Мир Авиации 2002 01

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г. № 1 (28) 2002 г.

На обложке:

Возвращение с задания. Пе-2 летчика Ивана Кабакова из 73-го БАП. 1 1 августа 1942 г., район Ленинграда. Рисунок В.Золотова

ИМЕНА АВИАЦИИ

Шведские авиаторы в России Часть 2

Торстен Гулльберг

Леннарт АНДЕРССОН (Lennart ANDERSSON) Уппсала (Швеция)

Антон Нильсон во время своего пребывания в Петрограде в начале 1920-х годов

Перевод с английского Бориса Рычило.

Швеция была первой страной, установившей коммерческие отношения с Советской Россией после революции. Малоизвестный эпизод этих отношений в начальной стадии — секретные поставки авиационного оборудования, которые были осуществлены Торстеном Гуллъбергом (Torsten Gullberg) и еще двумя шведами.

Неофициальный представитель Советской России в Лондоне Максим Литвинов, работавший также и в Копенгагене, был известен как сторонник ориентированной на Запад российской внешней политики. Когда он приехал в Петроград в сентябре 1918 г., шведский летчик Антон Нильсон 1*, только что прибывший туда, использовал возможность передать ему письмо. В нем содержался проект создания авиалинии между Швецией и Россией. Несколько позже Нильсону объяснили, что в существующей политической ситуации реализовать это проект невозможно, и предложили вернуться к этой теме позднее.

Уже в апреле того же года в рамках Главного управления РККВФ (Главвоздухфлот) возник отдел, который под руководством летчика Н.А. Яцука должен был изучить вопрос использования авиации в народном хозяйстве. Один из проектов, проработанных этим отделом, касался перевозок почты и пассажиров между Петроградом и Стокгольмом.

Поскольку Нильсон уже имел к этому отношение, в 1919 г. его послали в Стокгольм в качестве курьера Наркоминдела и Красного Воздушного флота. Помимо всего прочего ему предстояло выяснить, есть ли в Швеции какой-то интерес к авиаперевозкам. Прибыв в Стокгольм в сентябре, Нильсон вошел в контакт с Торстеном Гулльбергом2*, в то время — секретарем Шведской Ассоциации аэронавтики. С 1919 года он также являлся секретарем специального государственного комитета, который исследовал перспективы воздушного транспорта в Швеции.

1* См. МА 2-2001.

2* Гулльберг родился 16 августа 1984 г. и получил интересное отчество — Иванович. Как и Антон Нильсон, он получил лицензию летчика, датированную 19 октября 1917 года, в Тулиской летной школе.

Дискуссия об авиалинии

Россия не могла восстановить разоренное хозяйство собственными силами и нуждалась в иностранном оборудовании и технической помощи. 23 ноября 1920 г. своим декретом Совнарком одобрил так называемую стратегию концессий, и первая из них была дана в мае 1921 г. американской нефтяной компании.

Первое подготовительное совещание по воздушному транспорту, в котором участвовал Антон Нильсон, было проведено в Москве летом 1920 г. Главвоздухфлот представлял капитан Георг Линно, являвшийся, помимо прочего, главой Научно-технического комитета Воздушного флота — органа, который работал над созданием новой авиационной техники. Еще в ноябре 1918-го его направляли в Швецию, чтобы получить авиационное оборудование, заказанное для Красной Армии, но поездка завершилась в финском лагере для интернированных лиц. На шведское судно, на котором он путешествовал, поднялись финны и арестовали обнаруженных на борту российских офицеров.

Осенью 1920 г. Антона Нильсона включили в комиссию, созданную для закупок авиационного оборудования в Италии, Франции, Англии и Швеции, но, согласно его воспоминаниям, ЧК затормозило эти планы.

В декабре 1920 г. Гулльберг, которого в некоторых русских документах называют «авиаконструктором» (а им он, конечно, не был), прибыл в Москву для обсуждения вопроса о концессии на воздушном транспорте. Согласно Антону Нильсону, соглашение подписал Гулльберг, который обещал предоставить половину начального капитала, составлявшего 4 миллиона шведских крон. Было решено, что он возвратится позже для завершения переговоров, при условии, что его взнос вырастет еще на два миллиона крон. Очевидно, что концессии предлагались не только на международные авиалинии, но и на внутренние. Предполагалось, что авиалиния на Лондон через Стокгольм не будет рентабельной, и внутренние маршруты могли бы это компенсировать. Ленин проявлял определенный интерес к авиации. Он «был хорошо информирован о наших совещаниях и переговорах по авиации и выражал удовлетворение нашим продвижением вперед», — отмечает Нильсон в своей книге.

В марте 1921 г. Гулльберг вернулся в Москву. 20 марта он участвовал во встрече по концессии на шведско-российской авиалинии. Согласно неподтвержденной информации, он уже внес необходимый капитал совместно со шведской компанией Nordiska Aviatikbolaget (NAB). По другим данным, внести необходимую сумму денег оказалось невозможно, и поэтому предварительный контракт был отменен. NAB, возглавлявшаяся инженером Ларсом Фьелльбеком (Lars Fjallback), в 1916-19 гг. строила самолеты. В 1917-18 гг. шведский пилот Олоф Дальбек (Olof Dahlbeck) подготовил для NAB несколько проектов авиалинии Стокгольм — Петроград, и возможно поэтому Гулльберг остановился на сотрудничестве с ней.

Ленин написал или подписал приблизительно двадцать документов о международном воздушном сообщении, включая несколько, относящихся к Швеции. 27 октября 1921 г. он участвовал в заседании Политбюро ЦК ВКП(б), на котором среди прочих обсуждался вопрос об авиалинии Стокгольм-Петроград-Москва. Этот же вопрос трижды обсуждался на заседаниях Совнаркома, докладывал В.Сергеев. 1 ноября была создана специальная комиссия, в которую вошли представители от Народных комиссариатов внешней торговли, юстиции и иностранных дел (НКВТ, НКЮст, НКИД) и Главвоздухфлота, для тщательного изучения шведских и немецких предложений. Решение вопроса отложийи на следующее заседание, которое должно было состояться 8 ноября. Но и 15 ноября Совнарком отложил решение вопроса в ожидании заключения торгового договора со Швецией. Весной 1922 г. шведский Риксдаг отклонил предложения о торговых и кредитных соглашениях с Советской Россией, и это, вероятно, положило конец проектам Гулльберга.

В игре победили немцы. В мае 1921 г. Совет труда и обороны (СТО) обсудил вопрос о линии Москва-Берлин и решил готовить ее проект. Ленин тоже участвовал в обсуждении. 11 августа условия советской стороны были сформулированы, и после дипломатических контактов, предпринятых Германией 8 сентября, Совнарком принял решение об организации авиалинии. Наркомвнешторгу были даны указания начать переговоры с немецкими компаниями. На проект выделелялось 250 000 золотых рублей. 24 ноября в Берлине советским Правительством и акционерным обществом Аэро-Унион (Aero-Union AG), которое представляло AEG, Цеппелин, Метальверке и Линию Гамбург-Америка, было основано Deutsche-Russische Luftverkehrs- Gesellschaft (Deruluft). 17 декабря 1921 г. компания получила концессию на маршрут Москва-Кенигсберг, и 1 мая следующего года первая международная авиалиния Советской России открылась.

В течение 1922 года начала действовать немецкая компания Junkers-Luftverkehr под названием «Авиакультура», летавшая на линиях внутри России, первая из которых соединяла Москву и Нижний Новгород. «Юнкерс» планировал открыть линию между Стокгольмом и Тегераном через Хельсинки и Москву, но так и не смог это осуществить.

Отрезок Москва-Баку начал действовать в июне 1923 г., а годом позже — маршрут Стокгольм-Хельсинки. В конце 1924 г. компания, однако, переместила центр своей активности из Москвы в Тегеран, и линия Стокгольм-Хельсинки с того времени перешла к шведской компании АВ Aerotransport.

В конце концов Швеция не стала причастна к российскому воздушному транспорту, но другой бизнес тем временем шел.

Фото сделано в Егорьевске. Механик А.Нильсона — финн Суонио — стоит перед пропеллером Ньюпора. Старые опознавательные знаки закрашены белой краской. Красные звезды нанесены только на нижнем крыле

Морские авиаторы в Петрограде

Антон Нильсон на фоне Вуазена тип 3 (модель LA или LAS)

Бизнес на самолетах

Новые российские власти вошли в контакт со шведами в конце 1917 г., и скоро Швеция стала для Страны Советов «окном» в Западную Европу. Гражданская война прервала эти отношения, и Швеция официально примкнула к международной блокаде Советской России. До 1920 года у последней не было нормальных дипломатических отношений с другими странами.

Надо отметить, что в течение ряда лет до 1916 г. Россия часто становилась третьим крупнейшим потребителем шведского экспорта. После Октябрьской революции торговля сократилась, но положение кардинально не изменилось: в 1918-20 годах Швеция фактически являлась самым крупным торговым партнером Советской России.

В мае 1920 г. был подписан торговый договор с рядом шведских технических компаний, следствием чего стало получение шведами значительного количества заказов. В 1920-22 гг. оттуда импортировались сельскохозяйственные машины, электродвигатели, трансформаторы, инструмент, электролампы, телефоны, радиооборудование, паровые двигатели, железнодорожные вагоны и др.

В 1920 г. компания Nydqvist amp; Holm (Nohab) из Тролльхольма получила, вероятно, крупнейший из таких заказов. В марте комиссия, возглавляемая Народным Комиссаром внешней торговли Леонидом Красиным, прибыла в Данию. В мае он заказал в Nohab 1 ООО паровых двигателей. Заказ подтвердили в октябре, но позже сократили до 500. Двигатели от Nohab были поставлены в 1921-24 гг.

Московские совещания, в которых участвовал Гулльберг, все более склонялись к поставками авиационного оборудования, а не к авиатранспорту. К весне 1921 г. большая часть самолетов и двигателей, имевшихся в РККВФ, была изношена и прошла несколько ремонтов. На восстановление авиации советское правительство выделило три миллиона рублей золотом.

Первая попытка приобретения самолетов за границей, однако, потерпела неудачу: два итальянских разведчика-бомбардировщика Fiat ARF разбились перед самым отлетом из Италии (возможно, по причине саботажа). Зимой 1921-22 гг. приблизительно 250 самолетов были приобретены в Голландии, Италии, Великобритании и Германии, некоторые — с помощью Торстена Гулльберга. Они были поставлены летом 1922 года. На следующий год из-за границы прибыло еще 350 самолетов.

Весной 1921 г. Гулльберг вел переговоры с капитаном Тором Любеком (Thor Ltibeck), Командующим шведской морской авиацией, о планах продажи авиационного оборудования Советской России. Любек тогда показал ему некоторые материалы британской компании ADC и ее предложения среди прочих самолета Airco DH-9 — одного из лучших британских двухместных разведчиков и бомбардировщиков. ADC, основанная в марте 1920 г., продавала британские излишки авиатехники периода Первой мировой войны. Любек предложил оснастить самолеты двигателями Мерседес по 260 л.с., поскольку он знал, где получить такие двигатели дешево. Братья Херманн и Леопольд Хирш (Hermann und Leopold Hirsch) занимались контрабандой большого количества авиационных моторов из Германии после войны и складировали их на юге Швеции 3*. ADC немедленно подготовила чертежи для установки двигателей Мерседес на DH-9.

То, что британские самолеты были оснащены немецкими моторами, ввезенными контрабандно в Швецию, чтобы спасти их от захвата Антантой (Францией и Великобританией), и затем проданы московскому режиму, против которого Великобритания лишь несколькими годами ранее воевала, можно характеризовать как победу денег над политикой!

3* По докладу- Морской администрации Швеции, братьями Хирш в феврале 1920 г. было складировано не менее 619 моторов Мерседес различных типов, из которых 130 были типа Mercedes D IVa в 260 л.с.

Один из сорока De Havalland DH 9, поставленных из Великобритании при посредничестве Торстена Гулльберга. Фото ЦДАиК им. Фрунзе

Гулльберг прибыл в Москву осенью 1921 г., чтобы доложить о прогрессе переговоров по этому вопросу, и 22 декабря контракт между Nordiska Aviatikbolaget (NAB) и Леонидом Красиным был подписан. Соглашение предполагало покупку 40 DH-9 и 48 моторов Mercedes D IVa.

Двигатели были приобретены 16 января 1922 г. у Германна Хирша. Кроме того, Гулльберг и Хирш провели шесть недель в Лондоне в связи с поставками самолетов от ADC. Первоначально говорилось о 80 моторах, но часть самолетов уже имела двигатели. Неизвестно, все ли советские контракты с ADC проходили через Гулльберга, но это, кажется, было так. Общее количество самолетов, приобретенных у ADC, составило 70 штук: десять учебных Avro 504К, 20 истребителей Martinsyde F.4 и 40 ранее уже упомянутых DH-9.

К приемке самолетов и контролю за пробной установкой пары моторов Mercedes в Англии был привлечен Фьелльбек. 10 февраля 1922 г. Хирш обратился за лицензией на экспорт шести моторов в Великобританию и получил ее в тот же день. Четыре двигателя были направлены ADC, установлены на самолеты, и Фьелльбек завершил инспекционную работу за два месяца.

Известно еще об одной поставке. 11 декабря 1921 г. в Стокгольм из датского города Колдинга прибыл пароход, на борту которого находилось 18 немецких самолетов 4*, приобретенных советским Правительством со склада в Дании. Из-за сложной ледовой обстановки в Петроград их смогли доставить только 30 мая 1922 г. Возможно, что в этом деле также участвовал Гулльберг. Антон Нильсон утверждает, что без этого вездесущего посредника не обошлась и поставка в Россию итальянских летающих лодок Savoia. Гулльберг действительно провел три месяца во Франции и Италии в 1922 году. 36 летающих лодок Savoia S.16bis были заказаны для РККВФ 11 декабря 1922 г. и поставлены в следующем году.

В течение 1923-24 гг. объем импорта самолетов в Советскую Россию составил приблизительно: 85 машин — из Англии, 245 — из Голландии, 55 — из Франции, 35 — из Италии и 135 — из Германии. Большинство немецких самолетов были собраны или построены по лицензии «Юнкерса» на заводе в Филях в Москве.

4* 1 Aviotik C.V, 2 DFW СУ, 9 Halberstadt C.V, 2 LVG C.V, 3 Rumpler C.III и 1 "Basse und Selve C.V"

Тренировочный самолет Avro 504К поставлялся из Великобритании вместе с DH-9. Эти аппараты были позднее скопированы и выпускались, соответственно, как У-1 и Р-1. Фото ЦДАиК им. Фрунзе

Авария истребителя Martinsyde. В июне 1922 т. шведский корабль доставил в Петроград 20 самолетов этого типа. Архив Г.Петрова

Доставка

Антон Нильсон был выбран для поездки в Англию для наблюдения за поставками и отгрузкой самолетов, но после запроса от Гулльберга остался в Петрограде для их приемки здесь. Пилот Е.И.Гвайта (Gvajta) отправился в Англию вместо него. Согласно Хиршу, все самолеты были отправлены из Лондона в Петроград на шведских судах, принадлежавших судовладельцу Харальду Щусслеру (Harald Schussler). «От складов в Англии корабли отошли с грузом новых самолетов в Ленинград под самым носом у британского Правительства», — написал Антон Нильсон. 2 июня 1922 г. «Miranda» прибыла в Петроград с 20 Martinsyde и 10 Avro на борту. 4 июня другое судно отбыло с DH 9.

Антон Нильсон описывает прибытие первой партии следующим образом: «Я радовался при виде корабля со шведским экипажем и взглядом следовал за его медленным движением к одному из причалов». Гарольд Щусслер, владелец судна, «величавый викинг, который при царе путешествовал в Сибирь и даже поднимался на воздушном шаре», был на борту. Связь с судном появилась в Мариенхамне на Аландских островах.

Оттуда Щусслер отправил телеграмму советскому Торгпредству в Стокгольме и потребовал немедленно оплатить транспортировку до того, как он продолжит плавание на Петроград. Очевидно, он не верил в платежеспособность русских…

Самолеты DH-9 были собраны и оснащены моторами Мерседес на авиационном заводе № 1 между августом и ноябрем 1922 года. 14 августа И.ЕСавин совершил первый испытательный полет на DH-9. Истребители Мартинсайд и DH-9 были направлены, главным образом, во 2-ю оиаэ и 1-ю ораэ, дислоцировавшиеся в Ухтомской под Москвой, и во 2-ю ораэ в Витебске. Самолеты Avro 504 должны были использоваться 1-й военной школой летчиков в Каче на Черном море.

24 мая 1922 г. Германн Хирш получил экспортную лицензию на поставку «комплектующих к моторам» в Советскую Россию, хотя, кажется, речь шла о моторах в полной комплектации. Согласно газетам, капитальный ремонт двигателей на верфи в Лимхамне на юге Швеции перед отправкой в Россию контролировал немецкий инженер. В августе советский представитель полковник Вологодцев прибыл для осмотра 20 двигателей, намеченных для поставки в то время. По-видимому, эти 20 моторов были отправлены в Россию через Штеттин в Германии. Германн Хирш говорил, что он вел переговоры о продаже большой партии моторов, и что в течение весны он поставил около 50 моторов в дополнение к этим 20. 11 апреля 1924 г. он получил разрешение экспортировать еще 20 двигателей и большое количество запасных частей и деталей к моторам.

Только в 1924-25 гг. на вооружение РККВФ стали поступать самолеты собственного производства: учебные У-1 (Avro 504К) Государственного авиазавода (ГАЗ) № 3 в Ленинграде и № 5 в Москве; разведчики Р-1 (DH-9A) ГАЗ № 1 в Москве и № 10 в Таганроге. Чуть раньше мелкие партии самолетов DH-4, Farman F 20 и F 30, Григорович М-5, М-9 и М-20, Nieuport 24bis и Sopwith были произведены ГАЗ № 1, № 3 и Одесским заводом № 11. Таким образом, большинство иностранных самолетов, поставленных в 1922-24 гг., были постепенно заменены другими типами в период 1925-31 гг.

Поставки самолетов из-за рубежа РККВФ/ВВС РККА в 1922-24 гг.

(не включая самолеты гражданского назначения Добролета, Укрвоздухпути, Дерулюфта, Юнкерс-Люфтферкер и др.)

количество

тип

год поставки

откуда

10

Avro 504 К

1922

Великобритания

41

Martinsyde F.4

1922-24

Великобритания

40

Airco DH.9 (Mercedes)

1922

Великобритания

42

Airco DH.9 (Puma)

1923-24

Великобритания

15

Airco DH.9A

1922-24

Великобритания

30

Ansaldo A.300

1922

Италия

18

AnsaldoA.l Balilla

1922

Италия

16

Ansaldo SVA.10

1922

Италия

36

Savoia S.16bis

1923-24

Италия

50

Fokker D.VII

1922

Голландия

126

Fokker D.XI

1923-24

Голландия

12

Fokker C.III

1923

Голландия

60

Fokker C.IV

1923-24

Голландия*

20

LVG C.V1

1922

Голландия (Германия)

20

Junkers J 20

1923-24

Германия

55

Junkers J 21

1923-24

Германия**

54

HanriotH 14 (HD 14)

1923

Франция

18

Немецкие типы периода первой мировой войны

1922

Дания

Кроме того, 23 самолета различных типов были приобретены в малых количествах или единичных экземплярах для изучения.

* Всего поставлено 110.

** Всего поставлено 82.

Летающая лодка Savoia S.16, полученная Советской Россией при содействии Т.Гулльберга из Италии

Антон Нильсон — неординарная личность. Родившись в 1887 году, он многое повидал, о чем и рассказал в многочисленных лекциях и книгах.

Фотографии из коллекции автора. Источники: Шведский Национальный Архив в Стокгольме, Российский государственный военный архив (РГВА) в Москве, российские авиационные журналы, Шведская пресса, книги Антона Нильсона («Из моей жизни в России», части 1–3, «От A malthea до Русской революции»), и его персонального собрания в Архиве Рабочего Движения в Landskrona.

Avro 504K (борт. № 3 белый), закупленный в Великобритании на средства, собранные украинскими чекистами

Fokker D.VIi с двигателем BMW IlIa (185 л.с.), закупленный в Нидерландах. Персональный самолет командира 1 — й Отдельной истребительной эскадрильи РККВФ А.Т.Кожевникова. Петроград, 1 923 г.

Ansaldo А-1 Ваlilia (зав. № А-1 109, борт. № 3 черный), закупленный в Италии. Машина принадлежала 1-й Отдельной истребительной эскадрилье Воздушных сил

De Havilland DH 9 (брит. сер. № Н5814, борт. № 8 белый) с двигателем Siddeley Puma (230 л.с.), закупленный в Великобритании. Самолет одной из частей РККВФ в Средней Азии. 1922-23 гг.

De Havilland DH 9А (борт. № 5 белый) с двигателем Liberty (400 л.с.), закупленный в Великобритании

КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Рождение СБ

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ Москва

Вверху: Постройка первого экземпляра СБ о моторами Райт-Циклон. 11 августа 1934 г.

Знаменитый скоростной бомбардировщик СБ далеко не сразу получил свое громкое имя. Его корни лежат в задании на «бомбардировщик ближнего действия», зародившемся в 1933 г.

В первой половине 30-х годов в ВВС РККА входила очень мощная по тому времени бомбардировочная авиация. В ней превалировали два типа машин. Стратегические функции выполняли тяжелые четырехмоторные ТБ-3, оперативные и тактические — сравнительно небольшие одномоторные бипланы Р-5. В разрыве же между ними — практически ничего: лишь устаревшие и снятые с производства ТБ-1. В эту нишу пытались «вставить» бомбардировочный вариант «крейсера» Р-6, но он не удался.

И ТБ-3, и Р-5 были медлительны и не очень-то маневренны. Главным являлся вес и ассортимент бомбового груза, а недостаток динамики частично восполнялся мощным оборонительным вооружением. Но за рубежом начали придавать все растущее значение быстроходным двухмоторным бомбардировщикам, которые должны были не столько отбиваться, сколько «ускользать» от истребителей противника.

Особенное развитие получила эта концепция в США. Там появился целый ряд бомбардировщиков-свободнонесущих монопланов с гладкой обшивкой и убирающимся шасси. Лучшим из них стал Мартин 139, принятый впоследствии на вооружение Авиационного корпуса американской армии как В-10 и В-12 (с разными моторами). За счет хорошей аэродинамики «мартин» обгонял тогдашние истребители-бипланы. Поставить в строй ВВС РККА подобный самолет было очень заманчиво.

И вот в конце 1933 г. при формировании плана опытно-конструкторских работ по самолетостроению на 1934-35 годы А.Н. Туполев внес предложение построить отечественный скоростной бомбардировщик. Правда, первые наметки Туполева были довольно скромны: скорость 300–320 км/ч (а В-10 имел 340 км/ч). В итоге уже в первый вариант плана заложили два новых двухмоторных «бомбардировщика ближнего действия». Создание одного из них, цельнометаллического, поручили ЦАГИ (т. е. КОСОС, руководимому Туполевым). Именно эта машина воплотилась затем в облике СБ. Работу над вторым самолетом, смешанной конструкции, задали заводу № 39 — фактически базировавшемуся там ЦКБ, во главе которого тогда стоял С.В. Ильюшин. Это задание привело позднее к появлению ЦКБ-26, прообраза дальнего бомбардировщика ДБ-3.

Уже в начале 1934 г. план претерпел некоторые изменения. ВВС имели свои взгляды на характеристики нового бомбардировщика. Начальник ВВС РККА командарм Я.И. Алкснис доказывал, что предложенная Туполевым скорость недостаточна. По его мнению, следовало требовать 340–350 км/ч на высоте 4000–5000 м. Мотивировалось это следующим образом: скорость истребителей наиболее вероятного тогда противника, Японии, находилась на уровне 310–320 км/ч. Следовательно, если бомбардировщик будет лететь быстрее, то он сможет действовать «совершенно безнаказанно». 14 февраля 1934 г. Алкснис писал в докладной записке наркомвоенмору К.Е. Ворошилову: «Самолет этого типа … имеет настолько важное значение, что считаю целесообразным рассмотреть вопрос о его конструировании и постройке отдельно, не дожидаясь утверждения общего плана опытных работ».

Так и сделали. Уже 17 февраля вышло постановление Совета труда и обороны (СТО), озаглавленное «О постройке скоростного бомбардировщика». Постановление стало компромиссом между позициями Алксниса и Туполева. Скорость определили как 320–330 км/ч на высоте 4000 м, а нормальную дальность — 700 км (Алкснис просил 1000 км). По всем остальным позициям предложения Туполева, проект задания ВВС и постановление сходились.

Практический потолок задавался равным 7000–8000 м. Экипаж должен был состоять из трех человек, вооружение — из четырех «легких пулеметов» (калибра 7,62 мм). Бомбовая нагрузка в 500 кг складывалась из одной 500-кг бомбы или двух по 250 кг или пяти по 100 кг. К 1 сентября 1934 г. бомбардировщик следовало выставить на заводские испытания.

В подобной же форме задание на новый самолет вошло затем и в сводный план опытных работ на 1934-35 годы. Именно в нем впервые появилась аббревиатура СБ. В пояснительной записке к плану указывалось: «СБ-2РЦ — самолет должен повторить в основном схему скоростных американских бомбардировщиков (Глен Мартин и др.)». В плане уточнялось, что конструкция могла быть дюралевой или стальной. Предусматривалось также создание пассажирского варианта самолета на 10–12 мест с другим, специальным, фюзеляжем.

Буквы «РЦ» в обозначении бомбардировщика расшифровывались как «Райт «Циклон». На этот американский 9-цилиндровый звездообразный двигатель воздушного охлаждения была приобретена лицензия. На наших заводах его собирались строить под наименованием М-25. В качестве альтернативы заокеанскому мотору планом предлагался более мощный, но гораздо более тяжелый отечественный двигатель водяного охлаждения М-34PH, который тогда только доводился. В постановлении упоминание о М-34РН отсутствовало, зато в качестве второго варианта предлагался французский Испано- Сюиза 12Ybrs. Производство последнего тоже хотели освоить в нашей стране. Это был 12-цилиндровый V- образный мотор водяного охлаждения. В отличие от «Циклона» он оснащался редуктором.

Эти три типа мотоустановок упоминались в различных документах вплоть до конца 1934 г. Так, в ведомости заказов ВВС на 1935 г. самолет именовался «скоростным бомбардировщиком ближнего боя СБ-2РЦ или 2ИС или 2М-34Н».

Сроки выглядели очень жестко, но у КОСОС имелся определенный задел, полученный в ходе работ над опытными тяжелыми истребителями МИ-3 и ДИП. Еще в конце 1933 г. в ЦАГИ начались проработки проекта нового бомбардировщика, получившего обозначение АНТ-40. В январе 1934 г. этим проектом занялась специально организованная бригада № 5, руководимая А.А. Архангельским.

21 февраля на совещании у начальника ЦАГИ Н.М. Харламова Туполев предложил свой план работ по АНТ-40. В соответствии с постановлением готовились два самолета. На первое место он поставил постройку опытного образца с американскими моторами, на второе — с французскими. Предусматривалась подготовка узлов и агрегатов и для третьей машины, тип двигателей для которой собирались определить позднее. Самолете «Циклонами» планировалось выпустить на испытания к 15 июля 1934 г., «дублер» с двигателями «Испано» — к 15 августа. План Туполева был утвержден на совещании и принят к исполнению.

В марте Управление ВВС (УВВС) сообщило ЦАГИ уточненные тактико-технические требования к будущему СБ. Они полностью увязывались с данными в постановлении СТО.

Эскизный проект АНТ-40 с моторами «Циклон» представили на утверждение УВВС 8 марта 1934 г. В нем как раз заявлялась скорость 320–330 км/ч и дальность полета 700 км. По проекту АНТ-40 являлся цельнометаллическим свободнонесущим монопланом. Самолет имел узкий и длинный фюзеляж, однокилевое оперение и убирающееся шасси. Если у американского «мартина» гладкая дюралевая обшивка крыла сочеталась с гофрированной на фюзеляже, то АНТ-40 везде покрывался только гладким листом.

Экипаж состоял из трех человек — штурмана, пилота и стрелка-радиста. Штурман располагался в самом носу, там где фюзеляж заканчивался сплошным куполом остекления. Пилот сидел позади и выше штурмана в отдельной кабине, а стрелок-радист — за задней кромкой крыла. АНТ-40 вооружался четырьмя пулеметами ШКАС. Два из них стояли у штурмана. Его спаренная установка имела большие углы отклонения вниз и вверх, но практически не могла поворачиваться вбок. Еще два ШКАСа монтировались у стрелка. Один находился на кольцевой турели под сдвижным фонарем сверху, а другой стрелял в люк вниз-назад. Подвеска бомб являлась только внутренней. Бомбоотсек располагался между кабинами пилота и стрелка-радиста.

Верхний пулемет стрелка на кольцевой турели

Спаренные пулеметы ШКАС кабины штурмана

К 10 марта уже был готов полноразмерный макет АНТ-40 (или СБ-2РЦ, пользуясь обозначением ВВС). Его осмотрела и утвердила макетная комиссия. К 1 апреля в производство сдали практически все чертежи, а 25 апреля началось изготовление опытного образца.

СБ-2РЦ, он же АНТ-40 или просто «самолет № 40» или даже 40WC, строился довольно долго. 1 июля 1934 г. военпред при ЦАГИ докладывал в УВВС, что все плановые сроки сорваны, своевременному завершению АНТ-40 препятствует загрузка цехов работами по дальнему разведчику МДР-4. Действительно, Завод опытных конструкций (ЗОК) ЦАГИ тогда спешно изготовлял второй экземпляр МДР-4, АНТ-27бис, взамен разбитого в катастрофе первого.

СБ-2РЦ закончили лишь в сентябре 1934 г. Опытная машина несколько отличалась от первоначальных наметок эскизного проекта. Она стала длиннее и выше, несколько возросли площади крыла и оперения, емкость бензобаков. Самолет оснастили моторами Райт R-1820-F3 (у нас их называли РЦФ-3) по 700 л.с. и трехлопастными металлическими винтами фиксированного шага (диаметром 3,51 м).

1 октября АНТ-40 вывели на аэродром, а 7 октября он впервые поднялся в воздух. Начались заводские испытания, проводившиеся Отделом экспериментально-летных испытаний и доводки (ОЭЛИД) ЦАГИ. Летал на бомбардировщике К.К. Попов. Скорость достигала 325 км/ч, но устойчивость и управляемость машины желали много лучшего. Недостаточная продольная устойчивость приводила к тому, что самолет самопроизвольно то задирал нос, то опускал его. Эта ситуация усугублялась высокой чувствительностью рулей высоты и малыми нагрузками на штурвал. Небольшого движения пилота было достаточно, чтобы АНТ-40 ушел от горизонтального положения. Для борьбы с этим последовательно увеличили площадь стабилизатора и поменяли угол его установки, уменьшили площадь рулей высоты, ввели в систему управления резиновые шнуры, возвращавшие штурвал в нейтральное положение. Но эффект от всего этого оказался невелик.

В то же время на работу элеронов самолет реагировал вяло. Элероны расширили, приклепав к ним полосу. Это несколько увеличило их эффективность.

31 октября 1934 г. АНТ-40 потерпел аварию на посадке. Самолет вернули на ЗОК для ремонта. Ремонт шел до февраля 1935 г. С 5 февраля начались повторные заводские испытания СБ-2РЦ. К этому времени машина уже получила штатное стрелковое и бомбовое вооружение (первый этап испытаний проводился без него). За счет этого, а также некоторых внесенных в конструкцию изменений, полетный вес возрос более чем на тонну.

Заводские испытания шли до сентября 1935 г. Они включали также опробование вооружения на Ногинском полигоне. При этом кроме заводских пилотов, к полетам привлекались и летчики НИИ ВВС. 13 июля при отстреле пулеметов на полигоне неожиданно упало давление в бензосистеме. Пилот В.А. Степанчонок совершил вынужденную посадку у деревни Горки в 2 км от аэродрома. Ни самолет, ни экипаж не пострадали.

С 25 сентября испытаниям придали статус совместных. У самолета появились два экипажа. От ЦАГИ машину пилотировал Корзинщиков, от НИИ ВВС — Степанчонок. Испытания сначала шли на базе ОЭЛИД, а затем их перевели на аэродром НИИ. Данные СБ-2РЦ, замеренные на последнем, оказались примерно теми же, что ранее определили в ЦАГИ, и в целом были близки к параметрам технического задания и эскизного проекта. Так, практический потолок составлял 6800 м. Но интерес к варианту с «Циклонами» к этому времени уже упал, поскольку успешно летал самолет с моторами «Испано-Сюиза», имевший существенно более высокие показатели.

АНТ-40 передали ОЭЛИД ЦАГИ для различных экспериментов. Впоследствии на нем испытывались различные узлы, предлагавшиеся к внедрению на серийных СБ. Так, с 21 февраля по 11 марта 1936 г. этот самолет летал с опытными убирающимися в полете лыжами и винтами изменяемого в полете шага фирмы «Гамильтон».

Куда успешнее сложилась судьба «дублера», именовавшегося СБ-2ИС, а также АНТ-40-2 и «самолет 40И». Поначалу он шел вне официального плана. К 1 июля 1934 г. проект был готов на 30–35 %, но уже с 15 мая начали строить опытный образец. Как и в случае с первой машиной, проектирование и изготовление самолета велись параллельно.

К 1 октября все основные детали были уже готовы, на заводе приступили к сборке лонжеронов и шпангоутов центроплана. С завода сообщали: «Производственные работы развернуты полностью». К этому времени СБ-2ИС уже вошел в план опытно-конструкторских работ, где пункт о двигателях дополнили упоминанием «Испано-Сюизы». Требования к летным данным обоих вариантов оставались теми же.

СБ-2РЦ на заводских испытаниях. 1 сентября 1935 г

АНТ-40-2 отличался от своего предшественника не только мотоустановкой. Выросли размах и площадь крыла, так же как площадь горизонтального оперения. Почти вдвое увеличился объем бензобаков.

При этом вес пустого самолета вырос не так уж сильно.

На АНТ-40-2 стояли два мотора Испано-Сюиза 12Ybrs по 780 л.с., вращавшие двухлопастные металлические винты фиксированного шага, изготовленные заводом № 28. Ступицы винтов прикрывались небольшими коками. Форма и размеры мотогондол были близки к АНТ-40, но в передней части капоты имели теперь не круглую, а овальную форму. Охлаждение двигателей обеспечивалось лобовыми сотовыми радиаторами. Спереди они прикрывались горизонтальными жалюзи, а на выходе поток воздуха регулировался поворотными совками.

Сборку и регулировку самолета закончили к новому году. 30 декабря 1934 г. летчик Н.С. Журов совершил на АНТ-40-2 первый полет. Несмотря на зиму, самолет взлетал на колесах. Заводские испытания шли до 21 января 1935 г. Максимальная скорость на высоте 4000 м достигла 430 км/ч, далеко перекрыв требования задания. Очень хорошей была и скороподъемность.

Военные начали торопить с передачей машины на государственные испытания. Требовали уже к 20 января представить СБ-2ИС в НИИ ВВС. 8 февраля М.Н. Тухачевский, курировавший все новые вооружения РККА, утвердил программу государственных испытаний. Экипаж из НИИ ВВС для СБ-2ИС назначили еще раньше, 23 января. В него вошли пилот Миндер, штурман Бряндинский, летнаб-хронометрист Нольде и техник Обыденников.

С 8 февраля в Щелково начались государственые испытания. Они велись как совместные. Параллельно с военными на бомбардировщике летал экипаж Журова из ОЭЛИД ЦАГИ. Скорость намеряли ниже, чем на заводских испытаниях — 351 км/ч. Дело в том, что самолет установили на неубиравшиеся в полете лыжи, изрядно ухудшавшие аэродинамику. Но и это было большим скачком вперед по сравнению с состоявшими на вооружении бомбардировщиками. Кроме К.П. Миндера в облете СБ-2ИС участвовали М.М. Громов, А.И. Филин и А.Б. Юмашев.

3 марта 1935 г. СБ-2ИС потерпел аварию. Проводился замер скорости на малых высотах. Вдруг появилась сильная вибрация крыльев. Миндер тут же выключил моторы и сделал «горку». После посадки обнаружили вздутие обшивки крыла. Впоследствии причину нашли — на самолете возник еще ранее не встречавшийся изгибно-крутильный флаттер. Его удалось победить, увеличив весовую компенсацию элеронов.

Самолет же месяц пробыл в ремонте. Прежде, чем вновь предъявить его на государственные испытания, в ЦАГИ решили сначала проверить, насколько эффективны переделанные элероны и возникнет ли вновь вибрация. Кроме того, в ходе ремонта внесли изменения в хвостовое оперение — увеличили площадь стабилизатора, заменили отгибаемую на земле пластинку-флеттнер на управляемый в полете триммер (попутно увеличив его размеры на 40 %) и повернули стабилизатор на -1 градус. Все это должно было улучшить устойчивость.

В результате серии полетов выяснили, что элероны стали работать эффективнее, вибрация пропала, устойчивость улучшилась, но незначительно. Зато возникла новая «болячка» — перегрев двигателей. Когда температура на земле подошла к 20 градусам тепла, нормально взлетать просто стало невозможно. На рулении моторы нагревались так, что самолет отстаивался у полосы и только потом взлетал. Попробовали поставить на одном двигателе увеличенный радиатор и сделать управляемые щели в верхней части капота. Охлаждение немного улучшилось, но щели вызвали интенсивное вихреобразование и тряску хвостового оперения. Практически до начала второго этапа государственных испытаний справиться с нагревом моторов не удалось.

СБ-2ИС вновь сдали НИИ ВВС 16 июня 1935 г. Летал опять экипаж Миндера. Самолет испытывался на колесах и зафиксированная максимальная скорость дошла до 404 км/ч на высоте 5000 м. Бомбардировщик показал хорошую скороподъемность, большой практический потолок. Но вместе с тем в отчете об испытаниях отметили недоведенность мотоустановки, недостаточную продольную и поперечную устойчивость, тенденцию накреняться при наборе скорости. Верхняя турель была установлена нежестко, давая большой разброс пуль при стрельбе. Обнаружились вибрации подмоторной рамы, передававшиеся конструкции планера. А различные неудобства эксплуатационного свойства составили длинный-предлинный список. Желание предельно ужать мидель машины привело к очень плотной компоновке агрегатов и затрудненности доступа ко многим из них.

СБ-2ИС в сборочном цеху завода. 17 ноября 1934 г

18 июля СБ-2ИС вернули в ЦАГИ для доработки. Там в машину внесли довольно много изменений. Моторы сместили вперед на 100 мм, применили консоли с увеличенной стреловидностью по передней кромке. Это делало центровку бомбардировщика более передней. Опять увеличили площадь стабилизатора и изменили угол его установки. Увеличили поперечное V консолей. У руля высоты ввели аэродинамическую и весовую компенсацию руля направления и элеронов. Вертикальное оперение приобрело несколько иную, более округлую, форму, впоследствии сохранившуюся в серии.

25 сентября 1935 г. модифицированный СБ-2ИС вновь начал испытываться в НИИ ВВС параллельно с СБ-2РЦ. Полеты наглядно показали преимущества «дублера» в летных данных. Усилия конструкторов не пропали даром: самолет стал устойчив и хорошо управляем на всех режимах полета. На СБ-2ИС стало возможно летать даже с брошенным штурвалом. Без бомб машина выполняла виражи с креном до 75 градусов, боевые развороты и штопор. Даже с одним отключенным двигателем бомбардировщик мог продолжать набирать высоту.

Испытания включали отстрел вооружения и учебное бомбометание на полигоне. В целом вооружение СБ одобрили. Среди замечаний наиболее существенные относились к люковой установке. Пользоваться ей было неудобно, сектор обстрела очень ограничен. В отчете о государственных испытаниях записали: «Тактическое применение люковой установки весьма ограничено».

Перегрев моторов продолжал оставаться нерешенной проблемой. 28 октября испытания временно приостановили «из-за недоведенности винтомоторной группы». Машину опять вернули в ЦАГИ. Пробыла она там недолго. В начале ноября СБ-2ИС опять появился на аэродроме НИИ. Забот о перегреве стало гораздо меньше.

21 ноября бомбардировщик совершал перелет по маршруту Щелково-Калуга-Брянск. Над Мещевском стрелок-радист сообщил пилоту Миндеру о том, что плохо себя чувствует. Командир решил повернуть назад. Но над Калугой вдруг сильно затрясло правый мотор и его отключили. Миндер благополучно сел в Щелкове, пролетев 190 км на одном двигателе. Причиной происшествия оказался плохо завернутый болт крепления к мотораме. В полете он от вибрации отвернулся и выпал. Бомбардировщик отправили в ЦАГИ — тщательно обследовать и ликвидировать последствия поломки. 30 декабря машину уже в который раз вернули в НИИ для продолжения испытаний. Государственные испытания СБ-2ИС продолжались до апреля 1936 г.

Таким образом, СБ находился в стадии испытаний около полутора лет — по тем временам многовато. Это вызывало большие нарекания со стороны ВВС, хотевших побыстрее принять на вооружение перспективный бомбардировщик. Но и брать машину с существенными дефектами они тоже не желали. В отчете 1-го (самолетного) отдела НИИ ВВС за 1935 г. прямо записано, что СБ был представлен на испытания в недоведенном виде, что и вынудило трижды начинать испытания и приостанавливать их. Сохранился даже черновик приказа начальника НИИ ВВС, предписывавшего вообще прекратить испытания СБ-2ИС из-за постоянных неисправностей с руководящей поправкой красными чернилами «временно приостановить».

СБ-2ИС на испытаниях в декабре 1934 г, внизу — в ноябре 1935 г.

АНТ-40-2 (СБ-2ИС) на испытаниях в НИИ ВВС. Ноябрь 1935 г.

Но надо учесть то, что во многом СБ являлся принципиально новой машиной, на которой пришлось учиться на собственных ошибках. Она сильно отличалась от всех уже имевшихся в нашей стране, да и не только в ней, бомбардировщиков. Этим и объясняется столь длительный период борьбы с «младенческими болезнями».

1 мая 1936 г. оба опытных образца СБ участвовали в параде, пролетев над Красной площадью. Затем АНТ-40-2 передали на завод № 22 как эталон для серии.

Эталон уже несколько запаздывал — на заводе успели собрать уже несколько десятков бомбардировщиков.

Продолжение следует.

Фото предоставлены автором и Г.Петровым.

ПРОЕКТЫ

«ЗМЕЙ- ГОРЫНЫЧ» Александра Москалева

Сергей КУЗНЕЦОВ Сергиевск, Самарской обл.

Во время Великой Отечественной войны А. Москалев, как оказалось, занимался не только десантными планерами. В материалах Новосибирского филиала ЦАГИ сохранился проект оригинальной летающей танкетки-штурмовика «ЛТ» с мотором М-11 (имевшей также заводское обозначение «САМ-23», перешедшее позже к планеру). Работы по машине на заводе № 499 вел конструктор Некрасов. К концу мая 1942 г. проект был готов и 14 сентября передан в ЦАГИ для получения заключения. Чем была вызвана эта трехмесячная задержка, пока не ясно, но в пояснительной записке к проекту имеются строки: «Исследования движения машины по земле…», которые позволяют предполагать, что за это время был построен опытный экземпляр штурмовика.

Самолет представлял собой одноместный высокоплан, выполненный по двухбалочной схеме, отработанной Москалевым еще на САМ-13. Фюзеляж имел ферменную конструкцию с дюралевой обшивкой. Крыло профиля Р-П-с однолонжеронной схемы, целиком из дерева, с фанерной и полотняной обшивкой, было снабжено предкрылками и щелевыми закрылками. Шасси неубирающееся, колеса баллонного типа 470 х 210 мм. Мотор находился в задней части фюзеляжа и снабжался толкающим винтом.

Кабина летчика со всех сторон защищалась бронеплитами толщиной 3 мм (спереди 4–5 мм) и имела бронированное сиденье, как у Ил-2. На козырьке фонаря монтировалось бронестекло. Летчик попадал в кабину через дверцу автомобильного типа на левом борту.

Состав вооружения для самолета весом чуть более одной тонны был очень мощным: две пушки ШВАК с боекомплектом по 200 (в перегрузку по 500) снарядов; два ШКАСа с боезапасом по 1500 (2000) патронов; четыре (шесть) РС-82 или 400 кг бомб (на двух держателях за счет PC и перегрузки). По расчетам, при установке более мощного мотора (например, М-34) можно было еще усилить бронирование и вооружение, а общий вес боевой нагрузки увеличить до 1500 кг.

Самым необычным в этом самолете являлся способ его боевого применения. Огонь по врагу должен был вестись с бреющего бега-полета с высоты всего четыре-пять метров! Устройством, обеспечивавшем бег, являлся специальный выпускавшийся сошник. Конец его соприкасался с землей и таким образом отслеживал все неровности почвы. Возникавшие при контакте сошника с препятствиями моменты и угловые скорости, по расчетам, находились в пределах физических возможностей летчика и могли быть своевременно парированы им.

Считалось, что на такой высоте и при скорости бега-полета 150–180 км/ч самолет может быть малоуязвим для противника. Летающая танкетка могла перепрыгивать и перелетать препятствия, а также, имея расчетный потолок в 1210 м, атаковать наземные цели обычным для самолетов способом. Малые размеры, по мнению конструктора, позволяли САМ-23 стартовать с обычных дорог и, при необходимости, рулить по ним, скрытно выдвигаясь к месту внезапной атаки.

Основными целями для своего штурмовика Москалев считал живую силу, технику и укрепления на переднем крае обороны противника. «Хвост»-сошник танкетки (усиленный стальной трубой и имевший амортизатор), по замыслу конструктора, кроме своей основной функции должен был также служить для разрушения легких укреплений и проволочных заграждений.

Проект не получил одобрения ЦАГИ из-за слабого бронирования, низкой тяговооруженности. Главные же отмечавшиеся недостатки — необходимость летчику постоянно парировать пикирующий момент, возникающий при движении сошника по препятствиям, а также угроза капотирования при разрушении сошником укреплений и проволочных заграждений.

Москалев самолет «ЛТ» (проект)

Расчетные летно-технические данные

Длина, м 7,2

Высота стояночная, м. 2,0

Высота в рабочем положении сошника, м 5,6

Размах крыла, м 5,57

Площадь крыла, кв. м 7,75

Установочный угол крыла 4°30′

САХ, м 1,39

Угол поперечного V крыла 8°

Угол установки мотора +2°

Стояночный угол 14°

Размах горизонтального оперения, м 5,57

Площадь горизонтального оперения, кв. м 1,4

Установочный угол горизонтального оперения -6°

САХ горизонтального оперения, м 0,555

Площадь вертикального оперения, кв. м 0,75

Колея шасси, м 1,62

Вес конструкции, кг 534

Вес нагрузки (в перегрузку), кг 494 (594)

Полетный вес (перегрузочный), кг 1028 (1128)

Максимальная скорость, км/ч 188

Потолок, м 1210

Время набора потолка, мин 36

Время полета, час 2

Иван Иванович Кабаков

Владислав МАРТИАНОВ Краснодар

И.И.Кабаков, 1999 г.

Мы познакомились в годовщину полного снятия блокады Ленинграда на собрании ветеранов, где я случайно оказался. Он сразу выделялся среди собравшихся, прежде всего наградами — орденом Ленина и двумя орденами Боевого Красного Знамени, которые в сочетании с синим кителем «Аэрофлота» и эмблемой пилота первого класса говорили, что их обладатель в годы войны летал, и довольно успешно.

Работая над этой статьей, я невольно ловлю себя на мысли: полноте, да разве с одним человеком может произойти столько разных событий, которых хватило бы на три биографии? Не говоря уже о том, что герой настоящего повествования — один из немногих советских летчиков, которым довелось участвовать в бомбовом ударе по настоящему авианосцу. Но обо всем по порядку…

Иван Иванович Кабаков родился в 1922 году в селе Сергеевка Александровского района Ставропольского края. Точная дата рождения неизвестна, поскольку в четыре года Иван остался без родителей, и дед отдал его в детский дом в Александровском.

В 1937 году, имея за плечами восьмилетнее образование, Иван вступает в самостоятельную жизнь. С детства имея тягу к музыке, он устраивается работать в Ставрополе в мастерскую по ремонту музыкальных инструментов, но положение подмастерья его не устраивает и он переходит в артель «Фотоработник», где работает ретушером.

В 1938 году в Ставрополе организуется аэроклуб. Что это такое, Иван абсолютно себе не представлял, но тем не менее решил попробовать себя в новом деле. С первых же дней учеба понравилась, но возник конфликт с заведующей артелью, поскольку Ивану приходилось постоянно отпрашиваться с работы до окончания рабочего дня. В результате последовало увольнение с работы и лишение квартиры, так как за нее платила артель. Для шестнадцатилетнего учлета, одинокого в этом городе, наступили тяжелые времена, но тяга к авиации неожиданно оказалась столь велика, что ради нее Иван был готов на все.

«Четыре месяца я на вокзале прожил, кроме аэроклуба только школу посещал. С чего жил? А на рынке идешь, бывало, чего-нибудь с лотка и прихватишь. До начальника аэроклуба Пономарева дошли слухи о моем положении, вызывает он меня: как, мол, живешь? Нормально, отвечаю, живу. Но все ж в первый самостоятельный полет в ноябре вылетал я босиком. Так начальник говорит: «Позволь, в истории авиации такого еще не было!», а я говорю: «Так я первооткрывателем буду!» Взлетел, и оттого, что сзади не инструктор, а мешок с песком, я в полете даже песню запел. Мне за первый же вылет «отлично» поставили».

Обратив внимание на бедственное материальное положение учлета, инструкторы аэроклуба, скинувшись, купили ему пальто и хромовые сапоги, после чего учеба пошла веселее. Но обретенный в детдоме независимый характер давал о себе знать.

«Окончил аэроклуб, да думаю: поеду-ка на поезде «зайцем» на экскурсию. Ездил месяц, до Грозного добрался, возвращаюсь в Ставрополь, а Пономарев орет: «Ты где был?! Тебе вызов в Ейск!», а я и не думал, что в училище попаду, и подготовки не вел. Тогда, при выпуске, оказывается, инструкторы из Ейска присутствовали, нас проверяли и меня учли».

Иван Кабаков — курсант Ейского училища морских летчиков. Осень 1939 г.

Конкурс в единственное на всю страну училище летчиков морской авиации был очень высоким, но Иван Кабаков имел направление из аэроклуба. Его проверил инструктор из училища и рекомендовал в истребительную авиацию. Осталось пройти лишь мандатную комиссию.

«Стоит огромный стол, захожу я, метр в кепке. Рост у меня и тогда небольшой был, меня потом в полку «маленький Чкалов» называли. Говорю: «Пожалуйста, определите меня в бомбардировочную авиацию». Они на меня с сомнением смотрят и говорят: «А справишься? Чего это ты именно туда хочешь?» А я им: «Хочу летать выше всех, дальше всех!» Это так на меня перелеты Чкалова и Коккинаки подействовали».

Желание курсанта было удовлетворено, и вскоре он с опозданием на месяц приступил к освоению Р-5. Несмотря на задержку, Иван быстро догнал сокурсников. Впрочем, самолет ему не понравился. После 24 часов налета на устаревшем разведчике вплоть до самого выпуска он изучал уже СБ-2М-100.

В мае 1941 года последовал выпуск из училища, но — увы! — не лейтенантами, а сержантами. Сержант Иван Кабаков был распределен в 40 БАЛ ВВС Черноморского флота, базировавшийся в Джанкое, в северной части Крымского полуострова. Здесь и застало его начало войны.

Самолетов в полку не хватало — СБ были всего у одной эскадрильи, а остальные техники не имели. Но и без того было ясно, что дни этого бомбардировщика сочтены. Командование решает переучивать полк на новейший тогда Пе-2. Фактически 40 БАП стал первым полком морской авиации, приступившим к освоению этого самолета. Переучивание было возложено на капитана А.П. Цурцумия, будущего Героя Советского Союза.

«Отобрали нас человек восемь, теорию мы закончили, Цурцумия вывез командира полка (а спарки Пе-2 тогда не было), потом стал вывозить остальных, но третий разбил самолет, на том переучивание наше и закончилось».

В июле 1941 года Иван Кабаков был направлен в составе группы в Саранск, где в 1 ЗАЛ приступил уже к полноценному освоению новой машины. Вскоре на располагавшийся неподалеку аэродром прибывает для переучивания 73 БАЛ ВВС Балтийского флота, которым командовал Герой Советского Союза А.И. Крохалев. В 3-ю АЭ этого полка и был зачислен сержант Кабаков. Штурманом к нему назначили младшего лейтенанта Бориса Куликова, стрелком- радистом — краснофлотца Азизова. Впоследствии в экипаже Ивана Кабакова, сменяя друг друга, летали стрелками-радистами сержанты Шишков, Аверьянов и Смирнов.

В отличие от 40 БАЛ, новый полк был частью, имевшей боевой опыт не только в эту войну, но и в советско- финскую. 13 августа 1941 года стало для этой части черной датой, когда за один день полк потерял 43 (сорок три!) самолета СБ, в основном вместе с экипажами. Оставшийся личный состав, которого едва набиралось на эскадрилью, был направлен на переформирование и перевооружение. Первоначально у командования были планы превратить полк в истребительный, перевооружив на Пе-3, но затем снова перерешили и сохранили бомбардировочным на Пе-2. В январе 1942 года, после переучивания, летный состав 73 БАЛ отправился в Иркутск на завод № 39 для получения матчасти.

Пе-2 выпуска иркутского авиазавода выгодно отличались в тот момент от своих казанских собратьев тем, что на них штурман вооружался пулеметом УБК на установке ВУБ-1 (более распространенная впоследствии установка ФТ еще не выпускалась) вместо ШКАСа на турели ТСС 1*. Получаемые машины были совершеннее предшествующих серий и в навигационном отношении, поскольку несли новый радиополукомпас РПК-10 вместо более старого РПК-2 2*.

В Иркутске 73 БАП получил тридцать два Пе-2- Командиру полка в торжественной обстановке был вручен самолет, построенный на средства, собранные МОПР. В конце февраля 1942 года полк вылетел из Иркутска по направлению к Ленинграду.

Условия перелета были крайне тяжелыми. Маршрут был проложен вдоль единственного в здешней таежной глухомани ориентира — железной дороги, по обеим сторонам от которой там и сям виднелись следы недавних авиакатастроф — далеко не все машины, с таким трудом выпущенные в Иркутске и Комсомольске- на-Амуре, сумели дойти до фронта. Радиотехническое обеспечение трассы оставляло, мягко говоря, желать лучшего, и радиостанции новеньких бомбардировщиков, естественно, превратились в бесполезный груз.

До Казани 73 БАП дошел не в полном составе: под Красноярском один из самолетов загорелся в воздухе и разбился, его экипаж погиб. Еще один Пе-2, управляемый лейтенантом Кругловым, был посажен без шасси на аэродроме в Канске. Заходя на посадку, лейтенант, чей суммарный налет на Пе-2 составлял к этому моменту всего пять часов, запутался с тумблерами уборки шасси и указателями их положения, в результате чего к моменту касания полосы уже не представлял, выпущено ли шасси или убрано.

Все познается в сравнении. Пример летевшего следом полка убедил, что морские авиаторы с перелетом, в общем, справились, а две потерянных машины (причем лишь одна — безвозвратно) можно не принимать во внимание. Следующий полк, также летевший на Пе-2 из Иркутска, к Казани из тридцати двух машин потерял ровно половину. Лишь в Красноярске при посадке на дозаправку было разбито три машины. Причина была проста: командование полка решило выполнить посадку не в Канске, куда топлива хватало с запасом, а дальше, в Красноярске, до которого бензина у Пе-2 было впритык. Пока летели строем звеньев, все шло нормально. Но вот перед посадкой потребовалось перестроиться в колонну по одному. На дополнительных маневрах, естественно, произошел перерасход горючего. У одного из самолетов бензин кончился на пробеге, и отрулить в сторону он не смог. Его ведомые не могли ждать, поскольку сами находились по топливу на пределе, и пошли на посадку, не дожидаясь, пока заглохший бомбардировщик оттащат с полосы. В итоге три машины столкнулись одна за другой, экипажи сгорели… Еще двенадцать самолетов этот полк потерял на трассе, а последний, шестнадцатый, — был разбит на аэродроме в Казани при посадке без шасси. Необустроенная перегоночная трасса обильно взимала с авиаторов кровавую дань. Недаром меньше чем четыре года назад за полет над этими местами Осипенко, Гризодубова и Раскова получили звания Героев Советского Союза!

После Казани курс 73 БАП был проложен на Рыбинск и далее до Ленинграда, а двум экипажам, в том числе и Ивана Кабакова, приказали перегнать две машины в 40 БАП ВВС Черноморского флота, который базировался в то время западнее Краснодара, возле станицы Елизаветинской.

При перегонке не обошлось без приключений. Карты хватило не на весь маршрут, Краснодар находился в углу последнего листа, а что размещается западнее — было неизвестно. На краснодарском аэродроме, где производилась очередная дозаправка, раздобыть недостающий лист карты не удалось, но зато была получена консультация от местного механика. Летчиков проинструктировали примерно так: «ну, говорит, пойдете туда, и рукой направление показывает, а там геодезический знак, и тот аэродром как раз возле него. А как ты этот знак с воздуха заметишь?»

Взлетев из Краснодара, пара Пе-2 повернула на юго-запад. Вскоре был обнаружен какой-то аэродром, и ведущий смело пошел на посадку. Но аэродром оказался ложным, а его поле — перепаханным. Комендант аэродрома, старший лейтенант, никогда до этого не видевший Пе-2 и принявший их за Bf 110, не спешил сигналить экипажам об ошибке. Ведущего спасло от капота лишь то, что посадка по невероятному везению была произведена строго вдоль борозд. Лишь после этого комендант разглядел на севшем самолете красные звезды, выбежал на поле и засигналил ведомому, запрещая посадку. Впрочем, Иван Кабаков этот сигнал проигнорировал, и вскоре обе машины уже стояли рядом. После объяснений и ориентировки оба Пе-2 вновь взлетели и направились на аэродром назначения, который оказался совсем недалеко.

Попав в полк, с которого начиналась его служба, Иван решил, что его оставят здесь, но после двухнедельного ожидания оба экипажа получили приказ отправляться на Балтику.

До Москвы летчиков доставили на ПС-84, а затем вновь возникла неопределенность: в блокированный Ленинград добраться было непросто. Наконец, подвернулся попутный ТБ-3, везущий в блокадный город продовольствие и запчасти для самолетов, и в конце марта 1942 года Иван Кабаков прибыл в расположение 73 БАП, базировавшегося в это время на аэродроме Круглово, на бывшей финской территории.

Вскоре последовал и его первый боевой вылет по кораблям противника в порту Котка. Группу вел командир полка Крохалев. К этому времени суммарный налет Кабакова на всех типах самолетов, включая учебу в аэроклубе, составлял всего-навсего 60 часов. Причем, несмотря на окончание училища морских летчиков, из этих шестидесяти часов над морем не было налетано ни единой минуты, поскольку в Ейске эту практику получали лишь будущие пилоты и штурманы МБР-2. Это сразу сказалось — с непривычки на глаз определить высоту над водой оказалось невозможно. Впрочем, дебют прошел вполне удачно.

«Высота у меня три тысячи; я сижу, а кабина вся освещена, стекло везде, и впечатление, что вода рядом, и сразу не поймешь, какая высота, только сидишь и воздух ртом хватаешь. И что интересно — я ничего толком и не понял. Пришли, отбомбились, после — разбор. Крохалев спрашивает: ну, как? Я рассказываю, что толком не разобрался, и ни зениток, ни вражеских истребителей и не заметил. А так, говорю, вообще интересно очень. Если бы первый раз слетать для пробы… Он посмеялся. Ничего, говорит, сынок, дальше еще интереснее будет».

В течение весны-лета 73 БАП работал по точечным целям — кораблям или мостам. Часто на сопровождение выделялись истребители, но в основном это были И-16, лишь мешавшие более быстроходным бомбардировщикам развить максимальную скорость.

«С И-16 работать было очень трудно. Бывало, скорость прибавишь, а они кричат по радио: братцы, не бросайте нас! И вот висишь на скорости 300, и зону зенитного обстрела медленнее проходишь».

В мае А.И.Крохалев был отстранен от занимаемой должности командира полка из-за ошибки.

«Дали нам задание бомбить Ивановские пороги, где Тосна впадает в Неву. Вел, Крохалев. Там было большое укрепление. Было приказано — приборы-то несовершенные — бомбить с горизонтального полета «по ведущему», то есть, как он начнет, так и мы за ним, но это плохо: он пока сбросит, мы пока среагируем… А командир в тот раз ошибся, рано бомбы сбросил. Все остальные по цели отбомбились, а бомбы ведущего звена попали по нашим укреплениям с хо-о-рошим результатом. Его сразу сняли и куда-то направили, мы думали тогда, что может даже и на Магадан 3*. И тогда прислали к нам подполковника Курочкина, он перед этим 57-м штурмовым полком командовал».

Постепенно силы полка таяли. Все меньше самолетов оставалось на стоянках. Вот одна из типичных потерь, относящаяся по времени к июню 1942 года.

«Над Ладожским озером сбили экипаж Боровика, так как его сбивали? Послали его на разведку к северному берегу Ладожского озера, поскольку поступили данные, что немцы туда доставили торпедные катера. Он на такую высоту забрался, что у его штурмана Гриши Давиденко пулемет замерз. А тут к нему «мессер» и пристроился вплотную. Физиономию летчика было хорошо видно, с рыжими усами. Вот пристроился он и давай пантомимой показывать: одну очередь, две? Сделал один заход — один двигатель задымил, со второго — другой. И вот приводнились. «Мессер» крыльями покачал и на базу ушел. Стрелок и штурман быстро вылезли, а Боровик задержался, колпак не смог сорвать, а спасжилет надуваться стал, и пришлось ему вылезать через турель штурмана. А тут еще талоны на питание в кабине остались и всплыли, так он за ними обратно полез и чуть не утонул вместе с самолетом. С ними у нас очень строго было, и если бы потерял — чуть ли не через самого Жданова пришлось бы потом восстанавливать. Все потом на разборе смеялись».

1* Обычно считается, что первое боевое применение Пе-2 с крупнокалиберным пулеметом штурмана имело место в ВВС в апреле 1942 г. По данным одного из авторов, установки ФТ Л.Селякова, это применение' впервые имело место в 30 БАП из ВВС 5 мая 1942 г. в Крыму (Селяков Л. Фронт требует // Крылья Родины. 1995. № 5.). При этом имеется в виду дебют установки ФТ. Полученные данные заставляют предположить, что дебют установки ВУБ-1 на Пе-2 мог состояться на Балтике несколько раньше, чем ФТ в Крыму.

2* Идентификация полученных 73 БАП самолетов затруднительна, учитывая относительную малочисленность Пе-2, выпущенных на заводе № 39 и их отличия от машин, изготовленных на 22-м заводе в Казани. Если не принимать во внимание наличие установки ВУБ-1 вместо ФТ, то по своему оборудованию эти Пе-2 могли бы быть отнесены к промежутку между более поздними 105-й и 110-й сериями выпуска.

3* Опасения личного состава 73 БАП оказались напрасными — А.И.Крохалев после этого был направлен на летно-испытательскую работу. (Прим. авт.)

Стенгазета, посвященная боевым успехам командира 3 АЭ 73 БАП майора Немченко. Июль 1942 г.

К августу 1942 года в составе 73 БАП осталось четыре исправных самолета. С марта по август полк потерял 24 машины. Из сбитых назад не вернулся почти никто — летали в основном над морем, и шансов на спасение при приводнении почти не оставалось.

11 августа, в день, когда Ивану Кабакову по документам исполнялось двадцать лет (дата рождения была записана произвольно при оформлении в детдом), полку была поставлена задача — оставшимися самолетами помочь наземным войскам, пытающимся прорвать блокаду в районе Синявинских болот. Под каждый из четырех Пе-2 подвесили по десять ФАБ-100. Согласно приказу, самолеты должны были на высоте 1000 метров встать в круг над вражескими позициями и сбрасывать по одной бомбе с целью отвлечения зенитного огня противника на себя. Тем временем на бреющем полете основной удар должны были нанести Ил-2.

Сразу после взлета у одной из машин забарахлил двигатель, и экипаж был вынужден вернуться. Бомбардировщики капитана Александра Метелкина, старшего лейтенанта Василия Голубева и старшего сержанта Ивана Кабакова в сопровождении десяти «харрикейнов» из 3 Гв. ИАП (61 ИАБр ВВС КБФ) отправились на задание.

«На нас «мессеры» навалились. «Харрикейны» боем связаны, нас бросили, и немцы нашу группу растрепали. Метелкина всего изрешетили, он вернулся весь в дырках, бензин хлестал отовсюду, но ничего, не загорелся.

Голубев в Неву приводнился, вылезли они из самолета и стороны перепутали, где свои, а где немцы. Наши кричат: «Давай к нам!», и немцы тоже кричат, и они в сторону немцев погребли. Наши начали русский язык применять, они поняли, что ошиблись и повернули обратно. Немцы стали стрелять, и Кольку Смирнова, стрелка^радиста, в ногу ранили, а он в том бою как раз самолет сбил.

Нам тоже досталось — снарядом всю носовую часть снесло, и у меня ноги с педалями почти что на улице оказались, а я еще как на грех очки не взял. Фонарь-то цел, только я как в аэродинамической трубе оказался, слезы текут, почти ничего не вижу. Снаряд в центральный радиощиток попал — как только меня не задел! Вся электрочасть отказана, на приборной доске только компас и указатель скорости работают, а к этому времени мы уже одни остались. Кричу штурману: курс на аэродром! Это, значит, чтобы он мне подсказывал направление. Высота постепенно падает, а у меня еще три бомбы не сброшены. А все было на глазах наших солдат. Тяну, а бомбы не бросаю, чтобы в своих не попасть, а то точно решат, что немец, и добьют. Ну, долетели. Шасси, ясное дело, не выходит, так я с этими бомбами на одном моторе на брюхо и сел, да так удачно, что даже лопасти не повредил. Мне-то для аварийного выпуска надо было еще круг сделать и рычагом гидравлику прокачать, а какой тут второй круг? Только сели, вылезли, подбегает посыльный: иди, мол, к командиру. Курочкин на меня как начал орать, почему, мол, бомбы не сбросил. А как тут сбросишь, когда я к аэродрому с высотой семь метров подошел? Сами бы на них и подорвались! Машину, кстати, после этого вылета все-таки сумели восстановить».

После 11 августа 73 БАП был временно освобожден от боевых вылетов. В состав полка передали эскадрилью Пе-2, после чего он стал фактически двухэскадрильным. Иван Кабаков был переведен во 2-ю АЭ, которой командовал вновь прибывший майор Ерохин. С начала сентября 1942 года боевая работа возобновилась. 73 БАП еще с весны базировался теперь на аэродроме Русская Гражданка, недалеко от печально известного Пискаревского кладбища. Летное поле представляло собой бывшие огороды, наскоро укатанные под аэродром. В условиях дождливой даже летом ленинградской погоды взлетать с такой площадки Пе-2 могли лишь порожняком, поэтому каждый боевой вылет начинался с того, что самолеты отправлялись за бомбами на аэродром Приютино в сторону Ладожского озера, где базировались братские 1 Гв. МТАП и 51 МТАП, летавшие в то время на Ил-4.

Постепенно в полку накапливался боевой опыт и совершенствовалась техника точечного бомбометания. Во время войны вдруг выяснилось, что, несмотря на появление в войсках специализированных пикировщиков Ар-2 и ПС-2, саму технику бомбометания с пикирования никто не удосужился отработать. Этим пришлось заниматься уже в ходе боевых действий. Естественно, при этом возникала масса непредвиденных ситуаций.

«Приказывали нам бомбить с пикирования, но сама теория пикирования отсутствовала. Перед командиром стоял только примитивный коллиматорный прицел. Потом появилась теория: не стремиться к попаданию цели в перекрестье. Штурман данные рассчитывает с поправкой на ветер, а цель еще сбоку, за бортом, и вот тебя прямо на нее и сносит. Но при сбросе бомб с пикирования, когда жмешь на кнопку, поневоле тем самым дополнительно жмешь и на штурвал, угол пикирования при этом возрастает, и бомбы могут задеть за винты и сдетонироватъ.

Вот как-то был случай. Летали мы с Ерохиным (в сентябре 1942 года — Авт.) на станцию Тосно. В то время мы еще пикировали гуськом, один за другим, перестраиваясь из строя фронта, а фронтом летали, чтобы защищаться в воздухе. Я перестроился и пошел за Ерохиным метрах в двухстах в пикирование. Вижу в прицеле его самолет. Тут у меня начинается раскрутка винтов, характерное такое завывание. Я на кнопку сброса нажал поскорее и вывожу, и он тут же выводит. Вот выровнялись, перешли в горизонтальный полет, гляжу — а у него на центроплане слева от фюзеляжа бомба лежит стабилизатором назад. У меня еще мысль была: неужели это я по нему «соткой» угодил? По радио сообщаю: у вас бомба крыле, а он: я вижу. Горку сделал, она пошла по задней части крыла и упала. А дело вот в чем: в носовой части бомбы на взрывателе есть крыльчатка. Чтобы в полете она не открутилась раньше времени, туда вставляется проволочная вилка. Эта вилка запирается замочком, от которого к бомбодержателю идет тросик. При сбросе вилка остается на этом самом тросике, а крыльчатка, освободившись, раскручивается при падении. Видно, вооруженцы что-то сильно прижали; он, когда пикировал, нажатием кнопки угол пикирования непроизвольно увеличил, а бомба-то при сбросе имеет ту же скорость, что и самолет. И вот она отделяется, а тросик ее головную часть держит. Тут произошло увеличение угла пикирования, он ее крылом-то и подцепил, она кувыркнулась и сверху легла, при выводе ее перегрузкой прижало. Потом посмотрели — а на лопастях левого винта законцовки погнутыми оказались».

Вновь осваиваемая методика требовала, прежде всего, систематического закрепления достигнутого на практике и слетанности экипажей. Командир и штурман при этом были обязаны понимать друг друга с полуслова, не говоря уже о том, что знание матчасти было необходимо доводить буквально до уровня рефлекса, а удавалось это далеко не всем.

9 октября 1942 года в Красной Армии было введено единоначалие. При этом комиссары превращались в замполитов и теряли право вмешиваться в планы командования, а в авиации должность политработника на" уровне эскадрилий упразднялась. 13 октября действие этого приказа было распространено на ВМФ, в том числе и на морскую авиацию. В результате бывшим комиссарам пришлось вспоминать и свои военные специальности. Тогда же Ивану Кабакову, который к тому времени имел звание старшины и уже был награжден орденом Боевого Красного Знамени, дали задание проверить технику бомбометания у пополнения. Борис Куликов, штурман из кабаковского экипажа, в это время болел, и его место занял вчерашний комиссар эскадрильи, как раз начинавший когда-то штурманом. На учебное бомбометание пошли три Пе-2, каждый из которых нес по четыре «сотки». Самолет старшины Кабакова шел ведущим.

«Целью тогда был щит, плавающий плашмя посреди озера. Сперва надо было сделать промер ветра на трех курсах, и по этим данным штурман ведущего рассчитывает примерный угол прицеливания. А он давно не летал, навыки штурмана потерял. В итоге ведомые отбомбились самостоятельно, а мы еще потом ветер замеряли.

Наконец, рассчитал он угол сноса, подходим. А у него еще вот что было: пока так смотрит — цель видит, в прицел глянет — уже потерял. Говорит мне: «Не вижу цель!» Я ему: «Да вон же она!» Ну, зашли, я кое-как спикировал, а он еще с электробомбосбрасывателем запутался. Надо было перед сбросом шкалой вхолостую отработать, чтобы сеть получила напряжение. Я жму на сброс, а бомбы не падают. Набираю высоту до трех тысяч, снова пикирую — опять не падают. А у комиссара на высоте от перепада давления уши заложило, он сидит, зевает как рыба, мне уже смешно, а он: «Трахтарарах, вооруженцы самолет не подготовили!» Я тут думаю: может, аварийно сбросил!? Да нет… Там же синхронно работать в пикировании надо, чтобы он сбросил бомбы и тут же меня по плечу хлопнул, чтобы я выводил. Говорю: «Бросаем аварийно с горизонтального полета, высота 1 000, с максимальной скорости». Он аварийно сбросил, да как долбанул в берег, аж деревья полетели! А раньше он, бывало, всегда на разборах: «Вот вы, летчики, летаете, во врага не попадаете…» И комэск наш ему всегда говорил: «Ладно, мол, хватит…» Сели, я позвал специалистов, они все проверили, и я говорю: «Это вы виноваты, сбрасывателем не отработали».

Второй раз вылетели мы с ним бомбить с пикирования с 2000 метров. Я ему говорю: «Это опаснее, надо с 1200 до 1000 сбрасывать бомбы; если промедлить — уже не вывести, у Пе-2 просадка на пикировании 900 метров». Он вроде понял, и результат был отличный. Сели, он доволен, говорит: «Буду на фронте с тобой летать». Я говорю: «Нет, товарищ капитан, собьют нас сразу, вы навыки уже потеряли, а у нас экипаж слетанный». И точно, сбили его в первом же вылете».

17-18 января 1943 года 73 БАП принимал активное участие в прорыве блокады Ленинграда. Целью являлось здание знаменитой 8-й ГЭС, которое было основным узлом вражеской обороны. А главным условием было следующее: ни одна бомба не должна упасть на невский лед, поскольку по нему предстояло переправляться наступающим советским войскам. Кабаков выполнил вместе со всеми четыре вылета на цель, после чего туда еще раз слетало звено Пасынкова. На каждой машине было подвешено по две ФАБ-500. При этом попали в склад боеприпасов, дым от пожара которого наблюдался в радиусе восьмидесяти километров. Вскоре после прорыва блокады Иван Кабаков был награжден вторым орденом Боевого Красного Знамени с присвоением звания «младший лейтенант».

Весной 1943-го самой, пожалуй, известной операцией, проведенной 73 БАП, стало уничтожение моста через реку Нарва, что сильно затруднило снабжение вражеских войск, по- прежнему осаждавших Ленинград. Шестерка Пе-2, в составе которой участвовал и герой данной статьи, точно положила бомбы в цель, на месяц выведя мост из строя. Вскоре после этого младший лейтенант Кабаков неожиданно для себя был назначен заместителем командира 2-й АЭ.

К июню немцы Нарвский мост восстановили, полку снова поставили задачу вывести его из строя. Лететь предстояло ночью, хотя июньские ночи в этих широтах назвать таковыми можно лишь условно.

В ночь на 19 июня 1943 года на задание пошла четверка, которую вел командир полка Курочкин. Для лейтенанта Кабакова это был 76-й боевой вылет. «Еще перед вылетом, — вспоминал Иван Иванович, — командир полка мне говорит: дескать, слетаем — и буду на тебя представление к Герою писать».

Бомбили с горизонтального полета. Уже на отходе от цели самолет оказался подбит, вышел из строя один двигатель. До линии фронта дотянуть не удалось, пришлось совершать вынужденную посадку на лес примерно в трех километрах от передовой.

«Я экипажу команду дал: кто хочет — прыгай, сам же решил садиться; разобьюсь — значит, так суждено. Садиться пришлось на лес, а штурман, Куликов Борис, не пристегнулся, и его выбросило из кабины. Я о приборную доску головой ударился, бровь рассек и потерял сознание. Сколько так просидел — не знаю. Стрелок вылез и ходил вокруг самолета; видно, решил, что я убит. Прихожу в себя — горим. Отстегнулся, вылез, гляжу — а Борис впереди убитый лежит. Только с Николаем от самолета отбежали — и рвануло!»

Экипаж Пе-2 перед боевым вылетом. Слева направо: командир л-т Иван Кабаков, штурман л-т Борис Куликов, стрелок-радист сержант Николай Смирнов. Под ноги командира подложено по кирпичу исключительно с целью компенсаций его невысокого роста. Самолет относится к промежутку между 110-й и 205-й сериями выпуска. Июнь 1943 г.

Пе-2 б/н 31 из 3 АЗ 73 БАП, аэродром Круглово, июль 1942 г.

Самолет был выпущен Иркутским авиазаводом в начале 1942 г. и оснащался турелью штурмана ВУБ-1 с пулеметом УБК. С наибольшей вероятностью, машина была потеряна в августе 1942 г. Окраска: верх — матовый зеленый (А-24М), низ — матовый голубой (А-28М). Номер желтый в черной окантовке, звезды в шести позициях, без окантовки. Коки винтов белые.

Компас, карта, бинты, продовольствие — все осталось в горящей машине. Нечем было даже перевязать обильно кровоточащую рану на голове командира. В какую сторону идти — неизвестно. Впрочем, доносившаяся стрельба верно показывала направление к линии фронта, но идти туда не хотелось: к этому времени войска стояли здесь на своих позициях почти два года, с обеих сторон была пристреляна каждая кочка, так что переход на свою сторону был практически невозможен. Решили уйти поглубже в немецкий тыл и попытаться выйти к партизанам. На первом же привале, который пришлось сделать уже через пару сотен метров от места падения самолета — сказывалась потеря крови и возможное сотрясение мозга — Иван закопал под деревом оба своих ордена и медаль «За оборону Ленинграда», оставив при себе лишь комсомольский билет для идентификации личности.

Вскоре сзади послышался собачий лай — приближалась погоня. Иван и Николай залегли в кустах, надеясь, что преследователи проскочат мимо, и им некоторое время удавалось, переползая с места на место, избегать обнаружения. Но овчарки, взявшие след, сделали свое дело, авиаторов обнаружили и окружили. Преследователей было примерно пятнадцать-двадцать человек. Началась перестрелка.

«Обычно мы автоматы и гранаты с собой в полет брали, а в этот раз не взяли. У меня ТТ был, а у Николая наган. Они стали гранаты кидать, и меня в левое предплечье зацепило. Расстреляли мы все патроны и решили сдаваться».

Но при выходе из кустов произошло неожиданное. Один из немцев, увидев черную морскую форму Ивана, неожиданно пришел в ярость (а, может, его разъярило то, что в перестрелке было убито двое его сослуживцев), и с расстояния чуть больше метра дал ему по ногам очередь из автомата. В ноги попало пять пуль, четыре из которых прошли навылет, не задев кость, а пятая застряла в ступне. Его тут же раздели и начали фотографировать. Николая Смирнова увели и погнали пешком, а для транспортировки раненого летчика преследователи остановили попутную санитарную машину, в которой уже лежал тяжело раненый немец.

«Привезли в госпиталь, положили на пол, а в ногах жжет. Я по полу перекатываюсь и немцев обкладываю. Русская женщина подходит: сынок, говорит, ты не ругайся, а то убьют. Принесли меня на операционный стол, дали маску, говорят: Иван, считай. Я еще удивился: откуда они мое имя знают? Не буду, думаю, считать, не скажу им ничего. Я же крови много потерял, соображал с трудом. Наркоз подействовал, обработали меня, отнесли на второй этаж.

К вечеру пришел в себя: лежу один в палате, а у двери фриц с автоматом — думали, что убегу с простреленными ногами. Приходит полковник с переводчиком, спрашивает, как самочувствие. Молчу. Мы, говорят, знаем, кто вы, с какого аэродрома. Может, стрелок им рассказал… А с другой стороны, фронт в тех местах с сорок первого года на месте стоял, все, наверное, уже наизусть знали. Их интересовало, когда новое наступление начнется. Говорю: я солдат, мне командование заранее ничего не сообщает. Зачем, спрашивают, ордена закопал? Насчет орденов есть, мол, приказ фюрера их не отбирать, а я ответил, что до нас его приказы не доводились».

Когда раны немного зажили, Ивана перевели в лагерь военнопленных в Красногвардейске Ленинградской области, где он пробыл полтора месяца. Там он неожиданно встретился со своим бывшим инструктором по Ейскому училищу Николаевым, который летал на Ил-2 в 7 Гв. ШАП ВВС Балтийского флота. Николаев попал в плен, будучи тяжело раненым и через три дня умер.

В августе 1943 года заключенный № 65325 Иван Кабаков был переведен в Псков. Затем последовали лагеря в Риге, Лодзи, немецком городе Мюленферге южнее Берлина и городке Комутау в Судетской области (ныне г. Хомутов, Чехия). Везде, где приходилось находиться в камерах, он тщательно выцарапывал на стенах свое имя и фамилию. Как оказалось впоследствии, эти надписи видели потом попадавшие в плен его однополчане. Лагеря, в которых приходилось сидеть, были офицерскими, и работой немцы практически не обременяли, лишь изредка выгоняя на рытье каких-то траншей.

7 мая 1945 года лагерь в Комутау был освобожден наступавшими частями Красной Армии. Большая группа освобожденных, в которой находился и Иван, раздобыв повозки, отправилась было вслед за освободившей их стрелковой дивизией, но вскоре на них, одетых в штатское, обратил внимание ее командир и приказал возвращаться обратно в лагерь, где им будут даны инструкции на дальнейшее.

«Вернулись мы в лагерь, а там уже наша комендатура. Нас, летчиков, направили в дивизию Покрышкина, она недалеко находилась. Он своих оставил у себя, для них фильтрацию там же провели, а остальных разбили на пятерки и выдали командировочные предписания прибыть на станцию Алкино в Башкирии для прохождения проверки. Ехали мы как вольные».

По дороге в Москву Иван Кабаков на одной из железнодорожных станций встретил своего стрелка-радиста Николая Смирнова. Тот сообщил, что после освобождения из лагеря примкнул к воинской части, и вот теперь их везут на переформирование. Больше им встретиться уже не пришлось.

В Москве провели целый месяц, поскольку сроков явки на фильтрацию указано не было. Наконец, решили все-таки поехать. Местом назначения оказался обыкновенный лагерь НКВД.

«Сразу посадили нас за проволоку, запретили свидания и переписку, гоняли каждый день на погрузку^разгрузку. Там в лагере власовцы в основном сидели, и к нам относились так же, как к ним. Охрана была сильнейшая, по четыре раза в день строили, пересчитывали. Стали писать письма Сталину, а как отправить? И вот гонят нас на работу, а мы по дороге бросаем, может, кто подберет. Наконец, приехала комиссия, начала проверку.

Что спрашивали? Расскажи, говорят, при каких обстоятельствах попал в плен, как, где, кто с тобой был. Выясняли у свидетелей, как вел себя. И, конечно же, вопрос: «Почему не застрелился тогда?» Я говорю: «Ну, дайте пистолет, я сейчас застрелюсь!» Они: «Ну, зачем так сразу…» А я им: «А чего вы такое спрашиваете?»

В августе 1945 года проверка закончилась. Вариантов ее окончания для каждого из проверяемых могло быть три: первая категория — восстановление в звании и возвращение в свою часть, вторая — демобилизация, третья — срок. Иван Кабаков прошел фильтрацию по первой категории и был направлен в свой полк, который к этому времени был преобразован в 12-й гвардейский (8-я Гв. МТАД ВВС КБФ) и базировался близ города Пярну в Эстонии. После месячного отпуска он был восстановлен в звании лейтенанта. Начальство встретило его вполне благожелательно.

«Курочкин в то время уже полковником был и нашей дивизией командовал. Пришел к нему, а он мне говорит: молодец, мол, что живой вернулся, а остальное чепуха. Мы, говорит, знали, что ты жив, только разговоры были, что ты немцев вроде на Пе-2 учишь летать. Я говорю: если б они мне это доверили, я бы уже давно улетел».

Лейтенант И.И.Кабаков после возвращения в полк из плена и фильтрации. Август 1945 г.

Во время полетов на боевое применение мишенями для бомбометания обычно были щиты (5 августа 1947 г.)…

…но иногда ими были и отслужившие свое плавсредства (17 сентября 1947 г.)

Вместо закопанных в лесу орденов были выданы дубликаты, а медаль «За оборону Ленинграда» восстановить так и не удалось. Новый командир полка Герой Советского Союза полковник К.С.Усенко, пришедший в полк в 1943 году в звании старшего лейтенанта, назначил лейтенанта Кабакова командиром звена во 2 АЭ. Из тех, кто воевал в эскадрилье в 1943 году, там остался только Григорий Пасынков, также ставший Героем Советского Союза.

В конце 1946 года 12 Гв. БАП перебазировался в район г. Пионерск (бывший Нойкурен) Калининградской области. Аэродром был грунтовым, но его оборудование не имело аналогов, по крайней мере, среди баз балтийской авиации. Круглое в плане летное поле позволяло производить взлет в любую сторону. По его периметру еще прежними хозяевами была проложена железнодорожная колея для подвоза всего необходимого прямо к стоянкам, на каждой из которых имелась колонка с подачей горючего из заблаговременно наполняемых подземных резервуаров. Был даже вращающийся девиационный круг, избавлявший летчиков от утомительной процедуры списания девиации, поскольку раньше при этом им приходилось с помощью моторов разворачивать стоящий на поле самолет в разные стороны. Во время базирования на этом аэродроме в 1947 году полк выполнил одно не совсем обычное задание.

Еще в конце войны советскими войсками был захвачен недостроенный немецкий авианосец «Граф Цеппелин». Корабль уже находился на плаву, но был весьма далек от состояния готовности. Сохранить его в качестве боевого не представлялось возможным, поскольку по международным договоренностям его предстояло либо разобрать, либо затопить. Советское руководство предпочло последнее, причем сделать это предстояло путем бомбардировки с самолетов. Уже шла «холодная война», США и Англия из союзников превратились в потенциальных противников; лишь у США одних только тяжелых авианосцев типа «Эссекс» к концу войны в строю находилось двадцать три единицы, не говоря уже о готовящихся к вводу в строй более крупных «Мидуэях». Предоставлялась возможность получить реальный опыт бомбового удара по реальному авианосцу без развязывания войны. В испытаниях приняли участие несколько балтийских авиаполков. Пе-2 из 12 Гв. БАП вылетели на цель, неся по четыре ФАБ-100. «Граф Цеппелин» был по авианосным меркам не очень крупным кораблем — 232 на 32 метра, но результаты совместного удара обескуражили:

«Да разве его «сотками» потопишь! Палуба бронирована, да еще бронеплит сверху наложили (очевидно, с целью имитации бронированной полетной палубы авианосцев типа «Мидуэй» — Авт.). Бомбили мы с трех тысяч, с пикирования. Те, кто наблюдали, потом говорили, что бомбы от палубы как горох рикошетировали. Потом смотрели — на ней только вмятинки остались. И штурмовики по нему работали, и топмачтовики — ничего сделать с ним не смогли. Уже вечером его торпедные катера потопили».

В мае 1948 г. лейтенант И.И.Кабаков был неожиданно демобилизован. Особист полка прямо разъяснил: идет большое сокращение армии, избавляются в первую очередь от подозрительных. Но, как, разоткровенничавшись, добавил он, «если бы что-то на тебя было, я бы тебе спать не давал, вызывал бы каждую ночь».

Для того чтобы получить пенсию, летчику не хватило всего шести месяцев службы, и после увольнения пришлось срочно искать работу. Иван, уже успевший завести семыо, срочно направился в Москву, в Главное Управление ГВФ.

«Велел мне кадровик анкету заполнять. Дошло до графы «Был ли в плену?» Спрашиваю: «А это как заполнять?» Он заинтересовался, спрашивает, что у меня было. Я ему, конечно, рассказал, а он за голову схватился. Вышло, говорит, указание таким, как вы, отказывать. Посоветовал мне не писать там ничего. Удалось договориться о переучивании на Ли-2. Поехал в Бугуруслан, а сам думаю: ведь все равно же узнают! Добрался до училища, отметил только командировку, не стал переучиваться, вернулся назад и прошу чего-нибудь другого. Предлагают на По-2 летать в Магадане, в тресте «Дальстрой». Это что же, говорю, добровольная ссылка, что ли? Тут предложили ехать в Казахстан, тоже на По-2. Ну, пришлось согласиться».

В июле 1948 г. И.Кабаков направляется в Джамбул для прохождения обучения в УТО. По сути дела, это была формальность, необходимая для получения свидетельства пилота, которых в боевой авиации не выдавали. В 1948–1952 годах — работа на По-2 и С-2 в отрядах Гурьева и Актюбинска. Диапазон самый широкий — химработы, почтовые, транспортные и пассажирские перевозки, санзадания. В 1952 году к уже освоенным типам самолетов добавляется Ан-2. В 1953 г. последовал перевод в Уральск командиром звена, а в 1956-м — в Краснодар, в 81 АО, занимавшийся химработами в сельском хозяйстве. В 1957 г. И.Кабаков переучился на Ми-4, но работать на нем не пришлось.

В том же 1957 году были объединены 241 и 218 АО, занимавшийся пассажирскими перевозками. Это позволило И.И.Кабакову перейти в 1961 году из сельскохозяйственной эскадрильи Ан-2 в такую же пассажирскую.

Пассажирские перевозки имели по сравнению с прошлой работой несколько иную специфику. Здесь прежде всего приходилось помнить о возросшей ответственности, поскольку на борту находились люди. Однажды пришлось совершить вынужденную посадку из-за обрыва несущей ленты крыла. Обрыв грозил складыванием бипланной коробки, но все обошлось. Летом 1965 года летная квалификация И.И.Кабакова была подвергнута серьезной проверке.

И.И.Кабаков с авиамеханиками около С-2. Уральск, 1952 г.

Нет, это не снимок времен войны. И.Кабаков (второй справа) в группе пилотов гражданской авиации у одного из последних действующих Ил-2. Гурьев, 1950 г. На черно-белом снимке форма 'Аэрофлота' практически не отличается от морской, что и позволило летчикам устроить эту инсценировку. Ил-2 окрашен в светло-серый цвет, характерный для машин поздних серий выпуска

И.И.Кабаков перед вылетом на С-2 (госрегистрация СССР — Л1245). Уральск, 1950 г.

Ан-2, совершавший пассажирский рейс вдоль побережья Черного моря, прервал полет из-за отказа двигателя. Экипаж буквально чудом сумел направить машину в короткое ущелье, выходящее к морю. Длины его для посадки явно не хватало, впереди был овраг двухметровой глубины, но спасли росшие вдоль него деревья. Самолет уперся в них крыльями и остановился. Это случилось как нельзя вовремя — колеса уже нависли над обрывом. Два пилота и семь пассажиров отделались легким испугом.

Однако далее было неясно, что делать с машиной. Эвакуация разобранного самолета по горам представлялась весьма сложной, поэтому оставался лишь один выход — взлететь. Дистанция для взлета составляла всего 40 метров, к тому же впереди находилась проходящая на столбах линия связи погранвойск, разбирать которую было нельзя даже на несколько минут. Машину до предела облегчили, в бензобаках оставили минимум. И.И.Кабаков и тогдашний командир 241 ОАО А.Е.Калистратов, занявший командирское кресло, смогли поднять Ан-2 в воздух буквально с тормозов. После короткого перелета самолет благополучно приземлился на ближайшем аэродроме.

В 1967 году, уже в конце своей работы на Ан-2, И.И.Кабакову довелось участвовать в не совсем обычном эксперименте.

13 марта бывший военный летчик Скрылев попытался угнать Ан-2 из Туапсе в Турцию. После неудачной попытки сбить беглеца на Як-28П ракетами это сделал пушечным огнем МиГ-17 4*. Но на этом дело не кончилось. Над экипажем угнанного самолета В.И.Мельником и Ю.Н.Муравьевым нависло обвинение в халатности и угроза возбуждения уголовного дела по соответствующей статье, поскольку угонщик, как показало следствие, сумел открыть самолет и запустить мотор всего за 33 секунды, что наводило на подозрение, что машина была просто не заперта. Провели следственный эксперимент, во время которого Ивану Ивановичу и еще нескольким самым опытным пилотам отряда было поручено повторить действия угонщика. Кабаков выполнил то же самое за 37 секунд. Лишние четыре секунды потребовались лишь на то, чтобы прогреть масло, тогда как двигатель угнанного самолета был выключен перед самым угоном и остыть не успел. Эксперимент показал, что применявшиеся в то время на Ан-2 противоугонные приспособления, равно как и замки, практически не могут защитить самолет от несанкционированного проникновения, что заставило подумать об усилении мер безопасности. Были заменены на более прочные струбцины, фиксирующие сектор газа самолета на стоянке, поскольку это приспособление прежней конструкции легко разгибалось руками. Обвинения с экипажа сняли.

В 1968 году И.И.Кабаков переучился на Ан-24, и с 1969 по 1981 год летал на этой машине в качестве командира корабля, выполняя рейсы в различные города СССР. В феврале 1973 года за успехи в работе он был награжден орденом Ленина. Освоить более новую технику уже не удалось — в 1981 году, когда 241-й ОАО начал получать первые Як-42, И.И.Кабаков в возрасте 59 лет был списан с летной работы по состоянию здоровья. В этот момент он являлся самым старшим по возрасту действующим пилотом в Краснодарском авиапредприятии. За почти сорок три года летной работы, с ноября 1938 по октябрь 1981 года, им было безаварийно налетано почти 22 тысячи часов.

В 1981–1991 гг. И.И.Кабаков работал в аварийно-спасательной службе Краснодарского аэропорта, а когда в начале 90-х годов 241 ОАО (объединенный авиаотряд) был преобразован в ОАО (открытое акционерное общество) «Авиалинии Кубани», в 1997–1998 гг. он входил в совет директоров новой авиакомпании. С 1995 года Иван Иванович Кабаков — председатель комитета ветеранов аэропорта.

4* Этот случай уже описан в литературе (см. Авиация и Время № 2 1998). Остается добавить, что угнанный Ан- 2 имел госрегистрацию СССР-04959. Хотя в публикации указано, что на перехват поднимался Як-28П из состава 171 ИАП, базировавшегося в Гадауте, по данным Ю.Н.Муравьева, попытку перехвата осуществляли пилоты из авиаполка ПВО, базировавшегося в станице Крымская Краснодарского края. По его же свидетельству, расследование показало, что попадание пушечной очереди пришлось, вероятно, по кабине угнанной машины: на месте ее падения всплыла лента барографа, что могло произойти лишь в случае разрушения прибора, так что угонщик, видимо, был убит еще в воздухе.

И.И. Кабаков (справа) и его второй пилот А.Буйленко возле Ан-2. Краснодар, 60-е годы. На заднем плане — L-200 "Морава" (госрегистрация — СССР-63905)

И.И. Кабаков (в центре) и пилоты 241 ОАО возле первого краснодарского Як-42. Краснодар, 13 апреля 1981 г.

Ветераны авиации КБФ у могилы Г.Д.Костылева. Ораниенбаум, 1985 г.

Большую помощь автору при работе над материалом оказали И.К.Коцур, А.И.Имас, Д.С.Морозов и Ю.Н.Муравьев.

НОВЫЕ ИЗДАНИЯ

Михаил Маслов И-153

РИЦ «Авионтик» и ИД «Техника-молодежи» М., 2001. 215 х 280, 108 с., илл., мягк. обл.

Максимилиан Саукке Ту-2

РИЦ «Авиантик» и ИД «Техника-молодежи» М., 2001. 215 х 280, 104 с., илл., мягк. обл.

Все-таки МАКС — великая штука! Издатели в бессоных потугах рожают многочисленные издания, желая непременно успеть именно к этой выставке. Это странно, поскольку гулящий люд предпочитает высокому авиационному слогу приземленные пиво-водочку да под закусочку, да на травушке. Ну и на самолеты поглазеть — раз приперлись. То есть — выручку на книгах-журналах сделать проблематично. Только издателей не остановить. Не такой это народ.

Именно к МАКСу готовились представленные здесь книги. И вышли. Одна в канун, вторая — через неделю после окончания авиашоу. И порадовали истинных ценителей, ибо, как уже отмечалось, те водятся совсем не там, где многосоттысячное стадо вытаптывает горячо любимую Гринписом травку.

Для начала отметим общее у этих двух изданий. И «И- 153», и «Ту-2. Часть 1» вышли как совместный труд двух издателей: один все готовил, второй, традиционно подминая под себя авторскую индивидуальность, печатал.

Двоим всегда сложней договориться, чем самому с собой, и, казалось бы, книги должны нести след этой самой дружбы-вражды. Но нет — очень даже ничего получились.

Эти издания роднит и то, что их не роднит единая схема, структура, хотя внешне они вроде как являют серию (во всяком случае, хочется надеяться, что издания лежат в основе серии].

Первая книга, «И-153», принадлежит перу Михаила Маслова, автора известного, самобытного, пишущего бодро и доступно, не углубляясь в продуманность структуризации информационного поля. Слог его легок и весел, как девушка по весне. Чего сказал, а чего и не сказал — значит и ладно. И структура книги, отданная издателями на откуп автору, оказалась невнятной. Есть и еще одно следствие из нетроганья автора — имеющие место быть опечатки и ошибки.

Вот, к примеру, страница 37: «В 1937-38 годах/…/ Сталин /…/ увлекался /…/ перестройкой Москвы и созданием большого океанского флота». Флот от этого увлечения что-то не вырос — может, не сильно увлекался? А перестройкой Москвы Сталин «увлекался» в 1931–1934 годах (а еще точнее — пока находился у власти, непрерывно курируя все крупные стройки столицы, а еще точнее — он увлекался всем).

Совершенно очевидно, что автор выпустил неполную историю самолета, а только на основе того, что под рукой было. В списке документов, с которыми работал М. Маслов, нет упоминания о материалах Российского Государственного военного архива — то есть, не был он там, и это странно, ведь любой мало-мальски уважающий себя историк не минует эту организацию. А в фондах этого архива информации по И-153 можно набрать еще на одну такую же книгу.

По той же причине об участии И-153 в Финской войне в книге не сказано ни слова! А между тем, эта война была для И-153 основной.

А вот страница 38. О событиях 1940 года: «Летный состав выпускался авиашколами наспех, /…/ поэтому выпускникам этих школ накануне войны было даже отказано в офицерских званиях, и они прибывали к месту службы в звании сержантов». За эту фразу автор рискует нарваться на многие и многие, мягко говоря, нелицеприятные высказывания со стороны ныне здравствующих ветеранов. Причину появления приказа наркома обороны маршала Тимошенко о выпуске летно-подъемного состава в звании сержантов (осень 1940 г.] автор явно не знает, хотя она уже давно хорошо известна, поэтому М.Маслов являет нам свою версию.

Страница 15. «… миф о коварном характере И-16, зародившись в 30-е годы, благополучно дожил до наших дней». Увы, не миф, а реальность — «Ишак» был весьма строг на посадке: об этом вам расскажет любой ветеран-истребитель.

А в остальном всё прекрасно: и чертежи есть, и фото превосходны. Хороша карта дислокации ВВС на 22 июня 1941 года.

Вторую книгу, о Ту-2, написал Максимилиан Саукке. Автор уважаемый и давно известный. Очевидна и работа редакции: вытянутые и грамотно почищенные фотографии, практически отсутствующие ошибки. А концепт-макет от М.Лындиной — выше всех похвал. Приятно в руки взять. Концепт-макет — это как подана информация, и это то, о чем пока мало заботится подавляющее большинство издателей (одни — оттого, что вкуса не имеют, другие — по принципу «долго шлифовать — деньги терять»).

Стройно и внятно расписаны все представители многочисленного семейства Ту-2. Не хватает только схем и чертежей, но тут, видимо, издатели оставили эдакую завлекушечку на вторую часть, которая, по логике, должна быть. Там же, надо полагать, будет и рассказ о применении этой машины.

И можно было бы ставить в конце рецензии три восклицательных знака, если бы издатели не поместили в начале книги предисловие от Марка Галлая и не снабдили бы ее фотографией его самого. Увы, на снимке оказался другой человек.

ОЧЕВИДЕЦ

Таджикские зарисовки

Иван РЫХЛИЦКИЙ Киев

Летом 1998 года мне довелось побывать в Таджикистане, в аэропорту Душанбе…

И здесь прежде всего бросились в глаза трудяги Ми-8. Работоспособность и выносливость этой вертушки по достоинству оценили все — и военные, и представители оппозиции, и миссия ООН "УНМОТ" (UNMOT). Периодически в Душанбе садились и афганские "восьмерки": они были такие мятые, бывалые, неухоженные. Используют “восьмерку” и наркобизнесмены — лучше машины для работы в этом регионе нет.

Украинские вертолеты появились в Душанбе после тендера, проведенного штаб-квартирой ООН, который Украина выиграла. Тем не менее, гражданские вертолетчики Душанбинского предприятия поглядыали на своих коллег косо, считая, что украинские летчики отобрали гарантированный кусок хлеба, который в раздираемом междоусобицами Таджикистане ох как не помешал бы.

Представители же миссии ООН вполне резонно старались дистанцироваться от любой из конфликтующих сторон. Поэтому с местными, хоть и вертолетчиками, старались дела не иметь.

Украинским экипажам с вертолетами предстояло базироваться на территории российской военной части, поэтому понадобились согласования с российскими военными. Авиационные власти Таджикистана не обошли “заботой и вниманием” винтокрылых миротворцев. ООНовским машинам разрешили летать только в светлое время суток и только в простых метеоусловиях, до предела ограничив потенциал миссии. Украинцы вынуждены были с этим согласиться, да и выбора особенно не было. Так таджикская сторона “побеспокоилась” о безопасности полетов представителей ООН.

В Душанбе попали лучшие вертолеты Симферопольского авиапредприятия. Об экипажах вообще говорить не приходится. За плечами командиров Кузнецова и Котелевца — работа в условиях Крайнего Севера, Шпицбергена, Новой Земли, перегонка вертолетов по самым сложным трассам. В Таджикистане, например, горные трассы не намного уступают по своей сложности таковым в Латинской Америке.

В обязанности вертолетчиков входило обеспечение оперативной связи миссии с наблюдателями, находившимися в горах, на труднодоступных точках. Одной из самых сложных трасс считается Душанбе-Хорог, отличающаяся большой протяженностью и проходящей в непосредственной близости от афганской границы. Еще в советские времена на Хорог, как на один из самых высокогорных аэродромов, доверялось летать не каждому экипажу.

Во время моего пребывания в Таджикистане из Душанбе на Хорог периодически летал Ан-26 погранвойск России. Немного не по себе становится, когда видишь как "транспортник" в горах двигается по трассе, не обладая такой высотностью, как Як- 40, и маневренностью Ан-2, однако экипажи справлялись. Кроме пограничников на Хорог летали и Ан-26 Кировского авиапредприятия. К тому моменту они уже более 5 лет работали в Таджикистане, совершая довольно интенсивные полеты: им приходилось летать и в Эмираты, и на территорию соседнего Узбекистана, с которым, кстати, у таджикских авиационных властей довольно долго не было соглашения о воздушном сообщении.

В конце июля 1998 года кировчане с украинскими вертолетами работали очень интенсивно.

Однажды в горах погибли военные наблюдатели миссии ООН и сопровождавший их таджик-переводчик. Миротворцев попросту расстреляли и сбросили в ущелье вместе с машиной. Обнаружили их случайно, заметив с воздуха отлетевший белый капот от ООНовского джипа. Экипаж Кузнецова, работая в сложнейших условиях, сумел на внешней подвеске вывезти тела погибших из ущелья, а потом, на борту кировского Ан-26, они были отправлены в Алма-Ату.

Людей без оружия, пришедших в горы с миротворческой миссией, расстреляли в горах. Миссия ООН предъявила протест официальным властям Таджикистана и потребовала официальных объяснений. Кроме того, на 10 дней была приостановлена работа военных наблюдателей, для чего их эвакуировали в Душанбе.

Эту работу ООНовские вертолеты выполняли в течение нескольких дней: кроме людей им приходилось перевозить и грузы — например, джипы миссии (на внешней подвеске). Позже они работали по обустройству высокогорных постов наблюдателей.

Работая в труднодоступных местах, экипажи всегда ощущали поддержку своих соседей — вертолетчиков погранвойск России. Осенью 1998 года пограничный Ми-26 за два полета выполнил месячную программу ООНовской "восьмерки", перебросив на Хорог большое количество грузов. Но без работы украинские экипажи не оставались. Приходилось перебрасывать гуманитарную помощь, наблюдателей на переговоры с полевыми командирами, выполнять работы в интересах других миссий ООН, работавших в Таджикистане. В самом начале своей деятельности, весной 1998 года, вертолетчики вывозили афганцев, пострадавших в результате землетресения на севере страны.

Российские военные "восьмерки" тоже летали довольно активно, обеспечивая свои пограничные заставы, разбросанные в горах. Иногда они перевозили такие крупногабаритные грузы, как авиадвигатели и лопасти. Эти машины эксплуатировались по полной программе, мотаясь по гарнизонам, как пчелки, отчего сильно отличались от своих собратьев выгоревшим камуфляжем и незурядной закопченостью. В авиапарке на Душанбинском аэродроме стояла армейская вертушка с "рыжими" задними створками грузовой кабины.

Интенсивная эксплуатация требовала соответствующего ухода. В аэропорту Душанбе была организована довольно мощная ремонтная база, которой порой пользовались и ООНовцы, часть же работ (даже замена СУ) проводилась на оперативных точках.

В силу той же “взмыленной” эксплуатации работа не обходилась без происшествий. Горы не прощают даже незначительных отклонений от летных законов.

Периодически в Душанбе прилетали Ил-76 в раскраске "Аэрофлота": привозили специалистов, увозили отработавших и отслуживших свой срок, обеспечивая ротацию военного контингента 201-й дивизии. Подготовка к вылету, заправка, посадка людей проходили с обеспечением максимальной безопасности: топливозаправщик перекрывался БТРами, выставлялась дополнительная охрана, на аэродром выезжал ГАЗ-66 со спаренной зенитной установкой на кузове, в воздух поднималась и барражировала там пара Су-25. Покушаться на Ил-76 в этой ситуации было небезопасно.

Вверху: Як-40 RA-87499 компании RES0LA

Слева: Як-40 EY-87365 авиакомпании TAJIKISTAN на высокогорном аэродроме Хорог

В центре: МИ-8МТВ-3 UR-27126, задействованный в рамках миссии ООН. Аэродром Хорог

Слева: Ми-8МТВ-2 российской армейской авиации. Аэродром Хорог, лето 1998 г.

фото Ивана Рыхлицкого

Юрий КАБЕРНИК Хабаровск

Первый рейс Ту-214

24 мая 2001 г. можно смело считать днем начала эксплуатации нового российского дальнемагистрального самолета Ту-214. Именно в этот день самолет совершил посадку в аэропорту Хабаровска, где базируется авиакомпания "Дальавиа", и зарулил на стоянку под марш воздушного флота. После небольшого митинга самолет освятила православная церковь.

Подготовка к эксплуатации самолета началась еще в ноябре 2000 г., когда большая группа летного и инжерно-технического состава (ИТС) была командирована в Казань для переучивания на данный тип. Теорию постигали почти 2 месяца. После небольшого перерыва летный состав прошел подготовку на тренажере в Ульяновске, а техсостав — стажировку вновь в Казани, где полным ходом шла подготовка машины к первому вылету. Работы проходили в традиционном режиме аврала: ЛИС трудился в несколько смен, днем и ночью.

Первый вылет первый серийный Ту-214 с бортовым номером RA-64502 совершил 10 апреля 2001 г. в 17:40. Возглавлял экипаж ведущий летчик завода А. Рябов. Сделав круг над аэродромом, лайнер на два часа ушел выполнять задание в зону…

Но вернемся в май 2001 г. После прибытия самолета в Хабаровск уже на следующий день начались тренировочные полеты летчиков "Дальавиа". С этого момента начали приобретать опыт в обслуживании самолета и ИТС этой авиакомпании. Никакая теория не заменит практику, а поучиться было чему…

В начале июня самолет убыл на 44-й Парижский авиасалон в Ле Бурже, где впервые российский пассажирский авиалайнер был представлен региональной авиакомпанией.

Первый регулярный рейс с пассажирами на борту состоялся 4 июля 2001 г. по маршруту Хабаровск-Москва. Пышных проводов не устраивалось, все было достаточно буднично. С полной нагрузкой самолет через 8 часов совершил посадку в Домодедово. На первом этапе эксплуатации в состав экипажа входят инструкторы от ОКБ им. А.Н. Туполева, ГосНИИ ГА и КАПО им. Горбунова.

Надо сказать, что Ту-214 показал достаточно высокую топливную эффективность по сравнению с Ил- 62М, который в дальнейшем планируется полностью заменить на данной трассе. За полет до Москвы Ту- 214 расходует порядка 31 т топлива при заправке в 35 т, в то время как Ил-62М — 60 и 66–68 т соответственно.

Как и положено, новая техника капризничает, но, к чести Казанского завода, он достаточно оперативно присылает блок или агрегат на замену неисправному. Тем не менее, с чьей-то остроумной подачи самолет назвали "тамагочи": постоянно чего- то хочет и любит, чтоб за ним не переставая ухаживали. Вот и "ублажают" его техники.

В целом, надо признать, что самолет хороший. Бортовая электроника позволяет максимально автоматизировать процесс полета, предупредить и предотвратить вход лайнера в критические режимы. Этим обеспечивается высокая безопасность эксплуатации. Полет на Ту-214 достаточно приятен и комфортен. В самолете имеется салон бизнес-класса (16 мест) и два салона экономического класса. Общая пассажировместимость -164 человека.

20 октября авиакомпания получила еще один Ту-214, а в ближайшие годы еще 6 машин данного типа будут летать под флагом "Дальавиа".

Фото Юрия Каберника

На другой странице: Домодедово, 4 июля 2001 г., сверху: Прибытие в Москву первого пассажирского рейса на самолете Ту-214; внизу: Главный конструктор Ту-214 Ю.Воробьев (в центре) беседует с летчиком-истпытателем ОКБ Туполева А. Журавлевым (слева) и хабаровскими летчиками (справа).

На этой странице: в центре — 24 мая 2001 г. Аэропорт Хабаровск. Ту-214 заруливает на стоянку под марш воздушного флота; внизу- Вот он красавец! Первый серийный Ту-214 RA-64502. 25 мая 2001 г.

ВОЙНА В ВОЗДУХЕ

Стратегическая воздушная разведка нато против СССР 1950-е годы

Пара МиГ-17Ф над плотиной Горьковской ГЭС. Фото В. Куняева

Геннадий СЕРОВ Москва

Продолжение. Начало в МА 1-2001

2 июля 1956 г. войска ПВО СССР и СНД впервые обнаружили в своем воздушном пространстве в дневное время специальные высотные самолеты-разведчики неустановленного типа и принадлежности. В этот день западные границы стран Варшавского договора были нарушены почти одновременно сразу двумя такими самолетами. Один из них, обнаруженный над территорией ГДР в 8:36 в районе Дрездена, прошел над территорией Польши, Чехословакии и Венгрии в юго- восточном направлении, вышел на территорию Румынии, прошел вдоль ее границ, развернулся и ушел через Венгрию и Австрию в Западную Германию. Общая длина маршрута пролета этого нарушителя по воздушному пространству СНД составила около 2400 км. Это расстояние он пролетел за 3 часа 27 минут со скоростью от 700 до 1000 км/ч, высота полета определялась в пределах 15–16 тыс. м и выше.

Другой самолет вошел (предположительно) со стороны Югославии и в 8:53 был обнаружен над территорией Румынии. Следуя в юго-восточном направлении, он нарушил границу Болгарии и, пройдя по ее территории более 1000 км, вновь вышел на территорию Румынии, пересек ее в северо-западном направлении, прошел над Венгрией и Чехословакией и в 12:00 вышел на территорию Западной Германии. Этот маршрут нарушитель пролетел за 3 часа 07 минут примерно на той же высоте со скоростью от 700 до 1000 км/ч.

Радиолокационная система ПВО СССР и СНД обеспечила проводку нарушителей, но не смогла точно определить высоту полета целей. Имеющиеся станции сантиметрового диапазона П-20 точно определяли высоту только до 10–11 тыс. м и менее точно до 12 тыс. м. Более старые станции метрового диапазона П-8 и П-10 вообще не имели точной шкалы по высоте и определяли ее с ошибками до 2–4 км, правда, в более широком диапазоне. Кроме того, из-за недостаточного подъема антенн РЛС вверх, поле их обзора представляло собой «воронку», в центре которой (вблизи станции) цели на больших высотах вообще не наблюдались. К тому же операторам РЛС до этого никогда не приходилось иметь дело с такими высотными целями, что приводило к дополнительным погрешностям субъективного характера (опасаясь быть обвиненными в ошибках, они выдавали высоту меньшего значения).

По этим двум нарушителям поднималось: в Польше — 10 МиГ-15, Чехословакии — 12 МиГ-15, Венгрии — 9 МиГ-15, Румынии — 15 МиГ-15, Болгарии — 8 МиГ-15, из Львовского корпуса ПВО — 28 МиГ-17, из Одесского корпуса ПВО — 5 МиГ-17 — всего 87 самолетов. Из этого числа на цель наводилось 48 самолетов. Несмотря на большое количество поднятых истребителей, ни одной встречи с целью не состоялось и летчики СНД цели не видели из-за ее большого превышения. Более высотных самолетов (МиГ-19) в СНД тогда еще не было.

Когда первая цель проходила над территорией Чехословакии и Венгрии вблизи нашей границы, с аэродрома Мукачево была поднята пара МиГ-17 486 ИАП 279 ИАД — к-н Черевань и к-н Ерофеев, которую навели на цель в районе 60 км севернее Кошице. Летчики доложили, что впереди себя на удалении 5–6 км и выше на 1500–2000 м видят цель (сами шли на высоте 13500 м). Следуя за ней, летчики смогли набрать лишь 14 тыс. м, имея скорость 730 км/ч. Высота цели к этому времени была 15,5-16 тыс. м, скорость в пределах 750–800 км/ч. В течение 10–12 минут истребители преследовали цель, постепенно отставая, пока не потеряли ее из виду. По словам летчиков, цель имела крестообразный вид, серебристую окраску и напоминала В-57.

Не успели разобраться в деталях этих нарушений, как 4 июля 1956 г. произошло новое — теперь уже «по нашему адресу». В 8:18 со стороны Западной Германии самолет неустановленной принадлежности нарушил границу ГДР в 30 км восточнее Кассель и направился на восток. Нарушитель пересек территорию ГДР, Польши и в 9:35 вошел в воздушное пространство СССР в 60 км южнее Гродно. Далее его маршрут пролег через Минск, Вильнюс, Каунас, Калининград и в 11:05 нарушитель вышел в Балтийское море. В дальнейшем, продолжая полет вдоль южного побережья Балтийского моря над территорией Польши и ГДР, нарушитель в 12:08 вышел из зоны радиолокационных постов Группы советских войск в Германии (ГСВГ) в районе Шверина. На протяжении полета нарушитель маневрировал по высоте от 10 до 17 тыс. м и по скорости от 650 (на участках набора высоты) до 1100 км/ч.

На перехват самолета-нарушителя поднималось в общей сложности 132 истребителя, до 50 из них наводилось на цель. В 9:58 летчик м-р Сопов на самолете МиГ-17ПФ, вылетевший с аэродрома Мачулищи, был сведен с целью на высоте 15100 м, но цель оказалась выше его на 1500–2000 м. После преследования цели в течение 7 минут и выработки горючего истребитель возвратился на свой аэродром.

В 10:33 пара МиГ-17, находившаяся на высоте 13600 м, также была сведена с целью в районе Вильнюса. Ведущий летчик к-н Егоров доложил, что цель находится выше его на 2000 м и представляет собой большой реактивный самолет.

В 10:41 экипаж самолета Як-25М — летчик п/п-к Чернышев и оператор л-т Коваленко — на высоте 14400 м обнаружил цель по индикатору бортовой РЛС в районе Каунаса с превышением до 1000 м и впереди себя на 12 км. Имея собственную истинную скорость 1000 км/ч, летчик убедился, что сближения с целью не происходит и стал разгонять самолет со снижением до скорости 1020–1030 км/ч. Но и при этой скорости сближения с целью не происходило. По отметке на индикаторе экипаж оценил ее размеры: больше, чем Як-25, но меньше, чем Ил-28. После 5–6 минут безуспешной погони летчик решил на всякий случай опробовать оружие и дал очередь в сторону цели. Спустя 30–40 секунд цель с экрана РЛС пропала и попытки повторного ее обнаружения ни к чему не привели. Поскольку подъём антенны РЛС вверх ничего не дал, экипаж решил, что цель ушла со снижением.

Таким образом, все четыре истребителя, наведенные на цель, осуществить догон и перехват цели не смогли из-за недостатка скорости и высоты. Поднятые с аэродрома Румбула (Рига) 2 МиГ-19 цель не перехватили: один МиГ-19 вернулся из-за неисправности, а второй из-за выработки горючего. Основываясь на донесениях летчиков, тип нарушителя предположительно был определен как В-57.

В период 10:20–10:35 частями радиоперехвата фиксировалась работа заграничной наземной радиостанции, которая передала на борт самолета-нарушителя команду: «Ваше время прибытия 13:50». В 11:10 самолет-нарушитель передал микрофоном свой позывной — «Дайман-Чарли», в 11:23 сообщил: «Моя миссия еще не закончена», а в 11:45: «Здесь всё кончено, я еще имею время один час». В 13:05 самолет-нарушитель передал для наземной станции с позывными «Дефенс Тройбл» («Нарушение обороны») — «Миссия выполнена».

В тот же день руководство Министерства Обороны СССР (И. Конев) и командование войсками ПВО страны (С. Бирюзов) доложили в ЦК КПСС о принятых срочных мерах по перебазированию в приграничные зоны СССР и СНД истребителей МиГ-19 и Як-25 из других районов страны, в том числе из парадной группы (Кубинка), усилению бдительности войск ПВО и просьбу (оставшуюся, впрочем, без ответа) разрешить ведение огня истребителям по самолетам-нарушителям, вторгшимся в воздушное пространство СССР — была надежда, что более высотные МиГ-19 смогут достать и уничтожить их, так как высота полета целей оценивалась пока в пределах 17 тыс. м. МиГ-19 имел максимальную скорость до 1450 км/ч и потолок до 17900 м.

5 июля 1956 г. американцы (теперь это уже не вызывало сомнения) вновь повторили нарушение воздушного пространства СНД и СССР. Согласно докладу маршала Бирюзова в ЦК КПСС, в 7:42 нарушитель вторгся со стороны Западной Германии в воздушное пространство ГДР и прошел по маршруту Эрфурт, Лейпциг. В 8:04 он пересек границу Польши и прошел по маршруту Яроцин-Лодзь-Варшава, а в 8:54 вторгся в воздушное пространство СССР и проследовал по маршруту Брест-Пинск-Слоним-Волковыск-Алитус-Черняховск-Калининград. В 10:14 нарушитель вышел на территорию Польши, пройдя по маршруту Гдыня-Колобжег, и в 11:09 вышел из зоны радиолокационного обнаружения южнее Шверина. Высота полета нарушителя на различных участках маршрута замерялась в пределах от 5,5 (в момент входа на территорию ГДР) до 18 тыс. м, скорость от 700 до 1000 км/ч, была отмечена постановка им радиопомех нашим истребителям.

На всем протяжении маршрута на перехват цели поднималось 115 истребителей (из них — 12 МиГ-19), на цель наводились 48. Однако, перехват цели не состоялся: МиГ-17 набирали высоту не более 15600 м, а МиГ-19 — не более 16600 м, видимо, по причине неполного освоения их лётным составом, поскольку на испытаниях в ГК НИИ ВВС МиГ-19 забирался на 17900 м. Докладов от летчиков о типе цели практически не было, лишь из ГСВГ поступило донесение, что цель — двухтурбинный самолет.

Однако в своем докладе 5 июля Бирюзов умолчал о втором нарушителе, а его полет был поистине сенсационным. Предположительно, пройдя начальную часть маршрута в паре с первым нарушителем и поэтому оказавшись необнаруженным, восточнее Бреста второй нарушитель не свернул на север в Прибалтику, а пошел дальше на восток в центр Европейской части СССР и примерно в 10:05–10:10 прошел над Москвой. Затем он развернулся в северо-западном направлении и вышел с территории СССР, предположительно, в сторону Балтийского моря. Суматоха, царившая на командных пунктах по маршруту следования первого нарушителя, особенно в Белорусском округе, не позволила грамотно разобраться в ситуации, и проход второго нарушителя в сторону Москвы остался ими незамеченным, хотя отдельные РЛС, как выяснилось впоследствии, наблюдали неопознанную цель, отметка от которой вскоре была «забита» отметками большого числа поднятых на перехват истребителей.

Фактически этот нарушитель (цель № 818) был уверенно обнаружен лишь Смоленским радиолокационным узлом дальней разведки (214 РУД) 1-й армии ПВО особого назначения (1-я АОН) Московского округа ПВО в 9:33 в районе Орша на высоте 20 тыс. м, движущимся со скоростью 800 км/ч курсом на восток.

Надо сказать, что 1-я АОН являлась особым воинским объединением в системе ПВО — принятая в 1955 году на вооружение, это была первая и на тот момент единственная в стране система зенитноракетного управляемого оружия С-25, предназначенная для защиты неба столицы. В ее состав входили 56 зенитно-ракетных полков (ЗРП), расположенных стационарно двумя кольцами вокруг Москвы (соответственно 34 и 22 полка в 1 и 2 эшелонах), 10 радиолокационных узлов дальней (РУД) и 4 радиолокационных узла ближней разведки (РУБ), а также технические базы для хранения и подготовки ракет, командные пункты, линии связи и пр. Проектные боевые возможности этой системы были уникальны для того времени: каждый ЗРП имел 20-ти канальную станцию наведения ракет (СНР) Б-200 и стартовую позицию на 20 ракет типа В-300 («205» или «207А»), что позволяло ему одновременно обстрелять и уничтожить в своем секторе (с учетом надежности) до 14–16 целей на высотах от 3–5 до 20–25 км, летящих со скоростью до 1250 км/ч. Совокупное действие всех РУБ и РУД (РЛС типа А-100) обеспечивало сплошное поле обнаружения целей типа бомбардировщик и разведчик вокруг столицы на расстоянии до 550–600 км и на высотах до 25 км. Организационно она подчинялась напрямую командующему Московским округом ПВО генералу армии П. Батицкому.

Создание системы началось еще в 1950 г. по указанию Сталина и курировалось Л. Берия, но строительство и ввод объектов в эксплуатацию были закончены лишь весной 1955 г. Однако, несмотря на уникальные возможности, решением Совета Обороны (фактически того же Хрущева, с подачи председателя Госкомиссии по приемке системы — первого заместителя главкома Войск ПВО страны маршала артиллерии Яковлева) в августе 1955 г. система была лишь принята в опытную эксплуатацию (в то время как министр обороны Жуков и главком Войск ПВО Бирюзов были готовы поставить систему на боевое дежурство). Поэтому ко времени рассматриваемых событий личный состав системы С-25 лишь изучал матчасть и проводил тренировки, боевые ракеты хранились на технических базах в незаправленном состоянии, СНР включались лишь для кратковременных проверок из-за требований соблюдения радиомаскировки, и лишь часть РУБ и РУД несла опытное дежурство по специальному графику.

В связи с обострением обстановки, 5 июля 1956 г. по боевой тревоге на дежурство были поставлены практически все исправные РЛ узлы: 9 РУД и 4 РУБ. Поэтому, вслед за 214-м РУД цель № 818 в 9:57 была обнаружена 220-м РУБ (Внуково) на дальности 120 км и высоте 21000 м. 214-й РУД и 220-й РУБ сопровождали цель по маршруту Орша-Смоленск-Гжатск- Кубинка. В 10:05 цель № 818 была обнаружена 218-м РУБ (Черная) на дальности 82 км и сопровождалась им до 10:10, т. е. до рубежа чуть восточнее Москвы, после чего была потеряна на дальности 28 км из-за больших углов закрытия станции лесным массивом. В 10:53 219-й РУБ (Долгопрудная) обнаружил ту же цель на высоте 19 тыс. м, сопровождал ее до 10:57 и потерял северо-восточнее Калинина. В 11:00 210-й РУД (Андреаполь) обнаружил ту же цель и сопровождал ее до выхода из зоны обнаружения станции в 11:34.

Таким образом, за исключением периода с 10:10 до 10:53 цель была устойчиво проведена РЛ узлами 1-й АОН, о чем было своевременно доложено на КП 1 АОН и КП Московского округа ПВО.

Однако произошла досадная накладка. Находившийся на КП округа Батицкий, зная о входе первого самолета-нарушителя в зону соседнего Белорусского округа, заблаговременно поднял истребитель МиГ-19 и вывел его на большую высоту в район Орша к западным границам своего округа, а затем, не дождавшись нарушителя, по выработке горючего, повернул его назад через Смоленск, Вязьму на свой аэродром (Двоевка). Донесение 1 АОН совпало по времени с возвращением истребителя, и долгое время на КП считали, что РЛС наблюдают подход своего МиГ-19 с неработающим по какой-то причине ответчиком (массовое явление того времени), а затем — заявочного М-4. Однако, после прохода целью Москвы Батицкий забеспокоился, потребовал дополнительных данных о цели и выдал ее на оповещение (что на языке ПВО означало, что это, в отличие от просто неопознанного самолета, — точно нарушитель). Однако воздушная обстановка в районе Москвы была очень сложной — в воздухе кроме цели находилось более 100 своих самолетов. И хотя РЛС округа выдали ряд засечек неопознанных самолетов в районе Ковров, Иваново, цель практически «растворилась» на фоне отметок от своих самолетов. Затем последовали судорожные попытки обнаружить потерянную цель соседними округами (поступили сообщения об отдельных засечках из района западнее Пскова и из района Гдыня), но определенно сделать этого и там не удалось.

Батицкому смелости было не занимать: он доложил «наверх» об имевшем место инциденте, и факт пролета нарушителя над Москвой стал достоянием высшего руководства страны.

Ситуация, без сомнения, была взрывоопасная. Но Хрущев, видимо, чувствовал свою долю вины в том, что система С-25 не была своевременно поставлена на боевое дежурство, и это позволило Бирюзову «подыграть» советскому лидеру: в своем повторном докладе от 11 июля уже после всех событий он снова подверг сомнению донесение Батицкого и отмечал недоказанность факта пролета, ссылаясь на недостаточность достоверных данных.

В результате никаких «оргвыводов» из случившегося для командования войсками ПВО не последовало, но незамедлительно были предприняты все меры для пресечения возможных новых полетов нарушителей. В частности, приказом Министра Обороны в течение 7–8 июля во все полки Бой АОН было завезено по 4 боевые ракеты, чего было достаточно для уничтожения одиночной цели, и с 9 июля армия встала на боевое дежурство. Забегая вперед, можно лишь констатировать, что в зону действия 1-ой АОН нарушители больше не входили, и ракетчикам пришлось ждать больше 3-х лет, чтобы продемонстрировать свои возможности.

После этого прошло три дня напряженных ожиданий, но новых полетов не последовало, видимо, американцы праздновали свой предыдущий успех. Однако 9 июля 1956 г. уже три высотных самолета вновь нарушили границы Советского Союза. Два из них вошли в воздушное пространство СССР в районе Калининграда, по достижению Елгавы развернулись на юг и в районе Каунаса разделились: один из них пошел в юго-западном направлении через Польшу в Западную Германию, второй южнее Каунаса произвел разворот в северном направлении, по достижению Даугавпилса изменил направление на юг и, пройдя западнее Минска, в 100 км южнее Гродно через территорию Польши ушел в Западную Германию. Третий самолет, выйдя из ФРГ, прошел Чехословакию, Венгрию и западнее Львова вошел в воздушное пространство СССР, пройдя по линии Ровно-Житомир-120 км восточнее Винницы-30 км восточнее Киева-120 км восточнее Гомеля, где произвел разворот в северо-западном направлении на Бобруйск и через Минск, Барановичи в районе Бреста вышел на территорию Польши и далее через Чехословакию ушел в Западную Германию.

Всего на перехват этих нарушителей было поднято 125 истребителей всех типов, однако наводились в основном самолеты МиГ-19 и МиГ-17ПФ. Максимальная высота, на которую удалось подняться МиГ-19, составила около 18 тыс. м, однако все летчики докладывали, что нарушители шли выше них. Так, к-н Исаев, вылетевший на МиГ-19 с аэродрома Осовук, находясь на высоте 17,5 тыс. м обнаружил самолет-нарушитель выше себя на 1,5–2 тыс. метров. Шел под целью от района Россь до Варшавы, тип самолета им был определен как В-57 или «Канберра». М-р Галецкий (Львовский корпус ПВО), вылетевший на МиГ-19 с аэродрома Стрый, доложил, что на высоте 17,5 тыс. м видел цель впереди себя и выше на 3000 м. После набора методом «подскока» высоты 18000 м, на скорости 1000 км/ч начал обгонять цель. В это время самолет противника стал заметно набирать высоту с маневром по курсу. Тип нарушителя Галецкий определил как В-66, белого цвета, без опознавательных знаков, со стреловидным крылом и оперением и двумя двигателями, далеко выдающимися вперед. Кроме них, к-н Быховец, вылетевший с аэродрома Гробыня (Лиепая) на МиГ-17, также видел с высоты 14,3 тыс. м выше себя на 3000–4000 м серебристый двухтурбинный самолет стреловидной формы, определенный им как «Канберра».

РУД 1-ой АОН фиксировал цель в районе Бобруйска на высоте 20 тыс. м, а СОНы в районе Минска — на высоте 19,1 тыс. м.

Терпение советского руководства лопнуло: 10 июля 1956 г. посол СССР Зарубин посетил госсекретаря США Дж. Ф. Даллеса и вручил ему ноту советского правительства. В ней был заявлен решительный протест правительству США против грубого нарушения воздушного пространства СССР «двухмоторными средними бомбардировщиками ВВС США» 4, 5 и 9 июля 1956 г., расцененными как «преднамеренные и произведенные с целью разведки».

МиГ-17 из 82 иап Бакинского округа ПВО (базировался в Насосной под Баку) на фоне Кавказских гор. Фото В. Куняева

Однако в ноте просто не успели отразить новое нарушение, совершенное несколькими часами раньше. 10 июля в 7:36 нарушитель пересек границу ГДР в районе Вюрцбурга и, пройдя ГДР, Польшу, в 9:08 вторгся в воздушное пространство СССР в районе Перемышля. Дальнейший полет нарушителя проходил по маршруту Черновцы-Одесса-Херсон-Севастополь-Керчь-м. Меганом, где он развернулся в юго-западном направлении и затем через Симферополь продолжал полет обратно: Одесса-Галац-Румыния-Венгрия-Чехословакия и через Австрию в Западную Германию. Самолет-нарушитель устойчиво шел на высоте примерно 20 тыс. м со скоростью от 800 до 1000 км/ч.

На перехват поднялись более 60 истребителей всех типов, наводились же преимущественно МиГ-19. Летчик Львовского корпуса ПВО (ПрикВО) к-н Густов на МиГ-19, на 16 тыс. м сбросил баки и методом «горки» набрал высоту 18,5 тыс. м, обнаружив цель впереди выше на 3–4 км, скорость цели — 850 км/ч. Нарушитель, увидев истребитель, стал маневрировать по курсу на 20–25 град. К-н Густов, отойдя в сторону со снижением, набрал большую скорость и с кабрирования произвел две очереди. Обе таких атаки Густова оказались безрезультатными. После израсходования горючего сел на свой аэродром. По докладу Густова — цель нестреловидная, двигателей не видел, цвет белый, опознавательные знаки отсутствуют и это явно не «Канберра».

В зоне ответственности ВВС ЧФ на цель наводились по отдельности три МиГ-19, видели цель двое. В 10:25 м-р Демидов, находясь на высоте 17,5 тыс. м, видел выше на 1500–2000 м белый блестящий самолет, по внешнему виду похожий на «Канберру». При сопровождении цели летчик наблюдал отвороты самолета и покачивание крыльями. В 10:34 п/п-к Виноградов, находясь на высоте 17.2 тыс. м, видел цель над собой, опознав ее как «Канберру».

Затем в Одесском ВО на цель был наведен к-н Куприянов на МиГ-19, который обнаружил ее в районе Кагула. Сбросив баки, он набрал 17,6 тыс. м, сблизился с целью на 1–2 км, но находился ниже ее на 1500–2000 м. По докладу летчика самолет-нарушитель имел небольшую стреловидность передней кромки крыла, задняя кромка стреловидности не имела. Крылья имели большое удлинение, передняя часть фюзеляжа далеко выдавалась вперед. Двигателей летчик не видел. При развороте цели на 15–20 град к-н Куприянов, разворачиваясь, потерял высоту до 17.2 тыс. м и прекратил преследование.

На обратном маршруте на цель было наведено также по одному МиГ-19 в Румынии и Венгрии. Первый летчик набрал 17,2 тыс. м и видел цель впереди и выше себя на 1500 м — двухтурбинный самолет тупо-стреловидной формы, без подвески, опознавательных знаков нет. Второй летчик набрал 17,5 тыс. м и видел цель на 1500–2000 м выше — однодвигательный самолет серебристого цвета, без опознавательных знаков, крыло большой стреловидности.

Если бы все эти доклады не относились к одной и той же цели, можно было бы подумать, что летчики наблюдают совершенно разные самолеты. Впрочем, это неудивительно, поскольку о появлении в составе ВВС США самолетов Локхид U-2, их внешнем виде и конструкции в СССР еще ничего известно не было. Имелась информация лишь о двухдвигательных реактивных бомбардировщиках и разведчиках «KaH6eppa»/RB-57 и RB-66, поэтому именно эти типы фигурировали при опознании самолетов-нарушителей, наблюдавшихся летчиками с большого расстояния.

Неизвестно, подействовала ли нота советского правительства или американцы выполнили задачи, которые перед собой ставили, но на какое-то время полеты высотных разведчиков над территорией СССР прекратились. Конечно, наивно было думать, что американцы совсем откажутся от разведывательных полетов, поняв, что в СССР нет средств для поражения самолетов на таких высотах. Однако и таких затяжных «атак» на одном направлении они старались больше не предпринимать, чтобы не дать повода быть обвиненными в «целенаправленных, заранее спланированных недружественных акциях», да и запутать советскую систему ПВО.

После июльских полетов 1956 г. в частях были проведены разборы с лётным составом, операторами РЛС, разобраны организационные недостатки. При этом, видимо, опять не обошлось без перегибов, поскольку из некоторых соединений раздавались требования «прекратить практику огульного охаивания летчиков и руководящего состава авиации, не сумевших перехватить самолет-нарушитель, тогда как виновными являются не люди, а матчастъ самолетов и радиолокационная техника, не обеспечивающая выполнения поставленной задачи».

Однако и без этого Н. С. Хрущев устроил «разбор полетов» с руководством авиапромышленности и конструкторами, что привело к принятию ряда постановлений, направленных на ускорение разработки новых образцов истребителей и зенитно-ракетных комплексов, способных уничтожать цели на больших высотах: перевозимый ЗРК С-75 и перехватчик Т-3 (впоследствии Су-9), а также задания по модернизации существующих и разработке новых РЛС, способных точно определять параметры движения целей на больших высотах. Были предприняты и меры по облегчению МиГ-19 путем снятия 3-го и 4-го топливных баков и части вооружения, что повысило их потолок до 18,6 тыс. м, а также задание ОКБ Микояна по модернизации МиГ-19.

После некоторого затишья очередное вторжение на территорию СССР произошло 11 декабря 1956 г. в районе Приморья, когда в период с 5:48 до 6:08 границу нарушили сразу три высотных самолета-разведчика США. Цель № 7751 была обнаружена в 5:48 в 300 км юго-восточнее Владивостока на высоте 15 тыс. м и прошла по маршруту: Славянка-Раздольное-Анучино-20 км южнее Самарки-Ольга и далее вышла в море. Для перехвата этой цели было поднято 7 групп истребителей (6 пар МиГ-17 и МиГ-17Ф и один МиГ-19 облегченный) на высоты от 12,5 до 17 тыс. м, но ни один из летчиков цель не наблюдал.

Цель № 7722 была обнаружена в 6:01 в 200 км южнее Владивостока на высоте 17–18 тыс. м и прошла по маршруту: Краскино-далее по госгранице до Гродэково-Спасск-Дальний-Варфоломеевка- Чугуевка-Сергеевка-Унаши и далее вышла в море. Для перехвата этой цели подняли 4 группы истребителей (3 пары МиГ-17 и 1 МиГ-19) на высоты от 14 до 16 тыс. м. Летчики двух пар МиГ-17 наблюдали цель выше себя на 2000–3000 м.

Цель № 7723 была обнаружена в 6:06 в 220 км южнее Владивостока на высоте 18–19 тыс. м и прошла по маршруту: Витязь-'Гумындза-к-з им. Ленина-Хвалынка-Орехово-Чугуевка-Данильченко и далее вышла в море. Для перехвата этой цели было поднято 7 групп истребителей (2 группы МиГ-17, 1 группа МиГ-17Ф и три одиночных МиГ-19, один из них облегченный) на высоты от 13,8 до 17,5 тыс. м. Летчики одной из пар МиГ-17 наблюдали цель выше себя на 2000–3000 м.

По докладам летчиков, это были одиночные двухтурбинные самолеты, предположительно В-66.

Максимальное углубление нарушителей на территорию СССР составило до 320 км, общее время пребывания 1 час 15 минут. Таким образом, самолетами-разведчиками за один день была обследована большая часть Приморья.

Отметим, что все отмеченные разведывательные полеты совершались, так сказать, методом «прочесывания» определенной территории, что свидетельствовало об общих разнообразных интересах американской разведки к исследуемым районам. Но с 1957 г. характер полетов высотных разведчиков изменился. В это время в Советском Союзе С.Королев заканчивал разработку первой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 и строительство ракетного полигона близ станции Тюратам, известного ныне как космодром Байконур, что не могло не привлечь к себе внимания американцев, наверняка выявивших с помощью радиотехнических средств с территорий соседних Ирана и Пакистана возросшую советскую активность в этом районе.

18 марта 1957 г. самолет неустановленной принадлежности, подойдя к нашей госгранице с юга Ирана на высоте около 20 тыс. м и совершая полет по маршруту на запад от Бунджнурд, трижды пе- ' ресек воздушную границу Советского Союза. Первый раз — в 12:24 в районе 80 км восточнее Гасан-Кули нарушитель находился над нашей территорией около 5 минут, затем вышел в сторону иранских вод в районе Гасан-Кули.

Второй раз — в районе 10 км восточнее Астара нарушитель находился над нашей территорией до 8 минут, продолжая полет на северо-запад, и вышел в сторону Имишлинского выступа. Из-за кратковременности пребывания над нашей территорией перехваты не предпринимались.

Третий раз — в районе 15 км юго-западнее Имишлы нарушитель вошел на территорию Закавказья, находился над ней 50 минут и в 14:06 в 60 км восточнее Батуми ушел в Турцию.

Для перехвата нарушителя поднималось 11 самолетов Бакинского округа ПВО и Закавказского ВО (2 Як-25, 4 МиГ-17, 1 МиГ-17П, 2 МиГ-17ПФ, 1 МиГ-17ПФГ и 1 МиГ-19СВ), и 5 из них наводилось на цель. Но цель почти на всем маршруте шла с большим превышением по отношению к нашим истребителям. Однако, незадолго до пересечения границы Турции самолет-нарушитель вдруг резко снизился до 9000-11000 м и вошел в облака. Возможно, это произошло из-за отказа его высотного оборудования. На цель стали быстро наводить к-на Сидорова на МиГ-17ПФ из 34-й ВА, вылетевшего с аэродрома Мериа. Летчик уже наблюдал цель на экране своего радиолокационного прицела, но по команде с КП был возвращен на аэродром, так как нарушитель уже успел выйти на территорию Турции.

Судя по маршруту, скорее всего целью этого полета было прощупывание совет-. ской системы ПВО на южных границах.

Между тем с 15 мая 1957 г. начались испытательные пуски МБР Р-7 с полигона Тюратам. Поскольку цикл предпусковой подготовки и проверок средств полигона (в том числе и радиотехнических) начинался задолго до пуска, а сам ггуск (взлет ракеты) наверняка засекался радиолокаторами с территории Ирана и Пакистана, американцам не составило большого труда заблаговременно узнавать о времени очередного пуска и готовить к нему свои разведывательные средства.

Утром 21 августа 1957 г. — день очередной (4-й) попытки пуска ракеты Р-7 на расчетную дальность (предыдущие три закончились авариями) — РЛ постами Туркестанского ВО было зафиксировано пересечение советско-китайской границы в районе оз. Чатыр-Куль поочередно двумя неопознанными самолетами. Первый — цель № 8492 — вошел в воздушное пространство СССР в 3:29, второй — цель № 8493 — в 5:15 (время московское).

В то время наши РЛС на этом направлении располагались цепочкой вдоль границы, где были сложные горные условия, а дальше в глубине территории (пустынной местности) до Урала и юга Сибири РЛ поле ПВО вообще отсутствовало. Поэтому проводка этих самолетов была неустойчива и осуществлялась в сторону Фрунзе на глубину 120–150 км, после чего цели вышли из РЛ поля. Через 1 час 34 мин и 1 час 33 мин неопознанные самолеты были обнаружены — в 5:12 в районе Усть-Каменогорска и в 6:53 в районе Тагамака (200 км юго-западнее Семипалатинска). Первая цель была проведена по маршруту: Усть-Каменогорск-ст. Барда-Сталинск-Томск-Новосибирск-Барнаул-Семипалатинск-Тайлан и в 7:48 снова потеряна при выходе из РЛ поля. Вторая цель была проведена по маршруту: Тагамак-Павлодар-Барабинск-Омск и в 8:28 юго-западнее Кокчетава также вышла из РЛ поля. Высоты этих целей определялись неустойчиво от 10 до 22 тыс. м. Позже — в период 9:51–10:54 была проведена одна неопознанная цель в направлении с севера на юг по маршруту Фрунзе-Йшкуман до советско-китайской границы.

Один из аэродромов советской Дальней Авиации, отснятый U-2

Для перехвата этих целей Туркестанским ВО поднимался 31 истребитель МиГ-17 и МиГ-15 на высоты от 10 до 15,5 тыс. м — более современных типов в округе не было, но перехват не состоялся, несмотря на то, что на планшетах фиксировалось сведение истребителей с целями. Преследование цели на последнем участке продолжалось даже на 50 км над территорией Китая, но летчики цель так и не обнаружили.

На следующий день — 22 августа — там же произошел аналогичный инцидент: нарушитель вошел в наше воздушное пространство в 3:55 и вышел обратно в 9:10- 9:12. На этот раз действия истребителей 100 НАД Туркестанского корпуса ПВО были несколько удачнее. Поднятый с аэродрома Андижан к-н Жовтый на МиГ-17 в 4:09 в 70 км юго-восточнее Фрунзе визуально обнаружил цель, следующую на высоте 17000 м с курсом 10 град и скоростью 800–850 км/ч. Во время преследования к-н Жовтый на высоте 15300 м с кабрирования произвел обстрел цели, после чего потерял высоту и был возвращен на аэродром Луговая. По докладу к-на Жовтого тип нарушителя был предположительно определен как «Канберра» или Локхид U-2.

Нет сомнения, что руководство Минобороны и Войск ПВО было серьезно озабочено тем, как и что доложить Хрущеву. Неудачный доклад мог испортить не только радость советскому лидеру от первого успешного пуска Р-7, но и карьеру докладывающему. Однако, слабость действий войск ПВО по этим нарушителям была обращена в силу, ведь Бирюзов уже имел опыт доклада о полете нарушителя над Москвой.

Расследование обстоятельств этого нарушения было поручено специальной комиссии во главе с командующим НА ПВО страны генерал-полковником авиации Е. Я. Савицким, которая, выявив множество запутанных и противоречивых данных, обусловленных провалами в проводке и наличием в воздухе большого количества своих самолетов, в том числе с неработающими ответчиками, сделала вывод о том, что за самолет-нарушитель 21 августа были приняты свои же истребители с последующим наведением их друг на друга. Показания единственного летчика, видевшего цель 22 числа, — к-на Жовтого — были подвергнуты сомнению из-за того, что тот заявил, что наблюдал цель в момент набора динамического потолка на самолете МиГ-17, а последовавший за этим его контрольный полет с бароспидографом показал «полное неумение этим летчиком выполнять выход на динамический потолок».

Таким образом получилось, что (как и 5 июля 1956 г.) были или не были полеты нарушителей 21–22 августа 1957 г. — однозначно выяснить невозможно. Однако и определенно отрицать факты нарушений воздушного пространства в этом районе 21–22 августа комиссия также не решилась.

Видимо, такая форма доклада «наверх» оказалась удачной, хотя для «внутреннего употребления» факт имевших место нарушений командованием войск ПВО не только не отрицался, но и были предприняты незамедлительные меры по усилению этого направления РЛ средствами и новыми истребителями.

Выяснить, где же реально побывали нарушители 21–22 августа 1957 г. и в каком направлении вышел один из них (по некоторым мемуарным источникам один из нарушителей впервые пересек территорию СССР и ушел в Норвегию, тогда как по карте оперативного управления Главного Штаба войск ПВО он все же ушел на юг) — еще предстоит будущим историкам.

Тем временем противник снова сменил направление прорыва — на этот раз его целью стали ракетный полигон Капустин Яр и авиационный полигон ГК НИИ ВВС Владимировна близ Сталинграда. 10 сентября 1957 г. в 7:51 по московскому времени один самолет вошел в воздушное пространство СССР в южной части Каспийского моря со стороны Ирана севернее Решта и прошел по маршруту: Решт- Красноводск-восточнее форт Шевченко- Индерборский-Владимировка-80 км юго-восточнее Сталинграда-Приютное- Армавир-Грозный-Тбилиси и в 11:53 южнее Еревана ушел в Иран. Нарушитель прошел над территорией СССР 3050 км в течение 4 часов 02 минут на высотах 18–21 км и скорости до 900 км/ч.

И на этот раз проводка цели РТ войсками была осуществлена с большими провалами из-за отсутствия сплошного РЛ поля и наличия «воронкообразности» зон обнаружения имевшихся РЛС.

В Бакинском округе ПВО на перехват были подняты 2 МиГ-17, 1 МиГ-19СВ и 1 Як-25. МиГ-17-е набрали высоту 15000 м, МиГ-19СВ — 18200 м, но цель не видели, хотя друг друга видели хорошо. Затем была дана команда на подъем одного МиГ-19К и одного Як-25К с опытным управляемым ракетным вооружением с Красноводского авиаполигона, но из-за потери к этому времени (8:21) цели РЛ станциями, они на цель не наводились.

В 9:04 цель была снова обнаружена РЛ станциями Куйбышевского корпуса ПВО в районе г. Гурьев с курсом на север и проведена до выхода из зоны их обнаружения в 9:50. Было поднято на перехват 2 пары МиГ-15бис и еще одна пара на барражирование, однако встречи с целью они не имели.

В районе Кулагине цель развернулась на запад и направилась в сторону полигонов Кап. Яр и Владимировка. С аэродрома Владимировка на перехват была поднята лишь пара МиГ-17, которая, однако, ближе 40 км сблизиться с целью не смогла из-за постоянного маневрирования последней по курсу и скорости (разведчик шел галсами для охвата съёмкой большей территории). Однако, РЛ станцией Владимировка был отмечен интересный момент: на дальности около 100 км цель разделилась на две, одна из которых развернулась на 90 град не меняя высоты и скорости, а вторая продолжала полет с прежним курсом и увеличением скорости до 1800 км/ч и вскоре была потеряна с экрана РЛС. Сложилось впечатление, что самолет-нарушитель что-то сбросил или «потерял», однако никаких документов, проливающих свет на этот эпизод, обнаружить не удалось.

Затем цель повернула на юг, в 10:17 была обнаружена РЛС Северокавказского ВО и проведена с провалами до 11:20. На перехват поднимались 22 пары МиГ-17 и МиГ-15, 4 МиГ-19. Однако, наведение не состоялось из-за большой высоты полета цели и ее маневрирования.

В 11:32 цель вошла в границы Закавказского ВО и сопровождалась РЛ станциями почти до выхода за пределы СССР (11:50). На барражирование и перехват с аэродромов 34-й ВА поднялись 20 истребителей МиГ-17, МиГ-17Ф, МиГ-17ПФ и Як-25, однако, встреч с целью также не произошло. Поскольку никто из летчиков цель не наблюдал, ее тип даже предположительно не был назван.

Данное нарушение было подробно разобрано на уровне Министерства Обороны и командования войск ПВО страны, но не вызвало каких-либо серьезных оргвыводов со стороны Хрущева для лиц, ответственных за состояние ПВО страны.

Разобравшись, видимо, с советскими ракетными полигонами, американцы перенесли свой взор на флот. 13 октября 1957 г. одиночный самолет на высоте 19–20 км, пройдя вдоль границы советских территориальных вод, в 12:51 нарушил нашу госграницу на Кольском п/о-ве и углубился на территорию СССР до 250 км, пройдя около 700 км по маршруту: Харловка-о. Кильдин-Североморск-Мурманск-Кировск-Мончегорск-Луостари-Печенга-о. Большой Айнов и в 13:44 вышел на территорию Норвегии. (Этому нарушению предшествовал полет 11 октября над нейтральными водами Баренцева моря на высоте 19–20 км, наблюдавшийся РЛ станциями Северного корпуса ПВО и одним летчиком МиГ-17Ф ВВС Северного флота.)

Кольский полуостров был достаточно хорошо оснащен средствами ПВО, поэтому цель была проведена устойчиво, за исключением небольшого провала (4 мин) в районе Североморск-Мурманск, где имелась непросматриваемая «воронка» размером 110–120 км на высоте 19–20 км. Всего на перехват нарушителя было поднято 26 истребителей, из них 5 МиГ-19. Первые 2 МиГ-19, пилотируемые к-нами Потапенко и Рябовым, последовательно вышли в район цели и с высоты 15–16 км наблюдали ее выше себя на 3–4 км. Летчики длительным форсированием двигателей и разгоном самолетов с последующими горками кратковременно достигали высоты примерно 17 тыс. м. По их докладам, самолет-нарушитель имел светлую окраску, прямое крыло большого размаха и без двигателей, утолщенный фюзеляж. Остальные МиГ-19 на цель наведены не были из-за нечеткости передачи управления на КП ВВС. На трех МиГ-19 в полете имел место перегрев двигателей, и на двух из них двигатели пришлось сменить. В этом случае нарушитель впервые был однозначно идентифицирован как Локхид U-2.

В период с 27 октября по 22 ноября 1957 г. РТВ ПВО фиксировали полеты 6-ти одиночных иностранных высотных самолетов на высотах от 17 до 20 км над водами Черного моря в дневное время и 2-х самолетов на высотах до 17,5 км вблизи границы Советского Союза над территорией Турции и Ирана. Маршруты полетов проходили вдоль побережья и госграницы на удалении 25-100 км. В ходе полетов отмечалась работа бортовых панорамных РЛС.

В целях предупреждения возможного нарушения госграницы по пути следования целей поднималось 18 истребителей МиГ-17 и МиГ-19 разных модификаций. В частности 27 октября 1957 г. был поднят один МиГ-19СВ, летчик которого, набрав 17,6 тыс. м, обнаружил выше себя на 1500–2000 м двухтурбинный самолет, предположительно RB-57D или «Канберра», и следовал за ним в течение 10 мин.

В ходе дальнейших полетов тип и принадлежность самолетов однозначно так и не были установлены, но скорость, высота полета и параметры работавших бортовых РЛС позволили предположить, что полеты в бассейне Черного моря совершали американские самолеты типа RB-57D или U-2 с авиабаз Адана или Измир (Турция), а вдоль границы с Турцией и Ираном — английские самолеты типа «Канберра», базировавшиеся на авиабазе Никозия. Однако нарушений границ СССР в данном случае не последовало.

Снова образовалась небольшая пауза. Но 2 марта 1958 г. имело место новое грубое нарушение, на этот раз в Приморье. Цель была обнаружена в 3:18 в 300 км южнее г. Владивосток на высоте примерно 13000 м и шла на северо-восток с набором высоты. В 4:05 нарушитель в 500 км северо-восточнее Владивосток вошел в воздушное пространство СССР и со средней скоростью 800 км/ч прошел по маршруту: Великая Кема-Советская Гавань-Комсомольск-на-Амуре-Свободный-Хабаровск и, пробыв над нашей территорией 4 ч 07 мин, в 8:12 вышел в нейтральные воды Японского моря в 50 км к югу от бухты Ольга. Общая протяженность маршрута полета нарушителя над территорией СССР составила около 3200 км с заходом в глубину территории до 960 км.

Несмотря на отсутствие минимума погоды (нижняя кромка 50-400 м, видимость 200–400 м, метель), первый вылет на перехват с аэродрома Вел. Кема состоялся в 4:01. Летчик к-н Максимов на МиГ-17 был сведен с целью и в 4:15 доложил: «Моя высота 14600, вижу цель, самолет белый, серебристый, крестообразный, типа «Канберра», цель выше на 4–5 тыс. метров». Следом на цель вышли еще 2 МиГ-17, взлетевшие с аэродрома Постовая — к-н Гуренко и ст. л-т Осипов, — и сопровождали ее на высоте 15400 м в течение 20 минут. Затем были подняты еще 2 пары МиГ-17 с аэродромов Дземги (Комсомольск-на-Амуре) и Хабаровск, но обнаружить цель не смогли.

Тем временем цель ушла дальше — по маршруту оз. Болонь-Благовещенск-Свободный- Биробиджан и оказалась вне досягаемости истребителей.

На обратном пути в районе Хабаровска на цель была наведена пара МиГ-17. При сближении с целью на 4–5 км летчики попытались вести огонь с кабрирования. М-р Петров с высоты 15200 м в 7:08 произвел одну короткую очередь и второй летчик к-н Палий с высоты 15000 м в 7:12 произвел две короткие очереди. Всего выпущено 14 снарядов 37 и 23 мм — безрезультатно.

В это время на аэродроме Хабаровск были сосредоточены 2 МиГ-19 из Угловой (Владивосток) и 1 МиГ-19 из Хомутово (Сахалин). Сахалинский МиГ-19 на подходе к Хабаровску в 7:11 попытались с ходу навести на цель, но из-за выработки горючего наведение пришлось прекратить и посадить его на аэродром. Из числа МиГ-19, прибывших из Угловой, у одного при посадке порвалась покрышка, второй был поднят в 7:20 без подвесных баков и наводился на цель на высоте 17200 м, но цели не обнаружил и был возвращен.

При подходе цели в район оз. Ханка в 7:32 и 7:52 с аэродрома Угловая были последовательно подняты два МиГ-19. Первый встречи с целью не имел, зато второй — к-н Титов — в 8:00 был сведен с целью на высоте 17700 м и сопровождал ее в течение 5 минут. К-н Титов доложил: «Цель выше меня на 2–2,5 тыс. метров. Самолет белый, серебристый, размах больше длины фюзеляжа, фюзеляж тонкого миделя».

В общей сложности для перехвата нарушителя и барражирования в данном случае поднимался 51 истребитель, в том числе МиГ-19 — 6, МиГ-17 и МиГ-17ПФ — 39, Як-25 — 4, МиГ-15 — 2. Тип нарушителя бьи окончательно определен как Локхид U-2 или RB-57D.

На этот раз нарушение, в который раз оставшееся безнаказанным, имело большой резонанс в руководстве СССР. Если после нарушений 1957 г. «разборы полетов» руководству МАП и МРТП (П. В. Дементьев и В. Д. Калмыков) удалось «замять», ссьиаясь на небольшой срок, прошедший после выхода постановлений 1956 г. по новой технике, то обсуждение состояния войск ПВО и их оснащения современной техникой, произошедшее в марте 1958 г., оказалось жестким. Руководство Министерства Обороны (Р. Я. Малиновский и С. С. Бирюзов), четко доложив о полном использовании имеющейся на вооружении техники и очевидной невозможности осуществить на ней успешный перехват нарушителей, недвусмысленно намекнуло в своем докладе на неспособность руководства тогдашних Гос. Комитетов по авиационной технике и радиоэлектронике (ГКАТ и ГКРЭ) — тех же Дементьева и Калмыкова — наладить разработку и серийный выпуск новой, необходимой войскам ПВО техники.

Единственным отрадным моментом для последних было то, что за истекший период прошел испытания и был запущен в серийное производство перевозимый одноканальный ЗРК С-75, позволявший обстреливать и поражать 1–3 ракетами типа В-750 одиночные воздушные цели на высотах от 3 до 22 км, летящие со скоростью до 1500 км/ч, что вполне соответствовало требованиям дня. Однако, радиус его действия не превышал 40 км, что позволяло организовать лишь непосредственное прикрытие наиболее важных и привлекательных для противника объектов. Да и поставки серийных комплексов в войска пока еще не начались.

Что касается истребительной авиации, то задача создания перехватчиков больших высот еще не была решена даже в опытных образцах, поскольку авиапромышленность столкнулась с многочисленными трудностями по доводке новых мощных двигателей, бортовых РЛС и управляемого ракетного оружия класса «воздух-воздух». В результате, однако, были лишь приняты новые постановления, мобилизующие промышленность на быстрейшее создание новейших средств ПВО. Видимо, Хрущев пожалел Дементьева и Калмыкова в последний раз.

Обстановка на границах тем временем продолжала оставаться достаточно напряженной. 7 мая 1958 г. с 11:00 до 14:00 над территорией Турции, Ирана и Афганистана вдоль границы СССР фиксировался полет скоростной высотной цели на высоте до 20 км со скоростью 800–950 км/ч. На отдельных участках самолет приближался к нашим границам до 60 км. В целях предупреждения нарушения границы вдоль маршрута полета этого самолета было поднято свыше 30 истребителей всех типов.

Кроме высотных самолетов-разведчиков активизировали свои действия и другие средства воздушной разведки. 12 и 14 марта 1958 г. были отмечены два разведывательных полета RB-47 вблизи наших границ в нейтральных водах Балтийского моря, 1 апреля аналогичный случай полета RB-66 в Японском море. 21 апреля 1958 г. имело место нарушение границы СССР в районе Нахичевани, предположительно самолетом RB-47 — до 40 км (перехват не удался из-за опоздания с подъемом истребителей), 27 мая — в районе Сухуми американским самолетом RB-66 на 8-10 км (был перехвачен и в течение 15 минут находился в прицеле истребителей, но открыть огонь на поражение с КП запретили).

Наконец, 27 июня 1958 г. американский 4-моторный военно-транспортный самолет С-118А нарушил советскую границу со стороны Турции, углубился на нашу территорию до 170 км и над оз. Севан был перехвачен парой МиГ-17 976 ИАП 259 ИАД Бакинского округа ПВО (к-н Светлишников и ст. л-т Захаров). После отказа следовать за ними на посадку подбит и горящим совершил вынужденную посадку в 105 км юго-западнее Кюрдамира. Экипаж из 9 военнослужащих ВВС США был задержан и 7 июля передан представителю американского командования в Иране. Обследование обгоревших остатков самолета показало, что он вёз какое-то радиоразведывательное оборудование стационарного типа, предназначенное, очевидно, для установки на американских станциях слежения в Иране.

Видимо, последнее обстоятельство вызвало особое возмущение Н. С. Хрущева — мало того, что следят за нами из сопредельных стран, так еще и пытаются провезти своё шпионское снаряжение через нашу территорию. Так или иначе, но запрет открывать огонь по нарушителям воздушных границ приказом Министра Обороны от 4 июля 1958 г. был наконец снят, и результаты не заставили себя ждать — по крайней мере в приграничных районах.

11 июля 1958 г. был отогнан предупредительным огнем дежурного Як-25 из 865 ИАП Камчатской дивизии ПВО американский В-50, нарушивший морскую границу СССР в 150 км южнее Петропавловск-Камчатский.

26 июля 1958 г. парой дежурных истребителей был обстрелян и ушел со снижением RB-47, нарушивший госграницу СССР в районе Каспийского моря.

2 сентября 1958 г. американский военно-транспортный самолет С-130 «Геркулес» нарушил госграницу СССР со стороны Турции в 15 км от г. Ленинакан, был перехвачен 2-мя парами МиГ-17 25 ИАП (ст. л-т Лопатков и се л-т Гаврилов) и 177 ГИАП (ст. л-т Кучеряев и ст. л-т Иванов) и, не подчинившись командам идти на посадку, сбит. Экипаж (5 чел.) погиб. Обследование остатков самолета показало, что на его борту находилось большое количество навигационной и разведывательной радиотехнической аппаратуры, так что «случайным» его залет на нашу территррию назвать никак нельзя.

В июле 1958 г. были отмечены и новые полеты высотных АДА, теперь уже на высотах около 3Q км. Технология изготовления оболочек за эти годы шагнула вперед, что позволило на порядок и более поднять объём аэростатов и, соответственно, высоту их полета. Нужно отметить, что на высотах свыше 25 км воздушные течения имеют постоянное направление с востока на запад. 20 июля три таких шара вошли в воздушное пространство СССР над Камчаткой со стороны Аляски и проследовали далее на юго-запад и запад вдоль южной границы СССР с заходом на территорию Китая. На пути следования их неоднократно и безуспешно пытались «достать» истребителями всех типов, были подняты даже два новейших Су-7 с аэродрома Дземги в Комсомольске-на-Амуре. Однако, высота полета шаров превышала 25 км и они благополучно миновали почти всю страну с востока на запад. Но неожиданно, все три шара самоликвидировались и опустились: один 28 июля на территории Польши в районе Олыитына и два других 30 июля на территории СССР в районе Белой Церкви и в 60 км южнее Борисоглебска, а их аппаратура была подобрана и изучена. Выяснилось, что шары изготовлены в США, а в их 4-х контейнерах находилось различное разведывательное радио- и фотооборудование.

Не оставались без дела и высотные самолеты-разведчики. 7 ноября 1958 г. в 3:57 в 180 км западнее Печенга на территории Финляндии была зафиксирована высотная цель, которая двигаясь вдоль границы на юг, в 5:19 вошла в воздушное пространство СССР. Нарушитель прошел по маршруту: оз. Инари-Котка-о. Сурссари-Нарва-Кунда-19 км южнее Таллина и далее на запад над Финским заливом и в северную часть Польши и ГДР. Таким образом, самолетом-разведчиком была обследована акватория Балтийского моря. Высота полета нарушителя составляла 19–20 тыс. м, скорость — 850 км/ч.

На перехват было поднято три МиГ-19П с аэродрома Тапа (Таллин) и по одному МиГ-19П и МиГ-19СВ с аэродрома Румбула (Рига), в том числе вооруженные первыми советскими серийными радиоуправляемыми ракетами типа К-5М. Однако, перехватчики набрали максимум 16400 м, а ракеты имели дальность пуска не более 5 км и требовали постоянного удержания цели в РЛ прицеле, что при таком превышении сделать было невозможно.

В тот же день вечером в 18:10 произошла стычка между американским разведчиком RB-47, появившимся вблизи наших границ в нейтральных водах Балтийского моря, и вылетевшим на его опознание и предупреждение возможного нарушения границы МиГ-17П, пилотируемым м-ром Надпючиевым. Поскольку иностранный самолет был плохо виден в лучах закатного солнца, наш летчик приблизился к нему на небольшое расстояние, и Тот, не выдержав, открыл огонь. Истребитель открыл ответный огонь, после чего RB-47 ушел в сторону о. Готланд.

8 ноября 1958 г. два аналогичных случая произошли в Японском море, когда наши истребители вылетали на опознание и сопровождение в нейтральных водах двух американских разведчиков RB-47, правда на этот раз обошлось без стрельбы. Впрочем, это не помешало американцам предъявить СССР ноту об якобы имевших место атаках советскими истребителями американских самолетов в нейтральных водах.

После этих эпизодов наступило длительное затишье. Небольшой всплеск активности американских разведчиков был отмечен лишь в марте 1959 г., когда RB-47 совершили несколько разведывательных полетов в нейтральных водах Балтийского моря вблизи наших границ и затем — 25–29 марта — несколько кратковременных (до 6 мин) нарушений наших границ в районе Чукотки и Курильских островов, одно из которых (27 марта) было совершено, по-видимому, самолетом U-2 (высота 18000 м).

Однако, далее в советско-американских отношениях наступило потепление: Н.С.Хрущев посетил с официальным визитом США и, как ему казалось, установил с американским президентом Д. Эйзенхауэром хорошие отношения. Появились мысли о заключении с США договора о разоружении (вплоть до всеобщего — с упразднением Министерств Обороны в обеих странах!!!). В этот период активность воздушной разведки США против СССР спала до минимума, отмечались лишь незначительные «пограничные» инциденты, заканчивавшиеся вполне мирно — летчикам вновь рекомендовали огня не открывать. Кроме этого, лишь разнообразные воздушные шары периодически оказывались в нашем воздушном пространстве, часть из них истребителям удалось сбить. Большинство оказалось исследовательскими — в этот период многие научные центры во всем мире производили запуски подобных аэростатов с целью изучения космических лучей и верхних слоев атмосферы — начиналась эра космических полетов. Как явствует из опубликованных книг по истории президента Эйзенхауэра, он в тот период воздерживался от посылки самолетов U-2 в воздушное пространство СССР, не желая провоцировать Хрущева на обострение отношений. Однако, американские высотные разведчики не сидели без дела — их перебросили на новый объект «исследований» — Китай.

Но в небе СССР всё было тихо, и Н. С. Хрущев надеялся на новых встречах с президентом США оформить «улучшившиеся» отношения заключением соответствующих соглашений. Однако, американский президент, предчувствуя необходимость подписания серьезных документов по ограничению вооружений, решил еще раз проверить советский ракетный потенциал, ведь к этому времени вступили в строй новые ракетные полигоны Плесецк (вблизи Архангельска) и Сары-Шаган (на озере Балхаш), да и данные о Тюратаме требовали обновления. Советники убедили его в полной безопасности новых полетов U-2, считая, что у «Советов» все еще нет средств поражения на больших высотах.

Но советники либо ошибались, либо вводили Эйзенхауэра в заблуждение. За период 1958-59 гг. в СССР было налажено серийное производство ЗРК С-75 и ими были прикрыты многие важные административные и промышленные центры страны, а также начинали прикрываться и полигоны. Кроме того, в 1959 г. прошел испытания и был запущен в серийное производство первый советский авиационный комплекс перехвата Т-3-51 (с 1961 г. — Су-9-51), обладавший максимальной скоростью свыше 2000 км/ч и потолком более 20 км, что позволяло теперь надеяться на успех перехватов высотных разведчиков истребительной авиацией. Первые серийные Т-3 со второй половины 1959 г. также стали поступать в войска. Таким образом, пространство для безнаказанных полетов американских самолетов-шпионов над территорией СССР стало неуклонно сужаться.

Код

Дата

Номер цели в ПВО

Начало слежения

Вход в воздушное пространство СССР

Выход из воздушного пространства СССР

Окончание слежения

Примечания

C1

08.05.54

801

09:25

09:34

10:11

10:17

С2

08.05.54

802

09:36

09:42

09:54

10:12

31

17/18.04.52

*

?

22:43

01:29

01:37

С 22:54 до 01:10 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

32

17/18.04.52

*

22:41

23:12

01:35

?

С 23:26 до 00:29 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

33

17/18.04.52

*

21:41

22:19

01:10

7

С 23:06 до 23:20 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

34

28/29.04.54

638

23:23

23:44

01:56

02:12

С 01:07 до 01:20 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

35

28/29.04.54

854

23:43

23:47

02:29

03:07

С 00:53 до 01:39 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

36

28/29.04.54

867

23:38

23:47

02:34

03:47

К1

04.01.54

952

19:31

ранее 19:31

20:29

20:44

С 19:45 до 19:51 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

К2

05.01.54

953

20:23

20:35

21:17

21:32

С 20:56 до 20:58 был потерян РЛС ПВО

К3

24.03.54

982

19:44

19:46

20:35

20:48

К4

26.03.54

983

19:47

около 20:05

20:51

21:09

С 19:55 до 20:06 был потерян РЛС ПВО, в этот период маршрут неизвестен

Но 9 апреля нарушителя никто не ждал. Предположительно, он вылетел с авиабазы Пешавер [транскрипция документа- прим. авт.] в Пакистане, в 4:47 вошел в воздушное пространство СССР и прошел по маршруту: Фергана-западнее Балхаша-Семипалатинск-Балхаш (полигон Сары-Шаган), где произвел несколько заходов, затем развернулся на запад и прошел южнее Караганды-Джезказган-Тюратам-Мары и в 11:35 в районе западнее Кушки вышел на территорию Афганистана. Нарушитель находился в воздушном пространстве СССР 6 часов 48 минут и углубился до 1550 км. Общая протяженность маршрута составила 5250 км, полет совершался на высоте 19–21 тыс. м со скоростью от 720 до 950 км/ч. Тип предположительно был определен как RB-57I).

В момент пролета нарушителя в Среднеазиатской части СССР боевое дежурство несли 15 РЛС типов П-ЗА, П-8, П-10 и П-30 и 9 экипажей истребителей на аэродромах Ак-Тепе, Мары, Карши, Кокайты и Андижан на самолетах МиГ-19П — 2, МиГ-17 — 3, МиГ-15 — 4. Хотя на некоторых объектах (Семипалатинск, Тюратам) уже были размещены ЗРК С-75, а Сары- Шаган вообще являлся ракетным полигоном опытных средств ПВО и ПРО, боевое дежурство несли далеко не все. Случилось так, что маршрут полета нарушителя прошел вне их зон поражения.

На всем маршруте РТВ проводку цели осуществляли устойчиво, за исключением периодов с 5:52 до 6:00 и с 6:22 до 6:35 в районе оз. Балхаш и с 10:31 до 10:53 южнее Аральского моря, где цель выходила за пределы зон видимости РЛС.

Для перехвата цели было поднято 13 истребителей: в районе Андижана — один МиГ-19П, в районе оз. Балхаш с аэродрома Сары-Шаган — три пары МиГ-17 и в районе Чарджоу-Мары — 3 МиГ-19ПМ и 3 Т-3. Кроме того, для барражирования в зонах и создания заслона на вероятных направлениях полета нарушителя поднималось еще 9 МиГ-19 и 9 МиГ-17.

Первый МиГ-19П 9-го ГИАП, пилотируемый к-ном Голицыным, взлетел в 4:58 с аэродрома Андижан и в 5:21 вышел в район цели на высоту 16500 м, однако, находясь на 4–5 км ниже, летчик ее не видел. Дальнейший поиск вследствие длительного форсирования двигателей и выхода из зоны наведения был прекращен.

С 6:05 до 8:00 с аэродрома Сары-Шаган от 6 °CАД были подняты три пары МиГ-17, которые, достигнув высоты 12,5-13 тыс. м, цель не обнаружили. Нарушитель тем временем беспрепятственно прошел к Семипалатинску, обратно к Сары-Шагану и следом к Тюратаму, находившемуся вне зоны действия истребителей, и затем повернул обратно. Основные усилия истребителей по перехвату нарушителя при его полете в южном направлении были сосредоточены в районе Чарджоу-Мары.

В 10:20 на перехват нарушителя с аэродрома Карши был поднят к-н Уланов на МиГ-19ПМ. Перехватчик был сведен с целью в 11:10, имея высоту полета 17 тыс. м. Выполняя полет по курсу следования цели, летчик ее не обнаружил и в 11:18 получил команду возвращаться на аэродром Мары.

В 10:28 с того же аэродрома на МиГ-19ПМ был поднят м-р Соколов, который наводился с КП 13 НАД (Карши). Летчик был выведен на удаление 15 км от нарушителя, имея высоту полета 16000 м. Однако, при выходе из зоны наведения КП 13 НАД управление им на КП 38 НАД (Мары) передано не было, в результате по выработке горючего он сел на аэродром Мары.

В сложившейся обстановке, несмотря на недостаточную подготовку лётного состава перехватчиков Т-3, было принято решение привлечь наиболее опытные экипажи 735 ИАП с аэродрома Карши.

В 10:30 был поднят м-р Погорелов и выведен в зону на случай пролета нарушителя западнее Карши. На цель не наводился, так как в этот момент цель вышла на некоторое время из зоны обнаружения РЛС, и по выработке горючего был посажен на свой аэродром. В 10:44 взлетел самолет ст. л-та Кудели и выведен навстречу цели. Достигнув высоты 17 тыс. м, истребитель мог успешно выполнить перехват, однако из-за большой дальности управление с КП 13 ИАД было потеряно, а вследствие вхождения истребителя в «мертвую воронку» РЛС он не был своевременно взят на управление командным пунктом 38 ИАД. В результате по израсходовании топлива его посадили на аэродром Мары. В 10:56 на перехват вылетел к-н Дорошенко, который был выведен в район Мары на маршрут цели с отставанием от нее на 90 км, по команде с КП 38 ИАД включил форсаж и перешел в набор высоты. Общий налет к-на Дорошенко на этом типе самолета составлял 18 ч 20 мин, из них 12 ч на перегонку матчасти. В данном полете он впервые поднимался на самолете Т-3 на высоту более 11 тыс. м и впервые за свою лётную практику выполнял полет на сверхзвуке. Не сумев выдержать нужный порядок разгона скорости и набора высоты, летчик поднялся всего на 17000 м и цель не догнал. Достигнув скорости М=1,7, летчик услышал «бурление» двигателя, принятое им за помпаж, и заметил засветку экрана РЛ прицела. Не разобравшись с состоянием матчасти самолета, доложил на КП об отказе автоматики двигателя и выключил двигатель, а после снижения снова запустил в воздухе. Между тем, следуя за нарушителем, он вышел за госграницу на 80 км. Видя, что сближения с целью не происходит, а летчик находится за пределами Советского Союза, КП дал команду на возвращение на аэродром Мары.

Перебрасываемая из Красноводска пара Т-3, пилотируемая летчиками-инструкторами УКЦ авиации ПВО, прибыть в район пролета нарушителя до его выхода за границу не успела.

Осмотр и проверка самолета к-на Дорошенко после полета не выявили неисправностей. 13 апреля на этом самолете произвел специальный полет летчик ГК НИИ ВВС п/п-к Фадеев с выполнением разгона и достижением практического потолка, а также проверку работоспособности РЛ-прицела ЦД-30Т. Перехватчик с четырьмя ракетами достиг высоты 20 тыс. м, замечаний по работе самолета, двигателя и оборудования, в том числе станции ЦД-30Т не было. Допущенные Дорошенко ошибки при разгоне и наборе высоты стали следствием того, что он совершал их впервые, так же как до этого он не летал в высотном костюме, гермошлеме, с подвешенными ракетами и не работал с РЛС ЦД-30Т.

Это нарушение Хрущев, несомненно, воспринял как личное оскорбление. Рушились все его планы на дружбу или хотя бы равноправное партнерство с США — он понял, что Эйзенхауэр ему не доверяет и проверяет как мальчишку — нет ли в карманах припрятанных «спичек» и «сигарет». Оставалось одно — найти способ отомстить. И пока Хрущев размышлял, что делать дальше, не раздувая официально очередного дипломатического скандала, фортуна, наконец, повернулась лицом к советскому лидеру.

ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ 1

МиГ-17 поставил под угрозу само существование разведчиков RB-47, а «на горизонте» уже был новый, еще более скоростной МиГ-19, после чего стало очевидно, что единственным спасением для разведчика остается недосягаемая для перехватчиков высота. И новые разведчики стали забираться все выше и выше.

Поначалу англичане преуспели в этом больше американских фирм, благодаря большому потенциалу «Канберры». В начале 50-х гг. американцы не располагали самолетом, способным в дневное время пролететь значительную часть маршрута над советской территорией. Такой глубокий рейд был необходим, чтобы получить снимки наиболее желанного объекта, где рождалось самое грозное советское оружие — ракетного полигона Капустин Яр.

Весной 1953 г. в 540 эскадрилью Королевских ВВС начали поступать первые разведчики Canberra PR3. Один из самолетов, остававшийся, собственно, опытной машиной (и скорее предоставлявшийся военным для специальных заданий), оснастили американской фотокамерой с фокусным расстоянием 254 см. При передаче камеры было сказано: «Делайте с ней, что хотите. Можете не сообщать нам никаких деталей, лишь передавайте нам второй комплект отпечатков.» Вскоре эта спецмашина приняла участие в серии полетов вдоль границ, проводя съемку объектов приграничной полосы. Эти полеты проходили под кодовым обозначением «Операция Робин». Скорее всего, именно эта машина использовалась для первого дневного полета над европейской территорией СССР, который состоялся летом (вероятнее всего — в августе) 1953 г. предположительно по маршруту Гибельштадт (Зап. Германия) — Капустин Яр-Иран. Однако ни точная дата, ни имена членов экипажа, ни детали этого важного события до сих пор не рассекречены!

(Надо сказать, что британцы, благодаря разветвленной системе баз на Ближнем и Среднем Востоке и наличию такого весьма совершенного разведчика, как Mosquito P.R.34, предпринимали глубокие рейды над советской территорией еще в 1948 г.)

Летчик-истребитель Михаил Шульга так вспоминал свою встречу с «Канберрой» в районе Кап. Яра: «Меня наводили с земли, и, поднявшись на 14,5 км, я получил команду осмотреться — слева и справа. Они уточнили: «Выше и немного правее — видишь его?» И тут я увидел самолет, летящий на несколько сотен метров выше и сверкающий на ярком солнце. «Приготовь пушки.» — прозвучал следующий приказ. Я разогнался и начал набирать высоту: еще 1200 м, 1500,1600… Мой истребитель потерял скорость и начал валиться. «Попытайся снова!» Я сделал еще одну попытку, но противник по-прежнему летел выше меня, и не было никаких шансов достать его.»

Впоследствии «Канберры» совершили еще немало полетов над советской территорией, хотя, по всей вероятности, и не предпринимали больше столь глубоких прорывов, ограничиваясь полетами в области Баку (имеются фотоснимки полета 1956 г.) и Средней Азии.

Этот опыт помог впоследствии американцам при подготовке полетов U-2 и американской «Канберры» — RB-57. Взяв за основу английскую машину, фирма «Мартин» сумела за счет нового крыла огромного размаха и более совершенных двигателей значительно повысить летные данные модификаций RB-57F/G.

В середине 50-х гг. проект создания, совершенствования и применения U-2 был наверняка одним из самых засекреченных в мире. Не только конструкция и летные данные этого самолета были необычайными — даже финансирование программы и выбор заказчика осуществлялись по совершенно новым принципам. Стараясь, насколько возможно, избегать провокационных действий в отношении СССР, способных повлечь дальнейшее нарастание напряженности в отношениях между Востоком и Западом, президент Эйзенхауэр был категорически против полетов над советской территорией. Он согласился финансировать программу U-2 лишь получив заверения, что самолет не будет обнаружен советскими РЛС. Для того, чтобы избежать усиления военно-промышленного комплекса в связи с этой программой, он передал все полномочия по U-2 в руки ЦРУ. Оно же, а не ВВС США, предполагалось в роли владельца и распорядителя машин, приглашая летчиков (непременно уволенных перед тем из ВВС) участвовать в полетах по контракту.

В августе 1955 г. был готов первый из 20 U-2, и потребность в информации, которую они были способны добывать, была столь велика, что подразделение, готовое к действиям, было сформировано лишь 8 месяцев спустя. В апреле 1956 г. 2 самолета были доставлены на базу ВВС США в Лэйкенхит (Англия) под прикрытием истории о том, что эти машины предназначены для исследований погоды. Однако первые испытательные полеты привлекли столь пристальное внимание авиационных журналов и энтузиастов авиации, что в сочетании с другими обстоятельствами заставили премьер-министра Великобритании Идена отозвать разрешение использовать U-2 с английской территории.

Подразделение U-2 переместилось в Гибельштадт (Зап. Германия), и отсюда и были предприняты первые полеты над территорией восточноевропейских стран, а затем и СССР в конце июня-начале июля 1956 г.

Первым следствием этих полетов стала переоценка численности, и, как следствие, угрозы со стороны советских стратегических бомбардировщиков. «Мы видели аэродром в Раменском, бомбардировщики «Бизон» на нем, и когда мы пересчитали, их оказалось совсем немного.» (Совсем непонятно, на каком основании американцы считали Раменское единственным местом базирования М-4, особенно учитывая, что о заводе в Филях здесь нет ни слова.) После этого пересчета постоянные претензии Стратегического Командования ВВС США на значительное расширение и дополнительное финансирование были отвергнуты.

Однако советская система ПВО оказалась способна не только обнаруживать, но и отслеживать U-2 на своих РЛС, и вскоре последовали протесты разъяренной советской стороны. Забавно, но доклады летчиков о 2- моторных самолетах сослужили медвежью услугу — американцы отрицали факт полетов и отклоняли протесты именно из-за формального несоответствия, по- ' скольку на U-2 был лишь один двигатель.

Спустя некоторое время подразделение U-2 перебазировалось еще раз, сменив Германию на менее обжитую Турцию. Как и в предыдущем случае, причиной была излишняя — по мнению командования — доступность немецкой базы для посторонних глаз. Новой базой стал Инчирлик, где U-2 снова действовали под легендой о разведке и изучении погоды.

ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ 2

В «турецкий» период к американским пилотам присоединились несколько летчиков Королевских ВВС. Идея состояла в том, что, поскольку президент США крайне неохотно дает разрешение на очередной полет на СССР, то увеличить их число можно за счет привлечения англичан — им требовалось одобрение премьер- министра. В общей сложности пилоты ЦРУ совершили немного менее 30 (наиболее вероятно — 28) полетов над советской территорией, в то время как британские союзники выполнили еще как минимум 2 (а возможно, даже 4). В одном из них английский пилот прошел над Тюратамом (Байконур), проследовал через Капустин Яр и сфотографировал авиационные заводы в одном из городов на Волге (видимо, Куйбышев). «Больше всего я горжусь сделанными снимками авиазавода.

ЦРУ попросило меня лететь точно по определенному маршруту над дорогой в городе. При этом с одной стороны дороги был авиазавод, а с другой — завод авиадвигателей. Мне удалось отснять оба объекта. На одном из снимков удалось даже обнаружить бомбардировщик нового типа!»

Разумеется, «инчирликцы» занимались не только вторжениями в советское пространство — большое число полетов совершалось для наблюдения за ситуацией на Ближнем Востоке. При этом самолеты взлетали и возвращались в Инчирлик. Однако для полетов над СССР процедура была иной. «Было опасение, что русские следят за базой, используя РЛС в Сирии, потому для полетов над советской территорией использовались другие базы — чаще всего пакистанский Пешавар. Помимо удачного географического расположения (для исследования Байконура и Поволжья) на этом направлении сеть РЛС была самой слабой, и это давало дополнительные шансы.»

U-2

Canberra PR.3

RB-57

ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ 3

Американцы, невероятно опасаясь, что пилотов U-2 подкупят, старались платить им как можно больше — в три или даже четыре раза больше, чем в ВВС.

Полет на U-2 даже после длительного курса переучивания был достаточно трудной работой. Наиболее трудными этапами были взлет и посадка, особенно при боковом ветре. Конструкция самолета была очень хрупкой, и повышенная турбулентность воздуха — как в результате атмосферных возмущений, так и даже после резких маневров реактивного самолета — могли закончиться катастрофически; U-2 попросту рассыпался в воздухе. Условия жизни пилота тоже не были простыми: «В течение 10 часов полета нельзя было поесть или попить. Отправление естественных надобностей было возможно, но весьма затруднено. Если после взлета нос начинал чесаться из-за того, что на него падал волос, вам предстояли трудные 10 часов, поскольку открыть шлем было невозможно.»

Окончание следует.

Врезки «Взгляд с другой стороны» подготовлены С. Цветковым по материалам журнала Aeroplane Monthly:

Paul Lashmar- Canberra! over the USSR (AM Feb 1995, pp. 6-11);

Paul Lashmar — The UK and the U-2 (AM Aug 1995, pp.10–13; Sept 1995, pp.22–25);

В стати использованы фото МиГ-17 и МиГ-19 из коллекций С. Цветкова и А. Калиновского All MiG-17PFU/MiG-l 9PM photos arefmm Sergey Tsvetkov and Alexey Kallinovskiy collections

СПРАВОЧНИК

Номерные заводы советской авиапромышленности в 1921–1941 гг

Кит ДЕКСТЕР (Беконсфилд, Великобритания)

Перевод Д. Комиссарова

Первая мировая война ускорила развитие российской авиационной промышленности. К концу 1917 г. в ней было занято 10–12 тысяч человек, работавших на 27 заводах, из которых 14 выпускали самолеты, семь — авиационные двигатели, три — воздушные винты и самолетные лыжи, два — детали электрооборудования двигателей и один — авиационные приборы*. Все эти заводы были частными предприятиями. Кроме того, шло строительство еще семи заводов. Однако по уровню авиационной технологии Россия отставала от остальной Европы; все авиадвигатели и 70 % самолетов (планеров) имели в своей основе зарубежные конструкции. Несмотря на начавшуюся в 1917 г. смуту, до конца года были выпущены 1099 самолетов и 374 двигателя к ним. В связи с Октябрьской революцией и начавшейся вслед за ней гражданской войной цифры выпуска в 1918 г. сократились соответственно до 225 и 79; из-за хаоса, вызванного продолжавшейся гражданской войной, в тот период были сданы всего 668 новых самолетов и 264 авиадвигателя. Понятно, что в то неспокойное время самолетостроение не входило в список первоочередных задач.

В январе 1918 г. медленными темпами началась национализация авиационной промышленности; процесс продолжался как минимум до конца года. В июне 1918 г. В. И. Ленин подписал декрет о национализации всех средств производства; реализация декрета оказалась длительной и сопровождалась множеством проблем. 1 августа 1918 г. была создана комиссия по реорганизации авиационной промышленности; она входила в состав Секции авиавоздухоплавания Отделения военной промышленности, которое, в свою очередь, было частью Отдела металла ВСНХ (Высшего совета Народного хозяйства). 31 декабря 1918 г. было сформировано Главкоавиа (Главное управление объединенных авиационных заводов), которому были непосредственно подчинены национализированные авиазаводы. Последних в то время было всего четыре: завод Ф. Моска, «Дуке», «Мотор» и «Гном-Рон». К несчастью, Главкоавиа попеременно передавали в ведение ВСНХ и Чусоснабарма (Чрезвычайного уполномоченного совета снабжения Рабоче- крестьянской красной армии и флота), т. е. переподчиняли то гражданским, то военным, хотя между Главкоавиа и вышестоящими ведомствами была промежуточная руководящая прослойка.

Сначала Главкоавиа входило в состав Главметалла (Главного управления металлургической промышленности), но с 22 декабря 1919 г. его передали под начало Промвоенсовета, подчиненного Чусоснабарму. К тому времени оно контролировало уже десять заводов: к уже названным четырем добавились завод «Гамаюн», заводы Лебедева в Москве и Пензе, Русско-Балтийский вагонный завод (РБВЗ), завод «Сальмсон» и Агротехнический завод. Под названием «Гамаюн» скрывался завод Щетинина; впоследствии он был закрыт, а его оборудование и рабочая сила переданы РБВЗ (с 1921 г. получившееся в результате этого слияния предприятие стало называться Петроградским объединенным авиационным заводом). Еще два предприятия — завод Лебедева в Петрограде и завод Слюсаренко — «раскулачили», чтобы укомплектовать новый завод станками и оснасткой.

Работа под началом военных имела свои плюсы; в частности, 16 июня 1920 г. решением СТО (Совета труда и обороны) Главкоавиа получило равный статус с другими ключевыми оборонными отраслями в части снабжения сырьем, комплектующими и топливом, а его работники в качестве стимула получили дополнительные продпайки. К концу гражданской войны (1921 г.) всерьез началось возрождение авиационной промышленности, почти полностью разрушенной в ходе войны. 17 марта 1921 г. Главкоавиа снова стало гражданским ведомством и было преобразовано в 5-е Главное управление оборонной промышленности при ВСНХ, а 22 марта было принято решение делить заводы по назначению на опытные и серийные; это решение было утверждено Промвоенсоветом 15 июля 1921 г. Позднее в рамках государственной поддержки авиастроения была принята специальная программа развития отрасли.

Примерно в это же время авиазаводы, до поры до времени сохранявшие дореволюционные названия, получили номера и стали именоваться Государственными авиационными заводами (ГАЗ). Скорее всего, это было сделано не из соображений секретности, а ради удобства, но заодно подчеркивался и новый, «народный» статус предприятий (см. табл. 1).

Закрытие или перепрофилирование некоторых авиазаводов (см. табл. 1) может вызвать удивление, учитывая, что советское авиастроение быстро развивалось. Но дело в том, что эти заводы были очень маленькими и в соответствии с ленинской «новой экономической политикой» считались нежизнеспособными. В связи с бурным ростом оборонной (в том числе и авиационной) промышленности советское правительство стало искать способы улучшения ее организационной структуры. 28 января 1925 г. на смену Главкоавиа пришел Авиатрест, получивший гораздо большую организационную самостоятельность и ставший, по сути, отдельной отраслью промышленности. Авиатрест был подчинен Главметаллу и стал ему финансово подотчетен. Ему разрешалось покупать имущество, арендовать помещения, открывать филиалы и т. п. К 1 февраля 1925 г. Авиатрест контролировал 11 заводов, а к концу года — и двигательный цех запорожского завода «Большевик». 17 ноября 1926 г. был утвержден план развития авиационной промышленности, согласно которому производственные мощности должны были обеспечить выпуск 1500 планеров самолетов в год к 1 октября 1929 г. и 1820 авиадвигателей в год к 1 октября 1931 г.

Несмотря на упразднение Главкоавиа и замену его Авиатрестом, старая система нумерации ГАЗов сохранялась до 1927 г. В то время советское правительство опасалось западной интервенции, поэтому было принято решение об усилении разработки и выпуска вооружений и о создании т. н. кадровых оборонных предприятий. Хотя эти заводы специализировались на продукции военного назначения, было ясно, что в случае мобилизации («если завтра война, если завтра в поход») полностью обеспечить военные заказы они не смогут. Поэтому были принят! I меры для быстрого перевода заводов, выпускавших мирную продукцию, на выпуск (в случае необходимости) оборонной продукции при поддержке оборонных заводов. Был составлен новый список кадровых предприятий в большинстве секторов оборонной промышленности; каждый из этих Государственных союзных заводов (ГСОЗ) получил номер от 1 до 56. С тех пор сокращение ГАЗ расшифровывается «Горьковский автомобильный завод» и входит в обозначения автомобилей, выпускаемых этим заводом». Но, как ни странно, во многих западных журналах и книгах советские (СНГовые) номерные авиазаводы до сих пор именуются «ГАЗами» — спустя 73 года после того, как в СССР отказались от этой практики!

Как видно из таблицы 1, ГАЗ-1 стал заводом № 1 в 1927 г. (т. е. сохранил прежний номер), но все остальные авиазаводы были перенумерованы — как правило, путем прибавления к первоначальному номеру числа 20. В 1927 г. в Авиатрест входило 12 авиазаводов, а именно:

№ 1 им. Авиахима,

№ 22 им. Х-летия Октября,

№ 23 «Красный летчик»,

№ 24 им. М. В. Фрунзе,

№ 25 «Самолет»,

№ 26,

№ 28 «Аэротехнический»,

№ 29 «Большевик»,

№ 31,

№ 32 «Радио»,

№ 36 «Аэролак»,

№ 41 «Авиаснаббаза».

ГАЗ №

Местонахождение

Продукция

Прежнее название

Примечания

№ завода (новый)

1

Москва (Ямское поле)

самолеты

«Дуке»

Номер присвоен в ноябре 1918 г.; переименован в з-д им. ОДВФ (1923 г.), затем в з-д им. Авиахима (1925 г.); в 1924 г. построены новые цеха

1

2

Москва (Семеновская ул.)

авиадвигатели

«Гном-Рон»

Номер присвоен в 1918 г.; в сентябре 1922 г. стал опытным з-дом по разработке советского варианта авиадвигателя «Либерти»; переименован в з-д «Икар» (1922 г.); 21-3-27 объединен с ГАЗ-4 (стал з-дом № 24 им. М. В. Фрунзе)

24

3

Петроград (с 1924 г. — Ленинград)

самолеты

РБВЗ

Основан в 1912 г. как филиал Русско-Балтийского вагонного з-да; стал ГАЗ-З (1920 г.), в июне 1921 г. поглотил з-д Лебедева и з-д «Гамаюн» и переименован в Петроградский объединенный авиационный з-д: позже поглотил з-ды Слюсаренко и «Интеграл». С 1922 г. — з-д «Красный летчик».

23

4

Москва (сначала Даниловская застава, с 1923 — Семеновская ул.)

авиадвигатели

«Мотор»

Номер присвоен в 1918 г. Объединен с з-дом «Амстро» (ГАЗ-6, 1923 г.) при переезде на Семеновскую ул.; 21-3-27 объединен с ГАЗ-2 и стал з-дом № 24 им. М. В. Фрунзе

24

5

Москва (Ходынка)

самолеты

з-д Моска, позже з-д «Самолет»

Стал ГАЗ-5 (1923 г.); перенумерован в з-д № 25 (1927 г.), но поглощен з-дом № 30 в сентябре 1930 г., а на старой территории позже размещен промтоварный филиал з-да № 1

25

6(1)

Москва (Семеновская ул.)

авиадвигатели

«Амаро»

Бывший з-д «Сальмсон», поглощен ГАЗ-4 (1923 г.)

6(2)

Рыбинск

авиадвигатели

Строился как з-д «Русский Рено», но достроен как ГАЗ-З (автомобильный); с 1923 г. перешел на выпуск авиадвигателей и стал ГАЗ-6 (авиационным)

26

7(1)

Пенза

самолеты

з-д Лебедева

Переименован в з-д «Конек-Горбунок», но закрыт в 1924 г.

7(2)

Москва (Фили)

самолеты

РБВЗ (автомобили)

Эвакуирован из Риги в Фили в апреле 1916 г., Стал сначала ГАЗ-2 (автомобильным) в 1917 г., потом 1-м БТАЗ (бронетанковым з-дом) в конце 1918 г. (по другим данным — в августе 1921 г.), позже Государственным автомобильным з-дом № 2; с 1923 г. — з-д фирмы «Юнкере», примерно в 1926 г. получил часть оборудования з-да № 5; переименован в з-д № 22 им. 10-летия Октября (1927 г.)

22

8

Москва (Пресня)

агрегаты

«Пропеллер»

Выпускал воздушные винты и самолетные лыжи. В 1923 г. поглотил мебельную ф-ку Муре и Мерелидзе, переименован в Аэротехнический з-д; стал з-дом № 28 (1927 г.), в 1928 г. назван именем С. Орджоникидзе

28

9

Александровск (ныне Запорожье)

авиадвигатели

«Дека»

Переименован в з-д «Большевик» (1922 г.); стал з-дом № 29 (1927 г.)

29

10

Таганрог

самолеты

«Лебедь»

Пущен в августе 1930 г., стал з-дом № 31 (1927 г.)

31

11(1)

Одесса

самолеты

з-д Слюсаренко

По нек. источникам — з-д «Анатра». Закрыт 5-12-22 (по другим данным — 21 -5-24), оборудование передано ГАЗ-З; стал Государственной авиаремонтной мастерской № 7 (ГАМ-7) треста «Ремвоздух»

11(2)

Москва

агрегаты

Преобразован в «Авиаснаббазу» (пущен в 1924 г. как лесопилка для ГАЗ-8); 1-10-27 стал з-дом № 41

41

12(1)

Киев

самолеты

Пущен как ГАЗ-12 (1920 г.); закрыт в 1924 г., стал ремонтной мастерской треста «Ремвоздух»; в 1930 г. стал опытным з-дом № 43

43

12(2)

Москва

Детали авиадвигателей

«Радио»

Стал ГАЗ-12 после передачи Авиатресту (?-9-26 или 17-11-26)

32

13

Омск

самолеты

По одним источникам, был ремонтным заводом ВВС; по другим, номер 13 не присваивался, что более вероятно

14

Сарапул

самолеты

Пущен в Дивизионе воздушных кораблей «Илья Муромец» в середине 1920 г.; закрыт в 1924 г., номер 14 повторно для ГАЗ не использовался

15

Симферополь

самолеты

«Анатра»

Стал з-дом № 15(1921 г.), но закрыт в 1924 г., на его территории пущена кожевенная ф-ка; номер повторно для ГАЗ не использовался

16

Москва

Лаки и краски

з-д Коха

Переименован в з-д «Аэролак» (1922 г.), стал з-дом № 36 в 1927 г.

36

Было бы ошибкой считать, будто с 1927 г. все кадровые оборонные предприятия нумеровались по некоей единой стройной системе. Заводы, именуемые Государственными союзными заводами, снабжались сырьем и оборудованием в первую очередь; кроме того, зарплата рабочих и служащих на таких заводах была выше. Главным мотивом введения номерной системы было стремление ужесточить режим секретности: можно было публиковать в официальных сводках цифры выпуска и другую статистику по заводам, не раскрывая их местонахождение и назначение посторонним лицам — а тем паче иностранцам. В период перевооружения Советской Армии и особенно в период Великой Отечественной войны номера заводов являлись секретной информацией. Работники заводов продолжали пользоваться либо дореволюционным названием, либо новым, нередко отражающим местоположение завода и вид выпускаемой продукции (зачастую заводы называли в честь какого-нибудь видного государственного деятеля или партийного функционера либо какого-нибудь события партийной жизни). Например, моторостроительный завод № 24 в Москве с 1927 г. был известен как Московский авиазавод им. М. В. Фрунзе. Впрочем, номерные заводы были не только в авиационной промышленности, а поскольку бюрократизм и ведомственная косность затрудняли общение между разными министерствами, бывали случаи дублирования номеров заводов. Например, Тульский оружейный завод (ТОЗ) тоже имел номер 1 и сохранял его аж до декабря 1936 г., после чего стал заводом № 173.

Еще одной аномалией было сохранение за некоторыми известными заводами прежних названий в официальных документах без указания номера завода. Самый известный пример — ленинградский Кировский завод. По некоторым источникам, примерно в 1940 г. филиал этого знаменитого предприятия, специально создававшийся для выпуска тяжелых танков КВ-1, должен был стать заводом № 77. Реализовать замысел помешала война; филиал эвакуировали на Челябинский тракторный завод (ЧТЗ), который приказом И. В. Сталина был переименован в Челябинский Кировский завод: это название сохранялось за ним до тех пор, пока в Ленинграде вновь не заработал Кировский завод, восстановленный после прорыва блокады.

В начале 1930 г. Авиатресту были переданы пять авиаремонтных заводов, принадлежавших тресту «Промвоздух» Управления ВВС Рабоче-крестьянской Красной Армии (УВВС РККА) и один завод Гражданского воздушного флота (ГВФ). Ниже указаны их новые номера:

№ 35, Смоленск;

№ 39 им. Менжинского (бывший з-д «Авиаработник»), Москва;

№ 43 им. Максима Горького (бывший АРЗ № 6), Киев;

№ 45 им. Максима Горького (бывший АРЗ № 2), Севастополь;

№ 47 им. Максима Горького (бывший АРЗ № 3), Ленинград:

№ 135 (Харьковский авиазавод), ранее принадлежавший товариществу «Укрвоздухпуть», вошедшему в состав авиакомпании «Добролет» (основной составляющей ГВФ) 20 января 1930 г.

Все шесть со временем превратились в крупные серийные заводы, но первоначально имели статус опытных заводов различных ОКБ. Бывшие ремонтные заводы находились в ведении треста «Промвоздух» с 18 ноября 1921 г. по 1928 г., но до этого момента в ведение ВСНХ не передавались.

3 октября 1931 г. с целью дальнейшего развития гражданской авиапромышленности (а также, несомненно, с целью упростить всеобщую мобилизацию, если таковая понадобится) в список Государственных союзных заводов были внесены еще девять предприятий:

№ 81 (бывший АРЗ № 62 ГВФ), Москва-Тушино (позже з-д им. Молотова);

№ 82 (бывший АРЗ № 163 ГВФ), Москва-Тушино. Позднее здесь размещалось КБ по дизельным авиадвигателям (ОКБ А. Д. Чаромского — прим. перев.);

№ 83 им. Максима Горького (бывший АРЗ ГВФ), Хабаровск;

№ 84 (бывший АРЗ ГВФ), Химки (позже з-д им. В. П. Чкалова). Этот завод был выбран для лицензионного производства самолета Даглэс DC-3 под названием ПС-84 (пассажирский самолет завода № 84; с 17 сентября 1942 г. — Ли-2);

№ 85 (бывший радиозавод ГВФ), Москва-Тушино;

№ 86 (бывший АРЗ ГВФ), Батайск (Марзево);

№ 87 (бывший АРЗ ГВФ), Тамбов;

№ 88 (бывший АРЗ ГВФ), г. Балашов (Саратовская обл.);

№ 89 им. Гольцмана (ЗиГ), Москва (Ходынка — прим. перев.). Ранее здесь размещалось Центральное конструкторское бюро (ЦКБ) ГВФ.

Хотя эти заводы, вероятно, числились в основном списке, они некоторое время оставались в подчинении ГВФ, поэтому не исключено (хотя и сомнительно), что существовал отдельный список для гражданских заводов. С 1935/. эти заводы были переподчинены Главному управлению авиационной промышленности (ГУАП); завод № 89 был переименован в опытный завод № 240* в марте 1940 г.

3 марта 1930 г. в системе Авиатреста (который, как уже говорилось, был подчинен Главному управлению металлопромышленности ВСНХ) было сформировано Всесоюзное авиационное объединение (ВАО). Эта ситуация продолжалась недолго; уже 15 апреля 1930 г. Авиатрест был ликвидирован и все его функции взяло на себя ВАО. В июне того же года ВАО было переподчинено Наркомвоенмору (Народному комиссариату по военным и морским делам). 1 октября 1931 г? вступила в действие специальная программа перенумерования авиазаводов.

5 января 1932 г. ВСНХ был упразднен; вместо него были сформированы три Народных комиссариата — тяжелой промышленности (НКТП), легкой промышленности и лесной промышленности. Дело в том, что ВСНХ слишком разросся и стал слишком неповоротливой структурой; было решено разукрупнить его, заменив более гибкими управленческими структурами, способными обеспечить требуемое развитие народного хозяйства. В структуру НКТП входили три главка и шесть трестов, управлявших оборонными отраслями промышленности. На смену ВАО пришло Главное управление авиационной промышленности. Кроме того, были образованы ГУСП (Главное управление судостроительной промышленности) и ГВМУ (Главное военно-мобилизационное управление); последнему подчинялись оружейные заводы. Производством химических веществ для военных нужд, неорганической химии, синтетических волокон, патронов, снарядов и танков по-прежнему руководили тресты.

К июлю 1934 г. в структуру ГУАП входили 17 крупных авиационных заводов:

№ 1 им. Авиахима,

№ 19,

№ 20,

№ 21 им. С. Орджоникидзе,

№ 22 им. Х-летия Октября,

№ 23 «Красный летчик»,

№ 24 им. М. В. Фрунзе,

№ 26 им. Павлова,

№ 28 им. С. Орджоникидзе,

№ 29 им. П. И. Баранова,

№ 31 им. Георгия Димитрова,

№ 32 (Московский агрегатный завод),

№ 33 (Московский карбюраторный завод),

№ 34 им. Постышева,

№ 39 им. Менжинского,

№ 125 им. Сталина,

№ 135.

Кроме того, существовали четыре опытных завода: № 35, № 43, № 45, № 47 (три последних носили имя Максима Горького). Таким образом, после 1927 г. ГУАП приобрел еще шесть заводов:

№ 19 им. Сталина, Пермь — пущен в 1934 г.;

№ 20, Москва — выпускал детали авиадвигателей; № 21 им. Серго Орджоникидзе — пущен в 1932 г., выпускал истребители;

№ 33 (Московский карбюраторный завод), Москва — пущен в 1930 г.;

№ 34 им. Постышева, Москва — пущен в 1931 г., выплавлял алюминий и выпускал самолетные радиаторы;

№ 125 им. Сталина, Иркутск — в то время строился, пущен только в 1936 г.

Первоначальный завод № 32 «Радио» к 1930 г. исчез, а его номер унаследовал новый завод (позже получил название «Московский агрегатный завод»), размещенный на территории бывшего завода «Дукс» (последний отстроили заново на соседней территории).

Два номерных завода были выведены из подчинения ГУАП, а еще один — ликвидирован:

№ 25 закрыт в 1930 г., его персонал и оборудование переданы заводу № 39;

№ 36 «Аэролак» — предположительно передан другому Главному управлению;

№ 41 «Авиаснаббаза» — лесопилка, передана Наркомлеспрому в 1932 г.

Любопытно, что в официальном списке оборонных предприятий, работникам которых в 1934 г. повысили зарплату, фигурируют два завода № 19; кроме вышеупомянутого пермского завода им. Сталина, в нем упоминался московский судостроительный завод с тем же номером. Впрочем, последний уже не значился в таком же списке за 1936 г. — видимо, потому, что речная судоверфь уже не считалась кадровым оборонным предприятием. Этот второй завод № 19, скорее всего, попал в упомянутый список из совершенно другого перечня — списка судостроительных заводов Главречтранса.

Следующая реорганизация была проведена в 1936 г., когда на смену НКТП пришел Народный комиссариат оборонной промышленности (НКОП). Рост оборонной промышленности за это время оказался столь значительным, что в новое ведомство пришлось включить семь главков, одно Всесоюзное объединение и два треста, чтобы управлять многочисленными заводами. Дополнительную помощь оказывал Центральный НИИ труда. Главки были следующие: ГУАП (авиастроение), Главморпром (судостроение), ГУВП (Главное управление военной промышленности, отвечавшее за выпуск вооружения), ГУП (Главное управление боеприпасов), Главоргхимпром (органическая химия), Главазот (взрывчатые вещества) и Главэспром (Главное управление электрического и слаботочного оборудования). За приборостроение отвечало ВОТИ (Всесоюзное объединение заводов точной индустрии), за выпуск источников питания — Всесоюзный аккумуляторный трест, а за производство специальных сталей и сплавов — трест «Спецсталь».

К тому времени годовой выпуск самолетов вырос с 2509 машин в 1932 г. до 4270 в 1936 г., а число авиазаводов, переданных Наркомтяжпромом вновь образованному НКОП, достигло 46 — согласитесь, это серьезный рост по сравнению с 21 заводом, наличествовавшим в 1934 г. В число этих 46 предприятий входил завод «Дирижаблестрой» в подмосковном Долгопрудном (стал заводом № 207 в декабре 1936 г.) и московский завод № 145, выпускавший металлоконструкции и входивший в трест «Установка». Однако среди новых заводов были не только действующие предприятия, но и строящиеся, в том числе несколько заводов, недавно переданных ГУАП из других ведомств и находившихся в процессе перевода на выпуск авиационной техники. О том, какое значение придавалось авиационной промышленности, можно судить по тому, что в следующей по величине категории оборонных предприятий — военно-химической отрасли — было всего 23 завода.

Из 46 заводов, перешедших в подчинение НКОП в 1936 г., 24 уже упоминались. Это заводы:

№ 1 им. Авиахима,

№ 19 им. Сталина,

№ 20,

№ 21 им. Орджоникидзе,

№ 22 им. С. П. Горбунова,

№ 23 «Красный летчик»,

№ 24 им. М. В. Фрунзе,

№ 26 им. Павлова,

№ 28 им. Орджоникидзе,

№ 29 им. П. И. Баранова,

№ 31 им. Г. Димитрова,

№ 32 (Московский агрегатный завод),

№ 33 (Московский карбюраторный завод),

№ 34 им. Постышева,

№ 35,

№ 39 им. Менжинского,

№ 43 им. Максима Горького,

№ 45 им. Максима Горького,

№ 47 им. Максима Горького,

№ 125 им. Сталина,

№ 135,

№ 145 им. С. М. Кирова,

№ 154 им. Сталина,

«Дирижаблестрой».

Остальными 22 заводами ГУАП, существовавшими в 1936 г., были:

№ 16, Воронеж — бывший завод сельскохозяйственного оборудования, перепрофилирован на выпуск авиадвигателей;

№ 18 им. К. Е. Ворошилова, Воронеж — производство бомбардировщиков;

№ 25 им. С. Орджоникидзе, Москва — новый станкоинструментальный завод, пущен в 1936 г.;

№ 27, Казань — производство авиадвигателей (строительство или перепрофилирование начато в 1936 г., пущен в 1939 г.);

№ 30, Иваньково (Московская обл.) — строился с целью выпуска по лицензии американских летающих лодок фирмы «Мартин»;

№ 49, Бердянск (Днепропетровская обл.) — станкоинструментальный завод:

№ 81, Москва-Тушино (бывший АРЗ ГВФ);

№ 83 им. Максима Горького, Хабаровск (бывший АРЗ ГВФ);

№ 84, Москва (Химки) — бывший АРЗ ГВФ, в процессе перевода на выпуск транспортных самолетов;

№ 95, Кунцево (Сетунь, тогда еще Московская обл.) — металлопрокатный завод по выпуску деталей самолетов;

№ 99, Улан-Удэ — авиаремонтный завод, пущен в 1936 г.;

№ 115, Москва — опытное производство ОКБ А. С. Яковлева;

№ 116, Переяславль-Залесский (Московская обл.) — не был достроен; номер позже передан ремзаводу в г. Арсеньев (аэродром Семеновка), впоследствии перепрофилированному на выпуск самолетов;

№ 119, Москва — агрегаты шасси самолетов;

№ 120, Балашиха (Реутов), Московская обл. — металлопрокатный завод по выпуску деталей самолетов;

№ 124, Казань — производство самолетов;

№ 126, Комсомольск-на-Амуре — производство бомбардировщиков (позже — истребителей);

№ 132, Москва-Ходынка (бывший АРЗ № 1 Промвоздуха) — перепрофилирован на выпуск деталей самолетов;

№ 149, Иркутск — производство авиадвигателей (по нек. источникам, перенумерован в завод № 19-бис в феврале 1936 г.);

№ 150 (строительный комбинат № 150), ж/д станция Ступино (Каширский р-н Московской обл.) (не путать с г. Ступино Ярославской обл. — прим. перев.) — завод по обработке цветных металлов, также выпускавший воздушные винты;

№ 153, Новосибирск — бывший завод горнодобывающего оборудования «Сибмехстрой»; перепрофилирован на выпуск самолетов и частично введен в строй в 1937 г., в 1938 г. назван им. В. П. Чкалова;

№ 156, Москва — опытное производство ОКБ А. Н. Туполева, отделился от ЦАГИ в июле 1936 г.

Любопытно, что заводы №№ 18–35 числились в официальном списке как авиационные.

В декабре 1936 г. очень многие заводы получили номера и были переведены в систему НКОП. В их числе были 17 заводов, приписанных к ГУАП:

№ 191 «Радиолампа», г. Щелково (Московская обл.);

№ 193 «Радиозавод», Харьков;

№ 197 им. Ленина, Горький — производство радио- и телефонного оборудования;

№ 203 (Московский радиотехнический завод — МРТЗ) — производство танковых и самолетных радиостанций;

№ 207, Долгопрудный (Московская обл.), бывший завод треста «Дирижаблестрой» — производство дирижаблей, а позже — опытных самолетов;

№ 208 (Ленинградский радиотелеграфный завод им. Коминтерна) — производство радиостанций;

№ 210 им. Козицкого, Ленинград — производство радиостанций;

№ 211 «Светлана», Ленинград — производство термоклапанов;

№ 212 «Электроприбор», Москва (Кутузовский пр-т) — производство приборов;

№ 213 «Авиаприбор», Москва (Фили) — производство приборов;

№ 214 «Метрон», Москва — производство приборов;

№ 218 «Пирометр», Ленинград — производство приборов;

№ 219, Балашиха (Московская обл.) — производство металлических деталей самолетов;

№ 224 «Метприбор», Ленинград — производство приборов;

№ 230 «Тизприбор», Москва (Большая Грузинская ул.) — производство приборов;

№ 236 (Саратовский завод свинцовых аккумуляторов) — передан НКСП в 1940 г.;

№ 238 «Точизмеритель», Москва — производство приборов.

Обратите внимание на то, как много приборостроительных заводов было передано ГУАП; подобная картина наблюдалась и в других главках. Это было вызвано решением советского правительства перевести главки оборонной промышленности на возможно более полное самообеспечение — не только для того, чтобы они могли сами решать свои дела, но и для того, чтобы с них можно было спросить по всей строгости. Однако в 1940 г. некоторые заводы по производству электрооборудования (в первую очередь те, которые снабжали предприятия сразу нескольких наркоматов) были переданы Наркомату электропромышленности (НКЭП).

В ответ на быстрое перевооружение фашистской Германии и Японии, а также под влиянием гражданский войны в Испании СССР, подобно многим странам Европы, ускорил развитие своей оборонной промышленности. 11 января 1939 г. произошла очередная реорганизация. Правительство сочло, что НКОП стал слишком большим и громоздким, чтобы эффективно управлять дальнейшим ростом «оборонки», поэтому его упразднили, заменив четырьмя новыми наркоматами: НКАП (Народный комиссариат авиационной промышленности), НКСП (Народный комиссариат судостроительной промышленности), НКВ (Народный комиссариат вооружения) и НКБ (Народный комиссариат боеприпасов). В то время в систему НКАП входили 86 заводов, в то время как у НКСП был 41 завод, у НКВ — 38 и у НКБ — 53. Кроме того, для форсирования работ по строительству и расширению заводов у каждого наркомата было по пять строительных трестов (за исключением НКВ, у которого их было всего четыре).

Согласно книге Н. С. Симонова «Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-е — 1950-е годы», в январе 1939 г. НКАП было передано 86 авиационных заводов. Таким образом, по сравнению с 1936 г. их число выросло на 40, т. е. на 87 %. Из этих сорока новых заводов 17 вступили в строй в декабре 1936 г. Что же касается остальных 23, то опознать их очень трудно, поскольку многие заводы были еще недостроены, но некоторые из них тем не менее уже начали выпуск продукции в небольших объемах, поэтому их могли включить в список, а могли и не включить. Однако можно с уверенностью утверждать, что в течение последующих трех-пяти лет множество заводов было переориентировано с выпуска мирной продукции на производство авиационного оборудования и что строительство новых заводов продолжалось еще более быстрыми темпами.

Полный список заводов НКАП по состоянию на июнь 1941 г. будет приведен ниже, поэтому во избежание ненужных повторов мы не будем приводить здесь такой же список за январь 1939 г. Тем не менее, ниже перечислены 23 завода НКАП, не упоминавшиеся ранее:

№ 118, Москва — самолетные агрегаты;

№ 131, Кутаиси — авиаремонтный завод:

№ 134, г. Балашиха (Московская обл.) — детали авиадвигателей;

№ 155, Харьков — приборы;

№ 158, Харьков — электрооборудование;

№ 163, Иркутск — деревянные узлы и детали;

№ 164, Ленинград — агрегаты самолетов;

№ 165, Днепропетровск — воздушные винты и лыжи;

№ 166, Омск — ‘строился как авиамоторный завод, но вступил в строй в 1941 г. как авиазавод;

№ 167, Москва-Кунцево — воздушные винты;

№ 168, Рязань — ремонт самолетов и изготовление самолетных агрегатов, позже — выпуск планеров;

№ 169, Казань — деревянные узлы и детали;

№ 241, Москва-Быково — авиаремонтный завод;

№ 242, Харьков — ремонтный завод;

№ 243, Ташкент — авиаремонтный завод;

№ 244 (местонахождение неизвестно) — ремонтный завод;

№ 245, Киев — ремонтный завод;

№ 261, Москва — детали шасси;

№ 278 «Теплоприбор», Ленинград — приборы;

№ 289, Подлипки — опытное производство и ОКБ А. Я. Щербакова;

№ 291, Москва-Тушино — детали авиадвигателей;

№ 292, Саратов (бывший завод сельхозтехники «Саркомбайн», переведен на выпуск самолетов в феврале 1938 г.);

№ 301, Химки — производство самолетов.

Остается только догадываться, почему в апреле 1940 г. 11 заводов электрооборудования, принадлежавших НКАП (№№ 191, 193, 197, 203, 208, 210, 211, 330, 331, 332 и 379), были переданы Народному комиссариату электропромышленности (НКЭП). Возможно, дело в том, что продукция этих заводов требовалась армии и флоту ничуть не меньше, чем Военно-воздушным силам. Заводы №№ 330 (Рязань), 331 (Муром), 332 (Харьков) и 379 (Ленинград) были переданы НКАП вскоре после его образования.

К моменту нападения Германии на СССР 22 июня 1941 г. в Советском Союзе насчитывалось уже около 238 действующих или строящихся авиазаводов. Этот огромный рост по сравнению с 1939 г. (152 новых завода!) говорит не только о решимости советского правительства перевооружить и усилить свои ВВС, но и об очень сложном положении в отрасли. На удивление много заводов так и не были достроены или были перепрофилированы. Несомненно, некоторые из проектируемых в 1939 г. новых предприятий и не вошли в список. Множество заводов, занятых выпуском менее важной продукции, было передано Наркомавиапрому для перепрофилирования на авиационную тематику (при этом их мощности зачастую увеличивались). Тем не менее, программа развития авиапромышленности была неимоверно сложной, а подбор управляющего персонала и обучение квалифицированных рабочих кадров только добавляли проблем.

Активное наступление гитлеровских войск на первом этапе войны вынудило эвакуировать 100 авиационных заводов в глубь страны. Несмотря на эти трудности, советская авиапромышленность смогла увеличить выпуск самолетов с примерно 10 500 в 1940 г. до свыше 15 000 в 1941 г. и до свыше 25 000 в 1942 г. Естественно, эвакуации подлежала не только авиапромышленность; эвакуация и последующее восстановление советской оборонной промышленности было если не величайшим, то одним из величайших достижений любой страны мира во время Второй мировой войны.

238 заводов, указанных в нижеследующей таблице, считаются принадлежащими НКАП по состоянию на июнь 1941 г., но, возможно, это еще не полный список. В графе «Примечания» дана краткая история каждого завода, но типы выпускавшихся самолетов (двигателей) указаны только до момента эвакуации в 1941 г. Любопытно, что иногда новый (и, как правило, более мелкий) завод получал статус филиала одного из действующих заводов. Еще одна управленческая хитрость для обозначения такой «вассальной зависимости» — присваивать новому заводу номер уже существовавшего завода, но с добавкой «бис». В обоих случаях многие из подчиненных заводов, проработав какое-то время и хорошо себя зарекомендовав, получали независимость, а с ней и собственный номер.

В таблице отмечены девять случаев дублирования номеров (заводы №№ 27, 169, 279, 280, 287, 470, 472, 487 и 490); какого-либо официального объяснения этому найти не удалось, но не исключено, что из-за неразберихи, царившей в то время, дублирующие номера были присвоены по ошибке (банальная опечатка) или же приставки «филиал» или «бис» каким-то образом исчезли из документов.

1* По разным источникам, в России было от 21 до 29 авиазаводов, но приведенное выше число похоже на правду.

2* Он до сих пор называется Горьковским, хотя город переименован обратно в Нижний Новгород. Причин две: во-первых, ГАЗ — это широко известная торговая марка, отказываться от которой было бы глупо; это вам не ЗиС (завод имени Сталина), который переименовали в ЗиЛ (завод имени Ивана Алексеевича Лихачева) по вполне понятным причинам. Во-вторых, "Нижегородский автозавод" сокращался бы как НАЗ, а завод с такой аббревиатурой уже есть — это Нижегородский авиационный завод "Сокол", бывший завод № 21 Министерства авиационной промышленности. (Прим. перев.)

Таблица 2. Номерные заводы НКАП по состоянию на июнь 1941 г.

1 им. Авиахима (Москва, Ходынка). Основан в 1909 г. как з-д "Дуке". Стал ГАЗ-1 (1918-27 гг.), назывался "з-д им. ОДВФ" (1923-25), позже "з-д им. Авиахима”. С 1927 г. — з-д № 1; выпускал самолеты И-2, И- 2бис, И-3, И-4, И-5, И-7, И-15, И-15бис, И-153, ДИ-6, МиГ-1, МиГ-3, ББ-2, Р-I, Р-5 и P-Z. В 1930-31 гг. переехал на соседнюю территорию; открытое название — п/я 2402 (1936 г.) и п/я 208 (1939 г.). Эвакуирован в Куйбышев в октябре 1941 г.; мощности на Ходынке использовались как ремзавод, после реконструкции стали ММЗ № 30 (пущен в декабре 1941 г.).

3 (Орехово-Зуево, Московская обл.). Разрабатывал высотные самолеты в 1940 г.

11 (Полтава, Украина). Получен у НКОМ в 1940 г.; стал з-дом № 488 в 1944 г., передан НКЭС.

16 (Воронеж). Построен в 1928 г., получил номер в 1930 г. В 1931 г. переведен с выпуска сельхозтехники на выпуск самолетов, но после постройки всего 10 штурмовиков TUI-2 перешел на выпуск авиадвигателей (М- 11, М-105 и лицензионные Рено MV-4, MV-6 и MV-12). Открытое название — п/я 152 (1937 г.). Эвакуирован в Казань в сентябре 1941 г., где поглотил заводы №№ 27 и 82; на старой воронежской площадке размещался завод № 444, ликвидированный в апреле 1942 г., затем завод № 256 (1943 г.).

Филиал з-да № 16 (Воронеж). Бывший з-д им. Сталина (НКТМ), передан НКАП и переведен на выпуск авиадвигателей М-11.

18 им. К. Е. Ворошилова (Воронеж). Выпуск самолетов ТБ-3, АНТ-25 (РД), САМ-5, К-12, К-13, Ер-2, Ил-2 и ДБ-3. Открытое название — п/я 71 (с 1937 г.). В октябре 1941 г. эвакуирован в Куйбышев на площадку недостроенного з-да № 295, который был им поглощен. На старом месте в Воронеже в феврале 1942 г. открыт з-д № 64 (по состоянию на апрель 1943 г. был ремзаводом, но позже выпускал бомбардировщики и транспортные с-ты)*.

19 им. Сталина (Пермь). Пущен в 1934 г., выпускал двигатели М-25, М-62 и М-82; открытое название — а/я 211 (1944 г.). В 1946 г. получил в свое распоряжение наработки и конструкторский персонал фирмы "Бюссинг" (г. Вальбек). Ныне АО "Пермские моторы".

20 (Москва). Выпуск деталей авиадвигателей; открытое название — п/я 4217 (1937 г.). Эвакуирован в Омск в октябре 1941 г., размещен на площадях з-да сельхозтехники им. В. Куйбышева. На старой площадке в Москве в январе 1942 г. пущен ремонтный з-д № 451, выпускавший с 1943 г. детали авиадвигателей, а после войны — "специализированную авиационную технику" (вероятно, детали ракет).

20бис. Строился в 1940 г.

21 им. С. Орджоникидзе (Горький). Выпускал истребители ЛаГГ-3, И-5 и И-16; номер присвоен в июле 1929 г. (ранее был известен как "завод А"); полностью вступил в строй в 1932 г. Открытое название — п/я 200 (1937 г. и 1944 г.); в ноябре 1941 г. на территории размещен з-д № 119 как независимый филиал. Стал Горьковским АПО им. Орджоникидзе в 1975 г.;** ныне Нижегородский авиазавод "Сокол" (АО).

22 им. С. П. Горбунова (с 1933 г.) (Москва, Фили). Основан в 1916 г. как "Русско-балтийский завод". Стал ГАЗ-2 (Государственным автомобильным з-дом), затем 1 — м БТАЗ в 1918 г. Позже выпускал самолеты АНТ-1, АНТ-9, Р-3, Р-6, КР-6, КР-6А, И-4, ТБ-1, ТБ-3, ДБ- А,Пе-2, ПС-35 иСБ — сначала как ГАЗ-7 (Государственный авиационный з-д!); перенумерован в з-д № 22 им. 10-летия Октября (1927 г.), с 1933 г. — з-д им. С.П. Горбунова. Открытое название — п/я 222 (1940 г., позже — п/я 747). Эвакуирован в Казань в сентябре 1941 г., поглотил расположенный там з-д № 124 в декабре того же года; с июля 1942 г. на старой площадке в Москве размещен з- д № 23 (с 1961 г. — им. М. В. Хруничева).

23 "Красный летчик" (Ленинград). Основан как "Русско-балтийский завод", позже Петроградский объединенный з-д, а с 1922 г. — з-д "Красный летчик". Стал ГАЗ-З (авиационным) в 1923 г. и з-дом № 23 в 1927 г.; строил самолеты И-2, ЛаГГ-3, У-1, У-2, MY-1, УТ-2 и АИР-6. Открытое название — п/я 493 (1937 г.) и п/я 1 (1940 г.); эвакуирован на площадку бывшего з-да № 22 в Филях (Москва) в июне 1941 г., затем (в октябре 1941 г.) частично в Новосибирск, где был поглощен з-дом № 153, частично в Казань, где слит с з-дом № 27. В сентябре 1944 г. на старой площадке в Ленинграде пущен з-д № 272 для выпуска деталей самолетов, а затем истребителей (ныне — Северный з-д, выпускающий зенитные ракеты).

24 им. М. В. Фрунзе (Москва). Основан в 1912 г. как з-д "Гном-Рон". Стал ГАЗ-2 "Икар" в 1920-21 гг.; поглотил ГАЗ-4 и стал з-дом № 24 им. Фрунзе 2-3-27. Выпускал авиадвигатели М-4, М-5, М-6, М-11, М-15, М- 17, М-26, AM-34, AM-35, AM-37, АМ-38, М-62 и М- 63; открытое название — п/я 2351 (1936 г.) и п/я 299 (1937 г.); поглотил эвакуированный з-д № 452 в середине 1941 г., но затем в сентябре 1941 г. сам был эвакуирован в Куйбышев на территорию з-дов №№ 337 и 377, поглотив и их. В 1942 г. на старой площадке в Москве пущен з-д № 45 и, по некоторым источникам, з-д № 337.

25 им. С. Орджоникидзе (с 1936 г.) (Москва). В 1940 г. выпускал специализированные станки. Открытое название — п/я 2355 (1936 г.); эвакуирован сначала в г. Молотов, а затем — в Ульяновск, где поглотил з-д № 283.

Филиал з-да № 25 (Москва). Выпускал детали авиадвигателей.

26 им. Павлова (с 1936 г.) (Рыбинск, Ярославская обл.). Основан в 1916 г. как "Русский Рено". Стал ГАЗ-З (автомобильный); переведен на выпуск авиадвигателей в 1923 г. и стал ГАЗ-6 (авиационный), перенумерован в з-д № 26 в 1927 г. Выпускал двигатели М-17, М-100, М- 103 и М-105. Открытое название — п/я 20 (1936 г.). В ноябре 1941 г. эвакуирован в Уфу на территорию з-дов комбайновых двигателей №№ 105 и 107 и авиамоторного з-да № 384; на старой площадке в Рыбинске с февраля 1942 г. размещен новый з-д № 36.

27(1) (Москва). Основан в 1916 г.; выпускал воздушные винты.

27 (2) (Казань). Заложен в 1932 г. как з-д "Казаньстрой", но затем от него отделился з-д № 124. Завод пущен в 1939 г, выпускал авиадвигатели М-105; поглощен эвакуированным из Воронежа з-дом № 16 в сентябре 1941 г., а через месяц на территории размещен независимый з-д № 82, эвакуированный из Москвы.

27бис (Ульяновск). Строился в 1927 г. как "двойник" московского з-да № 27.

28 им. С. Орджоникидзе (с 1936 г.) (Москва, Пресня). Выпускал воздушные винты и лыжи. Создан на базе бывшей мебельной фабрики Муре и Мерелидзе; названия — з-д "Пропеллер", Аэротехнический з-д. На з- де размещалось ОКБ Поля Эме Ришара. Открытое название — п/я 2263 "Лопасть" (1936 г.). В октябре 1941 г. эвакуирован в Свердловск на территорию мебельной ф- ки, которую он поглотил; с января 1942 г. на старой площадке в Москве размещен з-д № 27.

29 им. П. И. Баранова (с сентября 1933 г.) (Запорожье, Украина). Основан в 1916 г. как з-д "Дека". Стал ГАЗ-9 в 1920 г., с 1922 г. также известен как з- д "Большевик". Выпускал двигатели М-6, М-11, М-22, М-85, М-86, М-87 и М-88. Открытое название — п/я 18 "Суппорт" (1940 г.). Эвакуирован в Омск в августе 1941 г., поглотив недостроенный з-д № 166; часть з-да позже переведена из Омска в Москву. На старой площадке в Запорожье в 1945 г. пущен новый з-д № 478.

30 (Иваньково, Подберезье и Кимры/Савелово, Московская обл.). На основной территории в Иваньково планировалось строить летающие лодки, а в Савелово — обучать персонал. В марте 1940 г. савеловский филиал отделился и стал з-дом № 288, а иваньковский филиал — з-дом № 30 и получил приказ перейти на выпуск штурмовиков Ил-2. В декабре 1941 г. иваньковский филиал эвакуирован и утратил самостоятельность, а его оборудование передано з-ду № 23 (Фили) и новому з-ду № 30 в Москве. Обе площадки 11-5-42 переданы ОКБ И. В. Четверикова и з-ду № 458, но 17-4-46 оно преобразовано в ГОЗ-1 (государственный опытный з-д), где "трофейные" немецкие инженеры проектировали реактивные самолеты.

31 им. Г. Димитрова (с 1934 г.) (Таганрог). Основан в 1916 г. как з-д Лебедева; с 1920 г. — з-д "Лебедь", в том же году стал ГАЗ-10 (авиационный), с 1927 г. — з-д № 31. Выпускал самолеты (в основном гидросамолеты) Р-1, Р-6, МР-1, ТБ-3, МБР-2, МДР-4, МДР-6, АНТ-9, ЛаГГ-3 и Ш-2. Открытое название — п/я 19 "Техника" (1940 г.). Эвакуирован в Тбилиси в октябре 1941 г., поглотив з-ды №№ 45 и 448. На старой площадке в Таганроге в сентябре 1943 г. пущен новый з-д № 86.

32 Московский агрегатный (Москва, Ходынка). Выпускал авиационное вооружение (боеприпасы). Сформирован на площадях бывшего з-да "Дуке" и сначала назывался "Станколит"; номер присвоен в октябре 1931 г. Поглотил АНИИ в 1936 г. Открытое название — п/я 2497 "Квадрат" (1940 г.). На з-де размещались четыре ОКБ. В октябре 1941 г. эвакуирован в Киров на территорию з-да № 315, поглотив его и сохранив свой номер; в ноябре того же года на старой площадке в Москве пущен з-д № 43.

32бис (Сызрань, Куйбышевская обл.). Строился в 1940 г.

33 Московский карбюраторный (Москва). Выпускал детали авиадвигателей и карбюраторы; открыт в 1930 г. после отделения от з-да № 1 им. Авиахима. Открытое название — п/я 101 (1936 г.) и п/я 224 (1940 г.). В октябре 1941 г. эвакуирован в г. Молотов на территорию з-да № 339 и поглощен им, утратив номер, который, впрочем, вскоре был восстановлен; в апреле 1942 г. на старой площадке в Москве пущен з-д № 315.

34 им. Постышева (Москва). Сформирован в 1931 г. на территории з-да № 1, выплавлял алюминий и выпускал самолетные радиаторы. После переезда з-да № 1 на Ходынку в 1931 г. стал самостоятельным з-дом № 34. Открытое название — п/я 2408 (1937-40 гг.). В октябре 1941 г. эвакуирован в Троицк (Челябинская обл.) на территорию, занятую маслоотжимным з-дом, пивоварней и зетеринарной лабораторией; в 1942 г. на старой площадке в Москве пущен з-д № 124.

34бис (Кузнецк, Пензенская обл.). Выпускал детали авиадвигателей; поглощен з-дом № 472 после эвакуации из Москвы в октябре 1941 г.

35 (Смоленск). Бывший АРЗ треста "Промвоздух" УВВС (1926-28 гг.). В 30-е гг. на территории з-да размещалось БОК (бюро опытных конструкций) и шло строительство опытных самолетов; номер присвоен в 1928 или 1930 г. Открытое название — п/я 39 (1940 г.). Эвакуирован в Вязьму, где ликвидирован в июне 1941 г.; часть оборудования в июне 1941 г. эвакуирована в Куйбышев на з-д № 122, который вскоре сам был поглощен з-дом № 1 (по некоторым источникам, з-д № 122 перед слиянием был перенумерован в з-д № 35). На старой площадке в Смоленске в марте 1944 г. пущен з-д № 475.

36 "Аэролак" (Москва). Бывший з-д Коха, позже ГАЗ-16; стал з-дом № 36 в 1927 г. Производил лакокрасочные материалы.

39 им. Менжинского (с 1927 г.) (Москва, Ходынка). Бывший з-д "Авиаработник" треста "Промвоздух" УВВС (1921 -30 гг.). Поглотил з-д № 25 в 1930 г.; на территории з-да с февраля 1930 г. размещался конструкторский отдел "ВТ" (Внутренней тюрьмы) ОГПУ, в 1930-31 гг. — ЦКБ, а в феврале 1933 г. сформировано ЦКБ ГУАП (ЦКБ-39) для постройки опытных самолетов. Поглотил з-д № 133 в ноябре 1933 г. Открытое название — п/я 2400 (1940 г.), позже п/я 41. Также занимался серийным выпуском самолетов И-Z, И-15, И-16, ДИ-6, Пе-2 и ДБ-3. Эвакуирован в Иркутск в сентябре 1941 г., на прежней площадке в январе 1942 г. пущен авиаремонтный и сборочный з-д № 81. (Последний в апреле 1943 г. был поглощен переехавшим на эту территорию з-дом № 381, но номер 81 использован повторно для нового небольшого опытного з-да, открытого на территории з-да № 381.)

43 им. Максима Горького (Киев, Украина). Бывший ГАЗ-12 (1920-22 гг.) и АРЗ № 6 треста "Промвоздух" УВВС (1922 г.); стал ремонтным и опытным з- дом № 43 в 1930 г., выпустил также небольшую серию разведчиков Р-10. Здесь размещалось ОКБ В. К. Таирова. Открытое название — п/я 11 (1940 г.). В июле 1941 г. эвакуирован в Новосибирск на территорию з-да № 153, а затем в Омск на территорию з-да № 166, утратив свой номер. В ноябре 1943 г. на старой площадке в Киеве пущен АРЗ № 473.

45 им. Максима Горького (Севастополь). Бывший АРЗ № 2 треста "Промвоздух" УВВС; с 1930 г. — з-д № 45, строил опытные образцы гидросамолетов. Открытое название — п/я 25 (1940 г.). В августе 1941 г. эвакуирован в Тбилиси на территорию з-да № 448 и в декабре 1941 г. поглощен переехавшим туда з-дом № 31, который затем сам был частично эвакуирован в Баку на территорию з-да № 163; территория в Севастополе передана НКВМФ в апреле 1944 г.

47 им. Максима Горького (Ленинград). Бывший АРЗ № 3 треста "Промвоздух" УВВС, но с 1939 г. строил самолеты УТ-2. Открытое название — п/я 936 (1940 г.). В августе 1941 г. эвакуирован в г. Чкалов на территорию авиарембазы Чкаловского летного училища. В 1944 г. на старой площадке в Ленинграде пущен з-д № 273.

49 (Балашиха, Московская обл.). Ремонтно-механический з-д; построен в 1936 г. как авиаремонтный з-д. Эвакуирован в Уфу на территорию з-да № 384 или з- да № 268 в октябре 1941 г., вернулся в Балашиху в феврале 1942 г.; 26-1-43 стал танкоремонтным з-дом № 24.

51 (Москва, Ходынка). Открыт в июне 1940 г. как опытное производство ОКБ Н. Н. Поликарпова, занимал часть старой территории з-да № 1; должен был стать опытным з-дом № 100, но перенумерован во избежание дублирования (см. з-д № 100). ОКБ эвакуировано в октябре 1941 г. на территорию з-да № 153, Новосибирск; старая территория на Ходынке использовалась как АРЗ до возвращения ОКБ в Москву в августе 1943 г. После смерти Н.Н. Поликарпова (1944 г.) территория занята ракетостроительным КБ В. Н. Челомея; с 1953 г. — филиал ОКБ ММЗ № 155. 15-1-54 сюда переехало бывшее ОКБ-1 П.О. Сухого (стало ОКБ з-да № 51); переименовано в М3 "Кулон" в 1966 г. и в ММЗ им. П.О. Сухого в 1975 г.; с 1996 г. — АНТК "ОКБ Сухого".

61 (Москва). В 1939-40 гг. выпускал ПВРД-ускорители И. А. Меркулова; с 1945 г. — опытный з-д по реактивным и ракетным двигателям.

81 им. В. М. Молотова (по др. источникам — им. Водопьянова) (Москва, Тушино). Бывший АРЗ № 62 ГВФ (1932-36 гг.); передан НКОП в 1936 г., стал з-дом № 81; выпускал самолеты "Сталь-2", "Сталь-3", ДИ-6, Як-4 и УТ-3. Открытое название — п/я 1309 (1937 г.) и п/я 2400 (1940 г.). Весной 1940 г. на з-де разместили КБ-70 Л.П. Курбалы; 19-7-41 территория передана з-ду № 1; в октябре 1941 г. эвакуирован в Омск и поглощен з-дом № 156 (независимой частью з- да № 166). На старой территории в Тушино после реконструкции в марте 1942 г. пущен з-д № 82.

82 (Москва, Тушино). Бывший АРЗ № 163 ГВФ (1932-38 гг.), затем стал з-дом № 82 и ОКБ по авиационным дизелям; последнее позже превращено в тюремное КБ. В ноябре 1941 г. эвакуирован в Казань на территорию з-да № 16. Сохранял независимость до возвращения в Тушино в марте 1942 г. (уже на другую площадку), после чего слит с з-дом № 45 (в результате образован новый з-д № 500). На старой территории з-да № 82 в Тушино размещался з-д № 453 до образования з-да № 500, после чего переселился на территорию эвакуированного з-да № 261 и стал филиалом з-да № 165.

84 им. В. П. Чкалова (Москва, Химки). Бывший АРЗ ГВФ с 1932 г., стал з-дом № 84 в 1935 г.; на з-де размещались ОКБ В.И. Левкова и В.Ф. Болховитинова. Выпускал самолеты ПС-84 (позднее Ли-2}; в октябре 1941 г. эвакуирован в Ташкент на территорию АРЗ № 34 ГВФ, типографии и лесопилки "Чирчикстрой"!'.

85 (Москва, Тушино). Бывший радиозавод ГВФ; поглощен з-дом № 82 и эвакуирован в 1941 г.

86 (Батайск, Марзево). Бывший АРЗ ГВФ, стал з- дом № 86 примерно в 1937 г.; эвакуирован в 1941 г.

87 (Тамбов). Бывший АРЗ ГВФ.

88 (Балашов, Саратовская обл.). Бывший АРЗ ГВФ.

95 (Сетунь, Московская обл.). Металлопрокатный з-д по изготовлению деталей самолетов. Открытое название — п/я 776 (1940 г.). В октябре 1941 г. эвакуирован в Верхнюю Салду вместе с з-дом № 150 на территорию з-да № 491.*** На старой территории в Сетуни ныне размещается Всесоюзный (Всероссийский) институт легких сплавов (ВИЛС).

96 (Горький). Строился в 1936 г.

99 (Улан-Удэ). В 1936-39 гг. — АРЗ. Стал филиалом з-да № 39 (Иркутск) в 1941 г., выпускал агрегаты самолетов; позже стал независимым авиазаводом, выпускал самолеты, а после войны — еще и вертолеты. Открытое название — п/я 7 (1942 г.);|| ныне АО "Улан-Удэнское авиационное производственное объединение".

103 (Куйбышев, а/д Безымянка). Производство самолетов.

111 (Горький). Производство агрегатов шасси самолетов; ныне АО "Гидромаш".

115 (Москва). ОКБ А. С. Яковлева и его опытное производство. В октябре 1941 г. эвакуирован в Новосибирск на территорию з-да № 153; возобновил работу с марта 1942 г. Открытое название — п/я 1303 (1943 г.). Ныне АО "ОКБ им. А. С. Яковлева".

116 (Арсеньев, Семеновка). Бывший Семеновский АРЗ; открытое название — п/я 1 /16 (1940-42 гг.). В июле 1940 г. выпускал самолетные агрегаты, с 1941 г. — самолеты, а после войны (со второй половины 60-х) — ракетное оружие и вертолеты. Ныне — Арсеньевское АПО "Прогресс" им. Н. И. Сазыкина.

117 "Красный Октябрь" (Ленинград). Машиностроительный з-д, переведен на выпуск авиадвигателей в 1940 г. В августе 1941 г. эвакуирован в Уфу на территорию з-да № 26; на старой площадке в Ленинграде продолжали выпускать оружие. З-д вновь открыт в 1946 г. как ОКБ и опытное производство двигателестроительного ОКБ В. Я. Климова; в 60-е гг. последнее отделилось вместе с частью мощностей, а з-д перешел на выпуск ракетного оружия.

118 (Камышин, Сталинградская обл.). Выпускал авиаприборы (в 1940 г. еще строился).

119 им. Г. М. Маленкова (Москва). Пущен в 1915 г.; назван именем Маленкова в июне 1940 г. Выпускал авиационные колеса и другие детали шасси. Открытое название — п/я 307 (1940 г.). Поглотил 1-й часовой з-д в январе 1941 г.; эвакуирован в октябре 1941 г., в основном на территорию з-да "Гудок Октября" (Горьковская обл.) в качестве ф-ла з-да № 21, но в ноябре того же года переехал в Горький на территорию з-да № 21 (по-прежнему на правах филиала).

120 (Балашиха, Реутов, Московская обл.). Выпускал металлоизделия, в т. ч. авиационные колеса, из отливок (литейный цех позже отделился и стал з-дом № 219); эвакуирован в 1941 г. (гл. обр. в Нижний Тагил на территорию з-да № 183, но также в Каменск на территорию филиала при з-де № 286).

120бис (Нижний Тагил). Выпускал авиационные колеса и др. детали; строился в 1940 г. на территории з- да № 183. Сюда в ноябре 1941 г. была эвакуирована часть з-да № 120 из Балашихи. В апреле 1942 г. поглотил з-д № 261 в Березовске, который стал его ф-лом; последний в марте 1943 г. снова стал независимым, но затем в ноябре 1945 г. поглощен з-дом № 286, а прежняя территория отдана з-ду № 183 НКТП (танковой промышленности).

121 (Балашов, Саратовская обл.). Авиазавод, строился в 1940 г.

122 (Куйбышев). Строился как з-д № 122 в 1940 г. Еще до завершения строительства стал базой для ОКБ В. К. Таирова и поглотил эвакуированные з-ды №№ 35, 295,382,453,463,464 и 465 в июле 1941 г., но, не успев открыться, сам был поглощен эвакуированным з-дом № 1 в октябре 1941 г.

122бис (Куйбышев).

123 (Каменск-Шахтинский или Миллерово, Ростовская обл.). Авиазавод, строился в 1940 г., но не достроен; в марте 1941 г. получил оборудование и кадры, высвободившиеся в результате прекращения строительства з-да № 335; с 25-7-44 территория использовалась как склад импортной взрывчатки.

124 (Казань). Выпускал бомбардировщики ТБ-7 (Пе-8) и Пе-2 с 1941 г. Открытое название — п/я 732 (1940 г.). В 1941 г. отделился з-д № 27; в том же году на з-де размещен особый конструкторский отдел А.Д. Надирадзе; в сентябре 1941 г. поглощен эвакуированным з-дом № 22. 12-11-41 снова стал независимым з-дом № 124 с целью выпуска ТБ-7, но уже 23-12-41 вторично поглощен з-дом № 22.

125 им. Сталина (Иркутск). В 1936 г. начал выпуск истребителей И-14, а с 1937 г. — бомбардировщики СБ. Открытое название — п/я 11 (1940 г.). В октябре 1941 г. поглощен эвакуированным из Москвы з-дом № 39.

126 (Комсомольск-на-Амуре). В 1936 г. начал выпуск самолетов Р-6, а с 1939 г. — самолетов ДБ-3. Открытое название — п/я 40 (1942 г.); ныне КнААПО им. Ю. А. Гагарина.

127 (Ульяновск). Авиазавод, строился в 1940 г.; в марте 1941 г. получил оборудование и кадры ликвидированного з-да № 335.

128 (Аткарск или Ртищево-Ангарск). Авиазавод, строился в 1940 г.

129 (Улан-Удэ). Авиазавод, строился в 1940 г.

130 (Комсомольск-на-Амуре). Выпускал агрегаты самолетов; строительство начато до войны, пущен в 1942 г. Открытое название — п/я 52 (1942 г.). Часть цехов передана НКСП в июне 1946 г.; поглощен з-дом № 126 примерно в 1958 г.

131 (Кутаиси, Грузия). Филиал тбилисского з-да № 448. 26-8-41 получил приказ НКАП готовиться развернуть производство самолетов Як-1 с ноября 1941 г. В 1942 г. придан в качестве филиала тбилисскому з-ду № 31 после того, как последний поглотил з-д № 448; в 1944 г. действовал как АРЗ.

132 (Москва, Ходынка). Бывший АРЗ № 1 треста "Промвоздух" УВВС, позже выпускал агрегаты самолетов. Эвакуирован в г. Сим (Челябинская обл.) в октябре 1941 г., поглотив з-д № 444; старая территория в Москве по-прежнему использовалась как АРЗ.

132бис (Москва). Выпускал агрегаты самолетов, строился в 1940 г.; эвакуирован в Верхнюю Салду в октябре 1941 г.

133 (Ленинград). Пущен в 1940 г. на территории бывшей конюшни как филиал з-да № 28, выпускал детали авиадвигателей. Открытое название — п/я 981 (1940 г.). В июне 1941 г. эвакуирован в Саратов на территорию з-да № 306, вместе с з-дом № 456 поглощен з-дом № 306; вновь стал самостоятельным в феврале 1942 г., но производство не начал; в апреле 1945 г. стал з-дом № 794.

134 (Балашиха и Реутов, Московская обл.). Выпускал детали авиадвигателей; строился в 1940 г. как "двойник" з-да № 25 (возможно, перенумерован в з-д № 121 до окончания строительства). Эвакуирован в Казань в 1941 г.

135 (Харьков-Сокольниково, Украина). Харьковский авиационный з-д, бывший з-д треста "Укрвоздухпуть" (с 1924 г.), передан ГУАП в ноябре 1929 г. Стал ХАЗОС (Харьковский авиазавод опытного строительства) в 1932 г., затем стал з-дом № 135 и выпускал серийные самолеты, в т. ч. К-5, И-Z, ИП-1, Р-10 и Су-2. Открытое название — п/я 135 (1940 г.). Построил опытный образец подводной лодки. Эвакуирован в г. Молотов в октябре 1941 г. и ликвидирован там в январе 1942 г., оборудование передано з-дам №№ 23,25 (Москва) и 381 (Нижний Тагил). Завод в Харькове восстановлен в августе 1943 г. после переезда туда и поглощения з-да № 480; в 1946 г. з-д № 135 получил оборудование и инженеров фирмы "Винер Шойштадт" и завода авиационных агрегатов "Нойен-Кнерхе" (Вена); позже стал ХАПО.

145 им. С. М. Кирова (Москва). Бывший з-д треста "Установка"; выпускал авиационное вооружение и оборудование для применения отравляющих веществ. Открытое название-п/я 119 (1940 г.). В ноябре 1941 г. эвакуирован в Куйбышев на территорию з-да № 455 и поглотил его в январе 1942 г.

149 (Вязьма, Смоленская обл.). Приборостроительный з-д, строился в 1940 г. В сентябре 1941 г. эвакуирован в Ульяновск на территорию з-да № 280, при этом поглощен и утратил номер.

Филиал з-да № 149 (Москва). Действовал до сентября 1944 г., после чего стал з-дом № 295.

15 °Cтупинский металлургический (ж/д ст. Ступино, Кашира, Московская обл.). Строительный комбинат № 150. Выпускал воздушные винты, прокат цветных металлов; в 1937-39 гг. строил самолеты УТ- 1. В июле 1941 г. разделен на два з-да (металлургический и самолетостроительный); в том же году частично эвакуирован в Каменск-Уральский (Челябинская обл.) на территорию строящегося з-да № 268, частично в Куйбышев на территорию з-да № 18 (эта часть позднее стала з-дом № 35) и частично в Сталинск. Восстановлен в феврале 1942 г. в связи с невозможностью начать выплавку металла в Каменске-Уральском. Открытое название — п/я 23 (1944 г.). В марте 1944 г. стал опытным з- дом № 25 по производству воздушных винтов после слияния с з-дами №№ 28, 35 и 132. В 1946 г. получил оборудование и инженеров фирм "Хейнкель" (г. Росток), "Бертольверке" (г. Ланге) и оборудование для производства воздушных винтов фирмы "Хальбау унд Дюренер Метальверке" (г. Шверин). Часть территории вместе с оборудованием в марте 1946 г. передана з-ду № 120. Ныне — АО "Ступинский металлургический комбинат".

153 "Сибмашстрой"; с 1938 г. — им. В. П. Чкалова (Новосибирск). В 1936 г. начал выпуск истребителей И-14, в 1937 г. перешел на выпуск И-16 (в т. ч. учебного варианта УТИ-4), а в 1941 г. — на выпуск ЛаГГ-3 и Як-7. Переоборудован из з-да горнодобывающего оборудования "Сибмашстрой"; полностью вступил в строй в 1938 г. Открытое название — п/я 1110 (1940-42 гг.), позже п/я 202. Должен был поглотить эвакуированные з-ды №№ 23,45,301 и 388, но этого не произошло; вместо этого поглотил опытные з-ды №№ 51 и 115 в сентябре 1941 г. Здесь размещалось ОКБ-153, созданное на базе эвакуированного ОКБ з-да № 115. Ныне НАПО им. Чкалова.

154 им. Сталина (Воронеж). Выпускал авиадвигатели. Пущен в 1928 г. как филиал з-да № 16, каковым был до марта 1941 г., после чего перенумерован в з-д № 154. Открытое название — п/я 125 (1940 г.). В октябре 1941 г. эвакуирован в Андижан на территорию хлопкоперерабатывающего з-да № 2; заново пущен в Воронеже в марте 1946 г. на территории з-да № 265. С 1967 г. выпускал двигатели для ракетного оружия. Ныне Воронежский механический з-д. (З-д № 265 построен на территории эвакуированного з-да № 16.)

155 (Харьков, Украина). Приборостроительный з-д, строился в 1940 г. Эвакуирован в Свердловск вместе с з-дами №№ 214 и 382, утратив номер после слияния с з-дом № 214; в октябре 1943 г. на старой территории в Харькове пущен новый з-д № 157.

156 (Москва). Опытный з-д ЦАГИ, основан в 1933 г.; номер присвоен в декабре 1936 г. Открытое название — п/я 116 (1939 г.). В 1940 г. от з-да № 156 отделился з-д № 290 — опытное производство ОКБ Н. И. Камова. В июле 1941 г. эвакуирован в Омск на территорию з-да № 166. Старая территория в Москве использовалась как АРЗ до возвращения на нее з-да № 156 в 1942 г. (открытое название осталось прежним — п/я 116); а ОКБ А. Н. Туполева вернулось в Москву в 1943 г.; в том же году от з-да № 156 отделился з-д № 225. Ныне — АО "АНТК им. А. Н. Туполева".

161 (Москва). Бывший з-д НКЛ, передан НКАП в июле 1940 г.; выпускал воздушные винты и детали авиадвигателей. Открытое название — п/я 132 (1939 г.). В ноябре 1941 г. эвакуирован — частично в Уфу на территорию з-да № 282 ("Аремз") как з-д № 161, частично в Саратов на территорию з-да № 306. На старой территории с октября 1941 г. по февраль 1942 г. размещался з-д № 480, а потом з-д № 828 НКМВ.

162 им. С. Н. Халтурина (Ленинград). Бывшая мебельная ф-ка им. Халтурина, выпускал воздушные винты; не эвакуировался. Открытое название — п/я 162 (1942 г.). В июне 1943 г. наряду с з-дами №№ 201 и 26 преобразован в специальные мастерские по ремонту фанерной обшивки истребителей "Як" и штурмовиков Ил-2. Получил оборудование фирмы "Вильгельм Беккер" (г. Штолп) в 1945 г.; позже передан НКЛ.

163 (Иркутск). Выпускал деревянные агрегаты самолетов; разработал деревянное крыло для истребителя И-16, прошедшее испытания в новосибирском ф-ле ЦАГИаа в 1942 г.

164 (Сызрань, Куйбышевская обл.). Выпускал авиационные лыжи; принял на свою территорию з-д № 32, но затем поглощен эвакуированным з-дом № 481 в декабре 1941 г.

164 (Ленинград). Выпускал агрегаты самолетов, а после войны, — предположительно, радиолокационное оборудование.

165 (Днепропетровск, Украина). Выпускал воздушные винты и лыжи; должен был начать выпуск ЛаГГ- 3 в 1941 г. при поддержке ОКБ В. П. Яценко. Эвакуирован в Саратов в августе 1941 г. на территорию з-да № 292, поглощен и утратил номер; часть оборудования передана другим з-дам.

166 (Омск). Строился как авиамоторный з-д до осени 1941 г., но одновременно выпускал авиационные лыжи, поставляя их з-дам №№ 124, 39,18 и 126.9-8-41 сюда переехал з-д автоприцепов № 6. 27-7-41 поглотил эвакуированные з-ды №№ 81 и 156 НКАП (последнее имущество их прибыло только в августе 1942 г.!); сюда же в августе 1941 г. эвакуировались ОКБ А. Н. Туполева (часть ЦКБ-29 НКВД) и другие ОКБ. После эвакуации из Запорожья з-да № 29 территория передана ему, а з-д № 166 переехал на территорию автосборочного з-да им. Коминтерна (ф-л ГАЗа) и з-да автоприцепов им. Коминтерна. В декабре 1941 г. получил часть персонала з-да № 288 (последний сохранил независимость и размещался на другой территории). Филиал в Коломзино (з-д № 266) использовался ОКБ Г. М. Бериева и ОКБ Д. Л. Томашевича. Получил оборудование и инженеров фирмы "Клемм" (Дрезден) в 1946 г. Во время Великой Отечественной войны строил бомбардировщики и истребители, после войны — пассажирские самолеты и ракетно-космическую технику. В 1965 г. стал Омским авиазаводом (ОАЗ); ныне — ПО "Полет".

167 (Кунцево, Московская обл.). Выпускал воздушные винты, пущен в 1938 г. В октябре 1941 г. эвакуирован в Саратов на территорию з-да № 292 либо з-да "Военстром", поглотил з-д № 449 в июле 1942 г., но сам был поглощен эвакуированным из Энгельса з-дом № 213.

168 (Рязань). АРЗ, но также выпускал агрегаты самолетов и воздушные винты, а с июня 1941 г. — грузовые планеры Цыбина. Эвакуирован в Ростов-на-Дону (1941 г.), потом в Лопатино, затем в Волжск и наконец обратно в Ростов-на-Дону (1944 г.); на старой территории в Рязани размещен з-д № 463.

Филиал з-да № 168 (Козловка, Чувашия). Производил конструкционные материалы. Частично переехал на территорию з-да № 494, сохраняя независимость; часть оборудования и персонала в январе 1942 г. передана з-ду № 471.

169 (1) (Рязань). Выпускал планеры и лыжи для ДБ-3 в 1940 г.; переехал в Москву в январе 1942 г. для производства деревянных хвостовых частей для Ил-2, позже переехал в Казань.

169 (2) (Казань). Передан НКАП в 1939 г.; выпускал деревянные агрегаты самолетов. Поглощен эвакуированным з-дом № 387 в августе 1941 г. и утратил свой номер.

207 (пгт Долгопрудный (Водники), Московская обл.). Бывший з-д "Дирижаблестрой"; номер присвоен в декабре 1936 г. Строил дирижабли, затем с 3- 10–38 — опытные самолеты и в 1940-41 гг. — самолеты Су-2. Открытое название — п/я 1078 (1940 г.). Сюда переехал из Риги эвакуированный з-д № 464, сохраняя независимость. Эвакуирован в г. Молотов в 1941 г. и поглощен з-дом № 135; последний ликвидирован в январе 1942 г. и часть оборудования возвращена в Долгопрудный, где открыт АРЗ № 207.

213 "Авиаприбор" (Москва, Кутузовский пр-т). В 1936 г. з-д № 30 "Авиаприбор" разделился на з-ды №№ 213 и 230 по выпуску авиаприборов. Открытое название — п/я 424 (1940 г.). В августе 1941 г. эвакуирован в Энгельс на территорию бывшей скотобойни, а затем (в октябре 1941 г.) — в Свердловск в здание клуба им. Коминтерна.

Филиал з-да № 213 (Ленинград). Выпускал авиаприборы; строился в 1940 г.

214 "Метрон" (Москва). Пущен в 1932 г. как з- д "Метрон"; номер присвоен в декабре 1936 г; выпускал авиаприборы. В октябре 1941 г. эвакуирован в Свердловск в здание клуба им. Коминтерна вместе с з-дами №№ 155, 382 и частью з-да № 213 и поглотил их.

218 "Пирометр" (Ленинград). Пущен в 1932 г.; выпускал авиаприборы. Открытое название — п/я 518 (1940 г.). Эвакуирован в Казань в 1941 г. как филиал з- да № 218, затем — в Раменское, где был поглощен з-дом № 149. Часть мощностей осталась в Ленинграде на правах еще одного филиала з-да № 218 (введен в строй в феврале 1942 г.).

218бис (Ульяновск). Строился; выпускал авиационные и морские приборы.

219 (Балашиха и Реутов, Московская обл.). Выпускал агрегаты самолетов; пущен как самостоятельный цех литья цветных металлов з-да № 120. Частично эвакуирован на з-ды №№ 26 и 286; оставшаяся часть з- да слита с з-дом № 120, сохранив номер 219. Открытое название — п/я 845 (1942-45 гг.). На з-де размещалось объединенное ОКБ Флерова и Жокова. Получил оборудование и инженеров фирм "БМВ" (г. Штрасфурт) и "Раутельверке" (г. Вернигероде) в 1945-46 гг.; в 1945 г. выпускал электромоторы, но в марте 1946 г. стал опытным з-дом № 279 по узлам шасси.

224 "Метприбор" (Ленинград). Пущен в 1932 г., выпускал авиационные и морские приборы; номер присвоен в феврале 1937 г. Эвакуирован в Молотовскую обл. на территорию летного училища и частично в Казань на территорию з-да светочувствительных материалов, где в августе 1941 г. слит с филиалом з-да № 218; возвращен в Ленинград и заново пущен к 1944 г.

230 "Электроприбор" (Москва, Б. Грузинская ул.). Образован в 1933 г., когда з-д № 30 разделился на з-ды №№ 213 и 230; выпускал авиаприборы и первоначально назывался "Тизприбор". Открытое название — п/я 2264 (1940 г.). Эвакуирован в Казань в августе 1941 г. на территорию Ветеринарного института, стал филиалом з-да № 230; старая территория в Москве стала з-дом № 339.

230бис (Ульяновск). Строился в 1940 г.

Окончание следует.

РЕЦЕНЗИИ

Лейпник Д.Л.

Як-9: рядовые небес Архив-Пресс, Киев, 2000. 200 х 287, 84 с., илл., мягк. обл.

Внимание — поделка!

В преддверии различных юбилеев и заметных событий в авиационной жизни страны нередко появляются скороспелые опусы, авторы и издатели которых стараются извлечь сиюминутную выгоду из создавшейся ситуации. Однако сочинение г-на Лейпника Д., выпущенное ко Дню Победы, превышает все «недопустимые пределы». Как признается автор, по форме это обзорный текст, являющийся приложением к чертежам и имеющий целью развенчать миф о лучшем советском истребителе.

По содержанию указанное сочинение можно разделить на две части. Первая представляет собой заимствование из книги Алексея Трофимовича Степанца, в которое автор обильно вкрапляет свои домыслы, — по уровню, глубине выводов и аргументированности не выходящие за рамки «школьного сочинения на заданную тему». Составитель упомянул почти все мифы и легенды, из года в год будоражащие нетвердые умы юных любителей авиации. В своем желании уничтожить предмет своей же книги автор берет в союзники неких (не названных) английских «экспертов», используя, в частности, их цифры выпуска истребителей Як, опровергая статистику, собранную Степанцом за годы кропотливой работы в архивах. При этом Лейпник запросто заимствует у Степанца ссылки на ЦАМО РФ.

Автор вольно обращается с историей, подправляя ее. Историческим фигурам он присваивает не только ярлыки (с.4, 17), но и приписывает необходимые ему для повествования намерения. Чтобы отфильтровать из головы всю шелуху, навеянную туда сочинениями Суворова-Резуна и Бунича, настоятельно рекомендую г-ну Лейпнику книгу историка Михаила Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина» Московского издательства «Вече». Документы, цифры и факты быстро отрезвляют.

По стилю изложения — это школьное сочинение на заданную тему (о которой, похоже, автор имеет смутное представление) со всеми присущими этому жанру орфографическими, грамматическими и стилистическими ошибками. Текст, как русский, так и английский счастливо избежал какой-либо редакторской правки и изобилует «стриммерами» (с.8), «гильзоотходами» (с.22), «воздухорадиаторами» (с.23), «эмаллитами» (с.37). Пострадала фамилия конструктора Синельщикова (с.9) и автора инструкций по эксплуатации «Яков» Политикина (с.67). Из предложений, построенных по типу: «В огороде бузина, а в Киеве дядька», где мысль автора мечется непредсказуемым образом, можно было бы составить целую полосу юмористической газеты. Завершает «букет» авторская «новоречь» с ее «мордодуями». Матерый (почти дремучий) дилетантизм автора проявляется везде, где он отступает от текста первоисточника, который перефразировал настолько неуклюже, что ввел еще и свои ошибки. Достаточно сказать, что по утверждению ДЛейпника (и это в первых строках!) Як-9 начали выпускать серийно с октября 1941 года (с. З). Указать все ошибки и заимствования в этой рецензии не представляется возможным из-за их многочисленности.

Не знает Д. Лейпник базовых основ аэродинамики, полагая, что от смещения центровки назад самолет становится инертнее (с. 17). Не владеет методикой сравнения боевых качеств различных самолетов, доходчиво изложенной К. Косминковым в ряде статей в журнале «Крылья Родины». Автор считает, что самолет, превосходящий основные самолеты других стран при маневрировании в горизонтальной плоскости, а до высот в 4500–5000 м и в скороподъемности» (с.36), уступает им же и в том же диапазоне по боевым качествам. Основанием для этого автор считает меньший боекомплект, меньшую эффективность оружия и недостаточную скорость пикирования (конечно, ни самому «дать ноги» (с. 17), ни уже «давшего» догнать). Кстати, по оценкам специалистов НКАП, суммарной мощности боекомплекта самолета Як-9 было достаточно для уничтожения 8 истребителей противника. Дальнейшее зависит от мастерства пилота, которое (как считает сочинитель на с.24) влияет даже на количество снимков аэрофотоаппарата. Как тут не вспомнить: «Ты же коммунист! — и вновь застрочил пулемет!»

Боевую эффективность «наш историк» оценивает по соотношению количества одержанных побед к числу построенных истребителей, хотя весь мир это делает по критерию «стоимость-эффективность». Не зря летчиков- истребителей ПВО под Москвой в 1941 г. награждали за каждый сбитый бомбардировщик. Воюют-то ведь экономики! Предоставим автору самому найти соотношение рубля и немецкой марки (по ценам на зерно, на металл) перед началом войны и произвести грубый расчет, принимая во внимание, что уровень небоевых потерь в самолетах обеих сторон доходил до 50 %.

Слабо разбирается Д. Лейпник и в вопросах прочности конструкции, высмеивая неоднократно архаичный, по его мнению, ферменный фюзеляж «Яков». Посмотрел бы г-н ниспровергатель авторитетов на фотографии оторванных по кабину хвостов ЛаГГов и Ил-2 и мятых хвостов «Пешек» в архивных материалах аварий и катастроф. А ферма, отработанная на учебных самолетах, выдерживала грубые посадки и из-за боевых повреждений, и из-за ошибок раненых в бою или недоученных пилотов (см. РГА НТД ф. Р-217 оп.3–1 д. 160). Расчетная эксплуатационная перегрузка для советских деревянных истребителей задавалась величиной 8,7 ед., а для горячо любимых автором «Мессеров» — 7,2. Чем больше этот показатель, тем больше удельный вес конструкции любого самолета. Добавьте к этому заведомо больший удельный вес деревянной конструкции, чем металлической, и оцените талант советских конструкторов. Они сумели не только выдержать полетный вес своих машин в пределах веса металлических самолетов противника при большей прочности конструкции, но и сравняться с ними в летных данных, а кое-где и обогнать, несмотря на «худшие» (как считает Д.Лейпник) моторы.

Вопрос живучести конструкции автором ставится с ног на голову, что приводит его к совершенно сенсационным выводам и умозаключениям, разбросанным по всему тексту. Между тем, боевой самолет делают максимально живучим не для «спасения жизни пилота» (с.7), а для многократного выполнения боевых задач. Разница между деревом и металлом в конструкции самолета, на которую постоянно делает упор Д.Лейпник, лишь в том, что при всех одинаковых условиях огневое поражение крыла деревянного самолета может привести к его разрушению. Аналогичное поражение металлического крыла допускает возврат самолета на свой аэродром, где его спишут на запчасти. Дальше все сводится к подсчету «стоимость-эффективность». Заметим также, что при ремонте боевых повреждений металлической обшивки аэродинамические формы самолета страдают в большей степени, чем при ремонте деревянной и полотняной, не говоря уже о стоимости ремонта. Пилота же прикрывают броней, а на крайний случай выдают парашют, аптечку, плитку шоколада и пистолет.

Неутомимый автор не упускает случая показать свою предвзятость к самолетам Як. И летные данные (полученные на испытаниях в НИИ ВВС КА) представляются ему как рекламные данные КБ Яковлева, и самолеты, якобы, на испытания представлялись особые (с.40). Да будет известно автору, что, по советским нормам того времени, максимальная скорость, показанная серийным самолетом на контрольных испытаниях в НИИ ВВС, не должна была отличаться от таковой, показанной эталоном более чем на 2 % (с последующими оргвыводами). Для сравнения, у немцев величина отклонения допускалась для скорости — в 5 %, а для скороподъемности на высоту 5000 м — в 8 % (данные приведены по фирменному техническому описанию самолета Bf 109Е). Так что реплику о лучшем соответствии серийных немецких самолетов эталонным машинам (прим., с. 22) оставим до разрешения вопроса: видел ли автор подлинные материалы контрольных испытаний немецких серийных самолетов немецким аналогом НИИ ВВС?

В своих потугах очернить «Яки» Д.Лейпник намеренно искажает данные первоисточника, добавляя свои комментарии («лирическое отступление» затесалось даже в техническое описание). Где у Степанца «немцы» уступают Як-9, там у Лейпника «незначительно уступают». Где пилот из-за отдачи пушки подвергается тряске, у г-на сказочника — «бьется головой о бронестекло». Где Степанец говорит о наивыгоднейшей дистанции для стрельбы из Н-37, там Лейпник добавляет: «если оружие пристреляно очень хорошо» (с. 17). Сам Яковлев, оказывается, пользовался трудом молодых и талантливых «негров» (с.6), будто генералы Лавочкин, Микоян, Ильюшин или Туполев сами днями и ночами стояли у кульмана, и т. д., и т. п.

Часто автор противоречит сам себе. Так пушка ШВАК хороша для И-16 (с.4), но слабовата для Як-1 (с.7). Пушка ВЯ-23 на с.22 признается мало отличающейся по мощности от пушки ШВАК, а на с. З 1 ее устанавливают на самолет «как более мощную». Неоднократно повторяемый тезис о больших потерях среди «Яков» не выдерживает объективной критики. Ну не заметил автор таблицы П.2.7 на с.217 в своем основном первоисточнике, хотя генеалогическое древо перетащил, запутав его еще больше, чем это сделал Степанец.

Но что поразило до глубины души и вынудило взяться за перо, так это то, что автор совершенно не знает предмет своей «саги» — самолет Як-9 (равно как и свой любимый Bf 109). Тот, как ни странно, имел крыло с разъемом в плоскости симметрии (с.37). Это подтверждается и фото № 61, где ясно виден стыковой болт переднего лонжерона. Лонжерон руля высоты имел швеллерное сечение (лонжероны крыла — двутавровые), а не «Н-образное» (с.38). А ведь у Лейпника всего тремя предложениями выше он представлял собой еще и «трубу, сплюснутую на концах». Самолеты, по версии автора, комплектовались баками с «фибровым протектором» (поз. 1.4 чертежей), а не фибровыми бензобаками. Фонарь кабины имел «пологое выпуклое» (с.9) заднее оргстекло «в форме колпака» (с. 37). Это стекло «иногда (а иногда, видимо, нет) искажало изображение». Ломающийся подкос щитка колеса «выбивал на зализе» крыла «выпуклости» (прим., с.38). Только для этого сначала колесо основной опоры шасси должно было бы пробить обшивку крыла (см. чертеж с.46). Радиостанция на первых сериях Як-9 устанавливалась «как на Як-1» (прим. с.66). Ага, правильно — над водорадиатором, вместо ручки управления самолетом. В патронный ящик Як-9Т при тщательной укладке можно было «втиснуть еще 22» (!!!) снаряда (с. 17) к имеющимся 30-ти (это не банальная опечатка, 52 снаряда в боекомплекте Як-9Т повторятся в английском тексте). Подобных ляпов в издании очень много, и допущены они по одной причине — о многих деталях конструкции Як-9 не упоминается в книге Степанца, а поискать другие источники Д.Лейпник поленился.

Выходные данные для каждого из фотоснимков, имеющих пространные аннотации в стиле «In Action», видно, стало нормой не указывать. Так, не назван автор серии воздушных фотоснимков самолетов 6-го гиап ВВС ЧФ Е.Халдей (с.20). Избежал подобной участи только Д.Гринюк, потому, видимо, что здравствует и мог бы если что нанести урон. Впрочем, оригинальные архивные фото выделяются своим качеством на фоне снимков второй-третьей пересъемки из отчетов по испытаниям. Из- за невысокого качества полиграфии даже с увеличительным стеклом (как призывает автор) невозможно различить не только заклепочные швы, но и многие детали, красочно описанные в аннотациях.

Самолет Як-1 б мл. л-та Косы (с. 16) ошибочно назван Як-9. Определяется это по характерной сдвижной части фонаря кабины.

Цветные рисунки не радуют новизной, несмотря на имеющийся в издании фотоматериал по именным самолетам. В случае же рисунка Як-9У с бортовым номером 22 на 4-й странице обложки допущена явная ошибка, так как в 1944 г. и позже в 6-м гиап ВВС ЧФ не было самолетов этого типа. Последнее за войну пополнение своего самолетного парка полк получил в августе 1944 г. К этому времени ВВС ВМФ с трудом удалось буквально «вырвать» на заводе у ВВС КА только один и тот нелетный экземпляр Як-9У. Схема разработана на основе фотографий машины, обнаруженной в 90-е годы на свалке аэродрома ЛИИ. Попытки установить принадлежность самолета пока не увенчались успехом.

Теперь, собственно, о чертежах, из-за которых разгорелся весь сыр-бор. На удивление, они оказались наиболее подробными и точными из всех виденных ранее. Помещенные в приложении поагрегатные фото идеально дополняют чертежи и могут смело использоваться моделистами. Автор утверждает, что чертил их собственноручно. Только он не указывает, какую из половин дорисовал к скопированным (не сказать отксеренным) откуда-то чертежам, но низкое качество и отличающаяся толщина линий выдают руку Д. Лейпника, и это позволяет усомниться в его авторстве. Тем более, что тягу Лейпника к копированию внимательный читатель наблюдает на протяжении всего издания. Так, детали установки радиостанции на с.49, 50 один к одному "дернуты" из «Спецификации самолета Як-1» и не имеют отношения к Як-9, как это указано в заголовках. Верхний фрагмент на с. 50 взят из книги «Первый Як» (причем поз.4 этого фрагмента — совсем не «бронеспинка», как утверждает автор). Подобным способом, видно, «добыты» другие схемы и чертежи на с. 42–48. Схемы, приведенные на с. 51, 52, — с кривыми коками, овальными колесами шасси и сплюснутыми фюзеляжами уступают по качеству даже маленькому самолетику над фотоприложением… Очень они похожи на пятые копии с копии, сделанные на издыхающем копире.

Единственное, в чем проявил себя Д.Лейпник, так это во второй части, которая описывает, как правильно выбрать, собрать, довести и окрасить пластиковую модель самолета Як-9. Создается впечатление, что над двумя частями книги работали разные люди. При хорошем знании обводов самолета такое пренебрежение его конструкцией и явные пробелы в знаниях в других областях авиационной науки и истории!

Цена за комплект чертежей с фотоприложением, из- за сомнительной ценности приведенного историко-технического обзора, — довольно велика. Вред, нанесенный истории Великой Отечественной войны этой полуправдой, неправдой и ложью о самолете Як-9 (действительно неоднозначном), хоть и изданной тиражом всего (слава Богу) 900 экземпляров, поистике неоценим.

Сергей Кузнецов

Виктор Куликов,

Илья Мощанский Операция «Барбаросса». Воздушные сражения 1941 года.

ООО «Стратегия КМ», серия «Фронтовая иллюстрация», Москва, 2000.

215 х 290, илл. (138 фото,

16 цв. бокорисов), мягк. обл.

Куликовская битва

История появления данной публикации довольно интересна. Почти одновременно в России и во Франции (выпуски 12 и 13 в серии BATAILLES AERIENNES издательства Lela-presse) вышли две книги с одинаковым названием и похожим содержимым. Их «синхронное» появление трудно назвать случайностью, поскольку среди авторских коллективов в обоих случаях стоит имя Виктора Куликова. Именно к нему, как к своему постоянному автору из России, французы обратились за помощью для создания очередного выпуска «Воздушных баталий». За подписью Куликова в журнале AVIONS того же издательства уже было опубликовано несколько статей. Причем статьи, посвященные истребителям Ленд-лиза, очень напоминали по содержанию статьи других авторов, опубликованных в ранних номерах журнала «Ас». В основу «новой» книги также легла известная работа Дмитрия Хазанова, опубликованная под названием «Вторжение» в журнале «Авиация и время», а последние главы были написаны с помощью книги М.Н.Кожевникова «Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945». После передачи материалов французскому издателю, было решено порадовать и отечественного читателя. Так увидела свет и «русская версия» «Барбароссы», выпущенная издательством «Стратегия КМ» под вывеской «Фронтовой иллюстрации». Авторами «проекта», как указано на первой странице, является дуэт Виктора Куликов и Ильи Мощанского.

Книга сделана в стиле «Фронтовой иллюстрации», — большое количество фотографий, многие из которых действительно публикуются впервые, есть и цветные «боковики». Если не читать подписи к фотографиям и рисункам, то можно сказать, что книга удалась. Как фотоальбом для читателя, абсолютно не посвященного в историю авиации.

У читателя, знакомого с историей ВВС РККА, текстовая часть книги может вызвать скуку, у хорошо подготовленного — негодование. Текст содержит огромное количество опечаток, грамматических, орфографических и смысловых ошибок. Но это еще полбеды. Авторы слишком уж легко оперируют цифрами и понятиями. Например, приводятся огромные цифры потерь ВВС Южного фронта к 17 июля 1941 года: «413 истребителей (61 %) и 259 бомбардировщиков (84 %), общие потери — 672 самолета или 68 %», за которыми следует и сенсационный вывод: «Так что широко распространенное мнение о выдающихся успехах советской авиации на Южном фронте в первые дни войны весьма сомнительно». Чтобы понять цену таким заявлениям, нужно прояснить способ получения цифр. Способ несложный, но довольно оригинальный: размер потерь авиации Южного фронта был установлен путем простого арифметического вычитания данных Таблицы № 3 из Таблицы № 1, т. е. совершенно без учета пополнений, ротации авиачастей между фронтами и многих других факторов. Кроме этого, стоит заметить, что в Таблице № 1 приводятся данные по общему количеству самолетов, входивших как в строевые части, так и в учебные и резервные.

В приведенных таблицах состава ВВС Южного и Юго-Западного фронтов нет данных по 44-й и 64-й авиадивизиям. Эти две дивизии в зависимости от обстановки поочередно приделялись то одному то другому фронту. Соответственно, к середине июля эти части были выведены из состава Южного фронта и вошли в состав Юго-Западного. То есть, 11 июля их еще не было в составе ВВС Юго-Западного фронта, а 17июля их уже не было в составе Южного фронта. Кроме того, из состава Южного фронта к тому времени были выведены и переданы Юго-Западному фронту два полка из 2 °CАД. Хочется верить, что в обоих случаях были выбраны совершенно случайные даты, иначе такой подбор данных можно назвать умышленным подлогом, а авторов обвинить в предвзятом подходе к освещению потерь ВВС и, соответственно, успехов Люфтваффе.

Не соответствуют действительности или сильно искажены многие факты, особенно при подаче потерь ВВС РККА. Например информация, что «…почти все самолеты 43ИАД были к вечеру 22 июня уничтожены на аэродромах», мягко говоря, не соответствует действительности. Для справки можно порекомендовать открыть книгу воспоминаний бывшего командира 43ИАД А.А.Захарова «Я — истребитель», в которой на стр. 128 приводится характеристика боевой работы дивизии за период с 22 июня по 2 августа 1941 года: «43 ИАД произвела 4638 самолето-вылетов с общим налетом 5956 часов. За этот период сбила в воздушных боях 167 самолетов противника, потеряв свои: 63 уничтожены на земле, 26 сбито в воздушных боях, в катастрофах погибло трое летчиков». Даже если предположить, что все 63 уничтоженных на земле самолета были потеряны в первый день войны, то эта цифра составит только четвертую часть от общего количества самолетов дивизии на 22 июня 1941 г.!

При перечислении состава ВВС КОВО авторы явно запутались с подсчетом общего количества бомбардировщиков и авиаполков: все известные источники указывают 11 бомбардировочных полков, входивших в ВВС округа, а в «ОБ» их стало уже 15! Непонятно, чем заслужила особого внимания «…63 САД, а также 315 и 316-й разведывательные полки и отдельные части, насчитывающие всего 75 самолетов». Объяснение всех эти чудес можно найти в «первоисточнике» — на 115-й странице книги воспоминаний маршала авиации Н.С. Скрипко «По целям ближним и дальним». Авторы «ОБ» либо невнимательно попользовались текстом книги, либо сознательно попытались закамуфлировать чужой текст. В результате дважды были сосчитаны четыре ББАПа, находившихся в непосредственном подчинении командующего ВВС Юго-Западного фронта, а 36ИАД ПВО Киева стала 63-й САД. Другие приведенные авторами цифры также нуждаются в комментариях. Указанные 119ДБ-ЗФ состояли на вооружении 18-й отдельной ДБАД, которая вошла в состав фронта только на второй день войны. Штурмовая авиация округа выглядела грозно только на бумаге, — из указанных пяти штурмовых полков только два располагали самолетами.

В некоторых местах авторы откровенно противоречат сами себе. Например, согласно информации, приведенной на стр.66–67, «Летчики истребительной авиации Киевского района ПВО <…> за первые два месяца войны <…> заявили о сбитии 92 самолетов». А буквально в следующем абзаце сообщается, что «С 22 июня по 20 сентября 1941 года летчики 36ИАД сбили в воздушных боях 14 немецких самолета (так в оригинале — Д.К.) и 8 аэростатов…»

При перечислении состава ВВС Западного ОВО, авторы все имевшиеся в округе 54 Пе-2 ввели в состав 39СБАП 10-й САД. Но дальше, на стр. 19, сообщают, что к концу первого дня войны «…в 39-м СПБ (?!) <…> было уничтожено 43СБи5 ПЕ-2». Так что читатель может сделать вывод, что либо полк имел двойной состав, либо авторы просто «загнули».

Для полноты иллюстрации всей глубины и широты знаний авторов можно привести еще несколько характерных примеров:

«В бомбардировочной авиации преобладали самолеты устаревших типов — СБ и ТБ-3» — а как же дальние бомбардировщики Ильюшина?

«…вряд ли стоит принимать во внимание около тысячи (!) самолетов союзников, безнадежно устаревшие конструкции большинства которых годились больше для музея, чем для реального боевого применения». Что же следует считать устаревшим? Финские Мораны, Харрикейны и Бленхеймы, или румынские Мессершмитты, Не 112 и Не 111? Стоит также напомнить, что «устаревший» — не всегда плохой и не пригодный (как пример можно привести По-2). Советские летчики совсем не считали PZL-11 недостойным противником, поскольку этот самолет имел меньший радиус виража, чем у И-16, и легко уходил из-под удара. Летчикам 69ИАП даже пришлось разрабатывать особую тактику борьбы с этими истребителями.

«На самом деле налет советских самолетов 25 июня 1941 года фактически совершенно оправданно нарушил мирный договор по отношению к Финляндии». Если имелось ввиду, что Советский Союз ударом по аэродромам вынудил вступить Финляндию в войну, то эта версия никогда не имела поддержки даже у финских историков. Бомбардировка аэродромов только облегчила положение финского правительства, искавшего предлог для объявления войны. Как свидетельствуют многие документы, договоренность об участии Финляндии в плане «Барбаросса» была достигнута еще в конце 1940 года.

И, напоследок, пару «перлов» без комментариев: «13 отдельных корпусных авиаэскадрилий на устаревших самолетах и санитарная эскадрилья также обслуживали армейское командование».

«Утром 22 июня войска округа подверглись нападению частей 4-го воздушного флота люфтваффе и румынских ВВС, однако здесь их ждал незначительный успех».

«…так как главным виновником трагедии являлись просчеты руководства»…

Стоит отметить также подбор фотографий, а точнее подписи к ним. Вряд ли кого оставит равнодушным умилительная подпись «Три ТБ-3 летят на задание» под фотографией, на которой изображены три Пе-8 (фото 23 на с. 15), — этот «ляп» заметили даже читатели, не особо искушенные в знании типов отечественных бомбардировщиков. Дальше — «дров» больше. По порядку (через дробь — номер фото/номер страницы):

13/8. Пора, наверное, всем свыкнуться, что СБ готовили к вылету именно таким способом, — загоняя его в лес подальше, «чтобы разбег был побольше».

17/12. Как по лицу можно так точно определить, что перед нами «специалисты Люфтваффе»? Как по мне, то люди на снимке, скорее, не «изучают оборудование», а ищут «сувениры на память», или попросту мародерничают. То же относится и к снимку 22/15 — просто «фото на память».

18/13. Кто докажет, что это не Ар-2? Увы, стоит просто посмотреть на крышки капотов, которые хоть и плохо, но видно, чтобы убедиться: они на этом «Ар-2» больше похожи на капоты СБ-2М-103 переходной серии! Да и хвостовое оперение у этого «Ар-2» почему-то ничем не отличается от хвостового оперения СБ. Кажется, «утка» с Ар-2 была запущена ещё Дмитрием Хазановым «в небе Москвы». В «Барбароссе» догадались лишь перевернуть зеркальное изображение. Из подписи можно узнать, что этот «Ар-2» был брошен на шоссе. Что бомбардировщик делал на шоссе Москва-Минск (других тогда не было), — неизвестно. В английском варианте подписи самолет все же стоит «оп the airfield».

29/18. Если на предыдущем фото (28) действительно видно, что «Су-2… бомбит немецкие позиции», то стрелок в стрелковой установке крупным планом мог быть запечатлен только фотографом (кинохроникером), стоявшим рядом с самолетом. Однако подпись оставлена одна на две фотографии.

50/28. Указанный на табличке W.Nr. 4116 принадлежит другому истребителю (причем модификации «Е»), который был разбит еще 14 апреля 1941 г. возле Вальденбурга. Скорее всего, эта табличка вообще не принадлежала «Мессершмитту-109». Потерянные же летом два Bf 109F-2 из 3./JG 3 с желтой «4» на борту, имели совсем другие заводские номера: 6806 и 8980. Не зная точной даты и места съемки, трудно сказать, какой именно из этих двух запечатлен на снимке.

Наконец, автора (или авторов) можно поздравить с тем, что только ему (им) удалось точно определить принадлежность захваченных самолетов на трофейных снимках к конкретным частям ВВС РККА. В то же время, когда полк точно известен, его номер почему-то не фигурирует в подписи. Это относится, например, к фотографиям летчиков 5СБАП (36, 63 и 90). К тому же запечатленный на последних двух упомянутых снимках Герой Советского Союза капитан В.В. Анисимов никогда не претендовал на четыре воздушные победы, как сообщает подпись к фото 63. А вот принадлежность к указанному полку «Пешки» на фото 65 довольно сомнительна. Неверно указана должность комиссара Чубича на фото 89. Он был полковым комиссаром 36ИАД, а не бригадным комиссаром 2ИАП, как указано. Да и само фото уместнее было бы поместить в главе об авиации ПВО.

Отдельно стоит сказать об «английских» подписях к фотографиям. Зачем нужно было дублировать эти подписи на таком странном английском языке — непонятно. Разве что только с целью запутать «всяческие враждебные элементы». Иначе трудно объяснить, почему к примеру под фотографиями одного и того же СБ указаны совершенно противоречивые данные: под фото 34/21 говорится, что это North-Western front, а подпись под 35 утверждает, что это South-Western front! Подпись под фото 20/14 способна сбить с толку любого шпиона, поскольку из указанного на английском языке географического названия довольно трудно понять, о каком месте на Земле идет речь: о государстве на Ближнем Востоке, или все же о портовом городе на берегу Балтийского моря. А вот подпись под фото 79/44 «Асе Senior Lieutenant М. Svirin has just shot down seven hostile planes» напомнила сказку о храбром портном, который «одним ударом семерых убил», поскольку в буквальном переводе так и сообщает: ст. лт. М.Свирин только что сбил 7 враждебных самолетов. Кстати, термин «hostile aircraft» не совсем уместен, да и в авиационной исторической литературе не встречается, поскольку слово «hostile» означает «враждебный, враждебно настроенный», и потому более уместно употреблять выражение «enemy plane» или «enemy aircraft» — «вражеский самолет». Вообще, то ли создатели книги так в своих познаниях английского были уверены, то ли просто денег на хорошего переводчика пожалели, но в итоге большинство «английских» подписей кроме смысловых содержат еще и массу грамматических ошибок или просто досадных опечаток. Так и хочется спросить, к примеру, почему Bf 109Е «burning», если он только лишь «damagedin» (так в тексте к фото 33/20), но не «downed» или «destroyed».

Общее впечатление от книги осталось таким, что текст в книге — только для заполнения места между фотографиями, поскольку качество его довольно низкое. Издателю следовало хотя бы еще раз перечитать рукопись перед тем, как отдать ее в типографию. В не таком уж далеком прошлом любую книгу перед публикацией давали на вычитку корректору, не говоря уже о рецензентах. Неужели сейчас это уже стало непозволительной роскошью?

Дмитрий Карленко

КУРИЛКА

История четырнадцатая

от Алексея ШКЛЯЕВА

А вот Ил-14 полярный летит как-то по Северу. А задание простое — груз доставить на зябнущую станцию и оставить его там страждущим методом сброса без парашюта. Тюк такой, центнера на два.

Подлетают, по рации связались. А те, с земли, кобенятся: вам, говорят, по хрену, вы, говорят, все время от зимовья за километр сбросите, а нам потом его по торосам пердячить. И, мол, будьте так любезны, постарайтесь поближе.

Ну просят постараться — постараемся. И штурман у нас опытный — еще в войну на бомберах практиковался.

Зашли на цель, выдержали и… пли!

Тюк точно в один из домиков попал, тот на досочки и разложился.

Спокойно, ребята — в домике том никто не жил и никого посылкой не задавило.

Зато смеху потом было, и груз издалека переть не пришлось…

История пятнадцатая

от Юрия ЖУКОВА

Было это в каком-то лохматом году, когда небо Родины еще гремело от тысяч крылатых монстров. И, скажем гордо, — не только гражданских.

Вот как-то экипаж Ту-22 после учений собрался лететь с Моздока до дому, в Барановичи. Это в Белоруссии.

Сидят, ёрзают, ждут добра на вылет. А его все нет, а уж южная ночь опустила звезды на землю. И уж штурман прочертил маршрут и сто раз все проверил-перепроверил. «Взлет, чуть вправо, чуть влево, все прямо, потом резко влево…» Ну чё там, маршрут знакомый…

Домой хочется…

И тут в наушниках долгожданное: «взлет разрешаю». Правда, к ночи ветер сменился, и старт поменяли*. Только кто ж на такую мелочь внимание обращает, когда домой хочется. Пока разрешили — надо рвать. Ну, кто летал — знает.

Взлетают и вперед! Как штурман прописал.

Час летят, другой летят. Внизу огоньки гирляндочками растянулись. Город, значит. По времени, вроде, Минск должен быть. Оживление в рядах. Скоро — дома. Пальчиком вниз тычут: «Там теща моя живет, о! а там подруга!» Узнают места родные.

Еще чуть пролетают и… а где Барановичи? Нету. Потом еще. Нету… Заволновались ребята.

А тут и солнышко вставать начало. И не с той стороны…

Абзац!..

Врубают аварийную частоту: «Ну хоть кто, отзовитесь!!! Где мы?»

Ну им из Мары и отвечают: «Видим вас. А чего вы там на юге делаете?» А Мары, чтоб вы знали, — это самый юг СССРа, Туркмения.

Привели, короче, заблудших на Мары, а там и разобрались: сделал Ту-22 крючок по-над Ираном-Афганистаном, спасибо штурману. И ведь чуть-чуть до Индийского океана не дотянули. В поисках Барановичей.

* Взлет-посадка осуществляются, как правило, против ветра. Так вот, если ветер меняется, меняют и старт — т. е. конец ВПП, с которого начинается разбег.

ГАЛЕРЕЯ

В рубрике представлены противолодочные вертолеты Ка-27ПЛ.

Окраска.

Информация по окраске приведена на 4-й странице обложки.

Опознавательные знаки и символика.

Ка-27ПЛ борта 02 и 05 принадлежали 830-му ОПЛВП (отдельному противолодочному вертолетному полку) и сняты на аэродроме Североморск-2 в сентябре 1991 г. На обеих машинах к тому времени еще были изображены флаги ВМФ СССР, являвшихся (наряду со звездами) стандартными идентификационными знаками авиации ВМФ. Они располагались по бортам фюзеляжа.

Левый и правый борта вертолетов по окраске и утвержденным опознавательным знакам — идентичны.

Кроме официальных знаков Ка- 27ПЛ борт 02 несет несколько рисунков: на двери грузового отсека по левому борту — белый медведь и стилизованная полярная звезда, а на крышке аварийного баллонета (только слева) — три силуэта АП Л — отметки об обнаружении ПЛ вероятных противников. На задней части фюзеляжа Ка-27ПЛ борт 05 нарисована симпатичная рыба-меч (только слева). Ка-27ПЛ борт 22 имеет номер желтого цвета в черной окантовке по бортам фюзеляжа, флаг ВМФ России на обтекателе РЛС и рисунки морского (потому что в тельняшке) дракона на крышках контейнеров аварийных баллонетов с обеих сторон (зеркально относительно друг друга).

Фото на этой странице — из архива А.Зинчука.

Редакция с благодарностью примет любые материалы по теме рубрики.

1,2 Ка-27ПЛ борт 04 из 872-го ОПЛВП. Аэродром Кача, Крым, март 2001 г.

3, 4 Ка-27ПЛ борт 22 из 872-го ОПЛВП Аэродром Кача, Крым, март 2001 г.

Фото Андрея Зинчука

Вертолет имеет стандартную для данной модификации Ка-27 окраску: серо-голубой цвет по всем поверхностям, включая стойки шасси, диски колес и детали колонки несущих винтов. Обечайки воздухозаборников двигателей и антинагарное пятно за выхлопной трубой — черные. Технические надписи выполнены черной краской, информационные знаки — черной и желтой. Аварийный радиобуй, расположенный в торце хвостовой балки — флюоресцентный оранжевый

Расположение флага ВМФ России на передней части обтекателя антенны РЛС

Лопасти винтов светло-серые. Передняя кромка лопастей — цвета неполированного металла. Передняя часть законцовок лопастей — оранжевая

Морской дракон нарисован на крышках аварийных баллонетов по обоим бортам (зеркально). Здесь дано изображение правого борта

Номер желтый с черной обводкой, имеет разную степень потертости на разных бортах. Изображенный номер соответствует правому борту

Звезды расположены в четырех позициях — на внешних поверхностях килевых шайб и на нижней поверхности стабилизатора

Ка-27ПЛ борт 02 из 830-го ОПЛВП. Аэродром Североморск-2, сентябрь 1991 г.

Ка-27ПЛ борт 05 из 830-го ОПЛВП. Аэродром Североморск-2, сентябрь 1 991 г.

СХЕМЫ

Туполев АНТ-40 2РЦ

Виды сверху и снизу АНТ-40 2РЦ Заводские испытания 7 — 31 октября 1 934 г.

АНТ-40 2РЦ Заводские испытания 7 — 31 октября 1934 г.

АНТ-40 2РЦ Заводские испытания 7 — 31 октября 1 934 г.

АНТ-40 2РЦ Заводские испытания 7 — 31 октября 1934 г.

АНТ-40 2РЦ Заводские испытания 7 — 31 октября 1934 г.

АНТ-40 2РЦ Повторные заводские испытания февраль — октябрь 1 935 г.

АНТ-40 2ИС

АНТ-40 2ИС Заводские испытания 30 декабря — 21 января 1935 г.

АНТ-40 2ИС Государственные испытания, I этап, февраль 1935 г.

Туполев АНТ-40 2ИС

Виды сверху и снизу АНТ-40 2ИС

АНТ-40 2ИС Доводочные испытания в ЦАГИ после ремонта самолета апрель — май 1935 г.

Горизонтальное оперение увеличенной до 7,325 м2 площади на самолете АНТ-40 2ИС после ремонта в мае 1 935 г.

АНТ-40 2ИС Доводочные испытания в ЦАГИ после ремонта самолета апрель — май 1 935 г.

АНТ-40 2ИС Доводочные испытания в ЦАГИ после ремонта самолета апрель — май 1935 г.

Доводочные испытания в ЦАГИ после ремонта самолета апрель — май 1 935 г.

АНТ-40 2ИС Государственные испытания, II этап, 16 июня — 17 июля 1935 г.

Content

Мир Авиации 2002 01

Шведские авиаторы в России Часть 2

Рождение СБ

«ЗМЕЙ- ГОРЫНЫЧ» Александра Москалева

Иван Иванович Кабаков

НОВЫЕ ИЗДАНИЯ

Таджикские зарисовки

Первый рейс Ту-214

Стратегическая воздушная разведка нато против СССР 1950-е годы

Номерные заводы советской авиапромышленности в 1921–1941 гг

РЕЦЕНЗИИ

КУРИЛКА

ГАЛЕРЕЯ

СХЕМЫ