Пегги Уэбб

Шалунья из Салтильо

Моим сестрам с любовью — Сандре, за то, что направляла мою энергию в нужное русло, Джо Энн, за то, что ей можно было всегда поплакаться. И им обеим, за то, что они есть.

Пролог

Кейт Мидленд припарковала свой старенький автомобиль перед неуклюже растянувшимся старинным домом и весело улыбнулась дочери.

— Ну, вот мы и приехали, Джейн.

Она произнесла это весело и нежно, стараясь скрыть нервную дрожь. Джейн робко улыбнулась.

— Мне нравятся здесь эти деревья, мама.

— Молодец. Не робей.

Кейт выпрыгнула из машины и принялась выгружать чемоданы.

Не столько ради того, чтобы поднять свое упавшее настроение поддерживала она бодрый тон беседы, сколько ради того, чтобы приободрить дочь.

— Возьми маленькую коробку с заднего сиденья и иди за мной. Ты только взгляни на этот изумительный двор. Ты когда-нибудь видела столько цветов? А сколько места теперь будет у твоих животных!

Джейн поставила коробку на крыльцо и присела рядом, подперев подбородок грязными ручонками. Она посмотрела на мать печальными глазами.

— Я скучаю по своим друзьям. У меня ведь нет здесь друзей.

Кейт поставила чемоданы и села к Джейн, крепко обняв ее худые плечики.

— Я знаю, что ты скучаешь по своим друзьям. Я тоже скучаю по своим. Но у нас появятся новые. И еще у нас есть Мирта. Мы можем в любое время навещать ее.

При упоминании о любимой родственнице лицо Джейн прояснилось.

— А может, Мирта что-нибудь знает о моем новом классе?

Но при мысли о том, что там не будет никого из ее друзей, лицо девочки снова помрачнело.

— А что, если мне не поправится здесь? Мы вернемся домой в Билокси, если мне не понравится в школе?

— Нет, Джейн. Теперь наш дом здесь. Начнем все заново.

Она дотронулась до локонов Джейн, которые, как мед, переливались на солнце.

— Ты помнишь, как боялась, когда шла в первый класс, на первый урок танцев, как впервые играла в футбол?

Джейн кивнула.

— Милая, начинать всегда трудно, но я всегда буду с тобой. Мы вместе решим все твои проблемы.

— Я боюсь, мамочка.

— Иди сюда.

Кейт протянула руки, и Джейн крепко прижалась к матери.

— Я обниму тебя, и тебе сразу станет легче. А потом мы пойдем и съедим по огромному сливочному мороженому.

Кейт прижалась лицом к волосам дочери. «Мне тоже страшно, — думала она, — и Джо здесь нет, чтобы поддержать ее. Никого нет».

Она подставила лицо солнцу. «Кейт Мидленд, жалость к себе ничего не дает, — упрекнула она себя. — Пора оправиться от развода и все начать заново. Все забыть и чем-нибудь заняться. Теперь ты свободна и твоя жизнь будет такой, какой ты ее сама сделаешь».

Закончив эту «накачку», Кейт встала и посмотрела на город.

— Салтильо, вот я и здесь!

Глава 1

Бен Адамс смотрел на нахальную блондинку, которая разлеглась перед бульдозером.

— Вы стоите на пути прогресса, — сказал он.

— Я не стою, а лежу, мэр, — ответила Кейт Мидленд. — И я не сдвинусь с этого места, пока вы не прикажете рабочему отогнать бульдозер назад к муниципалитету.

Тонкая струйка пота выступила на лице, но Кейт скорее умрет, чем позволит себе вытереть лицо перед этим человеком.

Успех ее миссии зависел только от стойкости характера.

— А если я этого не сделаю? — в вопросе, который звучал обманчиво мягко, чувствовалась твердость. Бен имел представление о политических играх и сейчас не мог позволить, чтобы над ним взяла верх эта похожая на фею дама.

— Тогда я готова пожертвовать собой ради этого прекрасного дерева магнолии, — сказала Кейт.

Перебранка между мэром Салтильо и новенькой, появившейся в городе, вызвала всеобщее изумление у толпы, которая собралась понаблюдать за этим зрелищем. Они-то знали Бена Адамса.

Он-то крепкий орешек. С ним лучше быть поосторожнее.

Бен покачал головой и изобразил сожаление.

Какая потеря. Подняв руку, он дал знак бульдозеристу включить двигатель.

Кейт почувствовала, как под нею задрожала земля, но не пошевелилась. Скрестив руки на груди и не сходя с места, она по-прежнему упорствовала.

Вопреки всему, Бен почувствовал вдруг восхищение перед мужеством этой женщины. Выходит, он ее недооценил. А она не такая хрупкая, как кажется. Он неохотно подал знак, чтобы выключили двигатели.

Бен двинулся к ней так, чтобы этот устрашающий тактический ход помог ему сохранить преимущество. Он был уже совсем рядом и мог рассмотреть золотистые блики ее горящих глаз.

— Вы уже сегодня обедали? — поинтересовался Бен. — Как насчет холодного лимонада? Может, принести зонт, чтобы вы укрылись от палящего солнца? Через час будет так жарко, что можно будет жарить яичницу прямо на тротуаре.

Кейт не хотела, чтобы он подходил так близко. «Противоестественно, — думала она, — иметь мэру такие же глаза, как у Пола Ньюмена, а фигуру, как у Тома Селлека»[1]. Думая об этом, она выдвинула подбородок и поджала ноги. Ветка магнолии впилась ей в спину и уже целых десять минут сильно беспокоила.

— Я с радостью откажусь от всех земных благ из-за этого старого величественного дерева.

Бену пришла в голову еще одна мысль насчет устрашающей тактики.

Он никогда не видел такого безупречного лица. Кожа, блестевшая от капелек пота, напоминала влажные лепестки розы, а темные, широко открытые глаза придавали ей вид упрямого ребенка.

К тому же то движение, которое она только что сделала, привлекло его взгляд к точеным бедрам и самым стройным ногам, которые ему только доводилось видеть.

— Сколько вы будете это продолжать? — спросил он. — Хотя вдвоем можно и подождать.

— Разве, мэр? Удивляюсь, как вы можете позволить остановить прогресс, тогда как мы со сторонниками проведем все лето под этой магнолией?

— Так что у вас за интерес к этому дереву? В Салтильо десятки таких.

— У вас есть национальная гордость, мэр? Боже мой, это же Магнолия! Вы только взгляните на кору дерева, на его широко раскинувшиеся ветви. У него есть характер. У него есть своя история.

— Я мог бы пригласить вас сделать то же самое: взгляните вон на то здание.

Он жестом указал на здание, находящееся в нескольких ярдах от них.

— Внутри него, пытаясь что-то сделать, люди буквально ходят друг по другу. Нужно убрать это дерево, чтобы освободить место для подведения воды и света.

По мере того как спор разгорался, толпа придвигалась к ним.

Те, чье обеденное время подходило к концу, просили друзей не пропустить ни слова, чтобы у них потом была достоверная информация.

— Разве вам не все равно, — спросила Кейт, — что Уильям Фолкнер сидел под этим самым деревом, когда писал главы своих произведений?

Бен скрыл свое изумление.

— И вы тоже пытаетесь писать романы?

— К этому дереву привязывал свою лошадь Джефферсон Дэвис. Губернатор Билбо, один из самых эксцентричных политиков, выступал здесь с предвыборной речью.

— Я беспокоюсь о живых, а не о мертвых. Только не говорите, что интерес к истории заставляет вас вмешиваться в дела муниципалитета.

Кейт встала и сильно ударила по земле.

— А мне все равно! Меня тревожит то, что частички прошлого зарывают в землю во имя прогресса. Меня тревожит то, что этот зеленый мир, в котором я живу, быстро превращается в мир, закованный бетоном с безликими монстрами, называемыми административными зданиями. Меня тревожит и то, что мои внуки могут никогда не услышать, как сосны шепчутся на ветру, не испытать радости, раскачиваясь на ветвях величавых дубов!

После ее пылкой речи воцарилась ошеломляющая тишина, затем некоторые зрители зааплодировали. Бен повернулся и оценивающе посмотрел на толпу. Общественное мнение его никогда не волновало, но у него было достаточно здравого смысла, чтобы понять, когда следует пойти на определенные уступки. Кроме того, эта нервная женщина задела в нем ответную струну. Его давно волновала проблема прогресса и истории, железобетона и природы.

Он наклонился и протянул руку женщине.

— Хорошо сказано, мисс… — он замолчал, в надежде, что она подскажет свое имя.

— Кейт Мидленд. — Она не обратила внимания на его руку. — Лесть ничего не даст вам, мэр. Я миссис.

Бен не понял, почему последние слова его задели, но это было так.

— Не вижу причин, почему бы нам не закончить этот разговор в комнате с кондиционером.

Он отказывался называть ее миссис Мидленд. Это имя вызывало в его воображении несколько образов, которые раздражали его. Он вдруг представил Кейт рядом с ее располневшим лысеющим мужем. Он потер шею, думая о том, что на него сильно действует жара. Наверное, следует больше времени проводить на рыбалке, а не сидеть взаперти.

— Вы пойдете со мной в офис? — спросил он.

Она все еще не осмеливалась дотронуться до его протянутой руки.

— А тем временем бульдозер продолжит свое грязное дело? Нет, мэр, спасибо.

Бен выпрямился и обошел массивный желтого цвета бульдозер, затем бросил несколько слов водителю, и машина, придя в движение, неуклюже отъехала.

Толпа, чувствуя, что противостояние ослабевает, быстро рассеялась.

Разочарование от неувиденной развязки было явно видно на каждом лице.

Бен все еще стоял возле лежащей женщины.

— Даю вам слово, что ничего не будет предпринято до окончания нашей частной беседы.

Кейт торжествующе улыбнулась. Битва еще не закончена, но она уже предвкушала вкус победы.

— Я недавно в вашем городе, мэр. Вы человек слова?

Не обращая внимания на его протянутую руку, она почти подпрыгнула и теперь стояла рядом.

И вдруг, при мысли о том, что ей хочется прижаться к этому крепкому загорелому мускулистому телу, ее ноги чуть не подкосились.

— Мое слово — закон, — он взял ее под локоть. — Пойдемте в мой офис.

Ей было приятно чувствовать волосы на его руке — жесткие, упругие и очень мужественные. Кейт не обращала внимания ни на кого после развода с Джо и не могла попять, почему этот мужчина так ее взволновал. Поборов неосознанное желание запрыгать, как маленькая девочка по пути в кондитерскую, она болтала ни о чем, пока они шли к зданию муниципалитета.

— Я люблю этот маленький городок, мэр.

— Бен Адамс. Называйте меня Бен Адамс, Кейт. — Первое, что он заметил, когда взял ее за левую руку, было то, что она не носила обручальное кольцо. Он улыбнулся.

— Что привело вас в Салтильо? Что, кроме такого консервативного задора?

Ей нравилось, как смеются утолки его голубых глаз. Мысленно ущипнув себя, она переключилась на дерево магнолии и, высвободив свою руку, помахала сто.

— Многое. Развод. Дальние родственники, которые живут здесь. Подходящие цены на жилье. Но больше всего деревенский дом, который подойдет для зверинца моей дочери.

Бен даже и не обратил внимания на все то, что она сказала после слова «развод». Он взбежал по ступенькам муниципалитета в необыкновенно хорошем настроении и, вспомнив ситуацию у дерева, все удивлялся, не сошел ли уже с ума.

Кейт Мидленд не была захватывающе красива. Ее черные глаза, выделявшиеся на фоне бледной кожи и белокурых волос, были неправильно посажены, рот слишком широк, кончик маленького носа вздернут. Будь он проклят, если знает, почему увидел в ней совершенство!

Бен прошел мимо секретаря и оставил открытой дверь.

— Входите в мой кабинет…

— …сказал паук мухе. — Они неловко ухмыльнулись тому, что дали волю такому обмену любезностями.

Он жестом пригласил Кейт сесть, затем обратился к секретарю:

— Не смотрите так, Кассандра. — Бен закрыл дверь и сделал несколько шагов по комнате. Откинувшись на спинку стула, он вытянул ноги на край массивного дубового стола. В нем чувствовалась манера непринужденно разговаривать с окружающими.

— Давайте поговорим.

— Конечно, Бен. — К его изумлению, Кейт откинулась на спинку своего стула и положила ноги на край урны для курения.

Она улыбнулась, увидев его взгляд. Почему она должна дать сыграть ему роль Короля Гор? Она не для того старалась победить в первой схватке, чтобы на его территории проиграть все сражение целиком.

— О чем вы хотите поговорить в первую очередь?

Его глаза восхищенно сияли.

— Об отделе водоснабжения и электрификации. Он переполнен. Такие условия работы, как там, снижают работоспособность и плохо сказываются на моральном состоянии. Таковы факты, Кейт. Неразбериха, в которой я должен разобраться, как мэр города.

— Я ценю вашу точку зрения, мэр.

— Бен, — поправил он.

— Бен. Но есть и другие факты, которые вы обязаны принять во внимание. Америка теряет свои деревья с ужасающей скоростью. Эта проблема вызывает тревогу у большого количества людей. В стране растет беспокойство из-за того, что сегодняшние деревья завтра превратятся в музейные экспонаты.

— Мы не говорим здесь о лесе, Кейт. Речь идет об одном дереве.

— О магнолии, — поправила она, — символе штата Миссисипи.

— Я не нуждаюсь в уроках истории, — грубо ответил Бен.

Она продолжала говорить, как будто ничего не слыша.

— Мы должны с чего-нибудь начать, и я решила начать с этой магнолии.

— Вы выбрали не то дерево. Его уберут.

— Через мой труп.

— Мы опять возвращаемся к старому, да?

— Да.

Они упрямо смотрели друг на друга, и оба удивлялись, что нашли друг друга привлекательными. Она решила, что Бен — диктатор с бычьими мозгами, а он решил, что Кейт — упрямая скандалистка.

А по другую сторону двери Кассандра боролась с собственной совестью: приложить ухо к замочной скважине или нет? Мэр явно сиял от счастья, когда вернулся. Он выглядел совсем не так, когда разнесся слух о женщине, лежащей перед бульдозером. Совесть Кассандры взяла верх, но она не могла никак сосредоточиться на работе: так сильно ее интересовало происходящее за закрытой дверью. Ей четыре раза пришлось перепечатывать послание мэра в отдел пожарной охраны.

А внутри кабинета борьба разгоралась.

Резко оторвав ноги от опоры, Кейт стукнула каблуками об пол и посмотрела в лицо мэру, стоящему за загроможденным столом.

— Я дойду до Белого дома. Я организую марши протеста и сидячие забастовки. Я организую кампанию в газетах и на телевидении. Я подниму невероятную шумиху из-за этого дерева. Вам покажется, что от побережья до муниципалитета пронесся разрушительный ураган. Я тяжким бременем повисну у вас на шее, мэр.

Бен топнул.

— Вы уже висите, миссис Мидленд.

— Прекрасно.

Атмосфера в кабинете накалилась да предела. Спор, возникший вокруг магнолии, послужил поводом для сильного физического влечения друг к другу. И влечение это усиливалось тем, что они имели противоположные точки зрения.

Кейт развернулась и направилась к двери. Взявшись за ручку двери, она бросила несколько слов:

— Вы видите меня не в последний раз, мэр. — Для выразительности она хлопнула дверью.

Бен посмотрел на закрытую дверь и стукнул кулаком по столу.

«Черт возьми, что произошло? — недоумевал он. — За всю свою карьеру у него ни разу не было такого разговора, который бы совершенно обескуражил его. Кейт Мидленд — самая отвратительная женщина из всех, которых он когда-либо встречал, это уже точно».

В холле Кейт прислонилась к стене и тяжело перевела дыхание. Менее двух недель живет она в Салтильо, а уже сражается совсем прямо как в Билокси, только на этот раз нет рядом Джо, чтобы ему пожаловаться. Его здесь нет, чтобы напомнить об основном ее долге — доме. Он оставил ее с тем, что называл «ее делами», и нашел кого-то, кто довольствуется немного большим, чем гладить его носки.

Она стряхнула остатки травы с шорт и упрямо выдвинула подбородок. «Хорошо, что я не получаю удовольствия от утюжки носок», — подумала Кейт. Она была инициатором и исполнителем, женщиной, которая имеет обо всем собственное мнение и доводит дело до конца.

В данный момент самое большое значение имело дерево магнолии, и она была намерена спасти его, даже если бы ей пришлось «перешагнуть» для этого через мэра.

Сидя у себя, Бен слышал отрывистый стук каблуков Кейт — она выходила из здания. Это была походка целеустремленной женщины, которая под барабанную дробь идет на сражение. Он неохотно улыбнулся. Стычка с неукротимой Кейт Мидленд доставила ему удовольствие. Повернувшись к окну, он приподнял жалюзи и смотрел, как она переходит улицу.

Улыбка его сменилась усмешкой, а затем довольным раскатистым смехом. Он вдруг обрадовался тому, что его сотрудник прервал совещание, чтобы рассказать о женщине, улегшейся перед бульдозером.

— Да, сэр, жизнь с приездом этой женщины в Салтильо оживилась.

Шаги Кейт не умолкали, пока она не добралась до своего огромного белого каркасного дома на углу Второй Авеню и Ист-Уотер-стрит. Летом во дворе было необычайно красиво. Это позволило ей забыть обо всем, наслаждаясь при этом прекраснейшим видом.

Множество разноцветных лилий переливались в лучах яркого солнца, а ряд миртовых деревьев, склонившихся под тяжестью розовых и белых цветов, обрамлял огромный двор. Она должна поблагодарить свою кузину Мирту за то, что она подыскала такой чудесный дом.

Спустя месяц после развода она написала Мирте, что сходит с ума в Билокси, и та предложила переехать в Салтильо. Мирта нашла этот дом, затем неподалеку присмотрела еще одно здание для косметического салопа, который Кейт шутливо прозвала «Мода и стиль».

Мирта даже согласилась поработать на пенсии, чтобы помочь Кейт.

Кейт помахала рукой дочери, голова которой просунулась сквозь ветви дуба.

— Как дела, Джейн?

— Отлично, мамочка.

Кейт оживилась, услышав ее счастливый голос. Она рассчитывала на то, что Джейн быстро восстановит физические и духовные силы и поможет ей самой свыкнуться с переездом.

— Я хочу познакомить тебя с моим новым другом — это Порки.

Пухлое грязное веснушчатое лицо появилось перед Кейт.

— Он помогает мне спасать Бутс и Миттенз.

— Я не уверен, хотят ли эти коты, чтобы их спасали, — сказал Порки забавным голосом. — Один из них чуть ли не до смерти меня исцарапал.

— Слезайте-ка лучше, и дайте мне посмотреть на это, — сказала Кейт.

Джейн внимательно осмотрела руку Порки.

— Да ничего у него здесь не кровоточит, мамочка. Я забинтую его руку, когда мы спустимся за печеньем.

Кейт улыбнулась независимому ответу дочери.

— Здорово. Дети, увидимся позже. Я ухожу по важному делу.

— По какому делу? — послышался вопрос Порки, когда Кейт поднималась по крыльцу.

— Эстетика, — ответила ее не по годам развитая дочь.

— А это заразно?

Кейт рассмешил вопрос Порки, и она пошла дальше. Обойдя плетеную мебель, стоявшую на тенистой веранде, она вошла в маленький косметический салоп.

Мирта оторвала взгляд от раствора для химической завивки, который она готовила.

— Ты бегаешь, как на пожаре. Расскажи, что происходит, и я сообщу это всему городу. — Узкое лицо, пучок каштановых волос, глаза, смотревшие поверх очков, придавали ей вид дерзкого воробья.

— Сначала выпью яблочного сока, — сказала Кейт. — Я умираю от жажды.

Она направилась к холодильнику, вытащила бутылку с соком, открыла ее и стала пить.

— Ах, здорово. — Кейт закупорила бутылку и вместе с куском сыра, который откопала в холодильнике, бросила в пакет. — Случилось что-нибудь интересное, пока меня не было?

Мирта рассмеялась.

— Если ты имеешь в виду сообщение о дереве, которое нужно спасти, или о каком-нибудь комитете, который нужно возглавить, или о предвыборной кампании, то, слава Богу, нет. Не думаю, что ты сразу сможешь взяться еще за что-нибудь.

— Ха, тебе надо было бы побыть в Билокси, когда я возглавляла кампанию по сохранению красоты города и была председателем комиссии по реставрации городского парка.

— Да, если бы я там была, то мне хотелось бы увидеть выражение лица Джо.

— Постоянное недовольство. Он ненавидел мою деятельность. Иронично звучит, но то, что нас соединило, в конце концов и разлучило.

— Он ведь не терял времени, женился во второй раз, правда?

— Да. Из того, что он сказал мне, понятно, что он нашел Мисс Совершенство и обзавелся нудным блаженством.

В голосе Кейт не было злости. Они с Джо простились по-дружески. Развод был разрывом дружеских уз двух людей, которые никак не должны были пожениться. Разговаривая, Кейт продолжала рыться в холодильнике. Наконец, найдя, что искала, она подняла бутылку и восхищенно посмотрела на ее искрящееся содержимое.

— Я знала, что оно где-то здесь.

— Шампанское? — спросила Мирта. Вопрос был риторическим. Она так же прекрасно знала, что было в бутылке, как и обо всем, что происходило в этом салопе. Ей просто хотелось услышать, что же ответит ее сумасбродная кузина.

— Отмстим мою победу. — Она осторожно поставила бутылку назад в холодильник и подошла к чулану. — Ты присмотришь за Джейн, если я попрошу? — ее голос глухо прозвучал из глубины чулана, в котором одиноко висевшие пропахнувшие нафталином зимние вещи дожидались своего сезона.

— Считай, что это решено. Ты же знаешь, как Боб Уилли и я ее любим.

У Мирты и ее мужа не было детей, и когда Мирта соблазнила Кейт на переезд, она знала, что поступает эгоистично. Они с Бобом души не чаяли в Кейт и Джейн. А жить с ними в одном городе — все равно, что иметь собственных детей.

Кейт нашла то, что искала, и вышла из чулана.

— Это должно привлечь его внимание. — В руке она держала мегафон, сувенир, напоминающий о днях, проведенных в университете в Миссисипи.

— Чье внимание? — подавив усмешку, Мирта задала этот вопрос, как будто бы она не знала на него ответ. За минуту Кейт рассказала ей о своем «крестовом походе», и Мирта уже знала, что он закончился в кабинете мэра. Ничто в этом городе не ускользнет от внимания Бена Адамса.

— Внимание Бена Адамса, — произнеся его имя, Кейт ощутила пустоту в желудке, как будто бы она сидела на диете и увидела бананы под шоколадным сиропом и двойную порцию взбитых сливок. Невольно она провела кончиком языка по губам.

От Мирты ничего не укрылось: ни смягчившийся голос Кейт, когда она произнесла его имя, ни ее отсутствующий взгляд, ни это движение языка.

— Я не думаю, что тебе нужен этот бычий рог, чтобы привлечь его внимание, — сказала она. — Бен Адамс прекрасно знает, что происходит здесь, он знает, как «бьется сердце» города.

Кейт ухмыльнулась.

— Может, и так, но я намереваюсь заставить это «сердце» биться чаще. Увидимся, когда сражение закончится.

Беспечно взмахнув рукой, Кейт вышла из салона. Мирта задумчиво посмотрела на закрывшуюся дверь. Она бы даже заплатила, чтобы увидеть противоборство этих двоих.

Это будет столкновение двух титанов. Но, зная их обоих, она не могла представить, чье же сердце забьется чаще и кто будет пить шампанское в честь победы.

Глава 2

Прихватив с собой яблочный сок и сыр, Кейт принялась за серьезное дело по спасению дерева. Поглаживая шероховатый ствол, она доверительно разговаривала с магнолией:

— Я не позволю Бену Адамсу тебя срубить. Не волнуйся, ведь я, Кейт Мидленд, с тобой!

Дети, неподалеку игравшие со скакалкой, остановились, хихикая над странной женщиной, которая разговаривала с деревом.

Кейт сидела под магнолией, отгоняя комаров, которые вились у ее голых ног. С минуты на минуту она ожидала услышать рев бульдозера. Ее визит к мэру ничего не решил, а только взбесил его. Она понимала, что он будет более решительным и сделает все, чтобы убрать дерево и продолжить строительство.

Увидев нескольких человек, храбро вышедших в такую жару из домов, она поднесла мегафон к губам. Публика, пусть даже небольшая, — как раз то, что ей необходимо.

— Дамы, — прокричала Кейт, — это дерево, которое вы сейчас видите, скоро погибнет. Многоуважаемый мэр Салтильо решил, что оно должно умереть. Оно должно пожертвовать собой ради какого-то здания. Можем ли мы это допустить?

Для убедительности она сделала паузу.

— Конечно, нет. Мы будем бороться. Мы победим.

Две женщины остановились на минутку, но солнце сильно пекло, а в магазине Джентри проводилась сезонная распродажа. Они поспешили в оборудованный кондиционерами магазин.

Кейт опустила мегафон.

— Да, не похоже, чтобы они интересовались социальными проблемами. Я попусту трачу слова.

Она опустилась под дерево, ожидая появления бульдозера. Он может появиться из-за угла в любую минуту. Ее лицо покрылось испариной, и она откинула волосы с шеи, надеясь на дуновение ветра. Но, увы… В городе стояла жара, как на хлопковых плантациях. Она решила, что больше не стоит ждать, вскочила, прошлась. «Интересно, что Бен Адамс намерен делать?» Если она оценила его верно, то не в его характере сидеть сложа руки. Кейт была уверена в том, что в этот самый момент он вынашивает губительные планы относительно ее магнолии. На самом деле, конечно, дерево было не ее, но Кейт казалось, что оно принадлежит ей. Во всяком случае, она уже вмешалась в это, и это дело стало ее личным.

Она вышла из-под тенистой магнолии и посмотрела в сторону здания муниципалитета. Солнце ослепило ее, отчего пришлось прикрыть глаза рукой. Ей показалось, что она увидела Бена в окне. Поднеся мегафон ко рту, Кейт прокричала:

— На этот раз, Бен Адамс, вам не выиграть!

Кейт была уверена в том, что он ее слышит. Ей говорили еще в университете, что, если она захочет, ее голос будет слышен и в Нью-Йорке. Не то чтобы она в это верила, но знала, что ее голос слышен на далеком расстоянии.

— Нам нравится ваш тон, — мягкий голос, казалось, слышался ниоткуда.

Кейт оглянулась. Семеро женщин разного возраста стояли позади. Она была так полна решимости обратиться к мэру, что не замечала упрека в их словах.

Она улыбнулась.

— Привет. Я — Кейт Мидленд.

— Мы знаем.

Ей показалось, что это сказала рыжеволосая женщина.

Она протянула руку.

— Я Сара Калликат, президент историко-генеалогического общества Салтильо. Мы решили помочь вам в спасении дерева.

Кейт взяла ее за руку и вскрикнула от радости:

— Я знала, что здесь найдутся такие люди, как вы. Добро пожаловать на поле боя, мои войска!

— Вы только скажите, что делать, — сказала Сара.

— Вы чего-нибудь боитесь? — Кейт озорно улыбнулась.

— Если речь о сохранении истории, то ничего.

— Тогда вот что мы сделаем.

Кейт поделилась с ними своим планом, и все они рассмеялись. Кейт закончила давать инструкции и предупредила:

— Только смотрите, чтобы ни одна душа об этом не знала. Неизвестно, где могут быть шпионы мэра.

— Только бы Бен Адамс этого не услышал, — сказала Сара. — Он может принять это все серьезно. Он безукоризненно честный человек.

— У меня такое чувство, что он сейчас у себя обдумывает, как бы расстроить мой план, — сказала Кейт. — Мы его перехитрим. — Она помахала на прощанье заговорщикам, которые скрылись за турникетами. Потом улыбнулась. Бену Адамсу готовился сюрприз.

Следующие несколько часов Кейт охраняла дерево, готовая дать отпор желтому монстру-бульдозеру. Но ничего, кроме того, что ее нос загорел, не случилось. Она свирепо посмотрела на здание, где должен был быть Бен.

— Что этот дьявол задумал? — недоумевала она.

В четыре часа к ней прибыло подкрепление в форме. Взяв в руки мегафон, Кейт «построила» новые деревья, и началось импровизированное представление.

— Дамы и господа, — прокричала она, — я обращаю ваше внимание на этот великолепный кедр.

Она жестом указала на Сару, завернутую в зеленый креп с рождественскими украшениями. Стали собираться любопытные прохожие.

— До сегодняшнего дня у дерева была счастливая жизнь. Оно с нетерпением ожидало наступления Рождества, но, к сожалению, мэр объявил деревьям войну. Дни дерева сочтены. Как вы себя чувствуете, дорогой Кедр?

Кейт передала мегафон Саре.

— Я слишком молод, чтобы умереть, — сказал «кедр».

В толпе засмеялись. Ничего подобного в Салтильо раньше не случалось. Двое парней побежали за своими приятелями, а какая-то девочка — за мамой.

— Сначала магнолии, затем кедры, ели. Кто умрет следующим?

Три «дерева», изображающие яблони, упали. Толпа загудела.

Бен Адамс слышал этот шум, находясь по другую сторону улицы. Он прервал совещание и выглянул из окна. Бен не мог понять, что там происходило. Единственное, что он увидел, — это толпа и Кейт Мидленд в центре. Покачав головой, отчасти от негодования, отчасти от восхищения, он продолжил заседание.

Тем временем спектакль под этим злосчастным деревом продолжался. Кейт не знала, насколько эффективна эта кампания, но, безусловно, она привлекла внимание. Толпа с любопытством глядела, как погибло последнее, совсем молодое «дерево», и, как объяснила Кейт, из-за одержимого строительством мэра.

После того как все «деревья» разошлись по домам и толпа поредела, Кейт осталась на посту. У нее не было часов, она была уверена в том, что такие мероприятия не ограничиваются временем, но, судя по положению солнца, догадалась, что уже далеко за пять.

Она села и принялась доедать остатки сыра. Он растаял на солнце, и не столько сыра попало ей в рот, сколько размазалось по лицу.

— Никто вас так и не угостил чеддерским сыром? — послышался насмешливый голос. В тени дерева стоял Бен Адамс.

— Нет, но мне кажется, что вам бы этого хотелось. — Она вытерла лицо рукой, удивляясь тому, что не заметила его.

— Не обязательно.

— Будет обязательно, когда я расправлюсь с вами.

Он рассмеялся.

— От вас больше шума, чем вреда.

Кейт зло посмотрела на него. Не похоже, чтобы он смеялся.

Он, казалось, переминался с ноги на ногу.

— Это в сто раз хуже. Когда я за что-нибудь берусь, я не отступаю, пока не одержу победу.

— Понятно.

Он подошел ближе.

— У вас хорошая репутация, не так ли?

— Вполне.

«Только бы он не приближался, только бы не видеть его, такого свеженького, выхоленного, изнеженного». Она посмотрела на свою пыльную одежду. «Да, ну и что ж, — подумала Кейт, — если выгляжу, как трубочист? Черт возьми, у нее здесь свое дело, и она не собирается попасть на обложку журнала мод».

— А вы когда-нибудь делаете перерыв для таких мирских вещей, как еда и ванна? — Он даже не пытался скрыть удивление.

— Не тогда, когда за углом стоит бульдозер, чтобы выполнить ваше грязное дело!

— Никогда не слышал, чтобы прогресс называли грязным делом.

— Никогда не слышала, чтобы уничтожение красоты называли прогрессом!

— Кажется, у нас разные точки зрения. Я думаю, что это повод еще для одной беседы.

— То, что у нас есть, так это огромный пролив, который нас разделяет, и никто не может его пересечь даже на океанском лайнере.

— Только не говорите, что отказываетесь от предложения побеседовать.

— Это все равно, что попасть в осиное гнездо. — Кейт стряхнула капельки пота и крошки с лица. К ее изумлению, дерзкий мэр уселся рядом с ней.

— Боитесь укусов, миссис Мидленд?

— Как раз нет. Я давлю ос голыми руками. Я боюсь оставить дерево без внимания.

Он сидел так близко, что его брюки касались ее колен.

Кейт попробовала отодвинуться, но это было не очень заметно. По его прищуренным глазам поняла, что он заметил. Ей вдруг безумно захотелось стать на голову выше него, быть с вымытым лицом и чистыми ногами.

— А два бифштекса с кровью не изменят ваше решение?

— Вы пытаетесь меня подкупить?

— Именно.

— Не пройдет. У меня есть совесть.

— Я предлагаю добавить печеный картофель и салат из шпината.

Она наклонила голову и посмотрела на него.

— Разве вы не знаете, что это жестоко — искушать умирающую от голода женщину?

— А я вас искушаю?

Она знала, что смешно выглядит, но поняла, что он говорил не о еде, а о чем-то другом. Это чувствовалось даже по тому, что его глаза изменили цвет — они стали темно-синими. Его приглушенный голос напоминал отдаленные раскаты грома в горах. «Кейт Мидленд, — одернула она себя, — ты приехала в Салтильо, оставь все свои чувства в Билокси. Мужчины типа «Мистер Америка» не имеют дел с женщинами, похожими на трубочистов, даже если у них есть свои скрытые планы. Кроме того, он, очевидно, из тех мужчин, которые любят, чтобы им гладили носки».

Она посмотрела на него в упор.

— Нет, мэр, вы меня не соблазните.

Она научилась лгать, когда ей было всего десять лет. Они с кузиной без разрешения принесли в дом кота. Когда ее бабушка, твердо убежденная в том, что коты разносят лейкемию и бубонную чуму, спросила об этом, она впервые постигла тонкое искусство лжи. Несмотря на то, что Кейт, повзрослев, редко им пользовалась, она считала, что ложь может всегда пригодиться.

Он протянул ей руку.

— А я думаю, что соблазню вас. Разве вы не слышите, как вас зовет бифштекс?

«Нахал», — подумала она. От его прикосновения температура у нее подскочила на пятнадцать градусов. Может, он видит ее насквозь? Мог ли Бен заглянуть ей в душу и понять, что, будь он более настойчив, она бы упала к его ногам? Если бы она увидела сначала его, а не эту магнолию…

— Нет, — сказала Кейт, подумав о том, что за хороший бифштекс пришлось бы выложить недельную зарплату. — Я уже поела.

Он перевернул ее липкую руку и, посмотрев на нее, сказал:

— Это заметно.

Она попыталась высвободить руку, но это было все равно, что освободиться от стальных клещей.

— Не заставляйте меня держать вас. Я отчетливо слышу, как бифштекс зовет вас.

Он приблизил ее к себе.

— Я знаю, почему вы так упрямитесь, Кейт. Кажется, это самая значительная ваша черта.

Она свирепо посмотрела на Бена.

— А ваша? Разрушение?

— Забудьте это проклятое дерево, Я пришел сюда для того, чтобы помириться с вами, а не начинать новое сражение.

— Не уверена, что вам можно доверять.

— Миссис Мидленд, если я решил что-то сделать, я делаю это открыто. Я вам обещаю, что если это дерево и уберут, то это не будет сделано под покровом ночи.

И Кейт поверила ему.

— Ваше предложение насчет бифштекса все еще в силе? — Она подумала, что, обедая со своим противником, может узнать о нем все. Тот факт, что она умирала от голода, а в буфете ничего не было, кроме консервов с тунцом, не мог не повлиять на ее решение. Не могла на это не повлиять и его обманчивая улыбка.

— Я думал, вы уже не зададите этот вопрос, — сказал он и буквально оторвал ее от магнолии. Его машина — отреставрированный Stutz Bearcat — стояла у обочины.

— Если хотите, я завезу вас домой, чтобы вы приняли душ.

Она рассмеялась.

— Принять душ — не то, что мне сейчас нужно. Мне надо как следует отмыться.

Кейт сказала ему, как проехать к дому, и Бен одобрительно кивнул, когда они приблизились к утопающему в цветах дому.

— Дом стариков Истесов, он мне всегда нравился.

Бен прошел за Кейт и увидел комнату с высокими потолками, заставленную плетеными креслами, стеклянными столиками. На диване лежали яркие подушки.

— Кухня направо, — сказала Кейт, показывая на широкую дверь в французском стиле. — В холодильнике есть лимонад. Угощайтесь. Я вернусь через минуту.

— Если нужна помощь, чтобы оттереть сыр, зовите.

Он усмехнулся над тем, как она потерпела поражение, так опрометчиво пригласив его. Как Кейт и сказала, он нашел лимонад, налил его в стакан, сел, дожидаясь ее. Он мог бы встать и уйти, но тогда пропустил бы все. А Кейт Мидленд была забавной. В этом не было никаких сомнений. Многих ли он знал женщин, которые с перепачканным сыром лицом держали себя с достоинством королевы Англии?

К тому же он хотел сообщить ей одну новость.

Кусочек льда звякнул в бокале, когда он подносил его к губам. «Ты лжец, — подумал Бен, — сообщить новость — это не значит пообедать вместе».

Он хотел быть рядом с Кейт. Пока, Бог знает почему. С нею было больше хлопот, чем с сотней диких кошек.

Он чуть было не пролил лимонад, когда она вошла. На ней было аккуратное голубое платье с воротничком в полоску, которое подчеркивало загорелые ноги и красивую грудь. «Этот костюм, — подумал он, — видимо, один из способов привлечь его внимание».

Десятки таких ловушек вспомнились ему, но ни одну из них он не мог назвать невинной.

— Готовы, мэр? — она улыбнулась.

Бен решил, что она правильно подобрала слова.

— Да, конечно, готов, миссис Мидленд.

Бен Адамс вел машину непринужденно, делал это легко, как и все остальное, чем он занимался. Его машина пронеслась по городу, затем свернула в парковую зону с озером Ламар Брюс.

— Надеюсь, этот ресторан обычный, — сказала она, — прилично ли идти в одежде?

Хорошо сказано.

Если бы Кейт не была Кейт, она бы смутилась, но, поняв, что оговорилась, тут же решила исправиться.

— Я имею в виду чулки, вечернее платье и все остальное в этом роде.

Бен рассмеялся.

— Ну так какой он?

— Какой?

— Обычный?

— Думаю, да.

Усмехнувшись, он выехал на засыпанную гравием дорожку и остановил машину перед деревенским домом, стоявшим среди размашистых кедров, кипарисов и сосен.

— Мы приехали, Кейт Мидленд. Добро пожаловать в мой дом.

— В ваш дом? Вы меня привезли к себе?

— Что такое? Боитесь, что я вас съем?

Он опять смеялся над ней. Почему Бен не воспринимает ее серьезно? Она проклянет себя, если он и на этот раз возьмет верх.

— Конечно, нет. Я боюсь того, что я могу с вами сделать.

Она довольно усмехнулась. Пусть Бен Адамс поломает над этим голову.

Он галантно взял ее под руку и повел по вымощенной камнями дорожке. У дверей их встретила грузная женщина.

— Бифштексы на столе, Бен Адамс, — сказала она. Легкий кивок головы означал, что она заметила Кейт. Повернувшись, она прошла через обшитый филенками зал и направилась в застекленную комнату с видом на озеро. Она двигалась энергично, и одежда ее шуршала так, как будто бы ее долго держали в бочке с крахмалом.

— Прежде чем вы уйдете, миссис Тернер, — сказал Бен, — я хочу вас познакомить со своей гостьей, Кейт Мидленд.

Кейт не могла понять, почему он так льстиво разговаривает с этой водосточной трубой, бросающей свирепые взгляды в их сторону. Она была готова залезть в какую-нибудь пору, но… Кейт храбро протянула руку.

Ее прежде никогда не кусали за руку, но должно же это когда-нибудь случиться.

— Очень приятно, мисс Тернер.

«Водосточная труба» не обратила внимания на протянутую руку.

— Вы недавно в городе, не так ли? — спросила она ледяным голосом.

— Не обращайте на нее внимания, Кейт, — сказал Бен. — Она всех относит к третьему сорту. И официально вы не можете стать жителем Салтильо, не получив рекомендаций от миссис Тернер.

Кейт поняла, что на это ей потребуется, по меньшей мере, сто лет. Но, может быть, ее можно подкупить.

Бен нежно улыбнулся.

— Сам не знаю, почему мы с вами ладим.

— Потому, что я единственный человек, который может вас вынести. Рыболовные снасти по всему дому, приманка для рыбы в холодильнике и долгие часы ожидания выведут из себя даже святого.

Миссис Тернер развязала фартук, сложила его и положила в сумку.

— Я уже сказала Сэди, что переночую у нее. Я вам больше не нужна?

— Нет, миссис Тернер, идите.

Шурша одеждой, миссис Тернер удалилась.

Было понятно, что она живет в доме, а Бен отпустил ее до утра. «Но зачем? — недоумевала Кейт. — Не этот ли коварный план вынашивал он целый день? Уединенный дом в лесу, бифштекс, очевидно, вино… А что дальше? Обольщение? Для того, чтобы заставить ее забыть о деле?»

Кейт не льстила себе. Она знала, что она не красавица. А Бен Адамс — мэр, да к тому же поразительно красив. Он сам выбирает, с кем ему обедать. Почему с ней?

— Может быть, это поможет вам расслабиться, — сказал он, протягивая бокал вина.

Кейт взяла бокал и посмотрела на него. «Вино! Так она и знала. Он что-то задумал. Расслабиться… ну и ну!»

Заметив выражение ее лица, Бен подавил усмешку.

— Проведение кампаний — напряженная работа, вы так не думаете?

Кейт поняла, что он разговаривает с ней. Она встряхнула головой, стараясь выглядеть спокойно и непринужденно.

— Конечно.

Она не знала, с чем согласилась, но думала, что ответила верно. Когда она посмотрела в его прекрасные голубые глаза, ее осенила блестящая идея. Почему бы им не поменяться ролями? Дать ему отведать его же «лекарства»?

И Кейт обольстительно заговорила:

— Мне нравится ваш дом. — По крайней мере, ей казалось, что она говорит обольстительно. Это было не свойственно женщине, предпочитающей прямоту, но Кейт хотела этому получиться. К тому же с добрыми намерениями. Подняв бокал, она сказала: — Тост. За мир и дружбу.

— Я выпью за это. — Бен смотрел на нее поверх очков. Он был уверен, что Кейт что-то задумала. У нее был взгляд кота, проглотившего канарейку. — За мир, — Бен сделал глоток. — И дружбу. — Он не сводил с нее взгляда. — И приключения, — добавил он.

— Вы любите приключения, Бен?

Сейчас это был Бен, задумчивый Бен, а не мэр, разговаривающий в повелительно-воинствующем тоне. Он сделал еще глоток, чтобы спрятать усмешку. «Обед будет забавнее, чем я думал». Его подмывало раскрыть планы насчет магнолии, но он любил неожиданности.

Она что-то скрывает, и он хотел это выяснить. Придя к такому выводу, он решил продолжить игру.

— Думаю, что за приключением следует нечто лучшее.

— Что нечто лучшее?

— Роман.

Она залпом осушила бокал и ринулась в наступление.

— А это, конечно, обстановка для романа. — Кейт оглядела комнату.

Стоя рядом, она ощутила запах его лосьона и увидела тень задумчивости на лице Бена.

— Наполните мне бокал, Бен. Эта жара придает вину особый вкус.

Когда он повернулся, чтобы налить вино, она щелкнула выключателем лампы. Если Бен и заметил это, то просто не подал виду.

Ничего нельзя было прочесть на его лице, когда он протягивал ей бокал.

— Музыкальное настроение, Кейт?

— Да, поставьте блюз, если у вас есть.

Пока он выбирал пленку, она искала выключатель люстры. Он оказался за горшком с папоротником. Легкое движение рукой — и комната погрузилась во мрак. Свет исходил лишь от маленькой желтой лампы и полной луны, светившей через стеклянные двери. Она довольно кивнула. То, что она должна выполнить, лучше сделать в темноте.

Подходя к дивану, Кейт остановилась у бокала с вином. То, что ей предстояло, — требовало определенной смелости.

Как только звуки песни «Я хочу любви» наполнили комнату, она откинулась на подушки дивана и поправила платье. «У меня стройные нога», — подумала она и вздернула вверх облегающую юбку, чтобы подчеркнуть их.

Бен подошел к дивану, оценивающе посмотрел на нее. От его взгляда по позвоночнику Кейт пробежала дрожь. Он сел не слишком близко, но и не слишком далеко, чтобы можно было ощутить его тепло.

— Это то, о чем вы думали? — мягко спросил он.

Она знала, что он говорит о музыке, но напрасно пыталась отвлечься от своих мыслей.

И, глубоко вздохнув, принялась соблазнять мэра Салтильо.

Из лучших побуждений.

Глава 3

Кейт не видела комнату. По лицу Бена блуждала улыбка.

Она не знала, что винить: жару, вино, соблазн или все вместе, но догадывалась, что ее план, кажется, сработал. Если этот роман его хоть немного затронул, то скоро он потеряет голову. Побежден?

Кажется, ее голова плохо соображает. В чем причина этой половой связи? Нужно же было что-то делать с оранжевыми цветами.

Она посмотрела на вино. Нет, не то, цветы магнолии. Вот что это.

Она пожертвовала собой ради дерева.

Кейт поставила бокал на кофейный столик и коснулась ног Бена.

— Тебе говорили, что у тебя великолепные ноги? — спросила она.

— Нет, ты первая, — абсолютно серьезно ответил Бен.

— Ве-ли-ко-леп-ные. — Ее пальцы пробежали по ногам. — Скажи мне, мой Бенджи, ты привез меня сюда, чтобы…

Кейт поставила локоть на его колено, уперлась подбородком в руку, улыбнулась.

— Ты заманил меня к себе, чтобы выведать мои секреты?

— Если это и было так, то мой план прогорел. Все выглядит так, как будто ты пытаешься узнать мои секреты. — Бен коснулся ее лица. — Так вот что у вас на уме, Кейт Мидленд!

— У меня?

Она широко раскрыла глаза.

— Я никогда не выдаю своих тайн.

Бен усмехнулся.

— Я тоже не выдаю своих. Даже женщинам с глазами-«подсолнухами» и невинными улыбками. — Большой палец его руки вырисовывал какие-то кружочки на щеке Кейт. — Даже женщинам, у которых и воротник выгладит соблазнительно.

Кейт было приятно ощущать его руки на своем лице, и ей не хотелось, чтобы он их убирал. Она наклонилась, и ее локоть соскользнул с колена.

— Ой! — Кейт шумно приземлилась на грудь Бена. Потом игриво посмотрела на него. Прикосновение его широкой груди, плеч было таким приятным, что она подумала о том, что же делать дальше.

— Прекрасно, — сказал Бен, обвивая руками ее голову. — Мне приятно, что ты думаешь об этом.

Он приподнял прядь ее золотистых волос и посмотрел, как через нее струится лунный свет. Бен поцеловал эти шелковистые волосы, пахнувшие лимоном, нежно и терпко. Кейт повернулась к нему. Его шея — нежная, загорелая — была совсем рядом с ее губами, как хотелось поцеловать его!

Она слегка укусила его. Кажется, это то, что надо.

— Ты такой нежный и приятный.

— Я всегда восхищался прямолинейными женщинами, поступающими прямо и откровенно.

— Ты знал многих? — Ее губы почувствовали биение пульса под загорелой кожей. Она языком нащупала бьющуюся точку. Это напомнило ей бабочку, попавшую в ловушку.

— Немногих. Но таких, как ты, ист.

Язык Кейт подобрался к подбородку Бена и скользнул по его губам. Бен не думал, что дело зайдет так далеко. Ему нравилась Кейт. Она ему очень нравилась, но он не хотел осложнять отношения, хотя для любого мужчины это было бы слишком большим искушением.

«Будет преступлением, — подумал он, — не поцеловать эти губы. Об этом, вероятно, даже в книгах пишут». Бен решился на поцелуй, зная, что завтра об этом будет жалеть.

Поцелуй стоил того. Ее мягкие податливые губы отдавали вином и сладостью. Кейт, расслабившись, лежала в его объятиях и так чувственно целовалась, что Бену казался этот поцелуй бесконечным.

Ее ноги скользили по его коленям, и она еще больше прижалась к нему. Собравшись с силами, Бен едва удержался от того, чтобы не уложить ее на диван и заняться любовью при луне.

Он прервал поцелуй. Глубоко вздохнув, посмотрел на нее.

О Боже, какой доверчивый и ранимый взгляд! Кейт была похожа на маленькую девочку, играющую взрослую роль. Как взгляд может быть таким обманчивым?

— Я принесу кофе, Кейт, затем отвезу тебя домой.

— Зови меня Кэти. Мне нравилось, когда меня так называла бабушка.

Она улыбнулась, затем нахмурила брови.

— Я что-то хотела сделать, но не помню, что, — Кейт потрясла головой.

Бен рукой коснулся ее лица.

— Я тоже собирался что-то сделать, Кэти, но это может подождать. Если я скажу это тебе сейчас, то потом ты уже не вспомнишь.

Она рассмеялась.

— А вы попробуйте, Бенджи-мэр.

— Это подождет. — Он прислонил ее к подушкам и удалился за кофе.

Когда Бен вернулся, она сидела на том же месте. Он приподнял ее голову и поднес чашку к губам.

— Ты много пьешь, Кейт?

— Кофе или чая?

— Вина.

— Нет, только когда в гостях, — сказала она мрачно.

Он засмеялся.

— Я верю. — И опять поднес кофе к ее губам.

— Еще один глоток.

Кейт сделала глоток и строго посмотрела на него поверх чашки.

— Ты меня соблазняешь.

— Нет. Это твоя роль. А я хочу тебя отрезвить.

Она оттолкнула чашку.

— Мне нравится моя роль больше, чем этот кофе.

— Мне тоже. Но завтра наступит новый день.

— Мудро сказано, Бенджи. Ты же должен себя показать. Президент Салтильо.

— Некоторые думают, что я занимаю этот пост. — Бен поставил ее на ноги, но устоять она не смогла. Он отнес безвольное тело Кейт в машину и повез ее домой.

— Сиди здесь, я отнесу тебя, — сказал Бен, припарковав машину у дома.

Но ему не нужно было это говорить, Кейт не пошевелилась бы, даже если бы стадо буйволов неслось по дороге. Бен достал ключи из ее сумки и отправился к дому.

— Как в кино, — сказал он, — а завтра ты меня за это возненавидишь.

Он уложил Кейт на плетеный диван.

— Хорошо, что ты легкая, как пушинка, иначе пришлось бы укладывать тебя на что-нибудь основательное.

Кейт не ответила. Она спала.

Оглянувшись по сторонам, Бен заметил мягкий плед на верхней полке чулана. Он укрыл Кейт, сел в плетеное кресло и некоторое время смотрел на нее, затем, успокоившись, что с нею все в порядке, сел в машину и поехал домой.

Сначала Кейт показалось, что в доме взорвалась бомба замедленного действия. Затем она поняла, что в дверь звонят. По привычке выпрямившись, Кейт сделала важные открытия: она не в своей постели, в одежде и не побита. Кейт скатилась с дивана и шлепнулась на зад.

Придерживая раскалывающуюся голову рукой, она, шатаясь, побрела к двери.

— Шш, иду.

Она распахнула дверь, и перед нею предстал в шикарном виде бодрый и веселый Бен Адамс. Солнце выглядывало из-за его плеча, многоголосый хор птиц возвещал о его приезде. Кейт было не до этого.

— Ты выглядишь как герой Уолта Диснея, — проворчала она.

— Вот как ты встречаешь человека с хорошими новостями.

Бен прошел без приглашения, уселся в плетеное кресло. Кейт бросилась к нему и тут же пожалела об этом. Затем, держась за голову, она рухнула на диван.

— Наверное, в бифштекс подмешали порох.

Она поджала ноги и посмотрела на мятую одежду.

— И что же со мной случилось?

— А ты не помнишь?

— Нет, все смешалось после второго бокала вина.

— Ты пыталась соблазнить меня этой ночью.

Услышав это, Кейт напрягла память. Последнее, что она помнила, — было намерение соблазнить его, чтобы узнать планы насчет дерева.

Она решила, что лучшая защита — нападение.

— Ну, и почему же ты не остановил меня?

— Казалось, в тебя бес вселился. Кроме того, я не хотел портить веселье.

Она была расстроена. Как же они развлекались? Она вспомнит все, если они… Кейт даже не знала, что и подумать.

— Если бы вы хоть немного были джентльменом, вы бы не позволили мне это сделать.

Она надеялась развить эту тогу.

Бен рассмеялся.

— Никогда не претендовал на звание джентльмена. — Но затем, увидев, как она расстроена, поспешил успокоить ее. — Хотя я считаю, что мне присуще некоторое благородство.

— Благородство! Тебе!

— Да. Я подумал, что с моей стороны будет благородно ответить отказом на столь щедрое предложение.

Кейт вздохнула с облегчением. Она не собиралась проводить с ним ночь, но очень хотела спасти дерево. Если и заниматься с кем-нибудь любовью, то только с человеком, который нравится.

Она скрыла свои чувства, сказав высокомерно:

— Я никогда не делаю одного и того же предложения дважды, мэр.

Это прозвучало так убедительно, что даже ее бабушке пришлось бы поверить.

— А сейчас извините, — она встала, держась за спинку дивана. — Я прикую себя цепями к этой магнолии.

— Но не раньше того, как я доставлю тебе удовольствие.

Бен тоже встал.

— Я пришел сюда сказать, что планы насчет дерева изменились. Вчера днем я встретился с архитектором, и мы разработали проект подведения воды и света путем надстройки второго этажа. Дерево спасено.

Кейт издала победный вопль и тут же пожалела об этом. У нее отлегло от сердца. И вдруг она спросила:

— Ты знал это еще вчера днем?

— Да.

— Так почему же ты не сказал об этом, а заманил меня в свой дом, предлагая бифштекс?

— Я не заманивал тебя, Кейт. Я пригласил, и ты согласилась.

— Только потому, что умирала от голода.

— Я запомню это и подловлю момент, когда ты еще будешь голодна.

Он направился к двери.

— Ты еще не ответил на мой вопрос.

Держась за дверную ручку, он, улыбаясь, повернулся.

— Я не собирался этого делать, Кейт. А сейчас я еду к себе в офис заниматься делами. До свидания, мисс Мидленд.

Кейт поплелась на кухню и приложила лед к голове. «Целый вечер прошел впустую, — подумала она. — Но абсолютно точно, что впредь больше одного бокала вина она пить не будет».

— Ну и вид у тебя, — сказала Мирта. Она принялась варить кофе.

— Джейн на улице знакомит свою новую собаку с кошками, а я подключила кондиционер в салоне. — Кофе чуть ли не сбежало, и Мирта посмотрела на Кейт.

— Скажи, что произошло?

— Я пыталась соблазнить мэра, — Кейт поправила на голове лед. — Дай мне аспирин, Мирта. Мне больно двигаться.

Она даже ничего не сказала насчет новой собаки. У Джейн дома был целый зверинец. Она коллекционировала бродячих животных точно так, как люди коллекционируют марки.

Мирта протянула Кейт две таблетки аспирина.

— В самом деле?

— Он говорит нет, но я смутно помню, как хватала его за ноги.

— Я бы тоже не прочь ухватить его за ноги.

— И что же тебя останавливает?

— Моя твердая убежденность и христианская мораль. Не говоря уже о Бобе Уилли.

Она принялась разливать кофе.

— Я иду в салон, в девять часов придут делать химическую завивку.

Она направилась к двери и бросила через плечо:

— Теперь понятно, кто пил шампанское в честь победы. Это означает твою победу?

— А ты помнишь, чтобы я когда-нибудь проигрывала?

Мирта улыбнулась.

— Я бы так скоро не хвасталась, Кейт. Мне кажется, это хорошая партия.

Кейт решила, что будет лучше об этом не думать. Когда-то она знала, что ее партия — Джо, а сейчас все это в прошлом. Она сняла лед и приготовила завтрак, как будто для целой толпы. После еды она приняла душ, надела красное хлопчатобумажное платье и заметила, что похмелье прошло.

— Прекрасный день, Кейт Мидленд, — сказала она вслух. — Сегодня с тобой произойдет что-то удивительное.

Она часто разговаривала вслух. Так часто, что Джейн была уверена в том, что все мамы так разговаривают сами с собою.

— Привет, мамуля! — крикнула Джейн со двора, когда Кейт шла в салон. — Ты хочешь познакомиться с Джеком?

— Конечно, хочу. — Кейт прошла через двор и посмотрела на грязного пса. Он был коричневый с белыми пятнами. Вероятно, его мать — английский сеттер, а вот отцом мог быть пес любой породы. — Как дела, Джек, — спросила она и потрепала его по растрепанной гриве.

— Он наш новый сторож. Мы с Миртой подобрали его вчера возле свалки. — Ее темно-карие глаза-бусинки (точно такие же, как и у Кейт) наполнились слезами. — Мамуля, почему люди выбрасывают животных?

Кейт обняла дочь, поцеловала макушку светлых волос.

— Дорогая, некоторые люди забывают о том, что животные — живые существа и они испытывают чувство голода, жажду, холод и боль, точно так же, как и мы. — Она улыбнулась Джейн. — Иди на кухню и принеси Джеку пластиковую миску. Посмотри, будет ли он есть корм для кошек.

— Тише, мамочка. Он может услышать. Он гордый.

— Я это вижу. — Кейт выпрямилась. — Мне пора на работу, Джейн.

— Ох, мамочка, забыла тебе сказать. Миссис Хенеке дает мне цыпленка. Я уже назвала его Королева Виктория.

— Кто эта миссис Хенеке?

— Она живет по соседству с Миртой. Ты ведь не против? Королева Виктория очень красивая. Она даже несет яйца, когда захочет, — так говорит миссис Хенеке.

Кейт засмеялась.

— Бог запрещает нам иметь глупых кур, но если уж она такая красивая, пусть приходит.

Салон гудел, когда пришла Кейт. Миссис Эскот сушила волосы, Кора Ли Брэдли сидела с запрокинутой головой, на ее брови была нанесена смесь из горячего воска.

Миссис Мэкси положила журнал, когда увидела Кейт.

— О вас говорит весь город. Полгорода были свидетелями вашего представления, а другая половина буквально сходит с ума из-за того, что его не видела.

Кейт подвела миссис Мэкси к раковине и набросила на нее целлофановую накидку.

— Вероятно, будут и другие представления. Во мне живет то, что называют бойцовским духом.

Кора Ли, сидевшая у другой раковины, заговорила:

— Вы должны знать, что так говорить неприлично. — Кора Ли единственная, кто знает это. Она всегда слушает неприличные разговоры.

— Ох, Мирта. Посмотри на воск. Я хочу выщипать брови, а не лишаться их совсем.

Миссис Эскот высунулась из-под сушки.

— Говорите громче. Я ничего не слышу из-за этой дурацкой сушки и шума в ушах.

Кора Ли приподняла голову.

— Я говорю, что некоторые считают Кейт нарушителем спокойствия.

Кейт и глазом не моргнула, услышав это. Она просто мыла голову миссис Мэкси. Слова не задели ее.

— Я всегда пытаюсь завоевать такую репутацию, — сухо сказала она.

Миссис Эскот презрительно фыркнула. Больше всего она любила поспорить с Корой Ли.

— Некоторые считают, что она герой.

— Тогда уж героиня, миссис Эскот, или вы совсем забыли грамматику?

Кора Ли всегда гордилась тем, что за нею оставалось последнее слово.

Неизвестно, сколько бы длился этот спор между ними, если бы в салоне не появился посыльный.

— У меня посылка для Кейт Мидленд.

Мирта посмотрела на Кейт.

— Ты что-нибудь заказывала?

— Нет. — Кейт взяла посылку и почувствовала приятный запах чего-то съестного.

— Кто это прислал?

— Муниципалитет. — Парень вытащил записку из кармана. — Это вам.

Кейт уже поняла, кто прислал посылку, еще до того, как принялась ее читать.

— Дорогая Кэти. Интересно, почему Бен называет меня Кэти? Если я что-то обещаю, то выполняю это.

Улыбаясь, она сунула записку в карман платья, разорвала пакет. Внутри лежал огромный бифштекс, она таких и не видела раньше. Рядом с ним она увидела печеный картофель и кусочек хлеба. Кейт положила все это на стол.

— Подожди, я хочу написать ответ, — сказала она посыльному.

— А что там, в пакете? — прокричала Кора Ли.

Кейт не ответила. Она уже направилась к двери.

Ну вот, отправилась завоевывать репутацию.

Кейт прямиком направилась в сад. Она еще точно не знала, что пошлет, но была уверена, что найдет хорошую замену.

Когда Кейт обдумывала «послание» мэру, ее разбирал смех. Менее двух минут ей потребовалось придумать это. Она побежала в дом, перевязала «послание» красной ленточкой и запихнула его в коробку. Кейт нацарапала записку на обрывке от бакалейного пакета — другой бумаги найти не удалось. Насвистывая веселую мелодию, она вернулась в салон и протянула посыльному свой пакет.

— Это для мэра. Доставьте лично.

Кора Ли опять подняла голову.

— Что ты послала мэру?

— Сюрприз.

Бен Адамс оторвался от отчета по бюджету, который изучал.

— Вы отнесли посылку, Джон? — спросил он посыльного.

— Да, сэр, и она прислала ответ, — Джон протянул записку и пакет.

— Что бы это могло быть? — спросил Бен.

— Не знаю, сэр, по пахнет смешно.

Сначала Бен прочел записку: «Ты забыл про лук».

Она подписалась просто: «Кейт». Он быстрым движением раскрыл коробку и расхохотался.

— Кассандра, — позвал он секретаря, — принесите вазу с вашего стола.

Кассандра была в его кабинете незадолго до того, как он закончил разговор. Она умирала от любопытства.

— Пожалуйста. Налить воды?

— Не нужно. — Бен вытащил букет из коробки. Кусочки земли, прилипшие к корням, упали на стол, когда он ставил этот уникальный букет в вазу.

— Ну, Кассандра, что вы думаете?

— Луковый букет? Кто может прислать букет из лука?

— Кэти, — сказал он.

— Что же эта женщина вытворит в следующий раз?

Но мэр не слышал ее. Он нежно смотрел на букет.

Глава 4

Время тянулось так медленно, что не обладай Бен способностью от всего отвлекаться, то из-за букета, стоящего на столе, весь день пошел бы прахом. Воспоминания о ее темных глазах-бусинках, о загорелых ногах, о прекрасно сидящем на ней костюме накладывались на доклады, отчеты, и он вдруг обнаружил, что не сводит глаз с часов. Когда стрелки подползли к пяти, он уже знал, куда поедет.

Весело попрощавшись с Кассандрой и насвистывая, он пошел к машине. Его Stutz Bercat собрал всю пыль по-летнему раскаленной улицы, когда он ехал по Второй Авеню. Бен остановился под огромным дубом и вышел из машины, все еще насвистывая.

— Я знаю эту мелодию, — услышал он детский голос. — Это песня «Почему я тебя люблю?». — Она спрыгнула с дерева и приземлилась прямо перед ним. — Мама пела ее перед тем, как они с папой развелись.

Бен улыбнулся забавному ребенку. Она была миниатюрной копией Кейт.

— Я рад, что ты настоящая. Еще минуту назад я думал, что ты — Чеширский кот[2].

— Нет, я — Джейн, но иногда мне хочется быть котом. А вы клиент?

— Собственно говоря, да. Я — Бен Адамс.

— Моя мама делает шикарные химические завивки, но на вашем месте, мистер Адамс, я не стала бы делать «химию». Она плохо пахнет.

— Спасибо. Я это запомню.

Бен улыбнулся открытости и дружелюбности этого ребенка. Он никогда не замечал раньше, как восхитительны могут быть дети. Наверное, потому, что раньше не обращал на них внимания. Или, может, то, что Джейн была дочерью Кейт, само собой делало Джейн восхитительной.

— Ты покажешь мне дорогу к салону?

— Конечно. Идите сюда. — Джейн взяла его за руку и повела к задней части дома.

— Это прямо за углом. Когда будете входить, вдохните поглубже — там пахнет раствором для завивки — и не наступите на кошачий хвост. Бутс любит, свернувшись калачиком, лежать у сушки.

Бен засмеялся.

— Спасибо за дружеский совет. — Он толкнул дверь. — После тебя, Джейн.

— Ой, я не пойду. Меня ждет Джек, и я буду учить его, как зарывать кость.

— Кто это — Джек?

— Моя новая собака. Она застенчивая и в то же время очень хвастливая. Мы взяли с мамой ее под опеку. — Девочка с глазами-подсолнухами и ангельскими локонами протянула ему руку. — До свидания, мистер Адамс, когда вы придете еще, я познакомлю вас с моими животными.

— Буду ждать этого. — Ему действительно этого хотелось.

Посмотрев на прыгавшую Джейн, он удивился тому, как оживил его разговор с ребенком. Но он напомнил себе о том, что это не просто ребенок, а дочь Кейт.

Он улыбнулся. Неудержимая Кейт, ее соблазнение, букет из лука.

Улыбаясь, Бен зашел в салон.

Мирта увидела его первая. Она несла охапку влажных полотенец в стирку.

— О Господи! Здесь мэр!

Кейт, которая разбирала бигуди, закружилась на стуле и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Этот красивый высокий человек, мэр Салтильо, никак не вписывался в ее салон. Он был похож на медведя гризли на школьном пикнике.

— Здравствуйте, мэр, — сказала Кейт. — Пришли проверить, не нарушаю ли я указы муниципалитета?

— Нет, я пришел подстричься.

Он произнес это так спокойно, без тени смущения, что она подумала, так оно и есть. Он слишком самонадеян. Кейт решила протянуть время.

— А вы записывались?

— Нет. А это обязательно?

— Обычно, да. Тем не менее вам сегодня везет. Мирта уже обслужила последнего клиента. Я уверена, она все сделает как положено.

Мирта наблюдала эту сцену с большим интересом.

— Не смотри на меня, — сказала она Кейт. — Я иду домой отдохнуть и выпить лимонада. Мэр остается тебе.

Она подмигнула Кейт.

— Предательница, — прошептала Кейт, когда Мирта помчалась к двери.

— Нет, я устраиваю тебе партию, — прошептала Мирта.

Дверь за ней захлопнулась, и Кейт осталась наедине с мужчиной, которого недавно пыталась соблазнить. У нее слегка кружилась голова и перехватило дыхание. «Наверное, аллергия на раствор, — решила она, — не может же мужчина окапать на нее такой эффект. Даже если его губы так и напрашиваются на поцелуй».

Она пыталась успокоиться, намертво вцепившись в ножницы.

— Вам мыть голову? Или вы хотите только подстричься? — Кейт надеялась, что только подстричься. Чем скорее он уйдет, тем быстрее она придет в себя.

— И то, и другое.

То, как он это сказал, заставило подумать ее не только о стрижке. Если бы у нее в руках ничего не было, она, безусловно, сделала бы какую-нибудь глупость, например, прижалась бы к его губам.

Она бросилась к фарфоровой раковине, в надежде скрыть от мэра свое желание обладать им. Но на этот раз Кейт рассуждала здраво и хладнокровно: «Неужели она так сильно хочет его? Или это испарения так на нее действуют?»

— Садитесь сюда.

Он послушался, но прежде окинул ее с головы до ног взглядом Пола Ньюмена.

Кейт почувствовала, что ее оценили.

Проверив температуру воды, она бессознательно выпрямилась, чтобы казаться выше. Кейт хотела быть повыше даже больше, чем похудеть. Почему похудеть? Она и сама не знала, но понимала, что от этого бывают только одни неудобства.

А вот быть высокой — это здорово, можно прямо смотреть людям в глаза, особенно таким высоким, как мэр, особенно в такие голубые глаза, как у него.

Думая обо всем этом, Кейт не обращала внимания на льющуюся воду.

— Я буду готов тогда, когда и вы. — Голос Бена вывел ее из транса.

— Что?

— Я буду готов тогда, когда и вы.

Она так сильно сдавила шланг душа, что сильная струя ударила его в ухо.

— Ах, извините. — Она схватила полотенце и, удаляя воду из уха, обманывала себя тем, что уж лучше его утопить, для того чтобы он прекратил читать ее тайные мысли.

— Ничего, — сказал он, — в любом случае, это ухо нужно было мыть.

Сказав это, Бен рассмеялся.

— Я ничего не возьму за мытье уха. Считайте, что это плата за посылку.

Она улыбнулась, бросила сырое полотенце на полку и достала шампунь.

«Пора заняться стрижкой, отбрось эти дурацкие мысли, — говорила она себе. — Пора забыть про эти голубые глаза, надо думать о Бене Адамсе как о клиенте».

«Накачка» про себя работала до тех пор, пока она не дотронулась до его волос. Сокрушительная волна страсти пробежала по ней от кончиков пальцев до плеч. Такие волосы могли принадлежать только мужчине.

Она никогда не знала, что волосы могут так взволновать. Намыливая ему голову шампунем, она убеждала себя в том, что это обычные волосы, но бесполезно. Волосы Бена были особенными. Такие же живые, как и он сам. Они ранили ее пальцы, искушали.

— О Боже, — это было больше, чем вздох.

— Вы что-то сказали?

— Я спросила, не попал ли шампунь в глаза? — И список ее «злодейств» пополнился еще одной ложью.

— Нет, но то, что вы делаете руками — замечательно.

Она застыла. Опять он за свое. Использует двойной удар.

Знал ли Бен о том, что все, что она делала с его головой, ей хотелось повторить на его груди? Кто мог бы подумать, что Кейт будет думать об этом сразу после развода? Разве не должна она пережить скорбь по умершему браку с Джо? Ей не хотелось скорбеть.

Ей хотелось петь. И все из-за магнолии, из-за вина, из-за его прекрасных ног и… ой! каких чувственных губ. Интересно, смогла бы она его поцеловать и свалить это все на стрижку?

— Это тренировка, — отшутилась она, хотя ей было совсем не весело. Совсем. Стыдясь самой себя, она была близка к тому, чтобы соблазнить мэра снова.

— Я и не знал, что, посещая мужского парикмахера, так много теряешь. Придется заниматься этим каждую неделю.

«Заниматься! Что за досада! Что этот человек делает с ней? Разве он не знает, что в своих мыслях она уже на шаг от того, чтобы его «атаковать?»

— Если захотите опять попасть ко мне, — сказала Кейт, — обязательно сделайте предварительный заказ.

— Захочу.

Касаясь руками этих жестких мужских волос, находясь так близко от его лица, она была не в состоянии разговаривать. Как в тумане, Кейт поднимала пряди волос, стараясь настроиться на рабочий лад.

Она думала, что может положиться на чутье, когда начнет стрижку.

И все же на ней лежала ответственность — не поранить ему уши.

— Какую вы хотите стрижку? Бритвой? Ножницами?

— Не уверен, можно ли вам доверить бритву.

— Хорошо сказано, мэр. Я тоже не уверена в том, что можно ли мне доверить.

Лишь лязганье ножниц и шум кондиционера нарушали тишину салона.

Бен притворялся, что пришел сюда из-за стрижки, а Кейт — что она стрижет обычного клиента. Но никому из них не удалось это хорошо сыграть. Пот выступил у него на бровях, а ее руки слегка дрожали.

«Интересно, что случится, если он обнимет ее прямо здесь, среди сушилок, растворов, бигудей? Что случится, если она поцелует его шею?»

Тишина стала непривычно натянутой, как струна. Бен хотел поблагодарить ее за букет. Он хотел пригласить ее на обед, собирался сказать много умного и интересного. Но это было до того, как Кейт запустила пальцы в его волосы. Он не думал, что станет пленником. Бен никак не ожидал, что волна желания лишит его дара речи.

Он слышал клацанье ножниц у своего уха, чувствовал легкое прикосновение нежных рук и знал, что это страсть. «Страсть обычно появляется при лунном свете, атласных простынях, — думал он, — а не в полиэтиленовой накидке при виде состриженных волос на полу».

Она продолжала стричь, а Бен решил, что проявление страсти бывает обманчиво.

— Так не очень коротко? — спросила Кейт.

— Срежьте еще немного.

Бену было наплевать, если он выйдет отсюда лысым. Ему захотелось растянуть удовольствие. Даже если она снимет с него скальп, он может спрятать голову под рыбацкой кепкой. Стрижка продолжалась, и желание его возрастало. Он не знал, что так приятно ощущать женские руки в волосах — нежные и требовательные одновременно, эротические, податливые, обещающие все то, от чего так сильно бьется сердце.

— Ну как? — спросила Кейт.

— Срежьте еще немного.

— Если я это сделаю, вам можно будет идти в монастырь.

Он хотел сказать: «Делайте, что хотите», только бы продлить это удовольствие, но вместо этого сказал:

— Хорошо смотрится. Вы здорово поработали.

— Я всегда стараюсь доставить удовольствие своим клиентам.

— Спасибо, все было очень хорошо.

Когда ее темные глаза заглянули в его голубые, они оба чуть ли не утонули в страсти, которая охватила их. Если бы Бен не сдержался, он дал бы повод для разговоров на многие месяцы, и не исключено, что им пришлось бы долго успокаивать Кору Ли.

Он встал с кресла, расплатился и вышел из салона. Когда Бен садился в машину, он подумал, что сейчас не смог бы отыскать свой дом даже с разведывательного вертолета.

Целых три минуты Кейт не сводила с двери глаз.

— Я признаюсь, — сказала она, с отсутствующим видом положив ножницы на стол. Затем так же растерянно взяла их в руки.

— В чем?

Она мечтательно встряхнула накидку, сложила ее и вновь развернула, потом села в кресло, еще хранившее тепло Бена, и завертелась.

— Это самое поразительное, — объявила она, крутясь на кресле.

— Что поразительно, мамочка? — Джейн забежала в салон, схватила кота и направилась к двери.

— Что?

— Это я тебя спросила. — Джейн коснулась подбородком пушистой головы кота и посмотрела на мать. — Что поразительно?

— Мэр.

— Мне кажется, что он симпатичный, но не поразительный.

— А он подстригся, мамочка?

— Еще бы!

Джейн почесала у кота за ухом и бросила подозрительный взгляд.

— Что-то странное здесь происходит. Сначала мэр поет эту песню, теперь ты кружишься здесь, как на карусели.

Кейт овладела собой и перестала кружиться. Она вскочила, но пошатнулась, и ей пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть.

— Слишком долго кружилась, — глуповато сказала она. Затем, когда до нее дошли слова Джейн, она спросила: — Какую песню?

— Ты ее знаешь. Ты всегда ее пела, когда мы жили в Билокси.

— «Почему я тебя люблю?»

— Именно ее.

— Да что ты знаешь об этом. Поразительно.

— Ой! — девочка посмотрела умоляюще.

— Ну что еще!

— Мамочка, если я тебе что-то скажу, то обещай, что ты не скажешь «поразительно».

— Смотря что ты скажешь.

— Ничего страшного, не волнуйся.

— А все-таки.

— Нет, ты дай честное слово, тогда скажу.

Кейт подняла два пальца.

— Честное слово.

— Дело в том, что я начала играть в футбол.

— И как успехи?

— Порки говорит, что у меня неплохие задатки, и из меня может получиться настоящий нападающий.

— Поздравляю! Но не забывай, лето скоро закончится и надо будет браться за учебу.

— Вот увидишь, я тебя не подведу.

— И это все, что ты хотела мне сообщить?

— Нет. Я хочу записаться в футбольный клуб. Можно?

— Даже не знаю.

— Ну, мам.

— Мне кажется это забавным, Джейн. Давай решим это завтра утром.

— Спасибо, мамочка.

Дверь салона захлопнулась. Кейт взяла швабру из чулана и принялась подметать волосы Бена.

— Господи, спасибо тебе за Джейн, — пробормотала она. — Никто, кроме ребенка, не может так привести взрослых в чувство. Отличная идея! — Делает вид, как будто эта стрижка что-то особенное. Какая досада! В другой раз я ему все скажу.

Она нагнулась и собрала волосы в совок. Пока Кейт убирала, тонкий волосок Бена приземлился на ее кисть. Это вызвало новое воспоминание о его хозяине. Мгновение она стояла, глядя в пустоту. Потом резко стряхнула волосок, будто это был раскаленный уголь.

— Я не сделаю этого.

Вдруг она зажала рукой рот. Боже! Она действительно разговаривает сама с собой. Она с ума сходит по мужчине, которого едва знает. Неужели урок Джо ее ничему не научил? Неужели она так и не сумеет управлять своим сердцем? Было бы неплохо вскружить ему голову, но гладить носки? Посмотри, что получается. Джо был упрям, точно как и Бен Адамс. Он не уступит ни на шаг, она тоже. Они, как упрямые быки, шли в разных направлениях, не желая ни сдвинуться с места, ни простить, ни забыть.

Как ткань рвется от напряжения, так распался и их брак. Кейт должна была признать, что сначала занятия любовью сглаживали все их различия, но затем все они выплыли наружу. Это ни к чему не привело, а только обернулось неудачей в решении проблем.

Кейт высыпала мусор в корзину и с грохотом опустила крышку.

«Пусть он побережется», — сказала она себе, как будто могла его так же легко выбросить из головы, как этот мусор.

— С глаз долой, из сердца вон, — пробормотала она.

Потом, осознав, что разговаривает сама с собой, выбежала из салона и направилась в прачечную. Кейт зло бросила выглаженные простыни, но от этого ей легче не стало. Каждую минуту, глядя в никуда, она ловила себя на той мысли, что думает о небесно-голубых глазах и жестких темных волосах.

Кейт и Джейн, прогуливаясь по Второй авеню, остановились около старика, сидевшего на лавке.

— Доброе утро, — сказала Кейт. — Не могли бы вы сказать, как пройти в департамент культуры?

Мужчина перекатил шарик табака от одной щеки к другой и сплюнул.

— Если бы у нас такой был, то я сказал бы.

— Кто отвечает за летний футбольный клуб?

— Кабинет мэра. — Его водянистые голубые глаза утонули в мягких морщинках, когда он посмотрел на нее. — Перейдите улицу и поверните направо.

— Спасибо.

Они стали переходить улицу.

— Мэр уехал на рыбалку. Я видел его с удочкой рано утром.

«Хорошо, — подумала Кейт. — Это значит, что она не будет иметь дело с Беном Адамсом. Чем меньше видеть его, тем лучше».

— В таком случае я переговорю с его секретарем. Спасибо за информацию. — Она услышала, как старик усмехнулся, когда они переходили улицу.

У нее появилось тяжелое предчувствие, что он что-то знает, а она нет. У нее подскочило давление, когда она увидела здание муниципалитета.

Не важно, что Бен Адамс на рыбалке. Это здание так ассоциировалось с ним, что Кейт показалось, будто бы она видит мэра совершенно отчетливо.

— Не беги так, мамочка, я не успеваю, — сказала Джейн.

— Извини, — Кейт пошла медленнее, но образ Бена не выходил из головы.

Кассандра перестала печатать, когда увидела Кейт и Джейн.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, миссис Мидленд?

Кассандре не нужно было спрашивать их имена. После инцидента с магнолией весь город знал Кейт Мидленд.

— Да. — Кейт подошла к столу.

— Я пришла, чтобы записать дочь в футбольный клуб.

Кассандра попыталась скрыть удивление, но это ей не удалось. Ее брови удивленно поползли вверх.

— Вы сказали футбольный клуб?

— Да. Порки Кларк рассказал Джейн о нем. Мы должны здесь зарегистрироваться?

— Да, но…

— Хорошо, сколько это стоит?

Кассандра глядела на Кейт с такой же тревогой, как будто она столкнулась со стадом бегущих мустангов.

— Да, но…

— Сколько?

— Это стоит 5 долларов, но…

— Отлично. — Кейт положила деньги на стол.

— Нам нужно что-нибудь подписать?

Кассандра смотрела на деньги так, будто они кусались.

— Миссис Мидленд… — Она посмотрела на преисполненную решимости женщину, и храбрость ее исчезла. — Девочки не могут играть в футбол.

Кейт засмеялась.

— Почему же, могут. Я сама играла несколько раз. Это забавно.

— Что я хочу сказать… — Кассандра замолчала и облизнула пересохшие губы. — Девочек никогда не записывали в футбольный клуб.

— Ну так сейчас самое время это сделать.

Кассандра, твердо уверенная, что леди не свойственно потеть, если только она не убежденный коммунист, вытерла влажный лоб.

— У нас есть прекрасный кружок шитья для девочек. Стоит столько же.

— Я уже знаю, как шить, — сказала Джейн. — Я хочу играть в футбол.

— Она хочет играть в футбол, — эхом отозвалась Кейт. — Если вы сейчас же не дадите необходимые бланки и расписание занятий, мы будем вам помехой.

— Я… — Кассандра закусила губу. — Боюсь, я не могу сделать это.

— Почему? — Голос Кейт прозвучал требовательно. Она ненавидела предрассудки еще больше, чем вырубку деревьев.

— В Салтильо так не делают. Это не понравится тренерам. Это не одобрят родители мальчиков. Существуют правила, не разрешающие девочкам играть в футбол.

Кейт едва себя сдерживала. «В конце концов, не секретарь мэра устанавливает правила, — сказала она себе, — просто Кассандра пытается их соблюдать».

— Я уверена, будь это в ваших силах, вы бы записали Джейн. — Кейт не была в этом уверена, это был просто дипломатический ход. — А кто директор или ответственный клуба, с которым я могу поговорить?

Кассандра облегченно вздохнула.

— У нас маленький город, миссис Мидленд, и мэр с администрацией имеют даже неполный рабочий день. Пятнадцать тысяч жителей не нуждаются в таком директоре. Все проходит через кабинет мэра. Вам нужно обратиться прямо к нему. Сейчас он либо в своем доме на третьей Норс-авеню, либо…

— Ловит рыбу.

От удивления Кассандра открыла рот: Кейт тоже знала об этом. Кейт хотела забрать деньги, но потом передумала.

— Пусть они останутся у вас. Я приду за бланками после того, как поговорю с мэром.

После того, как дверь за ними захлопнулась, Кассандра еще целых две минуты стояла с открытым ртом.

— Это значит, что меня не возьмут играть в футбол? — спросила Джейн, когда они спускались по лестнице.

— Нет, это значит, что твое официальное зачисление на немного затягивается. Совсем ненадолго. — Говоря это, она тянула Джейн по Второй авеню.

— Мирта! — прокричала она, войдя в салон, таща Джейн на буксире.

Мирта высунулась из чулана.

— Не кричи. Я не глухая.

— Можно ненадолго оставить тебе Джейн? У меня есть дело к мэру.

— Что на этот раз? — Мирта вышла со стопкой чистых полотенец.

— Я выступаю против вопиющей несправедливости. Дело в том, что девочкам не разрешают играть в футбол.

— Ага. Здесь пахнет битвой.

— Это не битва, это война. Кто когда-либо слышал о том, что женщинам отводится роль униженных? А следующей новостью будет то, что женщины в Салтильо не имеют права голоса.

Мирта засмеялась и сказала Джейн:

— Малышка, если мама сердится, то ее злость выходит.

Джейн, привыкшая к таким тирадам, спокойно взяла кота и отправилась к двери.

— Не будь слишком строга с ним, мамочка. Мне он нравится. — Повернувшись к Мирте, добавила: — Если что, то я буду у Порки.

— Знаешь, а Джейн права. Не будь слишком строга к Бену Адамсу. Не он устанавливал правила, где сказано, что девочки не должны играть в футбол. В Салтильо так было всегда, ведь мы уважаем традиции. Кроме того, наш мэр мне тоже нравится. Он всем здесь нравится. Он очень хороший человек. Наверное, лучший за всю историю города.

— Мирта, может, ты удивишься, но мне самой нравится Бен Адамс. Может, даже больше, чем…

— Меня это не удивляет. Только слепой может не заметить этой симпатии.

Кейт продолжала говорить, как будто не слыша ее:

— Тем не менее я не намерена сидеть сложа руки, если мою дочь дискриминируют только из-за того, что никто не хочет нарушать традиции. Я буду противостоять этому и на этот раз не собираюсь соблазнять мэра.

— Я бы не зарекалась, — пробормотала Мирта, когда Кейт исчезла за дверью. — Я бы не зарекалась.

Глава 5

Бен Адамс блаженствовал в лодке, прислушиваясь к всплескам воды, наблюдая за поплавком, который покоился на глади озера. Нигде так не отдохнешь от забот, как на рыбалке, подумал он. Не нужно обращаться к этому ленивому шефу пожарной охраны, никаких хлопот с бюджетом, никаких дурных предчувствий о росте налогов или нехватке воды. Да, сэр, человеку нужно привыкнуть к такому образу жизни. Ничего, кроме голубого неба, чистой воды и коварной рыбы, которую нужно перехитрить.

Он смотал леску и забросил ее в ту часть озера, где под водой, в лагунах водилась рыба. Сдвинув кепку назад, он что-то тихонько насвистывал и смотрел, как солнечные лучи плясали по воде.

Вдруг леска натянулась. Ослабив ее и дав рыбе отплыть, он затеял перетягивание «каната».

Пойманная рыба прыгала по воде, шлепая хвостом, пыталась освободиться от крючка. Бен свистнул. — Это прадед всех рыб. Давай, старик. — Он говорил нежно и умоляюще, как будто уговаривал. — Сражайся. Но я все равно зажарю тебя на ужин.

Рыба выскочила из воды, ее мокрые бока заиграли на солнце. Бен почувствовал, как леска снова натянулась: рыба уходила на глубину, все еще пытаясь освободиться от крючка.

— Какая упрямая, вот проклятье! — Он улыбнулся. Ничего ему не нравилось больше, чем достойное сопротивление.

Бен и рыба продолжали вести эту примитивную борьбу за первенство. Время текло незаметно. Ни одного звука вокруг, только рыба бьет хвостом о воду, только слышится жужжание кровожадных москитов.

Невозможно сказать, сколько бы длилось это противоборство, если бы не появилась Кейт. Она возникла здесь, как богиня мести. Ветки хрустели под ее решительными шагами, низко склоненные ветви деревьев разлетались в разные стороны. Даже когда ветка застряла в красной ленте, поддерживавшей ее хвост, она распустила волосы по плечам, не обратив внимания на такую мелочь, как лента.

Испуганный кролик поспешно удрал с дороги, а ящерица, принимающая солнечные ванны на камне, предусмотрительно соскользнула в сторону. Ее лицо было хмурым, как грозовое небо, и если бы ход солнца не был предопределен, оно бы, вероятно, спряталось. За короткую дорогу к озеру у Кейт было время подумать, но чем больше она думала, тем больше сумасшедших мыслей появлялось в ее голове. К тому времени как она припарковала свой старенький автомобиль на дорожке, обошла дом и увидела озеро, прекрасное настроение вновь посетило ее. Никто, решила Кейт, не может ущемлять права ее дочери и при этом выйти сухим из воды. В том числе и мэр города. Она отогнала мысль о том, что гнев защищает ее от обаяния Бена.

Стоя на берегу озера, ей показалось, что она стала на два дюйма выше. Прикрыв глаза от солнца рукой, Кейт оглядела озеро. Там, один в лодке, с удочкой в руке находился Бен. Нет сомнений, это он. Никто другой не мог бы сидеть в обычной лодке так величественно и мужественно. Позолоченный солнцем профиль придавал ему вид дорогой скульптуры. Такой прекрасной и желаемой.

Кейт нетерпеливо встряхнула головой, чтобы избавиться от таких мыслей. Она здесь для того, чтобы сражаться с мэром, а не восхищаться им.

Подняв руку, она окликнула Бена.

Бен изумленно оглянулся, леска ослабла в руках. Не ожидая большей удачи, огромная рыбина ринулась вперед и, рванув леску, ушла на глубину.

— Черт, — пробормотал Бен. — Упустил.

Но он не расстроился, скорее, наоборот. То, что он увидел Кейт на берегу, заставило его начисто забыть о рыбалке.

— Эгей, Кейт! Что привело вас сюда? — Он положил удочку и стал грести к берегу.

— Не рыбалка.

Бен ничего не ответил, пока не преодолел расстояние, разделявшее их. Вытащив весла, он причалил к берегу.

Маленькая лодка, покачиваясь, уткнулась кормой в мох у берега. Бен оглянулся и на мгновение залюбовался стоящей здесь Кейт. Он упивался видом ее золотистых волос, живых глаз, волевого подбородка.

— Кэти, я только что упустил из-за тебя огромную рыбину.

— Мэр, до того, как я выскажусь, не может быть и речи о том, что вы упустили.

Он откинул голову и разразился смехом, затем спросил:

— Это означает, что вам нужно мое доброе имя?

— Нет. Мне нужен ваш скальп.

— Я разочарован.

— Ну, мэр, я думала, вы любите сражения.

— Меня больше привлекает секс.

Кейт пальцами расслабила воротник. Все-таки она была права, думая утром о том, что не стоит противостоять Бену. Находиться рядом с ним просто так — было испытанием для ее женского самообладания. Она совсем не была уверена в том, удастся ли ей сосредоточиться на футболе, но надо же попытаться это сделать.

Не сиди Бен в лодке, не выглядел бы он таким желанным. Лодка наводила на мысль о солнце, веселье, радости, любви. Чего бы ей хотелось, так это вытащить его на берег. Может, тогда бы она подумала о футболе, а не о постели.

— Мне нужно обсудить с вами серьезное дело, мэр. И мне не хочется говорить об этом стоя на берегу.

— В таком случае, садитесь в лодку. — Он протянул руку и бесцеремонно втащил ее. Цвет неба и воды казался мертвенно-бледным по сравнению с его ясными глазами.

— Не знаю ничего лучше, чем решать проблемы в лодке, где только природа вокруг. — Хотя она уже сидела, Бен протянул ей руку. — Ну, Кэти, говори, что у тебя на уме. Должно быть, что-то серьезное, иначе бы ты не назвала меня мэром.

Солнце, согревавшее спину, прикосновение его рук, — все это так разморило Кейт, что ей захотелось вытянуться и замурлыкать. Бен Адамс уже не казался ей противником. Казалось, он старый друг, которому можно довериться. Ее злость исчезла полностью. Ей подумалось, что если природа оказывает такое влияние на людей, то можно было бы добиться огромных политических преимуществ, заменив стерильные кабинеты на офисы в лодках.

— Сегодня утром я хотела записать Джейн в футбольный клуб, но ваша секретарь сказала, что девочек не принимают. Это явная дискриминация, Бен.

— Верно.

— Что?

— Я сказал, верно, черт возьми. Не вижу причины, почему девочки не могут играть в футбол. Я позвоню Кассандре, как только вернусь домой.

— Этого я не ожидала от тебя услышать.

— Почему?

Она засмеялась.

— Предчувствие. Знаешь, мужчины пишут законы железной рукой. Это держит женщину в смирении: босоногая, беременная, всегда на своем месте — кухне.

— Ты честная женщина, Кейт. Мне это правится.

— Ты удивительный человек, Бен. Мне это тоже нравится.

Он сжал ей руку, затем отпустил и взялся за весла.

— Ну, теперь, когда мы все уладили, можем приступить к такому серьезному делу, как рыбалка.

— Я пришла сюда не для того, чтобы ловить рыбу, — слабо сопротивлялась она, но с удовольствием отметила про себя, что они удаляются от берега.

— Рыбалка помогает лучше узнать друг друга. Ведь ты этого хочешь, Кэти?

— Да.

— Я так и думал.

Они сидели молча, наблюдая за ритмичными движениями весел. Где-то вдалеке, пронзительно крича, взлетел журавль. Лягушки, проснувшись, громко заквакали. Маленькая лодка двигалась к середине озера, где вода была глубока и прохладна, где было мало комаров. Бен положил весла, взял две тростниковые удочки. Одну он протянул Кейт.

— Здесь в озере затаилась большущая рыба, она заглотила крючок. Я хочу поймать ее на ужин. — Он улыбнулся, заметив, как Кейт разглядывает удочку.

— Ты раньше ловила рыбу?

— Ловила ли я рыбу? — насмешливо спросила она. — Я же родилась в Билокси и научилась держать удочку раньше, чем ходить. А где приманка?

— Черви в ящике, у тебя под ногами, — он усмехнулся, увидев, как Кейт наморщилась.

— Хочешь, насажу червя на крючок?

— Не надо. Я ничего не боюсь, — она нагнулась, осторожно взяла червяка и, закусив от напряжения язык, попыталась надеть его на крючок. Червь извивался, но Кейт не отступала. Ее волосы влажными кольцами упали на лоб, и это лишь подтвердило отсутствие у нее опыта.

Бен изумленно наблюдал за нею. Он изучал этот упрямый подбородок, сосредоточенно нахмуренные брови, уловил аромат ее персиковой кожи. Ему нравилось все, что он видел в Кейт: воля, настойчивость, независимость.

— Может, помочь?

— Нет, сейчас я его нацеплю.

Он наживил приманку на свой крючок и забросил его в воду.

— Если передумаешь, скажи.

— Я не передумаю. Более того, когда я насажу червя на крючок, то постараюсь поймать твою рыбину.

— Это вызов?

— Это обещание. — Наконец, решительным рывком она насадила наживку и забросила ее в воду.

— Превосходный бросок. Если бы только ты не пошатнулась.

Кейт хотела было разозлиться на это замечание, но потом решила, что не стоит. Она чувствовала себя неловко из-за того, что долго не могла насадить червяка, ведь ее внимание было приковано к Бену, а не к крючку.

— Как можно поймать рыбу, если мы не думаем о рыбалке? — сказала она.

— Можно ненадолго забыть о рыбалке и поговорить.

— Нет. Если я не удержу удочку в руках, не может быть и речи о том, что мне придется заниматься еще чем-нибудь. Уже однажды поспешила, с меня хватит.

— Твой бывший муж?

— Да.

— Может, объяснишь?

— Мы с Джо встретились, когда я работала у сенатора Уэксхольта. Состоялся большой политический митинг. Мы оба были молоды и эгоистичны. Я только что закончила университет и получила степень бакалавра политических наук, а Джо только что сдал экзамен по адвокатуре. Нас постоянно тянуло друг к другу, чаще всего, физически, а кампания привносила в наши отношения романтический оттенок. Вместе мы могли бы перевернуть мир, но Джо хотел, чтобы я была лишь сторонним наблюдателем.

Когда Кейт замолчала, Бен внимательно посмотрел на нее. В ее лице не было ни следа злобы, ни горечи. Это был честный рассказ о браке, который не сложился. Он подумал, что честность — одна из самых привлекательных ее черт.

— Тактическая ошибка, — сказал он. — Ты не относишься к типу сторонних наблюдателей.

— Нет. Также не отношусь и к тем, кто благодарно принимает поражение. Сначала, да. Я была женой, матерью и не знала усталости. Когда я заговорила о работе в администрации городского управления, Джо ни в какую не принимал это. Он говорил, что вечерами хочет приходить домой к жене, а не к деловой женщине. Другими словами, ему надо было гладить носки.

Бен рассмеялся.

— Ты определенно не из таких. Я понял это в ту минуту, когда увидел тебя под бульдозером.

Он достал удочку и перекинул ее.

— Я думаю, что подавляющее большинство мужчин хотят одного и того же: любящую жену, которая постоянно находится дома, где всегда полный порядок, в то время как он сам исполняет роль защитника и обеспечивает. Вот такая идиллия: Ева хлопочет у огня, Адам приносит добычу. К счастью, мы живем не в пещерное время, но некоторые люди плохо понимают это.

— А как тебе удалось стать таким?

— Родители со свободными взглядами и бабушка, которая усмирит кого угодно.

— Они живут здесь?

— Да. На Уолнат-стрит. Однажды ты познакомишься с ними.

— Откуда ты знаешь?

— Я так хочу.

— Нет, Бен. Если я с ними встречусь, то это будет случайно, а не заранее подготовлено. Ты слышал мой рассказ?

— Да.

— Тогда я не очень хорошо все обрисовала. Давай объясню. Я никогда не повторяю свои ошибки. Я никогда не буду иметь ничего с мужчиной только потому, что нахожу его привлекательным и желанным. Не стоит рисковать.

— Я так не думаю.

— Я упрямая, неверующая и…

— …честная и восхитительная.

— Я не иду на компромиссы. Несу на себе полную ответственность за развод. Если бы я была вместе с Джо, а не шла против него…

— …вы бы вероятнее всего разошлись даже в этом случае.

— Откуда ты знаешь?

— Судьба.

— О-о… Я в судьбу не верю.

— Тогда спроси старших, — он хмыкнул. — Я думаю, тебе суждено поймать самую большую рыбу в этом озере.

— Почему ты так думаешь?

— Я только что видел, как она клюнула.

Пока Бен говорил это, Кейт почувствовала, что леска натянулась, и увидела, как поплавок ушел под воду.

— Бен! Я ее поймала!

— Отпусти немного, Кейт, поводи ее.

— Я знаю.

Она встала, одной ногой уперлась в край лодки и стала «водить». Смотав леску, Кейт резко подсекла, а Бен нагнулся и подхватил рыбину сачком. Последовал протяжный свист.

— Фунтов двадцать пять.

— Я победила! — торжествуя, заявила Кейт.

— Конечно, ты получаешь приз.

Она не успела спросить о призе, как Бен обнял ее. Его глаза блеснули, когда он прижался к губам Кейт. Язык раздвинул податливые губы, и она своим загорелым телом прижалась к нему, растворяясь в поцелуе. В нем была сладость, тепло и нежность. В нем были непреодолимое желание и страсть.

Кейт взлохматила его волосы и страстно ответила на поцелуй. Тихие стоны слетали с губ — так ее тронула чувственность Бена. Рыба билась у их ног, но они забыли про нее, настолько были поглощены друг другом.

— Знаешь, как я долго этого хотел, — пробормотал он.

Кейт не могла оторваться от его губ.

— М-м… — единственное, что она смогла произнести.

— С тех пор… когда я… тебя… увидел… с сыром… на лице… потом, когда ты… пыталась… соблазнить… я едва не лишился рассудка…

— М-м… — ее губы скользнули по шее Бена. — Мне бы этого хотелось.

— Что?

— Чтобы ты лишился рассудка. — Она нежно целовала его. Руки Бена пробрались под ее одежду и гладили нежную кожу.

— Никогда не было так хорошо.

— В лодке? — Кейт расстегнула две верхние пуговицы его рубашки и осыпала поцелуями грудь. Ее чувства обострились от прикосновения к крепким мускулам и жестким волосам.

— Да, в лодке.

Они опустились на дно лодки, и Бен крепко прижал ее к себе. Он не подвинулся, чтобы ей было свободнее, а она ни во что не хотела вмешиваться. Она забыла про футбол, а он про городской бюджет. Он думал о странностях судьбы, а она о страсти. Она мечтала о наслаждении, а он о любви. Страсть разгоралась, и они уже оба забыли обо всем.

Они забыли обо всем, но рыба напомнила о себе. Кейт стряхнула оцепенение.

— Ого. Твой «ужин» только что укусил меня. — Бен в первый раз вспомнил об этом несчастном, задыхающемся «ужине».

— Неудачное время, рыба.

Он нагнулся, взял рыбу, привязал ее и выбросил за борт лодки.

— А где мы были? — спросил он, поворачиваясь к Кейт.

Она села, поправила мятую блузку.

— Мы старались узнать друг друга.

— Нет, ты ошибаешься. Мы наслаждались друг другом.

Она поправила спутавшиеся волосы рукой, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце.

— Я сказала, что не хочу ни во что ввязываться из-за…

— Но ты уже сделала это.

— Нет. Это была минутная слабость. В этом виновато солнце.

— А почему бы не обвинить в этом страсть, влечение, восхищение?

— Потому что я к этому не готова.

— Хорошо, Кейт, не буду настаивать. — Он взялся за весла. — Но ты остаешься на ужин, в конце концов, рыбу поймал не я.

— Мне ничего не остается.

Она наблюдала за тем, как он гребет, и, блаженствуя от того, что находится так близко от него, нарушила тишину:

— Но должна тебе сказать, что рыба — не главное.

— Нет? А что же? — его брови метнулись вверх.

— Ты.

— Рад это слышать. Как я и говорил, судьба.

Весла рассекали воду.

— Нет, просто проверка силы воли. Если мы будем жить в одном городе, придется часто видеться, и мне надо научиться не позволять себе бросаться к тебе. Мне нужно научиться управлять своими низменными желаниями.

— Может, они не такие уж низменные.

— Такие. Сплошная похоть.

— Может, твои чувства сильнее, чем мои?

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю. Иначе бы ты не смогла все последнее время быть благоразумной и достойно вести себя.

Кейт, наклонившись через край лодки, опустила руки в воду и думала над его словами. Ее чувства были чем-то большим? Он говорил о любви? Это невозможно. Любовь так быстро не приходит. Ее нужно растить и лелеять, как сад. Она медленно растет. Или нет?

Кейт подняла глаза на Бена. Он удивил ее сегодня, приняв сторону девочек, играющих в футбол. Кстати, он удивил ее и с магнолией. Что-то в нем было еще, чего обычный взгляд не разберет. Она улыбнулась. Бог его знает. Ему и глазом достаточно моргнуть, чтобы доставить радость самой несчастной женщине. Но любовь? Нет. Судьба? Не похоже. Она не любила проигрывать. Не было смысла напрашиваться на неудачи опять.

Кейт почувствовала, как лодка ударилась о берег. Бен сошел на землю и, придерживая лодку, помог Кейт выйти. Держась за его руку, Кейт вскинула голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза.

— Бен, ты должен быть благоразумным ради нас обоих, — она сделала паузу и добавила: — Пожалуйста.

— Кэти, когда ты смотришь на меня так, я все на свете готов для тебя сделать. — Он взял рыбину, и они пошли к его дому.

— Почему ты зовешь меня Кэти? Так меня называла бабушка.

— Я знаю. Ты говорила об этом.

— Когда?

— В ту самую ночь, когда ты…

— Пожалуйста, не напоминай об этом. Мое постыдное, неразумное поведение.

Они долго смеялись, когда разделывали рыбу, и Бен время от времени напоминал себе, что он сильнее, и что он в ответе за них двоих. Он поступал так только из-за большого расположения к Кэти. Трудно было находиться рядом с ней и не обладать ею. Единственное, что оставалось — вовлечь ее в живую беседу. Бен уже знал, что она сильна духом и независима. Чего он не знал, так это то, что она любит играть в покер, любит играть на альте, а не на «просто скрипке», которые отличаются исполняемой партией. Он узнал, что по совету Мирты, Кейт стала парикмахером только для того, чтобы быть нужной и отвечать критериям Джо — дома быть женой. Наградой за ее работу в салоне была свобода, чтобы заниматься политической деятельностью — ее любимым занятием.

Кейт узнала, что Бен разделял ее любовь к политике. Он с энтузиазмом рассказывал о предстоящих выборах, сказав, что это будет уже его третий срок на посту мэра, и о том, что выборы состоятся в августе. Он рассказывал о своем частном бизнесе и, конечно, о хобби.

Бен услаждал ее слух рыбацкими историями, и она весь вечер смеялась. Когда они закончили чистить рыбу, Кейт вдруг поняла, что она никогда раньше так не наслаждалась мужским обществом, как сегодня.

Затем они принялись готовить рыбу, вернее, только ее часть, а остальное сложили в холодильник. Бену казалось, что он знает Кейт всю свою жизнь. Открыто и честно рассказывала она обо всем: замужестве, личных амбициях, о том, что любит, а что — нет. В ней не было притворства, и это Бен считал редкостью.

— Кейт, — сказал он, — почему бы тебе не выставить против меня свою кандидатуру на пост мэра?

Она засмеялась.

— Ты шутишь.

— Нет. Я совершенно серьезно. У меня давно не было достойного противника. Кстати, на этот раз, вообще нет.

Кейт сложила руки под подбородком и задумалась.

— Мэр Салтильо… Дела, которые я могла бы… — она умолкла, недоговорив.

— А что скажешь об избирательных цензах? Место жительства, да и остальное?

— У тебя есть такое право. Ты живешь здесь и имеешь право голоса.

Ему нравилось, как разгорелись ее глаза, когда он заговорил о выборах, нравился ее дух, ее живость.

— Ты говорила о своей работе у сенатора Уэксхолта, о своих планах до замужества. Что же тебя останавливает, Кэти?

Кейт наклонила голову и посмотрела ему в глаза.

— Ничего. Знаешь, Бен, это самое лучшее предложение, которое я слышала за последнее время. Если бы я не держала себя в руках, я бы попросту тебя расцеловала.

Он засмеялся.

— Значит, ты это сделаешь?

— Конечно.

— Здорово.

— Обещаю тебе острую борьбу.

— Меня это не тревожит.

— И еще одно, Бен, я собираюсь выиграть.

— Поживем — увидим.

Весь город гудел, узнав новость. Кейт выдвинула свою кандидатуру на пост мэра. Одни говорили, что Бену Адамсу нужен противник, другие, что женщине нечего делать в политике. Толпа пришла к заключению, что хотя у Кейт Мидленд великолепные ноги, у нее нет ни малейшего шанса победить Бена Адамса. Консерваторы, большей частью мужчины, собравшиеся в магазине скобяных товаров «Братьев Джоуэнзов», решили, что если Кейт победит, то это будет нечто ужасное. Они уже слышали, что она, обведя всех вокруг пальца, записала свою дочь в футбольную команду, и, по их мнению, если она победит, то каждый мужчина города будет сидеть на кухне с фартуком на шее. Постоянные покупатели магазина Джентри, в основном женщины, считали, что имея женщину-мэра они решат свои проблемы, начиная покупками новых ковровых покрытий для дома, заканчивая получением места управляющего в банке.

На следующий день после объявления кандидатуры Кейт, Кора Ли Брэдли и Моди Эскот горячо спорили по этому поводу, сидя в салоне.

Кейт не было там в это время. Она отправилась, чтобы купить, как она называла, «кокетливые» туфли в магазине Маршалла. И, к радости обеих женщин, Мирта была в отличном настроении. Другими словами, Кора Ли и Моди могли бы покинуть салон с пережженными волосами.

— А я говорю, что это не ее дело — совать нос в политику, — объявила Кора Ли. — Это мужская работа, — говорила она так отчетливо и громко, как будто читала указ королевы.

Моди Эскот переключила сушку на холодный воздух, чтобы волосы не слишком быстро сохли. Она была намерена пробыть здесь столько же времени, сколько и Кора Ли, а сейчас как раз собиралась вставить подходящее словечко. Высунув голову из-под сушки, она прокричала:

— Что вы смыслите в политике, Кора Ли? Я не видела вас у избирательных урн с тех пор, как президентом был Франклин Рузвельт.

Кора обиделась, закатила глаза и сложила губки бантиком.

— Вы запутались, Моди. Меня еще в пеленки заворачивали, когда избирали Рузвельта.

— Ха, — фыркнула Моди, — не списывайте невежество на возраст, милочка. Ты училась на год младше меня в Бло Маунтин Бординг Скул. Ты, наверное, даже и не знаешь, что в вице-президенты США баллотировалась женщина.

— Кто? — подозрительно спросила она.

Моди подмигнула Мирте.

— Мэрилин Монро.

— Неужели? Я думала, что она умерла.

— Это доказывает то, как вы знаете политику. Если бы у меня не было достаточно сообразительности, я бы сидела с закрытым ртом и не обсуждала бы, кто баллотируется в мэры Салтильо.

Ошеломленная Кора чуть ли не лишилась дара речи.

— Вот еще! — единственное, что она сказала напоследок.

Моди Эскот удовлетворенно хмыкнула и, включив сушку на полный ход, скрылась под крышкой.

Мирта не смогла подавить улыбку, но ей пришло в голову, что Кейт придется как следует потрудиться, чтобы победить на выборах. Сначала ей придется повернуть ход мыслей жителей города.

Кейт наслаждалась покупками в Тупело, совершенно не подозревая о том, какая политическая дискуссия развернулась в ее салоне. Она возвращалась в Салтильо, что-то напевая про себя. Кейт радовалась новым красным туфлям-лодочкам на высоком каблуке. Она в них будет казаться выше. Предвыборная кампания была где-то далеко, а Бен Адамс — рядом. Под влиянием минуты она понеслась в кабинет мэра. Бен, улыбаясь, оторвался от дел.

— Приятный сюрприз.

Кейт хмыкнула.

— Смотрю на свой будущий кабинет.

Положив руки за голову, Бен откинулся на спинку стула.

— Это звучит несколько преждевременно.

— Нет, самоуверенно. Позиция победителя.

— Я уже сделал дела. Садись, Кэти, побудь со мной недолго.

Вместо того, чтобы сесть, Кейт покружилась.

— Неужели ты ничего не видишь, Бен?

— Платье? Ты потрясающе смотришься в красном. Тебе хочется сесть?

— Нет, не платье, догадайся что. — Она прошлась до окна и обратно.

— Твои волосы. Укладка просто прелесть. Очень изящно.

Раздраженная, она плюхнулась в кресло.

— Нет, не волосы. — Она подняла юбку, и задрала ногу так, чтобы Бен увидел туфли. — Туфли. Я в них кажусь выше.

С Беном чуть не случился сердечный приступ при виде этих длинных ног.

— О, боже мой!

— А тебе не кажется, что я в них выше?

— Они меня сводят с ума.

Она на весу повертела ножкой и критически спросила:

— Туфли?

— Нога.

Ногу пришлось поспешно опустить.

— Я не хотела, Бен.

— Я знаю.

— Просто мне хочется быть выше ростом.

— Тебе не нужно быть высокой, Кейт. В тебе есть все, что нужно: энергия, сильный дух, решимость, упорство.

— Ты будешь моим представителем в кампании?

— Я это же самое подумал о тебе. Это будет хорошая команда.

Кейт некоторое время сидела, спокойно глядя на Бена. Возможно, он прав. Они во многом похожи: оба настойчивы, целеустремленны, добиваются намеченной цели. Из них получится крепкая политическая команда.

Ее взгляд уже блуждал по лицу и широкой груди Бена. Если бы их не разделял стол, дело могло бы зайти далеко. Она вспыхнула, вспомнив тот поцелуй в лодке. Наверное, из них получилась бы неплохая пара и вне политической арены. И в первый раз после того, как она включилась в предвыборную борьбу, подумала, не совершила ли ошибку. Не напрашивается ли она на неприятности, проводя столько времени с Беном Адамсом. Она себя с трудом сдерживала, чтобы не броситься через стол к нему.

И разговоры о «командах» ей не помогли отвлечься.

— Я думаю, мы будем достойными противниками, — сказала Кейт и встала, поправив юбку на бедрах таким жестом, от которого у Бена подскочило давление. — Я разработаю план, который выбьет вас из колеи, мэр.

— Если ты будешь продолжать свою диверсионную тактику, то я забуду, как меня зовут.

Она засмеялась и подошла к двери.

— Запомню это.

— Кэти, подожди. — Он вышел из-за стола и взял ее руки. — Дружеский жест. Одного кандидата другому, — пробормотал он, прижимаясь к ней губами. Это был такой ненасытный поцелуй, что они чуть не потеряли самообладание.

Прижавшись к нему, Кейт позабыла обо всем на свете. Она не думала о страсти, прячущейся под маской дружбы, или об ухаживании, замаскированном под предвыборную кампанию. Она уже не думала о том, что глупо позволять сердцу править разумом или совсем его потерять. Они стояли, обнявшись, пока не оказались перед выбором: либо все бросить, либо продолжить все бесповоротно. Неохотно Бен отпустил ее.

— Пусть победит лучший, — сказал он.

— Лучшая, — поправила она и дрожащие ноги понесли ее к двери.

Глава 6

Кейт была поглощена кампанией, делами в салоне и старалась не думать много о Бене. Она не замечала, как летит время; не успела она оглянуться, как настал первый день политических митингов.

Одев красное платье, туфли-лодочки на высоком каблуке, Кейт смешалась с толпой. Она пожимала всем руки, болтала с друзьями, знакомилась с новыми людьми. Бен, занимающийся тем же, что и она, постоянно находился в поле ее зрения.

Хотя солнце клонилось к закату, было еще довольно жарко. Кейт упорно не замечала тонкую струйку пота на лице.

Запах мяса, жарившегося на вертеле, витал в воздухе, а звуки оркестра заглушали разговоры около импровизированной сцепы. Какие-то хулиганы изрезали весь ее край и оторвали кусок от бело-красного флага, установленного здесь.

Кейт обошла бушующих ребят. Нет ничего более захватывающего, чем политический митинг. Она была полна энергии. В сорок пятый раз она про себя благодарила Бена за то, что он втянул ее в борьбу.

Всмотревшись в толпу, она заметила его. Он подмигнул ей. Кейт приветственно помахала рукой. Сегодня она увидела его впервые после того, как демонстрировала свои туфли и намеренно держалась от него в стороне. Увидев его, Кейт каждый раз терялась. Просто здорово, что сейчас их разделяет такая толпа, а не будь ее, она выбросила бы свою речь в озеро и понеслась бы ему навстречу.

— Поешь, Кейт, — Мирта протянула ей тарелку со свиными ребрышками и куриными ножками.

— Только после выступления, — Кейт рассмеялась, посмотрев на переполненную тарелку.

— Ты хочешь все это съесть?

— Нет. Пойду найду мужа, заставлю его. У него только кожа да кости.

— Последний раз я видела его с Джейн у воды, они учили Джека приносить палку.

— Тогда я пошла. — Мирта сжала руку Кейт. — Покажи им!

— Только самую малость. Приберегу силы на потом.

Стоявший позади оркестр замолк, и пронзительно взревела сирена дверной сигнализации. Бобби Крэнстон Дейл — вице-мэр и старший помощник городской администрации, взбежал по расшатанным ступенькам сцены. Вытащив из кармана брюк огромный цветастый носовой платок, он стряхнул крошки мяса с губ.

— Еще немного осталось, Бобби, — крикнул Генри Френсис — шеф пожарной охраны и первый шутник в городе. — Ты, наверное, проглотил целого поросенка.

— У тебя склонность к приготовлению пищи, а у меня к еде, — добродушно ответил Бобби Крэнстон. Он проверил микрофон и затем громко сказал: — Внимание! Сейчас мы услышим выступления. — Толпа восторженно загудела, и то тут, то там послышались вздохи. — Обычно сначала выступает священник, но нынче у нас необычная ситуация. В предвыборную кампанию вступила женщина и с ее мнением очень считается Бен Адамс.

Кейт вздрогнула. Почтительность, примирительный тон. Ее кровь вскипела. Первое, что она изменит — так это представление жителей города о себе. Она заставит обратить на себя внимание, как на кандидата, а не как на женщину.

Взбираясь на сцену, Кейт представляла начало речи: немного юмора, чтобы «разогреть» толпу, потом можно остановиться на предвыборной программе. Без колебаний она взяла микрофон. Ей не впервой выступать публично.

— Так как я ношу это красное платье и туфли на каблуках, я была бы ужасно разочарована, если бы священный мэр и вице-мэр не признали во мне женщину.

Из толпы послышался смех. Кейт улыбнулась, дав смеху «разогреть» толпу. Затем ринулась в нападение.

— Конечно, я женщина, и я горжусь этим. Я хочу вам объяснить вот что: это не состязание мужчины и женщины. Это борьба между кандидатами. Эта кампания проводится для того, чтобы дать вам возможность выбора. Выбора на такой важный пост, как мэр. И я намерена стать этим человеком.

Бен Адамс захлопал. Слышалось чье-то сердитое ворчание, но и возгласов одобрения было немало. Кейт подождала, пока стихнет шум. Она говорила легко и спокойно, сосредоточившись на оказании помощи образованию, увеличении числа рабочих мест, на политике открытых дверей. Такая политика позволит беспрепятственно попадать на прием к мэру.

Покидая сцену, она была удовлетворена хорошим началом кампании. Заняв место в толпе, Кейт ожидала выступление Бена. Когда он вышел на сцену, ей сразу стало понятно, как его любили и уважали избиратели. Долго звучали приветствия и аплодисменты. Бен поднял руку, призывая к тишине.

Хотя первая часть его речи была шаблонной — ссылка на собственные достижения и так далее, — Кейт отмстила, что Бен, безусловно, великолепный оратор. От него исходило тепло и искренность — качества, жизненно необходимые для хорошего политика. То, что он был похож на греческого бога, его тоже не портило. И Кейт поняла, что слушает человека с огромным потенциалом. Она так же осознала и то, что победить его будет неимоверно сложно.

И вдруг Бен сделал сенсационное сообщение. От его слов толпа погрузилась в молчание.

— Озера, находящиеся к востоку от нашего города, представляют собой неисчерпаемое богатство. Я заручился поддержкой частной группы, которая намерена получить государственные дотации для новых разработок. Это будет дополнительным источником дохода, сделает наш район готовым для бизнеса и расширит налоговую основу. Дополнительный годовой доход от этого проекта позволит увеличить расходы на образование, субсидировать департамент пожарной охраны и привлечь сюда коммерческие структуры. Развитие стимулирует рост.

Бен сделал паузу, чтобы его слова произвели эффект. Эта обычно неугомонная толпа стояла молча, так, что было слышно кваканье лягушек с озера и жужжание комаров, похожее на церковный хор.

— В моем предложении два важных фактора, — продолжал он. — Первый: Салтильо получит выгоду от этого проекта, но налоги не вырастут. — Это предложение было встречено бодрыми аплодисментами. — Второе, что может сначала неприятно удивить, но я убежден, что это не принесет никакого убытка городу: получение дотаций обусловливается строительством окружной дороги от сорок пятого шоссе к озерам. — Толпа изумленно застыла. — С тех пор как строится сорок пятое шоссе, мы все равно находимся в стороне от дорог, не страшно, если и эта дорога будет окружной.

Кейт внимательно слушала, как Бен заканчивал речь. Все остальное было обычным. Она так настойчиво изучала город, опрашивала жителей о необходимых реформах, что у нее не осталось времени подумать о границах города.

До сегодняшнего дня она и не думала об озерах и теперь обдумывала все, что сказал Бен. Очевидно, озера и станут предметом споров. Конечно, должен быть разработан проект, но что-то нужно придумать насчет объездной дороги.

— Моя речь настолько плоха?

Испуганно она посмотрела на Бена.

— Прошу прощения, но у вас такое серьезное лицо, и я подумал, что моя речь наскучила.

— Нет. Вы сделали сенсационное выступление. И прибавили мне хлопот.

Бен улыбнулся.

— Да, но я думаю, что вы правильно оцените ситуацию. Даже если отказаться от плана с озерами, у нас все равно будет острая борьба.

— Кто сказал, что я откажусь от плана? — спросила Кейт.

— Никто. Это хороший план, и я вполне допускаю, что вы стоите за прогресс в этом городе.

— Я так же заинтересована в прогрессе, как и вы, но ваше предложение нуждается в доработке. Я думаю, что есть лучший способ использования озер.

— Возьметесь за доработку, Кейт?

— И раскрыть свои секреты? Ни за что! Вы сегодня наделали шума, завтра это сделаю я.

— Вряд ли я этого дождусь. Должен вас предупредить, что я неравнодушен к вспыльчивым женщинам. Не знаю, сколько я смогу продержаться, оставаясь благоразумным ради нас обоих. — Его глаза сверкали в лучах заходящего солнца. Эти глаза блуждали по ней. — Особенно, если ты будешь одевать это платье и эти возбуждающие туфли.

— Это отвлекает вас от борьбы, мэр?

— Определенно.

— Тогда я думаю, что вы часто будете видеть это платье потому, Бен Адамс… — она замолчала, дотронувшись указательным пальцем до его подбородка, — что мне хочется положить вас на тарелку и съесть. И я намерена отдать все силы этой кампании, чтобы занять ваш кабинет. — Она ухмыльнулась.

— А потом?

— Кто знает, что будет потом. Мне всегда хотелось, чтобы у меня был красивый секретарь. Кто-нибудь, кто сидел бы у моих колен, пока я буду диктовать, — и она рассмеялась.

— Кейт, самая скандальная женщина, знаешь ли ты, что я бы с тобой сделал, не будь здесь свидетелей?

Она сделала вид, что думает.

— Попробую отгадать. Ты продал бы меня в рабство? Забросал сыром? Накачал бы вином, чтобы все выведать?

— Ты почти отгадала. — Бен так же, как и Кейт, наслаждался игрой. Сделав шаг назад, он едва удержался от того, чтобы обнять ее, несмотря на толпу. — Что бы я сделал, Кейт…

— Это была чертовски хорошая речь, Бен, — вмешался Бобби Крэнстон Дейл. — Здравствуйте, миссис Мидленд, — он приветственно кивнул Кейт, обращаясь к мэру. — Тем не менее, хотелось бы обсудить с вами несколько вопросов. Извините, миссис Мидленд. — Взяв Бена под руку, он повел его к озеру.

— Мы закончим наш разговор позже, — бросил Бен.

— Я рассчитываю на это.

Аромат жареного мяса напомнил ей о том, что она еще ничего не ела. Когда она подошла к столам, ее поприветствовала Кора Ли Брэдли.

— Знаете, леди, я думаю, что вам лучше оставить серьезные дела мужчинам и продолжать работу парикмахера.

— Миссис Брэдли, мне жаль, что вы так думаете. Я могу как-нибудь повлиять на ваше мнение?

— Нет. Я знаю место женщины. И это все.

— Миссис Брэдли, мы должны быть благодарны, что такие женщины, как Мария Кюри и Джейн Адамс так не думали. — Кейт удалилась, оставив Кору Ли Брэдли удивляться — когда это Мария Кюри и Джейн Адамс баллотировались в вице-президенты.

Сара Кэлликат, ставшая подругой Кейт после импровизированного представления под магнолией, присоединилась к ней.

— Я горжусь тобой и думаю, что ты завоевала сегодня несколько голосов. Особенно после того, как Бен Адамс заговорил об объездной дороге.

— Это меня очень удивило, но Бен Адамс это часто делает, — сказала Кейт.

— Я вижу блеск в твоих глазах, который не имеет отношения к этим выборам.

Кейт положила в тарелку кусочки мяса.

— Если ты что-то и видишь, то это блеск временного помешательства.

Сара засмеялась:

— Этим объясняется то, что на вашей тарелке столько ребрышек, что ими можно прокормить троих голодных мужчин. — Огорченная Кейт отложила несколько ребрышек назад на блюдо. — Не волнуйся, — успокоила ее Сара, — ты не первая женщина, которая помешалась на Бене Адамсе.

— О? — Кейт не знала, почему эта новость так сильно ее удивила. Мэр Салтильо был одним из самых сексуальных мужчин, которых она когда-либо знала. Хуже того, она не понимала, почему эта новость вызвала раздражение, почти ревность.

— Это заболевание, от которого страдает половина замужних дам в городе. Мы называем это «синдром мэра». У меня тоже однажды это было. Не беспокойся. Ты выживешь.

Кейн не знала, была ли ее цель — выжить. Так сильно она любила побеждать.

— Он принадлежит к тем мужчинам, которые любят, а затем бросают? — Кейт затаила дыхание, в надежде, что Сара скажет нет.

— Боже, нет. Он любезный и очаровательный, сексуальный, но не интересуется ничем, кроме политики и рыбной ловли. Мы пришли к единому мнению: если бы мы все превратились в двадцатифунтовую рыбину, то только тогда бы у нас были хорошие шансы.

В смехе Кейт слышалось и облегчение и явная радость. Она взяла ребрышко побольше и решила, что о радости подумает позднее.

— Расскажите мне о Бене Адамсе, — заметив подозрительный взгляд Сары, поспешила добавить: — Секрет победы над противником состоит в том, чтобы знать его. — Даже то, как Кейт произнесла эту фразу, позволило бы ей конкурировать с Уотергейтом.

— Он здешний вундеркинд. Футбольный герой в школе, закончил Айви Лиг Колледж, имеет отличные отзывы о военной службе. Преуспевающий бизнесмен и предан своей семье. Никаких семейных тайн, скрываемых ото всех, никаких пороков, если не считать рыбную ловлю.

Кейт думала, что ее разочарует тот факт, что в происхождении Бена нет ничего, что она могла бы использовать против него. Но нет. Она была необыкновенно довольна этим.

— Расскажи о его семье. Она здесь?

— Нет. Его родители с бабушкой уехали на лето в Европу. У него есть замужняя сестра, она живет в Тулсе. Родители живут здесь, бабушка — Эльза Хэверсхэм, тоже. Она — человек с сильным характером. Думаю, ты с нею можешь познакомиться, когда они вернутся.

— Надеюсь. Бен говорил о ней. О ней хорошо отзываются.

— Бен говорил о ней?

— Да.

— Это важно. Интересно, не обернется ли «синдром мэра» против него самого?

Кейт вспыхнула при этой мысли.

— Конечно, нет. К тому же предполагается политическая дискуссия.

— Да? — Сара хмыкнула.

Кейт знала, что это никогда не было политической дискуссией, но она не хотела, чтобы об этом знала Сара.

— Ешь мясо, пока оно не остыло, — сказала она Джейн.

— Да, ма…

Они перешли на «безопасные» темы, когда оркестр вернулся на сцену и музыканты принялись настраивать инструменты.

— Разбирайте партнеров, — сказал саксофонист в микрофон. — И вы узнаете, как танцуют в Карнеги-Холле.

— Не оборачивайся, — сказала Сара, — Сюда идет мужчина с горящими глазами. Но уверена, что у него на уме танцы…

Кейт не смогла не повернуться. Она оглянулась и увидела, что глаза Бена Адамса, в самом Деле, горели. Это был такой взгляд, что она чуть ли не выронила ребрышко.

— М-да… — пробормотала она с полным ртом.

— Сожалею, — сказала Сара. — Я удаляюсь и оставляю тебя с твоим «временным помешательством». — Она весело помахала рукой и удалилась.

— Тебе идет все, что ты ешь, — сказал Бен, подходя к Кейт. Он наклонился к ней и вытер соус с ее подбородка.

— Осторожно мэр, не то вас обвинят в сговоре с оппозицией. — Кейт не понимала, как ей удавалось спокойно говорить, это ведь его руки касались ее лица. Каждый раз, когда он прикасался к ней, у нее все внутри застывало. Если это «синдром мэра», то должно быть, это судьба. Если она будет так «таять», то к утру от нее не останется ничего, кроме лужи.

— Я могу принять это обвинение. Вот чего я не могу принять, так это быть с тобой рядом и не иметь возможности дотронуться до тебя. Наконец мне пришло в голову, что есть разумное решение этой проблемы. — Он подал ей руку. — Могу я пригласить вас на танец?

— Можете. — Кейт засмеялась и взяла его под руку. — Я должна предупредить вас, Бен. Для меня это страсть, замаскированная под танец.

— Что ты скажешь о любви, замаскированной под танец?

Прежде чем Кейт ответила, Бен обнял ее, и они закружились. Только несколько смелых пар кружилось под неровные звуки оркестра, так что почти весь зал принадлежал им. Кейт выяснила, что Бен — превосходный танцор. Хотя она не чувствовала себя великой танцовщицей, ей не сложно было за ним успевать. Ее платье выделялось ярким пятном среди зала, и многие, не отрываясь, смотрели на эту красивую пару. Не раз слышалось, что Бен и Кейт выглядят так, будто они заодно, а вовсе не противники.

Бен танцевал без устали. Он нежно кружил Кейт то в одном, то в другом танце, ритмы менялись, но он не отпускал ее от себя. Когда зазвучала медленная музыка, она положила голову на плечо Бена и думала о том, что он был прав. Он такой сексуальный и желанный. С ним так спокойно. Кейт наклонила голову, чтобы заглянуть в его лицо, но ничего по нему невозможно было прочесть. А блеск в его глазах мог означать все, что угодно.

Она снова положила голову ему на плечо.

— Мне нравится, как ты это делаешь. Повтори.

— Что?

— То, как ты качаешь головой, подвергает испытанию мою силу воли.

— Так?

Кейт уткнулась головой в его плечо и прижались ближе. Вместо ответа его руки крепко сжали ее.

— Мужчина должен привыкнуть к этому.

— Женщина тоже.

Туман блаженства окутал их. Они даже не заметили, что остались единственной танцующей на площадке парой.

— Бен?

— Гм-м?

— Ты представляешь, что скажут люди?

— О чем?

— О нас, как мы танцуем.

— Это только привлечет интерес людей к кампании. Только и всего.

— Было бы некрасиво отказываться от твоего предложения.

— Я согласен.

— Даже ужасно.

— Совершенно верно.

За танцевальной площадкой, выбрасывая пустые тарелки в мусорные ящики, расходилась сытая от мяса и политических выступлений толпа. Кейт и Бен танцевали.

— Бен?

— Да?

— Мне кажется, я только и думаю о тебе.

— Это значит, ты влюбилась?

— Я не знаю.

— Я думаю, да.

Оркестранты сыграли последний блюз, собрали инструменты и тихо удалились. Кейт и Бен все еще танцевали.

— Интересно, что случилось бы, займись мы любовью? — спросила Кейт. Бен пропустил мимо ушей последний аккорд и вдруг понял, что музыка уже не звучит. Он стоял на пустой площадке и смотрел на Кейт.

— Это отличное предложение, Кейт.

— Это не предложение, я просто думала вслух. — Она оглядела танцплощадку.

— Где все?

— Думаю, ушли домой.

Стрелки блестящего на солнце циферблата показывали час дня.

— Что касается твоего предложения, Кейт, — его глаза сверкнули, — я думаю, начнем прямо здесь. — Он поцеловал ее в левый висок.

— Бен! Я серьезно!

— Я тоже. Очень серьезно.

Он взял руками ее лицо, приподнял его.

— Я влюбился в тебя, Кэти.

— Я не знаю, что я к тебе чувствую, Бен. Я знаю, что люблю твои объятия. Я люблю тебя целовать. Я люблю быть с тобой. Но не думаю, что это любовь. Вполне возможно — это сексуальное влечение. Вот почему я сказала так.

— Насчет занятий любовью?

— Да. Интересно, смогла бы я удалить тебя из моего мира, если бы мы занимались любовью?

Он положил ей руки на талию и посмотрел на нее.

— Ты говоришь серьезно, Кэти?

— Да.

— Тогда этот вопрос заслуживает внимания.

Они покинули танцплощадку.

— Куда мы идем?

— Я знаю хорошее место, где можно поговорить.

Они прошли мимо столов, где оставили мясо и мимо сцены с обрывками флагов, мимо переполненных мусорок. Очутившись возле машины, Бен взял одеяло и повел Кейт к соснам, стоящим непроходимой стеной.

Она смотрела, как Бен расстилает одеяло. Кейт стала сомневаться: сможет ли она просто так усидеть с ним? Чем закончится их разговор? Ей хотелось забрать свои слова назад. Она было повернулась, чтобы уйти, но посмотрела ему в лицо. Оно было спокойным, умным, совсем не злым. Это было лицо заботливого друга.

Он расстелил одеяло, сел, прислонившись спиной к дереву, дотянулся до ее руки и усадил Кейт рядом. Бен обнял ее, и она удобно устроилась у него на плече.

— Я готов к разговору, Кэти.

— На твоем плече так хорошо, что я не помню, о чем хотела говорить. — И это в самом деле было так. Когда она была рядом с Беном, это всегда на нее так действовало. Его присутствие заставляло забыть обо всем. Кейт вздохнула и придвинулась ближе. Бен засмеялся:

— Со мною все в порядке. Будем сидеть и смотреть на звезды.

Они сидели в тишине молча, смотря на звезды, чувствовали, как горячий ветер касается лиц, слушали уханье совы вдалеке. Бен ощущал Кейт, вспоминал изгибы ее тела, наслаждался ее близостью. Взглянув на звезды, он решил, что эта ночь создана для романтики.

— Кэти…

— Да?

— Мне нравятся твои объятия.

— Тебя приятно обнимать.

— Обнимать меня?

— Да. — Она оторвала голову от его плеча и улыбнулась. — Ведь это я обнимаю тебя: я — дающий, а ты — берущий. Редко чьи объятия так приятны, как твои.

— Согласен. Я один из немногих.

— Конечно.

Они рассмеялись, затем Кейт сказала серьезней:

— Это только часть моей проблемы.

Бен уловил ее настроение.

— Слушаю, Кэти, — спокойно сказал он.

— Ты — часть моих проблем, Бен, а я сама — другая часть. Ты так чертовски привлекателен, умен и самоуверен, что подавляешь меня этим. Ты заставляешь меня забыть обо всем, остается лишь желание.

— Это неплохо, Кэти.

— Да, это так, но я не хочу, чтобы мною управляло сердце. У меня такое уже было, помнишь?

— Я не Джо, и подозреваю, что ты уже не та Кейт. Не связывай прошлое с будущим.

— Я не делаю этого. Просто пытаюсь но повторить ту же самую ошибку. Вот почему я рассказывала о прошлом.

— Для того, чтобы выбросить меня из своего мира?

— Да. — Она высвободилась из его объятий и села напротив. — Может, то, что я к тебе чувствую — это просто физиологическое влечение. Может, если бы мы занимались любовью, это желание было бы удовлетворено, и ты бы стал совершенно другим.

— Ты меня соблазняешь, Кэти, — его пальцы нежно гладили ее кожу. — Когда мы будем вместе, уйдут все сомнения. У нас будет только любовь.

— Если бы это было так просто, Бен. — Она вздохнула и положила на его свои руки. — Все же, я не сказала, что люблю тебя. Думаю, что я просто сильно увлеклась.

— Достаточно сильно для начинающих. — Он наклонился, поцеловал ее в лоб. В поцелуе не было страсти, а только лишь понимание, Кейт почувствовала тепло, пробежавшее по ногам, и сама себе удивилась. Неужели она скрыла правду словами «физиологическое влечение» и «увлеклась»? Не влюбилась ли она на самом деле в Бена Адамса? На такой трудный вопрос она не могла ответить.

— Бен, ты помнишь, что сказал мне раньше?

— О чем ты?

— О том, что ты влюбился в меня.

— Да, именно это я и имел в виду.

— Почему ты думаешь, что любишь меня?

— Любовь не всегда имеет объяснение.

— Это не тот ответ, который я хочу услышать.

Он усмехнулся:

— Моя решительная Кэти, — Бен взял ее руки и поцеловал пальцы. — Для каждого мужчины существует особенная женщина, которая заставляет его чувствовать благородным и сильным, женщина, ради которой он хочет построить замок, убить дракона, которая заставляет его думать об империях и династиях. Для меня эта самая женщина — ты.

Слезы блеснули в ее глазах.

— Это красиво, Бен. — Слезинка катилась по ее щеке, Кейт ее нетерпеливо смахнула. Боже мой, подумала она. Скорее всего она вела себя так, как будто влюбилась. Она не позволит, чтобы это произошло.

— Я не могла бы тебя нанять, чтобы ты писал мне выступления? — уколола она Бена, пытаясь отделаться от его чарующих слов.

— Ты не сможешь всегда прятаться от меня, Кейт.

— Кто прячется?

— Ты. За этим щебетанием.

— За щебетанием?

— Ты щебечешь, как сойка на птичьем базаре.

В ее улыбке было озорство, когда она бросилась на него.

— Я покажу тебе щебетание.

Они упали на одеяло, Кейт принялась его щекотать за ребра.

— Ты — маленькая шалунья, по я знаю, что делать с такими.

Он положил свою руку под голову и поймал ее губы. Прикосновение его губ оказало на Кейт молниеносный эффект. Она почувствовала, как забилось, затем вспыхнуло ее сердце, окутав все огнем. Она застонала, и они покатились по одеялу, тесно прижавшись друг к другу. Кейт запустила пальцы в его жесткие волосы. Их языки плясали в их эротическом танце, и она закрыла глаза, стирая из памяти усыпанное звездами ночное небо, стирая залитое лунным светом озеро Ламар Брюс, все, кроме восхитительных ощущений, переполнявших ее. Руки Бена блуждали по ее телу, останавливаясь на изгибах плеч, узкой талии, бедрах. Его пальцы оказывали на Кейт магическое воздействие, и она подумала, что эти пальцы нужно показать на выставке.

Прошло немного времени, они летали, наслаждаясь близостью друг друга. Они целовались, пока от страстного желания не перехватило дыхание. Затем, когда страсть чуть ли не поглотила их, Бен отстранился.

— В следующий раз, когда ты будешь щебетать, Кэти, тебе лучше выступать перед публикой. — Он сел и убрал ее волосы с лица. — Не знаю, сколько я еще смогу оставаться благоразумным.

— А я не знаю, сколько смогу выдержать, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.

Его смех прозвучал неуверенно.

— Как это?

— Как? Например, пойти к муниципалитету и целовать тебя.

Она говорила легко, но в душе все было совсем не так. Ей казалось, что она попала в центр тропического циклона. Кейт прижала руку к раскаленному лицу и посмотрела на Бена таким откровенным взглядом, что его сердце перевернулось.

— Я все делаю правильно, Бен?

— Ты о чем?

— О выборах. Боюсь, я начала борьбу не по тем причинам.

— О каких причинах идет речь?

— Просто быть рядом с тобой. Доказать себе, что я моту подавить страсть, при этом не совершая той же ошибки, что я сделала с Джо.

— Я так не думаю, Кэти. Даже если так, все равно ты отличный кандидат. Не забудь это. — Их пальцы сплелись, и он поцеловал ее руку.

Кейт закрыла глаза, желая, чтобы прикосновение его губ длилось вечно. Она впитывала его тепло. Его понимание радовало.

Он опустил ее руку. Она улыбнулась.

— Спасибо за то, что ты — это ты, Бен.

— Ты такая желанная, Кэти.

— Ты можешь отвезти меня домой?

И Бен отвез ее.

Глава 7

На следующий день после митинга Кейт слонялась по дому, улыбаясь без всяких причин. Дважды она ловила себя на том, что громко смеется, а когда пропалывала клумбу, заметила, что поет Королеве Виктории — курице Джейн. Курица закатила желтые глаза и не обращала внимания на пение.

Кейт прищурилась от солнца.

— Я, должно быть, сошла с ума. Петь для курицы… — сказала она вслух.

— Я должна думать о выборах, — сказала она коту, которому некуда было пойти из-за того, что салон был целый день закрыт. Кот взмахнул хвостом, бросил на Кейт презрительный взгляд, тем самым показывая, что она врет.

Кейт присела, чтобы рассмотреть «чудовище», которое посадила. Шесть красных петуний завяли от солнца, а еще один цветок задыхался под ее грязной рукой. Кейт закопала его, разровняв землю вокруг.

— Должна извиниться, — сказала она цветку. — Лично против тебя я ничего не имею. Просто, когда я на тебя смотрю, я вижу Бена Адамса.

— Тогда почему же ты не поднимаешь глаза?

Кейт выпустила цветок из рук, словно он ее укусил. Она обернулась и шлепнулась на зад.

— Прекратите смеяться, Бен Адамс. Бы меня напугали чуть ли не до смерти.

— Прямо сегодня утром?

— Сумасшедшее утро. Я разговаривала с Королевой Викторией.

— Если считать, что она давно умерла, то это — подвиг.

— Королева Виктория — это курица, а не настоящая королева.

— Понятно. Давай я помогу тебе. — Он протянул руку. Кейт не обратила на это внимания.

— Я из-за тебя вымазалась. Я хочу, чтобы ты накопал больших червей.

— Червей, — он присел рядом. — Ты прекрасно выглядишь, даже с перепачканным лицом. — Улыбаясь, он вытер грязь с ее лица.

Кейт была спокойна, но она не знала, что ей делать. Ей правилось прикосновение его рук. Списать это опять все на страсть и забыть? Нет, решила она. Бен этому не поверит. Она и сама в это больше не верила, особенно после вчерашнего. Взять его и «попробовать» всего, по частям, начиная с чудесных рук и кончая кончиками пальцев на ногах. Это только подтверждало ее подозрение: что бы она ни делала, даже участие в выборах — все спланировано, чтобы быть ближе к Бену Адамсу. Кейт не могла больше сидеть. Она лениво отряхнула грязь с ног, зная, что Бен на нее смотрит. О чем он думает? И Бен, будто прочитав ее мысли, погладил Кейт по щеке.

— Ты собираешься сидеть в грязи целый день, или мы продолжим прополку? — Он посмотрел на увядшие цветы. — Или это называется издевательством?

«Мы?» — мысленно спросила Кейт. Надо же. Бен собирается провести с ней субботу. Не выйдет. Она была уверена, что не выдержит и десяти минут, чтобы не броситься к нему. И это было не только частью ее планов. Она приехала в Салтильо, чтобы покончить с первым браком, а не бросаться с закрытыми глазами в другой омут. По крайней мере, таков был ее печальный план. А что ей сейчас хотелось, она уже и не знала. Когда сомневаешься, атакуй.

— Бен Адамс, я думала, что вы пришли сюда, чтобы выведать мои тайны, — зло сказала Кейт.

— Мы опять начинаем все заново, возвращаемся к исходной точке.

— Насколько я знаю, мы и не отходили от нее.

— Ах, нет?

— Нет.

— А вчера?

— Я отказываюсь отвечать, так как это может скомпрометировать меня.

— Никогда не видел такой озлобленной женщины. Как только я начинаю думать, что ты самая честная, ты начинаешь играть со мной.

— Лгать, — поправила она. — У меня в этом — богатый опыт.

Он засмеялся.

— Что тебе нужно, Кэти, так это поцелуй. — Бен наклонился вперед.

Она оттолкнула его.

— Не смей.

— Хорошо. Давай ненадолго забудем о физическом влечении. — Его взгляд скользнул по ней, обжигая. — Если сможем. Я приглашаю тебя на озера.

— Это подкуп, мэр?

— Как будет угодно.

«Я сама напросилась на это», — подумала Кейт и решила пропустить предложение мимо ушей.

Бен раскрыл свои намерения.

— Я думал, если ты увидишь озера своими глазами, то лучше поймешь, что я намерен сделать.

— Если ты победишь.

Он улыбнулся:

— Я собираюсь победить.

— Я тоже.

— В таком случае, моя упрямая Кэти, я оставляю тебя с твоими планами. — Он посмотрел на увядшие цветы и засмеялся. — И занимайся садоводством. — Наклонившись, он звонко поцеловал ее в губы и, насвистывая, пошел через двор. Подойдя к машине, он оглянулся.

— Кстати, мне понравился твой букет из лука.

Кейт смотрела, как он уходит, сгорая от солнца и страсти.

— Мне нужно разработать план, — пробормотала она Королеве Виктории, которая раскопала последний жалкий цветок.

Кейт закрылась в доме, приняла душ, одев легкое платье, направилась к дряхлой машине. Весь оставшийся день она моталась по городу, осматривая, планируя. Она поехала на восток от города, осмотрела озера и, когда солнце клонилось к закату, уже точно знала, что делать.

Ей потребовалось немного времени, чтобы найти то, что она искала. Кейт пришлось провести оживленную беседу с фермером и убедить его расстаться со своим «другом». Она обещала хорошо кормить «друга», давать ему свежую воду и не давать грызть бельевые веревки.

Кейт нацарапала свой адрес на обрывке бумаги.

— Если вы привезете его сегодня, чтобы я могла к нему немного привыкнуть, то я верну его вам целым и невредимым к следующей среде.

Фермер согласно кивнул. Он даже пообещал проголосовать за нее. И Кейт покинула вера в то, что суббота — самый худший день. Только мысли о Бене Адамсе заставили провести активно день.

Кейт пела, когда вошла на кухню.

Джейн оторвала взгляд от арахисового масла, которым намазывала бутерброд.

— Если ты собираешься петь на митинге во вторник, то не делай этого, мамочка.

Кейт обняла дочь.

— Иногда я удивляюсь, тебе девять лет, или девяносто девять. Как сегодня прошла футбольная тренировка?

— Здорово. Я бегаю быстрее Скотти Энлоу.

— Кто это Скотти Энлоу?

— Задний нападающий, — Джейн ходила по кухне, жуя бутерброд. Вдруг она остановилась и подбежала к двери. — Мама! Посмотри, какой-то мужчина что-то разгружает перед домом.

Кейт подошла к двери и в смятении посмотрела на двор. Фермер «спорил» со своим недовольным «другом» о преимуществах участия в выборах.

— Это новое животное?

— Нет. Это сюрприз для Бена Адамса. — Кейт вышла поприветствовать своего сторонника в предвыборной кампании.

Когда она взглянула на это агрессивное животное, то почувствовала тошноту. «Что если у нее не выйдет?» — спрашивала она. Что будет, если номер не пройдет? Она выпрямила плечи. Отогнав сомнения прочь, взяла животное за поводок и потащила его вперед.

— Идем. Тебе многому нужно научиться до вторника.

На самом деле им обоим нужно было многому научиться. Ко вторнику животное утратило свою агрессивность, а Кейт — свою нерешительность. И она приняла решение. Вместе они пришли к нелегкому миру.

Вечером перед митингом, Кейт погрузила свой «сюрприз» в одолженный грузовик и уверенно направилась к школьному спортивному залу.

В душной гимназии было полно народу. С тех пор как Бен Адамс раскрыл свой план, касающийся озер, предвыборная гонка на пост мэра в Салтильо вызывала больший интерес, чем президентская кампания. То, что противником мэра была женщина, нагоняло ажиотаж. Были задействованы не только журналисты Салтильо Уикли Ньюз, из Тупело прибыла телевизионная команда, чтобы вести репортажи.

Кейт осмотрела толпу и удовлетворенно улыбнулась. Отличная публика для рассчитанного на эффект шоу. Если сегодня это не привлечет их внимания, тогда ничто не поможет.

Она увидела Бена около питьевого фонтана. Большая группа поддержки теснилась вокруг него, ловя каждое слово. Кейт умышленно держалась в стороне с субботы и была этому рада. Видеть его в переполненной комнате и не стремиться прикоснуться к нему — было превосходным достижением.

Она потерла виски, как будто это помогло бы выбросить Бена Адамса из головы.

— Я не буду о нем сейчас думать, — пробормотала она.

— Думать о ком? — появилась Мирта.

— О Бене Адамсе.

— Я так и думала. — Мирта наклонила голову и по-воробьиному бойко посмотрела на Кейт. — Ты точно знаешь, что делаешь?

— Ты о чем?

— Обо всем. Об этом сюрпризе, например. — Мирта не проявила живого интереса к сюрпризу, о котором ей вечером рассказали Кейт и Джейн.

— Не волнуйся, Мирта. Я знаю, что делаю. Лучший способ заставить людей слушать — привлечь их внимание.

— Хорошо, если ты не привлечешь их внимания сегодня, тебе это никогда больше не удастся. — Мирта сняла очки и протерла их. — Меня волнует больше не сюрприз, а Бен Адамс. С ним нужно свести счеты.

— Я не собираюсь сводить с ним счеты, я собираюсь победить его.

— Я не говорю о выборах. Я говорю о сердце. Никогда не знала, что страх может помешать тебе.

— Нет. Не страх. Здравый смысл.

Она улыбнулась, как будто точно знала, о чем говорит. Но она не знала. Лучший способ преодолеть тяготение к мэру — это не замечать его, решила она. Хотя бы временно.

— Как там мой друг?

— Джейн и Уилли Боб держат его на привязи. Он уже собрал около себя толпу. Он пытался вытянуть что-то съедобное из соломенной сумочки Коры Ли Брэдли.

Кейт засмеялась.

— Поделом ей. — Она направилась к двери, затем повернулась к Мирте. — Не забудь подать знак, когда мне будет пора выходить.

Как только Кейт ушла, Мирта пробормотала:

— О Боже, я надеюсь, город готов к этому. — Она нацепила очки, поправила волосы, стараясь выглядеть спокойно. Это было поражение. Она не слышала, чтобы Бобби Крэнстон Дейл сказал хоть слово беспокойства насчет сюрприза Кейт. Она так разнервничалась, что чуть ли не упустила момент.

Толпа затихла в ожидании, когда Бобби Крэнстон сказал во второй раз:

— А сейчас будет говорить женщина, кандидат на пост мэра.

— Похоже, что она уже выбыла из борьбы, Бобби, — сказал один из зрителей. — Почему бы не послушать другие выступления?

Прежде чем Бобби смог ответить, дверь спортзала распахнулась и верхом на огромном черном козле въехала Кейт. Толпа изумленно молчала, наблюдая, как Кейт доехала на нем до центра зала, затем раздались дикие вопли, возгласы приветствия, смех, свист.

Все толкались, пихались, и каждый вытягивал шею, чтобы получше рассмотреть скандальную Кейт Мидленд.

Кейт намотала веревку на одну руку, другой приветливо помахала толпе. Ей удалось проехать на козле с таким видом, как будто это животное было кадиллаком. Что касается козла, то, казалось, он оценил важность ситуации. Он гарцевал по залу, как это делают лучшие арабские скакуны и даже ни разу не остановился, чтобы погрызть чью-нибудь соломенную сумочку.

Кейт, доехав до трибуны, слезла с козла и передала узды Джейн. Краем глаза она видела Бена. Он пытался сидеть с бесстрастным лицом, но ему это не удавалось. Уголки его губ ползли вверх, он потирал лицо рукой, чтобы не рассмеяться.

Кейт показала ему победный знак, как только взобралась на сцену. Она подошла к микрофону и начала речь без вступлений. Козел был хорошим вступлением.

— Мы все будем ездить на козлах, если осуществится план Бена Адамса. Тогда дорога будет проходить мимо нашего города, — сказала она утихшей толпе. Опять раздались дикие крики. Толпа, которая была связующим звеном между ее драматическим появлением и выступлением, начала хлопать в ладоши, улюлюкать, одобрительно кричать и свистеть. Насчет дороги не было никаких компромиссов. Кейт выбрала это предметом спора и неуловимо переключила внимание толпы на него.

Когда внимание снова переключилось на Кейт, она выдвинула альтернативное предложение. Город закупит и разработает земли вокруг озер. Трехгодичный план включает строительство городского парка на озерах, перепродажу или аренду земли для офисной сферы и предпринимательства.

Говоря, Кейт чувствовала, что к ней приковано внимание людей. Жители Салтильо очень гордились своим городом, и этот вопрос имел важное значение для их будущего. Они долго и громко аплодировали, когда она сказала, что по ее плану дорога будет проходить через город, и это повысит шансы его современного развития. За покупку земель будут платить налог с годового дохода, и город получит дополнительные суммы. Эти деньги пойдут на нужды школ, на строительство публичной библиотеки.

Негативную часть выступления она оставила напоследок. Вырастут налоги при покупке озер. И в заключение добавила:

— Мы обязаны платить, если хотим сохранить бесценное наследие.

Появление Бена на сцене вызвало бурю аплодисментов. Он знал, что его речь снимет напряжение. Бен сократил речь, как только мог. Потом будет достаточно времени, чтобы достойно ответить своему противнику. Впереди еще остаток жаркого лета.

Бен сошел со сцены и сразу же направился к своему оппоненту.

— Поздравляю вас, Кейт. Сегодня шоу вам удалось.

— Я обещала вам настоящую борьбу. Всегда пытаюсь выполнять обещания.

— Можно на вас сослаться, мисс Мидленд? — телерепортер протянул ей микрофон.

Кейт и Бен повернулись лицом к целому множеству прожекторов и камер. Средства информации не помнили такой живой политической борьбы со времен сухого закона и решили воспользоваться случаем.

Заголовки утренних газет гласили: «Кейт получила козла от мэра?» Кейт сложила газету и с довольной улыбкой оставила ее на столе.

— Конечно, да, — сказала она, ни к кому не обращаясь.

Виновница сегодняшнего ажиотажа пританцовывала, когда мыла посуду не только из-за того, что с ее компанией было все хорошо, а большей частью потому, что она была Кейт. Наклонившись, она погладила Бутса по голове. — Кот, ты смотришь на будущего мэра Салтильо.

Кейт провела целый день в салоне, осматривая себя, и укладывая волосы. Салон был переполнен посетителями. Некоторые были завсегдатаями, некоторые пришли из любопытства. Салон гудел, оживленно рассуждая. Число сторонников Кейт возрастало.

Вдруг среди этого гама раздался звонок, и в дверях появился посыльный от мэра. Он вошел в переполненный салон, как мышь, попавшая на обед к слонам. Боком подойдя к Кейт, он протянул ей записку.

— От мэра?

— Да, мэм. Остальное снаружи.

Когда Кейт открыла послание, ее глаза загорелись. Если что она и любила больше, чем политику, так это сюрпризы. Она любила их преподносить и получать. Особенно от Бена Адамса. Единственное, что она могла сказать о нем, так это то, что его сюрпризы были такими же непредсказуемыми, как и он сам.

«У тебя недостаточно топлива для новой модели передвижения, — гласила записка, — прилагаю годичный запас топлива и мои комплименты. Следующий митинг начинается в семь. Предлагаю оседлать козла и выехать заранее, так как мне сказали, что их скорость только четыре мили в час. С наилучшими пожеланиями Бен. P. S. Скажи козлу, чтобы он был поосторожнее с соломенными сумочками. С тех пор как случилось несчастье с сумочкой Коры Ли, муниципалитет атакован «сумчатыми» женщинами (или уже не «сумчатыми»?), требующими, чтобы я предпринял меры. Они боятся, что если ты будешь настаивать на этой «козломании», их сумки подвергнутся большой опасности».

После того, как Кейт прочла записку, она побежала к парадной двери. Шестеро дородных мужчин разгружали тюки сена с трех грузовиков. Грузовики были разрисованы надписями: «Перевыборы Бена Адамса».

Один из разгружающих сено заметил Кейт у двери.

— Куда это все сложить, мадам?

Кейт распахнула дверь, заливаясь от смеха.

— Оставьте прямо здесь, во дворе. Я хочу, чтобы это увидела вся публика.

Мирта просунула голову в дверь.

— Что ты еще надумала?

— Знаешь, Мирта, я собираюсь забрать это сено и превратить его в политическое золото.

Мирта посмотрела во двор, который быстро заполнялся тюками сена, и повернулась к своей безумной кузине:

— Я скажу, что вы оба друг друга стоите. — Она ушла в дом, ухмыляясь, покачивая головой и бормоча: — Эта девочка родилась разбойницей. Как только она сюда приехала, весь город перевернула.

После разгрузки сена люди мэра отправились в город, а Кейт стояла во дворе, обозревая гору. Закинув голову, она смеялась и смеялась, точно зная, что теперь делать.

Кейт направился в салон в поисках добровольцев. Четверо женщин, которые в любом случае собирались голосовать за Кейт, высказали желание помочь. Еще двое согласились участвовать из-за совершенно скандального плана. Добровольцы поспешили домой, чтобы взять все необходимое, а Кейт позвонила Саре Кэлликат и ее верным соратницам.

Вскоре двор Кейт жужжал как улей. Большой плакат перед газоном гласил: «Сено для вашего козла. Комплименты от Бена Адамса». Добровольцы расставили маленькие столики, и сидя за ними пробовали жевать кусочки сена из огромных тюков, присланных Беном Адамсом.

Когда Джейн со своим другом Порки вернулась с тренировки, она сразу же оценила ситуацию и установила под дубом стойку с лимонадом. Джек, бывший бездомный пес и ленивый кот Бутс, взбудораженные этой суетой, начали гоняться друг за другом среди тюков сена. Королева Виктория наблюдала за происходящим желтыми глазами и к всеобщему восторгу клюнула Кейт за ярко накрашенный лаком ноготь.

Новость быстро облетела Салтильо, и скоро у Кейт во дворе собралась толпа. Добровольцы протягивали каждому пучок сена, а Джейн и Порки разливали лимонад — пять центов за чашку. Получился целый импровизированный митинг. Используя двор как сцену, Кейт, указывая на горы сена, привлекала жестами толпу. Это была одна из самых значительных речей в ее карьере.

Мирта бродила среди толпы гордо и важно. Наблюдая за шалостями своей отчаянной сестры, она сообщала Кейт обо всем происходящем вокруг. То, что она слышала, прибавляло ей важности.

— У этой женщины есть сила воли, — сказал один из посетителей магазина скобяных товаров братьев Джоунз, куривший сигарету, к тому же убежденный консерватор.

— Никогда таких, как она, не было в Салтильо, — согласился его друг. — Черт побери, если я не думаю, что человек с таким твердым характером не заслуживает моего голоса.

— Она просто прелесть, — сказала еще одна женщина, которая использовала все преимущества солнечной погоды: косила траву и сушила волосы, при этом наблюдая за происходящим.

— Ее план о развитии озер мне нравится. Кто захочет, чтобы дорога проходила мимо нас?

— Верно, черт возьми, — сказал возвращающийся домой футбольный тренер. — Ему нужно соблюдать осторожность, иначе он проиграет выборы. — Он сказал это с удовольствием, хотя совершенно неохотно принял Джейн Мидленд в свою команду, но был ею очень доволен.

— Все идет отлично, — доложила Мирта, проходя мимо Кейт.

— Я думаю, ты победишь.

— Конечно, черт возьми, — сказала Кейт. — Это будет уроком Бену Адамсу, он надолго запомнит, как присылать мне грузовики с сеном.

Наблюдая за происходящим во дворе, Кейт почувствовала, как на нее нахлынула волна возбуждения — то же самое ощущение, которое у нее было, когда несколько лет назад она работала у сенатора Уэксхолта. Бен был прав, подумала она. Ничто теперь ее не остановит. Кейт хотелось поблагодарить его за то, что он втянул ее во все это. Ей хотелось сказать, как она дорожит его пониманием. Кейт хотелось посмотреть в его глаза и обнять за шею, а дальше — будь, что будет. Но она знала, что не сможет этого сделать. Она не могла больше сдерживать свою страсть к Бену, точно так, как невозможно остановить восход солнца. «Соперники днем, любовники ночью», — подумала она.

— Боже, когда же закончится эта кампания? Может, я убью его вместо того, чтобы отблагодарить, — сказала она самой себе. Но, конечно, она ни сделает ни то, ни другое. Кейт пошла в дом, чтобы настроить скрипку.

Ее импровизированный митинг длился до заката солнца. Двор, освещенный фонарями, лампами, множеством летних светлячков, был похож на карнавал. Запас лимонада у Джейн уже иссяк, но кто-то съездил домой за колой, еще кто-то привез ящик пива со льдом. На столе ненадолго появилось домашнее печенье, и быстро исчезла куча бутербродов с ветчиной.

Слышался дружеский смех, и когда толпа стала расходиться по домам, все пришли к выводу, что в Салтильо еще никогда не было такой оживленной политической борьбы.

Бен Адамс покидал свой кабинет поздно вечером. Он подошел к своей машине. С улыбкой подумал о Кейт, о козле, о своем сюрпризе. Бен решил повернуть на Вторую Авеню, намереваясь рассказать Кейт о том, что он приготовил на завтра. Включив радио, медленно двигаясь в ритм, постукивая по баранке пальцами, Бен расслабился от удовлетворения, что день подходил к концу. Он ясно представлял, как выглядела Кейт, когда ей привезли сено — черные глаза-бусинки широко раскрылись от удивления, полные губы растянуты от смеха. Он знал, что она будет смеяться. Смех — это частичка Кейт.

Абсолютно ничего не подозревая, Бен подъехал к дому Кейт в разгар одной из самых шумных вечеринок, которые он только видел. Он припарковал машину напротив, чтобы незаметно все оценить. «Бог знает, почему он припарковал машину напротив ее дома, — наблюдая, думал Бен. Ведь можно было бы прогнать стадо цирковых животных по улице, оставаясь при этом незамеченным оживленной толпой. Все смеялись, спорили, ели и пили, толкаясь во дворе, как казалось, совершенно непринужденно.

Бен разглядел центр их внимания. Кейт, в джинсах, голубой блузке и сандалиях, вскарабкавшись на тюки с сеном, возвышалась над толпой. Она играла на скрипке. Он подумал о том, что она самая привлекательная, прекрасная, непредсказуемая из всех женщин, каких он знал. И в этот миг, без тени сомнения, он понял, что любит Кейт Мидленд. Откинувшись на сиденье автомобиля, он смеялся до тех пор, пока не закололо в боку. Он смеялся от любви и радости.

Затем открыв дверь машины, Бен вышел на улицу. Никто, кроме Королевы Виктории, его не заметил. Она клюнула шнурок на его ботинках, но сочтя его невкусным, отправилась на поиски чего-нибудь более аппетитного.

Бен спрятался за ствол дерева, прислушиваясь и присматриваясь ко всему. Вечеринка получилась яркая, жизнерадостная, как и сама Кейт. Это было как освежающий тоник. Он готов был строить замки, убивать дракона, творить судьбу и стать продолжателем рода, и все из-за этой женщины в голубом.

— Я люблю тебя, Кейт Мидленд, — громко произнес он, но его слова утонули в шуме.

Кейт увидела Бена, когда закончила свое удивительное исполнение. Ее сердце екнуло, а смычок соскочил со струн. Стоя там, он выглядел таким самоуверенным, холодным, красивым и таким желанным, что каждый, кто был в толпе, переставал разговаривать и поворачивался, чтобы посмотреть на него. Ее богатое воображение тут же нарисовало: они с Беном стоят на пустой сцене, и весь город следит за неимоверной страстью, которая, как электрическая дуга, образовалась между ними.

«Бен», — произнесли ее губы, но она не проронила этого слова. Он улыбнулся, принимая ее молчаливое приветствие. Они не говорили ничего друг другу. Все было понятно по взглядам.

— Сыграйте еще, Кейт, — попросил мужчина из толпы.

— Да, Кейт, сыграйте, — сказал кто-то еще.

Кейт автоматически положила скрипку под подбородок, подняла смычок, но сердце ее уже не принадлежало музыке. Оно покоилось рядом с сердцем Бена. Она играла «Оранжевое цветение», свою любимую мелодию. Инструмент на мгновение сфальшивил, но она ничего не замечала, кроме лица Бена. Навык пришел ей на помощь, и она закончила игру без ошибок, но чуть раньше.

Мысль о том, что она может проиграть нечто больше, чем выборы, неожиданно пронзила ее.

Кейт положила скрипку в футляр и смешалась с остатками толпы, думая о Бене Адамсе. Она болтала, благодаря людей за то, что они пришли, интересовалась, кому они отдадут свои голоса. Она чувствовала на себе взгляд Бена. Почему он стоит на месте и смотрит на нее? Она недоумевала.

— Я знаю, что если подойду к тебе, то не смогу не дотронуться до тебя. — Она прислонилась к Бену. Ей нравилась его сила, нравилось, когда ее обнимали эти сильные руки. — Как тебе моя шутка с сеном? Можно придумать, как его использовать получше. — Говоря это, он опустил ее на охапку сена, закрытую от посторонних глаз другими тюками и цветущей гортензией. Его губы обжигали шею.

— Кэти, — пробормотал он.

Она запрокинула голову и вытянулась так, что его губы могли беспрепятственно коснуться ее сосков.

— Бен, — прошептала она, — так не проводят кампании.

Он покусывал ее кожу, отдающую лимоном и медом.

— Да, но так заводят романы.

Кейт думала, что она еще немного насладится поцелуем, прежде чем вырвется от него. Она решила, что нет ничего плохого в этом запретном удовольствии, запретном потому, что она твердо решила больше с Беном не связываться.

— Поцелуй здесь, Бен.

— Здесь?

— Да.

— А здесь?

— Да, да, Бен.

Блаженство от его волшебных губ растеклось по ней. Валяясь с Беном в сене, взлохматив ему волосы, она подумала о том, что действительно превратила сено в золото. Но не в политическое, а в золото любви.

— Бен, это же минутное помешательство, — пробормотала она, целуя его. — Стоит мне удовлетворить свою страсть, и все прекратится.

— Кэти, Кэти, ты никогда этого не сделаешь.

«Нет», — спорила она с собой, решаясь прекратить это до того, как золото опять превратится в сено.

Глава 8

Прошло много времени, прежде чем золото опять превратилось в сено. Между тем, Кейт и Бен держали друг друга в объятиях и целовались, не в силах насладиться удивительнейшим состоянием души и тела. Это была неистовая страсть, жажда поцелуя, уважение и восторг, радость и упоение — все слилось в едином порыве.

В этом укромном гнездышке из сена никого не было, кроме светлячков.

Тело Кейт повторяло движения Бена, а язык исполнял эротический танец любви. Она извивалась под ним, получая все, что могла, не переходя при этом границ, которые сама провела. Острота чувств притупилась от переполнявшего ее наслаждения, имя которому Бен Адамс.

Сено запуталось в волосах, прилипло к джинсам, попало в сандалии и карманы, забралось под блузку и в бюстгальтер. Но ничего, кроме близости с Беном, она не замечала. Яркость, цвет, блеск обволокли ее, как радуга.

— Кейт?

Это была скорее мольба, чем вопрос, когда Бен расстегивал ее джинсы.

Кейт собрала все силы, чтобы сказать «нет», Где-то в глубине она черпала смелость, благородство и здравый смысл.

— Нет! Хотя выдох, с которым это было сказано, был больше похож на «да».

Бен, застегивал ей джинсы, решил, что героем можно стать, если совершить и незначительный подвиг.

— Ты такая благоразумная?

— Ты усложняешь все, Бен.

— Я серьезно.

— Почему?

— Потому что люблю тебя. — Он приложил свой палец к ее губам в знак протеста.

— Я люблю тебя, Кэти, и никакие твои слова не изменят ничего.

— А я тебя нет. Сказав это, она скрестила пальцы только потому, что откровенно лгала. Не то, чтобы она говорила всерьез. Не в этот раз. Любовь — это слишком важно, чтобы лгать.

Он выбирал кусочки сена из ее волос. Ничего, все в порядке, Кэти. Полюбишь.

Он поцеловал ее в копчик носа.

— В сене, Бен? — Она попыталась слегка коснуться его, потому что она была Кейт, но большей частью для того, чтобы избавиться от навязчивой мысли обладать им.

— На сене, в лодке, в лесу — где захочешь, Кэти.

Она провела руками по его лицу, обнаружив сильный волевой подбородок, нежные размашистые брови, потерла виски.

— Мне трудно противиться тебе, Бен.

— Почему ты противишься?

— Я должна.

— Должна?

Она откинулась на сено, подложив руки под голову, желая остаться здесь навсегда, или хотя бы пока луна не очертит круги в ночном небе. Она хотела быть с Беном, прикасаться к нему, держать его, целовать его, слышать его голос, иногда низкий, раскатистый, как гром в горах, иногда мягкий и соблазнительный, как ночной ветер, ласкающий сосны. Но этого не надо делать. Нет. Может быть, еще нет. Она вздохнула.

— Да, я должна, — сказала Кейт и повернулась к нему, оперевшись на локоть. — Иногда мне кажется, что из-за благоразумия я становлюсь такой же бессловесной, как Королева Виктория.

Бен улыбнулся:

— Джейн считает, что она — прелесть.

— Она никогда ни одного яйца не снесла. Она ничего не делает кроме того, как клюет мои накрашенные ногти и смотрит на меня крохотными желтыми глазками.

— Неплохое времяпровождение — смотреть на тебя.

— Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится, Бен?

— Что?

— Когда я не хочу быть серьезной, ты мне это позволяешь. Ты никогда не навязываешь спор.

— Это означает, что ты будешь голосовать за меня?

Она пощекотала его нос засохшей травинкой.

— Ни за что в жизни. Как ты думаешь, почему я пахала как Троянский конь целый день, проводя кампанию против тебя?

— Потому, что ты хотела доставить мне удовольствие за мои деньги?

— Потому, что я решила тебя победить!

Они лежали в сене и смотрели на падающие звезды. Они оба не хотели, чтобы эта очаровательная интерлюдия вдруг закончилась.

— Насчет сена, Кэти, завтра я пришлю грузовики, чтобы увезти его.

— Мне не хочется смотреть на это. Получится настоящий цирк.

— В таком случае, я оставлю его, и каждый вечер около одиннадцати буду приходить сюда, и мы будем ставить спектакли.

— Или то, что тебе хочется.

— Не посмеешь.

— Оставить сено или приходить сюда?

— И то, и другое. Я никогда бы не смогла устоять против искушения провести еще раз с тобой в сене.

— Придется это запомнить!

— Предвыборная уловка?

— Нет, романтическая.

Они долго еще сидели в этом любовном гнездышке, так долго, что выпала роса, и Королева Виктория уселась на насест на верхушке стога. Достаточно долго, чтобы отвлечься и закрепить впечатление друг о друге на те дни, когда они вновь станут соперниками.

И вот Бен пошевелился. Он легко и нежно поцеловал Кейт.

— Поцелуй на прощанье.

— Уходи быстрее, я сделала ошибку, пытаясь оставить тебя навсегда.

— Кэти…

— Иди, Бен. И Бен ушел.

Кейт и Бен мало виделись, так как их кампания набирала ход.

Они виделись только на публике, обмениваясь взглядами соскучившихся людей, сконцентрировавшись только на победе в выборах.

Город был украшен гирляндами и флагами, казалось, что каждый житель носит с собой Ручку, пилку для ногтей или веер. Веера были наиболее важным атрибутом, так как Салтильо оказался в эпицентре жары, которой не наблюдалось с лета 1939 года.

Этим самым вечером было так жарко, что казалось, даже комары дышали с трудом. Кора Ли Брэдли совершила невероятное — пришла без чулок, а Моди Экспот — непростительное — сняла корсет. Их веера едва колыхали тяжелый влажный воздух, они сидели рядом на плетеных креслах с прямыми спинками.

Единственное наслаждение, которое они испытывали, так это от обмена уколами по поводу кандидатов.

— Если она думает, что я буду за нее голосовать, то явно сошла с ума.

— Посмотрите, она сидит прямо, как мужчина, — сказала Кора Ли.

— Никогда не видела, чтобы мужчины носили платья с открытой спиной. Мне кажется, она прекрасно выглядит. И уверенно. Это видно даже по тому, как она держит голову.

— Ха. Она просто пытается хорошенько рассмотреть Бена Адамса.

— Говорят, что это та самая причина, по которой она ввязалась в борьбу.

— Некоторые люди слишком злы, чтобы сказать что-нибудь хорошее.

Кора Ли перевела внимание с Кейт на Бена.

— Вы говорите об этом восхитительно. Только взгляните на Бена, посмотрите на его загорелую шею. Говорят, он голым загорает каждое лето. Держу пари, что он и рыбу ловит голым.

— Так вот по этому вы и ходите на озеро с удочкой каждый день.

— Ты совсем потеряла рассудок, Моди Эскот?

— Если бы я и увидела его голым, я бы прошла другой дорогой.

— Вы не очень то много делаете, чтобы найти эту дорогу сейчас.

— Ой, тише. Кто сказал, что есть закон, запрещающий подглядывать?

Моди только открыла рот, чтобы ответить, как раздались громкие крики. Она устроилась в кресле, ожидая увидеть, как и все жители Салтильо, последнюю схватку между кандидатами на пост мэра.

После инцидента с козлом и сеном люди встали с больничных коек, лишь бы увидеть их выступления.

Кейт выступала первой. Но сегодня она не преподнесла сюрприза. Слегка разочарованные избиратели переминались на жаре.

И вдруг толпа взорвалась. Никто не заметил, как Бен Адамс покинул сцену. Но сейчас он вихрем носился по залу на ярко-красном дамском велосипеде. Два молодых пария, с плакатами, бежали рядом. На плакатах было написано: «Прекратим загрязнение окружающей среды» и «Поможем санитарному департаменту».

Шепот пробежал по толпе.

— Что он намерен делать? — спрашивали одни.

— Доверяйте решительности Бена, — говорили другие.

— Он — прирожденный политик, — говорили третьи.

Кейт сидела, улыбаясь. Она так и знала, что он сделает что-нибудь.

Последний подсчет показал, что у них абсолютно равное количество голосов. И кому-то из них пора было привлечь внимание капризных избирателей каким-нибудь эффектным зрелищем.

Кейт смотрела на то, как он описывал круги по залу, думая о том, что велосипед — далеко не так эффектен, как ее козел. Но это уже не важно. Важно то, что он завладел вниманием изумленной публики и ее вниманием тоже.

У него бронзовые мускулы и ослепительная улыбка. Такой тип лица хорошо смотрится на плакате, а еще лучше — на сене. Она вспыхнула от этой мысли, но решила, что если это кто-нибудь заметил, то можно списать на жару.

Когда Бен проезжал мимо сцены, он помахал рукой. Это был жест ликующего ребенка. «Ему все это нравится точно так же, как и мне», — подумала Кейт. Это — борьба, это — волнение, это — вызов сопернику. Родственные души — вот кто они.

Бен закончил «велосипедное» зрелище и остановился перед сценой. Он кивнул, и Бобби Крэнстон Дитп протянул ему микрофон.

— Дамы и господа! — прокричал Бен. — Сегодня я хочу сделать подарок своему противнику. — Он посмотрел на Кейт. — Спуститесь, пожалуйста.

— Что ты задумал? — спросила она шепотом.

Повернувшись, Бен усмехнулся. Он заговорил в микрофон, когда она была рядом.

— Кейт, я решил, что вам нужно ездить верхом еще на чем-нибудь, кроме козла. Без рогов и хвоста. На чем-нибудь, от чего у департамента по санитарным вопросам не будет болеть голова.

Толпа одобрительно загудела, и Бен вручил Кейт велосипед.

Никто не упустил бы такой возможности, и Кейт взяла микрофон.

— Бен, я вижу, что велосипед не рассчитан для двоих. Я беру его, а вам все же придется ездить на козле, если дорога будет проходить мимо Салтильо.

Ее слова вызвали аплодисменты и смех. Задрав юбку, Кейт уселась на велосипед и сделала круг по залу. Не обязательно Бену быть все время в центре внимания. Она припарковала велосипед за сценой, чтобы Бен продолжил свою речь.

После этого толпа разделилась на два лагеря и теснилась возле своих кандидатов. Несмотря на жару — у всех веселое настроение.

Люди одобрительно похлопывали Бена и Кейт по спине, шутили, смеялись, но держали их на расстоянии.

Кейт была так вымотана, что вернувшись с митинга, не могла уснуть. Проклиная жару, она лежала в кровати и думала о том, как станет мэром, и о том, как любит Бена.

Почти любит, но еще не совсем, поправилась она. Кейт отбросила покрывало и выглянула в окно. Под дубом стоял сверкающий красный велосипед. Она улыбнулась. Козел, сено, красный велосипед, борьба за пост мэра. Что за лето!

В это мгновение Салтильо был реальностью, а Билокси, казалось, был в далеком прошлом. Не пора ли забыть Джо навсегда?

Не пора ли оставить прошлое в прошлом?

Она еще раз посмотрела на велосипед и отправилась спать.

На этот раз, несмотря на жару, она уснула как убитая.

— Ты видела заголовок в сегодняшней газете? — спросила Мирта, когда Кейт появилась в салоне.

— Нет. Не было времени. Я проспала.

— Посмотри сюда. Мирта бросила газету на стол, за которым Кейт перебирала бутылочки с шампунем.

— Мэр спешит на велосипеде к победе, — гласил заголовок.

— Спешит к победе, ну и ну. Я разделаюсь с ним. Он не доползет до победы.

— Политика странно влияет на любовников.

— Что бы это значило?

— Никогда не узнаешь.

Кейт скрестила руки на груди.

— Ты должна объяснить, что у тебя на уме.

— Откуда ты знаешь, что у меня что-то на уме?

— У тебя такой взгляд.

— Какой взгляд?

— Взгляд, как будто тебя распирает от советов. Твои губы дрожат мелкой дрожью и уши прижаты.

Мирта рассмеялась. Ты говоришь обо мне, как о скаковой лошади.

Кейт поставила бутылки с шампунем и посмотрела на Мирту.

— Ты — моя самая любимая кузина. И я не знаю, с чего это ты сегодня такая скрытная. Обычно ты говоришь независимо от того, хотят ли тебя слышать или нет.

Некоторые вещи слишком важны, чтобы о них болтать.

Мирта сняла очки и принялась протирать стекла.

— С другой стороны, некоторые вещи тоже слишком важны, чтобы о них молчать.

— Я слушаю.

— Это о тебе и Бене Адамсе.

— Давай.

— Я наблюдаю за вами обоими все лето. Мне кажется, что вы любите друг друга, но что-то тебя сдерживает. Подозреваю, что именно тебя. Я права?

Ничего не могу сказать насчет распределения ролей в любви, но, да это я все сдерживаю.

— Почему?

— Из-за Джо.

— Это самое глупое, что мне когда-либо доводилось слышать.

— Не совсем. Брак с Джо был ошибкой. И частично моей. Я сделала неправильный выбор, а потом я не нашла приемлемого компромисса.

— И ты собираешься за это расплачиваться всю оставшуюся жизнь?

— Нет. Я не считаю это расплатой за ошибку. Я думаю, что все нормально.

— Нет. Отвергать Бена Адамса — ненормально. Он — замечательный человек.

— Я это знаю. — Кейт села на вращающийся стул и закружилась на нем. — Сегодня ночью я смотрела на этот дурацкий велосипед и думала, не пора ли забыть прошлое.

Она перестала вращаться и посмотрела на кузину.

— Я просто не знаю, Мирта. Иногда Билокси кажется лишь вчерашним днем, а иногда — что прошли миллионы лет. Я просто не знаю, что делать.

— Пусть все пройдет. Забудется Джо и неудачный брак, и Билокси.

— Когда ты избавишься от прошлого, станешь свободной, тогда будешь знать, что думать и что делать.

Кейт криво усмехнулась.

— Ты мне это обещаешь, Мирта?

— Я это могу написать воском на бровях Коры Ли Брэдли, если только хочешь.

— Ты — чемпион, Мирта.

— А ты — победитель, Кейт. Победишь их. Победишь Бена. Выиграешь выборы.

Кейт подняла указательный палец вверх и пошла встречать первого посетителя.

Так вышло, что у Кейт больше не было времени думать ни о прошлом, ни о любви к Бену. Она была очень занята предвыборной борьбой.

Иногда ей казалось, что она катается на американских горках, уносясь со свистом в космос без определенного направления, без защиты.

В такие моменты она чувствовала себя хрупкой и ранимой.

Ей больше ничего не хотелось, только найти покой в вечной долине сердца Бена, опираясь на его бесконечное постоянство, быть под его охраной, быть любимой, а Бен является символом всего прочного, стабильного, надежного. Его улыбка в толпе, мимолетное касание рукой, звучный и мелодичный голос — все это подводило ее ближе и ближе к нему.

Временами она чувствовала себя сильной и независимой, с головой втянулась в выборы, вела борьбу воодушевленно и храбро, нацеленно продвигаясь вперед.

У нее были честолюбие и сильное стремление к поставленной цели.

Она видела в Бене силу, яркость и стремительность. Она разглядела в нем стойкость и сильный дух, которые ей очень подходили. Бен всегда был с ней.

Лето держало город в обжигающих тисках, Кейт смотрела на Бена с уважением и восхищением. Его присутствие неуловимо завоевывало, наполняя светлыми чувствами до тех пор, пока она не осознала, что любит его не «почти», а «конечно, да». Она безболезненно пережила прошлое, не скучая по нему и не заметив, что оно прошло.

На это место пришла новая реальность в лице Бена Адамса.

Бен провел лето как настоящий боец. Он решал проблемы, накопившиеся на работе, руководил своей компанией, вел дела по своему недвижимому имуществу и оставлял время на душевный покой — рыбалку.

И с ним всегда была Кейт, находящаяся в центре его существования.

Торжественно войдя в его жизнь, она стала причиной учащенного биения сердца.

Все знойное лето он наблюдал за ней. Его глаза искали Кейт в предвыборной толпе. Его руки тянулись к ней, когда она проходила мимо, касались ее, давая и получая поддержку. Она все глубже проникала в его сознание, и он знал, что их время еще придет. Может, не сейчас, не в разгар борьбы, но придет. Бен Адамс, мог быть доволен своей жизнью: пост мэра, любимая рыбалка. Бен Адамс, не искавший любви, все равно ее нашел.

Лето шло на убыль, и кампания — тоже. Впервые за несколько недель Бен и Кейт были одни, вместе. Почти одни. Они сидели в плетеных креслах-качалках на веранде, ожидая, когда телевизионщики закончат подготовку к съемке.

— Ты прошла хорошую предвыборную гонку, Кейт, — одобрительно сказал Бен. Он сидел, расслабившись, рядом с Кейт, и это было почти единственное место, где ему хотелось находиться.

— Ты тоже, Бен. Я восхищаюсь тобой. Она оттолкнулась ногой от пола, покачиваясь в кресле.

— Это значит, что я не завоевал твоего восхищения до кампании?

— Когда мы познакомились, я думала, что ты самонадеянный. Сексуальный и самонадеянный.

— А я считал, что ты колючка.

— А сейчас?

— До сих пор считаю.

Она взяла со стула игольницу и бросила в него. Бен поймал ее одной рукой. Они по-дружески улыбнулись друг другу, довольные своими остроумными ответами. Затем что-то изменилось в их лицах.

— Но эта «колючка» не причиняет боли, Кейт. Она глубоко проникает под кожу и навсегда там остается.

Кейт посмотрела в его глаза, ей показалось, что они как-то необычайно светятся. Она хотела что-нибудь такое ответить, но не смогла и облизала губы. По комнате разносился аромат цветов.

Ее глаза вопрошали: «Что произошло с Джо, когда ты покорил меня? Как смогла я так незаметно пережить прошлое? Не делаю ли я еще одну ошибку, позволив сердцу управлять собой?»

И Бен, видя и понимая все эти ответы, заверил: «Все в порядке, Кейт, так было всегда».

Кейт сидела в качалке, и было так тихо, что трель пересмешника звучала, как звон музыкальных тарелок. И тогда она улыбнулась.

Это была улыбка облегчения и наслаждения, уверенности и безмятежности. Кейт поняла, что он прав, и от этого ей стало легко на сердце.

— Сегодня, Бен.

— Да. И завтра. Мы проведем уик-энд вместе.

Они улыбнулись друг другу, и тут вышел телеоператор и объявил, что все готово к съемке. Если он и заметил, что оба кандидата на пост мэра выглядят, как два голубка, то ничего не сказал.

Комната раскалилась от света прожекторов. Кейт почувствовала слабость. Репортер, агрессивный мужчина с надрывным голосом и седыми редеющими волосами, приколол микрофон к лацканам одежды и начал интервью.

Повернувшись к Бену, он спросил:

— Мэр Адамс, нынешняя кампания — одна из самых неправомерных. Что вы чувствовали, когда ваша соперница въехала в зал на козле?

Кейт про себя вздохнула. Понятно, какое это интервью. Не обсуждение проблем, а расследование неправомерных действий.

— Я был восхищен ее мужеством. Это был тот самый козел, который гнался за мной по полю фермера Мэрти, когда мне было пятнадцать лет.

«Умница», — подумала Кейт. — Бен ответил с юмором, напомнив тем самым, что он коренной житель.

Репортер повернулся к Кейт:

— Мисс Мидленд, так вы нарочно выбрали этого козла?

— Конечно. Если он мог гонять по полю Бена Адамса тогда, то сейчас, я думаю, он сможет выгнать его из кабинета.

— И ваше намерение — выгнать его из кабинета?

Кейт решила, что в вопросе содержится ответ, который может показать ее в негативном свете.

— Нет. У меня нет такого намерения. Она улыбнулась при виде удивленного лица репортера. — Бен Адамс — достойный соперник. Таких не выгоняют. Таких побеждают либо равные, либо более сильные. Мое намерение — победить Бена Адамса в день выборов.

— А каковы ваши намерения, мэр?

— Продолжать служить в качестве мэра жителям Салтильо.

— Продолжать…

Бену так и не удалось договорить о своих планах. Джек — ловкий пес, ворвался в комнату, преследуя Бутса — кота из салона. С пронзительным лаем и мяуканьем они пронеслись между ног оператора и, чуть не разбив камеру, понеслись прямо на мэра. Бутс прыгнул на колени Бену, выгнул спину, шипя на своего преследователя.

Репортер был восхищен.

— Пусть они дерутся, Митч, — одобрительно крикнул он растерявшемуся оператору.

Кейт выпрыгнула из кресла и забрала шипящего, царапающегося кота с колеи Бена.

— Слава богу, что это запись, — сказала она.

— Я бы не рассчитывал так скоро на благословление. Послушай это, — предложил Бен.

— Перед нами разворачивается настоящая драма, — говорил репортер.

Слово «драма» как будто послужило сигналом, Джек прыгнул на заклятого врага, и Кейт с Бутсом бросилась в бегство к креслу Бена. Плетеное кресло не удержало крупного мэра, воинственную женщину и сумасшедшего кота. Вся компания рухнула на пол.

— Снимай их, — крикнул репортер в исступлении.

Под непрекращающийся лай Джека Кейт схватила кота и попробовала выпутаться из этой неразберихи. Руки мэра лежали у нее на талии.

Казалось, что он чрезвычайно наслаждается происходящим.

Пока они кувыркались по полу, окончательно запутавшись, в комнату важно вошла Джейн и Королева Виктория.

— Кто-нибудь видел Джека и Бутса? — спросила Джейн.

Прыткий репортер поднес к ней микрофон.

— Ты кто?

— Я Джейн Мидленд.

— Это твоя мама? — Он указала на голые ноги и стройные бедра.

— Конечно.

— Ты такая спокойная. Такое часто у вас случается?

— Все время. Мама говорит, что мы живем на грани помешательства.

Это забавно. Джейн улыбнулась.

— Конечно, — репортер чуть ли не плясал от радости.

В это время Королева Виктория решила подыскать повыше место для обзора, чтобы понаблюдать за происходящим. Она взмахнула крыльями и приземлилась на плечо изумленного репортера.

— Кыш, — замахнулся он на непрошеную гостью. Королева Виктория не пошевелилась.

— Снимите с меня эту чертову курицу! — прокричал он.

Ликующий оператор был занят съемкой.

Наконец Кейт и Бену удалось разобраться в ситуации.

Увидев курицу на плече у репортера, они скорчились от смеха.

— Он хотел драму, — захохотал Бен.

— Он ее и получил.

А в это время Джек опять прокрался в комнату, преследуя Бутса по пятам. Они пронеслись под ногами, чуть ли не сбив репортера с ног. Но Королева Виктория покидать свой насест не собиралась.

— Проклятый зоопарк! — прокричал репортер.

— Цирк, — дружелюбно отозвалась Кейт.

— Чтобы получилось отличное интервью, нам только не хватает перепачкать лицо тортом.

Торт скоро бы доставили, но у Королевы Виктории нашлась подходящая замена. Она снесла яйцо. Оно покатилось по костюму репортера и плюхнулось на его сверкающие туфли.

Смеющийся оператор немедля записал этот инцидент для потомков.

— Ты видела, мамочка? Королева Виктория снесла яйцо, — сказала Джейн.

— Ты знаешь, какими бывают королевы. Она ждала подходящую публику, — сказала Кейт.

— Проклятый зоопарк! Репортер наконец согнал курицу и повернулся в оператору.

— Вырежи этот проклятый кусок.

— Это значит, что интервью закончено? — спросил тот. Репортер даже не потрудился отвечать. Он наклонился, чтобы вытереть яйцо с блестящих туфель.

— Было ли для вас интервью достаточно неправомерным? — Не могла не спросить Кейт.

Тот выпрямился.

— Мисс Мидленд, оно было таким неправомерным, что повлияло на мое решение ускорить отставку. Все, что я могу сказать об этой кампании, так это: «Боже, спаси, помоги Салтильо, если один из вас победит».

Кейт пожалела, что задала такой вопрос.

— Мы можем выгнать животных, запрем двери, если вы попробуете взять еще одно интервью.

— То, которое коснется проблем, — добавил Бен.

— Никто на свете не заставит меня взять у вас еще одно интервью.

— Насколько я понимаю, эта кампания закончена. — Репортер повернулся и начал складывать свое оборудование.

— Единственное, что меня удивляет, так это почему здесь не оказалось козла?

— Я думаю, что он снаружи, накладывает грим, — ответила Кейт.

Оператор рассмеялся. В это время репортер счищал остатки яйца с туфель и лица.

— Это самое забавное, что я когда-либо видел на политических интервью, — сказал репортер.

— Я думаю, Салтильо повезло с вами обоими. Из вас получится веселая команда.

Бен потянулся рукой к Кейт.

— Уже получилась.

Оператор не пропустил этого жеста. Когда они уходили, унося оборудование, он повернулся и бросил прощальный взгляд на кандидатов в мэры. Они стояли, держась за руки.

— Сукин сын, — тихо сказал он.

Дверь за ними захлопнулась. А Кейт, Бен и Джейн смеялись до тех пор, пока слезы не брызнули из глаз.

— Это было самое веселое интервью за всю мою карьеру, — произнес Бен.

— Там, где мама, всегда весело, — сказала Джейн.

— Я это заметил.

От того, как Бен посмотрел на нее, у Кейт перехватило дыхание.

— Кто-то должен убрать этот беспорядок, — предложила она.

Это было единственное, что она могла произнести, чтобы отвлечься от мыслей о таинственном уик-энде.

— Добровольцы есть?

— Да, мы, — хором ответили Джейн и Бен. Он подмигнул маленькой Кейт, и они вместе принялись за уборку с энтузиазмом развеселившихся школьников.

Глава 9

После уборки Кейт, Бен и Джейн решили пообедать. Каждый выразил желание приготовить свое блюдо. Все было сделано на скорую руку.

— Я делаю лучшее на Миссисипи арахисовое масло и бутерброды с желе, — похвасталась Кейт.

— Это почти так же вкусно, как и мой лимонад, — сказала Джейн.

— Подождите, пока не попробуете мое блюдо, — предложил Бен.

— Я не вынесу ожидания. Какое у тебя блюдо? — спросила Кейт, намазывая клубничное желе на булку.

— Чипсы.

— Чипсы? — в один голос спросили Кейт и Джейн.

Бен залез в шкаф и достал пакет с чипсами.

— Весь секрет в том, как открыть пакет и вытащить картофель по кусочку — один за другим, вот так, чтобы он не раскрошился, — продемонстрировал он.

— Очень впечатляет, — сказала Кейт.

Джейн засмеялась.

— Мне кажется, вы немного сумасшедший, как и мама.

Бен усмехнулся.

— Я приму это за комплимент.

— Мне хочется, чтобы ты чаще с нами обедал, — сказала Джейн Бену.

Его взгляд остановился на Кейт.

— Я тоже этого хочу, — сказал он.

Для Кейт эти слова имели большое значение.

Бен помог вымыть посуду, и они сели играть в карты.

— Ты не можешь сосредоточиться, мамочка. Мне кажется, ты все время думаешь о кампании.

— Должно быть, так. — Она взглянула на Бена и покраснела. Он выглядел так, как будто завоевал приз. После того, как ушел Бен, Кейт сказала Джейн, что она проведет уик-энд с Миртой.

— Здорово, — обрадовалась Джейн, — она обещала мне показать Чарльстон.

— Мирта?

— Конечно. Она говорит, что еще очень проворна, ну просто «сущий младенец». Мамочка, а что такое «сущий младенец»?

— Я тебе объясню по дороге к Мирте.

Кейт помахала на прощанье Мирте и Джейн. Сердце учащенно билось. Руки послушно вели машину к дому Бена. Она напевала отрывки песен. Ее старая машина грохотала, даже один раз остановилась и заглохла, будто умирала.

— Не подведи меня, — Кейт нажала на газ, заставляя машину ехать чуть быстрее. — Можешь умереть после уик-энда, а сейчас довези меня до Бена.

Она объехала вокруг озера Ламар Брюс и свернула к дому Бена. Луна, большая, как головка сыра, освещала весь дом. «Прекрасная ночь для любви», — подумала Кейт, останавливаясь под кипарисами.

В ее походке не было неуверенности, когда она направлялась к дверям. Она знала, что все будет хорошо. Все ее сомнения исчезли, когда она, уже свободная от прошлого, пришла к Бену.

Он распахнул дверь раньше, чем ее рука коснулась звонка. Бен крепко прижал Кейт к себе и страстно поцеловал в губы. Кейт чувствовала биение его сердца — оно шумно повторяло ритм ее собственного.

Поцелуй должен был восполнить все врозь проведенное время, когда они вели борьбу. В поцелуе все смешалось: взгляды людей, переполнявших комнаты, все мимолетные прикосновения, нереализованные мечты долгого жаркого лета. Их губы сомкнулись в долгожданном поцелуе, который был красноречивее всяких слов. Их губы десятки раз твердили:

— Ты мне нужен.

— Я думал, что ты так и не приедешь, — сказал Бен, разжав объятия.

Кейт положила голову ему на грудь.

— Я целую вечность с тобою не целовалась, Бен. — Она посмотрела на него. — Поцелуй меня еще, я уже почти забыла тебя.

— Ты, наверное, меня обманываешь, — последнее слово прозвучало неразборчиво — он опять коснулся ее губ.

Кейт расстегнула пуговицы на его рубашке и ее руки скользнули по телу Бена. Поцелуй становился крепче. Его желание — пылкое и страстное — нарастало. Губы чувствовали прикосновения его языка, нежного и жесткого одновременно, руки касались шелковистых волос на груди. Их поцелуй длился долго, и луна, похожая на Чеддерский сыр, решила как следует рассмотреть влюбленных.

— Помнишь, когда я приехала сюда в первый раз, Бен?

— Прекрасно помню. Ты пыталась меня соблазнить.

— Я опять сюда пришла ради этого.

— Чтобы узнать мои секреты с помощью секса?

Кейт засмеялась.

— Нет, это настоящее чувство. Я пришла познать любовь.

— Тогда я знаю место получше, чем стоять, прижавшись к стене в холле.

Взяв Кейт за руку, Бен повел ее через застекленный кабинет, через библиотеку с мебелью из красного дерева, обтянутую кожей, через ванную, пахнущую мятой, в свою спальню. Кейт увидела, что спальня похожа на Бена: огромная, выдержанная в мужском духе, без изъянов, как и сам этот мужчина. Здесь не было ненужных безделушек и резной мебели с завитушками. Лишь четкие линии и много свободного места.

Огромная кровать занимала полкомнаты. Казалось, вся она расшита лунным светом, проникавшим через огромное от потолка до пола окно.

— Какое прекрасное время для встречи, — сказала Кейт.

Бен подошел к музыкальному центру.

— Музыка?

— Джаз.

Он улыбнулся. Музыка любви.

Песня, которую он выбрал, начиналась медленно, ритм нарастал постепенно. Когда Бен оглянулся, то увидел, что она двигается прямо на него. Их губы сомкнулись, и ничего не было слышно, кроме шуршания обуви по полу и чувственного ритма джаза.

Кейт подошла к Бену, сняла с него рубашку. Ее руки в такт музыке ласкали его грудь.

— Мне хочется всегда ласкать твою грудь, — сказала Кейт.

— Я мог бы тебе это позволить. — Он потянулся к ее блузке. — Нет, сегодня я тебя соблазняю. — Она отступила назад и остановилась в дорожке солнечного света. Когда Кейт расстегивала блузку, ее глаза были похожи на черные кристаллики. Она пристально смотрела на Бена, замедляя движения в такт музыке.

Кейт услышала глубокий и резкий вдох Бена, и ее блузка соскользнула на ковер, обнажая тонкую полоску черных кружев белья.

Она сделала шаг назад, упала в его объятия, а музыка ускорила ритм. Кейт прижалась грудью к нему, их дыхание стало единым, черное кружево сильно волновало его.

Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза без слов, без поцелуев, наслаждаясь удивительным чудом близости. Вокруг гремел джаз, настойчивый ритм которого нельзя было остановить.

Руки Кейт дотронулись до пояса брюк Бена. Она сняла их и перед ней предстала его пульсирующая плоть. Эти движения не повторяли музыки. Кейт еще раз ускользнула от него. Когда ее юбка упала, лунный свет превратил ноги Кейт в шелк медового цвета. Она потянулась и сняла ленточку с волос. Они свободно рассыпались золотом вокруг лица.

Глаза Кейт были прикованы к Бену, она опять медленно двигалась к нему. Музыка джаза опять изменила ритм. От ее дискантового звучания захватывало дыхание.

Бен мягко и нежно поцеловал губы Кейт, точно повторяя музыку. Тесно прижавшись друг к другу, они медленно двигались к кровати.

— Это ради любви, Бен. Я люблю тебя.

— Я ждал все лето, когда ты это скажешь. — Бен отодвинул тонкую полоску черного кружева — единственное, что их сейчас разделяло.

— Я люблю тебя, Кейт.

Их тела сомкнулись и заговорили на языке любви. Их соединял джаз во всех его тонах и ритмах. Их тела растворились в этой удивительной музыке. Они исполнили джазовый вальс и шафл[3].

Их тела отзывались эхом на резкий бренчащий бас и металлический звон веселого фортепиано. Когда в воздухе повисла последняя нота, Кейт и Бен, обессиленные, лежали в объятиях друг друга.

— Кэти? — Он гладил ее влажные волосы.

— Да… — ее пальцы вырисовывали круги на его груди.

— Мне понравилось такое соблазнение.

— Подожди, будет еще одно.

— Это обещание?

Она оперлась на локоть.

— Да, Бен.

— Кэти, выходи за меня замуж.

Она была совершенно спокойна, глядя на любимое лицо. Кейт знала, что ее любовь — настоящая. И хотела сказать «да». Кейт хотелось вложить свою руку в руку Бена, пойти к алтарю и связать свое будущее с ним. Но не сейчас. Впереди еще выборы.

— Нет, Бен.

— Почему?

— Не подходящее время.

— Когда же оно будет подходящим?

— После выборов.

— Все достанется победителю?

— В любом случае, что мы теряем?

— Верно, моя мудрая, предусмотрительная Кэти.

Она засмеялась.

— Меня раньше никто не называл ни мудрой, ни предусмотрительной.

— Тебе это нравится?

— Нужно к этому немного привыкнуть.

Кейт свернулась калачиком возле Бена, уткнувшись лицом в его шею.

— Я могла бы остаться здесь навсегда, Бен.

— У тебя есть на это мое разрешение.

Луна залила их тела серебристым светом. Счастливые, они задремали. А когда луна начала меркнуть, они проснулись и улыбнулись друг другу.

— Бен, у меня есть интересная мысль.

— Что? — Он дотронулся языком до ее губ — Это?

— Ну нет… Его язык волшебно касался ее. — Но так не пойдет. — Кейт со стоном подалась к нему в руки, и снова зазвучала музыка. Когда прозвучали последние аккорды, она, оперевшись на локоть, посмотрела на Бена.

— Прежде чем меня отвлекут… — они вместе рассмеялись.

— Ты хочешь, чтобы я тебя отвлек снова?

— Думаю, что ты не сможешь.

— Я принимаю это как вызов, — Он взял ее руку и опустил немного ниже…

— Я хочу сказать, Бен Адамс, что ты откликнешься на этот вызов.

— Это звучит двусмысленно. — И он уже был готов принять вызов еще на один джазовый вальс. Но сказал: — А теперь скажи свою интересную мысль.

— Давай искупаемся при луне.

Он закинул голову и прорычал: — И это интересно?

— Нет, но забавно.

Бен выпрыгнул из постели, потащил за собой Кейт.

— Давай поспешим, а то луна исчезнет.

Они прошли через ванную, пахнущую мятой, библиотеку, застекленный кабинет и оказались у задней двери. Бен взял Кейт на руки и понес по склону к воде. Луна убывала, и на горизонте появлялись розовые оттенки рассвета. Кедры, кипарисы, сосны стеною прикрывали их.

Обнаженные, они прыгнули в уединенную бухту позади дома. Вода, еще хранившая солнечное тепло, окутала их и ласково омыла влажные от любви тела.

Они резвились, как веселые морские котики, ныряя, брызгаясь, маня друг друга. Их веселье разбудило лягушку и заставило болотного журавля искать другое место добычи. Было слишком поздно, чтобы пели ночные птицы, и слишком рано, чтобы звенели комары. Предрассветный воздух был недвижим, чудесен, весь наполнен густым медом и предвещал начало нового дня.

Кейт и Бен вышли из воды, держась за руки, когда оставляя розовый след и облачая в золото восточное небо, появилось солнце.

Они побежали по росе, смеясь над деревьями, ветки которых хотели их ухватить.

— Я выиграла, — сказала Кейт, прислонившись к двери.

— Нет, ты обманываешь. — Он обнял ее и прижался лицом к мокрым волосам.

— Гм… Тебе хорошо.

— Тебе тоже, — она прильнула к нему. — Я не обманывала.

— Нет, обманула. Когда ты убегала вперед, ты так вильнула задом, что у меня сразу отключилась голова в погоне за тобой.

— Как это?

— Ты знаешь.

— Покажи мне.

Он отпустил ее и сделал то же самое движение. Кейт залилась смехом.

— Если ты действительно хочешь победить на выборах, Бен, тебе стоит сделать такое же движение на следующем митинге. Это привлечет внимание всех.

Напоминание о следующем митинге его немного отрезвило. Он завел Кейт в дом.

— Давай позавтракаем, — сказал Бен.

Она все еще была переполнена музыкой, чтобы уловить перемену в его настроении.

— Я умираю от голода, Бен. Надеюсь твое блюдо — не чипсы?

— Как насчет омлета с приправой?

— Ага.

Она направилась в спальню, но он схватил ее за руку.

— Ты куда?

— Одеться.

— И все испортить? — Он нежно усадил ее на табурет бара.

— Сиди здесь.

Кейт поставила локти на стойку бара и смотрела, как Бен роется в холодильнике.

— Ты часто так готовишь? — спросила она.

— Как? — Он притворился, что не понял.

— Голым.

— Пусть кожа дышит.

— Ты не боишься забрызгаться жиром?

— Я знаю как уворачиваться от горячих вещей. — Он усмехнулся, глядя через плечо. — Политическая закалка.

За завтраком влюбленные слишком много времени уделяли друг другу, а не еде. Позже, утомленные, они проспали несколько часов. Проснувшись, Кейт отправилась в ванную, пахнущую мятой. Она погрузилась в густую пену, пахнущую лимоном, легла на спину, укутавшись пузырьками и долго улыбалась.

Она слышала, как где-то в доме слабо зазвенел телефон, слышала низкий, недовольный голос Бена, ответившего на звонок. Ей стало хорошо от его голоса, она чувствовала себя защищенной и любимой. Кейт натерлась с головы до ног, думая и о том, что их лучшие времена брака с Джо и сравнить было нельзя со всем этим. И еще она знала, что у них с Беном — это один единственный в жизни случай.

В кабинете Бен повесил трубку и размышлял над дилеммой. Ему предстояло принять решение, которое повлияет на его политическую судьбу и будущее с Кейт. Он не был уверен, что может принять это решение прямо сейчас. Это чудо, которое он пережил с Кейт, еще было с ним. Он был наполнен этой музыкой и не мог ни о чем больше думать. Но на него нажимали, торопили с ответом. Его сторонники уже неделю ждали команды, чтобы ринуться напролом.

Проходя мимо ванной, Бен услышал пение Кейт. Интересно, смогла бы она петь, узнай об этом звонке. Он зашел в душ и стал под сильную струю воды. «Жизнь полна сложных поворотов», — подумал он. Бен энергично намылил тело и стал размышлять над своей проблемой. Должен быть выход. Должен быть выход, чтобы получить все сразу.

Бен и Кейт, одетые в шорты, собрали продукты для пикника и отправились исследовать район вокруг озера Ламар Брюс. Они сели в рыбацкую лодку Бена и поплыли по зеркальной глади озера. Кейт сидела, подставив лицо солнцу и опустив руку в воду.

— Такой день заставляет тебя думать, что ничего плохого не случится.

— Это обманчиво.

— Нам всем нужен какой-нибудь обман, чтобы выжить.

— Верно.

Весла шумно разгребали воду. Вдалеке лаяла собака, и голодные комары вились над ними.

— Куда мы плывем?

— Это имеет значение?

— Нет. С тех пор, как мы вместе, нет.

— Выходи за меня замуж, Кейт. — Он сказал это так же неожиданно, как и в прошлый раз. Посредине озера, среди комаров. Она засмеялась.

— Ты выбрал странное время для того, чтобы сделать предложение.

— Это значит, да?

— Это значит, что я подожду.

— Но я спрашиваю.

— В конце концов, я скажу «да».

— Я могу подождать.

Лодка ударилась о берег озера. Бен спрыгнул на землю и подтянул ее, чтобы Кейт смогла легко выйти.

— Знаешь, я не маленькая — сказала она, держась за руку.

— Я могла бы и сама прыгнуть.

— Ты могла бы свалиться в воду, но я не хочу, чтобы ты ушибла свой роскошный зад. Я считаю его своей собственностью.

— А ты уже зарегистрировал свои права?

— Я сделал это еще в начале лета, когда ты сидела в моем кабинете, поставив ноги на урну для курения. — Он шлепнул ее по заду. — Моя дерзкая, Кейт…

Она указала на полуразрушенное здание, спрятавшееся в сосновой роще.

— Бен, что это?

— Пункт нашего назначения.

— Но это небольшое путешествие.

— Оно только началось, Кэти.

Бен взял ее за руку и повел через рощу к этому жилищу. Побеленное здание было перекошено и имело запущенный вид. Бен открыл скрипучую дверь, и они зашли вовнутрь.

Пылинки плясали в лучах солнца, проникая через щели степ. Воздух был насыщен запахом сена.

Бен поставил корзинку с едой на землю, обнял Кейт.

— Ты однажды сказала, что в сене не сопротивлялась бы мне.

— Сказала.

— Ты это имела в виду.

— Именно это.

— Докажи.

— Никогда не знала, что можно так бездельничать целое утро, — сказала Кейт.

— Выходи за меня замуж, и я тебе обещаю, что это будет часто повторяться.

— Можно обойтись без клятв?

— Когда ты так смотришь на меня, ты можешь получить все, что хочешь…

— В таком случае, — она наклонила голову и притворилась, что забыла свою мысль. Вдруг Кейт потянулась за корзиной с едой.

— В таком случае, я съем бутерброд с тунцом, а ты — с ветчиной.

Они сидели в сене среди разбросанной одежды и обедали. Затем, одевшись, собрали остатки еды и отправились исследовать лес вокруг заброшенного сарая. Кейт выяснила, что Бен прекрасно знает лес и его обитателей. Он доставлял ей удовольствие, называя папоротники и лесные фиалки. Ему было приятно, когда она расспрашивала о жуках со светящимися спинами, о мельком увиденных птицах.

— Откуда ты все это знаешь?

— Естественное любопытство. Я всегда был любителем природы.

— Теперь я догадываюсь, почему ты готовишь голый.

Бен ущипнул ее.

— Это урок природоведения. Не отвлекай учителя.

— Бен, ты видишь ту птицу, — она показала на дерево.

— Да.

— О чем она думает?

— Кэти, только ты можешь сказать, что птица думает.

— Я знаю, о чем она думает.

— Скажи мне.

— Она думает о том, что можно заняться любовью в лодке.

— Я тоже так считаю.

— Посредине озера, Бен? Прямо днем?

— Нет. Я знаю уединенную бухту.

— Что?

— Давай поспешим. — И они отправились туда.

Кейт и Бен пришли домой, когда стемнело. Искусанные комарами, они вытряхнули из одежды сено и принялись жарить бифштексы. Когда бифштексы были готовы, Кейт подумала о том, что скажет ему «да», а он — о том, что скажет ей про телефонный звонок.

Тем не менее вечером такой возможности не предоставилось. Они были поглощены вкусной пищей, чувством товарищества не меньше, чем занятием любовью.

Несколько раз небо ночью затягивало и шел дождь. Вода стекала с крыши и стучала об оконное стекло. Дождь шел сильнее и сильнее, нависая над озером густой пеленой.

Этот мрачный и холодный, резкий и неослабевающий дождь обрушился, чтобы напоить пересохшую землю. Вместе с дождем налетели ветры, превратив непогоду в бушующую стихию.

В доме влюбленные тесно прижались друг к другу. В этом романтическом убежище они чувствовали себя в безопасности и были спокойны за свою любовь, за обещания о совместном будущем.

Кейт почувствовала, как что-то щекочет ее нос. Она подняла руку и лениво отмахнулась. Но что-то настойчиво щекотало ее, и она открыла глаза. Ей улыбался Бен, державший в руках клочок сена.

— Сено! Так рано. Как оно сюда попало?

— Из кармана моих брюк. Я подумал, что оно может пригодиться. — Он нагнулся и поцеловал Кейт.

Так оно и вышло. Она обвила его шею руками и подтянула к себе.

— Иди же сюда. — Она покрыла поцелуями его лицо.

— Ты будешь так приветствовать меня по утрам всю остальную жизнь?

— Да… когда я решу, что мы всю оставшуюся жизнь будем вместе.

— Я одобряю это.

Кейт перестала его целовать и поддразнила:

— С одним условием.

— Каким?

— Чтобы ты всегда держал клочок сена в спальне. Это так возбуждает.

— Я это заметил.

Губы Бена отыскали ее губы и это были последние их слова, сказанные в приветствие новому дню. Потом, когда Кейт одевалась, Бен пошел на кухню готовить завтрак. Делая омлет, он вспомнил, что за день наступил. Уик-энд закончился. Кейт поедет к себе домой. Пора поделиться с ней планами.

Он насвистывал, думая о новой возможности, которая предоставилась сама собой. За последний год было много разговоров, но ничего официального. Это предложение льстило ему и одновременно стесняло.

Кейт появилась в двери. Бен оглянулся и его одобрительный возглас превратился в свист.

— Повернись, — скомандовал он.

На ней был костюм голубого цвета, он красиво облегал тело. Ее загорелая спина была оголена, и декольте не скрывало красивую грудь.

— Не одевай его вне дома, если не хочешь нарушений общественного порядка, — сказал он.

— Я лишь хотела привлечь твое внимание. — Она гордо прошлась и уселась в баре. — Мне это удалось?

— Это риторический вопрос, Кейт.

— Хорошо. Теперь, когда доказано, что я хороша и как женщина, и как политик, приступим к еде.

— Тебе никогда не нужно было доказывать ни то, ни другое, Кейт. — Он разложил омлет по тарелкам, сел рядом.

— Но что тебе это дало? — спросил Бен.

— Не знаю. Уик-энд заканчивается, подходит день выборов. Мне кажется, я пытаюсь подтвердить собственное «Я». Или пытаюсь примирить две свои половинки: женщина, которая хочет, чтобы ее оберегали, и женщина, которая хочет стать мэром.

Бен бросил на Кейт тяжелый оценивающий взгляд.

— Я бы сказал, что все в тебе гармонично.

— Да, но ты смотришь снаружи, а не изнутри.

Бен коснулся ее руки.

— Кэти, что тебя тревожит?

— Бен, я правильно сделала, что вступила в борьбу? Я буду хорошим мэром? Смогу я быть и мэром, и матерью, и женой?

Он усмехнулся.

— Ты говоришь как будто уже победила.

— Это входит в мои планы.

Бен отодвинул тарелку и взял чашку с кофе.

— Кейт, я рад, что ты завела этот разговор.

— Ты назвал меня Кейт…

— Да?

— Да. Значит это серьезно.

— Да, серьезно. Ты красивая, умная. Более того, у тебя есть политический нюх. Ты будешь чертовски хорошим мэром.

Кейт улыбнулась.

— Ты уже отдаешь мне победу?

— В каком-то смысле, да.

— Бен? Почему? Конечно же, ты не сдаешься?!

— Нет. Не сдаюсь. Я выбываю из борьбы за пост мэра, чтобы выставить свою кандидатуру на пост губернатора.

— Когда это стало известно? — Она притихла.

— В прошлом году шла речь о выставлении моей кандидатуры. Пару недель назад группа моих сторонников связалась со мной. Мы провели несколько митингов. Обсудили вопросы, возможные политические позиции. Они думают, что я одержу победу. Я тоже так думаю.

— Ты знаешь об этом уже две недели?

— Я не принимал решения до этого уик-энда, Кэти. Пожалуйста, пойми. Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к выборам в мэры. Это единственный в жизни шанс. Шанс сделать что-нибудь для штата, который я люблю. Я предлагал подождать четыре года, но мои сторонники думают, что сейчас самый подходящий момент. Возможно, меня изберут в следующем году.

Кейт медленно вытащила свою руку из-под его руки.

— Ты продолжал борьбу за пост мэра, зная, что не будешь баллотироваться на выборах? Ты заставил меня поверить в то, что у меня есть противник? Достойный противник? — Чем больше она говорила, тем больше приходила в ярость.

— Ты занимался со мной любовью. Ты даже сделал мне предложение, зная об этом.

— Кейт, не путай все это. Я люблю тебя. Я хочу жениться на тебе. Это не касается ни выборов в мэры, ни выборов в губернаторы.

— Это касается всего, Бен! Ты будешь в Джексоне в губернаторском дворце, а я в Салтильо в муниципалитете. Кроме того, моя победа будет ложной.

— Любовь может преодолеть все преграды.

Она встала, оттолкнула стул с такой силой, что в баре задребезжали тарелки.

— Сделай это лозунгом своей кампании, Бен. — Она гордо пошла к двери, ни разу не оглянувшись.

Глава 10

Кейт даже не потрудилась забрать свои вещи. Она прошла по дому и вышла к двери. Лил дождь, но ей было все равно. Кейт подошла к машине. Дождь промочил насквозь одежду и волосы, вода текла по голым рукам, но она не обращала на это внимания.

Сев в машину, Кейт включила зажигание. Из-под капота послышался рычащий звук. Она грохнула кулаком по приборному щиту.

— Давай, заводись!

Кейт еще раз включила зажигание и надавила на газ. Дряхлая машина судорожно сдвинулась с места. Она неохотно ползла по дороге, подбрасывая Кейт и приводя ее тем самым в ярость.

— Сама мысль… — бормотала она, — все это время он ничего не говорил мне. Как он мог?

Кейт заломила руки. Машина вильнула к кювету, но Кейт схватилась за руль и выровняла ее.

— Все, что мне нужно, так это лежать в кювете под проливным дождем. Поделом Бену Адамсу! Как он мог? — она ругалась всю дорогу домой.

Джейн все еще была у Мирты и дом пока был предоставлен Кейт. Она расхаживала, оставляя всюду мокрые следы, не обращая внимания на насквозь промокшие волосы и одежду. Кейт чувствовала себя никому не нужной. Ее предали. Ярость затмила ее ум настолько, что она думала только о предательстве. Уик-энд и любовь вылетели из головы. Солнечный свет, сено, музыка джаза — все померкло в приступе гнева.

Звонок телефона прервал ее мысли.

— Привет, — рявкнула она в трубку, будто телефон ее оскорбил.

— Кейт, — это был Бен.

— Мне нечего тебе сказать.

— А у меня есть что сказать тебе. Я приеду, и мы поговорим.

— Нет.

— Кэти, я знаю, ты сейчас расстроена…

— Расстроена? Ты сильно преуменьшаешь. Это превосходит все трусливые, бесчестные, коварные делишки, Бен. Тебе повезло, что ты не рыба в озере с рыболовным крючком во рту.

Он хмыкнул.

— Ты никогда не останавливаешься на полпути, Кэти?

— Прекрати называть меня Кэти!

— Я буду через пятнадцать минут.

— Не смей! Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Я бы мог принести клочок сена.

— Это нечестно, Бен Адамс. Не рассчитывай, что ты можешь сексом потушить мою злость.

— А как насчет любви?

— Не выйдет. Ты бы и не знал ее, если бы любовь не укусила тебя за задницу.

Бен снова хмыкнул. Она еще больше взбесилась из-за того, что он воспринимал все спокойно.

— Меня укусило как следует, но не туда. Кэти, будь благоразумной.

— Я не хочу быть благоразумной. Я хочу бушевать. Я хочу что-нибудь разбить. И я не хочу с тобой разговаривать. До свидания, Бен.

Кейт бросила трубку. Ей немного стало легче. Она отправилась в ванную, опрокинув по пути стул. Ей стало еще легче. Она сбросила мокрую одежду, встала под душ и включила мощную струю. Вода хлестала по неподвижной спине и онемевшим ногам. Стоя лицом к стене, Кейт разрыдалась.

— Почему, Бен? Почему?

Ее слезы смешались с водой. В памяти всплыл прекрасный уик-энд, она, Бен, и вдруг ее тело наполнилось музыкой. Кейт плакала так горько, что начала икать.

— Что я теперь буду делать? — Это был несчастный вопрос несчастной женщины. Это был вопрос, на который у нее не было ответа. Она с трудом вылезла из-под душа, доковыляла до постели, обмотала голову полотенцем. «По крайней мере, — думала Кейт, — мне не нужно принимать никаких решений. Даже и думать не нужно». Она легла на бок и попыталась что-нибудь придумать, но ничего не получалось. Чтобы уснуть, она считала овец, козлов, потом даже политиков. Ничего не помогало. Ее голова кружилась и кружилась, как в карусели. Почему Бен ждал конца кампании, чтобы поговорить с нею? Что будет, если он победит и станет губернатором? Он будет в Джексоне, а она в Салтильо. Смогут ли они жить врозь? Выдержит ли их брак две политические карьеры? Почему Бен ничего не обсудил с ней, прежде чем принял решение?

Она повернулась на спину, пытаясь избавиться от всех этих вопросов, но они продолжали вставать снова и снова. Имела ли она право помогать Бену в принятии решения? Она была эгоистична? Ее гнев перешел все границы? Последний вопрос заставил ее сесть и она злобно ударила кулаком по подушке.

Кейт устала от вопросов, от поисков ответов, слишком устала, чтобы быть идеальной. С трудом она выбросила все из головы и успокоилась. Наконец она уснула блаженным сном.

Бен нашел другой подход к решению проблемы. Его никогда не волновали всякие «что, если» и «что могло бы быть». Прошлое невозможно изменить, а будущее можно.

Поговорив с Кейт, он повесил трубку и взял удочку. Почему-то с удочкой в руках ему легче думалось, а подумать надо было о многом. Он вышел через заднюю дверь и направился к озеру.

Дождь превратился в густую изморозь, затемнив солнце, он оживлял высохшую землю. Бен забрался в лодку и поплыл на середину озера. Затем он остановился и сел, не выпуская удочки из рук. Изморозь пропитывала волосы, застилала лицо, забиралась под влажную одежду. Он задрал голову, подставив лицо дождю.

«Главная трудность, — думал он, — это пережить обиду и боль Кейт. Стоило ли говорить ей об этом раньше — спорный вопрос. Факт в том, что он этого не сделал. Он должен решить, стоит ли дать ей время, чтобы остыть, или настоять на своем».

Вода плескалась о маленькую лодку, когда Бен обдумывал все свои проблемы. Если он оставит ее одну, даст ей время на раздумье, она сочтет это неинтересным. Только Бог знает, что ему все это небезразлично. Он хотел жениться на ней. С другой стороны, она отказалась позволить ему приехать. Не мог же он выбить ей дверь. Ему нужно прийти к равновесию, разработать план. Ему нужно найти выход как остаться с Кейт и в тоже время дать ей самой во всем разобраться.

Бен был терпеливым человеком. Он спокойно сидел в лодке, пока тщательно все не обдумал и пока не нашел выход. Бесстрашное солнце пробивалось через густую пелену, когда он наконец вытащил весла и погреб к дому. Он улыбался, когда привязывал лодку.

На следующий день Кейт чувствовала себя так, как будто накануне таскала кирпичи. Она обошла салон, сутулясь и едва волоча ноги.

Мирта молча смотрела, по вдруг не выдержала:

— Что произошло, Кейт?

— Мрачный понедельник.

— У тебя новое горе, не так ли?

— Совершенно новое.

— Это заразно?

— Нет. По этому поводу тебе нужно обратиться к Бену Адамсу.

— Ха-ха.

— Что значит ха-ха?

— Это значит, что я так и думала.

Кейт, расставлявшая шампуни на полке, повернулась к Мирте.

— Я не хочу об этом больше говорить. Хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы я чувствовала себя несчастной.

— Ты это и делаешь.

— Я так люблю тебя, Мирта, и не хочу, чтобы ты на это обращала внимание.

Мирта передернула плечами.

— Я совсем не собираюсь давать совет, если он не нужен.

Она со всей силы бросила полотенца, которые складывала.

— Тем не менее, я скажу больше. Все не так плохо, как ты думаешь. Никогда не видела ни одной любовной проблемы, которую нельзя было решить.

Кейт выдавила улыбку. «Поверь Мирте, тому что она сказала», — говорил внутренний голос. Но вместо ответа Кейт попыталась максимально сосредоточиться на работе: взяла все необходимое для растворов, разобрала бигуди, привела в порядок маникюрные наборы. На некоторое время ей удалось выбросить все из головы, но мысли о Бене не давали ей покоя. Теплые замечательные летние воспоминания нахлынули на нее, и Кейт подумала, не поспешила ли она. Да, ей казалось, что у нее есть право разозлиться на Бена из-за того, что он умолчал об участии в кампании. В конце концов он был предельно честен в их отношениях. Все же она могла бы его простить. Был ли побег из его дома продиктован предчувствием предательства, или это было не так важно? Убежала она из-за ложной гордости, или тот факт, что ее политическая победа будет сомнительной так задел ее самолюбие? То, что она получит этот пост без дуэли?

Не важно, что кампания прошла в темпе напряженной борьбы. Черт возьми, вскипела Кейт, она хотела завоевать этот пост, а не заполучить его на серебряном блюдце. Ей было тяжело от собственных низменных желаний и недостатков. Ей вдруг померещилось лицо Бена, и она удивилась, на самом ли деле гордость так много значит.

Пока она размышляла о гордости, зазвенел звонок.

— Специально для Кейт Мидленд, — сказал молодой человек. Он был в зеленом комбинезоне с надписью поперек груди «Цветы от Смита».

— Я Кейт Мидленд.

— Распишитесь здесь.

Ее сердце бешено билось, и она с трудом могла удержать ручку. Никто, кроме Бена, не пришлет ей цветы. Но пусть он не думает, что сможет расположить ее к себе с помощью букета роз. Она расписалась мелко, с завитком. Посыльный пошел к грузовику и вернулся с огромным букетом анютиных глазок.

— Куда мне их поставить? — спросил он.

— Вон туда, — Кейт указала на стол.

— Ты видела что-нибудь подобное раньше? — воскликнула Мирта.

— И где он их только взял?

Прежде чем Кейт успела что-либо сказать, посыльный вернулся с еще одной охапкой цветов.

— Там еще есть? — спросила Кейт.

— Да, мадам. Целый грузовик. Куда эти поставить?

— Поставьте куда-нибудь.

Кейт изумленно наблюдала, как ее салон постепенно заполнялся цветами. После того, как посыльный принес последний букет, протянул ей записку:

«Кэти, эти цветы напоминают мне о тебе, ты моя золотая девочка с черными глазами. Я люблю тебя. Бен».

Пока отъезжал грузовик, а Мирта ахала и охала, Кейт стояла и перечитывала записку снова и снова. Кейт хотела, чтобы ее сердце окаменело. Она хотела, чтобы гнев спас ее, но ничего не получилось. Кейт улыбнулась той легкой улыбкой, которая таилась в уголках губ, затем осветила лицо и глаза.

— Что ты скажешь об этом, Мирта? — Она села на стул и закружилась.

— Я скажу, что он влюблен, ради чего же еще мужчина будет так хлопотать? — Мирта прыгала по салону, прикасаясь то к одному, то к другому букету.

— Как ты думаешь, где они их столько взяли? Я не знала, что их так много растет здесь.

Кейт не обращала на нее внимания. Она сидела, мечтательно кружась в кресле. Кейт мечтала о ярко-голубых глазах, нежном голосе, музыке, сене. Она прислушивалась к своему сердцу и слышала слова любви.

— Бен никогда ничего не делает помалу.

И она была права. Во вторник он нанял джазовый оркестр, который, расположившись под дубом возле ее дома, целый день исполнял серенады. Посетители салона и все жители города решили, что Кейт избрала такую тактику.

А она ничего другого и не могла сказать. Но каждый жалобный звук музыки задевал ее за живое. Мечты о Бене проникали в сердце, разум, душу. Она думала, что возможно была не права. Играла ли она ту же самую роль, как и с Джо, когда тот пытался подавить ее амбиции? Хоть ей и казалось, что прошлое забыто, она вдруг поняла, что прошлое стало неузнаваемым, оно прокралось в настоящее. На этот раз не одна политическая карьера, а две. «Неужели прошлое ничему не научило?» — спрашивала она себя. Пожертвует ли она новыми отношениями, или подумает о компромиссе? Ее сердце сжалось при этой мысли. Бен не просто какая-то связь, он ее жизнь.

В смятении она прижала руки к вискам. Темпераментные звуки джаза сломили ее. О чем еще думать? Кейт опустила руки. Ей нужно поговорить с Беном.

— Я скоро вернусь, Мирта, — сказала Кейт, направляясь к выходу.

Мирта оторвала взгляд от работы.

— Куда ты?

— В дом, не надолго. Мне нужно сделать кое-что важное.

За Кейт захлопнулась дверь. Она вбежала на крыльцо, пытаясь не слушать музыку, но невозможно было не слушать эти трепетные ритмы. Ей казалось, что музыка раздирает ее на части. Пальцы Кейт дрожали, когда она набирала номер. Кассандра сняла трубку, и, казалось, пронеслась целая вечность, перед тем, как ответил Бен.

— Бен Адамс. — Кейт пришлось сесть, когда она услышала его голос. Раньше она и не подозревала, что голос может так сильно взволновать.

— Цветы и музыка не помогут, — сказала она.

— Кэти! — он говорил с нескрываемой радостью.

— Я приеду, и мы поговорим.

— Нет, Бен. Я не могу тебя видеть. Я только хотела сказать, что ни музыка, ни цветы ничего для меня не меняют. Я прошла через все это с Джо. Не хочу этого снова.

— Я не Джо.

— Я знаю.

— Знаешь?

Кейт колебалась. Она пыталась быть честной по отношению к себе и к Бену. И не хотела повторять свою же ошибку. Но Кейт терзали сомнения.

— Да, знаю, Бен. Ты сильнее, увереннее, напористее.

— Тогда в чем проблемы, Кэти?

— Во мне. Я сама эта проблема. — Кейт тяжело вздохнула.

— И я сама это знаю. Я упряма, и мне трудно идти на компромисс. Не хочу оказаться в ситуации, чтобы делать выбор между твоей карьерой и собой.

— Этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь?

— Мы оба зрелые, разумные люди, которые могут все решить. Кроме того, мы любим друг друга. Позволь мне приехать, Кейт.

— Нет. Я боюсь, если тебя увижу, то изменю свое решение.

Бен усмехнулся.

— Это главное.

— Я даже не знаю, почему тебе позвонила.

— Потому, что ты меня любишь.

— Не делай этого, Бен.

— Не делай чего?

— Ты хорошо знаешь чего, напоминая мне об этом музыкой и цветами. Мне самой нужно все решить.

— Я хочу тебе помочь это сделать.

— Я должна сделать это сама. Без музыки и цветов.

— Хорошо, Кэти. Ни джаза, ни цветов, но это все, что я могу пообещать. Я не дам выбросить себя из твоей жизни.

Она улыбнулась, несмотря на сумятицу в голове.

— Бен Адамс, не смейте мне прислать еще один грузовик с сеном.

— Прекрасная идея! Не знаю, почему я сам до этого не додумался.

— Не смей!

— Кэти, я посмею сделать все, лишь бы тебя не потерять.

Если бы она не сидела, ее ноги бы подкосились. Кейт сжала трубку так, что пальцы побелели. Сейчас она ничего не хотела, только быть в его объятиях. «Пора заканчивать разговор, — подумала она, — иначе страсть победит здравый смысл».

— Я люблю тебя, Кэти.

Она повесила трубку, прежде чем он что-то добавил к этим словам.

Музыка звенела в ушах Кейт, когда она вернулась в салон.

— Ну? — спросила Мирта.

— Я не хочу говорить об этом.

Весь оставшийся день Кейт старалась не слушать музыку, звучащую на улице.

В тот вечер Кейт сидела в гостиной, вытянув ноги, она благодарила прошедший день, радовалась, что эта чувственная музыка прекратилась. Десятичасовые новости она слушала невнимательно, пока не было упомянуто имя Бена.

— Потрясающая новость, — сказал диктор телевидения, — Бен Адамс отказался от предвыборной борьбы за пост мэра и объявил себя кандидатом в губернаторы Миссисипи. Объясняя свой шаг, он сказал…

Кейт взяла пульт и выключила телевизор. Она не хотела ничего больше слушать, тем более что уже слышала его объяснения. И этого было достаточно. Кейт поднялась с кресла и устало прошлась. Если бы не все это, она могла бы быть рядом с ним.

На ноте самодовольного гнева Кейт отправилась готовиться ко сну. Но совесть не давала ей покоя: будь честной, терзала она себя, если бы не твоя упрямая гордость, ты была бы сейчас рядом с ним. Кейт вздрогнула от этой мысли, Вот где бы она хотела оказаться — так это быть в его объятиях. Разные карьеры, разные города, выдуманное предательство, ложная победа — все это не важно по сравнению с тем, что можно потерять Бена. Одни проблемы будут решены, но появятся другие. Но никогда не будет другого Бена Адамса. Для Кейт больше никогда не будет ни музыки, ни радужного света. Бен — это ее любовь, и без сомнения, она не сможет расстаться с ним. В этом порыве она потянулась к телефону, потом посмотрела на часы. «Слишком поздно звонить Бену, — подумала она. — Подожди до утра. Выспись. Как Мирта говорит, утро вечера мудренее».

Кейт проснулась в отличном настроении. Она напевала что-то и пританцовывала, когда готовила завтрак. Она обняла всех: Джейн, Джена и Бутса. Только Королева Виктория пропустила это событие.

— Я рада, что ты сегодня счастлива, мамочка, — сказала Джейн.

— Я счастлива от того, что решила одну важную проблему. — Кейт взяла стул и села напротив дочери.

— Что бы ты сказала, если бы узнала, что я люблю Бена Адамса?

Джейн положила ложку в кашу и серьезно посмотрела на Кейт.

— Это значит, что ты выйдешь за него замуж. И он станет моим папой?

— Это значит, что мы поженимся, но твоим папой всегда будет Джо. Бен станет твоим отцом, но он не будет пытаться занять место Джо.

— Тогда, мамочка, я говорю, ура! — Она озарила Кейт счастливой улыбкой. Кейт обошла вокруг стола и обняла дочь. В разгар их веселья раздался звонок в дверь.

— Специальная посылка от Бена Адамса, — сказал посыльный.

В его руках было бесконечное множество свертков, маленьких коробочек, перевязанных красными ленточками, и Кейт попросила сложить их на диван в гостиной.

Когда посыльный ушел, она принялась развязывать ленточки. Внутри каждой коробочки лежал маленький пучок сена, а в последней была записка:

«Кэти, надеюсь, что ты найдешь меня в сене неотразимым».

Она наступила на кошачий хвост, хватаясь в спешке за телефон. Бутс мяукнул и полетел на Джека, который тут же понесся вокруг стола. Джейн, спасаясь от них, вскочила на стул. В разгар этого бедлама вошла Мирта.

— Господи! Что здесь происходит?

— Мама выходит замуж.

Закрыв ладонью одно ухо, Кейт кричала в трубку:

— Что вы говорите? Я ничего не слышу из-за шума.

На другом конце провода Кассандра слышала вопли кота, лай собаки, оживленный разговор Мирты и Джейн. Ничто, связанное с Кейт, ее больше не удивляло.

— Я сказала, что мэра сегодня нет. Я думаю, он на рыбал… — Ей так и не удалось договорить.

— Спасибо, — прокричала Кейт. Она нажала на кнопку и быстро набрала другой номер. Бен снял трубку только после четвертого звонка, а Кейт, в ожидании услышать его голос, переминалась с ноги на ногу. Если она решила что-то сделать, то сделать это нужно было немедленно.

— Привет! — От его голоса по телу Кейт пробежала дрожь.

— Бен!

— Кейт! — Искренняя радость от того, что он слышал ее голос заставила почувствовать, как по телу разливается тепло.

— Я люблю тебя, Бен. Я еду.

— Подожди, Кэти, я сам приеду к тебе, — сказал он, но она уже так и не услышала его. Кейт положила трубку и направилась к двери.

Кейт побежала к машине и включила зажигание. Машина не заводилась. Сколько она ее ни уговаривала, старая развалина не двинулась с места. Кейт вылезла из машины и стала думать, что ей делать дальше. Она не могла взять машину Мирты, так как на ней уехал утром Уилли Боб. Оставалось единственное — красный блестящий подарок Бена.

Она подошла к дубу, вскочила на велосипед и поехала. Крутя педали, Кейт решила, что велосипед — подходящее транспортное средство. Подарок Бена стал колесницей любви. У Кейт кружилась от счастья голова, когда она выехала на гравием усыпанную дорогу, ведущую к озеру.

Какой-то грузовик обогнал ее, обдав гравием и пылью. Кейт свернула с дороги, вытерла пыль с лица. Снова крутя педали, она увидела впереди облако пыли, которое двигалось на нее.

«Это несется какая-то машина. Должно быть кто-то спешит», — отметила Кейт про себя. Но не свернула, потому что тоже очень спешила.

Кейт встретила этого несущегося дьявола на обочине дороги. В облаке пыли она узнала машину Бена. Скрипнули тормоза, дверь машины со стуком открылась, а красный велосипед упал на землю.

Кейт бросилась к Бену, обняла его.

— Бен… Бен… — повторяя его имя снова и снова, она пылкими поцелуями осыпала его лицо.

— Я по тебе очень соскучилась.

Бен прильнул к ней.

— Я думал, ты никогда не решишь, Кэти. — Его губы блуждали по ее лицу, вспоминая знакомые любимые черты.

— Это все твои подарки, Бен. — И это были последние ее слова.

Из канавы выпрыгнула жаба, но ничего интересного не увидев, кроме двух слившихся в единое целое людей, прыгнула назад в канаву.

Змея, переползавшая дорогу, незаметно проскользнула у ног Бена. Пара пересмешников прекратили щебет и долго глазели на них с дикой вишни. Но этой обнимающейся парочке было не до них, и птицы опять принялись петь.

А Кейт и Бен ни на что не обращали внимания. Ритуал любви, который они исполняли языками был единственным, к чему было приковано их внимание.

Они наслаждались друг другом, наверстывая упущенное, при этом извиняясь, давая обещания любви на будущее. Эти узы были слишком сладки. И когда бремя страсти стало совсем невыносимым, Бен отпустил Кейт. Он посмотрел в ее лицо и сказал:

— Если мы не прекратим это сейчас, я изнасилую будущего мэра прямо на дороге.

— Мне наплевать. Сделай это, Бен.

Он засмеялся.

— Я предпочел бы для этого домашнюю обстановку.

— Садись в машину, Кейт, пока я не передумал.

Он положил велосипед в машину и залез следом. Кейт свернулась калачиком в кожаном кресле. Дорога длилась десять минут, или десять часов, или десять дней, она не знала. Она вся была поглощена Беном. Все, что помнила — это внезапно появившийся дом, спальня и забвение.

В этом мире ничего не существовало, кроме их двоих и любви. Кейт переполняло пламя огня, краски радуг и музыка. Бен целовал ее всю, губами касаясь даже ее пят. Это навсегда врезалось в память. Забыв обо всем, они безумно, исступленно занимались любовью.

Кровать была их вселенной, а они — господствующими монархами. Ничто не происходило помимо их воли. В любви они были щедры, изобретательны и находчивы. Их вселенная расширилась так, что могла поглотить все чудеса света.

И когда они лежали на пыльных простынях, не нужно было никаких слов. Все уже сказано. Их души наполнились тишиной.

Тиканье часов, стоящих рядом, вернуло их в реальный мир.

— Кэти?

— Гм?..

— Когда?

— Что когда?

— Когда ты выйдешь за меня замуж?

— После выборов.

— Мы со священником будем ждать тебя возле избирательных урн.

— Ты сошел с ума, — она улыбнулась. — Но мне это нравится.

Она убрала волосы с его лба.

— Что скажешь о рождественской помолвке?

— А где все это время будут жить новобрачные? В каком-нибудь уединенном местечке?

Они вместе рассмеялись, затем Бен серьезно сказал:

— Нам нужно поговорить о моей кампании на пост губернатора.

— Я знаю.

— Мне нужно знать, что ты думаешь, Кейт. И хочу, чтобы наши отношения были честными и открытыми.

Она широко раскрыла глаза.

— Знаешь, в моей жизни есть такая особенность — ложь. Ох. Не знаю, помогут ли мне эти «охи» быть честной!

Он игриво шлепнул Кейт по бедру.

— Я научу тебя честности.

Бен перевернул ее на спину и стал нежно целовать. Игривость исчезла, их серьезный разговор уступил страсти. Позже они вспомнили о нем.

— О чем мы говорили?

— Я не знаю.

— Такова любовь. ОНА правит всем.

Кейт положила голову на плечо Бена.

— Здесь мне лучше думается.

— В любое время к твоим услугам.

— Спасибо.

Пальцы их рук переплелись, Кейт подняла его руку к своим губам.

— Я вспомнила. Речь шла о твоей кампании.

— Да.

— Я поддерживаю тебя, Бен.

— Ты в этом уверена?

— Да. За последние несколько дней я заглянула в себя, и мне не понравилось, что я там увидела. Я была импульсивной и эгоистичной. — Кейт приподнялась.

— И я хочу, чтобы у нас была любовь, которая допускает свободу, независимое положение в обществе, даже если из-за этого нам придется жить в разных городах.

Он улыбнулся.

— Ты уже заявляешь, что я буду губернатором.

— Конечно.

— Мы сейчас пойдем к мосту, сейчас у меня другое на уме!

— Как, например, что?

— Рыбалка. — Бен наклонился и обнял Кейт.

— Лжец.

Кампания Бена набирала ход, а кампания Кейт шла на убыль. Хоть у нее и не было больше противника на этот пост, она по-прежнему выступала с речами. Ей хотелось, чтобы все избиратели знали, как она серьезно относится к работе мэра. Бена и Кейт подхватил водоворот дел, но они находили время друг для друга. Их встречи были особенно изысканны из-за того, что они были редкими.

День выборов пришелся на конец лета. Это был один из самых жарких дней, который только помнили в Салтильо. В этот день люди не хотели даже выходить из дома, но все же они пришли голосовать. Обмахиваясь веерами, смеясь, избиратели Салтильо шли толпами, чтобы выбрать на пост мэра Кейт Мидленд. У нее не было соперника, но они хотели, чтобы она видела, как люди поддерживают ее.

Это лето многое изменило в Салтильо: девочка играла в футбольной команде, а ее мать баллотировалась на пост мэра. Эта маленькая разбойница из Билокси, умело используя юмор, а также скандальную тактику и умение выступать, отстаивала положение женщин. Она разбивала барьеры неравноправия полов и представление о роли женщины. Ее полюбили все. Искренняя, энергичная, она сохранила очарование и женственность.

Даже у Коры Ли Брэдли оттаяло сердце. Случилось так, что Мирта и Кора Ли Брэдли оказались у избирательных урн в одно и то же время. Мирта запоминала каждое слово, чтобы потом все рассказать Кейт.

— Я всегда говорила, что Кейт Мидленд будет прекрасным мэром! — сказала она Моди Эскот.

— Ты, конечно, одурачила меня. Мне казалось, что ты называла ее скандалисткой, — не без удовлетворения отвечала Моди. Ей хотелось дать Коре Ли взбучку.

— Есть скандалисты, а есть нарушители спокойствия. Все дело в том, что надо понимать разницу.

— Мне кажется, что это одно и то же.

— Это только говорит о том, что знаете вы, Моди Эскот. Нужно, чтобы каждая женщина понимала разницу.

— Вы имеете в виду проницательность?

— Я имею в виду то, что говорю. Вы что, забыли все слова?

— Бог его знает, заполняйте бюллетень.

Позже вечером, после того, как Кейт выступила с приветственной речью, они с Миртой сидели за кухонным столом и посмеивались над разговором Моди и Коры Ли.

— Кто бы мог подумать, что Кору Ли Брэдли заставят изменить свое мнение? — сказала Кейт.

— Это для того, чтобы тебе показать, — ответила Мирта.

Кейт усмехнулась.

— Ты говоришь прямо как Кора Ли. Что показать?

— То, что одна замечательная женщина может многое изменить. Я говорила, как я горжусь тем, что ты и есть эта самая женщина? — Мирта обняла свою кузину.

— А я говорил? — Обе женщины оглянулись на голос Бена. Когда он зашел, у Кейт все поплыло перед глазами.

— Я заехал, чтобы поздравить нового мэра Салтильо.

— Я действительно победила, Бен?

— Бесспорно. Подсчет голосов показал, что рекордное количество избирателей проголосовало за Кейт Мидленд. — Бен шел через комнату, а у Кейт перехватило дыхание.

— Я думаю, что это нужно отметить. — Бен подошел к ней.

— Да, — выдохнула Кейт.

То, как он произнес слово «отметить», заставило трепетать ее сердце. Мирта встала.

— Я всегда говорила, что настоящее торжество требует уединения и… — она подошла к холодильнику и вытащила бутылку шампанского — этого, — закончила она.

— Уилли Боб и Джейн ждут меня. Мы идем в кино. До завтра, мэр.

Мирта подмигнула и вышла.

— Мудрая женщина, — сказал Бен и обнял Кейт.

— Это у нас наследственное.

Он рассмеялся.

— Ты такая же неисправимая, хотя вот уже целых пятнадцать минут являешься мэром Салтильо.

— Думаешь, ты сможешь удержать в руках неисправимую женщину?

— А ты посмотри. — Бен взял ее на руки и понес в спальню.

— Ты забыл про шампанское.

— Нам не нужно шампанское для этого торжества. Сейчас в центре внимания — ты.

Их смех отозвался эхом в доме, когда новый мэр Салтильо и будущий губернатор Миссисипи приступили к очень личному торжеству.

Примечания

1

П. Ньюмен, Т. Селлек — американские кинозвезды.

2

Чеширский кот — персонаж из сказки Л. Кэролла «Алиса в стране чудес».

3

Шафл — танец под волынку.

Content

Пегги Уэбб
Шалунья из Салтильо

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания