Ольга Баскова

Пока жизнь не разлучит нас

Глава 1

Он открыл глаза и увидел себя лежащим в чистой постели, от белья исходил еле уловимый цветочный аромат. Он находился в палате – мужчина сразу понял, что это больничная палата, – посмотрел на потолок, тоже белоснежный. Без единого пятнышка, без трещинки, и перевел взгляд на зашторенное окно. На тумбочке возле него стоял стакан с водой. Больше никакой мебели в этой комнате не было. Он подумал: хорошо бы сейчас взять в руки зеркало и попытаться привести себя в порядок, однако никакого зеркала поблизости не наблюдалось. Потом он подумал еще об одном, и это его испугало. Мужчина приподнялся на постели, и дверь открылась словно по мановению волшебной палочки. Вошла медсестра в сверкающем белизной халате.

– Как вы себя чувствуете? – приветливо спросила она.

Мужчина развел руками:

– Во всяком случае, у меня ничего не болит. Как я здесь оказался?

Женщина улыбнулась:

– Это расскажет вам врач, если сочтет нужным.

– Так позовите его скорее.

– Да, конечно.

Она вышла походкой фотомодели, и мужчина запустил пятерню в жирные волосы. Скорее бы пришел этот доктор и ответил на его вопросы. Врач в выутюженном халате – мужчина средних лет с глубокой морщиной на лбу и лисьей улыбкой, не понравившейся больному, – не замедлил явиться.

– Здравствуйте – промурлыкал он, – мне сказали, вы хотели меня видеть.

Этот тон вызвал у пациента отвращение.

– Доктор, – через силу проговорил больной. – Скажите, кто я и что здесь делаю. Впрочем, сразу ответьте и на третий вопрос. Что это за заведение?

– Меня зовут Леонид Александрович, – мягко сказал врач. – А вы, дорогой мой, сейчас в частной клинике. К сожалению, это все вопросы, на которые я могу дать ответ. Кто вы – мы не знаем. Вас нашли недалеко от нашего заведения и привезли сюда. Вы были без сознания. При вас мы не обнаружили ни документов, ни каких-либо записок. Я понятия не имею, как вы оказались у стен моего заведения. Я сам надеялся, что вы придете в себя и все мне расскажете.

В глазах пациента мелькнуло что-то, похожее на любопытство.

– У вас, наверное, дорогое лечение. Если вы нашли меня, то зачем взяли к себе? Вдруг я бездомный бродяга, который никогда не заплатит вам даже копейки?

– На вас был дорогой костюм известной фирмы, – парировал Леонид Александрович. – Я уверен, вы принадлежите к элите нашего города.

Больной почесал затылок:

– Это ничего не значит. Хотя, возможно, вы правы. Только тогда меня должны искать с удвоенной силой.

– Вероятно, вы каким-то образом попали сюда из другого города, – предположил врач.

Пациент пожал плечами:

– Понятия не имею. А какой это город?

– Приморск.

Он задумался:

– Мне ни о чем не говорит это название. Что со мной, доктор?

Леонид Александрович снова продемонстрировал лисью улыбку:

– Это амнезия, то есть потеря памяти. А полная она или частичная – я еще не знаю. Мы проведем обследование и подумаем, как заставить работать вашу память. Я почему-то уверен: вы должны все вспомнить.

Мужчина скривился:

– Это будет лучше для всех, правда?

– Конечно, – заверил его врач. – А теперь отдыхайте. Кстати, если вы себя неплохо чувствуете, то примите ванну, если желаете. И погуляйте по нашему парку. Однако вынужден взять с вас обещание никуда из больницы не отлучаться.

Больной сморщился:

– А зачем мне это нужно, если я понятия не имею, кто я и откуда? И потом, с моей памятью покидать вас просто нежелательно. Я ведь могу не найти дорогу обратно. И куда я подамся?

Леонид Александрович кивнул:

– Ваши рассуждения не лишены логики. Вот поэтому примите душ и прогуляйтесь по парку. У нас там очень красивые цветы и пруды с золотыми рыбками. Больные отдыхают душой, когда дышат свежим воздухом этого чудесного места.

Больной усмехнулся про себя: «Ты еще скажи, что все желают сюда попасть». Доктор сделал вид, что не заметил ехидного выражения его лица.

– Так вы последуете моему совету?

– Разумеется.

– Тогда я попрошу медсестру Галочку принести вам поесть. А еще мы дадим вам больничную одежду. Она не брендовая, как ваша, но сами понимаете…

Мужчина замотал головой:

– Как же иначе…

Доктор ушел, почти раскланявшись, и пациенту стало неприятно. Почти сразу после его ухода появилась медсестра.

– Леонид Александрович просил принести вам поесть, – начала она. – Не желаете ли оладий с клубничным джемом?

Мужчина почувствовал голод только после ее слов.

– Несите.

– Вам кофе или чай? – поинтересовалась она.

– Кофе со сливками, если можно.

– Конечно.

Несмотря на внешнюю привлекательность, девушка ему не нравилась. Своей внешностью она напоминала дорогую немецкую куклу с огромными голубыми глазами и льняными волосами и вела себя точно так же, как заводная игрушка. Казалось, медсестра целиком зависела от врача, и просить ее о чем-то было просто бессмысленно, но он рискнул:

– Вас, кажется, зовут Галя?

Она кивнула:

– Да.

– Галочка, а вы можете принести мне зеркало, хотя бы маленькое? Я ведь даже не помню, как выгляжу. Это не запрещается, правда?

Она осталась недовольна его просьбой.

– У нас прекрасное зеркало в холле. Поедите, примете ванну – и смотритесь себе на здоровье. Ладно?

– Договорились.

Не все сразу, сказал он себе. Самое главное, он пришел в себя, теперь начнется мучительный процесс реабилитации. Они, наверное, боятся, что больной психически неуравновешен, иначе как объяснить его появление без ссадин и шишек возле клиники?

Галя поторопилась с завтраком, и вскоре мужчина с удовольствием поедал оладьи с джемом, запивая горячим кофе. Напиток был не очень крепкий, но другого он и не ожидал. Затем мужчина принял душ и отправился на прогулку. В просторном холле никого не было, кроме пожилой медсестры, сидевшей за конторкой, и он без стеснения посмотрелся в большое зеркало, висевшее возле гардероба. На него глянул интересный темноволосый мужчина с щетиной недельной давности и испуганными черными глазами.

– И все равно я не помню, как тебя зовут, – сказал он отражению и направился в парк. Парк клиники был действительно хорош, и, главное, в нем почти никто не гулял. Молоденькая медсестра, не такая привлекательная, как Галя, везла коляску с импозантным стариком, безучастно смотревшим в одну точку. На скамейке под серебристой итальянской сосной сидела женщина средних лет, довольно ухоженная, с выражением глубокой печали на лице, ни на кого не обращая внимания. Хотя мужчина прошел совсем рядом, почти задев ее, она никак не отреагировала. Пациент отыскал пруд с золотыми рыбками, немного постоял возле него и подошел к плотному каменному забору, окружавшему клинику. Его гладкие стены говорили, что перелезть через них невозможно. Недалеко от пруда он увидел охранника, парня с бычьей шеей и лицом, не обезображенным интеллектом, который, как добросовестный страж, бросал взгляды по сторонам. «Да отсюда не так-то просто и убежать», – подумал мужчина. Он поднялся на невысокий холмик, позволявший увидеть то, что виднелось вдали, – бескрайнее синее море. В душе мужчины что-то шевельнулось и показалось: в той, другой, жизни, которая теперь защищена броней потери памяти, он безумно любил море. Ему удалось разглядеть даже судно, стоявшее на воде, как приклеенное, и в памяти всплыло: рыбацкий сейнер. Он тотчас представил себе мостик, рубку, машинное отделение, руль – все до мелочей – и улыбнулся. Похоже, память потихоньку возвращалась. Возможно, он имеет какое-то отношение к гражданскому флоту, если так живо вспомнил детали судна и даже кое-какие названия, неизвестные людям, не имеющим отношения к гражданскому флоту: девиация. Вероятно, эти воспоминания помогут вернуть его к нормальной жизни. Мужчина вздохнул, закрыл глаза и подумал: как здорово бы сейчас отправиться в кругосветное путешествие. Картина судна сменилась какими-то туристическими проспектами, схемами разработки маршрутов. А какое это имеет к нему отношение? Почему схемы маршрутов? Неужели он разрабатывал их сам? Значит, скорее всего, он работал в сфере туризма. Еще одна зацепка. Мужчина какое-то время постоял на холме и пошел вниз. Неподалеку от корпуса клиники он увидел машину, черный джип. Ему захотелось забраться в салон, на водительское сиденье, и прежде чем это сделать, пациент огляделся. Вокруг никого не было. Даже бычеобразный охранник куда-то отлучился, наверное, не заметив ничего подозрительного. Мужчина рванул на себя дверь, на его счастье, она оказалась незапертой. Он поднялся в салон и уселся поудобнее. Ключи зажигания хозяин автомобиля непредусмотрительно оставил в замке. Минута – и пациент завел машину, нажал на педаль газа и тихонько сдвинулся с места. Все это он проделал так естественно, что даже у него не осталось сомнения: еще в той жизни у него была машина. Задача установить его личность облегчалась. Наверняка в ГИБДД есть его фотография и данные. Надо срочно найти врача и сказать ему об этом. Впрочем, искать Леонида Александровича не пришлось. Он сам спешил к своему больному в сопровождении охранника, с глазами налитыми кровью. Бык так сильно рванул на себя дверь, что врач поморщился:

– Не сломай мне автомобиль. Тебе даже при твоей зарплате со мной не рассчитаться.

Тот сделал вид, что не расслышал, и потянул за рукав больничной одежды пациента:

– Вылезай, идиот. Кто позволил тебе садиться в чужую машину?

– Какого черта ты отлучился с рабочего места? – недовольно обратился к нему доктор. Охранник стушевался:

– Я вышел переговорить с одной дамочкой, которая навещает мать. Кругом было тихо. Откуда взялся этот тип? Да и вы хороши, Леонид Александрович. Знаете же своих пациентов. Зачем оставлять в автомобиле ключи?

– Следить за порядком – твоя работа, – парировал врач. Пациент дотронулся до его локтя:

– Извините, что так вышло, но я понял очень важные вещи. Мы можем пройти в ваш кабинет?

– Лучше в вашу палату, чтобы нам никто не помешал, – предложил доктор.

– Как скажете.

Когда они очутились в стерильной комнате, мужчина уселся на кровать и взволнованно заговорил:

– Я кое-что вспомнил. Вы можете установить мою личность уже сегодня.

Лицо врача выразило интерес:

– Правда? И что же вы вспомнили?

– Раньше я работал либо моряком, либо в туристической компании, – взволнованно начал пациент. – И потом, я умею водить машину. Судя по навыкам, я делаю это давно и имею собственный автомобиль. Вам стоит всего лишь обратиться в ГИБДД, и они предоставят все сведения обо мне.

Он ждал, что доктор сразу сорвется с места, но тот не шевелился.

– Почему вы не торопитесь? – удивился больной. – Я увидел себя в зеркале. У меня нормальная внешность, вы сказали, я был одет в дорогие вещи, а значит, у меня наверняка имеется семья, которая ждет и волнуется. Почему же вы медлите?

– И все же я не уверен, что эта мысль удачная, – пробормотал доктор, – но к ней стоит прислушаться. – Он встал со стула и направился к двери.

– Я все сделаю, не волнуйтесь, а сейчас Галя принесет вам лекарства для улучшения памяти.

Галя, как всегда, вошла сразу после его ухода. На блюдечке девушка принесла таблетки и стакан с водой.

– Выпейте, – властно сказала она, – и закатайте рукав.

– Доктор ничего не говорил про уколы, – заметил больной.

– Он не обязан обо всем вас информировать.

Пациент закатал рукав, она перетянула жгутом его руку и сделала укол в вену.

– Одно из лучших лекарств для вас – это сон, – пояснила Галя. Он пожал плечами:

– Я все равно не в состоянии с вами спорить.

– Вот и отлично.

Что ни говори, а колоть она умела. Его вена еле прощупывалась, но медсестра попала с первого раза, и мужчина погрузился в сон. Очнулся он под вечер с тяжелой головой. Врач, как волшебник, словно почувствовав, что пациент проснулся, появился в палате.

– Как спалось?

– Мне бы хотелось другого лечения, – признался мужчина. – Вы выяснили через ГИББД, кто я?

– Ждем результата, – обнадежил доктор. – Данные еще не прислали.

– Я считал, они делают это быстро, – пробурчал пациент.

Леонид Александрович наморщил нос:

– Наверное, не всегда. Сейчас Галочка принесет вам ужин. Ну, и вечерние таблетки, естественно.

Пациента передернуло:

– Сколько можно спать…

– Сон – лучшее лекарство, – повторил доктор избитую фразу.

Галя принесла весьма вкусную отбивную с картошкой и чай из трав.

– Поужинайте, а я сейчас вернусь.

Он жевал без аппетита, предчувствуя новые уколы, и не ошибся. После укола он заснул до утра. Утром повторилось все то же. Леонид Александрович сообщил, что сведений по-прежнему никаких не поступало, но, возможно, пациент еще что-нибудь вспомнит, и тогда дела пойдут быстрее, однако пациенту казалось, его сознание притупляется и все воспоминания еще глубже прячутся в оврагах памяти.

– Прогуляйтесь перед обедом, – посоветовал доктор.

Мужчина поднялся с постели и сделал несколько шагов. Идти было гораздо труднее, чем вчера. И все же он преодолел путь до холма, совершенно выбился из сил и присел на пустую скамейку под серебристой сосной. Пациент пытался припомнить еще что-нибудь из морского прошлого, но ничего не получалось. Сегодня память работала хуже. Многие слова, которые вчера так неожиданно выпрыгнули из мрака забвения, сегодня снова покинули его. Мужчина сидел, бессмысленно глядя в одну точку, и поднял голову только тогда, когда услышал чьи-то шаги. Высокий и тощий парень с взъерошенным чубом, по-военному коротко стриженным затылком и резкими чертами лица остановился перед ним.

– Георгий Алексеевич? – спросил он удивленно. Мужчина сначала не отреагировал. Юноша присел рядом: – Вы меня не узнаете? Впрочем, это и понятно: прошло столько времени. Я Клим Панфилов, капитан-лейтенант, военный журналист из газеты «Форосский маяк». Вы однажды спасли мне жизнь. Но это, наверное, для вас рядовой случай, а я никогда не забуду.

Пациент взглянул на него:

– Вы знаете, как меня зовут?

Парень кивнул.

– А разве… – и тут же закрыл рот рукой. – Но извините, – продолжал он, немного помедлив, – разве вы этого не знаете?

– Меня нашли несколько дней назад без сознания возле дверей этого заведения, – пояснил мужчина. – При мне не было никаких документов, а сам я ровным счетом ничего не помню.

– И за эти несколько дней вы не вспомнили совершенно ничего? – изумился Клим.

Мужчина пожал плечами:

– Нет, почему же… Я умею водить машину, знаю некоторые специальные термины, характерные для моряков гражданского флота, кажется, имел какое-то отношению к туризму. Я сообщил все это своему лечащему врачу, однако ему так ничего и не удалось выяснить, – пациент говорил с трудом, язык начинал заплетаться. Тянуло в сон. Журналист посмотрел на него с жалостью. Совсем недавно он видел другого человека.

– Вас зовут Георгий Карпов, – уверенно сказал он. – Вы знаете, что это за заведение?

– Какая-то частная клиника, – пробормотал Георгий.

Клим развел руками:

– Это психиатрическая больница закрытого типа, – бросил он.

Георгий побагровел:

– Вы уверены?

Панфилов кивнул:

– Я здесь по служебным делам. Возможно, вы видели представительного старика в инвалидной коляске. Это известный в городе контр-адмирал Вавилов. Его внучке потребовалась шикарная квартира деда, и она упекла его сюда. До недавнего времени адмирал был совершенно здоровым человеком. Думаю, она заплатила врачам, и те старательно превращают его в овощ. Родные даже не навещают его. Я хочу написать статью и восстановить справедливость.

– Но почему меня сюда поместили? – недоумевал Георгий. – И кто? Скажите, а у меня была семья?

– Да, – помедлив, отозвался журналист. – Ваша история довольно интересная, но я не собираюсь ее рассказывать вам здесь. Когда я вас вытащу отсюда, вы все узнаете. Обещайте мне не говорить врачу о нашем разговоре и по возможности не пейте лекарства, которыми вас пичкают. Завтра я приду сюда, и мы встретимся до обеда на этом месте. Я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить вас.

– Мне делают какие-то уколы, – промолвил Карпов. – Как я отверчусь от них?

– Это сигнал мне, что вас нужно спасать как можно скорее, – ответил капитан-лейтенант. – До завтра я что-нибудь предприму. А теперь мне нужно идти. Я не хочу, чтобы нас видели вдвоем.

– Хорошо, – Георгий вяло протянул ему холодную руку. Панфилов пожал ее:

– До завтра.

– До свиданья.

Проводив взглядом парня, мужчина задумался. Значит, его зовут Георгий, а фамилия – Карпов. Если все действительно так просто, почему об этом не говорит его лечащий врач? С этим вопросом появлялось множество других. Что он здесь делает? Как сюда попал?

– Мой дорогой, вы, наверное, уже замерзли, – к нему спешил доктор. Карпов вдруг почувствовал непреодолимое отвращение, однако ничем не выдал себя. Если этот эскулап что-то заподозрит, у Клима может не получиться его завтрашняя затея.

– Я любуюсь пейзажем, – откликнулся мужчина, – у вас действительно прекрасный парк.

– Это так, – согласился доктор. – Но неужели вы не почувствовали голода?

– Через пять минут я собирался возвращаться, – заверил его Георгий. Врач потер ладони:

– Великолепно, я скажу Галочке, чтобы принесла вам обед и сделала укол.

Он помог Георгию подняться и повел к зданию. По дороге им попалась инвалидная коляска с представительным стариком. Теперь Карпов знал, кто это. Только на сей раз адмирала везла не медсестра, а расфуфыренная девица с наращенными ногтями. Она чертыхалась на каждом шагу, и мужчина понял: эта та пресловутая внучка, охотница за квартирой старика. Казалось, она совсем не смотрела, куда везет коляску, и один раз чуть не опрокинула ее, когда колеса задели толстый корень сосны. Адмирал продолжал сидеть так же прямо и так же безучастно взирать на этот мир. Доктор недовольно посмотрел на молодую женщину. Она лишь улыбнулась в ответ.

– Неловкая у вас медсестра, – заметил Карпов.

– Иногда попадается неопытный персонал, – согласился доктор, солгав. Его ложь не понравилась Георгию и укрепила в мысли, что доктор не желает ему добра. Леонид Александрович заботливо довел его до палаты и позвал Галю. Как всегда, она явилась в тщательно отглаженном халате, с дежурным доброжелательством на лице.

– Принести обед?

– Как обычно, – кивнул доктор. – И лекарства. Я пошел проведать других.

Она выполнила его пожелания. Сначала Карпов отведал голубцы с домашней сметаной, затем взял розетку с таблетками. Он совершенно не раздумывал, следовать ли советам военного журналиста, и выкинул их в унитаз. Галя едва не застала его на месте преступления. Она вошла с уже наполненным шприцем:

– Готовьте вену.

Он проделал необходимые движения, и игла проколола кожу.

– А теперь спите, – улыбнулась медсестра и вышла, тихо закрыв дверь. Как ни старался мужчина, он не смог воспротивиться сну и проспал до вечера. Вечером все повторилось: прогулка по саду, ужин, укол и выбрасывание таблеток. Хотя сознание по-прежнему было затуманено, а память отказывалась служить, Георгию показалось: он чувствует себя лучше. Если журналист найдет способ вытащить его отсюда, он все вспомнит. Георгий с нетерпением ждал утренней прогулки и вышел на нее с такой радостью, что врач пристально посмотрел на него:

– Все в порядке?

Карпов побоялся выдать себя:

– Вы считаете, у человека, который не помнит, как его зовут, может быть все в порядке?

Доктор подавил улыбку:

– Но вас обязательно вылечат. Здесь работают лучшие специалисты.

– Я почему-то вам верю.

– Вот и отлично. Отдыхайте.

Георгий направился к месту под серебристой сосной и присел на скамейку. Ему казалось: время тянулось очень медленно. Он уже отчаялся увидеть журналиста, но тот появился перед ним внезапно.

– За нами могут следить, – прошептал он. – Ничего оригинального я не придумал. Я увезу вас в багажнике своего «Шевроле». Мне удалось оставить его на территории клиники. Понимаете, никто не знает, что я собираю компромат на внучку адмирала. Я представляюсь дальним родственником, намекаю, что тоже претендую на наследство и имею на это полное право, хорошо даю на «лапу», и меня свободно пропускают. Деньги способны творить чудеса.

– Вы капитан-лейтенант, а у вас уже появилась возможность сорить деньгами? – усмехнулся Карпов.

– Кажется, вы еще были в добром здравии, когда нам повысили зарплату, – ответил Клим. – Ну, идите за мной, только будьте осторожны. На мое счастье, а также на ваше, здесь работает медсестрой гражданская жена моего однокурсника. На наше счастье, она не знает, что я собираюсь делать, и понятия не имеет, что вы Карпов. По-видимому, это известно только нескольким врачам. Однако меня это сейчас не волнует. Лена сделает все, о чем я ее попрошу. Она отвлечет этого быкообразного охранника, и вы залезете в багажник. Как только я подам сигнал, вы поторопитесь туда прыгнуть. Все ясно?

Карпов кивнул:

– Конечно.

– Тогда следуйте за мной. Но так, чтобы это не бросалось в глаза. Короче, если кто-то из персонала подойдет к вам, скажите, что просто гуляете.

– Разумеется.

Панфилов твердой походкой направился к «Шевроле Лачетти» оранжевого цвета, стоявшему недалеко от забора. Хорошенькая черноволосая девушка в белом халате подошла к охраннику и что-то сказала ему. Он окинул взглядом территорию, не обнаружил ничего подозрительного и поплелся за ней. Клим махнул рукой, и Карпов побежал к автомобилю и запрыгнул в багажник. Капитан-лейтенант, как примерный гражданин, подождал стража порядка, и тот распахнул ворота. Машина медленно двинулась по дороге. Георгий лежал на тряпках, вдыхал запах бензина. Тело сотрясала противная дрожь. Ему казалось: за ними уже направилась погоня и скоро его вернут туда, где помогают с доброжелательными улыбками становиться овощем. Но зачем? Кому это нужно? Слава богу, скоро на все вопросы должны найтись ответы. Журналист хочет ему помочь и поможет. Автомобиль свернул влево и увеличил скорость. Однако водитель не гнал, и постепенно беглец стал успокаиваться. Им удалось уйти, и это была большая удача. Он расслабился и заснул, пробудившись только тогда, когда Клим потряс его за плечо:

– Вставайте, приехали.

Георгий открыл глаза:

– Все прошло хорошо?

– Все просто отлично.

Панфилов помог ему выбраться из багажника.

– Я вижу, вы неплохо устроились, если даже заснули.

Георгий пожал плечами:

– Разумеется, мне было лучше, чем в больнице, но, возможно, это действие лекарства. Ведь утренний укол я не мог пропустить.

– Теперь забудьте об уколах. У вас начнется новая жизнь. Идите по тропинке в домик.

Георгий посмотрел вокруг. Они находились на глинистом обрыве, внизу раскинулся пляж с чистым желтым песком.

– Мы в Орловке, – пояснил журналист. – У меня есть дача, доставшаяся от бабушки. Они с дедом, капитаном первого ранга, получили участок, построили дом, посадили деревья… в общем, последние годы жизни они провели здесь. Каждый камешек напоминает о них, и родители не хотят продавать дачу, хотя мы бываем тут редко. Мы все работаем, и некому трудиться на земле. Но это все лирика. Вы поживете здесь, пока все не утрясется. Вы, конечно, привыкли к лучшей жизни, но на безрыбье, как говорится… во всяком случае, здесь вас никто не станет искать.

– Да, я понимаю.

Слушая Клима, Георгий мучительно пытался вспомнить, какие события его жизни были связаны с этим местом. Кажется, здесь ему уже доводилось бывать, но когда и с кем? Имелась ли у него своя дача? Наверное, да. Однако память ничего не высвечивала, кроме каких-то обрывков. Вроде бы он какое-то время жил на даче, однако там, кажется, не было песка, море омывало галечный берег, и домик находился на скале.

Панфилов провел его в маленькую комнатку и показал на панцирную кровать, покрытую тонким одеялом:

– К сожалению, это все, что здесь есть. Сохранился, правда, тулуп деда, но ночи теплые. Вы вряд ли замерзнете. Продукты в этом шкафу, много консервов, однако это на первое время. Потом мы что-нибудь придумаем.

– Да, – кивнул Карпов.

– Я настоятельно рекомендую сидеть здесь и не высовывать носа, – проговорил журналист. – Я постараюсь сделать все, чтобы вы вспомнили как можно больше. Для этого я найду вам врача, который поработает с вами. Скажите, в клинике вас лечили гипнозом?

– Меня пичкали лекарствами и делали какие-то уколы, – пояснил Георгий.

Журналист вздохнул:

– Так я и думал. Ну, попрощаемся на время. Я скоро приеду. Помните о моем предупреждении.

– Никакая сила не заставит меня выйти отсюда, – пообещал Карпов. – Но скажите, почему вы не расскажете мне про меня то, что вам уже известно?

– Я должен посоветоваться со специалистами, стоит ли это делать мне, – откровенно сказал Клим. – Возможно, для вас лучше, если вы все вспомните сами. Это поможет нам с вами решить некоторые проблемы.

Георгий сначала хотел возразить, но махнул рукой:

– Вам виднее.

– До свидания, – Панфилов улыбнулся и вышел из домика. Георгий запер дверь на щеколду и прилег на кровать. Он вновь и вновь напрягал память, однако ничего не прояснялось. Вскоре мужчину сморил сон.

Глава 2

Клим Панфилов быстро добрался до отдела полиции, где служил его давний приятель Андрей Тимощук. Друзья учились в школе с первого класса, сидели за одной партой, жили в соседних домах и ходили в одну спортивную школу. Потом они поступили в разные вузы, но оба выбрали военную карьеру. Оказавшись вновь в родном городе, парни созванивались и иногда встречались, чтобы выпить по кружечке пива или чашке чая. История с Карповым, которая потрясла город, интересовала Панфилова как журналиста, и он попросил Тимощука, занимавшегося бывшим директором туристической фирмы, коим являлся Георгий до печальных событий, рассказать ему все, что он сможет. Андрей согласился, они стали чаще видеться, и Панфилов слушал его очень внимательно. В последние дни, увидев Карпова в частной клинике, Панфилов понял, что не задал другу много важных вопросов, и решил исправить это упущение. Припарковавшись возле отдела, где трудился приятель, он достал мобильный и набрал знакомый номер. На его счастье, Андрей откликнулся сразу:

– Привет, негодник! Куда пропал? Или тебя сразила звездная болезнь? Небось и сейчас я тебе понадобился по делу.

Клим усмехнулся:

– Не буду лгать тебе, приятель. Тем более ты сразу это просечешь. Да, я звоню по делу. Мне просто необходимо с тобой встретиться. Как на это смотришь?

– С удовольствием, – отозвался Тимощук. – У нас в кабинете такая жара, что не спасает даже кондиционер, который мы купили на собственные деньги. Где встречаемся?

– Давай в кафешке «Караван-сарай» на Героев-подводников. Там плов и чебуреки замечательные.

– Согласен, – улыбнулся оперативник. – Когда?

– Через полчаса.

– Жду с нетерпением.

Закончив разговор, Клим посмотрел на часы и решил поехать в кафе, чтобы занять столик. Это заведение пользовалось большой популярностью среди жителей города, и в обеденное время найти там свободное местечко было очень трудно. Когда Панфилов подъехал, он обнаружил, что возле кафе выстроились в ряд машины. Горожан прельщали дешевые цены и прекрасная татарская исконная кухня, как утверждал хозяин заведения, истоки которой восходили к эпохе Тамерлана, а также колоритная изысканность и традиционное радушие к каждому гостю.

Здесь, в зале кафе, выполненного в стиле восточного дворика, люди ощущали подлинное восточное гостеприимство, могли оценить уют и комфорт восточных диванов, рассмотреть причудливые узоры циновок, изящество фонариков, висящих на виноградных лозах, сцены из жизни ханов на стенах.

Журналист заглянул внутрь. От умопомрачительного запаха закружилась голова. До одури захотелось есть. Клим вошел в зал и сморщился. Не оказалось не то что свободного столика, но и свободного стула. Клиенты с удовольствием поглощали шашлыки, шурпу, плов и чебуреки – фирменные блюда кафе. Официантки сновали между столиками и диванами. Одна из них улыбнулась Панфилову:

– Здравствуйте, Клим.

– Откуда вы меня знаете? – удивился журналист.

– Мой отец – военный, капитан второго ранга, и поэтому выписывает нашу флотскую газету, – пояснила она. – Он читает ваши репортажи и статьи, а там всегда ваши фотографии. Вы известная личность в городе.

– А вы, значит, здесь работаете? – уточнил он.

Девушка кивнула:

– Правильнее сказать, подрабатываю. Я студентка нашего технического университета. Хотя мой папа сейчас получает хорошие деньги, я не собираюсь сидеть на шее родителей и хочу сама заработать себе на поездку в Париж. Правильно, как вы считаете?

Клим развел руками:

– На этот вопрос можно ответить только однозначно. – Парень взял девушку за локоть: – Послушайте, а как вас зовут?

– Аня, – представилась официантка.

Он заговорщически наклонился к ее маленькому ушку, прикрытому завитками волос, выбившимся из пучка на затылке:

– Анечка, у меня деловая встреча. Мне необходимо переговорить с одним человеком, который придет сейчас в это кафе. Он с трудом согласился уделить мне полчаса, потому что безумно занят, и появится здесь с минуты на минуту, а, как назло, присесть нам некуда. Вы нам не поможете?

Она наморщила лобик:

– Да как я вам помогу… Сами понимаете, обеденное время… – Анна немного подумала и хлопнула в ладоши: – Ой, как же я сразу не догадалась! У нас имеется один vip-столик, который заказан, однако клиенты явятся не раньше чем через час. Вы успеете пообщаться со своим знакомым за это время?

– Успею, – ответил капитан-лейтенант. – Ну, Анечка, если ты сегодня стала моим спасителем, сделай еще одно доброе дело. Мой знакомый – большой любитель ваших чебуреков. Принеси-ка нам две порции и чайничек зеленого чая с парвардой.

Она так часто закивала, что, казалось, тоненькая шея не выдержит.

– Сию секунду. Идемте. Я отведу вас на веранду. Столик находится там. На веранде у нас только столики, без диванов. Сойдет?

– Разумеется.

Ее стройная фигурка замелькала между столами. Он еле поспевал за ней.

– Вот, присаживайтесь.

Он с удовольствием плюхнулся на стул. Анна подмигнула ему и исчезла. Тимощук появился на горизонте через пять минут. Клим помахал ему рукой, и друг направился к нему.

– Слушай, – сказал старший лейтенант, пожимая ему ладонь, – а ты здесь неплохо устроился. Насколько я помню, это для особых клиентов.

– Сегодня мы с тобой таковыми и являемся, – рассмеялся журналист. – Но, увы, только на полчаса.

Андрей потянул воздух носом:

– А чебуреки будут?

– Разумеется.

Полицейский поглядел на часы:

– Время обеда у меня ограничено, поэтому перейдем сразу к делу. Хоть я тебя и обожаю, Климушка, но ты большой негодяй. Встречаешься со мной, когда тебе приспичит.

Капитан-лейтенант пожал плечами:

– Служба, дорогой. Да что тебе рассказывать?

– Ладно, шучу, – Тимощук похлопал его по плечу. – Задавай свои вопросы, журналюга.

– Я хочу более подробно расспросить тебя о Карпове, – начал Панфилов.

Андрей удивленно посмотрел на приятеля:

– Карпова мы до сих пор не нашли. А зачем он тебе понадобился?

– Хочу сделать его героем своей книги, – соврал Клим. – Решил написать роман.

Тимощук скривился:

– Не ври. Небось жаждешь сварганить убойную статью. Только твои гражданские коллеги давно это сделали.

Панфилов скривился:

– А мне наплевать. Между прочим, Карпов в свое время ходил в моря и поэтому близок мне по духу. Кроме того, я жажду провести свое расследование. – Он замолк, потому что появилась Анна с огромным подносом.

– Чебуречки с бараниной! – захлопал в ладоши Андрей. – И чаек зеленый. Скажите, девушка, вы волшебница?

– Я поклонница таланта этого человека, – кивком Анна указала на Панфилова. – Желаете чего-нибудь еще?

– Пока все.

Друзья с удовольствием принялись за сочные чебуреки. Расправившись с первым, полицейский вытер губы:

– Догадываюсь, о чем будет твой первый вопрос. Поверили ли мы в виновность Карпова?

– Именно так.

– Наш Костиков сомневался, хотя факты говорили об обратном. – Старший лейтенант отхлебнул чая. – Во-первых, ему показалось странным, как с самого начала вела себя жена Карпова Людмила. Я тебе рассказывал историю похищения их ребенка.

– Напомни, – попросил Панфилов, хотя знал все до мелочей. Несколько месяцев об этом писали все газеты города.

– Мальчика всегда встречал шофер Виктор после школы, – продолжал Тимощук. – В тот день уроки закончились немного раньше. Дима Карпов разговаривал с охранником, когда подъехал синий джип с номерами, забрызганными грязью. Кстати, машину мы так и не нашли, хотя перерыли весь город. Ребенок без опаски сел в автомобиль, и больше его никто не видел. Машину отыскали не скоро по нашей халатности. Выяснилось, что…

– Погоди, – остановил его Панфилов. – Что в поведении Людмилы Карповой показалось странным вашему Костикову?

– Помнишь, они не сразу сообщили в полицию, – ответил друг. – Потом Карпов заплатил выкуп, а ребенка все равно не вернули. Только тогда Георгий и обратился к нам. Когда мы пришли к ним домой и стали общаться с Людмилой наедине, нам показалось: она что-то недоговаривает. Создавалось впечатление, женщина знает, кто мог быть причастен к похищению, но почему-то утаивает полную информацию. Костиков случайно снял с полки старый семейный альбом и стал рассматривать фотографии. Людмила налетела на него как фурия и вырвала альбом из рук, мол, искать там абсолютно нечего. Но ты же знаешь чутье нашего шефа. Его цепкий глаз уже ухватил что-то показавшееся ему странным. Только что? Нам позарез нужно было еще раз поглядеть в альбом. На следующий день мы прислали к Карповым наших сотрудников под видом слесарей, однако женщина словно предчувствовала, что альбом станут искать, и куда-то его спрятала. Так и ушли несолоно хлебавши. Слушай, чебуреки отменные. Жаль, что мое время подходит к концу. Тебя еще что-то интересует?

– Карпов наверняка записал угрозы в свой адрес и в адрес ребенка, если он вовремя не заплатит выкуп, – предположил журналист. – Ты их слышал?

– Голос с кавказским акцентом, – кивнул Андрей. – Создавалось впечатление, что это сделали жители Кавказа. В свое время чеченцы похищали детей и угрожали точно так же, как и автор послания для Карповых. Например, когда Георгий сказал, что не имеет возможности собрать такую сумму, ему пообещали посылать ребенка по частям, начиная с его пальцев. Кстати, эти угрозы сработали. Все знают: кавказцы не шутят, и поэтому Георгий продал все, что у него было, однако ребенка не вернули.

– Знаю. – Клим бросил в рот парварду и запил чаем. – Что-нибудь еще необычное наблюдалось?

Андрей наморщил лоб:

– Сейчас и не скажешь. Впрочем, сейчас я тебе уже вообще ничего не скажу. Мне пора, а то новый начальник даст мне жару. Без Костикова и Шмакова плохо.

– А куда они делись? – поинтересовался приятель.

– Перевели на повышение, – пояснил Тимощук. – Пришел некто товарищ Владислав Лапиков и с ходу объявил Карпова преступником. У него в прокуратуре дружбан Яницкий. Слыхал про такого?

– Нет, – признался журналист.

Старший лейтенант вздохнул:

– Они такие ребята… Им бы побыстрее закрыть дело. Они мечтают отыскать и засадить Карпова надолго, чтобы получить по звезде на погоны. Знаешь, я даже рад, что он скрылся. А теперь мне действительно пора.

– Да, иди.

– Если ты, гаденыш, еще раз позвонишь мне только по делу, считай, у тебя в полиции друга больше нет, – с чувством сказал Тимощук.

– Обещаю, что не по делу, – кивнул Панфилов. – Спасибо тебе.

– Не за что.

Как только Андрей скрылся из вида, появилась Аня:

– Больше вам ничего не нужно?

– Мы и так злоупотребили твоей добротой, – улыбнулся журналист. Она послала ответную улыбку:

– Да я безумно рада сделать вам приятное. Когда расскажу об этом отцу, он тоже будет очень рад.

Панфилов с трудом поднялся со стула. Сытные чебуреки давали о себе знать.

– Передавай ему от меня привет и скажи: у него прекрасная дочь.

– Обязательно. Заходите к нам еще.

– Обязательно, – повторил он за ней, помахал рукой на прощанье, вышел из кафе и сел в машину.

Он собирался поехать в военный госпиталь, где работал еще один его одноклассник и приятель Валентин Мальцев. Прежде чем завести автомобиль, журналист несколько минут сидел неподвижно, положив голову на руль, и размышлял, правильно ли он решил действовать. Полчаса назад он побоялся рассказать всю правду Андрею Тимощуку, опасаясь, что долг полицейского пересилит в нем любые другие чувства и старший лейтенант просто арестует Карпова и не даст тем самым Панфилову возможности провести расследование. Вероятно, Андрей поступил бы иначе, однако у Клима не было времени экспериментировать. Возникал аналогичный вопрос насчет второго приятеля: а не сдаст ли его Валя Мальцев? Однако выбора в данном случае не было. Без помощи врача Карпову не обойтись. Придется рискнуть. Все же Мальцев не полицейский.

Панфилов включил зажигание и поехал в госпиталь.

Глава 3

Военно-морской госпиталь Приморска был расположен в живописном месте, на Петровском мысу. Поговаривали, что в Крымскую войну сюда заезжал сам великий хирург Пирогов. В парке на территории госпиталя журчала вода в фонтанах, плавали золотые рыбки, радовали глаз экзотические растения, кипарисы и туи тянули в высь свои остроконечные вершины. Припарковав машину возле КПП, Панфилов достал телефон и набрал номер Вали Мальцева. Тот отозвался мгновенно:

– Привет, приятель. Ты где?

– Я возле твоего заведения, – ответил Клим. – Мне необходима твоя помощь. Сможешь уделить мне пару минут? Впрочем, возможно, и не пару.

– Конечно, я сейчас свободен, – сказал Валентин. – Пациентов на горизонте не наблюдается. Сейчас я звякну на КПП и попрошу, чтобы тебя пропустили. Где мое отделение, помнишь?

– Разумеется.

Клим подошел к охране и коротко бросил:

– Я Панфилов. Насчет меня…

Тут зазвонил телефон, и страж порядка поднял руку и взял трубку:

– Да, понял. Хорошо. – Он повернулся к Климу: – Проходите.

Журналист направился к неврологическому отделению, небольшому двухэтажному строению, приютившемуся почти на самом берегу моря. Навстречу ему уже спешил Валентин. Друзья обнялись.

– Ты самый настоящий бродяга, – констатировал врач. – Появляешься эпизодически, и то когда требуется помощь. Мне, кстати, жаловался на тебя наш общий друг.

– Значит, Андрюха заложил меня, – проговорил Клим. – Что ж, он совершенно прав. Так ты уделишь такому негодяю, как я, время?

– Разумеется, – кивнул доктор. – Посидим на скамеечке или пройдем в мой кабинет?

– Лучше на скамейке, – предложил Панфилов, и друзья присели на лавочку, с которой открывался вид на противоположную гористую сторону. Клим внимательно посмотрел на друга:

– Валя, я могу тебе довериться?

Мальцев обиженно надул губы:

– Зачем спрашиваешь? Вроде не первый день знакомы.

– Иногда мы вынуждены задавать такие вопросы, – вздохнул Панфилов. – Валя, я доверю тебе одну тайну, разглашение которой может стоить мне карьеры. Давай договоримся так: если ты сочтешь, что я поступаю неправильно, ты просто встанешь, уйдешь и забудешь о нашем разговоре. Но если ты поймешь меня, то поможешь. Согласен?

Мальцев усмехнулся:

– Клянусь честью, если тебе достаточно такой клятвы, именно так я и поступлю. Ну, начинай, браток, а то как бы наш начальник отделения не застал меня здесь. Сам знаешь, как только военным повысили зарплату, их бездействие стало вызывать раздражение, даже когда они уже валятся с ног.

– Точно, – улыбнулся Клим. – Ладно, не буду тебя томить. Ты слышал о Георгии Карпове?

– Отце, которого почти обвинили в похищении собственного сына? – тотчас вспомнил врач. – Я читал все статьи о нем. Но ты, кажется, никогда не интересовался его делом. Карпов не имеет отношения к флоту. Он вообще не военный. Чего ты вдруг о нем вспомнил? Тем более, насколько я помню, его следы оборвались и полиция безуспешно ищет его.

– Он у меня, – коротко бросил Панфилов. Валентин отшатнулся:

– То есть как у тебя? Быть этого не может….

– Так получилось, – пояснил журналист. – Мне поручили провести расследование по поводу адмирала Вавилова, внучка которого выгнала деда из квартиры. Старика поместили в одну частную психиатрическую клинику, называемую санаторием для отвода глаз. В ней я обнаружил и Карпова.

Мальцев закусил губу:

– Тебе нужно было сразу заявить в полицию.

Клим стиснул его ладонь:

– Не все так просто, Валя. Ты бы видел этого Карпова… У него полная потеря памяти, он ничего не помнит, даже своего имени. Ему сказали, что обнаружили его возле клиники и добрые врачи приютили его и стали лечить.

– И ты выкрал его, – догадался приятель. – Но зачем это нужно было делать? Почему ты не сказал докторам, кто их пациент?

– А тебе не кажется странным, что они его не узнали? – парировал журналист. – Я уверен, в нашем городе нет ни одного человека, не знающего Карпова в лицо. Фотографиями всех членов его семьи просто пестрели газеты. Кроме того, он что-то вспоминал и пытался донести до врачей, но они пропускали это мимо ушей. Например, Карпов утверждал, что умеет водить машину, в таких случаях личность легко установить по базе ГИБДД. Почему они не стали ничего устанавливать?

Мальцев пожал плечами. С его лица сходило скептическое выражение. Врач все больше и больше заинтересовывался.

– Что касается лечения… – продолжал журналист. – Его не лечат, Валя. Из него просто делают овощ. Хотя я и не специалист, но вижу это невооруженным глазом. Зачем и кому это нужно?

Мальцев развел руками:

– Не знаю. Чего же ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы Карпову вернули память, – признался Клим. – Когда он вспомнит все, что произошло, мне будет легче ему помочь.

– А если он виновен? – тихо спросил Валентин.

– Тогда … – Панфилов замялся. Он не знал, что ответить. – Это уже другой разговор. Ты понимаешь в гипнозе, я знаю. Поможешь восстановить его память?

– Амнезия, кроме гипноза, лечится еще и медикаментозно, – сказал приятель. – Кроме того, желательно сделать МРТ, чтобы исключить поражения головного мозга.

– Я достану все необходимое, – кивнул журналист. – Вероятно, придумаю что-нибудь и насчет МРТ. Но ты ведь не оставишь меня без поддержки?

– Где он? – поинтересовался доктор.

– У меня на даче в Орловке.

Мальцев замялся:

– Ты же прекрасно знаешь, что я не особый спец по гипнозу как методу лечения. Так что за себя не ручаюсь. Может, тебе пригласить более опытного специалиста?

– А ты кого-то можешь предложить? – поинтересовался Клим. Врач пожал плечами:

– В нашем госпитале ты такого не найдешь, потому что в военной медицине нет. Если военнослужащему поставят подобный диагноз – готовься к комиссованию. Поэтому все психиатры только в психдиспансере, но я не решусь рекомендовать тебе кого-нибудь оттуда. Я не берусь поручиться ни за одного доктора, которого я знаю.

– Вот поэтому я и пришел к тебе. – Панфилов положил руку ему на плечо. – Ты справишься, я уверен.

За стволом гледичии, с красно-бурой корой, покрытой мелкими чешуйками, мелькнула фигура в военной форме, и Валентин вскочил:

– Это наш начальник отделения. Слушай, я побежал, а то жди неприятностей. Давай созвонимся ближе к вечеру. Я подъеду к тебе на дачу и пообщаюсь со своим будущим пациентом, если ты не возражаешь.

– Не возражаю.

Клим уже развернулся и зашагал в сторону КПП, когда Мальцев окликнул его:

– Слушай, совсем забыл… Я знаю, при амнезии очень хороши такие вещи, как поддержка родных и напоминание о прошлом при помощи старых вещей. Поскольку твой знакомый поддержки родных не имеет и, судя по всему, в ближайшее время иметь не будет, давай остановимся на втором. Где и как хочешь, но добудь какие-нибудь вещи, которые напоминали бы о его родственниках, любовнице и друзьях.

Приятель почесал затылок:

– Ну и задачку ты мне задал…

Валентин пожал плечами:

– Хочешь видеть результаты моей работы быстрее? Делай так, как я говорю.

– Ладно.

Друзья распрощались. Панфилов вышел из госпиталя, сел в машину и почесал затылок. Он знал, какой турфирмой руководил Карпов, и также был осведомлен о том, что сейчас главенствующее положение заняла его супруга, до этого мало интересовавшаяся турбизнесом. Он достал бумажник и открыл его. Большая часть получки еще не была потрачена. А что, если попытаться заказать путевку у Карповой? А заодно вытянуть у нее все нужные сведения и, возможно, прямо в кабинете разжиться нужными вещами. Будь что будет. Клим хлопнул по рулю и повернул ключ в замке зажигания.

Глава 4

Те, кто видел Людмилу раньше, когда она еще не занимала главенствующего положения в фирме мужа, удивились бы перемене, произошедшей в женщине. Она похудела, стала следить за собой, перекрасилась в яркую блондинку и одевалась только в лучших магазинах города. Клим, которому удалось пройти в ее кабинет, хотя его собиралась обслужить девушка-менеджер, тоже поразился изменениям: фото этой женщины не раз мелькало в газетах. После исчезновения Георгия ее показывали по телевизору в новостях, и не раз, поэтому журналист мог сравнить нынешнюю Людмилу с прежней. Работа явно пошла ей на пользу, заставила обращать внимание на свой внешний вид, отвлекала от горестных мыслей, хотя две глубокие складки, которые залегли на лбу Карповой во время неприятной истории, так и не разгладились, а большие глаза смотрели печально. Она встретила журналиста настороженно, однако он обрадовался тому, что женщина его не узнала:

– Что случилось? Почему вам понадобилось поговорить именно со мной? У меня прекрасные менеджеры, и они ввели бы вас в курс всего.

Клим покачал головой:

– Я собираюсь приобрести у вас самую дорогую путевку. Она стоит немалых денег, а я не миллионер. Я обычный военнослужащий, поэтому не могу рисковать. Мне нужны ваши заверения, что мы с подругой проведем самые незабываемые дни нашей жизни в путешествии по Средиземному морю, причем не в такой каюте, о которой потом не вспомним без отвращения.

Она немного расслабилась:

– Вы хотите отправиться в круиз по Средиземному?

– Да.

Карпова заметно подобрела:

– Уверяю вас, мы не обманываем клиентов. Хотите чашечку чая? Я попрошу своего секретаря приготовить его, а тем временем покажу вам проспекты.

– Хорошо, – обрадовался Клим.

– Валечка, иди сюда.

Юркая девушка явилась по первому зову.

– Какой чай предпочитаете – черный или зеленый?

– Зеленый, – ответил журналист.

Секретарь кивнула:

– Все сделаю.

– Захвати печенье, – бросила владелица фирмы и открыла папку. – Вот, смотрите. Кроме того, у нас есть книга отзывов. На этом настоял в свое время мой муж… – Она споткнулась на последнем слове.

– Вот потому я и явился сюда. Что когда-то приобретал путевку у него, – признался Клим. – Мне неловко об этом говорить, но я выражаю вам искренние соболезнования. Простите, что интересуюсь… Но о вашем сыне так ничего и не известно?

Она закусила губу и кивнула на полку, где стоял маленький золотистый слоник:

– Ничего… а это любимая игрушка Димы. Георгий привез ему его из Индии. Не знаю, почему он так полюбил его. Мы дарили ему потом массу других игрушек.

От нее сильно пахло духами, и он узнал этот запах. Французские духи «Клемма» обожала и его мама.

– Вы любите «Клемма», как и моя матушка, – заметил Клим. Женщина развела руками:

– Когда-то мне их подарил муж, еще будучи курсантом мореходки. Теперь не признаю никаких других.

Он наморщил лоб:

– В прошлый раз меня обслуживала другая девушка-менеджер. Она показалась мне более профессиональной, чем сегодняшняя. Такая высокая, скуластая, с темными вьющимися волосами. Кажется, ее звали Викторией.

Лицо Людмилы омрачилось:

– Она здесь больше не работает.

– Вы ее уволили? – Он вступал на скользкую тропу.

Карпова поежилась:

– Она совершенно не осталась в моей памяти, ничего хорошего не сделала для фирмы. Ей удалось втереться в доверие к моему мужу, и Виктория делала вид, что работала, а сама только грызла яблоки. У нее была патологическая страсть к яблокам. Сколько помню, на столе Виктории всегда стояла огромная ваза. Ну, не будем о ней. Почему вы не смотрите проспекты?

Он сделал вид, что любуется прекрасным лайнером и пейзажам на что-то, когда Валя зашла в кабинет с подносом.

– Угощайтесь.

– Да, спасибо.

Через двадцать минут Клим уже давал согласие на поездку, и Карпова на минутку выглянула из кабинета, чтобы дать наставления новому менеджеру. Панфилов ловко стащил слоника с книжной полки и сунул в карман. Вскоре показалась Людмила:

– Идите. Анечка вас обслужит.

– Огромное спасибо за консультацию.

Она слегка улыбнулась:

– Ну что вы… Это моя работа.

Русоволосая нескладная Анечка стала готовить анкеты для заполнения, но тут выяснилось, что девушка не может оформить две путевки сразу: Панфилов должен был принести документы своей подруги. Сделав вид, что огорчен, Клим пообещал прийти с подругой завтра.

– Но вы не можете обойтись без ее документов?

Анечка вздохнула:

– Не положено.

– Тогда я с вами прощаюсь до завтра.

Она любезно назвала часы работы фирмы. Журналист откланялся и поспешил к машине. Нужно было еще заехать в магазин, и он молил бога, чтобы там оказались духи «Клемма».

На его счастье, в фирменном магазине «Ландыш» такие духи удалось купить без проблем. После этого Панфилов отправился в редакцию флотской газеты. Он сбегал в кабинет главного редактора, Бориса Анатольевича Каменева, отчитался о работе над статьей об адмирале Вавилове, немного постучал по клавиатуре, еле дождавшись шести часов – конца рабочего дня. Мальцев позвонил ему, когда Клим уже подходил к машине.

– Я освободился, приятель. Забери меня на остановке в Парке Победы. Слушай, нет ли у тебя фотографий из прошлой жизни этого человека, скажем, его жены и ребенка?

– Откуда… – искренне огорчился журналист. – Флотская газета ведь никогда не работала над этим делом. А обращаться к своим коллегам из «Вечернего города» не хочу. Кстати, в Интернете наверняка такие снимки имеются.

– Тогда скачай те, которые получше, – попросил его друг. – До встречи.

Панфилову пришлось вернуться в редакцию и сесть за компьютер. Впрочем, фотографии и материалы по делу Карпова он отыскал довольно быстро. Его гражданские коллеги сделали несколько приличных снимков. Один дотошный журналист снял даже высокую темноволосую красавицу, утверждая, что эта дама, Виктория, – не только правая рука Георгия, но и его любовница, к которой он собирался уйти от жены. Журналист быстро распечатал все на цветном принтере и уже через десять минут забирал приятеля на остановке в Парке Победы. Тот потряс перед его глазами полиэтиленовым пакетом.

– Вот, уже приобрел некоторые лекарства, а также взял в нашей библиотеке несколько книжек о том, как проводить психотерапию. Мы испробуем все методы лечения. Для начала необходимо выяснить, отчего у него вдруг появилась амнезия, какого она характера. Я подозреваю, что истерическая. Она является самой известной и популярной, и причинами ее возникновения не становятся какие-либо органические или физиологические изменения. Истерическая амнезия появляется, практически всегда, после различных травмирующих психику человека событий. И в подавляющем большинстве случаев имеет временный характер. Согласись, у Карпова основания для ее возникновения были.

– Да. – Панфилов лавировал в потоке машин. – Черт, как надоели эти пробки! Мы ведь не столица, а машин куча.

– Уже скоро поворот в сторону твоей дачи, – успокоил его доктор. – А ты уверен, что твой Карпов никуда не сбежал?

– Уверен, – твердо ответил Панфилов. – Несмотря на болезнь, он понимает, что я пока единственный, кто желает ему добра.

Мальцев хмыкнул:

– Ну-ну, посмотрим.

Через полчаса они подъехали к даче. В окне горел свет, и журналист довольно улыбнулся:

– Что я говорил?

Он распахнул калитку и вошел на участок. Следом за ним направился Мальцев. Дверь домика оказалась запертой, как и просил Георгия Панфилов, и хозяин постучал:

– Открывайте, Георгий, это я.

Послышались робкие шаги, потом дверь отворилась. Валентин, посмотрев, во что превратился Карпов, которого он часто видел по телевидению, про себя ахнул. Перед ним стоял постаревший на добрый десяток лет мужчина. Круглое лицо осунулось, заросло щетиной, глаза лихорадочно блестели. «Зря Клим не хочет показать его настоящим специалистам, – подумал врач. – Он явно нуждается в хорошем лечении».

– Это мой друг, – представил Панфилов Валентина. – Он вылечит вас.

Услышав это, Карпов сжался:

– Опять лечение? Но меня уже лечили в той больнице. Если вы снова будете ставить на мне эксперименты, лучше убейте.

– Для экспериментов вполне подходила и та клиника, – парировал Клим. – Давайте сядем за стол, а то в ногах правды нет. Вы ели что-нибудь?

Карпов покачал головой:

– Мне не хотелось.

Мальцев пристально посмотрел на него:

– Скажите, за время, прошедшее с момента, как вас обнаружили возле клиники, вы что-нибудь вспомнили?

Георгий кивнул:

– Я вспомнил, что знаю морскую терминологию и разбираюсь в устройстве корабля. А еще умею водить автомобиль. Обо всем этом я сказал своему лечащему врачу, но он, как мне кажется, ничего не предпринял для установления моей личности.

– Вот поэтому мы предполагаем, что кто-то специально поместил вас в клинику, чтобы окончательно превратить в ни во что не способного человека, – заметил Панфилов. – Нам очень важно, чтобы вы вспомнили все факты вашей жизни. Я займусь вашим делом и, обещаю, спасу вас и, если это еще возможно, вашего ребенка, которого до сих пор не нашли.

Губы Карпова задрожали:

– У меня был ребенок?

Журналист достал фотографии из кожаного портфеля и разложил на столе:

– Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?

Дрожащей рукой Карпов взял снимки. На первом улыбалась скуластая молодая женщина с длинными темными волнистыми волосами и огромными черными глазами.

– Кажется, я ее где-то видел, но где… – он беспомощно развел руками. Со второго снимка на него смотрела полноватая блондинка неопределенного возраста.

– И она мне знакома, – Георгий наморщил лоб. – А этот мальчик, значит, мой сын.

– Дима Карпов, – уточнил Панфилов. – Эти женщины были вам близки. Темноволосая – менеджер вашей туристической компании, по совместительству ваша любовница, Виктория Полетаева. Блондинка – ваша супруга Людмила.

Карпов смахнул пот со лба:

– Значит, у меня была турфирма. Но почему я знаю устройство корабля?

– Вы окончили высшую мореходку, ходили в моря, а накопив денег, открыли фирму. Разумеется, у вас имелась машина, и вы прекрасно водили ее. – Валентин впервые за все время разговора улыбнулся: – Я не ошибся в диагнозе. У вас истерическая амнезия. Видите, вы начинаете кое-что вспоминать, даже несмотря на неправильное лечение. Возможно, память возвратится к вам через неделю.

– Хотелось бы, – мечтательно проговорил Георгий. – А мы можем начать прямо сейчас?

– Разумеется.

Они уединились в маленькой времянке, которую бабушка Клима сдавала летом, и через час потный усталый Валентин вошел в комнату.

– Я провел сеанс психотерапии и гипноза. Сейчас он спит. Думаю, надо дать ему выспаться, а потом посмотреть, есть ли результаты. Возможно, сразу их не будет. Впрочем, вероятны чудеса. – Он опустился на стул. – Если не возражаешь, отвези меня на остановку автобуса. Завтра рабочий день, сам понимаешь. Не буду же я рассказывать начальнику нашего отделения о лечении Георгия Карпова.

Панфилов поднялся:

– Может, сначала попьешь чайку?

– Не хочу. Просто мечтаю поскорее оказаться в постели. Да, чуть не забыл. – Врач достал из кармана военной рубашки рецепты. – Лекарства я оставил во времянке на тумбочке. Здесь написано, как их давать. Попробуем обойтись без уколов. Завтра в обеденное время я все-таки навещу одного приятеля в психдиспансере и попытаюсь выведать у него о лечении амнезии. Короче, получу консультацию, не выдавая тайны.

– Ты правильно говоришь.

Они вышли на дорогу, где стояла машина Клима.

– Хорошо тут у тебя, – с завистью заметил доктор. – А ты здесь никогда не бываешь. Во всяком случае, меня сюда ни разу не приглашал.

– Я и Риту не помню когда приглашал сюда в последний раз, – бросил журналист, и лицо его омрачилось. Валентин заметил это и поинтересовался:

– Как у вас с ней? Налаживается?

Они сели в автомобиль, и Клим включил зажигание:

– Трудно сказать. Рита – девушка необычная. С одной стороны, она мечтает женить меня на себе, а с другой – сделать подкаблучником.

– Ты говоришь об этом так, словно это взаимоисключающие друг друга понятия, – рассмеялся доктор. – По мне, многие мужья становятся подкаблучниками.

– Только не с таким характером, как у меня, – парировал Панфилов. – Мы с ней не уживемся. Она любит командовать, а мне хватает своего начальства. Чтобы военным помыкала еще и супруга – это уж слишком. Хватает и того, что начальство постоянно плешь проедает.

– Это ты верно говоришь.

Машина тронулась с места.

– Завтра забери меня на той же остановке в то же время, – попросил его Мальцев.

– Обязательно. Долго он проспит? – спросил журналист.

– До утра гарантирую. Я пытался вызвать в памяти те факты, о которых известно мне, как, впрочем, и всему городу, – пояснил Валентин. – Вполне возможно, завтра он тебе о них расскажет.

Автомобиль тряхнуло. По-видимому, водитель наехал на какой-нибудь булыжник и чертыхнулся:

– Амортизаторы попорчу. Не так уж много нам и платят, чтобы я машины менял.

– А я вот никак не сподоблюсь даже на курсы вождения записаться, – признался Валентин. – И не потому, что боюсь сесть за руль. После этой проклятой работы так устаешь… Впрочем, она не проклятая. Иногда мне удается спасти кого-нибудь. И я горжусь этим.

– И я хочу спасти этого человека, – с чувством сказал Клим.

Глава 5

Утро выдалось пасмурным. Георгий проснулся и сел на кровати, удивленно оглядываясь. Он не сразу вспомнил, что вместе с Валентином, которого привез Панфилов, они прошли во времянку, где он и заночевал. Сначала его охватил испуг, однако когда он подошел к окну и увидел знакомый запущенный участок, то сразу успокоился. Георгий дернул ручку двери. Она оказалась незапертой, и мужчина вышел в сад. Клим возился возле яблони, собирая опавшие плоды. Заметив жильца, он широко улыбнулся:

– Как вы себя чувствуете?

Георгий провел рукой по голове:

– Лучше. Нет чувства тяжести. Кажется, впервые я ощущаю себя нормальным человеком.

– Вот и отлично! – Панфилов взглянул на часы. – У меня еще есть время напоить вас чаем. Как насчет совместного завтрака?

Карпов ощутил голод:

– Не возражаю.

Они прошли в домик. На столе уже стояла тарелка с бутербродами.

– Даже в клинике вы привыкли к более изысканной пище, – сказал Клим.

– Мне все здесь нравится. – Карпов с жадностью накинулся на бутерброды, и ему показалось, что он никогда не ел ничего вкуснее.

Панфилов протянул ему рецепты:

– Мой друг Валентин написал вам, как и когда принимать лекарства. Вы должны слушаться его. Он делает все, чтобы вернуть вам память.

– Да, я понимаю. Спасибо вам. – Георгий посмотрел на него совершенно осмысленным взглядом. – Но почему помогаете мне вы? Сейчас почти никто ничего не делает безвозмездно. А я не знаю, смогу ли с вами расплатиться.

– Как журналист я желаю установить справедливость, – твердо сказал Клим. – И давайте больше не будем поднимать эту тему. Я и так бы не взял с вас ни копейки. Впрочем, мне пора. Надеюсь, вы помните мое распоряжение – сидеть и не показывать носа. Я уверен: люди, засунувшие вас в клинику, в которой из когда-то успешного предпринимателя делали овощ, охотятся за вами.

Георгий закивал:

– Да, конечно.

Клим положил перед ним снимки.

– Возможно, уже сегодня в вашей памяти всплывет какое-нибудь событие из жизни, связанное с этими людьми. Вы обо всем должны рассказать мне, когда я приеду с Валентином.

– Да, я понял.

– А теперь до свидания.

Они попрощались, и Панфилов вышел в дождливое утро. Георгий запер дверь и с тоской смотрел на море. Ужасно захотелось искупаться, но он преодолел это желание. Теперь каждый свой шаг он станет согласовывать с Климом. Ему он всецело доверял. Заперев дверь, мужчина подошел к столу и взял снимки. Темноволосая красавица посылала ему томные взгляды. Неужели это его любовница? А эта полная блондинка? Его жена? Странно, он даже не помнит, как с ней познакомился. А этот симпатичный мальчик? Что же случилось с ним? Какое он к этому имеет отношение? Карпов немного походил по комнате и взял в руки рецепты. Эти лекарства должны были помочь ему, и он сразу принял все нужные таблетки. Потом мужчина допил уже остывший чай и прилег на кровать. Из ящика, стоявшего под столом, доносился запах яблок. Картина, появившаяся в памяти, была неожиданной. Как вспышка молнии. Яблоки… Точно, она любила яблоки… вот и в тот день… Нет, скорее вечер, он тоже привез ей яблоки. Кажется, такие же красные, как эти. А потом она подарила ему, как всегда, незабываемые ощущения. События понеслись, как кинолента, и ему лишь оставалось приложить усилия, чтобы припомнить детали.

Глава 6

Он высвободил руку из-под одеяла и погладил обнаженное плечо мирно дремавшей женщины. Потом рука спустилась вниз и прошлась по шелковистой коже на бедре. Вика вздрогнула, откинула одеяло, скользнула в сумрак комнаты и подошла к окну. Свет уличного фонаря падал на ее стройную фигуру с длинными ногами, широкими плечами и узкими бедрами. «Если бы не желание сделать карьеру в бизнесе, она бы стала супермоделью», – мелькнула у него мысль, и мужчина произнес:

– Ты очень красивая, моя Виктория. Моя победа… Я безумно люблю тебя.

Он действительно любил в ней все: родинку над верхней губой и даже привычку некрасиво морщить нос.

– Я принес тебе фрукты и шампанское. Естественно, и твои любимые яблоки. Давай выпьем по бокалу.

Женщина обернулась. Ее красивое лицо с тонкими чертами, высокими скулами и полными губами исказилось гневом:

– Любишь? Тогда почему ты живешь с Людмилой?

Он вздохнул. Виктория поправила темные вьющиеся волосы:

– Ты слышишь меня, Георгий Карпов? Я спрашиваю, почему ты до сих пор не развелся с женой?

Его тонкий рот скривился:

– Я прошу тебя, не начинай. Ты же знаешь, что, как только выдастся удобный момент, я поговорю с супругой.

Вспомнив об этом, Карпов обратился мыслями к жене. Точно, Виктория говорила тогда, что злится на него из-за его нерешительности. А Людмила? Действительно ли эта невзрачная полноватая женщина была его женой? В раздумьях он направился к шкафу с посудой и остановился как вкопанный. На верхней полке, возле больших суповых тарелок, стоял флакончик духов «Клемма». И снова события понеслись, как кадры старого фильма. Да, точно, он познакомился с Людмилой, когда она была студенткой университета, а он – курсантом мореходки, и вскоре они поженились. Денег не хватало. Да и какие деньги у студентки и курсанта? Свадьбу сыграли скромную, с салатом оливье и нарезкой из вареной колбасы и плавленого сыра, но жили дружно. Люда умела из простых продуктов делать вкусные блюда, в общем, оказалась хорошей хозяйкой. Однажды он скопил из курсантских денег и купил ей в Одессе, куда поехал с однокурсниками на практику, духи «Клемма». Для них они стоили бешеные деньги, однако Георгий об этом не пожалел. Он вспомнил, как радовалась Людмила, как берегла их, осторожно разливая по маленьким флакончикам. Эти духи так и остались ее любимыми, несмотря на то, что уже после первого рейса он мог купить ей другие, подороже. И на каждый день рождения Карпов покупал жене именно «Клемма». А когда она родила сына, мужчина готов был достать ей луну с неба. Перед ним возник хорошенький голубоглазый мальчишка с ямочками на щеках. Его первенец, его единственный ребенок. Что же с ними случилось, почему они не сберегли чувства? Теперь воспоминания всплывали одно за одним. После нескольких рейсов в иностранных компаниях, которые хорошо платили, Георгий решил открыть собственное дело. Он любил свою специальность – штурманскую, однако поддался общему веянию в стране создавать собственные фирмы. Именно потому, что ему пришлось объездить полмира, он выбрал туризм. Людмила ничего не понимала в этом деле и совсем не помогала ему. Зато она занималась ребенком и домом, и, приходя с работы, Георгий всегда мог рассчитывать на вкусный домашний ужин. Вскоре дела в фирме пошли хорошо, он даже подумывал о расширении и попросил помочь набрать ему толковый персонал. Вот тут и нарисовалась Виктория, сногсшибательная красавица, словно сошедшая с картинки модного журнала, по сравнению с которой домохозяйка, хоть и жена предпринимателя, здорово проигрывала. Чувства между хозяином и подчиненной вспыхнули, как костер, и с каждым днем становились все сильнее и сильнее и дошли до того, что он приготовился все рассказать Людмиле. Карпов долго не решался начать неприятный разговор для женщины, прожившей с ним не один год и делившей как радость, так и горе, но собрался с духом и назначил ей встречу в кафе «Дельфин». «Действительно, сколько можно жить двойной жизнью!» – уговаривал он себя. Да и не любит он больше Люду, и чувства не вернутся никогда. Мужчина прилетел в кафе точно к назначенному сроку. А Людмила немного опоздала, мужчина уже успел не только заказать те блюда, которые обычно они с женой брали здесь, но и дождаться прихода официантки с подносом. «Ну где эта клуша?» – недовольно подумал предприниматель, и, легка на помине, Людмила робко вошла в просторный зал. С презрением оглядывая ее мешковатую фигуру, облаченную в бесформенное черное платье, собранные в пучок жидкие рыжеватые волосы, тронутые сединой, он с досады щелкнул пальцами. Его супруга как не умела одеваться, когда они, молодой штурман и студентка, снимали коммуналку и прятали в книги деньги до получки, так и не научилась. Георгий вспомнил, как при ее появлении сравнил жену с Викой, и, как всегда, это сравнение оказалось не в пользу жены.

Да и вообще их нельзя было сравнивать! Даже сейчас, рассматривая фотографии обеих женщин, Карпов не изменил своего мнения. Виктория ухоженная, прекрасно одетая, пахнущая французскими духами, не опостылевшими ему «Клемма», которым Людмила почему-то не изменяла, с дорогим маникюром. А ногти Люды всегда обломанные и темные от постоянной чистки овощей. Как и в те времена, уже казавшиеся незапамятными, она продолжала сама готовить завтраки, обеды и ужины, каждый раз мечтая сделать мужу приятное, будто он со своими доходами не мог пообедать в ресторане.

– Здравствуй, Жора! – Женщина улыбнулась и потянулась губами к его щеке. Георгий еле выдержал это ненавистное прикосновение.

– Люда! Ну почему ты никогда не можешь хорошо одеться? Почему экономишь деньги? Мы уже давно выбрались из нищеты!

Она смутилась:

– Извини. Честно говоря, сегодня было не до этого. Я только что от врача, Жора, и у меня для тебя сюрприз.

«У меня тоже для тебя сюрприз», – подумал Георгий, но вслух сказал:

– Как Димка? Вернулся из школы?

– Конечно. – Люда взяла вилку и нож и придвинула к себе тарелку с телятиной «по-королевски». – Мясо жестковато, попробуй сам. Я ведь готовлю гораздо лучше. И зачем сегодня надо было идти в ресторан? Разве я забыла о какой-то дате?

Ее болтовня раздражала. «Она настолько занята бытом, что даже не спросит, почему я не ночевал дома, – крутилась мысль в голове. – Нет, надо кончать с этой семейной жизнью». Он хотел сказать что-то резкое и перейти к неприятной для женщины теме, но сдержался.

– Так что за новости у тебя?

– У нас будет маленький, – Людмила хихикнула. – Наверное, девочка. Я всегда мечтала о дочке. Да и ты когда-то хотел девочку.

Это сообщение застало его врасплох:

– Какая девочка? О чем ты?

– В ту ночь я забеременела. – Она снова заработала вилкой. – А ты не рад? Димке я уже сказала, что у него скоро родится братик или сестричка.

Он залпом выпил стакан апельсинового сока:

– Этого не может быть!

Ее лицо удивленно вытянулось:

– Почему?

Георгий бросил вилку и встал:

– Я сейчас. Мне надо в туалет.

Оказавшись в мужской комнате, он подошел к раковине, открыл кран и подставил голову под струю. Люда беременна! Этого еще не хватало! Неужели в ту ночь, когда он вернулся пьяный с деловой встречи, жаждущий женских объятий и потому легший с ней в постель, они зачали ребенка? Это крах, конец! Даже сейчас, на даче журналиста, он покрылся потом от этих воспоминаний. Ему показалось, кто-то столкнул его в пропасть. Впрочем, эти ощущения трудно было выразить словами. Георгий подумал: теперь Вика навсегда для него потеряна. Тогда он решил пока не говорить ни о чем любовнице. Нужно что-нибудь придумать, чтобы протянуть девять месяцев, а потом, когда Люда родит, через пару месяцев уйти к Вике и подать на развод. Людмила должна его отпустить, он назначит ей щедрое содержание. Девочка вырастет без отца, но ни в чем не будет нуждаться. Такое случается в наше время. А возможно, он потом отсудит у Людмилы детей и заберет их в новую семью. Вика не будет против, она любит его и сделает для него все.

Когда он вернулся, Люда пристально посмотрела на него:

– Я вижу, ты не рад.

Георгий сдержался, чтобы не закричать. Как он выдавил из себя улыбку?

– Нет, что ты. Разве такому сообщению можно не обрадоваться?

– А мне показалось…

– Тебе показалось… Давай выпьем, что ли. Или теперь тебе нельзя?

Люда покачала головой:

– Пока еще немного можно. За наше семейное счастье.

Он чуть не подавился шампанским. Людмила едва пригубила и, сославшись на головную боль, решила отправиться домой. Карпов отказался ехать с ней под предлогом, что ему нужно привести в порядок документы для заключения одного важного договора. Супруга не стала выговаривать ему, лишь развела руками:

– Надо так надо. Скоро вернешься?

– Постараюсь не задерживаться.

Она подставила щеку, и мужчина машинально чмокнул ее. Они вышли из ресторана, Людмила села в свою машину, а он вызвал Виктора.

– Не хочу садиться за руль даже немного выпившим. Мало ли что произойдет на дороге.

Она согласилась:

– Да, ты прав. А вот я рискну. Тем более ехать мне недалеко. Ну, я жду тебя.

– Да, до свидания.

Вскоре прибывший Виктор, разумеется, отвез его на квартиру Виктории. Женщина встретила его напряженная, как струна.

– Поговорил?

Он побоялся сказать ей всю правду.

– Не решился. Назови меня подонком, трусом, но не бросай. Дай мне еще немного времени.

Вика размахнулась и влепила ему пощечину:

– Ты действительно подонок! Убирайся к своей жене. Чтобы через минуту тебя тут не было!

Виктория вышла из комнаты и громко хлопнула дверью. Он открыл дверцу бара. Налил себе полный стакан виски, не разбавляя, залпом выпил и упал на кровать. Пусть эта женщина гонит его, но он не хочет уходить. Она должна понять…

Скрипнула дверь, и Вика вошла в комнату.

– Ты еще здесь? Я думала, умчался к своей женушке.

Он медленно поднялся:

– Ты моя жена.

– Правда? Ну-ка, покажи паспорт.

– Я сейчас не могу оставить Димку. У него переходный возраст. Подожди еще немного.

Виктория вытянула губы:

– Сколько ждать?

– Ну, около года.

Она свистнула:

– Ничего себе! Да за год я найду себе другого.

Георгий подошел к ней:

– Я клянусь тебе, год, может, меньше. Ну дай Димке подрасти.

Вика плеснула в бокал вина.

– Зачем?

Мужчина вынул из кармана последний козырь:

– Я сейчас занимаюсь покупкой квартиры для тебя. Очень хорошей, двухкомнатной. С видом на море. Ты о такой всегда мечтала. Кроме того, я уже почти купил ту дачу, на Лазоревом мысу, которую ты давно присмотрела.

Женщина оторопела:

– Но хозяева не хотели ее продавать.

– Надо уметь уговаривать. Чего только не сделаешь для любимой женщины!

Виктория прищурилась:

– Обещаешь, что ждать придется не больше года?

– Чтоб я сдох.

Она немного смягчилась:

– Ладно, будь по-твоему. – Виктория взяла его за руку. – В конце концов, я тоже люблю тебя. Да и Димка твой мне нравится. Я всегда мечтала о таком сыне.

– Мы его обязательно родим, – пообещал Георгий, прижал женщину к себе и заглянул в черные глаза с золотыми искорками: – А ты бы приняла Димку?

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Вика.

– Когда я разведусь с Людмилой, я заберу у нее Диму, если ты не будешь возражать, – признался он.

Вика улыбнулась уголками губ:

– Конечно, нет, Гоша.

От ее низкого глуховатого голоса бросало в дрожь. Он прижал ее к своей груди:

– Спасибо, родная.

Его пальцы проворно расстегивали пуговицы на шелковой блузке:

– Пойдем в кровать?

Она не сопротивлялась:

– Да, любимый.

Георгий увлек ее в постель.

Кинолента воспоминаний вдруг оборвалась, словно кто-то остановил ее, и мужчина налил себе бокал минеральной воды. Он и не представлял, что эти воспоминания так измотают его. И все же хотелось вспоминать дальше, однако больше ничего не высвечивалось. Впрочем, возможно, на сегодня этого было достаточно. Он посмотрел на часы, выпил лекарство и лег на кровать, потом вскочил, отыскал листок бумаги и ручку и принялся лихорадочно записывать. Кто знает, в каком состоянии он будет находиться, когда приедут доктор и журналист? Георгий ведь должен рассказать им хотя бы это. Пусть они порадуются, что есть результат. А потом Валентин примется за свою работу, и, кто знает, возможно, ему удастся вспомнить, что случилось с его мальчиком. Его похитили, но кто и зачем? Что делали для его розысков Георгий и Людмила? И где сейчас его близкие женщины? Искали ли они его?

Как чувствует себя Люда? Эти мысли мешали Георгию уснуть, однако лекарства сделали свое дело. Правда, спал он очень тревожно, но к приходу хозяина с другом был готов рассказать им все, что всплыло в памяти. Они слушали его, не перебивая, изредка переглядывались. Мальцев улыбнулся:

– Это говорит о правильности лечения. Значит, продолжаем в том же духе. Вы готовы? – обратился он к Георгию. Тот ответил:

– Конечно.

Они снова уединились во времянке. И снова усталый Мальцев появился через час:

– Мне кажется, нужно переходить к делу о похищении его ребенка. Пока он ничего не вспомнил. Одна надежда на завтра. Это хорошо, что мы подсунули ему вещи, которые помогли вспомнить о жене и любовнице – яблоки и духи «Клемма». Теперь нужно подложить то, что всколыхнет в его памяти похищение.

– Газеты писали о дипломате и долларах, – задумчиво проговорил Клим. – Кажется, дома у меня валяется старый дипломат. А доллары придется купить.

– Желательно сделать все сейчас, – посоветовал доктор. – Тогда уже утром он порадует нас рассказом.

– Тогда поехали быстрее, – Панфилов потянул друга за руку.

Глава 7

Георгий снова проснулся со светлой головой и отправился в домик. Он перекусил и, опустившись на кровать, напряг память. Возле подушки лежал старый черный дипломат. Мужчина машинально открыл его и отшатнулся. В пакетике покоились доллары. И фотография улыбающегося, уверенного в себе мужчины. Он узнал его, этот дипломат. И еще узнал мужчину. Конечно, в этом дипломате могли находиться только деньги. Как и в тот роковой день… И снова перед глазами завертелся фильм, фильм про его жизнь.

* * *

Георгий сидел в своем кабинете и просматривал документы. Он почти поддался на уговоры Виктории и решил попробовать заняться так называемым «пионерским бизнесом». С завтрашнего дня он планировал проехаться по лагерям и санаториям, встретиться с директорами и арендовать помещения. После распада Советского Союза многие санатории и бывшие пионерские лагеря не набирали отдыхающих и постепенно превращались в заброшенные строения. Если находился желающий выкупить их или взять в аренду, они продолжали работать. Если же нет – здания сиротливо взирали на прохожих пустыми глазницами окон. В принципе, Георгий уже присмотрел себе один пансионат. Еще парочка корпусов – и можно будет участвовать в конкурсе и пытаться выиграть тендер. Звонок Людмилы оторвал его от размышлений, и он с неудовольствием взял телефон:

– Слушаю тебя! Только учти: если ты собираешься молоть чепуху и отрывать меня от дела…

Она всхлипнула:

– Жора, Дима пропал!

Сначала до него не дошел смысл этой фразы:

– Что ты мелешь?

– Дима пропал, – повторила Людмила.

У него вспотели ладони:

– Этого не может быть! За ним же выехал Виктор!

В трубке послышались рыдания:

– Виктор уже у нас дома!

– Сейчас буду, – коротко бросил он. В эту минуту в кабинет вошла Виктория и по-хозяйски расположилась на диване:

– Куда сегодня отправимся, дорогой?

– Никуда.

Его тон заставил ее вздрогнуть:

– Что случилось?

– Я еду домой, – пояснил Георгий. – Димка не вернулся из школы.

Она выронила сумочку из натуральной кожи, которую он сам выбирал ей в итальянском магазине:

– Как не вернулся? Разве Виктор сегодня не забирал его?

– Кто-то перехватил моего сына раньше, – каждое слово давалось Георгию с усилием. Обычный оптимизм уступил место паническому страху. – Вика, я чувствую, мой ребенок в опасности.

Ее нарумяненные щеки побледнели:

– Ну, если ты так считаешь. Конечно, поезжай домой. Только, пожалуйста, – она встала и положила ему руку на плечо, – обещай информировать меня.

– Обещаю! – Мужчина направился к двери.

– И еще, – Виктория остановила его. – Обещай не пренебрегать мною, если что. Я окажу тебе любую помощь, ведь я обожаю твоего Димку.

Он прижал ее к себе:

– Спасибо, любимая. Обещаю. Справишься пока без меня?

– Разумеется.

Он кивнул и выбежал в зной майского дня. Вика немного посидела на диване и прошла в свой кабинет.

* * *

Дома Георгий застал заплаканную Людмилу и растерянного Виктора. Супруга лежала на диване, поминутно прикладывая платок к красным глазам, а шофер суетился возле нее, как наседка возле цыпленка, держа наготове стакан с водой. Когда он увидел шефа, его веки чуть дрогнули:

– Ничего не слышно о Диме?

Георгий развел руками:

– Как получилось, что вы с ним разминулись?

– Не знаю, – устало ответил мужчина и запустил пятерню в жидкие светлые волосы. – Я прибыл вовремя. К двум часам. Во дворе Димы не было, и я направился к охраннику. Тот очень удивился мне и сказал: мол, Диму уже забрали. – Водитель сжал кулаки. – Понимаете, Георгий Алексеевич, кто-то подъехал на пару минут раньше на такой же машине. К несчастью, Димин класс отпустили с последнего урока на пять минут раньше. Вот и получилось, что… – Виктор вздохнул и замолчал.

– Номера машины, конечно, охранник не запомнил, – проговорил Карпов. Виктор замотал головой:

– Даже не посмотрел. Ведь он был уверен, что это я… Впрочем, он что-то говорил о забрызганных грязью…

– Понятно. – Георгий стиснул зубы и закружил по комнате. Людмила тихо стонала. – Никто не звонил? – обратился он к жене.

– Нет, – ответила женщина.

– Хорошо. Значит, все впереди.

– Почему ты думаешь, что они позвонят? – поинтересовалась Людмила.

– А ты разве сомневаешься, что нашего ребенка похитили с целью выкупа? – Она раздражала его больше обычного. Ну и мать, даже в такой экстремальной обстановке не может принять правильного решения. Курица она и есть курица. То ли дело – Виктория. – Поэтому с нами обязательно свяжутся.

– Я хотела, – нерешительно вставила она, – обратиться в полицию.

Георгий побагровел:

– Дура! Хочешь все испортить? Пообещай мне, что шагу не ступишь без моего ведома!

Она сжалась, сразу стала худее и меньше.

– Обещаю. И даже тебе запрещу, если ты туда отправишься. А ты знаешь, что делаешь?

– Во всяком случае, понимаю больше тебя, – выплюнул он ей в лицо. Люда поморщилась:

– Почему они не звонят?

– Потому что воздействуют на нас психологически. – Георгий подошел к Виктору и сунул в его горячую потную руку деньги. – Спасибо тебе за поддержку, только сейчас я хочу остаться со своей женой.

Водитель кивнул:

– Я понял. Но если что…

Карпов сжал его локоть:

– Не проговорись.

– Обижаете! – Виктор вышел в прихожую и стал надевать ботинки. – Я на связи, на всякий случай.

Георгий промолчал. Когда за водителем закрылась дверь, он повернулся к жене. Людмила встала с дивана и тоскливо смотрела в окно:

– Мне не верится, Жора, что с Димой случилось что-то страшное. Мы ведь спасем его, да? – Она подошла к супругу и прижалась к его груди. У Георгия возникло желание оттолкнуть ее, избавиться от ее соседства, однако он сдержался.

– Конечно, все будет хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Женщина прислонилась к стене:

– Разве я прислушиваюсь к состоянию здоровья?

– Ты должна думать и о другом ребенке. – Георгий легонько толкнул ее: – Ложись.

Лицо Людмилы перекосилось:

– Почему они не звонят? Может, нашего мальчика… – Она зарыдала и упала на диван. Карпов хотел подойти к ней, чтобы успокоить, но тут затрезвонил городской телефон. Она кинулась к нему, однако Георгий остановил ее, и Людмила с силой толкнула его в грудь:

– Я буду говорить с ними сама.

Полминуты они боролись у аппарата, а драгоценное время уходило. Наконец он с силой сжал ее руки. Женщина извивалась, словно пытаясь помешать ему. Одной рукой он отталкивал супругу, другой держал трубку.

– Карпов слушает.

– Очень хорошо, что слушает. – Голос на том конце был с кавказским акцентом, и Георгий похолодел: о жестокости кавказцев слышал каждый. – Как ты понял, твой сынок у нас. Если хочешь увидеть его живым, готовь бабки.

Карпов прерывисто задышал. Больше всего он боялся легкого обморока, какие случались с ним часто за последнее время. Георгий все собирался сходить к врачу, однако медлил, списывая такое состояние здоровья на усталость и жару. Сейчас потери сознания просто нельзя было допустить.

– Сколько?

– Сто тысяч долларов, – прохрипел звонивший. – Собирай деньги. Завтра я тебе позвоню и дам дальнейшие указания. И не думай обращаться в полицию, иначе сына живым больше не увидишь. Медлить не советую, или получишь его по частям… Сначала мы отрежем ему пальцы и пришлем тебе в доказательство, что с тобой шутить никто не думает.

В трубке раздались гудки, и Людмила схватила его за руку:

– Что они говорили?

– Следи за собой, – бросил он. – А что они должны были сказать? Просили деньги, как и всегда в таких случаях.

Казалось, ей стало легче:

– И больше ничего?

– Ничего.

Женщина выдохнула:

– Ты достанешь деньги? Ты обязан их достать.

– Отцепись ради бога! – Он обхватил голову руками. Впервые мелькнула мысль о возможном организаторе преступления. Это кто-то близкий, тот, кто знал, что все имущество Карпова можно оценить ровно в сто тысяч долларов. Но кто это и что ему надо от него, Георгия? До него донеслись звуки приглушенных рыданий, и он поморщился. Вместо того чтобы мобилизоваться, Людмила рыдала на диване.

– Перестань! – крикнул он. Женщина затихла, лишь судорожно всхлипывала.

– Как ты достанешь деньги? Разве у нас есть такая сумма?

– Это не твоего ума дело, – процедил он сквозь зубы. – Деньги будут.

Эти слова вывели его из оцепенения. Черт возьми, надо что-то делать. На его счете и близко нет такой суммы. Единственный выход – занять. Но у кого? Карпов достал записную книжку и принялся судорожно листать страницы. Через секунду он уже набирал знакомый номер:

– Петя, это ты? Слушай, друг, мне срочно нужны деньги. Да, сумма немалая. Сто тысяч зеленых. Нет, я не ненормальный. Дело не терпит отлагательств. Вопрос жизни и смерти. Да, я понимаю. Извини.

Один за другим друзья отказывали, и Георгий решил позвонить своему конкуренту – Юрию Лозовому, владельцу большой туристической компании, подминавшей под себя мелкие и средние фирмы. Вот уже несколько лет Лозовой уговаривал Карпова продать бизнес, но тот не соглашался. Дрожащими пальцами Георгий стучал по экрану смартфона. Когда раздались гудки, он весь сжался. Лозовой был его последней надеждой. Как назло, Юрий долго не брал трубку, наконец послышалось бодрое «слушаю». Георгий сжался.

– Юра, привет. Это Карпов.

– Здорово, – откликнулся Лозовой.

– Юра, мне срочно нужны деньги. – Георгий задыхался. Людмила тоже старалась не дышать.

– Сколько?

За что Георгий всегда уважал Лозового – тот никогда не задавал лишних вопросов.

– Сто тысяч долларов…

– У меня как раз есть такая сумма, – невозмутимо ответил Юрий. – Снял со счета для покупки загородного дома.

У Карпова вспотели ладони:

– Юра, прошу тебя…

– И, разумеется, я тебе ее одолжу, но при одном условии. – Его тон был на удивление спокойным.

– Все, что угодно. – На скулах мужчины задвигались желваки.

– Передача денег произойдет тогда, когда ты передашь мне фирму, – пояснил Лозовой. – Будем считать, что за эту сумму я покупаю не только твой бизнес, но и квартиру и дачу. Идет?

Георгий прерывисто задышал:

– Это все, что у меня есть. Я не могу… Я вскоре отдам долг.

Юрий расхохотался:

– Отдашь? Не смеши. Такие деньги тебе придется долго зарабатывать. – Он немного помолчал. – В общем, так: либо ты передаешь мне фирму, либо ищи другого.

– Я продам, когда ты предложишь реальную цену за мое имущество, – процедил мужчина. – Ты прекрасно понимаешь: все стоит чуть ли не втрое дороже.

– Я исхожу из ситуации, – усмехнулся Лозовой. – Тебе ли этого не понимать? Ты же тоже предприниматель и, когда мог, ловил момент. Помнишь, как ты получил свою квартиру в центре города?

Карпов посмотрел на жену. Она сидела неподвижно, с белым, как мел, лицом.

– Я согласен, – выдавил он.

– Если завтра ты подготовишь нужные документы, то сразу получишь и деньги, – сказал Лозовой.

– Я постараюсь уложиться к одиннадцати, – пообещал Георгий.

– Тогда перезвонишь.

Положив телефон, Карпов бессильно опустился в кресло. Только что он подписал себе приговор. Отныне у него нет ничего, кроме машины и счета в банке с жалкими десятью тысячами долларов. Месяц назад Георгий приобрел для фирмы несколько автобусов, арендовал новое помещение в центре города, и деньги таяли, как снег весной. Тогда мужчина знал: все окупится, однако теперь впервые за все время пришлось пожалеть о сделанном.

– Я нашел необходимую сумму. – Георгий повернулся к жене и вымученно улыбнулся: – Мы спасем нашего мальчика.

– Ты продал фирму и квартиру, – заметила Людмила.

– У меня не было выбора, – ответил супруг.

Жена развела руками:

– Ты принял правильное решение. Мы никогда не пожалеем об этом.

– Да. Как-нибудь выкрутимся. – Карпов закусил губу. – Придется продать наши машины и купить что-нибудь подешевле, если останутся деньги. Надо же на что-то жить, пока я не найду работу.

Она кивнула:

– Мы справимся.

– Конечно! – В эту минуту он вдруг подумал о Виктории. Возможно, эта женщина навсегда для него потеряна. Теперь, когда у него нет ни гроша, что он может предложить этой шикарной даме? Двух детей? Полунищенское существование? Все знают, как трудно заработать приличные деньги, если не имеешь собственного бизнеса. Да и в этом случае приходится крутиться. Запиликал мобильный, и Георгий схватил телефон, ожидая звонка похитителей. Однако это оказалась Вика, которая словно почувствовала, что он думает о ней.

– Алло? – отозвался Георгий.

– Жора, ты можешь говорить? – взволнованно спросила она.

– Да! – Он вышел в коридор и прикрыл дверь.

– Ты не звонишь, и я решила спросить, как у тебя дела.

– Мне нечем тебя порадовать. – Георгий вытер пот, струившийся по лбу. Она все поняла:

– Значит, Дима не нашелся. А похитители звонили?

– Да, – бросил он.

– Сколько они хотят?

Карпов вздохнул:

– Много, Вика.

– Я могу помочь?

– Я уже нашел необходимую сумму, мне дает в долг Лозовой.

Она сразу просчитала ситуацию:

– В обмен на твою фирму?

– Хуже. Придется отдать и квартиру. Он давно хотел жить в этом районе. Так что с завтрашнего дня я безработный, почти без гроша в кармане, с безработной женой и ребенком-школьником. Вряд ли я тебе такой нужен, Вика.

Она рассердилась:

– Позволь мне самой решать, какой мне нужен.

Мужчина возразил:

– Ты не понимаешь…

– Я все прекрасно понимаю! – В ее голосе слышался гнев. – Знаешь, чего бы я больше всего хотела? Набить тебе морду за то, что ты усомнился во мне. Мне никогда не были нужны твои деньги, Карпов. И заруби себе это на носу.

– Спасибо, извини, но я не могу долго говорить. – Он надеялся, что похитители сегодня еще свяжутся с ним.

– Да, конечно, желаю тебе удачи. Только пообещай, что один не поедешь. Возьми кого-нибудь с собой.

– Но они просили, чтобы я подъехал один, – заметил Георгий.

– Захвати с собой человека, который подстрахует тебя и, возможно, разглядит похитителей, – бросила Вика. – У тебя наверняка найдется ловкий приятель.

– Не знаю… – протянул мужчина. – Слушай, я вот все думаю: может, Людмила права?

От имени его супруги у Вики всегда портилось настроение, и она просила Георгия не упоминать о ней без надобности, однако сейчас отнеслась к этому спокойно:

– Тебе нужно слушать не ее, а похитителей.

– Я так и делаю.

– Еще раз желаю удачи. И обязательно звони. – Когда в трубке раздались гудки, он почувствовал себя страшно одиноким. Вика любит его, но она еще не знает, что Люда беременна. Возможно, это известие окажется для нее ударом. И виноват будет только он. Господи, о какой ерунде он думает сейчас! В коридор вышла Людмила, вытирая слезы:

– С кем ты разговаривал?

От ее пристального взгляда стало не по себе:

– Да так, с товарищем.

Ее рот презрительно скривился:

– В такие минуты ты способен беседовать с товарищами?

Она ему не верила, однако Георгию было все равно.

– Если товарищ позвонил мне, я не могу не отозваться. Мы ведь не должны никому рассказывать, что у нас случилось.

Женщина наклонила голову:

– Разумеется. Можно было просто сослаться на дела. И что это за товарищ такой, с которым ты не смог прервать беседу?

Он отвернулся:

– Ты его не знаешь.

– Конечно, я многих не знаю. – Она обиженно прошла на кухню. – Чаю хочешь?

– Нет, спасибо. – Он вернулся в комнату, включил телевизор и нервно начал переключать каналы, пока не остановился на футболе. Футболисты бегали по зеленому полю, их беспокоил только мяч, который надо было забить в ворота противника, – и больше ничего.

– Мне бы их заботы, – процедил Георгий.

Прислушиваясь к своему состоянию, он отметил: панического ужаса он не испытывает, наверное, потому, что до конца не верит в то, что происходит. Ему казалось: Дима просто вышел погулять, на худой конец уехал к бабушке в деревню, куда они с Людмилой отправляли его пить парное молоко для укрепления здоровья, на самом деле мальчика никто не похищал и его жизни ничего не угрожало. Все остальное было просто сном или абсурдом. Сейчас он немного вздремнет, а когда проснется, обязательно увидит Димку, сидящего за компьютером. Георгий вздохнул и потер глаза. За окном сгущались сумерки. Заканчивался еще один теплый майский день. В комнату заглянула Людмила, моргая покрасневшими глазами.

– Я чай заварила, – сказала она. – Тебе принести?

Не оборачиваясь, он кивнул:

– Неси.

– Сахару как всегда?

– Да.

Женщина подошла к мужу и обняла его.

– Жора, я боюсь, – прошептали ее побелевшие губы. – Ты уверен, что все получится?

– Я уже сказал тебе. – Георгий еле сдержался, чтобы не замахнуться на жену, хотя прекрасно понимал, что она ни в чем не виновата. Люда не меньше, чем он, хочет возвращения Димки. – И вообще, иди ложись спать. Утро вечера мудренее.

Она нервно заходила по комнате:

– А ты смог бы уснуть?

– Я постараюсь, потому что нам это нужно. – Георгий заскрипел зубами. Ну почему она не прислушивается к его мнению? – Я не играю словами, дорогая. Нам действительно надо отдохнуть перед завтрашней операцией. А в твоем положении это просто необходимо.

Люда горько усмехнулась:

– Дорогая… Значит, нужно было случиться такой страшной вещи, чтобы ты назвал меня, как когда-то.

Он скривился, как от зубной боли:

– Не неси ерунды…

Женщина вдруг сдалась:

– Ну хорошо. Сейчас выпью чая и лягу.

– Вот и умница.

Она скрылась в коридоре, а Георгий еще долго сидел у телевизора, потом принес себе одеяло и подушку и постелил на диване. Он знал, что не заснет сегодня ни на минуту, понимал состояние супруги, однако у него не возникало никакого желания обнять ее и успокоить. Всей душой Георгий стремился к Вике и пытался оправдать себя. Вика – сильная женщина, не такая курица, как Людмила, которая только и способна, что лить слезы и причитать. К этим мыслям постепенно примешивался страх: что, если похитители уже расправились с его ребенком? Но нет, этого не может быть. Это случается только в страшных фильмах. Конечно, его мальчик жив и завтра уже будет дома. Ворочаясь с боку на бок, Георгий промаялся до утра. В восемь поднялась Людмила и приготовила ему завтрак. Наскоро выпив кофе и съев пару бутербродов, показавшихся ему на редкость безвкусными, Георгий отправился в фирму.

* * *

Обычно Юрий слыл медлительным, однако сегодня проявил чудеса скорости. Когда фирма перешла к нему на бумаге, он придвинул к находившемуся в прострации Георгию дипломат:

– Здесь требуемая сумма. Будешь пересчитывать?

Карпов слегка кивнул:

– Вообще я тебе верю, но… доверяй, но проверяй. – Он чуть не сказал: «От этого зависит жизнь моего ребенка».

Лозовой встал и отошел к окну, перебирая в руках нефритовые четки – подарок монахини из Покровского монастыря, который он посещал каждый месяц. По его словам, четки успокаивали, помогали думать и принимать правильные решения:

– Я сделал бы так же на твоем месте. Все же довольно значительные деньги.

Георгий силился улыбнуться:

– Видишь, а мы, оказывается, похожи… – Он постарался взять себя в руки, чтобы не сделать ошибок при счете. – Голова чугунная, ночь почти не спал. Не каждый день продаешь свое детище.

– Действительно веская причина? – вяло поинтересовался Юрий. Карпов обрадовался, что он не стал задавать лишних вопросов.

– Действительно. – Он отодвинул стул и встал. Лозовой не обманул его: в дипломате лежало ровно сто тысяч. – Мне пора, Юра.

Лозовой пожал ему руку:

– До свидания. А в квартире поживи еще месяц. Желаю тебе удачи.

– Это мне пригодится. – Георгий быстро зашагал к машине, устроился на переднем сиденье и завел мотор. Автомобиль рванул с места.

До дома Георгий домчался за пятнадцать минут, хотя обычно тратил на дорогу не менее получаса. Несколько раз он нарушил правила, однако сегодня ему не попалась ни одна машина ГИБДД. Казалось, какие-то высшие силы помогают ему вовремя успеть домой. Он знал, что похитители позвонят сразу после его прихода, и не ошибся. Как только мужчина переступил порог, звонок телефона разлился по квартире прекрасной музыкой Бетховена.

– Достал деньги? – Тот же пресловутый кавказский акцент.

– Достал, – выдохнул Карпов.

– Тогда слушай сюда. – Георгий что есть силы прижал трубку к уху. – В полночь поедешь на Камышовское шоссе к заброшенному мусорозаводу, бросишь кейс с деньгами в ручей и отправишься восвояси. Сделаешь все чисто и без полиции – твой ребенок завтра же будет дома. Жди его на стоянке машин возле ресторана «Камышовая пристань».

– Я все сделаю, как вы говорите, – прошептал Карпов.

В трубке раздались гудки. Встревоженная Людмила с побелевшим лицом стояла рядом:

– Что они сказали?

– Я должен доставить деньги к мусорозаводу, – пояснил супруг. – Потом они отпустят Димку.

Она вцепилась в его локоть:

– Ты им веришь?

Он развел руками:

– Мне ничего не остается.

Женщина покачнулась, и Георгий еле успел подхватить ее.

– Голова закружилась.

Он помог ей дойти до дивана и лечь.

– Люда, ну не волнуйся ты так. – Каждое слово давалось ему с трудом. – Я слышал: если с ними играют честно, то они тоже не обманывают. Так что готовь любимое блюдо Димки – домашние пельмени.

– Да, я постараюсь. – Она сделала усилие и встала. – Жора, я поеду с тобой.

Георгий щелкнул пальцами:

– А вот это просто глупо. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью.

– Я поеду, – упрямо повторила она.

– Ну пойми, они сказали, чтобы я пришел один, – пояснил Георгий. – Еще не хватало, чтобы из-за твоего упрямства все сорвалось.

Люда снова легла на подушку:

– Хорошо, пусть будет так.

Он боялся посмотреть на нее:

– Пойду попью чаю. Тебе принести?

Она замотала головой:

– Ничего не хочется.

– Тогда я один.

В душе он обрадовался возможности побыть в одиночестве. Вика и Люда, сами того не подозревая, подали идею, и Георгий собирался обмозговать ее. А что, если действительно взять кого-нибудь с собой? Только, разумеется, не Людмилу и не Викторию, хотя ему и хотелось побыть с ней, а человека, который бы помог ему, скажем, спрятался бы неподалеку от мусорозавода и наблюдал бы за передачей денег. Человека, которому можно было бы довериться. Но кого? У него в последнее время осталось не так много настоящих друзей. В раздумьях Георгий плеснул себе кипятку из электрочайника и стал медленно наливать в кружку заварку, наблюдая, как вода принимает коричневый оттенок. По-хорошему следовало бы пригласить Юрия Лозового, в любой ситуации сохранявшего поразительное хладнокровие и не теряющего способности мыслить. Однако его кандидатура даже не рассматривалась. Во-первых, Юрий, обо всем узнав, сразу откажется ехать. Рисковать ради Карпова, являвшегося его конкурентом, он никогда не будет, и его можно понять. Георгий вздохнул, сделал глоток, и тут его осенило. Как же он сразу не догадался? Конечно, лучшей кандидатуры, чем Денис Говорков, не придумаешь. Вот кто не откажет, всегда придет на помощь. Карпов отодвинул чашку с недопитым чаем и принялся искать телефон Дениса.

С Говорковым они дружили еще со школы, с первого класса сидели за одной партой, вместе ходили в спортивную секцию и хотели поступать в мореходку. Потом Денис почему-то передумал и подал документы в институт. Оба поступили, однако окончить вуз Денису не пришлось. Парень с детства был влюблен в большеглазую Арину Самойлову, чем-то напоминавшую ее тезку Арину Шарапову, ведущую. Он сумел покорить девушку и на первом курсе женился на ней. Арина быстро забеременела и стала проедать плешь супругу: на стипендию и родительские подачки не проживешь. Говорков почесал затылок и задумался. На дворе стояли девяностые, соблазны заработать большие деньги в одночасье не давали покоя многим. Денис бросил институт, несмотря на слезы матери и отца, и примкнул к бандитской группировке. Деньги ему удалось заработать, и неплохие: Говорков приобрел двухэтажный коттедж у моря, «Мерседес» и счет в банке, однако Арину не удержал. Женщина всегда питала слабость к денежным мешкам, упорно искала именно такого, пока муж из кожи лез вон, чтобы принести ей лишнюю копейку, пыталась соблазнить даже Георгия, надо признаться, у нее получилось, и Карпов уже подумывал о том, как бы поговорить с Денисом на неприятную тему, однако все кончилось неожиданно для обоих. Когда запахло жареным, Арина сбежала с одним из товарищей Дениса, занимавшим в группировке главенствующее положение. Денис, узнав, что ему вот-вот наденут наручники, завербовался в «горячую точку» и продал дом. Общие знакомые рассказывали Карпову: ходили слухи, будто Говорков занимается продажей оружия. Но точно этого никто не мог утверждать. Вернулся приятель через два года и обосновался в доме у моря. О женитьбе он и не помышлял, не устраивался на работу. Вроде бы у него имелась какая-то фирма, но чем она занималась – никто из знакомых не знал.

Вот к нему и решил обратиться за помощью Георгий. Крикнув Людмиле, что скоро вернется, он выскользнул на лестничную клетку. Чтобы избежать встречи с женой, сел в машину и отправился к Говоркову.

* * *

Дом Дениса находился в дачном кооперативе, название которого сейчас Карпов не мог вспомнить. Поселок располагался на обрыве. Это место считалось одним из самых элитных в городе, хотя урожай дачники снимали небогатый. Каменистая земля и близость моря делали свое дело, и мало кто мог похвастаться обилием овощей и фруктов. Зато с обрыва открывался на море такой шикарный вид, что захватывало дух. Кристально чистая, не синяя и не фиолетовая, а светло-голубая вода, серебристая галька на дне, скалы с остроконечными вершинами – все просилось на полотно художника, и местные живописцы нередко засиживались здесь, перенося красоту на картины и вдыхая целебный воздух. Иногородние с удовольствием снимали дачи и осваивали все новые и новые крутые спуски к пляжам. Дача Дениса не поражала роскошью: обычный двухэтажный кирпичный коттедж с балкончиками и верандой, оплетенной диким виноградом, на которой хозяин любил чаевничать, невысокий забор, увитый плетьми ежевики, осыпанной белыми цветами. Сейчас, вспоминая о ней, Георгий поразился сам себе: помнит такие мелочи, а вот дорогу бы туда не нашел. Когда Карпов затормозил у ворот, хозяин сразу вышел навстречу:

– Жора?

– Привет, Денис! – Мужчины обнялись, и Карпов вздохнул с облегчением. Денис смотрел приветливо, значит, до сих пор Арина не открыла ему их общую тайну. И слава богу! Говорков распахнул ворота:

– Заходи, гостем будешь. Я как раз чай поставил. – Он дружески улыбнулся: – Не поверишь, каким я сделался огородником. – Мужчина указал на молодые деревца: – Все посажено и подрезано вот этими руками. А ведь еще недавно я нанимал работников, потому что испытывал к подобным делам отвращение. А здесь думал разводить цветы. В общем, в планах превратить дачку в оазис. Все для дочки стараюсь, вдруг стерва Аришка разрешит ей погостить у меня.

Говорков потащил Георгия на веранду:

– Садись. Я как предчувствовал нашу встречу. Сам сладкое недолюбливаю, а вот вчера неизвестно почему торт купил, «Птичье молоко». Помнишь, какой вкусный его делали в Москве? А потом он пропал, как и многое из Союза. Теперь местная фабрика предлагает свой вариант. Давай-ка его попробуем. – Денис ловко разрезал торт. – Выпивку не ставлю, ибо ты за рулем. Правильно?

– Правильно, – кивнул Карпов. – Хотя мне больше всего хочется именно выпить.

Приятель поставил на стол заварной чайник:

– Чай великолепный, горный сбор. Что-то случилось?

– Случилось, и ты один моя надежда, – признался Георгий.

Говорков сразу стал серьезным:

– Я тебя слушаю.

Волнуясь и заикаясь, Георгий рассказал другу все. Денис почесал затылок:

– Вот так история. Значит, передача денег назначена в полночь. – Он вдруг встрепенулся: – Тебе не нужно было ко мне ехать. Бандиты могли организовать за тобой слежку.

Карпов схватился за голову:

– Я об этом не подумал. В таком состоянии утрачиваешь способность рассуждать здраво.

– Жди здесь. – Денис вышел за ворота, а Георгий откинулся на спинку стула. Здесь, на свежем воздухе, он немного расслабился. Стояла прекрасная погода, пригревало майское солнышко, пахло цветущими деревьями, и не хотелось возвращаться в страшную реальность. Карпов закрыл глаза и задремал. Как подошел Денис, он не слышал. Друг потряс его за плечо:

– Эй, тебе нельзя сейчас расслабляться.

Георгий вздрогнул:

– Ты что-то заметил?

– На твое счастье, ничего, – успокоил его друг. – Значит, ты хочешь, чтобы я поехал с тобой.

– Больше мне некого просить, – потупился Георгий.

– Хорошо, – согласился Говорков. – Ровно в половине двенадцатого ты подхватишь меня возле салона «Форд-Мондео» на развилке. Притормозишь – я и юркну на заднее сиденье. Со мной не вступай ни в какие разговоры и не оборачивайся. Как только подъедешь к мусорозаводу, сбавь скорость, чтобы я мог выскользнуть из салона. Потом ты кинешь деньги в ручей, как тебе и было сказано, и сразу пойдешь к машине. Сядешь в автомобиль и снова поедешь на маленькой скорости к ресторану «Камышовая пристань». Со мной не общаться, пока я сам тебе не разрешу. Все ясно?

– Да.

– А теперь иди, – Денис встал со стула, – и ничего не перепутай.

Он не проводил его до ворот. Георгий сам распахнул двери и уселся в автомобиль. Настроение немного улучшилось. Теперь его действиями будет руководить опытный человек.

Глава 8

До одиннадцати вечера Георгий не находил себе места. Он пытался читать, смотреть телевизор, но ничего не получалось. На его счастье, Людмила не лезла с разговорами, не плакала на плече, просто лежала на кровати в своей комнате и глядела в потолок пустыми глазами. Женщина встрепенулась, когда услышала, что муж стал собираться. Она вышла в прихожую. Ее губы дрожали, руки тряслись.

– Уже уезжаешь?

Почувствовав настроение жены, так созвучное с его настроением, он обнял ее:

– Пора, Люда.

Супруга вцепилась в его рубашку:

– Как ты думаешь, они отпустят его?

– Мы уже говорили на эту тему. – Он легонько отстранил ее. – Надо верить в лучшее.

– Да, конечно. – Она прислонилась к стене. – Сразу позвони мне, как только закончишь дела.

– Обязательно.

Карпов махнул рукой на прощанье и вышел. Машина ждала его у подъезда. По привычке Георгий взглянул на шины и похолодел. Правая передняя была спущена. Мужчина не верил своим глазам. До сих пор в их дворе, находившемся в элитном районе Приморска, подобных случаев не было. Стараясь сохранять спокойствие, Георгий открыл багажник, достал запаску и инструменты. Ключ долго не захватывал головку первого болта, потом наконец болт поддался, но не удержался в дрожащих пальцах и покатился по асфальтированной дороге прямо под колесо стоявшего джипа. Карпов выругался. Уходили драгоценные минуты. Подсвечивая себе экраном мобильного, Георгий отыскал болт и продолжил занятие. Он давно уже не делал этого, предпочитая обращаться к мастерам. С большим трудом ему наконец удалось заменить колесо, и Карпов прыгнул в салон автомобиля и помчался к автосалону. Часы показывали без пятнадцати двенадцать. Друг уже давно ждал его. Успеют ли они вовремя принести деньги? На его счастье, дорога была безлюдной, и до нужного места он доехал очень быстро. Денис заскочил в машину бесшумно и прошептал:

– Ты идиот? Почему не подъехал вовремя?

– Потом, – ответил ему Карпов и рванул в сторону мусорозавода, молясь, чтобы не впасть в забытье. Через десять минут он увидел трубу и заброшенные здания, сбросил скорость, потом припарковался на стоянке возле главного корпуса. Он не услышал, как друг покинул автомобиль, он не оглядывался по сторонам по его совету и все же увидел какой-то силуэт, мелькнувший в тусклом свете луны. Фигура показалась ему знакомой, напоминала фигуру Дениса, и Георгий решил: приятель где-то притаился, чтобы попытаться увидеть похитителей. Карпов дошел до ручья, кинул в темную воду дипломат и побрел к машине. Он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Казалось, кто-то невидимый следовал за ним по пятам и дышал в спину, однако, как и советовал Говорков, он не остановился и сел в автомобиль. Жара и волнение действовали на его физическое состояние. Он опустил голову на руль и, как ему показалось, на несколько секунд забылся, а когда очнулся, завел машину и медленно поехал вдоль обочины к ресторану «Камышовая пристань». Этот ресторан находился неподалеку от мусорозавода и был построен в стиле русской избы с камышовой крышей. Георгий никогда не посещал его и не представлял, кто из жителей Приморска станет сюда ездить, когда в черте города много прекрасных заведений. Наверное, и похитители выбрали это место не случайно. Они знали, что это заведение не кишит посетителями. Действительно, стоянка возле ресторана пустовала, свет в окнах избы не горел. Впрочем, все подобные забегаловки работают только до одиннадцати. Карпов припарковался и стал вглядываться в темноту. На заднем сиденье зашевелился Денис.

– Какого черта ты так долго не двигался?

– Разве долго? – удивился Карпов. – Я лишь на секунду отключился. Наверное, жара и нервы.

– Черта с два на секунду. – Денис хотел еще что-то добавить, однако приятель перебил:

– Успел что-нибудь увидеть?

– Практически ничего, – ответил Говорков. – Вероятно, они прятались за кустами возле ручья. Когда ты бросил дипломат в воду, они просто подцепили его удочкой. В каком-то фильме я уже видел такой трюк. Надо признаться, очень умно.

– Я заметил, как ты крался к ручью, – сказал Карпов. Денис насторожился:

– Когда?

– Когда подходил к нему.

– Исключено, – замотал головой Говорков. – К тому времени я давно уже сидел в кустарнике.

Георгий заволновался:

– Значит, я увидел похитителя.

Друг пожал плечами:

– Очень возможно.

Мысли Георгия вернулись к Димке:

– Как думаешь, они его отпустят?

Денис вздохнул:

– Не хочу тебя обнадеживать. Обычно похищенных убивают, потому что они свидетели. Однако не горюй заранее, бывают исключения.

Карпов почувствовал, как трясутся руки:

– Его до сих пор нет…

– А то, что они еще не подвезли твоего сына, можно объяснить, – попытался успокоить его Денис. – Вероятно, они пересчитывают деньги. А это займет время.

– Если Димка не вернется, я не знаю, как буду жить, – прошептал Георгий. Рука друга опустилась на его плечо:

– Надейся на лучшее, а мне пора. – Он открыл дверцу. – И отключи телефон. Людмила наверняка будет тебе названивать, а ей нельзя волноваться. Вообще тебе нужно подумать о жене и пригласить домработницу.

– Как ты доберешься до города? – спросил Карпов.

– Я все продумал. Моя машина спрятана недалеко.

Георгий пожал его руку:

– Спасибо, друг.

– Я всегда приду тебе на помощь, – заверил его Денис. – А ты обязательно позвони завтра. Удачи!

– Хорошо.

Приятель растворился в темноте, а Карпов отключил телефон и погрузился в невеселые мысли. Что, если Диму не освободят? Как жить дальше? Он опустил голову на руль и уставился в панель, показывавшую время. Прошло десять, пятнадцать минут, полчаса, час, два… Георгия охватило нехорошее предчувствие, но он продолжал сидеть и ждать. Взошло солнце и позолотило край неба. Послышался шум автомобиля, и машина ГИБДД затормозила неподалеку от стоянки. Два дюжих парня в форме вышли из нее и направились к Карпову.

– Ваши документы?

Он автоматически вытащил права.

– Что вы здесь делаете? – спросил его тощий белобрысый страж порядка. Георгий подался вперед:

– У меня вчера похитили сына. Я заплатил выкуп, и мне пообещали, что он появится на этой стоянке ночью.

– Но он не появился, – догадался второй, со смоляно-черными волосами и толстыми губами. – Конечно, вы послушали похитителей, заплатили выкуп и не заявили в полицию.

– Да, послушал, – прошептал Георгий.

– И много они у вас выманили?

– Сто тысяч долларов. – Губы едва шевелились.

Гибэдэдэшник вернул ему права:

– Вот что, гражданин, поехали в полицию.

Карпов не возражал. Теперь он вспомнил, что позвонил наконец Людмиле, хотя и не хотел этого делать. Однако другого выхода не было: жена все равно рано или поздно узнала бы правду.

– Дима не пришел, Люда, – тихо сказал он.

Женщина истошно закричала:

– Где наш мальчик? Ты все сделал правильно?

– Можешь быть уверена, я выполнил их требования и сейчас собираюсь ехать в полицию, – прохрипел он.

Люда завопила еще громче:

– Я не позволю тебе… Ты не должен… Они же убьют его… Только попробуй, и я…

– Не говори глупости, – прервал ее излияния Георгий. – Сейчас нам может помочь только полиция.

«Если уже не поздно», – вертелось у него на языке.

* * *

Майор Валерий Костиков, симпатичный мужчина с ямочками на щеках, налил Георгию горячего кофе и подвинул печенье:

– Угощайтесь.

– Я не хочу, – выдавил Карпов. Ему казалось, что он не сможет проглотить ни кусочка.

– Угощайтесь, я сказал, – Валерий сдвинул брови. – Поверьте, станет легче. Сейчас вам надо сосредоточиться и рассказать мне все до мелочей. А от кофе и еды голова будет лучше работать.

Георгий покорно поднес ко рту кружку.

– Я и без этого могу все рассказать.

– Пейте, пейте!

Костиков взял лист бумаги и приготовился слушать. Заикаясь от волнения. Георгий поведал свою печальную историю. Слушая его, майор только хмурился. Когда его помощник все записал, Валерий развел руками:

– Вы сделали очень большую ошибку. Если похитители планировали не возвращать ребенка, то они бы так поступили в любом случае. Полиция могла взять ситуацию под контроль и попытаться вам помочь.

Карпов скривился:

– Это бывает только в плохих фильмах.

– А вы меньше смотрите эти плохие фильмы. – Костиков встал. – А сейчас идите домой. Мы с моим товарищем и коллегой капитаном Виктором Шмаковым поедем с вами. Вполне возможно, похитители сегодня объявятся. Мы будем держать руку на пульсе. Как жаль, что охранник не заметил номер джипа, который увез вашего мальчика.

– Номер был забрызган грязью. Он запомнил только две последние цифры – десять.

– Понятно.

Георгий тоже поднялся, но вдруг бессильно опустился на стул:

– Там моя жена… Как я ей скажу? Она беременна…

Майор вздохнул:

– Вам придется это сделать в любом случае. Наберитесь мужества, оно пригодится вам обоим.

* * *

Зайдя в подъезд своего дома с полицейскими, мужчина достал ключи от квартиры, искренне надеясь, что жена прилегла отдохнуть и заснула. Однако дверь оказалась открытой, а Людмила сидела в прихожей. Увидев мужа, она бросилась к нему:

– Есть новости?

Георгий ничего не ответил, и женщина забилась в истерике:

– Они так и не вернули его! А ты обратился в полицию! – Она кинулась на него с кулаками: – Это ты во всем виноват! Теперь нам его никогда не увидеть!

Валерий Костиков высунулся из-за спины Карпова:

– Успокойтесь, прошу вас. Я майор полиции, возможно, еще не все потеряно. Вы должны надеяться. А уж ваш муж точно ни в чем не виноват. Он сделал все для спасения ребенка.

Людмила горько усмехнулась:

– Последнее время Дима его мало интересовал. У него были совсем другие заботы – как понравиться молодой бабе.

– Люда! – укоризненно бросил Георгий. Она ощетинилась:

– Что Люда? Знай, дорогой: если с Димой что-нибудь случится, я убью тебя своими руками.

Женщина зарыдала, и Валерий посмотрел на Карпова:

– У вас есть успокоительное?

Георгий кивнул.

– Несите сюда со стаканом воды.

Мужчина ринулся на кухню. До него доносился плач жены, и он думал о том, что никому не пожелал бы оказаться в такой ситуации. Георгий открыл дверцу кухонного шкафа, взял стакан и пузырек, стоявший ниже, и понес майору. Его руки предательски дрожали.

Костиков был на удивление спокоен. Бросив взгляд на этикетку пузырька, он быстро открыл крышку и накапал нужное количество в стакан.

– Пейте!

Людмила оттолкнула его руку:

– Не хочу!

– Пейте, вам говорят! В вашем положении нельзя волноваться. Мы сделаем все возможное, чтобы ваш сын вернулся.

Его голос обладал какой-то магической силой. Во всяком случае, Людмила поверила Валерию, хотя сейчас Георгию казалось, что ей все равно не хотелось вмешивать в дело полицейских, даже опытных.

– Это так?

– А для чего мы здесь? – Он обнял ее за плечи. – А теперь идите в свою комнату. Сейчас мы с вашим мужем будем разрабатывать дальнейший план действий. Вы нам станете только мешать.

Она послушно повернулась и поплелась в спальню. Только теперь Георгий заметил незнакомого мужчину, тихо стоявшего в прихожей.

– Это Виктор, мой коллега, – пояснил Валерий. – Давайте пройдем в гостиную.

– Конечно. – Карпов сделал несколько шагов и упал в кресло. – Присаживайтесь. Может быть, чаю?

Костиков покачал головой:

– Это излишне. А теперь сосредоточьтесь и подумайте: кто мог очень сильно вас ненавидеть и придумать историю с похищением?

На лбу Георгия собрались складки.

– Я не знаю, – прошептал он.

Костиков недовольно взглянул на него:

– Думайте. Кто-то же это сделал.

– У меня нет врагов, – просто ответил Карпов.

Полицейские переглянулись.

– Враги есть у каждого. Думайте. Ваши уже показали когти.

Мужчина обхватил голову руками.

– Вероятно, имеется кто-то, недовольный какими-либо моими действиями… Но чтобы дойти до такого… Поверьте, я ума не приложу…

– А про недовольных вашими действиями давайте поподробней. – Валерий достал из кармана серой рубашки блокнот. – Называйте их, а я буду записывать.

Георгий вздохнул:

– Не могу. Я просто предположил, что они есть. Но кто конкретно…

– Ясно! – Костиков бросил блокнот на стол. – Не представляю, как с вами работать…

Вдруг Карпова осенило:

– У меня еще остались деньги, – проговорил он. – Я могу выступить по телевидению и пообещать солидную сумму тому, кто что-то видел и знает. Я помню, так делают. Пожалуйста, организуйте мне эфир.

Шмаков пожал плечами:

– А что, стоит попробовать. Если больше мы все равно ничего не придумаем, когда осмотрим территорию мусорозавода, отправим вас на телевидение.

Майор наморщил лоб:

– Передача должна пройти по центральным каналам. Сколько вы пообещаете в качестве вознаграждения?

– У меня на счете десять тысяч долларов, – прошептал мужчина. – Я отдам все. Мы с женой как-нибудь выкрутимся. Только бы Димка нашелся.

Виктор сжал кулаки.

– Я устрою, – пообещал он. – Если до завтра никто из похитителей не объявится, пойдете на телевидение с заявлением.

Они еще немного посидели в ожидании звонка и, ничего не дождавшись, ушли. Как только за ними захлопнулась дверь, появилась супруга:

– Ничего нового?

Лицо у нее было белее свежевыпавшего снега.

– Ты зря подключил их. Они только все испортят.

И Георгий впервые за все время испугался за нее:

– Это профессионалы, Люда. Надо довериться им.

Она скривилась:

– Надо было больше уделять времени ребенку.

Он встал, только теперь почувствовав, как болит все тело:

– Я пойду спать.

Женщина всплеснула руками:

– Как ты можешь…

Карпов ничего не ответил.

Глава 9

Когда врач и журналист снова навестили Георгия и выслушали его воспоминания, оба порадовались перемене, произошедшей в человеке. Взгляд Карпова стал осмысленным, речь поражала четкостью и логичностью. Перед ними снова был предприниматель, фирма которого считалась одной из самых успешных в городе. После очередного сеанса психотерапии Мальцев отозвал Клима в сторонку:

– Слушай, все идет гораздо быстрее, чем я думал. И я начинаю сомневаться, что амнезия вызвана психическим расстройством. Мне начинает казаться, ее создали искусственно, при помощи наркотиков.

– В клинике? – уточнил Панфилов. Валентин покачал головой:

– Раньше. Наверное, еще до его помещения туда. Возможно, он и не подозревал, что его пичкают наркотиками. В следующий раз мы расспросим его об этом. Меня интересует, как и когда он стал испытывать какой-либо дискомфорт.

Клим взглянул на часы:

– Он проспит до утра?

– Как всегда.

– Тогда я смотаюсь в редакцию и наконец закончу статью про Вавилова, – проговорил он, – а то наш главный шутить не любит. Поскольку благодаря повышению зарплаты военные снова завидные женихи, терять эту работу мне никак нельзя. А еще я собираюсь пообщаться с нашим третьим приятелем.

– Тимощуком? – сразу понял Валентин.

– С ним самым, – улыбнулся Панфилов. – Есть такие вещи, о которых Карпов нам ничего не скажет, потому что не в курсе.

– Ты прав. Ну, поехали.

Клим довез друга до дома, затем отправился в редакцию, где немного поработал над статьей и отнес ее главному. Тот, увидев журналиста, улыбнулся. Такая улыбка никогда не предвещала ничего хорошего.

– Решил поработать? – иронически поинтересовался он. Клим вытянулся по стойке «смирно»:

– Так точно!

– Не ори, – поморщился редактор. – Я тебе говорил, что ждал этот материал раньше. Почему ты его задержал?

Предотвращая грозу, готовую разразиться над ним, журналист честно признался:

– Мне попался более убойный материал. Вам понравится, когда наша газета выдаст такое, от чего придут в восторг все читатели.

Главный откинулся на спинку кресла:

– Да ну? Колись, о чем нарыл.

– Пока военная тайна.

Редактор поморщился:

– Тогда грош цена твоим заявлениям.

– А если это не только моя тайна? – миролюбиво поинтересовался Панфилов.

Главный хмыкнул:

– У офицера в твоем звании не может быть тайн от начальства. Но ладно, сегодня я добрый. Катись по своим делам. Статью принимаю. Завтра поручу тебе что-нибудь еще. А своей ерундой занимайся в свободное от работы время.

– Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга! – Выбежав из приемной в свой кабинет, парень набрал Тимощука:

– Извини, друг, – начал он, – но без твоей помощи не справлюсь. Ты готов составить мне компашку в каком-нибудь кафе?

– Давай уж в «Караван-сарае», – согласился старший лейтенант. – И позаботься, чтобы нам подали такие же вкусные чебуреки. Я буду там минут через двадцать.

– Заметано.

Глава 10

Симпатичная Анечка снова встретила журналиста улыбкой, и он улыбнулся в ответ:

– Видите, мы снова увиделись, не прошло и года.

Девушка смутилась и покраснела:

– Я рада. Вам принести порцию чебуреков?

Капитан-лейтенант огляделся в поисках свободного столика. На его счастье, на веранде их оказалось несколько.

– Да, принеси то же самое, чем угощала меня и моего друга.

Анечка расцвела и кинулась на кухню, а Панфилов расположился за столом, накрытым плетеными салфетками. В маленькой вазе стоял букет искусственных фиалок. А из кухни, как всегда, доносились умопомрачительные запахи. Тимощук не заставил себя ждать. Он примчался, глотая слюну, и плюхнулся на стул.

– Все заказал?

– Останешься доволен.

На этот раз Анечка принесла уставленный закусками поднос гораздо быстрее, и друзья принялись поглощать пищу.

– Давай излагай свои мысли, – пробурчал Тимощук, наслаждаясь чебуречным соком. – Опять о Карпове?

– Ты угадал.

– Это нетрудно, – признался Андрей. – Так что тебя интересует?

– Видишь ли, я в курсе только того, о чем печаталось в газетах, – сказал Клим. – Мне интересно, какие мероприятия вы проводили. Расскажешь или это тайна следствия?

Тимощук с обидой посмотрел на него:

– Ты, приятель, скрываешь от меня правду, а сам хочешь, чтобы я с тобой был откровенен.

Журналист чуть не подавился чебуреком:

– С чего ты взял?

– Я знаю твою хватку, – проговорил Тимощук. – И вот что думаю. Ты знаешь, где прячется Карпов.

Капитан-лейтенант опешил:

– Откуда?

– Я не ясновидящий, чтобы угадать и это. – Андрей вытер губы салфеткой. – И если ты не станешь откровенничать со мной, я встану и уйду.

Панфилов закусил губу. Такого поворота он не ожидал, хотя давно знал, что Тимощук далеко не дурак. Но сейчас он не представлял, что делать. Если он разоткровенничается с Андреем, сохранится ли шанс у Карпова возвратиться к нормальной жизни? Тимощук понял состояние друга и добавил:

– Скажу тебе честно, когда Костиков уходил на повышение, мы разговаривали с ним о Карпове. Несмотря на то что Лапиков с удовольствием упек бы его за решетку, хотя сына Георгия мы так и не нашли, я сдержу обещание, данное Костикову. Я никогда не приведу в тюрьму этого человека, пока не буду убежден в его виновности, и не выдам Лапикову его убежище по понятной причине. Тот сразу определит его на нары. Так что можешь не бояться меня. Думаю, тебе не нужно клясться на Библии?

Журналист ничего не отвечал. Тимощук поморщился. Недоверие друга было ему неприятно.

– Ты затеял расследование, и я бы хотел помочь тебе по-настоящему, – продолжал он. – Без поддержки полицейского тебе не справиться. В общем, не стану тебя мучить. Либо я с тобой, либо мы сейчас прощаемся, и больше никогда мне не звони.

Клим сдался:

– Ладно. Я действительно обнаружил его местонахождение. Ты никогда не угадаешь, где я его нашел.

Андрей улыбнулся:

– Даже угадывать не буду. Мы искали его всем отделом и нигде не обнаружили.

– Я наткнулся на него в частной психиатрической клинике за городом, – начал Панфилов. – Он был в совершенно подавленном состоянии. Короче, из него делали овощ. Доктор сказал ему: мол, его нашли возле клиники без сознания. Когда Карпова привели в чувство, он ничего не помнил. Интересно, что когда пациент начал кое-что припоминать и попросил врача установить его личность, этого никто не сделал, однако пичкать лекарствами и уколами его продолжали. Уверяю тебя, он забыл бы все на свете, если бы я случайно не оказался в нужном месте в нужное время. Короче, я выкрал его и отвез к себе на дачу, а потом пригласил известного тебе Валю Мальцева. Он пытается вернуть Георгию память, и, по-моему, у него неплохо получается.

Тимощук подался вперед:

– Что он вспомнил?

– Как с ним связались похитители и он передал им выкуп, – ответил журналист. – Конечно, он вспомнит еще много чего, но мне необходимо знать, какие мероприятия вы проводили по этому делу. Кто был у вас подозреваемым? Да и находили ли вы таких?

– Несколько, – отозвался Тимощук. – Один после выступления Карпова по телевидению объявился сам. О своем выступлении он тебе не рассказывал?

– Нет.

Андрей глотнул чаю:

– Тогда я поведаю тебе обо всем.

Глава 11

Георгий и Людмила провели еще один ужасный день. Похитители так и не дали о себе знать, и Карпов позвонил Шмакову и сообщил, что от преступников не было вестей. Виктор тут же договорился с центральным каналом. Журналисты, предварительно задав Георгию несколько вопросов о Диме и попросив взять с собой его фотографию, разрешили подъехать, и Георгий помчался на телевидение. Тимощук и Шмаков ждали его. Симпатичная блондинка с конским хвостом на затылке провела предпринимателя в студию.

– Садитесь за этот стол. Я дам знак, когда можно будет говорить.

Он зажмурился от ламп, направленных на него. Девушка улыбнулась и начала:

– Дорогие телезрители, у нас в студии предприниматель Георгий Карпов. Позавчера у него похитили сына, и он хочет обратиться к вам, – она посмотрела на мужчину. Все красивые и правильные фразы улетучились из головы, и Георгий с болью бросил взгляд в камеру:

– Люди, прошу вас, помогите! – Его лицо перекосилось. – У меня похитили самое дорогое. Если кто-то что-нибудь видел или знает, прошу сообщить за вознаграждение. Десять тысяч долларов – не очень большие деньги, однако это все, что у меня есть. Я заплатил выкуп, а меня обманули… Умоляю, помогите… – Он силился еще что-то сказать, но девушка перебила его:

– Сейчас на экране вы увидите фотографию мальчика и все его данные. Кто может предоставить какую-либо информацию, звоните по телефонам… – выпалив это, она повернулась к Карпову: – Вот и все. Мы будем показывать передачу каждый час. От души надеюсь, что кто-нибудь откликнется.

Мужчина встал:

– Я тоже надеюсь.

На негнущихся ногах Георгий вышел из студии на солнце. Тимощук, Шмаков и Костиков поджидали его.

– Эти передачи очень часто помогали, – сказал майор, но вид у него был неуверенный. – А теперь поедем к вам домой. Мне кажется, рыба должна клюнуть.

Карпов вздрогнул:

– Это вы о похитителях?

Майор кивнул:

– Очень часто они хотят срубить с жертвы все.

Георгий открыл дверцу машины:

– Негодяи! Я их своими руками…

Он включил зажигание и нажал на газ. Полицейские молчали. Карпов нервно рулил и несколько раз чуть не наехал на тротуар. Наконец они домчались до дома. Георгий припарковался возле подъезда и уже собрался выходить, как зазвонил мобильный. Костиков прошипел:

– Скорее отвечайте! И включите на громкую связь.

Карпов чуть не уронил телефон, когда прикладывал его к уху:

– Слушаю.

– Георгий Алексеевич? – донесся до него глуховатый с хрипотцой голос.

– Да, а кто говорит?

– Вы обещали десять тысяч за информацию о ребенке… – говоривший замолчал. Руки Георгия вспотели.

– Да говорите же вы… я обещал… Что вы знаете? – Его мысли начали путаться.

– Я знаю довольно много, – отозвался собеседник. Мужчина затаил дыхание:

– Он жив?

– Да, и его спасение в ваших руках.

– Не останавливайтесь! – крикнул Карпов. – Где мой ребенок?

– По некоторым причинам я не могу этого сказать, кроме того, я не верю в вашу щедрость.

– Что вы хотите? – выдохнул Георгий.

– Сегодня в восемь часов вечера вы положите сумму в урну возле седьмой скамейки от входа в парк имени Лавренева, – сказал незнакомец. – А потом пойдете домой. Через полчаса вам придет сообщение на телефон. Там будут координаты вашего ребенка. И советую не играть со мной ни в какие игры. Я полицию чую за версту. Предупреждаю: промедление с вашей стороны для вашего ребенка равнозначно смертному приговору.

Георгий покрылся холодным потом. Крупные капли стекали по лицу. Глаза щипало.

– Я все понял.

В трубке раздались гудки. Валерий дотронулся до его локтя:

– Я все слышал. Вам знаком этот голос?

Карпов подумал и пожал плечами:

– Я не знаю. Вроде знакомый… Это похитители? Но они в прошлый раз говорили с кавказским акцентом.

Костиков задумался:

– Их может быть несколько. Впрочем, слишком все банально. Бросить деньги в урну в парке – так делают в дешевых детективах. Кроме того, они уже забрали сто тысяч долларов. Мне кажется, над вами издеваются. Сейчас, кстати, мы узнаем, оттуда они звонили. – Он набрал чей-то номер, минуту говорил, а потом ответил:

– Из близлежащего таксофона.

На Карпова было больно смотреть.

– Значит, моего сына… – Он не договорил. Валерий положил ему руку на плечо:

– Не придирайтесь к словам. Лучше продолжайте думать, кто мог вам так отомстить. И идите домой. Кстати, вам лучше не оставаться одному. С вами пойдет Андрей. Вы объясните жене необходимость его присутствия.

Меньше всего Георгию хотелось идти к Людмиле, но он заставил себя войти в подъезд и подняться по лестнице. Дверь в квартиру была открыта. Мужчина вошел в прихожую, Тимощук ступал следом. Тишина показалась им неестественной. Можно было услышать, как пылинки ложились на пол.

Им стало страшно.

– Людмила! – позвал Карпов. Никто не отозвался. Георгий кинулся в спальню. Оттуда не доносилось ни звука, но женщина оказалась там, она лежала на кровати белая, как алебастровая статуя.

– Люда, – он бросился к ней. Она дышала. Слава богу, жива! Андрей тоже с облегчением вздохнул:

– Вы нас напугали.

– Почему ты мне не отвечаешь? Я ведь волнуюсь! – Мужчина присел на краешек кровати.

– Я не желаю с тобой разговаривать, – прошептала она. – Это ты угробил нашего мальчика. Кроме того, ты наводнил наш дом полицейскими. Теперь мы его никогда не увидим.

– Ну что ты несешь? – Георгий сжал кулаки. – Сегодня я выступил по телевидению, и мне позвонили почти сразу после передачи и назначили встречу в парке. Чует мое сердце, мы найдем Димку.

Она приподнялась на локте:

– Ты серьезно?

– Разве такими вещами шутят? – Карпов встал. – Ты отдыхай, а я поставлю чайник. Кстати, Денис угостил меня моим любимым горным сбором. Помнишь, когда-то мы собирали его?

Женщина упала на подушку:

– Не хочу.

– А вы составите мне компанию?

Андрей покачал головой:

– Чаю не хочется. А вот кофейку выпил бы с удовольствием.

Они прошли на кухню. Георгия трясло, как в лихорадке. Он сел за стол, включил чайник и принялся думать над словами Костикова. Кто из его окружения так его ненавидит, что отыгрался на ребенке? Неужели есть такой человек? Карпов опустил голову на руки и задремал. Усталость взяла свое. Тимощук сам сделал себе кофе, прошел в гостиную и уселся в удобное кресло.

* * *

Мужчина проснулся от звонка мобильного телефона. За окном уже сгустились сумерки. «Сколько же я спал?» – пронеслось в его мозгу. Он поднес телефон к уху:

– Слушаю.

– Это Костиков, – раздался знакомый голос. – Андрей пусть срочно едет к нам. А вы через полчаса выйдете из подъезда и отправитесь в парк. Отыщете там нужную урну. Только не обсчитайтесь. Опустите конверт с деньгами и, не оборачиваясь и не оглядываясь, отправитесь домой. Все понятно? Деньги готовы?

– Конечно.

– Желаю удачи.

Полицейский отключился, и Георгий, передав Андрею слова майора, прошел в комнату и принялся готовиться к неприятной прогулке. Из комнаты Людмилы по-прежнему не доносилось ни звука, но по стоявшей на столе чашке с недопитым чаем мужчина сделал вывод, что жена заходила на кухню.

– Наверное, не захотела вас будить, – объяснил ему Андрей.

Он подумал: странно, но общее горе их не сплотило. Если семья дает трещину, ее уже ничем не склеишь. Карпов надел спортивный костюм, взял приготовленный конверт с деньгами. Положил его в газету и почти выбежал из квартиры. «Только бы меня не обманули», – вертелось в голове, о чем он и сказал Тимощуку, направившемуся в отдел. Накрапывал теплый дождик. Навстречу Георгию спешили беззаботные люди, а он удивлялся их спокойствию. Никому не было дела до его горя.

* * *

Андрей Тимощук невинно прохаживался по аллее. Майор Костиков и капитан Шмаков сидели на первой скамейке под видом любителей пива и потягивали напиток.

– Как думаешь, Карпову действительно предоставят информацию? – спросил Виктор. Валерий пожал плечами.

– Не нравится мне все это, – признался он. – Да ты и сам видишь. Странно для похитителей ребенка. До этого момента все продумывали, а теперь… – Он вздохнул. – Впрочем, поживем – увидим.

В конце аллеи показалась высокая фигура в спортивном костюме.

– Идет, – Шмаков толкнул приятеля локтем. Он незаметно подал знак, и его оперативники, прогуливавшиеся почти за каждым кустом, напряглись. Георгий прошагал мимо них и дошел до нужной урны, незаметным движением бросил деньги, потом развернулся и направился к выходу. Тотчас от толстого ствола каштана отделилась тень и медленно пошла к урне. В сумерках полицейские разглядели долговязого человека в потертых джинсах и пайте, с капюшоном на голове. Он сунул руку в урну, достал конверт и побежал в конец парка.

– Вперед! – прошептал Валерий, и они бросились следом. Их ребята перехватили парня возле небольшого, уже давно не работавшего фонтана. Оперативники повалили похитителя на землю. Он извивался и кричал:

– Сволочи! Отпустите меня!

Костиков подошел к нему. Капюшон съехал с головы, и на майора уставились злые водянисто-голубые глаза. Малиновое лицо и красные прожилки на носу выдавали пристрастие к крепким напиткам. Как бы в подтверждение этой версии, офицеров обдал сильный запах спиртного. Костиков сунул ему под нос удостоверение:

– Полиция. Звоните Карпову. Он не должен был далеко уйти.

На руках похитителя защелкнулись браслеты. Он запротестовал:

– За что, начальник?

Один из оперативников сунул руку в карман его штанов и вытащил конверт:

– За вот это.

Налитые кровью глаза зло посмотрели на полицейских:

– Не за что меня брать. Я иду по парку и вижу, как мужик бросает что-то в урну. Я, естественно, взял.

Капитан сжал его тощее плечо и поморщился от крепкого запаха:

– Где мальчик?

– Какой мальчик?

– Дмитрий Карпов, которого ты похитил… Говори, а то мы измочалим тебя прямо здесь. Я бы таких сволочей отдавал на растерзание несчастным родителям.

Незнакомец уже успокаивался. На одутловатом лице появилось смешливое выражение:

– Ни о чем и ведать не ведаю. Сказано тебе: шел мимо, увидел мужика.

Костиков вытащил револьвер и поднес его к уху красноносого:

– Быстро колись, а не то я пристрелю тебя здесь за попытку к бегству! И, знаешь, я выкручусь, а ты будешь лежать в сырой земле.

Пьяница прикинулся дурачком:

– Я понятия не имею ни о каком ребенке. Вот какая у нас теперь полиция! Невиновных хватает. Вам лишь бы дело закрыть. А вот не признаюсь я ни в чем. И признаваться мне не в чем. Тебе, начальник, большой срок на меня не повесить.

Из темноты вынырнул взволнованный Карпов:

– Вы арестовали его?

Валерий кивнул:

– Для этого тут и сидели. Вы знаете этого человека?

Луч фонаря осветил испитое лицо. Георгий вздрогнул:

– Неужели…

Пьяница ухмыльнулся. Теперь его лицо выражало злобу и удовлетворение.

– Значит, узнал. Что, плохо тебе? А когда ты отправил меня на улицу, думаешь, мне было хорошо?

– Где мой сын? – Георгий схватил его за потрепанную пайту. Мужчина оттолкнул его руку:

– Не тронь меня, сволочь. Нету уже твоего сыночка.

Все оборвалось в груди Карпова. Он сжал кулаки и шагнул к пьянице:

– Ты убил его… я тебя тоже убью.

Костиков и Шмаков схватили его за локти:

– Не нужно. Его слова необходимо хорошенько проверить. Разве вы не видите, с кем мы имеем дело?

Несчастный отец рвался из их рук:

– Пустите меня…. Отдайте моего ребенка! Где он, где мой сын?

Мужчина в пайте тихо смеялся:

– Наконец-то тебя самого клюнул жареный петух.

– Пора заканчивать это представление, – заметил Шмаков. – Тащи его в отдел.

Похитителя повели к полицейской машине и впихнули на заднее сиденье. Карпов, не мигая, смотрел ему вслед.

– Так вы ему не верите? – спросил мужчина у майора. Тот вздохнул:

– Таким я никогда не верю. А вы его откуда знаете?

Георгий замялся:

– Неприятная история, в которой, я признаю, повел себя не очень красиво. В общем, воспользовавшись его пристрастием, мои приятели – риелторы провернули одну сделку.

– Сейчас вы проживаете в его квартире, – понял Виктор. Карпов нервно сжимал и разжимал пальцы:

– Да, но эта история случилась очень давно. Неужели он все это время таил обиду и разрабатывал план мести?

– Все возможно, – ответил Валерий. – У некоторых историй нет срока давности. Поедете с нами?

– Разумеется, – кивнул Георгий. – Так вы действительно надеетесь на лучшее?

Костиков ушел от ответа:

– Садитесь вон в тот красный «жигуленок».

Предприниматель покорно пошел к автомобилю и залез в салон. Перед глазами стояло багровое лицо алкоголика, похитителя его ребенка. События почти пятилетней давности кинолентой проносились в голове. Когда появились деньги, они с Людмилой присмотрели этот район, самый элитный в городе. Георгий решил: его семья будет жить только здесь – и обратился к знакомым риелторам с просьбой подобрать подходящую квартиру, однако дела не двигались. Никто не собирался продавать жилплощадь, но Карпов не сдавался. Тогда ему казалось, что за деньги можно решить любой вопрос. В принципе он не ошибся.

– Ребята, я удвою ваши комиссионные, – пообещал он риелторам, и те забегали еще больше. Вскоре они сообщили: один вариант наклевывается.

– Неужели нашелся продавец? – обрадовался Карпов. Его приятели замялись:

– Не то чтобы продавец. Но мы можем все устроить, если тебя не покоробит сделка подобного рода.

– В чем же дело? – поинтересовался Георгий.

– В трехэтажном особнячке на Центральном холме живет сын бывшего заместителя председателя горисполкома, – начали они. – Квартирка у него что надо, большая, трехкомнатная. Самое главное, она ему совершенно не нужна. Парень давно уже алкоголик, нигде не трудится и пропивает все, что заработали его родители. Мы можем устроить все так, чтобы он подписал нужные документы, а самого вывезти, скажем, в деревню подальше или на окраину города.

– Я могу заплатить ему реальную стоимость квартиры, – сказал Карпов, впрочем, очень неуверенно. Деньги никогда не бывают лишними, и предприниматель всего лишь хотел успокоить совесть. Один из риелторов, рыжий, как апельсин, и рябой, как перепелиное яйцо, уловил интонацию и расхохотался:

– Думаешь, самый добрый? Да он пропьет эти деньги в два счета. Дай ему тысячу, и он будет рад.

– Это нечестно, – процедил предприниматель. Совесть все-таки давала о себе знать, правда, совсем немножко. Теперь риелторы уже хохотали в голос:

– Не говори, что ты в своем бизнесе очень честный. Смотри на вещи реально. Зачем алкоголику такая сумма? Чтобы его прибили в тот же день, когда ты передашь ее? Тебе она гораздо нужнее. Ты же собирался покупать автобусы для туристов.

Тогда Карпов не мог не признать справедливость этого замечания. Новые автобусы «Неопланы» ему были ой как нужны. И Георгий махнул рукой:

– Ладно, проворачивайте, как считаете нужным.

И они провернули. В итоге Николай – Карпов запомнил его имя – очутился в деревне в хате-развалюхе, приобретенной для него за двести долларов. Выданные ему на руки восемьсот он пропил за неделю, а протрезвев, явился к Карпову. Тот в это время показывал квартиру строительной бригаде и договаривался о ремонте. Увидев Николая, Георгий побледнел. Он не любил скандалы, к сегодняшнему вообще не был готов, а по решительному виду алкоголика было видно, что он именно скандал и собирался закатить.

– Узнаешь? – спросил Николай Георгия, переминаясь с ноги на ногу. Карпов решил: самое лучшее – от всего отказываться. Он принял бесстрастный вид и ответил:

– Нет. Я вас не знаю.

– Теперь он меня не знает, – повернулся Николай к строителям. – Я хозяин этой квартирки. Вам, наверное, будет интересно послушать, как он вышвырнул меня отсюда.

Строители навострили уши, и Георгию стало не по себе:

– Если вы немедленно не уйдете, я вызову милицию.

Бывший хозяин открыл было рот, но передумал. Он понимал: у Карпова есть деньги, следовательно, сила на его стороне. Стоит ему моргнуть накачанным строителям, и они выкинут его на улицу.

– Ладно, – Николай щелкнул пальцами, коричневыми от табака. – Сегодня твоя взяла. Но учти: это еще не победа. Я испорчу тебе жизнь, и твои денежки не помогут. Ты меня еще вспомнишь.

Один из строителей шевельнул плечом:

– Выкинуть его?

Парень сплюнул на новый кафель, горкой стоявший у стены.

– Сам уйду. А ты заруби мои слова на носу.

Вспоминая об этом, Георгий тяжело вздохнул. Три дня назад эта история казалась ему пройденным этапом. Николай пару раз появился на горизонте и исчез, и Георгий благополучно забыл о нем. Оказывается, зря. За раздумьями предприниматель не заметил, как машина подъехала к отделу. В окно постучал Костиков:

– Выходите. Пока мы его будем допрашивать, посидите в коридоре.

Опустив плечи, мужчина прошел с полицейскими в помещение, присел на жесткий стул. Николай прошагал мимо него с видом победителя и бросил на предпринимателя полный ненависти взгляд. Все время допроса мужчина не находил себе места. Ему казалось, промедление подобно смерти. Неужели Костиков, такой опытный следователь, не может расколоть какого-то алкаша? А в это время следователь записал его данные и, словно читая его мысли, буравил кандидата в похитители взглядом:

– Значит, вы утверждаете, что похитили ребенка?

Николай Мелентеев так закивал, что голова заболталась на тонкой жилистой шее.

– Именно так я и утверждаю, начальник. И этому гаду, что сидит в коридоре, передайте. И еще скажите ему, что все возвращается на круги своя. Вчера было плохо мне, сегодня – ему.

– Расскажите, как вы его похитили, – попросил Костиков. Шмаков в это время нервно курил у окна. Он думал о том же, о чем и Карпов в коридоре: хоть бы похититель скорее раскололся.

Николай, судя по всему, наслаждался ситуацией.

– Да очень просто, начальник. Занял у друга пару монет, поговорил с одним шофером, водителем синего джипа, и он подвез меня к школе. На мое счастье, пацан был доверчивый, сразу пошел со мной. Наверное, хорошего человека видно…

Что бы ни случилось с Димой, речь Николая поражала цинизмом.

– Куда вы повезли мальчика? – продолжал Костиков.

Мелентеев развел руками:

– А вот этого я не помню. Пьяный был. Ищите – и, может быть, найдете.

– Шофер был в курсе, зачем вам мальчик? – быстро спросил Валерий.

Мелентеев покачал головой:

– Нет, начальник. Я никого в это дело не втягивал. Мои проблемы – мне и решать.

Что-то вызывало сомнение в искренности пьяницы, однако майор был обязан все проверить. Он с тоской подумал: лучше бы Мелентеев сказал правду. Тогда его коллеги избежали бы кропотливой и долгой работы.

– Как звали шофера? Учтите, мы все равно его найдем. В нашем городе не так много синих джипов.

– А ищите, – отмахнулся Николай, – только он, кроме того, что я вам рассказал, ничего не знает. Он довез меня до пригородной остановки, а потом мы сели на автобус.

– На какой? – поинтересовался Костиков.

– А вот этого я не помню, – Николай паясничал, строил гримасы. Шмаков, стоя у окна, еле сдерживался, чтобы не ударить по потному красному лицу. – Я хотел отвезти его в лесополосу и бросить там, что и сделал.

– Что-то же вы должны помнить, – настаивал Валерий.

– А я не помню, – твердо заявил Николай. – Скажите, а мне положен адвокат? Если да, то я ни слова не скажу без него.

Шмаков не выдержал:

– Врежь ему, Валера. Если все так, как он говорит, у нас есть шанс найти мальчика. Давай выбьем из него показания. – Он сделал шаг к Мелентееву. Костиков остановил его:

– Подожди. Не трогай.

Николай пьяно ухмыльнулся:

– Правильно, не трогайте рабочего человека. А то некоторые считают: если я пью, то уже и не человек вовсе. Можно меня на улицу, как собаку, выбросить. А я доказал обратное. Пусть он сбросит свою спесь. Скажите ему, так с людьми нельзя.

– Думаю, он все давно понял, – устало проговорил Костиков. – Скажите, куда вы дели ребенка? Мальчик, в конце концов, не отвечает за своего отца.

Мелентеев развел руками:

– Вы полиция, вы и ищите.

Теперь он всем своим видом показывал, что не желает говорить.

– Каким бы вы его ни считали, в этой игре он сыграл честно, – бросил майор.

Николай прищурился:

– Вы о чем?

– Вы просили выкуп в сто тысяч долларов, и он отдал вам все, что у него было, – напомнил Костиков. – Теперь вы можете купить несколько квартир. Верните ему ребенка.

На секунду Мелентеев растерялся, но потом взял себя в руки.

– Эти деньги – моральная компенсация за все мои страдания, – развязно заметил он. – Знаете, что он хитростью оставил меня в развалюшке на окраине деревни? Я ее давно пропил. Хорошо, приютил приятель, бывший афганец. У него и так нас с десяток понабилось, бомжей. Впрочем, теперь деньги мне не нужны. Самое главное – я увидел его в горе. Он прочувствовал на своей шкуре то, что когда-то чувствовал я.

– Это не одно и то же, – процедил Шмаков.

Николай пожал плечами:

– Думайте, как хотите.

– Вы сами придумали способ забрать у него сто тысяч? – вдруг сказал майор. – Очень умно.

Пьяница осклабился:

– А я никогда не был дураком.

– Как вы достали пакет с деньгами из моря? – Валерий смотрел ему прямо в глаза. – Как вы вообще пробрались на тот пляж? Там очень крутой спуск. Карпов видел лодку. Это ваша?

– Моя, – утвердительно закивал пьяница.

– Где вы ее взяли?

Николай показал гнилые зубы:

– А друг одолжил. Или вы думаете, у меня все друзья только подзаборные алкаши?

Услышав это, Шмаков побагровел:

– Ах ты гнида… – Он кинулся на Мелентеева, но Костиков встал между ними.

– Оставь его. Ты же видишь, что он ни при чем. Это самооговор. Ему уже нечего терять, так он считает. Что в тюрьме, что на воле – для таких, как он, еще неизвестно, где лучше.

Николай побледнел:

– Как – самооговор?

– Похитители приказали оставить деньги совсем в другом месте, – буркнул Костиков. – Ты попался в мою ловушку, Мелентеев. Я понимаю, что ты жаждешь отомстить Карпову. Однако мы здесь для того, чтобы разбираться во всем. Невиновного я не стану отдавать под суд.

Николай задрожал.

– Я похитил его ребенка! – крикнул он. – И заявлю об этом на суде!

– Я задержу тебя до выяснения всех обстоятельств, – сказал ему Валерий, – и только для твоей же пользы. Я боюсь, что ты наделаешь глупостей, если выйдешь из отдела прямо сейчас. Уведите, – устало распорядился он. Когда пьяница в сопровождении конвойных вышел из кабинета, Шмаков недовольно заметил:

– Сколько времени мы с ним потеряли…

– Да, – согласился Валерий и, красный от напряжения, вышел в коридор. По его лицу Георгий сразу понял: ничего утешительного полицейский ему не скажет. Припухшие от бессонницы веки затрепетали:

– Где мой сын?

Майор развел руками:

– Думаю, Николай Мелентеев об этом не знает. Я уверен, он не похищал вашего ребенка.

Карпов побагровел:

– Как – не похищал?

– Несмотря на его утверждения, он не в курсе самых главных деталей, например понятия не имеет, куда вы привезли выкуп. Думаю, он услышал о похищении по телевизору и решил убить двух зайцев – отомстить вам и подзаработать.

– Почему вы не проверите его? – На Георгия было жалко смотреть.

– Мы все проверим, но, уверяю вас, никого и ничего не найдем. А вы идите домой. Если кто-то объявится, то вы дайте мне знать.

– А вы, если узнаете что-то новое…

Костиков ободряюще кивнул:

– Конечно. Мы будем заниматься только вашим сыном.

На ватных ногах Георгий поплелся из отдела. Валерий с жалостью смотрел ему вслед. К нему подошел Шмаков:

– Ты веришь, что мы отыщем ребенка?

Валерий покачал головой:

– Хочешь честно? Нет. Все мыслимые и немыслимые сроки прошли. Ты же ведь сам прекрасно знаешь…

– Знаю, потому и спрашиваю. Может, зря ты его обнадежил?

– Надежда никогда не бывает лишней. И вообще, случаются же чудеса. – Майор улыбнулся одними уголками губ и тут же посерьезнел: – Хотя я в чудеса не верю. Что там по синему джипу?

– Я положил тебе на стол списки владельцев автомобилей и их фотографии. ГИБДД подсобило. Полковник дал добро на осмотр всех машин.

– Отлично. Завтра… – Майор не успел договорить. К нему спешил конвойный, который увел Николая Мелентеева:

– Товарищ майор, задержанный просится на допрос.

Костиков скривился:

– Я так и думал. Веди его сюда.

Теперь лицо Николая посерело, под глазами залегли черные круги. Он тяжело опустился на стул.

– Я вас слушаю, – сказал ему Валерий. Мелентеев опустил голову.

– Ладно, начальник, твоя взяла, – тихо проговорил он. – Не похищал я мальца. По телику выступление Карпова прослушал, от радости чуть не помер и решил бабла срубить. Прав ты.

Шмаков прищурился:

– Что это ты вдруг изменил показания?

Мужчина постучал по жилистой шее:

– Жажда меня мучит. Как представлю, что ночь у вас проведу без спиртного…. Ну, не выдержу я без подпиток. Вот поэтому я покумекал и решил. Ты же меня все равно отпустишь, потому что докажешь мою невиновность. Карпова этого я уже наказал – врагу не пожелаешь так мучиться. Ему, впрочем, и без меня мучений хватит. Да и если рассудить, что мне мучиться вместе с ним? Нет, уж лучше пойду я домой, и мы с Петровичем по стопочке пропустим.

Костиков бросил на него злой взгляд:

– Допустим, я тебя не отпущу…

Серое лицо побелело:

– То есть как не отпустишь?

Майор выдержал эффектную паузу:

– А очень просто. В похищении ты признался, мало того, настаивал на нем. Твои показания мы еще не проверили. Как я могу тебя отпустить?

Водянистые глаза задержанного наполнились слезами:

– Так как же, начальник… Это не дело – невиновного держать.

Костиков морщился, вдыхая запах немытого тела, смешанный с перегаром. Ему очень хотелось взять Мелентеева за шкирку и выбросить из отдела, однако он должен был проучить этого алкоголика. Иначе в следующий раз он может прийти снова и затормозить их работу.

– Десять минут назад ты говорил другое…

Николай наморщил лоб. Пропитые мозги лихорадочно заработали.

– Начальник, а у вас ведь это… алиби требуется. Мальчонку-то какого числа похитили?

Валерий усмехнулся про себя. Он не верил, что этот пьяница помнит числа. Такие обычно не всегда вспоминают о событиях часовой давности.

– Да какое это имеет значение? Допустим, двадцать пятого мая, – ни на что не рассчитывая, сказал Костиков. На его удивление, Мелентеев щелкнул пальцами:

– На двадцать пятое мая, начальник, у меня железное алиби. – Он поманил его подойти ближе, но майор махнул рукой. Ему казалось: если он встанет рядом с задержанным, его стошнит от резкого запаха. – К Петровичу гости пришли, тоже любители, как и мы, пропустить стаканчик. Ну, а потом мы развеселились… – Мелентеев хмыкнул. – В общем, нас соседи долго успокаивали, а через некоторое время твоих коллег вызвали. Мы им оказали сопротивление, – добавил он с оттенком какой-то гордости. – Что же, рабочий класс и повеселиться не имеет права? В общем, закончилось все не в нашу пользу. Мы сутки отдыхали в отделе нашего района. – Николай скривился. – С тех пор я зарекся просто так к вам попадать. Сейчас, когда в камеру отправился, вспомнил, каково пришлось без водяры, потому и признался.

– И все же тебе придется еще какое-то время там отдохнуть, пока мы не проверим твои слова. – Валерий обратился к конвойному: – Отведи его обратно.

Пьяница попытался протестовать, но сдался:

– Ладно, только побыстрее все выясни. Вы же полиция.

– Ты останешься нами доволен.

Когда задержанного увели, Валерий закашлялся и повернулся к Шмакову:

– Виктор, почему ты не откроешь окно пошире? На улице жара, а у нас такой запах. Я думал, коньки отброшу, пока с ним общался.

Капитан распахнул окно:

– Да, крепко пахнет… Наверное, никогда не моется. Хоть бы водкой протирался. Не только же ее внутрь заливать.

– Он так не считает. – Костиков подошел к столу, взял мобильный и набрал телефон Карпова: – Здравствуйте, Георгий Алексеевич. Только что мы провели повторный допрос задержанного. Он признался, что оговорил себя.

– Я нахожусь рядом и сейчас к вам приду, – ответил Карпов таким голосом, словно не верил в искренность пьяницы.

– Приходите.

Георгий примчался через десять минут, словно ждал какого-то сигнала со стороны Костикова или Шмакова.

– Вы отпустите его?

Майор развел руками:

– Нам придется это сделать.

– Почему? Вы ему верите? Но ведь он утверждал другое. Он пришел за деньгами…

Костиков поморщился:

– Он утверждает, что не похищал вашего ребенка, а всего лишь собирался обуть вас на деньги, услышав о похищении по телевизору. Парень живет сейчас у приятеля, который, вероятно, пропил не всю технику. Николай говорит, мол, чуть не прыгал от радости, когда узнал о вашем горе. Когда-то вы оставили его без жилья и денег, и вот теперь он решил с вами поквитаться. – Офицер почесал за ухом. – Мне кажется, парень не врет. Он действительно тут ни при чем.

Карпов подался вперед:

– Как ни при чем?

Костиков щелкнул пальцами:

– Ну, посудите сами. Организовать такое похищение – для этого нужен трезвый ум. Алкоголику подобное не под силу. Это во-первых. Есть еще и во-вторых. Вы знаете территорию мусорозавода. Сейчас он заброшен. Когда-то туда ходил транспорт и любой мог спокойно добраться до этого места. Теперь это проблематично. Чувствуете, к чему я клоню?

Георгий кивнул:

– Да. Вы хотите сказать: Николаю пришлось либо кого-то просить довезти его до мусорозавода, либо брать такси. И то и другое нереально.

– Вот именно, – подтвердил Валерий. – Недалеко от шоссе мы обнаружили следы протекторов машины. Похитители просто не обошлись бы без автомобиля. Вряд ли у Мелентеева есть друзья, которые бы не только имели машину, но и предоставили ее в его полное распоряжение. Нет, не тянет он на организатора.

Карпову не хотелось мириться с этой мыслью. Ведь тогда не оставалось никакой надежды найти Димку.

– У него могли быть сообщники, – проговорил он. Майор не возражал:

– Теоретически – да. А практически получилось бы как в песне: «Раз пошли на дело – выпить захотелось». Я расспросил его о жизни и приятелях и узнал: Николай – бомж. Развалюшка в деревне, куда вы его пристроили, давно пропита, и он в настоящее время обитает у кореша, ветерана афганской войны. Их понабилось в его однокомнатную человек десять. Ветеран еще ее не пропил только потому, что имеет льготы и хорошую пенсию, то есть платить коммунальные услуги еще в состоянии. Кроме того, дружки худо-бедно зарабатывают на пропитание. Ну, вы представляете, как это делают бомжи. – Он потянул носом воздух. – Мне кажется, я пропах исходящей от него вонью. Придется сегодня сменить всю одежду.

Георгий стукнул кулаком по колену:

– Вы обязаны провести у него обыск. Вы ведь не можете отступить только потому, что Мелентеев кажется вам неподходящей кандидатурой.

Стоявший в углу Андрей отвернулся. Валерий улыбнулся и положил руку на плечо Карпова:

– Проведем, не волнуйтесь. Сегодня и проведем. А вы поезжайте домой. Ваша жена беременна, и вы должны находиться возле нее.

Георгий глубоко вздохнул.

– Мне меньше всего хочется смотреть ей в глаза, – признался он. – Ну как я в очередной раз сообщу ей, что не продвинулся ни на шаг в освобождении Димки?

Глава 12

Тимощук вздохнул:

– Мне меньше всего хотелось смотреть ему в глаза в тот момент, хотя, согласись, он сам виноват. Если бы они с женой вовремя сообщили в полицию…

Панфилов кивнул и сделал глоток остывшего чая:

– Надо бы повторить… Анечка, принеси нам еще чайничек и пахлаву.

Официантка словно появилась ниоткуда:

– Сейчас все вам будет.

Андрей взглянул на часы:

– Наверное, после нашего с тобой свидания смогу поехать домой. Сегодня в отделе на удивление тихо.

Клим тронул его за локоть:

– Не раньше, чем поведаешь мне еще о таком подозреваемом, о котором Карпов может и не вспомнить. Такие имелись?

Тимощук поморщился:

– Один крайне неприятный тип, некто Борис Жуков. Я сам участвовал в его задержании. Если Анечка притащит мне еще чебурек, расскажу и о нем. Кстати, беседа не получится короткой. Этому типу бы романы писать. Он так многословно рассказывал о себе, своей семье и пристрастиях, ничего не утаивая, как Чикатило, что писатель уже избрал его героем своей книги. Впрочем, могу опустить подробности и поведать о самом главном.

Журналист покачал головой:

– Я должен знать все в подробностях. Так что старайся ничего не упустить.

– Хорошо.

Анечка словно читала их мысли. Кроме пахлавы, она притащила порцию горячих чебуреков:

– Угощайтесь, пожалуйста.

Друзья не заставили себя ждать. Проглотив один чебурек, Андрей снова начал рассказ.

Глава 13

Борис Жуков стоял у окна и с грустью смотрел на клумбы палисадника, которые его жена разбила в прошлом году. Он терпеть не мог работать на земле и сразу предупредил супругу: мол, если она хочет, пусть огораживает небольшую территорию под окнами их квартиры на первом этаже, но пусть зарубит себе на носу – он и близко не подойдет. Это ее не испугало, и вскоре земля запестрела цветами. В этом году кусты сирени зацвели как никогда, и даже Борис любовался этой красотой. Казалось, ему можно было жить и радоваться. Неплохая работа с неплохим заработком в автосервисе, любящая жена, двое прелестных детишек. Однако этого ему было мало. На протяжении многих лет он чувствовал какую-то неудовлетворенность, раздражительность, желание покончить с собой. Жена как женщина почти не привлекала. И потом, этот навязчивый сон! Сон, преследовавший и в дневное время. Жуков представлял себе облик мальчика в коротких штанах, с которым он вступал в сексуальную связь. Для борьбы с этими мыслями и фантазиями Борис пытался вести беспорядочную гетеросексуальную половую жизнь, глушил водку. Однако это помогало ненадолго, фантазии вновь насильственно вторгались и, наконец, привели его к суицидальным идеям. Фантазии стимулировались детьми, которых он видел на улицах, образами телесериалов, журнальной продукцией. Втайне от супруги он коллекционировал эти изображения, но в страхе, что она проникнет в святая святых, уничтожал их. Однажды фантазия перешла в реальность. Борис тогда взял отпуск и поехал к родной сестре в Крым. В Симферополе недалеко от вокзала он познакомился с мальчиком лет одиннадцати, проживавшим поблизости. Мужчина просто подошел к ребенку, улыбнулся, заговорил – и малыш растаял от внимания взрослого дяди. А затем дядя отвел ребенка в укромное место и начал «учить» взрослой жизни… Естественно, парнишка не мог понять, чего от него хотят. Но дядя был ласков, и ребенок слушал его.

Потом наставник, не спеша к сестре, отвел парнишку домой и даже познакомился с его мамой! При этом он представился тренером детской футбольной команды. На удивление, наивная женщина поверила. Более того, на следующий день она отпустила сына вместе с «тренером» якобы на сборы в Евпаторию. Борис переночевал у сестры, навешал ей лапшу на уши, что его срочно вызвали на работу, а сам на следующий день отправился с ребенком в другой город. Тогда он испытал неимоверное облегчение, разумеется, сознавая, что все, что он совершил, грязно и преступно.

Через три дня Борис привез мальчика в Симферополь, но при этом юному футболисту дядя Валера, как представился Жуков, строго запретил говорить маме, что с ним произошло на самом деле. И ребенок молчал. Жуков надеялся, что парень будет молчать всю жизнь, как он сам, когда стал жертвой насилия в десять лет. А еще он надеялся, что этого больше не повторится. Однако призраки не исчезли. Перед глазами снова замелькал образ мальчика в коротких штанишках. Жуков взял отпуск за свой счет и отправился на поиски новой жертвы. Искать пришлось недолго. Бродя по автовокзалу, он увидел, как женщина, что-то наказав ребенку лет пяти, оставила его у автобуса, а сама направилась в магазинчик. Сознавая опасность предприятия, Жуков все равно подошел к мальчику и спросил, как его имя. Малыш назвался Колей, и он предложил ему пойти с ним посмотреть красивые машинки, которые он купил сыну. Коля ответил отказом, потому что мама ему запрещала разговаривать с незнакомыми на улице, однако Борис не оставил затею и потянул его за ручку. Коля разревелся на весь автовокзал, перепуганная мамаша выбежала из магазина и бросилась к ребенку. На ее счастье, неподалеку находился полицейский, который поспешил к месту происшествия. И тут выяснилось, что, пока Борис разговаривал с мальчиком, за ними наблюдало много народу. Все, как один, подтвердили: мужчина приставал к мальчику и пробовал увести его с собой. Жукова задержали. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не положительная характеристика с места службы – городского Дома культуры, где он работал оформителем, и его недавнее увлечение. Художник с высшим образованием, окончивший Академию, он понял: сейчас на картинах не заработаешь. Прозябая в Доме культуры, Борис ломал голову, как улучшить материальное положение, пока однажды с ним не произошла любопытная история. В тот зимний день он стоял на остановке и ждал маршрутку. Недалеко от остановки сверкала свежей покраской новенькая иномарка. Жукову показалось, что на переднем сиденье, находившемся в чуть откинутом состоянии, лежит грудной ребенок, и он подошел поближе. Зрение не подвело: малыш, которому по всему было не более пяти месяцев отроду, спал на переднем сиденье. Борис похолодел и попытался открыть дверь иномарки. Ребенок находился в таком положении минут сорок, Борис был в этом уверен. В тот день маршрутки ходили плохо из-за гололедицы, и Жуков то и дело посматривал на часы. Да, минут сорок или даже больше. Кажется, машина уже стояла, когда он пришел на остановку. Почему родители бросили малыша одного? Что, если он уже без сознания? От попыток Бориса проникнуть в салон закричала сигнализация, и дама средних лет в норковой шубке выпорхнула из салона красоты, расположенного напротив.

– Что вы делаете? – она схватила Жукова за руку.

Он закричал ей:

– Немедленно откройте машину! Вы погубили своего ребенка.

Тут женщина принялась хохотать, спокойно открыла дверцу и показала изумленному Жукову прекрасно сделанную куклу, которую почти невозможно было отличить от настоящего младенца. В порыве доброты женщина даже подвезла художника, и он узнал: у жительниц Приморска с недавнего времени появилось новое увлечение – играть в кукол-младенцев, которых с первого взгляда и не отличить от настоящих детей! Малыши-реборны (так называли кукол) как будто с настоящими морщинками, складками и родимыми пятнышками, выглядели как живые и навсегда влюбляли в себя. Жуков удивился, когда узнал: такая кукла стоит не менее тысячи долларов. Так неужели и он не сможет делать таких же? Он все же художник. И Жуков взялся за работу. За короткое время ему удалось постичь азы этого искусства, и его куклы восхищали своей реалистичностью. Каждая венка, каждый капиллярчик были тщательно прорисованы. Мимика выражала натуральную эмоцию, как будто реальный ребенок просто на мгновение застыл, а мастер успел запечатлеть и перенести в трехмерное пространство его образ.

В этих куклах не бросалась в глаза выхолощенная, правильная, симметричная красота, присущая обычным игрушкам. Малыш реборн мог быть сонным, мог улыбаться, мог «думать о чем-то». Глаза у него как будто живые. Жуков наносил реборнам, как настоящим малышам, румянец, пигментные пятна, веснушки, родинки, даже сыпь и покраснения. Тело малютки реборна становилось для него настоящим холстом: кисточкой вручную он прорисовывал все светотени, рельефы, используя разные краски. А вместо мохера, заменявшего куклам волосы, Жуков брал настоящие, срезанные у детей. У того мальчика, из Крыма, он тоже срезал волосы. Вот и в тот раз, пойманный на автовокзале, он рассказал полицейскому про свое увлечение.

– Мне нужны были волосы для моей куклы.

Полицейский все равно отвел его в отделение, с Жуковым побеседовали и отпустили. Борис стал осторожнее. Он не сомневался, что его данные на всякий случай занесли в базу, и не ошибся. Однако желание брало вверх.

Проходя однажды мимо школы, где, как ему было известно, учились дети обеспеченных родителей, он увидел светловолосого мальчика, так похожего на героя его снов. Борис подождал, когда ребенок выйдет за забор, и подошел к нему:

– Здравствуй.

Мальчик удивленно взглянул на него:

– Здравствуйте. А вы меня знаете?

Борис улыбнулся:

– Ты очень похож на моего сына. Он тоже учился в этой школе.

– Учился? А что с ним случилось?

Жуков доверительно наклонился к нему:

– Я отправил его в Англию. Теперь он живет и учится там.

Мальчик верил каждому слову. Жуков неплохо понимал детскую психологию.

– Раньше мы с ним всегда играли на компьютере в игры, – сообщил мужчина. – Теперь я остался вдвоем с женой. Она не хочет со мной играть, а мне так этого не хватает.

– Понимаю, – по-взрослому рассудил ребенок. – Моя мама тоже терпеть не может компьютерные игры. А папа, к сожалению, очень много работает. Мне тоже бывает скучно.

– Хочешь поиграть со мной? – поинтересовался добрый дядя.

Мальчик кивнул:

– Еще бы… Только спрошу у папы.

Жукову еле удалось скрыть волнение.

– А вот папе говорить как раз не надо.

– Почему? – удивился ребенок.

– Потому что он никогда не пустит тебя к незнакомым людям. Ведь правда не пустит?

Мальчик вздохнул:

– Верно.

Незнакомец положил ему руку на плечо:

– Вот почему не нужно ничего ему рассказывать. Ни ему, ни маме. В случае чего скажи неправду. Потом, когда мы познакомимся с твоим папой, он сам начнет отпускать тебя ко мне. Но пока держи это в тайне.

Школьник подумал и кивнул:

– Ладно. Так когда мы поиграем?

– На днях я еще подойду к школе, – пообещал Борис. – Выберу более-менее свободный день. И чтобы супруга была дома. Она испечет нам пирожки.

Мальчик щелкнул пальцами:

– Отлично, я буду ждать. Меня зовут Дима Карпов. До свидания.

Ребенок побежал во двор школы. Его приятель, полный розовощекий Паша, поинтересовался:

– Что это за тип?

– Мой новый друг, – с гордостью проинформировал его мальчик. – Теперь у меня есть взрослый товарищ, и мы будем играть с ним в компьютерные игры. – Он вдруг спохватился и умоляюще посмотрел на Пашу: – Только уговор – моему отцу ни слова. Знаешь ведь, какой он у меня строгий.

Паша покосился на друга:

– Дима, может, твой папа прав? Мои тоже не пускают меня с незнакомыми людьми.

Мальчик хлопнул в ладоши:

– А, ты ничего не понимаешь. Он хороший, у него сын здесь учился. А теперь ему скучно без него. Ну с кем еще он поиграет в компьютерные игры? Не с женой же?

Павел пожал плечами:

– Ладно, делай как знаешь, Карпов. А твоему папаше я ничего не скажу.

Под переливы звонка они побежали на занятия. Они не заметили, что за ними внимательно наблюдал Жуков. Когда дети скрылись из виду, Борис подошел к охраннику в синей униформе и дружески улыбнулся:

– Этот мальчик в темном костюмчике очень похож на моего сына.

Охранник вернул ему улыбку:

– Ваш сын тоже учится в этой школе?

– Учился, – поправил его Жуков. – Мы с женой отправили его в Англию. А этот мальчик? Кто его родители?

Мужчина доверительно сообщил:

– Его отец – директор турфирмы «Акме».

– Надеюсь, он забирает своего ребенка после уроков? – спросил Борис. – Я говорю так, будто этот Дима мой сын. Но, знаете, такое сходство. Я как-то беспокоюсь за мальчика.

– Можете не волноваться, – ответил охранник. – Диму забирает шофер.

Жуков сразу помрачнел, стараясь не показать своего настроения. Придется придумывать что-нибудь другое. Водитель наверняка подъезжает сразу после уроков. Ну, ничего. Он изобретательный, он придумает.

* * *

Рассказывая о Жукове, Тимощук недовольно морщился. Педофилы всегда были самой неприятной для него категорией преступников, у Панфилова этот рассказ тоже не вызывал никаких ощущений, кроме гадливости.

– Как вы вышли на него? – поинтересовался он.

– Я думал, ты догадался, – ответил оперативник. – Нам помог друг Димы Павел. Когда я в очередной раз по поручению Костикова беседовал с охранником школы, где учился Дмитрий, к нам подошел этот мальчик. Павел недаром слыл парнем сообразительным. Он сразу догадался, что я полицейский и что сказать охранник ничего важного не сможет, так как практически ничего не знает. Допрашивают его в который раз – и все без толку. Он не знает о самом главном… Значит, об этом должен сказать он, Паша. Мальчик подбежал к нам и повернулся ко мне:

– Здравствуйте. Вы ведь из полиции?

Я серьезно кивнул:

– Да. А ты кто?

– Лучший друг Димы Карпова.

Я улыбнулся:

– Ты хочешь помочь мне?

– Помогать вам – это наш долг, – по-взрослому произнес Павел.

Я похлопал его по плечу:

– Вот молодец! Я обязательно скажу твоей классной руководительнице, чтобы она похвалила тебя перед родителями.

– Не нужно, – степенно отказался мальчик. – Я просто переживаю за Димку. Вы ведь найдете его, правда?

– Если нам будут помогать, обязательно найдем, – пообещал я. – Что ты хотел сказать?

– Видите ли, незадолго до исчезновения Димы к нему наведывался один человек, – начал Павел. – Совсем взрослый, намного старше вас. Впрочем, может, вы просто хорошо сохранились.

Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Мальчик продолжал:

– Они о чем-то долго говорили, а потом Дима сказал мне, что у него появился взрослый друг, который приглашает его в гости. Мне это показалось подозрительным. А вам?

Я согласился:

– Конечно. Когда это было? Ты случайно не помнишь числа?

– Случайно помню, – отозвался мальчик. – Именно двадцать третьего мая. В этот день мы всей семьей ездили за город к бабушке на ее день рождения.

– Где стояли Дима и этот взрослый мужчина?

– Вон там, – Павел указал на место возле входа.

– Камеры наружного наблюдения захватывают этот участок. – Я повернулся к охраннику: – Мне нужны записи за двадцать третье мая.

– Это можно, – кивнул охранник.

Он отдал мне запись, и я принес ее Костикову. На ней мы увидели высокого мужчину, мирно беседовавшего с Димой Карповым.

– Надо просмотреть, нет ли его среди педофилов, которые состоят на учете, – сказал майор Шмакову.

Тот покачал головой:

– Я уже проверил. Его там нет. – Наш Шмаков умел работать оперативно.

Начальник наморщил лоб:

– И никакой зацепки?

– Обижаешь, – с грузинским акцентом произнес Виктор. – Однажды этот мужичок, Борис Жуков, попался на приставании к ребенку. Тогда ему удалось выкрутиться.

От его слов нас бросило в жар.

– Каким образом?

– Да очень просто! – Шмаков сжал кулаки. – Наплел что-то в отделе, вроде бы он художник, делает каких-то кукол, для которых нужны детские волосы. Дескать, он и срезал их у детей. В тот день ему якобы поступил срочный заказ от богатого клиента, а волос под рукой не оказалось. Вот он и отправился на их поиски.

– Где живет этот Борис Жуков? – поинтересовался майор.

– На улице Героев-подпольщиков, – ответил капитан.

– Но это же в пяти кварталах от вокзала, – заметил Костиков. – Хотя это неудивительно. Вряд ли его соседи разрешают ему постоянно срезать волосы у своих детей.

– Его надо брать, – твердо сказал Валерий.

– Уже выезжают, – улыбнулся уголками губ Виктор и выразительно посмотрел на меня и моего товарища. – Так что тебе повезло, дружище. Я в подробностях расскажу тебе, как мы брали этого гада.

Клим кивнул и снова подозвал Анечку:

– Пожалуй, принеси нам теперь два янтыха. Ты же не откажешься от такого угощения? – подмигнул он другу. Тот облизнулся. Несмотря на то что порции чебуреков были немаленькими, чувство голода не исчезло. А янтыхи – печеные чебуреки – здесь тоже готовили отменно.

– Пожалуй, надо быть дураком, чтобы отказаться, – промолвил он. – И чаю, будь добра, добавь. Кстати, горный у вас имеется?

– Конечно.

– Тогда неси. – Андрей выразительно взглянул на журналиста. – Этот чай, по его же рассказам, очень любит Карпов. Он тебе еще не говорил?

– Он вообще забыл, что любит, – пояснил капитан-лейтенант.

Анечка вскоре принесла два дымящихся янтыха, обильно смазанных сливочным маслом, и полный чайник.

– Как говорит Задорнов, сейчас чайком утрамбуем, – заметил Тимощук и налил себе полную кружку. – Горячий, как я и обожаю. Ну, слушай, приятель. В общем, к Жукову отправились я и Станислав Удалов и довольно быстро нашли на улице Героев-подпольщиков нужный дом. Он находился возле остановки, и мы порадовались, что не придется прошагать неизвестно сколько в поисках жилица педофила, как выразился Стас. Меня его заявление немного покоробило. Как и Костиков, я не любил обвинять заранее.

– Не торопись делать выводы, пока мы этого не докажем.

Стас скривился:

– Мне и так все понятно.

Я оборвал его:

– И все же не спеши. Откуда ты знаешь, что он похитил ребенка?

Удалов сплюнул:

– А то кто же…

Я немного помолчал.

– Но педофилы никогда не требуют выкуп…

– Значит, наш – исключение.

– Он еще ни разу не попался на этом занятии, а неприятному инциденту нашлось объяснение.

– А это – наша плохая работа, – не сдавался Удалов. В конце концов я решил не спорить.

– Посмотрим. – Я увидел симпатичный палисадник. – Похоже, под окнами его квартиры. Интересно, сам разводит?

– У него, кстати, жена имеется, – заметил Стас.

Мы вошли в подъезд, как две капли воды похожий на своих собратьев в новостройках, и поднялись на первый этаж девятиэтажки. Здесь пахло каким-то особым запахом, которым пропитаны высотные дома.

– Третья квартира. – Удалов подошел к двери. – Звоним?

– А чего ждать? – Мне хотелось поскорее покончить с этим делом. Палец Стаса нажал черную кнопку звонка. Заливистая трель разлилась по квартире, однако никто не спешил открывать. Он еще раз дотронулся до звонка.

– Где же этот негодяй? Супруга на работе, а он сегодня взял отгул. Шмаков интересовался этим, так что наш фрукт должен быть дома.

Я щелкнул пальцами:

– Может, вышел в магазин…

– Хорошо, если в магазин. Вообще, надо поговорить с соседями, – вдруг принял решение Удалов и подошел к квартире напротив. На его удивление, дверь открылась, когда он только собирался нажать на кнопку звонка. Симпатичная полная старушка, чем-то напоминавшая актрису Крачковскую, выскочила на лестничную клетку:

– Вы что это тут вынюхиваете?

– Мы ждем вашего соседа. – Я дружелюбно улыбнулся ей. Мои чары на этот раз не подействовали. Хозяйка сжала кулаки:

– На работе они. Наверное, не бездельники какие-нибудь, а интеллигентные люди. И нечего тут высматривать. Сейчас, между прочим, мобильные телефоны имеются. Почему вы с ним не договорились о встрече?

Настроена дама была весьма воинственно, и мы предъявили удостоверения. Она, внимательно изучив их подслеповатыми глазами, объявила:

– Неохота на кухню за очками бежать. Впрочем, проходите. – На ее широком лице вдруг засветился интерес. Мы вошли в однокомнатную квартиру, заставленную разнокалиберной мебелью. Создавалось впечатление, что женщина заполнила комнату либо чем придется, либо специально приобретала по вещице от каждого гарнитура. Откуда-то из коридора выбежал серый огромный кот и с недовольным ворчанием прошмыгнул под ногами.

– Яшенька чужих не жалует, – сказала женщина. – А вы к Борису, извините, по какому делу?

– Как вас звать-величать? – спросил я, снова атакуя ее очаровательной улыбкой. На этот раз она подействовала, и дама сменила гнев на милость:

– Клавдия Петровна, – представилась старушка и кокетливо добавила: – Некоторые в подъезде и тетей Клавой зовут, но я не обижаюсь. Главное, не бабушка. Я ведь еще не такая старая.

– Это верно, – поддакнул Станислав. – Клавдия Петровна, нам нужно увидеться с вашим соседом. Но поскольку его нет дома, желательно было бы что-нибудь о нем узнать, получить какие-либо сведения. Когда его можно застать?

Женщина пожала мощными плечами:

– Да работает он в Доме культуры, художником. Разве вам это неизвестно?

– Конечно, известно, – подтвердил я, – как и то, что он сегодня должен быть дома. Однако мы его не застали. Случайно не знаете, куда он мог выйти? И где его супруга?

Клавдия Петровна прищурилась:

– Зинка в деревню к матери на недельку уехала. А что он натворил? Вот чуяла я, что когда-нибудь его арестуют.

Мы переглянулись:

– Почему вы так решили?

Она пристально посмотрела на обоих:

– Ладно, не хотите – не говорите. А я вам все скажу. Борька – он вроде тихий сосед, не пьянствует, не буянит, баб в отсутствие своей благоверной Зинки не водит. А вот не лежит у меня к нему душа. Неприятный он какой-то, скользкий, как угорь. Про таких говорят: в тихом омуте черти водятся. А я не права?

Нам ничего не оставалось, как промолчать. «Крачковская» победно улыбнулась:

– Значит, права. Я знаю, вам нельзя разглашать сведения раньше времени. Вы небось пока его только рассматриваете в качестве какого-то подозреваемого. Так я вам скажу: вы пришли по адресу. Он и совершил это преступление.

Нас прошибла дрожь:

– Какое преступление?

Клавдия Петровна не растерялась:

– Да то, в котором вы его подозреваете.

Я усмехнулся:

– Пока он проходит у нас свидетелем.

Тетя Клава махнула пухлой рукой:

– А, рассказывайте… Хотя ладно, понимаю…

– А друзья к нему в гости ходят? – поинтересовался Удалов. Женщина подняла вверх большой палец с коротко стриженным ногтем:

– Вот, кстати… Нет у него друзей. Разве это нормально – гостей не принимать? К Зинке еще подруги бегают, а к нему – хоть бы кто…

– Может, он в гости сам ходит, – подсказал Станислав. – Знаете, не все любят у себя принимать. Жуков часто из дома отлучается?

Хозяйка наморщила лоб:

– В выходные частенько один куда-то мотается. Возможно, бабу навещает.

– Почему вы так думаете? – вставил я. – Вероятно, Борис как раз к друзьям по выходным и отправляется.

Тетя Клава погрозила ему пальцем:

– Меня не проведешь, молодой человек. Посуди сам: раз без супруги идет, значит, компания должна быть чисто мужская. А для чего мужчины своей компанией собираются? Чтобы спокойно напиться и чтобы при этом благоверные над душой не стояли. А он всегда трезвехонький возвращается, как стеклышко. Я уже принюхивалась. Нет, не иначе баба имеется.

– А ваш сосед добрый? Детей любит? – Удалов наконец задал интересующий их обоих вопрос. Женщина обратила взоры к недавно побеленному потолку:

– Наверное, раз своих двое. Впрочем, да, любит. В нашем дворе много деток, так он со всеми общается, всегда подойдет, расспросит, по головке погладит.

Я наконец перешел к главному:

– А вот этого мальчика вы случайно поблизости не видели? – и вытащил фотографию Димы Карпова.

– Знакомый что-то, – тетя Клава взяла из моих рук снимок. – Хорошенький какой. Ухоженный, видимо, из благополучной семьи. – Она еще раз взглянула на фотографию и вернула ее мне. – Нет, поблизости я его не встречала. А должна была?

– Нет, – я спрятал снимок в карман. – Огромное вам спасибо, тетя Клава. Все, что мы хотели, мы узнали.

– А я всегда рада помочь родной милиции, – усмехнулась она. – Правда, теперь вы полиция. И зачем вас переименовали? Все же милиция как-то родней. – Женщина пошла по коридору к входной двери и уже на пороге неожиданно спросила: – Так вы его брать будете? Или как?

Мы дивились ее наблюдательности и чутью.

– Пока только «или как», – пошутил я.

Старушка понимающе посмотрела на нас:

– Ну, ясно. Бывайте, мальчики.

Мы вышли во двор. Сумерки уже заметно сгустились. Вечер выдался очень теплым, что и неудивительно для приморского южного города.(Слушая приятеля, Панфилов дивился его речи. Он и предположить не мог, что суховатый Андрей способен быть поэтичным.) Двор был безлюдным, ни детишек, с которыми любил разговаривать Жуков, ни бездомных собак, наполнявших подобные районы. Окна квартир понемногу освещались электрическим светом, и это придавало дому уютный вид. Он жил вечерней жизнью. Где-то слышался смех, доносилась музыка. Стоит ли говорить, что и нам захотелось домой, однако об этом нечего было и думать.

– Что будем делать? – спросил я. Удалов пожал плечами:

– Ждать. Брать нам пока его не за что. По сути, на него ничего нет, кроме записи с камеры видеонаблюдения. Однако этого слишком мало. Жуков, видно, ловкий и верткий тип. Он скажет: «Ну, проходил мимо школы, перекинулся парой слов с мальчиком и отправился восвояси. Разве запрещается разговаривать на улице?»

– Скажет – и будет десять раз прав, – подтвердил я. – Придется ждать, чтобы побеседовать как со свидетелем. Нужно и нам изловчиться и выдавить из него максимум информации, попытаться поймать его в ловушку. Как всегда говорит Костиков: «Включайте мозги».

– Как он себя поведет, когда увидит полицейских? – размышлял Станислав. – Я, например, не представляю. Хотя, по словам того же Костикова, поведение человека невиновного, оказавшегося под подозрением, предугадать трудно, но возможно, в отличие от поведения закоренелого преступника.

– Он не станет палить в нас из пистолета, это точно, – улыбнулся я. – Ты, Клим, наверное, не знаешь, но я считаю себя знатоком психологии преступника и даже в будущем собираюсь защищаться по этой теме.

Его заявление стало для Клима новостью:

– Ты?

– А кто же?

– Почему именно по психологии?

Старший лейтенант ответил не задумываясь:

– Психологии преступника в работе правоохранительных органов почти не уделяется внимания. Пособий и практических наработок по этой теме всегда было мало, и я решил пополнить их список. Конечно, мы понимаем: чем раньше после совершения преступления преступник будет задержан, тем больше шансов у следствия на успех. Я всегда с интересом слушал рассказы бывалых следователей о том, как преступники действовали вопреки логике и поступали не так, как от них ожидали. Это сбивало следствие с толку и заставляло менять стратегию и тактику. Порой попадался такой умный и хитрый противник, что сыщики говорили о нем с восхищением. Я всегда считал, что у преступника есть некоторое преимущество перед нами, полицейскими. Он свободен в выборе действий, он не ограничен рамками закона и руководствуется только страхом перед неизбежностью наказания. Полицейским же приходится, руководствуясь интуицией и подключая опыт, выбирать тот путь, который близок к пути преступника, но который не может пересечь определенных границ. С одной стороны, работники правоохранительных органов могут упустить преступника, а с другой – преступить закон и поплатиться за это. Я прав?

Панфилов кивнул:

– Именно так.

Андрей удовлетворенно улыбнулся:

– Я тоже так считаю. Так вот, от этих мыслей мне стало нехорошо. Я успокаивал себя только одним: Жуков не сможет помешать нам поймать его, не придумает ничего непредсказуемого. Станислав заметил мое состояние:

– Нервничаешь?

– Да, – признался я. – Что этот фрукт выкинет?

– Думаю, ничего, – спокойно ответил Станислав. – Он и не подозревает, что его ждут.

– Они всегда к этому готовы, – проговорил я. – Слушай, а у тебя нет сигареты?

– Ты же бросил, – усмехнулся Удалов.

– Бросил, – согласился я. – Да вот приспичило.

– А я никогда и не начинал. – Станислав вдохнул полной грудью. – Хорошо-то как! Лето на дворе.

– Только не говори, что мы, как всегда, не заметили, – бросил я. – И без того тошно. Если этот негодяй украл ребенка и издевался над ним, просто не знаю, как сдержать себя и не пристрелить его на месте.

– Подожди… – Станислав предостерегающе поднял руку. – Идет, кажется.

Со стороны детской площадки показалась долговязая фигура. Ошибиться было невозможно. К нам направлялся Жуков. Подходя к подъезду, он становился все мрачнее и тревожнее. Испуганно озирался по сторонам, словно какое-то шестое чувство подсказывало ему: сегодня за ним придут.

– Здравствуйте, Борис Георгиевич, – Удалов вышел ему навстречу. – Мы давно вас тут поджидаем. Нам необходимо… – договорить он не успел. Жуков швырнул в полицейского пакет с продуктами и кинулся бежать.

– Быстрее! – крикнул я, и мы бросились вдогонку.

Миновав детскую площадку, мы выбежали на улицу. К счастью, прохожих в тот день было мало. На освещение этот район не жаловался, и неяркий свет фонарей позволял увидеть фигуру преступника. Я и Удалов были в отличной форме, однако и художник оказался не из слабаков. Он мчался, как антилопа, однако мне удалось сократить расстояние между нами на тридцать метров. Жуков резко свернул в арку между домами и направился к пустырю. Наверное, надеясь перехватить там одиноко стоявших частников. Однако это ему не удалось. Я сделал прыжок и опрокинул Бориса на землю. Мы покатились по сухой траве. Жуков отчаянно пытался освободиться от железной хватки, но ничего не получилось. К тому же подоспел Станислав. И вдвоем мы скрутили подозреваемого.

– Попался, гад! – Я ловко надел на него наручники. Жуков тяжело дышал. Из рассеченной брови на лицо капала кровь.

– Кто вы такие? По какому праву? – пробормотал художник.

Удалов усмехнулся:

– А ты разве не знаешь?

Борис принял гордый вид:

– Понятия не имею. Вызовите полицию.

– Ты прекрасно понимаешь, что мы и есть полиция. – Я толкнул его в спину: – Иди, негодяй. Теперь ты за все ответишь.

Лицо подозреваемого исказилось от страха:

– Я действительно не представляю, что нужно от меня полиции.

– Неужели? – усмехнулся Станислав. – Зачем же ты тогда бежал?

– У нас район неблагополучный по криминогенной обстановке, – сбивчиво пытался объяснить художник. – Здесь часто совершаются ограбления. Причем даже среди бела дня. Вы можете проверить по сводкам. Вот я и испугался. Я принял вас за грабителей.

– Кончай заливать. – Я потащил его к машине. – По дороге тебе лучше признаться, где Дима Карпов.

– Кто, простите? – Удивление казалось искренним. Удалов и я еле сдержались, чтобы не ударить его.

– Ты, гад, говори, где ребенок! – Удалов взял его за грудки. – Ты похитил ребенка предпринимателя Георгия Карпова, Диму, потребовал выкуп, а ребенка не вернул. Где ты его прячешь?

– Я не знаю никакого Диму Карпова и его отца, – твердо сказал Жуков.

– Не знаешь? – Станислав побагровел. – Это мы пока не знаем, сколько на твоей совести сломанных мальчишечьих судеб. Но теперь ты попался, товарищ художник. Камера наружного наблюдения запечатлела тебя, когда ты разговаривал с мальчиком. Ты подозреваемый номер один, Жуков.

Борис побледнел:

– Да. Я, кажется, припоминаю, что было такое дело. Но я могу все объяснить. Это очень просто. Я художник. Я люблю писать портреты детей. Кроме того, у меня есть маленький бизнес. Я делаю кукол – реборнов. Сейчас многие дамы подсели на них. Для большей схожести с настоящими детьми мне нужны детские волосы. Когда я увидел этого мальчика возле школы, то понял: цвет его волос – именно такой, как мне заказывали. Вот и все объяснение. Как видите, оно простое.

– В отделе ты все расскажешь еще подробнее, – я толкнул его в машину.

В автомобиле Жуков молчал, изредка бросая испуганные взгляды. Мы тоже не проронили ни слова. Лишь когда машина притормозила у отдела, Борис напрягся:

– Вы мне не поверили?

– Теперь тебе надо думать, чтобы во все поверил суд, – бросил ему я. – Давай выходи. У меня нет желания прикасаться к тебе.

Жуков покорно вылез.

– Учтите, вы совершаете ошибку. Я невиновен.

– Разберемся.

Костиков и Шмаков ждали нас в кабинете. Они недружелюбно посмотрели на подозреваемого.

– Садитесь, Жуков, – буркнул Валерий.

Художник опустился на стул, но тут же вскочил:

– Извините. Товарищ следователь, я не знаю вашего имени-отчества и звания, вы допускаете ошибку! Ваши сотрудники рассказали мне, в чем меня подозревают. Но это просто нелепое совпадение, не более того. Я уже объяснил, почему подходил к этому ребенку.

– Чтобы срезать волосы для куклы? – уточнил Шмаков. Жуков с благодарностью взглянул на него:

– Именно так. Мне поступил заказ от богатого клиента. Только идиот в наше время отказывается от хороших и абсолютно некриминальных денег.

– Допустим, – кивнул майор. – Разве вы не приглашали его посмотреть у себя дома новую компьютерную игру?

Борис побледнел, и это не укрылось от следователя.

– Да, приглашал, – он опустил голову. – Но, поймите, не мог же я срезать волосы прямо на улице, тем более возле школы. Я хотел показать мальчику кукол, возможно, он сам согласился бы подарить мне прядь своих волос.

– Дальше, – щелкнул пальцами Виктор. Жуков вздрогнул, как от удара.

– Я стал караулить его возле школы, – он поморщился от своих слов. – Я как-то неправильно выразился. Я просто хотел еще раз увидеть этого ребенка. Но, к сожалению, больше его не видел.

– И не слышали по телевизору выступление его отца? – поинтересовался Костиков. Борис развел руками:

– Телевизор смотрит только моя жена. По нему показывают слишком много насилия, а это плохо влияет на мое творчество.

– Понятно, – Валерий наклонил голову. – В смысле, ваше объяснение. Но я вам не верю.

– Почему? – изумился Жуков. – Я говорю чистую правду.

– Когда я собирал материал о вас, я сделал запросы в другие государства, – начал майор. – И неожиданно даже для меня ответ пришел из Украины. Помните того мальчика в Симферополе? Вы думали, он никому ничего не расскажет. А ребенок не смог молчать и подробно рассказал матери, что заставлял его делать дядя, назвавшийся тренером. Охотно верю, что это было ваше первое преступление, Жуков, иначе вы бы не наследили. Ваши отпечатки нашли почти на всех вещах мальчика. К сожалению, ребенок дал не очень точный ваш портрет. Это и понятно. Мальчик постоянно находился в стрессе. Тюрьма вам обеспечена.

Борис уронил голову на руки и зарыдал.

– Это так гадко и так мерзко, – прорывалось у него сквозь слезы. – Но я ничего не мог с собой поделать. Может, это и к лучшему, если вы наконец остановите меня. Я больше не хочу совершать преступления.

– А Дима Карпов? – вставил Шмаков. – Сказали «а», говорите и «б».

Художник захрустел суставами пальцев:

– Я клянусь жизнью своих детей, что не причинил этому мальчику вреда. Да, признаю, я звал его в гости не только с целью отрезать прядь волос. Но говорю вам: больше я его не видел. Это чистая правда. Кстати, а какого числа его похитили?

– Двадцать шестого мая, – металлическим голосом сказал Шмаков. Нечто вроде улыбки мелькнуло на блеклых губах художника:

– Не знаю, можно ли считать это алиби. Меня вызвали на работу в этот день. Приехала какая-то рок-группа, и потребовались плакаты. Я прибыл в Дом культуры в девять утра, а ушел в семнадцать. Меня видели много человек. Вы можете расспросить моих коллег.

– Обязательно сделаем это, – заверил его Костиков и кивнул оперативникам: – А пока уведите задержанного в камеру.

Андрей снова сделал глоток и ответил на вопрос, засветившийся в глазах журналиста:

– Жуков, конечно, подонок, но это оказался не он. На следующий день мы с Удаловым первым делом поехали в Дом культуры и поговорили с коллегами Жукова. Художника на работе не любили, хотя, как и его соседка тетя Клава, не могли объяснить, за что именно, однако все, как один, твердили: двадцать шестого мая Жуков был на рабочем месте и отлучался разве что в столовую, где его тоже видели. Вторая версия тоже никуда не привела. – Он вытер губы салфеткой и встал: – Извини, друг, но теперь мне действительно пора. Кстати, и тебе нужно ехать за Валентином. Его рабочий день уже заканчивается.

– Подожди, – Клим потянул его за рубашку. – И все? Больше никаких подозреваемых?

Тимощук покачал головой:

– Не совсем. К тому времени нам были известны имена владельцев синих джипов. Мы подготовили их фотографии и пригласили Карпова, надеясь, что он узнает кого-нибудь среди них.

Панфилов затаил дыхание:

– И он узнал?

Андрей кивнул:

– Да. Одну из своих клиенток, некую Эльвиру Гашамову. Видишь ли, он некоторым образом оказался причастен к смерти ее дочери.

– Это ты мне просто обязан рассказать, – попытался остановить его журналист, однако полицейский был непреклонен:

– Нет, дружище, мне действительно пора. Пусть Валя поработает с Карповым, и ваш пациент вспомнит эту женщину.

Клим помрачнел:

– Нужна ее фотография. Иначе он может не вспомнить.

– Ну, это вы и без меня отыщете, – улыбнулся Тимощук. – Набери эти имя и фамилию в Интернете, и он выдаст тебе все об этой дамочке. Она не последний человек в городе.

Капитан-лейтенант наморщил лоб:

– Что-то я о ней точно слышал. Гашамова, Гашамова… Кажется, Рита ходила к этой особе. И кажется, в салон красоты. Я угадал?

Тимощук развел руками:

– Вы, журналисты, осведомлены обо всем лучше нас, полицейских. Она хозяйка сети салонов красоты.

Клим встал и пожал приятелю руку:

– Спасибо тебе, дружище.

– Да не за что. – Тимощук подмигнул: – Теперь обязательно звони. Я ведь, считай, в деле. Вальке привет.

– Обязательно.

Андрей скрылся из виду так быстро, что Клим подивился его скорости. Откуда ни возьмись появилась Анечка:

– Рассчитать?

Журналист кивнул:

– Неси счет.

Официантка быстро принесла чек:

– Янтыхи – это угощение от меня. Я их сюда не включила.

Панфилов бросил взгляд на цифры и положил лишнюю сотню:

– Не люблю, когда за меня платят женщины. Тем более ты собираешь деньги на поездку в Европу. С какой стати тебе тратить их на посетителей, даже таких, как я?

Девушка усмехнулась:

– Возможно, вы и правы по-своему. Но я хотела…

Клим похлопал ее по плечу:

– Я понял. Спасибо.

Он направился к выходу, а Анечка пошла следом:

– Еще зайдете?

– А ты сама как думаешь?

Она пожала плечами:

– Приходите со своей девушкой. У вас же наверняка есть девушка?

– Сейчас уже не знаю, – бросил он у дверей.

Когда Панфилов садился в машину, Аня еще стояла у входа.

Глава 14

Подхватив Валентина на старом месте, Клим все рассказал и о Тимощуке, и о подозреваемых в деле Карпова. Мальцев сморщил нос:

– Ты уверен, что Андрею можно доверять?

– Разве он и не твой приятель? – удивился вопросу Панфилов. Валентин развел руками:

– Так-то оно так, но над ним еще больше довлеет начальство, чем над нами с тобой.

Клим покачал головой:

– Андрей не стал бы темнить. Он тут же выложил бы карты на стол, если бы собирался арестовать Карпова.

– Ну, тебе виднее. – Он посмотрел в окно. – Вот каждый раз еду с тобой и думаю: не сбежал ли мой пациент?

– Сейчас он нуждается в нас, – пояснил журналист. – Возможно, когда-нибудь у него и возникнут такие мысли.

Они подъехали к даче и припарковались в привычном месте. В окошке горел свет.

– На месте, – успокоился Валентин. – Ну, пойдем пытать его дальше. Кстати, а твой начальник не ругает тебя за постоянные отлучки? Сегодня ты полдня просидел в «Караван-сарае» с Тимощуком, потом помчался ко мне.

– Я заходил в редакцию, чтобы кое-что узнать об одной женщине, – признался капитан-лейтенант. – И мне удалось скачать из Интернета ее портрет. Погляди, по-моему, ее можно узнать.

Он вытащил из портфеля тетрадь и раскрыл ее:

– Хороша, да?

Между листками уютно устроился отпечатанный на принтере снимок. Лицо дамы показалось бы очень красивым тем, кому нравится восточная красота. Правильный тонкий нос, темные вьющиеся волосы, миндалевидные глаза, тонкие дуги бровей…

– Действительно хороша, – подтвердил врач. – Кто она?

– Хозяйка сети салонов красоты, – ответил журналист. – Сегодня твоя задача – сделать так, чтобы Карпов вспомнил ее. Понятно?

– Отчего же не понять?

– Тогда к станку.

Когда приятели вошли в домик, Георгий мирно спал на кровати. На столе стояла открытая консервная банка с сардинами, на тарелке белели кусочки батона.

– Не хочется его будить, – проговорил журналист, однако Мальцев потряс предпринимателя за плечо:

– Георгий, просыпайтесь, мы пришли.

Карпов дернулся и встал. Его помятое со сна лицо просветлело:

– Если бы вы знали, как я жду вас каждый раз.

– Продолжим?

– Конечно.

Валентин с Георгием снова удалились во времянку, а Панфилов уселся на стул. Запах консервированной рыбы вызывал тошноту. Он вдруг почувствовал, как чертовски устал за это время.

Валентин появился через полчаса не менее усталый.

– Кажется, завтра он все расскажет об этой дамочке.

Клим резко поднялся:

– Пойдем отсюда. Я ужасно хочу спать.

Мальцев развел руками:

– Не возражаю.

Глава 15

Как всегда, утром Карпов проснулся посвежевший и просветленный. Он уже привык, что после сеанса гипноза оставался ночевать во времянке на жестком топчане, и это не причиняло ему неудобств. Предприниматель бегло взглянул на себя в зеркало, обсиженное мухами, провел расческой по волосам и направился в дом. Как всегда, после сеанса гипноза на столе лежала фотография, на этот раз женщины восточной наружности. Он лишь посмотрел на нее, и память услужливо подсказала, где и когда он ее встречал. Георгий порадовался. С каждым сеансом он все больше и больше становился довольным работой памяти. Картинки прошлого сразу возникали перед глазами.

Тот день… Кажется, нет, не кажется, а совершенно точно, это было в тот же день, когда Костиков сообщил ему о невиновности пьяницы Мелентеева, отомстившего за отобранную квартиру. Потом полицейские показали ему снимки владельцев синих джипов, которые предоставила база ГИБДД. И он узнал эту женщину, Эльвиру, да, точно, Эльвиру Гашамову, и содрогнулся при мысли о ней. Она могла отомстить, могла отыграться на его ребенке.

Валерий заметил его реакцию на фотографию.

– Эта женщина вам знакома? – спросил он.

Георгий побледнел:

– Да.

– Садитесь, – приказал майор, – и расскажите все подробно.

Георгий сел. От волнения его мутило.

– Дать воды? – услужливо спросил Виктор.

– Нет, не надо, я все расскажу.

Произошедшее два года назад встало перед глазами, словно это было вчера. Эльвира с дочерью пришли в его фирму и решили поговорить с ним о каком-нибудь недорогом туре. Он принял их в своем кабинете после того, как одна из его менеджеров, Катя, показала им рекламные проспекты. Эльвира, красивая армянка с густыми черными волосами, тонким носом и пухлыми губами, вертела снимки длинными пальцами, а дочь – угловатая девушка лет двадцати, совершенно не похожая на мать, – тихо сидела рядом.

– У нас в городе не так много фирм, но все же достаточно, – проговорила дама низким голосом. – Однако я выбрала вашу. Цены и обслуживание меня устраивают. К тому же я слышала много хорошего от своих друзей, – женщина улыбнулась.

Карпов ответил ей очаровательной улыбкой:

– И вы не пожалеете.

– Я сама предприниматель, – продолжала Эльвира. – Только сейчас у меня проблемы. Салон красоты, знаете ли, приносит немного денег. Их столько развелось в Приморске!

– Да, я понимаю, и вас поэтому интересуют цены.

– Вот именно. А еще я доверяю вам мою единственную девочку, Маришку.

Они проговорили еще минут десять, и Эльвира с дочерью приобрели путевки. Девушка поехала на остров Родос, и с ней произошло самое страшное. Экскурсанты остановились на месте, называемом «Поцелуем двух морей» – Эгейского и Средиземного. Гид провозгласила: «А теперь уникальная возможность искупаться в двух морях, у вас целый час на купание». Все уставшие от езды в душном автобусе, выходившие на воздух на остановках выпить вина, продегустировать масло и перекусить и явно желающие охладиться, ринулись в море… Как потом выяснилось, никто не предупредил о надвигающемся шторме, о том, что спасателей нет на пляже, наконец, о том, что ближайшая больница находится в сорока минутах езды от данного места… Очевидцы рассказывали: на море не было ни флагов, ни буйков – ничего! Марина с подругой зашли в воду по колено, но волны резко поднялись высотой в метр, и их стало накрывать волной… Дул жуткий ветер, ничего не было слышно. Вот почему никто не откликнулся, когда бедняжки звали на помощь. Наконец их возгласы донеслись до других отдыхающих, и один мужчина бросился на помощь. Подругу Марины он успел спасти, а Гашамову нашли только через десять минут. Туристы стали оказывать первую помощь, потому что «Скорая» подъехала только через 40 минут. Марину не удалось вернуть к жизни. Как потом выяснилось, гид даже не позволила позвонить Эльвире и сообщить о несчастье. Подруги Гашамовой купили телефонную карту и звонили сами. Гид, на их удивление, казалась абсолютно спокойной. «Девочка была пьяна и утонула», – сказала она туристам. Их возмущению не было предела. Все немедленно захотели уехать. Подруга Марины спросила, как вывезти тело, однако ей посмеялись в лицо:

– Только когда ее мать оплатит дорогу.

Узнав о гибели дочери, Эльвира сначала впала в шок, но потом поехала в фирму Карпова.

– Вы должны мне помочь, – прерывающимся голосом сказала женщина. Георгию стало ее безумно жалко, однако престиж фирмы был дороже.

– Какую вы ждете от меня помощь? – спросил он спокойно.

– Вы должны помочь мне вывезти тело дочери, – Эльвира ломала пальцы. – Я говорила вам, сейчас у меня нет денег. Ведь она погибла по вашей вине.

Георгий спокойно улыбнулся. Он ненавидел в эту минуту самого себя.

– Тут вы ошибаетесь. Мне прислали результаты вскрытия. Ваша дочь просто где-то что-то съела, и случился разрыв желудка, а это уже не страховой случай!

Гашамова побелела:

– Вы не смеете так утверждать. Это произошло при сорока свидетелях!

– У меня заключение авторитетных врачей, – твердил Карпов. – Я сочувствую вам, но, к сожалению, ничем не могу помочь.

Эльвира еще немного постояла у дверей. Сейчас Георгию было нестерпимо стыдно вспоминать об этом. Он даже не предложил ей сесть.

– У вас есть дети? – вдруг тихо спросила она.

– Какое это сейчас имеет значение? – парировал мужчина.

– Когда вы потеряете ребенка, вы меня поймете… а я хочу, чтобы вы побывали в моей шкуре! – Она жалобно всхлипнула и выбежала из кабинета. Тогда Георгий не придал значения ее словам. Ну что может сказать отчаявшаяся мать? И только сейчас он осознал ужас сказанного ею! Валерий слушал его очень внимательно.

– Хорошо, что хоть сейчас вспомнили, – процедил он, но про себя заметил: «Как бы не было слишком поздно». Карпов уловил выражение его лица:

– Вы думаете… – начал он с отчаянием, однако майор перебил его:

– Давайте не будем строить предположения. Координаты этой Эльвиры сможете отыскать?

– Конечно, – закивал Георгий, – по-моему, ее телефоны до сих пор хранятся у меня в записной книжке.

Телефоны женщины действительно нашлись сразу, и майор позвал Андрея Тимощука:

– Собери всю информацию об этой женщине. Нужно все сделать как можно скорее. Не исключено, что она причастна к похищению.

Лицо старшего лейтенанта вытянулось:

– А другие ваши поручения?

– Это выполни раньше всех, – распорядился Костиков. – Если не успеешь, подключи коллег. А вы, – он повернулся к Карпову, – идите домой и хорошенько выспитесь.

На губах мужчины появилась вымученная улыбка:

– Считаете, в моем состоянии я засну?

– Постарайтесь, – попросил его Валерий.

– А если….

– Если что, – перебил майор, – мы позвоним.

Глава 16

Георгий вспомнил и другое, произошедшее в тот день. Когда Карпов пришел домой, Людмила лежала на кровати в спальне, совершенно безучастная ко всему. На столике стоял поднос с нетронутым обедом, аппетитными котлетками люля-кебаб в обрамлении жареной картошки, и Георгий понял, что к ним заходила теща. Люля-кебаб были ее фирменным блюдом, которое любили все Карповы. Димка же просто обожал это кушанье с кетчупом и сетовал, что мама так и не научилась готовить их столь же вкусно, как бабушка. При воспоминании о сыне его глаза наполнились слезами.

– Люда, – позвал он жену. Ее припухшие веки дрогнули.

– Почему ты ничего не ешь? Ты же знаешь, что тебе нужно кушать.

Она жалко улыбнулась:

– Теперь мне все безразлично.

Он присел рядом:

– Я только что говорил с Костиковым. Он посоветовал ни в коем случае не терять надежды. Это самое худшее, что мы можем сделать, – перестать надеяться.

Людмила задрожала:

– Значит, ты не принес никаких положительных вестей. Осталась одна надежда…

Георгий взял ее за руку:

– Надежда – это очень много…

В кармане запиликал мобильный. Мужчина вскочил как ужаленный, достал аппарат и с надеждой взглянул на дисплей. Если это похитители, возможно, Дима еще жив. Людмила приподняла голову:

– Это они?

С замирающим сердцем Карпов взглянул на экран. Виктория! Впервые в жизни ему не хотелось с ней разговаривать, однако сбросить звонок он не решился. Вика ведь тоже переживает за него. И он так долго ей не звонил!

– Это с телевидения, – отвернувшись, чтобы супруга не прочитала по его покрасневшему лицу, кто их беспокоит, он прошагал на кухню.

– Да, Вика.

– Жора, – услышал он ее взволнованный голос, – ну почему ты не даешь о себе знать? Я же беспокоюсь! Есть вести о Димке? Может, он уже дома?

Георгий вздохнул:

– Все по-прежнему, Вика.

Женщина всхлипнула:

– Не может быть… Они не причинят ему вреда… Это же ребенок!

– Я тоже на это надеюсь.

Она прерывисто задышала:

– Жора, приходи ко мне. Я тут подумала… Только, ради бога, не обижайся. Я очень тебя люблю и схожу с ума от волнения. Почему бы тебе не переехать ко мне? Вместе легче переживать. Мы обязательно что-нибудь придумаем вдвоем. Мы еще вернем твою фирму, вот увидишь. У меня много знакомых юристов, а в наших законах уйма всяких лазеек. Мы подадим в суд на Лозового и обязательно выиграем дело. Ты только будь рядом.

– Вика, возможно, ты и права, но именно сейчас я не могу бросить жену, – твердо произнес он и, набрав побольше воздуха в грудь и наконец решившись выложить правду, выпалил: – Люда беременна. Я боялся сказать тебе об этом, но ты ведь все равно когда-нибудь узнала бы.

– Людмила беременна? – Она задыхалась. – Значит, в те счастливые для нас дни ты был с нами обеими?

– Это произошло случайно, – пояснил Георгий. – И вообще, сейчас не место и не время выяснять отношения. Кроме того, я еще раз повторяю: я живу сегодняшним днем, и на данный момент у меня совсем ничего нет. До моего выезда из этой квартиры меньше месяца. Да, у меня осталось кое-что из наличности, можно продать машину. Однако эти деньги быстро разойдутся, особенно когда появится ребенок. Вот почему я ни слова не скажу, если ты меня оставишь.

Вика всхлипнула:

– Дурачок. Если ты меня еще не разлюбил, я всегда тебя буду ждать. Конечно, ты сейчас не можешь оставить Люду. Я понимаю. Но и обо мне, пожалуйста, не забывай. Я люблю тебя и всегда буду любить.

Он смахнул ладонью скатившуюся слезу:

– Я тоже всегда тебя буду любить. И мы будем еще вместе, вот увидишь.

* * *

Георгий нервно ходил по дачной комнате. Хотя он и радовался воспоминаниям, но все же они причиняли ему нестерпимую боль. Кажется, он до сих пор любил Вику и теперь скучал о ней, однако за Людмилу тоже беспокоился. Ну почему его друзья ничего не сообщают ему об этих женщинах? Или это часть их плана? Возможно, они боятся, что какие-нибудь сведения выбьют его из колеи. И все же надо спросить, все ли с ними нормально. Пусть не вдаются в подробности, но кое-что он имеет право знать! Мужчина взял с полки консервную банку и принялся открывать ее. От консервов и копченой колбасы была страшная изжога, но он успокаивал себя заверениями, что скоро вернется к нормальной жизни. Мальцев и Панфилов пришли, как всегда, под вечер. Клим поставил перед ним кастрюлю с дымящимся супом, словно прочитав его мысли, и положил пластмассовый контейнер с пюре и котлетами.

– Только сегодня подумал, что вы уже несколько дней без горячего. – Парень немного покраснел. – Получается, мы лечим вас от одного, а вы пропадете от язвы желудка. Кушайте, это приготовила моя девушка. А она, кстати, шикарно готовит.

Георгий не заставил себя упрашивать. Вскоре от супа и котлет осталась лишь пустая посуда.

– Я тут очень много вспомнил, – сказал Георгий, – и готов обо всем рассказать. Но и вы ответьте мне на один вопрос: с этими женщинами, моей женой и Викторией, все в порядке?

Клим посмотрел ему в глаза:

– Вашу жену я видел не далее как позавчера. Она неплохо выглядит, хотя видно, что переживает. А что касается вашей любовницы… Она уехала из города в неизвестном направлении. Даю вам слово: если о ней станет известно, мы сразу же вам сообщим. Вас удовлетворяет такой ответ?

Карпов моргнул:

– Лучше, чем ничего.

– Тогда ваша очередь рассказывать.

Воспоминания вставали перед глазами такими яркими картинами, что Георгию не требовалось на всякий случай их записывать. Речь его лилась спокойно, мужчины подбадривали его кивками.

– Наверное, Костиков дал задание наблюдать за этой Гашамовой, – предположил Клим. – И что выяснилось? Что она тоже невиновна?

– Об этом я ничего не ведаю, – признался предприниматель и вдруг побледнел и задрожал. В этот вечер воспоминания не остановились на Эльвире, а, как кинолента, стали крутиться дальше, и он сжал кулаки:

– Потом произошло страшное… Но вы, наверное, об этом знаете. В похищении моего ребенка обвинили меня, хотя я не слышал этого обвинения. Меня приютил друг на своей даче так же, как вы сейчас.

– Как и почему это произошло? – журналист впился в него взглядом.

– Я сейчас обо всем расскажу, – Георгий уронил голову, – только немного подождите. Я должен собраться с силами. Эти дни были самыми ужасными в моей жизни.

Глава 17

Действительно, все дни для Георгия слились в один и превратились в кошмар, который не кончался. Постоянные горестные разговоры с Людмилой, которые он никак не мог забыть, одиночество в квартире, еще недавно наполненной светом и теплом. Только беседы с Викторией возвращали желание жить. Она по-прежнему любила и ждала его, и он стал подумывать, как оставить Людмилу и не нанести ей тем самым смертельного удара. Каждый вечер Карпов прогуливался в парке, подбрасывал пищу для размышлений усталому мозгу, однако не мог решиться на серьезный шаг. Людмила чувствовала, что их брак находится на грани разрыва, что однажды он не вернется с прогулки, но ничего не говорила супругу. Она с головой ушла в обрушившееся на нее горе, и это для Карпова было хуже всего. От молчаливой покорности жены болело сердце. Лучше бы она ругалась, скандалила, но только не этот осуждающий, полный скорби взгляд! Так прошла неделя. В тот вечер Георгий, гуляя по аллее парка, принял окончательное решение поговорить с супругой и переехать к Виктории. Зайдя в подъезд, он по привычке бросил взгляд на почтовый ящик. Внутри его что-то белело. Карпов достал ключ и открыл его. Большой конверт, в каких обычно отправляют заказные письма, без указания адресов, упал ему на ладонь. Георгий не смог объяснить, почему его вдруг охватило чувство страха. Ему захотелось выбросить конверт с его содержимым, однако он этого не сделал, вскрыл его и, к своему удивлению, вынул не письмо, а две фотографии. Когда он посмотрел на них, от лица отлила кровь, перед глазами поплыли круги. На первой неизвестный фотограф запечатлел синий джип и Диму, который открывал дверцу заднего сиденья. На второй крупным планом было схвачено лицо водителя. И этим водителем оказался… он сам, Георгий Карпов! Руки мужчины дрожали противной мелкой дрожью, по щекам стекал пот. Он торопливо засунул снимки в карман и, как побитная собака, поплелся домой. Только бы Людмила не нашла фотографии! Сейчас у него с ней не такие отношения, чтобы поговорить по душам. Возможно, раньше она бы поверила, что он не имеет никакого отношения к похищению собственного ребенка.

Каждый шаг давался ему с трудом. Один лестничный пролет в десять ступенек Георгий преодолел, словно Эверест. На площадке второго этажа он увидел размалеванную девицу, которая улыбалась во весь ярко накрашенный рот. Карпов собирался пройти мимо, но она остановила его:

– Вы Георгий Карпов?

Он обернулся в недоумении:

– А что такое? Мы знакомы?

Девица подошла к нему вплотную и обдала запахом дешевого вина:

– Ты-то, может, меня и не знаешь, а я тебя видела целых два раза. Кстати, меня зовут Елена, если тебе это интересно.

Он махнул рукой:

– И что с того? Девушка, мне не до шуток.

Она фыркнула:

– Раз не до шуток, я иду в полицию. Тогда мне тоже не о чем с тобой разговаривать.

Георгий схватил ее за плечи:

– Чего ты хочешь?

Девушка захихикала:

– Меня разыскивает полиция по поводу тебя. Я решила сначала побеседовать с тобой.

– Полиция? По поводу меня?

Он окинул ее с ног до головы и прищурился. Интересно, кто она такая? Явно девушка легкого поведения. Но при чем тут он?

– Говори яснее.

– Ладно. – Путана облизала полные губы. – Двадцать шестого мая я видела тебя возле ресторана «Камышовая пристань».

Георгий скривился:

– И ради этого ты явилась сюда? Да, я был там. И что с того? Я ездил туда по делам.

Девушка пожала плечами:

– Полиция интересовалась у официантов «Камышовой пристани», какие машины подъезжали к ресторану. Думаю, им понравятся мои показания. Ведь я видела вас целых два раза.

Карпов покраснел от злости:

– Да ты рехнулась, моя девочка! Я приехал туда один раз – и все. И полиция об этом уже знает.

Она покачала головой:

– Нет, вы были два раза. Первый – на синем джипе, второй – на черной «Тойоте Камри», которая припаркована у вашего подъезда. Вы выходили из машин, и я вас очень хорошо разглядела. Ну так что, сообщать об этом полиции или мы договоримся?

Он схватил ее за руку:

– Говори, тварь, кто подослал тебя ко мне!

Девушка завизжала, и мужчина выпустил ее:

– Говори!

Она потирала локоть:

– Значит, вот вы как… Меня, к вашему сведению, никто не подсылал. Я думала, мы договоримся. Я хочу десять тысяч долларов, иначе я иду в полицию.

Он снова схватил ее:

– Какая сволочь хочет подставить меня? Если ты не скажешь…

Проститутка вдруг с силой толкнула его, и он от неожиданности выпустил девушку.

– Тогда садись в тюрьму, подонок! – Она плюнула на вымытый пол и исчезла.

Минуту Карпов стоял в оцепенении. Произошедшее в этот короткий период делало тот кошмарный сон, в котором он пребывал последнее время, еще кошмарнее. Что же получалось? А получалось, что майор Костиков оказался прав. В его окружении имелся кто-то, кто ненавидел его и задался целью разрушить его жизнь. Но за что? И кто это, в конце концов? Внезапно открылась дверь, и на лестничную клетку вышла старушка, мать соседа. Она с удивлением посмотрела на Карпова, спешно поздоровалась и этим вывела его из ступора. Георгий стал лихорадочно соображать, что делать дальше. Эта девица, конечно, побежит в полицию, ей наверняка заплатили за то, чтобы она это сделала. Неизвестный враг для подстраховки – вдруг путане не поверят! – отошлет снимки, и Костиков засадит его за похищение собственного сына. Главное, имеется мотив: молодая любовница. Людмила первая расскажет об их отношениях и о том, что она давно ждет, когда муж уйдет к Виктории, если Костиков только заикнется о причастности Георгия к гибели Димки.

– Надо бежать, – прошептали запекшиеся губы, и Карпов решил, что это самое правильное решение. Сейчас он заглянет домой, возьмет вещи и немного денег, а остальное оставит Люде. Ей они нужнее.

Он быстро поднялся по лестнице и открыл дверь. В квартире, как всегда, было тихо, и у него в который раз сжалось сердце. Нет, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы супруга увидела эти проклятые снимки… Она не переживет… Георгий скинул обувь, прошел в комнату, вытащил большую сумку, которую брал в поездки, бросил туда одежду, а потом открыл сейф и достал деньги. Людмила, видимо, слышала, что муж возвратился домой, но не вышла из спальни, и Карпов был этому рад. Супруга всегда чувствовала его настроение, как никто, читала по его лицу, и он не хотел, чтобы она устроила ему допрос. Сложив вещи и деньги, Георгий взял в руки чистый лист бумаги и ручку и размашистым почерком написал: «Люда, мне срочно понадобилось уехать на несколько дней. Деньги в сейфе, код ты знаешь. Георгий». Потом положил записку на тумбочку и тихо вышел из квартиры. Возле машины он огляделся по сторонам. Во дворе не было ни души, и Карпов сел в автомобиль и включил зажигание. Теперь возник вопрос: а куда ехать? К Виктории? Конечно, он обязательно навестит ее, но остаться не сможет, ведь в случае чего она тоже окажется под ударом. Черт, куда же направиться? В гостиницу? Но там его жалкие гроши разлетятся за несколько дней. Да, сейчас в гостиницах довольно дорого. Даже нескольких тысяч долларов хватит ненадолго. К тому же один он не справится со своими проблемами. Ему нужен помощник. Помощник… Ну, конечно, как же он сразу не додумался? Карпов достал мобильный и набрал номер Говоркова. Тот сразу откликнулся, словно ждал его звонка:

– Привет, дружище! Что-то ты не звонишь! Есть новости о Димке?

Георгий судорожно глотнул:

– Нет.

– Господи, – друг прерывисто задышал, – могу представить, как вы там мучаетесь!

– Денис, можно я поживу у тебя какое-то время? – спросил мужчина.

– Ну, разумеется, – отозвался Говорков. – Тебе требуется моя помощь?

Карпов вздохнул с облегчением. Наконец-то он снова с человеком, который не задает лишних вопросов и понимает его с полуслова. В принципе, выбор пал на Говорова не случайно. У него наверняка связи, даже в криминале. Кто, как не он, поможет? Кто вывернется из любой передряги? Уж не сытые и ухоженные директора фирм – остальные знакомые.

– Да, я все расскажу при встрече.

– Тогда жду. Приедешь сейчас?

Георгий замялся:

– Нет, через час. У меня еще дела.

– Тогда до встречи.

Мужчина бросил телефон на переднее сиденье и нажал на газ. На душе стало немного легче. Друг поможет ему, вместе они распутают этот страшный клубок и, возможно, найдут его сына. Если только еще не поздно. Но перед приездом к Денису ему было необходимо повидать Викторию.

Глава 18

Они лежали на кровати, не разжимая объятий, и казалось, что время остановилось для них обоих. Вика гладила его плечи, живот, а он целовал ее нежную кожу и шептал:

– Как же я соскучился! Как мне тебя не хватало!

– Оставайся у меня. – Женщина приподнялась на локте и робко заглянула в его глаза. – Людмила знает, что давно тебе не жена. Она беременна – ну и что с того! Это будет наш ребенок. Мы заберем его.

Упоминание о супруге не доставило ему радости.

– Вика, не надо о ней. Я уже говорил, что сейчас ее не брошу. Она не перенесет. Кроме того, ты обещала мне не поднимать этот вопрос сейчас.

Виктория развела руками:

– Как знаешь. Я готова ждать тебя хоть десять лет.

– Знаю, любимая. Так долго ждать не придется.

Она погладила его волосы:

– Почему ты не хочешь остаться у меня хотя бы на несколько дней? Разве сидеть на даче у этого Говоркова более безопасно?

– Дело не только в безопасности, – объяснил он. – Денис поможет мне вычислить человека, который планомерно разрушает мою жизнь.

– А я не могу помочь?

Георгий покачал головой:

– Я никого не хочу подставлять под удар. Тем более тебя.

Вика вздохнула:

– Как знаешь. Я всегда полагалась во всех вопросах на твой ум.

– Кстати, тебе не попадалась моя записная книжка? Вроде бы я клал ее в карман, но не могу найти.

Она покачала головой:

– Нет, я ее не находила.

Карпов взглянул на часы:

– Надо ехать. Он ждет меня.

– Хорошо. – Женщина прижалась к нему: – Прошу тебя об одном – будь осторожен. И обязательно звони.

– Да. – Он поцеловал ее и почувствовал комок в горле. Она такая красивая, мечта его жизни. А вот сбудется ли эта мечта? – Да. Да, любимая.

Когда за ним захлопнулась дверь, Виктория еще долго сидела неподвижно.

Глава 19

К приезду друга Денис уже накрыл стол и заварил чай из горных трав, который так любил Георгий. Такая забота вызвала у Карпова улыбку:

– Ты не забыл, как я обожаю этот напиток! Вот уж угодил!

Говорков усмехнулся:

– Не благодари. Зато ты уже забыл, что я тоже его обожаю. В прошлом году специально ездил за травами на Козью гору. Помнишь?

Раньше они собирали травы вдвоем и делали это именно на Козьей горе.

– Конечно, помню. Правда. Мне очень неудобно, что вынужден обращаться к тебе. – Карпов смутился. – Мы давно не виделись, но когда я перебирал всех знакомых, то понял: лучше тебя не найти. Богатенькие предприниматели, мои так называемые приятели, испугались бы испачкать свои ручки.

– Не пори ерунды, даже слушать противно. Кто, кроме такого старого и проверенного друга, еще поможет по-настоящему? Вот разберемся с твоими делами и поедем на Козью вместе, – пообещал Денис. Георгий пожал плечами:

– Не знаю. Посмотрим.

– Посмотрим, – вдруг согласился Денис и налил другу заварки. – Рассказывай.

Карпов изложил ему все без утайки.

– Вот теперь ты должен помочь мне, – закончил он.

Говорков почесал затылок. Его красивое лицо омрачилось:

– Чего ты хочешь?

– Я хочу найти этого гада, который виновен в похищении и, боюсь об этом думать, вероятно, и гибели моего ребенка, и наказать его, – выдохнул Георгий.

– В смысле, сдать его полиции? – уточнил приятель.

– Нет, я убью его! – Мужчина вскочил и стал нервно ходить по веранде. – Такой подонок недостоин жить. И перед смертью он будет мучиться так же, как мучился мой мальчик.

– Успокойся, – Говорков насильно усадил его на плетеный стул. – Конечно, мы найдем его, я тебе обещаю. Но обещай и ты мне никогда не делать глупостей.

Друг так сжал кулаки, что хрустнули пальцы:

– Это единственное, чего я тебе не могу обещать.

– И все же не надо терять голову. – Говорков придвинул к себе чашку. – Итак, давай все по порядку. Кто-то подбросил тебе в почтовый ящик компрометирующие снимки, а потом пришла эта девица. Как ты думаешь, кому и зачем понадобилось вести с тобой такую игру?

Георгий побагровел:

– Ты называешь это игрой? Кто-то планомерно разрушает мою жизнь, а я не знаю и не представляю, кто и за что. – Он заскрипел зубами. – Тот следователь, Костиков, тоже спрашивал меня, кого я подозреваю. А я понятия не имею, понимаешь? Все из-за того, что в последнее время я думал только о себе. Да, я делал для Димки все, что может сделать заботливый отец: отдал его в лучшую школу района, даже города, покупал ему дорогие игрушки, ни в чем не отказывал, но давно уже не интересовался его оценками, его планами. Его хобби. Да что греха таить, с Викторией я проводил гораздо больше времени, чем с родным сыном. А это неправильно. И жизнь доказала мне это.

– Не кори себя, – вставил Денис.

– Нет, в первую очередь во всем виноват я и только я, – продолжал Карпов. – И не нужно меня жалеть. Вот поэтому какой-то подонок сразу нащупал мое уязвимое место – семью. Димку я себе никогда не прощу. И единственное, что я могу для него сделать, – рассчитаться с гадом, похитителем. – Он вдруг встрепенулся: – Слушай, ты советовал мне нанять домработницу для Людмилы. Как это сделать поскорее? Я не хочу, чтобы она оставалась совсем одна. Конечно, теща навещает ее каждый день, но у старушки тоже нервы не железные.

– Без проблем, моя хорошая знакомая – директор агентства по найму персонала, – улыбнулся Денис. – Я дам пару наставлений. Людмила не останется без присмотра.

– Спасибо, друг, – поблагодарил Георгий.

– Заметано. – Говорков добавил в чай сахара. – И все же тебе придется ограничить круг подозреваемых. Кого запишем первым номером?

Карпов обхватил голову руками:

– Я часто думал о Юрке Лозовом. Понимаешь, все очень уж гладко получилось. Мне понадобилась в принципе немалая сумма, ни у кого из знакомых ее не было, а у него денежки лежали наготове, якобы для покупки загородного дома. Копеечка в копеечку. Конечно, это может быть совпадением, но…

– Вполне возможно, – кивнул Денис. – Значит, занимаемся твоим Лозовым. Завтра я организую за ним слежку и попрошу ребят разузнать о нем как можно больше. Если организатор он, то Лозовой от нас не уйдет. А теперь угощайся, черт возьми! Попробуй мое варенье. Все экологически чистое.

Карпов положил пару ложек варенья себе в блюдце.

– Людмила тоже варит варенье, – вдруг сказал он. – Она так и не смирилась с тем, что его можно покупать в магазинах. И вообще она потрясающе готовит. А я этого не оценил. Вероятно, мне это и не надо. Я понял, что женщина моей мечты – Виктория, и ничего с этим не поделаешь.

– Я знаю твою Людмилу, и мне кажется, она сильная женщина, – заметил Говорков. – Она перенесет твой уход. Я считаю, расставание принесет вам двоим только облегчение. Брак для вас в тягость.

– Тебе легко говорить, – Георгий закусил губу. – А ребенок?

– Ты же не бросаешь ребенка, – сказал Денис. – Ты будешь помогать им.

– Буду ли помогать – это еще бабушка надвое сказала, – вздохнул приятель. – Я же теперь безработный и безденежный. Когда Лозовой попрет нас с квартиры, эти десять тысяч долларов разлетятся очень быстро. Когда супруги не работают и имеют маленького ребенка, деньги тают на глазах.

– У меня есть некоторые сбережения. – Говорков посмотрел ему в глаза. – Обещай отбросить ложную скромность и взять в долг, если тебе понадобится. Просто так ведь не возьмешь.

– В долг тем более, – отозвался Карпов. – Берешь чужие, а отдаешь свои.

– Отдашь, когда сможешь, – парировал Денис.

Друг махнул рукой:

– Давай не будем об этом.

– Хорошо, не будем. – Приятель встал и принялся убирать посуду со стола. – Доедим завтра остатки нашего скромного ужина. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Надеюсь, тебе там понравится.

– Ты не поверишь, но я всегда мечтал иметь здесь дачу, – признался Георгий. – И Людмиле это место нравилось. Видишь, так и не собрались ее приобрести… Вернее, я уже договаривался о покупке загородного дома для Виктории.

Говорков хотел что-то сказать, но промолчал. Друзья вошли в дом, и Карпов поразился богатой обстановке. Дорогая мебель в тон обоям, хрустальные люстры, ковры…

– Красиво, – оценил он.

– А вот твои хоромы. – Говорков провел его в небольшую комнату, очень просто обставленную: кровать, тумбочка и маленький столик со стулом. – Небогато, но есть самое необходимое. А если что понадобится, скажешь мне. Душевая и туалет на первом этаже, на двери картинки. В общем, разберешься.

– Конечно, спасибо.

Приятель бросил взгляд на сумку Георгия:

– Нательное белье имеется?

– Да.

– Тогда принимай ванну и ложись спать.

– Хорошо.

Когда за Денисом закрылась дверь, Карпов упал на подушку и зарыдал.

* * *

Георгий почти не спал на новом месте. Кровать была удобной, матрас мягким, а воздух – свежим и напоенным ароматом моря. Однако мысли, все время крутившиеся в голове, мешали погрузиться в сон. На рассвете он еле сдержался, чтобы не позвонить Костикову и не поговорить с ним о чудовищном обвинении, которое кто-то пытался на него повесить, но раздумал. Чтобы довериться майору, нужно хорошо его знать. В противном случае рискуешь сесть за то, чего не совершал. А быть обвиненным в убийстве сына – это самое страшное, что может произойти с человеком. Вдруг Костикову нужно срочно закрыть дело, и тогда он не станет разбираться, а предъявит обвинения ему, Карпову. Впрочем, если даже Валерий и захочет во всем разобраться, он может стеснить свободу действий Георгию, а этого никак нельзя допустить. Никто не помешает ему найти и наказать убийцу сына! Мужчина встал с кровати и выглянул в окно. Море было спокойно и напоминало огромное синее блюдо. Белая яхта одиноко плыла в неведомую даль, и он позавидовал ее пассажирам. Кто знает, возможно, у них нет никаких проблем. А тут думаешь, как бороться с тем, что на тебя навалилось!

– Георгий, ты спишь? – Денис деликатно постучал в дверь.

– Заходи, – отозвался Карпов. Говорков внес в комнату поднос со свежезаваренным чаем и яичницей.

– Так и думал, что ты поднимешься ни свет ни заря. – Он присел на стул. – Угощайся.

– Не хочется. – В последнее время Карпов потерял аппетит.

– Значит, насильно, – уговаривал его Говорков. – Тебе понадобится много энергии для задуманного предприятия.

Мужчина заставил себя сделать несколько глотков и поморщился. Чай был горячий.

– Спасибо.

Денис взял тарелку и положил на нее большой кусок яичницы:

– Угощайся.

– Я хотел попросить тебя об одной услуге. Мне нужен новый телефон с сим-картой. Ты не можешь купить его и зарегистрировать на свое имя симку?

Говорков кивнул:

– Все уже есть в наличии. Я предполагал, что тебе это понадобится.

Георгий похлопал его по спине:

– Ты настоящий друг. Знаешь, впервые за много дней я понял, что рядом со мной человек, который поможет и не станет задавать лишних вопросов.

– Я рад, что ты обратился ко мне, – ответил Денис. – Для чего же тогда нужны друзья?

* * *

Георгий вдруг почувствовал сильную слабость. Ноги дрожали противной мелкой дрожью, губы подергивались. Лицо посинело.

– Я устал, – выдохнул он. – Простите, но я больше не могу. Остальное – завтра. Кстати, я совсем забыл спросить о своем друге, Денисе Говоркове. Как он, кстати?

Врач и журналист переглянулись.

– Если честно, мы о нем ничего не знаем. – Клим отвернулся, ругая себя. Как можно было упустить из виду Дениса? А вдруг он разыскивает Карпова? Потом Клим себя успокоил: если бы они обратились за помощью в поисках Дениса к Людмиле, то остались бы ни с чем. Женщина, естественно, не знала о месте его пребывания. На всякий случай он уточнил:

– Ваша супруга ведь не в курсе, где его дача?

Предприниматель кивнул:

– Да, она ни разу там не была.

– А вы сами можете рассказать, где она находится?

Георгий наморщил лоб:

– Пожалуй, нет. Мне гораздо лучше, это правда, и память неплохо работает, даже хорошо. Однако если бы вы попросили меня поехать к нему сейчас, я бы не смог вас привести туда. Название дачного кооператива пока не всплыло в сознании.

Мальцев сделал знак журналисту, и тот сразу все понял:

– Действительно, уже поздно, вы устали, а нам пора. Отложим все на завтра.

– Спасибо вам, – в который раз сказал Карпов.

Они попрощались, и друзья поехали по домам.

Глава 20

Отправив домой Валентина, Панфилов позвонил Тимощуку. Тот откликнулся недовольным сонным голосом:

– Ну что тебе еще надо? Поспать не даешь. В кои-то веки отпустили пораньше, так тут ты свалился на мою голову.

– Если я помогу тебе найти ребенка Карпова и его похитителя, ты получишь лишнюю звезду на погоны, – прокомментировал капитан-лейтенант.

Андрей вздохнул:

– Нет ни днем ни ночью покоя.

– А до ночи еще далеко, – усмехнулся Клим.

– Не растекайся, – осадил его старший лейтенант. – Давай говори, что тебе надо.

– Для этого не обязательно встречаться в «Караван-сарае», – откликнулся приятель. – Скажи, какие мероприятия проводились по Эльвире Гашамовой? Или ты не в курсе?

– Возможно, не переведись Костиков на повышение, он бы раскрутил ее по полной, – пояснил полицейский. – На его месте мог оказаться Шмаков, однако его тоже отправили на повышение. А Лапиков не дожал ее при первой встрече, а потом тупо переключился на Карпова.

– О чем он ее спрашивал и что она говорила? – поинтересовался журналист.

– Это довольно интересная дамочка, – усмехнулся Тимощук. – Я отвозил ей повестку в суд, и она меня опустила ниже плинтуса. До сих пор испытываю неприятные ощущения.

– Неужели? – удивился журналист. – Ты?

– Да.

– Давай колись, как это было.

Андрей хмыкнул:

– Один раз я ходил к ней в салон красоты на разведку вместе с Удаловым. Несмотря на то что я там ни разу не был, это не доставило мне удовольствия. В последние дни мая, как ты помнишь, солнце палило нещадно. Желание скорее открыть купальный сезон все больше охватывало меня. «Эх, тяжела ты, солдатская служба», – думал я, садясь в машину. Удалов только купил «Ладу Калину» и очень ею гордился. Когда автомобиль бодро сорвался с места и помчался по улицам, наше настроение улучшилось.

– Конечно, до джипа Гашамовой моей ласточке далеко, – улыбаясь, сказал напарник, – но я ею доволен.

Офис Гашамовой находился недалеко от отдела, в пятнадцати минутах езды на автомобиле, в одном из салонов под названием «Dolce Vita». Рассчитанный на богатых клиентов, он располагался на первом этаже пятиэтажного дома в центре города. Возле заведения мы увидели синий джип владелицы. Значит, Гашамова была здесь.

Удалов открыл массивную дверь с позолоченной ручкой и заглянул внутрь. Я последовал его примеру. Мы предполагали, что в заведении, позиционирующем себя как салон красоты, все должно быть красиво – и интерьер, и униформа персонала, и обхождение, которое встречает в салоне посетитель. Только тогда клиент поверит, что в этих стенах и его смогут сделать красивым. И не ошиблись в своих предположения. Кстати, ты был там когда-нибудь?

– Нет, – признался Клим.

– Ну, тогда расскажу с подробностями. – Андрей словно забыл, что несколько минут назад упоминал об усталости. – В общем, в этом салоне не было вычурности, аляповатости. В парикмахерском зале, выдержанном в синих тонах, трудилось несколько женщин. Одна из них, эффектная блондинка со вздернутым носиком, приветливо улыбнулась Удалову, почему-то не обращая внимания на меня:

– Хотите постричься?

Он смутился и покачал головой:

– Да вот раздумываю.

– А раздумывать нечего, – заметила женщина, – у нас самые лучшие мастера.

Станислав кивнул:

– Не спорю. И все-таки я подумаю.

Она развела руками:

– Это ваше право.

В тот раз на том все и закончилось. Во второй раз я подъехал к салону красоты госпожи Гашамовой сам, одолжив у приятеля его машину, потому что Удалова послали по срочному делу. Блондинка-парикмахер, судя по всему, узнала меня, и ее лицо озарилось дежурной неискренней улыбкой:

– Решились все же постричься? А ваш приятель раздумал?

Мне некогда было любезничать.

– Необходимо поговорить с вашей хозяйкой, – ответил я.

Блондинка сморщила курносый нос:

– Она в своем кабинете. Свернете налево и пойдете в конец коридора. – Парикмахер лениво потянулась. – Вообще-то, не думаю, что Эльвира вас примет.

– Это почему? – удивился я.

– У нее запланированы очень важные встречи, а вы, по-моему, явились без всякого предупреждения.

Я понял, что дело в моей одежде. В этом салоне, конечно, встречали и провожали по одежке, поскольку именно обеспеченные клиенты приносили хороший доход. А чем может быть интересен парень в потертых джинсах и дешевой футболке, купленной на вещевом рынке?

Журналист усмехнулся:

– Здраво рассуждаешь. И вообще, красочно рассказываешь. Тебе бы в журналистику податься.

– Ты уже занял мое место, – фыркнул Тимощук. – Я сказал ей, что ее хозяйка меня примет, я могу поспорить.

Блондинка фыркнула и отвернулась:

– Ну, если вы только ее бедный родственник.

Я ничего не ответил и молча зашагал по коридору, отмечая про себя, что интерьер салона создан в классическом стиле и светло-шоколадные тона коридора успокаивающе действовали не нервную систему. Простота и элегантность, продуманность во всем, все для клиентов. Ты знаешь, я с уважением подумал об Эльвире. Женщина отнеслась к своему бизнесу серьезно. В салоне все было красиво и обещало красоту клиенту. Я дошел до конца коридора, остановился перед дверью с надписью «Директор» и робко постучал.

– Войдите! – раздался низкий голос. Я смущенно вошел в кабинет, выдержанный в светлых тонах. Хозяйка сидела за столом и удивленно смотрела на меня.

– Что вам нужно? – спросила женщина и прикурила от дорогой зажигалки. В общем, она оказалась такой, какой ты видел ее на фотографии. Но это о внешности. А в общем и целом – настоящая бизнес-леди. И ее принадлежность к этому кругу бросалась в глаза. Ну, ты меня понимаешь. Первый тип.

Журналист действительно понял своего друга. Когда-то они прочитали о бизнес-леди интересную статью. Там говорилось: женщины, решающие вопросы больших денег, сильно отличаются от всех остальных. Они привыкли общаться практически с любым типом людей. Им все равно, студент ты или крутейший бизнесмен на дорогом лимузине. Они практически всегда держат официальный тон, который уже через десять минут общения начинает раздражать, особенно если это не деловая встреча. Знакомый адвокат друзей делил таких особ на два типа: женщин, являющихся деловыми и таковыми себя считающих, то есть тех, кто уже заработал себе на жизнь, и тех, кто это сделать пытается. Естественно, Эльвира относилась к первому, то есть была самой настоящей бизнес-леди: четкие, довольно резкие, грациозные, не показные движения; быстрая, целеустремленная походка; жесткий и быстро оценивающий взгляд.

Климу становилось все интереснее:

– Тогда тебе пришлось трудновато.

– Это точно, хотя мне и приходилось общаться с такими дамами, но я всегда чувствовал себя неловко. У меня возникло ощущение, что меня уже оценили и придумали, как можно выгоднее продать.

– Что вы хотели? – спросила она, не поздоровавшись. Я стушевался и ничего не ответил.

– Я спрашиваю, что вы хотели? – повторила Гашамова.

Я пришел в себя и вытащил удостоверение.

– Вы из полиции? – На лице Эльвиры не дрогнул ни один мускул. Она выпустила дым через ноздри и взглянула на меня: – Зачем же я вам понадобилась?

Я попросил ее проехать со мной в отдел, она вскинула черные брови, не нарисованные по моде, как у большинства, а натуральные, собственные, красивой дугообразной формы, и поинтересовалась, что ей там делать. Я объяснил: она вызывается в качестве свидетеля по делу Георгия Карпова. Эльвира удивленно глянула на меня:

– Зачем? Я не желаю даже слышать об этом человеке.

– Вы, наверное, слышали о пропаже его ребенка, – сказал ей я. Она кивнула:

– Ну и что? Мне нет до его семьи никакого дела, хотя я не могу ему не посочувствовать. Вы, наверное, в курсе: когда-то я потеряла дочь. – Она вдруг щелкнула длинными пальцами: – Вот теперь мне понятно, зачем я вам понадобилась. Вы подозреваете в этом меня. Наверное, господин Карпов вспомнил, как оказался виновником гибели моей девочки, и не придумал ничего лучшего, как обвинить меня в похищении своего сына. Ловко, нечего сказать. Он у вас в отделе?

Я ответил, что вряд ли. Она поднялась с кресла и направилась к двери.

– Я поеду с вами к вашему начальству. Вы же все равно от меня не отстанете.

Клим уже догадался, как вела себя Эльвира в кабинете Владислава Лапикова. Он даже представил такую картину: уверенно войдя в кабинет Лапикова и разведя руками, предпринимательница холодно улыбнулась майору и села без приглашения.

– У Карпова пропал ребенок? Но я не имею к этому никакого отношения. Скажите, разве все те, которые даже угрожают убийством, потом действительно убивают? Да, признаюсь, я угрожала Карпову в его офисе. Но я никогда бы не пошла на такое мерзкое преступление. В конце концов, дети не отвечают за родителей. Если бы мне представилась возможность, я убила бы самого Карпова. Кроме того, я угрожала при свидетелях. Неужели вы думаете, я такая дура, чтобы потом перейти от слов к делу?

Панфилов рассказал об этом Тимощуку, и тот согласился:

– Ты прямо ясновидящий. Именно так она и говорила.

– И Лапиков поверил и отпустил ее?

– Да.

– А ты?

Андрей промолчал.

– Ну, колись, мы же теперь доверяем друг другу, – настаивал журналист. – Впрочем, в самом начале нашей беседы ты проговорился. Значит, Костиков или Шмаков раскрутили бы дамочку по полной…

– Да, – выдохнул полицейский. – Однако Лапиков посчитал, что она говорит правду. Действительно, нужно быть идиотом, чтобы во всеуслышание орать об убийстве и мести, а потом это осуществить. Впрочем, возможно, Владислав еще вернулся бы к Эльвире, но тут позвонила жена Карпова и объявила, что в квартире она кое-что обнаружила. Мы с коллегами выехали туда. В общем, в шкафу для одежды Георгия лежали в дипломате девяносто тысяч долларов, та удочка, которой похититель подцепил дипломат, и фотографии, запечатлевшие, как он сажает ребенка в джип. Владислав счел: этих доказательств более чем достаточно, чтобы арестовать Георгия и обвинить в похищении собственного ребенка. Удочку, мол, еще могли бы подбросить, но деньги… К тому же Людмила сказала: у мужа, как он утверждал, осталось десять тысяч долларов наличными. Все сходится. А тут еще явилась одна путана, подрабатывающая у ресторана «Камышовая пристань». Я наведывался туда еще при Костикове и Шмакове, и врагу не пожелаю повторить мой подвиг, – он поморщился, вспоминая этот визит.

Когда Андрей подъехал к ресторану «Камышовая пристань», возле крытой камышом избы стояли две иномарки, и полицейский, как и многие, подумал, какую прибыль получает хозяин заведения. Клиентов тут никогда не бывает много, как же он выкручивается? Нельзя сказать, что ему совсем не нужны деньги. Еще как нужны, если вспомнить об организациях, которые всегда осаждают рестораны и кафе. Тут тебе и налоговая, тут тебе и санэпидстанция, и всех надо умаслить.

Андрей открыл тяжелую дверь и вошел в помещение. Стоявшая у входа девушка-администратор, с которой он уже беседовал, приветливо улыбнулась:

– Он уже приехал. Сейчас работает в зале. Проходите.

Пахло свежескошенным сеном. Внутри ресторан тоже напоминал избу, навстречу ему выбежал официант, одетый в русский национальный костюм, и изобразил на лице улыбку:

– Проходите, пожалуйста.

Как ловкий фокусник, он неизвестно откуда достал меню:

– Выбирайте. Нигде в Приморске вы не найдете такой кухни. Как говорится, по старинным русским рецептам.

Сначала Андрей хотел отказаться, но голод оказался сильнее. К тому же он не успел позавтракать и решил подкрепиться здесь.

– Давайте ваше меню.

От высоких цен зарябило в глазах, парень уже собрался вернуть меню, но в голове завертелась мысль: «Неужели ты всю оставшуюся жизнь будешь экономить на себе?»

К этой мысли примешивалось любопытство. Ресторан находился почти на отшибе и привлечь клиентов мог разве что шикарной кухней.

Людей в заведении не было, исключая двух хорошо одетых мужчин, вероятно, владельцев припаркованных иномарок, которые уже собирались уходить. Андрей быстро изучил меню. От вкусных запахов уже кружилась голова, а обслужить его никто не торопился. Тимощук уже готов был идти к администратору и просить жалобную книгу, если таковая вообще существовала в этом заведении, как вдруг откуда ни возьмись появился официант и, выслушав заказ, огорошил Тимощука неприятным известием:

– Шашлык, извините, я бы брать не советовал. Сегодня народу мало, в такие дни мы рады даже одному клиенту, поэтому мангал потушили еще ранним утром. Мы можем, конечно, разжечь его для вас, но тогда за качество шашлыка я не отвечаю.

– Значит, не судьба, – вздохнул Андрей и снова взял меню. Он старался успокоить себя и не дать испортиться настроению. Нет шашлыка – и черт с ним. Зачем наедаться до отвала? Он возьмет селедочки с пюре, сала и безалкогольного пива. Вполне удовлетворительный обед. А в отделе накатит чайку с печеньем.

– Безалкогольного пива тоже нет, – не смутившись, отчеканил официант. Тимощук начал закипать:

– Да что же у вас есть?

– Замечательный морс собственного приготовления.

Голод все больше давал о себе знать, и старший лейтенант сдался.

После незатейливой сервировки принесли селедку и сало. Селедка показалась Андрею отвратительной, даже несмотря на голод, красиво нарезанное сало по вкусу очень напоминало вату, пюре было холодным и плохо ковырялось вилкой.

«Хорошо, что у них не оказалось шашлыка», – с облегчением подумал Тимощук. Закончив с обедом, он подозвал официанта:

– Можете рассчитать.

Парень принес счет и, смущаясь, вручил его старшему лейтенанту. У Тимощука отвисла челюсть:

– Слушайте, откуда вы взяли эти цены? В меню указаны другие.

– Наценка за обслуживание, – скромно ответил официант. – Я же хорошо обслужил вас.

– А где сказано, что вы берете наценку за обслуживание? – поинтересовался оперативник. Парень загримасничал, как обезьяна:

– Мы считаем, клиент вправе нас отблагодарить. Разве не так?

Его логика была железной. Андрей покачал головой:

– А теперь мне необходимо побеседовать с человеком, который двадцать шестого мая работал до закрытия.

Губы официанта дрогнули:

– В это время работал именно я.

– Мне это, кстати, известно. Полиция, старший лейтенант Тимощук. – Андрей вытащил удостоверение, но парень даже не взглянул на него. Теперь у него тряслись не только губы, но и руки.

«Э, да у тебя совесть явно нечиста, – подумал старший лейтенант. – Только вот мне до этого пока нет никакого дела».

Наконец официант более-менее справился с волнением:

– Разве что-нибудь случилось?

Тимощук ответил вопросом:

– В котором часу вы покинули заведение?

– Мы с поварихой ушли в половине одиннадцатого. – Парень избегал смотреть на полицейского. – Понимаете, клиентов в такое время нет и не будет, а вот добираться с каждой минутой становится все проблематичнее. Вы же знаете, где останавливаются маршрутки. Вот и посудите, сколько приходится идти до остановки. – Он приблизился к Андрею и прошептал: – Наш хозяин – скупердяй, каких мало. Персонал просит его выделить машину, чтобы довозила до города, тут, согласитесь, не так и далеко. Но нет, он жалеет деньги на бензин. А вот своих работников он не жалеет. Половина уже собралась увольняться, и я в том числе. В этом богом забытом местечке и клиентов раз-два – и обчелся. О чаевых приходится только мечтать. Представляете…

– Давайте ближе к делу, – перебил его Андрей. – Меня интересует все машины, которые попадались вам на дороге.

Официант положил руку на грудь, как будто готов был поклясться жизнью.

– Ни одной, – заверил он полицейского.

– Почему вы так уверены?

Парень улыбнулся:

– Да потому что Тонька – наша повариха – женщина немолодая и далеко не худенькая. Она уже через сто метров выбилась из сил и стала ныть, что мы должны поймать попутку. А вот попуток как раз и не было – никаких.

Увидев грустное выражение лица Андрея, официант решил ему помочь. С полицией лучше дружить, такая дружба всегда пригодится.

– Хотите знать, какие машины ездили по этой дороге в позднее время? Вам лучше обратиться к Ленке.

– Кто такая Ленка? – поинтересовался Тимощук.

– Проститутка, которая работает на точке недалеко от нашего ресторана, – пояснил парень. – Конечно, она простаивает в поисках клиентов далеко не каждый день, наверное, неплохо зарабатывает, однако вполне могла находиться на заработках в тот день.

Андрей оживился:

– Как ее найти? У тебя есть ее координаты?

Собеседник осклабился:

– Обижаете. Я дамочками легкого поведения не интересуюсь. Еще заразу всякую цеплять. Не понимаю, как водители на нее клюют. Это же наверняка ходячая инфекция.

Подобный разговор Тимощуку не понравился:

– Давайте ближе к делу.

– А ближе – понятия не имею, где ее искать. Знаю, что Ленкой зовут, а больше мне ничего не известно. – Парень шмыгнул носом. – И расписания ее я тоже не знаю. Все наше знакомство заключается в том, что мы с ней иногда словечком перекидываемся.

Старший лейтенант протянул ему визитку:

– Как только она появится здесь, срочно звони.

Картонный прямоугольник исчез в кармане передника.

– Обязательно.

– И он не обманул. – Тимощук вкратце рассказал об этом другу: – Путана действительно явилась к нам и доложила кое-что интересное. Жаль, что тогда Шмакова и Костикова уже перевели и она напала на Лапикова. Девушку пригласили, она не заставила себя ждать и вошла в кабинет майора с такой уверенностью, что нам стало не по себе. Знаешь, девица явно готовилась к встрече с нами и оделась по возможности прилично, однако все в ней выдавало путану: ужимки, походка, оценивающий взгляд. Юбка и кофта прикрывали колени и грудь, но были слишком яркими и обтягивающими и все равно не придавали ей вида скромной девушки. Потом путана представилась, ее звали Елена Костоломова, затем села на стул без приглашения и объявила, что видела похитителя. И сейчас горит желанием исполнить свой гражданский долг. Лапиков напрягся и подался вперед, а Елена начала рассказывать: мол, в ту ночь работала на своей точке и видела, как в первом часу к ресторану подъехал синий джип. Цвет она разглядела при свете фонаря на стоянке. Через минуту из автомобиля вышел мужчина и открыл багажник. Свет упал на его лицо, и она его запомнила. Потом он сел в машину и уехал, а через минут двадцать вернулся на другом автомобиле, на черной «Тойоте Камри». Этот человек опять вылез из салона, и ее удивило, почему он поменял машину и что ему здесь нужно. На этот раз он простоял намного дольше. Почти до утра. Мы поинтересовались, сможет ли она его описать, однако это ее не смутило. Елена смело заявила: это был Карпов. Костоломова случайно посмотрела передачу с его обращением насчет пропажи сына и запомнила предпринимателя. Мы, конечно, предупредили ее об ответственности за дачу ложных показаний, но Елена не смутилась. Дескать, детективы она любит, права и обязанности знает, а на Карпова наговаривать ей нет никакого резона. В общем, дамочка укрепила Лапикова в мысли, что во всем виновен Георгий.

Журналист фыркнул:

– А зачем ему это было делать?

– Чтобы создать новую семью.

Клим усмехнулся громче и ехиднее:

– И ради этого красть ребенка? Тебе самому не кажется, что это бред? Он довольно состоятельный человек и вполне способен содержать как новую семью, так и старую. Странно, что майор полиции уверился в этом бреде.

– Лапиков утверждал: возможно, любовница Карпова не хотела, чтобы он общался с сыном и давал бывшей жене деньги на его содержание.

– И ради нее он, вероятно, даже убил собственную кровинку?

– Выходит, так. Дальше, как ты понимаешь, Лапиков приказал арестовать Карпова, но его так и не нашли. Предприниматель где-то скрылся, и Лапиков его не обнаружил. Впрочем, мы полагали, что ему помогает кто-то из его друзей, возможно, Денис Говорков, но его местопребывание никому не было известно. А потом произошли новые убийства… И Лапиков обнаружил факты, говорящие о принадлежности к ним Карпова. – Старший лейтенант немного помолчал. – Знаешь, я хотел бы, чтобы вы поработали с Карповым на тему убийства супругов Лозовых. Интересно, что он вспомнит? А я прокомментирую его воспоминания. Идет?

– Идет, – улыбнулся Клим. – Спасибо тебе.

– Да ладно, давай, до свидания.

Когда в трубке послышались гудки, Клим положил мобильный на стол и задумался. Лапиков пошел по самому короткому и легкому пути и обвинил во всем Георгия. Однако подозреваемых на самом деле было как минимум трое: Эльвира, Лозовой и Людмила Карпова. На протяжении всего времени Панфилову казалось подозрительным поведение жены предпринимателя. Опытный и дотошный Костиков заметил какие-то странности в фотоальбоме Людмилы, но не успел поработать с ним: хитрая женщина спрятала его подальше от посторонних. Это во-первых. Во-вторых, Людмила не только не посылала мужа в полицию, когда узнала о похищении ребенка, но до последнего отговаривала его от этого шага. Разве это не казалось странным? Но какой резон ей красть собственного ребенка? Клим подумал несколько минут и щелкнул пальцами. Он много читал о преступлениях, совершенных женщинами в состоянии ревности. Если без пяти минут бывший муж собирался уходить к другой, но при этом сохранял большую любовь к ребенку, бывало, этого ребенка матери убивали. Это звучало чудовищно, но такие случаи встречались. Возможно, Людмила из числа именно таких убийц. Клим решил завтра же наведаться к ней домой и заглянуть в заветный фотоальбом. Какие же тайны семьи он хранил?

Панфилов достал блокнот из тумбочки, стоявшей возле кровати, и принялся составлять план ближайших мероприятий. Итак, посещение Карповой – вопрос решенный. Далее нужно было проследить за Эльвирой Гашамовой. Вдруг дамочка выдаст себя каким-либо образом и раскроет свою причастность к похищению? Под пунктом три Клим обозначил начало поисков близкого друга Карпова Дениса Говоркова. Этот человек тоже мог пролить свет на некоторые обстоятельства. Возможно, Денис сам жаждал связаться с человеком, знавшим о месте нахождения его друга. Ведь не он же притащил его, почти потерявшего память, к клинике? Интересно, а это чья работа? В общем, выяснить предстояло еще очень многое, и Клим решил отдохнуть перед трудным днем.

Глава 21

Сказав друзьям, что очень устал, Георгий не соврал. Голова разболелась больше обычного, и перед глазами плыли красные круги. Тем не менее воспоминания не оставили его, а продолжали навязчивым пчелиным роем вертеться в измученном мозге. Перед ним возникло лицо красивой блондинки, возникло само, без всяких напоминаний и фотографий, и он узнал ее. Это была жена человека, который одолжил ему сто тысяч долларов и которого они с Денисом сделали первым подозреваемым в похищении. В тот день они с Денисом проснулись раньше обычного, и друг сказал ему, как всегда, предложив чаю и бутербродов:

– Вчера вечером позвонил кое-кому из своих приятелей, а сегодня они уже скинули мне некоторую информацию. Интересно послушать?

Карпов кивнул:

– Давай говори.

– Твой приятель Юрий Лозовой происходит из влиятельной семьи, – начал Денис. – Отец – бывший секретарь горкома партии. Когда он удалился на покой, то дал сыночку приличную сумму на открытие собственного бизнеса на пару с двоюродным братом. Парни стали заниматься продажей безалкогольных напитков. Но Юрий не видел в этом перспективы. В девяностые туризм только начал развиваться, и Лозовой загорелся открыть турфирму. Он сообщил об этом двоюродному брату, но тот не поддержал его идею. В общем, они поссорились, и неизвестно, чем все это закончилось бы, если бы братец не свалился пьяный с обрыва. Надо заметить, сделал он это очень удачно и вовремя. Они приобрели один загородный дом на двоих в моем районе, а ты прекрасно знаешь, какие тут обрывы. В девяностых с них сбрасывали провинившихся. Дом Лозового и его родственника примостился недалеко от крутого обрыва. Его братец любил прогуливаться и однажды не удержался на ногах. Милиция не стала в этом ковыряться, все оформили как несчастный случай, и Лозовой стал единовластным хозяином фирмы. Ему повезло и в том, что брат не успел обзавестись семьей. – Он налил себе еще чаю. – Да ты кушай. В конце концов, есть еще один интересный факт. Вскоре после смерти брата Лозовой женился на своей секретарше и сделал ее совладелицей турфирмы. Злые языки болтали, что девочка много знала. Как бы там ни было, но потом она ему помогала, и здорово. Это такая пройдоха! В любую щель пролезет, заключит любой контракт, расплатится натурой, если надо. Предприятие Юрия растет и процветает во многом благодаря Оксане. Правда, в последнее время между супругами возникли разногласия из-за одной актрисульки, и они вроде надумали разводиться. Во всяком случае, сейчас живут раздельно. Мне кажется, тебе стоит с ней пообщаться. Ты вообще с ней знаком?

Георгий кивнул.

– Виделись один раз на вечеринке, даже танцевали. Однако я не уверен, что она меня помнит…

– Я бы на твоем месте наведался к этой дамочке, – посоветовал Денис. – Она наверняка зла на своего муженька и выложит тебе все.

– Стоит ли? – засомневался Георгий.

– Конечно, – закивал Говорков, – во всяком случае, стоит хотя бы попробовать.

– Почему ты решил, что она что-то знает? – спросил приятель.

– Да потому что, как говорят, он с ней делился всеми планами, – пояснил Говорков. – До недавнего времени точно. Его друзья утверждают: Оксана всегда была мозгом фирмы. Голова у нее варит что надо. Все сделки и новые проекты обмозговывала она. Вполне вероятно, Оксана предложила похитить твоего сына, чтобы завладеть фирмой.

Карпов вздохнул:

– Ладно. Может, ты и прав. А где ее искать?

– Мои ребята отыскали место ее жительства. – Говорков довольно улыбнулся и вытащил из кармана брюк сложенный вчетверо листок. – Девушка поселилась неподалеку отсюда. Сняла небедную дачу. Поезжай к ней. Поведешь себя правильно – она тебе доверится. – Денис развернул бумагу. – Вот, смотри сюда. Я набросал тебе план, как добраться до красавицы. Пойдешь вон по той дороге, увидишь белую дачу с флажком наверху – значит, ты на месте.

Георгий принялся натягивать джинсы.

– Пойду приму ванну.

– Правильно, – согласился с ним приятель. – Когда будешь выходить, загляни ко мне на веранду. Я отправлюсь следом и посмотрю, чтобы за тобой не было хвоста.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Георгий.

Глава 22

Говорков оказался прав. Оксана сняла дачу в божественном месте. Забор белого двухэтажного дома с балкончиками почти вплотную примыкал к обрыву. Вид с этих балкончиков открывался сногсшибательный. На участке вздымались ввысь туи, серебрилась итальянская сосна. Хозяева фазенды не сажали плодовых деревьев. Вероятно, все на даче было приспособлено для отдыхающих, которые не нуждались в яблоках, грушах и огороде. Они хотели моря и ароматов экзотических растений и все получали сполна. Карпов позвонил в звонок, из-за калитки.

– Кто там? – послышался чуть визгливый голос. Карпов узнал его. Друзья Говоркова не ошиблись: здесь действительно обитала Оксана Лозовая.

– Не бойтесь, – отозвался Георгий. – Оксана, мне нужно поговорить с вами. Это Георгий Карпов.

– Вас послал мой муж? – быстро спросила она.

– Он и не догадывается, что я здесь, – ответил мужчина. – Я пришел к вам.

Она отодвинула засов и распахнула дверь:

– Заходите.

Он неловко прошмыгнул в калитку. Женщина выглянула на улицу:

– Я посмотрю, не привели ли вы кого-нибудь с собой. В противном случае я вызову охрану.

– Мне незачем вас обманывать.

Оксана высунулась наружу:

– Вы не солгали. Проходите в дом. Только не делайте глупостей, я под надежной охраной.

По самшитовой аллее он направился к даче. Оксана шагала рядом с ним. Георгий украдкой разглядывал молодую женщину. Долгое время Лозовая, обладая яркой модельной внешностью, считалась одной из первых красавиц города. Яркая блондинка с огромными голубыми глазами, пухлыми губами, которые не требовали никакой подкачки, и тонкими чертами лица, она имела потрясающую фигуру: узкие бедра, широкие плечи и длинные стройные ноги. «Интересно, какую модель отыскал Юрий ей на замену?» – пронеслось в голове у Георгия. Оксана провела его на веранду с двумя шезлонгами и дружески улыбнулась:

– Садитесь, пожалуйста. Выпьете чего-нибудь?

Он покачал головой:

– Нет. Я пришел к вам по делу.

– Любопытно, – она примостилась в соседнем шезлонге и пристально посмотрела на него: – Хотите получить консультацию по туризму?

– Вы не знаете, почему я здесь? – Он придвинул к ней шезлонг.

Ее лицо выражало спокойствие и безмятежность.

– Понятия не имею.

Он сжал кулаки:

– У меня сына похитили. Мне кажется, вы должны быть в курсе этого.

Женщина откинулась назад:

– Почему же?

– Потому что ваш муж, возможно, был причастен к похищению.

Ее губы дрогнули:

– Вы шутите?

Что-то в ее голосе его насторожило. Георгий взял ее руку:

– Оксана, прошу вас, если вы что-то знаете, расскажите мне… Если ваш муж причастен к похищению, он должен получить по заслугам. Согласитесь, жизнь ребенка не стоит моей проклятой фирмы. Мне очень нужна ваша помощь.

Женщина закусила губу:

– Допустим, я обладаю кое-какой информацией. Сколько вы готовы за нее заплатить?

Георгий задрожал:

– Заплатить?

– Вот именно, – ответила она невозмутимо. – Юрий прикрыл мне все счета, он собирается лишить меня всего, что заработала я. Мне позарез нужны деньги, чтобы заплатить адвокату. Я обчищу этого кобеля до нитки! А если вы подключите к этому делу полицию, мы прижмем его в считаные дни.

– Я заплачу! – Георгий вскочил с шезлонга и сжал ее руки. – Заплачу, сколько вы скажете.

Оксана отстранила его:

– Пять тысяч долларов. Ровно столько просит мой адвокат.

Четыре тысячи у него было, остальное наверняка даст Денис.

– Договорились. Если вы подождете полчаса…

Она покачала головой:

– Не сегодня. Скажите, где вас найти, и я дам о себе знать.

Его захлестнуло бешенство, и Георгий заскрипел зубами:

– Почему не сегодня?

– Потому что я не уверена, что вас не прислал мой бывший. Во всяком случае, вы очень разумно сделали, что не причинили мне вреда. Я здесь живу под охраной, это правда. Дом напичкан камерами слежения. В случае чего сюда примчится полиция. Вам не уйти.

– Я не собирался прикасаться к вам.

Георгий достал лист бумаги и ручку, но вдруг передумал давать Оксане адрес дачи Говоркова. Если она не доверяет ему, почему он должен доверять ей? Ее, кстати, не разыскивает полиция, в отличие от него.

– Лучше мне записать ваш телефон, – сказал он хозяйке.

Она понимающе кивнула:

– Как пожелаете. – Женщина взяла ручку и быстро записала цифры.

– Когда вам позвонить?

– Сегодня после обеда.

Карпов направился к выходу. Она распахнула калитку:

– Собирайте деньги, мой друг. Я шуток не люблю.

– Мне не до шуток, – бросил Георгий и, опустив плечи, зашагал по дорожке. Из раскидистых кустов сирени вынырнул Денис:

– Я следил за тобой. Все время был рядом. Ну, как твой поход? Удачно?

Карпов пожал плечами:

– Думаю, ты не ошибся. Она что-то знает, но хочет за сведения деньги.

– Сколько? – деловито спросил друг.

– Пять тысяч долларов.

Он растянул губы:

– Для меня вполне приемлемо.

– Четыре у меня есть, – признался Георгий. – Не мог же я уйти без гроша в кармане. А вот тысчонку придется занять.

– Без проблем. – Друг положил руку ему на плечо. – Жора, я все собираюсь спросить: ты действительно убьешь Лозового?

Приятель заскрипел зубами:

– Не знаю… еще утром был уверен, что сделаю это, а сейчас не знаю… Наверное, убийцами все-таки рождаются.

Денис щелкнул пальцами:

– Тебе нужно расколоть его, а потом сдать твоему приятелю Костикову. Это самое лучшее, поверь.

– Наверное.

Глава 23

Карпов позвонил Оксане, как и обещал, после обеда. Женщина ждала его звонка.

– Я так и думала, что это вы. – Она взволнованно дышала в трубку. – Я думала пригласить вас к себе, но обстоятельства немного изменились. Возьмите деньги и ждите меня на строящейся даче неподалеку от моего дома в двадцать три часа. Пройдите от обрыва влево, и вы увидите ее. Она никем не охраняется. Постарайтесь пройти так, чтобы вас никто не заметил. Похоже, за мной следят, и я… я боюсь.

Ее заявление удивило его. Как же камеры слежения? Значит, она солгала ему? В таком случае Оксана очень смелая женщина. От бывшего муженька Лозового ей лучше было бы спрятаться за семью замками.

– Хорошо, договорились.

– Приходите один, – прошелестела она и отключилась.

Закончив разговор, Георгий подошел к окну. Море, как и вчера, спокойное и безмятежное, омывало прибрежные скалы. Карпов с тяжелым вздохом достал из сумки борсетку с четырьмя тысячами, прибавил еще одну и переложил их в большой конверт, подумав, что надо быть очень осторожным. Оксана – большая пройдоха, и ей ничего не помешает нанять парочку ребят, которые отберут у него деньги. Кроме того, женщина может надуть его и без ребят. Сначала нужно проверить, действительно ли ее информация окажется ценной. Закончив приготовления к встрече с Лозовой, Георгий прошел на веранду. Денис читал газету и пил чай.

– Садись, – пригласил он приятеля и придвинул к нему плетеный стул. – Наливай свой любимый напиток. Чай пахнет так, что его аромат можно учуять в городе.

– Спасибо. – Карпов придвинул к себе чашку. – Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче.

– Звонил этой бабе? – догадался Говорков.

– Вот именно.

– И что она сказала?

Друг жалко улыбнулся:

– Назначила свидание на строящейся даче недалеко от своих владений.

Денис наморщил лоб:

– Припоминаю. Там не строящаяся дача, а заброшенная стройка, если правильно выразиться. Как мне говорили, когда-то один паренек из рэкетиров купил здесь участок и соорудил сначала деревянный дом, а потом насобирал и на каменный. Однако, как только он приступил к его постройке, беднягу грохнули. Жена быстро растратила денежки. Короче, эта дача брошена уже не один год. Деревянный коттедж рассыпается, а каменный находится все в том же состоянии, как и несколько лет назад. Гиблое место, я тебе скажу. Его давно облюбовали бомжи и всякие темные личности. Не понимаю, почему ей приспичило назначать тебе встречу в этом гадюшнике.

Карпов пожал плечами:

– Хозяин – барин.

Денис щелкнул пальцами:

– Я пойду с тобой.

– Ни в коем случае, – замотал головой Георгий. – Она просила, чтобы я пришел один. Еще не хватало, чтобы мы ее спугнули. Тогда плакала информация.

Говорков откинулся на спинку стула:

– Ну, как знаешь.

Друг наморщил лоб:

– Знаешь, о чем я сейчас подумал? Если место такое гиблое, как ты говоришь, мне нужно вооружиться. Я уверен, у тебя имеется оружие. Одолжишь?

Денис сделал озабоченное лицо:

– Я бы на твоем месте лучше взял бы с собой друга.

Георгий придвинулся к нему:

– Так одолжишь или нет?

– Боевое оружие я тебе не дам, – твердо сказал Денис. – А вот травматику, пожалуй, предоставлю. Только будь с ней осторожен, не пали без надобности. Таким пистолетом тоже можно убить.

– Знаю, – махнул рукой Карпов. – Спасибо и на этом.

Говорков допил чай и посмотрел на часы:

– Мне нужно отъехать по одному делу. Возможно, я вернусь только ночью. Наклевывается одна выгодная сделка для моего бизнеса. Да, иногда я занимаюсь бизнесом, но не спрашивай, чем именно. В общем, раз я тебе не нужен, то отправлюсь по своим делам. Пойдешь к Оксане – запри хорошо калитку. Несмотря на охрану кооператива, тут разгуливают бомжи и просто мелкие дачные воришки.

– Конечно. – Георгий встал со стула. – И с пистолетом буду поаккуратнее.

– Пойдем в дом, – проговорил приятель. – Я дам тебе оружие. И подробно проинструктирую.

* * *

– Ну, вот я и рассказал, как им пользоваться. – Денис потянулся за джинсами. – Ты уверен, что моя помощь тебе не нужна? А то я уезжаю с неспокойным сердцем.

– Не нужна, – ответил Карпов. – Я справлюсь, в этом я убежден.

– Ну, как знаешь. – Говорков натянул чистую рубашку. – Умоляю, позвони, когда это все закончится.

– Хорошо.

Он направился к гаражу, и вскоре послышался шум отъезжающей машины. Георгий грустно посмотрел ему вслед и поплелся в свою комнату. Мужчина подумал: травматика, конечно, хорошо, но одной ее будет мало. Оксана может попытаться его обмануть и забрать деньги. Карпов вытащил из-под кровати сумку и раскрыл молнию. В боковом кармане лежал его перочинный нож, привезенный отцом из-за границы в те далекие времена, когда Карпов был еще юным и полным надежд на светлое будущее. Что бы ни говорил Денис, Георгий вооружится еще и холодным оружием.

Он сунул нож в карман джинсов, и на душе стало легче. Мужчина взял со столика телефон и принялся набирать номер любимой женщины. Разговор с Викторией немного улучшил его настроение, однако Георгий еле дождался вечера. Наконец-то он отправился на поиски заброшенной дачи. Найти ее удалось довольно быстро. Двести метров от дома, снимаемого Оксаной, – и перед ним возникло мрачное полуразрушенное строение. Деревянный дом, первое жилище рэкетира, почти развалился, и теперь в нем обитали, по-видимому, только полчища крыс. Строительство же каменного заглохло почти в самом начале, и теперь жалкий скелет недостроя взирал на него темными окнами без стекол и рам. Карпов остановился в нерешительности. Вышедшая из-за тучки луна освещала все бледным светом, и от этого становилось не по себе. Вдалеке темнело море. Теперь все зависело от того, решится ли он зайти сюда. Мужчина застыл возле распахнутой калитки со ржавыми петлями. Какое-то шестое чувство подсказывало, что он может попасться в примитивную ловушку, однако то самое «а вдруг» погнало его вперед. Пощупав для самоуспокоения пистолет, он двинулся на участок. Вокруг было тихо, и эта нехорошая тишина щекотала нервы.

– Оксана! – шепотом позвал Карпов, оказавшись возле свисавшей на одной петле двери деревянного дома. Никто не отзывался.

– Оксана! – чуть громче проговорил Георгий. В глубине дома что-то зашуршало, и он вздрогнул. Кто там прятался в темноте? Может, Оксана проверяла, один ли он пришел? Мужчина сделал шаг вперед, но бесшумно войти ему не удалось. Доски крыльца местами уже прогнили и скрипели. Карпов вошел в темный длинный коридор. Справа от него находилась лестница с трухлявыми ступеньками. Из темноты донесся какой-то писк, и для храбрости Георгий сжал рукоятку травматического оружия и вытащил его из кармана.

– Оксана! Где вы?

Вдруг позади него раздался скрип доски, робкий, осторожный. Так крадется тот, кто хочет подобраться внезапно. Георгий инстинктивно отпрянул, и это спасло ему жизнь. Страшный удар, направленный в его голову, обрушился на плечо Карпова. Пистолет вылетел из ладони и исчез в темном углу заброшенного дома. В мыслях пронеслось: если бы Георгий не подставил плечо, он бы уже не встал с гнилых досок. Впрочем, противник все же заставил его опуститься на корточки и стиснул горло длинными холодными пальцами. Карпов собрал все силы и оттолкнул его. Хватка немного ослабла. Георгий оторвал одну руку от своего горла и нанес удар в темноту, где, по его предположению, должна была находиться голова противника. Однако удар пришелся в пустоту, а рука снова вцепилась в горло. Схватив большие пальцы преступника, мужчина принялся отгибать их назад. Послышался слабый стон, и Карпов удовлетворенно улыбнулся. Кто бы то ни был, он имел дело не со слабой женщиной или ребенком. Георгий мог постоять за себя.

Неимоверным усилием Карпову удалось подняться с пола, однако противник снова бросился на него. Заметив в темноте его движение, Георгий встретил его ударом в живот.

Противник задышал и согнулся пополам, а мужчина добил его мощным апперкотом, вспомнив уроки в секции бокса. Перед глазами вдруг появился Димка, в школьной форме, с ранцем за плечами, и это видение придало сил несчастному отцу. Противник вдруг отпрянул в сторону, и Карпов растерялся, не зная, куда дальше бить. Он потерял его из вида. Правда, ему казалось, что он видит смутную тень, однако Георгий не был в этом уверен. На всякий случай он сделал выпад ногой, но никто не пошевелился вблизи. Карпов осторожно двинулся к двери. Он был уверен: никакой Оксаны в доме нет. Женщина просто решила ограбить его. Слава богу, это у нее не получилось. Когда он вышел из дома на свежий воздух, то прошептал молитву «Отче наш». Только чудо помогло ему сегодня избежать гибели. Покинув заброшенный участок, Карпов поковылял к даче женщины. Интересно, сбежала ли она оттуда? На втором этаже горел свет. Карпов дернул дверцу калитки, и она распахнулась. Полный решимости высказать все обманщице и не боясь противника, который чудом не отправил его на тот свет, мужчина прошел к дому. На участке стояла тишина, такая же противная, как и в покинутом строении. Он проскользнул в коридор и по узкой лестнице стал подниматься на второй этаж. Если Оксана и была дома, она никак не давала о себе знать. Георгий толкнул дверь одной из комнат второго этажа и прошел внутрь, видимо, в спальню. В ней стояли кровать, два кресла, шкаф и туалетный столик с зеркалом. На зеркале лежал слой пыли. В комнате витал аромат французских духов. На кровати, накрытой серебристым покрывалом, лежал открытый чемодан, из которого выглядывали платья и колготки, брошенные туда в беспорядке. Похоже, женщина начала собирать его, и что-то помещало ей закончить это занятие. Неужели она сбежала? Мужчина открыл бельевой шкаф. На плечиках висели вечерние и будничные платья, брюки и кофточки разных фасонов. Нет, уйти она не могла. Одежда здесь, а женщина не двинется в путь в одном спортивном костюме. Карпов почувствовал, как его охватывает беспокойство.

– Оксана! – прошептал он и стал спускаться вниз. Ему казалось, что кто-то дышит ему в затылок, однако дом не издавал никаких звуков, и Георгий немного расслабился. Неужели все-таки обманщица сбежала? Георгий прошел в гостиную, просто, но со вкусом обставленную. На кофейном столике стоял поднос с чашками и блюдцами, на которых горкой лежали конфеты и печенье. Чайник был еще теплым, и Карпов не удержался. От волнения пересохло в горле, и мужчина налил себе воды в кружку. Только он поднес ее ко рту, как чуткое ухо уловило едва слышный скрип двери. Однако среагировать на появление преступника мужчина уже не успел. Все тело внезапно охватила сильная боль, и он повалился на ковер без сознания.

* * *

Когда Георгий пришел в себя, в доме было темно. Наверное, кто-то предусмотрительно выключил свет. Луна, бледная, как лицо утопленника, озаряла комнату. Карпов шевельнулся и застонал. Голова раскалывалась. Он провел рукой по затылку и поморщился. При падении мужчина ударился затылком о пол, и место ушиба чуть припухло. Перед глазами плыли красные круги.

Он еле поднялся и на ватных ногах прошел к дивану, заметив на нем неподвижное тело. Рука потянулась к выключателю. Когда электрический свет хлынул в комнату, Карпов в ужасе отшатнулся. Перед ним лежала Оксана, в красном шелковом кимоно, с разметавшимися по подушке светлыми волосами. Сначала он не заметил пятен крови. На пестрой обивке дивана и на красном шелке они почти не выделялись. Он скорее догадался, что они должны быть, потому что в уголке рта женщины запеклась бурая струйка.

– Оксана! – Георгий потряс ее за плечо и в ужасе отпрянул.

Боль в голове притупилась, круги перед глазами становились светлее, и он смог разглядеть женщину. Халат Лозовой был в темных дырках, из которых выступала алая жидкость, и он понял, что это кровь, что кто-то нанес Оксане множественные колотые раны и сделал это недавно, потому что кровь еще не успела свернуться. Наверное, женщина поссорилась со своим подельником, и он прикончил ее. Карпов сделал шаг назад и почувствовал, что наткнулся на какой-то предмет. Мужчина присел на корточки и взял в руки нож. Несколько секунд он разглядывал оружие, испачканное кровью, а потом с ужасом выронил, и оно покатилось по полу. Это был его перочинный ножик, подарок отца, который он взял с собой в заброшенный дом. Но как нож попал сюда? Значит, именно им убили Оксану?

Георгий повернулся и, превозмогая боль в затылке, побежал к входной двери, опрометью пронесся к калитке и помчался на дачу Говоркова. Несмотря на то что его первым побуждением было позвонить в полицию и «Скорую», он подавил в себе это желание. Когда приедут полицейские, они первым делом заметут его. Ведь проклятый перочинный нож принадлежит… Вдруг мужчина остановился как вкопанный. Его словно окатили ледяной водой. Нож… Именно о ноже он и забыл в решающую минуту, не забрал его с собой… Георгий развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул к даче Оксаны. Калитка гостеприимно распахнулась, пропустила его в пустой сад. Где-то противно кричала какая-то незнакомая птица. Георгий ворвался в гостиную и подошел к дивану. Оксана по-прежнему лежала в той же позе, однако ножа нигде не было. Карпов задрожал всем телом. Опустился на четвереньки и принялся ползать по ковру в поисках. Он отодвинул диван, обшарил каждый сантиметр, однако оружия не нашел. Где-то просигналила машина, и мужчина выбежал из дома и быстро зашагал на дачу друга. Его прошибал холодный пот. Получается, в доме кто-то был, либо прятался в соседней комнате, либо в саду, этот кто-то, несомненно, являлся убийцей молодой женщины, а еще этот кто-то взял его нож. Сам собой напрашивался вопрос: зачем? Впрочем, тут же вырисовывался ответ: чтобы подкинуть на место преступления. Однако как они узнают, что это нож его, Карпова? А что, если вообще он зря беспокоится? Что, если никакого преступника не было? Просто нож закатился куда-нибудь в такое место, где он его не нашел? Возможно, зря он сорвался, услышав шум приближавшейся машины, и не стал искать дальше.

Дача Говоркова не была освещена. Значит, Денис еще не вернулся. Георгий достал ключ и открыл калитку. Пустой участок и темная веранда навевали грусть. Меньше всего Карпову хотелось оставаться одному. Он дернул дверь в дом и быстро прошел в свою комнату. Футболка пропахла потом, и Карпов снял ее и бросил в сумку. Завтра надо постирать ее вместе с джинсами. Карпов снял джинсы и пошарил рукой в заднем кармане. Лицо его стало белым, как простыня. Именно сюда он положил водительские права. Теперь их не было. Георгий в бессилии опустился на кровать. Он хорошо помнил, что права лежали на месте, когда он отправлялся на свидание с Оксаной. Куда же они делись? Ответ напрашивался один: он выронил их, когда искал нож в доме Лозовой. Карпов сжал кулаки и застонал. Теперь его будут подозревать не только в похищении собственного сына, но и в убийстве Оксаны. При этой мысли ему захотелось немедленно бежать на дачу к Лозовой и обшарить ее комнату. Он поднялся и вышел за калитку, забыв запереть дом. Расстояние до дома Оксаны он преодолел за несколько минут. Только проникнуть на дачу у него не получилось. Возле калитки стояла полицейская машина. Скрипнув зубами, Георгий рванул обратно. Ему казалось, что за ним уже гонятся все полицейские страны, и от лая собак и криков ночных птиц бросало в дрожь. Карпов перевел дыхание только у дома друга и искренне обрадовался, когда увидел его машину. Как мало, оказывается, надо человеку для счастья. Из темноты вынырнул Денис:

– Ты выходил из дома? Почему же не запер калитку?

– Тут такое дело… – Георгий замялся. Стоит ли рассказывать Говоркову о том, что произошло? Благодаря ему друг и так по уши увяз в его делах. Неужели еще втянуть его в убийство? Денис заметил его колебания:

– Ну, говори.

– У меня новые неприятности, – выдавил Георгий. – И я размышляю, стоит ли тебе знать о них.

Приятель подошел к нему и обнял за плечи:

– Конечно, стоит, Жора. Ты доверился мне один раз, сделай это и во второй. Ты живешь у меня, и, кроме меня, сейчас тебе никто не поможет.

– Я хочу сам за все ответить, – процедил Карпов.

Говорков присел на стул:

– А разве тебе есть за что отвечать? Слушай, давай не темни. Садись. Я сейчас включу чайник и соображу что-нибудь поесть. А ты пока готовь свою исповедь. Только, умоляю тебя, ничего не упусти.

Денис скрылся в доме, а Георгий удобно устроился на стуле. Говорков – настоящий друг и поэтому решил идти с приятелем до конца. Наверное, придется все ему выложить. Выложить и отправиться к Костикову. Лучший вариант – сдаться полиции, а не делать из друга соучастника. На веранде вспыхнул свет, и Денис на подносе принес булки, блюдца с вареньем и чайные чашки с заварным чайником. Говорков внимательно посмотрел на своего гостя и наморщил лоб.

– Лучше всего не оставаться наедине со своими проблемами, – сказал он, ставя поднос на стол. – Помни: каждый человек всегда делает выбор. Ты можешь довериться мне и ничего не бояться. Если я решу не ввязываться в это дело, я скажу об этом. Но если я сочту нужным тебе помочь, это будет мое решение. И тебе не в чем себя винить. Итак, наливай свой любимый горный чай и угощайся. Если умеешь делать сразу несколько дел, поведай о своих проблемах.

Георгий взял булку с сахарной присыпкой. Это была его любимая булка, и друг об этом еще помнил.

– Все гораздо страшнее, чем ты думаешь, – он налил себе заварки и добавил кипятку. Из чайника шел сногсшибательный аромат горных трав. – Оксана убита.

Говорков уронил ложку, которой брал сахар:

– Как – убита? Она что, мертва?

– Мертвее не бывает, – хмуро ответил Карпов.

Денис закусил губу:

– Это ты ее убил?

– Ты сошел с ума, – прошептал Георгий. – Я не притрагивался к ней и пальцем.

Он начал сбивчиво рассказывать о том, что произошло с ним на заброшенном участке. Приятель слушал и становился все мрачнее.

– Ты узнал бы нападавшего? – спросил он.

Георгий покачал головой:

– Нет. Было слишком темно.

– Думаешь, это Лозовой?

Приятель пожал плечами:

– Понятия не имею. Зачем ему нападать на меня? Неужели для того, чтобы отнять последние четыре тысячи долларов? Это как-то неправдоподобно.

Денис стукнул себя по лбу:

– Неужели ты не понимаешь? А если на все это посмотреть по-другому? Допустим, Оксана не сдержалась и обо всем рассказала бывшему мужу. Допустим, она решила убить двух зайцев – пощипать тебя и пошантажировать его. Она могла предложить Лозовому такой вариант: он дает ей деньги или подписывает нужные бумаги, она же в ответ ничего тебе не говорит. Правда, четыре тысячи долларов еще ни для кого не были лишними, и женщина просит Юрия отобрать у тебя бабки. Он соглашается. Я бы на его месте тоже согласился. Сам Лозовой пытался отобрать у тебя «зеленые» или кого-то попросил – это не столь важно. Важно, что делиться с женушкой он не собирался. Такой свидетель его темных дел ему ни к чему: любой шантажист никогда не ограничится одним разом и придет снова. Вот Юрий и прикончил супругу. Паршиво, конечно, что ты оставил там свой нож и права.

– Паршиво, – кивнул Карпов, – и поэтому я должен покинуть твой дом.

Денис сжал его локоть:

– Ты никуда не пойдешь. Мы что-нибудь придумаем. И притом здесь тебя не станут искать. Ты не сказал Людмиле, куда подался?

Георгий покачал головой:

– Разумеется, нет.

– Правильно, – Говорков вздохнул. – Вот кого не стоило вмешивать – так это ее. В ее положении…

– Люда – это моя боль, – вздохнул Георгий. – По-хорошему, я должен быть рядом с ней. Должен присутствовать при появлении ребенка. Неужели я его никогда не увижу? – Он стал скрести ногтем по полированной поверхности стола. – Деня, сколько мне светит? Пожизненное?

Говорков стукнул кулаком по столу:

– Не говори ерунды. Мы еще поборемся. Ведь существует же на свете какая-то справедливость? Высшая справедливость – так говорят. Виновный в твоих несчастьях еще будет наказан.

– Да, – согласился Карпов. На него вдруг навалилась усталость, глаза слипались. Он поднялся со стула: – Я пойду, Денис. Спасибо за хорошие слова. Я очень вымотался за сегодняшний день. Тебе не нужна моя помощь, чтобы убрать со стола?

– Не смеши, – отозвался Говорков. – Ложись отдыхать. Утром поговорим. Утро вечера мудренее.

Георгий, пошатываясь, пошел к себе. Кружилась голова, перед глазами плыли круги. В комнате он опустился на кровать и придвинул к себе сумку с вещами. Повесить в шкаф рубашки не хватало сил. Георгий вытащил рубашку, в которой отвозил выкуп, и бросил ее на пол. Как она здесь оказалась? Зачем он притащил ее с собой? Наверное, это получилось автоматически. Уходя из дома в тот вечер, Георгий кидал в сумку все подряд. Руки снова задрожали, и Карпов потянулся к рубашке. У него возникло желание срочно избавиться от нее. Ведь он никогда больше не сможет ее надеть! Мужчина потянул рубашку за уголок и приподнял. Что-то выпало из кармана и стукнулось об пол. Георгий наклонился и в ужасе отпрянул. На светлом линолеуме лежал крестик, маленький крестик из белого золота на тонкой цепочке. Карпов узнал бы его из тысячи. Этот крестик он привез своему сыну Димке из Греции. Этот крестик был на ребенке, когда его похитили. Мальчик его никогда не снимал. Рядом с крестиком лежали ключи от машины, с брелоком, на котором был нарисован джип. Мужчина сразу понял, ключи от какой машины он взял в руки. И то, что теперь эти вещи здесь, означало только одно… Означало еще одно доказательство того, что он последний видел ребенка и что он похитил собственного сына. Страшный крик вырвался из груди измученного Георгия, и он упал на пол и стал биться в истерике.

Эти воспоминания и сейчас не доставили ему удовольствия. И об этом придется завтра рассказать Климу и Валентину. Хотя ему и не хотелось снова окунаться в них и посвящать в это незнакомых людей (они говорили, что желали добра, но как это проверить на деле, ведь пока друзья только вытащили его из клиники), однако без их помощи ему было не справиться. А потом он вспомнил, как поделился с Денисом и их разговор о раздвоении личности. Ведь только таким образом можно было объяснить его действия. Друг зашел в комнату с подносом, присел возле его постели и налил в стакан какой-то пахучий напиток:

– Выпей, дорогой мой. Это успокаивает.

Сначала Георгий послушно взял в руки стакан, глотнул, поморщился и поставил его на столик.

– Меня сейчас уже ничто не может успокоить. Ты лучше скажи, что мне делать, как с этим жить?

Друг пристально посмотрел на него:

– Ты полагаешь, что действительно похитил собственного сына и убил Лозовую? Разве такое возможно?

Карпов приподнялся на локте:

– Ответь мне на один вопрос, только честно, не жалея. Когда я бросил чемодан с деньгами в ручей, из-за кустов сразу показалась удочка?

Приятель немного помедлил, словно обдумывал ответ:

– Не сразу. Дипломат сначала застыл на месте, наверное, зацепился за водяные растения, а потом поплыл по течению. Тут его и подцепили.

– Сколько времени ты там пробыл?

Денис наморщил лоб:

– Минут пятнадцать-двадцать, наверное.

Карпов до крови закусил губу.

– Значит, я бы успел, – прошептал он.

Говорков подался к нему:

– Что ты сказал?

– Ничего хорошего, – произнес друг. – Похоже, все хуже, чем я думал. Тем не менее, как бы чудовищно это ни выглядело, такое многое объясняет. И дурацкие фотографии, в которые я не хотел верить, и показания шлюшки, и мой нож на месте преступления, и, наконец, крестик в кармане моей рубашки. Он мог попасть туда только одним способом – я сам снял его с шеи собственного сына.

Говорков бросил на него удивленный взгляд:

– Ты же сам говорил, что не мог отыскать нож в доме Оксаны. Разве это не означает, что кто-то его похитил, чтобы тебя подставить?

– Это тоже можно объяснить проще, – вздохнул Георгий. – Когда поблизости просигналила машина, я просто сбежал оттуда. Вполне возможно, стоило поискать еще. Я в испуге отбросил его в сторону. А уж куда он закатился – черт его знает. – Он дотронулся до локтя друга. – Сначала я думал, что кто-то вырубил меня на даче Лозовой. Однако я хорошо осмотрел себя, и знаешь, что обнаружил? На моем теле нет ни единого синяка. Никто меня не вырубал, вот что это означает. Возможно, случился обморок, точно такой же, как и у мусорозавода в ночь передачи выкупа, как и в день похищения. Теперь я просто не имею никакого права жить в твоем доме, Денис. Если я болен, то эта болезнь не что иное, как раздвоение личности. Я ведь совсем не помню, что я делал и где был. Тебе опасно находиться рядом со мной. Кстати, тебе никогда не казалось, что со мной что-то не то?

Денис помедлил, прежде чем ответить:

– Иногда меня поражало выражение твоего лица. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но мимика или, не знаю, как это объяснить… Возможно, какие-то нарушения в психике из-за пропажи сына. Превращение доброго дяди в какого-то злодея за считаные секунды… Все это написано на лице.

– Раздвоение личности, – прошептал Георгий.

Говорков пожал плечами:

– Не берусь утверждать, я не врач, но, честно говоря, похоже. Я даже прочитал кое-что по этому поводу и сделал пометки. Вот, слушай: «Одной из причин раздвоения личности является неудовлетворенность своей жизнью. Человек постоянно находится под давлением собственных убеждений, потому что он мог пойти другим путем, построить жизнь по-иному. Если у такого человека неустойчивая психика, то вероятно, что у него может произойти раздвоение личности. То же касается людей, которые через убеждения или принципы не могут реализовать свои тайные, скрытые желания. Именно поэтому роли, в которых находится раздвоенная личность, кардинально различаются. Некоторые специалисты склонны считать раздвоение личности одним из проявлений шизофрении, другие категорически с этим не соглашаются». В последнее время у тебя была неудовлетворенность жизнью. Желание и боязнь оставить жену.

– Что же мне делать? – пробормотал Карпов.

– Любую болезнь можно попытаться излечить, – задумчиво проговорил приятель. – Кстати, считай, тебе повезло. У меня есть на примете знакомый психиатр, очень знающий человек и прекрасный специалист. Могу ему тебя порекомендовать.

– Для таких специалистов у меня нет денег, – развел руками Георгий.

– А вот тут ты не прав, – усмехнулся Говорков. – Мой приятель за консультации денег не берет. Он, как правильнее выразиться, бессребреник и считает, что не имеет никакого морального права брать мзду с больных.

– Если так – звони ему, – согласился Карпов. – Если я действительно болен, лучше изолировать меня от общества. Кто знает, каких глупостей я еще натворю! – Он вдруг стукнул кулаком по кровати. – Нет, это не глупости, это преступления, и меня надо запереть в клетку и держать там до конца моих дней. Слушай, – он с надеждой посмотрел на Дениса, – а может, ну его, этого врача? Может, нужно позвонить Костикову? Пусть высылает за мной наряд и арестовывает. Я это заслужил. – Георгий потянулся к мобильному. – Зачем лишняя возня с лечением?

Говорков перехватил его руку и сжал:

– Не мели чепухи. Во-первых, ты, вероятно, ошибаешься и все, что с тобой происходит, – просто чудовищное недоразумение. Пусть доктор осмотрит тебя и вынесет свой вердикт. Во-вторых, сесть ты всегда успеешь. – Он встал. – Лежи, а я созвонюсь с врачом. Если получится, буду договариваться о приеме на завтра, – друг бросил взгляд на часы, – точнее, уже сегодня. Чем раньше мы все узнаем, тем скорее примем меры. А ты не дергайся раньше времени.

Карпов жалобно улыбнулся:

– Тебе легко советовать – не дергайся. Возможно, во мне живет зверь, о котором я и не подозреваю.

– Мы уничтожим зверя, – пообещал Денис. – Ну, отдыхай. Постарайся заснуть.

– Да какое там!

Мужчина был уверен, что сегодня заснуть не удастся, но, к своему удивлению, очень быстро погрузился в сон и проснулся, когда Говорков потряс его за плечо.

– Доброе утро! – произнес приятель. – Надеюсь, ты выспался. Я же не терял времени даром и созвонился с врачом. Он примет тебя через час. Тебе нужно срочно позавтракать и лететь к нему. Вставай. Завтрак уже готов. Кстати, я арендовал для тебя машину, чтобы ты не ходил пешком.

– Но как я поеду без прав? – спросил Георгий, натягивая джинсы.

– Совершенно спокойно, – пояснил Говорков. – Михаил – так зовут доктора – живет недалеко от мусорозавода. Я понимаю, это место вызывает у тебя неприятные воспоминания. Но что делать? Сам знаешь, гибэдэдэшники там стоят очень редко. На всякий случай, конечно, постарайся ехать с черепашьей скоростью, чтобы тебя не тормознули. Хотя и такая скорость вызывает подозрения. Но подумай сам, ты же опытный водитель.

– Спасибо, – Карпов с чувством пожал ему руку.

Денис протянул ему бумагу:

– Здесь его адрес. Свернешь от мусорозавода налево, знаешь, где частные дома? Немного проедешь и увидишь его хату. И иди, наконец, завтракать.

* * *

Когда друзья попили чаю с бутербродами, Говорков вывел Карпова за калитку и показал на стоявшую у забора золотистую «десятку»:

– На ней ты и поедешь. Я не стал брать крутую тачку, гибэдэдэшники любят такие останавливать. А эту красавицу, если что, они не тронут. Наш автопром они уважают. Она вполне исправна, можешь не беспокоиться. Ну, садись за руль.

Георгий осторожно открыл дверцу и залез на водительское сиденье. В салоне пахло крепким дешевым мужским одеколоном.

– У прежнего ее арендатора плохой вкус, – заметил друг. – Твой парфюм нюхали бы с большим удовольствием. Кстати, почему ты не побрызгался?

Георгий махнул рукой:

– Мне не до парфюма. Значит, от мусорозавода налево?

– Да.

– Подожди моего приезда, – попросил Карпов. – Может быть, я скоро вернусь.

– Конечно, – пообещал друг. – Удачи.

А потом перед его глазами встал врач-психиатр, довольно приятный мужчина, внушающий доверие, и Георгий исповедался ему:

– Доктор, последнее время со мной творится что-то невероятное. Я совершаю поступки, о которых совершенно не помню.

Доктор прищурился. Морщины лучами разбежались от уголков чуть раскосых глаз.

– Почему вы решили, что совершаете какие-то поступки, если не помните о них?

Карпов судорожно глотнул:

– Во-первых, находятся свидетели, во-вторых, я нахожу у себя предметы, которые это подтверждают. – Он жалобно посмотрел на психиатра. – Что со мной, доктор? Это раздвоение личности? Если да, то, умоляю, вылечите меня. Я начинаю бояться за людей, находящихся рядом со мной. Вдруг во мне живет зверь, а я этого не знаю? И в то же время мне кажется странным, что я могу страдать этим заболеванием. Я ведь предприниматель, сильный человек, до недавнего времени у меня был налаженный бизнес – и вдруг это… Может ли такое быть? Что со мной, доктор?

Психиатр по-стариковски пожевал губами:

– Знаете, мой дорогой, прежде чем ответить утвердительно на ваш вопрос, нужно вас протестировать. Вполне возможно, вы правы. И этому не надо удивляться. Психологи отмечают, что в последнее время раздвоение личности начало встречаться все чаще. Раньше подобное явление считали психическим заболеванием, а в современном мире, учитывая ритм жизни, количество получаемой информации и сильные эмоциональные нагрузки, раздвоение личности становится практически обычным явлением.

– Обычным явлением? – Георгий вытаращил глаза.

– Совершенно верно, – подтвердил врач. – В психологии существует особое заболевание, которое называется «раздвоение личности». Симптомы этого заболевания – появление в человеке второй личности, осознание им себя как двух разных индивидов. То есть в одинаковых ситуациях один и тот же человек может вести себя по-разному, принимать диаметрально противоположные решения, по-разному смотреть на одни и те же вещи в зависимости от того, какая личность доминирует в данный момент. Если болезнь принимает серьезные масштабы, человек, у которого диагностировали раздвоение личности, может даже не помнить того, что делала одна из его личностей. Он как бы живет в двух разных измерениях, общается с разными людьми, совершает разные поступки. – Доктор поднял вверх указательный палец. – То есть одно «я» может не ведать о том, каким образом в другое время ведет себя второе (или третье) «я» и что оно вытворяет. Иногда, конечно, бывает и так, что по каким-то косвенным признакам, по рассказам родственников или знакомых, как в вашем случае, один «двойник» догадывается, а иногда даже прекрасно осведомлен о других своих «соседях», но воспринимает их не как разные проявления своего же «я», а как отдельных, независимых людей: знает их имена, характер, привычки, симпатии и антипатии. Между собой такие «двойники» могут даже дружить. Медики же классифицируют раздвоение личности как одно из проявлений шизофрении.

Карпов обхватил руками голову:

– Господи… Но откуда берется эта болезнь?

Михаил наморщил лоб:

– Вообще-то следует сказать: несмотря на то что сама возможность сосуществования таких множественных «я» есть твердо установленный факт, причины возникновения феномена все еще выясняются. Чтобы добраться до сути, мы должны научиться как бы «послойно» препарировать сознание, но этого, кажется, пока еще не умеет делать даже самый талантливый психиатр, так что остается только строить версии: то ли это особый род контактерства, то ли тут замешаны чужие души, то ли еще что. И все же некоторые причины нами, психиатрами, рассматриваются. Мы считаем: подобное расстройство может возникнуть в результате физической или психической травмы, например, потери близкого человека, жестокого обращения с больным в детстве. Вы, например, воспитывались в благополучной семье?

– Разумеется, – подтвердил Карпов. – С отчимом и матерью.

– Значит, у вас была строгая мать либо отчим жестоко наказывал вас, – констатировал врач.

Георгий покачал головой:

– Ничего подобного не было.

Доктор посмотрел в сторону.

– Вы можете и не помнить. Просто обморок – и вы уже, как бы это сказать, другая личность. Обычно «раздвоение» представляет собой некий защитный механизм сознания: когда ситуация не поддается контролю, человек может решить, что он – больше не он и, следовательно, громоздящиеся друг на друга проблемы его отныне не касаются. Жертвы насилия и жестокого обращения довольно часто переживают слабую форму раздвоения – отсюда весьма распространенное выражение: «Я чувствовал, как будто это происходит не со мной». Однако, если начинаются психозы, больной перестает осознавать, что он – больше не он, и происходит замена личности.

Карпов задумался. В детстве мать часто говорила ему, что он замыкался в себе и не реагировал на ее слова. Возможно, он пытался абстрагироваться от внешнего мира. Что, если отчим дядя Сережа его действительно жестоко наказывал? Бывали случаи, когда мужчина ощутимо шлепал его по заднему месту. Однако Карпов не помнил, чтобы он хоть раз обиделся на отчима. Еще несколько минут назад он с уверенностью ответил бы «нет» на вопрос, не обижал ли его муж матери, но теперь Георгий не торопился с ответом. Врач сочувственно и внимательно смотрел на пациента, словно пытался прочитать его мысли.

– Вы задумались, – констатировал Михаил, – то есть в принципе подобное могло быть?

– Вы сказали, причин бывает несколько, – ушел от ответа Георгий. – Какая же вторая?

– Еще одна причина раздвоения личности, – продолжал психиатр, – слабохарактерность, неумение постоять за себя. Подсознательно человек ищет того, кто стал бы для него защитником. Поэтому зачастую второе «я» бывает более уверенным в себе, агрессивным и наглым. Поведение второго «я» не всегда вызывает одобрение основной личности, которая уже не может противостоять своей более сильной половине. Это вам больше подходит?

– Наверное, – прошептал Георгий. – Впрочем, не знаю. Я вообще ничего не знаю.

Доктор пожал плечами:

– Я тем более. И в то же время по всей картине у вас действительно раздвоение. Я в этом почти уверен.

Карпов умоляюще посмотрел на него:

– Скажите, это заболевание лечится?

Доктор кивнул:

– Психиатрия и психология сейчас уделяют этой проблеме особое внимание. Однако ее решение в основном сводится к медикаментозному подавлению психики или кратковременным результатам, вслед за которыми раздвоение личности только усиливается. Это происходит потому, что психиатрия относится к раздвоению личности как к одному из проявлений шизофрении, а ортодоксальная психология – как к плюрализму мнений в одной голове. У меня есть своя методика лечения при помощи гипноза. Если хотите, я могу протестировать вас и назначить лечение. Хочу добавить, что подхожу индивидуально к лечению каждого больного.

Карпов медленно встал.

– Спасибо, доктор. Конечно, я буду лечиться. Я… позвоню вам.

Врач протянул ему замусоленную визитку:

– Здесь мои телефоны. Милости прошу. Стопроцентный результат вам не гарантирует ни один врач, если он не шарлатан, однако улучшения, несомненно, наступят.

– Да, спасибо.

Как робот, Георгий вышел из дома и сел в машину. В голове крутились, как карусель, грустные мысли: «Я тяжело болен. Возможно, я похитил собственного сына. Я убил Оксану Лозовую. Как жить дальше? Поможет ли Лозовой мне отыскать Димку, если я не успел убить его? Но стоп… Разве такое может быть? Я на это не способен!»

Когда Георгий вернулся, Денис ждал его с готовым планом похищения Лозового.

– Мы должны расколоть этого негодяя, – взволнованно сказал он. – Я не верю, что ты болен. Это все случайное стечение обстоятельств, и, чтобы тебя в этом убедить, я предлагаю побеседовать с этим гадом.

А потом они похитили Лозового прямо из машины на дороге и на заброшенной даче устроили ему допрос с пристрастием, во время которого Говорков ударил Юрия и не рассчитал свои силы. Лозовой умер на месте, и Денис пообещал устроить все так, словно предприниматель сам свалился с обрыва в автомобиле. И это вроде ему удалось.

Дальше воспоминания обрывались. Нет, кажется, он вошел с телефона на свою электронную почту и увидел одно сообщение, пришедшее с незнакомого адреса. Кто-то советовал ему быть осторожнее, потому что…. Потому что его Людмила – редкая гадина. И ему удалось сбежать с дачи Дениса и встретиться с ней. Тогда казалось, он все понял. Конечно, в это невозможно было поверить, но ведь бывали случаи, когда женщины убивали собственных детей, чтобы отомстить мужу. Он выложил свои соображения жене, и она послала его подальше, сказала, что не желает больше иметь с ним ничего общего. А вот что было потом, Георгий вспомнить уже не мог. Вероятно, кто-то каким-то образом обставил все так, что предприниматель оказался возле клиники с частичной потерей памяти. Поверил ли он в невиновность Людмилы? Черт его знает… Карпов стиснул голову и застонал. Действительно, только новые знакомые помогут ему разобраться в этом кошмаре.

Глава 24

Прежде чем позвонить Рите, журналист долго вертел в руках мобильный. В последние дни отношения между ними ухудшились, а все из-за того, что Рита торопила его со свадьбой. Несмотря на нежелание терять свободу, Клим был готов поддаться уговорам Риты, однако в самый последний момент стушевался, и девушка обиделась. Терять ее Панфилов не собирался и намеревался помириться в ближайшие дни. И вот, похоже, такой день наступил. Не без волнения мужчина набрал ее телефон. Она откликнулась сразу, словно ждала его:

– Привет! Я уже думала, что не дождусь твоего звонка. Что случилось?

Он облегченно вздохнул:

– Ты меня простила?

– А я не обиделась, – отозвалась Рита. – Однако дел с тобой никаких иметь не хочу.

– Жаль, – усмехнулся журналист. – А у меня к тебе действительно дело. Я заказал две путевки по Европе и не заполнил необходимые анкеты только потому, что не помню наизусть твои паспортные данные.

Она затаила дыхание:

– Ты шутишь? До первого апреля еще далеко.

– Ты умная девушка и могла бы вычислить, что я не шучу, – сказал Клим. – На твои деньги я не рассчитываю, ты столько не зарабатываешь. Значит, готов заплатить за тебя. Такие шутки тебе нравятся?

Наверное, она чуть не свалилась со стула, если только на нем сидела.

– Так ты серьезно?

– Разумеется…

– Клим… – Рита захлопала в ладоши. – Я сейчас свободна и могу принести тебе документы. Идет?

Панфилов улыбнулся. Ох уж эти женщины!

– Идет. Только все не совсем бесплатно.

Рита засопела:

– Но ты говорил…

– Тебе не придется платить, – пояснил Клим. – В смысле, деньгами. Да и другим тоже. Тебе придется проявить свой профессионализм. Ты нужна мне как журналистка.

Она вздохнула:

– Звучит ободряюще. Ты никогда не говорил мне, что ценишь мои профессиональные качества.

– Зато всегда их ценил, – заметил Панфилов.

Девушка хихикнула:

– Ладно, все расскажешь при встрече. Да?

– Жду! – Он нажал кнопку отбоя.

* * *

Когда Рита впорхнула в его квартиру, настроение улучшилось. До чего же она все-таки хороша! Настоящая красавица – высокая, белокурая, голубоглазая, с маленьким курносым носиком и пухлыми губками. Они проведут незабываемые дни в круизе, и ему не придется пожалеть о потраченных деньгах.

Девушка чмокнула его в щеку:

– Чаем угостишь?

– Разумеется.

Рита вытащила из пакета пирожные.

– Неси.

Электрочайник закипел довольно быстро, и Рита разлила чай по кружкам.

– Когда пойдем в турфирму заполнять анкеты? – взяла она с места в карьер.

Панфилов развел руками:

– Когда захочешь. Вернее, когда отработаешь. Может, ты не согласишься исполнить мою просьбу, а ее выполнение для меня очень важно.

Она подмигнула:

– Если только не придется ни с кем спать.

Он поморщился:

– Ты обо мне слишком плохо думаешь.

Рита потерла ладони:

– Тогда говори быстрее.

Журналист посмотрел ей в глаза:

– Впрочем, возможно, я попрошу тебя о худшем. Тебе придется совершить кражу.

Рита побелела:

– Кражу? Ты шутишь?

– Нисколько, – он дернул плечом. – Впрочем, ты потом все возвратишь, вероятно, даже скоро. Придумаешь еще какой-нибудь предлог и появишься на пороге. Ты должна так понравиться хозяйке в первый раз, чтобы она тебя пустила во второй.

Девушка подалась вперед:

– Это важно?

– Ты не представляешь как.

– Тогда я иду. Расскажи мне подробно, куда и к кому.

– Придвигайся ближе. – Она придвинула стул, журналист обнял ее и страстно поцеловал. Девушка отстранилась:

– Давай сначала о деле.

Он усмехнулся:

– Хорошо. Слушай. Ты помнишь дело Карпова?

Ей не пришлось долго думать:

– Конечно. Наша газета писала об этом подробно.

Клим кивнул:

– Вот ты и представишься журналисткой и покажешь свое удостоверение. Людмила Карпова наверняка честолюбива, как все женщины. Ты скажешь, что пришла за интервью, конечно, предварительно созвонившись. Думаю, она охотно ответит на твои вопросы. Во время беседы ты должна услать ее куда-нибудь на некоторое время и поискать фотоальбом со старыми снимками. Он-то мне и нужен.

– Зачем? – спросила девушка.

Он приблизил к ней лицо:

– Скажи, я могу тебе доверять, что бы между нами ни произошло?

Рита смотрела ему в глаза, не мигая:

– Разумеется. Изменения в наших любовных отношениях никогда не отразятся на дружеских. Я тебе навсегда останусь самым верным другом.

Панфилов никогда не слыл особо доверчивым, но в эту минуту поверил Рите и все рассказал про Карпова.

Глава 25

Секретарь Валя, когда-то преданно служившая Георгию, теперь служила Людмиле не менее преданно. Она изучила все ее привычки и предпочтения и делала кофе и чай именно так, как любила жена прежнего хозяина. Людмила оценила эту полную невзрачную брюнетку сразу же, как заняла директорское кресло. Кроме всего прочего, Валентина прекрасно разбиралась в документации и была незаменимым работником. В общем, они нашли общий язык, и секретарь, видя отношения к ней хозяйки, старалась изо всех сил. Вот почему, когда Рита появилась на пороге и заявила, что хочет взять у Карповой интервью, Валя посмотрела на нее настороженно:

– Из какой вы газеты?

– «Вечерний город».

Валя кивнула. Она знала эту газету.

– Я переговорю, и если Людмила Олеговна посчитает нужным ответить вам…

Рита развела руками:

– Я подожду здесь.

Секретарь тут же набрала хозяйку и услышала спокойный голос:

– Слушаю тебя, Валечка.

– К вам журналистка из «Вечернего города», – пояснила девушка. – По поводу интервью.

Сначала Людмиле захотелось отправить журналистку восвояси. Публичная жизнь никогда не привлекала ее, и лишний раз не хотелось светиться, тем более совсем недавно газеты и так трепали имя ее мужа. Но, подумав, она решила согласиться. Во всяком случае, от нее не убудет, но она нанесет удар по тем, кто всегда считал ее неделовой, не парой Георгию. Ей захотелось поведать им, что она прекрасно справляется со своими делами.

– Пригласи ее сюда.

Валя повернулась к Рите:

– Людмила Олеговна ждет вас.

Когда журналистка распахнула дверь директорского кабинета, она немного опешила. Еще недавно газеты публиковали фото этой женщины, полноватой, неухоженной, в мешковатой одежде, – в общем, полной противоположности выхолощенному муженьку, а теперь перед ней предстала элегантная дама с подтянутой фигурой, в хорошо сшитом дорогом костюме и с короткой стрижкой, делавшей ее круглое лицо привлекательным.

– Вы журналистка? – осведомилась Карпова. – Пожалуйста, садитесь.

Рита продолжала ее разглядывать. Нет слов, Людмила много пережила, и умело подкрашенные глаза глядели грустно, хотя она и пыталась принять уверенный вид.

– Но почему интерес к моей персоне возник именно сейчас? – спросила она. К ее удивлению, Рита ответила то, что Карпова и мечтала услышать:

– Видите ли, фирма вашего мужа была и остается самой большой в городе, особенно после смерти Лозового. Когда вы заняли кресло мужа, многие считали: вы не справитесь. Но, по имеющимся у нас данным, вы прекрасно руководите. – Она подалась вперед: – Вы не беспокойтесь о неприятных для вас вопросах. Я не собираюсь спрашивать ни о вашем муже, ни о сыне. Я знаю, его не нашли, и очень вам сочувствую.

Людмила опустила глаза:

– Спрашивайте.

Рита огляделась по сторонам:

– Раз уж вы выразили желание со мной побеседовать… могу ли я кое-что предложить с профессиональной точки зрения?

Карпова пожала плечами:

– Предлагайте, а я рассмотрю ваше предложение.

Журналистка немного смутилась:

– Видите ли, к интервью полагаются фотографии, а эта обстановка мне не очень нравится. Нет слов, ваш кабинет прекрасно обставлен, но, возможно, количество читателей увеличится, когда они увидят вас в домашней обстановке. Это очень нагло с моей стороны, но я напрашиваюсь к вам в гости.

Людмила сначала хотела возмутиться, однако вместо этого улыбнулась:

– А что… Мысль неплохая. Особенно если вы считаете, что это увеличит количество читателей.

Рита щелкнула пальцами:

– Можете мне поверить… Назначайте время. – Один шаг к достижению цели ею был сделан.

Карпова задумалась:

– Я освобождаюсь к вечеру. Так что, если вас не затруднит, подъезжайте к семи часам. Адрес, надеюсь, вам известен. Ваша братия несколько раз фотографировала дом.

Рита предусмотрительно кивнула, полагая, что к дому Карповых ее доставит Клим.

– Конечно, мне это известно. Время меня устраивает.

– Тогда – до свидания.

Они тепло попрощались, и Рита вышла на улицу, в жаркий зной августа.

– Ух, – выдохнула она и набрала номер Панфилова.

* * *

Клим, как всегда, еле дождался конца рабочего дня. На его счастье, главный редактор не напрягал его работой, наверное, поверив, что молодой и перспективный журналист действительно предоставит ему хороший материал. Как обычно, на остановке он подхватил Валентина, и они поехали к Карпову. Друзья застали предпринимателя, сидевшего за столом, обхватив руками голову.

– Я многое вспомнил, – сказал он, не поздоровавшись. – Однако дальше у меня провал в памяти. Давайте присядем, и я все вам расскажу.

Мальцев и Панфилов послушно опустились на стулья, и Георгий начал говорить. Они слушали, не перебивая, а когда предприниматель закончил, тяжело вздохнули.

– Я постараюсь поработать с вами еще, – обратился к нему врач. – Возможно, нам удастся восполнить и эти пробелы. Кроме того, я хочу поработать с вами еще в одном направлении. Кто-то же должен закрыть тему с вашим раздвоением личности. Я кое-что соображаю в этой области и постараюсь по возможности поставить диагноз. И тогда вам больше не понадобится моя помощь, если окажется, что вы совершенно здоровы.

Они удалились во времянку, а Клим плеснул в стакан минеральной воды и задумался. Из четкого рассказа Карпова выходило, что подозреваемых было несколько. Во-первых, сам Карпов. Если сейчас Валентин все же выявит у него какие-либо нарушения психики, то Георгий не исключается из числа преступников. Если он искренне желает, чтобы они отыскали его сына и прояснили ситуацию, в которой он оказался, то в скором времени они могут выйти на след пропавшего Димы. Если же он тут ни при чем, то следует заняться Людмилой и Эльвирой и найти Викторию и Дениса. И тут уже им не обойтись без помощи Андрея Тимощука.

Клим сделал глоток воды и пересел с жесткого сиденья в мягкое кресло, купленное бабушкой. Перед его глазами возникла сухонькая старушка с седыми волосами, схваченными в тяжелый узел на затылке. Она создала уют в этом домике, и кощунственно с его стороны редко бывать здесь и не поддерживать порядок. Панфилов закрыл глаза и погрузился в свои мысли. Интересно, как там дела у Риты? Она проинформировала его, что ей удалось договориться об интервью, но удастся ли завладеть фотоальбомом? А если она отыщет его, догадается ли Панфилов, что именно показалось странным Костикову, когда тот его рассматривал? Из оцепенения журналиста вывел Валентин.

– Я поработал с ним по поводу восстановления памяти, – сказал он, жадно допив остатки воды в стакане. – Теперь начнем работать по раздвоению. Если хочешь, можешь поприсутствовать на сеансе. Наш пациент не возражает.

Клим тут же вскочил на ноги:

– Да, конечно, хочу. Это очень интересно. Ты уверен, что справишься?

– Попробую при помощи гипноза, однако не знаю, что получится, – признался друг. – Короче, пойдем, и все увидишь своими глазами.

Они вошли во времянку. Карпов сидел на топчане и смотрел на них осмысленным взглядом.

– Вы не представляете, как я боюсь именно этого сеанса, – признался он. – Ведь может подтвердиться, что именно я и никто иной виновен в похищении сына. Вы понимаете?

Валентин покачал головой:

– Не надо торопить события. Поговорим втроем после окончания сеанса.

Клим примостился на грубо сколоченной скамье.

– Присаживайтесь поудобнее. – Георгий заерзал на топчане.

Голос доктора завораживал и Панфилова.

– Почему вы решили, что у вас раздвоение личности? Это очень редкий симптом, – мягко сказал Мальцев.

– Иногда я теряю сознание и потом не могу припомнить, где был и что делал, – пояснил Карпов.

– Это еще ни о чем не говорит, – заметил врач. – Любой человек, потеряв сознание, с трудом вспомнит, что делал до этого.

– Я оказываюсь в других местах, – продолжил Георгий. – И при этом себя не контролирую.

Доктор прищурился:

– А откуда вы знаете, что были в других местах? Вас кто-то видел?

Георгий задумался, прежде чем ответить. Можно ли верить проститутке?

– Да, видели, – наконец решился он.

Валентин наморщил лоб.

– Вы как-то неуверенно ответили. – Панфилов обратил внимание на его раздумья. – Вы что, не слишком им доверяете? Это та проститутка, о которой вы нам говорили?

– Да, – признался предприниматель. – Но она принесла доказательства.

– Остановимся на этом, хорошо, – кивнул Валентин. – Были ли это ваши близкие? Ваша жена Людмила?

Карпов покачал головой:

– Она ничего не говорила.

– Значит, ваши друзья…

– Нет.

Врач потер переносицу:

– Все это странно. Не замечала ли ваша жена, что иногда вы начинаете говорить не своим голосом, словно изменяетесь внешне? Вы, кажется, директор туристической компании? Не замечали ли этого за вами ваши подчиненные? Кроме этого, не наблюдались ли у вас большие провалы памяти? Не находили ли вы у себя вещи, не принадлежавшие вам?

– Провалы памяти только после обмороков, – подумав, сказал Георгий. – Что же до всего остального… Мой друг Денис говорил, что у меня сильно меняется выражение лица. Кроме того, я иногда теряю вещи и нахожу потом в таких местах, где вроде бы не был.

Мальцев нахмурился:

– Вы в детстве не получали психическую травму? К вам хорошо относились родители? Вы выросли в благополучной семье?

Карпов пожал плечами:

– Меня растил отчим. Но он ко мне хорошо относился. Я бы ответил – в благополучной.

– Наркотики? Алкоголь употребляете? – поинтересовался Мальцев.

– Наркотики никогда не пробовал, а вот алкоголь – по праздникам или после заключения сделок, – откровенно ответил Георгий. – Однако я им никогда не увлекался. Я считал, голова предпринимателя должна быть всегда светлой.

– Бессонницей, потливостью страдаете? – буркнул Мальцев.

– С недавнего времени, – кивнул пациент. Валентин поднялся со старого скрипучего кресла и бросил взгляд на приятеля:

– Мне кажется, вы в полном порядке. У меня насчет вашего случая складывается собственное мнение, однако, прежде чем я его озвучу, мне необходимо подвергнуть вас гипнозу. Я уже подвергал вас этой процедуре и всегда спрашивал вашего согласия. Во время сеанса вы можете рассказать мне тайны, о которых хотели бы умолчать. Помните об этом? Впрочем, это мое постоянное предупреждение, и я обязан его делать.

– В последнее время я мечтаю узнать свои тайны, – прошептал Георгий. – И ничего не утаивайте от меня, – он жалобно посмотрел на Клима. – Если вы поймете, что имеете дело с маньяком, не бойтесь позвонить в полицию. Я настаиваю, чтобы меня арестовали. Вы обещаете?

– Так и сделаю, – пообещал доктор. – А теперь, будьте добры, подвиньтесь к краю топчана. Сегодня вы рассказали нам о каком-то психиатре, найденном для вас другом Говорковым. Он подвергал вас гипнозу?

– Нет, – признался Карпов. – Хотя, возможно, именно этой процедуре подверг бы меня ваш коллега, но я побоялся пройти тесты и пообещал подумать.

– А вы помните, как фамилия моего коллеги?

– Я не знаю его фамилии, – заметил Георгий. – И не помню его имени. А живет он недалеко от мусорозавода. Ему лет шестьдесят с лишним. Мне посоветовали его как специалиста по раздвоению личности. Кроме пациентов с этим диагнозом, он еще лечит наркоманов. Так сказал мне Денис.

Мальцев прищурился:

– Никакого хорошего психиатра, живущего в этом районе, я не знаю. Однако это ничего не значит. А если, как вы говорите, ему около шестидесяти, то его обязаны знать мои коллеги из психдиспансера. Только вы уверены, что он не какой-нибудь целитель-шарлатан?

– Уверен. Ведь мне его посоветовал мой лучший друг.

– Допустим, не буду спорить, хотя и он тоже у кого-то спрашивал. – Врач попросил Карпова расположиться поудобнее и достал часы на цепочке. – Сморите на них, не отрываясь. Начинаем сеанс.

* * *

Георгий очнулся, когда Мальцев, как обычно, произнес «десять». Он чувствовал себя на удивление посвежевшим.

– Вы помните, что с вами происходило во время гипноза? – поинтересовался Валентин. Карпов пожал плечами:

– Немного, но не все. Похоже, вы хотели, чтобы кроме меня на ваши вопросы отвечал другой человек.

Валентин удовлетворительно улыбнулся:

– Иными словами, я пытался вызвать другую личность. Однако никто не откликнулся. Это означает: вы совершенно здоровы. У вас нет никакого раздвоения. Однозначно. – Он бросил многозначительный взгляд на приятеля, у которого осталось от гипноза большое впечатление, подошел к столу и налил себе воды. – Хотите?

Георгий покачал головой:

– Вы уверены?

– На все сто. Вы нормальный человек.

Карпов заскрипел зубами:

– Доктор, вы даже не представляете, как я вам благодарен. Но что со мной происходило? Почему? Откуда обмороки, а после них – необъяснимые вещи? Это же было на самом деле.

Врач протер лицо влажной салфеткой:

– Думаю, я помогу вам ответить на все вопросы. Мне жаль вас, мой друг.

Клим дернулся на стуле:

– Ты ему поможешь? Но что это может быть при полном здравии?

Мальцев повернулся к журналисту:

– Вот пытаюсь понять. – Он снова посмотрел на Карпова: – Скажите, в той частной клинике вам делали компьютерную томографию головного мозга?

Георгий покачал головой:

– Я знаю, как она должна проходить. Ничего подобного мне там не делали, кроме уколов. А еще мне давали таблетки.

Доктор нахмурился:

– Есть у меня одна мысль. Завтра я принесу сюда необходимые вещи и возьму у вас кровь на анализ. Правда, я не уверен, что он что-то покажет, но сделать это обязан.

Георгий кивнул:

– Да, если это нужно. – Он жалобно посмотрел на приятелей. – Но если я здоров, кто похитил моего ребенка?

– Кого вы сами включили в круг подозреваемых? – поинтересовался Клим.

Георгий пожал плечами:

– Они вам известны. Разумеется, Эльвира Гашамова, Юрий Лозовой и…. – Он запнулся, и это не осталось незамеченным.

– И ваша жена, – подсказал Панфилов. – Или после разговора с ней, который вы не помните отчетливо, вы ей поверили?

Карпов обхватил голову руками:

– Если я здоров, то однозначно я не причинял вреда Димке. Моя страсть к Виктории не идет ни в какое сравнение с любовью к родному сыну. Стоило Диме попросить меня не оставлять маму, я бы согласился. Кроме того, в день его похищения я уже знал, что Люда ждет второго ребенка. Нет, я тут ни при чем, а это означает одно: кто-то все время подставлял меня, стараясь превратить мою жизнь в кошмар. Если задуматься, то на эту роль Людмила подходит больше всех. Она имела доступ к моим вещам и могла спокойно подбрасывать улики против меня. Но причинить зло Димке… Только это останавливает меня от повторного обвинения в ее адрес.

– Тогда остальные не в счет, – заметил Валентин.

Карпов поморщился:

– Вы же сами знаете, стоило Лозовому или той же Гашамовой заплатить профессионалам, они подкинули бы мне эти улики столь же незаметно, сколь могла это сделать моя супруга.

– Да, это правда, – согласился Клим.

– Простите, если вы не получили от меня необходимые сведения, позвольте мне пойти спать. Я очень устал.

– Да, конечно.

Они направились к домику, Карпов зашел внутрь, попрощавшись с товарищами. Мальцев и Панфилов сели в машину.

– Ты не думаешь о других подозреваемых? – спросил доктор. – Ведь возле него крутились еще два человека, у которых был доступ к его вещам.

– Ты имеешь в виду Дениса и Викторию? – поинтересовался журналист. – Я уже думал о них, однако, судя по всему, Карпов никогда не включал их в черный список.

– Нужно отыскать Викторию и постараться сделать так, чтобы предприниматель вспомнил, где живет этот Говорков, – произнес Клим.

– Я постараюсь, – пообещал Мальцев. – Однако не все зависит от моего умения.

Он задумчиво смотрел на дорогу и вспоминал Риту. Интересно, как она там? Что удалось узнать у Карповой? Удачное посещение Ритой квартиры Карповых могло разом решить многие проблемы.

Глава 26

Идя к Людмиле, Рита в сотый раз прокручивала в голове план. Она молила бога, чтобы все получилось. Дрожащим пальцем девушка нажала кнопку звонка. Карпова уже пришла и по-своему приготовилась к встрече с журналисткой, облачившись в широкое черное платье. Женщина приветливо улыбнулась девушке:

– Пожалуйста, проходите.

– Спасибо, Людмила Олеговна. – Рита прошла в комнату, очень красиво обставленную, и присела на мягкое кресло. Людмила примостилась на диване.

– Я бы хотела, чтобы вы не задавали мне вопросы о моей семье. Вы знаете, как для меня это больно.

В уголке глаза сверкнула слезинка. Рите вдруг стало нестерпимо жаль ее.

– Я и не собиралась задавать их вам, – призналась она и поинтересовалась: – Начнем?

– Да, пожалуйста.

Рита мило улыбнулась:

– С чего началась ваша карьера? Вы всегда хотели иметь собственный бизнес?

Людмила кашлянула и покраснела:

– Честно говоря, моя юность прошла в такое время, когда никто не думал о собственном бизнесе. Такие мысли пришли позже. А вообще я хотела быть учителем математики, поэтому после школы поступила на математический факультет университета. Потом вышла замуж, родила ребенка и какое-то время думала, что не буду работать, но такие мысли меня не пугали. Я всегда считала: предназначение женщины – это семья. Я с головой погрузилась в семейные хлопоты.

Рита кивнула:

– Возможно, в какое-то время вам этого стало не хватать.

Карпова покачала головой:

– Нет, мне этого хватало. Несмотря на достаток в семье, я сама готовила и убирала. Впрочем, это неправда, что я совсем не помогала супругу в бизнесе. Сейчас я расскажу вам о том, о чем никто никогда не слышал от нас. – Она не заметила, как сама затронула запрещенную тему. – Мы начали с Приморска, города, где выросла я и где муж окончил в свое время высшую мореходку. Переезд в южный город и повлиял на выбор бизнеса. Муж решил бросить ходить в моря, хотя когда-то об этом мечтал, потому что в стране начался беспредел. Ему предлагали старые суда, на которых невозможно было хорошо заработать, – женщина раскраснелась. Эти воспоминания были для нее приятными. – Начать он решил со своей альма-матер. Он вспомнил, что в мореходке отличное общежитие на берегу моря. Летом это общежитие – с комнатами на четырех человек, умывальниками и туалетами на этаже, всей необходимой инфраструктурой и, наконец, чудесным песочным пляжем – пустовало. На тот момент у нас было ровно две тысячи долларов. Однако помогли старые связи: он арендовал несколько комнат в общежитии для пятого курса и договорился со столовой. Мы условились, что деньги за аренду отдадим, когда отработаем. Это была своего рода афера: мало ли что, приедут – не приедут? Но нам повезло. Нас рекомендовали, и мы неплохо заработали в то лето. Мы сняли хорошую квартиру, которую потом и купили. Впрочем, для расширения бизнеса муж еще пару раз сходил в моря. Когда я увидела, что он встал на ноги, то перестала ему помогать и занялась семьей, – она щелкнула пальцами. – Так что те, которые считают, что я в настоящее время не на своем месте, ошибаются. – Она открыла рот, чтобы продолжить рассказ, но осеклась, увидев искаженное лицо Риты: – Простите, вам плохо?

Девушка закашяллась:

– Приступ аллергии. Мне нужно выпить таблетку. Не принесете ли вы мне воды?

Карпова побледнела:

– Может, вызвать «Скорую»?

– Нет, так бывает, просто дайте воды.

– Да, конечно.

Как только Людмила выбежала из комнаты, Рита соскочила с кресла и бросилась на поиски старого альбома. Поскольку Клим не знал, как он выглядит, ей пришлось напрячь фантазию, и вскоре внизу шкаф она отыскала то, что нужно, и сунула альбом в пакет. Тут же подоспела и Карпова со стаканом воды:

– Вот, пожалуйста. Вам лучше?

Журналистка сделала вид, что проглотила лекарство.

– Сейчас, одну минуточку. Вы не беспокойтесь, мы продолжим. Газета ждет от меня этого интервью. Только оно появится не на этой неделе. Если что, у нас есть время поработать еще.

Карпова прониклась симпатией к девушке и только кивала в ответ на ее слова.

– Если вам плохо, может, вы зайдете завтра? – поинтересовалась Людмила. Такого подарка от хозяйки Рита не ожидала.

– Да, если вас не затруднит.

– Не затруднит, – улыбнулась предпринимательница. – Я тоже устала сегодня больше обычного. А завтра выходной. Вот и приходите пораньше, например часика в два.

– Отлично, большое спасибо, – искренне поблагодарила Рита.

* * *

Тимощук, Панфилов и Мальцев с интересом разглядывали старые фотографии семьи Карповых. Клима поразило, что Людмила была когда-то очень даже ничего, и неудивительно, что сумела пленить такого красавца, как курсант мореходки Георгий Карпов. Их ребенок Димка походил больше на отца, чем на мать, и обещал вырасти таким же красивым, как папа. Впрочем, жив ли паренек? Можно ли его спасти? Листая страницу за страницей, журналист и его друзья задавались вопросом: что же заметил в этом альбоме Костиков, что показалось ему странным? После просмотра в десятый раз Клим щелкнул пальцами:

– Ребята, Димка родился в начале двухтысячного. В это время существовали прекрасные цифровые фотоаппараты, правда, не у всех они имелись, однако Карпов мог себе такое позволить. А семьи, у которых имеются фотоаппараты, всегда предлагают тебе массу снимков. Я задался вопросом: почему в этом альбоме нет снимков грудного Димки и беременной Людмилы? Ведь ребенок появился у них, когда обоим перевалило за тридцать. Поздние дети всегда самые желанные. А Георгий почему-то не снимал жену ни в интересном положении, ни на ступеньках роддома.

Тимощук внимательно посмотрел на него:

– Слушай. А мне такое и в голову не пришло. Ты намекаешь, Димка не их ребенок?

– Очень может быть. – Клим повернулся к доктору: – Слушай, Валя, ты поможешь нам? Сам понимаешь, нужно провести генетическую экспертизу.

Мальцев почесал затылок:

– Это дорогостоящая процедура. А чтобы ее сделали по знакомству… С ходу даже и не соображу, к кому обратиться.

– Хочешь сказать, проблема неразрешима?

– Попробую я обратиться к нашим судмедэкспертам, – подал голос Тимощук. – Возможно, они и окажут мне содействие.

– Сколько времени придется ждать? – поинтересовался журналист.

– Сейчас за три дня управляются, – успокоил его приятель.

– Отлично! – Панфилов задумался. – Теперь встает вопрос, как получить материал. Ну, Карпов для нас сделает что угодно, Рита хитростью возьмет все у Людмилы. Возникает вопрос, как быть с Димкой.

– Об этом тоже спросите у Карпова, – посоветовал Тимощук.

Журналист хлопнул в ладоши:

– Точно! Поедем к нему? Только сперва нужно повидать Риту и отдать ей альбом. Завтра у них очередная встреча с Карповой. Моя любимая должна положить альбом на место.

* * *

После встречи с Ритой друзья отправились на дачу.

– Завтра начнем слежку за Гашамовой, – сказал Андрей. – Хотя я считаю, что тут пустой номер. Теперь первой подозреваемой становится Людмила Карпова. Если это ее неродной сын, она вполне могла организовать похищение и убийство. Ей мальчик был уже не нужен, если она на самом деле забеременела от мужа.

– Ее беременность, как ни странно, никому не бросилась в глаза – ни мне, ни Рите, – вставил журналист. – Не хитрый ли это ход с ее стороны? Нужно выяснить, может ли Людмила родить. Необходимо найти ту клинику, где женщина лечилась, если выяснится, что Дима не ее сын.

– Я поручу это Удалову, – вставил Андрей. – Кроме того, мы поговорим с соседями, которые уже давно знают эту семью. Может, удастся выяснить что-нибудь интересное.

– Правильно, – согласился журналист. – Ну, ребята, подъезжаем. Не знаю, благоразумно ли тебе показаться Карпову, – обратился он к Тимощуку.

Тот обиженно отозвался:

– Разве мы не в одной связке? Боишься, что все же заложу?

– Не боюсь, потому что тебя знаю, – успокоил его Клим. – А вот как отреагирует наш клиент, не имею никакого понятия.

Андрей наморщил лоб:

– Он тебе доверяет?

– Думаю, да.

– Тогда все зависит от твоих слов.

Панфилов почесал затылок:

– Возможно, ты и прав.

Он припарковал машину на обычном месте, и друзья зашли на участок и прошли в дом. Георгий сидел на стуле, обхватив голову руками, и пытался вспомнить те кадры жизни, которые предшествовали его появлению в клинике, но ничего не получалось. Увидев компанию друзей, он обвел их мутным взглядом и вздрогнул:

– Вы привели полицейского… Я так и знал.

Панфилов положил руку ему на плечо:

– Если вы об Андрее, то напрасно волнуетесь. Он в нашей команде. Это ученик Костикова, который перед уходом на повышение взял с него слово, что Андрей найдет настоящего виновника похищения вашего ребенка.

Карпов вздохнул:

– Я уже не знаю, кому верить.

Валентин доброжелательно посмотрел на него:

– Вам удалось что-нибудь вспомнить?

Георгий покачал головой:

– Ничего.

Мальцев пристально поглядел ему в глаза:

– Нам нужен адрес вашего друга Дениса. Он почему-то не объявился до сих пор.

Карпов вздрогнул:

– С ним все в порядке?

– Мы надеемся, однако точно сказать не можем.

Георгий глотнул. На тонкой шее заходил кадык.

– Вы обещали узнать про психиатра…

– И я узнал. – Валентин улыбнулся одними уголками губ. – Никто из врачей не помнит, чтобы их коллега обитал в том районе. Вы ничего не путаете?

– Я уже ничего не знаю, – отозвался предприниматель. – Как моя жена? Справляется? Вы говорили, она спокойно сидит в моем кресле.

– Она справляется, – успокоил его Тимощук. Георгий махнул рукой:

– Впрочем, это все неважно. Как она себя чувствует? Как мой второй ребенок? Я не могу допустить, чтобы мы потеряли и этого.

– Они в порядке, – проговорил Андрей.

– Ну и слава богу, – выдохнул Карпов.

Валентин достал из чемодана инструменты:

– Я обещал взять у вас анализ крови.

Георгий безучастно протянул руку:

– Берите.

Мальцев немного помолчал, прежде чем продолжить:

– Нам также нужны образцы вашего сына.

Брови Карпова взмыли вверх:

– Зачем? Зачем все это?

– Ни о чем нас пока не спрашивайте. – Валентин смочил ватку спиртом. – Пока мы сами ничего вам не можем ответить. Одно скажу точно: сведения о смерти вашего мальчика пока не подтверждаются.

– Но вы не должны скрывать от меня ничего! – Карпов вцепился в его локоть. – Вы боитесь вести меня на опознание. Не хотите расстраивать ни меня, ни беременную Люду. Однако мы ведь все равно узнаем. Он наш сын.

Мальцев легонько толкнул его:

– Я же сказал, сведения о его смерти не подтверждены. А это нам нужно на всякий случай. Так вы ответите мне или нет? Или придется потревожить вашу беременную супругу, которая вряд ли сразу успокоится после такой просьбы.

Предприниматель смахнул с лица пот.

– Хорошо. Вы можете в белом шкафчике с Димкиной одеждой найти его старую школьную форму. Не знаю, почему Люда ее не выбросила тогда. Теперь, конечно, она все хранит до Димкиного возвращения. Так вот, пиджак испачкан кровью. Димка подрался со своим одноклассником. Поэтому Люда и купила ему все новое, но этот костюм не выбросила.

– Все понятно. – Мальцев достал жгут. – Поработайте кулаком.

* * *

Рита пришла в квартиру Карповой, как они и договорились. Людмила для встречи с ней накрыла небольшой столик. Девушка тепло поздоровалась с хозяйкой и посмотрела на стол.

– Извините. Людмила, но мне ничего не нужно. – Ей действительно стало неловко.

Женщина надеется, что статья о ней в ближайшее время появится в газете, а этого может не быть, если она не уговорит главного редактора Эмму Петровну. Ей вдруг захотелось прекратить лгать и обо всем откровенно расспросить Карпову, однако она не решилась. С одной стороны, Людмилу очень жалко, но с другой, – как сказал ей Клим, Карпова могла быть замешала в страшном преступлении. Только напоминание об этом заставило журналистку продолжать игру.

– То, что вы отвечаете на мои вопросы, – это уже очень приятно.

Людмила смущенно улыбнулась:

– Вы, Риточка, первый человек, с которым мне хочется пооткровенничать. Я отвечаю на ваши вопросы с удовольствием, и неважно, когда ваша статья появится в газете. Мне просто нравится с вами разговаривать.

– Спасибо. – Рита села на диван. Альбом в пакете не давал ей покоя. На столе уже стояла бутылка минеральной, и пришлось придумывать новый предлог, чтобы отправить хозяйку на кухню.

– Извините, Людмила Олеговна, но из напитков я предпочитаю кофе. У меня низкое давление, а я сегодня не успела выпить чашечку. Если вам не трудно…

Карпова развела руками:

– Господи, как же я могла забыть… Ну, конечно, некоторые предпочитают кофе… Сейчас, одну минуточку…

Она скрылась в коридоре, и Рита бросилась к шкафу. Альбом благополучно был водворен на место, а старый костюмчик Димы выужен и спрятан в пакет. Она еле успела сесть на диван до того, как появилась Людмила.

– Вот ваш кофе.

Рита поблагодарила ее, мысленно обругав Клима. Она уже выпила кофе утром, и вторая чашка грозила бессонницей. На какие жертвы только не пойдешь ради любимого человека…

– Угощайтесь, Риточка, и мы продолжим нашу беседу.

Девушка сунула пакет за спину и оперлась на него:

– Да, спасибо.

Глава 27

Андрей Тимощук топтался у старого дома, находившегося там, где еще пятнадцать лет назад была окраина города. Теперь и от этого района на многие километры простирались многоэтажки. Тимощук окинул взглядом детскую площадку, неизвестно как разместившуюся на пятачке, образованном девятиэтажками, и подсел к высокой осанистой старушке в цветастом платье и с короткой стрижкой.

– Неплохой у вас дворик, – заметил он.

Женщина кивнула:

– Стараниями нас, жильцов, возведен. Думаешь, строителям это надо было? Они дома поставили и смылись. Уж сколько мой муж пороги в мэрии обивал. Но вот, оказалось, не напрасно.

Тимощук ткнул в небо указательным пальцем:

– Вот, значит, память меня не подвела. Здесь когда-то жил лучший друг моего двоюродного братца. Я еще мальчишкой был, когда мы с ним в гости приходили. Брат давно уехал из Приморска, он военный человек, живет теперь на Севере, весь в заботах, пишет редко. Так что про его друга давно уже ничего не знаю – живет он тут или съехал.

Старушка смотрела на него с интересом:

– А как его зовут?

– Георгий Карпов, – ответил Андрей. Он надеялся: бабушка не читала о деле предпринимателя, а если и читала или слышала, то не догадалась, что речь идет о ее бывшем соседе. Его расчет оказался правильным. Женщина улыбнулась:

– Знала такого. Жену Людой зовут, верно?

Тимощук наморщил лоб:

– Вроде бы так. Рыженькая такая, симпатичная, правильно?

– У молодых хорошая память, да и я пока не жалуюсь. – Бабушка посмотрела на него. – Верно, рыженькая. Жора в моря ходил, потом деньжата у них завелись, и они купили хорошую квартиру в центре города. Как съехали, больше тут не появлялись.

– А детки у них появились? – поинтересовался старший лейтенант.

Старушка вздохнула:

– Пока здесь жили, долгонько им Господь деток не давал. Людочка жаловалась, что лечилась, а результата никакого. По моей рекомендации она даже к моей подруге обращалась за помощью. Та в то время гинекологом работала в одной из клиник. И, знаешь, помогла ей подруга. Забеременела Людочка, и вскоре родился у Карповых сыночек. Уж как они радовались!

– Здорово, – восхитился Андрей. – У меня самого жена гинеколог. Иногда прислушиваюсь к бабским разговорам, хоть и противно это моей натуре. Люду во время беременности, наверное, все время наблюдали врачи?

Она пожала плечами:

– Вот этого не знаю, сынок. Людочка на втором месяце была, когда Жора в долгий рейс ушел, на десять месяцев. Матери и отца, как ты знаешь, у девочки нет, они еще молодыми умерли, и поехала она к тетке в Солнечногорск, провела там время до возвращения Жоры и вернулась уже с трехмесячным Димкой. Уж такой прекрасный ребеночек! – она доброжелательно улыбнулась. – К сожалению, больше ничего о них сказать не могу. Как уехали, носа не показывали. Оно и понятно, что им здесь делать?

Тимощук улыбнулся в ответ:

– Напишу брату, интересно, знает ли он об этом? Общается ли?

– Конечно, напиши, милок, – отозвалась соседка.

– Спасибо вам, – поблагодарил ее полицейский и встал. – Пора мне. Кстати, а ваша подруга еще работает гинекологом? Может, она жену мою знает? В какой поликлинике она трудится?

Старушка весело рассмеялась:

– Да ты что, милок! Она же моя ровесница! Ей на днях восемьдесят стукнуло. Впрочем, – она пожала плечами, – Инна долго работала в клинике. Если твоя жена в первой женской консультации, она, по крайней мере, слышала об Инне Андреевне Беркутовой.

– Почему-то не сомневаюсь, – расцвел Тимощук. Он был готов расцеловать старушку. Все нужные сведения ему удалось получить. Выйдя из двора, старший лейтенант сразу позвонил Климу: – Встречаемся вечером, тогда и поговорим. Думаю, я принесу интересный материал.

Глава 28

Удалов (Тимощук попросил его проследить за Гашамовой, объяснив это тем, что появились новые обстоятельства в деле и есть возможность получить лишние звездочки на погоны) вышел на улицу и сел в машину. Через полчаса, почувствовав голод, он собрался заглянуть в ближайшее кафе, чтобы купить парочку пирожков с яблоками, которые обожал, однако внезапно дверь салона красоты Гашамовой распахнулась и Эльвира в элегантном легком костюме вышла из помещения и села на водительское сиденье джипа. Через секунду мощный автомобиль тронулся с места, и Удалов рванул следом. Эльвира вскоре припарковалась возле дорогого кафе «Калипсо», где заказала себе чашечку кофе и бутерброд с черной икрой, из кафе прошагала в супермаркет и вышла из него с двумя пакетами, набитыми разной снедью, потом ее машина направилась к спальному району Приморска, изобилующему старыми домами. Многие из них стояли пустые, жильцов расселили в новостройки. Городские власти не знали, что делать с этими уродцами. Этот спальный район никогда не пользовался популярностью, и покупать участки тут не торопились.

Гашамова остановила автомобиль возле серого от старости двухэтажного дома и вошла в подъезд. На дряхлой деревянной двери, естественно, не было кодового замка, и Удалов без труда попал в темный, пропахший кошачьей мочой и затхлостью коридор. Эльвира поднялась на второй этаж, огляделась по сторонам, прежде чем позвонить в одну из квартир, словно проверяя, нет ли слежки. Дверь открылась, и женщина юркнула в щель. Удалов вышел на улицу, сел в машину и прождал ее около часа. Гашамова возвратилась без пакетов, ее автомобиль сорвался с места и направился к офису. Эльвира не выходила из салона до вечера, а потом поехала домой. Проводив женщину, Удалов позвонил Тимощуку и подробно рассказал о ее передвижениях.

– Не расслабляйся, – приказал ему старший лейтенант. – Езжай к тому дому, где была Гашамова, и последи за квартирой. Вполне возможно, она носила еду ребенку.

– А может быть, нам наведаться в эту квартиру? – спросил Удалов.

– Ни в коем случае, – отозвался Валерий. – Если мальчик действительно там, то наше вторжение угрожает его жизни. Мы не знаем, кто сторожит ребенка. Вполне возможно, Гашамова обратилась к криминалу. А они никого не пощадят.

Удалов вынужден был признать правоту приятеля. Действительно, если Дима Карпов находится там, то неизвестно, каких отморозков наняла женщина для охраны мальчика. Лучше выждать, чтобы потом ударить наверняка. Он сел в «Ладу Калину» и понесся к старому дому. В подъезде с резким запахом было тихо. Удалов поднялся на третий этаж, чтобы с лестничной клетки лучше следить за квартирой. Долго стоять ему не пришлось. Через полчаса дверь распахнулась, и из квартиры вышел мужчина в надвинутой на глаза кепке с длинным козырьком. Лейтенанту бросились в глаза уши необычной формы, какие-то приплюснутые. Озираясь по сторонам, мужчина стал осторожно спускаться с лестницы. Разглядеть его лицо не представлялось возможным, однако что-то в его внешности показалось оперативнику знакомым. За несколько лет работы в полиции у Удалова выработалась привычка запоминать любую мелочь, каждую деталь, в том числе и лица людей, и особенности внешности, переданные в ориентировках. Оставалось только вспомнить, при каких обстоятельствах упоминалось о такой детали, как приплюснутые уши. Память и в этот раз не подвела, и Удалов вздрогнул. Этого человека уже несколько месяцев искала вся приморская полиция. Парень достал мобильный и набрал номер Тимощука.

– Андрюха, похоже, мы напали на след, я только что видел жильца квартиры, которую посещала Гашамова. Это Ринат Мамедов.

У Андрея мгновенно пересохло во рту:

– Ты уверен, что не ошибся?

– На все сто.

– Хорошо, диктуй адрес. Я доложу Лапикову. Без его помощи нам все равно не справиться.

Записав координаты, старший лейтенант направился в кабинет к начальнику. Иван Лапиков представлял собой полную противоположность своего предшественника Костикова. Он был худой как щепка, с редкими светлыми волосами и залысинами на лбу. Увидев Тимощука, майор поднял брови:

– Что тебя принесло ко мне?

Никому не нравилось, что майор с первой минуты стал обращаться к ним на «ты» и с некоторым пренебрежением. Впрочем, не нравилось не только это. Лапиков, в отличие от Костикова, не умел работать по нескольким направлениям сразу, из всех возможных версий выбирал одну-единственную и начинал рыть землю, никого не слушая и порой не желая видеть очевидное. Придя в кабинет к начальнику, Андрей надеялся лишь на одно: упоминание о преступнике, находящемся в розыске, заставит майора действовать. Поэтому он начал без предисловий:

– Удалов только что видел Гашамову в компании Рината Мамедова.

Лапиков вздрогнул:

– Мамедова? Они что, общались на улице?

Тимощук сглотнул:

– Все было не совсем так. Извините, товарищ майор, но мы с Удаловым продолжали наблюдение за этой дамой.

Лапиков вскинул белесые брови:

– Как это понимать? Вы нарушили закон.

Тимощук развел руками:

– В вашей власти сделать так, чтобы об этом никто не узнал. Но мы теряем время. Вы хотите закрыть Мамедова? За ним охотился Костиков, но так и не поймал. Разве вы упустите такой шанс? И потом, этот тип вполне мог похитить ребенка.

Лапиков словно очнулся:

– Набери мне Удалова.

Когда лейтенант бойко отозвался в ответ, майор приказал, не поздоровавшись:

– Выйди из подъезда и жди нас неподалеку. Ты ни в коем случае не должен пропустить его. И смотри, чтобы он тебя не заметил.

– Слушаюсь, – отчеканил Удалов. Он торопливо вышел из подъезда и спрятался за толстым стволом старого тополя, росшего неподалеку. Полицейский видел, как Мамедов, постоянно оглядываясь, появился у дома и юркнул в подъезд. Из груди Удалова вырвался облегченный вздох. Теперь они обязательно возьмут негодяя и, возможно, спасут ребенка. Он прислонился к стволу и стал ждать подкрепление.

* * *

Лапиков, выслушав сообщение оперативника, тут же позвал капитана Антона Листьева, занявшего место Шмакова. Тот сразу прибежал в кабинет. На его лице была написана тревога:

– Что-то случилось, товарищ майор?

– Объявился Ринат Мамедов. Вы ведь искали его еще при Костикове?

– Да.

Лапиков сжал кулаки.

– Удалов увидел его в компании с Гашамовой. Возможно, он причастен к похищению ребенка.

– Вы знаете, где ребенок? – Теперь в глазах капитана теплилась надежда. – Он жив?

Майор щелкнул пальцами:

– Ребенка не нашли. Пока ничего не ясно. Но не исключено, что именно его Эльвира наняла для похищения мальчика.

– Но такая женщина, как Гашамова, – и общается с убийцей? – удивленно приговорил Антон. Рот Лапикова скривился:

– Как будто это первый случай в твоей работе.

– Вы правы, – вздохнул капитан. За долгие годы службы он видел разное. Приличные и интеллигентные с виду люди не только водили дружбу с уголовниками, но на поверку и сами оказывались грабителями и убийцами.

– Мамедова надо брать. – Лапиков достал из сейфа оружие. – Собирайтесь и вызывайте группу захвата. О действиях проинформирую по дороге. Нельзя терять ни минуты.

– Я понял, товарищ майор.

Листьев вышел из кабинета, и перед ним замелькали события полугодовалой давности.

Полгода назад на стол Костикова легло дело о серии дерзких нападений с ограблениями в районе пляжей в Камышовой бухте и мыса Хрустальный. Жертвами обычно становились посетители приморских ресторанов, которые возвращались оттуда навеселе. Нападали метрах в двухстах от ресторана. К пострадавшим подходили двое парней и, пользуясь избитым приемом, просили либо сигарету, либо спички. Потом жертвам наносился удар сзади или чуть пониже височной кости. Жертва сразу же теряла сознание и приходила в себя минут через сорок. По заключению судмедэкспертов, удары наносились тупым тяжелым предметом – или рукояткой оружия, или кастетом.

Из высоких кабинетов был прислан приказ: в кратчайшие сроки доложить о раскрытии дела. Полицейским была известна причина такой спешки: сыну главы городской государственной администрации, или, попросту говоря, мэра города, любителю ресторана с далеко не дешевыми ценами возле мыса Хрустальный, жесточайшим ударом была сломана челюсть. Хотя жизни парня ничего не угрожало, отец распорядился поймать преступников. Все жертвы, выходившие из заведений в изрядном подпитии, мало что помнили, разве одежду нападавших. По их словам, на них были черные джинсы и черные хлопковые рубашки, недешевые, как замечали все. Почему-то по этой одежде пострадавшие делали вывод, что перед ними приличные люди. И в то же время никто из находившихся в районах нападения не мог припомнить парней в такой одежде. По мнению Костикова, описание одежды не представляло никакого интереса для следствия. Ведь не рубашки и джинсы нападали на людей! С таким же успехом можно было искать манекены в витринах магазинов одежды. Казалось странным, что женщины, которых оглушали гораздо деликатнее, тоже ничего не могли сказать. Вероятно, они просто впадали в шоковое состояние от испуга. Сначала он думал, что преступники залетные, попросту гастролеры. Все же Приморск – курортный город, и разной нечисти тут весной и летом собиралось достаточно. Однако потом от нее пришлось отказаться. Его смутили некоторые вещи: способы отхода преступников с места совершения преступления, знание ресторанов, различных тропинок в парках – все это говорило о том, что преступники являются местными жителями и хорошо знают местные законы и повадки людей.

Жизнь Костикова с того момента, когда дело взял под контроль мэр, который утаивал похищенную у сына сумму, превратилась в сплошной кошмар. Звонки сверху стали ежедневными. От Валерия требовали немедленных результатов. Майор уже отчаялся, от усталости еле передвигал ноги. Каждую ночь они со Шмаковым допрашивали свидетелей и потерпевших и устраивали запоздалые облавы. Жена с жалостью смотрела на осунувшееся лицо супруга, не зная, чем помочь, как вдруг в деле появилась важная зацепка. Преступники напали на семейную пару и, видимо, в первый раз не рассчитали удара. Мужчина упал замертво.

В этот момент его супруга пронзительно закричала и бросилась бежать. Один из преступников побежал за ней, догнал, сбил с ног, сорвал золотую цепочку и сережки, а потом хладнокровно ударил по голове. Одновременно с этим второй мужчина забрал из кармана потерпевшего толстый кошелек, и оба бандита убежали.

Приехавшие врачи «Скорой помощи» констатировали смерть мужчины. Его супруга осталась жива. Она-то и дала ценные показания. По ее словам, преступников было двое. Один – высокий, а тот, который бил по голове рукояткой оружия ее и мужа, – пониже, смуглолицый. Лица она не разглядела, но запомнила странную форму ушей – какие-то приплюснутые. Шмаков и Костиков сразу пришли к выводу: поставленный удар, приплюснутые уши, спортивное телосложение – это приметы боксера или борца. И их работа закипела в новом направлении. Уже на следующий день сыщики обошли приморские спортивные залы. Тренеры показывали воспитанников и фотографии, и в одном из спортсменов, чемпионе области по боксу, Валерий и Виктор узнали преступника.

– Его зовут Ринат Мамедов, – пояснил тренер. – Парень подавал большие надежды и сейчас мог составить конкуренцию и Валуеву, и Кличко. Но с ним случилось несчастье. В одном из боев он получил травму позвоночника. Ринг для него закрылся. Ринат устроился тренером, но, понимаете, на соревнованиях он зарабатывал реальные деньги. Копейки его не устраивали. Мамедов вскоре уволился, и я понятия не имею, где он сейчас. Но как-то не верится, чтобы он пошел на такие преступления. Все же парень не с улицы.

– В жизни бывает всякое, – уклончиво ответил следователь и взял адрес Мамедова. Его квартира оказалась пустой и нежилой. Видимо, преступник предвидел, что полицейские в любой момент могут нагрянуть сюда, и где-то снимал с подельником хату. Сыщики решили искать преступников в ресторанах. По их мнению, именно там они могли тратить награбленное. Шмаков и Костиков почти ежедневно посещали кафе, рестораны и даже пивные, и однажды им улыбнулось счастье. Полицейские уже допивали по третьей чашке чая, когда в зал вошел Мамедов со своим подельником. Задержать его сразу – эту мысль Костиков отбросил. Мамедов мог быть вооружен, а в заведение в этот вечер набилось слишком много народу. Он наклонился к Шмакову и прошептал, чтобы тот вышел на улицу, дозвонился начальству и вызвал подкрепление, а сам продолжал сидеть за столиком, наблюдая за Мамедовым и его приятелем. Их сразу обслужили по высшему разряду. Валерий был уверен: сегодня они возьмут преступников, но этому не суждено было случиться. Его размышления прервал коренастый мужчина, который, пошатываясь, встал из-за соседнего стола и направился к майору. На его широком лице играла доброжелательная улыбка.

– Товарищ следователь, вот так встреча! – он развел руками. – Я Малышев. Вы меня не помните?

Разумеется, Валерий вспомнил своего недавнего «клиента», проходившего по делу о мошенничестве. Как назло, смолкла голосистая певица, развлекавшая публику, и слова Малышева прозвучали довольно громко и привлекли внимание Мамедова и его приятеля. Они обернулись и внимательно посмотрели на Костикова. В ту минуту следователь был готов растерзать Малышева, который изображал искреннюю радость от встречи.

– Товарищ следователь, садитесь за мой столик. Я вас с удовольствием угощу.

Валерий изобразил на лице приветливую улыбку:

– Нет, лучше ты присядь здесь. Давно освободился?

– Два месяца назад, но на вас зла не держу. Сам был виноват. Вот теперь решил жить честно.

Краем глаза Костиков посматривал на преступников. Они вдруг резко поднялись и направились к выходу. Извинившись перед Малышевым, Валерий бросился за ними. Возле входа он наткнулся на распростертое тело Шмакова. Мамедов оглушил его, а потом они с приятелем сели в машину и скрылись в неизвестном направлении. Группа захвата прибыла слишком поздно. Костикову, которого Листьев очень уважал, не суждено было взять этого матерого преступника. Этот шанс выпал сегодня самому Листьеву, и его нельзя упустить.

Вторая ошибка могла стоить жизни невиновным людям. В микроавтобусе он кратко инструктировал группу задержания, излагая план. Времени на доработку было катастрофически мало. Облегчало задачу то, что оперативники знали, с кем имели дело. Пользуясь сведениями, сообщенными Удаловым, капитан знакомил их с местом укрытия Рината, распределял силы, говорил о способах поддержания связи и о мерах безопасности окружающих. Важность операции подчеркивал тот факт, что Листьев не стал дожидаться самого благоприятного времени. Обычно при задержании время выбирается такое, которое позволило бы застать преступников врасплох. Полицейские всегда избегают задерживать преступников ночью: темнота затрудняет работу группы и одновременно способствует бегству бандитов. Как известно, наиболее благоприятное время для задержания – это часы перед рассветом, когда бдительность преступников наиболее ослаблена, а не рассеявшийся еще сумрак позволяет незаметно приблизиться к их укрытию и обезвредить. Это безусловно не относится к ситуации, когда возникает необходимость немедленного задержания. А Мамедова следовало задержать немедленно не только потому, что он грабитель и убийца. В его руках мог находиться похищенный мальчик, чья жизнь, если она еще не оборвалась, исчислялась минутами. Вскоре автомобиль припарковался неподалеку от дома, где жил Мамедов. К счастью полицейских, этот район в любое время суток поражал своей пустынностью, и они, никем не замеченные, добрались до нужного подъезда. От ствола тополя отделился Удалов.

– Мамедов никуда не выходил, – сообщил он.

Капитан бросил на него озабоченный взгляд:

– Его подельник тоже обитает здесь?

Станислав пожал плечами:

– Его я не видел. Даже в окне не мелькал ничей силуэт.

Антон сжал кулаки:

– Как думаешь, ребенок там?

И на этот вопрос молодой оперативник не сумел ответить.

– Ладно, не будем терять время. – Листьев махнул рукой, и оперативники двинулась за ним. Расставив оцепление, члены штурмовой группы подошли к входной двери. Света в квартире не было. Возможно, каким-то звериным чутьем преступник угадал опасность и затаился. Принимая меры предосторожности, оперативник Коля Оглоблин постучал в дверь, но ответа не последовало. Потом стучал в дверь Антон. Наконец в коридоре послышались тихие шаги, кто-то подошел к входной двери, и в коридоре зажегся свет.

– Что надо? – донеслось до оперативников.

– От Эльвиры Гашамовой. – Почему-то Листьеву показалось, что это сработает, и он не ошибся. Видимо, Мамедов был уверен: ни одна живая душа не знает о его связи с Эльвирой, и поэтому без боязни открыл.

Оглоблин под прикрытием других членов штурмовой группы рванулся внутрь квартиры, но находящийся у двери преступник в упор выстрелил в него из пистолета. Пуля попала Оглоблину в плечо. От боли он сморщился и прислонился к стене. Бандит прицелился в голову Листьеву, но рука дрогнула, и он промахнулся. Скрывавшийся за дверью старший лейтенант Милюков прострелил ногу Мамедова. Ринат застонал, выпустил пистолет и осел на пол. Группа захвата ворвалась в квартиру.

– Бросай оружие! – закричал Дима Милюков. Ему никто не ответил.

– Где подельник? – Костиков потряс почти потерявшего сознание бандита за плечо и бросил оперативникам: – Вызовите «Скорую».

Ринат приоткрыл глаза:

– Здесь никого нет.

– Где подельник? – повторил Антон.

Губы преступника дрогнули:

– В лесу. Мне не хотелось делиться с ним. К тому же у него сдавали нервы. Я прикончил другана.

– С этим ясно, – кивнул капитан. – Вопрос второй. Советую говорить правду. Где ребенок?

Посиневшее лицо выразило удивление:

– Какой еще ребенок?

Листьев дернул его, и Мамедов вскрикнул:

– Не трогайте, больно!

– Тебе будет еще не так больно, если не скажешь, где ребенок.

– Начальник, ни про какого ребенка мне не известно, – пробормотал убийца. – Я грабитель, но не педофил. Вы пришли не по адресу.

– А нам кажется, мы пришли туда, куда надо.

Он скривился:

– Ну, тогда ищите.

Антон наклонился над ним:

– Я повторяю, тебе лучше сказать правду. Мы знаем: Эльвира приказала тебе похитить мальчика.

– Она ничего мне не приказывала.

– Какие у вас с ней отношения?

Мамедов хотел ответить, но вдруг покачнулся и потерял сознание. Капитан процедил:

– Вот черт! Как не вовремя!

Из комнаты вынырнул Дима Милюков:

– Все чисто. Следов ребенка вроде нет, но я нашел вот это, – он протянул черный смартфон. – Кажется, эта вещица фигурировала в показаниях Карпова. Во всяком случае, цвет и модель совпадают.

– Пакуйте этого. – Антон брезгливо осмотрел убийцу. – Эх, вызвать бы в отдел Карпова, да и его след простыл. Придется раскручивать Гашамову и отдавать телефон на экспертизу. Если на нем обнаружат хоть какие-нибудь следы мальчика, этот гад ответит по полной.

Глава 29

Теперь Лапиков смотрел на Эльвиру, как хищный зверь на беззащитную косулю, однако, судя по всему, это ее не пугало. Как и в прошлый раз, она села без приглашения и вообще вела себя уверенно.

– У вас опять что-то? – вежливо поинтересовалась женщина, и майор вздрогнул и нахмурился:

– На этот раз вам не отвертеться. Ловко же вы водили нас за нос.

Эльвира откинулась на спинку кресла:

– Правда? И в чем это заключалось?

– Ваш дружок Мамедов, отъявленный преступник, для которого нет ничего святого, похитил и, вероятно, расправился с беззащитным мальчиком, – пояснил Лапиков. – Однако сделать это без вашей наводки он не мог. Ему этот ребенок не нужен, а вот деньги – всегда и в огромных количествах. Вы отыскали прекрасного исполнителя. За копейку он продаст кого и что угодно.

Она улыбнулась:

– Интересно. Продолжайте дальше. Надеюсь, вы отвечаете за свои слова.

– На ваш счет поступили сто тысяч долларов, – заметил майор. – Именно такую сумму похититель выманил у Карпова. Вы можете это как-то объяснить?

Она развела руками:

– Пойдите в «Омега-банк» и поинтересуйтесь, брала ли я кредит на такую сумму. Они ответят утвердительно.

– В каких отношениях вы с Мамедовым? – повысил голос начальник. – И не надо врать, что вы его не знаете. У нас имеются доказательства. Вы посещали его квартиру.

Она побледнела:

– Ринат – мой дальний родственник. Я ведь наполовину армянка, наполовину татарка. У нас, восточных людей, сильно развито чувство семьи. Его родители попросили помочь, и я не отказала. Я сняла Ринату квартиру и привозила ему продукты – вот и все. Однако к похищению сына Карпова я не имею никакого отношения, как и Мамедов. Голову даю на отсечение, он тоже непричастен.

– В этой квартире мы обнаружили телефон мальчика, – заметил майор.

Она пожала плечами:

– Понятия не имею, как он туда попал. Постойте, вы имеете в виду смартфон Нокиа Х6? Черного цвета?

Лапиков кивнул:

– Да.

– Я сама купила его на рынке у продавца подержанных аппаратов, – призналась она. – Вы можете проехать туда и спросить его. Он должен был меня запомнить: – Женщина щелкнула пальцами. – Давайте проедем туда, я буду присутствовать при вашем разговоре.

– Нет, вы останетесь здесь. Опишите внешность продавца и скажите, в каком месте находится ларек, – сказал Иван.

К его удивлению, Гашамова не стала спорить.

– Делайте как хотите. Бокс первый у входа на рынок, а продавец – высокий и худой парень кавказской наружности.

– Ради вас же самой надеюсь, что вы говорите правду, – ответил Лапиков. Впрочем, он сам ей почему-то поверил. Теперь решающее слово должен был сказать эксперт. И тот не подвел.

– Если это все, что у тебя есть против этой дамочки, – сказал доктор, – то советую ее отпустить, ибо никаких следов ребенка на телефоне нет. Мы хорошо все проверили. В телефоне много потайных уголков, где могли остаться генетические следы ребенка, как бы хорошо его ни протирали. Так вот, не только ни единого отпечатка пальца, еще и ни единого следочка. Советую тебе избавиться от женщины, пока она не подняла крик. – Эксперт подмигнул Тимощуку, стоявшему возле окна, и тот понял, что Борисыч хочет с ним поговорить. Старший лейтенант даже знал о чем. Именно с этим доктором он договорился об анализе ДНК и очень надеялся, что результаты уже готовы. Когда они вышли из кабинета Лапикова, Борисыч положил ему руку на плечо:

– Пришли результаты, очень интересные для твоих знакомых. Ты говорил, мужчина хочет подтвердить свое отцовство. Не знаю, как тебе им все сказать. Короче, если на костюмчике кровь их сына, то он не их сын.

Андрей уставился на него:

– Что это значит?

– Они оба ему не родители, – пояснил эксперт, – и даже не родственники. Совпадений – ноль. Они готовы к такому результату?

Тимощук пожал плечами:

– Они просили меня об анализе, и мне его сделали. Огромное спасибо. Я знал, что могу положиться на вас.

– Да ладно, – замахал руками Борисыч. – Мне жалко этих людей, кем бы они ни были. Передай им мои соболезнования.

Глава 30

Вот уже три дня пребывание на даче тяготило Карпова, хотя он понимал, что сейчас идти ему некуда. Однако от страшных мыслей все его тело пронзала противная дрожь, и в душе нарастала решимость самому найти и расквитаться с тем человеком, который пытался разрушить его жизнь. Узнав, что Гашамова тут ни при чем, Георгий напряженно думал, прокручивая в голове прошедшие события. Так кто же не давал ему жить спокойно? Людмила? Неужели во время последнего разговора она просто-напросто прекрасно играла роль обиженного человека? Карпов налил себе «Пепси-колы» и стал судорожно пить. Внезапно перед его глазами появилась картинка, которую так долго ждали его новые приятели и которую он сам ждал не меньше их. Он увидел бескрайнее синее море, причудливые скалы тигровой расцветки и коттедж на обрыве. Кроме того, память подсказала название места – мыс Лермонтова.

Предприниматель довольно потер ладони. Теперь он порадует своих приятелей, когда они снова навестят его. Мужчина прилег на панцирную койку и попытался заснуть. Внезапно кадры прошлой жизни закрутились в голове с быстротой кинохроники, и Георгий вскочил с кровати и до крови закусил губу, обзывая себя последним идиотом. То, на что раньше он не обращал внимания, встало перед ним со всей беспощадной жестокостью, и Карпов решил: сегодня он не расскажет Климу о том, что вспомнил. Мало того, ему обязательно нужно самому найти одного человека и серьезно поговорить с ним. Насколько разговор будет серьезным, приходилось только догадываться. Этот человек мог быть виновен в похищении его ребенка.

Карпов обхватил руками гудевшую, как пчелиный улей, голову и застонал. До чего же он был слеп и глух! Почему не замечал очевидного? Однако теперь он уже не покажет себя таким лохом, как прежде. Впрочем, предприниматель сам находил себе оправдание: по мнению Валентина Мальцева, хотя анализ крови ничего не показал, его кто-то долго пичкал наркотическими средствами, вызывая провалы в памяти и обмороки. Кроме этого, Карпов не мог объективно смотреть на некоторые вещи. Ну ничего, сейчас он почти здоров и готов к решительным действиям. Георгий подошел к окну и стал смотреть на зеленое море, на котором белели барашки. В голове вертелась одна мысль: как отсюда выбраться незамеченным? Ничего не придумав, Карпов решил подождать удобного случая.

* * *

Клим Панфилов был шокирован результатами анализа ДНК, которые сообщил ему Тимощук. Он тут же позвонил Валентину, и приятели примчались к отделу, дождались выхода Андрея и втроем уселись на скамейку под развесистым каштаном. Конец августа выдался очень жарким, и друзья еще до начала разговора купили мороженое у толстой крашеной блондинки, расположившейся с лотком на аллейке небольшого сквера. Журналист с удовольствием откусил большой кусок крем-брюле, но от волнения даже не почувствовал вкуса.

– Ошибки быть не могло? – поинтересовался он.

Андрей покачал головой:

– Ручаюсь. У нас прекрасные специалисты.

– Но как такое может быть? – вздохнул он.

– Очень даже просто, – парировал Андрей. – Ты прекрасно знаешь о моем разговоре с гинекологом, у которого наблюдалась Людмила. Пожилая женщина твердила мне одно и то же: Карпова родить не могла. А это значит что? Что они просто усыновили чужого мальчика.

– Вряд ли Карпов знает, что Дима ему неродной, – отозвался Валентин. – Он ни разу не обмолвился об этом. Впрочем, есть еще один факт в пользу моего предположения. Если бы Георгий знал, что Людмила не может родить, он бы не поверил в ее беременность. Но вы же сами видите: в этом он не сомневается.

– Полностью с тобой согласен, – подал голос Тимощук. – В общем, Людмила остается подозреваемой. Я обращался к моим коллегам в город, где проживала тетка Людмилы, однако они ничего не узнали, потому что она умерла лет пять назад. Однако наша версия имеет право на существование. Зная, что Дима им неродной, Карпова вполне могла пойти на похищение и убийство ради того, чтобы удержать мужа. Один раз она решилась на обман, скорее всего, тоже ради этого. Короче, надо брать ее в разработку.

– Предлагаю не откладывать это в долгий ящик, – вставил Панфилов. – А наведаться к ней сегодня вечером и раскрутить по полной.

– Эта дама – крепкий орешек, – заметил Андрей. – Ее будет трудно запугать. Даже сейчас на кону стоит слишком много, чтобы откровенничать с полицейскими.

– Верно, – согласился врач.

– У меня на этот счет другое мнение, – парировал Клим и повернулся к Тимощуку: – Насколько мне известно, у полиции много способов заставить людей давать показания. Вы даже умеете как-то договариваться с матерыми преступниками. А почему бы и нам не попробовать договориться с Карповой?

– Как ты это себе представляешь? – откликнулся Андрей.

– Увидите, – загадочно улыбнулся Панфилов.

Глава 31

Когда вечером друзья подъехали к дому Карповой, уже совсем стемнело, однако окна Людмилы светились, говоря о том, что хозяйка в квартире и еще не легла спать, ведь очень загруженные люди часто рано ложатся в постель. Клим подошел к домофону и уверенно набрал номер ее квартиры. Карпова отозвалась после двух гудков:

– Кто это?

– Здравствуйте, Людмила, – вежливо сказал Панфилов. – Вы меня знаете. Я заказывал у вас путевки по Европе.

Она хмыкнула:

– Я не занимаюсь оформлением дома. И вообще это работа менеджеров.

– Знаю, – в тон ей ответил Панфилов. – Я пришел к вам по другому вопросу. Это касается вашего мужа.

– По этому вопросу, – Людмила на каждом слове сделала ударение, – вам тоже нечего тут делать. Я понятия не имею, где мой муж.

– Охотно верю, – заметил журналист. – Однако я хотел спросить не об этом. Дима ведь ваш неродной сын, верно?

Она задышала в трубку:

– Какая чушь!

– Это уже установленный факт, – отозвался Клим. – А посему предлагаю пустить меня в квартиру вместе с моими друзьями. Пока об этом известно только нам. И если вы не хотите, чтобы об этом узнала полиция, откройте дверь.

Женщина молчала. Панфилов повысил голос:

– Решайте скорее, или завтра вы уже будете давать показания в полиции. Уверяю вас, вы станете первой подозреваемой в этом деле. Одно дело, когда исчезает твой родной ребенок, и совсем другое – когда приемный.

Людмила вздохнула:

– Я сейчас впущу вас. И прошу не говорить об этом в подъезде. Я не хочу, чтобы вас услышали соседи.

– Все зависит от вашего поведения, – парировал Клим.

Через секунду дверь распахнулась, и друзья поднялись на второй этаж. Людмила уже ждала их на пороге и пригласила в квартиру:

– Проходите в большую комнату и присаживайтесь. Никаких напитков я вам не предлагаю. Итак, что вы хотите от меня узнать?

– Вы должны честно обо всем рассказать, – обратился к ней Клим. – Это будет частью нашего соглашения о неразглашении, – он улыбнулся срифмовавшимся словам, – если же вы не выполняете свои обязательства, мой друг полицейский, – журналист указал на Тимощука, – докладывает обо всем своему начальнику.

Людмила откинулась на спинку кресла.

– Вы не оставляете мне выбора. Что ж, когда-нибудь это должно было выплыть наружу. Ведь нет ничего тайного, что бы ни стало явным. Так говорил Иисус Христос, а он никогда не ошибался.

Три пары глаз пристально смотрели на нее. Женщина поежилась и начала:

– Когда мы с Георгием решили завести ребенка, у нас долго ничего не получалось. Мы сдали необходимые анализы, и сразу стало ясно: дело во мне. Я нашла хорошего гинеколога и попробовала лечиться при помощи новых методов, однако ничего не помогло. Муж к тому времени уже имел неплохие деньги и бредил наследником. От неудач лечения он сначала впал в депрессию, а потом начал с интересом поглядывать на других молодых женщин. Однажды Жора даже бросил фразу: мол, если приходится уходить из семьи по причине бесплодия одного из супругов, это не грешно. – Она захрустела пальцами. – Я не хотела его терять и решила соврать, сказав ему перед рейсом, что лечение дало свои плоды и я уже на втором месяце. Жора очень обрадовался, принес мне огромный букет цветов и пригласил в ресторан. – Людмила горько улыбнулась. – Там он все время спрашивал, почему я такая грустная и задумчивая, а мне приходилось оправдываться: боюсь рожать одна. В тот вечер он был таким внимательным и все время успокаивал меня, даже хотел отказаться от этого рейса и подождать другого, пока я не рожу, но я уговорила его ничего не менять: ведь после рождения ребенка нам понадобится так много всего. В общем, Жора ушел в море, а я не придумала ничего лучшего, как поехать к тетке в маленький городок под Приморском. После смерти матери она осталась единственным близким мне человеком, кроме Жоры. Тетя Полина и подсказала мне решение моей проблемы – усыновить ребенка и сделать все тихо, чтобы Жора ни о чем не узнал. Но брать мальчика из детдома мне не хотелось. Кто знает, какие гены у ребенка, от которого отказались родители? Часами я гуляла по набережной и думала, думала, думала… И вот однажды, сидя на скамейке в парке, я услышала разговор на повышенных тонах. Недалеко от меня сидела молодая супружеская пара и ссорилась. Женщина говорила:

– Твоя мать заставила меня родить, а теперь ничем не помогает. Она хочет, чтобы мы сами нашли хорошую работу и растили сына, однако в нашем городке это почти невозможно. Поговори с ней и заставь ее высылать нам деньги.

Парень отвечал ей хриплым голосом, и я поняла, что он любит прикладываться к бутылке.

– Эта старая дрянь хочет слишком многого. Думаешь, мы с ней не общались? Она и шагу нам навстречу не желает делать.

Женщина топнула ногой:

– Тогда я поеду к ней и оставлю у нее ребенка. Если он нужен ей, пусть забирает его. Зря я пошла у вас на поводу.

Ее супруг хлопнул в ладоши:

– Слушай, а давай отдадим его в Дом малютки? – предложил он. – Судя по всему, моя мамаша не испытывает к внучку никаких чувств, равно как и мы. Давай пошлем ее ко всем чертям и сделаем, как я сказал.

Жена немного подумала:

– А что, другого выхода у нас нет. Иначе мы загубим мальца и сами загнемся от голода.

Я не выдержала, встала со скамейки и подошла к ним. Мне показалось, судьба дала мне шанс стать матерью.

– Я слышала ваш разговор, – сказала я им. Оба посмотрели на меня мутными глазами. Мне стало ясно, почему поиск работы для обоих проблема. Судя по отекшему лицу молодой женщины, она тоже любила выпить. Ребенка из такой семьи нужно было срочно забирать.

– И что вы хотите? – с интересом спросил мужчина.

– У меня к вам предложение, – ответила я. – Не отдавайте мальчика в детский дом. Отдайте его мне.

Они окинули меня пристальным взглядом. Моя дорогая одежда подсказала им выход из положения.

– Просто так ничего не делается, – проговорил мужчина. – А вот если вы заплатите нам, тогда другой разговор.

Я закивала:

– Ну разумеется. Сколько вы хотите?

Они переглянулись:

– Две тысячи долларов.

Для них, вероятно, это была огромная сумма, но мой муж к тому времени уже получал на судне столько в месяц, будучи вторым помощником. Дома у меня осталось достаточно денег, чтобы выделить им столько, сколько они просили.

– Я согласна.

Они так торопились совершить сделку, боясь, как бы я не передумала, что заставили съездить за долларами, потом с автовокзала потащили к себе, в грязную однокомнатную квартирку, и вручили мне мальчика. Господи, как я была счастлива! А потом я уехала в Приморск и занялась оформлением документов. Это было нетрудно, особенно учитывая то, что у меня были деньги. В общем, вскоре ребенок стал нашим и на бумаге. – Людмила жалобно посмотрела на гостей. – Вы, возможно, не поверите мне, но уже через пару месяцев я забыла, что он не мой ребенок, а что касается Георгия, он по приезде сразу полюбил его и души в нем не чаял. Дима оказался похож на его покойную мать, которую Жора обожал. В общем, наша семья была вполне счастливой до момента, когда появилась Виктория. – Женщина вздохнула. – Понимаете, я не могла допустить, чтобы Жора ушел и все досталось этой вертихвостке. Пусть я не сильно помогала ему в бизнесе, но всегда была рядом, вместе мы испытали и радость, и невзгоды. Но ради этого я не причинила бы Димке вреда. Мне казалось, есть другой выход.

– Вы сказали, что беременны, – вставил Валентин. Она кивнула:

– Да.

– На что же вы рассчитывали? – поинтересовался Тмощук. – Хотели купить еще одного ребенка?

– Если бы в этом возникла необходимость, я бы так и сделала, – произнесла Людмила твердым голосом.

– Но Георгий уже не ходит в рейсы. Как бы вы изображали беременность? – спросил Клим.

Она махнула рукой:

– На тот момент это меня не волновало. Я надеялась, узнав об этом, Виктория бросит Жору. Но я ошиблась.

– Мне кажется, вы предполагаете, кто мог похитить ребенка, – заметил Валентин.

Карпова пожала плечами:

– Возможно, его настоящие родители. Они что-то говорили о наследстве, которое обещала оставить им мать отца Димы, если появится ребенок. Вроде потом этот вопрос закрыли, но ведь бабушка мальчика могла к нему возвратиться, и тогда супругам Афанасьевым понадобился бы живой и здоровый паренек.

– Они знали ваш адрес? – спросил Андрей. Людмила мотнула головой:

– Нет, но разве трудно при том положении, которое занимает наша семья в городе, узнать его?

– Вы пытались отыскать мальчика, – утвердительно произнес Клим. Женщина не стала спорить:

– Пыталась. Я приехала в город, где когда-то жила моя тетя, нашла дом биологических родителей Димы и поговорила с соседями. Мне удалось узнать немногое, но важное: за двенадцать лет родители мальчика совсем спились, о сыне не вспоминали, соседи думали, что ребенка отдали в детский дом. Со своей матерью отец Димки долго не общался, однако та однажды сама написала им о том, что тяжело заболела и жить ей осталось каких-то полгода. После ее смерти останется миленький домик в Крыму и участок земли. Все это можно продать за хорошие деньги или сдавать курортникам. Но завещание мать пожелала написать на внука. Она потребовала: если ее сын и невестка хотят получить наследство, пусть привезут ей мальчика. Думаю, они украли Диму, чтобы повезти в Крым. Если это сделал не мой муж, значит, виноваты они. А вы точно знаете, что Карпов ни при чем? А как же фотографии…

– Подстава. Вы пытались найти биологических родителей? – полюбопытствовал Мальцев.

Она вздохнула:

– А как вы думаете? Я не хотела обращаться в полицию, потому что не верила в их обещание сохранять конфиденциальность, и поэтому наняла частного детектива, однако до сих пор он не предоставил мне никаких ценных сведений. Ему только удалось узнать, что супруги садились на поезд с каким-то мальчиком, по описанию напоминавшим Диму. Детектив продолжает работать по моему запросу. Но я думаю, они не причинят Димке вреда. И вообще когда-нибудь они вернутся в Приморск.

– К какому частному детективу вы обращались? – спросил Тимощук.

– У нас в городе одно детективное агентство, – проговорила Людмила. – Оно называется «Надежда». Детектива зовут Юрий Кошечкин.

При этих словах лицо Тимощука скривилось. Клим заметил это, но ничего не сказал.

– Больше вы ничего не хотите добавить? – поинтересовался Андрей.

– Нет, – твердо отозвалась Людмила. – Вы поможете мне найти этих людей?

– Это будет зависеть от многих причин, – промолвил журналист. – Скажите, как бы вы поступили, если бы нашелся ваш муж? Вы бы приняли его обратно?

– Если он невиновен, я всегда готова принять его обратно, – без колебаний ответила она. – Но он не вернется ко мне, когда узнает, что я столько лет его обманывала. Виктория покажется ему более подходящим вариантом. Разве не так?

– Мы бы на вашем месте не торопили события, – предложил Валентин. – Думаю, вы скоро узнаете, виноваты ли биологические родители Димы в его похищении.

Она с надеждой глянула на них:

– Я мечтаю о той минуте, когда прижму к груди моего мальчика. Дима поможет мне пережить и расставание с мужем. Если есть дети, расставание становится менее болезненным. Просто появится смысл жизни. Разве не так?

– Да, вы правы, – согласились приятели. На прощанье Клим подмигнул ей:

– А путевки по Европе я у вас закажу. Насчет них я не обманул.

Глава 32

Сев в машину, Андрей обратился к Климу:

– Ну, теперь Карпову можно исключить из числа подозреваемых. Она ни при чем, это ясно. Женщина объяснила нам свое странное поведение.

Панфилов посмотрел на полицейского:

– Ты, наверное, тоже можешь объяснить, почему частный детектив до сих пор не нашел бабушку мальчика?

Тимощук щелкнул длинными пальцами:

– Еще как могу. Этого гада, капитана Кошечкина, два года назад поперли из моего отдела за взятки. Причем брал он их, не стесняясь, как вымогатель. Нашему полковнику просто не нужен был лишний шум в отделе, поэтому он уговорил Кошечкина состряпать заявление по собственному. Тот так и сделал, и долгое время мы ничего о нем не слышали. Зато теперь капитан вновь нарисовался как частный детектив. Поскольку Людмила дала нам его координаты, было бы грешно не воспользоваться ими. Едем к нему. Думаю, он сам тебе сейчас расскажет, почему до сих пор берет с Карповой деньги и не выполняет поручение. Гони, друг, на Куйбышевскую.

Машина круто развернулась и помчалась по шоссе.

* * *

Детективное агентство «Надежда» занимало двухкомнатный офис на первом этаже пятиэтажного дома. Бывший полицейский раскошелился на неоновую вывеску и, вероятно, имел неплохой доход. У дверей стояла новенькая «Тойота Камри» черного цвета – давняя мечта Панфилова. Выйдя из машины, друзья поднялись по ступенькам и толкнули дверь. Она оказалась незапертой, и это облегчало задачу. Такие люди, как Кошечкин, не всем распахивают объятия. По узкому маленькому коридорчику друзья прошли в комнату. Навстречу им вышел невысокий толстоватый человек. Несмотря на его еще молодой возраст, на его голове красовалась большая лысина, обрамленная редкими вьющимися светлыми волосами. Водянистые голубые глаза с тревогой посмотрели на Тимощука.

– Привет, Юра, – улыбнулся Андрей и сделал шаг навстречу. Кошечкин попятился:

– Привет. Ты по делу?

– Еще по какому, только вот бабки ты на мне не заработаешь, – предупредил старший лейтенант. – Где мы можем побеседовать?

После этих слов Кошечкин сразу осунулся и пропустил приятелей в комнату, где стояло самое необходимое – стол, компьютер, стулья, диван и телевизор.

– Садитесь. – В его голосе угадывалась растерянность. – Как ты меня нашел?

– Не специально, – успокоил его Андрей. – Слушай, приятель, ты зря крутишь мозги некоей клиентке Карповой. Это тебе не отдел, где в лучшем случае уволят. Среди твоих клиентов попадаются очень влиятельные люди. Если хочешь уберечь свою задницу, делай дело, тем более тебе за него платят.

Лицо детектива изобразило работу мысли.

– Не понимаю, о чем ты, – пробурчал он. – Карпова наняла меня найти одну семью, уехавшую в Крым. Да, прошло два месяца, но я не виноват, что мои люди до сих пор не предоставили никаких сведений.

Тимощук сделал шаг вперед и взял его за грудки:

– Это ты говори кому угодно, но не мне, твоему бывшему коллеге, – проникновенно заметил он. – Спорим, ты давно отыскал эту семью?

Юрий сморщился:

– Что же мне мешает рапортовать об окончании дела и получить остальное?

– А мешает тебе желание нагреть на этом руки, – пояснил Тимощук. – Ты не был бы Кошечкиным, если бы не раскошелил одну и вторую мать. Что тебе пообещали несчастные алкаши взамен на молчание?

Детектив хотел возразить, но старший лейтенант сильно сжал его плечо:

– Говори! Не то пожалеешь, что родился! Я сделаю так, что ни один клиент не переступит порог твоей шаражки!

Кошечкин покорно пробормотал:

– Десять тысяч долларов аванса. Остальное – после продажи дома. А домик у них нехилый. Слушай, приятель, – вдруг оживился он, – а тебе какое дело до всего этого? Может, мне поделиться с тобой? Они заплатят больше, лишь бы никто не донес на них.

– У меня несколько другие жизненные приоритеты, – заверил его Тимощук. – Но с тебя причитается. Диктуй крымский адрес.

Кошечкин жалобно вздохнул. Спорить с Тимощуком было бесполезно, это он знал наверняка.

* * *

– Ну, и кто же отправится в Судак? – поинтересовался Андрей, когда друзья снова сели в машину. – Я у нашего шефа даже отпрашиваться не буду.

– Почему? – спросил журналист.

– Да потому что он чокнулся на поимке этого несчастного Карпова, – пояснил старший лейтенант, – и шаг влево считает предательством. Нет, с ним разговаривать бесполезно. Он ни за что не отпустит.

– А я бы на твоем месте попытался, – заметил Клим. – Любой здравомыслящий полицейский проверил бы такую хорошую версию. Если Лапиков боится уронить авторитет в глазах коллег, пусть даст тебе три дня за свой счет. Мой начальник наверняка отпустит меня. За эти три дня мы прекрасно отдохнем с тобой в Крыму.

Журналист заметил, что друг колеблется, и продолжил:

– На нет и суда нет, но опускать руки еще до того, как… – Полицейский не дал ему договорить:

– Ладно, твоя взяла. Конечно, ты хочешь моей смерти, но из благих намерений. Завтра утром попробую уговорить Лапикова.

Валентин взглянул на часы:

– А мы сегодня с вами славно поработали. Ну что, ребятки, навестим Карпова – и по домам?

– Давайте, – согласился Тимощук. – Он наверняка ждет нас.

– Не возражаю, – Клим медленно вырулил на основную дорогу. – Расскажем о его жене?

– Я бы не спешил делать это, – отозвался Мальцев. – Однако мужику стоит узнать, что его супруга не причастна к похищению. Держу пари, он до сих пор после того сообщения не сбросил ее со счетов.

– Что ж, ты прав, – кивнул Панфилов. – Андрюха, ты, кстати, как и наш несчастный детектив, давно обещал выяснить адрес дачи Говоркова. А воз, между прочим, и ныне там.

– Если бы домишко был записан на Дениса, я бы сделал это давно, – вставил старший лейтенант. – Однако в собственниках недвижимости дачных кооперативов Говорков не числится. У него имеется квартира в городе, и я побывал на ней, но, судя по всему, он там давно не живет. Я дал задание своим людям, и сейчас они пытаются вычислить, на кого записана дача Говоркова. Как только это станет известно, мы пообщаемся с этим субъектом. Хотя стоит ли его искать? Мы вышли на похитителей мальчика. Возможно, через три дня ребенок уже будет в Приморске.

– Если бы… – вставил Мальцев.

– Пока Дима не найден, ни одна версия не прекращает существование, – бросил журналист. – И ты продолжаешь работу с Денисом и этой неизвестно куда девшейся любовницей. А о ней что-нибудь известно?

– Мой напарник отыскал ее родителей в селе, – пояснил старший лейтенант. – Скоро он отправится туда.

– Хотелось бы поскорее, – отозвался Клим.

– И не только тебе, – огрызнулся Андрей. – Сам знаешь, что касается меня, я всегда выполняю обещания. На сей раз не все от меня зависит. Наш майор не погладит моего напарника по головке, если узнает, что он помогает мне в расследовании.

– Проехали, – откликнулся Мальцев. – А вот и не подеретесь. Кстати, Клим, а ты не боишься, что твой приятель Карпов когда-нибудь удерет из своего убежища?

– Точно, – поддержал друга Андрей. – Помнишь, вспоминая о прошедших событиях, он уже упоминал: мол, тогда хотел сам найти преступника, чтобы разобраться с ним. Что, если и сейчас ему захочется того же самого?

– Не захочется, – самонадеянно заявил Панфилов. – Убежав от нас, он останется совсем один и ему не на кого будет положиться. Тогда, живя на даче Дениса, он полагался на его помощь. Один на один с преступником Георгий не оставался никогда.

– И все же я придумал бы обстоятельство, которое заставило бы его смирно сидеть на твоей даче, – заметил Андрей.

– Этих обстоятельств у него больше чем достаточно, – парировал журналист. – Вон и свет в окне нашего домика. Поверьте мне, ребята, никуда он отсюда не сбежит.

– Ну-ну, – процедил сквозь зубы Тимощук. – Если он все-таки покинет Орловку, прежде всего будет обидно нам. Столько работы – и все псу под хвост. Я мечтал привести Лапикову Карпова под белы руки с доказательствами его невиновности, а с его исчезновением у меня исчезнет такая возможность. Так что, если завтра Лапиков меня отпустит в Крым, он потом сделает так, чтобы я крепко об этом пожалел. Ты же этого не хочешь, приятель? – обратился он к Панфилову.

Клим покраснел от гнева:

– Да что вы из меня идиота делаете? – процедил он. – Сказано: никуда наш клиент не денется. Он давно бы уже сбежал, будь у него такие мысли.

– А вот тут я полностью согласен с Андрюхой, – поддержал полицейского врач. – Лечение Карпова от амнезии было правильным. Я постоянно советовался с психиатрами из диспансера.

– И что с того? – повернулся к нему Панфилов.

Валентин сжал его локоть:

– Ты уверен, что Карпов до сих пор не вспомнил нужные нам факты?

– И ты туда же! – Клим сбросил его руку. – Да оставьте меня в покое! Он доверяет нам. Ему некому больше довериться. А это означает одно: Георгий будет сидеть тихо. Понятно?

– Как знаешь, – вздохнул Тимощук.

Они вышли из автомобиля и направились к домику. Карпов сидел на стуле и читал какую-то древнюю газету. Увидев приятелей, он слегка улыбнулся:

– Порадуете чем-нибудь?

– Только если вам дорога еще ваша жена, – ответил Клим.

Георгий растерялся:

– Что вы имеете в виду?

– Сегодня мы получили почти стопроцентные доказательства невиновности Людмилы, – пояснил Мальцев.

Мужчина застыл на месте:

– Вы сказали – почти?

– Это вырвалось случайно, – спохватился Валентин. – Но как бы то ни было, ваша жена ни при чем.

Карпов откинулся на спинку стула:

– Она меня никогда не простит, и правильно сделает.

– А вот про это не может знать никто, кроме нее, – вставил Андрей. – Когда мы отыщем вашего сына, у вас будет шанс самому задать ей этот вопрос.

– Возможно, вскоре вы прижмете к груди не только жену, но и сына, – вырвалось у Клима.

Георгий вздрогнул:

– Вы нашли его?

– Мы напали на след. – Теперь Панфилов жалел о сказанном, но изменить ничего не мог. «Впрочем, – успокаивал он себя, – ребенок найден. – Через несколько дней мы с Андреем привезем его из Крыма. Пусть хотя бы эту ночь наш друг спит спокойно».

– Где? Кто? – Мужчина вопросительно оглядывал гостей.

– Нам очень помогла ваша жена, – снова необдуманно ответил Клим.

Карпов наморщил лоб:

– Люда? Разве она знала больше меня?

– Она вычислила ваших завистников, – заявил Тимощук, придя на помощь приятелю. – Но давайте об этом не будем. Вы вспомнили еще что-нибудь?

Георгий чуть не ответил утвердительно, но вовремя спохватился:

– Нет. Я бы сразу вам сказал.

– Послушайте, – обратился к нему журналист, – нам с Андреем нужно уехать в командировку. Дня три самое большее мы не будем вас навещать. Однако Валентин остается. Не знаю, станет ли приходить он к вам каждый день, но один раз появится точно. Еды у вас достаточно. Справитесь?

Карпов кивнул:

– Разумеется.

– Вы не должны показываться на улице. Никуда не выходите, – предупредил его Клим. – Возможно, после нашего приезда все встанет на свои места и вы выйдете отсюда свободным человеком.

Георгий усмехнулся:

– Мне кажется, это уже невозможно.

Панфилов положил руку ему на плечо:

– Мы не можем вам все рассказать. Однако все идет к тому, что многодневный кошмар для вас закончится.

Георгий так и впился в него взглядом:

– Вы не обманываете?

– А зачем мне это делать?

Карпов с чувством пожал его холодную ладонь:

– Спасибо. Я ваш должник на всю оставшуюся жизнь.

Глава 33

Как и предвидел журналист, главный редактор без проблем отпустил его в Крым, дав задание посетить Севастополь и наведаться к его приятелю в редакцию газеты «Флаг Родины». Мысли насчет Тимощука также оказались верными. Лапиков для виду немного поупирался, но разрешил Андрею взять отпуск за свой счет. Андрей чуть не выложил начальнику всю правду, но в последний момент решил этого не делать. Всему отделу был известен упрямый характер Владислава, и Тимощук побоялся рассказать ему о продолжавшемся расследовании обстоятельств похищения Димы Карпова.

Уладив все вопросы, друзья рванули на автовокзал и вскоре сидели в автобусе, направлявшемся в Крым. К вечеру автобус прибыл на автовокзал Симферополя, приятели пересели в микроавтобус, домчавший их до Судака за два часа. Выйдя на маленьком вокзале, друзья первым делом занялись поисками жилья и подошли к симпатичной бабушке с жесткой химией на седых волосах, державшей перед собой листок с надписью: «Сдам жилье».

– Сдаете? – осведомился у нее журналист с деловым видом.

Старушка расплылась в улыбке:

– Условия прекрасные, мальчики. Во времянке в это время года уже тепло. Кроватки мягкие, есть маленький телевизор, до моря десять шагов.

– И сколько стоит такое счастье? – поинтересовался Тимощук.

– Двадцать пять долларов в день, – не моргнув глазом, ответила старушка.

Андрей чуть не присел:

– Двадцать пять долларов?

Его возглас не смутил хозяйку:

– А что вы найдете дешевле с такими условиями? Сезон еще не начался. А впрочем, – ее разозлила недовольная физиономия полицейского, – ищите, молодые люди. Вероятно, вам и попадутся варианты подешевле, однако до моря будете ездить тремя транспортами.

Клим толкнул приятеля локтем:

– Я согласен.

Старший лейтенант тяжело вздохнул:

– Мы не должны поощрять такую наживу. Она ведь наверняка не платит налог государству.

– А ты поинтересуйся, какая у нее пенсия, – бросил Панфилов. – Наверняка нищенская. Возникает вопрос: почему бабушка должна в таком случае делиться с государством?

Полицейский задумался:

– Может, ты и прав.

Клим повернулся к старушке:

– Ваш вариант нас вроде устраивает. Только, сами понимаете, нужно посмотреть.

Хозяйка расплылась в улыбке:

– А это пожалуйста.

Она засеменила по дороге в гору, и друзья поспешили за ней. Бабушка привела их в дачный поселок, раскинувшийся на берегу бухты, с прекрасным галечным пляжем, окаймленным невысокими горами.

– Место прекрасное, – заметил Тимощук. – Впрочем, морем нас не удивишь. Нам бы что поудобнее да подешевле.

– В эту сумму я включу и горячую пищу, – решила хозяйка. – Располагайтесь пока. Чаю горяченького с булочками принести?

– Да, – кивнул журналист. – Кстати, я Клим, а он – Андрей. Мы к вам ненадолго. Командировка через два дня заканчивается.

– Жаль, – огорчилась бабушка. – А я Ксения Петровна.

Во времянке действительно было уютно. На тумбочке, как в гостинице, стояли два граненых стакана и графин с водой. Маленький платяной шкаф еле вместил вещи двоих человек. По экрану телевизора бегали помехи.

– На море пойдем? – поинтересовался Клим. – Судя по всему, с банькой тут туговато. А нам не помешало бы освежиться.

– Пойдем, – согласился старший лейтенант. Друзья надели плавки и отправились на пляж. Несмотря на позднее время, берег кишел людьми. Вода оказалась неожиданно холодной и бодрящей.

– Ух, хорошо! – Андрей вынырнул, отфыркиваясь, как морж. – Вот тебе и банька.

– Вернее, второй ее этап, – кивнул Клим. – Горяченький чай был бы очень кстати. Хватит на первый раз. Пойдем домой.

Старушка насчет булочек не обманула. Она пригласила их в свой небольшой двухэтажный коттеджик.

– Чай травяной, травы сама собираю, – пояснила она. – А булочки только из духовки. С утра тесто замесила. Словно предвидела, что постояльцы найдутся.

– Бабушка, а где улица Цветочная? – полюбопытствовал полицейский.

– Вы сядете на маршрутку номер семнадцать, – заговорила словоохотливая старушка, – да остановок шесть проедете. А что вам там нужно? Вроде тоже частный сектор, как у меня.

– Посылочку надо отнести, – чтобы отмести дальнейшие вопросы, вставил Панфилов.

– Ясненько. В общем, семнадцатый номер.

Немного перекусив, друзья умылись и завалились на действительно мягкие постели. Белье пахло лавандой. Парни немного поворочались и дружно засопели, проснулись только в десятом часу. Солнце уже вовсю согревало землю. Панфилов соскочил с кровати и схватил часы.

– Вставай, соня, – обратился он к полицейскому. – Позавтракаем – и в путь. Сегодня у нас тяжелый день.

Тимощук разомкнул веки:

– Который час?

– Уже десятый.

Услышав голоса, хозяйка появилась на пороге:

– А завтрак я давно приготовила. Покушаете? И чаек, и кофеек, и булочки, и колбаса домашняя – все на столе.

– С удовольствием, Ксения Петровна! – откликнулись парни. – Свежий воздух – лучшее лекарство для аппетита.

Плотно позавтракав, друзья отправились на остановку. Белый микроавтобус не заставил себя ждать, и вскоре они оказались в другом дачном секторе.

– Нам нужен дом десять, – Андрей наизусть запомнил адрес. – Похоже, искать его долго не придется. Вот и он.

Нужный им дом, симпатичный, беленький, с красной черепичной крышей и увитой виноградом верандой, радовал глаз. Из сада доносились несколько голосов, один принадлежал ребенку.

– Димочка, сходи к бабушке в комнату, спроси, не нужно ли ей чего, – произнесла женщина. Судя по всему, это и была биологическая мать ребенка Карповых Тамара Петрова. Клим подмигнул Андрею и постучал в калитку.

– Кто еще там? – откликнулся мужчина.

– Постояльцев принимаете? – спросил журналист. Послышались тяжелые шаги, и дверь отворилась. Перед ними предстал здоровенный молодой мужик с красной физиономией, мутным взглядом и жидкими темными волосами. От него исходил сильный запах спиртного.

– Не принимаем. И впредь тоже здесь не появляйтесь.

– Почему? – осведомился Андрей. – Хозяйка, Клавдия Ивановна, нас постоянно приглашала.

Мужик осклабился, показав пустое пространство между верхними зубами:

– Она, считай, больше не хозяйка. Заболела твоя Клавдия Ивановна. Я, между прочим, ее сын. Вот приехал с семьей, мать к себе забираю. Курортный бизнес нас не интересует. Так что дом продаем. И передайте это своим друзьям, если их это интересует. Новые хозяева, возможно, вас и приютят, а Клавдия Ивановна уезжает.

Мужик подался назад, и высунувшийся из дома мальчик крикнул:

– Там бабушка… Она тебя зовет…

Панфилов внимательно посмотрел на ребенка. Он полностью соответствовал описанию Карпова. Журналист пожалел, что не захватил с собой его фотографию.

– А нам можно пройти к вашей матери?

Мужик хрюкнул и вылупил глаза:

– А на кой вы нам сдались? Некогда нам гостей принимать. Сборы у нас, что тут не ясно?

Тимощук протянул руку и схватил мужика за майку:

– А что, если я силой ворвусь к вашей матери и расскажу ей всю правду?

Краснота отхлынула от лоснящегося лица.

Мужик стал заикаться:

– Ты о какой правде говоришь?

– О самой натуральной, – пояснил Клим. – Например, как ты продал ребенка некоей Людмиле Карповой.

Мужик прерывисто задышал:

– Кто вы?

– Считай, из полиции, но можем договориться, – процедил Панфилов. – Сейчас без крика ты возвращаешь нам Димку, и мы уезжаем. Матери вы что-нибудь наплетете. Наверное, не впервой вешать лапшу на уши старушке. Хотя мне ее и жалко, вы все же имеете полное право на это наследство. Так что возврати ребенка и катись на все четыре стороны. Хотелось бы, чтобы все обошлось без лишней крови.

Мужик удивленно заморгал глазами:

– Так это… Срок аренды парня еще не вышел. Если ты из детского дома, то передай вашей шлюхе-воспитательнице, что мы брали парня на три месяца и отдавать его пока не собираемся. Если она не согласна, пусть вернет бабки. А то из-за нее в такие долги влезли… Теперь только на это проклятое наследство и надежда.

Теперь пришла очередь удивляться Климу:

– Арендовали мальчика? Это как понимать?

Юрий оглянулся и вышел за калитку.

– А вот так и понимай, как я сказал.

– Разве сейчас с вами не ваш родной сын? – вынырнул Тимощук.

Мужик хмыкнул:

– Родной… Скажете тоже… Я, между прочим, умею слово держать. Когда мальца Карповой продавал, то пообещал не появляться на горизонте. Да и притом они же крутые предприниматели… Разве к ним подступишься? Да у них небось телохранители. Без шуму не обойдешься. Еще в газетах пропишут и по телевизору покажут. А это означает что? Мать плохая, но прессу читает и телик смотрит. Тогда, считай, плакали наши денежки.

– Значит, это точно не ваш родной сын? – Панфилов все еще не мог поверить услышанному.

– Если хотите, потом мы проведем анонимный анализ ДНК, – предложил мужик.

Друзья переглянулись.

– Похоже, он говорит правду, – прошептал Тимощук. – Пойдем отсюда. Их семейные разборки нас не интересуют. Если Дима Карпов найдется, Карповы вряд ли будут претендовать на его наследство.

– Да, – кивнул Панфилов. – Надо звонить Мальцеву. Пусть снова работает с Георгием.

* * *

Валентин стал чувствовать неладное в работе с Карповым, как только попытался снова предложить ему сеанс гипноза. Обычно покладистый, Георгий на этот раз явно не хотел подвергаться процедуре.

– У меня с утра болит голова, – жаловался он, хотя раньше головная боль не меняла желания скорее все узнать. – Давайте отложим сеанс.

Валентин сдался, вышел в сад, прислонился к стволу яблони и закурил папиросу. Его не особенно беспокоила сегодняшняя неудача, потому что он ждал положительных вестей из Крыма. Если друзья уже нашли мальчика и готовы везти его в Приморск. Какая разница, когда Карпов вспомнит адрес Дениса. Телефонный звонок прервал его размышления.

– Сорвалось, – Тимощук даже не поздоровался с приятелем. – Все, о чем рассказала Людмила, подтвердилось, однако родители Димы решили не рисковать и взяли на время из детского дома мальчика, похожего на их биологического сына. В общем, поиски Говоркова продолжаются. Вероятно, он приоткроет завесу над этой тайной. Как, кстати, наш пациент? Вспоминает?

– Сегодня он не готов это сделать, – признался врач. – У него болит голова.

– Пусть отдохнет и работает дальше, – приказал полицейский. Он собирался еще что-то добавить, но вдруг запнулся: – Слушай, мне звонит Удалов. Может, что-то важное. Перезвони, если что. Клим передает привет.

Закончив разговор, Мальцев сплюнул. Сегодняшняя жара разморила его и отбила желание работать. Он с неохотой оторвался от ствола и направился к времянке, где его ждал Георгий. Мужчина толкнул дверь ногой и проговорил:

– Георгий, нам с вами еще придется поработать. Сейчас от этих сведений многое зависит, и… – Закончить ему не удалось. Что-то тяжелое опустилось на голову доктора, и он потерял сознание.

Глава 34

«Усыпив» таким образом Валентина, Георгий пощупал его пульс и, убедившись, что Мальцев жив, дернул дверь калитки и вышел на дорогу. Он слышал разговор врача с Тимощуком и еще раз убедился в том, что его предположения правильные. Однако найти и отомстить – это личное дело Карпова, и больше никого. Кроме того, он опасался: преступник уйдет от ответственности. Удалось же затуманить мозги ему, Георгию. Впрочем, все этот пресловутый горный чай, куда похититель подмешивал наркотик.

Предприниматель крался вдоль забора. Возле одной из маленьких дач, построенных еще в советский период, Карпов заметил бедно одетого пожилого мужичка, суетившегося возле белой старой «копейки».

– В город? – поинтересовался у него Карпов.

Мужичонка глянул на него:

– Да. Вот хотел заночевать на участке, да жена позвонила. Что-то ей нездоровится, и она боится оставаться одна. – На удивление Георгия, он с охотой разговаривал с незнакомцем. Наверное, дачник привык, что здесь обитали только честные труженики.

– Сейчас дачный сезон еще не наступил, – продолжил Карпов. – Зачем вам оставаться здесь на ночь?

– Мальчишки с давних пор обносят наши сады, – пояснил мужчина. – А у меня уже поспели ранние вишни. Не хочется кормить дармоедов. Тут порой с хлеба на квас перебиваешься. Пенсии у нас с женой мизерные, подработать нигде не получается – уже возраст не тот. Дети далеко. Они не миллионеры, ну, вышлют иногда копейку-другую – самим порой не хватает. Внукам еще высшее образование получать. Сами знаете, сейчас это недешево. С ужасом думаю: а если я или супруга сильно заболеем? Денег на лекарства не найдем.

– Хотите, сейчас я окажу вам материальную помощь? – поинтересовался Карпов. Мужичонка посмотрел на него пристальнее:

– Просто так, что ли?

– Разумеется, нет. – Георгий приблизился к нему. – Мне необходимо попасть в город. Подвезете? Я заплачу сто долларов.

Пожилой человек кивнул:

– Подвезу. Но что-то больно много даете.

Георгий замялся:

– Я вынужден сказать правду… Дело в том, что сейчас у меня нет с собой денег. Однако я заплачу, как обещал. Вы подождете меня у дачи, куда мы сейчас поедем.

– Ишь ты, – рассмеялся пенсионер. – Ты уже все решил за меня. Ну что ж, помогу тебе. А расплатишься ты со мной или нет – надеюсь на твою совесть. Так куда везти?

– На мыс Виноградный, – бросил Карпов.

Машиненка резко сорвалась с места, подняв серую пыль.

* * *

Подъезжая к дому, который вот уже несколько дней стоял перед его глазами, Георгий еще раз порадовался, что сеансы гипноза и медикаментозное лечение увенчались успехом.

– Остановите здесь, – попросил он, и «копейка» затормозила.

– Здесь, что ли, тебя и ожидать? – поинтересовался хозяин. – Или ты так об оплате сказал… Ну, пошутил вроде.

– Шутить, отец, у меня сейчас нет никакой охоты, – признался Георгий. – Верь мне, папаша, деньги я принесу. Один человек должен мне очень много.

– Ну, тогда удачи. – Мужичонка откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Карпов вздрогнул, когда под его ногами зашуршал гравий. Много дней он слышал этот звук. Призраки прошлого обступили мужчину, захватили его и закружили в своем хороводе. Он прислонился к калитке большой белой дачи, и она открылась. Георгий вошел на участок и прошагал к дому. Дверь в дом тоже оказалась отпертой. Георгий заглянул в комнату, поморщившись от тяжелого запаха. Нужный ему человек сидел на стуле с высокой спинкой и смотрел в окно.

– Привет, Денис, – поздоровался Карпов. Приятель не откликнулся, даже не обернулся. Однако это предпринимателя не смутило. – Ты пичкал меня наркотиками, добавляя их в мой любимый горный чай, и поэтому я выглядел идиотом, – продолжал Георгий. – Наверное, в нормальном состоянии я давно бы уже сложил два и два и вычислил тебя, мой дорогой. И сделать это было не так уж сложно. Кто видел, как я вел себя при передаче выкупа? Кроме тебя, никто. Кто наблюдал за моими обмороками и состоянием после них? Кроме тебя, никто. Кто мог спокойно подкидывать мне вещи, говорившие о том, что я причастен к похищению ребенка? Здесь, правда, имеются еще претенденты, но невиновность Людмилы, на которую ты собирался бросить тень, уже доказана. Бедняге Лозовому ты не дал возможности реабилитироваться. Думаю, ты убил его вовсе не случайно. Это ведь ты приказал ему собрать нужную сумму и ждать моего звонка? Думаю, он бы узнал тебя по голосу.

Говорков продолжал молчать. Предприниматель закипал:

– Я даже понял, почему ты это сделал. Тебе стало известно о моей связи с твоей бывшей женой? Но, уверяю тебя, она сама прыгнула ко мне в постель. И я не трогал твою дочь. Дети за нас не отвечают. Как ты мог причинить зло моему сыну?

Денис по-прежнему не шевелился, и Карпов шагнул вперед, намереваясь посмотреть ему в глаза. Приятель даже не вздрогнул, когда Георгий оказался перед ним. И у него на это были причины. В белом, без кровинки, лбу зияла дыра. Кожа покрылась трупными пятнами. Карпов закрыл рот, распахнувшийся в крике, и помчался к двери. Его друг был мертв, и довольно давно. Просто чудом жители поселка не обнаружили его.

Глава 35

Удалов позвонил Тимощуку не случайно. Он сообщил, что отыскал адрес дачи Дениса Говоркова, записанной на подставное лицо.

– Вот поэтому сделать это сразу было сложновато, – признался лейтенант. – Этот тип, липовый хозяин дачи, не приходится нашему подозреваемому родственником. Сомневаюсь, что они вообще знакомы. Скорее всего, Говорков просто выкрал чужой паспорт. В общем, при сверке некоторых данных одна фамилия выпала из общего списка. Не знаю, чем он руководствовался, когда это делал.

– У Говоркова был странный бизнес, – проговорил Андрей. – Раньше он занимался продажей оружия, а чем промышляет сейчас – бог его знает.

– Сейчас я поеду к нему, а к Виктории отправил стажера, – пояснил Стас. – Он толковый малый. В будущем Костикова за пояс заткнет, не говоря уже о Лапикове. Я поручил ему деликатно поговорить с Викторией, если она дома, а если нет, узнать у близких, где ее искать.

– Отлично. Давай поезжай, – закончив разговор, старший лейтенант повернулся к журналисту: – Ну, каковы твои планы?

Тот пожал плечами:

– Придется ехать домой. Деньги у Ксении Петровны забирать не будем. Окажем помощь пенсионерке. Пусть за это время подыщет себе других клиентов. А мы сегодня же отправимся в Приморск, если успеем на автобус.

– Тебе же дал задание главный редактор, ну, насчет Севастополя, – заметил Тимощук.

– Я уже звонил его приятелю, он в командировке в Новороссийске, – ответил Панфилов. – Так что Севастополь отменяется. – Он потер руки: – Ох, Андрюшка, чует мое сердце, что скоро в нашем родном городишке будет жарко. Вперед, дружище. Давай сгоняем на автовокзал. Авось сегодня уедем.

Им повезло. Автобус на Приморск отходил через полтора часа, и приятели успели сгонять к хозяйке, забрать свои вещи и даже искупаться. Ксения Петровна благодарила их за то, что они не стали требовать назад свои деньги.

– Жалко, и отдохнуть не успели, – горестно заметила женщина.

– А мы еще к вам приедем, – пообещал Клим, вещая на плечо спортивную сумку. – Спасибо вам, Ксения Петровна, за вкусные булочки.

Когда приятели оказались на вокзале, журналист взял в руки телефон и набрал номер Мальцева. Тот долго не откликался, но потом Панфилов услышал его слабый голос:

– Он сбежал, Клим, – простонал Валентин. – Ударил меня по голове. Простите, друзья, я не уследил.

– Ты не виноват. Ложись отдыхай. Встретимся – поговорим. – Панфилов нажал кнопку отбоя и повернулся к Андрею: – Карпов сбежал с дачи. Я знаю, куда он направится. Там его перехватит Удалов. – Он хлопнул себя по лбу: – Черт, если успеет. Георгий может убить кого-нибудь, и мы ничем не сможем помочь. Звони своему Удалову.

* * *

Получив приказ поторопиться на дачу Говоркова, Удалов прибавил скорость. Подъезжая к даче, которую долгое время полицейский не мог вычислить, он рассуждал сам с собой. Почему Андрей посоветовал ему поторопиться? Потому что Говорков может сбежать? Ну и что с того? Если Денис сбежал, то сделал это давно. Внезапно Удалов похолодел. Черт, как же он сразу не догадался! Все эти просьбы насчет дела, связанного с Карповым, – не случайность. Ответ на вопрос напрашивался сам собой. Тимощук нашел место пребывания Георгия и помогает ему. Конечно, помогает не в одиночестве, а со своим ненормальным другом-журналистом. Удалов притормозил и задумался. Как же ему поступить? Впрочем, лейтенант долго не размышлял. Тимощук всегда слыл грамотным офицером и знал, что делает. Если они отыщут ребенка, им обоим светит повышение. А значит, он должен делать так, как говорит ему коллега.

Подъехав к нужному дому, парень припарковал машину и зашел на участок. Все двери были распахнуты, и это показалось странным. Удалов заглянул в комнату и увидел сидевшего на стуле человека. Мужчина не пошевелился, когда полицейский окликнул его. Сладковатый запах сказал о многом. Лейтенанта прошибла дрожь. Еще не дойдя до хозяина, он уже знал: тот мертв.

Глава 36

Деревня под Приморском, где когда-то проживала Виктория, раньше считалась одной из самых больших в тех краях, но со временем из-за недостатка работы молодежь покинула родные пенаты. Колхоз-миллионер приказал долго жить, табачная фабрика прекратила существование, на полях уже давно ничего не сеяли и не собирали урожай. Неудивительно, что Виктория и ее сверстники подались в город.

Стажер, выпускник юридической академии Анатолий Миленко, с трудом нашел ветхий домишко родителей женщины и постучал в калитку, которая сразу же распахнулась при первом прикосновении. На крыльцо дома с облупившимися стенами вышел мужчина неопределенного возраста с красным лицом, приглаживая жидкие рыжеватые волосы. Он прищурил опухшие глазки и спросил:

– Вы ко мне?

Миленко кивнул:

– Если вы Полежаев.

– Он самый, – отозвался мужчина. – А ты кто будешь?

– Мне нужно найти вашу дочь Вику, – пояснил Анатолий. – Вы не в курсе, где она?

– Эта шалава и мне бы нужна, – пробормотал отец Виктории. – Да только уже несколько лет она не пишет, не звонит и глаз сюда не кажет. Правильно, теперь она городская мадам. Образованная, а мы рылом для нее не вышли. Ну пусть только заявится. Я возьму ремень да исполосую ее как следует. А вам она по какой надобности?

– Вика заняла у меня крупную сумму и до сих пор не вернула долг, – объяснил Миленко.

Мужчина потер затылок:

– Тогда ясно, почему она сюда глаз не кажет. В прежние приезды я у нее немного из одежды денег таскал. Она, видать, раскусила. Так мне с ее матерью на опохмелку надо. Она что, этого не понимает? Если у вас все, дайте мне хоть немного на выпивку. Душа горит, понимаете ли вы это?

– Я, конечно, дам, но вам придется потрудиться, – ответил Анатолий. – Знаете, часто крупную сумму занимают люди, называясь другими именами и показывая украденные или одолженные без ведома владельцев паспорта. Чтобы исключить подобное в нашем случае, взгляните на фотографию, – он вытащил снимок.

Пьяница медленно и нетвердо подошел к нему и уставился на женщину на снимке.

– Это ваша дочь? – спросил стажер.

Полежаев ухмыльнулся:

– Я еще не настолько пропил мозги, чтобы не узнать собственного ребенка. Это не моя Вика. Она даже и близко на нее не похожа. Это такая мадам… моей доченьке ни в жисть не стать такой. Так она занимала деньги по документам моей доченьки?

Анатолий кивнул:

– Совершенно верно.

На лице пьяницы появился испуг:

– А с моей Викулей все в порядке?

Миленко пожал плечами:

– Видите, выходит, я с ней не общался и, получается, вовсе ничего о ней не знаю.

– Ее не было здесь уже несколько лет, – растерянно проговорил отец. – Думаю, если было бы все в порядке, она бы появилась. Как вы считаете?

Анатолий не рискнул ответить положительно. Если его Вика выбилась бы в люди, вряд ли она постоянно бы здесь околачивалась.

– Не знаю, – честно признался он.

Пьяница сжал его запястье:

– Найдите мою девочку, – искренне попросил он. – И скажите мне, как у нее дела. Мне важно знать, что она жива и здорова. И не нужны мне ее проклятые деньги. Передадите ей? Хорошо?

Миленко пообещал.

– А в каком институте училась ваша дочь? – поинтересовался он.

Отец наморщил лоб:

– Сейчас у них такие трудные названия. Однако она написала его в одном из писем. Сейчас, подождите секунду. В дом не приглашаю, там неубрано.

– И захватите ее фотографию, самую последнюю, – крикнул вдогонку стажер.

Он порадовался, что не пришлось идти в дом. Даже если бы хозяин силком поволок его туда, он бы отчаянно сопротивлялся. Жилища пьяниц не представляли для него никакого интереса.

Отец нашел письма дочери на удивление быстро.

– Мать везде проставила даты. – Он передал их стажеру. – Название института моя девочка писала полностью в первом или втором. Вы найдете. Только обещайте вернуть их.

– Разумеется, – кивнул Анатолий и вытащил деньги. – Это вам за труды.

Пьяница улыбнулся:

– А ты хороший человек. Жаль, что ты не знаешь мою Вику. Может, стал бы моим зятем.

Такая перспектива Анатолия не устраивала, но он ответил:

– У меня еще будет шанс с ней познакомиться.

Мужчина хотел обнять будущего зятя, однако стажер уклонился от родственных объятий:

– Не сейчас.

– Согласен. – Пьяница взял себя в руки. – Дело прежде всего. Прощай, парень.

Студент махнул рукой и зашагал к остановке пригородного автобуса. Он переписал расписание и с удовольствием отметил, что автобус подойдет через десять минут. Действительно, вскоре старенький «Икарус» притормозил у остановки, и Анатолий уселся на переднее сиденье и вытащил письма Виктории Полежаевой.

Вся эта история с самого начала показалась ему странной. Зачем этой дамочке выдавать себя за Полежаеву? Кто она такая? Вроде знакомая фамилия. Впрочем, Анатолий не стал докапываться. Удалов не посвятил его в подробности, а значит, это не его дело. Он достал телефон и набрал номер Удалова:

– Наша дама вовсе не Виктория Полежаева. – И он вкратце поведал о разговоре с отцом настоящей Вики.

Лейтенант почему-то не удивился:

– Я предполагал нечто подобное, – отозвался он. – Ты молодец, что взял ее письма и фотографию. Наверное, теперь нужно пойти в вуз, где училась Полежаева.

– Я это и собирался сделать, – ответил стажер, хотя его и задевала неоткровенность начальства. Но, возможно, он и так знает больше того, что ему положено. Так что, сказал он сам себе, делай дело и молчи в тряпочку.

Глава 37

Национальный университет, в котором училась Полежаева, находился в довольно красивом месте, на берегу моря, и студенты в перерывах между лекциями бегали на соседний пляж. В эти первые дни лета берег моря кишел уже загорелыми фигурками, и Анатолию захотелось сбросить одежду и побежать наперегонки с симпатичной блондинкой, этакой шоколадкой, однако он не решился этого сделать.

Стажер взбежал по серым гранитным ступеням и зашел в пахнущий мастикой вестибюль.

– Где факультет управления? – спросил он у вахтера.

– На втором этаже направо, – подсказал мужчина. Анатолий поднялся на второй этаж и толкнул дверь с надписью «Декан факультета управления Куташова Наталья Юрьевна». Он ожидал увидеть солидную даму преклонного возраста, однако перед ним предстала совсем молодая женщина, лет тридцати двух. Увидев его растерянность, она приветливо улыбнулась:

– Кого вы ищете?

Он немного смутился:

– Мне нужен декан этого факультета.

Женщина рассмеялась:

– Она перед вами.

– Никогда не подумал бы, что деканы бывают такие молодые и симпатичные, – нашелся студент.

– В нашей жизни бывает все, – заметила Наталья Юрьевна. – А вы по какому вопросу?

– Мне нужны сведения об одной вашей бывшей студентке, – начал Миленко. – Наверное, вы ее не знаете.

Куташова строго посмотрела на него:

– Я уже десять лет преподаю на этом факультете. Если девушка действительно здесь училась, я обязательно ее знаю. Кто она?

– Виктория Полежаева, – не надеясь ни на какой результат, выпалил Миленко. Наталья Юрьевна кивнула:

– Конечно, я знала Вику. К сожалению, она проучилась у нас только два курса и была отчислена.

– Почему? – поинтересовался оперативник.

Куташова вдруг сделалась серьезной:

– А зачем, собственно, это нужно вам?

Он спохватился:

– Ой, извините. Разумеется, такому серьезному человеку, как вы, я должен был сразу представиться. – Он вытащил удостоверение.

Наталья Юрьевна равнодушно взглянула на книжицу:

– Она опять что-то натворила?

– Почему опять? – удивился Анатолий. – Ах, ну да, я же не дал вам возможности объяснить. За что ее отчислили?

– Вика пристрастилась к наркотикам, – пояснила Куташова. – Первое время мы пытались спасти ее, но у нас ничего не получилось. В общем, девочку отчислили еще при старом декане. И дальнейшая ее судьба нам неизвестна. Я даже не знаю, где вам ее искать.

– Возможно, у нее были подруги, – заметил стажер.

Наталья Юрьевна кивнула:

– Пока девочка училась, конечно, были. Вот потом – сомневаюсь. Впрочем, вы все это можете выяснить. Ближе всех к Вике держалась Ксения Сигаева. Девочка блестяще окончила наш факультет, но и ее след оборвался.

Стажер достал фотографию Лжеполежаевой:

– Эта девушка вам знакома?

– Видите, вы, оказывается, и подругу ее нашли, – улыбнулась декан. – Это и есть Ксения Сигаева. Немного изменилась, но стала еще красивее. Ксюша выгодно смотрелась на фоне Вики. Я иногда подозревала, что она и сдружилась с ней исключительно с этой целью – иметь фон, на котором можно выгодно показать себя. Впрочем, возможно, я ошибалась.

– Сигаева не была наркоманкой? – поинтересовался Миленко.

Наталья Юрьевна всплеснула руками:

– Как вы могли подумать? Разумеется, нет. – Она наморщила лобик. – Нет, кое-что из личной жизни Ксении мне известно. Кое-кто с ее курса остался преподавать на факультете. Вот они и рассказывали, что Сигаева вышла замуж и родила ребенка. Вот и все, что мне о ней известно. Впоследствии, когда я заводила с ними разговор о Ксении, они качали головами: дескать, давно ее не видели и ничего нового сказать не могут.

– Спасибо и на этом. – Анатолий вежливо распрощался с симпатичным деканом. Выйдя на улицу, стажер задумался. Ему очень хотелось выполнить задание и отыскать Полежаеву, однако он понимал: поиски наркоманки были обречены на неудачу. Она уже десять раз могла умереть от того же передоза, что, наверное, и сделала, если ее документы оказались у лучшей подруги, а сама Вика не спохватилась. Но зачем успешной Сигаевой выдавать себя за наркоманку Полежаеву? Как ни старался парень гнать от себя вопросы, они лезли, как тараканы из всех углов. Мотнув гудевшей головой, он позвонил Удалову и все рассказал.

– Теперь нужно искать Сигаеву, – добавил стажер. – Может, вы будете со мной более откровенны?

– Для этого я должен получить добро своего начальника, – ответил лейтенант и принялся набирать Тимощука.

Глава 38

Карпов благодарил мужичонку, водителя старой «копейки», за то, что тот преданно ждал его недалеко от дачи.

– Я думал занять деньги у друга, – сказал он. – Однако его не оказалось. Но я не собираюсь обманывать вас: – Он пристально посмотрел в глаза старику: – Поможете мне еще раз? Я вам заплачу, поверьте. Хорошо заплачу.

Мужчина неожиданно кивнул:

– Помогу. Что нужно сделать?

– Я скрываюсь от одного человека, – пояснил Карпов. – Мне необходимо где-нибудь спрятаться до вечера, а потом попасть к месту моей бывшей работы. Поможете?

– Да, – твердо пообещал старик. – Сейчас я отвезу вас в квартиру к моей внучке, которая находится в командировке. Там вас никто не найдет.

– Спасибо, – с чувством поблагодарил Карпов.

Мужичонка включил зажигание, и машина помчалась в спальный район города. Старик привез Георгия к пятиэтажному дому, вышел из машины и поманил его:

– Пойдемте со мной.

Они поднялись на третий этаж, и старик открыл боковую дверь:

– Заходите. Побудете здесь до вечера. Если надо, эта квартира в вашем распоряжении три дня. Продукты в холодильнике. Когда за вами заехать?

– Часов в одиннадцать, – попросил Георгий. – Почему вы мне помогаете?

– Потому что я узнал вас, – проговорил старик. – Вы Карпов, правильно? Я читаю газеты.

– Тогда я повторю свой вопрос, – бросил Карпов. – Я предполагаю, что писали в газетах.

– А я в это никогда не верил, – пояснил мужчина. – Вы не могли убить своего сына, это абсурдно. Вас бы оправдали. Зря вы сбежали из города.

– Я не сбежал. – Георгий опустился на стул и вытер пот со лба. – Кто-то стер мне память и поместил в клинику. Вот оттуда я действительно убежал. И теперь, мне кажется, я вычислил, кто причинил мне столько горя.

– Я желаю вам удачи и обязательно заеду. – Старик пошел к двери. – А теперь отдыхайте.

Когда его шаги стихли, Георгий упал на застеленную покрывалом кровать и закрыл лицо руками. Значит, Денис не виноват в похищении его ребенка, значит, кто-то бросил тень и на него. Или Говорков все-таки замешан в этом деле? Предприниматель зажмурился, и вдруг перед его глазами снова закрутилась кинолента его жизни. Он вспомнил, как оказался у частной клиники, вспомнил и человека, который его привез. Вот его трясет на заднем сиденье, скорее всего, его чем-то накололи или накормили таблетками. На переднем сиденье сидит Вика и разговаривает с мужчиной средних лет.

– Вы точно стерли его память? – интересуется она.

Мужчина кивает:

– Точно.

– И он никогда ничего не вспомнит?

– Если вы заплатите врачам этой клиники, они сделают все, чтобы ваш приятель ничего не вспомнил. Кстати, а вы чем пичкали его?

Виктория достает баночку с какими-то таблетками:

– Вот этим. Кто-то когда-то посоветовал мне лекарство.

Мужчина бросает взгляд на название:

– Это сильный наркотик. Он не падал в обморок?

– Говорил, что падал, – пояснила женщина. – А потом не мог припомнить, где был и что делал. Я подмешивала таблетки в чай.

– Вам повезло, что он остался в живых, – сказал собеседник. – Случайная передозировка – и он труп.

– Я бы этого не допустила, – промолвила Вика. – Мне нужно было, чтобы он испил чашу до дна. А когда его окончательно сделают овощем, я приду и посмотрю ему в глаза.

Карпов потянулся и застонал. Почему Виктория так старалась разрушить его жизнь? Какое зло он ей причинил? Так вот почему она осталась с ним, несмотря на финансовые проблемы. Ведь девушки ее типа любят только богатых. Но, черт возьми, почему… Георгий вздохнул.

Решение отправиться на работу за деньгами оказалось правильным. Теперь Карпов знал: в офисе ему понадобятся не только деньги.

* * *

Карпов еле дождался полуночи. Его верный друг ждал его внизу.

– Кстати, мы так и не познакомились, – улыбнулся мужчина. – Вернее, я-то тебя знаю, а ты меня – нет. Меня зовут Степан Ильич.

– Очень приятно, – отозвался Карпов.

– Говори, куда ехать, – сказал Степан Ильич.

– На улицу Хрусталева, – бросил Карпов. – Там мой офис. Вернее, я надеюсь, что он останется моим. Для этого мне придется подсуетиться.

– Подсуетимся, – усмехнулся водитель. – Ты хочешь проникнуть туда без свидетелей?

– Вот именно. Ты не заметил ничего подозрительного? – поинтересовался Георгий.

Степан Ильич покачал головой:

– Вроде нет, хотя мне не раз уже попадались люди, сильно смахивающие на полицейских. Может, я и ошибаюсь, но все же повезу тебя другим путем. Им давно уже никто не ездит – водители боятся за свои амортизаторы.

Мужчина вырулил на немощеную дорогу за домом. Она была вся в рытвинах и колдобинах, и пассажира подбрасывало, как на аттракционе.

– Этот путь быстрее приведет нас в город, – улыбнулся водитель. – Говорю, зря им не пользуются.

– Да, он не для хороших авто. – Карпов икнул после очередного толчка.

– Потерпи. Недолго осталось.

Степан Ильич действительно прекрасно знал местность. Скоро дорога вышла к шоссе, и машина покатила по гладкому асфальту.

– Вон к тем домам свернем и на Хрусталева аккурат выйдем, – сообщил Степан Ильич. – Тебе куда – в начало улицы или в конец?

– В середину, – пояснил Карпов. – Там еще кафе «Меридиан» находится.

– Понятно. Когда-то я таксовать пробовал, – сказал водитель. – Поначалу даже неплохую денежку приносил, а потом по телевизору разные страсти показывать стали. Парня какого-то, студентика, сначала убили, за копейки. Затем милиция банду накрыла, так не поверишь – баба этой бандой руководила! Она голосовала на дороге с двумя маленькими детьми, таксисты, естественно, останавливались. А потом из кустов выходили ее подельники и убивали водителя. Ну, моя старушка наслушалась разных страстей и строго-настрого наказала мне больше не таксовать. – Он повернулся к Георгию: – Не поверишь, сперва я даже скучал. Мне как-то на хороших людей везло. С некоторыми до сих пор общаюсь. Вот так же, как ты, позвонят и попросят: «Степан Ильич, довези до вокзала». И денежку подбрасывают. А то на эти копеечные пенсии не прожить. Тут уж моя старушка молчит. Она сама всех моих постоянных клиентов прекрасно знает.

– Скажи честно, – Карпов положил ему руку на локоть. – Ты меня не выдал полиции из-за денег?

Степан Ильич закусил губу:

– Еще раз скажешь о проклятых деньгах – остановлю машину и высажу тебя. И такие выводы ты сделал из моей речи? Я же ведь о хороших людях говорил, которым всегда приду на помощь. А ты только и понял: дед ради копейки на все готов. Обидно, знаешь ли.

– Извини, – вздохнул Карпов. – Ты, наверное, из другого мира. В моем мире все только деньгами и меряется.

– Может, неправильные представления у тебя? – спросил Степан Ильич.

– Да какие неправильные, – развел руками Георгий. – Взять хотя бы моего конкурента. Вроде одолжил нужную сумму, да при этом отнял все, что я имел.

– Знаешь, у меня сложилось впечатление, что ты часто рубишь сплеча, – заметил мужчина. Нельзя так к людям относиться. Все же в человеке – и это ученые доказали – больше хорошего, чем плохого.

Карпов ничего не ответил.

– Кажись, приехали. – Степан Ильич остановился возле дома, на первом этаже которого находилась фирма Карпова. – Подождать тебя?

– Конечно, – кивнул Георгий. – И прости меня за все обидные слова. Я только сейчас понимать стал, как неправильно жил. Возможно, на меня за это и посыпались несчастья.

– Раз начал задумываться – хорошо, – похвалил Степан Ильич. – Все еще у тебя будет замечательно.

– Надеюсь. – Карпов вылез из машины и огляделся по сторонам. Кругом не было ни души. Теплый июньский воздух ласкал лицо.

Мужчина зашагал к двери офиса. Он много раз отключал сигнализацию и не думал, что его сотрудники что-то поменяли. Так и оказалось. Ему удалось отключить сигнализацию, и Карпов беспрепятственно вошел в офис. У него имелись ключи от всех кабинетов, в том числе и от Викиного, и ему не составило труда зайти туда. Несмотря на то что в офисе царствовала новая хозяйка, которая, конечно, и сама бы уволила Викторию, если бы та не ушла, Георгий надеялся все же отыскать что-нибудь в прежнем Викином шкафу. Вдруг ее преемница не выбросила все, напоминавшее о Полежаевой.

Георгий решил не включать свет, чтобы не привлечь ненужного внимания, и довольствовался уличным фонарем. Мужчина открыл шкаф и стал снимать со стеллажей папки и просматривать файлы. В них не было ничего интересного – договоры, проспекты, документы. Тогда Георгий открыл верхний ящик бывшего стола Виктории и увидел зеленый пакет, лежавший в самом углу. Наверное, у новой работницы руки все не доходили его выбросить. Рука потянулась к нему. В пакете был всего один файл с фотографиями. Карпов достал их и стал рассматривать. Даже при плохом освещении он узнал мужчину и мальчика, стоявших рядом с молодой Викторией.

Карпов вдруг почувствовал сильную слабость в ногах и сел в кресло. Господи, как же он мог забыть об этом случае? Ведь Костиков просил его вспомнить обо всем, что происходило в его жизни. Впрочем, неудивительно, что Карпов не вспомнил об этой злосчастной аварии. Вот уже несколько лет он пытался все забыть, как страшный сон.

В тот день он немного выпил после удачно заключенного договора и помчался домой. Погода была ужасная. Снег с дождем залеплял лобовое стекло, дворники работали на предельной скорости. Георгий ничего не смог сделать, когда перед автомобилем вдруг появился мужчина с ребенком на руках. Карпов не успел затормозить и на полной скорости сбил пешеходов. Он ударил по тормозам, вышел из машины и подбежал к пострадавшим. Оба – молодой мужчина и маленький мальчик, вероятно, его сын, – лежали в луже крови. Георгий подумал: оба мертвы, им уже ничем не поможешь. У него мелькнула мысль вызвать «Скорую», однако на все это нужно было время, а для него, как решил он в тот момент, самое лучшее – скрыться. Людей поблизости не оказалось, и Карпов нажал педаль газа. По дороге домой он успокаивал свою совесть. Сейчас его фирма набирает обороты, ему ни в коем случае нельзя садиться в тюрьму, а этих людей уже не воскресишь. Кому будет легче, если его посадят?

Правда, нельзя сказать, чтобы он не мучился от содеянного. Георгий боялся признаться даже Людмиле. Он знал: жена со своей честностью заставит его пойти в милицию. С замиранием сердца мужчина читал газеты, печатавшие информацию об этом происшествии, и каждый раз после прочтения бежал в церковь и ставил свечи, считая себя убийцей. Именно из газет он узнал фамилии и имена пострадавших, а также прочитал о несчастной жене и матери – Ксении Сигаевой. Фотографий не публиковали, поэтому он и не узнал ее в Вике.

Так получилось, что он никогда не видел женщину, затаившую на него обиду. Впрочем, Ксения постаралась, как могла, изменить внешность. На старых фотографиях она была блондинкой, а перед ним предстала брюнеткой. Значит, Вика, или Ксения, жаждала мести. Он осиротил ее, а она решила то же самое проделать с ним. И у нее получилось. Конечно, женщину можно понять, однако ей следовало сводить счеты с ним, а не с беззащитным Димкой. Этого он ей никогда не простит. Но откуда она узнала о нем? Значит, все-таки были свидетели?

Сунув снимки в карман брюк, Карпов вышел из кабинета, запер его и отправился в кабинет Людмилы, то есть в свой старый. На пороге он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Все же фирма – его детище, и сейчас, придя в себя, он чувствовал желание работать. Предприниматель прошел к сейфу, открыл его, взял деньги, вышел в коридор, установил сигнализацию и покинул офис.

Степан Ильич дремал.

– Поехали, – бросил ему Георгий.

Тот мгновенно очнулся:

– Поехали, сынок.

От этого, возможно, так случайно вылетевшего слова «сынок» у Георгия потеплело на душе.

– Спасибо, – в который раз сказал он водителю.

Тот удивленно заморгал:

– А сейчас за что?

– За все. И вот ваш заработок.

Тот удивленно взглянул на доллары:

– Но это же очень много…

– Это плата за квартиру, в которой я все же останусь на несколько дней, – пояснил Карпов.

Старик довез его до жилья внучки и отдал половину условных единиц:

– Ты должен понять меня. Мы с тобой об этом говорили.

Оставшись один, Карпов лег на неразобранную кровать и задумался. Теперь мужчина не сомневался в том, что в похищении Димки замешана Виктория. Но какое у нее дьявольское мышление! Как она втерлась к нему в доверие, заставила поверить в свою любовь, хотя сама ненавидела его каждой клеточкой организма. Если он отыщет ее, то, по крайней мере, у него появится шанс вернуть Димку, если еще не поздно.

Георгий махнул рукой, словно отгоняя от себя горестные мысли. Конечно, Димка жив. Возможно, Виктория не смогла его убить, она все-таки женщина, а он ребенок, который ни в чем не виноват. Мужчина запустил пятерню в волосы и наморщил лоб. Вероятно, найти ее будет сложно, но не невозможно. Георгий был уверен: Вика никуда не уехала из города. Она ждала, когда ее бывший любовник и убийца мужа и ребенка превратится в овощ, и тогда она явится в клинику, чтобы посмеяться над врагом. Но где засела эта акула?

Карпов присел на кровати. Кто-то из мудрых когда-то сказал, что можно изменить внешность человека, но не его привычки и вкусы. Виктория, или Ксения, обожала яблоки, однако по ним ее вряд ли отыщешь. А вот ее страсть к лошадям была известна всем. Карпов вскочил с постели и щелкнул пальцами. У них в городе есть единственная элитная конюшня. Денег у Виктории достаточно, и она наверняка посещает лошадок. Она была терпелива, когда выслеживала его и готовила месть, и он станет терпеливым, чтобы поймать преступницу.

Глава 39

Уставшие от дальней поездки на автобусе в жаркую погоду, Клим и Андрей вышли из салона и вдохнули полной грудью. Из тени каштана вынырнул Валентин и поспешил к ним.

– Привет!

Его голову украшала марлевая повязка, и Панфилов с сочувствием посмотрел на друга:

– Извини, но я, честно, не предполагал такого расклада. Интересно, что его вспугнуло?

– Он наверняка подслушал разговор – твой и Вальки, – предположил Тимощук. – Вы говорили о невиновности Людмилы. И тогда Карпов вычислил похитителя.

– Виктория? – спросил Мальцев.

– Почему же не Денис? – удивился Клим.

– А кто нам мешает предположить, что он был у бывшего друга? – Панфилов рубанул ладонью воздух. – Допустим, Карпов навестил Говоркова и увидел его убитым. Тогда он сложил два и два и в настоящее время разыскивает Викторию, то есть Ксению Сигаеву.

Они дошли до остановки такси. Бойкий водитель, смуглый и черноволосый, поглаживал капот старой «БМВ».

– Куда везти? – по-деловому осведомился он, словно друзья уже залезли в салон. Впрочем, никто не возражал.

– На Героев-летчиков, – попросил Клим. – Ребята, едем ко мне. Хотя, – он повернулся к Андрею, – мне кажется, лучше наведаться в отделение втроем и раскрыть карты твоему Лапикову. Возможно, нам понадобится его помощь.

– Ты не понимаешь… – махнул рукой Андрей. – Он такой человек, что тут же заведет на тебя уголовное дело за укрывательство преступника. А мы разве не справимся с Карповым втроем? Думаю, тот человек, которому следует признаться, – это Удалов. Голова у него варит что надо. Кроме того, он умеет добывать информацию ниоткуда. Хочешь – давай позвоним ему. Уверяю тебя, он не удивится. Удалов давно уже подозревает, что мы напали на след, и не закладывает нас не только из своей порядочности, но и из желания получить звездочку на погоны.

– Ты так считаешь? – поинтересовался Клим. – А он не сдаст нас, все узнав?

– Нет, – твердо сказал Андрей и позвонил Удалову. Тот действительно ни капли не удивился, словно давно знал, о чем пойдет разговор.

– Мои действия? – лишь спросил он.

Тимощук бросил:

– Ты, наверное, сам догадываешься. Узнай все об этой Ксении Сигаевой. Как только что-нибудь на нее нароешь, приходи. – И он продиктовал адрес Панфилова.

* * *

Удалов справился с заданием в поразительно короткий срок. Приехав к Панфилову, он пожал руки новым знакомым и перешел к делу.

– Сигаева Ксения Николаевна, – рапортовал лейтенант. – В общем, рядовая биография, пожалуй, заслуживает внимания только один факт. Ребенок и муж Сигаевой погибли несколько лет назад. Какой-то водитель сбил их и скрылся с места происшествия. Кстати, его так и не нашли.

– Карпов? – Валентин щелкнул пальцами.

Андрей кивнул:

– Я даже не сомневаюсь.

Но, черт возьми, как Ксения узнала о Георгии? – поразился Панфилов.

– Наняла частного детектива, – пояснил Тимощук. – Он отыскал какого-нибудь бродягу, который мирно дремал где-нибудь неподалеку от места гибели ее близких, и, вероятно, тот за деньги даже вспомнил номер. Ничего необыкновенного, просто милиция не всегда любит доводить до конца начатое расследование. Впрочем, разумеется, они сделали что могли.

– Да, похоже на то, – согласился Клим. – А какие предположения насчет похищения Димы Карпова? Как думаешь, жив он или нет?

Лицо Удалова омрачилось:

– К сожалению, факты неутешительные. Даже если предположить, что Ксения не смогла убить ребенка. Видите ли, ее родной брат – настоящий уголовник. В апреле его освободили из тюрьмы, где он мотал срок за убийство. Не удивлюсь, если наша дама поручила ему расправиться с мальчиком.

– Не всякий уголовник убьет ребенка, – проговорил журналист. Удалов хлопнул в ладоши:

– Поэтому у нас появляется шанс.

– Как найти эту парочку – брата и сестру? – поинтересовался старший лейтенант. – Есть ли какие-нибудь зацепки?

– В квартире по месту прописки оба не появляются довольно давно, – пояснил Стас. – Брат Ксении, Вячеслав Ляхович, после освобождения проживал у сестры в родительской квартире, своего жилья не имеет. А где они сейчас – неизвестно.

– Есть какие-то зацепки? – Тимощук посмотрел на подчиненного. Тот пожал плечами:

– Мой стажер пообщался с соседями, и те вспомнили о страсти Ксении к лошадям. Она давно посещала конюшню. Знаете, люди не меняют свои пристрастия в среднем возрасте. Отсюда следует: она вполне может посещать ее и сейчас.

– Ксения наверняка пожелает полюбоваться на Карпова, который, по ее мнению, вскоре превратится в овощ, – пояснил Андрей. – Поэтому она вряд ли уехала из города. Вот ее братец мог податься в бега.

– Мы отыщем их обоих, – твердо пообещал Андрей. – Иди в отдел и поработай с документами этого Вячеслава Ляховича. Подыми все адреса тех хат, на которых он кантовался. Мы не сбрасываем со счетов и тот факт, что он собирается рвануть из города вместе с сестрой. Ведь денег у него нет, а она скопила их на работе у Карпова.

Удалов сорвался с места:

– Уже иду.

Валентин подошел к окну, потер ушибленную голову и заметил:

– Уже стемнело. А завтра ты, наверное, предложишь нам поехать на конюшню? – обратился он к журналисту.

– Предложу, – откликнулся Клим. – Поедем как можно раньше. А теперь, ребята, ступайте по домам. Пора и отдохнуть.

– Да какой отдых! – Андрей поднялся со стула. – Я поеду в отдел и помогу Удалову. Все равно в эту ночь я не усну, пока хотя бы приблизительно не вычислю, где обитает этот тандем.

– Поспал бы, – предложил Панфилов. – Мне ты завтра нужен свежий и бодрый.

– А я привык не спать, – признался Тимощук. – Бывает, не сплю несколько ночей, а потом провожу задержание и остаюсь на удивление бодрым. Так что за меня не беспокойся.

Панфилов похлопал его по плечу:

– Ну, как знаешь. Тогда жду твоего звонка.

Следом за ним засобирался Валентин:

– До завтра, ребята.

Друзья на прощанье пожали друг другу руки.

Глава 40

Георгий занял наблюдательный пункт возле конюшни рано утром. Тренер уже разминал лошадь. Карпов знал: Виктория предпочитает раннее катание, она не любит в жаркие дни сказать на лошади и подставлять солнцу лицо. Его любовница всегда считала, что солнце – это первый враг женщины, который ускоряет ее старение.

Мужчина не ошибся в своих предположениях. Вскоре подъехала машина – «Шевроле Лачетти» красного цвета, из нее вышла Виктория и направилась к тренеру. При виде этой женщины у Георгия защемило сердце. Виктория была по-прежнему убийственно хороша, костюм для верховой езды удивительно шел ей.

Тренер подвел к ней белого скакуна, она ловко залезла на него и выехала за деревянную ограду. Сейчас она направится в лес и будет кататься по тропинкам. Но как заставить ее слезть с лошади и рассказать ему о его сыне?

Решение мужчина принял мгновенно. Он вырос перед ней на влажной от росы дорожке, как призрак. Увидев его, она натянула поводья. На ее красивом лице не отразилось ни тени испуга – только удивление.

– Здравствуй, Вика, – сказал он ей. – Или тебе привычнее имя Ксения?

Она пожала плечами:

– А уж это как тебе нравится. Значит, ты сбежал из больницы. Что ж, я об этом знала. Врач позвонил мне и сообщил. Как же тебе удалось?

– Нашлись добрые люди, которые узнали меня и решили помочь, – ответил Карпов. – А ты, значит, вознамерилась отомстить за свою семью.

– Ты считаешь такой поступок неправильным? – поинтересовалась она.

Карпов пожал плечами:

– Я бы сводил счеты с убийцей, но не с его ребенком, который ни в чем не виноват.

Она до хруста сжала пальцы:

– Ты оставил моих близких умирать на дороге… Врачи потом сказали: если бы ты хотя бы позвонил в «Скорую», мои муж и сын остались бы живы. Мальчик – уж точно. При таком раскладе лишить тебя сына, согласись, очень правильно.

– И у тебя поднялась на него рука? – в ужасе спросил Георгий.

Она усмехнулась:

– Нет, у меня не поднялась бы. Но у моего братца-убийцы поднялась. Я отдала Диму ему. Он сказал, что выполнил мое поручение.

Карпов истошно закричал. Казалось, его крик сотряс южный лесок и эхом отозвался в горах. Мужчине показалось: земля ушла из-под ног, а небо со всей силой обрушилось на его плечи. Значит, Димку спасти не удалось.

– Ты падаль, – тихо прошептал он.

Она расхохоталась:

– Да нет, по всему выходит, что падаль – ты. Тебя еще не нашли полицейские? Когда очутишься в отделении, они повесят на тебя не только убийство Димки, но и многие другие. Мстить так мстить, или ты думаешь иначе?

Он молчал, а Вика распалялась все больше:

– Хочешь знать, откуда мне стало все известно? После того как полиция прекратила дело, я нашла частного детектива. И оказалось, были свидетели – несчастный бомж, который давно облюбовал мусорный контейнер у дороги. Тебе не повезло, дорогой. Обычно такая публика не лезет в дела подобного рода, однако за деньги бомж согласился помочь. Видишь ли, до того как скатиться на дно, он был учителем математики. Догадываешься, что произошло дальше? Мужчина вспомнил номер твоей машины. У него давно существовала какая-то своя система запоминания цифр. Дальнейшее оказалось делом техники. Поскольку единственный свидетель категорически не захотел являться в суд, а потом и вовсе скрылся, пришлось действовать самой. Я прочитала в газете, что тебе нужен менеджер, и пришла устраиваться на работу. На мое счастье, ты мне не отказал. Убить тебя сразу при помощи какого-нибудь яда, согласись, было бы слишком легко. Мне хотелось заставить тебя мучиться. И тут в голову пришла гениальная идея. Я кормила тебя наркотиками, добавляя их в твое питье. Срок их действия исчислялся несколькими днями, поэтому твое подозрение наверняка падало и на Людмилу, и на Дениса. А они были чисты перед тобой.

– Фотография возле джипа… Это монтаж? – хрипло спросил он.

Вика покачала головой:

– Нет, дорогой. Ты вспомнил о моем увлечении лошадьми, но забыл об увлечении фотографией. Впрочем, у тебя вылетело из головы, сколько раз я щелкала камерой нового мобильного. А потом в соседнем городе я арендовала джип, поставила его на стоянку и однажды попросила тебя встать возле него, чтобы посмотреть, как ты будешь смотреться на фоне такой машины. Ты даже приоткрыл дверцу, потому что я тебе сказала, что это авто моего знакомого начальника службы безопасности из соседнего офиса. В общем, потом я вернула машину. Как я подкидывала тебе вещи и как сунула твои фотографии, деньги и удочку в шкаф – нетрудно догадаться. Я приходила под видом домработницы, которую ты якобы прислал. Ну, а как я подкидывала вещи тебе – это вообще загадка для первоклассника.

– Ты была как-то связана с Лозовыми или они тоже чисты? – поинтересовался Карпов.

Вика хмыкнула:

– Чисты. Правда, мы с братом позвонили Юрию, и брат сообщил: мол, завтра ты позвонишь ему и попросишь взаймы сто тысяч долларов. Для тебя эти деньги – вопрос жизни и смерти. Из твоих друзей вряд ли кто-то одолжит такую сумму. Поэтому у Лозового появляется шанс забрать у тебя имущество. Вот и все, о чем знал Юрий.

– А Оксана? – У Карпова перехватило дыхание.

– А Оксана вообще оказалась не при делах, – пояснила Вика. – Ее погубила жадность. Бедная девочка, ничего не зная, решила срубить с тебя бабки. Грех было этим не воспользоваться и не пристукнуть ее, а потом указать на тебя.

Георгий прерывисто дышал:

– Значит, убийство Лозового Денисом…

– Чистая случайность, – ответила Вика. – Я и не думала, что мне так повезет.

– Почему ты убила Дениса? – процедил Карпов.

– Он стал беспокоиться за тебя и собирался подключить все свои возможности для поиска, – отозвалась она. – Я не хотела, чтобы он обнаружил тебя раньше нужного мне времени. Пришлось прийти к нему – я знала, где его дача, – представиться и пристрелить. Вот и вся история…

– Вся? – прохрипел Георгий.

– Вся, – подтвердила Вика. – Правда, не совсем. – Лошадь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Женщина еле ее удерживала. – А теперь я просто затопчу тебя. Раз не получилось умереть овощем, умри, как герой.

Георгий хотел сказать, что теперь жизнь потеряла для него всякий смысл, но вдруг непреодолимая тяга к жизни заставила его развернуться и побежать в чащу леса. Вика пришпорила коня и помчалась следом. Лошади было трудно пробираться через заросли. Но вот лесок поредел, и животное перешло на бег. Оторвавшийся вначале, Карпов уже чувствовал на спине горячее дыхание лошади и мысленно прощался с белым светом.

Когда путь ему преградило сваленное бурей дерево, он просто свернул с тропинки в кусты. Вика хотела придержать коня, но животное сделало прыжок, и наездница не удержалась в седле. Слетев, она покатилась по земле, попыталась вскочить, но Карпов навалился на нее и стал душить.

– Сегодня у меня козырь в рукаве, – шипел он. – Ты убила моего мальчика, а я убью тебя.

Вика захрипела. Руки мужчины все сильнее сжимали горло.

– Подождите! – услышал он вдруг за спиной знакомый голос. – Не делайте этого, Георгий. Вы будете жалеть о своем поступке всю оставшуюся жизнь.

Предприниматель ослабил хватку и обернулся. Сзади стояли его друзья и еще один полицейский. Кажется, Костиков называл его Удаловом.

– Отпустите ее, – приказал Тимощук.

Карпов разжал пальцы. Вика тяжело задышала и села на землю.

– Мы слышали ваше признание, гражданка, – сказал журналист. – И вы обязательно повторите его в суде. А теперь скажите, как отыскать вашего брата.

Она усмехнулась, оскалив белые ровные зубы:

– И не подумаю. Мне все равно светит большой срок. Пусть брат погуляет на свободе.

– А нам ваши признания и не особенно нужны, – заметил Панфилов. – Удалов уже нашел хату, где он обитает.

Она забилась в руках Тимощука:

– Ненавижу вас! Ненавижу!

Глава 41

Карпов сидел на даче у Панфилова, уже не помышляя о бегстве, и ждал новостей. Панфилов вместе с Тимощуком и Удаловым отправился сначала к Лапикову, который, немного поорав, как-то быстро смягчился и дал людей на проведение захвата Вячеслава Ляховича. Преступника быстро повязали на квартире у его любовницы Аллы, полногрудой блондинки, не очень огорчившейся арестом возлюбленного. Когда Вячеслава, высокого статного парня, ничем не напоминавшего преступника, привели в отдел, Лапиков начал его допрашивать.

– Ты похитил и убил ребенка, – бросил он ему в лицо.

Вячеслав покачал головой:

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

Лапиков поморщился:

– Да перестань, Ляхович. Твоя сестричка созналась, что просила тебя об этом. У нас есть ее показания, так что спрашиваю я тебя об этом с тайной мыслью: а вдруг ты человек разумный и чистосердечным признанием захочешь смягчить вину.

Парень молчал.

– Ты убил его? – Майор чуть не вцепился ему в горло.

Тот щелкнул пальцами:

– Не смог я это сделать, начальник. Ребенок все-таки.

Лапиков затаил дыхание.

– Где Дима Карпов? – спросил он с дрожью в голосе.

Ляхович усмехнулся:

– У цыган. А вот жив ли или они уже его прирезали – не могу знать.

– Координаты цыган. Быстро! – Пока Вячеслав диктовал координаты, Удалов и Тимощук стояли рядом, ожидая команды. И они ее дождались.

– Об этой цыганской деревне мы знаем, – кивнул Андрей. – Товарищ начальник, а можно позвонить Карпову? Вы не против, если он будет присутствовать при освобождении собственного сына?

Майор нахмурился:

– Хорошо, если при освобождении, а если ребенка сделали наркоманом? Если его уже нет в живых?

– Вряд ли, – усомнился Андрей. – У меня на этот счет другие соображения. Товарищ майор, разрешите взять Карпова.

– А почему не его жену? – поинтересовался Лапиков.

Удалов развел руками:

– Можно, в принципе, но чуть позже.

Радостный Тимощук позвонил Карпову, и тот чуть не задохнулся от волнения:

– Димка жив? Я всегда это знал!

– Ждите нас на даче, – проговорил старший лейтенант. – Мы сейчас приедем.

* * *

Цыганская деревня располагалась в пяти километрах от города и ничем не отличалась от любой другой деревни. Она состояла из двадцати деревянных домов. На дороге к оперативникам подошли женщины, смуглые и черноволосые, в пестрых юбках и цветастых платках.

– Дай погадаем вам, молодые и красивые, – обратились они к Тимощуку.

Тот широко улыбнулся:

– Хотите заработать? Мы можем подсказать вам другой способ. И не придется париться по поводу очередного вранья.

Пожилая цыганка с пергаментной кожей обидчиво поджала губы:

– Чего это ты, касатик, раскудахтался? Мое гадание честное. Ко мне даже из города приезжают.

– Ну, дело ваше. Не хотите – сами все сделаем. – Андрей повернулся, чтобы идти. Однако бойкие молодые девушки потянули его за руки:

– Пусть Зара вам не помогает, если не хочет, а мы готовы.

Удалов вытащил из кармана фотографию Димы:

– Этого мальчонку видели?

Одна из девушек развернулась и быстро побежала в сторону деревни. Подруги посмотрели ей вслед и рассмеялись:

– А вы за ней побегите. У нее дома этот мальчонка. А что, вы приехали вернуть его в интернат?

– В какой интернат? – растерялся Удалов.

Девушки переглянулись:

– Да разве он не сирота, которого обижали в интернате? Разве он оттуда не сбежал?

– Да кто вам сказал такую чушь? – изумился Андрей.

– А ухажер Рады Вячеслав, – пояснили цыганки. – Значит, он ему не троюродный племянник. Значит, все не просто так.

Карпов держался за сердце и все повторял:

– Скажите, он жив? Он жив?

– Это его отец. Да, все не просто, – согласился Тимощук, и они помчались за девушкой. Рада вбежала в один из домов с черепичной красной крышей. Полицейские ворвались следом. На диване в гостиной сидел горбоносый пожилой цыган и пил чай. Рада прижалась к нему и держала его за руку.

– Папа, они пришли за Димой, – сказала она. – Не отдавай им ребенка.

Цыган поставил чашку на колченогий столик.

– К вам обратились власти этого паршивого интерната, где дети живут гораздо хуже, чем у нас?

– Произошло недоразумение, – начал Андрей. – Мальчик никогда не был ни в каком интернате. Он жил в богатой семье с отцом и матерью. Вот, кстати, его отец. Вячеслав и его сестра похитили ребенка, чтобы отомстить. Согласитесь, ребенок не может быть орудием мести.

Цыган кивнул:

– Понятное дело. А я думал, парнишка малахольный. Рассказывал про какую-то богатую школу, про папу – директора фирмы. Дело в том, что Вячеслав сказал нам: мол, родители мальчика погибли в автокатастрофе, а сам он получил нервное потрясение и рассказывает разные истории. Советовал нам не слушать его и подержать пока взаперти. А он, дескать, оформит документы на опеку. Вот паршивец, а?

– Где мой сын? – На Карпова было жалко смотреть.

– Да все в порядке с твоим ребенком! – Цыган поднялся и вышел в коридор. Мужчины последовали за ним. Он достал из кармана ключ и отпер дверь с облупившейся белой краской:

– Проходите. Принимайте вашего сына.

Как молния, Георгий ворвался в душную комнату. Дима, его Дима сидел на панцирной кровати и смотрел на пол, в одну точку.

– Димка! – Карпов бросился к ребенку и крепко обнял его. – Димка! Ты нашелся!

На лице ребенка не отразилось никаких эмоций.

– Дима, ты слышишь меня? – Предприниматель испуганно взглянул в глаза сына.

– Ты действительно папа? – поинтересовался Дима. – Почему тогда ты так долго меня не забирал? Мне сказали, вы с мамой погибли в автокатастрофе.

– Мы живы, Дима! – Карпов целовал его горячие ладошки. – Тебя увели от нас нехорошие люди. Мы с мамой все время искали тебя.

– Правда? – Впервые на лице ребенка мелькнула улыбка. – А я не верил, что вы умерли, – признался он и доверчиво добавил: – Эти цыгане учили меня попрошайничать. Вы же не разлюбите меня за это?

Удалов отвернулся к окну и смахнул слезу.

Георгий всхлипнул:

– Нет, сынок, мы тебя никогда не разлюбим.

– Тогда почему с тобой нет мамы?

– Я здесь, Димочка, – растрепанная Людмила появилась из коридора и бросилась к сыну. – Любимый мой мальчик!

Дима посмотрел на папу и маму и зарыдал.

Глава 42

Панфилов, Тимощук и Мальцев сидели на даче у журналиста и пили чай.

– Мне придется снова выписать твою газету, чтобы прочитать то, что ты напишешь о Карпове, – сказал Андрей.

– Если это для тебя накладно, я принесу номер со статьей. – Клим сделал глоток. – Только я еще не уверен на все сто, что она появится. Все же Карпов не военный моряк. – Он улыбнулся и подмигнул: – И притом придется делиться материалами с Ритой. Я не могу ее обмануть. Она тоже имеет некоторое отношение к счастливому концу этой истории. Так что лучше купи ее газету. Думаю, там будет написано и про тебя, и про Валентина.

Мальцев сунул в рот печенье.

– Как думаешь, Людмила расскажет Георгию правду о Димке? Ну, что это не родной их сын?

Журналист пожал плечами:

– Понятия не имею. Конечно, лучше бы ей исповедаться перед мужем, но это уж как она захочет. Мы нашли мальчика, мы вернули Георгию память и жену. А дальше пусть он сам строит свою судьбу.

Content

Ольга Баскова
Пока жизнь не разлучит нас

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42