Кэтти Уильямс

Упрямая гонщица

Глава 1

Луис Кристоф Жюмо со злостью захлопнул дверь «ренджровера», смерив машину презрительным взглядом. Ему следовало сто раз подумать, прежде чем подписывать договор с прокатом машин, владелец которого с гордостью заявил, что является единственным поставщиком данной услуги на пятьдесят миль в округе. Отсутствие здоровой конкуренции приводит к появлению второсортного сервиса. Он всегда знал об этом и в очередной раз убедился в своей правоте. Надо было самому запланировать трансфер: долететь до места на собственном вертолете и заказать к трапу какую-нибудь дорогую машину класса люкс из своей коллекции.

Но ему не терпелось проверить, как работает местное транспортное сообщение. Несомненно, избалованные богачи будут ожидать достойного трансфера до «Кроссфилд-Хауса».

Он смачно выругался, откинул крышку мобильного и с ужасом обнаружил, что связь не ловится.

Вокруг него в кромешной темноте зимней ночи на многие мили простирались безлюдные холмы. Начинал идти мелкий снег. Он находился посреди пустынной местности в горной Шотландии, сожалея о том, что у него в руках вовремя не оказалось магического шара, который предсказал бы ему эту неудачу: арендованная машина испустит свой последний вздох посреди пустынной дороги в сорока пяти минутах езды от места назначения.

Он вытащил пальто с заднего сиденья старенького «ренджровера» и решил окончательно и бесповоротно, что единственный на пятьдесят миль в округе прокат машин вскоре столкнется с жесткой конкуренцией, в противном случае ему придется забрать свои инвестиции из нового проекта — фешенебельного гольф-отеля, заставив сойти с ума продавцов.

«Кроссфилд-Хаус» — один из многочисленных отелей класса люкс, которыми он владел по всему миру, в том числе и в Великобритании, считался интересным проектом, но достаточно рядовым. Основным его достоинством для посетителей являлось поле для гольфа. Продавцы отеля на все лады расхваливали его непревзойденные достоинства, хотя на самом деле требовались существенные вложения денежных средств для того, чтобы довести заведение до ума.

Впрочем, вскоре он сам сможет оценить рентабельность проекта.

Кроме того, ему необходимо будет уладить еще один небольшой вопрос.

Надев пальто, он почувствовал себя немного уютнее на пронизывающем декабрьском ветру и начал движение в сторону особняка, пытаясь не думать о проблеме, которую на данный момент решить не мог: аренде новой машины. Оставалось сосредоточиться на основной причине приезда сюда. Точнее говоря, он задумался о своем друге, внезапно воспылавшем страстью к девице, которая, судя по описанию, относилась к категории охотниц за деньгами. Хотя он ни разу в жизни не встречался с ней, Луис довольно четко представлял себе ее типаж: очень хорошенькая, очень бедная, дочка сумасшедшей мамаши, одержимой идеей выдать всех пятерых дочерей за богатых молодых людей.

Его губы скривились в иронической усмешке, когда он представил себе знакомство друга с семейкой Шарп. Николас богат и успешен, но он слишком наивен и доверчив. Мамаша Шарп не упустила возможности представить ему свою хорошенькую младшую дочку, вследствие чего Николас стал посещать здание «Кроссфилд-Хауса» с инспекцией намного чаще. Судя по всему, Николас с удовольствием заглотил наживку и теперь болтался на крючке.

Но Луиса провести было невозможно. Николас был его самым давним и преданным другом, и он считал делом чести защищать его от всяких неприятностей.

Полностью погрузившись в собственные мысли, он услышал рев мотора мотоцикла лишь тогда, когда чуть не столкнулся с ним. Из-под колес полетели куски гравия, скрежет железа разорвал тишину пустынной ночи. Водитель, одетый в черный костюм и сияющий черный шлем, резко развернул мотоцикл и остановился прямо перед ним, чтобы лучше разглядеть одинокого пешехода.

Больше всего Луиса разозлила манера езды мотоциклиста, которую он охарактеризовал про себя как безумную гонку.

— Очень разумно, — сказал он, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе. — Ловишь кайф от выброса адреналина? Считаешь, что это твой личный гоночный трек, на котором можно делать все, что заблагорассудится?

Лиззи собиралась снять шлем, но передумала — вблизи парень казался намного крупнее, выше и в целом выглядел не совсем так, как она того ожидала. Она знала всю окрестность и ее жителей, как свои пять пальцев, и теперь с удивлением обнаружила, что с ней разговаривал незнакомец.

Она не видела его лица, но голос прозвучал слишком резко, заставив ее испытать страх и предпочесть остаться неузнанной.

— Не надо мне было останавливаться.

— Может, снимешь шлем, чтобы я понял, с кем имею дело?

Они были одни на темной дороге. Мужчина выглядел так, что вполне мог уложить ее одной правой, если бы это пришло ему в голову. Она не собиралась снимать шлем. Лучше пусть он считает, что имеет дело с мужчиной, у которого высокий тембр голоса.

— Это ваша машина на дороге?

— Ты очень догадлив, Шерлок.

— Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать ваши колкости. — Она завела мотор, ожидая, что он, наконец, извинится, но этого не произошло.

Вместо этого он отступил на шаг назад и смерил ее долгим оценивающим взглядом. Из-за облаков появилась луна, осветившая его лицо, и у Лиззи перехватило дыхание.

Возможно, этот мужчина был высокомерным и деспотичным представителем аристократии, но он был безумно красив. Черные волосы были зачесаны назад, обрамляя жесткие выдающиеся контуры лица, которое было изумительно идеально. И хотя его тонкие губы были сомкнуты в недовольную тонкую линию, она прекрасно могла себе представить, что в других обстоятельствах они выглядят нежными и чувственными.

— Сколько тебе лет? — внезапно спросил Луис. Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что некоторое время Лиззи молчала, не понимая, куда он клонит.

— Почему вы спрашиваете? Какое вам дело?

— Ты еще ребенок, я прав? Поэтому ты не снимаешь шлем. А твои родители знают, что ты носишься по дорогам с бешеной скоростью, подвергая жизнь других людей опасности?

— Но здесь нет никого, кроме вас! Это не слишком туристическое место, — пробурчала она, чувствуя, как внутри нее все начинает клокотать. — Если вы решили попутешествовать в наших краях, вам стоило озаботиться более надежным средством передвижения.

— Скажите это мошеннику, который владеет прокатом машин на вокзале.

— А… — Видимо, речь шла о мистере Фергусе Мак-Гинти, который позволял себе некоторые вольности в отношении приезжих, обращающихся к нему. Наверное, история о парне, который решил покататься на единственном в округе «ренджровере», скоро станет притчей во языцех. Скорее всего, мотор этой колымаги никто не заводил с прошлого столетия.

— Ты его хорошо знаешь? — Терпение Луиса было на исходе. — Вероятно, я смогу связаться с твоими родителями через него… А это значит, что у тебя не остается выбора, кроме как подбросить меня до места назначения, куда бы я ни направлялся. Или тебе придется объяснять полиции, почему ты находишься за рулем в столь юном возрасте.

Лиззи с трудом сдерживала смех. Конечно, она понимала, что высокий тембр ее голоса привел его в заблуждение, заставив поверить, что он имеет дело с ребенком. Но что-то ей подсказывало — он не относится к типу людей, которого позабавит подобная ситуация.

— Но вы же не оставите машину здесь, — возразила она.

Луис сделал вид, что внимательно оглядывается по сторонам, прежде чем снова посмотрел на нее.

— А в чем дело? Считаешь, за зарослями вереска сидят грабители и поджидают, когда мы уедем? Честно говоря, если у кого-то хватит глупости взломать машину и терпения, чтобы завести ее, я буду только рад. Он окажет миру неоценимую услугу.

Лиззи пожала плечами:

— Куда вы направляетесь?

— Слезай с мотоцикла, и я тебе покажу.

— Слезать? О чем вы? Я подумала, вы собираетесь ехать со мной.

— Разве я так сказал? Наверное, оговорился. Я что, похож на сумасшедшего, готового доверить свою драгоценную жизнь ребенку, который в данный момент должен сидеть за письменным столом и делать домашнее задание?

— Наверное, мне стоит уехать одной.

— На твоем месте я бы об этом даже не задумывался.

Лиззи показалось, что в его голосе прозвучала угроза.

— Куда вы направляетесь? — повторила она терпеливо. — Если мне с вами не по пути, вам придется остаться здесь и ждать, пока я пришлю помощь.

Луис был готов рассмеяться. Прислать помощь? Он уже достаточно налюбовался ночным пейзажем горной местности и не рассматривал другого варианта, кроме как заставить молодчика слезть с мотоцикла, самому сесть за руль и домчаться туда, где его уже ждали.

— Ты так считаешь? Ну хорошо, я отвечу на твой вопрос. Я направляюсь в «Кроссфилд-Хаус», а ты едешь со мной.

«Кроссфилд-Хаус»! Лиззи застыла в изумлении.

— Ты знаешь, где он, я прав? — нетерпеливо спросил Луис. — Думаю, в окрестностях не так уж много гольф-отелей.

— Да, знаю. Но зачем он вам понадобился?

— Не понял?

— Мне стало интересно, почему вы туда направляетесь, ведь там нельзя сейчас остановиться. Он на реставрации. Не думаю, что там можно снять номер. А если вы приехали поиграть в гольф, поле сейчас не в лучшем состоянии.

— Правда? — Луис прищурился. — Советуешь оставить клюшки для гольфа в машине?

— Однозначно. А вы справитесь с мотоциклом?

— Скоро узнаешь. — Он завел мотор, наслаждаясь глубинным ревом, рвущимся из недр машины.

Он очень давно не сидел за рулем мотоцикла и успел забыть, каким свободным и могущественным заставляет себя чувствовать этот металлический зверь. Он решил, что им предстоит увеселительная поездка, учитывая то, что он намеревался получить от своего пассажира максимум полезной информации. Переговоры с Николасом ограничивались его хвалебными речами в честь девушки из семейства Шарп, и лишь изредка он упоминал некоторые события и людей, с которыми встречался. Но местный парень должен был хорошо знать местных жителей и саму семейку Шарп, поэтому имело смысл посплетничать с ним по дороге.

— Итак, — прокричал Луис, пытаясь перекрыть рев мотора, — раз ты знаешь «Кроссфилд-Хаус», ты должен быть знаком с человеком, который управляет проводимыми там работами… Его зовут Николас Талбот.

— Можно и так сказать… — Лиззи крепко держалась за него. Его одежда не вполне подходила для езды на мотоцикле. Его пальто слегка задралось, позволяя ей почувствовать его напряженные мускулы. Совершенно очевидно, он не в первый раз сел за руль мотоцикла. — А почему вы спрашиваете?

— Я приехал, чтобы проверить, как он здесь работает. Он должен был посылать отчеты о своем пребывании здесь, но в документах была неразбериха.

— Неужели? Вы его начальник?

— В некотором роде, да.

— Вы собираетесь проверять его работу? — со злостью спросила Лиззи. — Это ужасно. Николас очень, очень много работает.

— Так ты его знаешь?

— Я не знаю его. Но он… Наш городок совсем маленький, скажем так, а Николас стал очень популярным героем в наших краях.

— Неужели? Он завел много друзей?

— Думаю, дело в том, что он интересуется одной местной девушкой… — Лиззи пыталась говорить спокойно, хотя ей и приходилось выкрикивать слова сквозь шум мотора. Она понимала — надо было сначала узнать имя мужчины, которого собиралась посвятить в подробности личной жизни своей семьи, но, по крайней мере, теперь она понимала, что для нее он опасности не представляет. А вот для Николаса… Неужели он потеряет работу только из-за того, что недостаточно тщательно составлял ежедневные отчеты, которые должен был отправлять маниакально педантичному начальнику?

— Он упоминал об этом. — Голос Луиса прозвучал безразлично.

Лиззи задумалась о том, не стоит ли ей извиниться за то, что Николас был немного рассеян в отношении бумажной части работы, потому что сам Николас не сможет извиниться. Он будет мямлить и заикаться, разговаривая с начальником, и позволит вышвырнуть себя с работы. Хотя, возможно, ее попутчик не наделен полномочиями увольнять людей. Он больше напоминал ей того, кого отправляют с ревизией, чтобы навести порядок и припугнуть.

— И что он говорил? — аккуратно спросила Лиззи, заметив, что кричать больше не приходится, потому что они ехали гораздо медленнее.

— Он считает, что влюбился, — сказал Луис, цинично и сухо рассмеявшись, что заставило Лиззи почувствовать враждебность в отношении к нему.

Хотя сама она не считала любовь и замужество целью своей жизни, ей стало обидно за сестру, которая думала по-другому. Ее сестра безумно любила Николаса Талбота, поэтому ей было неприятно узнать, что чувство Розы вызывает раздражение у этого идеального незнакомца.

— Неужели? — постаралась она ответить как можно равнодушнее.

— Влюбился в девушку, которой нужны его деньги, как я легко смог догадаться. — Не было смысла ходить вокруг да около. Если мальчишка знает о том, что происходит в городе или деревне, даже несмотря на свой юный возраст, он сможет передать его послание жителям, чтобы оно дошло до адресата: это было предупреждение о том, что Николаса так легко не проведешь.

У Луиса уже был печальный опыт общения с охотницей за деньгами. Его подцепили на крючок, когда ему было восемнадцать. Он был совсем молод и неопытен, когда решил, что влюбился в женщину двадцати пяти лет.

Когда он думал о Амбер Ньюсам с ее огромными голубыми глазами, вспоминал, как она заверяла со слезами на глазах, что ждет от него ребенка, предвкушая, что скоро запустит свою руку в карман богатого наследника, он снова чувствовал, как внутри него просыпается инстинкт самозащиты. Она привлекла его своей самоуверенностью, которой выгодно отличалась от его сверстниц-однокурсниц из университета, и некоторое время им было очень хорошо вместе.

Но он не ожидал, что, когда он решит уйти, она не захочет его отпускать. К тому времени он еще не знал, что огромное состояние, наследником которого он являлся, станет камнем преткновения в любовных вопросах. Он заплатил высокую цену за свою наивность: три месяца стресса, в течение которых ему пришлось считать, что женщина, которую он больше не любит, должна стать его женой из-за того, что ждет от него ребенка. И только случайность открыла ему глаза на то, что он попал в руки опытной мошенницы.

Николасу не был свойствен здоровый скептицизм, поэтому его легко можно было обвести вокруг пальца.

— Почему вы так считаете? — спросила Лиззи, чувствуя, что ее сердце начинает биться все сильнее.

— Я эксперт во всем, что касается чтения между строк, — сообщил Луис. — Престарелая актриса с пятью дочерьми на выданье — совершенно банальная история.

Возможно, он чересчур груб, но он действовал с определенной целью. По тому, как долго Лиззи молчала, он понял — она хорошо знакома с семейством, о котором шла речь.

— Вы о них слышали? — попытался он подстегнуть ее интерес. — О семействе Шарп?

— У нас маленький городок, — пробурчала Лиззи, и Луис не смог сдержать победоносную улыбку. — А Николас… ой, мистер Талбот… это он сказал вам все это?

— Как я уже упомянул, я умею читать между строчек.

— И еще судить людей, совсем их не зная, насколько я поняла. Вы никогда не видели представителей семьи Шарп, но уже все о них знаете.

Впереди замаячили огни домов, что означало, что они подъезжали к окраинам города. В этих местах дома порой стоят достаточно далеко друг от друга, но это не мешает соседям быть хорошо знакомыми и зачастую тесно общаться. Далеко за городом темнела гладь небольшого озера, а влево уходила дорога в сторону холма, на вершине которого стоял «Кроссфилд-Хаус».

Сколько Лиззи себя помнила, само здание и территория вокруг него выглядели неухоженно, хотя время от времени новый владелец предпринимал попытки реанимировать зону отдыха. Год назад отель купили богатые бизнесмены и большие любители гольфа из Глазго. Судя по слухам, они совершили покупку, поддавшись минутному порыву и не подумав о том, сколько времени и усилий понадобится на реконструкцию. И все работы снова остановились, пока три месяца назад не нашелся новый покупатель.

— Сейчас надо будет повернуть налево, — повысила она голос, указывая в сторону «Кроссфилд-Хауса». — И ехать очень медленно, потому что дороги в плачевном состоянии.

— А ты далеко отсюда живешь?

— Обо мне не беспокойтесь. Я с легкостью найду дорогу домой.

Луис уже в этом не сомневался. Впервые с того момента, как он сел за руль мотоцикла, он осмотрелся по сторонам. Кругом царило спокойствие и тишина. Сам он ни за что не согласился бы остаться надолго в городе, где сложно поймать мобильный сигнал. Но, с другой стороны, он понимал, что в мире найдется немало людей, для которых это место станет рецептом от всех напастей, людей, которые стремятся сбежать от шума большого города.

Луиса никогда не привлекал гольф, ему нравились игры, которые заставляли его сердце биться быстрее. Но он знал многих любителей гольфа, что позволяло ему сделать вывод о том, что со временем «Кроссфилд-Хаус» превратится в настоящую золотую жилу.

Он все еще хотел выяснить несколько вопросов, прежде чем отпустить юнца домой.

— А что люди в городе говорят о покупке «Кроссфилд-Хауса»? — Его действительно очень интересовал этот вопрос.

— Что здорово было бы реконструировать это место, — холодно ответила Лиззи. — Его унылый вид уже всем надоел. Правда, вряд ли он станет таким же, каким был прежде.

— В смысле?

— В смысле, что те, у кого есть деньги, не всегда могут принести успех проекту.

— Ты говоришь про Николаса?

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Николас не покупатель, — заметил Луис. — Хотя у него и есть деньги, которые и завлекли его в ловушку. Он здесь для того, чтобы следить за тем, чтобы здание не обрушилось, пока на руках у продавцов не окажется подписанный чек.

— Но кто вы?

— Я удивлен, что ты не спросил меня об этом раньше.

«Не спрашивала из-за того, что он слишком мне не понравился».

— Меня зовут Луис Жюмо. Я — тот, кто затеял всю эту авантюру.

Ее руки, обвитые вокруг его мускулистого торса, задрожали, а сердце забилось с бешеной скоростью.

— А Николас мой лучший друг, — мягко добавил Луис. — Мы вместе выросли. Возможно, мы очень разные, но все, кто нас знают, говорят, что я для него — надежная защита. К тому же у меня гораздо больше опыта общения с охотницами за деньгами.

Они уже подъехали к зданию отеля. Перед ними открылся потрясающий вид: величественное здание поднималось на горизонте, освещенное бледным светом луны. За ним простиралось поле для гольфа. Но Луис не сомневался, что завтра дневной свет откроет перед ним все недостатки обветшалого здания и полуразрушенной площадки для игр.

Луис имел огромный опыт по части инвестирования в недвижимость по всему миру, и отель в горной Шотландии стал одним из многочисленных его проектов, недавно привлекших его живой интерес. Хотя он являлся наследником огромного состояния, он уже проложил себе путь в сфере финансового бизнеса и к неполным тридцати годам имел свой собственный неповторимый стиль выбора прибыльных инвестиционных проектов.

Конечно, это не означало, что он никогда не совершал ошибок.

— Впечатляющая картинка, — пробурчал Луис, останавливая мотоцикл.

— Да уж.

Лиззи пыталась понять, как вести себя после того, как она узнала, что ее неприветливым собеседником оказался Луис Жюмо. Вдохновленная разгоревшейся страстью между Розой и Николасом, ее мать — пресловутая миссис Шарп — организовала в городском зале танцевальный вечер, на который пригласила всех должностных лиц города и окрестных населенных пунктов. Кроме того, Николас собирался пригласить на него своих сестер, о чем Луис тоже вскоре узнает.

Лиззи вздрогнула, представив себе кошмарную вечеринку. Ее мама совсем не была похожа на охотницу за деньгами, но очень радовалась тому факту, что Роза собиралась выйти замуж за финансово обеспеченного мужчину. Надо признаться, подобной судьбы она желала всем своим дочерям. Лиззи прекрасно представляла себе, какое удовольствие доставят мужчине, ехавшему с ней на мотоцикле, даже малейшие намеки на подобный исход событий со стороны присутствующих на празднике.

О боже! Она заставила себя приехать домой из Лондона, на неделю оставить школу, чтобы встретиться с фантастическим Николасом, о котором она столько всего уже слышала, и надо же было такому случиться, что ее приезд совпал с появлением в городе высоченного ангела-хранителя, миссией которого являлось освобождение друга из объятий неподходящей девушки.

И он все еще не знает, с кем имеет дело! Это не могло оставаться в секрете долго.

— Так ты далеко живешь?

Тяжело вздохнув, Лиззи начала расстегивать шлем.

— Решил показать лицо? — Луис все еще разговаривал саркастически. — Мудро. Я все равно узнаю, кто ты, — рано или поздно. Можешь не бояться: я не стану сообщать твоим родителям о том, что ты гоняешь на мотоцикле со скоростью…

Раздумывая над тем, как быть с брошенной посередине дороги арендованной машиной и с чего начать реставрационные работы в отеле, он совсем не был готов к тому, что из-под шлема показались длинные темные волосы.

Пожалуй, впервые в жизни Луис Жюмо не знал, что сказать. Он ожидал увидеть подростка, но перед ним стояла девушка с утонченными чертами лица, пухлым чувственным ртом и миниатюрной фигурой танцовщицы, глаза которой светились неприкрытой враждебностью.

— Ты не мальчик, — произнес он то, что и так было совершенно очевидно.

— Нет.

— Девушка на мотоцикле.

— Да, я люблю байки.

— Но почему ты не сказала мне раньше?

— С какой стати? Что бы от этого изменилось? — Ее голос был холоден как лед. — К тому же мне было интересно послушать то, что вы рассказывали о своем друге.

На какую-то долю секунды Луис задумался, не могла ли она быть объектом страсти Николаса, но сразу понял нелепость своего предположения. Николас описывал красавицу блондинку, очень добросердечную и нежную. Девушка, стоящая перед ним, была совсем другой.

— Ты знаешь эту женщину, да?

Лиззи предпочла не отвечать.

— Я знаю, вы — самый самодовольный, высокомерный и невыносимый человек из всех, кого я встречала в своей жизни.

Мама убила бы ее за эти слова. Грэйс Шарп с нетерпением ждала его приезда. Она много слышала о нем, да и сама Лиззи не раз выслушивала истории о его огромном состоянии и высоком социальном статусе. И теперь ей за это было стыдно.

— Не могу поверить, что ты сказала это.

— Вы никогда не встречались с местными жителями, но считаете, что вправе делать выводы об их жизни. Вы — сноб, мистер Жюмо, а я не выношу снобов.

— Мистер Жюмо? Может, перейдем на имена, учитывая обстоятельства? Может, зайдем в дом, чтобы продолжить разговор?

Подул очередной порыв ледяного ветра, и волосы попали ей в лицо. Она отодвинула их назад, скрутив в жгут и перекинув через плечо. Он завороженно наблюдал за ее движениями.

Луис никогда не считал себя склонным к предрассудкам, но сейчас она заставила его задуматься. Почему бы женщине не ездить на мотоцикле, если она достаточно сильна? Почему женщина не может наслаждаться тем же чувством свободы, которое он испытывал когда-то сам в бытность учебы в университете? И почему не дать ей право говорить то, что она думает?

— Не хотелось бы, — резко ответила Лиззи.

— Честный ответ. — Луис пожал плечами, и она почувствовала, как по позвоночнику побежали мурашки, когда она заметила угрожающий блеск в его темных глазах. — Ты только что обвинила меня в снобизме.

— Так оно и есть!

— Не уверен, что мне нравится это замечание. — Он пытливо осматривал ее.

Не удивительно, что он принял ее за мальчика: под кожаной курткой, джинсами и высокими походными ботинками ее фигуру разглядеть было невозможно. На мгновение Луис задумался о том, как она выглядит безо всей этой мужской маскировки, но резко одернул себя. В конце концов, он здесь не для этого. Он приехал, чтобы оценить, во сколько обойдется доведение до ума «Кроссфилд-Хауса», и чтобы поставить на место охотниц за деньгами, которые положили глаз на Николаса. То, что стоящая перед ним девушка считала его снобом, не имело для него никакого значения.

— Это не моя проблема.

— Я так и не думаю, — парировал Луис, — просто, раз речь зашла о предубеждениях, может, ты задумаешься о том, что у тебя они тоже есть?

Лиззи открыла рот от изумления:

— Предубеждения? У меня?

— Ты только что обвинила меня в снобизме. Хотя совсем меня не знаешь.

Ее щеки вспыхнули огнем.

— Вы правы. На улице холодно, и мне пора домой, — наконец пробормотала она. — Найдите в справочнике телефон местной станции техобслуживания. Они доставят вам машину или привезут вещи, как будет удобнее. Вы к нам надолго?

У нее промелькнула надежда на то, что инцидент с арендованной машиной заставит его захотеть как можно быстрее уладить дела и уехать из города. Тогда они больше не пересекутся. Но его ответ, сопровождавшийся легкой усмешкой, заставил ее задуматься над тем, ни прочитал ли он ее мысли.

— Понятия не имею. Кто знает, сколько времени мне понадобится, чтобы осмотреть все помещения отеля.

— Но… ведь вам, вероятно, надо возвращаться в Лондон поскорее. А Николас находится здесь как раз для того, чтобы инспектировать помещения и землю, разве не так?

— Одна голова хорошо, а две — лучше. — Луис прищурился, глядя на нее. — Но почему ты меня расспрашиваешь? Боишься, что мы можем встретиться опять? Это маленький город — готовься к худшему. Поэтому поспеши сообщить всем местным сплетницам, что я приехал в город и собираюсь внимательно наблюдать за мамашей Шарп и ее выводком цепких гарпий.

— Можете сообщить ей об этом сами, когда вас представят на танцевальном вечере, на который вы приглашены. — Лиззи решительно вскинула подбородок. — Что касается выводка цепких гарпий, вам уже предоставилась возможность познакомиться с одной из них.

— Прошу прощения?

— Позвольте представиться. — Она не протянула ему руки. — Меня зовут Элизабет Шарп. Роза — моя сестра.

Глава 2

— Знаешь, он просто ужасен: высокомерный, невыносимый. — Лиззи натянула высокий сапог и внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале.

С дивана, улыбаясь, за ней наблюдала наряженная и накрашенная Роза, выглядевшая так, словно сошла со страницы модного журнала.

— Ну не может он быть настолько плохим. Никто не может быть настолько плохим. Он — друг Николаса, а я уверена, Николас никогда не стал бы дружить с отъявленным негодяем.

— Почему ты всегда думаешь о людях лучше, чем они есть на самом деле? — миролюбиво заметила Лиззи. — Некоторые люди не заслуживают подобного отношения, и Луис Жюмо — один из них. — Она надела второй сапог.

Ее сестра Роза была ангельски красива: розовые щеки, огромные голубые глаза, россыпь кудряшек, обрамляющих миловидное лицо. Лиззи была полной ее противоположностью со своей смуглой кожей, темными волосами и острыми чертами лица, унаследованными от отца. Она никогда не придавала значения замечаниям матери по поводу ее внешности. Она вполне оправдала звание самой умной в семье, поступив после школы в университет и посвятив себя карьере учительницы, в то время как Роза осталась в Шотландии и устроилась на работу в один из местных магазинчиков в пятнадцати милях от дома.

Но, несмотря на очевидную разницу во всем, они всегда были очень близки. И если Луис Жюмо посчитал нужным объяснить ей, насколько дорог ему был его друг, она вполне могла сказать то же самое про свое отношение к сестре. Именно поэтому она ничего не рассказала ей про разговор об охотницах за деньгами. Роза ужаснулась бы, если бы узнала, что кто-то мог подумать, что она собиралась выйти замуж за мужчину из-за его состояния, более того, подобное предположение могло сильно ее обидеть.

— Сегодня ты выглядишь несколько иначе, чем обычно, Лиз. — Роза подошла к ней — сияющая красотка пяти футов и десяти дюймов роста, облаченная в вечернее платье изумрудно-зеленого цвета с длинными рукавами, украшенное легкой накидкой из искусственного меха, и черные туфли на высоких каблуках.

В гардеробе Лиззи не мог появиться изумрудно-зеленый наряд. Ни при каких обстоятельствах. Она предпочитала оттенки черного и серого, оставляя простор для экспериментов с яркими цветами своим любимым сестрам, которые разбирались в модных тенденциях гораздо лучше нее.

Но сегодня вечером она совершила неожиданный поступок, попросив у сестры поносить обтягивающее темно-синее платье. Неглубокое декольте лишь слегка приоткрывало ключицы, оставляя напоказ ее длинную изящную шею. Сапоги приподняли ее со скромного пятифутового четырехдюймового роста по крайней мере на четыре дополнительных дюйма и, хотя в это сложно было поверить, она накрасилась. Совсем немного пудры, румяна, тушь, тени, блеск для губ — большую часть косметики она выпросила у Мэйси, у которой было ее столько, что вполне можно было открывать магазин.

— Правда? — Ее щеки покрылись румянцем. — Я просто хотела немного порадовать маму. Ты знаешь, как она…

— А это не из-за того, что ты хочешь произвести впечатление на высокомерного и невыносимого мистера Жюмо? — Роза не могла не заметить, как вспыхнули румянцем щеки сестры, когда та отвечала на вопрос по поводу его внешности.

«Очень даже ничего, если высокие темноволосые красавцы стандартного типажа тебе по вкусу».

— Не смеши меня. — Но она снова почувствовала это странное волнующее ощущение, которое уже испытала две ночи назад, взглянув на него впервые. — Меня никогда не сможет привлечь мужчина, подобный ему, Роза. Мне нравятся добрые и думающие парни.

Лиззи вспомнила свой последний роман, который продлился пять месяцев. Они остались друзьями, впрочем, им следовало ими остаться с самого начала. Вот он был добрым и думающим, возможно, даже чересчур.

Она услышала, как где-то наверху загалдели и засмеялись Мэйси и Ли. Девчонки были шумными и веселыми, словно щенки, которых еще только предстоит обучить хорошим манерам. По крайней мере, с ними не было Вивьен, которая постоянно одергивала их и пыталась читать нотации по любому поводу.

Лиззи чувствовала себя немного странно в родительском доме, привыкнув за последние годы к своему личному пространству, и ей показалось, что все сестры разделяют ее чувства. Мэйси и Ли приехали погостить на каникулы. Роза снимала квартиру со школьной подругой, Клаудией, но большую часть времени проводила в родительском доме, который находился недалеко от Кроссфилда.

Мысли о Луисе Жюмо не давали ей возможности погрузиться в домашнюю суету. Он произвел на нее очень неприятное впечатление: его снобизм вывел ее из равновесия. Но она не могла перестать думать о нем.

— Перестань на меня так смотреть! — Она кинула в Розу подушкой и испытала неимоверное облегчение, когда их разговор прервался предупреждением матери о том, что надо поспешить, если они не хотят опоздать.

Семья загрузилась в семиместный автомобиль, который переживал уже пятнадцатую зиму, но все еще был на ходу.

Грэйс Шарп не пыталась скрыть свое возбуждение, а Лиззи смотрела в окно, пытаясь не обращать внимания на настойчивые просьбы матери рассказать им как можно больше о таинственном мистере Жюмо. Грэйс была очень рада тому, что Роза удостоилась внимания Николаса, который недавно появился в городе, но о котором было уже известно, что он происходил из состоятельной семьи, имеющей владения где-то в Беркшире.

Лиззи на минуту задумалась о том, что произошло бы, если Роза решила связать свою судьбу с одним из наемных рабочих из «Кроссфилд-Хауса». Пожалуй, у их мамы случился бы сердечный приступ. Но ее сестра никогда не позволила бы себе сойтись с парнем, который не принимал бы всерьез их отношения. Лиззи знала — ее сестра по уши влюблена.

На парковке у здания практически не было места. Лиззи решила про себя, что сделает все возможное, чтобы избегать общества Луиса. С этой мыслью она вошла в коридор и оказалась прямо у него за спиной.

Конечно, позади нее сразу образовалась толпа новоприбывших, не желающих оставаться ни секунды более на морозном воздухе, которые подтолкнули ее вперед.

И прежде чем Лиззи успела сделать движение вбок, он повернулся и обнаружил, что она стоит позади него, цепляясь за его пиджак, чтобы не упасть.

— Ага. Вот мы и встретились опять. И в этот раз вы буквально набросились на меня.

Луис не ждал ничего хорошего от данного мероприятия. Первых пяти минут пребывания здесь ему хватило на то, чтобы худшие подозрения оправдались. Огромное количество людей с восторгом приветствовали Николаса и остальных, прибывших с ним, а именно его, Луиса, и двух его сестер, которые приехали в «Кроссфилд-Хаус», чтобы познакомиться с Розой Шарп.

— Если вы пройдете немного вперед, то здесь не будет пробки, — прошипела Лиззи.

— На подобные мероприятия всегда ходит так много народу? Или местные ребята так сильно желают познакомиться с выходцами с юга, что ради этого готовы бросить вызов погоде? — Он посмотрел немного вниз, скользнув взглядом по ее обнаженным ключицам. Так вот как она выглядит в платье. Ему пришлось признаться себе, что этот вопрос его сильно интересовал.

— Вы невыносимы.

— Я это уже слышал. Вы начинаете повторяться.

Лиззи предпочла промолчать. Вместо этого она поспешила исчезнуть, убежав в дальний зал, где стояли столы со стульями. Там же находились шесть официантов, готовых по первому зову принести еду и напитки. Остановившись у двери, она бросила взгляд через плечо и увидела, что Луис изучает Розу и других членов ее семьи. Она четко представила себе все процессы, Происходящие в его голове, и те выводы, которые он сам для себя делал.

— Мне он показался милым, — услышала она голос Розы, который заставил ее подпрыгнуть.

Она повернулась и позволила увести себя в спокойный уголок для дальнейшей беседы.

— Я не понимаю, почему ты так беспокоишься.

— Он притворяется.

— Не глупи. Зачем ему это надо? Ты уже познакомилась с сестрами Николаса? — Роза бросила быстрый взгляд налево, и Лиззи, проследив за ней глазами, заметила двух высоких блондинок, которые смотрели на происходящее вокруг с неприкрытым презрением. Остальные гости были одеты в вечерние наряды, а сестры Николаса пришли на вечеринку в джинсах и теплых свитерах.

— Ты уже говорила с ними? — беспокойно спросила Лиззи, и на глазах ее сестры сразу выступили слезы.

— Они ненавидят меня. Я сразу поняла это, как только они заговорили со мной. Нет, естественно, они были очень вежливы, но явно дали мне понять, что я — неподходящая партия для их брата.

— Николас — настоящий счастливчик, потому что у него есть ты, — заметила Лиззи, пытаясь понять, не повлиял ли на девушек скептицизм Луиса.

— Возможно. Хотя существует вероятность, что где-то глубоко внутри у него тоже есть сомнения.

Лиззи исподтишка наблюдала за Луисом, который оглядывался вокруг, и в какой-то миг их взгляды пересеклись. Она поняла, что он собирается присоединиться к ним.

— Кстати, о Николасе… Почему бы тебе не найти его? — прошептала Лиззи сестре. — К нам направляется Луис, и я хотела бы обменяться с ним парой слов.

— О чем? Ты же ничего не скажешь ему?

— Не паникуй, Роза. Ты же знаешь, какая я тактичная.

Лиззи не могла оторвать глаз от приближающегося к ней мужчины. По крайней мере, сам он очень обдуманно отнесся к выбору наряда: темный выходной костюм сидел настолько идеально, что сразу становилось понятно — он был сшит на заказ. На накрахмаленной белой рубашке были расстегнуты две верхние пуговицы.

Он был невероятно хорош собой — она не могла этого не признать — и двигался с уверенностью и пластикой пантеры. Его внешность привлекала немало восхищенных взглядов, и было видно, что он привык к производимому эффекту. Наверное, это тоже питало его высокомерие и самоуверенность. Вспоминая о его противном характере, Лиззи пыталась вернуть свой воинственный настрой.

— Хорошо проводишь время? — холодно бросила она ему, когда он оказался рядом и одарил ее внимательным взглядом, заставившим ее сердце биться учащенно.

Луис ответил не сразу:

— Я всегда любил наблюдать и анализировать.

— Похоже на слова ученого, изучающего строение бактерии под микроскопом.

— Ты сильно отличаешься от своих сестер.

Лиззи прищурилась:

— В чем именно разница?

— Ну, твои младшие сестры — большие любительницы вечеринок, которых ничего больше не интересует, а Роза…

— И что Роза?

— Очень милая, по крайней мере, хочет казаться таковой и очень старается.

Лиззи была готова взорваться, но он снова заговорил, не позволив ей открыть рта:

— Похоже, твоя мать очень довольна тем, что она встречается с Николасом. Мне даже показалось, она уже планирует покупку свадебного платья. Я прав?

Лиззи с трудом сдерживала гримасу отчаяния. Грэйс Шарп всегда волновали деньги. Она руководила решениями отца относительно работы, подталкивая его продвинуться выше по карьерной лестнице, стремиться к большему, и Лиззи вполне понимала стремление матери. Сама Грэйс провела детство в сменявших друг друга приемных семьях, так и не сумев реализовать желание получить высшее образование. Она всегда была человеком действия, воспринимая жизнь как непрерывную борьбу, итогом которой стала ее встреча с их отцом. Но страх нищеты так и не покинул ее, поэтому Лиззи не казался удивительным тот факт, что она делала большие ставки на брак дочери с Николасом. По крайней мере, одна из дочерей получила бы шанс достигнуть в жизни того, о чем всегда мечтала она сама.

— Все матери в мире желают счастья своим детям. — Она бы предпочла, чтобы он слегка отодвинулся, и их разговор мог быть случайно прерван кем-либо из гостей. Но он стоял слишком близко к ней, и Лиззи не могла понять, поступал ли он намеренно.

— Неужели? Мне не показалось, что ее сильно расстраивает то, что у тебя нет парня.

— Ты спросил ее обо мне? Ты пытался навести справки о моей личной жизни у меня за спиной?

— Мне не пришлось задавать вопросов, — сказал Луис, пожав плечами. — Твоя мама была довольно откровенна. Я много узнал о твоих сестрах и их активной социальной жизни, о Вивьен и ее делах и о Розе — истинном воплощении мужского идеала. И все, чего желает для них твоя мама, — это встретить достойных мужчин. А еще она упомянула тебя — умную и амбициозную девушку. Похоже, для тебя она не считает важным замужество. Почему?

Луис делал выводы, самым главным из которых стало убеждение в своей правоте на все сто процентов: семейство Шарп состояло из охотниц за деньгами. Все факты говорили в пользу первоначальной догадки, начиная от нескрываемой радости мамаши Шарп по отношению к роману ее дочери и Николаса и заканчивая образом самой Розы, которая представляла собой образец самой невинности и даже не пыталась изобразить страсть, свойственную влюбленной женщине.

Теперь он подошел к Лиззи, чтобы окончательно прижать ее к стене. И совершенно неожиданно почувствовал себя смущенным, более того, это смущение доставляло ему удовольствие.

— Не думаю, что моя личная жизнь как-то тебя касается, — прошипела Лиззи с ненавистью.

— Но как так получилось, что ты ни с кем не встречаешься? — Мужчина поднес к губам бокал и сделал последний глоток вина. Предвидя, что она может попытаться избежать неприятного разговора, он прислонил руку к стене, отрезая ей путь к бегству.

— Повторяю: это тебя не касается.

— Даю подсказку: мужчины не слишком любят женщин, которые выпускают коготки.

— Я выпускаю коготки, потому что считаю тебя отвратительным.

Луис рассмеялся. Пожалуй, впервые в жизни он сталкивался с тем, что кто-то питал к нему отвращение и говорил об этом открыто. Совершенно определенно.

— И еще, — продолжала Лиззи, закипая все больше, — я ведь не лезу в твою личную жизнь.

— Не стесняйся. Задавай любые вопросы. — Луис выпрямился, но так и не отпустил руки.

— Меня это совсем не интересует. Впрочем, — она не смогла сдержаться, — я могла бы и сама догадаться.

— Не может быть. Слушаю тебя очень внимательно.

— Множество женщин, — бросила она ему с презрением. — Гламурные модели с ветром в голове, которые глупо улыбаются и выполняют любую твою прихоть. У тебя столько денег, что ты можешь позволить себе быть очень разборчивым, а мужчины твоего сорта смотрят только на сногсшибательных красавиц. И я думаю, если ты когда-либо решишься связать себя узами брака, твоей избранницей станет представительница твоего класса. Именно поэтому ты не можешь смириться с тем, что Николас влюбился в мою сестру. Он тоже — представитель высшего слоя общества, и должен жениться на равной себе.

— Ты испытываешь мое терпение.

— То же самое могу сказать и в отношении тебя. — Она бросила на него взгляд, но быстро отвела глаза, чувствуя, как сердце начинает биться так сильно, что она вот-вот упадет в обморок.

До них донеслись первые звуки музыки — заиграл джазовый ансамбль.

— Потанцуем?

— Это шутка?

Луис снова рассмеялся. Он был тверд в своем намерении выполнить спасательную операцию, но сейчас ему доставляло истинное наслаждение наблюдать за тем, как Лиззи щетинилась и огрызалась. Она попала в самую цель, предположив, что все женщины, с которыми он встречался в своей жизни, ветрены и глупы. Их ветреность помогала Луису отвлекаться от работы, которая съедала большую часть его жизни. Лиззи не ошиблась и тогда, когда заявила, что женщины, которых он выбирал, всегда соответствуют его положению в обществе. Ни одна из них не могла быть напрямую заинтересована в его огромном состоянии, поэтому он не испытывал никаких беспокойств по этому поводу. Ни одна из них даже отдаленно не была похожа на девушку, стоящую сейчас перед ним, нервно сжимающую в руках бокал вина. Девушку, которая обожала езду на мотоцикле и которую ее мать отчаялась выдать замуж.

— Ты не умеешь танцевать? — спросил он.

— Я очень тщательно подхожу к выбору партнера. Луис сделал вид, что смотрит по сторонам.

— А что, здесь много желающих? Или ты уже подвергала испытанию всех присутствующих? Видимо, в небольших городах есть свои особенности. Ты поэтому сбежала в Лондон?

— Роза — единственная из нас, кто остался здесь. Ли и Мэйси учатся в университете, а Вивьен живет за границей.

— Об этом я тоже наслышан.

— А есть что-то такое, о чем моя мама не успела тебе рассказать? Почему вы не могли поговорить о чем-то более банальном, например о погоде? — выпалила Лиззи, заставив Луиса усмехнуться. — Я бы предпочла уйти. — Ее голос прозвучал слегка неуверенно. — Гости могут удивиться, увидев, что мы болтаем здесь наедине.

— Да уж, мы находимся на виду у всех. Думаю, даже самые большие фантазеры успели сделать ряд неправильных выводов.

— По-моему, меня ищет Роза, — пролепетала Лиззи. — К тому же…

Луис шагнул в сторону, пропуская ее вперед. Видимо, он был так же рад окончанию их разговора, как и она.

— К тому же… Что? — От его внимательного взгляда не ускользнула ни краска, которой вспыхнули ее щеки, ни пряди непослушных каштановых волос, выбившихся из укладки, которые она старалась заправить за уши.

— К тому же… Сестра Николаса проявляет нетерпение. Думаю, тебе стоит присоединиться к ней, чтобы немного приободрить разговорами.

Длинноногая блондинка не сделала ни шага с того места, на котором оказалась час назад. Видимо, ей было настолько скучно, что не было даже желания шевелиться.

Луис нахмурился и посмотрел по сторонам.

— Мне почему-то кажется — ее беспокоит, что ты застрял здесь со мной. Вы встречаетесь? — Лиззи посмотрела на Луиса невинным взглядом широко открытых глаз. Ей было интересно, как он отреагирует на ее попытку сунуть нос в его сердечные дела.

Судя по тени недовольства, которая пробежала по его лицу, ему это не понравилось.

— Только не говори мне, что меня это не касается, — успела вставить она, прежде чем он успел как-то отреагировать. — Ты провел весь вечер, пытаясь разузнать о моей личной жизни, поэтому будет вполне честно, если я отвечу тебе взаимностью. Поэтому я и спрашиваю, что вас связывает. В этом причина ее приезда сюда? Она не хотела оставлять тебя без присмотра?

Совершенно очевидно, ее наглость перешла все возможные границы.

— Если ты спрашиваешь меня, встречаюсь ли я с кем-то, отвечаю тебе — нет, хотя я и не понимаю, почему данный вопрос вызывает у тебя интерес.

— Я не спрашивала тебя, встречаешься ли ты с кем-то. Я просто говорила, что…

— Я не знал, что Джессика приедет сюда. Так же как и ее сестра Элоиза.

— Они даже не скрывают, что так же плохо думают о нас, как и ты. — Теперь Лиззи находилась на достаточно безопасном расстоянии от него и снова обрела смелость сражаться за правду. — Они даже не потрудились нарядиться по случаю.

Луис не знал, что ответить. Он сам был неприятно удивлен, что Джессика приехала в «Кроссфилд-Хаус». В последние годы она настойчиво пыталась с ним флиртовать, хотя сам он всеми силами демонстрировал ей отсутствие интереса. И теперь он должен был признать, что то, как презрительно они относились к окружающим их людям на вечеринке, выглядело отвратительно. Луис никогда не считал себя снобом. Просто он был богат, осторожен и не любил охотниц за деньгами. А Джессика и Элоиза относились к категории избалованных богатых девочек, которые считали возможным высмеивать людей, стоявших на более низкой ступени в социальной иерархии. Он не желал тратить время на общение с ними, и даже Николас, их брат, втайне осуждал их выходки и грубое поведение.

— Должен согласиться с тобой, — внезапно сказал он и поймал на себе ее удивленный взгляд. — Они ведут себя грубо.

— Ты согласен со мной?

— Я тебя шокировал? Я — взрослый парень. Возможно, ты пытаешься втиснуть меня в одежку, которая мне не по размеру?

— Не думаю! — колко ответила Лиззи.

Начали подавать ужин; голоса присутствующих звучали все громче и веселее, по мере того как действие выпитого алкоголя начинало проявлять свой эффект. Лиззи поспешила уйти, чтобы присоединиться к своей матери. Отец, должно быть, выпивал со своими друзьями, а ей надо было срочно взять ситуацию под контроль. Она не могла даже думать о том, какую еще важную информацию разболтает ее мать, выпив очередную порцию вина.

Лиззи заметила Розу, которая стояла в стороне, нервно потягивая вино из своего бокала и пытаясь найти общие темы для разговора с Элоизой, которая казалась менее отвратительной из двух сестер. Джессика уже успела завладеть вниманием Луиса и теперь что-то выговаривала ему с выражением крайнего недовольства, бурно жестикулируя. Лиззи с удивлением обнаружила, что он ее отчитывает. Лицо Луиса выражало неодобрение, и ей было совершенно очевидно, что он, в свойственной ему жесткой и прямой манере, пытался поставить Джессику на место. Лиззи нравилось представлять его в качестве узколобого сноба, но то, что она увидела, не вписывалось в созданный ею образ Луиса.

Ей стало немного не по себе, когда она поняла, что наблюдает за кривлянием сестер Николаса с упорством ученого, работающего с микроскопом, то есть делает то же самое, в чем сама недавно обвиняла Луиса. Поэтому ближайшие часы она провела, пытаясь всеми силами развлечь себя непринужденными разговорами со знакомыми и избегая наблюдать за Луисом, Джессикой, Элоизой, а также Николасом и своей сестрой.

Было уже за полночь, когда гости начали расходиться. Ее отец уже почти не стоял на ногах, а мать куда-то пропала.

— Где мама? — Лиззи попыталась увести отца от его дружков.

— Она уехала полчаса назад с Николасом и Розой. А твой Луис, видимо, нанял себе машину с водителем, в которой и увез сестер Николаса в «Кроссфилд-Хаус».

— Как так получилось? И он вовсе не мой Луис.

— Как тебе понравилась вечеринка?

— Не очень, пап. Почему мама уехала так рано?

— Хотела помочь Розе собрать вещи.

— Зачем?

— Роза решила переночевать в «Кроссфилд-Хаусе». Гм… Твои сестры настояли на том, что к нам приедут их друзья, а в машине места для всех не хватит, да и дома тоже… Вот Роза и предложила свою спальню, а ты сама знаешь Мэйси и Ли.

— Ничего не понимаю. Вы с мамой не имеете ничего против того, чтобы Роза и Николас вместе остались в «Кроссфилд-Хаусе»?

— Времена меняются, Лиззи, и Роза уже вполне взрослая девочка.

— Но вы не допустили подобных вольностей, когда прошлым летом Мэйси приехала с парнем из университета… — Лиззи судорожно пыталась понять суть происходящего. Она понимала, что поступает нечестно, устраивая отцу разборки. Значение имело лишь то, что считала нужным делать ее мать, но она не могла сдержаться. — Просто Томми не был достаточно обеспеченным, правда? — громко заявила она. — Парень с татуировками, длинными волосами и лозунгами протеста. А Николас… Мама сама хочет, чтобы Роза отправилась в «Кроссфилд-Хаус» и помогла Николасу забыть дурное влияние его сестер?

— Детка, ты слишком прямолинейна.

Лиззи прекрасно понимала, что происходит. Застенчивая и добропорядочная Роза никогда не любила публичности. Если бы речь шла о Мэйси или Ли, новости об их романах давно появились бы в новостной колонке местных газет. Но Роза была другой. Возможно, мать пыталась подтолкнуть ее к шагу, который упрочил бы их отношения с Николасом — на случай, если он сам мог принять застенчивость ее сестры за равнодушие.

К Лиззи подошли Мэйси, Ли и их друзья. Но даже попав в этот жужжащий рой, она не могла выкинуть из головы образ Луиса, наблюдающего, анализирующего и делающего неутешительные выводы.

Пошел снег. В Шотландии погода всегда ведет себя непредсказуемо. То, что начинается как легкий снежок, в скором времени может превратиться в буран; подобная перспектива заставила даже ее веселящихся хмельных сестер и их друзей побыстрее отправиться по домам. Лиззи решила отложить все серьезные разговоры и мысли на завтра.

Проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что ночью бушевала настоящая буря. На улице все еще шел густой снег. Когда Лиззи была ребенком, подобные дни ненастья всегда несли радость — сильный снегопад означал отмену уроков в школе. Теперь же у нее было тяжело на сердце. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о Розе, застрявшей в «Кроссфилд-Хаусе» на растерзании сестер Николаса и Луиса.

К трем часам дня она почти обезумела и с запальчивостью, столь свойственной ее характеру, заявила родителям, что собирается прокатиться на мотоцикле.

— Доеду до «Кроссфилд-Хауса», — продолжила она, увидев ужас в их глазах. — У моего байка отличная резина, кроме того, я привыкла к поездкам в подобных условиях. Я очень волнуюсь за Розу.

В ее словах прозвучали обвинительные нотки, и она заметила, как родители переглянулись.

— И не забудь взять с собой мобильный, — в сотый раз напомнила ей Грэйс.

Лиззи вывезла мотоцикл из гаража и выехала на главную дорогу.

Три года назад она приобрела колеса, которые подходили для сложных природных условий, еще она рассчитывала на зеркало дальнего вида, потому что погода на улице была хуже, чем предполагалось метеорологами.

Лиззи ехала намного медленнее, чем обычно. Но когда снег стал настолько густым, что она почти перестала видеть что-либо вокруг, она призналась себе, что совершила оплошность.

По крайней мере, впереди маячили огни «Кроссфилд-Хауса», которые убеждали ее в том, что она не потеряла нужное направление в заснеженном пространстве. После часа медленной езды она почувствовала, как мороз проникает сквозь толстые слои ее одежды и вонзает острые зубы в ее кожу. Еще час — и ее жизнь будет подвергаться серьезной опасности.

Со вздохом игрока, признающего поражение, Лиззи достала из куртки мобильный и набрала номер сестры.

Глава 3

Фары приближающегося «ренджровера» были все ближе, выхватывая ее силуэт из снежного бурана. Это была не та старая машина, брошенная у обочины дороги несколько дней назад, а совершенно новый ослепительно-черный красавец, за рулем которого сидел тот, о ком Лиззи не хотела думать.

— Даже не пытайся идти сюда пешком, — в ужасе воскликнула Роза, когда Лиззи доложила ей о ситуации. — Ты не дойдешь!

— Но я же не изнеженная барышня Викторианской эпохи, — заметила Лиззи, про себя признавая правоту сестры.

— Думаю, Луис согласится помочь. Ему привезли новую машину; он приедет за тобой в считаные минуты. Сможешь подождать?

— Пожалуй, я сделаю еще одну попытку доехать сама, — сделала Лиззи оптимистичное предположение, которое ее сестра пропустила мимо ушей.

— Ты совсем с ума сошла? — Луис пытался устоять на ногах под сильнейшим снегопадом. — Что подвигло тебя на подобную глупость? Быстро в машину!

Лиззи стиснула зубы. На этот раз он был одет по погоде. Теплые джинсы были заправлены в черные, отороченные мехом веллингтоны, а под непромокаемой курткой угадывались несколько слоев одежды. Он быстро приспособился к местному климату.

— Я не могу оставить здесь мотоцикл. — Она скрестила руки на груди.

— И почему это?

— Он испортится.

— Отлично. Стоило подумать об этом до того, как ты решила поспешить в «Кроссфилд-Хаус», чтобы спасти свою сестру, которая, кстати, не нуждается в твоей помощи. — Луис распахнул пассажирскую дверцу. — Я считаю до трех, и, если после этого ты не окажешься в машине, можешь готовиться к ночевке здесь.

— Ты не посмеешь!

— На твоем месте я не стал бы рисковать. Мне пришлось прервать важную конференцию по скайпу, чтобы отправиться выручать принцессу из беды. У меня не слишком хорошее настроение.

Лиззи залезла в машину.

— Прошу прощения, что из-за меня тебе пришлось прервать переговоры, — сказала она натянуто.

— Странно, что родители позволили тебе выйти из дому, — процедил он сквозь зубы.

— Мне двадцать три года. Они не смогли бы остановить меня.

— Что дает тебе право позволять им сходить с ума от беспокойства за тебя?

— Да перестань! Я не думала, что ты интересуешься тем, как чувствуют себя мои родители.

— Ты ужасно упрямая. А еще самоуверенна. И высокомерна. И еще сначала говоришь, а потом уже думаешь. Не удивительно, что твоя мама считает, что ты не выйдешь замуж.

Лиззи пришлось сделать несколько глубоких вздохов, прежде чем начать говорить.

— Ты что-то путаешь, — сказала она, пытаясь сдерживать дрожь в голосе. — Возможно, я немного упряма и чуть слишком самоуверенна, но я никогда не вела себя высокомерно.

— Ты высокомерно позволила себе считать, что сестра не переживет ночь в «Кроссфилд-Хаусе» без твоей поддержки.

Лиззи сильно задело его замечание. Она не готова была признать, что проявила высокомерие, спеша Розе на помощь. Для чего еще нужны сестры? «Но она тебя не просила об этом», — прошептал внутренний голос.

— Роза не похожа на меня, — пробормотала Лиззи. — Она не умеет защищаться. Ее легко расстроить, и она не умеет отвечать обидчикам.

— Поэтому ты решила запрыгнуть на мотоцикл и поехать в «Кроссфилд-Хаус», чтобы отвечать за нее.

— А что плохого в желании помочь любимым людям?

— Ничего. Просто иногда оказывается, что дорогие тебе люди прекрасно справляются сами, потому что они изменились так сильно, как ты даже не можешь себе представить.

— Если ты убеждаешь меня в том, что за Розой не надо присматривать, это означает, что и Николас не нуждается в твоей помощи?

— Наверное, нет.

Он посмотрел на нее, и ее сердце подпрыгнуло, когда их взгляды встретились.

— Что ты имеешь в виду? Ты признал, что Роза и Николас пара?

— Я имею в виду, что не представляю тебя в роли учительницы, — поспешил он сменить тему разговора. — На самом деле, как ты справляешься с плохим поведением учеников, не выходя из себя? И еще я не могу представить тебя в костюме.

— Учителя не носят костюмы. — Его замечание обидело Лиззи. Он не мог представить ее в костюме, потому что, с его точки зрения, она недостаточно женственна. Он вчера сильно удивился, увидев ее в платье. Интересно, он считает, что в ее гардеробе нет других вещей, кроме джинсов и ботинок с заклепками? — Я очень люблю детей, — сказала она резко. — Они не склонны все усложнять и осуждать других, и я вполне справляюсь с ними. Я веду классы семи- и восьмилеток. И еще… Я не так безнадежна в вопросе романтических отношений. Дело в том, что есть парни, которым не нравятся женщины, которые умеют говорить лишь слово «да». К счастью, еще остались те, кто симпатизируют девушкам со своим собственным мнением. Причина, по которой я отправилась в «Кроссфилд-Хаус», заключается в том, что Джессика и Элоиза просто невыносимы, и я боялась, сестре придется нелегко в их обществе. Я решила, что ей понадобится сочувствие.

— Николас оказывает ей всевозможную поддержку.

— Это немного другое. И еще я хотела сбежать из дома, в котором Мэйси и Ли со своими друзьями чуть не свели меня с ума. — Она посмотрела в окно и почувствовала, что вся дрожит. Только сейчас она поняла, как сильно замерзла и какую глупость совершила.

Надо будет сразу позвонить родителям, как только она приедет в «Кроссфилд-Хаус». Хотя родители никогда не беспокоились о ней, в отличие от ее младших сестер, которые постоянно влипали в разные неприятности. Им также хватало забот с Вивьен, которая всегда делала все правильно, но при этом была слишком серьезна для того, чтобы воспринимать жизнь с радостью. А Роза слишком мягкосердечна и не умела за себя постоять. Не похожая ни на своих красавиц сестер, ни на целомудренную Вивьен, Лиззи проявляла независимость с самого раннего возраста.

— Предстоит много работы с отелем? — прервала она молчание.

— Достаточно, чтобы обеспечивать занятость нанятому персоналу в течение года, — сказал Луис, паркуя машину как можно ближе к центральному входу в здание.

— О боже. Наверное, это стоит кучу денег, — не смогла сдержаться Лиззи. — А мне, видимо, придется залезть в отложенные деньги, чтобы привести в порядок мотоцикл.

— Я возьму расходы по починке на себя, — сухо заявил Луис, задумавшись над тем, не специально ли она сделала это замечание. Но, поймав ее полный ужаса взгляд, он понял, что ошибся.

— Не смеши меня. Я никогда в жизни не взяла бы у тебя и цента. — Лиззи с силой захлопнула дверь машины. — Надеюсь, ты не подумал, что я выпрашиваю милостыню.

— Принимай предложение, Лиззи. Если ты считала, что должна поспешить на помощь Розе после всего, что я наговорил тебе, я косвенно причастен к тому, что твой мотоцикл похоронен сейчас под футами снега. К тому же, — Луис вставил ключ в скважину тяжелой дубовой двери, — для меня это не деньги.

— Спасибо, но я откажусь.

— Как тебе будет угодно. Гордыня до добра не доводит.

— Никогда не была согласна с этой поговоркой, — сделала она шаг назад. — Я все же предпочитаю остаться гордой.

Луис посмотрел на нее с неожиданным одобрением, заставив ее слегка покраснеть. Открывая дверь, он оказался слишком близко, и Лиззи почувствовала его терпкий мужской запах, который вскружил ей голову.

Лиззи была последний раз в здании отеля много лет назад. «Кроссфилд-Хаус» простоял здесь несколько поколений, прежде чем его содержание стало слишком дорогим. С точки зрения Лиззи, место было не в самом ужасном состоянии. И хотя последние владельцы бросили работы на полпути, поняв, какие затраты предусматривает реставрация, ни обрывки обоев, висящие клочьями на стенах, ни грязные, облупленные потолки не могли полностью замаскировать величие и грандиозность старинного особняка.

— Воспользуйся моментом, чтобы полюбоваться тем, что видишь, — сказал Луис, проследив за ее взглядом. — Вскоре здесь все будет иначе.

— Должно быть, для тебя это сложная задача, — бросила Лиззи.

— Именно для меня?

— Потратить целый год на реставрацию — разве это не отнимет у тебя массу драгоценного времени?

— Я очень осторожно отношусь к тем, кто пытается совать нос не в свои дела.

— Понятно. Опять говоришь об охотницах за деньгами. — Ей было проще говорить о том, что она хорошо понимала. Потому что, когда он посмотрел на нее теплым одобряющим взглядом, она поняла, что совершенно растерялась и не знала, что ей с этим делать.

— А где Роза?

— В целости и сохранности, — ответил Луис. — Она в гостиной с Николасом и его сестрами.

Чувствуя себя полной идиоткой, Лиззи плелась за Луисом, пытаясь понять, зачем сюда приехала. Он прав: она повела себя высокомерно, посчитав своим священным долгом спасение сестры. Когда они вошли в гостиную, она с первого взгляда поняла, что Роза вовсе не чувствовала себя загнанной в угол. Напротив, она потягивала вино и выглядела вполне непринужденно, одетая в легинсы и серую майку из джерси с длинными рукавами, которая очень выгодно подчеркивала ее фантастические формы.

При виде Лиззи она взвизгнула и поспешила обнять ее:

— Ты насквозь промокла!

— Так происходит со всеми, кто попадает под снег.

— Огромное тебе спасибо, Луис, за то, что выручил ее.

— Я бы и сама прекрасно добралась, просто мне понадобилось бы больше времени.

Роза нахмурилась, и Лиззи почувствовала, что совершила оплошность.

— Нет, я, конечно, ему благодарна…

— А что теперь с твоим мотоциклом? — спросила Джессика, откидывая назад идеально прямые светлые волосы. Она противно ухмыльнулась, хотя остальные, казалось, этого не замечали. — Ты выглядишь так, словно попала в крупную неприятность.

Она продолжала говорить, притворно сочувствуя Лиззи, но взгляд ее слегка прищуренных ярко-голубых глаз блестел осколками льда.

— Тебе стоит принять ванну. Или душ. Но во что ты переоденешься? Ты — такое маленькое создание.

— Мал золотник, да дорог! — воскликнул Николас, прерывая всеобщее замешательство и пытаясь сгладить ее колкие замечания. — Исключение — моя Роза.

— Ты имеешь в виду, что я — толстая?

Роза бросила на него взгляд через плечо и рассмеялась, а Лиззи снова осознала, какую глупость совершила, примчавшись в Кроссфилд отстаивать честь семьи Шарп. Роза чувствовала себя совершенно расслабленно и могла прекрасно постоять за себя в присутствии Джессики и Элоизы в свойственной ей миролюбивой и невозмутимой манере.

— Я отведу тебя… в какую комнату поселить ее, Николас? Некоторые просто в ужасном состоянии, и они не отапливаются. Ты можешь остановиться в моей комнате. Я… ты понимаешь… — Она покраснела и мельком взглянула на Николаса.

— Как скажете, — пробурчала Лиззи, слушая, как Луис взял ситуацию под контроль, предлагая поселить ее в одном из двухкомнатных номеров в той части особняка, где не шел ремонт.

— Не глупи, Лу! — Джессика вышла вперед, и теперь разница между их внешним видом стала еще более очевидна.

Лиззи, одетая в мотоциклетный костюм, была мокрая насквозь и грязная, а на Джессике красовался изысканный шелковый костюм, дополненный длинным кардиганом, который на Лиззи смотрелся бы совершенно нелепо.

— Я уверена, что несчастное создание уже и так чувствует себя обязанной тебе, чтобы ты и дальше стремился облагодетельствовать ее.

— Несчастное создание, — холодно заметил Луис, — более чем способна говорить за себя, Джессика. Несчастное создание, возможно, поступило опрометчиво, выехав на мотоцикле в условиях подобного ненастья, но это заслуживает гораздо большего восхищения, чем пустое времяпрепровождение у камина, сопровождающееся жалобами на холод и отказом высунуть нос на улицу.

Его пренебрежительное замечание было встречено полной тишиной. Но тут хихикнула Элоиза, заставив Джессику еще сильнее побледнеть от злости.

— Я считала, — заявила она, скрестив руки на груди, — тебя привлекают женщины, которые похожи на женщин.

— Поверь мне, так оно и есть.

Слегка хриплый голос и внимательный взгляд его выразительных глаз заставили сердце Лиззи уйти в пятки, а мысли — погрузиться в полный хаос. Внезапно она почувствовала, что остальные присутствующие куда-то исчезли и они с Луисом остались в комнате одни, связанные невидимыми нитями.

— Достаточно будет, если Роза покажет мне любую комнату, — хрипло проговорила она. — Мне все равно, какого она будет размера и вида. Мы, байкеры, народ привычный.

Уголком глаз она заметила, что Николас внимательно наблюдает за ними, Элоиза старательно делает вид, что заинтересована содержанием модного журнала, а Джессика кусает губы от злости.

Только Роза не замечала ничего вокруг. Она была полностью поглощена общением с Николасом и совершенно счастлива.

Поднявшись наверх в сопровождении не прекращающей болтать Розы, первым делом Лиззи наполнила ванну горячей водой. У нее не выходил из головы взгляд, которым окинул ее Луис, и то, как жестко осадил он Джессику. Чем больше она узнавала его, тем меньше он соответствовал однобокому образу сноба, который она нафантазировала себе. И тем больше он интересовал ее.

— Они не такие уж ужасные, — призналась Роза, когда Лиззи вышла из ванной комнаты, одетая в чужую одежду.

Ей пришлось подвернуть слишком длинные брюки, к тому же облегающий топ из джерси был совсем не в ее вкусе. Ее собственные ботинки сушились на батарее, но она наотрез отказалась надевать пушистые тапочки Розы, предпочтя остаться в носках.

— Конечно, Джессика время от времени делает саркастические замечания, но я предпочитаю их игнорировать, а вот Элоиза — просто сказка.

Роза была на седьмом небе от счастья. Лиззи же с трудом пропускала мимо ушей колкие замечания Джессики, которые она постоянно отпускала в их адрес на протяжении всего вечера, хотя и маскировала их вежливым разговором. Она нарочито учиняла им неприятные расспросы, глядя при этом на гостей широко открытыми невинными глазами. Как только предоставлялась малейшая возможность повернуть разговор в сторону образования и воспитания, она сразу же упоминала о своем привилегированном положении, рассказывая о частных уроках верховой езды и о каникулах на горнолыжных курортах. А затем спрашивала с неподдельным любопытством, как развлекались в детстве сестры Шарп.

Луис большую часть вечера молчал, пока, наконец, за чашкой кофе Лиззи не обратилась к нему сама:

— А ты не хочешь рассказать нам о своем сказочном воспитании и превосходных каникулах? Ты уже знаешь все о наших поездках на море и походах на природу…

— Которые были просто замечательны, — поспешила добавить Роза.

Лиззи не удивилась бы, если узнала, что ее сестра и Николас не слышали большую часть их разговоров. Возможно, она даже не заметила, с какой язвительностью отпускала Джессика реплики типа «папочка купил мне это» или «папочка купил мне то» и как выразительно она посмотрела на Луиса, когда узнала, что «несчастные создания» никогда не были ни на сафари, ни на подводной охоте на Багамах.

Нет, Роза пребывала в своем собственном мире, в котором она улыбалась и шепталась с Николасом, который нежно играл с прядями ее светло-ванильных кудряшек. Розе не нужна была ее поддержка. Розе вообще не нужна была ничья поддержка, она могла постоять за себя сама, просто не обращая внимания на то, что происходило кругом.

— О, Луис всегда был предметом всеобщей зависти. — Джессика перекинула длинные ноги на ручку кресла.

— Это значит, что твои каникулы были еще более интересными и сумасшедшими, чем сафари Джессики и ее поездки на яхте на Гренадины?

Темные глаза остановились на Лиззи, и мужчина чуть заметно улыбнулся:

— Дело не в том, куда ты едешь. Имеет значение то, с кем ты путешествуешь. Например, мне никогда не было так скучно, как во время поездки на Мюстик, несмотря на бирюзовое море и белый прибрежный песок.

Лиззи не поверила ему, как, впрочем, и Джессика. Ее голова начинала ныть от боли.

Неужели ей придется слушать нескончаемые описания образа жизни, членство в котором начиналось со взноса в миллион фунтов? Она притворно зевнула и поднялась.

Луис произнес, растягивая слова:

— Ты ведь не собираешься уйти прямо сейчас?

— Несчастное создание, должно быть, очень устало во время путешествия через бурю. — Джессика вскочила. — Нет, Роза, оставайся на месте. Я провожу Лиззи. Она ведь будет ночевать в Голубой комнате? Мне все равно надо наверх.

Лиззи не поверила ее словам, и, как только за ними захлопнулась дверь, она сразу убедилась в своей правоте.

— И долго ты тут планируешь оставаться?

— Утром уеду, — сказала Лиззи.

— Я имею в виду здесь, в городе. Когда ты возвращаешься в Лондон? Тебя разве не ждет куча детей в школе? Роза сказала, ты смогла отпроситься всего на пару дней, а на Рождество ты не планировала приезжать.

— Не думаю, что мои планы тебя касаются.

— Верно. Но ты окажешь услугу самой себе, убравшись подальше отсюда. Весь этот переполох с твоим спасением… Я родилась не вчера и знаю все трюки, к которым прибегают женщины, чтобы заполучить такого мужчину, как Луис.

— Прошу прощения?

— Совершенно бесполезная поездка в Кроссфилд. Застрявший мотоцикл. Звонок сестре с просьбой о помощи. Ты можешь сколько угодно мечтать о Луисе, но только потеряешь время. Можешь считать это дружеским советом. Ты не сможешь заинтересовать его никогда. Он очень разборчив, когда дело касается женщин. И если он слегка флиртует от скуки, это вовсе не означает, что ты смогла его заинтересовать.

— Понятия не имею, почему выслушиваю все это, — холодно сказала Лиззи. — Даже если бы Луис Жюмо был последним мужчиной, оставшимся на Земле, он не заинтересовал бы меня. Он — совершенно не мой типаж, а размер банковского счета для меня не имеет значения. Поэтому путь свободен.

Услышав эти слова, Джессика обрадованно рассмеялась, вызвав своим смехом новый пульсирующий спазм головной боли у Лиззи.

— Ну, слава богу. Я счастлива, что мы поняли друг друга. Теперь отправляйся в постель. Ты становишься все зеленее на глазах. Весь этот снег и ветер не могут быть полезны для девушки: они очень дурно влияют на цвет лица.

* * *

С утра Лиззи поняла, что выглядела плохо вчерашним вечером не просто так. Теперь она вся горела и, когда попыталась встать с кровати, почувствовала, что ватные ноги ее не слушаются.

Она предпочла остаться в постели и, когда в следующий раз открыла глаза, обнаружила, что через плотные занавески проникает яркий дневной свет: часы показывали начало двенадцатого.

И в тот самый момент, когда она пыталась встать, дверь спальни широко распахнулась, и она в ужасе услышала голос Луиса.

— Что ты здесь делаешь? — Она пыталась говорить сердито, но из ее горла вырвался лишь слабый хрип. Лиззи закашлялась и откинулась обратно на подушку, закрыв глаза.

— Сейчас моя очередь проверять тебя. Если бы ты проснулась полчаса назад, то застала бы возле кровати свою сестру. Мы наблюдаем за тобой в течение двенадцати часов.

Он выглядел как полновластный хозяин особняка в своей фланелевой клетчатой рубашке, которую элегантно подвернул до локтя, и черных джинсах. Этот мужчина привык отдавать приказы.

— Я устала.

— Нет, ты заболела.

— Я не больна. Я никогда не болею. Роза всегда была самой болезненной в семье. Можешь спросить кого угодно. А я сильная, как дуб.

— Мы не можем вызвать доктора. Нас засыпало снегом, поэтому придется положиться на лекарства, которые есть в нашем распоряжении, и пить много жидкости.

Лиззи застонала:

— Нас не могло засыпать снегом.

— Слишком много «не может быть». И ты везде не права. — Луис подошел к окну и отдернул занавеску, демонстрируя ей непрекращающийся тяжелый снегопад. — Судя по всему, буря успокоится к полуночи, но, если ты уже начала обдумывать пути побега, забудь об этом. Ты не сдвинешься с места, пока полностью не поправишься. Я не хочу, чтобы ты оказалась в больнице.

— Большое спасибо за твою заботу, — пробормотала Лиззи.

— Я попрошу, чтобы тебе принесли обед. Чего бы ты хотела?

— Ты что, собираешься готовить сам?

Луис усмехнулся:

— А тебе бы это доставило удовольствие?

— Не думаю. — Лиззи скользнула слегка затуманенным взглядом по его длинным мускулистым ногам, широкой груди и узким бедрам. — Вдруг бы тебе пришло в голову подсыпать мне мышьяка в еду для лучшего вкуса.

Она снова почувствовала это трепещущее, волнующее чувство, которое появилось первый раз в тот момент, когда куда-то исчезла их взаимная враждебность и между ними пробежал электрический разряд.

— Мне надо возвращаться в школу, — поспешила она сменить тему.

— Твоя сестра позвонила им и предупредила, что тебе, возможно, придется отсутствовать до конца четверти.

— У меня дела в Лондоне. — Лиззи предприняла попытку сесть, но ее тело истово сопротивлялось любому физическому усилию. — Я не планировала проводить Рождество в Шотландии.

— Почему нет? — Луис насторожился. — Тебя кто-то ждет в Лондоне?

Он представил ее в обществе другого мужчины и с удивлением обнаружил, что подобная мысль ему очень неприятна.

— Друг-учитель, с которым у тебя роман? Нет, это невозможно.

— Почему нет? — поспешила спросить она. Вдобавок к тому, что его бывшие подруги угрожают ей расправой в случае, если она будет претендовать на него, теперь еще и он сам старательно делает вид, что не представляет себе, что она может привлечь внимание какого-либо мужчины.

— Потому что в этом случае ты поторопилась бы рассказать об этом дома, доказав матери, что ты не безнадежна в плане замужества, я прав? Конечно! — Он сам ответил на свой вопрос. — Поэтому, если у тебя и есть кто-то, он не попадает под определение «правильного» мужчины. Он женат? Неудачник с двумя детьми, изменяющий жене?

— Да как ты смеешь? — Лиззи забыла про гудящую голову, сухой рот и саднящее горло. — Никогда в жизни я не стала бы встречаться с женатым мужчиной!

— Правда? Забавно, что некоторые считают возможным вступать в подобные непристойные отношения.

Ее лицо вспыхнуло ярким пурпуром на фоне темных волос, которые смотрелись почти черными на белоснежной наволочке. «Интересно, что на ней надето?» — подумал Луис. Предпочитает ли эта любительница кожаных косух шелк, сатин и кружева? Словно отпущенная на волю лошадь, его воображение неслось теперь галопом. Черт. Он почти дошел до того, что представил ее в целомудренном хлопковом лифчике и старомодных панталонах. Что с ним такое?

Ему пришлось отвернуться и сосредоточиться на падающем снеге, чтобы она не смогла заметить интереса, который становился все заметнее под его брюками.

Пребывание в этом месте странно влияло на него. Лежащая на кровати женщина не из тех, кто обычно привлекал его внимание. Ему нравились более высокие, пышногрудые, предпочтительно блондинки с уступчивым характером.

— Ты все еще не сказала, что бы хотела поесть. И еще, я отвечу на твой вопрос по поводу того, кто будет готовить еду. Я уже нанял достаточное количество народа для того, чтобы как можно быстрее довести до ума особняк, и собираюсь продолжить поиски рабочих.

— Но я не заметила никого вчера.

— Я отпустил всех по домам.

— Ладно. Наверное, я поем немного. Пару тостов и яичницу. Спасибо.

— А я принесу тебе еще таблетки. Или это сделает твоя сестра, хотя мне не очень хочется мешать им с Николасом.

— Мне следует… хм… поблагодарить тебя за все, в том числе за то, что забрал меня на дороге.

Лиззи не хотела надоедать ему расспросами по поводу мотоцикла, но, видимо, он сам прочитал ее мысли. И ответил, не дожидаясь расспросов:

— Снег должен закончиться к завтрашнему дню, и я уже договорился, чтобы мотоцикл забрали и отвезли в сервис.

— Не стоило беспокоиться, — вежливо ответила Лиззи.

— Вот здесь ты не права. Если ты будешь волноваться по поводу мотоцикла, это не поспособствует твоему скорейшему выздоровлению, согласна? А мне хотелось бы, чтобы ты встала на ноги как можно быстрее. Нам нужно поболтать об одной проблеме, но я не хочу ничего обсуждать до тех пор, пока ты не придешь в хорошее состояние.

— Поболтать об одной проблеме? — Именно так она заявляла ученикам, которые вели себя особенно плохо.

— Совсем недавно я получил очень интересную информацию.

— Не понимаю, о чем идет речь.

— Пожалуй, я тебе не поверю. Похоже, в семье Шарп не принято что-то скрывать.

— Мы всегда обсуждаем все открыто. — Лиззи говорила медленно, почти по слогам, пытаясь догадаться, куда именно он клонит.

— Значит, тебя не удивит сообщение о том, что твой папа по уши в долгах и ему срочно нужны деньги, иначе в ближайшее время он рискует остаться на улице.

— О чем ты говоришь? — прошептала Лиззи.

Она ужасно побледнела, и на какой-то миг Луис почувствовал вину за то, что слишком сильно расстроил ее своим разоблачением. Но он не мог избавиться от чувства, что внезапно вспыхнувшая показная страсть Розы в отношении его друга после того, что ему казалось равнодушием, имеет веские причины. Он очень хотел увидеть испуг в глазах Лиззи, который убедил бы его в том, что она была в курсе трудностей своего отца. И теперь он очень сожалел о том, что раскрыл рот. Но сказанного не воротишь.

— Я тебе не верю, — наконец сказала Лиззи дрожащим голосом, а Луис встряхнул головой, пытаясь избавиться от нелепого чувства, что он вел себя как настоящий подлец.

— Лучше тебе поверить моим словам. — Он слегка отстранился от кровати, потому что тонкий аромат, исходящий от нее, вызывал у него легкое головокружение и мешал сохранять хладнокровие и самоуверенность. — Я пришлю тебе еды. Если захочешь чего-то еще, позвони на кухню. Там всегда кто-то есть.

Глава 4

Лиззи принимала огромное количество болеутоляющих и не могла дождаться того момента, когда наконец отправится домой. Ей пришлось буквально выпроваживать из своей комнаты Розу, которая играла роль сестры милосердия, принося ей горячие напитки и беспрерывно рассказывая подробности о своем любимом Николасе. Он стал ее первым мужчиной, и она ничуть не жалела об этом. Он не сделал еще ей предложения, но все шло именно к этому, и, конечно, она ответит ему согласием. Но смогут ли папа и мама устроить достойную свадьбу? Ведь у них пять дочерей на выданье…

Ее слова в очередной раз убедили Лиззи, что сестра не в курсе финансовых затруднений родителей.

В какой-то момент Лиззи даже подумала, что, возможно, Луис сфабриковал всю эту историю, хотя где-то глубоко в подсознании она была уверена — он говорил правду.

Но ей так и не удалось остаться с ним наедине и разузнать подробности, потому что, как только небо прояснилось, а двор расчистили, он улетел в Лондон на собственном вертолете.

Джессика и Элоиза отправились вместе с ним. Без сомнения, им не терпелось снова оказаться в центре цивилизации.

Как только Лиззи закрыла за собой входную дверь родительского дома, она сразу осознала — Луис был прав на все сто процентов: никто из семьи не проявил ни малейшего разочарования по поводу того, что Роза решила остаться у Николаса.

— Мы скоро с ними увидимся, — сказала ее мать за обедом. — Я только что говорила по телефону с Николасом. Мы решили, было бы неплохо устроить рождественскую вечеринку в «Кроссфилд-Хаусе». Судя по прогнозам, погода будет хорошей в ближайшие недели, и ему хочется привлечь общественность к проекту. Он рассчитывает на поддержку местных жителей в связи с начинающимися реставрационными работами в новом году. Николасу необходимо произвести впечатление на них.

— Возможно, он будет чувствовать себя немного неловко, будучи в центре внимания и суматохи, — заметила Лиззи.

Мэйси и Ли занимались обсуждением сестер Николаса, а затем сделали предположение о том, как много знаменитых и богатых людей может приехать на рождественскую вечеринку.

— Множество этих прекрасных людей вряд ли захотят провести Рождество в дикой Шотландии, — раздраженно сказала Лиззи. — И потом, где они все будут жить? Большая часть особняка закрыта на ремонт.

Она раздумывала над тем, как бы ей уединиться с отцом для того, чтобы расспросить его по поводу долга, который, по словам Луиса, висел у него камнем на шее. Но все были в прекрасном расположении духа, и отец весело улыбался, слушая мечты их матери по поводу предстоящей свадьбы.

— Свадьба — очень важное решение, — услышала она свои слова, сказанные таким назидательным тоном, что ее младшие сестры зевнули и закатили глаза к потолку. — Вы не должны давить на Розу и торопить ее с решением.

— Почему бы тебе просто не порадоваться за сестру? — сухо спросила Грэйс Шарп, обратив, наконец, внимание на попытки Лиззи остудить ее пыл в отношении предложения руки и сердца, которое еще не поступало.

— Они не… Они слишком разные. Они принадлежат совершенно разным слоям общества, мам.

— Не каждый считает, что это служит препятствием для состоятельного мужчины, Лиззи, — произнес отец. — То, что у кого-то есть деньги, не исключает его из игры.

— Я знаю.

— К тому же, — он немного понизил голос, что было излишним, поскольку Мэйси и Ли были полностью поглощены просмотром очередного телевизионного сериала и не услышали его, если бы он даже кричал во всю силу, — честно говоря, мы в затруднительном положении. Мы слегка ошиблись с вложениями. Нам пришлось перезаложить дом, и не могу не признать, что свадьба Розы и Николаса была бы очень кстати. Я бы смог сделать ему деловое предложение, которое вытащит нас из передряги.

— И даже не смей заикаться об этом твоей сестре, — предупредила мать, придвигая стул к столу и садясь рядом с мужем. — Мы говорим с тобой об этом, потому что ты — самая разумная. Мэйси и Ли… У них в голове ветер. Слава богу, здесь нет Вивьен, которая замучила бы нас нотациями по поводу неосторожных вложений. Что касается Розы… Она заслужила свое счастье.

— Другими словами, вы подтолкнули Розу к Николасу, чтобы брак дочери с богатым мужчиной помог вам выбраться из финансовой ямы? — Лиззи сразу пожалела о том, что сказала.

— Роза влюбилась в него в первую же минуту знакомства, — сказал отец тоном, которого Лиззи никогда у него не слышала, и улыбнулся той очаровательной улыбкой, которую обычно приберегал только для нее. — Все именно так романтично, как выглядит со стороны, наша деловая Лиззи. И ты должна видеть это лучше всех. Если бы мы с мамой хотели уговорить кого-то из дочерей на замужество ради денег, мы бы обратились к тебе.

— И почему это?

— Потому что ты сильная и целеустремленная, и потому что ты единственная из наших дочерей, которая может взглянуть на свадьбу как на выгодное деловое соглашение. Хотя, — он откинулся на спинку стула и рассмеялся, — мы с мамой не позволили бы себе этим воспользоваться.

«И Луис тоже, — размышляла она, лежа в спальне, которую делила в детстве с Розой, — считает меня высокомерной девушкой, которая высказывается слишком прямолинейно». Кого могла она винить, кроме себя, в том, что именно так выглядела со стороны? Она была из тех, кто участвовал в футбольных матчах с отцом и кто знал о регби больше, чем большинство парней, с которыми она встречалась. Лиззи любила ездить на мотоцикле, который казался ей самым практичным видом транспорта, что большинство знакомых считало странным. И почему она теперь удивлялась тому, что Луис не посчитал нужным разговаривать с ней в более деликатной манере, а мать, сколько она себя помнит, никогда не говорила о перспективе замужества применимо к ней? Она решительно сказала себе, что абсолютно довольна тем, как складывается ее жизнь. Но на следующее утро проснулась в отвратительном настроении и, поняв, что не сможет провести еще один день, слоняясь без дела по дому, упаковала дорожную сумку и заявила, что уезжает в Лондон. Но при этом добавила, что поменяла планы и решила приехать домой на Рождество, чтобы избежать конфронтации. Она приедет на бал. Как Золушка.

— Я знаю, что меня уже не ждут в школе, но мне нужно кое-что забрать на работе. К тому же я должна сообщить Колин и Пауле, что не буду отмечать альтернативное Рождество вместе с ними.

Она собиралась сделать еще пару вещей, но об этом предпочла умолчать до поры до времени. Во-первых, она собиралась купить что-то особенное для вечеринки, которая пройдет в «Кроссфилд-Хаусе», а во-вторых, планировала посетить Луиса в его лондонском доме и, вместо того чтобы нападать на него и огрызаться, попытаться уговорить его оставить в покое Розу, прибегнув при этом к своему женскому шарму.

Теперь ей казалось очень важным объяснить ему еще раз, как сильно Роза любит Николаса и как для них важно его благословение. С другой стороны, Луис будет с удвоенной силой рваться защищать своего друга после того, как обнаружил, что семейство Шарп находится в затруднительном финансовом положении. Он должен был уже прийти к выводу, что Роза избрана в качестве жертвенного агнца: красивая скромная Роза. Он жил и дышал цинизмом, и, даже если бессознательно он какое-то время сомневался в поисках выгоды со стороны семьи Шарп, разоблачение финансового положения их отца снова вернуло все на свои места.

Перед самым отъездом Лиззи умудрилась выпросить у Розы его адрес. Да, она хотела увидеться с ним, хотя он и не обещал ей ничего конкретного по поводу пожертвования в пользу школы. Но ей было жизненно необходимо встретиться с ним, ведь вопрос не ждал: школа была на грани закрытия. Она хотела уладить проблему до того, как все разъедутся на каникулы. Она даже разузнала его мобильный, номер которого был известен лишь самым избранным. Услышав это, Лиззи рассмеялась, вновь задумавшись над тем, кем мнит себя этот мужчина.

На следующий день она позвонила Луису и договорилась с ним о встрече в одном из ресторанов Белгравии. Она подозревала, что единственной причиной, по которой он согласился увидеться с ней, было любопытство.

После уроков она поспешила по магазинам, купив в результате наряд, который был настолько ей несвойствен, что она долго не решалась вытащить его из упаковки в своей спальне. Красно-белая клетчатая мини-юбка плотно облегала ее изящные, стройные ноги. Полосатый обтягивающий джемпер с длинными рукавами изумительного оттенка красного цвета смотрелся довольно скромно, но выгодно подчеркивал формы, о наличии которых она раньше не задумывалась. Кроме того, Лиззи стала обладательницей ботинок на высоком каблуке, которые, с ее точки зрения, выглядели вполне сносно.

Пальто и сумка были старые, но она разбавила комплект весьма стильной шляпкой из искусственного меха.

Она позволила себе немного опоздать. Не настолько, чтобы он заскучал и решил уйти, но ровно настолько, чтобы он был на месте к ее приходу.

И он был там. Луис сидел в углу одного из самых роскошных французских ресторанов города. Он занимал место, с которого открывался самый лучший вид на вход в ресторан, но сам был полностью поглощен чтением финансовой газеты. Лиззи сделала глубокий вздох, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Попытавшись взять себя в руки, она уверенно шагнула к нему навстречу. Она почувствовала, как головы поворачиваются в ее сторону и любопытные глаза осматривают ее, и впервые в жизни она поняла, почему Мэйси и Ли, и даже Роза, так много внимания уделяли выбору нарядов. В узенькой мини-юбке, обтягивающем джемпере и с распущенными волосами она вдруг почувствовала себя сексуальной.

Когда Луис наконец поднял глаза, она испытала огромное удовольствие, потому что, как бы он ни пытался контролировать себя, ему не удалось скрыть того, что он нашел ее весьма сексуальной.

— Прошу прощения, я немного опоздала, — сказала она беспечно. — Пробки.

— Ты послужила их причиной?

Лиззи зарделась и села за стол.

— Прекрасно выглядишь, — подчеркнуто медленно произнес Луис.

— О, схватила первое, что попалось под руку… — Она с удовольствием попробовала изысканное вино и порадовалась огромному выбору блюд в меню.

Потом они немного поболтали о ее здоровье и о погоде, а затем Лиззи поделилась тем, что в школе готовится рождественская пьеса, которую она режиссирует.

Она не могла избавиться от мысли, что его ноги находятся в нескольких сантиметрах от ее ног за столом. И когда он наклонился, чтобы позвать официанта, его колени коснулись ее колен.

— Итак, — сказал Луис, откидываясь на спинку стула, — теперь, когда мы закончили обмениваться банальными любезностями, может, объяснишь мне, зачем позвала меня сюда? Или ты просто хотела познакомить меня со своей сексуальной частью натуры?

Он скользнул ленивым взглядом темных глаз по ее телу, чуть дольше задержавшись на высокой груди, необычно пышной для столь миниатюрной девушки. У нее были тонкие изящные руки и упрямое, интеллигентное лицо, которое нельзя было назвать классически красивым, но которое неимоверно притягивало, в чем ему пришлось наконец признаться себе.

— Если хочешь узнать мое мнение, готов сделать признание. Ты очень сексуальна. И ты совершаешь большую ошибку, одеваясь как мальчик. И никогда больше не собирай свои волосы в хвост. Они на самом деле такие мягкие, какими кажутся?

Луис наклонился вперед и пощупал одну из прядей, и на какой-то единственный миг Лиззи почувствовала сильнейшее замешательство. Неужели ей нравился этот мужчина? Конечно нет. Хотя ее тело говорило ей об обратном, внезапно став горячим и тяжелым. Ее грудь высоко вздымалась при каждом вдохе, а пульс стучал в бешеном ритме.

— Я здесь не поэтому. — Она откинула волосы назад. — И я одевалась не для того, чтобы что-то тебе доказывать. Мне все равно, считаешь ли ты меня сексуальной. Думаю, мы уже решили раз и навсегда — мы не одного поля ягодки. Я была бы гораздо счастливее, появись я здесь в джинсах и свитере, но я подумала, у подобного заведения должен быть дресс-код.

Он смотрел на нее таким глубоким изучающим взглядом, что она ужасно нервничала.

— Пожалуйста, прекрати так смотреть на меня.

— Когда ты так одеваешься, ты должна быть готова к подобным взглядам.

— Я пришла, чтобы поговорить о Розе. Точнее, о Розе и Николасе. — Им принесли еду, и Лиззи откинулась назад, позволяя официанту продемонстрировать все свое мастерство в представлении им основного блюда — цыпленка по-провансальски. — Дело в том, что ты был прав относительно финансовых трудностей моего отца. Насколько я поняла, он сделал некоторые невыгодные инвестиции, и ему пришлось перезаложить дом. И я теперь прекрасно понимаю, что происходит у тебя в голове.

Луис сохранял молчание. Он сделал глоток вина и принялся за еду, оставляя ей право продолжить разговор.

— Ты с самого начала был настроен очень скептически, и теперь, после того, как сунул нос в финансовые дела моего отца, твой скептицизм должен был удвоиться.

— Кажется, ты возвращаешься к тому, что уже пройдено, Лиззи. А подобные проверки не выходят за рамки обычных мер предосторожности. Всегда необходимо знать полную картину.

— Но ты не хочешь видеть полной картины. Ты видишь только то, что хочешь увидеть.

Честно говоря, Луис был готов прервать их обед. Выяснения отношений в публичных местах не в его стиле, хотя он и мало заботился о том, что подумают о нем окружающие.

Но ее щеки пылали огнем, она задрала рукава джемпера, обнажив изящные, прелестные руки. Должно быть, она этого не заметила, но в порыве праведного гнева не только пряди ее волос выбились вперед, соблазняя его снова пробежаться по ним пальцами, но и ее колени слегка коснулись его ног, и это прикосновение моментально нашло отклик в его теле.

— Роза не знает ничего о том, что происходит. Вообще ничего.

— Может, мы создаем много шума из ничего? Как тебе еда? Ты ничего не попробовала.

— Еда просто великолепна. — И Лиззи не лгала, просто она была не в настроении прочувствовать истинный вкус пищи. — И что ты имеешь в виду, говоря о создании шума из ничего?

— Я имею в виду, что ты заблуждаешься насчет того, что Роза и Николас предназначены друг другу.

— Заблуждаюсь? Николас сказал, что собирается бросить мою сестру?

— Николас не говорил ничего подобного, но давай посмотрим фактам в лицо. Его направили в «Кроссфилд-Хаус» для выполнения определенных работ. Хотя у его семьи имеется поместье в сельской местности, сам он привык к жизни в Лондоне. Шотландия для него — то же самое, что и другая планета. И совершенно естественно, что его притянуло к первой попавшейся привлекательной девушке.

— Считаешь, Роза — всего лишь удачная компания для времяпровождения до отъезда и возвращения к обычной жизни?

— Я считаю, что твоя сестра ошибается, начиная планировать свадьбу, и еще больше ошибаются твои родители, считая, что богатый зять вытащит их из финансовой дыры.

Лиззи показалось, она услышала нотки самодовольства в его голосе, от которого внутри нее все закипело от гнева.

— Они и не думали ни о чем подобном! — Она отчаянно пыталась защитить свою семью, но Луис приподнял брови, тактично выражая свое недоверие к ее словам.

Какой бы очаровательной она ни была, она не сможет затмить его разум настолько, чтобы он отказался признать очевидное. Во-первых, удачное стечение обстоятельств, при котором Николас западает на прелестную мадемуазель из малообеспеченной семьи. Во-вторых, тот факт, что Роза, которая ведет себя недостаточно естественно для влюбленной женщины, ухитряется изыскать причину, чтобы последовать за его другом в «Кроссфилд-Хаус» и запрыгнуть к нему в постель. Скорее всего, родители слегка подтолкнули ее к более решительным действиям.

Возможно, Лиззи просто не понимала сути того, что происходило на самом деле, но это его не касалось.

— Ты не веришь в любовь, я права? — мрачно спросила она, на что Луис громко рассмеялся.

— Я верю в страсть и в институт брака.

— Ты говоришь о браке, основанном на чем? Нельзя построить брак на страсти. Страсть не бывает долгой.

Луис немного расслабился и заказал кофе.

— Но это хороший повод для начала отношений, согласись. Хотя я особо никогда не задумывался о том, зачем нужен брак.

Лиззи сделала неловкое движение и поняла, что их колени соприкасались под столом. Она поспешила отодвинуться от него и, встретившись с ним взглядами, поняла, что ее маневры не остались незамеченными.

— Но что случится, когда страсть уйдет?

— Именно поэтому так важно подходить к вопросу брака с практической точки зрения. Разумное деловое соглашение не приведет в дальнейшем к неприятным сюрпризам. Хотя я не задумывался над идеальным браком, я знаю четкие критерии для идеальной жены, куда входят отсутствие барьеров и твердая уверенность в бескорыстности мотивов. И, прошу тебя, сделай мне одолжение и не начинай опять упрекать меня в том, что мы, богачи, неправильно расставляем приоритеты.

Критерии идеальной жены. Лиззи почувствовала саднящую боль, вспомнив, как Джессика предупреждала ее о том, что он флиртовал от скуки, если флирт вообще имел место. И когда речь зашла об идеальных критериях, она осознала, что в его шкале ей вовсе нет места. И все же…

— Я и не собиралась говорить ничего подобного — это и так ясно. На самом деле, я должна сообщить тебе, что с метрдотелем разговаривает какой-то мужчина и смотрит прямо на тебя.

— О боже, — пробурчал Луис.

— Ты, похоже, смущен. Пытаешься остаться незаметным? Думаю, он тебя рассекретил.

— Я и не думал скрываться. Не смеши меня. — Луис внимательно посмотрел на нее и приподнялся, чтобы поприветствовать молодого блондина, приближающегося к их столику.

— Луис, ты даже не представляешь, сколько времени я тебя искал. Конечно, если бы я знал, что у тебя романтическая встреча с очень сексуальной дамой, я бы не пришел. Кстати, меня зовут Фредди Дэйл. — Он протянул Лиззи руку и одарил ее очаровательной улыбкой, которая согрела ее, словно луч солнца.

На вид ему было лет двадцать пять, точнее было сказать сложно, потому что блондин с ярко-голубыми глазами выглядел очень юно, во многом благодаря озорному блеску в глазах. Она наклонилась к Фредди, подперев ладонью подбородок:

— А я Лиззи.

— Как ты сам и сказал, я сейчас занят, Фредди. У тебя что-то срочное?

— Это подождет. Мне гораздо интереснее узнать все о прелестном создании, сидящем с тобой за столиком. Прошу прощения, если я покажусь невежливым, но вы не совсем во вкусе Луиса.

— Я в курсе. — Лиззи не смогла сдержать ответной улыбки. — Мы уже это выяснили.

— Он предпочитает блондинок.

— Фредди, я не в настроении. Выкладывай свою просьбу и проваливай.

Лиззи отметила властность, прозвучавшую в голосе Луиса, и нотки холодного равнодушия. Видно, Фредди это тоже заметил, потому что мгновенно перестал улыбаться и посмотрел на Луиса решительным взглядом:

— Мне кажется, я должен получить прибавку.

— Вы работаете на Луиса? — Лиззи не могла в это поверить, потому что он не подходил под ее представление о людях, которых Луис мог нанять на работу. Хотя она и не знала, как именно выглядят его подчиненные, она видела их трусливыми и стремящимися выслужиться всеми правдами и неправдами.

— И почему я должен давать тебе прибавку? — Луис даже не пытался скрыть нетерпение.

Фредди вспыхнул и покосился в сторону Лиззи:

— Я бы предпочел не обсуждать этого в присутствии твоей очаровательной подруги.

— Я — не его подруга.

— Разве нет? — Настала очередь Фредди удивляться.

— Нет, — начала Лиззи, испытывая чувство сострадания к несчастному мужчине, на которого Луис давил всем своим авторитарным превосходством. — На самом деле…

Луис приподнял руку, призывая ее промолчать:

— Поверь, мне абсолютно нет дела до того, что ты предпочел бы, Фредди. Просто скажи то, ради чего ты меня искал, и исчезни.

— Ладно. — Он отпил немного вина и одобряюще кивнул в сторону бутылки. — Помнишь девушку, с которой я встречался?

— Нет.

— Наверное, мне стоит уйти, — смущенно пробормотала Лиззи, но Луис жестом приказал ей сесть обратно.

— Элеонора Кинг. По-моему, вы встречались пару раз.

— Ты говоришь о ничем не примечательной толстой девушке, которая оказалась наследницей огромного состояния?

Фредди помрачнел, но все еще старался улыбаться.

— Мы расстались, но, к сожалению, я немного переборщил с тратами, когда встречался с ней. Ювелирные украшения. Роскошные отели на выходных. И прочее…

— И как это связано со мной и с повышением зарплаты?

— Послушай, я понимаю, что должен сам с этим разобраться. Поверь, такого больше не случится. Ты считаешь, мне доставляет наслаждение выпрашивать у тебя деньги?

Луис издал нарочитый вздох и потер глаз большим пальцем.

— Видимо, гораздо больше, чем мне, созерцающему тебя перед собой с протянутой рукой. И если бы у меня не было обязательств в отношении тебя, Фредди, я бы не колеблясь ни секунды выставил тебя за дверь.

Лиззи кинула на Фредди сочувствующий взгляд. Этот парень прекрасно знал, когда стоило воздержаться от ответных реплик. Через пару минут чек был подписан и брошен на стол. Это моментально вернуло Фредди прекрасное расположение духа, и он поспешил удалиться, поцеловав на прощание Лиззи руку и пообещав, что совсем скоро они снова увидятся.

— Джессика, сестра Николаса, пригласила меня на мероприятие, которое организует ее брат в «Кроссфилд-Хаусе», — сказал он, пряча чек в бумажник. — Не могу дождаться, чтобы убежать из Лондона.

— Немного отличается от Барбадоса, где ты провел последнее Рождество.

Когда Фредди удалился, Лиззи повернулась к Луису:

— По-моему, он милый.

— Что именно заставило тебя сделать подобный вывод?

— Ну, он веселый, и, насколько я поняла из разговора, он не особо зациклен на деньгах.

— А я бы сделал обратные выводы из услышанного.

— В этом смысле мы с ним похожи. Я никогда не могу удержаться от трат сразу после того, как оплачена аренда квартиры. Обычно под конец месяца у меня совсем ничего не остается, и я вынуждена проводить свободное время дома у телевизора.

— Давай больше не будем это обсуждать. Что касается Фредди, ты ничего не знаешь об истинном положении вещей, и это следует учитывать перед тем, как делать выводы.

— По крайней мере, он легкий в общении и забавный.

— Я тоже умею быть забавным.

Лиззи открыла рот, пытаясь придумать что-то умное в ответ, но ей не пришло ничего в голову. Она наблюдала за тем, как на его губах появляется медленная улыбка.

— Э… Пожалуй, уже поздно. Я просто пришла для того, чтобы попытаться уговорить тебя хотя бы поставить под сомнение корыстность Розы. — Она неуклюже встала и сделала вид, что роется в сумочке, чтобы хоть как-то увернуться от взгляда его проницательных темных глаз.

— Сообщение получено, — ответил Луис, сымитировав сигнал телефона.

Получено, подумала Лиззи, но не понято и не принято. Но она не решилась продолжать тему. По какой-то непонятной ей самой причине единственное, чего она хотела, — это как можно скорее оказаться дома.

Глава 5

Наверное, в другое время Лиззи наслаждалась бы рождественскими каникулами дома, но в этот раз она была настолько охвачена беспокойством по самым различным поводам, что не могла понять, что тревожит ее сильнее.

С одной стороны, существовала проблема с Розой, которая вернулась из «Кроссфилд-Хауса», по какой-то причине убежденная в том, что грядущая рождественская вечеринка, которую Николас организовывал для того, чтобы наладить теплые дружеские отношения с местным населением, послужит поводом для объявления об их помолвке. Лиззи неоднократно пыталась вернуть ее с небес на землю, но, как только она слегка отвлекалась, Роза снова отправлялась в заоблачные дали в своих мечтах.

С другой стороны, Лиззи ужасно нервничала в связи с финансовым положением родителей. Как они собираются расплачиваться за подарки и за устраиваемый праздничный обед? Однажды она попыталась образумить папу с мамой, тактично упомянув «вопрос денег», но тут же получила заверение, что все будет в порядке, что в очередной раз убедило ее в том, что они очень рассчитывали на предстоящую свадьбу и банковский счет Николаса.

Лиззи сразу вспомнила изучающий взгляд Луиса и перестала контролировать свои мысли. Перед ней замелькали картинки, которые очень быстро довели ее до головной боли.

И вдобавок ко всему Мэйси и Ли безудержно болтали о предстоящей вечеринке, сводя ее с ума.

Тем не менее какая-то часть ее с нетерпением ожидала праздника, словно она впервые собиралась выйти в общество. Лежа по ночам в кровати, Лиззи мысленно представляла, как шикарно будет смотреться в только что приобретенном вечернем платье, которое она не показывала даже сестрам.

Когда она успела превратиться в любительницу гламурных нарядов? Давно ли решила изменить образу самой серьезной из дочерей, не имеющей времени на фривольности, которые позволяли себе остальные сестры? Конечно, оставалась еще Вивьен, которая в данный момент находилась где-то в Африке. Она прислала сообщение, в котором давала четкие инструкции по поводу того, что вместо подарков им полагалось пожертвовать деньги на содержание сиротского приюта, в котором она работала. Но именно Лиззи считалась самой прямолинейной и целеустремленной дочерью. И с того момента, когда она выбрала для себя профессию учителя, которая не предполагала ношения изящных деловых костюмов, ее гардероб наполнился комфортными повседневными вещами: джинсами, легинсами и джемперами свободного покроя, в которых было очень удобно заниматься рисованием с восьмилетними ребятишками.

Но так было до того, как она увидела выражение восторга в глазах Луиса во время их свидания в ресторане.

Вечером накануне торжества Лиззи стояла перед кроватью, внимательно разглядывая обтягивающее платье с длинными рукавами, которое переливалось блестящими оттенками голубого цвета при малейшем ее движении. Она собиралась дополнить наряд изящными голубыми туфлями на очень высоком каблуке и темно-синей накидкой на плечи.

Когда она появилась в гостиной самой последней из членов семьи Шарп, то увидела пять раскрывшихся в изумлении ртов.

Естественно, безмолвие длилось всего лишь несколько секунд, потому что в следующий момент Мэйси и Ли крутились вокруг нее, пытаясь разгадать марку платья. На заднем плане Роза приподняла в одобрении большие пальцы обеих рук, а мама заявила, что наконец-то все те советы, которые она давала ей по поводу манеры одеваться, услышаны и приняты к сведению.

Полчаса спустя они въехали во двор поместья. Роскошная декорация подсказывала, что на подготовку праздника ушли баснословные суммы. На парковке работал лакей.

Здание утопало в огнях. По всей видимости, пришлось привести в порядок и те комнаты, которые находились в заднем крыле: судя по тому, насколько оживленным был зал, на ночь в отеле должно было остаться очень много народу. В очередной раз Лиззи удивилась тому, насколько влиятельным был Луис, если по щелчку его пальца толпы людей готовы отправиться праздновать Рождество в суровую Шотландию.

Как только они вошли в здание, Роза поспешила извиниться и ушла искать Николаса, а Мэйси и Ли отправились высматривать знаменитостей. Родители также обнаружили многих друзей среди присутствующих, кроме того, мама, так же как и ее младшие дочери, сгорала от любопытства познакомиться с некоторыми из гостей, о которых уже знала из рассказов Николаса.

— Уверена — здесь есть немало приличных холостяков, Лиззи, — прошептала она с лукавым блеском в глазах, что заставило Лиззи поскорее избавиться от ее назойливого внимания.

У проходившего мимо официанта она взяла бокал шампанского.

Большая часть помещений на первом этаже была доступна гостям. В некоторых из них стояли накрытые шведские столы. В просторной гостиной она обнаружила джазовый квартет, и, поскольку эта комната была менее наполнена людьми, чем все остальные, она предпочла остаться там и послушать музыку, улыбаясь и притопывая в такт знакомой мелодии.

«Она выглядит ошеломляюще», — подумал Луис, делая глоток из своего бокала, опираясь на дверь гостиной. Он сам не мог понять, Искал ли ее специально или случайно заметил в тот самый момент, когда она появилась у входной двери. Он никак не мог осознать, почему она, чья красота была далеко не так идеальна, как у ее сестер, притягивала к себе восхищенные взгляды гораздо чаще остальных.

Он не причислял себя к разряду тех людей, кто начинают бизнес с того, что закатывают вечеринки, но именно он вложил деньги в это мероприятие, несмотря на то, что мог вообще проигнорировать его.

Тем не менее он сам переделал более чем скромное предложение Николаса по финансовым затратам.

Неужели он проделал все это, чтобы произвести впечатление на нее, словно влюбленный подросток? Черт, он слишком часто думал о ней, и сердце его не слушало разум даже тогда, когда он пытался убедить себя, что она доставляла ему одни неприятности.

И вот теперь… Он скользнул глазами по изгибам ее тела под тонким платьем и решительно шагнул к ней навстречу.

Увлеченная звуком саксофона, Лиззи заметила его присутствие только в тот момент, когда почувствовала его теплое дыхание на шее сзади и услышала томный голос с хрипотцой, который спрашивал, хорошо ли она проводит время. Лиззи вздрогнула, пролив шампанское, и повернулась к нему.

— Да, спасибо. — Она сделала шаг назад, потому что его присутствие лишало ее какой-либо возможности спокойно размышлять. — Впечатляюще. Так много людей.

Он выглядел умопомрачительно красивым в темных вечерних брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и галстуке-бабочке, на которую она предпочла смотреть, избегая его прямого взгляда.

— Это все друзья Николаса?

— Скорее, общие друзья, — ответил он равнодушным тоном.

— И как они все сюда попали?

— Скажем так, они получили огромное удовольствие от путешествия в вагонах первого класса. Некоторые из них прилетели на самолете.

— Удивительно, что они так постарались.

— Они здесь по моему приглашению.

— То есть они просто не могли отказаться.

— Ты быстро все понимаешь. Потанцуй со мной, — вдруг попросил он, и Лиззи застыла в изумлении.

— Потанцевать с тобой? Зачем?

— Я должен назвать причину? Отдаю дань вежливости. Считаю, что после нашего совместного обеда имеет смысл объявить перемирие, по крайней мере, на время вечеринки… — Никогда еще женщины не отказывались танцевать с ним.

— А… а Фредди здесь?

Луис вдруг весь напрягся и прищурился:

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. Он сказал, что приедет сюда.

— Именно поэтому ты оделась так сногсшибательно? Забудь. В плане денег он безнадежен.

— Я так и знала! Ты просто не можешь разговаривать со мной вежливо более пяти секунд! — По какой-то странной причине злиться на него было комфортнее, чем пытаться скрыть за глупыми вопросами невероятное волнение. — Именно поэтому я отвечаю тебе «нет». Я не буду танцевать с тобой.

Но Лиззи не успела увернуться: его рука плотно охватила ее за талию, и она почувствовала, как через все ее тело пробежал разряд электричества. Она едва удержалась, чтобы не взвизгнуть. Когда она заговорила, голос ее предательски дрожал.

— И что ты делаешь?

— Извиняюсь. Я не должен был говорить этого.

— Но я все равно не буду танцевать с тобой, — пробормотала Лиззи.

— Но почему? Ты меня боишься?

— Боюсь? Я ничего не боюсь.

— Я не кусаюсь, — мягко заметил он и добавил шутливо: — По крайней мере, до тех пор, пока меня об этом не попросят.

У нее не оставалось больше других вариантов, кроме как последовать за ним в центр гостиной, предназначенный для танцев.

Заиграла медленная музыка. Он крепко прижимал ее к себе, и от близости его мускулистого тела с губ Лиззи сорвался легкий стон. Но она не должна была чувствовать всего этого, ведь она танцевала с врагом. Тем не менее она ничего не могла поделать с собой: ее голова опустилась к нему на плечо, а тело растаяло в его объятиях, послушно следуя ритму, который задавал он.

Она не знала, делал ли он это специально, но его большой палец описывал маленькие эротические круги у нее на спине, заставляя ее дрожать от наслаждения.

Когда музыка закончилась, ей понадобилось несколько секунд, чтобы обрести почву под ногами, затем она сразу отскочила, поправляя платье.

— Ну вот. Я потанцевала с тобой.

— Тебе понравилось? — хрипло спросил Луис. Что бы она ему ни ответила, он заранее знал ответ: она испытала такое же наслаждение, что и он.

— Мне нравится эта песня. Одна из любимых мелодий моего отца. Мы выросли в доме, где постоянно играла музыка. Мне стоит поискать Розу.

— Зачем? Она уже большая девочка.

— Да, но…

Лиззи с трудом удерживалась на ватных ногах, и, когда наконец они с Луисом покинули гостиную, она с удивлением обнаружила, что послушно следует за ним через толпу гостей. В результате они оказались в небольшом тихом помещении, которое, по всей видимости, являлось переговорной. Хотя по интерьеру больше напоминало внутренний двор, будучи украшенным высокими вазонами с разнообразными цветами.

Они были совсем одни. Она пыталась сохранять дистанцию, прислонившись к входной двери, в то время как он стоял у огромного окна. Но как бы далеко они ни находились друг от друга, она все еще чувствовала, как по ее коже бегают мурашки от одного его присутствия.

— Николас задал мне вчера странный вопрос.

— Какой?

— Не смотри на меня так враждебно. Он спросил, собираюсь ли я делать пожертвования твоей школе.

— О-о… — Лиззи испуганно посмотрела на него. — Мне нужно было найти какую-то причину, чтобы узнать твой телефон и адрес.

— Очень изобретательно.

— Это не означает, что моей школе не нужны средства. Всегда нужны обновления, кроме того, у нас не так много компьютеров, как хотелось бы. У частных школ совсем другой бюджет, а государственные учреждения — совсем иная история. Стены многих классов не перекрашиваются годами.

— Хорошо… возможно, я помогу школе.

— Поможешь?

— Почему ты прилепилась к двери, Лиззи? Ты опять собираешься сбежать?

Их разговор имел вполне деловой характер, и она, поборов искушение сделать глубокий вздох, подошла к нему.

— Ты не должен чувствовать себя обязанным делать это только из-за того, что у Николаса создалось впечатление, что ты задумался над вопросом, — с трудом произнесла она.

— Я никогда не чувствую себя обязанным делать что-то из-за впечатлений других людей. У меня достаточно денег, предназначенных для благотворительных целей.

— Правда?

— Понимаю. Опять не соответствую образу, который ты создала в своем воображении?

— Я думаю, речь идет о деньгах компании, благотворительность связана с уменьшением расходов на налоги…

— Нет, речь идет о моих собственных сбережениях. — Луис сделал небольшую паузу, давая ей возможность поразмыслить.

Мягкий свет роскошных светильников освещал прелестные контуры ее лица и ее огромные глаза, которые напоминали ему бездонные колодцы. У нее были настолько длинные ресницы, что большинство женщин отдали бы за них полжизни, но она, очевидно, даже не задумывалась об этом. И даже в своем сногсшибательном платье, которое заставляло всех присутствующих мужчин не раз оборачиваться ей вслед, Лиззи все еще не осознавала, насколько сексуально притягательна. Раньше он не мог себе даже представить, что девушка, столь сильно отличающаяся от его представлений о женской привлекательности, пробудит в нем страстное желание. Но именно это он чувствовал сейчас.

— Конечно, я должен буду посетить школу. Осмотреть ее. Понять, на что пойдут мои деньги.

Лиззи громко рассмеялась, заставив Луиса нахмуриться.

— Может, объяснишь, что тебя так насмешило? — холодно произнес он, заставив ее засмеяться еще громче.

— Нет, не смогу. Мне кажется, тебя это не позабавит.

— Попытайся.

— Ладно. Я попыталась представить, как ты пришел в нашу школу и осматриваешь все. На тебе твой безупречный костюм и дизайнерские ботинки. Ты не очень впишешься в обстановку.

— Я могу одеться по-другому. — Ему пришлось неохотно признать, что его вид может показаться нелепым, хотя он и не привык позволять другим отпускать шутки на свой счет.

— Дизайнерская рубашка и дизайнерские тапочки? — Лиззи дразнила его и испытывала от этого еще большее волнение.

— Могу надеть старую футболку для регби и спортивные брюки, если тебе кажется это более уместным.

— Нет. Ты все равно не впишешься в обстановку. Ты слишком…

— Слишком? Слишком какой? Слишком высокий? Богатый даже в обычной одежде?

— Слишком привлекательный!

Ее слова прозвучали как адреналиновый выстрел. Внезапно его сексуальное желание достигло своего пика, перечеркивая все остальное и не оставляя больше сомнений. Луис изо всех сил пытался не выдать себя, сжимая ножку бокала так, что тонкое стекло вот-вот было готово разбиться вдребезги.

— Ты считаешь меня привлекательным?

— Я не говорила этого!

— Нет?

— Естественно, ты — привлекательный мужчина. И ты это сам знаешь.

— Не надо смущаться. В этом нет ничего постыдного. К тому же это взаимно. Ты меня тоже заинтересовала.

У Лиззи закружилась голова. Неужели он сказал именно то, что она услышала?

Выражение его лица подтверждало слова. Его тело было расслаблено, но в глазах блестело жгучее желание, и Лиззи вынуждена была признать — в них отражалось то, что чувствовала она сама. Она хотела ему сказать, что им пора присоединиться к гостям, но вместо этого с ее губ сорвалось:

— Что ты сказал?

Луис улыбнулся, и эта улыбка опалила ее огнем. Голова закружилась еще больше, когда он мягко обнял ее, прижимая к себе. Это был эффект искры, попавшей на сухое дерево. Лиззи обвила его шею руками, позволив себе раствориться в поцелуе: жарком, страстном, глубоком поцелуе. Луис увлек ее в самый темный уголок, чтобы их не заметили проходящие мимо гости. Хотя они почти ничем не рисковали, потому что само помещение находилось достаточно удаленно от основных залов, где подавали напитки и еду.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал он, скользнув пальцем под лиф платья и поглаживая нежную кожу. На ней не было лифчика, и это открытие заставило его потерять последние остатки самоконтроля.

Впервые с момента их знакомства Лиззи не захотелось ответить на его комплимент саркастическим замечанием, хотя она и понимала, что его слова могли быть продиктованы моментом страсти.

Его рука погладила ее грудь, и у нее перехватило дыхание.

— Мы не должны этого делать, — выдавила она, наконец, из себя.

— И почему?

— Потому что мы не нравимся друг другу.

— Но мы ведь хотим друг друга.

Его слова пробежали холодком по ее разгоряченной коже. Она отступила, скрестив руки на груди. Хотеть и нравиться: два слова, между которыми лежала пропасть. Похоже, Луису она не должна нравиться, чтобы он занялся с ней любовью. И эмоционально, и интеллектуально она безразлична ему настолько, что должна стать для него приключением на одну ночь. И она сама подтолкнула его к этому, бросившись ему в объятия от одного прикосновения.

— Что не так? — Луис смотрел на нее с напряжением.

— Ничего. Мы не должны были делать ничего подобного.

— А мы ничего и не сделали. По крайней мере, не сделали ничего такого, чего бы не хотели оба. И ты не можешь этого отрицать.

— Я собираюсь вернуться на вечеринку. С нашей стороны будет невежливо проигнорировать праздник, который Николас так тщательно готовил. В общем, я считаю, что мы совершили ужасную ошибку.

Луис не мог поверить своим ушам. Она пытается его дразнить, изображая из себя недотрогу? Но Лиззи решительно направлялась к дверям, и на ее лице выражался такой ужас, что он перестал сомневаться.

Но она ведь хотела его. Луис почувствовал, как все ее тело горело огнем, когда она оказалась в его руках, а ее ответный поцелуй был таким же страстным и жадным, как и его.

— Если хочешь, называй это ошибкой. Я не против. Мы совершили ошибку, и оба жаждем повторения.

— Ни за что.

— Никогда не говори «никогда».

Он улыбнулся ей, и, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок, Лиззи вылетела из комнаты. Она бежала не останавливаясь, пока не оказалась возле Мэйси и Ли. Никогда в жизни еще она не была так рада видеть своих сестер, которые умудрились к этому времени собрать вокруг себя внушительную группу мужчин. Еще больше она обрадовалась, когда встретила Фредди, который усадил ее возле себя за стол. Его любезность стала для нее бальзамом, которым она хотела успокоить свои расшалившиеся нервы после ошеломляющего приключения с Луисом.

Лиззи почувствовала, как постепенно успокаивается, пробуя закуски и слушая сплетни о гостях вечеринки. Она изо всех сил пыталась сконцентрировать все свое внимание на Фредди, боясь, что глаза против ее воли начнут осматривать зал в надежде увидеть Луиса.

— Конечно, все приехали сюда из-за Луиса, — мрачно заметил Фредди. — У Николаса есть и друзья, и деньги, но он всегда остается в его тени. Он умеет убеждать, а если приказывает людям прыгнуть, они кивают в ответ и спрашивают, с какой высоты. Он захотел похвастаться своим последним проектом — и по щелчку все оказались здесь.

— Ты не особо его жалуешь.

— А ты?

— Тебе не нравится работать у него?

— Подразумевается, что я сижу за офисным столом и выполняю работу на компьютере. Но это не работа. Просто Луис так отдает мне деньги.

Он наклонился совсем близко, и она почувствовала, что светлые пряди волос касаются ее лба. Ей было очень приятно делать нечто столь безобидное, как сплетничать наедине с Фредди. И если предметом сплетен мог стать Луис, это нравилось ей еще больше.

Она решила, что хочет послушать об отце Фредди. Похоже, он был правой рукой отца Луиса, управляя поместьем, где вырос Луис. Ему обещали, что, когда он умрет, его сын не будет ни в чем нуждаться: у него будет свой дом и достаточно денег на жизнь, но, когда старик умер, обещание не было выполнено. Луис немедленно отдал дом Фредди своему водителю, а вместо того, чтобы перечислять на его банковский счет деньги, заставил его работать в своей компании без вида на продвижение по службе, без возможности применять знания, полученные им при изучении маркетинга. К тому же зарплаты едва хватало на оплату однокомнатной квартиры.

Все в жизни Луиса упиралось в деньги. Она не ошиблась! И после четырех бокалов выпитого вина она была готова к мести.

Почти не слушая Фредди, который продолжал жаловаться на несправедливое отношение Луиса к нему, Лиззи осмотрелась и заметила предмет их разговора в другом конце зала. Он разговаривал с длинноногой блондинкой в черном обтягивающем платье.

Их глаза встретились, и Лиззи с вызовом выдержала его сердитый взгляд. Она придвинулась к Фредди, делая вид, что ее очень интересует концовка истории о его очередной девушке, с которой он расстался три недели назад.

Ее нервы снова были на пределе, и в голову полезли странные мысли.

Интересно, он переспит сегодня с блондинкой? Они прекрасно смотрелись вместе: высокие, красивые, с самоуверенным видом, характерным для людей, рожденных в достатке.

Он почти не заметил, как Фредди сменил тему разговора, перескочив с рассказа о своей последней подружке к восхищенным замечаниям относительно Ли.

Внезапно Лиззи почувствовала, что ужасно устала. Ей захотелось вернуться домой и сбежать в Лондон. Ей захотелось оказаться в кругу своих друзей. Она отметила про себя, что Фредди вовсе не смутился от того, что она встала посреди разговора, чтобы уйти. Его ярко-голубые глаза кого-то искали. Она выбежала из комнаты, чуть не столкнувшись со своими сестрами: Мэйси стояла рядом с Ли и размахивала в воздухе бутылкой шампанского, оглашая воздух триумфальными криками и смехом. Она не знала, куда делся Луис. В комнате его не было. Она задумалась над тем, не уединился ли он в другой части особняка с блондинкой, благодаря звезды за то, что не совершил глупости, опустившись до секса с одной из гарпий семейки Шарп.

Погруженная в водоворот неприятных мыслей, Лиззи не заметила Луиса. Она очень торопилась, опустив глаза в пол, и буквально врезалась в него с такой силой, что ему пришлось схватить ее за руки и держать до тех пор, пока она, наконец, не взглянула на него, поняв, что он не собирается ее отпускать.

Глава 6

Сразу же сзади него, словно кролик из шапки фокусника, материализовалась ее мать. Лиззи увидела ее впервые с их приезда на вечеринку; очевидно, она прекрасно проводила время. Кто-то надел ей шляпу, которую она кокетливо сдвинула набок, она улыбалась, как Чеширский кот. Но при виде их улыбка исчезла с ее лица.

Лиззи оттолкнула Луиса.

— Где отец? — спросила она с нотками обвинения в голосе.

— Угощается на славу. Еда просто фантастическая! — Она улыбнулась Луису, который ответил ей вежливой улыбкой, принимая комплимент. — Ты пила, Лиззи? Что-то ты какая-то зеленая.

И это стало для нее идеальным оправданием.

— Мне что-то нехорошо, мам. Не хочется портить всеобщее веселье, поэтому я, пожалуй, заберу машину и уеду домой. Тебя подбросят Робинсоны, а Мэйси и Ли сами позаботятся о себе. Похоже, сотни парней готовы оказать им подобную услугу.

— Но ты ведь не собираешься уехать прямо сейчас? — На лице, матери отразился такой ужас, словно она собиралась запрыгнуть на стол и станцевать стриптиз.

— Не беспокойтесь, мисс Шарп. — Луис вмешался в разговор. — Если Лиззи плохо себя чувствует, она должна уйти домой.

Лиззи посмотрела на него нахмурившись, догадываясь, к чему он клонит.

— А я буду рад доставить ее домой в целости и сохранности. Или, конечно… — Он обратился к Лиззи: — Ты можешь провести ночь здесь. Я позабочусь о том, чтобы тебе досталась та же комната, что и в прошлый раз. Но здесь будет трудно отдохнуть. Слишком много гостей остаются в отеле.

— Я вполне могу добраться сама.

— Правда? Ты пила.

— Ты тоже.

— За все время я выпил всего два бокала. — Он повернулся к Грэйс: — Я отвезу вашу дочь домой.

Лиззи первой покидала вечеринку. Она не могла не заметить, каким убийственным взглядом проводила их с Луисом Джессика.

— В этом не было необходимости.

Она не сказала ему ничего нового. Луис знал, что его поступки выходят за рамки его обычного поведения. Никогда в жизни он не делал ничего, противоречащего холодному рассудку.

Все, что он чувствовал в отношении Лиззи Шарп, было абсолютно алогично. Он приехал в «Кроссфилд-Хаус», чтобы проверить, оправдает ли проект его вложения. И еще чтобы проверить, кто такая Роза Шарп. Он узнал о ее семье, об их финансовом положении, понаблюдал и получил подтверждение своим подозрениям. Роза Шарп, как и остальные члены ее семьи, движима пониманием того, насколько изменится ее социальный статус, если она выйдет замуж за Николаса. Хотя в этой девушке и было что-то необычное, что вызывало его сомнения в банальности ее намерений.

Чем Лиззи Шарп лучше остальных? Она упряма и прямолинейна — что обычно не свойственно людям, горящим желанием запустить руку в чужой карман, — но факты остаются фактами. Она принадлежит семье Шарп. Но Луис не мог оставить ее в покое, потому что потерял из-за нее голову.

Господи, неужели на свете мало женщин, которые были бы безумно счастливы оказаться в его постели, если бы он этого захотел? Но страсть, с которой Лиззи ответила на его поцелуй, пробудила в нем чувства, которые он никогда в жизни еще не испытывал.

— Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой, — настаивала Лиззи.

— Понятно, что нет. Ты бы предпочла поехать сама по неосвещенным обледенелым улицам темной зимней ночью. Тобой движет все та же безрассудная самоуверенность, которая заставила тебя сесть на мотоцикл в пургу.

У нее не было аргументов, чтобы противостоять ему. Поэтому она поджала губы и уставилась на дорогу, чувствуя, как пульсирует в напряжении каждая клеточка ее тела по дороге от «Кроссфилд-Хауса» к родительскому дому.

— У тебя есть с собой ключ? — Луис понимал, что ей сложно мириться с его присутствием. Настолько сложно, что у нее временно иссяк запас аргументов, чтобы спорить с ним.

— Ключ?

— От входной двери.

— Черт. Нет. Но это не важно. Просто высади меня здесь, я смогу попасть в дом. У нас всегда лежит запасной под цветочным горшком.

— Высадить тебя? Меня воспитали так, что я должен проводить даму до двери.

— Отлично. Посмотри из окна машины, как я войду в дом.

Но он последовал за ней.

— Спасибо, что подбросил, Луис. — Лиззи натужно улыбнулась, хотя голова у нее слегка кружилась от воспоминаний о вкусе его губ и о нежных прикосновениях его пальцев к ее груди. — Я войду в дом сама.

— А если внутри грабитель? — Он толкнул дверь, придерживая ее рукой.

Дом всегда может многое рассказать о жизни проживающей в нем семьи. Обувь была разбросана под широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Восточный ковер, как и деревянный пол, который он прикрывал, выглядел немного изношенно, но не утратил при этом своей привлекательности. Со своего места Луис смог увидеть кончик длинного кухонного стола из сосны и старомодный кафель на кухне. И этот дом в скором времени мог уйти в счет уплаты долгов из-за неосторожного инвестирования Адриана Шарпа. Неудивительно, что они цеплялись за любую возможность исправить ситуацию.

Больше всего на свете Лиззи хотела сейчас выпить чашку кофе. Луис не собирался уходить, а она не могла заставить его сделать это. Он был гораздо выше, больше и сильнее.

— Теперь я понимаю, почему твои родители так заинтересованы в браке дочери с Николасом и в его банковском счете. Они не могут потерять семейный дом.

— Хочешь кофе? Я уже варю для себя. — Она совершенно не собиралась обсуждать с ним свои семейные проблемы, но, когда подняла на него глаза, удивленно обнаружила, что в них не было больше холода и враждебности.

Луис успел по пути снять пальто и теперь выглядел ужасно сексуально. Интересно, как он смотрится, когда снимает с себя все эти дорогие, сшитые на заказ вещи? Руки Лиззи заметно дрожали, когда она протягивала ему чашку с кофе.

— Я видел, как ты шушукалась с Фредди. — Луис присел на стул и сделал глоток. Ему очень не понравилось то, что он увидел. Впервые он испытал укол ревности.

— Да, мы болтали.

— Болтали о чем?

— Не твое дело.

— Если ты думаешь встречаться с ним, предупреждаю тебя, что не стоит. Фредди интересуется только теми женщинами, у которых достаточно денег, чтобы обеспечить ему безоблачное существование.

— И как я догадалась о том, что ты это скажешь? Ты видишь только плохое в других людях.

— И если он заинтересуется одной из твоих сестер, я бы поспешил предупредить и ее. Он может развлечься с ней, но бросит, даже не задумываясь, как только подвернется другой вариант.

— Потому что мои сестры — студентки без средств и наследства?

Луис пожал плечами. Он не мог оторвать глаз от ее чувственных губ.

— Он предпочитает женщин с большими деньгами.

— Чья бы корова мычала, — резко бросила ему Лиззи.

Его лицо стало темнее тучи.

— О чем ты?

— А ты разве не понимаешь?

— Если выражаться слегка старомодно, я бы назвал Фредди хамом.

— Забавно. Именно так он отозвался о тебе.

— Теперь понятно, о чем вы мило беседовали тет-а-тет, — пробурчал Луис. — Вы обсуждали меня. Не думал, что моя скромная персона — достойная тема для разговора. И что он успел наговорить про меня? Полагаю, рассказал, что так и не получил своих денег положенным ему путем, потому что я — огромный злой жадный волк?

Лиззи никогда не позволяла себе сплетничать, и вот теперь она была в полном ужасе: она не просто участвовала в обсуждении Луиса — ей это даже понравилось. Что он подумает о ней?

— У меня нет привычки говорить о людях у них за спиной. — Она сделала попытку извиниться и удивилась, когда он задумчиво остановился взглядом на ее пылающем лице.

— Я так и не думаю.

— Ты… Я разозлилась на тебя, и мне попался Фредди. И — да, он рассказывал мне что-то о деньгах, которые ты должен ему.

— Хочешь услышать мою версию истории? Или ты боишься, что опять придется менять свое мнение обо мне? — Он зачарованно наблюдал, как она в нерешительности кусает нижнюю губу. — Молчание — знак согласия. Отец Фредди был очень хорошим и преданным слугой, работавшим в нашей семье. — Луис поднял руку, предупреждая ее возможное вмешательство. — Прошу тебя, давай не будем сейчас обсуждать, правильно ли это — иметь прислугу. Согласен, это немного старомодная традиция, но попробуй посмотреть на это с той точки зрения, что она обеспечивает вполне комфортные для жизни рабочие места. Семьи слуг всегда становятся предметом забот их хозяев. Самуэль всегда беспокоился о своем сыне, и мой отец пообещал, что в любых обстоятельствах будет оказывать ему финансовую поддержку. Он искренне надеялся, что Фредди надоест разгульная жизнь по пабам и бесконечная смена женщин, но этого так и не случилось. После смерти отца осталось завещание, в котором он сообщал, что для Фредди всегда будет выделяться столько денег, сколько ему необходимо. Три года назад Самуэль умер, и эта обязанность перешла ко мне. Фредди прав: я был не готов отдать ему огромный куш денег и молча наблюдать, как он растрачивает их. Одно время он подсел на наркотики. И я решил, что свободные деньги только усугубят вредную привычку. Я поместил его в реабилитационный центр, а потом взял на работу в одну из своих компаний. Думаю, можно не упоминать, что он ни разу не поблагодарил меня за возможность честно зарабатывать на жизнь.

Лиззи вспыхнула и опустила глаза. Вместо того чтобы смотреть на его прекрасные аристократические черты лица, она созерцала его начищенные до блеска ботинки и дизайнерские вечерние брюки, которые выгодно подчеркивали идеальные мускулистые ноги.

— Он появляется в офисе время от времени, — продолжал Луис. — И я не удивился, когда он пришел в ресторан просить денег, потому что знал — он протратился. Я даже знаю, куда именно ушли деньги.

— И тебе не все равно?

— Конечно нет. Но долг чести превыше всего. И пока он не тратит деньги на наркотики, я ничего не буду менять. И снова возвращаюсь к вопросу того, что именно привлекает Фредди в женщинах. Я не задумываюсь о том, есть ли у них деньги. А для Фредди это на первом месте. Подпусти его к себе — он разобьет твое сердце.

— Разобьет мое сердце?

Впервые он услышал, как Лиззи расхохоталась. И этот низкий раскатистый звук ударил в голову Луиса, как бокал красного вина на голодный желудок.

— Нереально.

— Уверена? Он имеет огромный успех у противоположного пола. Вид маленького мальчика, который нуждается в опеке и внимании, срабатывает беспроигрышно.

— Со мной подобное не пройдет, — сказала она насмешливо. Посмотрев вниз на его руки, она заметила темные завитки волос над серебряным ремешком его часов.

— Нет. Тебе нравятся думающие и заботливые мужчины.

— Это так.

— Думающий и заботливый — звучит отлично… Подобные парни хорошо готовят и с удовольствием пылесосят квартиру, но что они могут дать в постели?

— Э… я не понимаю, куда ты ведешь меня этим разговором.

— А куда ты хотела бы попасть?

Лиззи смотрела на него и чувствовала, как каждая клеточка ее тела устремляется ему навстречу. Ее тело начало жить по своим собственным правилам. Она вдруг почувствовала, что тянется к нему и прикасается к его лицу пальцами. Кто-то другой делал все это. Она не могла позволить ему поймать ее руку и поднести ладонь к губам.

— Тебе нравится? — Луис не отнимал ладони от губ, и она чувствовала жар его дыхания, когда он произносил слова, продолжая смотреть на нее с очаровательной улыбкой.

— Я хотела бы…

— Где бы ты хотела оказаться со мной?

В воздухе повисло невероятно соблазнительное предположение. И Лиззи вдруг почувствовала, что впервые в жизни готова на безрассудство. Пока Роза старалась соблюдать все традиции и блюсти красоту, пока Вивьен занималась спасением мира, а Мэйси и Ли просто были самими собой, она пыталась поддерживать имидж свободомыслящей девушки, которая плевать хотела на внешний вид и то, что о ней думают окружающие. Она ездила на мотоцикле, работала в школе Лондона, носила вещи, в которых чувствовала себя комфортно. Она никогда не пыталась выглядеть сексуально ради мужчин. Особенно если речь шла о мужчине, который был так же недосягаем, как луна на небе.

Но Луис что-то сотворил с ней. Лиззи вдруг почувствовала свою женственность, и, когда он поцеловал ее, она страстно пожелала продолжения. Он был интересным, остроумным и, судя по тому, что недавно рассказал о Фредди, исключительно честным. Он привлекал ее не только своей сногсшибательной внешностью. Ей нравилось в нем все, и это пугало ее до смерти.

— Ты должна ответить мне, Лиззи, — сказал Луис.

— Ты не должен был целовать меня.

— Может, тебе не стоило так сильно наслаждаться этим?

Лиззи поднялась и на дрожащих ногах направилась к дверям кухни. Никогда в жизни Луис не видел ничего более сексуального. На полпути она сняла туфли, и в том, как из-под ее длинного вечернего платья выглядывали босые стопы, было нечто невероятно эротическое.

Ее спальня была наверху, в самом конце дома. Он бросил взгляд через открытые двери других комнат и увидел туалетные столики, заваленные косметикой. Но комната Лиззи была чрезвычайно опрятна. Он не смог сдержать улыбки, увидев шлем на стуле возле окна.

Лиззи почувствовала себя необычайно уязвимой. Она не могла понять, как так получилось, что она оказалась с ним в своей спальне. Она начала расстегивать молнию на спине, и, когда она оказалась на полпути, он остановил ее:

— Ни в коем случае.

— Но я думала… — начала Лиззи.

— И имею в виду, что ни в коем случае ты не должна раздеваться сама. — Луис наслаждался тем, как мелко дрожит все ее тело, когда он расстегивал ее платье.

Когда оно упало к ее ногам, она предстала перед ним в простом хлопковом белье, идеально подчеркивающем ее фигуру. Он сказал ей, что сам разденет ее, и она беспрекословно подчинилась ему, во что сложно было поверить.

Луис пытался понять, как долго он мечтал об этом.

Несомненно — с того самого момента, когда впервые коснулся ее губ в переговорной, но где-то в глубине его подсознания зарождалось сомнение, возможно, желание обладать ей пришло к нему гораздо раньше.

Он расстегнул крючочки на ее лифчике, и Лиззи издала протяжный стон, когда обнажилась ее великолепная грудь. Луис потерял остатки самообладания, когда взглянул на ее идеальную полноту и набухшие розовые соски.

— Теперь не двигайся, — прошептал он. — Просто наслаждайся. Я все сделаю сам.

Лиззи кивнула. Она была не в состоянии произнести ни слова. Она испытывала невероятное чувство, стоя перед ним как статуя, в ожидании мига, когда он коснется ее груди. Мысли об этом заставляли ее кровь бурлить в ожидании.

Луис встал перед ней на колени, словно преклоняясь перед Богиней, и медленно высвободил ее ноги из трусиков. Лиззи закрыла глаза и не смогла сдержать сладострастного крика, когда почувствовала, как его язык проник в ее увлажненное лоно и начал описывать нежные медленные круги вокруг пульсирующего бугорка ее женственности. Она запустила руки в его темные волосы, раздвигая ноги шире и позволяя его языку проникать все глубже.

Наслаждение готово было взорвать ее на тысячи осколков. Возможно, она должна была почувствовать вторжение в личное пространство ее тела. Никогда еще никто не ласкал подобным образом эту интимную зону ее тела, но она не ощущала вторжения. Его действия казались ей изумительно правильными, и она таяла от удовольствия, позволяя ему попробовать себя на вкус.

Когда она почувствовала, что близка к завершению, Луис поднялся. Его тело было совсем близко, и она могла четко прочувствовать его эрекцию.

Когда их губы встретились, она начала расстегивать его брюки. И теперь настала ее очередь: она взяла в руки его мужское начало, и движения ее пальцев заставили его огромное тело дрожать. Их поцелуи становились все более жадными.

Простонав, Луис приподнял ее на руки и отнес на кровать, затем поспешил сам избавиться от одежды. У него было мускулистое, натренированное тело атлета, что заставило ее восхищенно спросить:

— Наверное, ты часто посещаешь фитнес-клуб.

— Время от времени. — Луис улыбнулся, взглянув на ее лицо. В мягком свете ночника его выражение было похоже на выражение ребенка, попавшего в огромный магазин игрушек. — У меня есть тренажерный зал дома. Когда есть время, я тренируюсь там. Похоже, ты пытаешься сказать мне, что тебе нравится то, что ты видишь?

— Вполне сносно.

— Не очень похоже на комплимент. Теперь попробую убедить тебя, что оно лучше, чем ты о нем думаешь, продемонстрировав, что я могу им делать.

До этого он не рисковал смотреть на ее обнаженное тело, лежащее перед ним на кровати. Но теперь он поднял взгляд. У нее была гладкая как шелк кожа, узкие бедра, плоский живот и округлая грудь с большими розовыми сосками, которые словно ждали, когда он прикоснется к ним языком.

Но всему свое время. Сейчас он просто хотел насладиться созерцанием ее красоты. Он подошел к ней и нежно раздвинул ее ноги.

Она провела рукой по груди, что стало для него сигналом к возобновлению взаимных ласк. Он не мог больше оставаться наблюдателем, поспешив присоединиться к ней на кровати, сжимая в своих объятиях и покрывая страстными, жадными поцелуями. Она обвила ногами его бедра, чувствуя его пульсирующую эрекцию.

— Мужчины когда-нибудь говорили тебе грязные слова? — хрипло спросил Луис, заставив ее рассмеяться, одновременно польщенно и сконфуженно.

— Конечно нет.

— Тогда слушай внимательно, что я собираюсь делать с твоим телом…

Он выполнил свое обещание, говоря с ней глухим шепотом, успевая гладить ее грудь и ласкать языком трепещущие от возбуждения влажные соски, спускаясь ниже к животу и пупку и, наконец, останавливаясь в том заветном месте, которое жаждало его прикосновения больше всего.

Лиззи видела движения его темноволосой головы между ее ног, сходя с ума от удовольствия, когда он пробовал ее на вкус, подложив свои огромные руки ей под ягодицы.

Он потерялся в пространстве между ее бедер, и единственными звуками вокруг были сладостные звуки секса. Ее ноги были закинуты ему на плечи, она стонала и извивалась в его руках, чувствуя, как его язык изучает каждый ее дюйм, описывая круги вокруг и нажимая на возбужденный холм Венеры, отодвигаясь, но возвращаясь вновь, чтобы продолжить сладостную пытку.

Когда ее тело начало вздрагивать, он оторвался от нее и сказал:

— Не сейчас… — Но перед тем как войти в нее, он спросил: — У меня нет с собой презервативов. Ты предохраняешься?

Лиззи кивнула. Последние шесть месяцев она принимала противозачаточные таблетки. Не по причине того, что она вела активную сексуальную жизнь, а для того, чтобы уменьшить ежемесячные боли внизу живота. И в ее голове промелькнула мысль: «Что, если бы не предохранялась? Он бы остановился? Наверное, нежеланная беременность была бы для него самым страшным кошмаром».

Но он не дал ей шанса размышлять дальше, потому что в тот миг, когда она почувствовала его внутри себя, все перестало иметь значение. Она была так близка к пику, что ему хватило нескольких проникновений, и они слились в одновременном оргазме.

— Обычно я держусь дольше. — Луис лег рядом с ней, облокотившись на левую руку.

Ее лицо все еще пылало, а ее грудь, которую он держал в ладони, напоминала ему очищенный экзотический фрукт. Луис с удивлением заметил, что снова испытывает возбуждение. Такого не случалось с ним раньше, чтобы, не успев закончить предыдущий акт, он моментально был готов к продолжению. Он чуть заметно улыбнулся и откинул прядь волос, упавших ей на лоб.

— Снова готов? — подразнила Лиззи. — Возможно, из-за того, что ты находишь меня невыносимой?

— А это мысль.

— Тебе пора уходить, — сказала она. — Я не знаю, сколько сейчас времени, но скоро вернется моя семья.

— Какой позор! — Луис направил ее руку туда, где плоть снова становилась твердой.

— Это нечестно, — прошептала Лиззи.

«Ты собираешься встречаться со мной снова или я — лишь эпизод на одну ночь?»

— Да, это так. Но ты права. Мне стоит уйти до того, как они отправят за мной поисковую команду. — Он нехотя встал с постели, схватил ее полотенце, висевшее на спинке стула, и исчез в ванной.

Лиззи было просто необходимо собраться с мыслями. Но вместо этого она продолжала лежать, вдыхая его аромат, которым еще пахли простыни, и ждала его возвращения.

Она наблюдала, как он одевается, поняв, что ее гордость безвозвратно улетучилась. Он присел на край кровати.

— Завтра утром я возвращаюсь в Лондон.

— Понятно.

Луис подождал немного, ожидая, что она спросит его, увидятся ли они, но она молчала. Он улыбнулся: если Бог создал женщину, способную заставить его прыгать через скакалку, то он нашел ее.

— У меня нет номера твоего мобильного. — Он открыл свой телефон и нахмурился, все еще не услышав ее ответа.

Лиззи задумалась. Допустим, она даст ему свой номер. И что потом? Она все еще была уверена, что роман с ним — гарантия разбитого сердца для нее. Но почему она должна слушать рассудок, не позволяя себе отдаться на волю чувств, хотя бы один раз в жизни? Что такого ужасного в получении невероятного сексуального наслаждения? Их физическое притяжение друг к другу перевернуло все с ног на голову, разрушило ее защитные барьеры, и ей это нравилось.

— Думаю, я могу тебе его дать, — задумчиво произнесла она, не замечая его нахмуренные брови.

Луис не мог понять, что заставляло его ждать ответ от женщины, которая сомневалась, нужно ли давать ему свой телефон после секса, который обоим безумно понравился. Более того, женщины, которая настолько не соответствовала его идеалу, что казалось нелепым.

— Когда ты возвращаешься в Лондон? — Он провел пальцами вокруг ее соска, но она задержала его руку. — Я позвоню.

— Звони, если хочешь. — Лиззи поднялась и натянула одеяло. Она с ужасом понимала, что готова повиснуть на нем и никуда не отпускать. — Я возвращаюсь в начале следующей недели.

— Буду ждать с нетерпением. — Луис не отводил глаз, пока она не почувствовала, что начинает тонуть в них. Потом поднялся и ушел, бросив через плечо прощальный взгляд.

Глава 7

Луис без труда нашел школу и теперь сидел возле ее здания в машине с заглушенным двигателем. Оглядываясь по сторонам, он начинал понимать, почему она громко рассмеялась, представив его визит по поводу благотворительного взноса. Он уже пожалел о том, что решил приехать сюда на «мазератти».

Всю свою поездку за границу он с нетерпением ждал их встречи. Это было совершенно неожиданно, потому что раньше мысли о женщинах никогда не отвлекали его от дел. С Лиззи все было по-другому: несколько раз Луис пытался связаться с ней по телефону, и беспокойство его все нарастало, когда он в очередной раз слышал автоответчик.

Он даже умудрился перенести несколько встреч ради того, чтобы вернуться в Великобританию на два дня раньше запланированного. У него зародилось подозрение, что Лиззи старательно его избегает. Мысль казалась невероятной, но не собиралась покидать его.

Луис пытался убедить себя, что если она решила поиграть с ним, то выйдет из этой игры побежденной, потому что он никогда не позволял другим добиваться целей подобным образом. Он напомнил себе, что Лиззи мало подходила ему для длительных отношений, нравилось ему это или нет. Он должен был признать, что она принадлежала к категории женщин, заинтересованных в его деньгах. В результате он пришел к выводу, что надо бежать от нее как можно дальше. Но как только приземлился в аэропорте Хитроу, сразу направился к себе в квартиру, принял душ и поехал к месту ее работы. Здесь все будет решать его чековая книжка: у нее не останется выбора. Ей придется с ним встретиться.

Школа сильно отличалась от частного пансиона, в который ходил он сам, на содержание которого родители учеников выделяли огромные суммы денег.

Он сразу привлек любопытные взгляды, и к тому моменту, когда после нескольких неправильных поворотов он подошел к учительской, Луис понял, что находится на неизвестной территории, где его привилегированный статус столкнулся с реалиями обычной жизни.

— Я ищу учительницу. Лиззи Шарп.

— Она во дворе занимается с детьми, которые остались на продленку, — поднялась ему навстречу самая старшая женщина в комнате. — А вы? Вы кто-то из родителей?

— Я… м… ее друг.

Из глубин учительской раздалось хихиканье, заставившее Луиса покраснеть.

— Мы говорили о возможном благотворительном взносе.

Его слова произвели эффект взорвавшейся бомбы и моментально привлекли всеобщее внимание. Неожиданно его забросали массой вдохновенных предложений по поводу того, куда именно должны пойти деньги, и он вдруг начал понимать, что именно привлекало Лиззи в подобной работе. Она была такой же увлеченной, как они все. Пожалуй, она не стала бы играть с ним, зачем ей это нужно? То есть она избегала его, и он впервые задумался над тем, что она действовала так по причине того, что он не был тем мужчиной, которого она хотела видеть рядом с собой.

Луис осмотрел комнату в поисках возможного кандидата на внимание Лиззи, но вскоре вздохнул с облегчением. В учительской находилось трое мужчин, и всем им было далеко за сорок.

Лиззи не переставала напоминать ему о том, что он ведет себя как сноб, в то время как сама была готова отвергнуть его из-за дурацких стереотипов.

— Пожалуйста, проводите меня. Я не хочу ничего обсуждать до тех пор, пока не поговорю с ней.

— Я отведу вас во двор. Кстати, я миссис Эванс, — произнесла дама, подошедшая к нему первой, протягивая руку.

Он удивился силе ее рукопожатия.

— Лиззи — прекрасная, талантливая учительница. Дети просто обожают ее, и, как вы уже могли догадаться по обстановке, многие из них воспитываются в неблагополучных семьях, поэтому для них очень важны отношения с учителем.

Условия действительно были далеки от идеальных, хотя стены всех классов, которые он мог видеть через открытые двери, хоть и требовали давно малярных работ, были тщательно украшены. Когда они подошли к дверям, ведущим во двор, он попросил свою провожатую оставить его здесь под предлогом необходимости немного обдумать вопрос благотворительного взноса. С этого места он мог, оставаясь незаметным, наблюдать за тем, как Лиззи в забавной вязаной шапке смеется, руководя какой-то детской игрой, в которой участвует около пятнадцати ребятишек. Он увидел, как двое из них подбежали к ней, а она присела перед ними на корточки, чтобы было удобнее обнять их.

Луис простоял очень долго, просто любуясь ею, но наконец сделал над собой усилие и шагнул вперед. Она не заметила, как он вышел из дверей, и, даже когда он оказался прямо перед ней, ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он не был одним из родителей.

— Что ты здесь делаешь?

— Я устал дозваниваться тебе. Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

— А сам как думаешь?

— Если бы я знал ответ, меня бы здесь не было.

— Ты должен уйти. Я занята, и вообще нам не о чем говорить.

— Не думаю, что очаровательной миссис Эванс понравится, если ты отправишь меня домой. Теперь, когда я уже сообщил ей о том, что собираюсь сделать очень щедрый благотворительный взнос.

— Если ты приехал сюда для того, чтобы обсудить взнос, обратись к ней или директору.

— Боже, Лиззи. — Луис нетерпеливо взъерошил волосы. — Что с тобой происходит? В последнюю нашу встречу мы занимались любовью и решили увидеться снова. Что изменилось с тех пор?

Лиззи посмотрела на него с грустью в глазах:

— Я не хочу говорить об этом, да и не могу. Ты же видишь, я занята.

— Я могу подождать тебя здесь.

— Ладно. Тогда помогай.

Она не дала ему времени даже подумать или возразить. В следующий миг он оказался вовлеченным в детскую игру, в которой должен был бегать, прыгать, кричать, в общем, выглядеть ужасно смешным в своем дорогущем кашемировом пальто черного цвета и роскошных кожаных ботинках.

— Ну и… — подошел к ней Луис, когда забрали последнего ученика. — Теперь ты объяснишь мне, что происходит, или у тебя готово новое испытание?

Она попыталась уйти, но он крепко схватил ее за руку:

— Тебе придется объясниться, и ты это понимаешь.

— Или что? Школа не получит твой возможный взнос?

— Я не настолько инфантилен. Мы можем посидеть где-нибудь поблизости?

— За углом есть паб.

Полчаса спустя, после разговора с Лаурой Эванс, Лиззи сидела с бокалом белого вина, чувствуя себя так, словно какая-то неведомая волшебная сила заставила Луиса материализоваться из ее мечты.

— Как прошла поездка?

— Ты могла бы узнать об этом, если бы ответила на мои звонки. — Луис сделал глоток пива и внимательно осмотрел ее наряд. Брюки, туфли без каблука, свободный джемпер. Волосы заплетены в французские косички, делая ее похожей на подростка. Она была совсем не похожа на гламурную девушку с вечеринки в Кроссфилде, но все так же безумно его привлекала.

— Ты выиграл, и должен быть очень этому рад.

— Что ты имеешь в виду?

— Попробуй догадаться.

— Я не люблю загадки.

— Ты говорил с Николасом с тех пор, как вернулся?

— Короче!

— Не смей мне приказывать!

— Ты — самая интригующая женщина из всех, кого я когда-либо встречал.

— Буду считать это комплиментом. Ты приехал в «Кроссфилд-Хаус», чтобы расстроить помолвку моей сестры и Николаса, который слишком хорош для нее. Поздравляю. Тебе это удалось. — Лиззи допила остатки вина и посмотрела на него со злостью.

— Объяснись.

Но объяснять было нечего. Все было так, как она говорила. Он добился своего, но ощущал привкус пирровой победы.

Роза оказалась вовсе не отвратительной охотницей за чужими деньгами. И сколько бы он ни старался убедить себя в этом, она ему понравилась. Он был человеком чисел и фактов, и факты говорили за то, что она должна быть заинтересована в банковском счете Николаса. Но он видел, какими взглядами обменивались влюбленные, и даже если он продолжал говорить на эту тему с Лиззи скептически, глубоко внутри он все меньше и меньше был уверен в своей правоте.

— Разве это имеет значение? — Лиззи видела, что ему некомфортно. Она сама нервничала из-за того, что ее тело реагировало на него как на любовника и не признавало в нем врага, в чем она старалась убедить себя последние дни. — Через несколько дней после твоего отъезда Роза вернулась домой, заливаясь слезами. Она ездила в «Кроссфилд-Хаус» встречаться с твоей подругой и ее сестрой перед их отъездом.

— С Джессикой?

— А ты не знаешь?

— Я устал повторять, что она никогда не была моей подругой. Она — сестра моего близкого друга и, честно говоря, вовсе не та женщина, с которой я мог бы планировать близкие отношения по жизни. Прошу тебя, избавь меня от своей ревности, — произнес он с нотками горького сарказма, хотя мысль о ее ревности приятно пощекотала его самолюбие.

— Я не ревную. Ведь мне стоило ожидать от тебя нечто подобное. Ты так и не дал Розе шанса. Но больше всего меня разочаровало поведение Николаса, который не смог сам оценить, насколько сильно она любит его. Я очень разочарована, что в критической ситуации он послушал тебя. Каково это — знать, что влияешь на других людей? Ты чувствуешь себя всесильным? Что ты чувствуешь, зная, что разрушил жизнь моей сестры?

— Ты слишком преувеличиваешь.

— Не смей так говорить.

— Что Джессика сказала твоей сестре? Хотя… Постой. Я закажу еще вина.

Лиззи попыталась выразить протест, но передумала, ощущая необходимость почувствовать расслабляющий эффект напитка.

— Теперь говори. — Он снова сел на место.

— Честно говоря, я не вижу смысла разбираться во всем этом.

— Просто расскажи.

— Джессика сказала ей, что Николас решил уехать из «Кроссфилд-Хауса». Он закончил все работы, и ему нечего было там делать. Розе он ничего не сказал об отъезде. Она приехала утром, а его уже не было.

Луис сжал губы. Не требовалось много фантазии, чтобы понять, как Джессика все организовала. Гораздо больше Элоизы она была возмущена тем, что ее брат встречался с «никем», как она определила Розу.

— Непохоже на Николаса.

— Немудрено, учитывая то, как поработала над ним вся его семья, и ты в том числе.

— Я тут ни при чем.

— Ты хочешь сказать, что, встретив Розу, понял, что ошибался, и взял назад все слова, которые говорил Николасу по поводу риска женитьбы на охотнице за деньгами?

Луис взглянул на нее в смущении. Он не привык испытывать ничего подобного, но врать ей он не мог.

— Я так и думала, — горько усмехнулась Лиззи.

— А твоя сестра пыталась связаться с Николасом или удовлетворилась объяснением Джессики?

— А какой в этом смысл? Она вернулась на работу, и лучшим для нее будет сейчас забыть обо всем и начать жизнь заново. Нет смысла вспоминать о парне, который никогда и не задумывался о серьезных отношениях.

— Возможно, я и сказал что-то Николасу в день своего приезда, но после решил, что должен позволить ему самому сделать выбор. Я все еще забочусь о его благосостоянии, но не считаю возможным совать нос в чужие жизни.

— Ты намекаешь, что я этим занимаюсь? — Лиззи испепеляла его разъяренным взглядом.

В помещении она сняла вязаную шапку, и ее волосы сейчас были разбросаны в беспорядке. Ее огромные карие глаза были полны неприязни, а чувственные губы искривлены гримасой осуждения. Но ее лицо все так же зачаровывало Луиса, и он не мог налюбоваться ее грацией.

— Джессика сказала, что Николас должен был жениться на твоей сестре и что это решение было принято много лет назад.

— Николас? На Жизель? — Луис с трудом сдерживал желание прикоснуться к ее волосам и отодвинуть непослушные пряди от лица.

— А еще она знает, что мы с тобой… Знает о нас.

Луис застыл в изумлении:

— Она тебе это сама сказала?

— Она сказала об этом Розе. Бедная Роза не знала, как реагировать. Это ты рассказал Джессике? — Выражение его лица моментально убедило Лиззи в обратном, и она сконфузилась.

— Для меня оскорбительно, что подобная мысль могла у тебя возникнуть.

Лиззи пробормотала нечто похожее на извинение.

— Прости, я не расслышал.

— Видимо, я ошибочно была худшего о тебе мнения, — призналась она, нервно поигрывая кончиком косички. — Но ты не имеешь права винить меня.

— Интересно, почему? Фредди Дэйл рассказывает тебе душераздирающую историю о наследстве, которого я его лишил, и ты ему веришь. Джессика спешит сообщить твоей сестре, что Николас сбежал, попользовавшись твоей сестрой, и я снова виноват. Потом она говорит Розе, что знает о нас, и ты сразу делаешь вывод, что это я рассказал ей.

— Да, но… — Неожиданное осознание накрыло ее с головой, подобно высоченной волне. Ей было проще обвинять его, думать о нем хуже, чем он был на самом деле, только для того, чтобы не поддаться чувствам, которые она не могла контролировать. Она переспала с ним, и это ей очень понравилось. И под внешней бравадой пряталось чувство, которое ее ужасно пугало. Так что же это? Неужели она испытывала к нему именно то, что поднимает ввысь от земли и заставляет постоянно улыбаться, освещая собой мир, который неожиданно становится прекрасным местом, где возможны чудеса?

— Мне надо идти, — пробормотала Лиззи.

— Ни за что.

— Не говори мне, что я должна делать. — Прозвучало не совсем убедительно.

— Мне помнится, что в прошлый раз тебе нравилось выполнять мои команды.

«В постели». Лиззи покраснела.

— И это больше не случится.

— Что именно?

— Ты. Я. Постель. Это.

— Потому что я снова стал плохим парнем?

— Ты им всегда оставался. Возможно, не настолько плохим, как я себе нафантазировала. — Она смутилась, когда он взял ее руку и начал играть пальчиками. — Она сказала Розе, что я — полная дура, потому что связалась с тобой, — поспешно призналась Лиззи. — Точнее, потому, что я переспала с тобой. Мне пришлось клещами вытягивать рассказ из Розы, которая старалась быть как можно деликатнее, так что я просто не представляю, что на самом деле она услышала. Она сказала, мы можем создавать много шума из ничего, но никогда в жизни парень вроде тебя не задумается об отношениях с девушкой из маленькой деревни в глуши. С такой, как я. Она сказала, вы понимаете друг друга.

Луис прищурился. Он решил, что первым делом, когда выйдет из паба, разберется с Джессикой, поставив ее на место раз и навсегда.

— И даже если между вами нет взаимопонимания, — продолжила Лиззи, — я все равно решила, что не хочу иметь с тобой больше ничего общего. Роза вычеркнута из жизни Николаса, а я хочу вычеркнуть тебя из своей жизни, поэтому я не отвечала на твои звонки. — Она сделала глубокий вдох, понимая, что должна довести мысль до конца. — Я отдаю себе отчет, что ты очень привлекаешь меня. Но я долго думала и пришла к выводу, что не готова заводить краткосрочный роман только из-за того, что он обещает хороший секс. А ты не из тех, кто задумывается о серьезных отношениях, по крайней мере, с такими, как я, даже если секс действительно хорош. У тебя строгие критерии отбора женщин, и я им не соответствую. Так что мы в тупике.

Когда речь шла о женщинах, мысль о возможности быть отвергнутым была для него так же невыносима, как возможность услышать, что их отношения зашли в тупик.

— Хорошо.

— Хорошо?

Лиззи поразилась тому, насколько быстро и просто он отреагировал на ее долгое сердечное признание. Он постоянно ей звонил, он забрасывал ее сообщениями каждый день. Всего лишь неделю назад они страстно занимались любовью, и вот теперь он ведет себя так, словно для него не имело никакого значения ее решение расстаться с ним.

— Чего еще ты ждешь от меня? Ты приняла решение, и я его уважаю.

— Отлично!

— Но считаю, ты должна знать — я собираюсь позвонить Николасу и выяснить, что произошло. Еще я намереваюсь раз и навсегда поставить Джессику на место. Возможно, я найду ей место в своей компании. Она ни разу не работала с того момента, когда получила диплом. А, как известно, безделье до добра не доводит.

— Ты собираешься поговорить с Николасом?

— Я не привык оставлять непонятные моменты невыясненными.

— Ты… ты не должен делать этого, — с трудом выговорила Лиззи.

— Но я это сделаю. Тебе не кажется, что Роза имеет право знать, в чем дело? Услышать другую сторону истории после версии Джессики?

— Но она сейчас пытается наладить свою жизнь.

— Потому что ты ей посоветовала так поступить? Потому что ты считаешь, что гордость превыше всего?

— Нет, — с жаром запротестовала Лиззи, внезапно почувствовав, как почва уходит у нее из-под ног. — Потому что это лучший способ прийти в себя.

— Мне кажется странным, что Николас не попытался связаться с ней.

— Ну, тут такой момент… Она поменяла номер мобильного.

— Очередной твой мудрый совет?

Лиззи смутилась.

— Не важно, — продолжил Луис. — Ты пыталась защитить сестру, я это понимаю. Когда я впервые приехал в «Кроссфилд-Хаус», я пытался защитить Николаса.

— Ты вежлив со мной. Почему?

— А почему я должен вести себя по-другому? Все-таки мы были близки. Еще я хочу добавить, что не поменяю своего решения сделать благотворительный взнос на нужды школы. Мне у вас понравилось.

Лиззи наконец позволила себе улыбнуться.

— Теперь расскажи мне, на что стоит обратить внимание. Но сначала… здесь подают еду? Наверное, нет. Я знаю недорогой и веселый ресторан итальянской кухни неподалеку.

— Недорогой и веселый?

— Веселый.

Пока она размышляла над новым предложением, пытаясь понять, смогут ли они общаться теперь на нейтральную тему, Луис поспешил к выходу.

Возможно, им сейчас нужно было именно это. Просто немного надежды на перспективу. Ведь ей придется общаться с ним, поскольку он собирался пожертвовать школе жизненно необходимую сумму денег. И ужин в недорогом веселом месте казался неплохой идеей.

По дороге она расспрашивала его о частном пансионе, который посещал он, и обнаружила, что с жадностью ловит каждое его слово, пытаясь получить как можно больше информации о его жизни.

— Я хорошо знаком с владельцем, — сказал Луис, усаживая ее за лучший столик в заведении, притом что зал был переполнен, и новых посетителей не пускали.

Лиззи сразу вспомнила о том, что они находятся на разных полюсах, хотя у нее больше не было сил думать об этом.

— Очень удобно.

— Ты опять будешь читать мне лекцию о том, что многое можно купить за деньги?

Но он дружелюбно улыбался, поэтому она улыбнулась в ответ:

— Я устала после тяжелого рабочего дня, поэтому давай договоримся, что я уже это сделала.

Луис рассмеялся и с благодарностью посмотрел на нее.

У нее было отличное чувство юмора, и это было необычайно. Подходящие женщины из подходящих семей — те, кого он рассматривал как потенциальных партнерш для брака, — могли соответствовать его критериям, но они никогда не умели насмешить его. А были ли эти критерии идеальны? На бумаге, возможно, да. Лиззи Шарп рушила все его принципы.

— Договорились.

— И я здесь только из-за школы.

— Конечно. — У нее зазвонил телефон, и он почувствовал укол любопытства, наблюдая за тем, как она отвернулась, пытаясь говорить тихо. Она что, не знала, что грубо разговаривать так долго по телефону в компании с другим собеседником?

Когда она закончила говорить, ее лицо смертельно побледнело и несколько секунд она не могла произнести ни слова.

— Дело касается Ли, — сказала она, вся дрожа. — Она бросила университет и сбежала с Фредди.

— Что?

— Мне звонил папа. Они не знают, где она сейчас. Они получили ее сообщение на автоответчик. Дело в том, что они слышали, что Фредди принимал наркотики, и теперь ужасно волнуются.

— Он давно с этим покончил, — простонал Луис.

— Я должна ехать.

— Ехать куда, Лиззи?

— Домой… — Она беспомощно посмотрела на него.

— Это ничем не поможет. Ты только поднимешь волну беспокойства. Фредди не притрагивался к наркотикам с тех пор, как прошел реабилитацию, скажи об этом родителям.

— Я их знаю. Они всегда волнуются за Мэйси и Ли. Оправдались их худшие ожидания. Она ведь совсем не знает его. Все это доведет отца до инфаркта.

Луис наклонился к ней и взял ее за руку, которая бессильно легла в его ладонь.

— Я их найду.

— Как ты можешь быть уверен, что он снова не подсядет на наркотики? Как? Ли никогда не принимала их, но она способна на безумства.

— Я знаю, все будет хорошо. Доверься мне.

Глава 8

Лиззи даже не представляла себе, что сможет прожить ближайшие дни, словно ничего не случилось. Но Луис попросил довериться ему, и она так и сделала.

После ресторана, убедив ее поужинать, он отправил ее сразу домой, заверяя, что, каким бы ленивым искателем выгоды Фредди ни был, он не вернется к наркотикам.

— Кто знает, — удивил он ее в очередной раз. — Он всегда гонялся за женщинами с деньгами. И вот теперь его привлекла девушка совсем другая. Времена меняются…

Он уже звонил несколько раз в течение последних дней, хотя она и заверяла его, что не будет принимать проблемы семьи слишком близко к сердцу.

— Конечно, будешь. Это твоя натура.

Луис наслаждался моментом. Лиззи была дамой в беде, а он — благородным рыцарем, помогающим ей. Еще один стереотип, который всегда раздражал его. Но теперь…

Он сидел в офисе, готовясь к предстоящей деловой встрече, когда зазвонил телефон. Он был счастлив, что она наконец звонила ему первой.

— Лиззи?

— Я тебя не отвлекаю?

Луис развернул стул к окну, и перед ним открылся великолепный вид с шестого этажа на небо и крыши окружающих зданий.

— Совсем нет.

— Послушай, я хочу поблагодарить тебя за звонок моим родителям. Наверное, тебе пришлось нелегко.

— Ничего подобного. Ты где?

— В школе. Слава богу, сегодня нет продленки. Я собиралась домой. Некоторые идут в паб, возможно, я присоединюсь к ним.

— В какой паб?

— А что?

— Я могу присоединиться к вам через сорок пять минут.

— Не стоит… — Но ее уже наполняло солнечное тепло.

— Хотел бы я получать монету за каждый твой отказ.

— Ты и так богат.

Луис рассмеялся. Встреча подождет.

— Хотя… может, приедешь ко мне? Я закажу еду.

— К тебе? — Лиззи нервно облизала губы. Почему она внезапно почувствовала страх, услышав его предложение? Она предложила ему порвать любовные отношения, и он безоговорочно принял это. Конечно, было что-то странное в столь быстром отступлении, но он так поддержал ее последние дни, и она знала, что он делал все возможное для того, чтобы обнаружить беглецов.

— Ко мне, — сухо ответил Луис. — У меня удобнее, чем в пабе.

— Ну…

— Мой водитель заедет за тобой через полчаса. Не волнуйся: тебя доставят домой в целости и сохранности сегодня вечером. У меня есть новости, которые хочу сообщить тебе лично.

Ее сердце билось все сильнее по мере того, как машина подъезжала к величественному зданию в грегорианском стиле в одном из самых дорогих кварталов Лондона. Внезапно она почувствовала себя не в своей тарелке в балетках и обычной одежде для школы. Ее рука, тянущаяся, чтобы расплести косу, остановилась на полпути, и Лиззи сказала себе, что не собирается ничего никому доказывать. Тем более Луису Жюмо.

Но от ее бравады не осталось и следа, когда они зашли в лифт через красивое фойе, в котором за мраморным столом восседал лакей-охранник, чтобы подняться в пентхаус Луиса.

Он ждал ее. Дверь открылась по первому звонку.

— Вот это да!

— Позволь мне помочь тебе снять пальто.

Лиззи вошла в просторную квартиру-студию с шикарным мраморным полом, на котором лежало несколько ковров, стоивших, по виду, целое состояние. Барная стойка отделяла кухонную зону от гостиной. Квартира была спроектирована просто идеально для холостяка, который не желал тратить драгоценное время на готовку. Кухня, заставленная новомодными бытовыми приборами, поражала безупречным порядком и сияющей красотой. Гостиная также была оформлена в стиле модерн: низкие кожаные диваны кремового цвета и картины абстракционистов на стенах. Лиззи с удивлением обнаружила, что у квартиры имелся второй этаж. В спальню Луиса, расположенную наверху, вела лестница.

В общем и целом, его квартира была самым удивительным местом, в котором она когда-либо оказывалась в жизни.

— Совершенно фантастическое место.

— Мне кажется, это не совсем в твоем стиле.

— Ты прав. Не думаю, что мне бы было уютно жить здесь, но от этого оно не становится менее фантастичным.

— Даже не знаю, расценивать твои слова как оскорбление или как комплимент.

Лиззи вспыхнула.

— Прости меня. Я не хотела грубить. — Он направился на кухню, и она последовала за ним. — Никогда не видела такой идеальной кухни за пределами выставочного зала.

— Опять ты начинаешь?

Луис улыбнулся. Это была та самая улыбка. Улыбка и еще то, как он подвернул рукава рубашки выше локтей и расстегнул верхние пуговицы, демонстрируя тень от темных волос на груди. У нее пересохло во рту.

— И-да, я иногда готовлю. Горячие блюда, которые обычно едят на ужин. — Он протянул ей бокал ледяного белого вина. — Но не часто, — признался Луис, кивая в сторону гостиной.

— Но ты ведь не можешь ужинать каждый день в ресторане?

Любопытство по поводу его образа жизни затмило интерес относительно Ли и Фредди. Она сгорала от желания как можно дольше оставаться рядом с ним. Он смотрел на нее своим обволакивающим сексуальным взглядом, от которого по всему ее телу бежали мурашки.

— Ты должна понимать, что большую часть времени я провожу за границей.

— Но что ты делаешь, когда остаешься дома?

— Я должен быть польщен тем, что ты этим интересуешься?

— Я же учительница, — сказала она, пытаясь нащупать твердую почву. — И привыкла интересоваться жизнью людей. Очень важно проявлять интерес к детям, потому что не все из них растут в благополучных семьях, поэтому мы должны знать, куда они попадают, приходя домой.

— Понятно. Ты поступаешь так со всеми.

— Именно.

— Тогда я разочарую тебя, скорее всего, вполне ожидаемо. Поставщик питания регулярно заполняет мой холодильник разными деликатесами, когда я прошу его об этом. Я просто разогреваю еду в духовке. И все.

Но ведь она пришла сюда не за этим. Лиззи сама не могла понять, почему она продолжает ходить вокруг да около. Почему она становится так слаба и беспомощна в его присутствии? Он не просто привлекал ее физически. Она чувствовала нечто большее. Лиззи вспомнила о том, что ощущала, когда они занимались любовью. Ей было настолько хорошо в его присутствии. Он что-то навсегда изменил в ней, и она больше не могла это отрицать. И как бы это ни противоречило здравому смыслу и холодному рассудку, ей пришлось признать, что она полюбила Луиса.

Элизабет Саманта Шарп — прямолинейная, любящая поспорить, с презрением относящаяся к женщинам, которые готовы посвятить себя полностью мужчине, — совершила невозможное! А он даже не рассматривал возможности построения отношений с ней. Ему нравилась ее самобытность: это было в новинку, ему нравилось заниматься с ней сексом. И все.

— Ладно. Я здесь не для того, чтобы болтать о тебе. Ты сказал, что у тебя есть новости. Выкладывай, что ты разузнал, потому что мне пора уходить.

— Мы так не договаривались.

— В смысле?

— Мы договаривались о том, что ты приедешь ко мне поужинать.

— Ты хочешь сказать, что собираешься насорить на своей идеальной кухне, готовя еду? — Она усмехнулась и нервно хихикнула.

— Я уже подумываю об этом.

— А ты знаешь, как помыть посуду?

— Нет. Именно поэтому я пригласил тебя.

Лиззи рассмеялась. Ей очень хотелось запретить ему дразнить ее, запретить смотреть на нее так, как он это делал.

— Выбирай: индийская кухня, китайская или что-нибудь из «Савоя».

— Не может быть…

— Что именно? Китайская или индийская?

— «Савой». Ведь люди не заказывают еду на дом из «Савоя».

«Я люблю его… Как так получилось?» До встречи с ним Лиззи всегда была хозяйкой своей жизни и умела держать эмоции под контролем.

— Обычные люди мечутся по кухне с кастрюлями и сковородками. Ты знаешь, где они у тебя стоят? Скорее всего, их у тебя вообще нет, а даже если есть, ты не знаешь, как ими пользоваться.

— Это вызов? — томно спросил Луис. — Если да, поверь, я всегда принимаю вызовы.

Ему вовсе не хотелось переходить к обсуждению Ли и Фредди, Николаса и Розы или ее родителей. Впервые в жизни ему просто хотелось насладиться настоящим моментом, в котором он болтал с женщиной, сидящей напротив него, с удивительным блеском карих глаз. Когда речь зашла о вызове, он даже не задумался о своих кулинарных способностях. Главным его вызовом была Лиззи Шарп.

— Спорим, на кухне не найдется ничего, пригодного для готовки ужина.

— Ну, может, жаркое я не приготовлю, но у меня есть то, что хорошо сочетается с шампанским, белым вином, еще масло и… — Луис нахмурился. Он имел слабое представление о том, что находилось в его холодильнике. — Мы отправляемся в магазин.

— Прошу прощения?

— В магазин. Ты вызвала меня на поединок, и я готов доказывать тебе свои способности. Все остальное обсудим за ужином. Не знаю, как ты, а я с удовольствием проветрюсь.

Лиззи хотела возразить, но мысль о том, что она будет сидеть на его кухне и наблюдать, как Луис готовит для нее, возбудила ее настолько, что у нее снова пересохло во рту. Она хотела делать все вместе с этим мужчиной, впитывая как губка каждый миг общения с ним.

— Держи пальто.

— Ты не можешь все время командовать. Я пришла только для того, чтобы узнать новости.

— Да. Но ты бросила мне вызов, и я собираюсь доказать тебе, что способен готовить.

— Ты не должен ничего мне доказывать.

— Правда? — Луис держал ее пальто, когда она надевала его. — Тогда почему мне это так нравится?

Она чувствовала его теплое дыхание на шее, его голос звучал очень задумчиво. Лиззи вся задрожала и сделала шаг вперед, чтобы снова обрести возможность дышать.

Магазин оказался совсем рядом, он поражал ассортиментом экзотических продуктов и различных деликатесов, а цены шокировали Лиззи еще больше. Она с интересом наблюдала за тем, как Луис отправляет в корзинку совершенно случайные несовместимые продукты.

— А ты уже знаешь, что собираешься готовить?

— В подобных ситуациях я предпочитаю экспромты.

— Я уже догадалась.

Час спустя Лиззи сидела на барном стуле в его кухне с бокалом холодного белого вина и тарелкой сырных крекеров. Она скинула туфли и чувствовала себя совершенно расслабленно. Луис был очаровательным, остроумным и забавным, рассказывая, между делом, о местах, которые посещал, и людях, с которыми встречался. Кухня потеряла свой идеальный вид: на столах и на полу валялись кусочки овощей и очистки. Во время жарки во все стороны разлетались брызги. Но он, казалось, ничего этого не замечал.

— Итак… — Лиззи посмотрела на него, когда он наконец подошел к ней с полотенцем на плече и сияющим видом победителя. — Ты не очень знаком с азами готовки.

— Что ты имеешь в виду?

— Большая часть ингредиентов валяется на полу.

Луис посмотрел вниз и нахмурился:

— И как это все здесь оказалось? — Он пожал плечами и посмотрел на нее с беспечной улыбкой.

— Правило первое: убирайся по мере необходимости, иначе готовка закончится полным хаосом.

— Мой хаос вполне упорядочен. А если уйти в гостиную, можно сделать вид, что кухни нет вообще. Еда будет готовиться еще минут пятнадцать.

Лиззи потеряла счет выпитым бокалам вина. Ее голова слегка кружилась.

— Я слишком много выпила, — призналась она, удобно устраиваясь на кожаном диване.

— Всего три бокала.

— И еще один в пабе. Обычно я не пью.

— Закрой глаза и расслабься.

— Я не могу заснуть у тебя.

— Понимаю. Это было бы странно.

Пять минут спустя Луис с удивлением обнаружил, что глаза ее закрылись, а дыхание стало ровным и спокойным. Он испытывал чувство вины, разглядывая ее во время сна, но не мог ничего с собой поделать.

Позже, когда он нес Лиззи в свою спальню, он осознал, что она стала первой женщиной, для которой он готовил. Даже будучи студентом, он всегда мог позволить себе ужин в ресторане.

Она шевельнулась, когда он клал ее на свою огромную кровать и когда снимал с нее некоторые предметы одежды, и он задумался над тем, как она отреагирует на его действия, если проснется. Но Луис был уверен — ей будет очень неудобно спать одетой.

Он испытывал такое волнение, словно впервые обнажал ее. И когда вся одежда, кроме нижнего белья, очутилась в аккуратной стопке на стуле у окна, он все еще не мог оторвать глаз от ее великолепного тела. Со стоном он накрыл ее одеялом, наблюдая за тем, как она зарылась в нем, принимая наиболее комфортную позу.

Затем он придвинул к кровати стул, взял в руки роман и погрузился в чтение.

Три часа спустя он отложил книгу, увидев, что она пошевелилась.

— Предупреждая твой вопрос, объясняю: ты заснула. И тебе не удалось попробовать мой фантастический ужин.

Лиззи простонала, пытаясь собраться с мыслями.

— Сколько времени я проспала?

— Немного более трех часов.

— Прошу прощения. Со мной такое впервые. Наверное, это все вино, которое я пила на голодный желудок. Я пропустила обед в школе сегодня, и последнее время я очень плохо сплю. Прошу прощения, что ты старался, готовил, а я все проспала.

— Прекрати извиняться. Я попробовал еду и спешу тебя заверить, что ты ничего не потеряла.

Лиззи попыталась понять, как она очутилась здесь, заснув на кожаном диване. Она находилась в его комнате — огромной, просторной спальне с окном в пол, лежа на большой кровати с шоколадным бельем из шелка, который ласкал ее кожу.

— Где моя одежда?

— Я решил, что так тебе будет удобнее.

Впервые она заметила стул, придвинутый к кровати, книгу на полу и графин с водой и стаканом возле кровати.

— Ты был со мной все это время?

— Это проблема?

— Ладно… — Лиззи не могла сказать ничего другого. Она заснула, а он позаботился о ней. Что все это значило? — Если ты не возражаешь, я бы хотела одеться.

— Мне выйти?

— Естественно.

— Просто я бы не увидел ничего нового… — Луис так хотел увидеть ее вновь. — Здесь есть ванная комната. В шкафу чистые полотенца. Можешь принять ванну или душ. Я тебя не побеспокою.

Когда она вышла из спальни, он сварил им кофе и теперь ждал ее на кожаном диване, уставившись в пространство с безразличным выражением лица.

— Мама сказала, что ты звонил ей, — начала Лиззи без предисловий. — Я позвонила тебе, чтобы поблагодарить. Думаю, она не очень-то обрадовалась, услышав твой голос…

Она помыла голову, и, в отличие от всех остальных женщин, которых он когда-либо знал, ей было абсолютно наплевать на то, что волосы все еще были мокрыми. Еще у нее на лице не было ни грамма косметики, и он не мог отвести от него глаз.

— Она разделяла всеобщее мнение о том, что я стал причиной разрыва Николаса и Розы. Я сделал тебе кофе. Чашка на столе. — Он чувствовал хвойный аромат ее шампуня.

— Да, боюсь, я приложила к этому руку.

— Я позвонил Николасу и все выяснил. Он вернулся в Лондон, чтобы уладить неприятность в здании, которое инспектировал полгода назад. Там произошел несчастный случай, поэтому ему пришлось в спешке покинуть Шотландию, а решение вопроса на месте заняло немного больше времени, чем он предполагал.

— Но Джессика…

— Использовала ситуацию в своих интересах, — резко сказал Луис. — Но я звонил твоим родителям по другому поводу. Я хотел заверить их насчет Фредди.

— Да, мама уже беспокоится намного меньше.

— Чего я и добивался. Кроме того, хочу сообщить, что Николас наконец дозвонился до твоей сестры. Оказалось, Джессика обработала и его, сообщив, что у нее с Розой состоялся приватный разговор, в котором твоя сестра призналась, что не знает, как порвать с ним. Ты знаешь Николаса. Он решил, что должен предоставить ей свободу, поэтому, вернувшись в Лондон, он с головой ушел в работу и залег на дно на несколько дней. Наверное, он надеялся, что Роза позвонит ему, но это так и не произошло, ведь она, в свою очередь, считала, что он ее бросил.

— Но почему Джессика так себя повела?

— У нее были свои планы.

— И ты был центральной фигурой в них.

Луис пожал плечами.

— Почему бы тебе не сжалиться над бедной девушкой и не жениться на ней? Она тебе подходит, в конце концов.

Луис внимательно смотрел на нее.

— Я начинаю думать, что это не так уж важно, как я считал в прошлом.

Лиззи была решительно настроена не поддаваться ему. Она полюбила его и знала — если Роза и Николас поженятся, Луис будет появляться в ее окружении время от времени, нравится ей это или нет. Они будут встречаться на семейных праздниках и вечеринках, она будет постоянно слышать сплетни о том, что он делает и с кем встречается. Потом он женится на подходящей девушке, и у них родятся замечательные дети. Он постоянно будет где-то рядом, напоминая ей о безумных решениях и глупом поведении.

— Правда? Это, конечно, твое личное дело. Но, наверное, ты ей очень дорог, если стремление к цели заставляет ее так поступать с другими людьми. Ей показалось, что она имеет больше шансов, если Роза исчезнет из жизни Николаса?

— Она считала, если убрать Розу из жизни Николаса, он женится на моей сестре. И тогда ее шансы со мной возрастут. Поверь мне, я разрушил все ее иллюзии.

— Ну, я рада, что Николас и Роза все выяснили, — сказала Лиззи с радостью. — А что ты узнал про Фредди и Ли?

— Всего понемногу. Ты сама решишь, что хорошо, а что плохо.

— Плохо?

— Ты постоянно думаешь о плохом.

— Это разумнее, чем витать в облаках! — решительно сказала Лиззи. Если бы он только знал, что она была на грани получить в небесах постоянную прописку, думая о нем.

Луис нежно улыбнулся ей. Ее волосы почти высохли и теперь стекали волнистыми ручьями по ее плечам. Ему безумно хотелось пробежаться пальцами по их шелковым прядям.

— Хорошая новость в том, что я выяснил, где они.

— Где?

— В Лас-Вегасе. Развлекаются в качестве молодоженов мистера и миссис Фредди Дэйл.

Лиззи схватилась за голову и застонала. Ее родители давно смирились, что Мэйси и Ли были совершенно безумными представителями их семейства, но от этого их точно хватит удар. Хотя они вряд ли предполагали, что ее необузданные сестры выйдут замуж в пристойных белых платьях.

— Я убедил их вернуться назад первым же рейсом.

— Как же тебе удалось их выследить?

— Фредди теряет бдительность, когда дело касается траты денег. Он потратил огромную сумму наличных в первые же дни их путешествия, поэтому ему пришлось прибегнуть к помощи кредитки. И мне не составило труда определить его местоположение, отследив, где именно деньги были сняты.

— Я не могу поверить, что Ли так поступила. Как можно быть умной и вести себя по-идиотски? Ты говорил с кем-нибудь из них?

— К ужасу Фредди, да, — сухо сказал Луис. На самом деле, я поговорил с ними обоими. Всегда имеет смысл узнать мнение обеих сторон.

— И?..

— И я все уладил. — Луис позволил себе удовлетворенно улыбнуться и выдержать эффектную паузу.

Из любой ситуации можно найти выход, и решение в данной ситуации пришло к нему мгновенно, хотя оно и противоречило его привычной политике относительно Фредди. Впервые за многие годы он решил сделать то, что так долго отказывался делать: предоставить Фредди независимость. И ему это нравилось.

А еще он был уверен, что его решение встретит одобрение со стороны женщины, сидящей перед ним, и это нравилось ему еще больше.

Он выигрывал со всех сторон.

— О чем ты говоришь? — Лиззи сгорала от нетерпения.

— Они хотят управлять небольшим отелем, расположенным на полпути между Лондоном и Эдинбургом. Этот отель будет работать в паре с «Кроссфилд-Хаусом»: предлагать сравнительно недорогие цены на проживание плюс возможность играть гольф в «Кроссфилд-Хаусе», а также экскурсионные туры по Шотландии. Диплом твоей сестры в области туризма и маркетинга придется очень кстати, но я объяснил ей, что она не будет допущена к работе, пока не закончит университет. А Фредди… Он без ума от твоей сестры, а она, насколько я понял, не из тех, кто позволит ему смотреть на сторону. Ему нужна была жена, которая будет держать его в ежовых рукавицах. Думаю, он нашел именно такую.

— Постой. Все слишком стремительно. Я никак не могу понять, каким образом новоиспеченные муж и жена превратились из безумной молодой парочки во владельцев отеля?

— Дело в том, что содержание, которое я выплачиваю Фредди, вполне позволяет им содержать отель. — Луис нахмурился, потому что она сказала не то, что он ждал услышать. Но разве Лиззи Шарп когда-либо поступала предсказуемо? Хотя…

— Ты хочешь сказать, что даешь ему деньги, которые теперь получает и моя сестра?

— А в чем проблема?

— После всего того, что ты наговорил о моей семье? После всех обвинений?

Глава 9

— Говорить спасибо теперь не принято?

Луис потратил время на то, чтобы убедить ее родителей не волноваться по поводу Фредди. Он позвонил Николасу и выяснил, что произошло на самом деле. Он поставил на место Джессику, доказав ей, что, хотя она и подходит ему по социальному уровню, у него иные критерии оценки женщин. Он нашел Ли и Фредди.

Не было никакой необходимости в том, чтобы он делал что-либо из перечисленного и вообще вмешивался в жизнь семьи Шарп. Кроме того, он еще и выплачивал содержание Фредди, ставшему мужем ее сестры, в рекордно короткие сроки.

Неудивительно, что теперь он наблюдал за ее реакцией с немым удивлением.

— Ты прав, — тихо сказала Лиззи. — Я прошу у тебя прощения. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал для нас.

Луис прищурился. Как ни странно, ее произнесенное тихим голосом признание в капитуляции совсем не тронуло его. Оно прозвучало слишком вежливо и отрешенно. Он понял, что хотел совсем другого.

— Да, я отлично поработал.

— Ты правда считаешь, что Фредди и Ли смогут построить счастливую семейную жизнь самостоятельно?

— Кто знает. А мое мнение для тебя важно?

— Ты выделяешь им большие суммы денег. — Имело ли значение его мнение? Больше, чем он мог себе это представить. Но Лиззи оставила его вопрос без ответа.

— Возможно, пришло время позволить Фредди распоряжаться полученным наследством самому. Возможно, я также считаю, что твоя сестра поможет ему с этим более разумно.

— Но ты даже не знаешь Ли. Что, если она окажется очередной охотницей за деньгами, о которых ты так много рассказывал?

— И что тогда?

— Ты все равно не против? Я имею в виду, что она могла заставить Фредди жениться на себе.

— Похитив и уехав в Лас-Вегас? Потом напоив и оттащив в часовню Элвиса? При этом, наверное, она обратилась за помощью к шару предсказаний, чтобы догадаться, что я допущу их к деньгам наследства, чтобы позволить открыть бизнес.

— Но ты бы оценил ситуацию именно так совсем недавно! — восхищенно заметила Лиззи.

Луис с удивлением обнаружил, что она права. Жизнь оказалась гораздо многограннее, чем он считал раньше, загоняя ее в рамки стереотипов.

— Это так.

— И теперь ты еще соглашаешься со мной? — спросила Лиззи недоверчиво.

— Я уже взрослый. А ты?

— Что я?

— Ты достаточно взрослая для того, чтобы признавать ошибки?

— Какие ошибки? — с подозрением спросила Лиззи.

Луис с трудом сдерживал улыбку, потому что перед ним стояла Лиззи, которую он так хорошо знал. Упорная, самоуверенная девушка, которая стояла насмерть, не решаясь признать свою неправоту. Лиззи, которая гонялась с сумасшедшей скоростью на мотоцикле и прямо говорила ему все, что думала по его поводу, не задумываясь о том, кем он был, как много денег он зарабатывал, какие картины висели на стенах в его доме и как много недвижимости по всему миру он имел.

— Я хочу услышать, как ты признаешься, что я не такой плохой парень, как ты считала, — попытался он подбодрить ее, наслаждаясь видом ее пламенеющих щек. — Ты назвала меня снобом.

— Ты сноб. Посмотри на свою квартиру. Ну, хорошо. Ты оказался не таким уж плохим.

— Потому что?..

Лиззи смотрела на него, но не могла сосредоточиться.

— Я уже поблагодарила тебя за все, что ты сделал для Николаса с Розой и Фредди с Ли.

Но между ними происходило что-то такое, что заставляло все ее тело дрожать мелкой дрожью.

Мгновение тишины словно создало разряд электричества между их телами.

— Ты так смотришь на меня… Не надо.

— Почему я не могу смотреть на тебя?

— Я не знаю, что еще ты хочешь услышать.

— Конечно, ты знаешь. — Он не смог удержаться и коснулся лица Лиззи.

У нее перехватило дыхание.

Для него это был лишь один из жестов, но для нее, влюбленной женщины, любой жест становился миной замедленного действия, готовой взорвать ее в самый неожиданный момент. Но она не могла сдаться. Хотя сопротивляться ему сил у нее тоже не было.

— Кажется, ты сильно повлияла на меня, — прошептал Луис таким нежным голосом, что Лиззи с трудом поверила в то, что услышала.

— Как именно?

— Ты была права, говоря, что совсем недавно я бы заподозрил твою сестру в использовании Фредди ради денег. Ты была права, говоря, что я не шевельнул бы и пальцем, чтобы примирить Николаса с твоей сестрой, потому что считал, что ее интересуют лишь его деньги. Но это было раньше, сейчас все по-другому. Я хочу тебя, Лиззи Шарп, и хочу, чтобы ты призналась, что это взаимно.

Лиззи нервно покусывала губы. Слово «хочу» заставило холодок пробежаться по ее позвоночнику. Когда они занимались любовью в первый раз, это стало для нее самым замечательным опытом в жизни, и ей было сложно отказаться от шанса испытать подобное наслаждение вновь. Ей не хотелось больше раздумывать над тем, правильно ли она поступает. Единственное, о чем она мечтала, — это закрыть глаза и отдаться своему страстному желанию. Было ли это грехом? Она, как никто другой, знала правила игры. Сколько бы он ни говорил о том, что изменился, его перемены не коснутся самого сокровенного — его личной жизни.

— Ты мне поэтому помогаешь? — прошептала она. — Чтобы я из чувства благодарности согласилась запрыгнуть в твою постель?

Все-таки перед тем, как отвергнуть ее предположение, он совсем ненадолго заколебался.

— Ладно. Твоя взяла. Я хочу тебя и хочу заняться с тобой любовью.

Луис моментально устремился к ней, поднял ее на руки и отнес в спальню.

Положив ее на кровать, он скомандовал:

— Открой глаза. — Затем включил светильники от Тиффани. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Я не хочу, чтобы ты вела себя так, словно позволяла чему-то происходить. Я хочу, чтобы ты полностью погрузилась в нашу страсть, чтобы видела все. — Он уже избавился от рубашки, скинув ее на пол, и начал расстегивать ремень. — Может, тебя привязать, — сказал он, поигрывая ремнем на пальце, и рассмеялся, увидев шок на ее лице. — Давай оставим этот опыт на другой раз.

Каждая клеточка тела Лиззи задрожала от подобной перспективы. Она думала о том, как Луис Жюмо привяжет ее и сможет делать с ее телом все, что ему придет в голову, и эта запретная фантазия неимоверно возбуждала ее. И пока ее тело отвечало на его призыв на своем языке, мысли обыгрывали брошенное им замечание: на другой раз…

Он встал перед ней обнаженный, и она почувствовала сладостную боль в промежности, когда он запустил пальцы в ее волосы и притянул ее к своей возбужденной плоти. Она слышала, как у него участилось дыхание, когда ее губы скользнули по его телу и она начала умелые ласки ртом и руками.

Когда Лиззи подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо, она увидела, что его голова запрокинута назад. Прикосновение его груди обдало ее жаром, заставив пространство между ног томиться в ожидании его прикосновения.

Луис тоже посмотрел на нее.

— Мне очень нравится наблюдать за тем, как ты делаешь это, — глухо произнес он. Он нежно отстранил ее и скользнул вместе с ней на кровать. — Твоя очередь. Я хочу, чтобы ты медленно-медленно разделась.

Она скользнула к нему, как только он поманил ее пальцем, и все ее тело задрожало в предвкушении наслаждения, когда он раздвинул ее ноги, а затем притянул к себе так, чтобы попробовать ее на вкус. Она чувствовала, как умело двигался его язык, изучая каждую складку и изгиб ее влажной расщелины между ног. Он заставил ее задыхаться, подключив к процессу свои пальцы, действия которых пробудили в ней такие ощущения, о которых она даже не догадывалась.

Ее тело пылало огнем. Когда дошла очередь до груди, Лиззи чуть не закричала, когда он дотронулся языком до ее набухших сосков.

Возможно, в этот раз она чувствовала все намного острее, потому что, наконец, призналась себе в том, что влюбилась. На этот раз, когда оба были готовы к завершению, он потянулся к ящику стола за презервативом. Конечно, это было очень предусмотрительно и ответственно с его стороны, но заставило ее почувствовать острую боль — и теперь она понимала почему. Больше всего на свете она хотела бы подарить ему ребенка.

Она обвила ноги вокруг его талии и подчинилась его ритму.

Лиззи не могла понять, как он мог быть настолько хорош в постели, не имея к ней чувств. Но ведь он был мужчиной, для которого секс не имеет большого значения. Она задумалась над тем, сколько женщин влюблялось в него. Интересно, Джессика любила его и надеялась на то, что он свяжет жизнь с ней из-за того, что он — близкий друг ее брата?

— Что творится у тебя в голове? — спросил Луис, откидывая прядь волос от ее лица. — Мне нравится, что ты не пользуешься косметикой.

— Тебе нравится во мне новизна.

Луис не был уверен в этом, но он был настолько счастлив в настоящем моменте! Хотя, наверное, она права. Все, что касалось ее, было удивительно ново, и речь шла не только об отсутствии макияжа. Он понял, что очень хотел помогать ей, совершать для нее что-то, не ожидая благодарности или похвалы.

— Я принадлежу другому социальному слою, — сказала Лиззи. — Я — из обычных людей среднего класса, которые проводят жизнь, пытаясь обеспечить себе хоть какую-то финансовую стабильность. Я выгляжу по-другому, я говорю по-другому, и я работаю с неблагополучными детьми. Могу поспорить, что приход ко мне в школу открыл тебе глаза на мой мир, который совсем другой. С таким же успехом мы могли бы родиться на разных планетах.

— Но ведь твои сестры — с той же планеты, но они мало чем отличаются от большинства женщин, которых я встречал в своей жизни, — симпатичные, ухоженные, на высоких каблуках и в маленьких черных платьях.

— И что ты пытаешься этим сказать? — Лиззи смотрела на него прищурясь, пытаясь избавиться от некоего оптимистичного предположения, которое многообещающе закрадывалось в ее голову.

— Я хочу сказать, что ты рушишь стереотипы. Тебе нравятся мои слова? Ответишь тем же?

— Ты тоже разрушил мои стереотипы. И ты сам это знаешь. Но ты все же привык к роскоши. В твоей жизни никогда не было проблем с деньгами.

— И это твой комплимент? — Очевидно, Луис услышал не то, что хотел.

— Ну… Все настолько ново для меня.

— Настолько ново?

— Ты совсем не похож на тех парней, с которыми я встречалась до тебя.

— Да, да. Мы уже это обсуждали. — Он с удивлением обнаружил, что не желал слышать о тех других парнях, с которыми она была.

— Ладно, итак… — Лиззи села, натянув одеяло до подбородка, но он отодвинул ее руки, чтобы продолжить любоваться ее розовыми сосками.

— Итак? — прошептал Луис, чувствуя, что снова возбуждается, продолжая смотреть на ее великолепную грудь, на ее губы, которые словно жаждут поцелуя. И они вскоре его получат.

— Итак, — постаралась произнести Лиззи наиболее прагматичным тоном. — Думаю, нам стоит относиться к тому, что происходит, по-деловому.

— Ты говоришь как учитель.

— А я и есть учитель.

— Но не в спальне, где ты играешь роль ученицы.

— Я пыталась сказать… Во-первых, мы признали, что между нами существует сильное физическое притяжение. Во-вторых, мы в новизну друг для друга. Давай попытаемся расстаться на время. Скажем, на пару месяцев. Чтобы отвыкнуть от всего этого. Что скажешь?

— Что я скажу… — Сам он много раз произносил подобное в прошлом, чтобы поставить черту под отношениями, но сейчас он не мог понять, почему она так ведет себя. Он не мог смириться с мыслью расставания. Впервые в жизни он чувствовал, что был готов к невероятному: он хотел полностью раствориться в общении с ней и посмотреть, куда это его заведет. — Что я скажу? — Казалось, каждый мускул в его теле был напряжен до предела. — Что я не слышал большей глупости в своей жизни.

— Но мы ведь договорились…

— Ты сделала свои заключения, но кто сказал, что я с ними согласен?

— Ты не из тех парней, которые связывают себя отношениями, Луис, — поспешила продолжить Лиззи. — В любом случае мы не особо подходим друг другу. Но между нами есть притяжение. Давай честно обозначим границы и будем разумны.

— А что, если я не готов соблюдать границы?

— О чем ты?

— А если я считаю, что то, что происходит между нами, слишком сильно, чтобы прикреплять к нему этикетку «контролируемая субстанция»?

— А что это? — Лиззи почувствовала, как надежда распускается цветком в ее сердце. Запретная мысль о том, что он также мог влюбиться в нее, несмотря на все преграды и разницу в социальном положении.

— Я никого не хотел так, как хочу тебя, — признался Луис. — Ты заставляешь меня совершить поступки, которые не имеют логики.

— Я тоже хочу тебя, — хрипло произнесла она.

— Поэтому не стоит обозначать границы. Давай просто посмотрим, к чему это нас приведет.

К сожалению, Лиззи твердо знала, куда это их не приведет: к алтарю. Но она не собиралась отвергать его предложение.

С беспомощным стоном она обвилась вокруг него, скользнув ногой между его бедер, и засмеялась, когда он перекатил ее на себя.

Ее распущенные длинные волосы образовали подобие занавеси вокруг них, она немного приподнялась, чтобы ее грудь оказалась на уровне его рта. Она дразнила его, то отстраняясь, то приближаясь вновь, наблюдая, как он пытается поймать ртом ее соски. Каждый раз, когда его губы скользили по ее соску, она чувствовала боль в промежности, и когда, наконец, она позволила ему захватить грудь и начать сосать ее сосок, она издала протяжный стон наслаждения.

Ее очень возбуждали движения его темноволосой головы в то время, когда он ласкал ртом ее грудь. Она направила его плоть в свое тело, улыбнувшись, когда он посмотрел на нее своими темными возбужденными глазами.

— Не останавливайся, — прошептала она и начала совершать долгие, медленные движения.

Они не прекращали смотреть друг на друга: она наблюдала за его ласками ее груди, а он наслаждался видом ее пылающих щек и дрожащих ресниц.

Оба приближались к оргазму. Он положил руки ей на ягодицы и прекратил ласкать языком ее соски только в тот момент, когда приближающийся оргазм не оставил ему другого выбора. Когда Лиззи, наконец, упала на него, оба были в испарине и выглядели счастливыми, словно кот и кошка, объевшиеся сметаны.

— Нам хорошо вместе, — сказал Луис. — В это с трудом верится, но нам очень хорошо вместе. — Он слегка отстранил ее так, чтобы она легла на бок около него, и они могли говорить, глядя друг другу в глаза.

— Да, я согласна. Нам хорошо вместе. В постели.

— Дело не только в сексе, — пробормотал Луис. — Ты — умная, забавная, что вносит в мою жизнь перемены.

— Дело в новизне. — Лиззи снова почувствовала разочарование.

Луис рассмеялся.

— Я думал о твоих родителях. — Он подождал ее реакции, но она сладко зевнула и завернулась в одеяло. — Ты снова собралась спать?

— Я устала. За последние недели у меня было больше проблем, требующих решений, чем за всю предыдущую жизнь.

— Я предупредил тебя, что решу все?

— Да. И я тебя уже поблагодарила.

— Пока ты не заснула, я упомяну тебе еще об одной проблеме — твоих родителях. Я имею в виду то, что они могут потерять дом из-за рискованных инвестиций твоего отца.

— А, ты об этом? Если ты все еще боишься, что они отнесутся к Николасу как к толстому кошельку, могу тебя заверить, что это не так.

— Я не об этом. Я хотел сказать тебе, что я дал распоряжение своему финансовому директору решить проблему с их долгом. Я дам им денег.

Лиззи застыла:

— Что?

— Я дам им денег. У меня уже был долгий разговор с твоим отцом об инвестициях. Да, он немного сглупил, но до этого он вел свои дела очень аккуратно, поэтому я уверен, что этот урок только пойдет ему на пользу.

— Ты разговаривал с отцом и что именно ты ему сказал?

— Я сказал ему, что могу возместить некоторую сумму денег. На самом деле, я хочу убедиться, что на нем не висят долги и что он не потеряет родной дом.

Лиззи спустила ноги с кровати, затем резким, быстрым движением стянула одеяло и завернулась в него.

— Что, черт возьми, происходит?

— Ты ни за что не будешь оплачивать долги моих родителей.

— Что не так? Я думал, ты будешь рада.

Лиззи не осмеливалась поднять на него глаза.

— Посмотри на меня, — проревел Луис в отчаянии.

— Ты кидаешь деньги моим родителям. Для меня это выглядит так, словно ты пытаешься купить меня. — Лиззи лихорадочно собирала разбросанную одежду.

Она собрала вещи, сбросила одеяло и устремилась в ванную комнату, захлопнув за собой дверь. Там она умыла лицо, стараясь не смотреть в зеркало, и быстро оделась.

Луис ждал ее у окна, нацепив черные боксеры.

— Я думала, для тебя достаточно просто испытывать влечение, но это не так. Ты даешь моим родителям деньги, для меня это звучит так, словно меня покупают. Ты правда считаешь, что у меня есть цена? Ты посчитал, что в этом случае я буду тебе благодарна всю жизнь, а ты будешь иметь право пользоваться мной, когда захочешь?

— Я никогда еще не слышал большего бреда.

— Ты думаешь только о деньгах. О том, что и кого ты можешь на них купить.

— Твои родители нуждаются в финансах. Я могу помочь им. Я хочу этого, потому что ты в моей жизни. Ты сводишь меня с ума.

— Ты уже и так много сделал. У меня есть сбережения, я сама помогу им.

— Не смеши меня. Ты не представляешь, насколько серьезна их проблема.

— Мне не нужна твоя помощь! — Возможно, она ведет себя эгоистично. На долю секунды Лиззи заколебалась, но потом продолжила: — Я не желаю тебя больше видеть. Не важно, как сильно я наслаждалась тем… тем… что было между нами. Мне этого недостаточно.

— Тебе надо остыть. Когда ты остынешь, то поймешь, что мое предложение очень разумно. Если тебе так будет удобнее, я могу оформить помощь в виде займа.

— Я не хочу, чтобы ты вообще об этом думал, — отрезала она. — Спасибо тебе за все, но прошу тебя исчезнуть из моей жизни.

— Я чего-то не понимаю. Чего именно?

«Что я люблю тебя, — с горечью подумала Лиззи, — и была готова отдать тебе все на свете, пока ты не выложил на стол деньги, которые похожи на оплату за услуги».

— Я хотела переспать с тобой. Я признала, что нас притягивает друг к другу. Но мы не подходим друг другу на других уровнях, кроме физического. А твое щедрое предложение по поводу выкупа долга моих родителей звучит как оплата за пользование моим телом; прошу прощения, но я не могу это принять. Ты — это ты. Ты считаешь, что людям нужны только деньги. И не смей говорить мне, что я смешна.

Она ожидала продолжения спора, но вместо этого он наполовину отвернулся от нее и заговорил через плечо:

— Отлично. Мы попытались, но у нас ничего не вышло. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы не пересекаться с тобой. Оставь мне адрес электронной почты своей школы, я поручу финансовому директору вопрос пожертвования. Если, конечно, от этого ты тоже не собираешься отказываться. Нет? В таком случае ты знаешь, где выход.

Глава 10

Причинив семье столько хлопот и неприятностей, что им хватило бы еще на десять жизней, Ли, теперь миссис Дэйл, заметно остепенилась. Единственным человеком, кого ее поведение разочаровывало, оказалась Мэйси, которой не с кем стало ходить по тусовкам. Ли с рвением принялась за учебу и строила грандиозные планы насчет нового бизнес-проекта.

Николас и Роза обручились и уже назначили день проведения венчальной церемонии в церкви, а все женщины их семьи занялись поиском идеальных вечерних нарядов. Но, хотя Роза изо всех сил старалась вовлечь Лиззи в эту гонку, у последней совершенно не было никакого желания участвовать в предсвадебной суматохе.

Она никуда не могла укрыться от последних новостей. Сидя на диване в унылом настроении перед телевизором со стопкой непроверенных школьных тетрадей, которые должны были отвлечь ее от мрачных мыслей, она вынуждена была выслушивать рассказы матери о первом приезде Ли и Фредди в родительский дом после возвращения из Лас-Вегаса, а также о кольце с огромным бриллиантом, которое теперь украшало руку Розы. Потом ей звонила Мэйси, которая сообщила о том, что Ли стала взрослой и скучной, хотя ей самой уже тоже надоели вечные тусовки.

Лиззи не могла понять, почему ее жизнь так запуталась и вышла из-под контроля, учитывая то, что она всегда была самой практичной и разумной из всех сестер. Она никому не рассказала про Луиса. Она боялась, что в случае, если обо всем узнает Роза, та скажет ей, что она поторопилась и позволила предубеждениям решить все за нее.

Лиззи постоянно напоминала себе о том, что он повел себя так, словно пытался купить ее, но это не мешало ей постоянно задумываться о том, как у него шли дела и где он находится.

Лиззи знала — Луис сделал очень щедрое пожертвование в фонд школы. В его честь был организован званый ужин, но он отклонил приглашение, сказавшись больным. Но даже мысль о том, что она может увидеть его или просто услышать его голос, взбудоражила ее настолько, что она долго не могла найти себе места.

Конечно, Лиззи понимала — их встреча была неизбежна. И по мере того как приближался день свадьбы Николаса и Розы, внутри нее росло чувство беспокойства. Она собиралась приехать в Шотландию за три дня до церемонии. Роскошное торжество было запланировано в «Кроссфилд-Хаусе», в западном крыле, которое к этому времени было почти полностью завершено.

Оказавшись снова в родном доме, Лиззи сразу попала в самую гущу событий. Приехала даже Вивьен. Она завлекла ее разговорами о своих путешествиях и представила своего парня Эдварда Мак-Гинти, с которым училась вместе в Шотландии и которого встретила во время миссионерской экспедиции в Африке. Ее мама бегала повсюду, а отец степенно сидел в беседке в саду с чашечкой кофе.

Изменившаяся до неузнаваемости Ли постоянно говорила о своих блестящих планах на будущее и большую часть времени проводила за телефонными разговорами с Фредди, который в это время был занят поисками места для их нового отеля. Мэйси слонялась из комнаты в комнату и ныла на тему того, что персиковый цвет был плохим выбором для платьев подружек невесты, пока наконец Роза не попросила ее заткнуться.

Когда Роза примеряла свадебное платье, чтобы узнать мнение сестры, она заметила, как тень омрачила лицо Лиззи. Но тактично удержалась от расспросов. В доме постоянно упоминали Луиса, казалось, он стал всеобщим любимцем и излюбленной темой разговоров.

Накануне свадьбы, когда все решили лечь спать пораньше, у Лиззи, наконец, появилась долгожданная возможность переговорить с отцом. Он почти не появлялся в доме последние дни, зато теперь сидел перед телевизором, закинув ноги на табурет.

— На месте. Наконец-то. — Он улыбнулся Лиззи, вопросительно подняв брови. — А ты почему не идешь спать, чтобы быть завтра красивой? Хотя, девочка, тебе это не нужно. Ты и без этого красотка.

— Здесь сумасшедший дом. Спорим, ты не можешь дождаться, когда все отсюда свалят?

— Ты права, но ты ведь знаешь маму. Она любит всю эту суету, хотя постоянно ноет и жалуется.

— Пап, мне нужно поговорить с тобой о вашем финансовом положении… — Стоит ли ей упоминать Луиса? Нет, лучше притвориться, что она ничего не знает.

Прежде чем она успела открыть рот, ее отец улыбнулся и заговорил первым:

— Знаешь, дружок, это должно было остаться между нами. Твой приятель Луис настоял на том, чтобы я скрыл от тебя все, но я уверен, он будет не против, если ты узнаешь, что он вытащил нас из сильного затруднения. Конечно, он оформил это как заем, но оба мы понимаем — вероятность того, что он будет когда-либо выплачен, ничтожно мала. А он сделал даже больше, Лиззи. Все, что касается свадьбы, оплачивается им. Это его подарок новобрачным. Он — удивительно щедрый человек.

Лиззи почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

— Когда… когда это все произошло?

Как она и предполагала, дело было улажено уже несколько недель назад. Она накричала на Луиса, сказала ему, что не хочет больше его никогда видеть, сообщила, что ее семья не нуждается в его благотворительности, а он втайне от нее помог ее отцу.

Но почему? Он даже не хотел, чтобы она об этом узнала.

Через сорок пять минут, выслушав все хвалебные песни отца о Луисе, Лиззи, наконец, была выставлена за дверь и направилась в свою комнату спать, оставив отца наслаждаться одиночеством с бокалом виски.

К утру Лиззи так и не смогла собраться с мыслями. Она сидела в своем длинном персиковом платье в лимузине, оплаченном мужчиной, которого безнадежно любила, но которого потеряла навсегда, заявив, что не желает его больше никогда видеть.

Глядя по сторонам, она чувствовала себя отстраненным наблюдателем, словно смотрела кино из зрительного зала. Роза выглядела великолепно, Ли вела себя спокойно, как никогда, с нетерпением ожидая встречи с Фредди. Вивьен не отпускала руку Эдварда, и Лиззи не могла не заметить, что любовь сделала ее намного мягче и спокойнее. И даже Мэйси, самая неугомонная из всех сестер, мило улыбалась и вела себя достаточно степенно.

Одна она была в плену у тысячи беспокойных мыслей, которые не позволяли ей расслабиться ни на секунду.

Вид церкви ранним весенним утром заставил ее окунуться в воспоминания из детства, когда они с сестрами сидели во время службы на задних рядах, с трудом сдерживая зевоту. Раньше Лиззи не замечала, как живописно было это сооружение из светлого теплого камня, воздвигнутое столетия назад.

Все гости одновременно обернулись, когда заиграл орган, и в дверях появилась невеста. Лиззи шла сразу за Розой, нервно сжимая в руках букет цветов.

Луис стоял возле Николаса. Он был одет в вечерний черный костюм и выглядел убийственно великолепно. Когда она сделала робкую попытку взглянуть на него, он скользнул по ней равнодушным, холодным взглядом и поспешил отвернуться. Двери в прошлое были плотно закрыты, и Лиззи с ужасом поняла, что не могла в этом винить никого, кроме себя.

Она с трудом удерживалась на ногах, пытаясь сосредоточить все внимание на церемонии, и испытала неимоверное облегчение, когда, наконец, Роза и Николас поцеловались.

После фотосессии гости расселись по машинам, чтобы ехать в «Кроссфилд-Хаус». Сердце Лиззи сжалось, когда она заметила, что Луис приехал на свадьбу не один. Его сопровождала прелестная брюнетка, которая вместе с ним села в серебристый «мазератти». Эта девушка была совсем не похожа на сексапильных блондинок, которые, как казалось Лиззи, должны были привлекать Луиса. Но между ними были настолько близкие и доверительные отношения, что единственное, чего хотелось Лиззи, — поскорее убежать со свадьбы и полностью погрузиться в самобичевания и уныние. И все же ей надо было поговорить с ним.

Она очень удивилась, обнаружив его в одиночестве в огромном зале, который находился еще в стадии ремонта. Он снял пленку с одного из стульев, придвинул его к камину и сидел с закрытыми глазами с полным бокалом в руках.

Лиззи подошла к нему очень тихо, не предупреждая о своем приближении, и стояла сзади до тех пор, пока он сам не почувствовал ее присутствия.

— Я знаю, что меня ты меньше всего хочешь видеть сейчас, — начала она.

— Зачем ты пришла?

— Мне… мне надо поговорить с тобой.

— Я завязал с разговорами, Лиззи. — Луис резко встал, и Лиззи вдруг испугалась, что не сможет остановить его и все мысли, которые вертятся у нее в голове, так и останутся навсегда невысказанными.

— Я… Прошу тебя, Луис, выслушай меня. Я прошу прощения.

— И это все?

— Нет. В последний раз все закончилось неправильно. Мы можем присесть? Ты заставляешь меня нервничать.

— А ты считаешь, меня это должно беспокоить?

— Нет, не должно. Но меня это беспокоит.

Он присел на диван, скрестив ноги и продолжая холодно смотреть на нее.

— Вообще-то тут свадьба. Если у тебя нет для меня чего-то важного, может, оставим необходимость подводить итоги нашей последней встречи?

— Папа рассказал мне о том, что ты одолжил ему денег. Я прочитала тебе длинную лекцию о том, чтобы ты держался подальше от моей семьи, но теперь считаю необходимым поблагодарить тебя.

— Я строго-настрого запретил твоему отцу рассказывать тебе об этом.

— Да, он сказал, но…

— Ты поблагодарила меня за щедрость. Принято. Это все?

— Не совсем. — Лиззи приняла решение. — Я скучаю по тебе, Луис. Я знаю, что у тебя совсем другая жизнь и наши с тобой отношения для тебя — мимолетный флирт, который доставил тебе больше неприятностей, чем удовольствия, но для меня ты стал намного большим.

Теперь она чувствовала, что он очень внимательно ее слушает, хотя выражение его лица и оставалось безучастным. Она так сильно нервничала, что не могла поднять на него взгляд, поэтому предпочитала разглядывать пальцы, теребящие шелк персикового платья.

— Я не давала тебе шанса. Я чувствовала себя безопаснее, считая тебя высокомерным, самоуверенным снобом. Мне было легче считать, что то, что нас связывало, было лишь страстью, которая быстро проходит. Я не хотела признаваться себе, что полюбила тебя, потому что была уверена, что ничем хорошим это для меня не закончится. Пойми меня правильно: я не прошу тебя о втором шансе. Я только хочу сказать: то, что ты сделал для моего отца, — очень великодушно. Возможно, ты с подозрением относишься к потенциальным охотницам за деньгами, но ты… В общем, я сказала все. Наверное, теперь вы посмеетесь надо мной с твоей подружкой, но я рада, что поговорила с тобой откровенно… — Она встала, чтобы уйти, но вдруг почувствовала, как его пальцы цепко схватили ее за руку.

— С какой подружкой?

Все еще не решаясь взглянуть на него и увидеть в его глазах жалость, Лиззи пожала плечами и пробормотала:

— С брюнеткой, с которой ты приехал сюда.

— Мне не нравится, когда ты не смотришь на меня, а брюнетка, о которой ты говоришь, — моя сестра.

Лиззи наконец посмотрела на него и сразу потонула в блеске его сказочно красивых глаз.

— Почему ты говоришь мне обо всем этом только сейчас?

— Я думала, что смогу жить без тебя, но последние недели стали для меня настоящим адом.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, — сказал Луис хриплым, срывающимся голосом. — У меня было свое устоявшееся представление о жизни, но, когда ты вошла в нее, шаг за шагом ты разрушила все мои предубеждения, заставив поменяться до неузнаваемости.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала она, боясь думать о том, что сбывается самая ее смелая мечта.

— Я очень хотел помочь твоему отцу, так же как я хотел помочь твоим сестрам. Ради тебя. — Луис протянул руку и дотронулся до ее столь обожаемого им, упрямого и абсолютно неповторимого лица — лица, которое ни на секунду не покидало его воображение последние недели. — Мне кажется, я полюбил тебя в тот самый момент, когда ты сняла мотоциклетный шлем и высказала все, что думаешь по моему поводу, прямо в лицо. Если нет, зачем я тогда искал с тобой встречи вновь и вновь? Я ничего не мог поделать с собой. Из парня, который держал под контролем империи, я превратился в парня, который не мог произнести единственного нужного слова.

— Ты полюбил меня?

— Я полюбил тебя, Лиззи Шарп, и с каждой минутой люблю тебя все сильнее и сильнее.

Ему не пришлось притягивать ее к себе, потому что она уже оказалась в его объятиях, прижимаясь к нему так же, как делала каждый раз после того, как они занимались любовью. Луис чувствовал, как дрожит все ее тело, и, когда он коснулся ее подбородка и приподнял лицо, чтобы поцеловать ее глаза, они уже были полузакрыты, а рот приоткрыт в предвкушении поцелуя.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, немного отстраняясь, чтобы увидеть выражение ее пылающего лица. — Я имею в виду — немедленно. Как можно скорее, наплевав на формальности и минуя обручение.

— Немедленно. — Лиззи была готова расплакаться от счастья. — Как можно скорее, наплевав на формальности и минуя обручение.

Они решили дождаться, когда Николас и Роза вернутся из медового месяца, чтобы объявить о своих планах семье и друзьям. Свадьбу предполагалось отметить в узком кругу самых близких, что доставило немалое облегчение Грэйс Шарп, уставшей от подготовки к помпезному торжеству для Розы.

— Я знаю один неплохой оркестр. А по поводу банкета… может, поручим это Фредди и Ли? Это стало бы неплохой рекламой для их нового бизнеса.

Ее отец был на седьмом небе от счастья, хотя по традиции он долго разговаривал с ней в приватной обстановке, чтобы выяснить, насколько серьезны их отношения.

Свадьба состоялась через три недели после предложения, и каждый день Лиззи чувствовала, как сильно она любима мужчиной, который значил для нее все. Церемония прошла просто идеально: Ли и Фредди обслуживали банкет, с удовольствием раздавая визитки гостям, Мэйси воспользовалась возможностью надеть смелое, сексуальное платье, которое произвело неизгладимое впечатление на одного из близких друзей Луиса, и даже Вивьен с Эдвардом приехали в Шотландию, и самая серьезная из сестер заметила с нежностью в голосе: «Нам, девчонкам, надо держаться вместе».

Три недели спустя они переехали в новую квартиру в Лондоне, идеально подходящую им обоим. Лиззи приготовила для Луиса романтический ужин со свечами. Как обычно, звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, и вид его, идущего по коридору и развязывающего на ходу галстук, отозвались сладостной дрожью во всем ее теле. Он вопросительно взглянул на нее, а она счастливо рассмеялась.

— Предупреждая твой вопрос, отвечаю: я не планирую становиться идеальной домохозяйкой.

— Отлично. — Луис притянул ее к себе и нежно поцеловал, заставив, как обычно, думать о постели. — Не уверен, что я смогу с тобой тогда справиться.

И только когда они закончили ужинать, она посмотрела на него, не в силах больше скрывать свою новость.

— Нам надо насладиться тем временем, которое у нас осталось для нас двоих.

— Что ты имеешь в виду? В этой квартире? До отъезда?

— До того, как ты станешь отцом, а это случится приблизительно через семь месяцев.

И это стало его десертом. Луис нашел идеальную женщину, и он почувствовал прилив гордости и необычайного удовлетворения, когда привлек ее в свои объятия и крепко прижал к себе. Идеальную женщину, которая вскоре подарит ему ребенка, чтобы завершить картину идеальной семьи — той перспективы, о которой он никогда не задумывался до тех пор, пока Лиззи Шарп не ворвалась в его жизнь и не доказала ему, что любовь не знает границ и способна показать человеку, кто он есть на самом деле.

Content

Кэтти Уильямс
Упрямая гонщица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10