Кипелова Ангелина

Мой босс вампир

Часть 1. "Улыбаемся и пашем"

Глава 1.

"Что мы знаем о вампирах? Например, о такой их разновидности, как энергетические вампиры?

Почему именно этот термин начали применять по отношению к людям, которые "подпитываются чужой энергией"?

Откуда взялась эта тема в просторах интернета и человеческих умов?

И тех ли мы вампирами зовем…

В Средневековье, помнится, каждую вторую симпатичную девушку признавали ведьмой…"

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Москва, район Войковский, жилой сектор

Вечер выдался погожим, но на улицу идти было и лень, и незачем.

Провалявшись несколько часов на кровати с книгой, Василиса не без сожаления дочитала последнюю страницу. Обидно, когда хорошие приключения заканчиваются. А впереди еще два выходных. И они обещают быть смертельно скучными. Вообще, выходные – это те дни, когда совершенно не знаешь, чем занять себя: одна половина вариантов "культурного отдыха" примитивна, на другую половину просто нет денег.

Зацепившись за эту мысль (насчет денег), Вася вышла на кухню и поставила кофейник. Параллельно вытащила из холодильника сникерс.

На звук моментально появилась Масяня – вечно голодная черная кошка. Однако, увидев только сникерс, уныло мяукнула и тряхнула ушами. И выразительно глянула, словно спрашивая, не будет ли хозяйка любезна – порыскать на полках в поисках мяса или хотя бы вискаса.

– Не, Мась, отвали, не до тебя сейчас. И вообще, ты и так толстая.

– Мяф! – обиженно парировала кошка.

– Могла бы и не говорить! – усмехнулась Василиса, – Да, нам с тобой надо давно переходить на диету из листиков салата и обезжиренного молока. Кстати, молочка хочешь?

– Мурряу! – черная бестия по-хозяйски взгромоздилась на табуретку и требовательно водрузила на стол пушистую лапу.

Василиса умела разговаривать с кошками. Говорят, что это было у нее от мамы – та работала ветеринаром и точно так же умела находить общий язык с животными. Только там все списывалось на профессию. А Вася никаких айболитовских наклонностей не проявляла. Но кошкам было, в принципе, неважно. Главное, что их понимали.

Порой случались на эту тему инциденты. Например, если Вася в гости туда, где проживали малознакомые кошки. В таких случаях любой представитель зеленоглазого семейства, почуяв "свою", со всех ног летел в коридор, не давая гостье даже разуться. И начинал рассказывать о своей жизни – ведь чаще всего кошек никто не понимает, и им так тоскливо без общения!

Первой реакцией людей было откровенное непонимание. Но затем события разворачивались прямо как в "Битве экстрасенсов". Василиса начинала переводить с кошачьего на человеческий и рассказывать о подробностях жизни в доме. Сколько людей, кто и где спит, чем кошку кормят. Для большего эффекта Вася безошибочно показывала, где четвероногая красота любит проводить время, кого в семье считает кормильцем, а кого – врагом номер один, и так далее.

Потрясенные обладатели "диких и необщительных", "царапучих и вредных" котейчиков начинали по-другому смотреть на своих любимцев. Оказывалось, что те просто не могут правильно объяснить свои желания. Например, как сказать человеку, что кот может мечтать о ложке майонеза, а никто не подумает угостить. Потом у питомцев впервые обнаруживали "чесательную зону" на пузе и учились делать массаж затекшим лапкам.

"Жаль только, – сокрушалась порой Вася, – что у меня кроме понимания, никаких больше талантов от их природы не досталось. Ни грации, ни всенародной любви человечества. Даже девяти жизней не полагается. Обидно как".

А вот Масяня родилась под счастливой звездой – ее с самого детства не просто баловали, а понимали. Поэтому кормили исключительно по желанию и правильным кормом, вовремя гладили по шерстке, общались и всячески ублажали. За что она платила той же монетой – идеально чувствовала, когда у хозяйки депрессия, когда стоит отвалить на полчасика и не показываться, а когда прилечь на больную спину и помурчать от души.

– Эх, Маська, если бы ты еще анекдоты умела травить, цены бы тебе не было, – вздохнула Василиса, выкидывая фантик из-под сникерса. Снова сунула нос в холодильник. Увы, конфет больше не было. Вот так всегда. И идти за ними неохота, и вообще, денег нет. – Мась! Отвлекись на минутку. Вот скажи мне, почему так? Какую ни возьми книгу о супергероях, вампирах, фэнтезийных рыцарях и прочих умниках, да хоть даже детективах… короче, у всех всегда есть некий источник постоянного дохода?

– Эммм… – растерянно моргнула рекомая.

– Не понимаешь? Я тебе поясню. Вот смотри, берем любого героя романа. У него всегда будут при себе деньги. И он будет безнаказанно путешествовать по городам и весям, выискивая приключения на вторые девяносто. Почему? Потому что у любого героя непременно есть нехилое наследство, и работа непыльная, сплошные приключения. А для домашнего обихода есть толковая прислуга. Или домоправительница, либо, что уж совсем из разряда белянинской фантазии, Баба Яга, которая будет обстирывать, обштопывать, готовить наутро блинчики с севрюжьей икрой и заботиться обо всех бытовых вопросах.

Масяня растерянно почесала ухо задней лапой и уставилась в ожидании продолжения монолога. За годы жизни в обществе болтливой хозяйки она привыкла к тому, что пятью минутами выступление не ограничивается.

– Мррр, – напомнила кошка о необходимости продолжить мысль. И молочка еще подлить, если осталось.

– Да. Смотри, у всех героев фэнтези и вампирских романов сугубо идеальная жизнь. Поголовно сироты, мама не надоедает звонками и не приглашает на выходные в гости. Потому что приедут Симоновы, ты с их сыном уже знакома? Очень приличный парень, я тебе скажу… Что, не так? Тааак. И этого мало! У любого книжного героя будет просто идеальная выдержка. Они просто все как на подбор, универсальные солдаты! Не впадают в истерику, не страдают от чернушной зависти, когда парень, на которого ты облизываешься уже месяц, уводит в ресторан твою заклятую подружку. Да, ту самую, с которой ты по наивности поделилась душевными переживаниями. У них, у героев, все проблемы решаются легко и просто: либо кулаками, либо заколдованным мечом-леденцом, либо файерболом между рогов. Все!

– Муррр, – пробормотала кошка, забираясь на хозяйское плечо.

– Эй, свались, ты тяжелая! – Василиса скинула обиженную котейку на пол. – Иди на табуретку. Куда намылилась? Сиди со мной, меня тут на философию пробивает. Пива не предлагаю, не будешь, но компанию ты мне составишь?

Масяня послушно взгромоздилась на подоконник и понятливо зыркнула оттуда желтыми глазами. Она не особо любила, когда Вася доставала пиво. Первый признак того, что предстоит выслушивать сказание о несостоявшейся жизни. Что и последовало:

– Главное, кысь, ни один герой не утруждает себя такими вещами как приготовление яичницы на завтрак или закупка продуктов в супермаркете. Никому не приходится пылесосить мрачные завалы под кроватью и, тем более, закидывать в стиральную машину свой понтовый пиджак агента 007.

– Урр, – согласилась кошка.

– Это еще полбеды. Но как вот они путешествуют через границы? Просто удивительно! Ты где? А я вот тут в Амстердаме, а ты? А я в Детройте. Жди, сейчас прилечу. Такое впечатление, что у них поголовно загранпаспорта и открытые пожизненно визы в Шенген. И денег, естественно, хватит на билет бизнес-класса в направлении туда и обратно. Еще на гостиницу и пирожки с грибами останется. Вот она, Масик, фантастика в действии. Потому она и фантастика, что для подобной жизни нужно быть сиротой-переростком, иметь королевский счет в швейцарском банке, и быть свободным от всех дел. От работы, семьи, домашних забот и прочей суеты, отнимающей три четверти времени, не занятого сном. Точнее, три пятых, если пересчитывать на стандартную рабочую неделю. Естественно, что и у Гарри Поттера, и у какой-нибудь набоковской вампирши был заложен весьма нехилый капитал. Непонятно откуда взятый, конечно. Но это ерунда. Главное, он есть. И теперь можно спокойно приобретать все необходимое для жизни без заморочек на финансовую тему. Про загранпаспорта и визы даже думать не хочется – это все коварное действие волшебной палочки! Ррраз – и очередь в посольстве рассосалась, как грыжа под оком Кашпировского!

Кошка зевнула, демонстрируя, как внимательно слушает.

Василиса тем временем представила себе попытку совместить героическую борьбу со злом и свою работу в рекламно-промоутерском агентстве. Алло, Андрей Аркадьевич? Василиса Орлова беспокоит. Извините, пожалуйста, я сегодня на работу не выйду, и завтра тоже. Мне тут надо отлучиться, пару драконов грохнуть и обнаглевшему оборотню по рыжей морде накостылять. Да, срочно. Но мне надо буквально пару дней на все. А потом я вернусь и сдам квартальный отчет, а также медиаплан для хрена из компании "Пупкин и партнеры". Кровушки драконьей нацедить бутылек при оказии?

– А что, – снова потревожила покой своей собеседницы Василиса, – Представь себе, однажды мы выясним, что наш вечно недовольный всеми начальник натуральный вампир. Энергетический! Как минимум. Потому что как только эта сволочь появляется где-нибудь в районе нашей поляны, у всех резко портится настроение, как будто из офиса всю душу вынимают. Как же он мне надоел! Хуже горькой редьки. Блин, уволиться, что ли, к чертовой матери?

Кошка заинтересованно подняла ухо. Осознала мысль и презрительно чихнула.

Василиса подумала и согласилась – действительно, корма осталось максимум на неделю, зарплата тоже непонятно когда, в стране царит перманентная чехарда, и сайт rabota.ru не особо радует ассортиментом вкусных предложений.

В принципе, помянутый шеф Андрей Аркадьевич по кличке Андрюша-Хрюша появлялся на "поляне" редко. И терпеть его выходки раз в неделю в обмен на вполне среднедостойный заработок было позволительной роскошью.

Хрюша был владельцем бизнеса из числа рекламно-пиарных компаний в индустрии шоу-бизнеса и рядом. И одного этого фактора было достаточно, чтобы сделать простой вывод – свое погоняло он получил не столько за фамилию Хрушталев, сколько за свинское употребление алкоголя.

Вася работала в компании давно – чуть ли не с первого курса. Сначала курьером, затем – внештатным переводчиком, а позже, переведясь на заочное, вполне штатным менеджером-аналитиком.

Хрюша был скотиной в лучших традициях жанра. Но стоило отдать ему должное – он давал прекрасный шанс фрикам. Тем, кто терпеть не мог униформы, корпоративного маразма и вылизанных правил. Зато умел работать на износ и на результат.

Хрюша был везунчиком. Он нутром чуял бизнес. И был каким-то удивительным средоточием предпринимательской удачи. Потому как частенько появлялся на переговорах с откровенными следами вчерашнего порока на лице и дышал на партнеров дубовым перегаром, некогда бывшим благородными эфирами британского вискаря. Повергал партнеров в шок, а через час проламывал самые лучшие условия и добивался немыслимых контрактов. А в кризис бухал, как сиволапый тракторист, но фирму удержал на плаву даже в жесточайшие дни всеобщего апокалипсиса. И это когда вся Москва стонала, металась и плевалась вчерашними гастарбайтерами, ныне покидавшими негостеприимную столицу. Тогда было грустно всем. Особенно рекламщикам, пиарщикам и прочим шаманам, чью эффективность никто никогда не мог просчитать и гарантировать. По ним кризис шарахнул особо увесистой дубиной. Тут, как говорится, не до жиру. Полетела такая уйма креативных голов, что хватило бы собрать генофонд небольшого островного государства.

Агентство Хрюши умудрилось пережить адскую встряску. Правда, сам Хрюша на время показался работающему народу как минимум локальным аватаром вселенского зла. Он заходил на "поляну" – огромное помещение, заполненное длинными компьютерными столами в ряды, где кустились девочки пиарщицы, копирайтеры, аналитики и прочие офисно-рекламные крыски – и начинал театральное представление по мотивам девяти кругов Данте. Не спасали даже охранные талисманы в декольтированных блузках. Прячьтесь все, начальство изволит окаянствовать.

Во хмелю и гневе Хрюша был страшен – он швырялся папками с документацией, матерился не хуже портового биндюжника, грозился всех запереть в офисе и устроить локальный газенваген. После чего следовал набор эпитетов, схожий со списком инвентаризации скота в московском зоопарке. Присутствовали: тупые овцы, грязные свиньи, бестолковые курицы и даже как-то раз под шумок проскочили неведомые биологам "долбанутые баранихи".

За что Андрюшу и не любили, особенно, девушки. И за самодурство, и за неизбывный линейный шовинизм. Хрюша настойчиво полагал, что "баба есьм не человек, а суть бестолковое скопище маразма, эмоций и недоразумений".

Парадокс, но порой Вася была с ним частично согласна. При всем наборе недостатков, Хрюша был хорошим стратегом. И на своем поле играл без поражений. И личная неприязнь к бабам не заставила его сколотить сугубо мужской коллектив.

Для всяческих тусовок, променадов и презентаций Хрюша держал в штате энную часть "гламурных сучек". Так их метко окрестила мужская половина поляны. "Баб-орда специального назначения" служила главной боевой единицей в минуты необходимости "атаки сиськами". Чем существование таранно-буферной силы и было стратегически оправдано.

Плохо только, что функциональный комплект гламурной сучки был весьма узок и какому-то апдейту не поддавался. С первого дня работы и до почетного выхода на пенсию (то есть, замуж и в декрет), эти самые курицы, овцы и баранихи были способны в работе только на самые примитивные вещи. Они могли повторить вдолбленный в голову текст с достаточно вежливой интонацией, в нужный момент вспомнить (и идеально скопировать) пару жестов из арсенала "Основного Инстинкта", и пообещать взглядом такие райские наслаждения, что баунти может смело утопиться в чане с кокосовым молоком. После чего указанная гламурная персона, подхватив свои сиськи, ретировалась, оставив чувство легкого предвкушения. И в драматургии переговоров появлялась тяжелая артиллерия в лице того же Хрюши или кого-то из более мозговитых сотрудников. Чтобы оговорить, так сказать, "условия дальнейшего сотрудничества с нашей фирмой".

Вне важных выездных мероприятий курицы и овцы были послушным стадом, которое давало фирме шерсть и молоко, в смысле, богатых дяденек-спонсоров и кучу льготных условий на контрактах. И за эти блага стадо предполагалось выпасать, чесать по шерсти и кормить свежей травкой.

В пересчете на современные показатели три заветных действа выглядели так: стадо регулярно вывозилось на корпоративные тусовки с присутствием звезд шоу-бизнеса и умопомрачительных количеств дармового бухла типа "шампанЬского". А менеджеры ежедневно закрывали глаза на то, что четверть рабочего времени проводилась в хорошо освещенном сортире, где раз в час обновлялся слой пудры на носу, туши на ресницах и антицеллюлитного крема на заднице.

Последнее нововведение щедрого Хрюши заключалось в том, что в меню местной столовки появилось два десятка пунктов, дополняющих гречку с тефтелями: от низкокалорийного салат-бара до морковных котлеток с сахарозаменителем.

Спрашивается, зачем такие сложности?

Все это тоже было стратегически выверено. Невыполнение странных условий приводило к печальным последствиям. Стадо в отсутствие тусовок начинало скучать, разбавлять рабочие процессы заигрыванием с программистами и манагерами. Затем термальная вода "Виши" или вискарь из гламурной зачулочной фляжки заливали очередную клавиатуру, а неправильное питание в столовой приводило к тому, что количество процедур намазывания крема на задницу удваивалась. За счет рабочего времени, естественно.

Но, на этом капризы и поблажки заканчивались, дальше извольте быть благодарными и работать. А хотите, как в "Золотой рыбке" – быть владычицами морскими, ну так и останетесь, как в сказке, у известного предмета бытового уклада. Разбитого.

Однажды какая-то недальновидная девица попробовала закатить Хрюше истерику. Дескать, с ее жестким графиком и отвратительной зарплатой "совершенно некогда сходить куда-либо". Эксцентричный Андрей Аркадьевич Хрушталев пресек это безобразие простой и доходчивой формой. Зарвавшуюся кралю собственноручно облачил в пальто и выставил из офиса, заявив, что идти она может теперь на все четыре стороны.

Вот такой была первая половина поляны, громадного офиса рекламно-промоутерской компании.

На второй половине обретались труженики интеллектуальной нивы. Задроты, одним словом. Одинаково зачуханные, очкастые, толстые или тощие, но поголовно понятия не имевшие о спорте и антитабачной глобализации зеленых.

Зато столь же поголовно они устремляли свои умы к познанию нового, совершению стахановских подвигов не бонуса ради, а честолюбия для.

Там "мужиков и баб" не было, там были все свои. Люди, которые переводили англоязычные новости для журналов, интервью звезд, писали репортажи с концертов и анализировали целевую аудиторию очередной подростковой группы. В этой половине офиса агентство жужжало, как трансформатор-перекормыш.

И уважения Хрюши на этой части поляны было чуток побольше. Однако, девушкам (или тому, что от них оставалось), все равно приходилось испытывать на себе все радости начальственного шовинизма. Получить должность промоутера или старшего аналитика, не говоря о более серьезном статусе, можно было при соблюдении уже других условий: не краситься, одеваться в нарочито маскулинную одежду и бухать вместе со всей свитой Хрюши наравне, не пропуская ни одного стопаря. После чего еще желательно не рухнуть мордой в греческий салат или нечаянно подставленное декольте – визгу не оберешься…

К необязательному правилу относилось курение только крепких "мужских" сигарет. Завидев кого-нибудь из приближенных с тонкой "ватной палочкой" в зубах, Андрюша мог запомнить неподобающий факт и злопамятно отомстить. При удобном случае угостить парой недель какой-нибудь унизительной работы – например, разгребанием и сортировкой архивов с промо-материалами.

Василиса благополучно влилась в корпоративную синергию, не поморщившись. Очки и явные нелады со спортом у нее наличествовали. Сексуальности ни на грош, зато мозги работали даже после майских праздников, и английский был на уровне универа. Поэтому хрюшин шовинизм для нее существовал скорее как факт, нежели как помеха. Бесило только то, что приходилось выслушивать на каждой пьянке безумную дичь на тему "все бабы дуры, и ты тоже, только прикидываешься умной, на самом деле, вам всем, идиоткам, только пирожки печь, и то под присмотром евнуха".

Еще раздражало, что приступы недовольства и прицельного швыряния предметами порой не согласовывались с графиком срочной сдачи сложных материалов, посему здорово мешали работать.

А когда Андрюша носился по поляне тасманским дьяволом, вовсе хотелось уволиться, вот как сейчас.

Но чаще руки чесались разбить об голову дражайшего начальства двухлитровую бутылку столь почитаемого вискаря.

Никакого уважения к людям вообще, все прогнитесь под наше величество! Высшее образование и магистерская степень, равно как пятилетний опыт работы, у него вообще не котируются! Особенно, если у тебя нет члена в штанах. Как будто именно этим местом мужики и думают!

Впрочем, у Василисы иногда складывалось мнение, что так и есть. В смысле, что думают мужчины иногда не головой. Ибо другими способами не объяснишь, почему при виде силиконовых сисек и милой улыбочки крокодилицы со стажем, хомо сапиенс резко теряет самообладание и начинает бросаться деньгами, раздаривая запасы платиновой кредитки на брильянты-шубки-мерседесы. А ведь еще полчаса назад этот жмот был готов удавиться за пару сотен, торгуясь об условиях размещения рекламы в журнале…

В общем, работа была нормальная, даже хорошая, но начальство – горе луковое! Благо, появлялось оно редко. А на остальной коллектив аналитиков жаловаться не приходилось.

Василисе повезло с тем, что она не только внешне прекрасно вписывалась в команду интернет-гениев и тусовщиков, и с тем, что ее имя очень удобно трансформировалось в незатейливое панибратское погоняло "Вася". Что делало ее в коллективе бухарей-собеседников ну совсем уж своим мужиком. Разве что по бабам вместе с дружной бригадой не ходила.

О чем порой немного жалела. И даже подумывала, не стоит ли записаться в лесбиянки и тем самым наладить хоть немного личную жизнь? Потому что парни в основном клевали на размалеванных кукол, а ей доставалось или внимание аутсайдеров, или извращенцев. Впрочем, она сама прекрасно понимала, кто в этом виноват.

Слабым утешением было то, что именно Вася была не выходящей из моды жилеткой для слез всех сотрудниц отдела, когда очередной козел, ублюдок и гондон бросал бедняжку на втором месяце. И медным тазом накрывались разом все мечты о белом платье и лимузине в два квартала. В такие моменты, гладя очередную белокурую голову и нашептывая успокаивающую ерунду, Вася не злорадствовала. Но немного утешалась тем, что в ее жизни подобные поводы для слез отсутствуют.

Со своими же "ухажерами" она разбиралась вообще без потери времени. Четко объяснила всем желающим извращенцам, что в отсутствие нормальных парней (читай умных, красивых и любящих малосимпатичную, далекую от идеала девушек с плохим характером), размениваться на нечто меньшее ее личные эстетические притязания не позволяют. Поэтому лучше уж совсем без личной жизни, чем в попытке изображения таковой для проформы. Да здравствует великий дедушка Фрейд, открывший феномен сублимации!

Василиса благообразно выцеживала пиво и предавалась размышлениям. Понятливая Масяня сопела на подоконнике, не дожидаясь продолжения монолога. Но ушки на макушке держала – мало ли. Хозяйка иногда уходила в глубокий астрал и могла несколько часов просидеть молча, глядя в монитор ноутбука. Думала о чем-то своем. Потом резко вскакивала и начинала активные действия. Видимо, эврика прилетала на крыльях ночи. Кошка уже привыкла в такие моменты не пугаться и не лететь под диван, решив, что случилось стихийное бедствие.

На этот раз обошлось даже без эврики. Василиса добила остатки пива и поставила на плиту кофейник. Тихонечко, чтобы Маську не будить.

Кофеек! Волшебная вещь! Как положено, с бешеным количеством сливок и сахара. Диетические загоны и подсчеты калорий – это не наш метод.

Как сказал один профессор кислых щей, хороший кофе должен быть крепким, как объятья, сладким, как поцелуй, и черным, как тьма египетская. Все так, разве что насчет последнего Вася была не согласна. Она обожала разбавлять свежезаваренную арабику топленым молоком. Даже после пива.

К тому же, хороший кофе по количеству впечатлений ничуть не хуже всего, с чем его сравнивали романтики. Привнося в жизнь исключительно бодрящее удовольствие, кофе, по мнению Василисы, выгодно отличался от мужчин тем, что от него можно было не ожидать гадостей. Даже после пива.

Василиса поморщилась. Это было похоже на какое-то проклятье. Как будто все парни мира сговорились. Они уважали ее как человека, личность и "прикольную чувачку", но ни один не смотрел с куртуазным интересом.

И, если б дело было в одном только равнодушии. Нет. К сожалению, последний эпизод личной жизни Васю окончательно выбил из колеи. Немного подвыпивший красавец из числа звезд шоу-бизнеса долго обжимался с ней в гримерке, и даже пригласил к себе в номер. Но в последний момент, буквально за минуту до, вдруг заявил: прости, ничего у нас не получится. Смотрю на тебя и понимаю, что не хочу. Тебе бы это, пойти в фитнес-клуб и что-нибудь сделать со своей прической… А еще эти очки тебе не идут.

От шока Василиса отходила потом долго. Раньше парни высказывали унылое оправдание типа "ну, ты не совсем в моем вкусе". Это больно ранило, но было терпимо. Вася была – ну точно, как кошка, – влюбчива до беспредела. И очередного неудавшегося кабальеро забывала скоренько. В тот раз самым обидным было другое – что парень выгнал ее практически из постели. Буквально накануне самого интересного. Такое не забывается.

Во избежание любых рецидивов, Василиса твердо решила, что будет держать неизменную дистанцию со всеми красавчиками, коих в шоу-бизнесе тьма тьмущая. Предпочитают они моделей – вот и пусть их. Здоровье дороже.

Вася кисло улыбнулась и подумала о том, что стоит поковыряться на читательских форумах. Похоже, отсутствие приличной книжки на вечер способно быстро довести до ненужных воспоминаний. А потом еще последует совсем неприятная вещь – депрессия. Срочно на литературный портал, за новинками фэнтезийных сериалов! Однозначно, все беды человечества – от того, что нечем заняться.

Москва, район Измайлово, парковая зона

Воскресную тишину Измайловского парка нарушало тяжелое сопящее дыхание, громкие всхлипы вперемешку с отчаянными мольбами и приглушенные удары. Два дюжих братка со знанием дела "выбивали дурь" из щуплого мальчишки-растамана.

По традиции боевых жанров, вынесенных из гопостройных девяностых, один держал, второй копытил. Крепко, больно, но не со всей дури, даже без малейшей жестокости. Парень был с понятием о том, как причинить максимум болезненных впечатлений при минимальном повреждении жизненно важных позиций анатомии.

– Я че тебе сказал, падаль? – с явным вологодским говорком и активным оканьем произнес обладатель ударной силы, – Что употребление всяческого дерьма приведет тебя к каре божьей. И гореть тебе в геенне огненной, сволочь ты малолетняя. Но наперво я лично тебе покажу, что такое адовы мучения. Ты че, не понял что ль?

Вопрос был для большей популярности разбавлен парой солидных тычков под ребра.

– Я все понял, понял! – хрипло отозвался подросток, пытаясь разлепить уже заплывающий отеком глаз.

– Понял, да не послушал! – почти наставительно высказал оппонент. И снова сопроводил слова увесистой затрещиной. – Ну ниче, я тебе щас доходчиво вроде разъяснил, че как…

Вологжанин наградил окончательно ошалевшего парня прощальной оплеухой и сделал знак своему напарнику отпустить жертву. Картинно отряхнул руки, посмотрел вслед убегающему подростку и сплюнул на землю.

– Ну вот скажи мне, Иван Палыч, что творится, а? Мало нам того, что каждый второй алкаш, еще начались эти раста-баста-педераста? Заразы этой развелось, хоть стреляй всех поголовно.

– Всех не перестреляешь, – философски ответил рекомый.

– А ведь еще ирччи, отродье чертово, только вроде заглохли, и снова откуда-то проявились. Что тоже не к добру. Нет, это уже совсем паршиво… Вот уж кого руки чешутся без суда и следствия поголовно перебить.

Удивительным образом от хамовитой и простодушной манеры "гопника" не осталось и следа. А только что казавшийся тупым взгляд стал осознанным и задумчивым.

– А че ты хочешь, Паханчик, время такое. Мужиков нормальных не осталось, превратились в каких-то раскрашенных телок и гордятся этим! И вампиры – эталон красоты! Каждая вторая телка мечтает поиметь Эдварда Каллена. Он же тааакой лапочка! – презрительно скопировал интонацию Иван Палыч.

– Не могу не согласиться с вами, коллега, – хмыкнул Паханчик, – Вампиры в большом почете. И это уже глобальная тенденция! Вампиром быть модно, престижно, и, главное, они же такие благородные, красивые и бессмертные! Зайди в сеть и посмотри – то "сайт истинных высших вампиров", то форум "как стать учеником Дракулы"…

– Блин, Паханчик, я не знаю, что с этим делать!

– Работать с этим, Иван, работать. С божьей помощью справимся. И не паниковать. Пойми правильно – мне по большому счету не особо претит то, что они шакалят. В некоторых случаях это и к лучшему, человек не держит в сердце зла. Пусть их.

– А в чем тогда проблема?

– В том, что порой методы у них не самые благостные. Ну да ладно, они вроде бы в последнее время значительно поумнели, и договориться с ними можно. Дальше "заведений" не суются. Трансформу контролируют. И мы тоже контролируем, что можем. А вот ирччи меня беспокоят.

– Ирччи?

– Да. Да, брат… Не к добру они снова появились.

Санкт-Петербург, район Автово, жилой сектор

Илона Меркулова смотрела на себя в зеркало. Мрачно разглядывала явно проявившиеся на лице морщинки и слегка поникшие щечки. Тридцать пять лет, возраст отчаянно дает о себе знать.

Хотя, у нее все еще идеальная фигура, на которой очень ладно смотрится "мусорская" форма. Даже уродский грязно-голубой и серый оттенки совсем не портят впечатления. Но толку, если в свои чертовы тридцать пять все еще не замужем и все еще капитан?

Это было как минимум странно – в ее солидном возрасте практически все уже обзаводились крепкими семействами и должным количеством звездочек на погонах.

А ее бессрочное зависание в положении, достойном салаги, и статусе "не замужем" стало предметом шуточек на тему "хватит забавляться с резиновой дубинкой, моя хоть поменьше, но орудует лучше".

Илона была дамой с весьма крутым и вспыльчивым характером, поэтому умение орудовать собственной резиновой дубинкой демонстрировала наглецам в самых изощренных методах. У нее было прекрасно отработано тонкое искусство: не оставлять следов на коже, но позорно вразумить физически так, чтобы было ясно – какая-то бабища уделала мужика.

Кстати, хорошо, что синяк у нее самой от последней стычки всего лишь на плече – не видно под одеждой. Хотя, руку поднимать все еще больно.

Илона повела пальцами, вспомнив, как несколько дней назад прямо на глазах у очумевших коллег сцепилась с "понаехавшим" нахалом. Что-то он там ляпнул про нее, дескать, какой из бабы мент, ее место у плиты. Вот уж, действительно, лучший аргумент у всех мужчин, когда разумные доводы кончаются. Ну что ж, из тебя, драгоценный, сейчас отбивную и сделаю по всем канонам высокой кухни.

Сама не поняла, из-за чего так взбеленилась – но уже через секунду в масленую физиономию впечатался маленький, но резвый кулак капитанши.

Следующий удар опасно прокатился в районе солнечного сплетения, и нахал только успел отреагировать отчаянным тычком в плечо – больно, неожиданно, но не смертельно.

Дальше, как полагается, очухавшиеся коллеги растащили драку, пару раз (явно в отместку за все былое) хлестнули Илону по щекам увесистой дланью, якобы чтобы пришла в себя. Потом кто-то заботливо протянул невесть откуда взявшуюся пластиковую бутылку с коньячным спиртом.

Понаехавший еще что-то там вякал. Даже, помнится, матом, потом рвался в бой, едва раздышавшись. И можно было бы по-хорошему, вырваться и накостылять еще – как удачно открылся, гаденыш! Но, увы, это уже переросло бы рамки коллегиальной потасовки, на которую грозное начальство готово закрывать глаза в силу нервности работы.

Зато обидные насмешки на тему дубинок и вообще феминизма в правоохранительных рядах резко прекратились. На сутки. Ровно через двадцать четыре часа юмор перетек в еще более жесткую форму – в повторение по каждому поводу фразы "спасибо, кэп".

Да что ж это такое? До этого неоднократно мимо нее проносились слухи, что женщине в милиции выше майора вообще продвинуться невозможно, но сейчас все эти издевательства превзошли всякую меру!

Илона применила к шутникам классические методы борьбы – при помощи прилагательной дубинки и какой-то матери. Но и этому удовольствию было уготовано рассыпаться прахом пред сердитыми очами начальника отдела генерала Перфилова. Который прямым текстом объяснил Илоне, что не намеревается больше закрывать глаза на ее методы защиты чести и достоинства. Ибо ничего обидного в слове кэп не наблюдается. И нечего превышать, так сказать, служебные полномочия направо и налево. У нас и так острая нехватка кадров, а ты их еще калечить изволишь в большом количестве. Думай сама, проще тебя одну по статье уволить пинком под зад, или потерять по твоей милости двоих-троих?

Илона нужные выводы сделала быстро. Она вообще была женщиной разумной, просто ей катастрофически не везло по жизни: все приличные женихи чуть ли не в последний момент сбегали из-под венца по самым невиданным причинам, даже если до этого клялись в вечной любви и строили грандиозные планы на совместное будущее, ипотеку и семерых по лавкам. И ладно, если бы подобное случилось единожды, так нет – ситуация повторялась с завидной регулярностью!

У капитана Меркуловой не было недостатка в поклонниках, в мужчинах, готовых с ней встречаться, одаривать цветами и жаркими поцелуями, и даже предложить руку и сердце. Но какая-то немыслимая длань судьбы постоянно разрушала на последней стадии все матримониальные планы.

И такая же чертовщина творилась на работе – как только приближалась перспектива повышения, обязательно обстоятельства переворачивались с ног на голову. То на последней стадии почти завершенное дело разваливалось, когда на арену выходил адвокат с бульдожьей хваткой, то из хранилища пропадали ценные улики, то еще что вылезало…

Илона бесилась, ненавидела всех и вся, напивалась в дымище и расстреливала на даче батарею бутылок, пытаясь справиться с ураганом обиды и бессильной злости.

А потом вспоминала, что она все-таки разумная девочка и череда неприятностей не может быть вечной, все у нее получится.

Тридцать пять – это еще не возраст, это только начало жизни. Морщинки и у двадцатилетних есть, ерунда все это…

Однако, неприятности, как выяснилось, только начались. Потому что через пять минут ее вызвали в кабинет к начальству.

Илона, как нашкодившая первоклашка, стояла в кабинете генерала Перфилова и пыталась привыкнуть к мысли, что ее все-таки отстранили и отправили в "отпуск". Просто и без лишних бюрократических формальностей. Похоже, дали себе время подумать, под каким предлогом вышвырнуть ее из органов нафиг.

И это было не просто нечестно, это вообще, слов нет нормальных!

В душе боролись за право первыми вылететь искрами из глаз и матерщиной с языка самые разные чувства – обида, злость, недоумение, бессильная ярость и желание порвать этого обрюзгшего генералишку на мелкие разноцветные лоскутики!

– Кстати, чтобы ты не скучала в отсутствие работы, – Перфилов очень своевременно выдрал ее из состояния, близкого к истерике. И протянул через стол какую-то потертую бумажку далеко не первой свежести, – Смотайся вот по этому адресочку… Там живет мой, ну, если не друг, то эээ…. Ну, в общем, когда-то мы с ним вместе начинали. Михал Михалыч его зовут. Я закрою глаза на то, что ты в отпуске слегка… поработаешь на благо общественности. А то от скуки совсем осатанеешь. А тебе дальше уже некуда, будет уже превышение со всеми вытекающими. В общем, вопросов не задавать, выполнять, и марш отсюда!

Почти сорвавшись на крик, Перфилов таки показал, что в глубине души боится эту стерву с отвратительным характером, тяжелой рукой и непредсказуемой реакцией. Генерал не генерал – а шкура человечья суть материя весьма уязвимая. Лампасы с погонами еще никого не спасали от появления в ненужном месте лишней дырки, анатомией не предусмотренной. А табельное оружие Илоне сдать еще только предстояло, поэтому вот.

Нацарапанный на бумажке адрес подразумевал как минимум не самый бюджетный домик в поселке Стрельна, питерском аналоге Рублевки.

Илону накрыло ощущение нереальной странности происходящего. С одной стороны, Перфилов пинком вышвырнул ее из отдела, отправил в отпуск, а с другой – тут же объяснил, что прохлаждаться ей не придется. Более того, отправил прислуживать далеко не последним людям в городе.

Окончательные разумные доводы и логические измышления постигали Илону уже в маршрутке, резво катящейся в сторону поселка. Бесшабашность и отсутствие чувства самосохранения вкупе с циничным равнодушием по жизни – не эти ли качества сначала привели девушку в милицейские ряды, а потом заставили несколько раз вляпаться в весьма некислые приключения?

"Пофигу, короче, все. Будь что будет. Пусть потом увольняют к чертовой матери, благо, без работы не останусь… И вообще, давно пора уже бросать эту чертову госслужбу и переходить в частные охранные ряды! Будем считать это знакомством, стажировкой и практическим опытом. Потому что, если меня будут так же дергать по каждому поводу, если мне так же придется по вечерам выключать мобильный и вздрагивать от каждого звонка на городской, то терпеть я это все буду! Хотя бы не за нищенскую зарплату вкалывать, на мои деньги, блин, сапоги нормальные не купишь!"

Глава 2.

"Название "энергетические вампиры" не совсем корректно. Нас стоило бы назвать эмоциональными хищниками. Ведь этим мы и отличаемся от обычных людей. Умением отбирать эмоции. Для нас человек, если говорить грубо, "энерджайзер". Мы умеем питаться чужими чувствами так, как люди жуют гамбургеры и запивают колой. В принципе, нам без разницы, что "кушать" – злость, страх или обожание. Так сказать, калорийность любых эмоций одинакова. Главное – сила потока. Чем ярче наши жертвы эманируют, чем сильнее выплескивают свои чувства, тем меньше времени нам нужно на "подзарядку".

Новички с восторгом окунаются в диковинный процесс и пробуют на вкус все, что попадется под руку. Стихийные вампиры, едва открывшие свой талант, не осознают своих способностей, действуют наобум. А вот опытные инициированные энергеты – уже становятся более избирательными. Одни любят доводить людей до истерики, другие – до дрожи в коленках от вожделения. А некоторые особо любят совмещать процесс питания с личными удовольствиями. Два в одном, так сказать. В общем-то, почему бы и нет. В Конституции противопоказаний не заявлено".

Москва, район Дорогомилово, частный клуб

– А тебя правда зовут Винсент? – полюбопытствовала шикарная блондинка, изящно облокотившись на спинку дивана. Обладатель необычного имени достойно организовал театральную паузу, заполненную дымом кальяна.

Атмосфера элитного клуба с приватными кабинками и очень комфортной мебелью в восточном стиле располагала к неспешным светским беседам, к тягучей манерности и какому-то эфирному романтизму.

Приглушенный свет, учтивый персонал, появляющийся только по звонку. Идеально подобранная, едва слышимая музыка, фоном обволакивающая пространство. Все было на уровне.

– Да, девочка моя, это правда. Меня так и зовут, – Винсент очаровательно улыбнулся, откинул прядь волос со лба (прекрасно отработанным жестом). И тут же равнодушно поймал себя на мысли, что снова забыл, как зовут его очередную "даму сердца". Он их всех во избежание неприятностей называл "девочками". Им это льстило, и можно было не утруждаться запоминанием имен.

– А почему так? – задала стандартный вопрос блондинка.

– Матушка моя была художницей, и ее не смутила даже суровая судьба одного великого импрессиониста. Прости, паспорт показывать не буду, придется поверить на слово.

– Вин-сент… – по слогам произнесла барышня и восхищенно засмотрелась на своего собеседника. На его длинные русые волосы до плеч, огромные глазищи цвета предгрозового неба и грациозные, почти кошачьи движения, когда он переворачивал затухающий уголек в кальяне и доливал в бокалы вино, – Это похоже на абсент…

– Следует быть осторожнее с этим напитком. Он не только меняет восприятие цвета, но и высвобождает в человеке самые потаенные страсти. А также лишает всех моральных запретов и… пробуждает невиданную сексуальность.

От пристального, гипнотизирующего взгляда, которым сопровождалась последняя фраза, блондинка чуть не поперхнулась глотком вина. И только идеальная выдержка, воспитанная журналом Cosmo, позволила ей не закашляться по-дилетантски в столь ответственный момент.

Бывают же мужчины настолько красивые и вопиюще-сексуальные, что даже спесивая королева дорогомиловской тусовки начинала чувствовать себя неопытной школьницей. Ей казалось, что она снова попала под безграничное обаяние смазливого старшеклассника, который уже познал все радости первого "настоящего" свидания.

Сам Винсент уже знал, какое производит впечатление. И откровенно наслаждался этим, не спеша переводить беседу в откровенный флирт. Уже понятно, что красавица готова в любой момент слететь с удобного дивана и скинуть с себя платье вместе с иными наличествующими предметами гардероба.

– Кстати, я вообще не курю, – почти оправдательно заметил Винс и глянул на кальянную трубку так, как будто первый раз ее увидел, – А хороший кальян уважаю, очень. Это, девочка моя, особое удовольствие. Его надо уметь ценить. И не превращать в привычку, а уж тем более, в зависимость. К слову, если уж мы эту тему затронули… Я на прошлой неделе был в Амстердаме. Там запрещено курить в кафе и барах. Дескать, табачный дым вредит персоналу. Курить теперь можно только в небольших барах, где за стойкой стоит сам хозяин, и в том случае, если он тоже курит.

– Ммм… – сказать что-то более вразумительное "девочка" была уже не в силах. В мыслях она давно уже перебралась из ресторана в холостяцкую квартиру Винса (таковая просто обязана быть!) и нетерпеливо расстегивала пуговицы его рубашки. Интересно, эти его модные наращенные клыки целоваться не мешают?

– Так вот, – невозмутимо продолжал Винсент, явно получая удовольствие от ее моральных мучений (ей ведь понты не позволят первой начать приставать, а организм уже отчаянно требует жесткого секса)… Какое забавное зрелище. – Один мой знакомый открыл "Всемирную Церковь Божьих Курильщиков". По документам это самый натуральный храм. А по сути – забегаловка. В Нидерландах полная свобода вероисповедания, поэтому власти разрешили поклоняться святой троице – дым, огонь и пепел. Так что, теперь посетители его заведения – это адепты, почитающие доброго бога курения.

– Ооо! – снова невпопад отреагировала барышня.

– Да, это Европа, там и не такое бывает. Кстати, эта идея была не с потолка взята. Исторические хроники гласят, что когда матросы Колумба высадились на первом открытом ими острове, то обнаружили, что местные аборигены курили табак в процессе религиозных церемоний. Клубы табачного дыма они направляли в сторону солнца, на котором, по их убеждению, обитало божество Маниту, что означает "Великий дух жизни".

Винсенту надоело играть. Он слегка подался вперед и впился пристальным взглядом в глаза своей собеседницы, улыбнувшись своей коронной ухмылкой. От которой еще ни одна "девочка" не ушла безнаказанной.

Блондинка застыла, как мраморное изваяние. Ее пальцы, только что нетерпеливо барабанившие по столешнице, остановились в напряженном ожидании. Винсент еще раз оглядел свою спутницу. Так, как будто приценивался к товару, осматривая все видные достоинства и скрытые недостатки. Определял, стоит ли овчинка выделки.

Только эта верификация была весьма далека от традиционного досмотра впечатляющих выпуклостей. Скорее, так заглядывают в самую душу…

Телефонный звонок выдернул его из созерцательного транса. На дисплее отобразилось самое нежеланное в этот момент имя – Валерий.

Кратко извинившись, Винсент вышел из кабинки, чтобы лишние уши не любопытствовали.

– Винс, ноги в руки и дуй в офис, у нас тут Кобыла хочет через час приехать.

– Я даже не буду спрашивать, почему ты ей не объяснил, что сегодня воскресенье и как-то уже вечер на дворе. Я могу быть вообще вне города, и занят своими делами.

– Громов, ты можешь не врать мне, потому что ты в городе, и занят исключительной фигней, с которой переписывался еще с четверга. У тебя час времени на то, чтобы добраться до офиса.

– И полчаса на то, чтобы эта исключительная фигня отработала деньги, затраченные на ужин, бутылку бордо, кальян и две сотни смс, написанных с четверга по воскресенье.

– Полчаса, не больше. И едешь на метро. Сейчас дачники возвращаться будут, не пробьешься вовремя.

Винсент отключился, не удостоив Валерия ответом. Вернувшись в приватное пространство, почти улегся на диван, сощурил змеиные глаза и сделал приглашающий жест рукой. Блондинка времени терять не стала.

Санкт-Петербург, район Стрельна

Несмотря на всю царскую красоту пейзажей, сам поселок олигархов был каким-то унылым. Закрытые территории, высоченные заборы и молчаливая охрана. Конечно, за каждым из таких заборов громоздились невероятные хоромы, в гаражах стояли "майбахи" и пылились вертолеты. Но не было детского смеха во дворе, бодрых бабулек, перемывающих косточки "эх, молодежи", или еще каких признаков социальной активности. Тоска!

Громадный домище с еще более внушительной прилегающей территорией на Илону впечатления не произвел. Она не понимала излишней роскоши и бестолкового понта, и потому отнеслась к апартаментам без должного восторга.

И вежливый Михал Михалыч ее тоже не впечатлил. Серенький такой мужик с невнятной, будто смазанной внешностью. Но, в кресле не сидит, а прямо-таки восседает, и чувствует себя полноправным хозяином положения. Так и что с того? Мало ли таких заседателей на ее веку было?

– Рад вас приветствовать, – таким же смазанным тоном поздоровался мужик. – Чайку, кофейку? Чего покрепче?

– Коньячку с лимончиком! – прямиком бухнула Илона, не думая ни стесняться, ни проявлять здоровое благоговение и трудовую сдержанность "при исполнении". Во-первых, она уже формально в отпуске. И вообще выходной. А во-вторых, по фигу, что это ее будущий работодатель. Нашелся тут, пуп земли… Холуй барский, пес цепной, вот он кто.

– Хенесси? – уточнил упомянутый служака.

– Да хоть Наполеон с Бонапартом на закуску, – пожала плечами правоохранительница в отпуске.

Михал Михалыч кивнул и организовал требуемое.

– Госпожа Меркулова, осмелюсь напомнить вам, что мой… заказчик является лицом… небезызвестным.

– К делу, пожалуйста, – нетерпеливо перебила капитанша.

– Хорошо, – покладисто откликнулся барский холуй, нехорошо сверкнув блеклыми глазами, – Итак. Никаких обсуждений заказа. Никаких вопросов, почему, зачем и как. Я объясняю условия. Вы или соглашаетесь и делаете то, что положено, или забываете о нашем разговоре раз и навсегда. Дальнейшие уточнения, полагаю, не требуются, вы взрослый человек и все понимаете.

Илона великодушно сделала жест рукой с бокалом коньяка. Тем самым разрешив морочить себе голову любой киношной галиматьей в стиле "Джеймс Бонд и все-все-все". Выкладывайте. У богатых свои причуды.

И Михал Михалыч повел вкрадчивый рассказ о ситуации, приведшей к их сегодняшней встрече. А получалось так: бывший однокашник генерала Перфилова занимал должность начальника службы безопасности при весьма успешном владельце заводов-газет-параходов по имени Александр Курин.

Таковой был человеком своеобразным, со своими прибабахами. Но ему было позволено. Ибо при всем самодурстве Курин был отличным бизнесменом. Жаловаться не на что.

А суть приглашения Илоны была вот в чем. У Александра имелся довольно взрослый сын Артемий. Наследный принц куринской империи, как его называли свои, должен скоро занять место отца за полированным начальственным столом. Проблема в том, что сам наследник избрал себе другой жизненный путь. А точнее, подался в шоу-бизнес.

В принципе, по молодости кто как не развлекается. И папенька в некоторой мере даже способствовал продвижению и процветанию отпрыска, как оно и полагается. Спонсировал в меру понимания сути вопроса, и на гастрольные загулы наследника смотрел сквозь пальцы. Благо, первенец был парнем разумным, не злоупотреблял, чем попало. К тому же, талантлив был в меру, определенную славу в свое время снискал.

Папенька не зверствовал, траншей на кредитную карту наследника не отменял, да и квартиру в Москве оплачивал. Пусть дитя тешится, годков не особо много.

Но вот что-то такое со старшим Куриным случилось. И в одночасье он свое мнение изменил. Заявил, что золотой ребенок явно заигрался. Ему было уже двадцать пять, и как кумир подростков, он скоро должен был выйти в тираж. Дескать, доигрывай и пора свернуть лавочку. А потом уже целенаправленно перейти в разряд серьезных бизнесменов. О чем Артемию было сказано в доступной форме.

Вот тут великовозрастный недоросль проявил характер – он заявил, что не собирается покидать шоу-бизнес, по крайней мере, до тех пор, пока не исполнит свою главную мечту – сольный концерт в "Арене" – крупнейшем клубе Москвы.

Увы, его славы было недостаточно для того, чтобы в одиночку справиться с этим вопросом – собрать три тысячи поклонников при довольно серьезной входной цене. Арендную плату понтовый клуб ломил нещадную, отбиться можно только дорогими билетами. А заломишь цену – люди не придут. В общем, замкнутый круг. Мечты мечтами, а реальность неумолима: надо было решить этот вопрос крупными вложениями в пиар-кампанию. А папа взъелся и денег не дал.

Хотя в другое время и в другом настроении мог ведь купить этот чертов клуб вместе со всеми потрохами и персоналом, согнать туда оголтелых девок хоть задарма, и тем самым поставить долгожданную точку в карьере первенца. Но не захотел, решил тоже упереться рогами. Почему – кто ж его знает, у богатых свои причуды. Так сложилось!

Вот только зря он это сделал, просто-таки очень не вовремя.

Артемий, разозлился на то, что впервые ему, не знавшему отказа, вдруг дали от ворот поворот. И сделал финт ушами: обратился к серьезной московской конторе, пообещавшей осуществить задуманное в полной мере.

Суть договора была в том, что фирма "Ди-Эн-Трей" денег на презентацию даст. Но со своей выгодой. Отрабатывать потом придется в течение года-двух. Гастроли, концертные "чесы" и тотальное погружение в работу.

Артемий был согласен. А папа своевольника не хотел ждать. В Москве была самая пора открывать филиал, куда сынок мог очень аккуратно встать в качестве генерального управляющего. Начать с нуля, фактически вырасти вместе с компанией, спаяться с ней корнями, заложить собственными руками фундамент нового бизнеса.

С продюсерской компанией "Ди-Эн-Трей" доверенные лица Курина-старшего пообщались деловито и по существу. Привычно объяснив, кто тут умнее, сильнее и главнее. Доходчиво так подсказали, что контракт необходимо расторгнуть.

А через неделю после этого разговора у фирмы Курина-старшего начались неприятности. Причем такие, что не подкопаешься. Сначала как черт из табакерки появился злющий налоговый инспектор. Он углядел множество нестыковок в бухгалтерской отчетности (мало что ли им, кровопийцам, уплачено было?). Потом какой-то прожорливый вирус схомячил половину файлов на сервере компании, и штатный сисадмин Толик, даже будучи компьютерным маньяком, матерился как последний сапожник, пока гонял неведомого врага. Автомобиль самого генерального до обидного не вовремя сломался по дороге в аэропорт…

Следом появилось и объяснение произошедшему – папеньке так же доходчиво показали, что компания "Ди-Эн-Трей" находится под управлением не менее деловых людей. И что их собственные договора с артистами – дело сугубо внутреннее. Поэтому родственные отношения просим выяснять дома, а в фирменную политику не влезайте. Не надо, в общем, угрожать честным труженикам шоу-бизнеса. Проще подождать годик-другой, нежели сейчас пороть горячку.

Михал Михалыч сделал театральную паузу.

– А причем тут я? Вы что, сами не можете разобраться? – недоверчиво уточнила Илона.

– В том и дело, что разобраться мы можем, – уклонился от прямого ответа цепной пес. Он раздумывал, сразу ли выложить все карты на стол или подождать, обдумать. – Артемий всегда был самостоятельным. Папиными деньгами народную любовь не купишь. Он всего добивался своим трудом. И никогда ни с кем не связывался, кровью не подписывался. А тут его угораздило попасть в этот "Ди-Эн-Трей". И если бы все наши сложности были единственной нестыковкой, я имею в виду наши… эм… разговоры с компанией, то было бы полбеды. Тут ведь постоянно творится мистика. Чертовщина. Я старый человек, во всякие глупости не верю. Но порой они настолько выбиваются из привычного понимания и мешают работать, что приходится мириться с существованием неких… неизвестных науке факторов. Поэтому хочу видеть рядом с Темой человека, который обладал бы нужными навыками оперативной работы. Для сопровождения наследника в Москве. И разбирался бы во всех этих сверхъестественных вещах… Илона, нам известно о вашей работе и о ваших… скрытых хобби. Вам нечего стесняться, мы понимаем подобные увлечения. И пригласили Вас как человека, который нам подходит. Мне нужен не просто телохранитель или администратор для Артемия. Мне нужен хорошо информированный человек, для которого шоу-бизнес понятен так же, как для Артемия. И человек, который знает, кто такие вампиры. Энергеты, – глаза Михал Михалыча вильнули. Он стеснялся говорить на эту тему. Но потом его лицо снова стало серьезным.

Илона пыталась сдержать закипающее внутри бешенство. Что здесь творится? Он что, прикалывается, разыгрывая тут сцены из голливудских боевиков? Еще пусть создаст отдельно взятое специальное подразделение паранормальной хренотени! Мистик и экстрасенс блин! Щас до кучи еще продемонстрируем пару цирковых фокусов с перемещением графина в пространстве и чтением потаенных мыслей, и все, можете отправляться на секретное задание, специальный агент Меркулова!

Но кодекс охранников порядка всего мира наглядно сообщал: нельзя начинать общение на подобные темы с фразы "вы охренели?!"

Первая волна возмущения сошла. И капитан Меркулова поразмыслила более спокойно. Она действительно увлекалась изучением магии, гадала на картах, бывала во множестве аномальных мест, посещала разные форумы и семинары. Но на работе своих увлечений не афишировала – ей и так хватало насмешек и подколов.

Однако это не причина соглашаться. Охранять барского сынка, и попутно играть роль штатной ведьмы? Вы издеваетесь? В голове все отчетливее формировалось желание перегнуться через стол, взять этого заслушанного артиста без публики за лацканы и швырнуть об стенку спиной. А лучше сразу в прицельный полет по коридору, сопроводив на прощание самой художественной нецензурщиной.

Начбез уловил эту мысль, и его смазанное лицо моментально утратило свое добродушно-расслабленное выражение, став предельно жестким.

– Вы думаете, я тут свое время трачу на шуточки?

– Думаю, да.

– Хорошо, – далеко не хорошим тоном ответил начбез. Илона почувствовала холодок по спине. – А если я скажу, что вы, капитан Меркулова, стихийная ведьма, практикуетесь в ментальной магии, но особых успехов не достигли. Тщательно скрываете свои способности и увлечения, но прекрасно знаете, что к чему.

– И? – напряженно поинтересовалась Илона.

– Артемий инициированный энергетический вампир. Поверьте, мне все еще сложно произносить эти слова. Я все же старый человек, мне сложно привыкнуть к тому, чего не понимаю. Моя работа и мой круг обязанностей – здесь, – начбез обвел руками пространство кабинета, – Тут я знаю каждую собаку, понимаю все законы бизнеса и могу повлиять на все, что заслуживает моего внимания.

В голове Илоны пронеслась туча мыслей. Сначала банальщина – над ней издеваются. Потом была мысль совсем изуверская. Ее проверяют на признак "шариков за ролики". Логика подсказывала, что на эту провокацию следует ответить изображением непонимания. Но кроме логики была еще и ведьмовская интуиция. Даром Илоны как ведьмы было как раз умение видеть "правильные" версии и вероятности. Именно такой дар все годы помогал ей в работе. К сожалению, "включался" он не по мановению руки, а исключительно от случая к случаю. Порой не срабатывал. Но сейчас стоило попробовать. Михалыч не торопил.

Илона прикрыла глаза на несколько секунд и просмотрела вероятности. Да уж, час от часу не легче. Начальник безопасности не врал. И все указывало на то, что надо принять правила игры. Предложение. Сделку. Ну что ж, судьба такая.

– Если уж мы об этом заговорили, позвольте задать несколько вопросов? – Илона моментально перешла на привычный ментовский тон.

– Да-да, конечно, – немного растерялся Михал Михалыч.

– Как вы узнали, что Артемий вампир?

– Сам признался.

– И вы поверили?

– Нет.

– Тогда как?

– Что? Да никак! Я все еще не верю! Но мне пришлось со скрипом принять это как факт, что у вас, – он сделал акцент на последнем слове, – свои игры. Я их не понимаю. Я знаю, что вы есть. Знаю, что вы тоже из… этих. По большому счету, мне плевать, по каким законам физики и химии существуют все эти энергеты, колдуны и прочие… личности. Это не уменьшает степени моей ответственности. Но я не могу ваши процессы… э…

– Контролировать.

– Да, – не стал отпираться Михал Михалыч, – И главное, я не всегда могу вникнуть в то, что окружает Артемия.

– Поняла вас. Еще вопрос. Кто инициировал Артемия? Он говорил об этом?

– Сам Артемий не говорил. Сказал Толик, сисадмин наш.

– Он откуда знает? В Интернете нашел?

– Нет, они с Артемием дружат. Если вам надо с ним побеседовать, он сейчас в Питере, вызвали по срочному делу.

– Ясно. Так кто инициировал Артемия?

– Некий Санчес. Деятель из разряда молодежных пророков. К сожалению, с ним поговорить не получится. Хотя, может быть, вы обладаете даром спиритизма.

– Санчес мертв?

– Да, какая-то мутная история.

– Хорошо, об этом потом. Как проявляются способности Артемия?

– В творчестве. Он был довольно посредственным музыкантом. Впрочем, я не могу судить о современных вкусах. Мне не нравится, что он играет. Но в последнее время, где-то года два-три назад он стал довольно популярен. Особенно, среди девушек. В принципе, он всегда был симпатичным мальчиком, внимания хватало. Но сейчас это проявляется в том, что его творчество в основном любят девочки-подростки.

Илона мимолетом подумала о своем. Суккуб, скорее всего. Поэтому и любят. Возможно, аудиал. После инициации способности обострились, отсюда и рост популярности. Нормальное явление, девять из десяти энергетов – творческие личности. Где еще зарабатывать деньги на голых эмоциях, как не в креативе? Картина понятна.

– Михал Михалыч, последний вопрос. Чего вы хотите? От меня, в том числе? И вообще?

– Я хочу, чтобы Артемий Курин стал главой московского филиала. И хочу, чтобы рядом с ним была команда преданных и понимающих людей. Поэтому вы нужны мне, Илона. Для вас это прекрасная возможность сделать карьеру. Пока эта возможность у вас вообще есть. Генерал Перфилов порекомендовал вас от души. А я ознакомился с вашим досье и пришел к выводу, что вы справитесь с поставленной задачей.

– Какой?

– Для начала просто быть рядом, вникать во все происходящее и обеспечивать безопасность. А затем возглавить службу безопасности Артемия Александровича Курина. Если все пойдет хорошо.

– Вы так спокойно доверите незнакомому человеку своего драгоценного наследника?

– Не настолько вы мне незнакомы, – хмыкнул начбез, – Вас лично рекомендовал генерал Перфилов. И я кое-какие документы изучил.

– Ну да, – равнодушно кивнула Илона. За нее уже действительно все решили, и разыграли как пешку.

– Теперь, если позволите, я вам задам пару вопросов. Мне не совсем ясны только два момента, по вашей части как раз. Не соблаговолите ли прояснить?

– Слушаю.

– В чем разница между ведьмаками и вампирами? И чем отличаются стихийные и инициированные?

– Вам кратко?

– Кратко.

– Окей. Вампиры и ведьмаки обладают способностями к управлению биоэнергией. Таковая имеет три вектора – ментальный, физический и эмоциональный. Ведьмаки работают с разумом и телом. Вампиры – с эмоциями. Почему такое разделение – я не знаю, так принято считать.

– Вампиры пьют кровь?

– Только настоящие, с клыками. У Артемия есть клыки?

– Нет. Или я не заметил, – ухмылка. Бдительный начбез пытается шутить?

– Значит, Артемий – обычный энергетический вампир. Энергет, иным словом. Такие умеют работать с человеческими эмоциями, но никакую кровь не пьют и чеснока не боятся.

– А что такое инициированные и стихийные?

– Стихийные – это все, кто обладает спорадическими способностями. Не умеет их контролировать и использовать по желанию. Есть еще самородки – это те, кто научился сам пользоваться своими талантами. Инициированные – это те, у кого есть учитель и наставник. Кто обучает работать со способностями. Формально инициация – это "прикрепление" ученика к учителю. Традиционно проходит в форме ритуала, форма свободная. Важно то, чтобы двое как бы чувствовали друг друга. Держали связь. Так учитель сможет контролировать ученика, а сам ученик легче сможет объяснить учителю, что с ним происходит.

– Эти способности, они врожденные?

– Я не знаю, и никто не знает. Когда как. Чаще приобретаются, у некоторых от рождения. Есть теория, согласно которой ведьмаки таковыми рождаются, а энергеты – становятся. Потому они и стоят отдельной кастой. Дескать, способность к управлению эмоциями – это нонсенс, глюк материи. Будет интерес – я вам соберу материалы на эту тему, почитаете.

– Хорошо. Как-нибудь. А могу я, кхм, – Михал Михалыч смутился от собственного любопытства, – задать вам еще один вопрос? Похоже, вы осведомлены неплохо. Кто такие высшие вампиры?

– Редкий случай, один на сотню. Откуда у вас такие вопросы, вообще?

– Ну, накопилось.

Илона не поверила. Скорее всего, этот старый хрен уже нахватался отовсюду информации. Изучал, ковырялся, пытался справиться своими силами. А теперь то ли ее проверяет на подкованность, то ли восполняет собственные пробелы в знаниях. Не суть, вопросы не заковыристые, можно и ответить.

– Высшие вампиры – это как раз те, кто пьет кровь. Такие тоже встречаются. Раньше их было легко опознать, у них немного деформированы клыки. Больше похожи на звериные, нежели на человеческие. Но, если это опытная личность, то вы ничего не заметите. При разговоре не видно, а улыбаться они умеют, не показывая зубов. Надо очень приглядываться. А нынче и вовсе невозможно понять – многие подростки стали гоняться за модой на кровососов. Наращивают себе клыки. В каждой второй стоматологии можно сделать. Так что, не спешите махать оружием. Настоящих вампиров очень мало. На всю страну не больше сотни. И они не опасны, никого не убивают.

– Н-да?

– Представьте себе. Вообще, не смотрите фильмы и не читайте советских газет. Вампир за один раз может выпить не больше трехсот граммов крови. И обычно ограничивается донорской. Кому нужны неприятности?

– Хорошо, я вас понял. Вам придется изучить эту тему в процессе работы. И не только вам. С вами поедут двое моих людей, Станислав, мой личный ученик, он у нас по боевой части. Будет исполнять роль телохранителя. И Анатолий – наш компьютерщик. Я про него уже говорил. Он очень хорошо разбирается в ваших вопросах, дружит с Артемием. Но сам никакими способностями не обладает.

– Анатолий не обладает, – въедливо зацепилась Илона, А Станислав?

– Вы с ними познакомитесь, – уклончиво соскользнул начбез, – У вас будет еще две недели до отъезда, чтобы подготовиться к переезду и познакомиться с будущими коллегами. Заодно утрясете все формальности на работе.

– Вы планируете использовать меня в долгосрочной перспективе, как я вижу.

– Да, вы очень проницательны. И я рад, что мне не приходится подолгу объяснять вам что-либо. Сейчас Артемию нужна охрана. Но потом понадобится свита короля. Рано или поздно Темушка наиграется. Пусть не сейчас, пусть через год. Но он встанет во главе московской компании. Ему понадобятся люди, с которыми он будет работать. Вы станете его правой рукой, его советником и телохранителем. Вы сможете понять его, вы такая же, как он. Вы обладаете достаточно твердым характером и у вас прекрасный послужной список. И я знать не хочу ничего о том, кто такие вампиры, чем вы занимаетесь и в какие игры играете. Но я хочу, чтобы у Артемия была безупречная репутация, крепкое здоровье, ответственная охрана и большая дорога в высокий бизнес. Как вы это обеспечите – ваше дело. Не хочу вникать во все это. Один раз мы из-за своего закоснелого мышления уже совершили ошибку. Но Темушка оказался не таким уж дураком, как мы боялись. Он согласился уйти из шоу-бизнеса, как только закончит свои дела там. А пока он Москве, в этом вертепе, в котором у людей хватает связей натравливать на нас налоговую и запускать вирусы к нам на серверы, я хочу, чтобы с ним все было в порядке. Это обычная работа. За которую вам будут хорошо платить.

– Заманчивое предложение, – пробурчала Илона.

– Весьма, – кивнул начбез, – И я считаю, что ваша работа в органах не так уж привлекательна. В Москве вас ждет большее будущее. Здесь вы загнетесь. Причем, совсем скоро.

Матерая служительница питерской полиции вдруг почувствовала давно не посещавшее сознание чувство, близкое к панике.

Финал этого бредового разговора имеет два варианта – или холуйское ярмо на шею и бессрочный переезд в Москву, ну или увесистый булыжник на ноги. Хотя нет, скорее всего, в случае несогласия с условиями будущего работодателя она будет признана погибшей от несчастного случая. Или это паранойя? А Перфилов… гаденыш, он же ее просто слил!

Перед глазами стала вновь открываться недавно прошедшая череда событий, но только ракурс был иным: "понаехавший" козел первые пять минут казался вполне адекватным человеком. И внезапно, будто получив условный сигнал "фас" и опознав врага в лицо, начал разыгрывать почти театральную драму с участием Илоны Меркуловой в роли главной злодейки.

И сам Перфилов тоже говорил, что она "ходячее несчастье", портит ему статистику отдела со своими пропадающими уликами и адвокатами-хищниками.

Илона понимала, что с одной стороны, у нее есть причина злиться. С другой – такая же причина обрадоваться возможности изменить свою жизнь. Ей не нравилось только одно – что в эту историю вплеталась мистика и чертовщина, как выразился начбез.

Она и сама узнала о своей "необычности" от московского знакомого. Долгое время увлечение паранормальностями было обычным хобби. В девяностые вообще народ дорвался до сверхъестественного. А потом уже Интернет появился, материалы в сети на интересующую тему. Илона понабралась информации по теме, познакомилась с людьми, которые рассказали ей про недавно сколоченные теории ведовства, вампиризма и прочей оккультной ереси. Даже кое-где в столичных кругах ее знали и помнили. Но все это было постольку-поскольку. Работа в органах – это минимум свободного времени и не засоренных мозгов. В последние годы как-то она углубилась в эту самую работу, не до чего стало. И непонятно, как эти ищейки разнюхали, что она "не совсем нормальная". То ли просто повезло по частям собрать и логически сопоставить разные факты о ней, то ли они сами заигрались в мистику, ткнули пальцем в небо, а попали куда требовалось. Выяснять не хотелось. Тем более, уверять в своей бесполезности. Как ведьма Илона не состоялась. На битве экстрасенсов вылетела бы уже в отборочном туре. Но перспектива карьеры была далеко не мистической. А вот альтернатива весьма унылой. Положеньице…

Михал Михалыч не мешал ей размышлять. Просто сидел, блестел своими рыбьими глазами и ждал. А, как только Илона вышла из оцепенения, вежливо наклонился вперед, ожидая ответа.

– Вы умеете делать заманчивые предложения, Михал Михалыч.

– А вы умеете быстро делать нужные выводы, Илона. Я в вас не ошибся.

– Замечательно. Где расписаться кровью?

– Под договором найма на работу.

Глава 3.

"Как работает вампир? Если у вас развито экстрасенсорное зрение, вы можете это увидеть. У каждого из нас в момент активации из ладоней или пальцев появляются хасты – энергетические нити, похожие на щупальца. Собственно, ими мы и орудуем. При этом никаких пассов руками делать не требуется. Ну, разве что вы новичок и вам подобные декорации необходимы. Опытные вампиры могут даже бровью не пошевелить. По своей сути хасты похожи на хищные хоботки – они способны проникать в ауру другого человека, подсоединяться к жертве и открывать канал энергообмена.

Управлять хастами осознанно могут только обученные вампиры. Стихийные новички даже не осознают своих действий. Хотя порой пользуются своим даром очень активно.

Что мы можем? В принципе, немало, но и немного. Можем воздействовать на эмоции, восприятие, переговоры. Можем даже передавать энергопоток на расстоянии, через телефон, микрофон, фото или видео. Как – черт его знает, тайна даже для нас самих. Но это воздействие далеко не всемогущий гипноз. Лишить человека воли и разума – не получится. Хотя, именно вампиры – непревзойденные переговорщики. Там, где кончаются разумные аргументы, вступает в силу эмоциональная среда. И этот фактор порой способен перевесить все рациональные доводы.

Помимо прочего, вампиры условно делятся по неким психологическим типам, кому что ближе из чувств. Есть визуалы, которые работают со зрительными восприятиями. Среди них немало успешных художников и фотографов. Есть аудиалы – прекрасные певцы, музыканты и звукорежиссеры. Есть кинестетики – непревзойденные массажисты и проститутки. Разделение это весьма условно. Это как наличие слуха, голоса или чувства цвета. Ни к чему не обязывает и не умаляет наличия иных талантов.

Например, к любому психотипу могут относиться довольно редкие экземпляры – берсерки и суккубы. Мне кажется, это какое-то проявление энергий либидо и мортидо. Суккубы – это вампиры, умеющие вызывать к себе особую симпатию на сексуальном уровне. Берсерки – уникальные бойцы, не чувствующие боли и усталости, с отличной реакцией и нечеловеческой силой.

Отдельной кастой стоят высшие вампиры – менталы и физики. Их способности распространяются за пределы эмоционального воздействия. И встречаются в пропорции один к ста.

В любом случае, все наши незаурядные таланты используются в работе, насколько это возможно. И потому вампирские кланы – сиречь бизнес-структуры с повышенным содержанием энергетов в корпоративе – ценятся очень дорого. Мы умеем делать все то же самое, что и люди, просто намного лучше. Так, как ни один человек никогда не сделает".

Москва, район Тверской, офис компании GEM

Кобылой звалась владелица крупнейшей в России студии звукозаписи и продюсерской компании "Ди-Эн-Трей". В миру Анна Павловна Преображенская.

Она действительно была похожа на лошадь, со своей вытянутой мордой, ржущим смехом и неизменными огромными каблуками, стук которых вызывал у людей с тонкой душевной организацией устойчивую синкразию.

К таким тонко организованным людям относился и Валерий Золотов, владелец компании "GEM" (читалось как Джем). Официально данная фирма числилась в списке фандрайзинговых бюро и концертно-организационных подрядчиков. Неофициально – была одной из самых древних и мощных компаний-заправил в вампирских, кругах шоу-бизнеса.

Правила игры на таком уровне диктовались исключительно большими деньгами. Посему просто так, от вкусовщины, послать к чертям неприятного клиента было нельзя. Такие были на вес золота, и все это понимали.

Поэтому, чем выше был статус, тем больше наглости и хамства можно себе позволить. От желания курить во время переговоров и дымить в лицо собеседникам, до назначения важных встреч в воскресный вечер.

Кобыла как раз относилась к стратегически важным клиентам, и ради нее действительно стоило бросить все дела и воскресным вечером ломануться в офис. Потому что при всем эксцентризме, Кобыла нуждалась в услугах "Джема", и она знала это. Но сделку тянула за уши до последнего, пользуясь своим правом верхнего в сложной игре переговорщиков.

Переговоры уже прошли две стадии разбора. Третья должна была быть финальной. Кобылу ждали с нетерпением.

И в ожидании прибытия ключевых персонажей предстоящей встречи генеральный директор компании, Валерий свет Золотов не терял времени. Инструктировал новоприбывшие кадры. То бишь, молоденькую девочку-фандрайзера.

Та слушала внимательно, однако при этом успевала разглядывать богато и нетривиально обставленный кабинет: шкуры зебры и медведя, африканские маски, аквариум с золотыми рыбками, абстрактные картины… и иногда самого Валерия. На него тоже можно было смотреть, как на музейный экспонат. Огромного роста, крупногабаритный, длинноволосый и бородатый, он был похож на скандинавского конунга, сошедшего с картины о похождениях Сигурда.

– Мария, ты меня понимаешь? – на всякий случай уточнил Валерий.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула девушка.

Потомок конунгов удовлетворенно кивнул и продолжил монолог:

– Приготовься к тому, что мозг тебе будут выносить отчаянно. Будут его канифолить, трахать и взрывать. Будут сомневаться, просить гарантий и доказывать свою правоту. Морально переговоры выматывают очень сильно, и это надо принять как факт, что сразу такие вещи не делаются, на кону стоит очень многое. Более того, если тебе кажется, что все, сделка у тебя в кармане, даже Винсент со своей чуйкой не сможет поручиться за то, что ты получишь контракт. Все может сорваться на последнем этапе. И самое главное – тебе постоянно придется балансировать на информационной грани.

– А почему? – наивно хлопнула ресницами новенькая.

– Потому что платить не хотят. А мы стоим дорого, и нас хотят кинуть. Клиенты желают получить максимум информации и конкретики до того, как заплатить нам. Вот тут зарыта большая собака – излишняя информированность до подписания договора и проплаты равносильна подписанию смертного приговора твоему проекту. Мы не просто так считаемся самыми лучшими, но и самыми дорогими в этой сфере.

– Почему? – снова заладила девушка. Валерий поморщился.

– Потому что быть дешевле – это самый невыгодный метод. Всегда найдется тот, кто предложит еще меньшую цену. Это бред.

– А в чем тогда…

– Конкурентное преимущество?

– Да. Потому что всегда спрашивают в первую очередь цену…

– Спрашивают у лохов. А нас знают. И знают, что мы дорогие.

– И это прокатывает?

– Ты дура что ли? – беззлобно спросил Валерий, – Прокатывает. Потому что есть "Мерседес", а есть "Жигули". А мы – вообще "Роллс-ройс"! Наша сила в том, что мы способны генерировать идеи и предвидеть результат. Вот за этим они сюда приходят, эту информацию они хотят у нас получить бесплатно. А еще хотят понять принцип нашей работы, почему мы стоим дороже остальных, при этом делаем, казалось бы, все то же самое, что и другие. Клиенты хотят как – выслушать идею, записать и пойти осуществлять ее через каких-нибудь фрилансеров, подешевле. Нельзя! И недотянуть нельзя. Тогда не прогнутся на проплату, не поймут, почему работать надо именно с нами и за большие деньги. Ищи золотую середину баланса, носом землю рой, но пронюхай, где лежит больное место клиента и врежь по нему со всей дури! Продай снег эскимосам, воздух рыбе, картину Пикассо кроту, но получи контракт! Поняла?

– Да, – еще раз кивнула Маша. Однако Валерий с сомнением покосился на ее рассредоточенное лицо и подумал, что этой девице пока не стоит объяснять дальнейших подробностей. Не похоже, что она сможет продолжить работу. Максимум, на сегодняшний вечер станет "батарейкой" для Винса, если Кобыла его начнет валить. А с этой великовозрастной сволочи станется поиграть с ним в перетягивание каната…

Прикрыв светло-голубые глаза, Валерий еще раз взглянул на несостоявшуюся коллегу. И окончательно удостоверился в своей мысли – не выдержит. А жаль, симпотная девочка. Винсу такие нравятся…

О, легок на помине!

Громов появился в офисе так, будто час назад цивилизованно проснулся, принял душ, выпил кофе и поцеловал любимую жену в макушку. То есть, сиял, блистал и излучал безграничную харизму.

"Удачно поохотился", – констатировал Валерий. У всех вампиров были свои фишки. Громова отличало то, что у него все было написано на лице.

Будь он трижды не выспавшимся, злым "аки сотона", и замотанным долбанной текучкой, если накануне удалось хорошо подзарядиться, то всем будет казаться, что Винс прекрасно выглядит и расточает флюиды очарования. И наоборот – растратив все ресурсы, Громов превращался в заморенного жизнью человека, в котором едва угадывались черты щеголя-стиляги.

Громов был инкубом, и свои способности изумительно применял в работе. С ним даже самые матерые и непробиваемые дамочки начинали расслабляться и вести себя прилично. Идеальный транквилизатор, когда случалась очередная "техническая накладка" и внеплановая истерика клиенток с угрозой разорвать контракт сию же секунду.

Золотов в тандеме высшего руководства "Джема" был переговорщиком другого уровня. Он умело использовал запрещенные психологические приемы, опыт и личную харизму. В паре они представляли идеальное сочетание "чувства и разум".

И, если Золотов был ярким и упрямым холериком, сметающим на пути любого, то Громов – буквально мимикрировал под клиента. За какие-то десять минут он перенимал жесты, манеру речи, ритм дыхания… И умел вовремя произносить нужные ключевые фразы, на которые правильно реагировали даже "упертые носороги".

Однако, все это было исключительно наживным. Обоих глав "Джема" прекрасно натаскали тренеры-психологи, занятиям с которыми было посвящено несколько лет жизни.

А вот из нетривиальных талантов Золотову досталось умение генерировать идею буквально из воздуха, а Громову – непревзойденная интуиция.

Валерий придумывал очередную совершенно немыслимую стратегию, он философствовал глобально, масштабно, рассматривая перспективы на несколько лет вперед. А Громов мог увидеть вероятности коммерческого успеха. И с точностью сказать, выстрелит проект или нет, раскошелится клиент или попытается слиться, стоит ли тратить время, или забить сразу.

К слову, это был не вампирский дар. Ясновидение – даже в таком оригинальном исполнении, было ментальной способностью. Винсент был высшим. Валерий тоже.

И когда-то, очень давно, этот факт стало причиной для знакомства Золотова с будущим напарником. Громов обнаружился еще на заре нового века в Амстердаме. Где заливал какие-то собственные печали безмерным количеством алкоголя, а еще доводил до инфаркта крупье и хозяев местных казино. Впрочем, ему нечеловеческое везение прощали. Потому что почти половину своего выигрыша он благополучно тратил, не отходя от зеленых столов – на столь же нечеловеческие дозы дорогущего пойла. Употреблялось все – виски, абсент, бурбон – в компании случайных "друзей на час". Громов тогда скучал, хандрил, выигрывал и бухал.

Золотову удалось сотворить невероятное, вытащить этого умника из цепких объятий вселенской депрессии и уговорить занять место коммерческого директора компании "GEM".

Через полгода указанная компания буквально ворвалась на лидирующие позиции в зыбком шоу-бизнесе. И последние десять лет исполняла роль царя горы. Статистика удачных сделок и вытащенных за уши проектов была почти стопроцентной.

Философские размышления Золотова были прерваны стуком в дверь. Вымуштрованная секретарша официальным тоном доложила о прибытии Анны Павловны, которая ожидает в переговорной. Громов коронным жестом откинул назад длинную челку. Шоу начинается.

Анна Павловна, aka Кобыла (благо, сама она об этом не знала) изволила расположиться в крайне неудобном кресле переговорной так, как будто лучше мебели еще не было придумано.

Если ее седалище и испытывало какой-то дискомфорт от близкого знакомства с инквизиторским стулом, то хозяйка указанной опорной точки виду не подавала. Это был еще один пункт негласных правил жестких переговоров.

– Добрый вечер, Винсент. Валерий, – учтиво склонила голову Анна Павловна. Девочку Машу она не удостоила даже внимательным взглядом. Мазнула ленивой оценкой и проигнорировала.

– И вам тоже добрый вечер, – бодро отозвался Золотов, плюхаясь на стул. Громов ограничился коротким "здрасте" и занял позицию рядом с напарником. – Как ваши дела на ниве воспитания молодых талантов и производства хитовой продукции?

– Вашими молитвами, Валерий. А как ваши дела продвигаются на почве сотворения из молодых талантов всенародно любимых кумиров?

Винсент немного отстранился и краешком глаза посмотрел на Кобылу. Тонкое щупальце хасты потянулось к Валерию. Пробует на зуб, зараза. Еще пять минут – и будет обычный цирк с конями. С кобылами, блин.

Винсенту было забавно наблюдать за этим. Хасты, незримые органы, похожие на длинные щупальца, только сотканные из чистейшей энергии, выполняли у энергетических вампиров несколько функций. Они были своеобразным "хоботком бабочки", с помощью которого энергетические вампиры подцеплялись к своим донорам и забирали эмоции. В другой ипостаси хасты позволяли особо обученным вампирам творить обратный процесс – вызывать у человека нужные эмоции и даже болезненные ощущения. Управлять хастами умели все вампиры, даже самые незрелые стихийники. Это происходило на подсознательном уровне. Однако видеть их могли только те, кто знал, как смотреть (прошел курс обучения у наставника, либо от природы обладал способностью видеть энергетические поля).

Анна Павловна была самородком. Очень и очень сильным самородком. Она не верила в энергетический вампиризм, не осознавала того, что делает. И что обидно – знать не хотела. Но пользовалась своими способностями на всю катушку. И прекрасно вела любые переговоры и продажи.

При этом была хрестоматийной базарной бабой с Лужников. Впрочем, оттуда ее бизнес и произрастал. Характер и убеждения, понятное дело, были столь же классическими челноковскими. Зато она являлась стратегическим клиентом, способным регулярно оплачивать услуги компании "GEM". И за это ей многое прощалось без вопросов. В том числе на попытки просветить бизнесвумен относительно реалий мистической изнанки плюнули. Пусть себе живет как хочет, главное, чтобы платила.

Кобыла стала сильнейшим энергетом давно, еще в незапамятные девяностые – эпоху настоящего бума рождения энергетических вампиров. Тогда, в жерновах смутного времени многие или ломались, или переступали незримую черту, Грань, за которой обретали новые способности. Кобыла оказалась в числе вытянувших свой счастливый билет.

Однажды она сильно попала между молотом и наковальней. Чуть не угодила в тюрьму на семь лет, проторчала в переполненном СИЗО несколько месяцев, и от сильнейшего стресса обрела свой дар.

Вышла на свободу с чистой совестью, желанием показать всем кузькину мать и принципиальным решением больше никогда не есть сырую картошку.

Буквально за считанные дни нашла, где взять ссуду. Прикупила точку в Лужниках и нехитрый китайский товар. А за несколько лет из проныры-челночницы превратилась во владелицу крупного музыкального бизнеса. Опять же вовремя подсуетилась, продала свой тряпочный бизнес и купила загибающуюся студию в заштатном ДК во времена всеобщей прихватизации.

Ни черта не понимая в высоком искусстве, она окружала себя отличными, но голодными специалистами. По всем канонам рассадила их на теплые места и быстро объяснила, что считать начальницу недалекой лохушкой – вопиющая ошибка. Может быть, Анна Павловна и далека от высокой музыкальной моды, но нечистого на руку халтурщика вычисляла моментально, даже если хвосты закулисных делишек были упрятаны в самую мутную воду. Как будто насквозь видела всех и каждого. И карала железной рукой, невзирая на заслуги. Свято место пусто не бывает.

Со временем бывшая хамовитая продавщица обзавелась неким подобием светского лоска, "Мерседесом" и парой сменивших друг друга мужей. Научилась одеваться если не со вкусом, то с претензией на идеальную новизну коллекций.

Только, по мнению Винсента, как была совковой кошелкой, так и осталась. И возвышенную душу коммерсанта своими несинхронными попытками изображать светскую львицу раздражала. Еще больше его раздражало то, что с ней иногда приходилось общаться на понятном языке. То есть, при помощи ора и базарного мата.

В первый раз такие "жесткие переговоры" с ней стали шоком для всего офиса компании "GEM". Секретарша, знавшая своего шефа как человека бронебойной выдержки и очень галантных манер, была ошарашена тем, какие "загибы Петра Великого" может в гневе изрыгать взбешенное начальство. "Лужниковская кобыла" и "конем тебя в рот до селезенок" были сопровождаемы звонким ударом металлического подноса по столу, далее – церемонным разбиванием дорогущей фарфоровой чашки об пол. Ну и напоследок – удар дверью с последующей неподдающейся починке деформацией.

Винсент вылетел из переговорки в состоянии, близком к немедленному перекусыванию сонной артерии у любого обладателя плохой кармы, которому вздумается оказаться на пути бешеного танка. От неожиданности ситуации все обладатели означенных сосудов попрятались с глаз долой.

В тот раз ситуацию спустили на тормозах. Кобыла попробовала повторить маневр. И свои силовые действия применила по отношению к другим работавшим с ней специалистам "Джема". Вот тут ей и показали вампирские зубки.

Весь штат "Джема" негласно объявил ей грандиозный корпоративный бойкот, отказавшись сдавать вовремя и в означенном количестве и качестве заказанные материалы. Причем, под самыми благовидными предлогами, которые, как на беду, буквально единовременно накрыли все отделы.

В "Джеме" любили и уважали порядок и спокойствие, поэтому давать себя в обиду каким-то там раздухарившимся телкам не позволяли. Великосветской кобылице быстро показали без лишних паркетных расшаркиваний, каковы правила этикета в мире шоу-бизнеса.

Но сегодня Анне Павловне опять захотелось экшена, поэтому она и заявилась в выходной. Пока никто лишний не видит. Громов был спокоен, его она уже из равновесия вывела, теперь очередь Золотова. Теперь о его шкуру она будет точить свои лошадиные зубы. И это она, конечно, зря, болезная.

Винсент даже мысленно ухмыльнулся. Знал, что сейчас будет. Золотов был еще тот противник. Потому у него был не просто отдельный кабинет главначальника, а самая удаленная локация в офисе. Иначе все рабочие процессы замирали каждый раз, когда генеральный изволил высказываться. Слушать его речи приезжали как в театр одного актера… За полчаса бушевания Золотова свершались великие дела, летели головы, ломались судьбы и менялись концепции громадного бизнеса. Это был человек-цунами, сметающий на своем пути все, когда внутренняя сила, спавшая в голове гения, поднималась гигантской волной и обрушивалась на сонные берега.

Но Кобыла об этом еще не знала. Анне Павловне просто не доводилось с ним пообщаться. В смысле, попасть под ту самую разбуженную волну. Она только знала по слухам и разговорам о том, что Золотов – это монстр общения, вулкан страстей и непробиваемая скала единовременно. Самой ей не доводилось испытать на себе всю мощь и нетривиальную силу главы корпорации.

Ничего, еще минут пять деликатных ритуальных паркетных фразочек, и тут будет весело! Можно брать видеокамеру и фиксировать для потомков показательный процесс общения двух монстров шоубиза!

Жаль, ни одна видеокамера не способна показать при этом всю радужную красоту движения хаст во время жестких сцен…

– Уважаемые, может быть, мы перейдем непосредственно к предмету нашей с вами встречи?

– Иншаалла, – простодушно отмахнулся Громов, передавая право голоса напарнику.

– Да благословит Аллах предмет нашего разговора! – громко подключился к игре Золотов. Он тоже был не особо восхищен идеей серьезно общаться в воскресенье вечером. Поэтому, если уж прицокала сюда, лошадь Пржевальского, то кнута и пряника досыта отхватишь.

– Итак, я вам говорила, что мы бы хотели заключить с вами сделку. Я хочу, чтобы вы целиком и полностью взяли на себя контроль по бренду "Артемий Курин".

– Да какой это бренд! Бренд тут еще придумывать, а ваш этот Шкурин – это питерский мальчик с забавным голосом! – припомнил Золотов. Подтекстом было добавлено невысказанное "и твой очередной смазливый любовник. Как будто мы не знаем!"

– Он самый, – не дрогнула Кобыла. А чего такого, не советские времена, – И сейчас мы записываем альбом. Осенью я хочу сделать большой сольный концерт в "Арене". Думаю, при должной рекламе будут очень неплохие сборы. А потом – серия небольших турне по стране в поддержку альбома. От вас мне нужен пакет промо-услуг. Все по полной программе – материалы, фото, видео, билборды, плюс полное обеспечение концерта. От и до.

– А официальным организатором будете вы? – как бы невзначай уточнил Винсент.

– Да, – Кобыла немного насторожилась.

Винсент принял во внимание эту реакцию. Не совсем тут ясен перец. У Кобылы достаточно денег, чтобы оплатить их услуги, но интуиция подсказывала, что стоит подождать с положительным ответом.

– Мы нужны исключительно в роли рекламного агентства? – снова уточнил Громов.

– Да. Мы уже не первый год с вами знакомы, и у вас достаточно опыта и ресурсов для того, чтобы осуществить такой серьезный проект на высшем уровне. Поэтому мы хотели бы заключить с вашей компанией сделку. Я хочу, чтобы для бренда "Артемий Курин" были подготовлены все необходимые условия. Достаточные для вывода на полтора-два года безубыточности при загрузке две трети времени.

Винсент произвел в уме необходимые конвертации. Итак, альбом только записывается. Плюс сведение, тиражирование. Примерно четыре месяца останется для подготовки и организации глобального концерта в поддержку сего диска. Времени критически мало!

По-хорошему, для такого мероприятия требуется подготовить сингл, хороший клип, месяца два ротации видео на всех каналах и сингла на всех возможных радиостанциях. Альбом неизвестно на какой стадии. Непонятно, есть ли уже хитовая композиция, которую можно запустить оперативно в работу. Возможно, только начали и планируют как раз к августу-сентябрю закончить. Кобыла – тетка опытная, но сам проект этот изначально светит какой-то несуразицей. Вот так, с полпинка прийти и сказать – делаем концерт в "Арене". Это не похоже на традиционный просчет всех деталей и основательный бизнес-план. Скорее, на какую-то эмоциональную блажь. Дескать, хочу и буду. А осуществлять все организационные моменты ей некогда и неохота. С нее станется не просчитать элементарных сроков, но свалить все на старых партнеров, рассчитывая, что те за звонкую монету совершат чудо…

Милая Анна Павловна. Мы, конечно, опытные люди и хорошие промоутеры, но все наши проекты отличаются разумными сроками исполнения.

"Арена" – большой и дорогой клуб; и чтобы его окупить, необходимо очень и очень постараться. Билеты придется делать довольно дорогими, потому что вряд ли в клуб набьется огромная толпа народа, способная компенсировать затраты исключительно за счет количества.

Вероятность успеха и компенсации вложенных средств – минимальная. Точнее, резво стремящаяся к нулю. Проект – палка о двух концах. Кобыла заплатит за промоушен, и сделают его "джемовцы" в идеальном порядке. Только вот ни черта это не поможет вытащить концерт хотя бы на точку безубыточности.

В сухом остатке мы имеем дилемму – взять очень серьезные деньги, заранее зная о провальности результата, и впервые нарушить собственное правило не давать осечек в успехе проектов. Или отказаться – и, следовательно, потерять очень и очень много веселых шекелей…

Валерий, наконец, увидел замешательство напарника и вежливо попросил пять минут для "производственного совещания тет-а-тет" у себя в кабинете. Анна Павловна возражений не имела.

Винсент прикрыл дверь кабинета и вкратце изложил свою точку зрения на проблему. Золотов задумался.

– Это не просто концерт, это попадалово… Должно быть просто нереально красивое постановочное шоу. И только такое за счет эмоциональной добавленной стоимости покроет рациональные противоречия по затратам. Условно говоря, этот концерт должен быть дороже денег. Но мы не успеем сделать визуализацию для рекламы в полном объеме, или должны начинать прямо сейчас и бешеными темпами!

– Начнем, – перебил Золотов. – Дальше.

– Дальше. Второй момент – альбом должен выстрелить. Потому что после этой презентации должны последовать несколько мини-туров в течение года-полутора. Две трети времени группа Артемия должна проводить в ежедневных выступлениях. То есть, мы должны вмешаться в процесс записи и усилить воздействие за счет своих ресурсов.

– Что ты городишь? Ты вообще знаешь, кто этот Артемий? Или забыл на старости лет? Он же инициированный! Сам справится.

– Кто его инициировал?

– Этот, как его, питерский придурь. Год назад организовался, наплодил уйму самовыродков и гикнулся с башни, решив, что познал секрет полета. Дюжина недоделков после него осталось. Благо, не сильно войной покалеченных. Так, с пятого на десятое. Наш Темушка из той братии.

– Откуда такие новости? – изумился Громов.

– Откуда, от верблюда! Меньше бухай и по бабам шастай. И больше на работе бывай, тоже знать будешь. Этот юноша уже появлялся у меня в офисе, причем, со знанием дела появился. Понимая, куда и к кому пришел. Осведомлен о своих способностях, четко понимает, к чему стремится и чего хочет. Поможем. Сделаем хорошие афиши и обложки в паре журналов. Девки клюнут.

– Он что, суккуб?

– Ага. Думаешь, Кобыле просто анатомия нужна? Нееее, тут поинтереснее раскладочки. Кстати, аудиал тоже. Неплохие задатки для сцены. Обеспечим быстренько визуальную часть – и дело как по маслу.

– Так чего он к тебе приходил?

– А вот как раз за тем, чтобы я ему помог. Ну я и помог. Подсказал, куда идти и куда, прости, совать. Чтобы толк вышел. Зато теперь за него Кобыла платит, причем, платит нам. И всем хорошо.

– Да хрен там, – перешел на золотовское просторечие Громов. – Ты просчитаешь безубыточность концертов в регионах? Нет! Ты мне просто скажешь: Винсент – сделай. И, если в Москве грандиозное шоу еще осуществимо, то в какой-нибудь Ебург все это барахло, декорации с танцовщицами не потащишь. Там нет столько людей, чтобы окупить подобные затраты, если брать большие площадки. И нет столько денег, чтобы отбить концерт при минимальной забивке зала. Следовательно, у нас на руках практически убыточный проект, спасти который может только чудо. Интересно, почему Кобыла вообще за него взялась? Я понимаю, мальчик симпотный, с инкубами вообще связываться…

– Себе дороже, – оборвал его Валерий. Он был не просто прямолинейным, но очень жестким политиком в разговорах даже с лучшими партнерами. Потому спокойно перебивал любой спич, если считал тему исчерпанной. – Кобыла просто сдуру попала, а теперь не знает, как отбояриться. Папаша этого щенка – большая шишка в Питере, там у них какие-то очень сложные взаимоотношения вылезли, как я понял. Аннушка тоже уперлась и вцепилась в этот проект из вредности. Она его оплатит, даже если провалит выручку. И даже если будет понимать, что провалит по-любому.

– Итого, – продолжил мысль Громов, – Кобыла формально попалась на уловки инкуба. И круто облажалась, заключив невыгодный контракт с этим недорослем. И теперь соображает, во что вляпалась. Но ее держит желание…

– Трахаться! – перевел недосказанную мысль Золотов. – И она будет использовать все средства, чтобы получать свое, пока условия взаимовыгодны.

– Хорошие сведения, – кивнул Громов.

– Отличные. А теперь я хочу понять, что ты видишь.

– Вижу, что это швах. Мы работаем не на бабло, а на репутацию. У нас нет проваленных проектов, и поэтому мы так дорого стоим. Она считает, что мы ее любезного мальчика за яйца в рай втащим.

– А ты что думаешь? Не проканает?

– Нет, – Винс покачал головой и, усевшись прямо на стол, начал перебирать пальцами полусобранный пазл.

– Хреново! – расстроился напарник.

– Знаю. Без вариантов, ни одной вероятности, что будет сбор. Больше людей, дешевле билеты? Тридцать процентов недобора по деньгам. Дороже билеты – будет совсем плохо. Ползала не соберем. Я не возьмусь.

– Тааак… – Валерий принялся мерить кабинет шагами. – Мне очень не хочется отказываться от этого проекта, потому что вне зависимости от его результата, нам Кобыла заплатит за работу.

– Не обольщайся. Она считает деньги вершиной человеческой мысли. И, полагаю, по вечерам втихомолку молится золотому бычку с большим членом. Отсасывая таковой с благочестием и примерностью, сообразными степени твоего финансового благополучия.

– Пусть хоть дьяволу задницу лижет! – снова рявкнул Золотов. – Хрен с ней!

– Он-то с ней. И видимо не самый худший. А у нас с тобой – большая проблема. Мы впервые получим провальный проект, о котором она моментально раззвонит на всю округу. Репутацию мы потеряем. И, возможно, Кобылу мы еще потеряем как клиента. А по ней у меня висит не меньше пяти удачных сделок на ближайший горизонт в год-полтора. И, если ты сейчас срочно не придумаешь, как нам отбить этот концерт, у меня порушится вся картина. Она и так очень зыбко стоит. Как будто фактор должен проявиться сейчас…

– Как ты меня иногда бесишь своими факторами и изменениями поля визуализации! – скривился Золотов. Он знал, что напарнику с его феноменальной "чуйкой" можно доверять стопроцентно. Валерий был гениальным изобретателем креативных идей. Он мог придумать и осуществить немыслимую творческую концепцию, найти и структурировать идеально подходящих исполнителей. Он был признанным мастером по части самых неожиданных и нестандартных бизнес-идей. Его работой восхищались, ее копировали втихомолку, ему завидовали и ненавидели. Никто и никогда не мог его переплюнуть по части изобретения самых оригинальных, немыслимых и безрассудных решений, позволяющих выйти из любой ситуации.

Но когда дело касалось перспективы успеха проекта – только Громов мог дать идеальную картину будущего. Которая менялась в зависимости от выпадения "факторов" – событий или решений, влияющих на структуру будущего проекта. А красивым словосочетанием "поле визуализации" он называл банальную картинку того, что видел.

Еще несколько грузных шагов по кабинету. Выдернутая в порыве мыслительного процесса прядь волос. И – бинго! Озарение!

Золотов кинулся к письменному столу, походя столкнув оттуда напарника. Плюхнулся в глубокое кресло, схватил ручку и начал быстро черкать на листе схему.

Громов не мешал. Он сам словно застыл в каком-то трансе. На самом деле был занят важнейшим процессом – считыванием заново созданных вероятностей.

Обернувшись, он внимательно посмотрел на схему, изображенную Валерием и очень удивился:

– Знаешь, а сейчас факторы сложились. И я вижу кассовый успех мероприятия. Но дальше Москвы мы не суемся, там у меня горизонт закрыт полностью. Один вопрос – ты реально думаешь, что так это сработает?

– Ты же видишь успех? Значит, сработает! – безапелляционно заявил Валерий.

– И ты думаешь, она на это согласится?

– Ты думаешь, я ее сейчас не уломаю?

– Не знаю… Только не развоплоти ее случайно. А то работать не сможет.

– Не дрейфь, иди работай.

Винсент понимал, что идея неслыханная. Такое осуществить под силу только энергетам. И то, если очень постараться. Но успех – гарантирован. Золотов не просто так возглавлял свою величественную контору. Он был гением, и этого еще никто не смел оспорить. Винс мог только подтвердить с высоты своих талантов, что сработает.

Тем временем, Анна Павловна, оставленная на попечение Маши, даже не думала скучать. К тому моменту, как Винсент и Валерий зашли в переговорную, их юная коллега уже успела выслушать множество "комплиментов". Безвкусный облик, прошлогодняя коллекция, из которой выдрана ее застиранная футболка, и напоследок, "откровенное мини вы можете позволить себе дома или на дискотеке, но не в серьезной организации!". На подошедших коллег Маша посмотрела как на спасателей Малибу. Но отметил это только Винс. Валерию было пофигу. Он брал быка за рога. Точнее, кобылу за хвост:

– Мы хотим полный контроль над концертом в Москве и тридцать процентов прибыли от региональных мероприятий. Вы прекрасно понимаете, что ваша администрация просто физически не справится с этой задачей. Не потому что я считаю их недотепами (а я так и считаю! – в переводе с дипломатического на русский). А потому что у вас совершенно другая заточенность бизнеса. Вы отлично работаете со студийными проектами. У вас превосходные продажи, даже когда индустрия компакт-дисков благополучно падает ниже канализации. Вы умудряетесь держаться, но сейчас вступили не на свою дорогу. Концерты и туры – это не для вашей армии. Они даже не знают, как организовать шоу в Москве. А если и знают теоретически, то за практическими работами все равно придут к нам. Только будут разыгрывать мне спектакль. Прикинутся "заинтересованными клиентами" и будут просить расписать им "коммерческое предложение". Мы же лохи совковые? Мы им на блюдечке с голубой каемочкой напишем буквально поминутно весь бизнес-план, да? А ваши драгоценные маркетологи и промоутеры принесут нашу разработку вам. Только уже под соусом "это я такой умный, сделал вот такую таблицу организационных этапов".

– Валерий! – попыталась вмешаться ошарашенная Кобыла.

– Почти сорок лет уже Валерий! Не стройте из себя невинную девочку, вы этой невинности лишились еще в Советском Союзе! А мы с вами живем в России, в стране, где каждый считает другого кретином и пытается нафуярить! Я двадцать лет в этом бизнесе, в два раза дольше, чем вы, и не будем заговаривать друг другу зубы. Мое предложение – ваш бюджет на проект, наша Москва, и тридцать процентов в регионах.

– Вы офонарели? – взвилась Кобыла. Хаста с еле слышным инфразвуковым шипением вырвалась из ее вскинутой руки и потянулась к Золотову. Явно в надежде как минимум придушить или хлестнуть побольнее. Валерий даже не дрогнул, хотя видел этот приступ бессильной ярости. Громов коротким движением приблизился к напарнику на несколько сантиметров и усилил защиту. Против двоих ты ничто, девочка. Кобыла подсознательно ощутила непреодолимый барьер для своей нахрапистой эскапады и сникла. – Нет, это грабеж.

– Хорошо, я согласен обсудить снижение ставки в регионах. Хотя мое предложение и так очень щедрое.

– Пока про регионы забыли, – более спокойно возразила Аннушка, – Полный контроль над Москвой, это при том, что я еще оплачиваю все счета и расходы по подготовке? На кой черт мне это счастье?

– Потому что если вы провалите Москву, вы провалите весь тур! – переходя на повышенные тона, ответил Золотов. – Потому что единственное толковое шоу можно сделать только здесь. Клип не успеете, ни хрена не успеете. Только согнать сюда народ и сделать отличную съемку с презентации! А потом продавать эту картинку региональщикам! Иначе вы никакими иными способами не добьетесь от людей желания припереться на вашего уникального мальчика! Потому что никому он там нафиг не нужен! Единственный наш с вами шанс – это отснять отличное видео с концерта в Москве и распространить его, как пример.

– Но ведь в регионах этого шоу не будет!

– Конечно, не будет. Но будет произведено необходимое впечатление на организаторов.

– Зачем?

– Затем, что главное – согнать народ в зал, а дальше хоть убейте свой проект после того, как он окупится! А продавать мы им будем не глухую реальность, а красивую картинку! Они смотрят московское шоу – и, понятное дело, хотят себе такое же. Мы им говорим, сколько это стоит. Они офигевают – а мы им предлагаем следующее: смотри, мы сделаем то же самое, но без декораций на заднике, их везти сложно. Девочек будет не десять, а две, но они же будут. И все в таком роде – визуальное впечатление у них уже есть, понимание есть. Они видели картинку и представляют себе размах. А потом уже сами будут экономить. Вам остается сущий пустяк – продать то же самое, но с перламутровыми пуговицами. То же самое, но девок меньше, понтов меньше, то да се скромнее, но будет не хуже! Понятно? Мыслить они будут с точки зрения "я могу стать организатором ТАКОГО шоу". Потому что, повторяюсь, в голове у них будет картинка, которую мы им покажем из Москвы. Понятно?

– Понятно. Один вопрос – вам какой резон?

– А вы съемку сами не сделаете при всем желании. Потому что у нас есть съемочная бригада, которая может это осуществить, есть достаточно пиарщиков, которые смогут расписать это событие так, чтобы вы могли легко ссылаться на кучу статей и репортажей с концерта. Потому что у нас достаточно связей и опыта, чтобы максимально снизить аренду на это мероприятие, а вы на бабло попадете по полной программе.

– Десять процентов от регионов, – Кобыла снова встала в привычную колею. – И расходы по организации в Москве пополам.

Винсент снова ощутил движение хаст – Кобыла послала очередной сигнал Валерию. Подгоняла нетерпеливо, так и слышалось в ее голове "соглашайся на мои условия, прими их и сделай все сам". Угу, щас, красотка. Снова блокировал. Однако на этот раз убрать враждебную атаку было не слишком-то просто. Аннушка ухватилась за единственно возможный вариант решения конфликта интересов. И теперь зубами вцепилась в согласие Золотова. Валерий тоже это почувствовал и попробовал отцепить от себя приставучую особу, пробивавшую его мозг. "Соглашайся, соглашайся, ублюдок!" – пронзительным гонгом звучал мысленный приказ настырной бизнесвумен. Она мысленно представляла себе успех концертов и делилась восхищенными эмоциями с прагматичным Золотовым. Вот ведь силища дуриная, она одним своим напором порвет любого. Винсент почувствовал, как Валерий крепче вцепился в него самого и потянул. Борьба пошла нешуточная. Такими темпами еще пять минут разговора, и серьезно возрастет риск остаться без защиты. Придется сворачивать переговоры, а это, как минимум, психологически неверный ход. Проигранная партия, отступление. Уступки в следующем бою. Эмоциональная сторона вопроса Кобылу не интересует, она не видит или в упор не замечает хаст, не знает правил вампирских разговоров. Но с точки зрения психологии переговоров они проиграют, если сольются сейчас. А они сольются. Кобыла прекрасно знала свою тактику – она приходила по несколько раз в неделю и выматывала Винсента. Фактически обескровливала врага, чтобы нанести решающий удар, когда он окончательно ослабнет. Правда, если бы эта дамочка хоть немного разбиралась в технологиях отчуждения энергии, она бы не действовала с ним так, как привыкла работать со своими обычными партнерами и подчиненными. Впрочем, надо было признать – доля истины была и в этом маразме. Во-первых, бесконечные встречи, тупо отнимающие время и нервы, бесили и раздражали. Поэтому Винс порой соглашался на какие-то уступки, только чтобы прекратить это безобразие. Во-вторых, сейчас на месте главного был Золотов. А этот товарищ никогда на уступки не шел. Для него было понятно черное и белое. Или все, или ничего. Или полностью контракт наш, или пошла ты козе в трещину, дура крашеная.

Терять этот контракт Винсу не хотелось. Факторы поменялись, и его интуиция подсказывала очень неплохой результат московского концерта. Даже более того, невероятный результат после него. Конкретику он не видел, слишком зыбко пока было будущее и вероятности исхода самих переговоров. Но что-то его чертовски цепляло именно в этой, казалось бы, не самой интересной формально сделке. Поэтому никаких уступок и повторных встреч. Все должно решиться здесь и сейчас. Если сил хватит. Должно хватить.

– Моя фамилия Золотов, – напомнил Валерий известный факт. – И я понимаю только одну ценность в этой жизни – звонкую монету. Все ваши размышления относительно прибыльности концерта в Москве можете оставить себе, или обсудить их с подружками. Хоть карты раскладывайте при свечах, мне все равно! Я собираюсь проделать нехилую работу с вашим мальчиком, и хочу получить за нее законную плату. А вы хотите получить полтора года туров. Семьдесят процентов выручки – ваши. Две трети времени – ежедневные концерты чесом. Считаем? Двенадцать месяцев, по четыре недели. По четыре концерта в неделю. Ну, чуть больше года. Округлим для ровности до двухсот концертов, которые ваш подопечный даст за это время. Выручку каждого посчитайте – и вы получите в пять раз большую сумму, нежели сейчас затратите на подготовку одного мероприятия. Которое обеспечит вам успех каждого из двухсот шоу на год вперед.

Кобыла закопалась в мысленные расчеты. Валерий неплохо сбил ее с атакующей линии и вывел на уровень понятных единиц – все тех же веселых шекелей. Самое время добивать.

Силы почти на исходе, Золотов не щадил партнеров, расходовал энергию без экономии. У Винса был простой выбор – выложиться до конца, или же пропустить возможность решающего удара.

Стоп. А что это я забыл совсем? Слева молчаливо сидела Маша, симпатичная новенькая девочка. Которая прекрасно могла послужить дополнительной батарейкой. Только вот одно плохо – учитывая масштабы, в которых расходовал ресурс Валера, потому что Кобыла была очень крупной рыбой, эта девочка отсюда выползет полностью развоплощенной. В принципе, она даже не поймет, что с ней произошло. Совсем зеленая, еще даже обучить не успели. Ну и ладно, черт с ней. Винс протянул хасты к своему энерджайзеру. Прощай, красотка. Найди себе хорошую работу. А лучше толкового мужа, которому будешь по вечерам жарить котлеты. И не лезь в серьезный бизнес.

– У нас четко определенная политика работы, Анна Павловна, – мягко начал Винс, – Вы не первый день с нами знакомы, и знаете, как мы работаем. Более того, у нас достаточно примеров успешных контрактов, которые мы выполняли на сто процентов.

– А где гарантии, что этот контракт будет прибыльным?

– Гарантий даже небо не дает. А наша гарантия – многолетний опыт. В котором не было провалов. Вы мечтаете стать исключением из правила, которое мы соблюдаем уже десять лет?

– Я хочу исключить возможность нерентабельного развития событий.

– А вы это никак не сделаете! – отрезал Золотов. – Даже Центробанк точных предсказаний курса не дает. Или вы соглашаетесь, или делаете все сами. Мы не настолько оголодали, чтобы кидаться на каждый предложенный контракт, если его условия нас не удовлетворяют.

– Вы офонарели! – устало повторила Кобыла.

Хороший признак, сдается. Понимает, что никуда не денется с подводной лодки.

Маша стремительно теряла силы, ее взгляд все больше уходил куда-то в горизонт за окном. Ну и все. подумаешь! Каждая вторая малолетка мнит себя крутой бизнесменшей, суется в непосильные игры, а потом после первого же провала сваливается, картинно держась руками за голову. Ах, пожалейте меня, я так устала, так вымоталась! Шовинизм тут ни при чем, просто это очень удобно – в нужный момент пытаться включать железную леди, а через пять минут – изображать из себя жертву обстоятельств и все того же шовинизма. Чтобы все вокруг тебя бегали с платочками и в лобик целовали. Кобыла, какой бы ни была хабалкой, никогда не плакалась и на жизнь не жаловалась. Хотя ее жизнь побила – мало не казалось никому. Мешки с барахлом тягала на горбу, мерзла на рынке в лютую зиму и с бандюками разбиралась, не зовя на помощь добрую милицию. Уже за это ее можно уважать, как отличного противника. Кровопийца, конечно. И тупая, как валенок, но у нее есть внутренний стержень. Зубы стиснет, но будет биться об стену башкой, пока по кирпичику не разрушит любое препятствие на своем пути.

– Десять процентов в регионах, – решила она взять хоть какой-то реванш.

– Согласны, – моментально среагировал Громов, видя, что сейчас она на пике согласия, и Валерий может испортить переговоры, если упрется.

– Мерчендайз делаем мы, – Кобыла вовремя вспомнила еще один важный момент и в открытую решила обсудить условия. Диски, майки, стринги и прочее, целиком и полностью наша прибыль.

– Хорошо, – вдруг легко согласился Валерий. Он тоже был умным человеком, и понимал: отследить количество проданных шмоток и компактов все равно невозможно. Возиться с этим геморроем ради призрачной доли прибыли – себе дороже. Пусть порадуется напоследок и не чувствует себя полностью убитой.

– Плюс права на бренд мои.

– Имя сначала бренду придумать надо.

– Придумаете, – равнодушно согласилась Кобыла. Да, плюс сто тысяч за нейминг. Ну и фиг с ними, в контексте мировой революции – как скидка один доллар при покупке самолета.

– Без проблем, – снова улыбнулся Золотов. – Договор менеджеры завтра вам подготовят. Жду от вас реквизиты, счет мы выставим, как только будет готова смета. Пойдемте, я вас провожу.

Винсент коротко кивнул моментально собравшейся Кобыле и участливо взглянул на сникшую Машеньку.

– Что с тобой, деточка? – он аккуратно приобнял ее за плечи и заглянул в мутные глаза.

– Да ничего… Голова болит что-то… Душно, наверное. Я в аптеку за аспирином схожу и вернусь.

– Сходи.

Винсент знал, что она уже не вернется.

Глава 4.

Москва, Район ВДНХ

"Необученных вампиров называют стихийными. И неспроста. Они в порыве эмоций действительно напоминают ураган особой мощи. Не соображают, что творят, не контролируют силы и, бывает, выкидывают фортели покруче взвода пьяных солдафонов. К счастью или, к сожалению, подобные аффективные всплески случаются крайне редко. Правда разрушений от них потом – разгреби большой лопатой".

Хрюша изволил зверствовать. У него было не просто сугубо плохое настроение. Он, кажется, впервые в этой жизни получил по наглой рыжей морде. В смысле, провалил какую-то гениальную сделку…

Поэтому по кабинету летали многочисленные диски любимчика Ozzy и архивные журналы, а через полчаса полетели и головы особо неудачливых особей, которые попали под горячую руку осатаневшему боссу.

В числе вытянувших черную метку оказалась и Василиса Орлова, менеджер-аналитик среднего звена. Возникла она некстати и не вовремя на пути бушующего начальства. Сама начальственная персона в данный момент отправлялась в сортир и мечтала утопить кого-нибудь в ближайшем унитазе. Однако, Хрюша решил соблюсти морально-гендерную этику. Ему показалось некультурным ащить даже бабу-травести в мужской сортир. Поэтому в качестве альтернативно-показательной казни было выбрано растерзание на мелкие клочья орловской трудовой книжки, с поправкой на задержку в шесть минут, чтобы таковую найти в сейфе.

Зато сделано это было громко, демонстративно и на глазах у всей поляны.

Сказать, что Василиса была обескуражена этим поступком, или, что она испытала моральный шок от почти поросячьего визга "уволена к чертям свинячьим, жирная дура!" – значит, не сказать ровным счетом ничего.

Творящееся даже не в душе, в организме офигевшей Васи, не поддавалось никакому нормальному объяснению. Ощущение было такое, что все внутренние органы словно сдавило невидимыми тисками. До боли, до спазма, до невозможности нормально вздохнуть. В голове ритмично выстукивали макарену три сотни чугунных молотков, пальцы от напряжения скрючились в кособокую форму и не желали ни сгибаться, ни разгибаться.

Вася так и стояла посреди коридора, застыв в дурацкой позе без возможности пошевелиться и отдышаться.

И, может быть, прошло бы полчасика, все бы успокоилось и даже разрешилось мирно. Однако именно в этот момент на сцене появился самый неподходящий персонаж – копирайтерша Наташа, образцовая гламурная сука из числа тех, которых Вася по личным причинам люто ненавидела. И ладно бы просто появилась, но она же изволила высказать свое мнение по поводу того, что Хрюша давно должен был завести в офисе третий туалет – для лиц среднего пола…

Случившееся далее объяснить не мог уже никто: Вася резко вылетела из своего транса, внимательно посмотрела в глаза умной девочке, оскалилась, как рассерженная кошка, и вытянула вперед скрюченные руки.

Каблуки-шпильки под Наташей подломились, сама копирайтерша резко и как-то нелепо грохнулась на пол, а после покатилась по коридору и остановилась только тогда, когда со всей дури впечаталась размалеванной физиономией в стену.

Акт первый, мрачно подумала Вася и двинулась в сторону кабинета начальства.

Значит, ты у нас любишь запускать летающие диски, дорогой?… Поиграем во фрисби, умник?

Коллекция олдскульного рок-н-ролла в достигающем потолка стеллаже насчитывала более пятисот раритетных компактов и виниловых пластинок. И вдруг все это великолепие, словно взбесившись, сорвалось с насиженных мест и закружило по кабинету бешеным вальсом. Диски врезались в сайдинг, метили в голову резко притихшему боссу, разбили окно на мелкие осколки…

Хрюша забился под стол и там мелко дрожал, протрезвев до такой степени, в какой не пребывал уже лет пятнадцать. Не знал, от чего больше ошалеть – то ли от разворачивающегося зрелища, то ли от такого непривычного состояния.

Закончилось все в один миг: оставшиеся в живых диски (не застрявшие в сайдинге намертво) резко бухнулись на пол с противным звуком бьющегося пластика. Вася растерянно посмотрела на разгромленный кабинет, на свои ожившие пальцы, на трясущегося под столом Хрюшу…

Взяла со стола початую бутылку "Джека Дэниелса" и чудом уцелевший альбом "Digimortal", помахала на прощание бывшему шефу и неспешно двинулась в сторону выхода.

Антракт.

Выйдя из офиса, Вася поняла, что окончательно накрылось все то, что связывало ее с уже бывшей работой.

Возвращаться, чтобы забрать вещи… после устроенного безобразия было даже не смешно. Думать о том, как объяснится и какими последствиями аукнется выходка в коридоре и погром в хрюшином кабинете – тем более не хотелось. Пожалуй, надо решать, что делать дальше, как жить, платить за квартиру, что жрать и где работать.

Или сейчас не лучшее время для раздумий?

Голова болела нестерпимо, хотелось не просто выпить. Нажраться в лоскуты.

Задача номер раз – найти магазин. Номер два – купить еще водки. И три – доползти до дома.

Отпихнуть Масяню, которая лезет со своими успокаивающими мяу. Залпом выпить стакан жгучей перцовки. Добавить трофейного вискаря для вкуса.

Полегчало? Нет… повторим!

Но даже после бутылки злючей "немировки" напряжение и какое-то ненормальное состояние не отпускало – как будто ломало, корежило, крючило, Вася не могла в прямом смысле слова найти себе места, хоть как-то сесть или лечь или… объяснить, черт возьми, что же с ней происходило!

Мысли насчет работы были самыми паршивыми. Еще недавно она уже под шумок пыталась найти другое пристанище. Пару раз прямо в рабочее время сбегала на собеседования. И благополучно проваливала одно за другим. Говоря с ней по телефону, кадровики подсознательно ждали "красивую девушку с красивым русским именем Василиса". Но не полтора метра гранжа сорок восьмого размера, со шрамами на лице и суровым взглядом пронзительно-зеленых глаз из-под очков.

Хрюше было пофигу все это, он набирал людей в аналитический отдел не по внешности и даже не по характеру. Ему нужны были беспринципные трудоголики, способные по двадцать часов подряд ковыряться в сети и не требовать надбавки за сверхурочные. Дайте им безлимитный автомат с кофе, курилку в помещении, а не на улице, отсутствие дресс-кода и корпоративного маразма. Что-нибудь еще? Да, можно иногда премию в жидкой валюте – чтобы не чувствовать себя оторванными от коллектива. За такую скромную плату люди типа Василисы работали с душой и от души.

В этом была еще одна проблема. Как аналитик Вася прекрасно справлялась с работой. Но вживую с людьми разговаривала редко. Как все компьютерные черви, она львиную долю времени проводила в молчаливом зависоне возле монитора. А когда выползала на тусовки вместе со всей своей командой, то устраивала грандиозный барагоз и отрывалась за все потерянные в сети дни и ночи. В определенных обстоятельствах и понимающем обществе это воспринималось адекватно. Свои не то чтобы дружили, скорее, разделяли жизненную позиции. И дела-то шли в целом хорошо, но хотелось чего-то большего, или чего-то другого. И Василиса скромно подумывала о смене работы. Как-никак, возраст приближался к первой "серьезной" отметке четверть века. Пора было что-то менять.

Но пока не получалось. Нормальные кадровики ее просто боялись. Они боялись даже перезванивать и ответить внятно, почему не могут принять ее на работу. Тут еще эта чертова трудовая книжка, без которой просто никто не поверит даже в ее опыт работы!

Мысли о том, что делать дальше, кончились, уступив в голове место пустокрылой депрессии.

Василиса теперь просто лежала на кровати, уставившись в потолок почти невидящим взглядом, и допивала через трубочку остатки немировки. Она с каким-то холодным отчуждением анализировала свои перспективы на будущее. Хрюша воспитывал офис под свои личные загоны. Поэтому за несколько лет работы под началом этого талантливого, но эксцентричного алкаша вся поляна окончательно забыла, что такое офисная одежда. Все приходили трудиться в протертых джинсах, бесформенных свитерах и майках. У самой Васи косметики в доме не водилось сроду, и ни одной пары обуви на каблуке тем более.

Посмотреть на себя со стороны – тошно станет. Правильно, ни один кадровик в здравом уме и твердой памяти не возьмет на работу в "дружный слаженный коллектив" такое умопомрачительное чудовище, даже хорошего аналитика. Да еще и без трудовой, соответственно…

Абсолютная апатия, ощущение собственной бесполезности и конченности пересилило все разумные доводы о том, что жизнь продолжается.

Зато в голову зачем-то влезла совсем уж дурацкая мысль – пойти продавцом в магазин эзотерики. Там ни прописку, ни трудовую не спрашивают. Наверное. Продавцы – это такая паршивая профессия, что туда готовы брать всех. Один черт, девяносто процентов людей сбегают через неделю. Ничего, продержаться немного. На жизнь хватит, пару шмоток толковых со второй зарплаты приобрести, а дальше уже искать работу поприличнее. Звонить маме и униженно просить денег – ни за что! Мама человек хороший, но мозг съест чайной ложечкой. В общем, решаем вопрос с работой. Найдем, куда устроиться.

И, если еще полчаса назад Васе отчаянно хотелось просто удавиться на ближайшей люстре, чтобы начать с нуля в следующей жизни, то сейчас она знала, что просто так она не сломается. Ее нервы способны выдержать гораздо больше, чем дано любому простому человеку.

Уже засыпая, Вася ощутила в голове странную мысль, точнее, понимание. Что это ее особый дар – выдерживать невообразимые эмоциональные и нервные перегрузки, пропуская через себя любое количество энергии… И эта дивная, хотя и непригодная в общении с кадровиками идея благополучно была растоптана подступившим мучительным сном. Во сне по кабинету летали диски, журналы, осколки стекла и почему-то Хрюша в обнимку с пятилитровой бутылкой "Джека Дэниэлса". Счастливый, пьяный и довольный Хрюша. С человеческим вроде обликом, но свинячьим пятачком на красном рыле….

Москва, Район Тверской, офис компании GEM

Валерий молча вычеркнул из списка сотрудников неразговорчивую, но симпатичную Машу. Как он и предполагал, девочка спалилась на первом же задании. Чего и следовало ожидать, не она первая, не она последняя.

Надо напомнить Винсу, чтобы дал объявление о поиске что ли… Два дня уже прошло, замотался он с этим контрактом Кобылы, некогда о собственных кадрах подумать. Точно, надо сказать Винсу. Пусть решит.

Сам Громов к идее "подать объявление" отнесся более чем скептически. Он вообще пребывал не в самом радужном настроении. Во-первых, потому что очередной фандрайзер безвозвратно покидает контору, уйдя в аптеку за аспирином. Во-вторых, потому что Кобыла все же попыталась еще раз назначить встречу и пересмотреть некоторые пункты договора.

И, в-третьих, на эту сволочную лошадь была израсходована вся энергия, а подзарядить запас в ближайшее время возможности не представлялось. Завал на работе был критическим, тут на смс ответить некогда… Еще и Валера со своими этими объявлениями о поиске нового менеджера по фандрайзингу. Сам угробил предыдущего, а теперь вынь да выложи нового.

– Ты как себе это представляешь, а? Что я там написать должен? Разыскивается личность, обладающая задатками стихийного энергета и железными нервами? Зарплата и выживание не гарантированы, испытательный срок – от полугода, клиенты уроды и босс – вампир!

– Прекрати балаган, – жестко оборвал Валерий, – Ты не первый раз это делаешь. Решай вопрос в ближайшее время, мне нужны люди.

Винсент сверкнул своими грозовыми глазищами, театрально воздел руки к потолку и драматично заорал:

– О, великий и бесполезный бог-покровитель всех вампиров! Ниспошли нам толковых сотрудников, как желает того наше достопочтенное начальство! – и со всего размаху врезался лбом в столешницу.

Валерий сочувственно покрутил пальцем у виска и молча вышел из кабинета напарника.

Москва, район Тверской, улица Советской Армии

Вася шла к магазину "Путь к себе" через станцию "Проспект Мира", окольными путями. По дороге надо было заглянуть к одному старому знакомому. Очень удобно маршрут прокладывался через улицу Советской Армии прямиком к Краснобогатырской, где и располагалось потенциальное новое место работы.

И вдруг… ее словно накрыло незримой сетью, тянущей куда-то влево, в сторону дома, мимо которого она шла. Тянуло очень ощутимо, так, как будто туда ее звали, заманивали.

Вася помотала головой, чтобы разогнать наваждение. Не помогло. Ощущение затягивания только усилилось. Но при этом, как ни странно, она не боялась. Даже более того, она как будто понимала, что ей надо туда, надо зайти и… дальше мысль не простиралась.

Вывеска на двери была не особо приметной. Но очень узнаваемой. "GEM". Эти три буквы были знакомы каждому в шоу-бизнесе и около него. Крупнейший подрядчик по самым сложным рекламным работам. Компания, которая не любила себя афишировать на широкие массы, но была прекрасно знакома каждому в узких кругах. "Джем" считался самой дорогой и самой эффективной рекламной фирмой. Вася с сомнением покосилась на дверь. Непримечательную железную дверь с маленькой вывеской.

Почему-то она представляла себе офис крупной компании совсем по-другому. Должно быть много неона, стеклопластика, охраны и понтов. Может, это другой "Джем"?

Не суть. Желание зайти уже зашкаливало. Вася потопталась возле двери, выкурила сигарету и открыла дверь.

На рецепшене сидела милая девочка-секретарша. Сотворив дежурную улыбку, она вежливо поинтересовалась причиной визита странной незнакомки. В переводе на недипломатический язык – "боже мой, что это за чудовище в очках и немыслимых черно-зеленых штанах, косухе и берцах? И что оно тут делает?"

Вася слегка растерялась – ну вот как прикажете ответить на этот вопрос?!

– Здравствуйте, – вдруг столь же вежливо ответила она приветливой секретарше, – Меня зовут Василиса Орлова, я к вам на… собеседование. По поводу работы… вот.

– А… я пойду сейчас узнаю, – слегка смутилась девочка, – Мы вроде бы не давали никаких объявлений…

И исчезла в недрах коридора.

Винс внимательно выслушал донесение, аккуратно выглянул из кабинета. Незнакомая личность смирно сидела на диване в приемной и ковырялась в мобильнике. И от нее на три метра шибало такой мощной энергетикой, но одновременно такой неизбывной яростью, что даже с закрытыми глазами можно было почувствовать!

Стихийная? С таким потенциалом?

Кабинет Валерия был в самом конце коридора, но даже он умудрился выглянуть, почувствовав появление чего-то сверхординарного…

Напарники, за много лет притершиеся друг к другу, не нуждались в словах, чтобы понять направление дальнейших действий. Потрепанный недавними переговорами и не блиставший Винсент поспешно скрылся, а Валерий кивнул секретарше – дескать, приглашай гостью.

Офис-манагерша выказала только легкое удивление. Сам генеральный желает принять в кабинете дикую личность с безумным взглядом и образом парижского клошара? На ее вкус подобные персоналии уж совсем не тянут на рабочую единицу. Но выучка сказалась, поэтому все свои мысли она оставила при себе.

Аудиенция началась нетривиально. Золотов успел только поздороваться. А Вася плюхнулась на стул и запросто заявила:

– Хорошие у вас фотографии на стенах! Много путешествуете?

– А ты? – Валерий сразу убрал с лица маску грозного начальства и заинтересовано глянул на визитершу.

– Ну так, чуток. Индия, Финляндия, Египет, Израиль, Палестина, Турция, Италия, Франция… А вы? Это вот откуда пейзаж?

– Барселона. А это Римини. Смотри, покажу кое-что интересное. Вот это я снимал как раз в Индии. Это Янтарная комната. Ее открывают только на три дня в году.

Валерий углубился в излюбленную тему фотографий, забыв о том, зачем пришла его гостья. Минут сорок они вдвоем упоенно листали путевые заметки и альбомы с бесконечными снимками из Египта, Иордании, Италии, Франции, Нидерландов…

Золотов был потрясающим рассказчиком, эмоциональным, умным. Он сыпал бесконечными историями, невероятными фактами о древних дворцах, заброшенных усадьбах, таинственных пещерах и пирамидах.

Вася внимательно слушала и задавала вопросы по каждой увиденной фотографии или очередной экзотической вещице в кабинете.

И с каждой минутой все больше убеждалась в мысли, что этот человек умеет не просто окружать себя кучей различных сувениров, но может тонко чувствовать и понимать восприятие вещей и образов, стоящих за каждой поделкой.

Он словно мог вживую увидеть те незримые потоки энергии, что исходили от действительно красивых фотографий, зданий или даже масок, висящих на стене. Он разговаривал так, как говорит человек, обладающий чуть ли не внутренним зрением. И Вася чем дальше, тем больше очаровывалась образом этого громадного викинга с таким удивительным воззрением на жизнь и притягивающим, просто завораживающим имиджем.

В каждом его слове была такая убедительность и такая неодолимая сила, что хотелось кивать головой, и с радостью прыгнуть в самый глубокий омут новых впечатлений.

Она уже напрочь выкинула из головы мысль дойти сегодня до какого-то магазина и, как ни странно, пребывала в стойкой уверенности, что будет работать с этим человеком. Вот кто бы еще объяснил, откуда такая уверенность?

В том, что ее сейчас же, сию минуту примут. А завтра она снова придет сюда, в этот же офис, чтобы стать полноправным звеном команды…

А Золотов в свою очередь внимательно наблюдал за ее реакцией и все больше удивлялся. Стихийных энергетов он видел много, но чтобы такое…

– Ты не устала еще слушать? – участливо поинтересовался он.

– Неа, – бодро мотнула головой Вася, – Интересно же! И фотки действительно клевые. Тоже так хочу.

– Умеешь?

– Нет, – с сожалением вздохнула Василиса.

– Научишься. А что вообще делать умеешь?

– Болтать и думать головой.

– Достаточно. Принята на испытательный срок. Завтра придешь к десяти утра. Все, исчезни, у меня работы много.

Как только дверь за Василисой закрылась, Винс вынырнул из своего кабинета и устремил вопросительный взгляд на провожавшего девушку напарника.

– Великий и бесполезный бог-покровитель вампиров услышал твои молитвы, Громов. Это нечто.

– Все так круто?

– Пока не знаю. Но потенциал огромный. По крайней мере, интуитивно распознает своих, хастами более-менее орудует уже. Остальное завтра сам выяснишь. Лично пообщаешься и возьмешь под свое руководство. Эту… это существо. Мне кажется, я ее уже видел пару раз на тусовках.

– Не припоминаю.

– А я вспомнил, где видел. Это хрюшина воспитанница. Кадры у него всегда были неплохие, по крайней мере, энергорезерв у всех неисчерпаемый. Хрюша умеет задницей чувствовать наших, но работать с ними ни рожна не может. Они у него так и остаются годами на интуитивном уровне, стихийными. Ему много и не надо, раздраконит своих, негатива от них же понахватается и к клиентам прет, как носорог. Тем и живет. А эта… мелочь пузатая, стихийник. Посмотришь завтра повнимательнее, что из нее можно сделать, может и стоит поработать.

– Посмотрим.

– Если она действительно заслуживает внимания, то я хочу, чтобы ты ее обтесал, воспитал и научил всему, чему нужно.

– Так ты не сказал, какие способности?

– Сам не знаю. Что-то такое есть. Чуйка хорошая. Хасты проявленные. Может спокойно отращивать их на десяти пальцах. Только не понимает, что творит.

– Ну не знаю, – усомнился Громов.

– Я знаю. Похоже, что она свою собственную природу пытается запрятать поглубже. Вообще, личность вроде бы способная, но очень сложная. Вовремя ее не подхватили, не обучили, она со своими грандиозными талантами растерялась и перепугалась.

– Это понятно…

– Вот и хорошо. Мы таких с тобой уже видели. Попробуешь что-нибудь сделать. Только поаккуратнее с ней, держись на расстоянии. Помнится, был у нас прецедент твоего общения с таким талантом.

Винсента перекосило. Он эту историю помнил отлично – когда-то девочка с такими же большими талантами в порыве страсти умудрилась вытащить из него почти всю энергию. Едва успел вовремя опомниться и удрать из-под воздействия. Отделался тем, что три недели приходилось восстанавливаться исключительно естественными способами, потому что на "опустошенного" инкуба не клевали даже самые оголодавшие особи…

Впрочем, успокоил себя Громов, в данном случае возможностей для проявления личных интересов у новой девочки не будет. Потому что позариться на нее может только слепой извращенец… Главное, есть хорошие способности, потенциал и перспектива. Интуиция подсказывает, что с коммерческой точки зрения толку на обозримом горизонте будет достаточно. Но это еще вилами на воде. Талант, конечно, но что с ним делать – ума-то своего к нему не приложишь. Ладно, посмотрим.

Санкт-Петербург, район Стрельна, частный поселок

Михал Михалыч проводил Илону в тренировочный зал. Как выяснилось, Курин-старший не чурался занятий рукопашным боем. Станислав, в миру именуемый Славиком, числился в штате персональным тренером. Но сейчас хозяин был в отъезде, и означенный Славик скучал в гордом одиночестве.

Илона остановилась на подходе к залу и присмотрелась. Высокий, но немного нескладный, на вид лет тридцати. Хорошо развитая мускулатура, набитые кулаки, отрешенный взгляд хорошего бойца. Все эти детали Илона машинально заметила по первому минутному взгляду.

Михал Михалыч решил, что официально знакомить двух бойцов не стоит. Такие люди предпочитали собственные методы выяснения отношений в будущем коллективе. Поэтому начбез благополучно ретировался и оставил своим подопечным возможность поговорить без свидетелей.

Илона встала в углу зала и теперь смотрела, как Славик методично отрабатывает серии ударов и хитрые приемы вышибания лишней спеси из вражеской морды.

Он заметил ее, но сделал вид, что не обращает внимания, продолжив свое увлекательное занятие.

А мадам капитанша сделала вид, что подпирание стенки – совершенно нормальный способ времяпрепровождения для ее статуса и ранга.

Илона пропустила момент – Славик подобрался на расстояние вытянутой руки и почти впечатал ее в стену. Внимательные глаза смотрели в упор.

– Долго будешь подглядывать?

– Подглядывают тогда, когда прячутся. А я наблюдаю.

– Ну и? – снова поинтересовался Славик.

Какой вежливый и разговорчивый, черт дери!

– Что ты хочешь от меня услышать? – устало спросила Илона, понимая, что вступать в перебранку себе дороже.

– Позырила?

– Да, – и решив принять правила игры, вдруг окинула оппонента плотоядным взглядом самки в период охоты. Оценив рельеф мышц, кучу боевых шрамов и волевые черты лица, к сожалению, лишенные даже намека на интеллектуальную заправку внешней оболочки, – Неплохо выглядишь. Я бы тебя прямо сегодня.

– Ну а кто мешает? – вдруг почти дружески усмехнулся Славик. В глазах промелькнула уважительная оценка и неподобающее для тупого боевика понимание. – Ведьмочка на помеле прилетела?

– Угу. А ты у нас кто, кинестетик?

Славик улыбнулся. Илона моментально почувствовала себя марионеткой в руках властного кукловода. На каком-то надфизическом уровне к ее запястьям и щиколоткам намертво прилепились прочные и немного болезненные нити. Илона попыталась отлепиться от стены, но не смогла. Все те же незримые нити аккуратно удерживали ее на месте.

Славик снова ухмыльнулся как сытый крокодил и сбавил обороты.

– Могу обездвиживать противника на некоторое время.

Хасты. Вспомнила Илона знакомое название. Она как-то раз читала об этом. "Орган чувств", проявляющийся у энергетических вампиров. Хасты нематериальны, это некая биоэнергия, которую можно увидеть, если смотреть "краешком глаза". Умению такого рода наставники обучают почти всех новичков.

– Видишь? – поинтересовался Славик.

– Вижу, – кивнула Илона. – Вопрос. Если хасты используются "не по назначению" и имеют ярко выраженную материальную основу – причиняют боль, обездвиживают и так далее… значит, вы столкнулись с очень редким видом, берсерком. Особый род боевых машин, рожденный в войне. Афганистан или Чечня?

– Не суть. Откуда инфа?

– С одного сайта.

– Правильная тема.

– Так откуда ты такой?

– Как все, из девяностых.

Славик отпустил свою жертву и прошел в середину зала, усевшись прямо на коврик по-турецки. Ему было интересно познакомиться с понимающим человеком.

– А можно подробнее? – Илона проследовала за ним и повторила позицию, изобразив на лице глобальный интерес.

– Берсерк – это, можно сказать, ошибка природы или энергетических полей, я не знаю. Мы вроде как неправильные. Ни колдовать, ни шакалить не умеем. Тупая машина убийства.

– Если мне не изменяет память, берсерки появлялись там, где брали штурмом стратегические объекты. Это те, кто впитывал в себя эмоциональную бурю над полями сражений.

– Обширные познания. Как звать-то?

– Илона.

– Прикольно. Сама откуда? Из органов? Любопытная уж больно.

– А ты догадливый.

– Жизнь научила.

– Как ты до такой жизни-то дошел?

– До какой? Что сижу спокойно в хозяйском доме и в бой не рвусь?

– Ну да, я это и имела в виду.

– Ай. Как все. Выжил в войне и нашел теплое местечко. Исполняю роль тупого охранника и делаю вид, что все прекрасно. Нахлебался по молодости сражений и больше не испытываю к ним романтической привязанности. Наигрался в войнушку.

– А почему хасты продемонстрировал сразу?

– Потому что у тебя на лбу написано, что ведьма.

Илона машинально потерла лоб, чем вызвала еще одну улыбку Славика.

– Михалыч пару раз говорил о тебе. Мы одним миром мазаны, коллега.

Разум подсказывал Илоне, что с этим товарищем следует срочно организовать хорошие отношения, каких бы моральных унижений это ни стоило. Хотя, какие унижения? Славик был весьма симпатичным малым, и почему-то сейчас этот факт стоял на первом месте. А все остальное можно было выяснить попозже.

– Сходи в душ, – как будто невзначай бросила капитанша, отводя взгляд, – я люблю чистеньких. И скажи где твоя комната. Зайду через полчаса.

– Тебе на второй этаж, третья дверь слева.

Славик показательно равнодушно поднялся и прошествовал прочь. Илона была в его вкусе, и хорошо, что она оказалась действительно понятливой девочкой.

Удручала берсерка лишь одна мысль – что Михалыч вообще узнал об изнанке столичной тусовки. О вампирских кланах, энергетике и прочей ненужной обычному человеку ереси. И теперь из-за этих лишних знаний предстояло ехать в драную Москву. В этот сумасшедший, невозможный и насквозь пропитанный алкоголем и бензином город.

И Славик догадывался, кто приложил руку к этому решению. Потому что Артемий никогда не высказывал желания перебираться из Питера в первопрестольную. Тем более, не лез в вампирскую тусовку.

За всеми ненужными знаниями явно чувствовалась рука Толика, шакала Табаки. Он давно привинтился к наследному принцу и умудрялся вливать ему в голову дурацкие идеи.

Толик был человеком. Талантливым, начитанным, но стукнутым на голову. Перечитал уйму фэнтези, грезил о вампирском укусе, вечной жизни и прочей галиматье. И каким-то непостижимым образом заражал своей ахинеей Курина-младшего. Он же подбил его на знакомство с гуру Санчесом и получение вампирской инициации. Его же идеей было знакомство Артемия с кланами.

А уж там – вопрос техники. Перебазироваться в Москву, уговорить Михалыча отправить вслед за отпрыском "молодую гвардию" – то бишь, все того же Толика, Славика и "какую-нибудь телку посимпатичнее". Стопудово, так и рассуждал, скотина.

Интересно, как Толик посмотрит на столь обожаемых вампиров и ведьм, если рассказать ему одну историю, далекую от гламурной восторженности? Ту самую, как громили и брали штурмом треклятые "горячие точки" И как будущих берсерков чуть не располосовали на мелкие лоскутки, чтобы перетянуть на свою сторону должные силы. И как пришлось столкнуться с ирччи… Стоило, пожалуй, просветить умника в этом вопросе.

Но это потом. Пока что назревает прекрасный вечер, наполненный первобытной радостью секса, которого не было уже пару месяцев – как-то все не складывалось, дел много…

Глава 5.

"Многие склонны считать, что вампиры – это такая сверхсильная раса, которой ничего не стоит взять и поработить человечество, подчинив его своими сверхспособностями. Так вот, спешу развеять этот миф. Во-первых, вампиры, а также ведьмы и колдуны далеко не всесильны. И их способности не так многогранны, как описывает их фэнтези-литература.

Способности у всех разные, кто-то в чем-то сильнее, кто-то слабее. Но кащеев бессмертных среди нас нет.

Если очень кратко, то человеческая энергия, с которой могут работать "экстрасенсы", делится на три вида – ментальная, физическая и эмоциональная.

Ведьмы и ведьмаки могут работать с первыми двумя. Вампиры – только с эмоциями.

Исключение составляют так называемые высшие, вампиры менталы и физики. Редкий вид, который обладает дополнительным набором способностей. Но и они не могут творить заклинаний, ритуалов вызова демона, поджигать взглядом сигареты и летать на черном помеле с мигалкой.

Кстати, обычные энергеты, не наделенные форматом высших, те просто терпеть не могут, когда их вампирами называют. Потому как клыков не носят, крови не пьют, особыми силами или фобиями не отличаются. Ну да, у нас другое мышление и другое восприятие жизни в целом. Мы не можем существовать в обществе только людей, не имея достаточной коммуникации со "своими". Это было бы похоже на то, что человек живет в лесу с зайчиками и медведями.

Энергеты – с одной стороны, совершенно обычные люди. А с другой – сложносочиненная сила, приобретающая порой весьма странные очертания, будучи примененной с креативным подходом.

Но, на каждую силу закон справедливости обязательно найдет противодействующий элемент. То есть, на хитрую жопу – хрен с винтом, выражаясь более корректно и понятно.

В целом энергеты сами себе хозяева. Они давно объединились в кланы и научились саморегуляции.

Случилось это примерно через несколько лет после того, как сам феномен энергетического вампиризма стал массовым.

В это время никто не контролировал события, и одному творчески настроенному умнику удалось организовать всероссийский беспредел. Да, по секрету – легендарный господин Мавроди был первым главой вампирского клана. И незабвенная корпорация МММ, собственно, породила идею о сплочении энергетов под руководством высшего. Очень уж нетривиальная получилась бизнес-система.

Однако, тогда же сами вампиры поставили себе ограничитель борзометра. Научились держать под жестким контролем собственные ресурсы. Потому что лучше по чуть-чуть, как курочка по зернышку, зарабатывать на домики в Чехии, квартирки на Пушкинской площади, машинки с тремя лучами, но дожить до почетной старости. Нежели стать звездой всех экранов, купаться в деньгах и славе, но к тридцати годам оказаться полностью развоплощенным. И закрытым за решетку.

Последствия крупнейшей вампирской аферы так всколыхнули общественность, и породили столько проблем, что кланы предпочли перейти на жесткую систему самоконтроля. Трансформу запретили продавать на человеческом рынке, ограничили сферу влияния вампиров и договорились, что все кланы занимаются любым бизнесом, удаленным от политики, бандитизма, военщины и прочих силовых структур. Исключительно нейтральные вещи – шоу-бизнес, мода, туризм и красота.

Хватило мозгов таким вот образом обеспечить линию секретности и не лезть, куда не следовало.

Конечно, были дураки, которым подобный расклад казался смешным. Пытались противоречить. Была в конце девяностых еще одна волна траблов, с которой удачно справились. И уже не доводили беды до всероссийского масштаба. А затем, наученные опытом, вампиры придумали вовсе уж прекрасный способ оградить себя же от своих же.

Кланы, как я говорила, больше похожи на обычные крупные фирмы. Пыхтят себе потихонечку, денежку зашибают, насквозь легальным и мирным способом. Даром что порой методы работы слегка необычны. И результаты поинтереснее, чем у "человековских" контор.

Но ведь бизнес есть бизнес. Высокому начальству некогда воевать с ренегатами, у них дела поважнее. И совсем неохота искоренять повсеместное зло, уподобляясь супергероям. У них высокий сезон, квартальный отчет, совещание и корова не доена.

Проще отщипнуть от бюджета малую толику и нанять специалистов по разруливанию сложных вопросов. Так в нашей дружной вампирской семейке появился "спецотдел". Братство Креста и дубины под чутким руководством Пахана Димыча. Смешно звучит, да?

А на практике все очень даже серьезно. Попозже я расскажу детально об этом феномене. Сейчас кратко введу в курс дела, чтобы примерно объяснить, чем эта система занимается.

В вампирской тусовке существует некий кодекс секретности. И соблюдать его должны все, от высших, до неофитов. Например, ни под каким соусом нельзя отбирать эмоции у людей в общественных местах, таких как транспорт, парки отдыха, жилые кварталы и т.д. Несоблюдение этого правила приводит к наказанию. Вампир, пойманный на месте за подобным занятием, будет вразумлен с помощью дубины прилагательной. Вне зависимости от чина и статуса. Места, где разрешено отчуждение энергии, а также обстоятельства, при которых это действие возможно, строго регламентированы. Можно "работать" в офисе своей организации, на выездных встречах и мероприятиях в рамках оговоренной деятельности клана. Можно посещать "заведения", внесенные в список, где разрешается охота. В остальных случаях представители Братства имеют полное право применить к нарушителю физическое воздействие".

Москва, район Коньково, парковая зона

Перед завтрашним знакомством с новенькой, да и вообще, для работы, Громову требовалось срочно восстановить баланс энергии, нарушенный Кобылой.

Гипотетически можно было воспользоваться универсальным методом, зайти в клуб, познакомиться с симпатичной барышней и помурыжить ее полчаса. Но душа требовала адреналина.

Поэтому Винсент шакалил. На запрещенной территории. Он знал правила: в местах общественного отдыха вампирам запрещено забирать у людей эмоции. И любой браток, случайно оказавшийся рядом, имеет полное право дать ему за это по морде. И все прекрасно понимали, почему. В парках по традиции куражилась молодежь без ума и фантазии. Хватало желающих поиграться по вечерам в сатанинские ритуалы. Чуть что – визг по всем фронтам и каналам. Любые действия настоящих энергетов в такой зоне сравни открытому вызову общественности. Никто не отмажет, если что. Официально заявление писать не будут, но ведь побегут в какую-нибудь идиотскую программу "Пусть говорят" и не столько правды скажут, сколько грязи выльют и домыслят своими скудными извилинками… Были прецеденты.

Поэтому Громов прекрасно понимал, на какой рожон лезет. И зачем.

Любой обученный энергет прекрасно знал простую формулу: просто эмоциональная энергия, отчужденная у донора, усиливалась в десяток раз, если в момент подпитки сам вампир находился в состоянии драйва.

Собственный адреналин был незаменимым катализатором при получении эмоциональной подпитки. Ничто не насыщает так быстро и надолго, как порция чужой энергии вперемешку с собственными, генерируемыми по ходу пьесы.

А Громов был ответственным на работе, но первостатейным лентяем по жизни. Ему даже подпитываться было лень. Поэтому процесс получения энергии частенько совмещал с чем-нибудь. Водил девушек по заведениям или баловался в фитнес-клубе возле офиса. Это здорово экономило время: пылишь себе по беговой дорожке или гантели гоняешь, а на тебя пялится вожделеющими взглядами толпа девушек. А через пять минут начинаешь входить в эмоциональный клинч стихийных атак от ревнивых парней. Трижды в неделю он так и делал. Заодно держал себя в идеальной физической форме, хотя уже прочно приблизился к официальному сорокалетнему рубежу. Но на вид бы ему никто не дал больше тридцати.

В этот раз природная лень окончательно победила здравый смысл. Громову было лень даже пробежаться пару километров или подрыгать ногами.

Любовь к поиску простых путей подсказала наилучший выход: явиться на территорию, где вечерами частенько выгуливается "патруль" братков и шарахаются влюбленные парочки. От ожидания первых адреналина хоть залейся. Оставят без клыков и будут правы. А вторые просто фонтанируют положительными эмоциями.

Пока все было спокойно. И со стороны невооруженным глазом выглядело все очень пристойно – сидит себе человек на лавочке, наблюдает за одухотворенными парочками с циничным равнодушием.

Только если присмотреться и сделать несколько нереальных логических выводов, то можно заметить, как резко меняется настроение влюбленных, когда человек на них смотрит. Лица начинают хмуриться, потом возникает ссора, раздаются звонкие пощечины и обидные слова… Как с отвращением только что миловавшиеся голубки глядят друг на друга.

Винс осторожно протягивал хасты и деликатно вынимал бьющие фонтаном эмоции, энергию любви, сексуальности, привлекательности партнеров друг для друга. Правда, делал это с размахом – доводя сцены до абсурда. Ему иногда нравился театр человеческих страстей.

В принципе, оставалось еще чуть-чуть, буквально, самая малость. Только парочки, несмотря на хорошую погоду, почему-то закончились. Можно было уже не жадничать и проваливать от греха подальше, но Громов любил дразнить судьбу. И она отвечала ему закономерными оплеухами.

Как Коровьев из воздуха, возле лавочки соткался новичок из команды Паханчика. Борзый, бестолковый, едва нарастивший мясцо на костях и вчера научившийся бить наотмашь и кидать через колено. Зато в глазах столько фанатичной убежденности и презрения ко всяким кровососам! Бывали среди послушного стада Димыча такие экземпляры – считавшие вампиров классовыми врагами по определению, а уж на запрещенной территории и подавно потенциальными самоубийцами.

Парковая зона окончательно опустела, разошлись даже неутомимые собачники. Что ж, оно и к лучшему.

Винс потянулся, неспешно и манерно. Плотоядно хмыкнул, оценивая "братишку". Состроил самую приторно-вежливую физиономию, на какую только был способен.

– Доброй ночи, святой брат.

– Че дерзишь, грызло?

– А ты че хамишь? – так же вежливо поинтересовался Винс. Парень стушевался.

– Че ты тут отираешься, мразь? Тебе своей территории мало, решил сюда сунуться, проверить, как у нас тут звездюлями кормят, а?

– Плохо у вас кормят, если по тебе судить, болезный. Вон, еле-еле обрастаешь мышцой. Как был дрыщом, так и остался, зря потеешь.

– Сссука, – с присвистом выдохнул парень и кинулся в яростную слепую атаку, надеясь взять внезапностью.

Винсент почти ленивым движением снялся со скамьи и ушел в сторону, предоставив противнику возможность потерять равновесие и попробовать на вкус местную лавочку. Добавил на гарнир пару несильных, но болезненных тычков в подставленную поясницу и снова сдвинулся с линии атаки.

Такого поворота братишка не ожидал. Скатился на землю, подскочил, прицелился и снова тупо бросился вперед. Винсенту стало почти скучно, уж очень примитивными были эти попытки атаковать. Всего-то дел с этим малолетним – зажать локтем подставленную руку, слегка повернуться и чуть-чуть надавить – простейший болевой прием, а действует безотказно.

Ах ты ж сволочь! Исхитрился достать ногой, в коленку! Больно же, черт подери, и штаны теперь грязные!

Громов сильнее вывернул руку противника, заставив его присесть и побледнеть от боли.

Винсент был обижен и зол. А еще размышлял, что теперь с этим недомерком делать? Отпустить и позорно сбежать, пока не пришел в себя после неудавшейся драки? Или накостылять так, чтобы еще часа два не смог подняться? Верный метод, но с Паханчиком потом придется разговаривать серьезно и по существу…

Блин. Похоже, разговор состоится незамедлительно – с той же аллейки, откуда явился бешеный парнишка, теперь показался сам бритоголовый патриарх.

– Винс, тебе не кажется, что в твоем имени надо последнюю букву сделать первой? Ты натуральный свин чукотский.

– Ты знаешь, сейчас как раз это мне и кажется. Посмотри, в каком свинском состоянии мои джинсы! И я не чукотский, я коренной москвич.

– И что? – Паханчик постарался сделать вид, что не заметил шпильку в свой адрес. – Отпусти пацана, потолкуем.

– Отзови свою шавку, чтобы не тявкала, и отпускаю.

– Леха, не дури.

– Пахан! – взвыл упомянутый Леха, все еще удерживаемый в болевом захвате.

– Я что сказал! – рявкнул Димыч. – Громов, а ты отпустил парня, быстро.

– Паханчик, ты ничего не перепутал? Не забыл, с кем разговариваешь? – тем не менее, злополучного Леху отпустил и проследил, чтобы тот отодвинулся за спину главаря.

– Нет, я в порядке. А вот кое-кто забыл, что на этой территории шакалить не позволено. Мы как договаривались? От ваших с Валерой обоснованных выходок вреда немного, допускаю. Но, кажется, мы с тобой уже общались на тему того, с кого ты можешь тырить эмоции, а с кого нет. Как мне сейчас понимать твое поведение?

– Я нарываюсь, Пахан Димыч, – беспечно улыбнулся Винсент.

– Заметно, – с достоинством ответил патриарх.

– Помахаемся?

– Руки чешутся?

– Не без того.

– Я тебе могу еще жопу почесать, плеткой, или спинку помассировать – дубиной.

– Это той самой дубиной, которой ты себе как раз очко массируешь ежевечернее? И ритуально трижды против часовой стрелки поворачиваешь, вознося хвалу за день прожитый и грехи наши тяжкие?

– Нет, той самой, которую ты несколько лет назад уже оценил по достоинству в процессе получения райского удовольствия от жесткого порно с неким Громовым в главной роли. Это если помнишь, был такой почти эротический фильм "Двое праведников одного вампира имели трижды по кругу, с посвистом и под метроном".

– О, тогда благодарствую, сия роль показалась мне не самой удачной, – парировал Винс, не моргнув глазом. Хотя по идее слова Паханчика должны были вызвать у него как минимум приступ бешенства. Было весьма неприятно. До "порнухи" не дошло, но Громову за нарушения этики накостыляли по самые уши, и на прощание отрезали складным ножом длиннющие волосы. Это было не по правилам. Вообще, беспредел. Величайшее оскорбление красоты и достоинства Винсента. Пахан знал, как вывести из себя любого противника. Конечно, инцидент был давно исчерпан, отношения изменились, и Громов с Паханчиком стали если не друзьями, то понимающими друг друга людьми. Поэтому Винсент сдержался и не стал продолжать перепалку. Он знал, куда шел. А манерничал, потому что не хотел выдавать отношения с Паханом при неокрепших умах последователей. Да и сам Димыч был того же мнения – рано им видеть, как яростный поборник чистоты человеческой расы может запросто и вежливо общаться с высшим вампиром.

– Вот что, – произнес Димыч, – Проваливай отсюда, чудовище. И постарайся соблюдать соглашение, пока я не объявил на вас натуральную охоту.

– Окей, уже проваливаю. И тебе не болеть, Паханчик. Будь здрав и счастлив.

– А ты сдохни побыстрее, пожалуйста. Исполни мою мечту сплясать на твоей могиле вприсядку.

Москва, район Тверской, офис компании GEM

В первый официально рабочий день Василиса явилась в офис Золотова как штык, ровно к десяти. Милейшая секретарша объявила, что сейчас явится коммерческий директор, собеседование с которым тоже предстоит пройти.

Василиса резко помрачнела. Она представила себе этакого чванливого пузана в золоченых очках, который с долей папской снисходительности взирает на творческий бардак в коллективе завзятых креативщиков шоубиза. А потом оценивает особо скрупулезно всю коммерческую выгоду от каждого отдельно взятого представителя расы копирайтеров-промоутеров и прочей шушеры. Потому как креативщики никогда не знают формул экономической эффективности собственной работы, и за ними глаз да глаз….

В общем, Вася приготовилась к худшему. Уселась на предложенный в переговорной комнате стул (неудобный, зараза!) и уткнулась мордой в мобильник, играть в пасьянс.

Не прошло и пяти минут, как дверь приоткрылась, и первое, что увидела Вася, это лаковые сапоги с драконами. К сапогам прилагались: стильные драные джинсы, умопомрачительного кораллового цвета рубашка, шейный платок и такой убийственный взгляд, что Василисе стоило огромного труда не сползти под стол.

Захотелось повеситься. Желательно ему же на шею. А еще лучше – удрать куда подальше, пока не началось!

У Василисы была необъяснимая черта, которую не понимали даже самые лучшие друзья: неадекватная реакция на мужскую красоту. Неизменно, если на горизонте появлялся представитель касты метросексуалов или просто генетически хорошо смастеренное существо, то серые клеточки мозга стремительно паковали вещи и удалялись в неизвестном направлении. В голове оставалась девственная пустота черепной коробки. И вместо нормального разговора начиналась такая бредятина, что Василиса еще неделю отходила от шока, злилась на себя, еще больше – на излишне привлекательного собеседника.

Это было какое-то проклятье – совершенно неконтролируемая неадекватность и приступы смешливой тупости, которые прослеживалась исключительно в определенных ситуациях. Во всех других случаях Василиса отличалась язвительной интеллектуальностью и на коммуникативные проблемы не жаловалась.

Первым нарушил молчание незнакомец. Представившись:

– Доброе утро. Меня зовут Винсент Громов, я коммерческий директор компании "GEM".

Зашибись, подумала Василиса.

Дальнейшие события укладывались в голове с большим трудом. Где-то в середине разговора промелькнула фраза "ты меня слушаешь вообще или пребываешь в своем богатом внутреннем мире?". Да какой там внутренний мир, чтоб тебя сорок раз по девяти, в перехлест из поворота в перекос! Я уже не там, я уже в том самом центре мироздания от помеси восторга и высокой степени безумства! Нет, ну нельзя же так шикарно выглядеть, черт возьми!

И самой большой загадкой, как этот, с позволения сказать, коммерческий директор, умудрился составить имидж из совершенно не сочетаемых вещей – флюрной майки, шарфа, коралловой рубашки, зеркальных очков и лаковых сапог с драконами, которые теперь по ночам сниться будут!

Василиса понимала, что впечатление, оставленное до того Валерием, было, конечно, сильнейшим. Но такая одуряющая красота в сочетании с невообразимым стилем оказались не слабее всех событий прошедшего дня… Мнения внутреннего разума резко разделились. Но единогласно сошлись на том, что пропала Вася, окончательно.

Собеседование превращалось в подобие безумного фарса.

Василиса только и могла сидеть, глотать горячий кофе, заботливо принесенный секретаршей, и почти невпопад отвечать на полсотни вопросов, которые этот человек задавал ей.

Еще говорил-то как, зараза. Голос у него был низкий, глубокий и проникновенный. Такой бывает только в хорошем кино у самых очаровательных злодеев или вампиров…

Вася отвела глаза, не в силах больше выдерживать такой прессинг – Громов завораживал и гипнотизировал ее. И взглядом и голосом. Этот тип сейчас добьется того, что она разревется и убежит, не в силах справиться с эмоциями. Задумавшись, Василиса краешком глаза посмотрела на Громова – не заскучал ли?

И увиденное мгновенно заставило ее вспомнить эпизод из рассказа Бушкова о том, что именно таким взглядом "краешком глаза" можно увидеть скрытую сущность человека, или не совсем человека…

"Внутренняя сущность" Винсента была хищником, похожим на какого-нибудь ягуара или пантеру. Он казался ленивым и бархатным, а на самом деле, когда было нужно, мог и когти показать, и цапнуть так, что голова с легкостью расстанется с большой обузой в виде тела. Объяснить то ощущение, или чувство, или форму видения, при помощи которой Василиса узрела эту самую сущность, не получилось. Но какая-то неведомая часть подсознания быстро нашла подходящий термин – это вампир. Так вот они какие…

Одернув себя за лишнюю фантазию в неположенном месте, Вася, тем не менее, решила, что ей и так нечего терять. Поэтому можно и проверить по ходу дела одну теорию: что воздействие вампирского гипноза можно сбить методом "дырявого носка". Этому шарахающему приколу из теории жестких переговоров ее научили еще у Хрюши. Если разговор идет в ненужное русло, достаточно внезапно сменить тему и заставить оппонента ошалеть, задуматься, а лучше – слегка испугаться. Работало безотказно. Стоило попробовать, хуже не станет.

– Я с кошками умею разговаривать, – гордо заявила Василиса. И ехидно заглянула в глаза своему оригинальному собеседнику. Гипнотический взгляд грозовых очей моментально исчез, уступив место обычному любопытству и даже легкому недоумению. Так-то, знай наших, чудо.

– Вот как? – выгнул бровь коммерческий директор, пытаясь понять, каким образом его только что слили.

– Да. У меня дома живет кошка. Масяня, или просто Мася. Я Вася, а она Мася. Черная, и глаза у нее желтые…

– Вот и замечательно, – прервал ее Громов. На секунду задумался. – А похоже, чему-то тебя учили. Пойдем, покажу твое рабочее место, устраивайся. К вечеру еще пообщаемся.

Винсент был удивлен. То, что чувствовала на себе его новая сотрудница (в перспективе) было гораздо больше, чем стандартный прессинг. Золотов специально попросил не жалеть сил и проверить новенькую на прочность. От той волны эмоций, которую Громов послал ей в переговорке, даже фригидная лампочка загорелась бы адским пламенем и взорвалась. Да, девочка реагировала на инкуба, но так, как будто имела дело с необученным новичком, а не высшим энергетом. Тем более, имеющим десятилетний стаж. Она буквально пожирала эмоции, как голодный котенок дармовую курицу. И этот резерв поглощения был пугающе бесконечным. У нее что, в ауре черная дыра что ли? Было чему удивляться.

Но было, отчего и разочароваться. Золотов уверял, что хасты у новенькой проявлены очень хорошо, одновременно может в самые разные стороны "отращивать" до десяти щупалец и держать вокруг себя огромное пространство под контролем. Подобные вещи умели вытворять очень хорошие актеры или ораторы. Сегодня же не было ни единой попытки проявления.

Василиса будто сжалась, закрылась и городила какую-то ересь. Даже при всех ее возможных стихийных талантах, работать будет невозможно. Впрочем, делать скоропалительные выводы не стоило. Понаблюдаем до вечера, а там посмотрим.

А Василисе предстояло весь день сидеть как на иголках в ожидании нового разговора. Каким он будет? О чем?… Оставалось только ждать.

Глава 6.

Если бы у слова на букву "б" существовал аналог мужского рода, то этот термин был бы применим к Артемию Курину на сто процентов.

Тема с неугасимым аппетитом, правда, без особого вкуса и разбора, трахал все, что относилось к числу "более-менее симпатичных самочек".

Возрастные, физиологические и, тем более, умственные критерии для него существовали в весьма призрачном формате.

Будучи инкубом, он самозабвенно пользовался приобретенной способностью. И не считал свои похождения даже поводом для знакомства наутро. Пару раз даже подумывал написать Павлу Дурову, чтобы тот изобрел для "контакта" шаблоны быстрых сообщений наподобие смс. Потому что просматривал ежедневно огромную "простыню" в личке, наполненную сотней почти однотипных аватарок полуобнаженных девушек. И даже не вчитывался в сообщения, они все были похожими.

Артемий мог спокойно играть в экстрасенса – не глядя процитировать любой "мессадж". Ничего нового, почти унисонное вытье: "Почему ты мне совсем не пишешь? Ты меня забыл? Я так скучаю по тебе, мне невыносимо без тебя… Посмотри, я сделала новую фотосессию и татуировку…"

А это была еще одна особенность Курина. Он был "скульптором", творцом девичьих образов по своему подобию и вкусу.

Особо заинтересовавших его дамочек, при помощи безграничной харизмы и обаяния, он превращал в практически одинаковых кукол. Умело объяснял каждой, что "девушка его мечты" должна обладать рядом определенных атрибутов, которые ему безумно нравятся: афрокосички, огромные туфли-стрипы, мини-юбка, татуировка (лучше всего с кошечкой) и накладные ресницы.

Законченный образ Артемий критически осматривал и, в случае достаточного совпадения с его вкусами, заносил в коллекционный "гербарий". У него для этих целей имелся специальный– альбом с фотографиями и небольшими памятными записями: как девушку звали, что с ней было и как было. Всех остальных, не прошедших процедуру "стандартизации", он благополучно забывал после первой же ночи.

С теми же, кто вошел в заветный список, Артемий продолжал некоторое общение. Ему были нужны партнерши для тусовок. И выглядеть они должны были как полагается. В контексте шоу-бизнеса "девушка Бонда" – аксессуар, дополняющий имидж звезды.

Ради Артемия они были готовы на любые жертвы. Потому как он был красив от природы, талантлив и признан публикой, и вообще, обладал классической притягательностью инкуба. От которой еще никто безнаказанным не уходил.

О последней своей особенности он узнал от гуру – питерского энергета, который открыл ему и еще дюжине новичков, священные тайны вампирского сообщества.

Гуру звали Санчес. Лучше бы его звали "Дон Кихот", было бы больше правды. Гуру был высок, тощ, экзальтирован и начитан. Мечтал организовать в Питере альтернативу московским кланам, объединить вокруг себя энергетов и ведьмаков. Много чего хотел. Говорят, что он сам слетел с крыши. Шепчутся о том, что не без помощи. Выяснять не желал никто.

Санчеса нашел Толик, первый спец по мистике. Артемий из общения со своим гуру узнал многое. Жаль, времени на учение судьбой было выделено мало.

Но главное Санчес успел – пояснил Артемию, как пользоваться и развивать свои главные способности, аудиала и инкуба.

"Быть вампиром, обычным энергетом, без способностей высшего – это значит, усиливать свои способности на эмоциональном уровне. Ты можешь написать картину, если умеешь рисовать. И, будучи визуалом, сможешь вложить в нее такие эмоции, что люди на выставке будут падать в обморок, глядя на холст. Если у тебя есть слух и ты умеешь петь, то ты можешь записать хороший альбом. Но когда ты аудиал – то в каждом слове будет гореть чувство, и под каждую твою песню будут трахаться, убивать, разрушать и строить города. Вампиры не сильно разделяют себя на классы, обычно таланты проявляются по психотипам. Что дано тебе от природы, то ты и будешь развивать. Просто учишься работать не только с физическими данными, но и с эмоциями в том профиле, в котором уже обладаешь определенными навыками. Но тебе, Темушка, повезло очень сильно. Помимо обычных способностей вампира ты получил еще один бонус в свою копилку. Ты инкуб. Я не могу тебе сказать, откуда берется именно этот тип. Возможно, это какое-то влияние теории либидо и мортидо. Среди вампиров есть берсерки и инкубы, воплощения убийства и секса. Ты относишься ко вторым. Быть инкубом – это значит уметь работать с сексуальной энергией.

Ты можешь научиться соблазнять любую девушку. И можешь научиться выглядеть в глазах людей не так, как на самом деле. Ты будешь казаться симпатичнее, привлекательнее и ярче. Когда захочешь.

Секс дает огромный приток энергии – если правильно им пользоваться. Главное, не отдавать, а брать от партнера все возможное, держать в состоянии напряжения, ожидания, желания и неистовости, граничащей с отчаянием. Тогда, в состоянии эмоционального предела, люди готовы отдать все за ночь с тобой. И именно тогда ты сможешь взять от них столько, сколько не даст больше никто. А люди будут счастливы отдавать, потому что инкуб – это как наркотик, даже капля внимания дает ни с чем не сравнимое удовольствие. Тебе повезло получить этот дар, Темушка. Учись им пользоваться".

И Темушка учился. Благо, природа не обделила его обаянием и раскованностью. А практического материала в городе было предостаточно.

И буквально через считанные недели наследный принц понял, что может произвести впечатление не только когда был выспавшимся и причесанным. Но даже будучи одет в замызганные шорты и третьей свежести футболку.

Сила инкуба заключалась еще в том, что в хорошо "заряженном" состоянии энергет казался людям неимоверно красивым. Вне зависимости от дресс-кода. Понятно, что как звезда шоубиза, Артемий в тряпье на публике не появлялся. А вот повышенное внимание и активную любовь девушек весьма оценил.

К слову, сам он любовником был весьма посредственным. Эгоистичным и ленивым. Инкубам вообще свойствен эгоизм. Его интересовало только количество новых впечатлений и энергии, получаемой от каждой дамочки.

Строить отношения с кем-либо? Встречаться? Идти на какие-то компромиссы? Увольте! Желающих закатиться колбаской в его постель после каждого концерта было не меньше полусотни!

Поэтому Артемий каждый день с тоской осматривал "личку" и мечтал о том, чтобы в контакте появилась функция массового шаблонного ответа…"

Москва, район Покровское-Стрешнево, частный микрорайон

В кровати завозилась милашка из числа неопознанных объектов вчерашнего куртуазного интереса.

– Кисуля, иди сюда, – томно позвала она Артемия. Тот давно уткнулся в ноутбук и ничего вокруг не замечал.

– Щас-щас… – отмахнулся Курин, не испытывая ни малейшего желания разглядывать при свете дня потрепанную и не выспавшуюся физиономию какой-то блондинки.

– Ну кисуля, я соскучилась! – заныла девушка.

– Блин, ну не мешай, а? Мне через пять минут уже выдвигаться на студию.

– Мне пяти минут не хватит.

– Значит, обойдешься. У меня нет времени.

– Какой ты вредный! Ну Тееема…

– Что Тема? Двадцать с лишним лет как Тема. Все, давай, завтра созвонимся.

Артемий закрыл ноут, смахнул со стола ключи и, даже не поцеловав свою пассию на прощание, вылетел из комнаты. Он знал, что кто-нибудь из прислуги явится через пять минут и объяснит "милашке", где выход. Сам хозяин редко удостаивал своих девушек такой чести, как проводы.

Они все были скучны, однообразны и совершенно не заслуживали его внимания дольше, нежели требовалось для получения удовлетворения и порции энергии, помогавшей ему хорошо петь.

Санкт-Петербург, район Стрельна. Частный поселок

Михал Михалыч поглядывал на монитор, где беззвучно отображалась тренировка бойцов – молчаливого Славика и новоприбывшей Илоны. Снюхались, паршивцы.

Илона была хороша – скользя, уходила от прямых атак и появлялась с неожиданной стороны, цепляла мелкими, колкими ударами. Славик всегда был слишком прямолинеен. Его преимущество – огромная сила, которую он почти не контролировал, вышибал просто все препятствия на своем пути по принципу "я танк, все остальное логически проистекает! Кто не спрятался, тот сам себе злобный доктор". Илона же была муштрована в органах, где прятаться и моментально реагировать на любую агрессию учит сама жизнь.

Поэтому Славик все чаще пропахивал рылом пару метров, пущенный в полет прицельной подножкой. А вот Илоне, кстати, не помешало бы быть чуть смелее. С ее скоростью и реакцией чуть больше силы в каждый удар, без жалости и бабских соплей – и был бы идеальный боец!

От прекрасных мыслей Михал Михалыча отвлек стук в дверь. На пороге появилось лохмато-очкастое нечто, издали напоминающее очень субтильного ссутуленного человека.

– А, Толенька, заходи, друг мой ситцевый, – заулыбался Михал Михалыч, – Чайку хочешь? С баранками? Посиди немного, я скоро закончу.

Толик почесал тощей рукой засаленные волосы и кивнул. Чаю ему хотелось. Жрать хотелось еще больше. Он, кажется, опять забыл все что можно, поесть со вчерашнего дня точно не успел. Единственное, чего он не забывал, это того, что добренький, похожий на русского народного мужичка Михал Михалыч не всегда бывал таким услужливым и благодушным. Толеньке посчастливилось присутствовать при допросе и последующем наказании одного из "кротов" в конторе. Точнее, присутствовали все – процесс суда и наказания предателя был наглядно-демонстраторским. И то, с каким умением, равнодушием и привычной методичностью несчастного подвергли допросу с пристрастием, а потом мучительному, получасовому умертвлению, навсегда заставило Толика понять, что Михал Михалыч далеко не так простоват и добродушен, каким он любит казаться. Пост начальника службы безопасности, если кто не понял, достается не по блату и не за красивые глаза. Это вам не бесконечные любовницы шефа, которых никто даже не запоминал по именам. Это их можно было спихнуть в случае удачной ночи на должность секретутки к партнерам или клиентам – в качестве небольшого приятного презента.

А во внутренней системе куринского бизнеса были особые порядки и очень своеобразная корпоративная культура.

Например, Толик был формально системным администратором, а неформально отхватывал в полной мере кнута и пряника от барских щедрот.

Он занимался непосредственно трудоустройством особо виртуозных девок младшего Курина, по ходу дела тестируя их "профессиональные данные" сразу после "шефа". И совершенно не стремался того, что подбирал "объедки", как любил подтрунивать Славик. Толик не обижался – если его коллегу природа одарила прекрасным телосложением и вполне ничегойным личиком, чуть симпатичнее обезьяны, то сисадмину явно не повезло. В то время, когда раздавали красоту и харизму, компьютерный гений с жадностью сгребал в небесной канцелярии лишние мозги, любопытство, неутомимое книголюбие и прочие полезные свойства.

Он был медалистом и краснодипломником, обладал своеобразными взглядами на неразрешимые проблемы. Но при этом – абсолютной, анекдотично-профессорской рассеянностью и наплевательством в отношении здоровья и внешности. Да и было на что плевать. Переболев в детстве серьезным воспалением легких, он остался хиляком-недомерком с тощими волосенками, неправильными чертами лица и бесцветными глазами. Рано появившийся дома компьютер, с еще допотопным монитором, окончательно сгубил ему зрение, заставив в пятнадцать лет надеть очки. В общем, еще тот завидный женишок.

Поэтому Толик научился дорого продавать свои таланты, работал на износ. И вне работы жил в мире фэнтези или в сети, где прятался под аватарой всенародного очкарика Онотоле. А приземленную развлекуху, для физиологии, сводил к уровню халявы с барского стола.

Он был склонен предполагать, что "пряник" от шефа получает по справедливости, а профилактический "кнут" явно не ко двору. И любые превентивные демонстрации силы только портят его нервную систему. Потому что лояльность и преданность шефу базировалась на одном простом факторе: никто другой просто не верил в то, что этот заикающийся, вечно зачуханный и отбитый от мира юноша со взором шизофреника – лучший админ, знающий сеть как свои пять пальцев, способный влезть на любой закрытый сайт, а при желании свалить даже систему охраны одного очень высокопоставленного питерского олигарха.

Именно последнее умение и было продемонстрировано по пьяной лавочке друзьям. Вследствие чего и случилось знакомство с Михал Михалычем. Ну прямо как в кино. И что поразительно – сам Толик был безумно рад подобному развитию событий. Не пугался, не строил из себя обиженную справедливость, и уж тем более, не тяготился своей новой работой. Несмотря на жестокие предупреждения и показательные процессы, которые ему были вдосталь выданы для повышения лояльности.

Толик мог получить безграничный доступ и к финансовым, и к другим документам шефа, но даже не думал натаскать бабла на левый счет и удрать по не менее левым документам куда-нибудь на Канары.

Он был фанатом своей работы. Задротом с большой буквы зю, в которую превратилась его спина за годы торчания у компа. И Толику впервые этой работы давали по самые уши. Его ценили, хвалили, удостаивали дорогущих девайсов и объясняли строптивым красоткам, надоевшим шефу, что "этого червя" надо обслужить так, чтобы он был доволен и счастлив "по самые волосатые помидорки".

Но однажды Толика переклинило.

Случилось это на одной из тех корпоративных пьянок, где присутствовал Курин-младший и традиционная орда полуголых девиц. Тогда-то Онотоле и осознал всю разницу между тем, с каким чувством даже самые продажные девки клеятся к его хозяину, и с каким нескрываемым презрением "отрабатывают" должное с ним.

Конечно, Артемий был красив. От природы, этого не отнимешь. Но свое безграничное обаяние, убивающее наповал любую, даже самую неприступную женщину, он получил уже после двадцати. Прежде и у него случались проколы в личной жизни.

В "беспроигрышную лотерею" Курин-младший начал играть, став вампиром. Инкубом. Причем, этот факт обнаружил сам Толик. О чем сразу же рассказал удивленному принцу. Тот, к слову, не особо-то и поверил в "какую-то галиматью". Но все же согласился почитать на досуге пару материалов на тему. А дальше пошло как по маслу, Артемий познакомился с Санчесом и пришел к выводу, что доля истины в этом немыслимом предположении есть.

По крайней мере, он не назвал Толика придурком, не послал далеко и надолго с бредовыми версиями. А наоборот, принял учение новоявленного гуру и с удовольствием погрузился в тренинги по соблазнению и отчуждению энергии через секс. Для Артемия открылся новый смысл: он понял, что может не просто получать удовольствие от постели, но стать еще более успешным музыкантом, используя вампирские способности. Число восторженных поклонниц увеличивалось в геометрической прогрессии.

А Толик, получив неожиданный результат своих экспериментов, с утроенным старанием принялся изучать теорию энергетического вампиризма. Он буквально заболел идеей стать таким же.

Увы, Артемий никогда, даже в самом мрачном подпитии, не разглашал, при каких обстоятельствах сам стал "не совсем человеком". Как "ушел за Грань" и вернулся оттуда другим. Как объяснял Санчес, через это проходили все вампиры. Энергетами люди становились, когда выходили за рамки и пределы человеческих сил. Когда нервы и эмоциональный накал граничили со смертью, и на этой грани открывалось легендарное "второе дыхание", даруя человеку новые способности.

Увы, не только Толик, вообще никто не знал, в какой момент и почему Артемий обрел новые способности. Возможно, знал Санчес, но его спросить уже не было возможности.

Единственное, что сисадмин мог припомнить, это один случай. Похоже, тот самый. Когда-то Артемий буквально ни с чего ушел в состояние полного аута. Еще утром был нормальным человеком, а вечером как с катушек слетел. Неделю пил, не просыхая, неделю не вылезал из кровати, засев за написание песен. Он никогда не писал. А тут начал. Самовыражался или спасался от немыслимого стресса – кто знает. Обсуждать он ничего и ни с кем не хотел. Просто изменился раз и навсегда.

И еще пару лет пребывал в состоянии легкой отстраненности от всего. Окончательно поругался с отцом и переехал сначала в отдельную квартиру в Питере. Спокойно отнесся к предложению знакомства с каким-то экзальтированным челом, несущим бред о вампирах. В другое время Артемий счел бы это не совсем удачной шуткой. Но волей судеб сложилось так, как сложилось. После смерти Санчеса Курин-младший решил, что в Питере его больше ничего не держит, и удрапал в столицу.

Раскрытие тайн вампирских талантов сильно повлияло на судьбу Артемия как музыканта. Чем дальше, тем больше публика сходила по нему с ума, телки бросались к сцене с дикими воплями, выдирая друг другу волосы. Курин был упертым мальчиком и очень целеустремленным, когда хотел. Он не разменивался на мелочи, он развивал в себе умение управлять эмоциями толпы через музыку и мечтал "взорвать" крутейший клуб столицы – "Арену". Давалось тяжело, но он не отступал.

Учителя не было, показать и рассказать о принципах работы с энергиями некому, поэтому на самостоятельное изучение методом проб и ошибок ушла куча времени.

Толик снова не знал радоваться, или проклинать себя за то, что дал наследному принцу дельный совет – мотать в Москву, в самую гущу вампирской тусовки. И искать новых знаний там. Потому что ему, вольной птице, было позволено сидеть в столице безвылазно. А Толику теперь приходилось разрываться между рабочими обязанностями в куринском доме и столичными тусовками своего компаньона.

Потому что отступать было некуда. Артемий был слишком ярким примером существования мистической стороны жизни. И Толик, обретя реальные доказательства, заболел этой темой окончательно. Ему, вечному поклоннику фантастики, хотелось приобщиться к тайной тусовке, стать ее частью, получить для себя все то, чего не могла дать ему природа, чем обделили родители. Он понимал, что энергеты – не синоним вечно молодых и прекрасных вампиров, какими их рисовали авторы фэнтези. Но он видел, что в каждом из них есть незримая, доводящая до исступления привлекательность, та самая "харизма хищника", притягивающая к ним людей, как костер бабочек.

Он мечтал стать таким же. Добивался ответа от Артемия, но в итоге чуть не поссорился с ним в пух и прах. Искал информацию на сайтах и форумах, но и там было глухо, как в танке.

Никого не кусали в шею темной ночью, никому не давали испить вампирской кровушки. Банально и прозаично – стресс, Грань. И никакой информации о том, как это происходит и почему. Просто со временем человек замечал за собой какие-то изменения, годами жил с ними, а потом… потом открывалась уже известная истина.

В поисках понимания Толик решил, что единственный способ – это полноценно влиться в ту жизнь, которой жили энергеты. Столичную, гламурную, наполненную секретами и понятливыми взглядами людей, связанных единой паранормальной тайной.

Ему несказанно повезло с тем, что Артемий проложил дорогу в столицу, умотав туда ради музыкальной карьеры. Однако, просто так взять и ломануться вслед никак не получилось. Толик предпринял несколько попыток "и рыбку съесть, и на ракете покататься" – чтобы остаться формально при деньгах и прочной работе, а фактически оказаться в нужном месте и нужной атмосфере. Михалыч не признавал удаленной работы сисадмина. Компьютерщик должен быть рядом, как все, на месте, под рукой. А не за тысячу километров.

Все сложилось само собой. Курин-старший решил, что, раз уж потянуло Артемия в Москву, то планы по развитию бизнеса стоит переносить туда же. Сложно, конечно, однако приходилось искать компромиссы.

Поэтому и было решено для начала определить принцу должную свиту. Берсерка, компьютерщика и ведьму. В глазах Михалыча – бывшую капитаншу, отличного телохранителя и толкового сисадмина, по совместительству давнишнего приятеля и соглядатая.

Теперь осталось немного. Считанные дни, чтобы доделать кое-какую работу в Питере. Михалыча добивать не требовалось, он уже понимал, что надо отпустить Толика. Но ради проформы стоило показать последние новости – чтобы не передумал вдруг опять.

Поэтому Толик собирался поведать Михал Михалычу секретную информацию, чтобы добавить остроты в понимание собственной важности там, рядом с Артемием.

– Михал Михалыч?

– Что тебе, Толенька? – недовольно спросил начбез, отрываясь от монитора. Он и забыл, что сисадмин здесь.

– Я еще баранку возьму?

– Вот весь ты в этом, Толик! Слушаю тебя, что ты хочешь мне рассказать? Не томи, друг мой сердечный.

– Ирччи опять появились. В Москве их уже два раза видели.

– Ирччи, говоришь? – задумался Михал Михалыч. Он тоже не любил раскрывать все карты. И никому не верил. Но затронутая тема была близка и ему. Поэтому решил в кои-то веки пооткровенничать.

– Вы, может, что-то знаете, что в сети никто не напишет? У вас свои каналы, – начал подлизываться компьютерный гений.

– Да, Толенька. Представь себе, и я, старый маразматик, кое-что в этой жизни знаю. И, думаю, тебе тоже будет полезно понимать. На твоих форумах всего этого точно не пишут.

– Мммм? – заинтересованно промычал Толик с набитым ртом.

– Ты все думаешь, я ничего не понимаю, золотой мой? – Михал Михалыч глянул своим фирменным жутким взглядом. – Еще в проекте тебя не было, когда мы сами с этой заразой столкнулись. Знаешь, наверное, в этом не стыдно признаться – даже я их боюсь. Ты если кому-нибудь из них в глаза глянешь, ты все поймешь. Там не просто ничего человеческого нет, там, – Михал Михалыч задумался, подбирая слово, – Там такая тьма, которая тебя с потрохами заглотит, перемелет и огрызок выплюнет. Откуда они взялись? Хрен знает. Куда исчезают – а ведь они исчезают на рассвете – тоже загадка. Говорят, на глазах у людей один такой пленничек растаял туманом. Впрочем, неважно. Я видел их – живых ирччи. Случилось переглянуться. Ручаюсь, ничего человеческого в них нет. Ирччи – не люди. Совсем не люди. Возможно, призраки, хотя вроде бы из плоти и крови. Возможно, что-то еще, это неважно. Но у меня есть определенные причины их опасаться. Точнее, не у меня лично. За Темушку боюсь.

– Почему?

– Потому что. Не изображай дебила. Если в Москве снова началась эта кутерьма, я ведь могу не посмотреть на демократию Александра, и Артемий снова окажется в Питере.

Толик дернулся. Начбез был доволен произведенным эффектом.

– Не беспокойся, золотой мой. Все наши планы в силе. А ты носом землю рой, но узнай, черт тебя раздери, что это за твари.

– Никто не знает, – мрачно отозвался Толик. Он уже пожалел, что вообще рот раскрыл.

– Ну, значит, кое-что и я тебе могу сказать, – поучительным тоном начал Михалыч, – Это сейчас никто не помнит. А лет десять назад была легенда. Что дескать ирччей создал какой-то афганский то ли колдун, то ли шаман. Утверждать не буду, не присутствовал. Но Александр Федорович верит.

– А вы верите?

– Мало ли во что я верю или не верю! – вспылил начбез.

– Извините. Я просто уточняю, – педантично объяснил Толик, – Продолжайте, пожалуйста. Это очень важная информация. Вы про афганского колдуна говорили.

– Говорил. А ты перебил.

– Больше не буду. Продолжайте, – Толик заткнул рот баранкой.

– Александр Федорович рассказывал. Был в Афгане колдун. Во время войны спалили ему хату вместе со всеми домочадцами, которых под сотню было, а его заставили смотреть. Дескать, за каждого нашего пацана, погибшего по твоей вине, сгорит в аду один человек из твоего семейства. И тот колдун поклялся отомстить. Сказав, что в сто раз больше детей и внуков тех афганцев, что воевали на их земле, сгорит на руках у родителей. Только не от живого огня, а от внутреннего…. И, что самое-то, самое, Толенька… Сначала наш хозяин эту историю рассказал, а потом еще один мой сослуживец. Он, к сожалению, сам он того колдуна не видел. А видел его другой его приятель. И тот приятель сам хату колдуна и жег. Жаль, спросить его самого, того офицера, уже не получится.

– Почему?

– А потому, Толенька, что мертвые мало чего рассказать могут. Сын того дядьки действительно сгорел на руках у отца…. От чернухи, наркоты. И папаша, припомнив проклятье колдуна, удавился на своем же армейском ремне.

Толик передернул плечами. Он не любил подобных историй.

– Странно как-то.

– Странно, Толенька. Еще более странно, что появляются они, прямо как в сказке, только в полнолуния. Вечером появляются – и к рассвету исчезают, чтобы проявиться только через месяц. Ни разу никому не удавалось их отследить, хотя пару раз пытались, и не только мы. Многие хотели. Они появляются ниоткуда, и исчезают. Не на глазах у людей, конечно, но за ближайшим поворотом. И действительно, словно исполняют свой долг, какую-то волю колдуна. Словно кто-то им подсказывает, кого брать. Находят тех, чьи родители или деды уже служили. Впрочем, пару раз я слышал, что они и просто развлекались… по-своему, если свою миссию успевали исполнить до полуночи. Тогда они до рассвета ездили по городу, собирали девок, мучили, а потом снова пропадали. Но ни разу не уходили, не оставив за собой следа, по которому их можно узнать.

– Какого?

– Такого. Самое страшное, что они делают – это то, что не убивают сразу, а именно заставляют людей сгорать. После общения с ними народ с ума сходит. На наркоту подсаживается. Два-три месяца – и сгорит. От боли, разрыва сердца или просто удавится сам, когда с катушек слетит. А еще ирччи девчонок обычно насилуют всей бригадой так, что наутро остается только реанимация и через пару часов смерть от кровотечений. А если выживет, с ума сойдет и опять же – и в петлю головой. Воистину, дети сгорают на глазах у родителей. Это я, Толенька, так спокойно рассказываю сейчас. А смотреть на это жутко, даже мне. Когда пацанята лет семнадцати сатанеют и на родителей кидаются, как зверье сумасшедшее… Это очень страшно. Даже такому старому волку, как я.

– И…

– Хозяин наш, Александр Федорович, тоже служил в Афгане, друг мой.

Толик поперхнулся чаем.

– А что ж вы не говорили раньше?

– А что б ты сделал? Да и я, если честно, долго не верил во все эти сказки. Я вообще, знаешь ли, человек старый, советской закалки. И мне все эти россказни до лампочки. Были. Это старший в последнее время оживился. Неспокойно стало сейчас. Темка в Москве. Один. Даже если я не верю ни в каких призраков, вампиров и прочую галиматью, даже если… в общем, я не хочу, чтобы наш мальчик тоже… Если я, старый пень, со своим скептицизмом, сейчас провороню ситуацию, потом объяснять свои жизненные принципы буду уже на том свете. Сейчас я готов поверить во все – в то, что Славик берсерк, Илона ведьма, что в московской тусовке шоу-бизнеса правят вампиры, как ты рассказывал, а ирччи – создания афганского шамана. Потому что боюсь я за нашего Темку. Ладно бы, леший с ними, с этими концертами, и даже с фирмой его. Перетерпели бы. И думать бы не думал ни о каких вампирах-ведьмах. Мне неважно, как вы убережете Темку. Главное, чтобы жив остался и ни в какую дрянь не вляпался. Ты это хотел услышать?

– Ну…

– Инструктаж сегодня вечером. Послезавтра едете. Все, свободен.

Москва. Район Тверской, офис компании GEM

Вопросов много, в голове каша. Василиса пялилась в монитор и неслась в потоке мыслей. Все было не так, все нелогично и насквозь неправильно.

"Мой босс вампир. Блин, у него даже клыки есть! И, скорее всего, врет всем напропалую, что наращенные. Сейчас это модно и никто не удивляется. Откуда только ощущение, что это все по-настоящему? Перечитала фэнтези? Внезапно проснувшаяся способность видеть. Ощущать своих. Я тоже вампир? Бред какой…"

Знакомство с офисом, осторожные взгляды по сторонам. Люди ходят, сидят на местах, ковыряются в клавиатурах, звонят. Тоже посматривают, но не особо жаждут расспрашивать.

Валерий. С мягкой улыбкой спрашивает, как она, Вася обживается, все ли понятно. А потом снова взгляд краешком глаза, и понимание, что он тоже… такой же, как… больше половины людей в офисе! Людей? Или вампиров? Кто они? Кто мы?

Иногда, стоило хорошенько отвлечься и начать смотреть краешком глаза, как в переговорке на собеседовании, и привычная картина мира в офисе моментально менялась. Только что сидели люди, спокойно болтали по телефону, стучали по клавиатуре, разбирали картинки. И вот – воздух вокруг буквально насыщается радужными сполохами. Тянутся куда-то незримые нити, хлещут потоки энергии, сверкают и перемигиваются чакры… А стоит присмотреться, так все исчезает и приобретает привычное скучное благообразие.

Винсент просит при нем позвонить по нескольким незнакомым номерам и просто попробовать убедить секретаршу назвать имя-отчество генерального директора, соединить с ним по какому-то идиотскому вопросу и, если уж все совсем получится, то предложить ему кондиционеры.

Зачем это? Это что, будет ее работой?

Василиса только к обеду осознала, что по большому счету мало представляла себе специфику своей трудовой деятельности. Пришла без приглашения и звонка, заявила, что остается, а сама ни сном, ни духом о том, что ей предстоит делать. Про компанию "GEM" она, конечно же, знала, Хрюша говорил не раз, что это его прямые конкуренты в некоторых вопросах. Тогда причем тут кондиционеры?

Да ведь и специфику собственной работы ни с Валерием, ни с Висентом обсудить она не удосужилась. Нет, причем тут вообще кондиционеры???

Телефонная трубка в руках скользит – ладони потеют. Винс участливо и немного разочарованно смотрит. Вася нервничает, краснеет и лепечет какую-то несусветную чушь. Какой позор!

Винс качает головой и уходит. Из коридора слышны кусочки разговора… тренера нанять, чтобы научил разговаривать по телефону. Совершенно никаких способностей, а казалось, что это талант…. Ну, может быть, просто еще не время, посмотрим.

Сбежать отсюда к чертовой матери, пока не поздно! Пока к вечеру Громов не сказал своим дипломатично-участливым тоном, что "извините, вы нам не подходите".

Все, к черту. Задолбало.

Запереться в туалете. Холодной водой в лицо. Красные прожилки в глазах. Отчаяние и бессилие. Злость и смятение. Идиотизм. Маразм. Чушь все это! Валить отсюда ко всем чертям собачьим!!!

Возомнила черт знает что. Взгляды краешком глаза, ощущение вампирской сущности и радужные переливы ауры. Битва экстрасенсов и вас снимает скрытая камера, улыбайтесь нафиг, как последний дурак, расковыривая землю носком сапога с драконами.

Пить меньше надо! А то так скоро будут белочки минздрава по столу скакать и кузябликов ловить!

Василису ломало. Хотелось бросить все, расписаться в собственной профнепригодности и бежать сломя голову, забыть обо всех этих бредовых фантазиях. И перестать считать, что излишне острые клыки, проглянувшие, когда господин коммерческий директор не удержался и улыбнулся от души, услышав про кошку, это в последнее время среди представителей бомонда особый тренд. Наращивать зубы а-ля "сумерки" и носить "вампирские" линзы, которые продаются в интернете по восемьсот рублей за штуку – давно уже нормально.

Конечно же, блин! Винс еще тот стиляга, с него станется обратиться к какому-нибудь гламурному стоматологу.

Посмотри, как он одет, и сделай выводы, прежде чем воображать шут знает что! Сумасшедшая, дебилка! Тебя пригласили работать, несмотря на то, что ты появилась тут, как черт из табакерки. А ты вместо того, чтобы показать класс, разглядываешь физиономию собственного босса, как будто оцениваешь интересную, но дорогую игрушку. Конечно, аналитик ты чертов, тебе повсеместно надо докопаться до принципов работы и расковырять все на винтики.

Зато элементарно не можешь связать двух слов, как только твою задницу отрывают от компа, и проваливаешься по всем фронтам!

С этими мыслями Василиса еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале, снова зачерпнула холодной воды и плеснула в лицо.

До конца рабочего дня два часа. Сделать что-то путное уже не получится. Винс обещал после семи поговорить "по итогам дня". Что ж, не будем торопить события и примем судьбу так, как полагается. Раз уж заслужила позорное изгнание за свою профнепригодность – имей совесть выслушать справедливую критику своего циркового представления с появлением и заявкой "буду у вас работать".

Москва, улица Долгоруковская, итальянский ресторан

Валерий поковырялся в тарелке с жареной рыбой и скептически скосился на вид дороги. Громов не вмешивался. Напарник изволил думать.

– Ну что? – наконец поинтересовался Золотов.

– Я бы сказал так, потенциал есть, но невнятный. А вот характер и специфика профессиональной подготовки – не наши. Говорить не умеет, контакт направлять тоже… Хотя, слила мой контакт за три секунды, – задумчиво ответил Винс, – И еще, я тебя порадую – похоже, там какой-то нечеловеческий резерв на прокачку энергии, выдерживает гигантский прессинг.

– И что? – обреченно спросил Валерий.

– Пока не знаю. Все, что я выяснил – она кинестетик готовый.

– И что? Я за нее очень рад, но на кой черт мне это неупотребимое счастье? Что-то еще есть?

– Она себя никак не проявила.

– Ну и все. Я разочарован. Какие бы ни были таланты – в другом бизнесе пригодятся. Нам не нужно все это.

– Я сам разочарован. Но мне кажется, рано делать выводы. Пусть еще недельку посидит. Посмотрим. Отпускать такое тоже нельзя! Мы ее не возьмем, кому-нибудь сдать на руки.

– Кому? Ты что городишь, а? Удивительно, что ты вообще взялся ее защищать.

– Не знаю. Реагирует на все совершенно непредсказуемо. Мышление – как с другой планеты. Но что-то есть. При должном удобрении вырастет…

– То, чем удобряли! Вот что вырастет! Хватит! – Валерий стукнул кулаком по столу, – Я не собираюсь с тобой спорить и тем более не собираюсь рисковать. Было очень приятно познакомиться, но бизнес есть бизнес. Мне не нужно, чтобы кто-то занимал место за рабочим столом просто так. Мне нужны сотрудники. Сегодня же вечером ты с ней вежливо и аккуратно расстанешься. Мне она не нужна.

Громов раздраженно скомкал салфетку. Впервые они с напарником кардинально разошлись во мнениях. Однако, уникальная интуиция Винса подсказывала, что дальше спорить сейчас нет смысла.

Глава 7.

"Что такое работа фандрайзера? Кто знает?

Я скажу так, это самая неблагодарная профессия из числа творческих. Потому что в системе шоу-бизнеса наиважнейшим звеном является спонсор. И этого спонсора кто-то должен найти и раскрутить на деньги. Как искать, что предложить, чем убедить? Особенно, в такой зыбкой сфере, как культура? Люди каждую копейку считают и хотят получить стопроцентную гарантию возврата инвестиций. А еще очень ценят свое время, и не любят размениваться даже на разговоры о потенциальном меценатстве.

Конечно, любому фандрайзеру необходимо уметь вести переговоры, владеть основами дипломатии, обладать даром убеждения и держать в голове уйму ценных сведений о каждом тугом кошельке. Но это не самое главное. Это, можно сказать, важное, а не основное.

Основное что? Вышибить человека из рамок его рационального мира. Потому что в шоу-бизнесе рационализма не существует. Здесь властвуют только эмоции. Хочу и буду. Не хочу – не заставишь. Хоть миллион вложи в альбом, никто не гарантирует, что это будет хит. Сделай проект за три копейки и в интернет выложи – вся страна зальется слезами и пошлет гонца на Евровидение.

Работа фандрайзера – это умение вытащить пузатого бизнесмена из его насиженного президентского кресла. И отключить ему мозги, чтобы вообще не думал. Не считал и не рассчитывал. Да, и чтобы вопросов не задавал. Чтобы все его действия определялись только одним фактором: хочу и буду.

Моя задача в этом процессе – дать такого пинка, чтобы кресло перевернулось, и пузанчик оттуда самостоятельно вылетел. А дальше уже дело техники, Громов и ручку подаст, и под локоток поддержит. Такой у нас прикольный тандем. А вы что думали, я на работе пасьянс раскладываю?"

Москва, офис компании GEM

Василиса уже понимала, что "первый рабочий день" она даже не с треском, с грохотом провалила.

Полчаса ненавязчивого подслушивания офисных разговоров показали – до такого уровня продажной убедительности ей как до Пекина пешком!

Вот почему Винс попросил ее "продать кондиционер" – потому что только так, через нереальное "пробивание" и убеждение высокопоставленных бонз можно было найти спонсоров для очередного музыкального проекта. Фандрайзинг – работа адская, неблагодарная, но крайне нужная. Фандрайзер – это как раз тот человек, который умудряется найти меценатов и рекламных спонсоров для любого мероприятия в бестолковом шоу-бизнесе. Потому как сам шоу-бизнес – структура очень уж непредсказуемая и нестабильная. И без спонсоров не обходится ни один толковый концерт. Но, чтобы этих спонсоров найти – надо обладать поистине нечеловеческими талантами! Одну только секретаршу преодолеть чего стоит. В день ей поступает сотня звонков с различными предложениями – от тех же кондиционеров до жидких гвоздей. И все хотят поговорить непосредственно с генеральным. Конечно, ведь это лицо принимающее решение! А секретарь – цербер, наученный всех четко и оптом посылать нафиг.

Задача фандрайзера – стать исключением, продраться, пробиться и получить денег. Воистину редкое умение. И очень нужное в компании.

Потому что "GEM" был командой профи, выполняющая всю работу, которую продюсер включил в план продвижения звезды. В том числе, любому звездуну было нужно найти спонсоров. И эту работу выполняли малоизвестные широким кругам люди. Имеющие дар убеждения и оригинальные взгляды на коммуникацию.

Это только в кино богатый продюсер находил в глубинке зарытый талант, и карьера звезды складывалась, как дорога, усыпанная розочками и телами поклонников, готовых на все ради кумира.

В жизни все было по-другому. Любой талант надо одеть, причесать, сфотографировать, снять на видео, записать в студии, организовать таланту показ и презентацию альбома, пару удачных тусовок, тройку не менее удачных скандалов. Все это благополучно запихнуть в нужные СМИ под нужным соусом. И главное – найти богатых дяденек и тетенек, которые дали бы энную кучу бабла. Чтобы их продукция стала синонимом имени таланта. Или чтобы талант стал лицом продукции.

Продюсер был свадебным генералом – медийной личностью, под которую хорошо получать инвестиции. Каждую новомодную звезду поди запомни, а имена продюсеров и компаний были на слуху у бизнесменов, не особо спешащих сорить деньгами.

Но медийные персоны не будут бегать по бизнес-форумам, выставкам и тусовкам. И не могут кланяться каждому потенциальному спонсору со сметой и образцами по проекту.

А также ни один продюсер не будет сам держать в руках фотоаппарат и подбирать моделей для съемки. Продюсер не будет рисовать постеры и афиши. Не будет проводить коммутацию на сцене.

Для этого у продюсера есть многопрофильная компания "GEM". Которая благополучно брала на себя абсолютно все заботы за четкий прайс. И предоставляла медийным персонам возможность заниматься своими медийными делами – ездить на интервью и концерты, записывать альбомы и кататься в туры.

Золотов организовал уникальную структуру. Компания выступала генеральным подрядчиком по всем техническим работам, связанным с именем звезды. Была крупнейшим в России поставщиком комплекса услуг и заслуженно носила звание лучшей в своей области.

За услуги платили продюсеры, понятное дело. Но лишних денег никогда не бывает. Потому поиск спонсоров под проекты, а также и просто "левых" заказчиков, которым нужна грамотная съемка для каталога или даже просто выставочные стенды – все это также было в списке вещей, которыми контора занималась помимо шоу-бизнеса. Если есть ресурсы – почему бы их не использовать на полную катушку? Вот Золотов и использовал.

Организовал фандрайзинговый департамент и гонял особо талантливых особей добывать лишнюю копеечку для родной фирмы. И должность, которую Василиса должна была занять, звалась произаически – как раз менеджер по фандрайзингу. То есть, исполнитель той самой противной и неблагодарной работы.

И, хотя эта деятельность находилась в рамках привычной и знакомой до скрежета индустрии шоу-бизнеса, то размах и масштаб, умения и таланты нужны были большие, нежели в работе у Хрюши. Это вам не с "культовым журналом "Рок Таун" договориться на скидку в десять процентов от десяти тысяч. И не организовать тусовку на три калеки, где половина нищеброды, а половина – вообще халявщики.

Это миллионные контракты, фотосессии с участием настоящих моделей, а не девочек, возомнивших себя таковыми, потому что их умудрился снять на цифровую мыльницу какой-то говнофотограф.

Это рекламные кампании на уровне телевизионных эфиров, радиоротация и чарты, закрытые клубы и приватные показы, селебритис уровня "меня знает каждая собака", с которыми манагеры запросто беседовали на правах хороших друзей…

Василиса окончательно загрустила. Она так рвалась к этим самым звездам, так мечтала о том, чтобы оказаться в компании на уровень выше, чем хрюшина забегаловка, смотрела с воодушевлением и долей зависти фильмы про большие рекламно-промоутерские делища… И воображала себе, каким была бы мега-специалистом, окажись она в такой команде.

Она даже вспомнила, что единожды имела возможность наблюдать "джемовцев" на крупной тусовке в клубе "Мастер" – все такие самоуверенные, запонтованные, вылизанные и швыряющие деньгами… Как ей хотелось оказаться среди них! Она тогда думала, что идеально влилась бы в коллектив умников.

А на практике – элементарное задание по теме холодного звонка в незнакомую фирму провалила, как последняя двоечница! Какие там, козе в трещину, контракты на спонсорские миллионы! Ничтожество ты и бестолочь, Василиса Андреевна.

Василиса расстроилась, окончательно потеряла веру в себя и окунулась в мир фантазий. Ее все равно никто больше не трогал. Можно было посидеть за компьютером и помечтать.

Она снова представила себе, что ее (уже понятно несостоявшийся) босс – вампир. И половина офиса – представители неизученной касты кровососущих.

Далее в продолжение изучения темы были соединены задатки креативщика, поиск по яндексу и опыт прочтения трех сотен книг фэнтези.

Например, то чувство неудержимого желания зайти в офис, которое она испытала, проходя мимо… это же натуральный вампирский зов! Здравствуй, дядюшка Панов.

Про взгляд "краешком глаза", обнаруживший истинную сущность Громова, она читала у Бушкова в альтернативной истории-биографии Александра Сергеевича Пушкина. Такой взгляд позволяет увидеть сквозь любой морок.

И даже эксцентричное поведение Хрюши теперь органично вписалось в новую теорию. Если представить, что Хрушталев является натуральным энергетическим вампиром, который подпитывается эмоциями подчиненных для своих переговоров.

Ее фантазия споткнулась на одном – на летающих дисках в кабинете у Хрюши. И на эпизоде в коридоре, когда копирайтерша Наташа пролетела десятиметровую дистанцию по приказу "катись колбаской, дура крашеная".

Энергетические вампиры не могли владеть телекинезом! Судя по всем записям, энергеты – так себя называли эти существа – могли действовать только на уровне эмоций и биоэнергии. Физическое и ментальное воздействие… интересно, откуда это?

Черт побери, всей этой околесице нужно хоть какое-то разумное объяснение, иначе второй вариант развития событий – психбольница!

Василиса, как девушка, обожавшая фэнтези, предпочла счесть, что все ирреальные загоны полусотни авторов резко ожили и вышли из сумрака.

От скуки покопалась еще на трех десятках немудреных сайтов. Обнаружила очень любопытную логическую цепочку, почему это случилось. Потому что спонтанные случаи телекинеза и пробуждения иных способностей связаны с резким повышением в организме уровня гормонов, отвечающих за эмоции. Дескать, собственное тело является для вампира лучшим катализатором.

Любовь окрыляет, адреналин удесятеряет силы, а в состоянии тяжелейшего стресса человек способен свернуть горы, не то, что какую-то телушку по коридору прокатить. У "стихийных" вампиров спорадическими способностями организм откликается на пробуждение. В смысле, "заразиться" вампиризмом можно было и десять лет назад. А вот активизируется эта дрянь от переизбытка собственных эмоций. И сейчас самое время начать наблюдать за собой – возможны любые чудеса.

Самое интересное, даже официальная наука все это подтверждает. Подобные инциденты известны всему миру. Но вот достойных объяснений не находилось. Дескать, все способности человека не изучены. К сожалению, дальше никаких вразумительных объяснений не последовало.

Даже четкого определения для биоэнергии не нашлось. И названия для нее единого не было. У кого ци, у кого прана, у кого мана, у кого просто Поток.

Разделение такового на физический, ментальный и эмоциональный уровни она сделала уже самостоятельно. У нее были свои логические выводы на основе глубинного анализа материала. А чем еще заняться? Скучно же.

Эх, может, взяться и написать книгу? Теория и практика энергетического вампиризма!

Увлекшись этой идеей, Вася окончательно забросила попытки работать или нервничать. И с головой погрузилась в скрупулезный анализ всей информации о вампирах-энергетах.

Итак, проще всего энергию отнимать, когда "жертва" не контролирует эмоции. Под соусом любых сильных чувств поток эмоций открывается чуть ли не вратами рая.

Обратная сторона вопроса – сам вампир, находясь в состоянии эмоционального изменения, получает более "питательный" заряд. И может быстрее получить нужную дозу. Потому что стрессы, любовь и прочие изменяющие сознание и гормональный уровень факторы являются катализаторами. Как все интересно-то.

А теперь главный вопрос! Почему вампиры вообще это делают? Отбирают энергию у людей? Своей не хватает? Или просыпается какой-то инстинкт хищника, требующий жертв?

Тоже нет ответа. Ладно, отложим на потом.

Вася наткнулась на интересный сайт и углубилась в заинтересовавшую ее типологию вампиров, привычную в обиходе:

"Солнечные вампиры: Это жестокий и в высшей степени эгоистичный энергетический бандит. Они сами провоцируют скандалы и ссоры, вызывая душевную и физическую боль. Солнечный вампир действует нагло, вызывая взрыв нашего негодования, оскорбляя в лицо. Им движет зависть, злоба и ненависть. Если мы не реагируем на солнечных вампиров, то они способны ударить нас, лишь бы получить порцию бросовой энергии. Пример: в транспорте молодой человек-вампир оттолкнул старушку и сел на освободившееся место. Народ начинает возмущаться, стыдить его, а он сидит и нагло улыбается. И вот уже все почти кричат на него, обзывают, а он сидит и улыбается. Вовлеклись в задуманный вампиром сценарий и покормили его своей бросовой энергией, т. к. во время бурных эмоций открыли, а некоторые даже порвали свои биополя и дали возможности перетечь энергии к вампиру. Чем интенсивнее наша реакция на раздражение, тем быстрее и лучше мы подпитали вампира, а ему только этого и надо. Затем он выходит, все облегченно вздыхают, но чувствуют себя плохо, еле стоят на ногах – такая у них сильная слабость. Учитель-вампир входит в класс и после "здравствуйте" начинает оскорблять учеников, называя их лентяями, бездельниками, неучами и грозя наставить целому классу двойки. Ученики начинают дрожать от страха и, теряя свою энергию, кормят учителя-вампира, который к концу урока делается даже веселый и ласковым. Он покушал и ему хорошо".

Ну точно как Хрюша! По всем параметрам он и есть.

"Лунные вампиры: Энергия лунных людей-вампиров противоположна солнечной, она холодная и влажная. Лунная энергия обладает сильным магнетическим качеством. Это люди, которые незаметно, мягко и спокойно тянут из нас душу. Лунный вампир – это энергетический вор, тихий и скрытный. Он всегда плачется о своих проблемах, прикидывается глухим и непонимающим. Это зануда. Он не ругается, не ссорится, не доказывает, он ноет и этим выводит нас из душевного равновесия. Человек так устроен, что, если на него не нападают, не губят, то вроде бы нет повода оттолкнуть того, кто ищет якобы совета и помощи. У такого всегда одни и те же проблемы и, сколько ни говори, ни советуй, проблемы не меняются, а это уже начинает раздражать. От соприкосновения с ним теряются силы, понижается жизненный тонус, начинаешь зевать, горло что-то сдавливает и першит. Лунные вампиры дорожат дружбой с вами, потому что сумели подобрать к вам ключик и научились мягко открывать шлюзы ваших энергетических каналов. Прелюдия перед энергетической едой домашнего вампира: "Меня никто не любит и не жалеет. Я для тебя стараюсь, а ты только все портишь. Ты даже не можешь мне помочь, а я так устала и т.д.". А через какое-то время: " Ну, что ты какой-то вареный? Я же говорила, что ты ничего не можешь. А я вот высказалась и мне легче. Давай пойдем куда-нибудь." Пришла в гости соседка-вампир и начала рассказывать о муже– алкоголике, сыне-наркомане, болеющей матери и т.д. Вы слушаете, что-то советуете, затем начинаете почти засыпать под ее монотонный голос, а она говорит: "Ну, я побежала, мне надо еще много дел переделать" И соседка убегает, а вы бредете к дивану и засыпаете. Характерная деталь: вампиры никогда не приглашают вас к себе в гости, а норовят прийти к вам, попить чайку, но сами никогда чаем не угощают. У вампира в гостях вы будете чувствовать себя как не в своей тарелке, и уйдете вы от него с больной головой, слабостью в теле, с чувством напрасно проведенного времени".

Василиса не без удивления узнала свою бабушку – любительницу по каждому поводу как раз так поплакаться, поныть и позанудствовать… И тоже после ее излияний башка болела, как с похмелья… И таким же нытьем страдала половина девочек в бывшем уже офисе Хрюши. Кстати, именно этим тварям лучше всего удавалось разводить "папиков" на дармовые шубки, брюлики и поездки в Египет…

Вот оно объяснение, почему, находясь рядом с каким-то человеком, уже через полчаса чувствуешь себя выжатым лимоном. Почему некоторые продавцы умудряются за полчаса тебе всучить кучу какого-то ненужного барахла, стоимостью в пол зарплаты.

А вот он и ответ. Вампиры – хищники, которые питаются чужими эмоциями. И они не особо нуждаются в "подпитке" физически. Скорее, они используют свои способности для управления людьми.

Оппа… А это что такое?

Высшие вампиры. Если судить по следующему пояснению, то высшие вампиры – это как раз те, которые пьют кровь. Именно у них есть возможность воздействовать на людей ментально и физически. Не сильно, конечно, но могут. Интересно, зачем им вообще кровь-то? И почему именно кровь?

Ну, в этом есть разумное объяснение – ведь каннибалы тоже ели своих врагов, считая, что так смогут получить часть их силы. Кровь во все времена считалась лучшим проводником человеческой энергии.

Циркулируя по организму, она разносит питательные вещества, кислород и… прану? Ману? Ци? Пофигу, смысл ясен.

И окончательно эта мысль была добита двумя совсем уж безумными фактами: в фильме "Голод" вампиры не страдали присутствием звериных клыков. Они аккуратно надрезали запястье жертве с помощью ножичка, выполненного в виде знака анкх (привет, готы!). И та же самая теория была описана у Набоковой. Что вампиры обходятся без растерзанных глоток.

Предположим, что и так. Вампиры-энергеты могут достаточно запудрить мозги, и жертва уже находится в состоянии глубокого аффекта. Тут и карты в руки – можно кровушки испить. И никаких вам синюшных трупов и дырок на шее. Ну не может такого быть, чтобы вампиры безнаказанно годами гробили народ и умудрялись каждый раз спрятать трупы!

Ну и чистая физиология – невозможно выпить разом пять литров крови. Ты же лопнешь, деточка! А полуживую жертву чего? Оставлять умирать? В смысле, пока кровь не вытечет вся? Так потом же полы отмывать? А как потом человек будет объяснять, что его покусали? В общем, совершенно нелогичная история.

А вот если принять во внимание более "гуманный" метод, с маленьким разрезом на запястье, когда крови отбирается 200-400 граммов, то все вполне прилично.

Жертва жива, подозрительных "засосов" нет. И сюда прекрасно лепится шальная мысль о том, что все подростки "режут вены" на концертах, а потом категорически не помнят, при каких обстоятельствах это сделали.

По долгу профессии Василиса неоднократно наблюдала в клубах эту картину. Хрюша отправлял аналитиков дежурить на концертах и наблюдать за происходящим, чтобы потом написать репортаж. Да и сама она пару раз бывала на таких мероприятиях. Поэтому насмотрелась. Традиция резать себя пошла еще от Игги Попа, а потом стала всеобщей модой. В последние годы вообще переросла в норму. Осатаневшие эмо чуть ли не культ из этого сделали.

А если бы им какая-нибудь симпатичная готелочка попросила бы распаленного юнца "можно ли испить немного жизни из твоей вены?" – да он бы с большой радостью согласился поддержать такую игру! И все выглядит в рамках человеческой нормы. Никакой мистики. На хороших концертах и не такое происходит.

Вампиры… шоу-бизнес… концерты. Куча неконтролируемых эмоций.

Порезанные вены, бешеные энергетические выплески, после которых народ расползается по домам офигевшим, хотя на них не пахали. Эксцентричные личности, которым простительно все – и наращенные клыки, и испитие крови из вен…

И ощущение, как будто каждый, побывавший на хорошем перфомансе, лично разгрузил вагон с селедкой и кирпичами.

Потому так поощряется пьянство на концертах, потому что людям так легче потерять контроль над сознанием и эмоциями…

Теперь понятно, что шоу-бизнесом правят вампиры. Остается только один вопрос – нафига им столько энергии? Куда они ее девают?

Может быть, расходуют в процессе переговоров со спонсорами? Хрюша перед каждой сложной встречей весь офис на уши ставил. А потом всем наливал от души, не скупясь. Зато почти не знал поражений в своих психологических играх.

И совсем уж безумие! Что, если на минуточку предположить совсем крамольную мысль? Что энергия может быть… как-то законсервирована? Или трансформирована?

Наверняка, есть какой-то способ слива излишков. Закатки ее наподобие огурцов в банки, в магические артефакты, которые потом сбываются на черном рынке. Прям точно как в "Тайном городе". В лавочках антиквариата "батарейки" продают ведьмам, которые остро нуждаются в дополнительных ресурсах для своей волшебной и ритуальной деятельности.

А что, технологический прогресс затронул и эту сферу, и теперь колдовская энергия поставляется в красивых баночках с надписью "Энергетический напиток с гемоглобином и таурином"?

Вася живо представила себе, как Валерий Золотов со своей командой приезжает на огромный перфоманс где-нибудь а "Арене", собирает там "чудеса решетом", в смысле, кучу халявной эмоциональной энергии. А потом все это какая-нибудь пчеломатка из последователей Алана Чумака превращает ее в заряженную воду… А после? После этой водой поливают полынь для абсента и трынь-траву в Амстердаме! И потому туда такая толпа народа прет – и не для того, чтобы травку покурить, а потому что травка-то там особо забористая, удобренная живой водой и заряженная положительными эмоциями с концерта! А ведьмы и колдуны, наверное, в чистом виде употребляют, в порядке замены философским грибам…

Какая ахинея!

Василиса так закопалась в свои фантазии, что не замечала ничего вокруг. Тем временем офис покинули последние трудоголики, и Винс тоже соизволил сдвинуться со своего рабочего места. Молча поманил рукой и показал на дверь переговорной комнаты.

Василиса вздохнула, упаковала в сумку разбросанные по столу сигареты-зажигалку-мобильник и вместе "с вещами на выход" направилась в указанную сторону.

Громов церемонно заварил кофе и изобразил на лице самую дипломатичную улыбку из своего арсенала. Решил сделать неприятный разговор как можно менее болезненным.

Василиса пристально вглядывалась в содержимое своей чашки и ждала вердикта, который и так был понятен.

– Мне кажется, Золотов допустил одну стратегическую ошибку, – начал издалека Винс, – Надо было сразу сказать тебе, какую работу предстоит делать здесь. Не все справляются, это очень сложно. Фандрайзеры – самая текущая должность.

– Понимаю.

– Ты умная девочка, Вася, – замялся Винсент, видя, что объяснять особо не придется, – Поэтому я не буду ничего говорить. Может быть, тебя подвезти до дома?

– Да, пожалуй. Мне на Ленинградку.

– Мне туда же.

Молча вышли из офиса, сели в не самый понтовый Pajero Pinin. Удивительно, такой щелкопер, а ездит на смешной машине.

– Где тебя высадить? – поинтересовался Громов, когда позади осталась станция "Сокол".

– Возле клуба "Мастер". Пойду что ли напьюсь с горя.

Клуб "Мастер, Ленинградское шоссе

Вася помнила этот клуб по хрюшиным вылазкам и ничего такого не имела в виду. Только Громов об этом не знал. Он досадливо поджал губы и попытался сообразить, что происходит. В его планы как-то не входил тот факт, что несостоявшаяся сотрудница решит пойти сегодня вечером в одно из известных вампирских "заведений". У него там уже назначена серьезная встреча. И что теперь? Отменять или переносить? Или оставить как есть? Совпадения бывают, не шпионка же она. А ее это странное появление в офисе? Тоже совпадение?

Громов зачем-то вспомнил разговор с Золотовым и интуитивное нежелание спорить относительно кандидатуры новой девочки. И теперь появилось чувство, что знакомство их не закончилось.

Сама Василиса совершенно не проявила никакого удивления от того, что ее "неслучившийся начальник" тоже направляется в "Мастер". Ну хочется человеку. А вот что ее удивило – так это два пистолета, которые Винс достал с заднего сиденья машины и спрятал под курткой.

Его пропустят с оружием? И вообще, зачем ему это? Хотя, о чем вопрос – сейчас это не меньшая норма, чем вампирские линзы. У Васи был друг, который когда-то схлопотал от чурок, он тоже теперь повсюду таскается с таким же девайсом. Для пущей уверенности.

"Мастер" был заведением полузакрытым – допускались туда люди исключительно свои. Охрана каким-то немыслимым образом умудрялась запоминать с первого раза всех "приглашенных лиц", к коим относилась и команда Хрюши. Василиса сначала удивилась этому. Ведь служители правопорядка работают посменно? Паспорта не проверяют, карточек клубных нет…

А теперь она поняла. Охранники видели "своих" по вампирской ауре. Точно. К тому же, далеко не все хрюшины подопечные сюда приходили. А один левый парень как-то мутил с их пиарщицей, они вдвоем приехали, так охранник сказал – ты, девушка, проходи, а парня пустить не могу. Теперь ясно, почему. Надо же. Как все логично.

Винс – вампир. Она тоже. Или это все чушь.

Одно неясно – Винсент оказался в списке "почетных гостей", но раньше она его не видела. Предположить, что все-таки видела, но не замечала, было бы кощунственно – таких выдающихся личностей она выхватывала из толпы моментально. Единственным оправданием служило то, что заявлялась мадемуазель Орлова сюда нечасто – ценовая политика заведения напоминала озлобленную собаку. В смысле, отчаянно кусалась…

В клубе было темно, немноголюдно и немного уныло. Все-таки, не пятница. Человек десять скучающих в разных углах полуандеграундного заведения, зевающий бармен, тусклая музыка, навевающая окончательную депрессию. Очень удачная атмосфера, мать вашу так.

– Извини, Вась, но я тебе тут покину, у меня деловая встреча, – словно оправдался Винсент.

– Я понимаю. Подходить не буду. Удачного вечера.

– Да, тебе тоже.

– Своевременное пожелание, – хмыкнула Вася, – И напоследок… Ты очень красивый. Приятно было познакомиться.

– Ну спасибо, – бывший босс неблагодарно поморщился от ее внезапного комплимента.

Вася наметила траекторию к бару и постаралась отвернуться от Громова до того, как он увидит, что она плачет.

Винсент уже не смотрел. Он оглядывался в поисках своего человека и раздумывал на ходу, куда валить отсюда, как только они встретятся. Чтобы не рисоваться лишний раз.

У каждого из них были свои планы на вечер, и каждому из этих планов не суждено было сбыться. Ровно через две минуты по залу пролетел отчаянный полукрик-полувизг:

– Ирччи!!!!

Со звоном рухнули бокалы со стола, двое пьянчуг резко подскочили на ноги, а Винс моментально вытащил из-под куртки пистолеты. Еще через пять секунд Вася поняла причину внезапной паники. Более того, она знала их. Но она не думала, что эта причина и называется ирччи.

В зал влетела дюжина молодцов в черных одеждах. Смуглая кожа, стриженные головы, и антрацитовые глаза, наполненные неудержимой жаждой крови.

Если бы Василиса была кошкой, то у нее бы шерсть встала дыбом, а хвост трубой. Однажды ей приходилось встречаться с подобной компанией. И характерный типаж был очень знаком. Встреча эта произошла не при самых лучших обстоятельствах…

Поэтому ее реакция на появление банды агрессоров была простой, как три копейки – до самой макушки всю душу затопило жгучей ненавистью и желанием въехать чем потяжелее по первой же ублюдочной роже!

Ирччи были неуловимым проклятьем ночных улиц. Отморозки, не знавшие ничего, кроме наркоты, бессмысленных и беспощадных побоищ и "отрыва" в закрытых саунах. Они причинили немало бед, наплодив слухов о "лицах кавказской национальности", которых сильно напоминали внешне. Но для тех, кто сталкивался с этой породой напрямую, разница была очевидна – тут дело было далеко не в национальности. Ирччи были чем-то иным. Мистикой. Неизведанным феноменом. И Вася это откуда-то знала.

Это были даже не люди, это были агрессивные, невменяемые и оттого непредсказуемо-опасные твари, которые устраивали безумную камарилью, набитую под завязку драками, изнасилованиями и убийствами.

Им удавалось выкрутиться из любой ситуации, они уходили от погони и умудрялись сбежать из КПЗ, доводя до инфаркта тюремщиков.

И сейчас обдолбанные подонки обшаривали глазами зал, решая, с чего начать веселье – то ли переловить всех немногочисленных посетителей и методично сломать всем понравившимся конечности, устроив традиционное "трое на одного", или, может, организовать что-нибудь еще более "веселящее".

Им было пофигу, что вытворять. Они знали, что на место событий не явится толпа журналистов, а если явится, то хозяин заведения даже на порог никого не пустит – ирччи были не просто опасными сволочами. Они были той самой мистической силой, которой боялись следователи и прокуроры – потому что это был гарантированный висяк. И потому что излишне сопротивляющиеся заведения, где тварям не давали "развлечься" через месяц-другой внезапно сгорали…

Бармен быстро набирал на мобильнике номер, видимо, хозяина или управляющего…

Один из прибывших лениво швырнул нож и пригвоздил трубку к руке бармена. Тот отчаянно завопил. И началось!

Словно ждавшие приказа цепные псы, сорвавшиеся с поводка, ирччи разлетелись черным ураганом по залу. Они сшибали на ходу стулья и посуду, вцеплялись в людей, раздавали удары и хохотали, как безумное стадо оборзевших демонов.

Василиса моргнула и застыла, как сраженная столбняком. Первая мысль – убежать, спрятаться, забиться в угол, чтобы не заметили. Она не умеет драться, она маленькая, слабая и беззащитная. Да любой мужик ее, полтора метра недоразумений, в бараний рог скрутит!

Вторая мысль – уже не успею никуда сбежать. Он уже близко. В черных глазах – насмешливое обладание, он уже знает, что с ней сделает. Три шага, медлит. Добыча никуда не денется, добыча испугана и слаба. Кажется, он даже заскучал слегка. Лениво обвел взглядом зал, думая, куда деться через пять минут, когда с этой белобрысой дурехой будет кончено.

Василиса не удержалась и проследила за его взглядом: вокруг творился настоящий ад. Перевернутые столы, разбитая посуда, всклокоченные, окровавленные люди, сцепившиеся друг с другом в нелепой, жестокой драке. Несколько выстрелов – травматика, и не только у одного Винса. Многие в этом городе, не забывшие девяностых, носили с собой "осы".

Жутко… одного ранили в живот, и на синей рубашке растекается отвратительное, мокрое и темное пятно. Тошно. Перекособоченное лицо, по которому прошелся чей-то волосатый кулак – переломы, кровь, везде кровь…

Еще секунда. Жесткий удар рукояткой пистолета в голову – один из ирччи свалился под ноги Винсенту. Тот держится, не подпуская к себе озверевших уродов, но количество патронов "осы" не безгранично. Снова стреляет. Еще один противник, получивший резиновую пулю в грудь, грузно кувыркается вместе со стулом. Винсент не успевает заметить, что сзади подходит один из чернорубашечников. Удар по затылку, падение, еще один удар – носком ботинка в живот. Винс скрючивается и пытается вдохнуть.

Омерзительно властная рука на ее собственной шее. Жаркие, влажные пальцы, нетерпеливо сминающие горло. Боль. Страх. Паника. Ощущение, что перед глазами полетело озверевшее стадо комет. И где-то в межзвездном пространстве вдруг материализовалось лицо Громова. Разочарованный, укоряющий взгляд, который будто говорил – как же ты так? Я думал, ты умница, ты сильная, ты сможешь. А что в итоге? Ты просто немощная курица с завышенным самомнением. Ничтожество.

Василиса вздрогнула и ощутила, как снова скрючивает пальцы, как по венам струится, пульсируя в бешеном темпе, невидимый поток. Как саднит мышцы от напряжения. Потные волосатые пальцы сжимаются не ее коже – но уже на руках. Потому что всеми десятью пальцами Василиса вцепилась в лицо обидчика, стараясь словно проникнуть ногтями до самых костей.

Кто орет? Я или он? Оба! Пальцы чувствуют пульсацию. Мелкую, треморную. Кровь по рукам. Кровь летит по венам. Как будто она "отсидела" руки. Колет. Больно. Запястья горят, на них со зверской силой сомкнулись корявые объятья силы и ненависти.

Ударить ногой – куда придется. Больно, сука? Держи, подавись, мразь!

Не удержав равновесия и не отпуская врага, Василиса вместе с ним повалилась на пол. Боль врезалась острым ножом в спину – на что она упала?

Пофигу. Ты мой, ублюдок. Ты мой до конца. Я тебя чувствую, твой шевелящийся в ужасе мозг, до которого я сейчас доберусь и сломаю. Пальцы будто удлиняются. Струящаяся по венам энергия становится их незримым продолжением, и эти незримые щупальца могут проникнуть глубже, под кость, туда, где колышется какая-то гнусная серая масса…

Сдавить, порвать, смять. И отпустить, когда живая материя под руками замерла, истончилась и оплыла, как сгоревшая свечка.

Василиса старалась не смотреть ни на поверженного врага, ни на свои руки.

Нашла взглядом Винса, который… оу! Да он вполне себе справляется!

Умудрился подняться на ноги и теперь колошматит разряженным пистолетом неутомимого ирччи. А этому козлу рана на голове не помеха продолжать. Отскакивают друг от друга, стремясь одновременно нанести удар и не попасть под атаку. Каждый уже держится из последних сил, и кто победит – неясно.

В руках все еще плещется сила. Щупальца, выросшие из пальцев, хлещут жаждой. Баста, карапузики, кончилися танцы.

Вася не понимала, что с ней происходит. Озверина, что ли, наелась?

Шатаясь, пошла к Винсу. Медленно восстанавливая внутри себя ощущение удлиненных пальцев. Пытаясь дотянуться своей силой до ирччи.

Не получается. Нет силы. Вся ушла в того, первого. Или?

Еще одно новое ощущение – внутри, где-то в районе солнечного сплетения, бултыхалась какая-то субстанция, ни на что не похожая, но наполненная той самой силой, которой так не хватало. Надо только… что? Мысленно послать этот поток к рукам. Представить себе, как по венам вытягиваются тонкие нити энергии. Чужой, мрачной, скользкой. Ладони потеют, пальцы скрючиваются и дрожат. Опять больно! Невозможно пошевелить руками, они просто не чувствуются. Есть только тонкие нити, медленно, слишком медленно выползающие из самых кончиков пальцев.

Дотянуться до ирччи. Взять за плечи, не обращая внимания на удивленный взгляд Громова. И… погладить. Нежно, очень нежно. Так, как будто под ее руками – страстный и желанный возлюбленный… Как тогда…

Ирччи замер в изумлении и повернулся к ней.

Ну же, Громов! Ударь его, ударь, пока я держу!

Винс колебался ровно одну секунду – и резкий удар рукоятью пистолета в висок противнику закончил долгий разговор. Ирччи обмяк и мешком бухнулся на пол. Вася, не держась на ногах, подалась за ним, краем ума понимая, что без сломанной руки не уйдет. Пальцы скрючены болью, никак не сгруппироваться. Доля секунды на каждую мысль.

И еще полминуты – осознания, почему она осталась стоять на ногах.

Что происходит, почему больше никто не нападает?

Винсент бережно держал ее, не давая упасть. Как тряпичную куклу, не способную сохранять равновесие.

За его спиной продолжались остатки побоища – в зал буквально влетели незнакомые парни с битами и огромными крестами, похожими на двойную монтировку. И теперь развлекались изгнанием бесов из "Мастера". Умелые, четко поставленные удары заставляли чернорубашечников отступать к выходу, куда парни гнали их, как стадо баранов.

Под битами ломались руки, вылетали поломанные зубы, вспыхивали красными линиями следы ударов…

Это уже был финал, исход ясен. Ирччи разбивали окна и выпрыгивали оттуда, они находили в себе силы отталкивать братву и уходить через дверь. Здоровый лысый мужик орал, чтобы не держали их, пусть валят.

Громов встряхнул Василису и серьезно посмотрел в глаза.

– Все в порядке?

– Почти. Щас. Погоди.

Вася вырвалась из объятий и полетела в сторону туалета. Ее не просто тошнило, ее в буквальном смысле слова выворачивало наизнанку.

– Что с ней? – участливо поинтересовался тот самый лысый парень, что выкрикивал приказы.

– Привет, Паханчик. Да ничего, первый раз наглоталась. И, похоже, грохнула ирччи. Оклемается.

– Твоя новая?

– Ну, можно и так сказать, – после секундного колебания ответил Винс.

– Воспитываешь молодое поколение? – ухмыльнулся Димыч.

– Да пора уже, возраст, знаешь ли, – отшутился Громов.

– Что ж ты ее сразу и в пекло?

– А кто знал, что они сюда сунутся? – злобно прошипел Винс. – А вы тут чего всей бригадой?

– Да просто. Хотели по-дружески зайти, пивка выпить, я б с тобой поболтал, парни бы пивка дернули. И поехали бы домой. Приезжаем – а тут у вас такой бардак! Может вам нанять наших спецов для охраны правопорядка в вампирских заведениях на постоянной основе? Что-то неспокойно стало, брат.

– Я подумаю, – уклончиво ответил Винс, – Но, спасибо за помощь. Вовремя ты со своим выводком.

Оглянувшись по сторонам, Винсент устало присел на уцелевший стул.

– Да не за что, – пожал плечами Паханчик и приземлился рядом, использовав в качестве насеста перевернутый стол. – А то, что этих мразей сюда принесло – дело невиданное. Они на наши территории давно не совались. Хотя, ты уже слышал, третий раз за последнее время.

– Мне это ни разу не нравится, Паханчик. Слишком уж они стали борзеть. Потому я, в общем-то, и хотел с тобой увидеться. Ты сам понимаешь, одно дело, чем мы промышляем. Вреда, можно сказать, никакого. Ну, по мелочи башка поболит, ну пара суицидников объявится, так они и без нашей помощи справляются. А эти отморозки…

– Понимаю, – важно ответил Димыч и что-то шепнул подошедшему помощнику. Тот понятливо кивнул и отошел в сторону, подзывая остальных. – Я тебе вот что скажу, Громов. То, что вы творите – плохо. Ты это знаешь, и знаешь, как я отношусь к вашим выходкам. Но и ты, и я понимаем – что сейчас нам снова придется делать одно дело.

Удивительный разговор двух иерархов был прерван внезапным зрелищем – из коридорчика WC вылетел такой цирк, что Паханчик даже приподнялся со своего насеста – чтобы видеть происходящее в деталях.

Последнего недобитого ирччи, насмерть перепуганного, гнали пинками, тычками и трехэтажным матом двое спевшихся неофитов. Василиса и такой же ошалевший от первой крови бритый малец, похожий на уменьшенную копию братков Димыча.

Бедняга-ирччи, спотыкаясь, подвывая и, бешено вращая глазами, летел к спасительному выходу. Похоже, он просто мечтал превратиться в сизого голубя и улететь отсюда в теплые края.

Паханчик и Винс единовременно втиснулись в погоню и аккуратно тормознули разошедшихся бойцов. Ошалевший ирччи благополучно нырнул в дверь.

Василиса успокоилась не сразу, еще некоторое время она отчаянно вырывалась и продолжала материться. Под задорный взгляд Паханчика она колошматила своего босса и высказывая ему все свои мнения относительно его родословной, степени грешности матушки и бабушки, способах анатомического слияния ирччи с вьючными и парнокопытными, а также приплела туда до кучи "гребанного осьминога". Правильно, фанаты Бушкова умеют изощренно ругаться. Еще могут помянуть якорь в задницу, и плевать, что не влезет. Паханчик тоже на досуге любил почитать и устойчивые выражения легко опознал. Хороша новенькая, злюка! Громову мало не покажется.

Второй мальчишка, "копия" Димыча, оказался менее агрессивным. Парень вышколено замер, опустил голову и ожидал своей участи. Только изредка бросал взгляды на бушующую напарницу.

– Винс, тебе не кажется, что у нас сейчас возникла просто идеальная ситуация для воспитательного мастер-класса? Кстати, это Пашкентий, мой новенький, познакомься. Это Винсент Громов, второй человек в вампирской корпорации. А это…

– Ученица, – поразмыслив, все же внес уточнение Винс. – Василиса Орлова. Пойдемте что ли, раз пошла такая пьянка.

Громова ситуация сначала смутила. Предложение Паханчика подразумевало, что Василиса через полчаса будет знать все детали отношений Братства Креста и Дубины с вампирами. Черт, да пора уже признать очевидный факт – Вася никуда от него не денется, это судьба.

– Надо пойти в офис, – Димыч окинул взглядом разрушенный зал, – тут сейчас будут… прибираться.

– Как думаешь, осталось что-нибудь выпить?

– Вот уж не знаю. Я ж не употребляю. Посмотри в баре.

– Вась, ты будешь чего-нибудь?

– Что угодно. Только покрепче. Авиационный керосин тоже пойдет. Если, конечно, под закусь.

– Еще и шутить умудряется, – одобрительно хмыкнул Паханчик, словно обсуждал не живых людей, а породистых собачек.

Впрочем, сейчас Васе было не до выяснения отношений. Она принципиально вцепилась в рукав босса и демонстративно последовала с ним к бару в поисках спиртосодержащих продуктов. Винсент обреченно подумал, что судьба не просто подсовывает ему свое мнение в глобальных вопросах. Тут откровенно звучит намек – фиг ты проигнорируешь такие знаки свыше. Прицепилась, как вошь, теперь не отлепится. Ну что ж, значит, надо это зачем-то. Придется потерпеть. Винс обреченно смирился.

Паханчик со знанием дела повел своего ученика к офисному крылу.

Уже сидя на мягких креслах и диванах в просторном офисе, вся компания неспешно обсуждала происходящее.

Василиса жадно глотала виски со льдом и прижималась к Громову, как испуганный ребенок к родному папе. Тот уже не возражал. Пашкентий старался изображать сдержанный интерес, а старшие перекрестно объясняли обоим суть случившегося.

Ирччи были злейшим врагом обоих кланов – и "братков", и вампиров. Нецивилизованные, агрессивные, непредсказуемые, они появились лет двадцать назад непонятно откуда и рассеяли по стране ужас и беспредел.

Они промышляли особо жесткой наркотой – чернухой, от которой не спасали даже самые дорогостоящие врачи. Один раз попробовав, человек мог заказывать себе гроб – ровно три месяца, вне зависимости от состояния здоровья и возраста, и буквально за сутки от последней дозы сгорали самые крепкие.

Ирччи похищали и пытали людей, признавая только один способ разговора с пленниками – максимальную жестокость.

Иногда находили тех, кто пообщался с ирччи в особо стремном формате. И тогда блевали даже видавших все следователи.

Выдранные с мясом куски плоти, непередаваемый ужас на лицах и, как всегда, абсолютное отсутствие каких-либо улик по делу.

А после жестоких изнасилований, которые ирччи в групповом порядке учиняли, девчонки либо умирали от полученных ран, или же сходили с ума, бросались с крыши, резали вены и вешались.

Иччи прибывали из ниоткуда, делали свое дело и исчезали, будто растворялись в воздухе. Оставляли за собой килограммы дармовой чернухи, которую "дарили" избранным, кучи изувеченных людей, страшные слухи и полное отсутствие понимания, как с этим бороться.

Именно появление ирччи в свое время окончательно сплотило вампиров и братков. Столица вздрагивала от каждой тени. Наркоманы, обдолбавшиеся "чернухи", становились почти копией своих "дилеров". Они теряли всяческий человеческий облик и контроль, и не было ни единого способа излечить подсаженного на эту неведомую дрянь.

И даже блюстители "вампирской морали" поняли – одно дело, почти безобидное пьянство и травка во время тщательно подготовленных мероприятий, куда допускались далеко не все люди, и совсем другое – осатаневшие подростки, устраивающие жестокую бойню. А потом – безутешные родители умерших от чернухи подростков, пытающиеся дознаться, с кем спуталось несчастное дите, сгоревшее на руках у матери…

Для братков ирччи были вообще врагом номер один – они распространяли наркотики и насилие, и этого достаточно. И они были неуловимы. Паханчик прекрасно знал, что ирччи материальны только до рассвета. С первыми лучами солнца они будто растворялись в воздухе.

Их пробовали ловить и уничтожать. Но последствия такой травли были страшными: ирччи в самой жуткой манере мстили тем, кто не отпускал к рассвету побитых пленников. Ирччи прощали отпор, но не рассвет.

Поэтому Паханчик и отдал приказ – бить, но не задерживать ирччи.

Он не знал, по каким законам природы существует эта дрянь, и пока не знал, не хотел рисковать своими.

А ведь несколько лет назад эта мучительная катавасия прекратилась. Так же внезапно, как и началась. Ирччи просто исчезли. И теперь вновь проявились, как будто возродившись из пепла.

Василиса снова почувствовала себя плохо. Громов заметил это и интуитивно сообразил, что она не хочет обсуждать слишком больную тему – ей следовало пережить недавние события. Поэтому по-джентльменски сменил пластинку, переключившись на более интересный предмет.

Он рассказал о том, что еще днем казалось "предметом фантазий" его подопечной: действительно, вампиры собирали "урожай" энергии на мероприятиях, где массово выплескивались эмоции. Умели использовать свои способности в переговорах и не только. И да, особо талантливые могли материализовывать энергию. Создавать так называемую "трансформу", которая потом шла на продажу. Обычно в виде "минеральной воды". Артефакты и прочие предметы, не обладающие такой энергопроводностью, как обычная аш-два-о, использовались реже. Стоили дорого и изготавливались в индивидуальном порядке, по требованию оригинальных особей. Трансформа была ходовым товаром, но за ней тщательно следили братки – уж очень была субстанция нетривиальная.

Вася не преминула уточнить, кому именно сбывают "водичку" – и была сильно удивлена ответом.

А Громов долго не мог врубиться, почему после его разъяснений Вася начала истерически хохотать, дрыгая ногами. Услышала про Амстердам и "церковь святых курильщиков", про политую "живой водой" травку и полынь для абсента – и все, началось в колхозе утро… Угорает как сумасшедшая.

Да, необычный бизнес, но что смешного-то? Кстати, моду на посещения Амстердама тоже организовали вампиры. А точнее, соседний клан "Ways", крупное туристическое агентство. Это их директору, Илье Татарникову, пришла в голову гениальная идея заниматься "травкотуризмом". И где тут крылся предмет для столь заливистого смеха – непонятно. Пахан Димыч тоже не врубился.

А Вася отсмеялась, извинилась, попыталась было объяснить совпадение со своими дневными измышлениями, но снова впала в бесконтрольный ржач и попросила больше про Амстердам не рассказывать.

Громов окончательно растерялся. Реакции новоявленной знакомой на любые слова были совсем уж сумасбродными. Окей, спишем на стресс после драки. Все-таки интересно, почему она так на все реагирует? Пожалуй, стоит это выяснить… в процессе дальнейшей работы.

А где-то совсем в другом районе звякнул модный телефон Валерия Золотова. Вечер поздний, конечно, но работа в шоу-бизнесе не знает режима.

Пришло смс от Громова: "Старик, ты ошибся. Девочка будет с нами".

Валерий не стал отвечать. Он привык доверять легендарной интуиции напарника. Видимо, были причины для подобных решений. И каким-то внутренним чутьем понял – Винсент инициировал свою новенькую. Ну что ж, его право. Он обычно не ошибается в своем выборе.

Глава 8.

"Пару слов расскажу о Братстве креста и дубины, а также их бессменном предводителе по имени Пахан Димыч. Личность сия примечательна, интересна и своеобразна. Заслуживает симпатяга отдельного слова.

"Братство" еще на заре вампирской эпопеи было по всем правилам и буквам закона зарегистрировано как религиозная организация, выплачивало полагающиеся налоги и вело отчетность.

Сам Димыч, в миру Дмитрий Степанович Коваленко, не гнушался приходить в государственные службы, наряженным в цивилизованный костюм-тройку и лаковые штиблеты. И немного простоватый провинциальный парень приобретал оттенок столичного лоска. Правда, характерный говорок ему вытравить так и не удалось. Но на эту тему Пахан сильно не напрягался.

Он был воспитанником и чутким последователем старшего брата, прошедшего весь огонь и ярость девяностых.

Димыч вынес из сложного периода две простые истины: первая – добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, нежели просто добрым словом. А вторая – что к пистолету доброе слово все-таки прилагалось.

Увлечение мистикой и религией началось у Димы под конец первого кризиса. Тогда он познакомился с местным "батьком" – святым отцом Иоанном. Тот лихо рассекал на мотоцикле по городу между внушительными проповедями, отпускал грехи браткам и ругался с мэром насчет передачи церковной земли под застройку супермаркета.

Батек был уважаем и любим в городе, его удивительное прямодушие вкупе с нетривиальными взглядами на жизнь импонировали и новым русским, резко приобретшим благосостояние вместе с благоподобием, и быковатым братишкам, которые пытались усердно копировать своих хозяев.

И совсем еще зеленый Димыч частенько захаживал после школы к священнику-оригиналу. Ему нравилось слушать интереснейшие и живописные рассказы о том, как гоняли чертей в вытрезвителе, как купали в проруби натуральную ведьму, как всем миром отпевали грешную душу отморозка Вшивого.

Димыч был настолько увлечен и потрясен, что даже хотел поступать в семинарию. Но сам батек его отговорил. Дескать, разочаруешься, прежде чем курс окончишь. Ищи себе менее тривиальное употребление.

Димыч был для любой стандартной профессии слишком оригинальной и деятельной натурой. И карьера его могла сложиться из нехитрого набора мистических происшествий в вытрезвителе и редких паранормалий между бесчисленными обеднями и причастиями. Со скуки бы помер. Батек Иоанн это прекрасно понимал. Потому посоветовал юному деятелю катить в Первопрестольную, там размах действий побольше. На прощание дал дельный совет, как совместить два в одном – служение Всевышнему на благо человечества и примитивный заработок на жизнь мирскую.

И Димыч начал действовать согласно плану. Арендовал небольшое пустующее помещение на территории завода. К помещению прилегала гигантская территория некогда склада древесины, а теперь просто зона гигантского пустыря, поросшая травой.

Димыч вкалывал грузчиком на том же заводе, учился заочно на философском факультете, и после работы приходил на пустырь. Полол, чистил, ремонтировал и обихаживал свое детище. Носился между налоговой и пенсионным фондом. Печатал, сканировал и заполнял уйму бумажек. Обивал кабинеты.

И через год стал совершенно законным главой молодежной общественной организации "Братство Креста и Дубины".

Кто и под каким грибом сидючи, вообще придумал это название – история умалчивает. Однако, всем несогласным или желающим раскритиковать али инако охулить нейминг, доходчиво расписывали вологодскими кружевами физиономию и другие подходящие части тела, после чего демократическая гласность понятливо затыкалась.

На базе организации оборудовалась тренировочная база со всеми удобствами, тренажерным залом, татами и тиром. Все богатства залу выделила местная администрация. Пахан Димыч никому особо не рассказывал, что чиновничью подпись под нужными документами получил благодаря тому, что отучил малолетнюю дочь высокого начальника от травокурения, переходящего в баловство коксом. Был у него особый дар убеждения.

В новосозданную базу стали стекаться окрестные парни, желавшие не задорого потягать железо, помутузиться вволю на коврах и даже пострелять из пневматики по баночкам. Денежка, какая-никакая.

И там же Димыч начал подбирать себе команду людей, способных осознать и понять его великую идею – ловить, вразумлять, наставлять на путь истинный и всячески искоренять непотребное человечеству зло от лукавого.

К таковому относились: наркоманы и малолетние пьяницы, насильники и просто шантрапа из разряда недобитых гопстоперов.

Братство Креста и Дубины занималось на досуге разными изощренными способами извлечения дури и погани из молодых голов. Причем, в самом прямом смысле. Братки регулярно наведывались на "мероприятия", где вволю орудовали драгдилеры, и последних выносили оттуда со следами популярно-разъяснительной работы на лице и не только.

Заодно доставалось и всем "приобщившимся к бесовской заразе", но полегче, нежели торгашам.

Подрастающее поколение отучали от бездумного употребления травки и чего похлеще. И, хотя суровы были порой эти самые братские методы, правоохранительные органы благодарно закрывали глаза на крестовые походы. А порой втихомолку сливали адресочки, пароли и явки провинившихся, злостных и нераскрытых. Потому что официальными средствами "эту камарилью за яйца не возьмешь и серпом не замахнешься".

Неофициальные методы воздействия имели большой успех и в случае возникновения жалоб спускались на тормозах "за недостаточностью". Зато количество наркопритонов и продаваемой в ночных клубах дряни сократилось до удовлетворительного минимума. А порой случалось, что воспитательную работу заказывали (негласно, конечно же, и по очень секретному сарафанному радио) родители благополучных золотых детишек.

Старательно зашибавшие звонкую монету предки были щедры на карманные деньги для своих чад, но крайне скупы на внимание. И очень поздно соображали, что великовозрастный отпрыск плотно сидит на игле, а медицина бессильна против "психологической зависимости".

Двух-трех профилактических бесед Пахану Димычу вполне хватало, чтобы даже самые закоснелые и неизлечимые вступали на путь здорового образа жизни. За что благодарные родители отчисляли в фонды Братства солидные пожертвования.

Именно браткам приписывалось резкое прекращение всероссийской моды на экстази, пару лет бушевавшей на рейв-дискотеках. Впрочем, сами они не признавали за собой подобных "заслуг" и объясняли сие счастливое избавление от эпидемии кислоты "божьим промыслом".

И совсем уж закулисной информацией было то, что Пахан Димыч, самопровозглашенный патриарх крестовой дубины, вместе со всеми своими "братанами" исполнял роль, близкую к "ночному дозору". Они контролировали распространение "трансформы" на территории города Москвы. Про этот феномен, трансформу или иначе живую воду, стоит рассказать отдельно, но позднее. Главное, что братство взяло на себя обязательства по отслеживанию и распределению ценного ресурса в столичных кругах. Кому как не им, привыкшим к "антидурным" акциям, следовало доверить столь тонкий предмет. И по той же негласной договоренности братки присматривали за самими вампирами и ведьмаками – чтобы в общественных местах не шалили.

Высочайшая ответственность была возложена на братство негласным указом самих высших иерархов вампирского сообщества. В силу того, что слишком был велик соблазн у различной мелочевки "шакалить" – то бишь, развивать всяческую несанкционированную деятельность.

В отсутствие какой-либо сдерживающей силы разводились в неисчислимом количестве любители наводить порчу, проклинать, привораживать и заниматься прочей вредительской деятельностью за мелкий прайс. Паханчик со своими братками зорко отслеживал очередной театр магической самодеятельности и пресекал, если что.

Во-первых, потому что подобная ересь вообще была для него противоестественна, а во-вторых, потому что за подобные "чистки" ему тоже перечисляли абонентскую плату "официальные" кланы энергетических вампиров.

"Братство Креста и Дубины" превратилось в эдакую службу безопасности на аутсорсе. Плюс, когда надо, могли помочь с решением насущных вопросов. У них были неплохие связи в органах и прекрасные отношения с людьми в чинных погонах. Заслужили такую часть. Поэтому при необходимости паханчиковы братья прекрасно справлялись с задачами типа замять драчку в клубе, отмазать какого-нибудь талантливого подросля от армии или где надо определить тихонько в больницу умника с огнестрельным ранением. Последнее случалось редко – все же, общество давно стало цивилизованным, но порой всякое случалось.

Пахан Димыч к этому относился без пиетета. Вампиров не любил, почитал бесовским отродьем и воспринимал как неизбежное зло, с которым по мере сил надо бороться, но приходится уживаться. Выбора не было – стоило бы развить более бурную деятельность, и кланы сожрали бы неугодного революционера. А так мало того, что позволяли исполнять самостоятельно придуманную миссию спасения, так еще и доплачивали за контроль собственных нечеловеческих ресурсов.

Самим вампирам подобное родство душ было важнее воздуха. После развала Союза в Москве надолго воцарились адские времена. Появилось море литературы научного и бестолкового типа, эпоха породила немыслимое количество энергетических самородков – людей, прошедших огонь и воду, и потому открывших в себе сверхспособности. Деньги делались из воздуха, наивный и падкий на халяву народ дурили умники со связями и мозгами.

Держать в узде такое месиво было некому и некогда. Расплодившиеся потомственные колдуны и ведьмы пестрели грозными мордами со страниц каждой газеты, в "ящике" то и дело мелькали заряженные по самую маковку народные целители…

Первыми образумились энергеты. Они вообще оказались на редкость дисциплинированными. Не в их интересах было раскрывать свои секреты и светиться на публике. Лишних вопросов не хотели.

За несколько смутных лет они изучили собственные способности и умело влились в новую рыночную экономику. Москву "расхватали по рукам", поделили на сферы влияния, успешно организовали толковый бизнес и набрали штаты хороших сотрудников.

А Пахану Димычу с его малочисленной тогда армией сочувствующих было предложено так же занять место в штатном расписании – именно в качестве службы внутренней безопасности.

Как ни странно, Паханчик согласился, не раздумывая. И приступил к процессу формирования должностных обязанностей своей команды.

Глава братков знал, что в заведениях, которые курируют энергеты, рекой течет пиво (и что покрепче из спиртных напитков), а в курилках закрывают глаза на замену сигарет зелененькими папиросами. Но не более того. Сами энергеты были критическими противниками любых тяжелых вещей. Несогласных, умудрившихся притащить на концерты "что покрепче" быстро вычисляли и наставляли на путь истинный братки. Вампиры хотели жить мирно и собирать урожай с официального бизнеса. Никому не улыбалась перспектива прибытия маски-шоу.

Та же братия охотно разыскивала тех, кто пытался баловаться трансформой или продавать таковую на человеческий рынок. Ослушников развоплощали и вразумляли. Тихо, без скандалов и огласки.

Вампиры были довольны. Они не были тупыми хищниками, кидающимися на все, что движется. Они прекрасно умудрились вписать свои потребности и таланты в структуру бизнес-процессов, создав вокруг себя целую инфраструктуру. Куда идеально вписывались нервы, стрессы, потери сознания у клиентов, текучка кадров и большие контракты. Сами кланы благополучно поделили сферы своей профессиональной деятельности и друг другу жить не мешали.

В гости, конечно, друг к другу братки и вампиры по необходимости иногда захаживали, сосуществовали мирно, но трепетной любви не испытывали. По идеологическим соображениям или просто из чувства вредности. Вот так они и жили. Спали врозь, а дети были…"

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM", 2011 г.

Клуб "Мастер", Ленинградское шоссе

Пашкентий понятливо смотался, как только первый "мастер-класс" был закончен. Он свою дозу информации получил, дальше свободен.

Теперь мирная беседа Винса и Димыча проистекала почти в интимной обстановке. Василиса, нахватавшись впечатлений, крепко спала у Громова на коленках, обняв его за талию, как плюшевого медведя.

– Занятная девочка, – кивнул Димыч, улыбаясь. – Жалко, что так быстро научилась шакалить. Да и убийство… грех на душу.

– А ты ей его отпусти. Паханчик. Я вообще не хотел ее брать. Да, способности есть, и очень неплохие. Но характер… черт знает что!

– Тем не менее, взял.

– Не поверишь, но это вообще невероятный случай! – Винс долил себе в стакан виски и задумчиво накрутил прядь волос на палец. – Ее даже инициировать официально не пришлось, сама воплотилась как надо. Уму непостижимо!

– Поясни? – удивился Димыч. – Если я не ошибаюсь, инициированными вампирами становятся только те, кого вы сами изберете и достаточно мучительным способом обучите. Вам, по сути, невыгодно плодить себе подобных.

– Ты прав, друг мой, прав, – кивнул Громов, – И Васю я даже сегодня уволил, за непригодностью. Она показалась мне очень толковой, но нам не подходила. Сюда мы приехали вдвоем, считай, по чистой случайности. У нас с тобой была встреча, а ее сюда понесло за каким-то лешим.

– Как она сюда прошла тогда?

– Так как всегда, у Хрюши работала. Он же тоже из наших. Девочка у него сидела стихийной, он никого из своих не обучает. Просто тягает энергию и в заведения водит – чтобы восстановились. Видимо, бывший начальник представил здесь как надо.

– Хрюша?

– Ну да, главкопыто из "Энтерпрайза".

– А, алкоголик этот? Точно, помню такого. У него даже не клан. Так, сборище стихийников. Веселая фабрика эмоций. Тягает энергию из собственных ничего не подозревающих подчиненных.

– Он самый, – подтвердил Винс.

– Забавный товарищ. Я хотел с ним познакомиться, но, честно, от одного его вида тошно стало. Прости, я тебя отвлек. Рассказывай.

– Я ума не приложу, что с ней случилось и почему! Стояла столбом, позволила ирччи взять себя за глотку. Я уже ее мысленно похоронил, и честно, не до нее было. И тут такое! Она одному в глаза вцепилась, потом покусала, а потом ко мне кинулась и еще одному устроила веселуху.

– А что сделала?

– Не поверишь! – Винс позволил себе улыбнуться, – Приласкала урода! Кинестетик же – что еще она может? Подошла сзади и обняла, как родного. Тот растерялся.

– И ты его тоже – приласкал? Пистолетом по башке?

– Ты видел, – кивнул Громов. – У меня одна причина для удивления: она поняла, кто это такие. Перепугалась, конечно, но… не так, как те, кто первый раз. Она видела ирччи в деле. И у нее был единственный шанс справиться – каким-то невероятным образом активизировать внутренний резерв и выложиться по полной программе. Рисковала, жутко рисковала, он ее мог первым досуха вытащить. Контролировать себя она не умеет ни на грош…

– Слушай, я не совсем сейчас понимаю, о чем ты говоришь. Не настолько хорошо понимаю вашу внутреннюю вампирскую тематику. Не изволишь ли просветить болезного?

– Изволю, Паханчик. Чего не сделаешь в благодарность за своевременное спасение. Василиса, когда первого уделала, выложилась почти до предела, влила в него всю энергию с перепугу. А со вторым пошла на совершенно немыслимую вещь – вошла с ним на контакт. Напрямую подключилась к его потоку и его же энергию впитала в себя, чтобы потом атаковать. Но она новичок, и еще не может контролировать себя. Поэтому, если бы ирччи потянул ее за хасты, пока она в него лезла, или если бы внезапно блокировал, у нее были бы серьезные проблемы. Неопытные вампиры на этом попадают только так. Поэтому мы сперва учим, как правильно входить в контакт, как прощупывать уровень силы жертвы, как вовремя закрыться, если чувствуешь, что тебя пересиливают. Контакт – штука двухсторонняя. Вошел в клинч – считай, что дальше надо неусыпно следить. Вы с донором сцеплены хастами, и каждый может потянуть одеяло на себя. А дальше – кто кого пересилит. Учитывая, что Вася схлестнулась с ирччи, у нее шансов было, как у утопленника. Но она ей-богу его сделала! Его же энергией! И как – не ударила, не попыталась взять на боль, а погладила!

– Крокодил Данди… – хохотнул Паханчик.

– Что?

– В фильме "Крокодил Данди" была такая смешная сцена. Там мужик поставил себе на голову кружку с пивом и предлагал всем на спор сбить его с ног так, чтобы пиво расплескалось. Ну, все подряд пытались его бить в живот, чтобы тот пошатнулся. Подошел Крокодил, размахнулся… и вдруг как поцелует его в щеку! Мужик аж отлетел!

– И что?

– Да ничего. Пиво расплескал. И орет – так нечестно! А Крокодил отвечает – ты же не сказал, что честно – это только бить тебя в пузо. Ты предлагал просто сбить тебя с ног, а способ не уточнял. Вот и эта твоя нестандартная личность тоже. Цели достигла? Факт! А уж какие при этом способы используются – разве то важно?

Громов от души рассмеялся.

– Нестандартная личность! Слушай, а ведь ты прав! Главное, цели достигла, а способы у нее очень оригинальные.

– Через печенку и селезенку! – Паханчик вдруг начал присматриваться к спящей Василисе. Громов проследил за его взглядом и нахмурился.

Открытый канал приема-передачи энергии у нее буквально полыхал зеленым, пытаясь протянуть едва различимый росток хасты. Вася была на пределе, энергии в организме отчаянно не хватало. Выложилась. И сейчас тянулась к Винсу, пытаясь урвать немного от него. Громов привычно блокировал себя, поэтому не сразу и заметил попытки. А теперь, присматриваясь, понимал, с чем столкнулся. Хасты всех обычных энергетов были окрашены двумя цветами – красным и синим. Негатив и позитив. Зеленый означал только одно – ментальную энергию. У него на коленях мерно дрых свежевылупившийся высший вампир. Винс несдержанно выругался.

– Громов, ты только не ори, спит твой ребенок, разбудишь еще.

– Да ее и надо разбудить. Что-то ей плохое снится.

– Оставь. Что ей сейчас надо – так это переварить и пережить произошедшее. Лучше поделись с ней чуток, не убудет с тебя. А у нее пусть пока организм восстанавливается. Однако. Все страньше и страньше, как говаривала незабвенная Алиса Кэррола. Поздравляю тебя, Громов. Теперь в вашем зверинце плюс один.

– Счастье-то какое! – картинно возгласил Винс, – Что только мне с ним делать? Думаешь, я очень рад тому, что у меня в учениках, да еще и на таком уровне будет "нестандартная личность", да еще и высшая?

– Вот уж не знаю. Твое счастье, ты и думай, что с ним делать.

– Знаешь, я достаточно ленивый человек. Как ни странно. Всем кажется, что я очень много работаю. На самом деле, мне катастрофически лень совершать лишние движения, в том числе, интеллектуальные. Поэтому думать о судьбе этой мелкотравчатой я не хочу. Да, потенциал огромный. Но им надо еще суметь воспользоваться. Сможет – хорошо. Не сможет – я не великий гуру, который будет тянуть за уши всех подряд. Давай сейчас оставим эту тему.

– Ты собрался уходить?

– Вообще-то, мне завтра на работу.

– Какие мы занятые! Громов, когда мы с тобой еще по душам поговорим?

– О чем? – вздохнул Винсент. – Опять будешь спасать мою грешную душу, Паханчик?

– Да там уже спасать нечего. Мне кажется, то что ты сейчас видишь, это знак судьбы. Ты сам знаешь, менталы просто так не появляются. И ты не просто так высший. Лень тебе или нет, а надо разобраться, что с ней теперь делать. Не убивать же. Учить придется.

– Разберусь. И не сейчас. Ты об этом поговорить хотел?

– Нет. Но рядом стояло. Ты Ленку давно навещал? Деловой, весь в заботах и переговорах.

Громов помрачнел и сверкнул глазами.

– Ты опять за свое?

– Да. Сорока на хвосте принесла, что вы опять поцапались, и ты дома не появлялся уже черт знает сколько.

– ….! – не сдержался Громов. – И откуда все-таки подобные сведения?

– От Лены.

– Какой?

– Твоей несостоявшейся жены. Мир тесен и квадратен. Недавно повстречались на одной совместной тусовке, из числа рабоче-крестьянских. Разговорились, я уже не помню, в каком контексте помянул тебя.

– Спасибо, друг! – снова съязвил Громов.

– Ты дальше будешь перебивать? Или уже неинтересно.

– Нет, ты рассказывай, мне очень интересно, – Винс манерно округлил глаза, дескать, удивлен до бесконечности вашим рассказом. Паханчик смиренно сложил руки на пузе и продолжил.

– А ты не нервничай. Я к чему этот разговор завел. Мне, может, и знать неохота было все ваши подробности личной жизни. Просто с некоторых пор сопоставил несколько известных фактов и несколько открывшихся. Сделал выводы, и думаю теперь, что с ними делать.

– Изложите суть вопроса, Дмитрий Степанович, – у Винсента начинался запоздалый отходняк от разборки. Помноженный на количество выпитого виски. Он откровенно ерничал, но все же заинтересованно прислушивался.

– Насколько я понял из рассказа Елены, ты – банальный мудак, который сначала сбежал, считай, из самого загса, бросив беременную девушку накануне свадьбы. Только, насколько я знаю тебя, ты хотя инкуб, но не сволочь. Сколько бы на тебя телки не вешались, я ни разу жалоб не слышал, что ты кого-то бросал.

– Может, я вообще по жизни скрытничаю.

– Это ты умеешь. Тем не менее, мы все в этой сраной тусовке вращаемся, и тут шила в мешке не утаишь. Мои парни и нахамить могут телке, и в отношениях запутаться, и расплеваться в пух и прах. Потом по всем окрестностям вой стоит. У вас же вся жизнь считай как на ладони. Весь шоу-бизнес спит под одним одеялом и все друг другу готовы кости перемыть. Чтобы при всем этом я ни разу не слышал о тебе плохих отзывов? Это странно. Или, наверное, нет. Логично. Ты всегда был прекрасным дипломатом, Громов. Поэтому меня крайне удивило то, что ты мог так поступить с девушкой. Сам факт меня удивил.

– А вот! Молодость, глупость, – отмахнулся Громов, едва не расплескав виски, – Гореть мне в геенне огненной за это. Продолжай. К чему ты ведешь все это? Ты в курсе событий, зачем сто раз перебирать?

– А вот к тому я веду, – в тон собеседнику ответил Димыч. Несколько секунд театральной паузы, хитрая ухмылка, и долгожданная кульминация, – Не ты один по коньковским просторам шакалишь. Я тоже грешен. Занесло меня как-то раз в ваши края надолго. Жрать захотелось – жуть как. Заехал в макдак, прикупил какой-то дряни и во двор, в машине перекусить. Припарковался, сижу жую, никого не трогаю.

– Примус починяю, – домыслил Громов. – Переходи к делу.

– Минуточку, уважаемый, сейчас перейду. Так вот, удивлению моему не было предела, когда я обнаружил в том самом дворе гуляющую Елену. С дочерью. Говорят, девочки всегда похожи на папу, а мальчики на маму.

– Да уж, как под копирку делали.

– И удивительно, как ты меня тогда не заметил во дворе, не почуял. Прости, что вторгся на твое приватное пространство.

– Ну? – нетерпеливо потребовал Громов.

– В другое время я бы и не подумал соваться в твои амурные дела, но то, что я увидел, изменило мое мнение о тебе.

– В чем же?

– В том, как ты на свою дочь смотрел. И как ты сейчас к своей подопечной относишься. Какая бы ни была вредная и непредсказуемая, ты принял ее в свой клан, под свою ответственность. Ты можешь сколько угодно пускать всем пыль в глаза, тискаться с телками по клубам, но натуру твою это не изменит. В душе ты нормальный мужик, у которого есть семья. Я понимаю, что в тусне об этом никому знать не надо. И мы с тобой давно договорились, что я этот факт знаю, но делаю вид, что ничего не происходит. И морали тебе не читаю, как неудачно сочетается твоя природа инкуба и понятия о семейной жизни.

– Я все еще не понимаю, к чему ты тогда весь этот базар затеял.

– К тому, Громов. Что твои бесконечные ссоры с Ленкой, равно как и твое исчезновение на год, да еще и накануне свадьбы – это не черта твоего характера. Ты не такой.

– Какой я – ты точно знать не можешь.

– Не могу. Но вот то, что я могу знать, тебе, думаю, поможет. Никогда не задумывался, почему ты ментал?

– Задумывался.

– Правильно задумывался. Напомню еще раз, если до тебя еще не дошло. Менталы, физики, все высшие вампиры – это люди, чей разум некогда был поврежден воздействием извне. Проклятье, приворот, что угодно, но сильное воздействие. А ведь тебя прокляли, Громов. Точнее, хорошо приложили приворотом. Мощным и безотказным. Только одного не учли – что ты к тому времени уже был сильным самородком-инкубом, и на тебе половина подобных мулек не прокатывали в полную силу. Ты блокировал половину воздействия. А половину не смог. Хочешь – смотайся к какой-нибудь ментальной ведьме в Тьмутаракань, где тебя никто не опознает. И спроси у нее, пусть подтвердит. Громов, ты что, никогда об этом не задумывался? Что твои способности – это последствие? Что только один из ста энергетов обладает такими способностями, и что их проявление всегда такое, каким оно было у проклявшего.

– Я не понимаю тебя.

– Поймешь. Энергеты в большинстве своем – эмпаты. Вы способны работать только с эмоциями. Ментальная или физическая магия у вас появляется тогда, когда она присутствует в голове благодаря чьему-то воздействию. Когда проходишь через Грань, связь с проклявшим или приворожившим разрывается. И получается, что способности делятся между двумя частями этого тандема. Теперь ясно?

– Да, я что-то об этом слышал. Но не вдавался в подробности. А к чему ты мне это все рассказываешь?

– К тому, что твои неприятности по жизни с личкой – от приворота. Ручаюсь, это была присуха. Потому что Ленка тебя любит, и ты ее тоже. И даже то, как ты работаешь, ее не смущает, она разумная девка. Я в упор не вижу ни одной другой причины, почему у вас все наперекосяк, почему вы регулярно ругаетесь. Если исключу влияние ведьминского проклятья – у меня вариантов нет!

– Так, – Винс потер переносицу, попытался отцепить от себя Василису, чтобы встать, но не смог. Она еще сильнее уперлась руками ему в живот. Громов отставил всякие попытки. Разве что прислушался к дыханию – спит. Паханчик очень не вовремя начал этот разговор, в подобные темы посвящать лишних людей Громов никак не желал.

– Не трогай человека, спит же, – повторил Паханчик. – Громов, ты понимаешь, что я тебе говорю?

– Вполне. Вполне… Просто размышляю. Ты мне очень неожиданную информацию сейчас подкинул. Перевариваю.

– Ну переваривай. Я пока продолжу. Видишь ли, в чем фишка. Насколько мне известно, привороты обычно дают такой отвратный побочный эффект как венец безбрачия. И в твоем случае очень показательным был факт, как ты вдруг смотался, без причин и разумных объяснений. Накануне свадьбы. Очень похоже на все те же последствия приворота. Только ополовиненные. Жить с другой не смог, но и к той, приворожившей, не потянулся. Сил у нее не хватило. А когда ты прошел инициацию и Грань, связь с ведьмой была разорвана. Но след остался. И теперь выражается в том, что вы не можете с Ленкой ужиться нормально. И в том, что ты стал чувствовать вероятности коммерческого успеха. У тебя же стопудово эта способность стала появляться тогда же, когда ты… сбежал?

Громов задумался. И понял, что Паханчик чертовски прав. Именно тогда, когда судьба занесла его в глубочайшей депрессии в Амстердам, когда он прошел через Грань, едва оставшись в живых, тогда же понял, что может предвидеть выигрышные числа в рулетке, знает прикуп и понимает, где жульничает крупье…

– Так, и все же, к чему ты ведешь?

– К тому, что это можно прекратить. Ты станешь, ну если не человеком в нормальном смысле слова, то неприятности в личке и в семье прекратятся.

– Варианты?

– Первый – пройти обряд снятия приворота. Любой толковый священник-ментал проделает. Но не факт, что ты вместе со следом проклятья не потеряешь свои способности. Я имею в виду не энергета, другие. Возможно, развоплотишься.

– А второй?

– Второй? Боюсь, тебе не придется им воспользоваться.

– Почему?

– Потому что во втором варианте та сволочь, которая тебя приворожила, а, скорее всего, ворожила она кровью – раз уж до сих пор аукивается… Короче, она должна еще раз пролить свою кровь. Умереть она должна.

– И зачем только ты мне все это рассказал? – мрачно спросил Винс. – Ты знаешь, я вампир, но не киллер.

– Если захочешь сменить работу – обращайся. У меня есть знакомый батек, который сможет тебе помочь. Может, будешь больше дома чаще появляться, больше времени детям уделять.

– Каким детям? – Громов снова удивился.

– Таким, – добродушно ответствовал Димы, – Одной, которая уже есть. И второму, который будет. Через полгодика.

– Тоже Ленка сказала?

– А ты как думаешь? Помысли об этом, Громов.

– Ты лучше помысли, где найти ту мразь, которая мне жизнь испоганила.

– Сама найдется. Что-то мне вещует, что ждут котенка Гава приключения. А эта твоя… ведь тоже ментал. Тоже чем-то приложилась. Не говорила тебе про какие-нибудь необычные способности?

Громов порыскал в памяти. Разговоров-то было, минут на сорок всего.

– А пожалуй вспомнил.

– И чего?

– Она так и сказала – с кошками разговаривает.

– Интересное кино, – ухмыльнулся Паханчик, – Анимагия. Как же ее так угораздило? Лешего что ли обидела? Или у доктора Айболита стетоскоп свистнула? Интересно, чем ее стукнуло. Кстати, кошка-кошка… Что ж я такого слышал об этом семействе кошачьих-то? – Димыч начал крепко задумываться.

– Чего ты там бурчишь?

– Да ничего, о своем подумал. Вспомнил, рассказывали мне как-то. Был случай, правда, с мальчиком. Тоже кот мартовский. Разговаривал со "своими". С кошками то бишь. И все шутил, что у него, как у приличного кота, тоже девять жизней. Действительно ведь, экстремал был чертов, в огонь и в воду лез без страха. И отовсюду живым выходил. Только не девять там было, а четыре с половиной. Когда Грань разрывает проклятие, способности пополам. Не подрассчитал малец. Пожалуй, ты со своей красоткой на эту тему тоже побеседуй при оказии. Сдается мне, тут пахнет одинаковым проклятием.

– Ты что-то об этом знаешь?

– Да не особо. Но картина ясна. Разговоры с животными – это первейшая способность анимагов. Айболитов. Наперво выясни, не ветеринар ли у нее папа. Или, может, мама. Чаще всего проклятия схватывают от родственников. Если да, то и выяснишь, чем ей эти кошачьи таланты аукнулись. Что конкретно ей пожелали. Тогда хоть понимать будешь, что у нее за тараканы в голове. К слову, знаешь, а ведь приколы приколами – но в этой заварухе с ирччи она точно уже бывала! И живой вышла. Точно тебе говорю, знакомая тема. Выясни на досуге.

– Окей. При оказии выясню.

– В общем, пожалуй, что и все. Остальное попозже обговорим. Сейчас атмосфера не та. И ты это, разбуди свою нестандартную через полчаса, если ей не полегчает. А я, пожалуй, поеду.

– Бывай, Паханчик.

– И тебе не хандрить, – улыбнулся на прощание Димыч. – Будут известия, доложу.

Винсент аккуратно дотянулся до бутылки виски, где еще плескались жалкие недобитые остатки благородного напитка, и погрузился в размышления.

Жизнь подкидывает удивительные сюрпризы. Невероятные грани порой показывает человеческая жизнь. Казалось бы, неутомимый и беспечный инкуб, без царя в голове и совести в сердце, он искренне переживал многие годы о совершенной ошибке, мучил себя и не мог понять, что сподвигло его на подобную низость. Просто он на эту тему никогда не распространялся. А Димычу свезло увидеть Громова вне традиционной роли. Совсем не такого, каким его привыкли наблюдать окружающие.

Винс когда-то ведь не был ни бабником, ни инкубом, ни хищником. Он был нормальным человеком. Ну да, симпатичным. Девушки без внимания не оставляли. Ну а кто по молодости был святым? Разве что сам Паханчик, девственник в третьем поколении.

Винсу "повезло" пройти Грань в очень раннем возрасте. Ему и десяти не было, когда одноклассники устроили умнику "темную" по всем правилам детской жестокости. В те времена еще карали детей за грехи отцов, и тогда же доставалось по высшей мере отпрыскам врагов народа. Первый шок случился, когда долбанутая училка публично смешала с грязью имя отца, прямо на уроке. При всем классе. Совок, мать его. А потом уже заведенные и ни черта не понимающие деточки организовали даже не избиение – натуральное убийство "вражьего сына". Пришлось на экстернат переводиться и переезжать в другой город.

Но в те времена о том, что Грань порождает вампиров, еще никто не знал и не догадывался. Громов вообще понятия не имел о том, что получил свои способности тогда, когда выжил и оклемался.

А "открылся" он уже позже. Многие вампиры так вот и спят после Грани, годами существуют без понятия о своих новых талантах.

Где-то перед самым Амстердамом ему очень не повезло попасть под влияние какой-то глупой, но сильной ведьмы. Которая не знала, что перед ней нераскрытый стихийный вампир. Таким, прошедшим Грань и смерть, проклятия и привороты достаются в сильно уменьшенном виде. Сопротивляемость организма побольше. Вот и Винс избежал позорной участи "присухи". Ему по правилам полагалось чувствовать постоянное влечение к той, которая наложила приворот. А он не почувствовал. Но и совсем без последствий не обошлось. Судя по логике вещей, на нем хорошо сказывается другая особенность приворота. Ни одна другая женщина не станет его женой по закону. Он и сам не сможет переступить порог церкви или загса. Да, так оно и вышло…

Вот она, долбанная изнанка вампирской жизни. Энергеты – это не всесильные и циничные цари эволюции. Это люди, которым пришлось заплатить за свои способности дорогую цену. А высшие тем более. Высший – это всегда проклятый.

Вон еще одна валяется, такая же. Что заставило ее испытать тот ужас, после которого пробуждаются немыслимые таланты? Какова была ее цена?… Кошки, кошки… Ирччи, которых она испугалась. Как человек, который их уже видел. Громов медленно, но верно проводил логическую линейку. Проклятье ей влетело от какого-то анимага. Похоже, давным-давно. Возможно, родительское или родовое. Если Паханчик прав и анимаги они там всей семейкой. Чаще всего эта способность действительно передается через род. Возможно, какие-то поганые последствия она с этого поимела, равно как и способности. И что-то подсказывает верный ответ – через Грань Вася прошла не просто так. Судя по всему, с ирччи как раз и повстречалась, по всем канонам. И выжила благодаря своим "кошачьим жизням". Если, конечно, Димыч прав. И эта встреча засчиталась ей как смерть и воскрешение. Так и стала вампиром. Стоп. И если логика верная… и она анимаг, прошедший Грань, плюс кинестетик по психотипу… Ох, жизнь нелегкая! Как бы не вышло совсем погано. Что у него на коленках валяется буйнопомешанный и сложноубиваемый высший вампиреныш с задатками физика и огромным потенциалом поглощения энергии. Валерий явно поспешил с выводами. Такое создание надо держать рядом. Чем ближе тем лучше. Пригодится.

На этой мысли Громов решил прекратить размышления и посмотрел на спящую Васю. Та слегка дергалась во сне и перебирала руками. Ей явно снился кошмар.

Она снова перенеслась на десять лет назад, в тот вечер, когда впервые познакомилась с ирччи.

В конце девяностых, когда по стране железной когтистой лапой врезал первый кризис, когда зарплату платили стиральным порошком, а школьникам раздавали второсортную муку в качестве гуманитарной помощи, тогда каждый считал своим долгом пользоваться ситуацией. Милиционерам тоже не платили зарплату, им было плевать на все творящиеся вокруг дела, если за эти дела не совали на лапу. А врачам скорой помощи было плевать, кого зашивать – бандюгана, подстреленного на разборках, или шлюху, которую порвали на британский флаг пятеро отморозков, пустивших ее по кругу в дешевой бане.

Вася тогда была едва оперившейся девушкой, совсем недавно познавшей все прелести взрослой жизни – первый секс, первая серьезная пьянка (после которой секс и был), первое удивленное понимание того, что ее совершенно не колышет дальнейшая судьба отношений с парнем, который "сразу после" благополучно умотал по каким-то важным делам и даже не позвонил.

Но в тот вечер она даже не думала о таких мелочах. Она была почти счастлива – в кармане куртки лежал обернутый в блестящую обложку новенький студенческий билет, там же обретались деньги, которые было запланировано потратить на ночной сеанс в кино – шел какой-то сверхмодный ужастик.

В тот вечер Василиса не думала о том, что ночью ее действительно ждет ужастик, и цена его будет намного дороже, чем она могла оплатить из кармана куртки.

И вечер был не самый поздний, однако на автобусной остановке было безлюдно. Да и транспорт почему-то задерживался. То ли снова перебои с бензином, то ли очередная забастовка водителей.

Вглядываясь в глубину дороги, а вдруг появятся на горизонте очертания автобуса, Василиса не сразу заметила, что напротив остановки притормозил огромный внедорожник, и три пары антрацитовых глаз изучающе вперились в нее, словно оценивая товар в лавочке.

Переглянувшись и что-то буркнув друг другу, обладатели черных глаз и мрачных ухмылок вышли из машины и молча, отработанными движениями заломили девушке руки, закрыли ладонью рот и свалили в машину, для вескости сопроводив сие действо болезненным ударом под дых.

– Не вздумай дергаться, – каким-то нечеловеческим голосом произнес один из похитителей, глядя Василисе в глаза. И она сразу поняла, что дергаться просто нельзя. Потому что за первым же неосторожным движением последует смерть. Этим парням не страшно убивать. Они привыкли. Никто не будет бегать с листом опроса свидетелей. Никто не будет поднимать на уши весь город и искать виновных. Милиции давно не платили зарплату.

Через три квартала на такой же безлюдной остановке обнаружилась еще одна симпатичная девочка, которая получила свой упреждающий удар, правда, в лицо, за то что посмела вырываться, и теперь они обе сидели на заднем сиденье, пытаясь понять, куда их везут. И выживут ли они после этого.

История была… почти обыденной. Василиса могла поклясться, что вторая девочка тоже так думает. Газеты пестрели разноголосыми воплями борзописцев о том, что охамевшие чурки буквально на глазах у свидетелей хватают девчонок, тащат в бани и съемные квартиры, а наутро молчаливые врачи скорой помощи увозят или истерзанные, но живые тела, или не успевшие остыть неопознанные трупы.

А следствие разводит руками и говорит, что улик и свидетелей не найдено, что дело закрыто за отсутствием чего угодно – от состава преступления (типа нехрен ходить в мини-юбке по ночам), до элементарного желания вообще заниматься подобной тягомотиной, грозящей превратиться или в полноценный глухарь, или не менее полноценный геморрой, если вдруг найдутся свидетели и улики. Жить хотели все, следователи и врачи тоже.

Поэтому оставалось только гадать – останется ли она жива. И в каком состоянии останется.

А дальше было жутко. Была какая-то дорогущая баня, с бильярдным столом и "комнатами отдыха". Василису бесцеремонно бросили на этот чертов стол, забыв постелить хотя бы простыню. Чувствительная кожа была до крови истерта жестким сукном. Двое более молодых отморозков методично, до скуки агрессивно и однотипно трахали ее, вспоминая все скудные познания о камасутре. Иногда перемежали свои действия несильными, но непременными ударами, оставляя на и без того израненной коже ссадины от ногтей. Антрацитовые глаза были словно неживыми, лишенными какой-либо человеческой мысли. Они смотрели, как она плачет, как кусает губы, стараясь не орать – потому что за каждый крик наказанием служил очередной удар. И ни один из них не мог кончить. Они сменяли друг друга, отдыхая по полчаса, и снова продолжали. Сколько времени это длилось? Много. Несколько часов. Потому что где-то в углу стоял видик, и заботливая бабка-банщица, заходившая время от времени "поднести чаво", уже трижды поменяла кассету. Каждый фильм по полтора часа…

Наркоманы! – осенило Василису. Она слышала об этом, что под "чернухой" член стоит как кол, но кончить не можешь, хоть тресни.

Чувствительность притупляется до предела… Они так могут сутки еще продолжать, пока не кончится действие этой дряни. Попросить что ли у них немного поделиться? Чтобы тоже ни черта не чувствовать!

Боль становилась невыносимой, спина нещадно саднила, обтисканные и обкусанные соски горели огнем, руки, которые ей постоянно прижимали к столу, были покрыты синяками… а они продолжали сменять друг друга и тупо, по-скотски трахать ее.

Но опуститься до их уровня, угоститься чернухой? Нет! Лучше пусть будет боль и полное осознание, но не такое же омерзительное существование на уровне скотины. Она сильнее.

Под утро появился третий. Видимо, старший. Потому что оба молодца резво надели штаны и, подхватив вторую девчонку, уже потерявшую сознание от боли, убрались куда-то в предбанник.

Старший презрительно окинул взглядом распластанное на столе тело, пробурчав что-то типа "порченая", но отказываться от удовольствия не стал.

Легко дернул Василису за руку, стащив со стола, и повел в сторону комнаты отдыха. Единственное, что можно было назвать облегчением, это то, что там была кровать.

– Ну что, девочка, – вальяжно протянул Старший, поудобнее устраиваясь на кровати, – Жить хочешь?

– Да, – хрипло отозвалась Василиса.

– Постараешься – будешь.

– Ты под чернухой? – внезапно спросила Вася. Она сильно рисковала, задавая подобные вопросы, но выбора у нее не было.

– Да мы пожизненно под ней, – как-то неожиданно устало ответил не-человек.

– Тогда можешь сразу убивать, – обреченно возразила Василиса.

– Ты мне хочешь сказать, что я тебя промучаю и не кончу? Не опускай глаза, я знаю, что ты думаешь. Так вот, захочешь жить – сделаешь все, чтобы это случилось. Поверь мне, это возможно. И я этого очень хочу. Очень. И я тебя отпущу, если ты это сделаешь. Если очень захочешь. Сделаешь.

– Физиологию преодолеть невозможно.

– Да. А ты не думай о ней. Вы, люди, думаете много. Ограниченно. Тебе обычных телодвижений и будет недостаточно. Тут другое нужно. А вот что именно – я тебе не скажу, сам не знаю. Но бывали у меня девки, которые понимали. Как и чего. И ты захочешь – поймешь. Да не трясись так. Смотреть противно. Давай выпей чего-нибудь, покури сходи. И свет выключи, на тебя смотреть противно после этих придурков. Да, кстати, помойся хорошенько. Только недолго там. И возвращайся. Я хочу получить свое удовольствие сегодня. И ты очень постараешься, чтобы это случилось.

В антрацитовых глазах Старшего наглядно читалось: или я кончу, или ты сдохнешь.

От воды саднившая спина начала безумно болеть, Василиса не могла не реветь, стараясь только делать это как можно тише. Было очень больно. Очень. Но ей было приказано вымыться, и она выполняла приказ. Потом был стакан какой-то обжигающей дряни, принесенной заботливой бабкой-банщицей. Сигарета. Вторая. Тошнило. Еще раз умыться, еще раз покурить.

Свет. Выключить свет.

Василиса уже была не в состоянии ни думать, ни двигаться, ни как-то рассчитывать на то, что у нее получится преодолеть действие проклятой чернухи. Она понимала, что нетерпеливые руки, пригибающие ее голову, требуют немедленного исполнения главного пожелания. И что благо желудок пустой.

Вдруг на кончиках пальцев запульсировали жилки. Как будто открылись невидимые глаза на самых подушечках. И она в темноте отчетливо "увидела" пальцами какое-то слабое свечение или некие точки, из которых сочилась… энергия? Объяснения всему происходящему не было, желания думать об этом тоже. Василиса просто потянулась пальцами к первой точке и осторожно притронулась к ней, направляя свою внутреннюю энергию к ней, словно посылая поцелуй пальцами. Старший вздрогнул.

Василиса осторожно, чтобы не спугнуть ощущение, продолжила исследование тела и стала чувствовать реакцию. Она до мельчайших деталей различала свои прикосновения, реакцию Старшего, чувствовала пульс, ритмично забившиеся точки на коже и нарастающую волну возбуждения, отличного от тупой животной похоти, которую оставляла чернуха.

Она медленно проводила пальцами по груди, по плечам, бедрам. Массировала руки и кусала мочку уха. Она знала, что надо делать и как.

Чувствовала, видела руками. И через полчаса сидела в "гостиной", как ни в чем ни бывало, попивая кофе со Старшим. Они оба делали вид, что не было никакого безобразного похищения, не было восьми часов, проведенных на бильярдном столе, синяков по всему телу и невероятной ситуации в комнате отдыха.

– Ну вот, – с довольством в голосе произнес Старший, – Я не ошибся, когда выбрал тебя. Ты действительно умеешь чувствовать. Повезло твоему парню.

– У меня нет парня.

– Значит, будет. Такие как ты – на вес золота. Мертвого поднимешь, – он как-то нехорошо улыбнулся при этом, – Правда, одно плохо – ты не сможешь объяснить никому, откуда у тебя такие умения. Они будут думать, что ты шлюха, перетрахала кучу мужиков и научилась так. Ревновать будет. Плохо это. То, что ты делаешь – это твой дар. Этому невозможно научиться, это талант. Как слух у музыкантов – или есть, или нет. У тебя есть. Пойди массажисткой работать. Будешь в золоте ходить.

– Ненавижу золото.

– Зря. Ты действительно талантливая. И красивая, – он снова окинул ее плотоядным взглядом, размышляя, не повторить ли столь прекрасный опыт. Василиса подобралась и сжала чашку с кофе. – Ладно, для первого раза с тебя хватит, больше и не выдержишь. И я обещал тебя отпустить. Думаю, ты умная, понимаешь, что все произошедшее должно, – он усмехнулся, – остаться между нами. Полагаю, мы больше не встретимся. Тебя больше не тронут. Мы не повторяемся.

– И на том спасибо.

– Ты удивительная, выдержала. Так что, удачи тебе, сладкая.

Василиса ушла на своих двоих. Краем глаза заметив, что к бане подкатывает неизменная карета скорой помощи. Вторая девочка не обладала такими выдающимися талантами.

Потом она никому не рассказывала об этой истории. Даже собственной маме, которая никак не могла взять в толк, что произошло с любимой дочей – почему она выбросила в помойку все платья и юбки, почему отдала подруге всю дорогущую косметику, почему за какие-то две недели превратилась из хрупкого и улыбчивого создания в брутально-мужланистую бабищу с мутным взглядом, ужасающими шмотками а-ля панк-переросток, и откуда в этом внезапно повзрослевшем и ощетинившемся создании появилось столько ненависти к любому упоминанию наркотиков, в особенности, чернухи.

Мама была занята своими делами. Она вообще редко вспоминала о своих родительских обязанностях в последнее время, сочтя, что поступившее в институт чадо вполне может обойтись без постоянного контроля и надзора, а ей на вполне законных основаниях позволено заняться собственной жизнью.

В общем, все происходившие перемены были списаны на смену обстановки, институт, переходный возраст… И только лет через пять матушка впервые попробовала узнать у дочери, почему она так до сих пор не познакомила ее ни с одним парнем. А, если таковых на горизонте нет, то почему бы ей не подумать о причинах – ведь мало кто позарится на пацанку в очках и безразмерных тряпках типа гранж?

Несколько попыток объяснить великовозрастному чаду, что пора научиться носить красивые вещи, что надо худеть, краситься, ходить на каблуках и вести себя подобающим девушке образом, были встречены таким яростным отпором, что мама сдала позиции и отвалила. Конечно, потом пару раз попробовала поднять "запретную тему", но добилась этим только того, что Василиса собрала вещи и умотала жить на другой конец города, сменив номер телефона.

Она не стала объяснять никому, что даже при всем желании не сможет изменить того, что с ней случилось. Потому что она больше не хотела быть ни красивой, ни сладкой.

Чтобы больше никто и никогда ее не выбирал на безлюдных остановках.

Эту историю когда-то узнала только черная кошка Масяня, которая, как всегда, участливо выслушала пьяную хозяйку, заливавшую слезами кошкину бархатную спину. Выслушала, обняла пушистыми лапами и замурчала, чтобы хоть как-то успокоить растерзанную душу человека, которому было страшно возвращаться к нормальной жизни…

Масяня не знала, что встреча с ирччи – это верная смерть для тех, кто оказался в списке обреченных. Она не знала, что отец Васи тоже служил в Афгане, и что, возможно, ее хозяйки давно уже не было бы в живых, если бы не яростное желание выбраться, выжить и преодолеть то, где ломались и погибали остальные.

Зато Масяня хорошо знала, что та самая бесстрашная, наглая и говорливая особа с мерзким характером, которую все видели, умеет иногда становиться совсем другим человеком. Проявлять к своей любимице искреннюю нежность и заботу, вышивать, читать фэнтези, в молчаливом одиночестве (не считая кошки) смотреть кино. Отключать осточертевший телефон, а потом "на драчку собачку" и "на скорость" уничтожать на пару с кошкой мелко порезанные сосиски. И уж тем более, никто кроме Масяни не знал, что Василиса боялась темноты, поэтому всегда спала при включенном свете, и что очень часто плакала по ночам, понимая, что вряд ли когда-нибудь сможет показать себя такой, какой она была дома – беззащитной и спокойной.

Масяня видела в шкафу кучу вещей, которые Вася иногда приносила домой. И не понимала, почему эти вещи хозяйка очень редко надевала. И уж совсем не понимала, почему каждый раз после таких "променадов" совсем новые и очень симпатичные платья подвергались уничтожению или раздаривались знакомым. А сама хозяйка приходила домой в состоянии, близком к тяжелому психозу. Впрочем, в последнее время таких ситуаций больше не наблюдалась. Вася перестала покупать странные вещи, приносящие ей столько неприятностей, и по вечерам редко куда уходила, предпочитая завалиться на диван с книжкой, либо расположиться с коробкой бисера возле телевизора.

Масяня знала только то, о чем говорила сама хозяйка – что есть такая дрянная вещь как "родительское благословение, оно же проклятье", что "бывают психологические травмы, несовместимые с адекватным восприятием отношений". Но не понимала смысла этих слов.

К сожалению, познать в тонкостях сложную суть человеческого мозга Масяня не смогла бы при всем желании. И обсудить этот вопрос было не с кем. Знакомые кошки, прогуливавшиеся по двору, в подобных тонкостях не разбирались. А из людей, иногда заходивших к Василисе в гости, никто больше не понимал кошачьего.

Москва, Ленинградское шоссе

Громов не заметил, как сам задремал. И проснулся оттого, что нога, на которой до сих пор дрыхла Василиса, за ночь невыносимо затекла, и теперь болела. Его подопечная решила, наконец, проснуться и сползти с конечности.

Сама подопечная, изрядно помятая и припухшая, выползла из туалетно-душевой зоны офиса с мокрой физиономией и всклокоченными волосами. Винс сменил ее в этом чудо-заведении. Количество за ночь выпитого виски явно организму не нравилось.

Тем временем деловитая ученица уже раскопала, где находятся запасы кофе и сахара, наполнила электрический чайник и в двух словах объяснила охраннику, заглянувшему в офис, что они через двадцать минут свалят и без его напоминаний.

Время было уже довольно позднее. Ленинградка по утрам стоит, как хороший член, и Винс запоздало понял, что заехать домой переодеться не получится. Поэтому пришлось принять предложение Василисы быстренько закатиться к ней – это ж по пути, а по дороге купить в супермаркете бритву и зубную щетку. Предложение было дикое, но рациональное.

У порога их встретила черная кошка Масяня. Первой ее реакцией на появление Винса была "поза верблюда" и зверское шипение. Киса опознала хищника на своей территории.

– Мась, это свои, и мы ненадолго, – успокоила ее Василиса. Кошка недоверчиво скосила глаза на гостя, обнюхала его лаковые сапоги и вежливо сдвинулась с прохода, буркнув что-то вроде "ну ладно" на своем кошачьем языке.

– Спасибо, что разрешила.

– Она тебя понимает? – почти натурально удивился Громов.

– Я же тебе объясняла, я с кошками разговариваю, – напомнила Василиса, – Тебя она приняла за хищника, который вторгся на ее жилплощадь.

– Тогда я разуваться не буду. Сапоги жалко.

– Не разувайся. Ванна слева. Я пока кофе сделаю, – киса отчаянно мявкнула и стукнула хвостом по полу, – Блин! Кысь! Ну прости, я забыла совсем! Вечер был насыщен впечатлениями.

Заинтересованный Громов высунулся из ванной.

– Это ты о чем сейчас?

– Я ее вчера только утром покормила и ушла, а потом… как видишь. Она голодная, – пояснила Василиса, выкладывая в тарелку вискас.

– А…

– Масянь, кушать подано.

Уговаривать пушистую красотку долго не пришлось. Хотя она и была обижена, но война войной – завтрак по расписанию.

Громов тем временем закончил приводить себя в порядок и чинно уселся на потрепанную табуретку. Королевскому седалищу подобные предметы интерьера не импонировали.

– Почему вы с Хрюшей разошлись? – поинтересовался он, скидывая с колен обнаглевшую Масяню. Та после трапезы сменила гнев на милость и решила знакомиться с гостем ближе. А заодно оставить на джинсах часть шерсти, которую потом не отчистишь. – Вроде бы неплохой мужик, хотя и со странностями.

– Тебе действительно нужно это знать?

– Нет, не нужно, просто интересно. Да, а почему он Хрюша?

– А как еще? Бухает, как свинья. И фамилия у него ну очень уж подходящая.

– Прикинь, я до сих пор не знаю его фамилию! Все привыкли, что он просто Андрюша-Хрюша.

– Он Андрей Аркадьевич Хрушталев. Самодур, тиран и деспот, сволочь, склочник и пьяница. Свинья, одним словом. Поэтому и Хрюша.

– Эк ты свое начальство бывшее любишь.

– Есть за что. Нефиг было дисками кидаться и заявлять, что место бабы у плиты.

– Да, у могильной. С эпитафией любимому мужу, оставившему безутешной вдове неплохое наследство.

– Похоже, мое новое начальство обладает похвальным чувством юмора?

– Да, и множеством иных скрытых и явных талантов.

– Мне просто поразительно повезло с боссом! Кстати, о явных и скрытых талантах. Я сначала заметила, что ты очень редко улыбаешься. А потом поняла, почему. Это свои или наращенные?

– А тебе как кажется?

– Я думаю, это свои. Ты, конечно, модник, но не придурок.

– Ну спасибо, милый друг, за такое лестное мнение.

– Что думаю, то и говорю.

– Я заметил.

– Так это свои? – не унималась Василиса.

– Да.

– Это у всех вампиров клыки вырастают после э… посвящения или что у вас там полагается?

– Обычно меня об этом никто не спрашивает. Нет, не у всех и не всегда. Но, если такое случается, то ничего критичного не происходит. Сейчас это довольно частый бзик среди творческих придурков, как ты говоришь. Кто-то ногти себе наращивает, кто-то волосы, а кто-то вампирские клыки.

Громов решил не продолжать эту тему, решив, что пока рано радовать Василису "доброй вестью": дополнительные признаки появляются только у высших и после полной активизации способностей. Так что, через некоторое время Вася обнаружит стойкую нехватку кальция в организме, а потом будет учиться улыбаться, не обнажая зубов. Так уж повелось, что некоторые байки о вампирах не были далеки от истины. И никто не мог объяснить, почему именно высшие получали в награду ко всем своим способностям еще некоторые классические вампирские атрибуты. Ничего, будет необходимость – поясним.

– Винс, а можно нескромный вопрос?

– Насколько нескромный? Не факт, что я на него отвечу.

– Факт. Придется, – безапелляционно заявила Вася.

– Даже так? – совсем удивился Громов.

– Да, так. Если у тебя есть клыки, значит, ты пьешь кровь?

– Вот прицепилась, – похоже, второй "классический вампирский атрибут" ей тоже придется объяснить прямо сейчас. – Да. Но делаем это редко. Не вкусно. Просто только таким путем можно поддерживать себя в форме. Кровь обладает уникальными свойствами, которые никогда и нигде больше не получишь. Но ты не пугайся, я не до такой степени кровожаден, чтобы кидаться на людей. Это, скорее, из разряда исключений. Случается нечасто, где-то раз в месяц. Запах крови меня не притягивает, мысли я не читаю, в летучую мышь не превращаюсь. На какие вопросы я еще не ответил? И вообще, я хороший, белый и пушистый.

Масяня при этом скептически посмотрела на Громова и высказала свое "охотно верю!"

– Да, – подтвердила Василиса, не обратив внимания на то, что Винс не понимает слов кошки, – Я пока склоняюсь к необходимости сделать вид, что поверила тебе. Будем считать, что ты золотко, солнышко, лапочка и ласточка. В конце концов, ты начальство, твое слово закон для подчиненных.

– Очень ты вовремя об этом вспомнила. Что я таки начальство. А то твоя фамильярность грозит перейти все границы дозволенного.

– Знаю, – вздохнула Василиса, – У меня вариантов нет. Мне проще не играться в деловую женщину, все равно не получится. Да и учитывая все тобой сказанное, нормальными отношениями, похоже, не пахнет…

– Чего ты от меня сейчас хочешь?

– Любви и понимания! Устраивает?

– Нет. Во-первых, любить тебя мне пока не за что, а понимать твою речь я могу только через предложение.

– Вот блин, – Василиса отчаянно схватилась за волосы.

– А ведь ты сразу поняла, что я вампир?

– Да!

– Не ори, – Винсент потер виски, – Силы тонна, а контроля ноль.

– Объясни мне, что происходит? У меня что, на глазах оживает самая дурная фантазия авторов "магической серии городского типа"? Что происходит-то, а?

– Хочешь знать, что происходит? Не боишься назавтра угодить в психушку с острым приступом шизофрении?

– Я больше боюсь сейчас выяснить, что ты надо мной жестоко стебешься. И нас снимает скрытая камера.

– Успокойся. Похоже, это я с твоим диагнозом ошибся, у тебя паранойя.

– Объясни мне, как я оказалась в офисе? Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Я тебя позвал, ты услышала. Я сам не знаю, как это случилось. Дальше.

– Как становятся вампирами?

– Долгая история, пропускаем вопрос. Отвечу позже.

– Я не спешу.

– Я спешу. Спрашивай дальше.

– Чем занимается GEM? На самом деле.

– Тем же, чем контора Хрюши. Шоу-бизнесом.

– Он тоже…?

– Да, а ты была не в курсе?

– Неа. Я только сейчас поняла, что это было.

– Хрюша вас использовал как батарейки. Подзаряжался от вас и брал на себя всю работу. Я же хочу, чтобы ты сама стала полноценным звеном команды, способным на выполнение поставленных задач. Чтобы ты научилась чувствовать поток эмоций, управлять им и делать на этом деньги. Энергетический вампиризм – это не шутка обкуренных авторов фэнтези. Это очень неплохой способ превращения эмоций в звонкую монету. Знаешь, в индийской религии деньги – это тоже энергия.

– И согласно закону ее сохранения, она ниоткуда не берется и никуда не девается. Эмоции тратятся. Деньги зарабатываются. По факту, люди приходят на концерт, чтобы получить тот самый… обмен энергией? Потратить свою, выложиться по полной, получить некую преобразованную энергию от сцены… То есть, они отдают "нефть", получают "бензин" и катят дальше?

– Умничка! Соображаешь просто с невероятной скоростью.

– Я такая! Так, заболтались с тобой. Кофе хочешь?

– Не хочу. Ненавижу его. Кофе – это яд. Но буду. Потому что иначе работать не смогу.

– Упс, погоди, у меня тут нормальный кончился. В комнате еще была пачка.

Василиса скрылась за дверью, а Громов моментально обратил свой взгляд на застывшую в ожидании Масяню:

– А ты, мелкая и вредная копия своей хозяйки, не вздумай проболтаться!

Кошка сделала круглые глаза и стукнула хвостом по полу. Она прекрасно поняла, что в гости зашел не просто еще один человек. Хищник. Такой же, как хозяйка. Только Масе лучше пока делать вид, что ничего она не понимает. А то еще испугается раньше времени, когда поймет, что ей тоже предстоит научиться пить кровь. Смешно-то как. Жил себе человек спокойно, читал фэнтези, а тут здрасте-приехали, сам становишься героем дня с обнаженными клыками. Эдварда Каллена тебе в лимузин…

Тем временем, Василиса вернулась с новой пачкой молотого кофе и принялась колдовать с туркой и какими-то пряностями.

– Винс, меня не отпускает ощущение, что это не разговор, а какая-то театральная постановка. Я тут так вот запросто беседую с коммерческим директором солидной промоутерской фирмы, и мы говорим о вампирах и энергетических потоках в шоу-бизнесе.

– Тебя это смущает? – деланно удивился Громов.

– Неа. Просто все равно немного ненормально.

– Ты сама никогда не была нормальной. Ты к нам пришла, не задумавшись о том, насколько это нормально – завалиться в незнакомый офис, без приглашения, прийти и сказать – хочу видеть начальство, буду у вас работать.

– Да уж, выглядит забавно.

– Тогда какие еще вопросы?

– Вопросов много. И сейчас самый интересный – вампиры причастны к появлению всей этой мировой моды на сумерки и прочую хренотень?

– А твои предположения?

– Простые. Лучшее прикрытие для тайны – сделать ее очевидной. Распустить кучу бестолковых слухов, показать себя с разных сторон, перемешать правду с ложью и сделать так, что в вас перестанут верить, потому что вас слишком много и к вам уже привыкли на каждом шагу!

– К нам, девочка моя. К нам привыкли. Ты тоже вампирка. Только пока что еще маленькая и глупая.

– Я не глупая!

– Да, ты просто еще необученная.

– Вот так уже лучше. Блин! Не могу привыкнуть к тому, что я… тоже вампирка.

– А что в этом такого? Это не диагноз, не проклятье и не сверхспособности. Ты не перестаешь быть человеком в прямом смысле слова. Я бы даже сказал, что вампир – это некорректное название. Мы предпочитаем называть себя энергетами. Хотя мы и сами сейчас познаем только на практике и собственном опыте, с чем имеем дело. Кто мы такие вообще и как с этим жить.

– То есть, нет какой-то слаженной теории относительно энергетического вампиризма и… наших способностей?

– Вот ты научишься всему, поймешь, как что действует, и напишешь книгу.

– Нет. Да, энергетические вампиры. Теория, практика и работа. Мне же предстоит работать вампиром.

– Окей. Тогда в твоей трудовой книжке так и запишу – Василиса Орлова, рядовой вампир. Кстати, а кем ты у Хрюши была?

– Аналитиком.

– Вот оно что! А я-то думал, откуда такая манера все время задавать вопросы и разбирать любую ситуацию на винтики.

– Не, я просто очень любопытная. Еще вопрос можно?

– Сколько их у тебя еще?

– Много. Как происходит посвящение? Оно же есть?

– Ты его уже прошла. В клубе.

– Когда это я успела?

– Помнишь момент, когда меня свалили?

– Ну?

– Обычно инициация предполагает некое ментальное соединение наставника и ученика. Только происходит несколько по-иному, есть определенный ритуал, позволяющий гуру инициировать ученика. Это нужно, чтобы подстроить под себя начинающего вампира, чтобы учить его и контролировать его действия. Но ты умудрилась сама "привязаться" ко мне.

– Так быстро? Погоди, я еще не определилась с выбором!

– Была бы моя воля, я бы вообще с тобой не связывался. В твоем случае все произошло на исключительном уровне. По-хорошему, этот процесс совершенно добровольный. Наставник и ученик дают друг другу обещания, что один будет учить, а другой – подчиняться. И мы действительно присматриваемся друг к другу, выбираем. Чтобы потом принять друг друга как непреложную истину. Обычно при этом присутствует третий, который контролирует процесс и дает катализатор – ментальную энергию. Она закрепляет связь. И в случае нарушений учитель может развоплотить ученика. А с тобой получилось очень интересно – я ментально обратился к тебе, ты это почувствовала. Причем, дважды. Первый раз, когда услышала, как я тебя позвал. Точнее, не тебя конкретно, а вообще. Но ты услышала. А второй раз – когда я увидел, как ты растерялась перед ирччи и мне, признаться честно, было обидно, что ты так быстро сдалась. Не люблю слабаков. Еще больше не люблю разочаровываться в людях, которые казались мне сильными.

– А я тогда… мысленно захотела тебе помочь и… остаться в твоей команде.

– Да. И я до сих пор не могу понять, каким образом произошло ментальное сцепление. Мне тогда было не до осмыслений. А потом уже не до воспоминаний.

Ситуация Громова и радовала, и огорчала. С одной стороны, высших вампиров было катастрофически мало. А с другой, он не особо хотел становиться гуру для этого безбашенного создания. Особенно, учитывая, какой у нее непредсказуемый и противоречивый характер и сколько силы в этом "нестандартном" существе. Он плохо переносил такое повышенное к себе внимание и совершенно не понимал отношения Василисы. Он видел, что нравится ей, но не так, как обычно принято понимать слово "нравиться". Такой интерес испытывают дети к дорогим и сложным игрушкам. И почему-то Винса эта необычная реакция изрядно нервировала. Быть объектом такого внимания ему не хотелось. Потому что он хорошо знал, как поступают дети с надоевшими игрушками. Тем более, если эти "дети" – аналитики, обожающие все разобрать на запасные части, раскрутить и посмотреть, как работает. И в особенности плохо, что сил у этого детеныша – больше, чем хочется, все-таки высшая. А вот здравого смысла отчаянный недостаток.

Смалодушничать, слиться – было, конечно, заманчиво и правильно с точки зрения нервного спокойствия. А с точки зрения бизнеса… возможно, это будет то самое чудо, которое способно вытянуть на себе один почти что убыточный проект. Винсу было лень просматривать вероятности. Он и так понимал. В ближайшее время ждет их всех очень и очень нетривиальная жизнь. О, да она уже началась! Опять пытается к нему прицепиться – видимо это была попытка нащупать ментальное сцепление учителя и ученика. Винс хотел уже было признаться, что никакой "сцепки" нет и в помине, это все липа. Лапша на уши для новичков. Чтобы не расслаблялись и не спешили вовсю использовать обретенные таланты. А то ведь с ними, неофитами, глаз да глаз. Научи какому-нибудь приемчику, живо полетят на практике репетировать. Приходится врать, что большой брат зорко следит за тобой и в случае чего мигом развоплотит, даже если удерешь в Северную Калифорнию. Но так нормальные ученики в эту байку верят и не пытаются влезть в голову типа учителю. Плюс нормальные ученики не бывают менталами с малоизученным набором возможностей. Не тормознуть эту красотку вовремя – мозг сломает, как тому ирччи.

– Вася! Ну-ка прекрати безобразничать. И перестань на меня так пялиться, я смущаюсь!

– Тебя, блин, смутишь, ты сам кого хочешь в гроб загнать можешь своим гипнотизирующим взглядом.

– И что? От этого я не перестаю что-либо ощущать на себе, особенно, неконтролируемое стихийное воздействие неофита.

– И что?

– Блокировать тебя приходится. Силы лишние тратить. Контролируй себя, хватит уже.

– Как скажете, мессир! – Вася жутко обиделась и демонстративно отвернулась.

– Ну перестань, – примирительно попросил Винс, – Я не хотел тебя обижать. Просто ты сейчас не только сама открываешься, ты еще меня заставляешь блокировать твою попытку воздействия. Я трачу на тебя собственный ресурс, и рискую превратиться в страшилище.

– Чего?

– Блин, ничего. Как тебе объяснить? Моя внешность тоже частично является воплощением энергии инкуба. То что ты видишь, это не совсем морок… Скорее, да, байки о вампирах не лишены смысла. Я поддерживаю баланс своей энергии на определенном плюсе. Если уйду ниже определенного уровня, не смогу так же замечательно выглядеть.

– Да ну нахрен… Чушь какая-то. Мороки еще…

– Окей, еще один урок на сегодня. Придержи, потом отдашь.

Винс буквально за секунду влил в Васю огромный поток энергии. Та аж поперхнулась от неожиданности. Едва успела моргнуть, как босс начал изменяться.

Его роскошные русые волосы потеряли задорный блеск и рассыпались по плечам тонкими прядками. Под глазами проявились морщинки и синяки, кожа слегка потускнела. И перед взором Василисы предстал немного сутулый, хорошо траченный жизнью сорокалетний мужчина.

– Что, еще нравлюсь? – саркастически поинтересовался Громов.

– Мда…

– Вот и не надо меня тягать, пожалуйста, – жестко попросил Винс, возвращая себе прежний вид. Вася ощутила "отлив".

– Офигенно! Я тоже так смогу? – Василиса еле сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть от возбуждения.

– А вот не знаю. Кому что дается, может и сумеешь. Если научишься. Может быть, нет. Может, у тебя другой талант откроется. Будешь как Золотов, трансформировать энергию. Так, время! Без обид, нам пора. Мне приятно с тобой трепаться, но дела не ждут. Ты, конечно, пока что в компании существо напрочь бесполезное, но я постараюсь из тебя что-нибудь слепить. Если будешь умницей.

– Ты! Циничный, самодовольный, нахальный и бездушный эгоист!

– Истинно глаголешь, и гореть мне за это в геенне огненной. Кстати, к означенному списку следует добавить еще три пункта – умный, красивый и чертовски терпеливый! На моем месте другой давно бы послал тебя к черту с твоими манерами, эмоциями и обидами. Кстати, сейчас зафиксируй ощущение. В данный момент ты от меня закрыта полностью. Вот так и будем общаться. Больше никогда не смей протягивать ко мне хасты, пока я не разрешу. Мне это не нравится. Увижу, что ты это делаешь, накажу. Больно. И не обижайся.

– Как же я тебя ненавижу!

– Уже? Хоть бы до пятницы потерпела.

Глава 9.

"Методы обучения у вампиров бывают очень жесткими. Но и уровень, на который мы выходим, намного выше человеческого.

Громов – очень хороший шеф и наставник. Как человек – трудоголик, циник, эгоист, но его лучшая черта – умение понять любую ситуацию и моментально сделать нужные выводы.

Когда надо – он мог забросить все дела и два часа нянчиться с каким-нибудь моим проектом, если я в упор не понимала, почему у меня не получается его сделать. Даже если его телефон разрывали на части две дюжины подчиненных, а на компе висело полтора десятка недобитых файлов строгой и срочной отчетности.

Громов был для меня прекрасным учителем и со временем понял, что должен стать таким же как я аналитиком, способным увидеть подоплеку любой проблемы, а не тупо сказать – есть задача, есть цель – решай, как хочешь.

Но начало моего обучения было сущим кошмаром. Потому что я совершенно не умела сдерживать эмоции. И открывалась на полную катушку перед каждым. Благо, как говорил Громов, у меня "емкость батареи" такая, что меня и трое не развоплотят. На моем месте любой другой бы уже помер.

И все равно это опасно. Контакт во время переговоров – это двухсторонняя связь. Если моим оппонентом будет хотя бы стихийный вампир, которого я не смогу почувствовать, пока он не "откроется", то в случае его ответной атаки я получу по мозгам – мало не покажется. Не развоплотит, конечно, но будет больно. И переговоры сорву, что тоже не зер гут.

Как же это сложно, быть вампиром, а не просто фандрайзером! Приходится учиться сразу двум вещам – впаривать бизнесменам проекты и контролировать хасты. Думать о словах, о договоре, о ценах и количестве свободных дней для съемки, и тут же высматривать, сколько энергии осталось в резерве оппонента. Уму непостижимо, как с этим справиться!

Стоит отдать Винсу должное – он первое время ни разу меня не отпускал от себя. Все время страховал и был рядом. Хотя сразу и сказал, что не будет всю жизнь моим "хвостом". Однажды мне предстояло выйти на самостоятельную охоту. И тут важно было уметь держаться без страховки.

Впрочем, самым, наверное, большим достижением моего начальства было то, что Винсент в роли гуру однажды отчаялся добиться от меня рациональности. Ибо это было физически невозможно. И, в то время как любой другой начальник сдаст позиции и скажет "вы уволен", Винс поступил так, как никогда и никто не поступал до и после него. Он просто махнул рукой и сказал – действуй как хочешь, раз ты у нас такая нестандартная личность! Правда, сам же и прифигел от того, на что дал мне свое величественное разрешение. А потом ничего, смирился и даже в какой-то мере стал получать от этого удовольствие".

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM", 2011 г.

Москва, район Войковский, жилой дом

Василиса когда-то задавала себе вопрос – на что живут герои бесконечных книг фэнтези? Если проанализировать внимательно, то большинство из них благополучно избавляются от необходимости прерывать приключения работой. То кому-нибудь на голову наследство с неба упадет, то бесценные картины на чердаке заваляются. В общем, живут люди, не запариваясь. И вообще, до кучи, семейные дрязги для них исключаются по причине тотального сиротства.

С родителями Васе, можно сказать, повезло – мама была слишком занята своей очередной личной жизнью. Слава богу, как говорится. Взрослую дочь никто не теребил бесконечными звонками, вопросами и советами, как жить. Мама резонно считала, что если у тебя зудит в пятой точке кого-то повоспитывать, роди ребенка и воспитывай, пока маленький. Не можешь родить – усынови. А взрослых воспитывать поздно. Если уж хочется устроить полный фэншуй в доме, то расставляй уточек по своей квартире, а не отрывайся на собственных детях. Умная была мама. Поэтому ближе к пенсии благополучно развелась с одним мужем и тут же нашла второго, чтобы освежить впечатления и "развеять тоску-печаль".

Единственное, что было плохо (идеальных мам не существует), это то, что никакого особого наследства дочери не досталось. Самое ценное, что было – это небольшая квартирка, в которую мама могла "если что" моментально вернуться. А также в квартире остались две сковородки, ноутбук и черная кошка Масяня. Поэтому Васе приходилось работать, как полагается, пять дней в неделю, с десяти до семи. А иногда и сверхурочно. К сожалению, счетов в швейцарском банке или коллекции картин от дедушки-дворянина в распоряжении не было. Финансовая независимость зарабатывалась стандартным путем.

Васе было дико интересно, как и, главное, на что существуют вампирские кланы. Во всех книжках фэнтези говорилось о том, что проницательные кровососы обладали способностью предвидения, поэтому взахлеб играли на биржах и ворочали миллионами.

Реальность оказалась, как всегда, отличной от фантазий. Никаких там "высших советов", огромных залов с колоннами, подковерных интриг и непонятно откуда берущихся финансов не было. Равно как не было ясновидящих, способных предсказать падение или рост акций. Таких фокусов даже Громов проделать не мог. Его способность предвидения ограничивалась достаточно быстрым просмотром вероятностей успеха тех или иных проектов, за которые бралась контора. Он буквально насквозь мог увидеть потенциального клиента, но для подобных просмотров ему был нужен "живой материал", непосредственно сидящий рядом клиент, а не биржевые сводки. А даже если бы сводки были живыми, все равно количество влияющих на них факторов было слишком велико для однозначных выводов и неприменимо для оперативного анализа.

Так что, даже вампиры не были всемогущими. В реальности вампирский клан "GEM" представлял собой ничем не приметную фирму – обычная офисная обстановка, стандартный рабочий график, штат полагающихся сотрудников и зарплата в конверте.

В Москве было несколько кланов, и все они специализировались на теме человеческих эмоций. Искусство, мода, красота и развлечения – в этой сфере вампиры были лучшими. Им удавалось делать бизнес на том, что невозможно оценить рационально. Вот сколько стоит статус, привлекательность, уверенность в себе и почтение публики?

Способности энергетов, визуальные, аудиальные, кинестические – проявлялись в работе наравне с умением продавать, вести переговоры, дизайнить, фотографировать и ходить по подиуму.

Краткий экскурс в теорию вампиризма показал расположение базовых фигур на доске. Высшие вампиры организовали удачный бизнес в непересекающихся областях – туризм, реклама, красота и шмотки. Поэтому друг с другом не конкурировали и практически не общались. Собирались вместе только по особым случаям, обсудить совсем уж из ряда вон выходящие дела.

Стандартная жизнь конторы была самой что ни на есть привычной. Со стороны выглядело все как обычное рекламное агентство. С профильной специализацией по шоу-бизнесу.

В "Джеме" работали промоутеры, фотографы, пиарщики, консультанты, стилисты-визажисты, коммерсанты и фандрайзеры. Одним из которых и стала Василиса Орлова.

Ее обозначили как "манагер номер четыре". В силу того, что манагеры "сыпались" с ужасающей скоростью, сгорая от сложностей работы, то никто не удосуживался заводить им персональные почтовые ящики на корпоративном сервере. Для всех прибывающих существовали технические адреса – типа манагер1, манагер2. Или четыре.

Работа вампира фандрайзера – это по большому счету, работа переговорщика. И собаки-ищейки. Найди новых клиентов и раскрути на деньги. Не можешь раскрутить – приволоки за уши к Громову, он поможет.

В принципе, для новичка задача ставилась несложная: зацепить генерального директора и назначить ему встречу с высшим руководством "Джема". То бишь, с Золотовым или Громовым. А те уже в свою очередь "вставляли мозги" потенциальным носителям тяжелых кошельков.

Традиционно процесс поиска в "Джеме" базировался на холодных звонках. То бишь, открываешь какой-нибудь бизнес-справочник и начинаешь шерстить все фирмы по алфавиту. Здрасте, рекламку не хотите? Нет! Ну и до свидания. Скучно, тупо и неэффективно.

Со звонками у Василисы не сложилось сразу – аудиальные способности у нее были, но почему-то не хотели никак проявляться в офисе. Тем более, в дебильном формате холодного прозвона. Ей никак не удавалось убедительно объяснить секретарше, почему надо соединить с генеральным. А предварительно вообще сказать, как его зовут. Потому что в справочниках такой информации не давали.

Винс мучился с этим ступором недолго. Он вовсе не хотел принимать сторону Золотова относительно ненужности Василисы в офисе, но и найти правильное решение вопроса тоже не мог.

Поэтому пришел к напарнику, громко стукнул кулаком по столу и сказал, что своими нелепыми попытками врать по телефону она напоминает классического Варенуху. И подобные неумелые эскапады способны распугать через неделю всех потенциальных клиентов. Посему Золотов, как генератор уникальных идей, и на сей раз обязан ситуацию разрулить своим любимым нестандартным видением всех вопросов.

– Ну и что ты мучаешься? – поднял бровь гениальный Валерий, – Ну не хочет она звонить, пусть не звонит.

– А что тогда делать? У нее лучше всего проявлены кинестические способности. Я что, должен для нее открыть персональный массажный салон, чтобы она туда зазывала наших дорогих клиентов?

– Зачем так усложнять? – замахал руками генеральный, – Проще, проще и умнее. Послезавтра в "Крокусе" выставка, самой прямо-таки нашей тематики. Потенциальных клиентов будет – пятьсот стендов. Все генеральные директора будут лично присутствовать. Вот и пускай едет и там им всем мозги массирует. Даже двоих поймает, кому можно предложить спонсорство проекта, или двоих, кому можно отснять дорогой каталог в нашей студии – считай, мы на месяц обеспечены. Уж из пятисот человек двоих выдернуть сможет даже дебил. И никаких секретарей, на стендах до всех директоров можно руками дотянуться. Умеет правильно трогать за нужные места – пусть трогает.

Громов озадаченно почесал затылок. И почему он раньше не мог догадаться? Почему, да все потому. Именно Золотов всегда был гением по части простых и очень эффективных идей, которые отлично работали. Пожалуй, в этот раз он столь же объективно прав.

– Я хочу, чтобы ты на этой выставке подстрелила как минимум двух жирных каплунов, – напутствовал Васю Громов, сидя с ней в переговорке.

Василиса терпеть не могла общаться со своим учителем в присутствии других людей. Ее бесила собственная неуклюжесть, критика начальства и сочувствующий тон, которым Винсент награждал каждый эпизод их общения.

Потому что в последние дни работа не просто не клеилась – она шла из рук вон плохо. Василиса совершенно не могла говорить, просто сидя на стуле. Ее "общение" всегда было наполнено кучей лишних движений, проходками по кабинету, перемещением бумаг на столе и заглядыванием в монитор к начальству.

Поэтому во время телефонных звонков она терялась и не могла сосредоточиться. А в переговорке пространства для маневров было достаточно. Там ей было вольготнее. Винс врубился и пошел на уступки.

– Таки шо мине там делати? – уточнила Вася.

– Приедешь, поговоришь с людьми, познакомишься с директорами, назначишь встречи. Мы с Валерием приедем прямо туда. Думаю, так будет эффективнее. Поговорим прямо там. А ты будешь внимательно слушать и набираться опыта. Пока что ты даже не можешь провести грамотно презентацию компании и объяснить, чего мы от людей вообще хотим. Эту работу временно буду выполнять за тебя я. А ты будешь слушать и запоминать. Большего от тебя не требуется. Просто найди мне тех, кто сможет быть спонсором для проекта на осень. Хотя бы двоих. Но нацеливайся на пять оппонентов, я уже сам выберу, с кем мы будем работать. Ты меня поняла?

– Угу.

– Тогда свободна. Не бухай сегодня, чеснок не ешь, выспись хорошо и завтра к десяти будь в Крокусе. Звони, если что.

Придя домой, Вася критически осмотрела свой гардероб и пришла к выводу, что ничего более-менее подходящего для серьезной бизнес-тусовки в нем нет.

Учитывая, насколько красиво и стильно умели одеваться Громов и Золотов, она на их фоне смотрелась ну просто каким-то вшивым заморышем.

А когда на этой ярмарке понтов соберется толпа носителей дресс-кода, ее затрапезный вид, пригодный для местечковой работы у Хрюши, будет выглядеть совсем уж убого.

– Что будем делать, Масянчик? – печально вопросила она у кошки.

– Мяу, – растерянно ответила та. Она не разбиралась в тонкостях делового этикета.

– Ну хоть умную мысль бы подсказала. А то как мяу-мясо просить, которое тридцать рублей за пачку стоит, так это мы умеем. А как подсказать, так сразу я не понимяу!

– Мяф! – обиделась Масяня и лапой потянула на себя дверцу коридорного шкафа. Там валялись в большом количестве ботинки. Кошка ткнулась мокрым носом в огромные луноходы, которые Василиса прикупила однажды на распродаже Swear. После чего деловито прошагала в комнату, забралась в другой шкаф, где хранилась одежда, и принялась с чувством "стелиться" на шерстяном белом платье.

– Ты чего? – возопила кошачья хозяйка, осознавая, какой тандем ей предложила пушистая красотка. – Белое платье и сверы? Ну ты даешь. Хотя… Это мысль! Как там говорится в первом законе рекламы? Первое, что вы должны сделать – это произвести впечатление! А потом уже вызывать интерес, желание и действие. Так как три последних пункта пока что берет на себя мое начальство в силу моей неопытности, то моя задача сводится к производству должного впечатления. Маська, ты гений!

Примерив платье и громадные ботинки, Вася осталась почти довольна результатом. Напоследок решила завершить ансамбль совсем уж нетривиальным образом. Достала из бабушкиной кладовки ярко-салатовые шерстяные нитки, из которых когда-то вязались носки (вечно они теряются, а такого ядреного цвета хотя бы не будут сливаться с пылью под кроватью). Из этого кислотного ужастика наплела сотню косичек на голове. После чего, довольная собой, легла спать.

Утро получилось бодрым. Без опозданий явившись в Крокус, Вася сразу получила напутственный звонок Золотова со словами: "Ты должна буквально врываться на стенды и громить их сознание, а потом уже мы с Винсентом появимся и вправим им мозги куда надо!". С этим девизом в ушах она и отправилась на территорию врага.

Эмоциональный разгром, который ее накрывал к моменту выставки, понемногу доползал до апогея. Эта тусовка была ее последним шансом на успех в "Джеме", последней возможностью доказать, что она чего-то стоит.

"Врываться, говоришь, надо? Ну-ну, окей, так и сделаем! Терять мне в этой жизни больше нечего!"

Москва, район Мякинино, выставочный центр "Крокус Экспо"

"В ушах какой-то Bomfunk MC's или что-то не менее забористое, в глазах адреналин на уровне зрачков плещется, а в руках – куча образцов для демонстрации. Поехали, мать вашу!

Сцена первая. Место действия – стенд каких-то торгашей из Ростова.

Действующие лица: хозяин лавочки и ваша покорная слуга.

– Что-то желаете, барышня?

– Я-то? Да, пожалуй, желаю…. Конфеток желаю!

– ??? А…. чайку-кофейку?

– Нееее, чай – это барство! Шампанского!

Вот таким образом началось мое знакомство с каким-то экспонентом.

Через пять минут мы уже были лучшими друзьями и договаривались, что завтра приедет Золотов и мы "сделаем все хорошо".

Громов с подозрением отнесся к моему докладу о том, что через семь минут после официального "запуска на орбиту" я уже договорилась с кем-то о встрече. Правильно, после двух недель молчаливого торчания в офисе – и сразу результат. Но деликатно промолчал. У него вообще есть потрясная манера – если он сомневается в моей реакции на свои слова, то предпочитает тихушничать.

Сцена вторая

Захожу на следующий стенд. Обувная компания. Хороший клиент, им можно отснять дорогой каталог продукции. Золотов будет доволен, если их зацепить.

Осматриваюсь быстренько. Посреди кучи обуви, представленной на обозрение, сидит мужик с ноутбуком…. Босой.

И вдохновенно что-то шлепает по клавишам. Минут через пять отрывает мутный взгляд от своего девайса и вежливо спрашивает:

– Вас что-то интересует?

– Да, милейший, интересует. Почему такой симпатичный мужчина сидит здесь один и босиком? Это вы меня ждете? Хотите массаж ступней? Мне часто говорили, что у меня золотые руки, и я прекрасно умею делать массаж.

– Эмммм – окосел мужик. – Ты еще погромче об этом скажи, чтобы жена услышала.

– А что, она не умеет делать массаж? И сейчас, если я громче скажу, резко устыдится и на курсы пойдет? Или подберет вам обувку подходящую? Благо тут выбор богатый…

Мужик аж подпрыгнул. Потом медленно провел взглядом по моим легендарным "сверкам", опознал уникальные башмаки, улыбнулся, оценивающе оглядел белое платье, которым дополнялись эти самые сверки, и, наконец, соизволил поинтересоваться, откуда я такая замечательная взялась. Пришлось объяснять и про Золотова, и про свою работу и про то, что этот бардак (в смысле ноль посетителей на стенде) надо лечить. Назавтра мои шефы получили еще одну встречу.

Описывать дальнейшие события можно долго – каждый раз я просто ориентировалась по ситуации и фактически на ходу выдумывала приколы, с которыми обращалась к скучающим (или сверхзанятым) тусовщикам.

Через два часа по рядам уже носился слух о том, что по Крокусу бродит подобие белого клоуна в огромных ботинках. Каждый второй уже мечтал, чтобы я именно к нему зашла в гости! Всем было интересно, что я в очередной раз отмочу (ибо никаких шаблонных фраз, все хохмы только индивидуальны, спешите видеть, единственный концерт погорелого цирка!).

Я развлекалась. Врывалась. От души оттягивалась за всю свою треклятую жизнь, за все это чертово неверие, которым меня вечно награждают товарищи скептики, за все "серьезные дела, которые нельзя доверить бабам", как говаривал достопамятный Хрюша, и за матерь Божью с Терминатором!

Как-то я в тот звездный час не подумала, что мне еще сутки на этом свете жить! И что товарищу Золотову, равно как и его "лучшей половине" на следующий день о моих выходках доложат по полной программе!

Не просто доложат, а сопроводят сие действо отдельными комплиментами в адрес моих профессиональных способностей…

Валерий скептически воспринял первый подобный доклад, а после второго заподозрил, что тут произошло что-то совершенно не похожее на мое "обычное" поведение в офисе, где я тупила и выслушивала сомнительные комплименты Громова. И, тем более, мои выходки никак не напоминают стандартную технологию работы манагеров на бизнес-тусовках типа здравствуйте, я тут из промоутерской компании "Джем", рекламой интересуетесь?".

Ага, вот прямо сейчас я тебе и объясню, что офис – это чуждая для меня среда, в которой я физически не могу делать того, к чему привыкла.

Потому что вы, уважаемое начальство, на такие мелочи не размениваетесь. Кто же будет рассматривать под лупой способности мелких и начинающих вампиров? А мы, кинестетики, не можем разговаривать без пространства! У нас общение – это не только болтовня, это всегда движуха! И да, массаж хастами вдогонку бесплатно.

На той выставке я сделала важное открытие. Как кинестетик может вести переговоры. В первую очередь, не лезть в ограниченное пространство. Там придется снижать громкость, терять половину эмоционального контекста. Для кинестетика важно "заполнять собой пространство", дополнять разговор жестами, движением, мимикой. В нынешних тесных кабинетах даже развернуться негде, а чуть повысишь голос, начинает давить на уши. Понятно, что на огромном пространстве тусовки или презентации, да еще и в присутствии сотен зрителей, я ощутила родное чувство "своей тарелки". Подсознание моментально включило знакомый режим и выдало нужную манеру работы.

Вот мы и вписались в сложенную накануне вечером теорию: сначала привлекаешь внимание, потом вызываешь интерес, а следом появляются эти двое красавцев и доводят ситуацию до ума, то есть, до желания и действия.

Осознание этого простого факта было для меня больше чем открытием.

Какие нафиг теперь холодные звонки. Вот оно, наше все!

Хотя, честно скажу, первую тусовку я отработала отвратительно в плане результата. Не хватало информации о компании, элементарных знаний, опыта и понимания, к каким клиентам вообще подходить. Но была уверенность в том, что я не просто могу это делать. Было ощущение, что я нашла себя, свое пространство и свое любимое дело. Мне нравилось!"

Москва, офис компании GEM

Вечером, когда тусовка и встречи были позади, офисная братия расползлась по домам. И только неугомонные высшие начальники еще оставались на местах, чтобы обсудить, так сказать, результаты первой "полевой работы" нового фандрайзера. Обсуждение было кратким. Золотов молча вытащил из кошелька сторублевую купюру и протянул через стол напарнику. Тот указанную банкноту честно выиграл. Накануне он поспорил с Валерием, что "это стихийное бедствие угробит презентацию через пять минут и сбежит, поджав хвост, когда увидит толпу народа". Из принципа на сто рублей поспорил. Он ради шутки сказал про то, что Вася может идти делать массаж генеральным директорам. И теперь пытался не смеяться, когда понял, что попал в точку, даже не подозревая, насколько это сработает.

Но результат был. Вася была нестандартной личностью, и дурацкая идея с ней как раз сработала на ура. Громов на полном серьезе попросил выплатить долг. Что Золотов и сделал.

А Винс подумал, что завтра на эти деньги стоит угостить Василису пирожками. Заслужила.

Всю следующую неделю Золотов крепко размышлял об увиденном. Такой экстравагантной работы он еще не наблюдал. То, что он всегда вкладывал в понятие фандрайзинга, было разрушено бронетанковым натиском. Но и результат был впечатляющий. Как минное поле, по которому пробежало стадо обкуренных слонов. Разве что воронки не зияли и трупы не валялись в живописных позиционах. Вася врывалась. Ей нравилось. Громов периодически ныл и жаловался, что его бесят некоторые манеры ученицы и излишний интерес к его страдальческой персоне. Золотов плевать хотел на это нытье и отмахивался очередным приказом продолжать. Его тоже развлекало, как эти двое пытались ужиться. У них были абсолютно противоположные характеры и взгляды на мир. Но это только добавляло перца в переговоры. Они, похоже, играли в хорошего и злого полицейского, сами того не замечая.

Пожалуй, стоило расширить рамки эксперимента и взяться за давно подзабытую тему. С которой не справилась и толпа дрессированных фандрайзеров, а вот одной нестандартной личности, пожалуй, стоило поручить. Терять было нечего, попытка не каралась смертной казнью в случае неудачи.

В Гостином Дворе по случаю шумела грандиозная выставка "Мир ресторана и отеля". Золотов прямо с утра вызвал зама и Василису к себе в кабинет.

– …Непочатый край работы! – активно сокрушался Валерий. Как всегда, сокрушался громко, ярко и артистично. Эх, ему бы с такой внешностью и голосом на сцене Большого играть.

– А таки чего ж не почнем? – осведомилась Вася.

– Так тебя не было с нами, – вступил Громов. До того сидевший, как экзотическая птица, молча и на подоконнике. – Я давно к этому непаханому полю спонсоров присматриваюсь. Но нужен особый подход.

– Я пока не понимаю сути. Какое отношение рестораны имеют к шоу-бизнесу? Кому их рекламировать?

– Ты на шоу-бизнесе не зацикливайся, – осадил Золотов, – Я тебе объяснял, одними музыкантами сыт не будешь. Каждый второй участник этой тусни – наш потенциальный клиент на съемку каталога. А каждый десятый – гипотетический спонсор. Найдем для них солидных музыкантов. С публикой соответствующей. И отношение будет вполне прямое. Какая тусовка шоу-бизнеса обходится без банкетов-фуршетов? В общем, твое дело приволочь сюда директоров на переговоры, а мы им мозги вправим как надо и денег с них поимеем. Ты тоже.

– Задача усвоена. Разрешите вопрос. Почему мы только сейчас беремся за это непаханое поле?

– А кто сказал, что только сейчас? Уже работали. Просто, хм, – Валерий позволил себе улыбнуться, – Наш опыт в области окучивания этого самого поля ягодок закончился печально. Не на ту лошадку ставку сделали.

– Ты сделал, – внес поправку Громов.

– Ну да, – рассержено зыркнул Золотов. Терпеть он не мог, когда его уличали в малейших промашках. Ну кому охота признаваться, что на заре совместной карьеры он не всегда верил в прорицательские способности своего коммерческого директора?

– В общем, – успел вставить свое слово вредный напарник, – Сделали ставку на "кумиров молодежи". А те пережрали свободы и халявного алкоголя. Ну и разнесли по этому торжественному поводу гостиничное имущество. К чертям свинячьим расколбасили. Неустойку выплачивать пришлось организатору, да и геморроя было много.

– А, понятно, – улыбнулась Вася. Знакомая история.

– А сейчас, так сказать, есть публика посолиднее.

– Точно. Плюс, конечно же, у меня не было такого гениального фандрайзера, как Василиса Орлова, – Золотов топорно употребил манеру своего напарника льстить подчиненным. Но даже в таком ключе сработало. Вася хищно улыбнулась и навострила уши. Слушает.

– Таки в чем задача?

– Задача простая. Считай, что твоему непосредственному генеральному директору сегодня взбрело в голову устроить разведку боем. Хочу заслать тебя во вражеский стан, понаблюдать, понюхать воздух и осмотреться на предмет наличия "жирных каплунов".

– Вас понял, – Вася приложила два пальца к голове на манер Бенни Хилла.

– Да, и еще. Громов, ты мне утром понадобишься, а после обеда заедешь туда, посмотришь результаты. Василиса, не подумай, что я тебе не доверяю. Наоборот, считаю, что ты справишься с вопросом назначения встреч и создания контактов из воздуха за пять минут. Поэтому терять время нет смысла. Винс будет с тобой, и сразу куем железо, пока горячо.

– Будет сделано!

Громов, конечно, подобной перспективе не обрадовался, но спорить не стал. Конечно, дел в офисе много, но иногда не мешало проветриться.

Москва, Гостиный Двор

Нынешняя тусовка была привлекательная. Рестораторы с кучей халявы от своих шеф-поваров. Вход бесплатный. Знающие люди уже толкались у стойки регистрации посетителей. Самые активные или прожорливые давно катались колобками внутри, обкушавшись всего, что экспоненты выставили на дегустацию.

Вася тоже не скучала. Ей понравилось делать массаж хастами. Да и в целом, оказывается, Винс в своей офисной закоснелости просто не догадался расширить ей рамки воздействия. Дать, так сказать, птице размах для крылышек. Точнее, возможность для проявления яркой натуры.

Шуточный эксперимент оказался гениальной идеей. Фандрайзинг заработал. С поправкой на особо креативный подход.

Сначала Вася зарегистрировалась на выставке как представитель компании "Ebanista" (а вы чего подумали, это по-итальянски столяр вообще-то). Учитывая, что это самое нехорошее слово отображалось большими буквами на бейджике, общее впечатление от ее громких появлений дополнялось весьма солидным аксессуаром. Который, к тому же, отлично смотрелся с галстуком в фиолетовый черепок поверх офисной рубашки.

Шоковая терапия была пока что единственным коньком, на котором Вася могла бы выехать в своей новой карьере. А как еще-то? Практики нет, опыта нет, сексуальной привлекательности "гламурных сучек" вообще даже во сне не являлось. Будем брать тем, чем умеем.

К тому же, ресторанные стенды изобиловали интереснейшими предметами! Действительно, непаханое поле для творчества!

Вася извращалась. Знакомство с очередной солидной фирмой происходило на фоне пейзажа, сотворенного из мяса, ботинок, сковороды и пачки орешков. Сама Василиса могла восседать на барной стойке, сенсорной плите или еще каком мало приспособленном для этих целей предмете. Нравилось ей гнездиться где душа пожелает, но так, чтобы все офигели. "Стихийное бедствие" обрушивалось на фирмачей в полном объеме, равном шестидесяти килограммам живого огня!

Подойти и полезть пальцами в банку с медом – норма жизни! Сесть задницей на стойку рецепшена? – да запросто! Или отмочить такой фокус – подойти и минут пять вдумчиво разглядывать картинки на стенде, а потом самым скучающим голосом спросить – и кто снимал это дерьмо? Я спрашиваю, кто это дерьмо снимал, а? Дизайнер ваш? Так вот скажите ему, чтобы руки из задницы вытащил, хотя бы хирургическим методом, и куда надо воткнул, а потом фотографировал.

Вот это – показать работы штатного джемовского фотографа – снимки! А это, что у вас висит тут, по ошибке назначенное pos материалами, дерьмо!!! Осознали в полной мере? Можем переходить к конструктиву?

Отлично, тогда рассказываю, чего я вообще к вам пришла. Я представляю компанию GEM – и мы универсальная компания по промоушену и рекламе. Можем сделать вам хороший каталог той самой хрени, которую вы тут пытаетесь продавать.

Винсент, к счастью, не видел, в каких масштабах бедокурила его подчиненная. Он пока что маялся на стойке регистрации посетителей и ждал своей участи. Но безотказная интуиция уже нашептывала: придется тебе вспомнить, в каком кармане валидол, и с пистолетом случайно не перепутать.

А Вася об этом не знала. Она как раз упоенно договаривалась с генеральной директрисой ресторанно-мебельной фабрики, поставляющей столы для общепита. Югострастная стерва удачно пошутила по поводу того, что если шеф симпатичный, то она не против познакомиться. Для более конструктивной беседы.

– Ну, – слегка растерялась Василиса, – На мой вкус у меня шеф очень даже симпатичный!

– Тогда окей, я согласная. Но у меня, знаешь, времени вообще нет, чтобы к вам в офис ехать. Если здесь, то ладно, поговорим.

– Пуркуа бы и не па! У нас тут прекрасный ассортимент столов для переговоров! Вы как предпочитаете переговоры вести, кстати? За столом или на столе? А то я что-то позабыла спросить. В контексте вашего вопроса о симпатичности моего шефа этот момент стоит учесть.

– В каком смысле? – опешила "столовая леди". Переваривала вопрос с подколом.

– В самом что ни на есть прямом смысле спрашиваю! Забочусь о комфортности процесса переговоров. Если вы за столом сидеть будете, это один кандибобер, а если на столе так сказать, знакомству быть организованным, то по законам жанра выбор мебели за мужчиной!

– Почему? – совсем обалдела барышня.

– По росту, блин! Чтобы на носочки не становиться! Да, кстати, вот он, шеф. Знакомьтесь, Винсент Аскольдович собственной персоной.

Махачкалинская дамочка повернулась в указанном направлении и прониклась до самых пяток. Громов был на пике своей привлекательности. Правда, дальше произошла некоторая заминка. Удачное начало разговора пришлось процитировать и пояснить, к чему адресованы нервные смешки, застенчивые взмахи ресницами, дрожащие губки и Васино ковыряние носком пола.

Громов суть уловил. Резко вылетел из своего привычного состояния пофигизма и отвесил ученице весьма ощутимый подзатыльник… Неожиданно так… Вообще, он был совершенно непрошибаемым, как йог в состоянии глубокого транса. И на любые выходки реагировал стоически. Но у Василисы на этот раз получилось его довести просто до белого каления, причем, исключительно в рамках рабочего процесса!

В принципе, просмотр вероятностей показал, что каши не сваришь с этой красоткой. Впечатлилась, конечно, но денег у ее фирмы – кот наплакал. Можно даже не размениваться.

– Я не знаю, что вам Василиса рассказывала, но вкратце поясню, чем занимается наша компания, – скучным голосом начал Винс. Дамочка уловила интонацию, но отпускать едва зашедшего в гости суккуба не хотела.

– Э… может, чайку?

– Да, пожалуй, – согласился Винс. Похоже, он просто так не отделается. Минут двадцать придется потратить на идиотские расшаркивания. А все почему? Потому что кое-кто совершенно не умеет работать, да еще и подставляет начальство! И, пока несостоявшаяся клиентка отошла к чайнику, шепнул Васе на ухо, – Закончим, пойдем поговорим на эту тему. Получишь ты сегодня на орехи, милая моя.

Василиса покорно опустила глаза. Тем не менее, Громов заметил, что раскаяния в ее зеленых глазах не было ни на грош. Сволочь мелкая.

Никчемный разговор удалось свернуть быстро. И еще быстрее – найти свободное место в темном углу штатного ресторана. Учитывая специфику выставки, павильонный общепит сегодня не пользовался спросом. Можно было поговорить в относительной тишине.

– Ну и что это за выходки? Ты вообще в своем уме? Ты чего вытворяешь? – кипятился Громов.

– Дааа? – Вася зло сощурилась. Лучшая защита – нападение. Прописная истина, – Твоя шелковая благость меня просто вымораживает! Мне просто хочется тебя довести иногда до очередного нервного шока!

– Зачем?

– Затем, что ты, когда в более-менее спокойном состоянии, то надеваешь на свою красивую физиономию маску вечно скучающей отрешенности. Еще бы повесил на шею табличку "оставь меня, старушка, я в печали…" хотя нет, тебе надо другой текст: "я почти достиг гармонии со Вселенной, еще пару сантиметров по лестнице в небо, и я покину этот бренный мир ради высшего блаженства. Поэтому сейчас мы с вами немного поговорим и все, я в нирване…" Бесит!

– Ну побесись. Потом приходи работать, – философски парировал Винсент.

– Винс, ну правда. Ты клевый, ты суперский, ты просто идеальное начальство и очень хороший учитель. Но на переговорах ты иногда невозможен!

– Что тебя не устраивает, душа моя?

– То, что я вся такая прилетаю, как на крыльях вдохновения, всем уши накручиваю, типа сейчас придет мое начальство и вы совсем офонареете! А потом появляешься или ты, или Золотов. И, слава богу, если Золотов. Потому что Валера он весь в огне, он одной фразой может убить! А ты у нас, когда приезжаешь на встречи, то можно вешаться! У тебя это, образ аватары Будды Майтрейи, океан безбрежного духовного счастья просто!

– Духовное развитие необходимо человеческой сути.

– Ну развивайся, е-мое! Но я же настраиваю людей на позитив, креатив и все такое, а тут появляется весь такой скучающий и возвышенный Громов, и это впечатление сходит на нет!

– Вот что, советник, – оборвал ее тираду Винсент, – Раз ты лучше меня знаешь, как вести переговоры, да будет так! Все, концепция поменялась – теперь ты учишься вести их самостоятельно. Учитывая твои особенности, поручаю тебе самостоятельную обработку всех лиц мужского пола. Остальных, так и быть, оставлю на своей душе. А в обмен постараюсь как-нибудь… соответствовать вашим пожеланиям. В ближайшее время не найдешь сама хотя бы одного серьезного клиента – накажу.

– А если найду? – с вызовом парировала Василиса.

– Придумаю что-нибудь хорошее.

– Не пойдет. Конкретику хочу.

– Конкретику? Изволь. Сегодня найдешь мне двух клиентов, только стоящих – выпишу премию, пять процентов от суммы сделки. Устроит?

– Устроит. А не соврешь? – учитывая, что суммы сделок начинались от полумиллиона, размер премии был заманчивым. Но и сомнительным.

– Я тебе когда-нибудь врал? – Громов поймал скептический взгляд ученицы, – По крайней мере, в финансовых вопросах?

Вася не нашла, что ответить. Громов был изрядным треплом, когда общался с клиентами. Но в отношении денег был точен, как все коммерсанты. И честен, как офицер императорского флота. Процеты со сделок выплачивал на следующий день после заключения контракта и перевода на счет фирмы. Пожалуй, стоило постараться ради такой прибавки к жалованию. Лишним никогда не будет. К тому же, наступили кошке на хвост. То, как высказал предложение Громов, было намеком на серьезный вызов: кто из нас лучше справится с задачей обалванивания личностей противоположного пола? Опытный суккуб или начинающая вампиресса со склонностями хасто-массажиста. Василиса извертелась на стуле, пока официант оформлял чек. Как же, такая возможность – показать самому коммерческому директору, что она далеко не бестолочь и вообще вполне себе самостоятельно может справиться с задачей!

Громов игру принял. Выставка встала на уши. Его вампирские глазищи физически гипнотизировали людей – со стороны очень хорошо было видно, что происходит. Винс что-то вещал своим хорошо поставленным низким голосом. От одного этого воздействия уже мурашки по коже и волосы дыбом по всей длине. А тут еще его коронный взгляд, умный, хищный и пофигистичный одновременно. Если клиентки попадали под это взгляд, то потом еще полчаса неотрывно смотрели, кивали, как китайские болванчики и соглашались с любыми доводами.

Просто не всегда это тупое обожание, рожденное в первые минуты, имело хоть какой-то смысл.

Многие фирмы, по мнению Винса, не стоили даже десяти минут внимания. Не те у них были бюджеты в распоряжении. Все-таки "Джем" числился дорогой конторой. Не каждому по зубам. Размениваться на мелочь даже не хотелось.

Тогда же Василиса научилась понимать, как работает потрясающая интуиция коммерса. И почему он принципиально сворачивал переговоры с половиной клиентов, едва начав. Громову хватало пяти секунд общения, чтобы увидеть проекцию будущего успеха и сориентироваться в ситуации.

С какими бы приколами Вася ни обращалась к блондинкам, брюнеткам и прочим гуманоидным самкам, Громов никогда не терял времени на лишние беседы "после первого впечатления".

Сначала это было поводом для пары скандалов и обид. А потом, как всегда, включилась аналитическая часть мозгов, и Вася снова вывела закономерность: не складывающаяся конструкция разговора обычно занимала "шесть минут вежливости", когда Громов произносил фразу-заклинание: "Я не знаю, о чем вы говорили с Василисой, но давайте я немного расскажу о нашей компании". Алес, после этой фразы можно собирать чемоданы и прощаться, разговора не будет, сделки тоже. Шесть минут скупой "презентации компании" были формальностью, которую требовали правила бизнес-этикета.

Если же потенциальные спонсоры музыкальных проектов в системе вероятностей были более-менее перспективны, то заклинание было обратным: "Расскажите немного о вашей компании". Это значило, что сейчас Громов будет вникать в суть дела и разговор предстоит интересный.

Вообще, стоило признать: работать было сложно. Встреч было много, разговоров тоже. А толку пока – по нулям.

Потому что одно дело, шокировать первым появлением, заставить обратить на себя внимание. И совсем другое – реально договориться хотя бы о намеке на дальнейшее сотрудничество.

"Непаханое поле" было усеяно черепами тех, кто уже пал в битве за общепитовские миллионы. Тусовочный народ был тертый, ученный разборками с санэпидстанцией и пожарниками. Потому на любые рекламные предложения велся неохотно. А кое-кто, как выяснилось, еще и помнил старые истории о спонсорстве музыкальных коллективов, и чем сии эпопеи заканчивались. В общем, работа у Громова и Васи шла в экстремальных условиях.

Глобальное просветление наступило, когда в одном из уголков форума обнаружился веселый аттракцион: демонстрация кофе-машин с разлитием халявы. И Вася каждые двадцать минут добегала до стенда, чтобы залить в себя очередную порцию капучино.

Где-то на пятой ходке руководство компании, прибывшее на стенд, опытным взглядом идентифицировало сначала главного разорителя – то бишь Васю. А потом каким-то немыслимым образом заподозрило в Громове непосредственное начальство. Прямой повод для беседы. С одной стороны имелось восторженное отношение Василисы к образцам кофе, с другой – наличие на выставке лица, принимающего решения.

Поэтому, как только выдалась минутка, Винсента взяли в оборот.

– Простите великодушно, можно вас на минуточку? – затараторил холеный стендист с бейджиком на груди. "Сергей". Окей, продолжай.

– Что изволите? – приподнял бровь Громов.

– Я хочу предложить вам посмотреть новейший образец кофе-машины. Она способна варить восемь видов кофе, чай и горячий шоколад, который можно есть ложечкой. Взгляните, пожалуйста.

– Угу, – Громов к этому моменту уже практически ушел в астрал, пытаясь абстрагироваться от этого вертепа жрального разврата.

Минут пятнадцать он слушал какую-то ахинею, задроченную дрессированным менеджером. А потом вдруг решил пойти ва-банк. Тусовка его уже напрягала, и хотелось банально пошалить.

– Уважаемый Сергей, – Винсент состряпал самую покаянную рожу, на которую только был способен, – Увы и ах, не могу я ваше предложение принять. Машина ваша чудесна, спору нет! Вещь действительно в хозяйстве необходимая, но есть один фактор против.

– Какой? – ошалел продажник.

– Видите вон ту девушку, которая ваш шоколад сейчас ложечкой-то и доскребает. Ее зовут Василиса, она моя подчиненная. И мне ли не знать, какими темпами она употребляет кофе.

– Ээээ, – засмущался Сергей. Поймали.

– Вот и я не знаю, как в нее столько вмещается! Если я вашу машину куплю, мне на кофейные капсулы уже денег не останется.

– Может быть…

– Не может, – отрезал Громов. – А вот если бы вы мне машину свою чудную подарили, я бы сразу выкупил две сотни капсул всех восьми сортов кофе. А через неделю повторно обратился за добавкой.

– Нууу… – еще тоскливее проблеял Сергей, – Я даже не знаю, мне надо спросить руководство.

– Да вот же оно, рядом, – Громов кивнул на толстопуза в костюме-двойке. – Сан Саныч, добрый день.

– А, Винс! Какие люди! – Сан Саныч тут же полез обниматься.

Громов не особенно был рад этой встрече, но и протеста не выказывал. Скажем так, знакомство они водили, но не дружили.

Сан Саныч был старинным знакомцем Громова, они иногда пересекались в Амстердаме.

В миру кофейный магнат был весьма разбитным малым, охочим до девок, угару и комплексной антистрессовой терапии. Правда, о вампирах не знал ни сном ни духом, в церковь святых курильщиков приезжал исключительно для личностного кайфу. Равно как после таковой наведывался в знаменитый квартал с красными фонарями и дебоширил порой в меру, не нарушая правил шенгенского соглашения. Винсу он никаких неприятностей не доставлял, в кореша не звался, но и на сотрудничество не шел никак. Хотя пару раз были попытки богатого папика взять в оборот. На отдыхе Сан Саныч был душевным дядькой, но в контексте деловых переговоров становился изворотливым, как уж в мутной водице. Бизнес есть бизнес. Табачок врозь.

– Серега, что у нас? Поясни уже ситуацию.

– Сан Саныч, я поясняю, – не дал права слова продажнику Громов, – Вы же не просто так на меня натравили своего цепного песика? Моя красотка меня разорит на вашем кофе. Эта паразитка может спокойно выпить три литра эспрессо и не подавиться.

– Да ну! – отмахнулся магнат.

– Ну да! Предлагаю пари. Если Вася добьет стратегические запасы в вашей чудной машине, вы мне свой агрегат подарите.

Сан Саныч скептически хмыкнул на Громова, но все же присмотрелся к Василисе. На всякий случай. И в агрегат заглянул. Козявка, штук шесть чашек выдула, скоро взлетит на реактивном ускорителе. Но опустошить машину, заряженную двадцатью капсулами кофе, не может ни один живущий на земле человек. По крайней мере, за полдня и без критических последствий для здоровья. Сан Саныч спокойно согласился.

Только Василиса, видимо, не знала прописных истин о вреде кофеина. И, когда услышала предложение высоких начальников, пожала плечами и стаканчик со стола взяла. А затем приступила к методичному разминированию машины.

Хлебосольный Сан Саныч решил, что в сутолоке выставочного трепа можно сделать перерыв и пригласил Громова посидеть поболтать. За неспешным разговором о том о сем Винсент выслушал речеизливания кофейника о сложностях бытия, кратко напомнил о том, какую компании представляет, и в очередной раз намекнул на возможность плодотворного сотрудничества.

А Вася тем временем уничтожила планомерно все вражеские запасы эспрессо, капуччино, латте и шоколада, даже не моргнув глазом.

И даже не икнула. Облизнулась, как довольная кошка и задорно глянула на менеджера, дескать, еще нальешь?

Сан Саныч теперь стоял и хлопал глазами. Пытался осознать, как она это сделала. Ну не может человек выпить за два часа дюжину чашек крепчайшего кофе и остаться в живых.

В ход пошли еще более дикие предположения, о встроенном в кибернетический организм титановом моторе, заменяющем сердце и работающем на кофеиновом движке. Вася хихикала над плоскими шутками и отвечала какими-то дерзкими колкостями.

В общем, кофейная компания продула этот матч по всем фронтам. Однако, отдавать заветную чудо-машину не торопилась. Отговорившись тем, что это выставочный образец, а за нормальным, призовым, Васе следует подъехать к ним в офис после презентации. Желательно, в компании с директором, чтобы подписать необходимые бумаги.

Вихляющийся взгляд обоих бизнесменов был красноречив, как Ленин на трибуне. Даже Громову не надо было привлекать свои таланты провидца, чтобы понять – их откровенно кидают. Хасты обоих вампиров медленно поползли в сторону обидчиков. Кому-то будет больно.

– Ну уж нет, – зашипела Вася. – Все, я буду краткой, как сестра таланта!

– Без палева, – на всякий случай предупредил Громов и посторонился. Терять нечего, пусть развлекается. Главное, чтобы не особо тут светила необъяснимые наукой феномены. Хотя, человеку свойственно найти объяснение для всего. А то, что не объясняется, в то не верит никто, кроме непосредственных очевидцев. Так что, пусть хоть армагеддон здесь устроит. Главное, чтобы пепел потом за собой подмела и пальчики стерла.

В глазах вампирши полыхнул огонь. Пальцы привычно напряглись, скрючились и застыли. Затем пошевелились. Чудо-машина за спиной генерального кофейника дернулась и скрипнула удивленно. Еще более удивленно задрал брови Сан Саныч. Громов едва удержался, чтобы не повторить гримасу. Он помнил, что в клубе "Мастер" произошли какие-то из ряда вон выходящие события. Но самому, своими глазами видеть такое – это даже для бывалого энергета страшновато.

Как в замедленной съемке, краники кофе-машины стали крутиться сами, агрегат плюнул паром, выкинул из своего чрева контейнер с пустыми капсулами и запищал. Открылась емкость для свежих капсул. Заряженный крепчайшим кофе кругляшок выпрыгнул со своего места и полетел в сторону кофейного продажника.

Машина уже раскрыла упаковку кофе. И густая черная масса аккуратно влепилась в грудь ошарашенному менеджеру. Упаковка со шлепком плюхнулась на пол. А Вася чуть наклонила голову в сторону потерпевшего и торжественным голосом произнесла:

– По-моему, ваша чудесная машина заявляет протест против махинаций на переговорах. И вообще, мы с ней друг друга уже любим. Мы просто должны быть навсегда вместе. Возражения у кого-нибудь имеются? Или найдется, куда упаковать? Сан Саныч, приглашаю вас завтра на чашечку кофе к нам в офис. Если завтра не получается, оставьте вашу визитку, после выставки созвонимся и договоримся о встрече.

Громов пытался сдержать хохот. Продажный менеждер отчаянно тер свою рубашку. Идиот, надо идти замывать, пока не поздно. Хотя нет, не поможет. Сан Саныч осознавал происходящее. Соображал, где лежит упаковка. И пытался хоть немного объяснить для себя, что тут сейчас случилось. Громов как мог оглаживал его хастами, чтобы мужик сильно не напрягался. Вася ему не помогала. Скорее, усугубляла ситуацию. Она шаловливо щетокала Сергея по ребрам. Тот дергался и вздрагивал.

– Пожалуй, с вами стоит поговорить по душам, – медленно прогудел Сан Саныч, – Давненько ходят слухи, что в вашей конторе работают натуральные волшебники. И творят они в бизнесе истинные чудеса.

– А вы сомневались? – ухмыльнулась довольная собой Василиса. – Кажется, небольшая демонстрация только что состоялась. Какая-то несчастная кофе-машина – скромнейшая плата за полученное удовольствие.

– Паразитка, – шепнул Громов. Так откровенно показываться нельзя. Ну да ладно, для новичка свойственно. А человеку свойственно для всего ненормального найти разумные объяснения. Главное дело сделано. Клиент пойман. Никуда он теперь не денется. Перед глазами Винса уже плавали цифры будущего контракта. А неплохо, неплохо.

– Был рад знакомству, – выдавил из себя Сан Саныч и потопал за скотчем. Заворачивать подарок. Вася крутнулась на месте и показала Громову язык. Тот озадаченно покосился. Что за фамильярность? Нет, не так. Почему он вообще ей это позволяет?

Москва, Площадь Революции

Вася гордо притащила свою кофе-машину к автостоянке. Хотя весил агрегат черт знает сколько, и габаритов был немалых, расставаться с новой игрушкой мелкотравчатую не заставил бы даже апокалипсис.

Громов только и успел подумать, как все парадоксально получилось. Буквально ни с чего они зацапали перспективного клиента, и, надо сказать, Вася постаралась от души. А вот самое главное забыли. Глупо как. Целый день паслись на ресторанной выставке, как коровы на лугу. Но столько было споров-переговоров, столько неокученной клиентуры, что забыли про обеденное время, оба. И ведь даже были в местной забегаловке, но и там только чайку выпили и за жизнь-работу поговорили. Смешно сказать, сколько жрачки вокруг было, а даже не удосужились пойти продегустировать что-нибудь. Теперь же есть хотелось нестерпимо.

– Виинс, давай в Макдак? – угадала его мысли толковая ученица. У нее что, дар телепатии или просто тоже вымоталась и проголодалась?

– А получше чего выбрать?

– Скажи еще, гидрогенезированная химия вперемешку с холестерином. Но разок-то можно?

– Знаешь, разок можно! – решительно согласился Громов и порулил в нужном направлении.

Почему бы нет? Жрать охота – до омерзения. Даже гамбургер переварится вместе с гвоздями. Да и спешить некуда. В смысла нет ехать в офис, домой еще рано. Погодка отличная, жирный каплун пойман и уже трепыхается в силках. Вася умничка, можно поблагодарить порцией картошки и чизбургером.

Наградой Винса были целых двадцать минут полнейшей тишины. Если не считать сосредоточенного чавкания.

– А какие девушки тебе нравятся? – прикончив, наконец, большую порцию картошки "фри", поинтересовалась Василиса.

– Это сложно объяснить, – замялся Громов, – Нет такого конкретного типажа, который бы мне импонировал.

– Давай я попробую угадать. Этакая блондинка с мягкими чертами лица, манерным поведением и непременно идеальной фигурой?

– Нет, это не дама моего сердца. Скорее, худая, даже анемичная, немного угловатая девочка, от которой одновременно веет и естественностью, и сексуальностью. Но конкретных примеров я назвать не смогу. А что за интерес?

– Просто, – пожала плечами Вася.

– Да ну, у тебя ничего просто не бывает. Ну чего ты от меня хочешь? Что тебе неймется?

– Не знаю, – растерянно призналась Вася, – Просто пытаюсь как-то понять, что со мной происходит, и насколько это нормально вообще.

Громов задумался. Свернуть неприятную тему можно было за секунду. Откровенничать или слушать чужие душевные излияния совершенно не желалось. Да и вообще, где это видано, чтобы начальство с подчиненными вот таким макаром личностные материи мусолило?

А с другой стороны, ему совсем скоро предстояло осваивать роль папаши подростка, и определенная практика в выяснении высоких отношений не помешает. Вася в некоторых вопросах реально напоминала тинейджера. Посему было решено вникнуть в суть душевных терзаний.

– Ну что с тобой происходит?

– Как тебе объяснить! Я себя чувствую неполноценной. Ты на меня смотришь как… на полезное ископаемое! Понимаешь, мне кажется, я выгляжу, как полное чмо.

– Вася, не загоняйся. Я не могу быть твоей лакмусовой бумажкой. Если мне что-то нравится, это еще не значит, что будет нравиться всем. Я понимаю, что лично я тебе импонирую, но тебе на это ориентироваться не надо. Фандрайзер – это не купюра в сто баксов, чтобы все хотели. У тебя другие задачи.

– Задачи я свои знаю и выполняю. Я о другом. Понимаешь, на меня никто не смотрит, как на девушку. Я никому не нравлюсь с личной точки зрения. На моей прежней работе были девочки, которые общались с заказчиками. От их появления все вставало, как под гимн Советского Союза. Я никогда так не умела и сейчас не могу. Мне все время кажется, что я как-то не так выгляжу. Глупо или неадекватно. У меня ни капли гламурности.

– Тебе это мешает?

– Да. Очень. Стремно мне.

– Ну и зря. Пойми правильно, гламурность – это штамп. Удобная система, которую не надо творить с нуля. Взяла пару журналов, скопировала чужой образ. Там же подробно говорится, какие вещи в каком магазине купить, и даже сколько стоит.

– Типа того.

– И сколько тысяч человек читает один журнал и покупает вещи в одном магазине? Сколько тысяч девок одинаково себя ведут, следуя советам журналистов? Или работают по технологиям из учебников. Все просто. Делай, как сказано – и не заморачивайся. Но ты же легких путей никогда не ищешь, у тебя всегда свой подход к вопросу. Ты креативная личность. Ты не копируешь созданное, а создаешь свое. В этом большая разница и повод для гордости. Считай, что это ниже твоего достоинства – повторять за кем-то.

– Это я могу еще переварить. Просто я не могу врубиться, пригодно это в моей работе или нет? Понимаешь, я ведь раньше только сидела за компом в офисе и не общалась особо с клиентами. От меня никаких контрактов не зависело. А сейчас встречают по одежке, и я просто уже теряюсь!

– Успокойся. Да, у тебя необычный имидж. И совсем необычная манера поведения. Да, ты не классическая гламурная бизнес-леди. Но тебе это и не нужно. У тебя получается работать так, как есть. Поверь, я тоже не всегда и всех устраиваю своим имиджем. Помнишь Инну Валентиновну?

– Нашу администраторшу по проектам?

– Угу. Так вот, мы неделю назад с ней ездили на тендер. Она приехала вся в гламуре и тужуре, подготовилась ко встрече с высокопоставленным клиентом. Сопровождать финансового директора фирмы на переговорах типа. И тут появляется Громов. Вуаля, траляля – в шароварах а-ля здоровеньки рахматуем, достопочтенные граждане неверные. А еще в шлепках явно анимешного происхождения.

– И, дай-ка я догадаюсь, с такой благостью на морде, как будто прямо сейчас засядешь в позу лотоса и продемонстрируешь всем искусство высокой левитации в пространстве.

– Да Инна от моего вида чуть по швам не треснула!

– И?

– А как она возмущалась, что негоже коммерческому директору изображать из себя наглядный экспонат по историческим репликам культур востока!

– А я помню эти штаны! Они тебе очень идут. У тебя фигура классная, и вообще, ты очень красивый.

– Ну-ка не отвлекайся, началось в колхозе утро.

– Да, прости. К слову, чем дело-то кончилось?

– Тендер мы выиграли. Я тоже, в некотором роде, сторонник шоковой терапии. Так что, может быть, меня иногда твои имиджевые выходки пугают, но это дает результат – и за него я тебе готов простить даже махачкалинскую ведьму с ее столами.

– Винс, я хочу, чтобы ты мной гордился, понимаешь?

– Чтобы я тобой гордился, находи спонсоров. Хороших, жирных, толковых, способных избавить меня от лишнего геморроя на задницу. И привнести в финансовую корзину компании солидные кусочки вкусного пирога. Вон нашему Сан Санычу было наплевать, как ты выглядишь. И мне тоже все равно, во что ты одета и как накрашена, если у тебя в кармане его визитка и я знаю, что у нас через неделю подписание контракта с ними. Вот и все, остальное тебя заморачивать не должно.

Вася прижалась к столу, уткнувшись носом в ладони, и пыталась не разреветься на месте. А потом встала, подошла к Громову сзади и молча обняла за шею, положив голову ему на плечо.

– Слушай, ну блин, как тебе сказать? Для тебя, может быть, пофигу… А мне нет. Я все-таки человек, а не кофе-машина, да?

– Что у нас опять случилось? – пробурчал Винсент.

– Мяу…

– Гав! Хватит уже. Признавайся.

– Я не знаю как. Я… ну почему я себя чувствую такой идиоткой и уродиной среди этих всех… телушек гламурных! Я не могу даже подойти к любому парню, потому что боюсь. И даже думать боюсь. Потому что будет как с тобой, что он посмотрит на меня как на полезное ископаемое.

– Ах вот оно что! – Громов поймал Василису за шею и аккуратно перевернул так, чтобы она фактически упала к нему на колени головой, – Это пройдет.

– Не знаю, Винс, не знаю. Мне кажется, это пожизненно.

– Нет. Это ненадолго. Ты скоро научишься жить по-другому. Ты же теперь с нами. Главное, не зацикливайся на мне, окей? Пожалуйста. Я хочу быть тебе другом и настаником, но не хочу, чтобы ты видела во мне объект своих интересов и, тем более, планов.

Вася грустно вздохнула и выбралась из объятий.

– Да ну, я про тебя даже не думала. Ты другой. Прости за откровенность, я не могу представить себя рядом с тобой. У меня другая сфера интересов и планов. Просто столько раз уже обламывалась. И мне все время кажется, что я как фрик, всех шокирую, но никому не нравлюсь. И вообще, как кошка, влюбляюсь каждые два месяца. Только никакого из этого толку нет. Я не могу, понимаешь? Не могу. Подойти, поздороваться, вести себя естественно. Стоит мне влюбиться, и я сразу становлюсь дура дурой. Несу какую-то чушь, плоские шутки, глупое хихиканье. Ну да ладно, помолчать могу, изобразить глубокую задумчивость и интригу. Но понимаешь, я даже подойти боюсь близко. И боюсь, что меня… примут за какую-то вшивую уродину. Мне кажется, я не умею одеваться, не умею нравиться. Не умею выбирать вещи. За меня кошка их выбирает! Маська!

– Прекрасный вкус у твоей кошки.

– Шутить изволите, мессир?

– Нет. Перестань дергаться, и все наладится.

– Не могу. Я хочу как ты, всегда выглядеть круто.

– А я, по-твоему, всегда круто выгляжу?

– Всегда.

– Даже когда с бодуна, небритый, помятый и злой?

– У тебя в такие минуты глаза очень красивые становятся. Злючие, но красивые.

– Вот и ты об этом подумай. Что дело не только в одежде. Открою тебе секрет. Мне глубоко плевать, сочетаются вещи или нет, мне плевать, куда я собираюсь идти, и составляет ли мой облик достаточную композиционную гармонию с дресс-кодом и интерьером тусовки. Я так решил, я так хочу, мне так нравится, а все остальное не имеет значения. И ты тоже пойми: привлекательность штука относительная. Ты в восторге от тех легендарных штанов из Афганистана, а Инна Валентиновна их сочла ужасом на крыльях ночи. Тем не менее, тендер мы выиграли, потому что в бизнесе главное – мозги. Умение чувствовать финансы, умение дожимать и прогибать, договариваться и долбить. А в отношениях главное – та же уверенность, что в бизнесе. Научись заключать дорогие сделки, научишься цеплять красивых парней. Просто не бойся высоты.

– Я другого боюсь.

– Чего?

– Что вечно выбираю не тех. Или меня выбирают не те. Мне нравятся парни, которых привлекают девушки "другого типажа", я для них почему-то ноль без палочки. А если кому и нравлюсь – так это каким-то уродливым извращенцам.

– Не скажи. Просто пока что ты не нашла своего человека. Да и не время сейчас для активных поисков. Пока что ты сама не понимаешь, что из тебя произрастает. Экспериментируешь, пугаешься производимого эффекта. Но идешь правильной дорогой. И делаешь успехи.

– Нда? – недоверчиво скосила глаза Василиса.

– Ты отлично справляешься, просто еще прошло слишком мало времени, чтобы ты смогла полностью перестроиться и понять себя по-новому. Пока что ты замордованный жизнью озлобленный полуподросток в каком-то чумовом прикиде, а в глазах – помесь вселенской тоски и такой агрессии, что хочется бронежилет нацепить во избежание. Поэтому на тебя извращенцы и бросаются – спорю, поголовно махровые мазохисты.

– Точно!

– Забудь. Сейчас ты полноценный сотрудник самого крутого агентства в городе. Тебя Золотов считает очень перспективной, а за ним этого давно не водилось. Думаю, ты просто еще не поняла, что стоишь большего. Когда ты поймешь это, все потянутся за тобой.

Вася не успела ничего ответить. У Громова зазвонил телефон, и на экране проявилось изображение очень миловидной шатенки с мягкими чертами лица. Винс почему-то реактивно вздрогнул и отвел взгляд.

– Жена что ли? – вдруг улыбнулась Василиса.

– Ну, да, – нехотя признался Винс. Он давно привык к тому, что гражданский брак все равно позволяет использовать привычные статусы. Конечно, жена. А как ее еще назвать?

– Ну так ответь? Чего сидим, кого ждем?

– Прости, – зачем-то оправдался шеф, – Да? Да… Готовь. Не знаю, не думаю. Все, целую, пока-пока.

– Громов, – Вася положила голову на руки и по-кошачьи внимательно посмотрела ему в глаза, – Ты когда начнешь меня понимать? Я не ревную тебя. Тем более, к тем, кого ты любишь. Потому что я тебя тоже очень люблю. Только не говори, что это глупости. Я и Золотова уже люблю. Но по-другому. Понимаешь?

– Все я понимаю. Мы вампиры, нам это необходимо.

– И я давно подозревала, что ты семейный человек, у тебя в ауре чувствуется что-то такое… домашнее. Ты ведь папаша, да?

– Десять лет уже как.

– Ну вот. Значит, я права. Доча, да?

– Угу. Откуда такие познания?

– А фиг знает, интуиция, наверное.

– Скорее, это чисто женская черта.

– Может быть. Так вот, я к чему. Ты иногда боишься меня.

– Порой ты ведешь себя так, как будто я чуть ли не твоя собственность.

– Ты мое любимое начальство. И ты все неверно понимаешь. Мне просто дико не нравится, когда ты нянчишься или в своем дипломатичном тоне общаешься с недостойными людьми. Которые тебя не уважают и не ценят, или которые просто ну…

– Тебе лично неприятны по тем или иным причинам.

– Да, как-то так. Ну просто я чувствую, когда люди к тебе… не совсем расположены. И мне это не нравится, точнее, не нравится, когда ты с ними цацкаешься, а они морды кривят. Так и хочется врезать от души! Ты сам сказал, что дашь по морде тому, кто меня обидит. А я что, хуже?

– Вася. У нас такая работа, мы должны будем подстраиваться под людей, какими бы они ни были занудами, уродами или придурками. Иногда, потому что это клиенты, которые платят деньги, иногда это важные люди, которым многое можно простить и позволить.

– Понимаю, – вздохнула Василиса, – но иногда поревновать можно?

– Иногда можно, я тебе скажу, к кому можно. Окей?

– Договорились.

– Ладно, поехали по домам, радость моя. Меня дома в последнее время почти не бывает.

– Угу, а у меня кошка соскучилась уже…

– Все будет хорошо, верь мне.

Громов сам не верил в то, что "все будет хорошо". Он склонялся к мысли, что все хорошо только в раю. А в жизни обязательно бывает какая-то пакость. Но говорить об этом вслух не стал. Плюс он, наконец, стал понимать кое-что в характере своей негаданной ученицы. Ее удивительная откровенность и еще более оригинальное отношение внесли определенную ясность во многие ситуации. По крайней мере, теперь можно было что-то понять и направить в правильное русло. Разве что чересчур быстро события развивались. Как будто какая-то высшая сила торопила их пройти путь становления высшего вампиреныша за кратчайшие сроки. Как будто не без году неделя знакомы, а полжизни. Ощущение странное, но неопасное. В принципе, судьба частенько подкидывает странности. Да и само существование энергетических вампиров – тоже, знаете ли, не научно обоснованная концепция. Что зря размышлять и философствовать? Принимай жизнь, как есть. А дальше будь что будет.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Переезд в Москву прошел спокойно. Илона, Толик и Славик прибыли в первопрестольную. Знакомство с хозяйским наследником оказалось не таким уж страшным, как могла себе представить Илона. Это был не классический "золотой ребенок", привыкший к тому, что все вокруг исполняют его мельчайшие капризы. А вполне самостоятельный, хотя да, избалованный вниманием и звездностью молодой человек двадцати с лишним лет от роду, неплохой породы и недурного вкуса.

Обитало "дитятко" в отдельных покоях с персональным санузлом и кухней на втором этаже. Квартира была двухъярусной пятикомнатной элиткой. На первом этаже размещалась обслуга и охрана. То бишь, питерская троица плюс домработница, молчаливая восточная женщина, никогда не совавшаяся в какие бы то ни было дела хозяев, и столь же малозаметный водитель, он же охранник.

Артемий занимался тремя вещами – записывался в студии, трахался и сидел в социальных сетях. Дружеских тусовок дома не одобрял (потом хрен выгонишь этих пьяных ублюдков). На гостевых посиделках бывал по мере необходимости и, несмотря на репутацию безбашенного балагура и дебошира, вечерами (пока не приезжала очередная мамзелька) с упоением ковырялся в каких-то железках и проводках, мастеря невероятные девайсы. В общем, причин для беспокойства по поводу его морального и физического состояния не было.

Посему, Илона рискнула спросить у Толика, за каким чертом они приперлись. Компьютерщик, немного смущаясь, попытался "разложить карты":

– Артемий не заигрался в шоу-бизнес. Его мечта – собрать крупнейший клуб Москвы, это, конечно, хорошо. Но бесконечно ждать с моря погоды нельзя. В Москве закладывается объект, и ему сейчас самое время оказаться внутри этой работы, возглавить фирму, что называется, с первого кирпича. Врасти корнями в собственную компанию. Александр Федорович допустил серьезную ошибку – не дал ему вовремя возможность осуществить, в принципе, безобидную мечту. И Артемий показал когти. Он заключил контракт с продюсером, который пообещал ему этот концерт.

– Ну и в чем беда? Продюсера жалко стало? – встряла Илона.

– Нет. Но тебе говорили, чем кончился тот разговор. Сколько потом дерьма разгребли большой лопатой! У этой их конторы оказалось очень хорошее прикрытие. Если тебе о чем-то говорит название компании "Ди-Эн-Трей", то можешь себе представить размах бедствий. Это крупнейшая звукозаписывающая фирма, которая очень заинтересована в том, чтобы наш мальчик в ближайшие года два отработал сполна свой контракт.

– Ну и договорились бы по поводу выплаты неустойки, в чем проблема-то? – удивилась Илона. Решение вопроса в таких мощных кругах лежало на поверхности.

– Во-первых, проблема в том, что уперся сам Артемий. А нужно, чтобы он не из-под палки вошел в руководство фирмы, а осознал бизнес, как собственный.

– Опять же, пускай. В чем проблема? И зачем вам тут отряд экстрасенсорного реагирования?

– Как бы тебе объяснить, – замялся Толик. – Я при начальстве не особо мог такие вещи корректно объяснять. Сейчас по привычке пытаюсь не говорить лишнего, вам хорошо известного и понятного. Не будем играть в прятки, мы все прекрасно знаем, кто есть кто.

– Ты по существу, а? – зевнула Илона.

– Окей. Артемий – стихийный энергетический вампир. И свой контракт с "Ди-Эн-Трей" он получил благодаря кхм… связи с Анной Павловной Преображенской, генеральным директором компании. Однако, Артемий – талант все-таки стихийный. Поэтому, вдохновившись один раз, Анна Павловна поняла, что Тема не всегда может по заказу выдавать ту энергию, которую она в нем увидела. Но она сама в этих вопросах разбирается плохо. Не верит в вампиров и энергопотоки. Для нее имеет значение только необходимость организовать ряд концертов и успешную отбивку финансовых средств. По этой причине она обратилась в компанию GEM, которая и специализируется на таких "молодых талантах". Они посмотрели Артемия и пришли к выводу, что вполне возможно сделать из него хороший проект. Однако, запросили совершенно непосильные условия. Дело в том, что во время одного из стихийных проявлений инкубических способностей Артемий умудрился уговорить своих продюсеров на заранее убыточный для них контракт, включавший концерт в Арене. И, насколько я знаю, последняя информация говорит о том, что GEM все-таки будет заниматься проектом.

– Какой у них интерес?

– Я сейчас к этому приду, – Толик закопошился в файлах ноутбука, – Тут история давняя и весьма запутанная. GEM давно сотрудничает с "Ди-Эн-Трей", но в основном по мелочи, серьезных проектов они пока не запускали.

– Ближе к делу! – рявкнула Илона.

– GEM – вампирский клан Валерия Золотова. Артемия просто так не отпустят, он им нужен во всей красе. Арена – это будет нереальный эмоциональный прорыв! Это не просто три тысячи сопливых мокрощелок, которые пару часов повизжат при виде Темки! – окончательно взбесился Толик, – Это полноценная атомная реакция! Компанию GEM возглавляют два сильнейших вампира, которые держат в своих руках поставки трансформы. А у Темки, в смысле, у Артемия, очень сильный потенциал. Если он соберет этот свой клуб – при должной атмосфере и поддержке вампиров выплеск энергии в зрительном зале будет колоссальным! Они получат запас на десять лет с гаком, либо готовый контейнер для поставки в Амстердам через соседний клан, который давно промышляет травкотуризмом! У них там все завязано от и до! Короче, они его не отпустят.

– Да уж, – капитан Меркулова рассеянно посмотрела на истерзанный листок и бросила его прицельно в корзину. – Но откуда такие познания о тайных планах какого-то Золотова?

– Это не познания.

– Это версия, – кивнула Илона. – Впрочем, ее можно принять за рабочую.

– Более того. Я проанализировал некоторые обрывочные данные, касающиеся ряда наших неприятностей. Которые случились во время разговоров с "Ди-Эн-Трей" относительно отступных и перекупки концерта. Есть определенные подозрения, что тут сам Тема постарался. Но еще одна мысль у меня мечется в сторону того, что GEM был заинтересован в крупном проекте достаточно давно, и что они бы рано или поздно его получили. Просто наше вмешательство спутало им карты, а потом они благополучно переиграли ситуацию под себя. Скажу, что этот их Валерий Золотов без преувеличений гений. Создать такую комбинацию – чтобы получить бюджет на концерт, продав его тем людям, которые фактически должны на нем заработать! И помимо прочего навариться на дармовой энергии, которую превратят в трансформу и продадут!

– А можно конкретнее, что за неприятности были в Питере? – заинтересовалась Илона. – Я слышала об этом, что было выяснение отношений, но можно конкретику?

– Отец Артемия предложил "Ди-Эн-Трею" отступные за расторжение контракта. Они согласились. А потом в течение буквально нескольких дней у нас случилась череда странных совпадений. Налоговый несвоевременно пришел, секретарша пролила кофе на костюм делового партнера… В общем, много чего. И все, кто был причастен к этим "случайностям" – все они так или иначе отметились во внутренней тусовке вампиров и ведьм.

– Все же, откуда такая обширная информация, Анатолий? – Илона страдала от скуки и лишнего любопытства, Толик покрывался холодным потом, понимая, что его с минуты на минуту попросту раскусят. И сдадут начальству как соучастника нехитрой, но потому особо эффективной аферы. Ему самому было интересно оказаться в среде вампиров. И кто за язык тянул говорить лишнее? Вот ведь, послал Михалыч ему на голову эту ментовскую шкуру…

– У меня есть некоторые связи в Москве и Питере, – уклончиво ответил Толик и улыбнулся, – Ну, неважно, кто это сделал. Сам Темка, или джемовцы помогли. Сейчас вампиры заинтересованы в том, чтобы осуществить полновесную раскрутку Артемия, собрать "Арену", устроить там массовый энергетический выброс. А после этого Артемий, скорее всего, развоплотится. Он просто не выдержит. Потеряет свои способности, перегорит. Золотов никогда не щадил людей. Если он поставил перед собой цель – средства неважны. Он мыслит очень большими категориями, поэтому даю девяносто процентов вероятности, что Артемия он закроет. Развоплощение похоже на инвалидность. Говорят, что после этого многие просто не могут жить дальше. Смотря сколько лет человек пробыл инициированным вампиром, осознавал свои способности, развивал их и понимал, кто он такой. Многие не могут потом смириться. Не находят себе применения в другой жизни.

– Артемий давно в теме?

– Давно. Достаточно давно, чтобы волноваться на этот счет.

– Плохо! – мрачно вздохнула Илона, – Потому что пес с ними со способностями, но нам всем прекрасно известна судьба таких несчастных, которые на пике своей славы осознают, что больше не могут чувствовать этот немыслимый кайф – управления толпой, поток энергии, идущий в зал и из зала. Вампиры выжмут его досуха, соберут богатый урожай, оставив Темке только человеческую суть. И… да, ты прав. Максимум, год-полтора гастролей на инерции славы… А потом он просто не переживет этого. Мало кто мог адаптироваться после такого. Очень большие шансы того, что он просто сопьется или еще хуже.

– Возможно, мы неправы. Может, он как раз завяжет с музыкой и углубится в бизнес. Развоплощение опасно для тех, кто с головой ушел в креатив и не видит для себя другой жизни. В сорок лет начинать с нуля новую карьеру – проблематично. В принципе, у Темы есть все отходные пути. На этот счет не стоит особенно волноваться. Я так думаю.

– В любом случае, мы должны выяснить намерения кровососов до того, как случится что-нибудь непоправимое.

– Да, – снова кивнул Толик. – И еще кое-что.

– Что еще? – нетерпеливо вскинулась Илона. Ее утомил разговор.

– Ирччи. Они сами по себе опасны. Плюс распространяют редкостной гадливости наркоту, чернуху. От нее хуже чем от героина, ни один врач не вылечит.

– То есть, мы имеем дело с замечательной ситуацией – вампиры с их проектом, плюс ирччи – абсолютно непонятно, откуда взявшиеся и неизвестно чего добивающиеся. Что нам-то делать надо?

– Во-первых, присутствовать по возможности рядом. Везде. Темины продюсеры не имеют ничего против. Формально Славик и ты являетесь телохранителями и администрацией. Концерт, если уж такова воля судьбы, должен состояться. Себе дороже пытаться еще раз его предотвратить, – сморщился Толик, – Но! Если бы отцу Артемия была нужна только охрана для Темы, я бы нанял простых боевиков. Илона, ты должна понимать – с нас реально шкуру спустят, если что-то случится. Бухать он пусть сколько угодно бухает. Даже травку пусть курит, черт бы с ним, он мальчик разумный, свою меру прекрасно знает. Но как хотите – оградите его от любых тяжелых наркотиков, и упаси вас бог, проворонить эту черную дрянь, которую привозят ирччи. Не просто шкуру спустят. Кишки на кулак намотают. И в задницу засунут.

Почему-то эта угроза Илоне не показалась гротескной. Видимо, потому что Толик не просто знал. Он видел, как это делается.

Поэтому серьезность задачи была осознана в полной мере.

Плохо одно – объяснить всю эту нелепицу серьезным бизнесменам, в том числе, Курину-старшему, да хотя бы Толику, просто невозможно! Они приставили к наследнику двух бойцовых псов и одного аналитика, чтобы проконтролировать его пребывание в первопрестольной. И с большой натяжкой соглашаются немного поиграть "в экстрасенсов". А ведь даже не понимают, какие силы затрагивают, и в какое болото их окунают по самые уши!

И хрен куда они денутся теперь с этой подводной лодки. Фактически, можно смело писать завещание…

– Да уж, – Илона прокрутила в голове ситуацию и пришла к выводу, что теоретически знает о деятельности энергетов. Но практически не представляет, как осуществить необходимые действия. Как физически оказать хоть какое-то противодействие в данной ситуации. Глупая и безвыходная она, эта ситуация!

Следующее производственное совещание произошло ближе к вечеру, когда вернулся Славик. Он пропадал полдня в поисках хорошего тренировочного зала. Толик снова включил менторский тон и принялся вещать на свою нехитрую аудиторию:

– Сперва постарайтесь не отсвечивать слишком сильно, не прите на рожон, обживитесь в тусовке, – напутствовал Толик, – Я неплохо завязан кое с кем из этой шайки. Как вы можете видеть, информация у меня очень свежая и из числа той, которую не публикуют на официальных сайтах. Но соваться в самое пекло с претензиями пока рано. Потритесь рядом, примелькайтесь. А затем под благовидным предлогом постарайтесь познакомиться либо с высшим руководством "Джема". Либо с самим Золотовым, либо с его заместителем, Винсентом Громовым.

Илона только привстала, чтобы не отсидеть ногу, и едва не упала, потеряв равновесие. Что за черт? С каких пор она перестала контролировать себя? С тех пор, как прошлое стало возвращаться к ней таким вот паршивым образом!

Последним человеком, которого она вообще хотела видеть или как-то вспоминать, был обладатель редкого имени Винсент Громов.

Тем временем, неугомонный Толик продолжал:

– Анна Павловна Преображенская, дама хабалистая, но не стервозная. Поорать, нахамить, разнести в пух и прах кофточку из прошлогодней коллекции – это она может. Илона, ты с ней еще не встречалась. Поэтому предупреждаю сразу, чтобы ты не вздумала вспылить и по привычке ей нахамить. А то еще хуже. Завтра ты познакомишься с мадам Преображенской лично. Заодно аккуратненько присмотришься к Громову, он как раз обещал заехать на студию, послушать Тему лично. Так что, завтра день будет насыщенным.

Илона окончательно растерялась. Не в силах справиться с накатившими эмоциями, она коротко тряхнула головой, вылетела из комнаты и убежала в темную кухню.

А потом, несмотря на предстоящую "насыщенность дня", послала всех к чертовой матери и позволила себе невероятное – в глубоком одиночестве напилась, как последняя свинья. Слава богу, никто не видел.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Эти воспоминания уже давно полагалось забыть и растереть, но почему-то так и не получалось, будто что-то липкое держало их в голове, не давая ни уйти, ни смениться чем-то более весомым.

Винсент не обижал ее, и даже не испытывал на ней своих способностей инкуба, которые, как выяснилось, у него проявились очень даже неплохо.

Он не сказал, что не любит, не хочет, не будет. Он просто всем своим видом показал, что видит спутницей своей жизни другую.

Он благосклонно воспринял ее порыв и желание сблизиться, и мягко отстранил, стараясь сохранить и лучшие чувства, и должную дистанцию. Все произошло настолько спокойно и по-джентльменски, что ей не в чем было его упрекнуть, и ей не на что было обижаться. Просто не сложилось, не получилось и не срослось, просто не судьба. Такое бывает сплошь и рядом, и практический анализ ситуации вкупе с беспощадным разумом подсказывали, что это даже к лучшему. Ведь их встреча была чистой случайностью на нейтральной территории Белого моря, куда он приехал за два месяца до свадьбы. А дальше каждый поехал своей дорогой, и их пункты назначения разделяли тысячи километров. У каждого была своя жизнь, увлечения, пожелания, мечты – настолько различные, что количество точек соприкосновения можно было легко свести к нулю….

Но одно делало их самыми близкими людьми – оба они на территории Белого моря, в заповедной земле, чувствовали одно и то же, то, что было неподвластно всем остальным участникам туристического маршрута для любителей шаманской старины. Они обладали сверхспособностями. И тогда оба еще не понимали, с чем их столкнула жизнь, как с этим сосуществовать и как применять. Они только учились понимать самих себя, и на Беломорье их потянуло желание найти ответы на вопросы.

Они оба чувствовали ауру моря и заповедной земли, оба видели одинаковые сны, и… это их сблизило. Но ровно на столько, сколько длилось пребывание в туристическом лагере. Дальше каждый должен был ехать своей дорогой и жить своей жизнью. У Илоны была полная приключений и нервов работа в органах, а Винс мечтал открыть свою контору по продаже чего-нибудь неподвластного оценке и делать деньги из воздуха, полагаясь исключительно на свое обаяние и коммерческое образование.

Илона обожала свой мрачный, но такой притягательный Питер, а Громов не мыслил своей жизни без вечно суматошной, забитой пробками и чурками Москвы.

Разум подсказывал – хорошо, что все завершится так же стремительно, как началось. Им не придется мучительно выдумывать, кто первым сорвется с насиженного места и рванет вслед за возлюбленным, преодолевая беспощадные тысячи километров. Им не надо будет думать о том, как найти компромисс между столь непохожими характерами и столь едиными чувствами. Их безумное сходство и столь же ужасающее различие, вся эта диалектика единства и борьбы противоположностей! Это ж уму непостижимая череда препятствий на пути к нормальной жизни двух людей, никак не подходящих под привычное общественности понятие "пара".

А они были не просто разными людьми – разными вселенными, на мгновение столкнувшимися на какой-то неведомой орбите. Дикий взрыв невыносимых эмоций, – и снова каждый вернулся на свою траекторию полета.

Илона молча напивалась, прикуривая одну сигарету от другой. Хотя вообще не курила, но сейчас безумно хотелось.

"Как объяснить ему? Как сказать?… Что это была ее первая серьезная страсть, от которой она сошла с ума? И что его невероятное обаяние, плюс вся эта энергетика Белого моря вдруг сыграли ту роковую роль, которая заставила забыть обо всем, выкинуть из головы всю прошлую жизнь и с первозданной радостью подчиниться его воле, его рукам, его пожеланиям…. И мне это, черт побери, понравилось! Я ведь только с ним впервые поняла, что со всем своим своенравным характером ощутила себя эльфийской принцессой! Ему было позволено играть чувствами и телом так, как ему хотелось".

Илона понимала разумом, что Беломорье скоро закончится, и надо выбрасывать из мозгов этого красивого, умного и такого недоступного парня. Но как она не хотела его отпускать!

Разумом она понимала, что не сможет бросить все ради него. А он не сможет бросить все ради нее. У каждого своя жизнь, и его ждет судьба нормального взрослого человека – семья, свадьба, дети, любовь.

Она не поедет за ним в эту пошлую, пропитанную смогом Москву. И не бросит свою работу. Потому что не видела в грозовых глазах даже намека на любовь. Интерес, доля страсти, уважения… но не любовь.

И ей было обидно до жути – ведь это был единственный мужчина, который умудрился увидеть в ней не только симпатичную девушку – он был таким же, как она!

Илона безумно хотела снова оказаться в его объятьях, видеть его каждый день и каждый день понимать, что она не одинока в своем ощущении необычности… А еще хотела, чтобы он срывал с нее одежду властным жестом повелителя, знающего, что сильная и непрошибаемая железная леди подчиняется его приказам.

Понимала, что не сможет никаким способом удержать его возле себя. Разумным способом не сможет. И поступила, как сумасшедшая. Не думая о том, что творит, не заглядывая в будущее, как умела это делать. Она отказалась от просмотра вероятностей, потому что не хотела их больше видеть. Она хотела Громова.

И в последнюю ночь на Белом море провела дикий, невероятный обряд, в который еще сама не верила, но понимала, что магия заповедной земли поможет ей.

Они разъехались по разным городам, и еще месяц Илона участливо позванивала, интересуясь исподволь, как дела. А на самом деле замирая каждый раз, когда он делал свои любимые паузы между фразами. И ждала, что он скажет "приезжай ко мне, я не могу без тебя жить".

А через месяц реальность, в которой живут люди, доказала, что никто не будет утирать обиженным сопли розовым платочком, что никто не бросится с копьем наперевес спасать веру в романтику и сумасбродную ведьму, рискнувшую пойти наперекор судьбе.

Реальность слишком жестоко напомнила, что нельзя вмешиваться в чужую жизнь в угоду своим прихотям.

Несколько дней Илона была в командировке, и, когда позвонила Винсу, услышала незнакомый женский голос. Сначала хотела бросить трубку, а потом решила, что нет ничего критичного в том, что она просто звонит ему. Кем бы ни приходилась ему та, другая.

Та другая была просто арендатором.

Винсент сдал квартиру и уехал в неизвестном направлении.

Илона не знала подробностей этой истории. Не знала о том, что в ночь перед свадьбой Громов вдруг почувствовал омерзительное чувство ненависти к своей будущей жене, что в приступе безумия позвонил ей и сказал, что все отменяется, что он уезжает и знать не хочет ни о каком ребенке, который еще непонятно от кого заделан.

И что наутро, придя в себя и вспомнив все, произошедшее будто не с ним, но услышав по телефону голос несостоявшегося тестя, в мрачных тонах поведавшего о том, кем является господин Громов, понял, что это произошло на самом деле.

Что, казалось бы, налаженная жизнь с большими планами на будущее раскатилась сухим горохом по полу.

Через три дня Винсент Громов исчез из города, не в силах понять, что с ним случилось.

А через год она узнала, что Винсент вернулся. Он совершенно случайно попался ей на глаза – и снова на нейтральной территории – в Костроме, куда их обоих занесло по рабочим делам.

Они даже не посмотрели друг на друга. Или каждый сделал вид, что не узнает и не помнит.

Как все-таки жаль, что уникальная способность видеть вероятности, которой Илона так гордилась на заре своей карьеры, внезапно исчезла примерно через год после Беломорья… Осталась только возможность порой "видеть", если очень сильно напрячься. Эх, если бы она знала, чем кончится разговор с Перфиловым и поездка в Стрельну, взяла бы больничный.

Поэтому она молчаливо напивалась и думала о том, что навсегда обречена остаться внутри своей скорлупы, вне которой существование уже немыслимо. Она хотела поскорее привыкнуть к мысли, что надежда – это слово, которое, может быть, и не умирает, но живет в состоянии глубочайшего коматоза, не способного к полноценной жизни. Иначе она просто не справится со своими чувствами, когда снова увидит его. Того, кого больше всего мечтала забыть, и кого больше всего хотела снова увидеть.

Илона допила коньяк и, затушив очередную сигарету привычно властным жестом, заставила себя расправить плечи и поставить будильник на традиционные семь-ноль-ноль.

Завтра снова будет рабочий день, наполненный встречами, язвительными ответами на его провокационные вопросы, фальшивыми улыбками, интригами и волевыми решениями.

Воспоминания о встречах с Винсентом, нарушивших все сложившиеся привычки и устои, должны, просто обязаны обратиться в прах. В полустертое, полузабытое нечто, которое не должно, не имеет права так больно ранить своей необратимостью, неповторимостью и неизбежностью.

Глава 10.

"Как становятся вампирами?…

Пожалуй, пора ответить на этот вопрос. Чтобы стать энергетом, надо пережить собственную смерть. Переступить через грань, за которой душа отделяется от тела. И вернуться обратно.

Но что такое – пережить смерть? Я не задумывалась об этом, пока не поняла – это не просто выжить в экстремальной ситуации. Нужно пройти ее, преодолеть, решить мега-сложную задачу. Прочесть "Улисса" Джеймса Джойса от корки до корки. Разгадать загадку Эйнштейна, которую способны понять только два процента живущих на Земле. А после этого попробовать вернуться к детским играм в песочнице, тем самым, которым когда-то посвящался целый день во дворе. Куличиков можно налепить, совочек у соседа отобрать. И еще раз попробовать – получить от этой игры удовольствие или разреветься изо всех сил от неутолимой обиды за то, что мама потянула за руку домой. Получается?

Пережить смерть – значит получить иммунитет к человеческой жизни. Ты становишься нечувствительным к тому, что раньше вызывало целую бурю эмоций. Как говорится, кто в армии служил, тот в цирке не смеется. Все, что не может войти в сравнение с пережитым, начинает казаться мелочью жизни и не производит впечатления. Наступает эмоциональная тупость, прорвать которую может только нечто сверхъестественное.

Энергетические вампиры – это те, кто испытал нечеловеческую боль, ужас, страх, абсолютное отчаяние. Запрещенные, невероятные резервы организма открываются только тогда, когда исчерпаны все средства… И когда безносая маячит своей косилкой перед глазами…

И после этого уже нет возврата к прежней жизни. Когда переходишь ту грань, за пределами которой будешь существовать всю оставшуюся жизнь. Соображаешь однажды, что твой порог моральной боли становится слишком высоким. А жизнь – примитивной и скучной.

И простые люди в наших глазах становятся похожими на детей – они так искренне плачут, когда расстаются с кем-то, считая, что жизнь кончилась и пора в монастырь. Они так забавно бунтуют и машут руками, когда напиваются в стельку. И так отчаянно тискают в грязных пальцах лезвия бритвы, пытаясь хотя бы кончиком языка лизнуть холодные пальцы смерти. Они лезут в экстрим, ломают руки-ноги, не понимая, зачем это делают. Для них это попытка похвалиться друг перед другом, "выкатить яйца перед всеми". Они женятся и рожают детей, потому что так принято в обществе, а не потому что для этого есть разумный повод. Они работают на ненавистной работе, мечтают о выходных, как о манне небесной, и об отпуске – как о путевке в долгожданный рай.

Переживший смерть, никогда не станет делать всего этого.

Тот, кто осознал, насколько близким может быть финал собственной, казалось бы, такой долгой жизни, больше не станет терять время на ерунду.

Нет, мы не бросаемся во все тяжкие – ибо это тоже абсолютная чушь, пытаться "прожить каждый день так, как будто он последний". Впрочем, скажу честно – некоторое время такое желание и меня тоже преследовало – через это все проходят. Мне тоже недели две просто казалось – не надышишься, не напьешься, не нагуляешься. А потом вдруг понимаешь, что и это примитивная скукота.

И через некоторое время мы становимся ленивыми циниками и эгоистами.

Нам плевать, что думают о нас в обществе. Мы перестаем работать "на бабло" и "на будущее", на карьеру и чужого дядю, которого ненавидим, но трепещем перед тем, кто платит деньги.

Мы перестаем страдать от несчастной любви – потому что нам не нужны эти драматические сцены и мнимые страдания, разбавляющие примитивность бытия еще более примитивной театральщиной.

Но не перестаем чувствовать. Просто для того, чтобы это делать – чувствовать – нужны более сильные факторы стимуляции нервов.

Вампиры сбиваются в кланы, потому что так удобнее работать – когда все, от генерального директора до уборщицы, могут без слов понять друг друга. Понять так, как не поймет дипломированный психолог. Потому что нас всех объединяет, вне зависимости от профессии и статуса, ощущение единства. И умение чувствовать так, как не чувствует более никто.

И мы работаем не для того, чтобы добыть денег на пропитание, но потому что работа приносит удовольствие. Мы любим тех, кто любит нас и тех, кто приносит нам страдания, потому что даже страдания становятся недоступны. Мы прощаемся с каждым, кто не разделяет наших чувств и высоких отношений. Можем проваляться все выходные на диване, а можем совершить кругосветное путешествие, выискивая немыслимую экзотику в третьем мире.

Мы играем в экстрим. Потому что только на грани смертельного риска можем снова достичь должного уровня адреналина. Той планки, которую однажды себе задали.

Энергеты соблюдают собственную корпоративную этику выживших. И нечасто заводят отношения с людьми. Не потому что мы считаем себя выше. А потому что по-другому скучно. Выслушивать каждый день театральные сцены, скучно смотреть на примитивные "брачные игры земных обитателей", которые наивно полагают, что вшивая норковая шубка стоит трех истерик, а величайшее горе – это то, что дуре-Лариске муж подарил "Мерседес". Скучно сидеть в офисе, протирая штаны. Смотреть на часы, дожидаясь заветного числа 18-00. Мы ищем большего и живем большим.

После того, как меня инициировал Громов… не сразу, наверное, как-то исподволь, незаметно, день за днем – но я стала меняться. Все произошедшее в моей жизни обретало иной смысл, объяснялось, рождало кучу новых вопросов и заставляло пересматривать привычные истины.

Сначала было безудержное, просто немыслимое пьянство. Драки. Нежелание разговаривать с кем бы то ни было, кроме Винса и Золотова. Мне казалось, больше никто не понимает меня и не сможет понять. И кому я могла объяснить то, что узнала? Про хасты, потоки и энергетику? Про то, кто такие менталы и физики?

Потом спасала работа. Она и сейчас спасает. Незаметно для себя становишься трудоголиком и психопатом. Сублимацию, кстати, не Фрейд придумал, а явно кто-то из наших.

Учитывая пробудившиеся способности, мне не терпелось испытывать себя на прочность. Работать на износ, решать непосильные задачи, включая такие уровни мозга, что обычному человеку просто незнакомы. Учиться, познавать каждый день новые и новые грани жизни.

Мне сказали, что я стала бесчувственной скотиной. Что этот эгоистичный циник Винс на меня плохо влияет, я забываю "старых друзей". На что я резонно ответила, что старые друзья способны исключительно на утомительную посиделку в районе дачи. С сопутствующим распитием энного количества дешевого бухла из пластиковой сиськи. Ну и, возможно, к процессу добавится несколько фраз банальщины из разряда "я крутой перец, у меня самые большие яйца". А потом мне предложат "перепихнуться побырому", и я буду с ужасом вспоминать, как по грязному матрасу весело скакали ошалевшие клопики…

Я не стала бесчувственной. Скорее, толерантной. Повысились дозы, необходимые для того, чтобы заставить меня снова страдать, любить, переживать, желать или чувствовать боль. Но я не перестала чувствовать – просто сложнее было достичь того уровня, на котором меня "пронимало".

И, если честно, то поначалу я не понимала, почему Громов так скептически презрительно относится к радостям жизни, которые я еще пробовала на вкус в начале карьеры – к походу на какую-нибудь модную клубную тусовку или, как мне казалось, блестяще отработанному контракту на сотню тысяч. Обижалась и ненавидела его, считала заносчивым мордоплюем.

А потом поняла – он уже десять лет как вампир. Я за какие-то считанные месяцы растеряла всех старых друзей, выбросила море вещей, которые раньше бережно хранила, забила на половину занятий, которые считала неотъемлемой частью своей жизни. И стала свысока посматривать на копошащийся где-то внизу муравейник человеческих жизней и эмоций.

Каков же уровень того, кто уже десять лет живет в таком режиме – постоянного поиска новых впечатлений и постоянного бытия за гранью разумного восприятия?

Мне стало стыдно за то, что я фактически предлагала ему снова присесть в песочницу и налепить со мной куличиков. Он был настолько дипломатичен, что порой изображал доброго и любящего папу. Который с удовольствием возится с маленьким ребенком (ему не привыкать к этой роли), но ведь дети должны когда-нибудь взрослеть и радовать родителей новыми достижениями?".

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Москва, офис компании GEM

– Она меня скоро с ума сведет! – почти сорвался на крик Винсент. Валерий скривился. Он не любил, когда в его кабинете повышают голос.

– Что тебе не нравится?

– Она же неугомонная! Нескончаемый драйв, желание постоянно где-то носиться, что-то делать и очень, очень громко разговаривать.

– Уволь ее нафиг, и дело с концом.

– Зачем? Это хорошие качества для фандрайзера, и ты видишь, каков результат. Но все это прекрасно работает там, где должно работать. На большой тусовке. Когда вокруг столпотворение и дикий ор на общем фоне. В офисной обстановке такое стихийное бедствие напрягает.

– Отправь на очередную тусовку, и пусть себе носится.

– Было бы куда отправлять. Сейчас как раз вообще ничего нигде нет. Она, видите ли, скучает. Нормальные люди только рады поволынить. Сидят в интернете или в пасьянс играют. А этой неймется. Каждые пятнадцать минут прибегает ко мне в кабинет. То чайку попить, то что-нибудь сильно важное спросить, то просто посидеть в монитор попялиться.

– Ко мне она не прибегает.

– Ты ее еще можешь куда подальше отправить. А мне природная дипломатия не позволяет прекратить это безобразие мановением королевской руки. Но и терпеть бесконечный ураган страстей уже никаких сил нет.

Золотов хорошо видел, что напарник держится на последнем издыхании. Умиротворенной натуре уже поперек горла встало ожидание конца дня. Вася соблюдала идеальный нейтралитет за пределами рабочего времени – хоть потоп, хоть мировой апокалипсис, она никогда не звонила Винсу после работы и не беспокоила его за пределами бизнес-движухи. И уж тем более, никогда не проявлялась в выходные. Но сейчас был другой случай. Рабочие будни, но выставок, форумов или конференций, куда можно заслать "бешеную табуретку", на горизонте не наблюдалось.

– Я подумаю, что можно сделать, – пообещал Золотов.

И к обеду придумал. Позвал Громова.

– Вообще, Винс, проблема только в том, что ты не можешь убедительно рявкнуть на нее и прекратить бесчинства.

– Не могу. Это будет истерика и неделя саботажа.

– Нет, это вы, уважаемый коллега, размякли морально и совсем нюх потеряли. Коли позволяете всяким там недорощенным фандрайзерам так над собой изгаляться.

– Что ты говоришь! – разозлился Громов.

– То и говорю. Ко мне в кабинет она, конечно, тоже не входит. Она сюда влетает с традиционным шумом, но хотя бы только по делу. Или по тому вопросу, который она считает дельным. Так что, бери себя в руки и учись работе с персоналом лучше.

Громов от такой отповеди офонарел. И устроил натуральную истерику. Суть выступления сводилась к тому, что энтузиазм и бурную энергию сдерживать нельзя, ибо пробивные качества и ценятся больше всего в сложной профессии фандрайзер. И Вася пускай, конечно, остается сама собой. Потому что без зазрения совести врывается в любое незнакомое место, за пять минут знакомится с высокопоставленными лицами и обращается ко всем на ты, считая это очень логичным – человек же в единственном числе, не правда ли? Причем, в ее исполнении это подкупает настолько, что даже маститые генеральные директора и собственники заводов спокойно раздают визитки и позволяют на следующий день перезвонить, чтобы назначить встречу. И, если сейчас запретить ей быть такой, если начать наказывать за уникальную непосредственность, назавтра она не сможет столь же раскрепощено подходить к потенциальным клиентам. Но! Можно просто придумать, куда отправить это счастье со всеми талантами на пару дней?

Золотов, сам будучи темпераментным мужчиной, на истерику Винса смотрел с любопытством. Ему нечасто доставалась сомнительная честь видеть подобные экзерсисы. Но решил все же не мучить коллегу.

– На самом деле, я уже определил, куда ее девать. Три дня в офисе будет гарантированная тишина. Потому что твое стихийное бедствие вообще окажется за МКАДом.

– И что оно там делать будет?

– Ну так, займется кое-какой полезной работой. Я созвонился с одним своим коллегой, отправлю твою ученицу в "почетную ссылку". Отрядил в качестве "сопровождающего группы иностранных артистов". По сути, должность сводится к прозаическому принеси-подай-иди-нафиг-не-мешай. До понедельника ты ее не увидишь и не услышишь. Вообще, по-моему, твоя деятельная ученица вполне может совмещать свою работу и обязанности админа на площадках. Думаю, у нее прекрасно получится. Но эксперименты я буду ставить не на своих проектах. Пускай помогает нашим дорогим друзьям. А я потом отчет внимательно послушаю. О том, насколько довольными будут заграничные артисты.

Громов прикинул в уме предложение и счел его удовлетворительным по всем фронтам. Васю в дни "офисной тоски" действительно можно было отправлять на организацию фотосъемок, концертов и прочих суетливых мероприятий. И в кабинетах тишина, и на площадке польза.

В идеальном плане не учитывалось только одно "но": группой артистов, которых требовалось сопроводить по курсу Москва-Рязань, оказались легендарные немцы Destruction. Лидер которых, двухметровый гигант Шмиер, был давней неразделенной любовью Василисы.

Последнее уточнение Золотов получил, когда на него обрушился штормагеддон восторженных воплей, междометий и матерщины. Вася как оглашенная носилась по кабинету начальника, поминая всех предков до пятого колена и вознося благодарности "великому и полезному богу всех вампиров, который услышал ее молитвы и ниспослал ей знакомство с живым Шмиером".

Валерий удивленно пялился на эту катавасию и пытался понять, что происходит вокруг. Громов закатывает истерику, Вася оказывается давней поклонницей каких-то немецких алкашей. Зато теперь понятно, почему коммерческий директор "Джема" так рьяно жаловался на излишние посещения своего кабинета. Василиса шумела хуже аэродрома.

Впрочем, все. убежала уже. Пару дней офис будет жить в относительной тишине и дзене. А потом выходные, и еще два дня Громов будет наслаждаться единением с природой и кем-нибудь еще по своему разумению. К понедельнику будет огурцом. А Вася, скорее всего, не отлипнет от своего горячо любимого немца, за которым ходит слава отъявленного дебошира и алкоголика. Так что, скучать никто не будет.

Интересно, кто из них в понедельник явится в офис вовремя?

Москва, район Ленинский

Счастливую Васю официально познакомили с организатором концертов Женечкой. Тот оказался старым хиппарем с мордой давно не проветренного растамана. Женечка ужасно обрадовался тому, что не придется носиться в бар за пивом, переводить на английский неуклюжие шуточки девчонок-группис, бухать с музыкантами (как все поклонники натурализма организатор не жаловал этиловый спирт). И с огромным удовольствием предоставил Василисе карт-бланш на предметное общение с группой. Таковую следовало сопроводить и гостепринять в Москве и на следующий день в Рязани, после чего вернуть на базу, доставить в Шереметьево, погрузить в самолет и выпроводить в родную Германщину. Задача была сформулирована предельно четко, Женечка счел свой долг выполненным и самоустранился.

Идеальную красоту двухдневной пьянки в компании немцев чуть не омрачила внезапная неприятность: Вася настолько бодро скакала по кабинету у Валерия, что от избытка чувств крепко врезалась в стенной шкаф. В шее что-то предательски хрустнуло, а по всему позвоночнику разлилась адская боль. Но разве это когда-то было поводом для отмены безумного уикенда?

Ради красавца Шмиера стоило погеройствовать и притащиться в клуб "ХО" даже в перекошенном виде.

Благо, ехать в аэропорт встречать компанию не понадобилось. Продюсер Женечка проживал возле Шереметьева, и спокойно взял на себя обязанность транспортировать музыкантов в гостиницу на заселение, а потом в клуб на саундчек.

Поэтому Вася прибыла сразу в клуб. В бэкстейдже "Destruction" к тому моменту уже собралась компания элиты московского бомонда. Как вампирского, так и человеческого – все вперемешку. Кое-кого Василиса узнала, с кем-то она работала в компании Хрюши.

Засвидетельствовать свое почтение прославленной команде явились представители крупнейших лейблов, журналисты, знаменитые промоутеры и просто "широко известные в узких кругах" личности. Шмиер гордо возвышался двухметровой каланчой над всем этим великолепием, по-гусарски откупоривал бутылки с шампанским, щедро угощая прибывших и подавая пример, как надо употреблять сей напиток – в секретной пропорции с апельсиновым соком. Шум в гримерке стоял такой, что даже грохот настраиваемых барабанов не был слышен. Впрочем, общению это никак не мешало.

Василиса появилась как всегда эффектно: сначала встала столбом в дверях, обозревая масштаб бедствий, а потом на первых шагах споткнулась об чью-то неосторожно выставленную ногу, кувырком влетела в гримерку и приземлилась прямо у стоп Шмиера.

Тот с интересом воззрился на новую гостью.

– А ты у нас кто? – спросил он на идеальном инглише.

– Вася! – моментально отреагировала свежеприбывшая.

– Вассиа? – немец попробовал на зуб незнакомое слово. Не понравилось. – А по-другому?

– Нет! – упрямо помотала головой Василиса, – Меня зовут Вася.

– Такая маленькая и такая упрямая? – удивился гигант, помогая ей подняться. Заметил, как она болезненно скривилась, и тут же подхватил на руки, направившись в район диванов.

Вася с удовольствием разглядывала живую легенду. Мужчина был с большой буквы. Неподражаемый, бессовестно харизматичный. Инкуб, моментально определила Вася. Теперь, когда у нее открылось особое зрение, она могла определять "своих". Потому ничуть не удивилась, когда узнала, что больше половины успешных артистов – стихийные или инициированные энергеты. Шмиер был не исключением. Его обаяние распространялось по всей площади и периметру гримерки, сражая наповал даже самых стойких барышень. С таких людей в восьмидесятые ваяли образы Рэмбо, Коммандо и прочих супергероев с длинными волосами, суровыми лицами и чарующими улыбками.

На нем, как на всех вампирах, не сказывался возраст и сверхактивный образ жизни. Проекту "Destruction" екнуло уже четверть века, и разница между людьми и не совсем людьми была хорошо заметна. Шмиер был единственным энергетом в немецком трио. Двое оставшихся музыкантов были людьми. И они уже несли на себе печать изношенности, представали уставшими измученными нарзаном дядьками с морщинистыми рожицами.

Еще один миф о вампирах был рожден как раз из этой области. Эмоциональная энергия – уникальная по своей сути. Поглощая в огромных количествах этот ресурс, человек выглядит младше своего возраста, легко справляется с похмельем и стрессами, проявляет по ходу жизни множество удивительных возможностей.

Потому чаще всего вампиры оказываются там, где задействованы напрямую человеческие эмоции. И питаться удобнее, и работать. Умеешь управлять чувствами – получай за это деньги. Шоу-бизнес – лучший простор для подобных реализаций. Поклонники искренне отдают свою любовь, драйв и слезы любимым музыкантам. Причем, в таких количествах, что мало не кажется даже самым жадным. Вася мысленно порадовалась тому, что энергия эмоций не обладает калорийностью – с теми объемами, которые поглощают сильные вампиры, можно было бы превратиться в ходячий шарик на ножках.

– Это Майк, – тем временем представил Шмиер одного из музыкантов, наливая Васе шампанское, – Наш гитарист с характером мизантропа, будь аккуратнее с ним.

Майк деловито вытирал полотенцем разлитое по полу вино, покуривал собственного изготовления "козьи ножки" с характерным запахом травки. Попутно читал моральные лекции про чистоту, порядок и тишину пробегающим мимо девицам и случайно затесавшимся в компанию парням.

– А этот? – невежливо ткнула пальцем Вася в объемистого блондина с маслеными глазками.

– Маркус, барабанщик, – пояснил немец и хитро улыбнулся. Вокруг инкубов всегда толпились симпатичные девушки, а "человеческие" музыканты этим активно пользовались. Разбирали то, что не вошло в будуар лидера. В данный момент Маркус охмурял сразу двух прелестных незнакомок, чувствуя себя медведем в малиннике. В гримерку набилось порядка дюжины красоток, желающих приобщиться к великому и прекрасному.

– Давно ты? – невпопад спросила Вася, но Шмиер понял ее правильно и ухмыльнулся.

– Лет тридцать.

– И как?

– Нормально. Как видишь, все еще жив.

– И прекрасно выглядишь.

– Ты тоже будешь скоро прекрасно выглядеть. Твой учитель не говорил тебе?

– Что?

– Первый год вампиры проходят становление. Ты будешь учиться работать со своей энергией, использовать ее правильно. Сначала просто чувствовать ее. Потом контролировать. А потом уже направлять туда, куда захочешь.

– Да, может быть через год и получится. Сейчас я ноль.

– Не переживай. Все будет, – немец серьезно всмотрелся в какие-то ему одному видимые образы, – У тебя, наверное, хороший учитель. Слушайся его, наберись терпения. Потенциал у тебя просто гигантский. Если бы ты была машиной, я бы сказал, что ты внедорожник.

– Миниджип.

– Точно! У тебя очень большой… объем двигателя. Можешь много, но пока не умеешь. И учиться тебе будет сложно, ты упрямая и сложная. Но это тоже хорошо, ты достигнешь своего. Я такой же был. Ты пока даже не чувствуешь себя, просто интуиция помогает тебе делать иногда правильные вещи. Твой учитель видит это и ждет от тебя положительных изменений.

– Каких именно?

– Когда чувства направлены не на тебя, когда человек обращает свою любовь или ненависть не к тебе, ты можешь взять часть этой энергии, но только часть, она как будто рассыпана в воздухе, она не концентрированная. А когда чувство направлено тебе лично, когда человек именно к тебе испытывает нежность или презрение, симпатию или ненависть, ты получаешь от него все. И чем сильнее это чувство, тем больше ты имеешь. Понятно?

– Да.

– Вампиры поэтому работают там, где много людей и много чувств. И где эти чувства направлены. Я играю музыку, у меня есть фанаты, мы общаемся, когда я на сцене.

– Это мне понятно.

– Но это не все. Ты заметила, что я тоже инкуб, – это был не вопрос, а утверждение.

– Да, заметила.

– Когда я сказал, что у каждого свой путь, то имел в виду вот что. Когда я почувствовал, что мне нужна энергия женщины, я начал готовить.

– Что?

– Еду. Я открыл ресторан и сам иногда готовлю там. Если вижу девушку, которую хочу, я готовлю для нее. В каждое блюдо я вкладываю свое желание и свои чувства. И потом она благодарит меня, потому что чувствует. Огромное удовольствие, которое я ей дарю, настраивается со мной на одну волну и открывается для меня.

– Это как… – Вася попыталась подобрать правильные слова. И умница Шмиер угадал ее мысль налету.

– Да, как укус вампира в классической литературе. Когда он пьет кровь, то впрыскивает свой яд, и жертва получает неземное удовольствие. Энергетические вампиры делают так же, не только забирают, но и отдают. И каждый находит свой путь. Кто-то готовит, кто-то делает массаж, кто-то поет. Ты тоже поймешь, чего хочет твоя душа, что тебе будет близко.

– А почему ты решил, что я не понимаю?

– Потому что я тебе нравлюсь, но ты растеряна, ты не знаешь, как поступить со мной и как понять, хочу ли я тебя тоже. Если бы ты знала, что делать, ты бы уже была полна решимости. И как все мои фанатки, дорвалась бы и начала действовать. Например, я бы на твоем месте уже звонил директору и просил найти ресторан, где гости могут готовить сами себе. И пригласил бы тебя туда. А ты потеряна, ты не знаешь, что делать. Потому что еще не нашла свой путь.

– Плохо, – расстроено вздохнула Василиса. – Еще хуже, что ты все это сказал. Ты все понимаешь, анализируешь и фактически сейчас ты сказал: детка, я вижу, что ты не против, но у меня другие планы на вечер. Так?

– Почти так. Мы с тобой выпьем сегодня. Потому что с тобой можно поговорить и мне интересно будет пообщаться. А потом у меня будут другие планы. С девушкой, которая не должна говорить.

– Да, она должна хорошо трахаться.

– Именно. Ты не обижайся.

– Да, Винс тоже так говорит, не обижайся на меня.

– Твой учитель?

– Да.

– Правильно. Он должен воспитывать в тебе силу. Вампиры не должны жалеть друг друга, слабые нам не нужны. Слабые, как вы русские говорите, садятся на шею. И ты должна стать сильнее, научиться. Мне кажется, у тебя есть с этим большая проблема. Если парень не испытывает к тебе влечения, ты сразу сдаешься. Не можешь ни работать, ни мыслить толково. Ты уже сейчас не можешь шевелить хастами. Разве не так?

Вася промолчала, не став комментировать. Ей было понятно одно: огромная сила, дарованная ей, ничего не значит, если не умеешь с ней обращаться. А умений никто не привил. Действительно, что делать, если не можешь даже нормально пообщаться с парнем? Да, инстинктивно мужчины чувствуют энергетов, оборачиваются, даже принюхиваются, но дальше – дело сугубо техники. От сильного хищника жертвы бегут сломя голову. Надо уметь подкрадываться незаметно, подползать на опасное расстояние и нападать так, чтобы человек не успел ни убежать, ни пискнуть. И Вася прекрасно понимала, что ничего этого не умеет. Ее невежество в личных отношениях, занудство и наплевательство на внешность – далеко не лучшие факторы успеха. С этим можно жить, но можно что-то с этим делать.

– Ну что ты загрустила? – Шмиер обнял Васю и бережно прижал к себе.

– А ты не понимаешь?

– Понимаю. Вот что я тебе скажу. Ты работаешь в шоу-бизнесе. Тут каждый второй мнит себя супер-звездой, а остальных – грязью под ногами. Даже если какой-нибудь идиот вздумает тебя послать к черту, преодолей это чувство. Заставь себя работать с ним. Так ты будешь выше него. И он уже будет в грязи. Усвоила?

– Теоретически.

– А практически когда-нибудь отработаешь. На другом концерте. Запомни, что я сказал. Поднимись выше. Ты вампир, высший. Ты должна быть сильнее любых циничных уродов. Мы, музыканты, такие.

Василисе было невдомек, что эти слова окажутся пророческими. Однажды так и придется сделать. Но, как всегда, ясновидцев даже среди вампиров очень мало, и предсказывать события жизни мало кто умеет…

С саундчека тем временем вернулись техники.

– Видишь? Поляки, – хмыкнул Шмиер, – Немцы все еще их эксплуатируют. О чем я и говорю, мы, музыканты, еще те моральные уроды. Привыкни к этому. Как к тому, что собаки кусаются. Научись дрессировать.

Видимо, это была какая-то национально-политическая шутка, но Вася ее не осознала, поэтому проигнорировала. Нещадно эксплуатируемые тем временем побросали свои бренные тушки на свободные места и принялись резво дегустировать ассортимент местной алкогольной индустрии.

И это перед концертом, – вяло подумала Вася. Обычно на ее памяти музыканты перед выступлениями не бухали – во избежание проблем на сцене. Это уже после концерта все надирались в мясо, что было совершенно нормально. Такую порцию эмоций надо было чем-то запивать. Но чтобы до выступления? Ей даже стало интересно посмотреть, что такого сможет изобразить эта полупьяная полу-обкуренная команда.

Для чего местом дислокации был выбран балкон – оттуда лучше видно всяким полуросликам.

А через пять минут к ней внезапно присоединился старый знакомый, хрюшинский админ по кличке Петрушка. Звали его, вообще, прозаически Александром. А свое погоняло получил то ли за вечнозеленый цвет лица, то ли за легендарную попытку курения семян вышеупомянутого растения. Старый любитель отвязного порока извращался, когда нормальная трава дома кончилась, а поставки по неизведанным причинам на время прекратились.

– Ты чего тут делаешь? – поинтересовался Петрушка.

– То же самое, что и ты, собираюсь смотреть концерт.

– Тебя в офисе чучка не хватат, – пожаловался коллега, уныло размешивая в бокале коктейль. – Хрюша раньше как-то более равномерно распределял свою вредность. И вообще, с тобой прикольно было, ты иногда такие корки мочила…

– Ну извини, Хрюндель сам виноват по уши. Не я добровольно увольнялась. Он меня, если помнишь, решил позорно изгнать на глазах у изумленных зрителей.

– Вааась, – резко засмущался Петрушка, не зная как подойти к опасной теме. – Я слышал, ты ему на прощание устроила какой-то крутой дебош. Типа кабинет разнесла к чертовой матери. И его этой шлюхе-прилипале морду расколбасила. Че, правда что ли?

– Какая разница? – огрызнулась Вася, – Правда, неправда.

– Мне просто интересно.

– А мне нет, хватит об этом. Я не хочу ни вспоминать, ни как-то, знаешь ли, объяснять. Это наши личные разборки. Хрюша получил то, что хотел, а дальнейшая его судьба, равно как и судьба фирмы, меня совершенно не интересует.

– Почему ты такая злая?

– Потому что такой папа с мамой сделали. Никто из вас, ублюдков, даже не заступился, когда Хрюша на меня всех собак спускал. Никто не вякнул даже слова против. Забились все в угол как мыши и молились, чтобы начальственный гнев прошел стороной. Хотя и ты, и все остальные, вы же знали, что я не виновата ни в чем. Просто попалась под горячую руку, и молчали, засранцы. Все боялись, что тоже влетит. А смотрели, как крысы из-за угла, я же ваши рожи видела, понимаешь? Видела, как вы смотрели. Как на цирк с конями! И спровадили меня молча, никто даже не спросил, куда я делась, почему ушла. Ты только сейчас вспомнил о моем существовании. И все, что тебя интересует, это правда ли, что я шефу погром учинила! Проваливай отсюда, пока я тебе лично морду не разбила. Урод. Все вы уроды.

Петрушка не стал комментировать эту тираду. Молча сгреб со стола свой коктейль и ретировался.

Вася разнервничалась. Казалось бы, события последнего времени напрочь вытеснили из головы любые мысли о прошлом, о работе у Хрюши, о катастрофическом увольнении… Ей вдруг захотелось порефлексировать, пожалеть себя, расплакаться от души. Но где-то в дальней части мозга отражались слова немца – никто не будет тебя жалеть, слабые никому не нужны. Если не научишься – не вырастешь. Нельзя, нельзя уходить в бессмысленные воспоминания, пережевывая заново уже выплюнутое. Смысл об этом думать вообще? Есть новая работа, есть замечательное начальство, которое стоически терпит абсолютно неподобающее отношение. И да, стоило признать еще тот факт, что Шмиер при всей своей бессердечности был прав. И Золотов, и, в особенности, Громов мастерски производили впечатление. Они нравились людям, вне зависимости от пола и возраста. И что уж говорить о том, как реагировали на Винсента разномастные дамочки.

Приходилось признавать, что ей безумно хотелось проделывать то же самое. Не просто замечать на себе плотоядные взгляды мужиков из разряда "траченных молью поручиков третьего эшелона недогусарской гвардии". Хотелось большего. Того, что она почти ежедневно наблюдала в исполнении босса. Он скупо цедил роскошные комплименты, придавая им немыслимую ценность. Умел вкладывать в свой тембр столько неприкрытой сексуальности, что даже разъяренные фурии за секунду превращались в кротких агнесс. Он садился напротив какой-нибудь несговорчивой стервы, положив голову на руки. Делал глубокий вдох и сооружал такой пронзительный взгляд, что барышня в обязательном порядке вздрагивала и одергивала декольте, сережку, челку или что там под рукой было. Вася с большим удовольствием и толикой зависти наблюдала за тем, как опытный инкуб использует свои таланты во благо и процветание фирмы. И расстраивалась, что у нее есть все, кроме умения этим пользоваться. Ее собственный взгляд называли не гипнотическим, а пугающим или убийственным. Ее манеру знакомиться и вести переговоры – бронебойной атакой. Клиенты пока что боялись ее необъяснимой силы, стараясь или быстрее закончить дела, или просто не показываться лишний раз на глаза. Легче всего сравнить силу вампира с лазерным лучом. В одних руках он будет лучшим лекарем, в других – смертоносным оружием, а, попадись неучу с излишком любопытства – и будет… в общем то, чем Золотов называет свою подчиненную, стихийным бедствием.

Нет, ну почему жизнь так несправедлива? Почему люди умеют с детства, буквально с самого рождения, пользоваться своим обаянием? Почему умеют состроить умильную рожицу и выпросить дополнительную порцию конфет? Почему, уронив прозрачную слезинку, как фунтик, зарабатывают на домики для бездомных поросят. А вот ей, Василисе Орловой, ничего и никогда на халяву не доставалось. Всегда, везде, каждую свою победу приходилось буквально выгрызать зубами и доказывать свое право на обладание человеческими ценностями.

С другой стороны… чтобы снова не удариться в жалостливую рефлексию, стоило признать: она была напрочь лишена позорного желания заарканить мужика, выскочить замуж любыми средствами, могла годами спокойно переносить отсутствие личной жизни. По крайней мере, не делала из этого проблемы, легко сублимируя работой любые сложности бытия. А еще умела спокойно расставаться, не ревновать и не искать вечной любви. В общем, обладала самым лучшим набором психологических качеств будущего суккуба. Вася тут же представила себе, каково это: обнаружить в себе суккуба, когда у тебя на спине парочка детей, жена с характером, дача-дом-работа и куча друзей, которые готовы обсудить тебя по всем фронтам и ребрам. А вампирская природа требует реализации, тогда как мораль и нравственность вопиют о соблюдении так сказать супружеской верности и этикета семейного человека. А потом начинаются вопросы, где ты был, звонки по поводу и без, подозрения в обратной неверности, развод и девичья фамилия, воскресные свидания с детьми и ежедневное пьянство по поводу разрушенной жизни и дьявольского проклятья.

Живо представив себе эту картину, Вася улыбнулась. Страдать мазохизмом – это в характере российских жителей. Вечно придумаем себе кучу проблем и начинаем жаловаться. А на самом деле, если вдуматься, то ей глубоко повезло. Как, наверное, везет всем героям фэнтези – они же все поголовно сироты, которых не тревожат отношения с родителями, звонки и поездки к теще на блины по субботам, разборки с мужьями и женами… Будь она нормальным человеком, умеющим пользоваться джентльменским набором социальных предрассудков – сейчас уже была бы замужем, возможно, воспитывала бы не кошку, а полноценное дитятко, по выходным моталась бы к родителям на дачу, жарить шашлыки и отращивать задницу. Пришлось бы сейчас объясняться с кучей друзей-подружек, знакомых с детства, почему в ее жизнь стремительно ворвались иные ценности, иные желания и темы для разговоров. Выяснить быстро, что эти самые ценности и темы совершенно не интересны ее окружению, и мучительно переживать разрыв с, казалось бы, закадычным кругом общения. А еще хуже – развод и раздел имущества и детей. Она слышала в офисе несколько раз такие истории, поэтому представляла себе, насколько мучительным может быть превращение в вампира. И это, простите, только цветочки, ведь обычные энергеты не переживают такой прекрасный период как трансформация. Менталы и физики еще должны как-то объяснить благоверным появление клыков и страсти к мясу с кровью. А не дай бог при этом кто-нибудь из родных окажется страстно верующим! Самим вампирам на этот счет быстро вставляют мозги. К кланов есть свои "батьки", не считая легендарного Пахана Димыча. И они вполне себе ходят в церковь в том же порядке и регулярности, как и ранее, ничуть не шугаясь крестов и святой воды. А вот родственникам как все это объяснить? Странные отблески в глазах, побочное явление переизбытка энергии в организме. Клыки, типа наращенные для понтов, смену работы и жизненных ориентиров…

В общем, было б из-за чего переживать! Ей еще, можно сказать, глобально повезло! Гибкость психики и пожизненный нон-конформизм – лучшее спасение для того, кто превратился или пока только превращается в полновесного кровососа.

В общем, улыбаемся и пашем. Точнее, смотрим концерт! Впереди два дня отрыва с красавцем Шмиером и командой немцев тире поляков, опрометчиво заявляющих, что русские их перепить неспособны. Ха!

Вася снова переключила свое внимание на сцену. В конце концов, надо понаблюдать за своей будущей работой. Золотов обещал, что если Женечка будет доволен, она и в "Джеме" будет администрировать площадки. Пойдет, так сказать, на повышение.

Пока просто понаблюдаем. Ого, теперь понятно, зачем Шмиеру три микрофона. Поначалу Вася думала, что это подстраховка на случай чего. Мы же в России, понятное дело: "один из трех сразу сломался, еще один потеряли где-то, а последний в линию не тянет". Но нет, дело оказалось в другом: у Шмиера в каком-то жизненно важном месте явно было инсталлировано шило с вибромоторчиком. Потому что он с похвальной для своей росто-весовой категории перебирался от микрофона к микрофону, ни минуты не задерживаясь на одном месте. У каждого микрофона была своя настройка, и разнообразие вокальных интонаций создавало неподражаемый эффект спектакля в трех ролях.

Пел он великолепно, струны бас-гитары терзал зверски, да и вообще, артистические таланты его можно оценить самым высшим баллом – такому актеру и декорации на фиг не нужны. И совсем уж Василису удивило то, что эта двухметровая фигура поет мелодичным и напевным и неожиданно высоким голосом. Но как он пел! Это было больше чем искусство, это было умение каждому звуку придать направление, ударение и смысл. Он разбрызгивал вокруг себя искры морального разрушения, потрошил незажившие душевные раны и сколачивал дружную толпу безумцев, готовых прыгнуть прямо с танцпола в адский котел первобытных эмоций.

Василиса смотрела, как завороженная. Уже даже не краешком глаза. Такой атомный взрыв эмоций можно было наблюдать, развалившись в кресле с бокалом мартини. В какой-то момент подумалось о том, чтобы записать свои ощущения и впечатления, например, в блоге. Но, к сожалению, нормальных слов не нашлось. Как можно рассказать о том, что видишь даже не глазами – всеми пятью чувствами одновременно? Как можно написать о том, что даже фантасты сочтут полнейшей галиматьей? И какими словами объяснить то, что она всей кожей ощущает сама, сию секунду, когда Шмиер, заметив ее на балконе, подмигнул и на несколько секунд протянул в ее сторону тонкую хасту – чтобы поделиться собственными ощущениями. Взрослого, опытного и очень сильного вампира на пике славы, любви и обожания толпы!?

Вася вздрогнула, уронила бокал и ушла в прострацию.

Шмиер был доволен. Более чем доволен. Рядовые выступления в рамках мирового турне, даже не выходные дни, а народу в зале – яблоку упасть некуда. Немец веселился от души: перед концертом он не только глушил все алкогольные напитки местного производства, но и активно упражнялся в познаниях русского языка. Поэтому толпе под своими ногами выдавал не только стандартные "спасибо" и "привет. Он просто взрывал клубный зал, отмачивая вроде "pisdato byt" sdes"" и "ya vas lyublyu!". Впрочем, не удовольствовавшись собственными познаниями русской речи, большую часть межпесенного спича выдал на английском, душевно сдобрив стандартные фразы искусным "факерным" сленгом.

Когда-то он думал, что кроме дешевого "fuck you" интернациональный пиджин-инглиш ничем похвастать не может, но творческие люди талантливы во всем, в том числе, в креативе неологизмов. Шмиер очень скрупулезно отнесся к вопросу обогащения лексикона. И теперь активно разбавлял свою речь словами типа "fuckingly", "unfuckable" и т.п. Со сцены звучало ну очень колоритно.

Под сценой же творилось что-то совершенно невероятное: вверх взметались "козы" и раскачивающиеся в такт музыке девичьи тела, крепко сидящие на выносливых мужских плечах. Еще пара человек, видимо, попала в особую зону влияния "бермудского треугольника" музыкантов. Несмотря на живость и динамику всего сета, люди стояли перед самой сценой с закрытыми глазами, младенчески улыбались и на внешние раздражители не реагировали, полностью растворяясь в одним им ведомых эмоциональных волнах.

А кое-кто воспринял ситуацию приезда немцев диаметрально противоположно – раз уж деволюция в зале была официально объявлена, то можно и не сдерживать вызванных кризисом сознания негативных эманаций. Поэтому стоявший возле лестницы здоровенный бугай с рожей, не обремененной поэтическим духом, широко размахнулся и сердечно двинул по роже первого попавшегося человека, коим оказался один из представителей вышеупомянутого бомонда. Флегматичная охрана клуба, стоявшая в метре от событий, на вопиющий факт не отреагировала вообще никак, поэтому детинушка вошел во вкус и повторил "подвиг", воспользовавшись серьезной разницей в весовой категории между собой и достаточно изящным оппонентом. Очухаться служителей порядка заставил только отчаянный визг какой-то барышни и ощутимый тычок локтем в бок – куда ж ты смотришь, зараза пиджачная?

Дальнейших событий Шмиер не видел, ему потом уже доложили. Что агрессивно настроенного персонажа лениво выдворили из зала и сдали на руки прибывшей охране правопорядка. Представителя бомонда отправили в импровизированный лазарет. Еще одного "пострадавшего морально" бережно передали в нежные объятья "скорой помощи" – у особо чувствительного фаната случился натуральный эпилептический припадок. (Вот после такого и говорят об ужасающем влиянии металл-музыки…). Впрочем, это была еще не finite la comedia…

Василиса пришла в себя уже к финалу, когда зазвучало искрометное барабанное соло Маркуса. Несокрушимые палочки piaste плевались щепками и на глазах у изумленной публики превращались в состояние мочалки от нещадной силы и драйва, с которыми драммер атаковал свой инструмент. Пластики гудели, вибрировали и стонали, грозя прорваться черными дырами в чреве барабанов. Шмиер стоял поодаль, возле самой гримерки, и только немногочисленные энергеты в зале могли наблюдать, как он щедро сливает своему коллеге гигантскую лавину эмоций, полученных от зрителей. Такого драйва даже двухметровому бугаю не переварить.

В зале, казалось, раскалились стены и встал дыбом каменный пол.

И вот он, последний аккорд, выброшенные в толпу расхристанные палочки, поклон и невероятная, застывшая в стеклянном воздухе тишина.

Идеальный финал концерта чуть не омрачил тот факт, что в связи с рядом некондиционных происшествий администрация поспешила перекрыть выход из клуба – во избежание, так сказать. Народ тоскливо перетаптывался возле оцепленного коридора и ожидал возможности выйти на свежий воздух. Василиса поэтому тоже не спешила спускаться с вип-балкона, где хотя бы было чем дышать.

Однако, сами музыканты решили разрешить ситуацию достойным способом – проявившись в районе сценической лестницы. Заскучавшая было публика побежала брать автографы, обниматься, ручкаться и фоткаться – настроение оживилось и обрело второе дыхание. Инцидент тем временем тоже исчерпали и выход открыли, так что в итоге все закончилось полюбовно и на приятной ноте.

Через полчаса можно было спокойно спускаться в зал и идти вместе с немцами в гримерку – для продолжения банкета.

Москва, Воробьевы Горы

Только в России в двухместный гостиничный номер умудряется вместиться полсотни человек, при этом атмосфера продолжает быть дружеской, а компания теплеет в логическом соответствии с повышением "внутреннего градуса".

Скромные немцы заботливо теснились, наливали, общались с русскими коллегами и гостями, шутили, осваивали национальное блюдо под названием "хлеб с майонезом" вместо ужина и не думали даже выказывать признаки усталости после концерта.

Шмиер окончательно задолбался натыкаться глазами на перекошенную спину Васи и слушать тихие вопли при каждой попытке повернуться. Поэтому поймал ее за шкирку и несколькими профессиональными движениями вставил на место поврежденный позвонок, заслужив искреннюю благодарность и восхищение публики многогранностью своих талантов. Одна из присутствующих прекрасных дам, видимо, тоже весьма увлеченная спортивной медициной, тут же проявила желание получить персональный урок массажа и скрылась вместе с герром Шмиером где-то в районе соседнего номера. Гости, немного заскучавшие без заводилы и балагура, да и уставшие к пяти утра, тоже понемногу разбредались кто куда.

Вася, которая только вошла во вкус бешеного ритма вечера, откровенно заскучала. Единственным ее развлечением был полупьяный осветитель Ганс, который ни слова не понимал по-русски, но очень благосклонно выслушивал васины монологи, разбавляя их регулярно очередной стопкой. Очень уж пришлась ему по вкусу легендарная русская водка.

За продолжение распития он был готов пожертвовать ушами, тем более, все равно не понимал.

Вася тем временем продолжала разливаться, пока никто не одергивал:

– Всем вокруг кажется, что я просто пожизненно источаю какой-то бешеный драйв, кучу эмоций, бесконечно фонтанирую идеями и просто не могу быть расстроенной, обиженной и растерянной. Что перед моим устрашающим взглядом падают враги штабелями, а под напором бюста рушатся любые стены. Что ж, это я умею, создавать должное впечатление. Подавать себя так, чтобы никто не заподозрил, насколько бывает противно и до безобразия обидно понимать, что ничего другого я тупо не умею.

– Вмаджем! – предложил Ганс.

– Да, красотуля, вмажем. Закуси, а то окосеешь.

– Данкешон!

Ганс с сомнением посмотрел на неведомо откуда взятый соленый огурчик, но покорно закусил. Василиса продолжила гамлетовский монолог:

– "Все девочки как девочки, а ты…." – эта фраза преследует меня с самого детства, с тех пор, когда матушка обнаружила, что я не умею и не могу с достоинством носить красивые платья с бантиками, что прекрасно осознают неправильные черты лица, которыми меня наградила природа. И что, конечно, есть девчонки страшнее и приземленнее, чем я, но им удается с помощью какой-то толики макияжа и практично подобранных шмоток выглядеть милашками. А я, как ни старайся, миленькой никогда не буду. Я умею производить впечатление, но не умею нравиться. Громов шарахается от меня, как от чумы – и это притом, что он сам вампир, причем, хищный вампир, даже ему не хватает сил и желания справляться со мной. Матушка мне не просто так посоветовала носить очки – это единственный способ скрыть мой убийственный взгляд, от которого на самом деле пугаются даже самые прожженные умники.

От этого, черт возьми, не легче. Потому что в этом вся проблема – мужчины есть мужчины, они по своей природе охотники, они носители своей мужской силы, которую должны проявлять. А когда рядом с ними такое воплощение вселенского разрушения, на которое управу найти – все равно что тормознуть пинком разъяренного носорога – то они начинают чувствовать неправильность происходящего и подсознательный, подпороговый ужас, от которого мечтают убежать подальше. Если, конечно, не относятся к извращенной касте клинических мазохистов, которым как раз и подавай грозную госпожу в латексе.

Увы, никому и никак не объяснить, что умение защищаться, умение бить первой и показывать зубы в профилактическом режиме – это всего лишь отличный способ залечить немыслимую, не проходящую рану.

Зачем тебе очки?… Чтоб скрывать взгляд, в котором слишком давно отпечаталась смерть и сумасшествие, единственный путь, который позволил выжить. Перестать мыслить нормально, перестать оценивать происходящее вокруг меня как страшную трагедию, после которой не хочется жить.

Зачем мне уродливые шмотки, антистайл, как назвал мою одежду один чел? Потому что я чувствую себя ужасно глупо в тех вещах, которые должны нравиться парням. Потому что мне кажется, что рюшечки-юбочки совершенно не сочетаются с безумным "тяжелым взглядом". От которого при всем желании не получается избавиться.

Ганс понял, наконец, что его собеседница рассказывает какую-то невероятно печальную историю, и вместо слов утешения молча потрепал ее по плечу. Дескать, все хорошо. А потом при помощи пальцев и знакомых английских слов попытался выйти на уровень диалога и взаимопонимания.

Вася к тому моменту была уже в том состоянии подпития, когда душа требовала выпаса на воле. В какой-то шаговой близости от гостиницы располагались Воробьевы горы, куда было предложено ломануться. Прихватив с собой остатки выпивки и закусь.

И уже на смотровой площадке, куда занесло неугомонных, подтвердилось существование всем известного "лингвистического феномена", – когда в основательно подпившей интернациональной компании представители разных стран вдруг начинают говорить на одном языке. Совершенно не говорящий по-русски и чуть-чуть по-английски световик Ганс уже через полчаса вещал исключительно по-нашенски, с характерным питерским акцентом, и уж с совсем душевно выдал "ну твою же мать!", уронив на землю открытую банку пива. До начала дня, ознаменовавшегося гадкой шуточкой в исполнении двух пьяных рыл (одного вампиреныша и одного осветителя) и поездкой в славный город Рязань, оставалось два часа…

Наутро Вася и Ганс вспомнили, что Шмиера, а заодно и оставшихся участников группы надо таки разбудить и собрать в дорогу. Им предстояла поездка в соседний со столицей город Рязань.

Поэтому утро началось с (как им тогда показалось) забавной шуточки – ровно в полдевятого утра спевшаяся интернациональная парочка начала ломиться в дверь к Шмиеру, громко заявляя, что уже пора вставать – хотя на самом деле до побудки оставалось еще несколько часов. В ответ на хамскую провокацию возмутителям спокойствия высказали все, что содержится на сегодняшний день в англо-немецком матерном лексиконе и в довершение пообещали придушить по первой возможности.

Правда, через некоторое время упорные стуки в дверь возымели должное действие, и опухшая рожа Шмиера появилась в дверном проеме, а потом уже все остальные части тела – на завтраке.

Уже перед дверью в автобус, грозно нависший над Васей Шмиер потребовал четкого и вразумительного ответа на тему того, что это было. Сделав невинные лица, вампиресса пояснила, что еще пару месяцев назад герра Шмиера знающие люди назвали "рэпером" за манеру самым художественным образом материться в недобром состоянии духа, и мы, дескать, ничтоже сумнящеся, решили, не дождавшись естественного момента истины, создать таковой искусственным путем. Исключительно, чтобы послушать, как он будет исполнять свой коронный хит "fuck-fuck-mother-fucker!". Шмиер с минуту стоял совершенно огорошенный, потом улыбнулся и начал ржать. Я, говорит, всю жизнь считал себя трэшером, а оказалось – я рэпер!

Москва, офис компании GEM

– Никогда бы не подумала, что немцы тоже называют Макдональдс – "макдаком". И едят гамбургеры с майонезом! – восхищенно рассказывала Вася, пользуясь тем, что Золотов в кои-то веки уделил ей целых полчаса личного внимания. Она, к сожалению, а, может быть, к счастью, не знала, что таким куртуазным образом ушлый вампир спасает своего коллегу. Громову предстояло архи быстро подготовить с бухгалтером налоговый отчет, и совершенно не улыбалось выслушивать грандиозные рассказы Василисы о путешествии в город Рязань. Но ей-то бесполезно объяснять, вцепится как клещ и не отпустит. Похвастаться ж надо, глазищи горят, улыбка от уха до уха, видимо, впечатлений по самую маковку. А попробуй послать на три буквы, считай, пропала рабочая неделя. Будет дуться, как мышь на крупу, саботировать рабочую обстановку и, не дай бог, поругается с клиентом. Поэтому понятливый генеральный выбрал из двух зол наименьшее. С неподдельным интересом принялся выслушивать найподробнейший отчет о поездке.

– Так и что еще интересного ты про немцев узнала, дочь моя? – Золотов даже придвинулся чуть ближе, проявляя пылкий интерес к рассказу. Вася с удвоенным энтузиазмом забегала по кабинету.

– О, много чего! Мы на самом деле доехали очень тихо, я их рано подняла, они не выспались, ну, после вчерашнего, поэтому дрыхли в машине, как суслики. А когда приехали, сразу укатили в гостиницу. Инструменты им техники настраивали.

– Ты помогала Женечке?

– Конечно! Мы там стол сервировали, аппарат инсталлировали, я даже барабанную установку помогала собирать.

– Получилось?

– А что там сложного-то? Там же все понятно, плюс мне показывали, что куда надо, а я прикручивала.

– Умничка, – Золотов перешел на совсем отеческий тон, которым общался с маленькими детьми. Для него оставалось загадкой, почему взрослая и вполне самостоятельная барышня, обладающая железным характером, в беседах один на один с начальством превращается даже не в подростка, в малолетнее дитя. Наверное, не хватало в детстве отцовского внимания. Ну раз так, будем вести диалог соответствующим образом. Как говорили великие психологи, мотивация персонала – это в первую очередь поиск индивидуальных ценностей. Хочется ей поиграться – пусть играется. Главное, с пользой для дела.

– Так вот! Я всегда знала, что в провинции бывает плоховато с техническим обеспечением, но никогда не могла предположить, что случаются и особенно забавные казусы – например, выяснилось, что на весь клуб был всего один чайник, и, если таковой находился в гримерке, то в клубном баре кофе не делали, прикинь?

– Прикинул. Что ты ежишься? Курить хочешь?

– Хочу, – честно призналась Вася, но отпрашиваться не решилась. Она мертвой хваткой вцепилась в возможность вести свое удивительное повествование и теперь боялась даже шаг сделать из кабинета. А вдруг войдет кто-нибудь важный и отвлечет Валерия своими отчетами и коммерческими предложениями!

– Ну покури, я окно открою, – Золотов не любил табачного дыма, но сегодня был особо щедр на исключения. – У меня времени немного, конечно, но хочется же дослушать, что там дальше было. Сам я последний раз на концертах был, не соврать бы, года два назад. Все некогда…

– А! Так вот, мы тоже кофе хотели, а в гримерку там какое-то время не пускали. Мы второй чайник у директора в кабинете свистнули. Там такая холодрыга была! Как в Арктике! Потом выяснилось, что микрофон не работает. Потом – что инструменты можно только в линию подключить, потом осветитель сказал, что местная лайт-система – это антигуманное издевательство над его профессионализмом.

– А что наши?

– А наши сказали – "Забей, разберемся!". Немцев проняло. По крайней мере, прекратили панику и занялись своим делом.

– Ну отыграли-то хоть нормально?

– Ну нормально! Хотя народ не сразу понял, что все уже началось. Половину пришлось из бара за уши вытаскивать. А некоторые вообще не верили, что такие монстры как "Destruction" могут поехать в России дальше Москвы. А потом уже первый культурный шок у людей прошел, сообразили, что это действительно Шмиер-Майк-Маркус, и что самое время отчаянно поколбаситься, послэмиться, повопить и помахать хаерами.

– Таак, – еще бы Золотов хоть что-то понимал из сказанного…

– Ты бы видел Шмиера! Стоит как каланча и молча взирает на происходящее с микрофоном и линиями, посылая столь ощутимые флюиды негласного "кого-нибудь я сегодня точно удавлю!", что мне казалось – еще минута, и что-нибудь тут взорвется к чертям свинячьим! Энергетика у него так и прет! А потом ничего, втянулся, народ там непуганный, эмоций через край, да таких, что мама дорогая! Там баннер висел на заднике, так его аж полоскало от волн по залу! Там так душевно взгрели всех– с визгами, раскиданными медиаторами, клятвами "буду любить вас по гроб жизни!" и даже парой сдержанных слез из особо чувствительных девичьих глаз. Самое клевое! Когда они пошли автографы раздавать, ладно бы плакаты, майки, какие-то клочки бумаги, но прикинь, там один парень принес двадцатишестилетней давности виниловый диск с уникальным альбомом!

– Молодец мужик!

– Так это не все! Мы потом же в гостиницу поехали. Там Маркус какой-то местный лимонад купил. А потом минут десять стоял у зеркала и разглядывал свой язык. Имевший на тот момент ядовито красный оттенок. Примерно того же цвета были и его губы. По-моему, он сильно удивился такой метаморфозе. И подозрительно так посмотрел на бутылку багрового лимонада. Я не знаю, что он такого сказал, но немцы еще полчаса ржали, как табун коней и успокоиться не могли. Кстати, вот после такого и боятся туристы в Россию ехать!

– После лимонада?

– Да если бы! Мы потом еще в столовку местную пошли, в гостиничную. По-моему, уже завтракать.

– А ночью что?

– Догадайся! Секс-драгс-рок-н-ролл! Так вот, мало того, что там какие-то тетки хамовитые работали, так они еще прямо-таки отчаянно ломали руки, когда видели, как наша компания уничтожает остатки шведского стола. Нам же завтрак в стоимость номера включен был, но мы пришли чуть ли не за полчаса до закрытия столовки. И эти тетехи уже явно нацелились на остатки шведского стола. А тут мы, а нас двенадцать рыл! Писец! Они кстати думали, что мы все иностранцы, мы ж по-английски в основном друг с другом. И кто-то там из них вякнул: "У нас кризис, а они решили тут все сожрать!"

– Какой, к чертовой матери, кризис? – справедливо возопил Золотов. Его плохой сервис бесил до глубины души. – У них что там персональная социально-политическая ситуация что ли?

– А не знаю, мы прикинулись шлангами и сделали вид, что руссиш не андестенд. И еще бутеров в дорогу натырили. Как они там визжали – с собой нельзяяя! А мы че, а мы не ферштейн!

– Вот и умничка. Улетели немцы нормально?

– Да, все отлично. Женя тебе передавал большой привет и благодарность за бесценную помощь.

– А я знаю, он мне уже позвонил. Сказал, что ты хорошо поработала. Теперь давай иди еще поработай. А то дядя Винс расстроится, если ты ему до конца недели не подстрелишь жирного каплуна. Будет ходить голодный и злой.

– Не хочу злого дядю Винса! – сделала испуганные глаза Василиса и с крейсерской скоростью шмыгнула на рабочее место.

И ведь что удивительно, подумал Золотов, через пять минут успокоится, примет серьезный вид и будет мастерски разводить клиентуру на миллионные контракты. Несмотря на то, что буквально вот-вот корчила тут неразумное дите. Ненормальная личность, не-нор-маль-на-я! Но чего не отнять – это искренней любви к работе и начальству. А это так трогательно и так порой приятно!

Глава 11.

"О, какое это упоительное чувство – неведения!

Пока шоу-бизнес кажется тебе структурой немыслимо далекой, ужасно гламурной и наполненной сладким шампанским, так и хочется туда попасть. А как только оказываешься по уши в этом сверкающем аду, сразу вспоминаешь древний анекдот: британские ученые, наконец, научились делать масло из говна! Оно выглядит как настоящее, прекрасно мажется, но, к сожалению, пока еще пахнет…

Так же и шоу-бизнес, притягательный и вызывающий целую кучу восторженных криков, со всеми своими красными дорожками и шуршащими платьями, воняет не хуже кучки навоза, отложенной обожравшейся коровой.

Я могу сколько угодно рассказывать истории о прекрасных тусовках, где рекой льется коньяк, мотыляются сисястые телки, а мужики пялятся в твое декольте, роняя слюну. И почти не вспоминаю о том, что за всей этой канителью – дни и недели ежедневной муторной рутины. Скандалы, интрижки, грязные сплетни за спиной, не приносящие здоровья нервам… Но это все, можно сказать, еще норма жизни. Самая наша большая головная боль – это экзальтированные тетехи, чьи мужья разбрасываются баблом, лишь бы "принцесса была счастлива", либо чтобы не выносила мозги родному супругу. И зануды, которые обладают достаточным количеством того самого бабла, которое так нужно для выживания любой фирме, однако, за каждую копейку и сами удавятся, и тебя за компанию прихватят.

Невозможно описать нормальными словами, как же вымораживает, бесит и доводит до чувства синкразии вся эта нескончаемая необходимость ежедневно звонить, спрашивая – как вы там, не надумали сделать нормальный альбом, оплатить выпуск статьи, улучшить контент на сайте, организовать промо-показ для журналистов и серию интервью? А желательно бы еще получить выставленный счетчик и оплатить его до пятницы, потому что у меня тут, видите ли, план продаж горит, а без него я премию не получу. Вам-то, уважаемый, пофигу, тридцатого апреля оплачивать или "после праздников", а мне надо месяц закрыть с положительным балансом, и вы мне, простите великодушно, для этой цели жизненно необходимы!

Кому еще непонятно, что все вышесказанное приходится выдавать в такой архидипломатичной форме, что зубы сводит от тоски? И осознавать собственное ничтожества перед лицом всемогущих плательщиков? От которых зависит и моя премия, и настроение дражайшего босса, и вообще перспектива поехать на съемки, куда меня Золотов ни за что не возьмет, если я ему срочно не сделаю план по финансам согласно заявленной сумме. А когда эти самые уважаемые спонсоры начинают кобениться, отмазываться срочными делами, болезнями бухгалтера и отсутствием настроения сию же секунду решать, когда будет статья – мне хочется их всех расстрелять оптом из реактивной пушки! Но нельзя… потому что они, мать их так, платят деньги. И Громов не устает повторять мне – что это, конечно, прекрасно, что я обожаю свою работу, когда надо мотаться на тусы, и, конечно же, я великолепно справляюсь с творческими заданиями. Но все же, все же, основная задача фандрайзера – это непосредственно фанд райзинг – то бишь, поднятие бабла. И не стоит об этом забывать, даже если сей процесс вызывает легендарную "устойчивую синкразию".

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Москва, офис компании GEM

– Концепция поменялась! – в очередной раз объявил с утра Громов, и Вася сделала пометку в личном рабочем глоссарии. Неоднократно произнесенная фраза означала (в переводе с громовского дипломатического на нормальный русский) примерно следующее: "Дорогая ученица, тебя ждет новый звездец. Готовься к худшему".

– Что у нас хорошего сегодня, экселенс?

– Кто я у тебя сегодня? – улыбнулся Винс, знавший, что ученица обожает каждый раз именовать его на манер обращений, выисканных в бесконечных книжках фэнтези. Он уже бывал мессиром, сэром, вашбродьем и, кажется, в не самый удачный момент трусливым потомком косоглазого джейрана. В тот день Вася читала "Посрамителя Шайтана", была адски не в духе, первые полдня по привычке традиционно материлась, а потом разбавила лексикон душевными восточными ругательствами в белянинском стайле. Потом этот эпитет был применен вторично, к какому-то чахлому клиенту, уж больно понравилось выражение. Однако, экселенса еще не проходили.

– Экселенс значит ваше превосходительство, – пояснила Вася.

– Тоже из Белянина? – догадалось начальство.

– Угумс. Так что у нас на сегодня? Какие адские испытания вы приготовили для меня сегодня, уважаемый?

– Едем к клиенту.

– Умалчиваем название фирмы, сэр? Дайте я догадаюсь, что за этим кроется. Жестокая правда! Это ведь стопроцентно, тот самый гад, у которого офис у черта на рогах, немыслимая промзона окраины Алтуфьево, где нумерация зданий с дробями и трехзначными цифрами, и половина даже на карте не указана. Подозреваю, что нужный нам дом тоже содержит в названии половину учебника высшей математики и в яндексе не замечен.

– Угадала! – радостно возвестил Громов.

– Шеф, я давно вам говорила, что вы умный, красивый, талантливый, необычайно проницательный и вообще лучший в мире начальник?

– Нет, недавно говорила. Но мне все еще приятно это слышать. Только я тебя расстрою – никакая пошлая лесть не избавит тебя от необходимости составить мне компанию в этот алгебраический ребус. А теперь собирайся. По дороге буду пояснять, что от тебя требуется.

У Громова и Василисы за краткое время активной совместной работы выработался собственный "профессиональный жаргон", понятия которого имели широкий смысл, но всегда правильно трактовались во внутреннем лексиконе.

И в данном формате угрожающее заклинание под названием "концепция поменялась" означало любое изменение рабочей ситуации в худшую сторону.

По дороге в промзону Винсент объяснил, что теперь в обязанности Василисы входило не только банальное окучивание бизнес-тусовок, где происходил поиск новых спонсоров и клиентов из числа "женившихся на принцессах". Новая задача, поставленная Громовым, выглядела как необходимость учиться ведению бизнес-переговоров. Самостоятельно.

Это было грустно. Потому что Вася была нестандартной личностью, и у нее все было не как у людей. Нормальные фандрайзеры больше всего пугались перспективы окучивания холодного рынка, той самой первой коммуникации, когда надо познакомиться и о чем-то договориться с совершенно чужим человеком, да еще и занимающим руководящую должность. У Василисы этот процесс проходил на удивление легко и непринужденно. Она наоборот просто светилась от счастья, когда ей предоставлялась возможность весь рабочий день провести на какой-нибудь выставке или презентации, где плескалось человеческое море. В этом хаотичном потоке эмоций, мыслей и разговоров она чувствовала себя серебристой рыбкой с гладкой чешуей. Ныряла между людьми, попивала халявный кофе и алкоголь. И что самое поразительное – даже умудренные опытом воротилы бизнеса, отсылающие надоедливых фандрайзеров к "менеджерам по рекламе", именно Васе все же давали персональные визитки, изготовленные из дорогущей бумаги. И именно ей разрешалось "позвонить в понедельник, договориться о встрече".

На стадии холодных знакомств многие годы стопорились даже самые лучшие спецы, сотни книг было написано умниками и умницами на эту тему. Сто первую должна была написать Вася. Там была бы изложена нетривиальная, но прекрасно работающая схема. Минус у этой системы был один: исполнить подобный перфоманс могла только она сама. Вася, как привидение с мотором, запросто подлетала к шикарно одетому франту, чтобы оценивающе оглядеть его костюмчик от Армани и, улыбнувшись от уха до уха, заявить на полном серьезе: мужчина, а вы мне нравитесь!

После такой убийственной непосредственности сдавались даже самые жаропрочные и морозоустойчивые типы.

Правда, потом наступал менее приятный момент – ошарашенные наглым знакомством бизнесмены через некоторое время очухивались. Избавлялись от внезапно нахлынувшего чувства приязни к незнакомке, и начинали осмысленно соображать. Громов слегка не вовремя распознал, каким образом его ученице удается так четко "хомутать" клиентов. Пару раз попросив ее продемонстрировать свои умения, он, наконец, увидел – что Вася знакомится в основном с мужчинами (благо, почти все генеральные директора относились именно к сосисочной вечеринке), и буквально за несколько секунд до произнесения ключевой фразы аккуратно обнимает хастами… за причинное место!

В основной массе это действовало как катализатор положительного настроя у собеседников. А особо чувствительные испытывали в этот момент здоровый, бодрый стояк!

Громов, увидев такое безобразие, едва не рухнул на месте. Паразитка! Мужская солидарность в его душе вступила в жестокий бой с коммерческой жилкой, подсказывающей, что на войне все средства хороши.

Однако, был в этом методе свой косяк – бедные гендиректора напрочь забывали о том, что разговор-то серьезный, и вовсе не на тему "как насчет поужинать сегодня вечером". Поэтому, когда на повторную встречу приезжала не только Вася, но и ее любезный шеф, то впечатленные было спонсоры резко теряли интерес к происходящему, частенько выражали опечаленность подобным раскладом событий и в очень редких случаях доходили до желания действительно поработать с компанией GEM, а не только познакомиться поближе непосредственно с Васей.

Ситуацию нужно было лечить, и средство от такой болезни было действенным, но радикальным. Громов на мелочи не разменивался.

Он специально подобрал для своей любимой ученицы целый выводок махровых торгашей с черкизона, которые ныне превратились в оптовых производителей китайского барахла.

– Откуда нам такой щедрый подарок, мессир? – поинтересовалась Вася, бодро вышагивая вместе с боссом по кривым тропкам. Машина как назло была в ремонте, погода буквально шептала, в общем, для пущего воспитательного процесса Громов решил, что торчать по пробкам в центре не стоит. До Алтуфьева доехали на метро, а дальше пошли пешком.

– Это нам с тобой Марат подкинул.

– Кто есть Марат?

– Тоже высший, один из глав кланов. Занимается модным бизнесом. Ты с ним еще познакомишься, как и со всеми остальными.

– Много их?

– Кого?

– Кланов, – терпеливо пояснила Василиса.

– Нет. Четыре. Я тебе говорил.

– Чуть-чуть.

– Давай не сейчас, я тебе обещаю про всех рассказать.

– Понятно. Окей, про Марата я только одно не поняла, зачем ему это? Отдавать нам своих клиентов. У вас что, круговая порука что ли?

– Нет, скорее, отсутствие поводов для конкуренции. У нас четко разделены сферы бизнеса. Вася, выйди из сумрака. Когда мы придем к клиенту, у тебя задача считай просто немыслимая: тебе надо убедить потенциального клиента вложить денег в искусство и благополучно осознать необходимость для самого себя приобщиться к миру селебритис.

– А, зная, что это торгаши с черкизона, миссия невыполнима.

– Какая ты у меня умница! – почти искренне умилился Громов, обнимая Васю за плечи.

При всем вредном характере, Василиса отличалась одним замечательным качеством: если начальство было рядом, она спокойно окуналась в любое дерьмо, решала любые сложности и не паниковала ни перед чем. Даже если ситуация была бессмысленной и беспощадной. Любой другой менеджер давно бы сдался и закатил истерику с перепугу. А эта вон шагает бодрячком, улыбается и на солнышко глаза щурит.

Подобные встречи были Винсу хорошо знакомы. Это был уже далеко не первый случай.

– Вась. Будь внимательнее, клиент вредный, но хороший.

– Чем же он так хорош, экселенс?

– Барахольщики – хорошие спонсоры. Но работать с ними крайне сложно. Точнее, их сложно раскрутить на работу.

– Почему?

– Потому что бараны. Сегодняшние солидные бизнесмены – это вчерашние черкизовские торгаши. Они годами и десятилетиями привыкли грузить в клетчатые баулы китайское барахло. И на высокопарные концепты шоу-бизнеса они плевать хотели дружно с самого высокого баобаба.

– Я думаю, они просто не врубаются, зачем им это надо. Знаешь, это похоже на то, как в свое время тяжело превращались отмороженные братки в официальных бизнесменов. Их ведь тоже было сложно отучить "быковать" на переговорах. Думаю, владельцы бесчисленных "шоурумов" в промзонах Москвы тоже ни черта не знают о мире модных брендов, артистической тусовке и правилах публикации спонсорских логотипов в глянце. Поэтому и тупят. Потому и бараны.

– Да ты просто умничка! – возрадовался Громов, – Все-то ты соображаешь. Значит, задача наша сильно облегчается. Придем, и мне нужно, чтобы ты в деталях объяснила засевшим за бруствером фашистам, пардон, солидным бизнесменам, что пора вылезать из своих нор. Н лужниковых прилавков, ни черкизовских развалов больше нет. Надо менять концепцию.

– Ага, надевать костюмы от Армани, ботинки от Раскони, брать в руки сумочку от Элеганзы и причесываться у Мысина, а потом сиять в объятьях Васи Пупкина или Маши Губкиной на страницах модных журналов и желтых сайтов. А там будут в очередной раз обсасывать, как вишневый чупачупс, новый роман звезды с владельцем бизнеса. Или в красках описывать, какое дивное разнообразие вкусов подарила презентации коктейльная карта компании "Брависсимо".

– С кем я работаю! – воздел руки к небу Громов, – Когда ты в хорошем настроении, я тебе готов простить все, даже убийство Кенни. Девочка моя, признаюсь тебе честно: ты кого угодно своим трепом с ума сведешь. В хорошем смысле, не подумай лишнего.

– А я уже собиралась обидеться.

– Не стоит, – мягко попросил Винс, – Ты прелесть. Продолжай в том же духе. Мне сегодня понадобится твой талант парламентера. Наш драгоценный клиент…

– Звать его как?

– Запомнишь? Гасан Ахмедович.

– Щикарный и адназначна сэрьезный ваасточный мужчина, да?

– Правильно. Из бывших советских.

– Отвратительно. По-русски хоть понимает? Или половина того, что я скажу, у него в мозгах даже не отложится?

– Тебе повезло, он уже лет двадцать как в Москве безвылазно обитает. И русский знает почище мовы своей абрикосовой республики. Проблема в том, что он как раз урюковый миллионщик. До него просто так не доходит, почему нельзя вешать на дорожных щитах фотографию какого-нибудь Миши Зонального, а надо вон того гламурного пидора в тесных брючках. Зачем, прости господи, вешать медийные области на сайте, если оптовики и так берут все по предзаказу через 1с?

– Жестокий предатель. Ты меня бросаешь буквально хребтом на адскую сковородку.

– Не справишься?

– Не расплатишься.

Громов хмыкнул. Вася за время работы здорово насобачилась общаться с потенциальными спонсорами. И теперь знала о них достаточно, чтобы понимать масштаб бедствий. С другой стороны, фандрайзеры – первые люди, кто заинтересован в контрактах с миллионщиками, даже урюковыми. Потому что две трети заработка "полевых менеджеров" – это как раз проценты от таких контрактов. Как говорится, жрать захочешь, научишься.

К сожалению, самые богатые фирмы, с которых можно было стрясти деньги – это были как раз "шмоточники". Но достать их было еще сложнее, чем пресловутых рестораторов. Те хотя бы понимали тему "статус заведения". Барахольщики были совсем дикими. Как правильно подметил Золотов, пару лет назад только и успели произойти от обезьяны.

Просто кому-то повезло занять очень хорошие позиции под ясным солнышком. Ибо нет ничего легче, нежели продать подороже обычную тряпку. Никакие пресловутые "качества" вещей клиенты не оценивали. Да и оценивать не желали. Мода скоротечна. Не успеешь сносить очередную шмотку, как она уже будет признана допотопным хламом. И приговорена к превращению в ветошь на даче.

Поэтому барахольщики стригли легкие деньги буквально из ничего. И саморазвитием не занимались. Жили вчерашним днем, производили в Китае и привозили в Москву то, что хорошо продавалось в прошлом сезоне. Им было глубоко плевать на модные тренды, и, тем более, они совершенно ни черта не смыслили в искусстве.

И никогда бы не сложилось дружбы шмоточников и вампиров, если бы не реформы московского градостроительства и понты новоявленных хозяев жизни.

Сначала закрылись ставшие легендой Лужники, потом черкизон, а потом уже все толковые покупатели перебрались в моллы и торговые центры. И там уже началась совсем другая песня: без мало-мальски успешного бренда, с презентацией, визуализацией и кучей понтов, ни одну фирму в стеклянные здания не пускали, даже за бабло. Дескать, у нас тут не рынок Садовод, у нас все солидно и всерьез. Хотя, барахолка от этого сути не меняла, только обретала внешний лоск и претензию на оригинальность. Старый башмачник Карен Пазолян превращался в итальянского дизайнера Карло Пазолини, узкоглазые китайские крысюки из Новокосино становились неаполитанцами "Раскони", а дивный колхоз имени красной зорьки, где тачали еще в совпроме атласные лифчики, ныне гордо именовался "Французским бельем a-la Paris".

Для Васи этот факт был большим открытиыем. Золотов просветил. Как выяснилось, девяносто процентов так называемых итальянских брендов, даже базирующихся в самых дорогих и самых фирменных торговых центрах, это все то же китайское дерьмо, только под нужным флагом.

Еще на заре своей карьеры Золотов научился придумывать этой околесине модные названия, рисовать им всем фирменные логотипы, тиснить стельки и изготавливать упаковку, а еще регистрировать торговые марки в специально открытом представительстве в Италии. Это для особо въедливых клиентов, требующих сертификатов соответствия. Какая-то ужасно хитрая схема логистики и производственного лицензирования позволяла совершенно официально числиться парижской али римской маркой, но тачать башмаки и трусы все в том же пригороде китайского городка с нецензурным названием Хуйдон…

Лет пять назад, как он рассказывал, будучи в хорошем настроении, бытовала поговорка: привез из Китая контейнер обуви, встал в Луже на точку, пару вверх подкинул – и пока она обратно летит, контейнер уже продал. А потом, когда пошла мода на бренды, когда мэры и губернаторы, в заботах об архитектурном облике столиц, начали теснить черные развалы городских помоек, по ошибке называемых рынками, и когда возвысились над Москвой стеклянные башни. Тогда же владельцы новомодных торговых заведений резко осознали свою власть над сиротливыми торгашами. И гайки завинтили по самое не балуйся. Хочешь арендовать помещение в каком-нибудь, скажем, Метромаркете – изволь предоставить презентацию, архитектурный проект магазина, укомплектованный бренд-бук и визуальный образ марки. А кое-где еще по-простому позолоти ручку, сердешный.

Скрипя зубами и проклиная все на свете, арбузные магнаты согласились на переосмысление концепции. Попытались "на коленке" изобразить то, что современные люди называют дизайном и фирменным стилем. Очень серьезно обломались, узнав, что фотошопная версия рязанской морды на фоне "пейзанской башни" в качестве интерьерных имиджей не канает. Для витрин модного торгового центра делать фотосъемку pos материалов надо у профессионалов. А понятие "селебритис" на рекламных щитах означает актуальных, модных и свежих звезд, а не второсортных шавриных из ансамбля "прощай, молодость".

Вот тут-то на арену и вышла парочка умельцев из структуры шоу-биза – то бишь, "вездесующий и всехмогущий", Громов и Золотов. Они моментально сориентировались в пространстве, предложив свои услуги в качестве организаторов необходимого блеска и лоска. Нужны модные девочки с микрофонами – сделаем! Фотографии звезд в полушубках от "Королевишны" – организуем на высшем уровне! Пригласить Михальчука на презентацию новой коллекции? Да сей же момент, уважаемый – платите деньги!

Торгаши матерились, жались, ныли, проклинали тот день, когда порвался третий презерватив за ночь, и жена заявила, что не будет делать аборт. И вообще, уже по лавкам семеро, в холодильнике мышь самоуничтожилась путем повешения, рубль доллару пятки лижет, а юань, проклятье азиатское, как дрожжей обожрался, растет, сволочь, не по дням, а по часам, с поправкой на разницу меридианов.

Но круторогие девелоперы не прогибались, стенаний и воплей не слушали, конкуренцию за живописные места вдоль фудкорта разводили адскую. Да еще и нос воротили – дескать, что это у вас "какие-то имиджевые луки для витрины хиленькие, фоны не обтравлены, а модельный ряд уже три сезона как не в тренде"…

И Золотов мастерски играл на этом – предлагал колхозникам с базара все блестящие и оголтелые блага шоу-бизнеса в качестве визуальной составляющей новомодных брендов.

В общем, шоурум в Алтуфьеве был как раз таким блиндажом матерых тряпочников. Они еще не осознали все в полной мере, но Марат по доброте душевной или каким-то личным соображениям науськал их, что "надо че-то с этим делать". И подкинул уже "тепленьких" Громову.

Тот прекрасно видел перспективу контракта, но дотащить переговоры до подписания никак не мог. Ну не прогибался уважаемый Гасан Ахмедович. Никак не хотел он слушать хорошо поставленный голос коммерческого директора. Отчаявшись, Винс решил, что урюк-оглы его достаточно измордовал, чтобы устроить стращную месть. Притащить к нему в гости Василису. На сей мысли кровожадно улыбнулся и задуманное осуществил.

– Громов, по-моему, это нужные нам ворота? Или тут должна висеть надпись – оставь надежды, всяк сюда входящий?

– Да, мы пришли. А вывеску даже если бы и повесили, ты б не заметила. По-моему, тебе и взвод спецназа на охране помехой не будет. Если Васенок решил добраться до генерального директора – надежды придется оставить всем, кто воспротивится.

– Ай, как точно сказано! Люблю, когда ты меня хвалишь.

– Я тебя мотивирую.

– Превосходно, экселенс. Ладно, не поминай лихом. Скажи последнее слово да пойдем.

– Жги, мой темный ангел! Они это заслужили!

Москва, район Алтуфьевской промзоны

Гасан Ахмедович был солидным бизнесменом и страшным занудой. Он портил нервы и всеми способами нарывался на то, чтобы быть посланным ко всем чертям.

Винсент терпеливо (в сотый раз) пересказывал одну и ту же историю, одни и те же факты, которые до этого на бесконечном множестве переговоров уже проговаривал. И которые они еще раз по дороге отрепетировали. Не помогало. Уперся.

Василиса тосковала. Сиди себе, шевели хастами потихонечку и отвечай на элементарные вопросы, которые так и хочется записать в какое-нибудь адское FAQ и выдавать каждому такому записному идиоту для ознакомления и экономии времени.

– Все-таки, – уныло покачал головой барахольщик, – Я не вижу особого смысла. Мы всегда давали прямую рекламу в профессиональных журналах. Как бы попроще-то, заплатил, объявление повесил – и готово. Спрашивается, зачем мне связываться с шоу-бизнесом?

– Затем, зачем все остальные это делают, – так же уныло ответила Вася, – Можно приехать на тусовку в компании звезды, сделать рожу кирпичом и хитрющий взгляд. Куча акул пера, спивающихся от безделья, хватается за каждую мелочь – скандальную выходку, откровенные шашни на публике, недосказанные слова… К примелькавшимся, но загадочным личностям начинают проявлять совсем иной интерес. И сами уже предлагают "интервью с владельцем модного бренда" или парочку упоминаний того же бренда в рекомендациях для читателя – в обмен на пару слов о вашем романе со звездой. Желательно, с фоточками home made, только можно хорошего качества, в большом разрешении и откорректированными для печати?

Это была только одна из многих рутинных и хорошо отработанных технологий. Спектакли с участием модных брендов и звезд шоу-бизнеса, которые разыгрывались на презентациях клипов, альбомов и прочих креативных выбросов, могли посрамить шекспировский театр!

– До светлого момента истины надо еще дойти. И не факт, что дойдем. А я привык измерять жизнь в товарных и денежных единицах, а не в креативных решениях.

– И это повод…

– Да, – перебил фразу Ахмедович, – Потому что ваша работа не поддается рационализации. Ее невозможно посчитать с точки зрения будущей эффективности. Вы же мне никаких гарантий не даете? А оплату хотите как раз в четких денежных единицах.

– Интеллектуальный труд всегда стоит дорого, – вступился Громов.

– Понимаю. Но, увы, до моего примитивного разума не доходит, почему какая-то закорючка, пардон, логотип, может стоить пять тысяч долларов.

– Значит, вы еще не врубаетесь, чем отличается фотография, сделанная на мыльницу, от серии студийных снимков, цена которых производит впечатление даже на бывалых людей.

Василиса начала злиться. Два часа времени убито на этого приземленного типа. А он все еще полагает, что "это, конечно, хорошо, но больно дорого, и непонятно, зачем".

Уже стало понятно, стихийный "лунник". Поэтому Винсент с ним и не справляется. Этот урюк-бабай ему нервы измотает до такого предела, что тот или плюнет, или согласится на все. И на скидки, и на доставку срочно и к подъезду, и даже на перламутровые пуговицы. Сейчас надо решать, или послать к черту, или перевернуть ситуацию. Договор должен быть подписан. И, наконец, разбежимся, иначе я прямо тут сдохну от тоски и невыносимости бытия!

Удачный момент наступил, когда Гасан Ахмедович отвлекся на телефонный разговор. Василиса улучила момент и начеркала Винсенту записку: "Дядя Громов, разрешаешь валить гада?". Вместо ответа босс кивнул и оскалился.

Клиента на счет "три" взяли в клещи, телефон на стол положить не успел. Задача Громова изменилась. Теперь ему уже отводилась роль группы поддержки. Сине-зеленые нити хаст обмотали барахольщика змеиными спиралями, сложносочиненное воздействие высшего – эмоции и разум единовременно. Вася картину видела. И понимала, что продержать клиента в таком состоянии можно максимум двадцать минут. Плюс нельзя (даже при возможности) совсем зомбировать клиента. Во-первых, полученный таким способом контракт расторгнут и даже глазом не моргнут. Во-вторых, пока человек сам, добровольно и осознанно, не поймет суть сотрудничества, насильно ему мил не будешь. Ну вставишь на время мозги, заставишь ручку взять и подмахнуть бумажки – двое менталов на такое способны, при желании. А дальше что? Утром проснется, осознает, и визгу не оберешься. Заподозрят в гипнозе, подсыпании в чай транквилизаторов или, совсем уж плохо, в мистических происках по адресу богатых клиентов. Слухи пойдут, репутация испортится. В общем, жать надо аккуратно и быстро. Дозреть клиент должен сам. А мы просто поможем.

На обдумывание ушло пять секунд. Затем Вася перестала изображать приличную девочку. Легко подскочила с места и яростно воззрилась на оппонента. Достал, мурло! И уже активным, хорошо поставленным тоном начала вещать:

– Гасан Ахмедович, у меня к вам один единственный вопрос. Вы простите, с нами работать хотите?

– Ээээ…

– Вы тут Винсента Аскольдовича вообще слушаете, что он вам предлагает? Или у вас уже давно намеченная линия под названием "клиент с баблом всегда прав, даже если он вообще не понимает ни черта, но у него есть деньги". Мне кажется, вы с нами играете в интересную для вас игру: вам тут скучно, и вы хотите поразвлекаться. В принципе, в бюджете есть немного лишнего. Вы можете спокойно отдать на какие-то ваши закорючки и фотки, и, даже если ничего не получится, хрен бы с ним, не жалко. Просто вы уже давно наметили свою линию поведения – к вам приходят рекламщики с предложением, как с челобитной. А вы своим королевским решением дозволяете оным заработать, или не дозволяете. Смотря насколько глубоко задницу лизнут. И достаточно ли прилежно будут языком работать. Что, не так? Вам ведь даже не интересно, чем мы занимаемся, какой у нас стиль и опыт, в каком ключе мы видим ваше развитие. Вам господин Громов тут все рассказал по ходу дела, а вы даже не сделали вида, что слушаете. Вам тупо все равно, кто будет заниматься вашим проектом и как это будет выглядеть. Потому что вы изначально не верите ни в какой успех. И денег уже отложили, но не на эффективную рекламу, а на очередное развлечение. Вы еще на съемочной площадке всем мозги сломаете, и будете со своим мнением лезть везде, где получится. Потому что вы типа деньги платите. А потом скажете, что у нас хрень получилась. И вы это уже проделывали, и уже знаете, как все происходит. Но с нами это не прокатит. Или мы работаем, как полагается, или морочить голову вы будете другим. Наше время тоже дорого стоит. Даже дороже, чем наша работа.

Гасан Ахмедович, не будь в данный момент опутан хастами Громова, за подобное хамство давно бы выставил посетителей за дверь. Но тем вампиры и отличаются от людей – кое-где у них есть однозначные преимущества в работе. Особенно, на переговорах. Шмоточник только поежился и начал оправдываться:

– Я просто не понимаю, как мы с вами сможем работать. Вы же вроде как занимаетесь музыкой? А я совсем в другой области работаю…

– А, вон в чем проблема! Вы так и не поняли, в чем аналогия между музыкантами и одежниками-башмачниками? Нет? Так я вам поясню, нет никого ближе и понятнее для вас, чем представитель шоу-бизнеса! Смотрите сами, раз в сезон типичный ваш коллега должен создавать новую коллекцию, чтобы порадовать своих дилеров, свои магазины и своих покупателей. Раз в сезон обязан изготовить и привезти партию новья.

Раз в год примерно музыканты создают новый альбом. Винсент Аскольдович, так?

– Так, – Громов поддерживал мягко, явно играя в плохого и хорошего полисмена. В принципе, Вася мастерски копировала Золотова с его яркими манерами. Набралась же. Ну пускай, роль привычная, сценарий известен. Может и сработает. – Я еще добавлю. И те и другие проводят презентацию – кто коллекции, а кто новых песен.

– А затем, Гасан Ахмедович, – снова поддержал Винсент, – И та и другая продукция понемногу расползается по регионам, доходя от столиц к более отдаленным городкам.

– И те и другие используют такой замечательный материал как постеры, вешая их на местах продаж. И мы одинаково хорошо делаем постеры как для музыкантов, так и для барахольщиков.

– И, как ни странно, есть еще куча совпадений. Гасан Ахмедович, вы еще с нами? – Вася деликатно пошевелила хастами, и генеральный заерзал в кресле. Он даже рта раскрыть не мог. Вообще не понимал, что за цирк тут происходит.

– Ну, я вас слушаю, – наконец, выдавил он из себя. И потянулся за бутылкой с водой.

– Слушайте внимательно. У вас есть одна проблема, вы стараетесь производить и привозить то, что хорошо продавалось в прошлом сезоне. Очень уж ваши братья не любят рисковать, суясь в новомодные тренды. Уж лучше сделать то, что хорошо шло. Так же и музыканты – создав отличный альбом, они пытаются его же и повторить, только подойти к этим яйцам с другого профиля. И среди вас, болезных, и среди музыкантов есть те, кто ворует идеи запада. Например, известная заровская сеть постоянно таскает наиболее актуальные модели, представленные на больших модных показах, выпуская оперативно более дешевую коллекцию такого же барахла.

– И среди музыкантов очень много тех, кто ориентируется на то, что хорошо продается на западном рынке. С одним (одинаковым опять же) отличием – что и те и другие отчаянно запаздывают, кто на пару сезонов, а кто на пару лет с актуальностью стилистики.

– Каждый из вас держится в какой-то своей стилистике. Патрол выпускает кроссовки, Карло Пазолини – модельные ботинки. Бон Джови играют попсу, Димму Боргир – симфонический блэк. Хотя, некоторые заявляют, что тоже попсу. Но это уже вкусовщина. Я это к тому, что мы прекрасно понимаем вопросы стилистики и целевой аудитории. А также сочетания классических дизайнов и восприятия целевухой определенных стереотипов стилистики. Поэтому не закорючка у нас стоит пять тысяч долларов, а правильно подобранный логотип. Вы посмотрите на оформление альбомов в музыкальном бизнесе, и сразу все поймете. Тут есть свои законы рынка и моментального восприятия. Осознания "мое-не-мое". Достаточно одного взгляда, чтобы дальше пошел интерес или человек пошел дальше. Рубленные красно-черные линии характерны для хэви-метала, металлизированные остроугольные приколы в космическо-неоновом формате – для кибернетики и синтетики. Нам неважно, что вам нравится, а что не нравится. Мы просто знаем, как надо, чтобы это работало. А вы не знаете! Потому что иначе в вашей тусовке не было бы такого уродства, которое я наблюдаю сейчас. Одни только ваши названия фирмочек – уже обнять и плакать! Всем подавай сплошную Италию, развелись поголовно бальдини-мальдини. И все ведь стремятся "выйти на европейский уровень" со своим плохо состряпанным ужасом, издалека напоминающим "фирму", и тем и другим это в большинстве случаев не суждено. Вас развелось бесчисленное количество, все безлики и предсказуемы, как… валенки! А то, что делаем мы – штучный товар, который, черт возьми, действительно хорошо продается. И продается, замечу, всегда очень дорого! Если не будете торговаться с нами, с вами тоже торговаться не будут. Будут брать, пока дают. И еще добавки попросят! Теперь понятно?

Гасан Ахмедович икнул.

Договор подписали. Довольные собой, джемовцы чинно удалились и отправились в ближайший общепит выпить кофейку за это немыслимое приключение. А Громов подумал, что стоит совсем обнаглеть и натравить Василису на одну давнюю знакомую. Которой просто клыки чесались отомстить за все хорошее, сделанное в жизни. Да уж, представить себе только, что будет с мадам Кобылой, если ей определить в оппоненты Васю. С ее неисчерпаемым резервом энергией и такой же склонностью к увесистым выражениям. Или поубивают друг друга, или будет из этой встречи громадный толк.

Сам Винсент не мог себе позволить неприкрытого хамства. А на извращенное – фантазии не хватало. Зато теперь у него появился шанс жестоко и, что главное, без последствий, дать пинка зарвавшейся лошади. А Вася, которая только что почувствовала вкус крови, не откажется от перспективы лишний раз подурачиться и схлестнуться с серьезным противником.

Кобыла уже настолько плотно сидит на крючке, что никуда не соскочит. Даже если Василиса устроит ей натуральный погром в офисе. А и устроила бы, давно пора. Зато переиграть ситуацию в свою сторону накануне безумного проекта – это, пожалуй, стоило даже риска. Хотя и риск был минимальным. Договора подписаны, счета оплачены, проект запущен – чистейшее баловство и мелкое пакостничество. По ушам надавать для профилактики наглости. На этой мстительной идее Винс еще раз ухмыльнулся и вспомнил, когда назначена очередная встреча с Анной Павловной.

Москва, офис компании GEM

Кобыла соизволила быть столь любезной, что попросила Сашу, личного-помощника, по совместительству любовника по хозяйственной-части, заехать за Громовым в офис. Благо, ему все равно было по дороге.

Вежливая секретарша на рецепшене усадила дорогого гостя в приемной, изготовила вкуснейший чай и попросила подождать несколько минут. Видите ли, господин коммерческий директор изволит общаться с менеджером по фандрайзингу. И это может занять некоторое время.

Саша к задержке отнесся спокойно. Убивать время для него было нормальным явлением. Он уже вполне освоился в маджонге – прикольной игре, обнаруженной в ноутбуке, и сейчас увлеченно громил пирамидки с иероглифами.

Однако, приоткрывшаяся от сквозняка дверь, точнее, случайно долетевшие из кабинета отголоски разговора, заставили его ненадолго забыть про игру:

– Винс, если они еще не знают, кто такой Валерий Золотов, то они горько пожалеют, что не выяснили этого до моего появления!

– Вася, а давай ты не будешь устраивать своих шоу при моих клиентах? А просто тихо и спокойно посидишь в уголке и послушаешь, что я буду говорить?

– Винс! Ну е-мое, я тоже хочу поучаствовать в креативе.

Вася?… Это у парня такой женственный голос? Не повезло бедолаге… Или он из этих? Саша мысленно скривился. Шоу-бизнес, конечно, еще тот рассадник гомосятины, но сам он был завзятым натуралом и даже в некоторой степени гомофобом…

– Василиса, прекрати! Мне некогда тебя воспитывать, у меня для этого клиентов хватает.

Ааа, Василиса. Ну слава богу…

– Что, у нас инициатива в рабочих вопросах стала наказуемой?

– Василиса!

– Блин, не называй меня так! Ненавижу, когда меня называют полным именем. Что за дурацкая привычка! Начитаются все этого мудака Карнеги и думают, будто мне прямо по кайфу слышать собственно имя! Да оно меня бесит! Василиса прекрасная, Василиса премудрая! Я тупая квазимода, и упоминание шутки моих родителей вызывает у меня приступы жесткой тошноты!

– Тогда прекрати выеживаться!

– А вот фигу! Я не только выеживаться умею, я еще иногда и работаю! И это надо ценить и уважать!

– Поди к черту!

– Мессир, как я, простите, к черту пойду? Мне у него назначено? И вообще, а как же кофейку попить? А сигаретку на дорожку?…

Вежливая секретарша, увидев безобразно оттопыренные уши посетителя, залившиеся краской от услышанного, моментально среагировала и тихо прикрыла дверь.

– Нормальная ситуация, – пояснила она гостю, – Фандрайзеры…

– Понимаю, – согласно кивнул Саша и снова уткнулся в маджонг, пытаясь не ржать. Как я к черту пойду, мессир? А кофейку? А сигаретку? Надо запомнить…

Тем временем, шумная парочка, наконец, собралась на выход. И Саша, даже привыкший к тому, что шоу-бизнес – это собрание нетривиальных личностей, все равно не смог сдержать удивленного вздоха: в его представлении "коммерческий директор" должен был носить строгий костюм-тройку и золоченые очки, аккуратно стричься и быть образцом благоразумия в бешеном террариуме креативщиков. Но никоим образом это не должны были быть майка с лотосом, широченные штаны-афгани и длинные волосы, небрежно подхваченные дорогущими зеркальными очками.

А уж менеджер по фандрайзингу и вовсе обязан быть ходячим образцом smart casual, а не полутораметровым недоразумением с кислотными косичками, ядреной расцветкой мэйк-апа и гигантскими ботинками-луноходами.

И это, простите, администрация ведущего промо-агентства России?

Это люди, которые разводят на миллионы высокопоставленных концертных спонсоров? Куда катится этот мир? Или, может быть, потому они и лучшие в стране фандрайзеры? Потому что в море безликих смарт-кодов – единственные, кто с непередаваемой легкостью может позволить себе настолько вопиющую нетривиальность?

Сраженный впечатлениями и чехардой мыслей, Саша проводил промоутеров к машине и плюхнулся за руль. Сегодня можно забыть о правилах дорожного движения. "Появится на пути хоть один ушлый гиббон – натравлю на них эту парочку. Хорошо, если попавший служитель асфальтного порядка отделается легким штрафом и устным внушением…"

Москва, офис компании "Ди-Эн-Трей"

Василиса кружилась на кресле, бесконечно облизывая клыки. Новое приобретение появилось пару недель назад. Высшие вампиры относились к той редкой категории, которой доставалось это сомнительное счастье – имидж, действительно похожий на классический образец. Впрочем, это не мешало жить. Вася в работе больше уделяла внимание жестам, нежели мимике, поэтому улыбаться "правильно", не показывая излишеств, научилась быстро. Нормальной дикции "нововведение организма" ничуть не мешало. В принципе, если кто замечал странности, то никакого удивления не проявлял. Весь вид мадемуазель Орловой был настолько нестандартным и оригинальным, что "новомодные стоматологические изыски" в него вписывались органично. Вася даже для пущей важности прилепила к зубу стразик Сваровски.

Вопрос был только один – не возникнет ли новых проблем, когда вздумается поцеловаться. Практиковаться как-то не на ком было. Оставалось уповать на то, что Громов с этим интимным моментом сложностей не испытывал.

Кстати, сам босс, кажется, ушел глубоко в блаженный транс, ожидая начала совещания в переговорной у Кобылы. Правильно, ему-то что, ему хорошо, он умеет отщепляться от реальности и благополучно сваливать в район ближайшего астрала. А Вася, как все холерики, терпеть не могла долгих ожиданий.

На самом деле, она зря считала, что ее выкрутасы никто не видит. Босс был мастером иллюзии отсутствия. Ему нравилось безнаказанно наблюдать за происходящим из-под длинных ресниц.

Собственно, чем и занимался. А попутно просматривал в голове какие-то свои рабочие вопросы.

Из молчаливого облака размышлений Винсента выдернул неприличный звук, похожий одновременно на процесс избавления организма от газов и скрежет ногтей по стеклу. На самом деле это окончательно развинченное кресло жалобно скрипнуло, подав последние признаки жизни. После чего указанный предмет интерьера героически развалился.

Вася картинно кувыркнулась на пол, подминая под себя останки мебели. Хихикнула и, как ни в чем не бывало, тут же устроилась на другом стуле. Винсент заинтересованно покосился: судя по настроению, скучать сегодня никому не придется. В принципе, он этого и хотел. И накануне встречи специально провоцировал ученицу, как собаку натравливал на потенциального врага. Сегодня ей все карты в руки.

Совещание в конторе Кобылы должно было начаться еще полчаса назад. Но, как всегда, что-то срочное случилось, поэтому гостей вежливо попросили подождать немного в кабинете.

Благо, законы переговорного жанра здесь соблюдплись не архи строго, оставшиеся в живых кресла были удобными. Скрытые камеры действительно были скрытыми, и обнаруживались только очень дотошными аналитиками, стремящимися докопаться до истины в любом вопросе. Особенно, когда приходилось ждать полчаса.

– Вась, ты уже искружилась от безделья.

– Мне скуууучно!

– Я понимаю. Но тебе пора уяснить, что это нормальное явление – заставить переговорщика подождать полчасика. А самому посмотреть, как будет себя вести гость.

– Они за нами наблюдают! – сделала страшные глаза Василиса и заозиралась по стенам в поисках несанкционированного оборудования.

– Перестань. Я не про ситуацию сейчас, я вообще. На высоком уровне имеют значение любые детали.

– Какие?

– Например, какую позицию выберет в кабинете переговорщик. Лицом или спиной к входу, будет ли он в ожидании нервничать. И главное – как проявит себя, думая, что никто не видит.

– Ого!

– Вот если бы на тебя сейчас смотрели, то сделали бы очень важные выводы.

– Да, что я сумасшедшая и совершенно невыдержанная барышня с деструктивным настроением и без понятия о материальных ценностях.

– Я боюсь, что таких далекоидущих выводов никто делать не будет. Скорее, все будет проще – с нами просто не захотят дальше работать. А тебя я уволю.

– Брехло.

– Ты с кем разговариваешь? – поднял бровь Винс, – Я директор или твой парень?

– Хорошо, что ты уточнил, с кем я разговариваю! – улыбнулась Василиса и продемонстрировала надетую на ухо гарнитуру телефона. – Если бы я сказала, Винс, ты брехло – было бы понятно, что фраза адресована тебе. А так да, я не с тобой. И не с парнем, я с кошкой. У нас с ней телепатическая связь открылась. Внезапно так. А ты да, ты директор, самый лучший директор в мире!

В подтверждение своих слов Катавася предприняла попытку обняться. Громов машинально дернулся, пытаясь избежать телячьих нежностей. Едва не грохнулся и от греха подальше отодвинулся в самый угол комнаты.

Вася окончательно поняла, что ей становится непроходимо тоскливо созерцать стены и превращать очередное кресло в тихоходную центрифугу, а начальство ей компанию составлять не собирается.

От безделья она починила разломанное кресло (по крайней мере, придала ему привычный вид), снова покружилась и (честное слово) невзначай задела ногу Громова. Поразмыслив, повторила маневр. Только на этот раз очень ощутимо наступив ему на ботинок. Винс ответил нежным вразумляющим пинком под колено и отполз вместе с креслом из угла к столу. Вася заулыбалась. Она, конечно, безгранично ценила терпение шефа, но еще больше любила устраивать в его адрес мелкие пакости. Скорее бы явилась чертова Кобыла! Осаживать Василису нельзя, пусть будет в нужном настроении. Но терпеть на себе ее "настрой" уже нет никаких сил! Развлекается она, видите ли. Дите дитем!

Шеф оскалился, показав клыки. Пару раз предупреждающе зарычал. Деловито осмотрел штанину на предмет появления нежелательных пятен от подошвы. Еще раз ощутимо стукнул Васю носком ботинка. Не сработало. Деточка вошла в клинч.

– Василиса, прекрати.

– Мне скучно!

– И что? Мне тоже. Терпи.

– Не хочу. Мессир, свита к вашим услугам – развлечемся по полной программе! Начнем прямо сейчас!

– Василиса, я тебя накажу, – в грозовых глазах засверкали предупреждающие искорки. Только вот неуместно игривая улыбка, то и дело проскальзывающая на лице начальства, суровую картину портила.

– Да, мессир, да! Накажите меня, я плохая девочка! Хотите, я сейчас отрежу себе волосы и начну плести из них персональную плетку, чтобы вы могли меня отстегать?

Уууу, дело плохо. Если мелочь начинала разговаривать на "вы" – значит, у нее или очень плохое настроение, или сверх всякой меры хорошее. В данном случае второй вариант был более реалистичен. И более опасен.

Громов не успел додумать. Одновременно с ярко-зелеными глазами ученицы вспыхнули хасты и активировался ментальный компонент. Началось!

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась делегация "Ди-Эн-Трея" в полном составе. Сама Кобыла, личный помощник оной и… Громову потребовалось несколько ударов сердца, чтобы идентифицировать третью личность, подключив в голове нужные ассоциации. Беломорье, "последний мальчишник", жаркий, страстный роман с первой в его жизни стихийной ведьмой, с которой он тоже впервые в жизни попробовал, каково это – использовать в постели не только руки-ноги и прочие анатомическим проектом предусмотренные органы, но и невидимые взору человека хасты. Илона!

Вася что-то такое ощутила. Потому что тут же ощетинилась ежиком, сжала пальцы на подлокотниках кресла и оскалила клыки. Знакомый жест, исполненный красноречивой угрозы. Разве что не зашипела, как кошка. Это еще что за новости? Стоп!

Винсенту хватило еще трех ударов сердца, чтобы внезапно сделать три логичных вывода. Первый – способность к предвидению успеха появилась у него в Амстердаме, еще до инициации Золотовым. Тогда он просто выигрывал в казино, как заклятый враг всех крупье. А окончательно проявилась после того, как Валерий определил, что это такое и как пользоваться. Димыч с его разговором в клубе "Мастер". Объяснение, откуда берутся высшие. Наложенное проклятье. Ментальная ведьма, способная сотворить сильный приворот и подарить ему такую способность, как предвидение. В горизонтах внимания Винса на тот период была только одна ведьма. Та, с которой он лихо зажигал в Беломорье, и которую так небрежно оставил за спиной, не подумав о последствиях неразделенной любви.

Вывод второй – искать "ту самую сучку, которая тебе жизнь попортила" не надо. Вот она, усаживается напротив. И старается делать вид, что не замечает, не знает и вообще не была, не привлекалась и не стонала ночами так, что грозила перебудить к черту весь лагерь…

Вывод третий: хваленая женская интуиция существует. И сейчас сидит рядом, придвинувшись настолько близко, насколько возможно. Показывает зубы, ибо видит не просто пресловутую "соперницу", а нечто большее. Не понимает, не осознает, но чувствует врага.

Не просто ментальную ведьму, а… ведьму, имевшую определенную связь с Громовым. Зная реакцию Васи на такие явления, можно было ждать уже не стихийного бедствия – апокалипсиса локального масштаба и ядерного взрыва взбесившихся эмоций!

Выбор был невелик – сворачивать переговоры сейчас же, не нарываясь на хиросиму последствий, или же…

– Вася, – тихо позвал Громов, улучив момент, пока его оппоненты рассаживались и что-то резво обсуждали между собой, – Мне не нравится эта девушка, администратор Курина. Она ментальная ведьма, и нас сейчас будут прогибать. Так что, концепция поменялась. Можешь не молчать, как я просил. Договор с Кобылой уже подписан, и нас позвали, чтобы утрясти ряд мелких уступок. Которые я совершенно не планирую давать.

– Угу. Чего изволите, мессир?

– Мессир изволит скучать и испытывать недовольство подобным раскладом. Если ты сейчас будешь развлекаться, я ничего не буду иметь против. Приступай, деточка.

Вася моментально перестала нервничать, со всей своей непосредственной благодарностью сжала руку шефа. И отправила такую порцию нежности, что даже опытный инкуб содрогнулся.

Винсент понял, что начинает прочитывать ее кинестические посылы. И сейчас ее прикосновение значило: мессир, вы сами приказали, будет исполнено в лучшем виде, только за веником и совком пошлите кого-нибудь. Сметать пепел пожарища.

Действительно, а чего ему терять-то? Илону, которую сразу после переговоров убить хотелось? Кобылу, которая уже прочно плясала в железной узде? Пусть куражится.

Громов нацепил самую благодатную улыбку, на какую только был способен.

Василиса подплыла на своем кресле к самой кромке стола и перегнулась через него. Томно подхватила ничего не подозревающую Илону под руку и вдруг заговорщицки шепнула:

– Вы чувствуете?

– Что? – обалдело вздохнула Илона, отхватив небольшую, но ощутимую порцию ментально-кинестической "ласки". За последнее время Вася отлично научилась короткими "выстрелами" пропускать через кожу оппонента очень качественные "поцелуйчики", от которых по коже скакали мурашки. Золотов не ошибся – высший вампир в Васе просыпался все больше, и физические воздействия удавались ей лучше и лучше. Просто мало кто замечал этот факт.

– Ну как что? То самое! Энергию всеобъемлющей любви, которой покорны все разумные создания Земли!

Илона яростно завозилась на своем кресле. Но должной поддержки не получила. Кобылу надежно отвлекал Громов. Он уже о чем-то воодушевленно беседовал с Анной Павловной.

Илона на эти переговоры пришла, чтобы "вникнуть в суть разговоров", как будущий администратор Курина. И сейчас понимала, что предупреждения Кобылы о том, что "в Джеме несколько нестандартные люди", были небезосновательны. Но не до такой же степени!

В шоу-бизнесе лесбиянки – нормальное явление, но Илона была как-то далека от подобных идей. Тем более, это что, такой новый способ начинать переговоры? Охренели что ли?

Громов пересиливал себя, чтобы не начать улыбаться во все тридцать зубов и два вампирских клыка. А еще ведь приходилось держать в узде лошадь Пржевальского. О, сейчас начнется самое интересное!

Илона отдернула руку и на всякий случай отодвинулась от непонятной собеседницы. Но "нестандартная личность" даже не подумала обидеться. События разворачивались буквально на глазах, не до обид было.

Кобыла справилась с первым впечатлением и перешла-таки к сути вопроса. То бишь, достала подготовленные записи и принялась зачитывать простыню вселенской ереси, сиречь, поправок к организационным моментам проекта.

Серьезность происходящего уже через минуту была скомкана, как промокашка. Вася уже напялила на голову наушники, включила мобильник и примерно раз в десять секунд оглашала кабинет внезапными и очень нетривиальными фразами:

– А мне плевать, что вы не можете найти килограмм капусты! Идите и на огороде сорвите! Юленька, ну ты ж моя любимая женщина! Я же тебя потом благодарить буду от сердца и почек, чтобы до самых печенок! Или куда ты меня хочешь?… Тоша! Мил человек, а ты гроб еще не привез? А то я уже спать хочу…

Кобыла пыталась не обращать внимания. Но регулярно сбивалась с мысли, бледнела, зеленела, смущалась и пыталась вернуться к теме. Саша, как верный помощник, безуспешно водворял гостей в состояние хотя бы адекватного выслушивания условий сотрудничества. Потом умоляющим взглядом посмотрел на Громова. Только в его власти унять это невозможное существо. Но Винс делал вид, что не замечает намеков. Равно как и Кобыла, которой вдруг досталась огромная порция куртуазного интереса от неприступного коммерсанта! Да что такое сегодня творится???

Громов еще раз выдал Васе пинка. На этот раз со всей силы. Она ответила. Но намек поняла и на время заткнулась. Надо было немного дать передохнуть всем после первой атаки.

Понятливая ученица на несколько минут изобразила тишину. После чего взяла со стола бумажку, написала что-то и протянула Винсу, щурясь, как довольная кошка.

"Илона к тебе явно неравнодушна!" – значилось в записке. Громов нарисовал под этим откровением большой кулак и подписал традиционным "Накажу!"

На что Василиса также в эпистолярном жанре ответила: "Мессир, мне после переговоров приползти на коленях со склоненной головой?"

"Не забудь нацепить ошейник и поводок покороче. Эта мымра мне не нравится так же, как и тебе. Мы были знакомы".

"Ты просто с ней трахался или мне ее уничтожить до того, как она у нас в офисе появится в качестве очередной полевки?"

Отвечать на эту фразу Громов не стал. Молча сдавил под столом руку Василисы так, что затрещали суставы. При этом продолжил мило улыбаться оппонентам, даже не сбившись с мысли. Вася догадалась, что перегнула планку. Немного угомонилась.

– Вот, примерно так, – тем временем закончила Кобыла.

– Вау! – тут же отреагировала Вася. Похлопала ресницами и сотворила на лице смущенное выражение, – Я не знаю, что и сказать. Мне, конечно, все сказанное очень приятно, но все это случилось так быстро…

Громов не выдержал и закрыл лицо ладонями. Три дня назад он подарил ученице книжку о переговорах. Пару приколов из раздела "как испортить совещание" он уже опознал. В списке книжных примеров было еще пять или шесть пунктов. Похоже, сейчас они последуют в логическом порядке. Кажется, следующий совет выглядел так: "Развернуться спиной к совещанию и уставиться в окно, вытянув ноги. Ясно заявить, что "вы любите этот странный городишко". А потом было "Подойти к одному из коллег и постоять с ним нос к носу в течение минуты-двух, глядя прямо в глаза и сохраняя молчание".

Собственно, демонстрация этих убийственных приемов и произошла, что называется, на глазах у изумленной публики. Превратив совещание даже не в балаган – в тотально непристойное цирковое шоу в исполнении отдельно взятой вампирессы.

Громов не вмешивался, припухшая публика тоже. Вася в полном экстазе от собственной безнаказанности шумно пробулькала что-то, полоща горло минералкой. А потом громко хлопнула папкой с документами по столу, поехала спиной назад прямо в кресле в сторону выхода, тем самым сообщив всем, что для нее лично вопросы все решены, прения сторон отменяются в силу непреодолимых обстоятельств, апелляцию можете подавать в верховный суд Российской Федерации. Все свободны, всем большое сенкью, и подите вы все к черту на рога.

Бесподобное выступление, мэм! Вам в цирке главных ролей не предлагали?

Василиса в прекрасном расположении духа вынырнула из офиса и, подпрыгивая, поскакала к остановке. Винсент неспешно двинул за ней. По большому счету, именно это и требовалось. Потому что нельзя позволять Кобыле наглеть. Договор она уже подписала, формальности все обговорили. Если сейчас начнет влезать со своей детализацией или гениальными идеями, испортит все к чертовой матери. Дипломатично послать нафиг не выйдет. А превратить любую попытку разговоров в чистейший маразм – запросто. Пару раз нарвется – и не захочет больше.

Прекрасное настроение портила только мысль: в офис придется ехать на другой конец Москвы. Причем, в компании с чумной девчонкой, от которой придется выслушивать восторженные вопли по поводу того, как офигенно она осадила всю эту гопкомпанию… А хотелось поразмышлять о вечном, насладиться чтением книжки на айпаде и вообще просто побыть в относительной тишине и спокойствии. Подумать о случившемся и решить, что делать с Илоной.

– Слушай, я заскочу в книжный магазин, мне надо другу срочно выбрать подарок на днюху, ты езжай без меня.

– Угу, – Вася посмотрела на шефа долгим противным взглядом, не сулящим райских удовольствий.

Винсент понял: он совершенно забыл о том, что сейчас, на эмоциональном подъеме, они чувствуют друг друга на сто процентов. Что Василиса ментал и врать ей бесполезно, чует. Да уж, косяк…

– Вася…

– А вот не надо, окей? – она демонстративно отвернулась и буркнула, – Подите в киноакадемию Голливуда и получите свой чертов оскар за худший отыгрыш роли дипломата. Срочно надо книжку купить. Скажи честно, что тебе просто противно со мной общаться вне рабочей обстановки! Потому что я могу списать на случайное совпадение тот факт, что неделю назад ты собирался домой и вдруг у тебя нашлись такие же срочные дела в кабинете дизайнеров, как только ты увидел, что я тоже выхожу на улицу. Могу также сделать вид, что ты совершенно случайно позавчера забыл телефон в офисе, когда так вышло, что я сразу за тобой следом вышла. И не дай бог попросила бы подвезти хотя бы до метро. Я вижу, что ты устал от меня, тебе не нравится то, что судьба определила меня к тебе. Ты, наверное, хотел, чтобы моим обучением занимался Золотов. Мы же с ним больше подходим друг другу по характеру! Конечно, у тебя другие дела, другие интересы и все другое, и мы, черт возьми, совершенно разные! Терпеть меня ты еще согласен, правда, не врубась, ради чего. Но только в рамках необходимого!

– Вася, я рад, что ты все понимаешь.

– Я все понимаю, да! – почти сорвалась на крик ученица, – И то, что сейчас, с книжкой – это уже совсем мразотная отмазка! Считай, что я себя уже чувствую бестактной кретинкой и скотиной! Потому что липну к тебе, как жвачка к подошве, ты же так думаешь, да? Отлично! Спасибо за прекрасное настроение, дорогое блин начальство!

И, топнув ногой, Вася припустила в сторону остановки. Да пошел ты в жопу, директор!

Что тут скажешь? Ну извини, дорогая! Кина не будет, кинщик заболел. Громов даже не хотел искать себе оправданий. Он действительно устал от этого нескончаемого потока эмоций и драйва. И его тяготила необходимость подчиняться собственной интуиции. Последняя буквально мозг бурила – терпи, не отпускай, не рявкай. А человеческая сущность наизнанку выворачивалась. Это как жизнь с бывшей женой в одной квартире. Когда нет возможности разделить жилплощадь или свалить куда-нибудь подальше.

Вампиры вообще редкостные циники. Они всех используют и никого не благодарят. Или это просто он на переговорах выложился слишком сильно, и сейчас элементарно хотелось побыть в тишине. И даже не оправдываться ни перед кем за свое вполне нормальное хотение. К черту все, финита. Рабочий день закончен.

Москва, клуб "План Б"

Клуб "План Б" располагался в трех шагах от офиса. Поэтому до дверей с вывеской "GEM" Вася даже не дошла. Не то у нее было настроение, чтобы возвращаться. Да и кто бы ее присутствие или отсутствие заметил? Чем хороша работа фандрайзера – всегда можно отмазаться, если тебя нет на рабочем месте.

Надпись на двери клуба призывно гласила, что сегодня вход свободный, а выпивка дешевая.

Настроение было хуже некуда. Кажется, достаточно причин не идти ни на работу, ни домой. Время пять, смысл торчать в офисе?

Гарсон, есть в меню алкогольные антидепрессанты? Принесите парочку и закусь на усмотрение.

– Ты бы знал, как мне сейчас противно! – Вася обращалась к стенке в клубе, потому что иных собеседников на вечер не планировалось. – Я же чувствую себя как оторванный лист! Люди больше не моя жизнь, вампиры – еще не моя. Я еще не умею жить среди энергетов, еще не понимаю, как влиться в бизнес. Меня в офисе никто по имени-то не знает. Улыбаюсь, да. Со всеми здороваюсь, да… Но с кем кроме тебя я разговариваю? Кто вообще хоть немного заставляет меня держаться наплаву и понимать, что происходит? Ты! Черт возьми, ты! Единственный и мать его неповторимый! И ты лучше всех знаешь, что мне очень не хватает именно человеческого отношения сейчас… Мне хотелось думать, что я для тебя такой же близкий человек, как ты для меня, и ты не мешал мне считать, что так и есть. Как ты говоришь? Пусть каждый остается при своем мнении? Да, именно так! Что такого – девочке захотелось поиграть в сумерки. Да пофиг, играйся. Пока ты на работе, и пока ты делаешь продажи, пока твои зубодробительные методы дают результат, я буду терпеть и изображать доброго папочку! Но не дай бог все это перейдет за грань кабинетных разговоров – не допустим! Там, где заканчивается рабочий день, тебе, мелочь, нет места. Пойми это и прими. А я что? Разве мне можно было что-то объяснить? Каждый раз, когда ты говорил, что все плохо, что у нас проблемы, да просто когда ты хмурился, мне хотелось вывернуть наизнанку этот мир! Я не находила себе места от обиды, когда ты ушел обедать с какой-то мымрой. Мне сто раз хотелось бросить все и сбежать, но держала только одна мысль – если я уйду, то у меня больше не будет повода зайти к тебе по какому-нибудь мало-мальски важному поводу. А без повода… ты никогда ведь со мной не общался без повода.

Ты всегда был и оставался для меня недосягаемой высотой, к которой я безуспешно стремилась и понимала, что никогда не смогу дотянуться.

И, черт возьми, на твоем фоне все остальные кажутся недостойными внимания! Да, надо было в первый же день знакомства бежать без оглядки куда угодно, только ни минуты не оставаться рядом с тобой! Не позволять затянуть себя в эту безграничную глубину черт знает чего…

Потому что сейчас я слишком заигралась. Не хочу тебя потерять, потому что больше терять мне нечего. Сколько раз мне хотелось обманывать себя, считая, что у меня в этой жизни еще есть надежда? И только сейчас я понимаю, что… да ничего я не понимаю!

Я талант, я уникум, я хрен знает что еще, только вот ни черта это мне не помогло. И ничего я не добилась, ни уважения, ни внимания.

Вечно надеющееся на какую-то несусветную хрень безумное ничтожество. Возомнившее себе, что все получится.

Бестолочь, одним словом. Так и не понявшая, что мне никогда не дорасти до тебя и твоих понтов. Потому что я ни хрена не понимаю, почему ты так ненавидишь меня за пределами работы, почему так чураешься, как будто я прокаженная! Как будто я опасная, но очень эффективная машина, как ядерный реактор, который дает бешеное количество энергии, но к которому надо подходить только в защитном костюме и противогазе и общаться не больше восьми часов в день с перерывами каждый час на чай с молоком за вредность.

Меня бесит то, что я не могу понять, почему, почему так??? Точнее, что не так?

Василиса не знала, не могла знать, что Винсент тоже сидел в клубе, но в другом. В своем любимом дорогомиловском чилауте. И чувствовал вместе со своей ученицей все, что она переживала. Такое случается, взаимная подстройка. Ненадолго, бывает. Благо, хоть телепатические способности не включаются…

Пару раз он хотел позвонить, чтобы успокоить, объяснить происходящее. И одергивал себя. Потому что знал – это ломка, которую надо пережить. Именно так ломает вампиров, а не корежит киношными судорогами.

Именно так начинают понимать, что мир людей больше для тебя не существует, что все они становятся для тебя мелким песочком. А вампиры – до них еще придется дорасти, начать мыслить другими ценностями, видеть мир в других красках. И дело не в том, что у Василисы были какие-то неразделенные чувства. А в том, что она в этом мире вампиров держится за папину ручку, а надо ее уже отпускать. И не только учиться самостоятельно вести переговоры, но быть самостоятельной единицей по жизни. Учиться по-иному воспринимать мир и не кидаться за спину к учителю, если что-то пошло не так. Птенцов тоже выкидывают из гнезда. Любящие родители. И Васе придется понять, что она как маленький ребенок, с которым возятся, когда есть время, но которого мечтают заткнуть, когда он слишком громко плачет и требует повышенного внимания.

То, что творилось в ее душе, было нормально. Винс знал, что это бывает и это проходит. Это у всех и всегда так… Когда начинаешь воспринимать слишком много эмоций и слишком сильно их ощущать. Кажется, что чувства захлестывают, как волна, они накрывают с головой, в них невозможно разобраться и можно только утонуть. Но это обманчивое впечатление. Мир сужается до одного человека, с которым связывает незримая нить учитель-ученик. Кажется, что все остальные – просто не существуют. И в определенный момент следует побыть в одиночестве. Отделиться от пуповины, с болью, кровью и слезами.

Поплакать, пережить, найти в себе силы открыть глаза и заново увидеть мир. Взглядом вампира.

Ничего, детка, ты справишься. Нельзя быть все время рядом. Нельзя цепляться за одного человека, энергетов много, и надо суметь преодолеть эту болезнь первых месяцев новой жизни – перестать постоянно оглядываться на учителя. Однажды придется идти другой дорогой, самостоятельно. Не спрашивая советов и не ожидая помощи. Да, это больно. Но необходимо. Терпи, девочка моя, тебя ждет следующий урок.

Москва, район Войковский

– Масяня!!! – кошка испуганно прижала уши и, сверкнув розовыми пяточками, исчезла под кроватью, – Ты чего на меня с утра прыгаешь, сволочь?

– Мурряу, – виновато раздалось уже из-под кровати.

– Скотина ты, Мася. Ладно, доброе утро… – Вася сползла с дивана и, ковыляя, пошлепала в ванну, – Твою мать, твою мать, твою мать – по привычке откликнулось эхо…

– Мррр! – забыв о том, что еще минуту назад теория о девяти жизнях кошек чуть не воплотилась в эмпирическое исследование, Масяня поскакала за хозяйкой, выклянчивая завтрак.

– Пойди к черту, – отпихнув кошку, Василиса сунула в рот зубную щетку и параллельно стала осматривать "следы вчерашнего порока на лице", – И без тебя тошно. Вот кто, спрашивается, меня вчера за хвост дернул так нажраться, а?

– Хмммм, – скептически ответствовала киса, водружаясь на стиральную машинку.

– Да, да, я тоже так думаю. Видок у меня просто-таки неэпически презентабельный!

На лице красовалась свежая ссадина, по всему телу можно было насчитать с дюжину разнокалиберных синяков.

Несмотря на всю эмоциональность и бешеный темперамент, Василиса была натуральным пацифистом – она на дух не выносила никаких драк.

Причина для этого была проста как мир – в свое время пришлось испытать на себе всю широту взглядов на мир и порядок, что распространяли по Москве блюстители оного с бритыми головами и высокими ботинками. Каким образом полутораметровое недоразумение с пепельно-русыми волосами и зелеными глазами стало объектом пристального внимания пьяных скинхедов – остается загадкой природы. Видимо, все "чехи" в закромах родины кончились, а кулаки чесались, как будто там вместо костяшек зубки резались. Но в итоге после столкновения на пустынной станции электрички Василиса "отделалась" двумя переломами и выбитым зубом.

А потом пару раз ей доставалось от ревнивых владелиц "отборного биоматериала и генофонда". Те почему-то считали, что, если парень посмотрел в сторону другой девушки, то бить надо не парня, а девушку.

И снова, учитывая скромные параметры и абсолютное отсутствие боевых навыков, Вася выходила из драки далеко не победительницей. Впрочем, уходила – на своих двоих, тогда как излишне ревнивых телочек несколько раз увозили врачи "скорой": после нескольких регулярно повторившихся столкновений Вася быстро сообразила, что даже в хиленьких лапках отличный перевес сил дает вовремя подхваченный инструмент вразумления. Например, стул или сковородка. Или большая пивная кружка. А если к этому добавить прицельное метание тяжелых предметов с безопасного расстояния – то и вообще можно обойтись исключительно моральным ущербом. Главное, своевременно обнаружить угрозу, не входя в клинч, отовариться нужным предметом и отбежать на нужное расстояние для мебельного десанта.

После нескольких успешных демонстраций оригинального боевого искусства от Василисы отвалили все желающие разъяснить политику права собственности. С другой стороны, наученные опытом парни тоже перестали засматриваться в ее сторону, даже с самым платоническим интересом. Исключение, ясный перец, составили те, кому бояться разборок не приходилось – то есть, кто сам не представлял национального интереса в качестве биоматериала, генофонда и кольценосца.

За несколько лет спокойной жизни Вася совсем отвыкла от драк. Но вчера в клубе просто не было вариантов.

Мистика это или происки врагов, но именно в этот вечер в "План Б" заглянули две телушки с ее бывшей работы. Одна из которых, как выяснилось, до сих пор не могла простить Васе потерю новеньких лаковых туфель. Последние погибли смертью храбрых, когда их хозяйке устроили "прокат колбаски" по коридору.

Василиса, погруженная в собственные мысли и разговоры со стенкой, не сразу даже вспомнила, что какое-то время назад ее знакомство с энергетическими потоками началось с двух примечательных случаев: сначала в кабинете Хрюши взбесилась коллекция дисков, а потом копирайтерша Наташа пролетела по холлу, предварительно грохнувшись с каблуков.

И, если Хрюша списал синхронный взлет журналов и компактов на последствия визита пушистой белочки, то Наташа, паршивка подкустовая, запомнила только потерю дорогущей лаковой обувки от какого-то понтового дизайнера!

Не просто запомнила, а решила несвоевременно выставить счет за моральный и материальный ущерб. Очень несвоевременно. Как раз в этот момент Вася закончила монолог в сторону стенки и неразумного Громова. И переключила свое внимание на какое-то готичное тело, к которому ручки так и тянулись. Она была уже готова вспомнить о том, что такое личная жизнь. Но прекрасный ракурс перекрыло тощее тельце мадемуазель Натальи. Ее искривленный куриной гузкой ротик выдал какую-то фразу относительно необходимости рассчитаться за долги.

Спрашивается, что на Васю нашло опять? Очередной приступ гламурофобии? Желание покуражиться и проверить способности на предметное воздействие? Или просто слишком много было обид накоплено в адрес таких вот сисястых мокрощелок, которые полжизни истоптали своими шпильками?

В общем, нехорошо получилось. Вася ощутила знакомое чувство "скрюченности" в пальцах, но в этот раз решила не спешить с боевыми действиями и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов по методике, как учил Винс. Дыхание, которое контролирует и упорядочивает зарождающийся выплеск эмоциональной энергии.

Она даже не сразу отреагировала на то, что уставшая разоряться Наташа в порыве бессильной ярости схватила со стола бокал с коктейлем и со злостью грохнула его об пол. Не получив какой-либо реакции, она оглянулась на какую-то свою подружку, надеясь получить там разумное объяснение или поддержку, и вот этого не надо было делать. Не отворачивайся от врага, сучка!

Вася дернула телушку за руку, опрокидывая лицом на стол, вскочила с места и со всей дури врезала локтем в позвоночник – сломать не сломает, а вот больно будет – мало не покажется!

Вторая бабенка, успевшая сообразить, что к чему, въехала ей наотмашь по лицу. Ссадина, кстати, оттуда и взялась. Единственное, что успокаивало – это то, что причина повреждений была очень логичной – как и многие другие, девица переворачивала золотое колечко камешком вниз, чтобы оно выглядело как обручальное. Камешком и приложило.

А потом Вася стукнула в обратную, уже благополучно добавив к несильному удару очень болезненный удар хастой по зубам. Даже не задумавшись о том, что у энергетов хасты нематериальны. В определенном состоянии бешенства этот закон метафизики у Васи нарушался.

Дура с колечком взвыла, схватившись за щеку, Наташа, очухавшись от боли, развернулась и пнула Васю своим гребаным каблуком по бедру, потом еще раз – уже выше. Уклониться не получилось – не хватало реакции и элементарной выучки, плюс вторая мадам загородила выход из-за длинной лавочки в более удобное пространство чилаута.

Потом "кольценосная" (точно, ее Катя звали! Она тоже у Хрюши работала) попыталась перехватить ее за руки – ой как ты зря это сделала! – а этого жеста Вася не переносила на дух. Руки были для нее средством общения, поэтому тискать их не было позволено никому.

Девушкам просто массы ей не хватило – Вася была гораздо тяжелее, поэтому Катю снесло через лавочку, когда Вася бесстрашно навалилась на нее и потащила вперед, сминая элементарно перевесом. Правда, координация, как всегда, подводила – ох, какие с ней проблемы по жизни! Пришлось поваляться на пыльном и заплеванном полу, по ходу дела размышляя о том, сколько шансов у нее влететь в какой-нибудь острый осколок от разбитого бокала, причем, влететь какой-нибудь незащищенной частью тела, а то и лицом.

Но ничего, обошлось – прежде чем упасть, они по инерции отлетели от опасного участка метра на два, и, в принципе, даже поваляться не особо успели – врезались в чьи-то массивные ботинки, владелец которых не успел вовремя отвалить. Упс, кажется, у него тоже некоторые проблемы с поддержанием равновесия! Молодой человек, падать в таком случае надо назад или в сторону, а не прямо на подкатившихся к тебе девушек, и не создавать локальную кучу-малу!

Тем более, если ты сам при этом шкафообразное готичное откормище, у которого, ко всему прочему, еще и коленки острые! По спине знаешь как больно?

В общем, теперь понятно, почему не всех, кого война убила, тех она изрядно покалечила.

И в особенности хорошо понятно, как именно калечила.

Жаль, мелкие телесные повреждения не котируются в качестве повода для прогула или больничного. Надо тащиться на работу.

Москва, офис компании GEM

Громов, как ни странно, отреагировал на все спокойно. Узрев на лице ученицы неприличное количество тонального крема, он моментально сделал необходимые выводы и нахально заявил, что назначенной встречи с клиентами ее скорбный вид не отменяет.

– Винс, понимаешь, мне нравилось ее колошматить! – то ли оправдывалась, то ли радовалась Вася, подпрыгивая от неудержимого драйва вокруг вечно умиротворенного шефа.

– По дороге расскажешь.

– В метро неудобно.

– Мы пешочком дойдем, тут минут десять идти.

Причем, прогулочным шагом, как выяснилось. Погода была чудная, и Винс решил не торопиться. А вот на Орлову медленный темп действовал, как узда на застоявшуюся в стойле лошадку.

– Ну что? – пожало плечами средоточие благости и смирения.

– А то! У меня какое-то странное состояние, знаешь, типа раздвоения личности. Сначала хочется какого-то безумного драйва, энергии по самые уши, а потом я падаю на диван и могу сутки просто проваляться, как убитая.

– Еще скажи, что тебя при этом тошнит, пару раз теряла сознание, и некоторые особо умные личности подозревали у тебя признаки беременности. И, если бы не отсутствие личной жизни лет так несколько, то сама бы начала об этом задумываться.

– Блин горелый! – Вася споткнулась на ровном месте и только за счет удивительной реакции Винса не упала с риском порвать штаны и заработать еще пару синяков. – Ладно, про личную жизнь можно было догадаться, но про остальное тебе кто рассказывал?

– Да что тут рассказывать? Думаешь, ты первая что ли? Это нормальное явление для новичков – когда еще не умеешь контролировать эмоции. Сначала нахватаешься по самые уши, а потом не знаешь, что со своей копилкой делать. У тебя для этого тусовки были, ты там когда носишься – это ж раздолье для жирной полярной лисички!

– В смысле?

– Песец полный у тебя там! Я когда прихожу на выставку или презентацию, где ты побывала, мне даже не надо показывать, в каких углах ваша задница проявилась. Там повсюду дымящиеся воронки зияют, и люди под столы прячутся, как только тебя завидят. У тебя не хасты, а китайский веер с размахом в три метра! Выкладываешься так, что другой на твоем месте трижды бы помер.

– А при чем тут токсикоз?

– Это стандартный симптом энергопотери – он у всех людей одинаковый. Кстати, во время беременности чаще всего именно его и принимают за токсикоз, если мамаша подпитывает ребенка во время стрессов и сама перегорает слегка.

– Так почему меня вдруг потянуло на такой экстрим? У меня просто жопа приключений просит! Понимаешь, если бы этой драчкой в клубе все закончилось! Я в прошлые выходные ездила судить гонки, так мы там в пяти метрах от трассы стояли, машины несутся – скорость под триста! Любая авария на твоем участке – и останки будут собирать в совочек!

– Нормально. Бывают и более жестокие игры, девочка моя. Я и не в такие играю…

– Расскажи!

– Вот еще. Тебе уже хватает того, что ты сейчас вытворяешь.

– Громов, ты невозможен! Я тебя ненавижу!

– Да знаю я, – отмахнулся шеф, – Первый способ испортить отношения в офисе: подходишь к кому-нибудь и говоришь – я тут такую новость узнал вчера! Впрочем… тебе этого знать не надо. А потом со скучающим выражением лица сваливаешь и занимаешься "нереально важными делами".

– Именно так ты и делаешь! Ты что-нибудь скажешь, а потом вот так же – отвали, я занят, это не твое дело, я не хочу об этом рассказывать.

– Научись терпению. Тебе его не хватает. Всему свое время.

– Да ну тебя, – смертельно обиделась Василиса и демонстративно включила плеер. – Интересничает он, понимаешь!

– Поэтому и не рассказываю, – тихо ответил Громов, убедившись, что формального затыкания ушей показалось мало, и Вася отбежала вперед метров на сто. – Ничего, еще наиграешься. Правила выучи – а то потом по самые уши получишь.

Глава 12.

Бойтесь, черт побери, своих долбаных желаний, потому что они, мать их так, сбываются!!!

Ну что, уважаемые господа готы и готелки, любители повыносить мозги друг другу на тему незабвенных Сумерек, вы хотите стать вампирами? Или взахлеб читаете Папюса, пытаясь пробудить в себе ведовские способности?

Пожалуй, я вас порадую – скажу пару слов о том, как живется вампирам. Понимаю, многие сейчас начнут носы воротить – дескать, энергеты не настоящие вампиры, у них даже клыков нет. А вот и фигушки, напомню, что высшие вполне себе соответствуют классическому образу потомков Дракулы. По крайней мере, и мне, и Винсу, и еще парочке таких же везунчиков пришлось неоднократно объяснить шибко любопытным, в какой клинике мы делали наращивание клыков.

Кстати, я себе на левом зубе еще стразик прилепила, для большей гламурности.

А вообще, еще раз напомню, что вампиры – это не совсем люди, с их привычным мировоззрением и понятной системой ценностей. У нас буквально мир вверх тормашками переворачивается, и жить с этим как-то надо, и работать как-то, и, простите за правду жизни, жрать хочется иногда. Обычно три раза в день. А повышенная эмоциональность и переосмысленные пороги восприятия, как оказалось, совсем не способствуют нормальному существованию…

Расскажу о том, каково это – жить и работать вампиром.

В общем, все началось утром. Накануне я узнала, что начальство у нас чествует медитативные практики, и с какой-то очередной презентации приволокла ему подарок – "набор для йоги". Бутылку для спортзала (типа поилки приснопамятной), и саше с минералами. Так вот, наутро заявляется измученный и рассерженный босс и говорит – типа, странные вещи ты мне даришь, уважаемая. Я тут давеча решил опробовать твои модные минералы, так чуть было не остался без клыка. Растворяются они паршиво.

И я начинаю ржать в голос. Как заправский сивый мерин. Пытаясь при этом объяснить, что рвать пакетики не надо, их надо в воде замачивать, как заварку. А то, обо что он едва не сломал зуб, было кусочком кремния для очистки воды.

Кажется, Винс не просто расстроился, он смертельно обиделся на то, что я так откровенно изволила насмехаться над начальством, не удосужившись приложить к подарку должную инструкцию.

В глазах босса затаилась смертельная обида и обещание удавить меня при первой оказии. Это было с утра. Днем у нас приехал клиент, которому не понравилось, что мы сделали ему дизайн афиш в зеленом цвете, тогда как ему лично нравится фиолетовый в крапинку.

В силу чего после ухода товарища (изрядно потрепавшего мне нервишки), мы смертельно поцапались с вампирессой-визуалкой, которая отвечала за дизайнерские решения.

У Танечки (дизайнера) с талантами полный порядок, но стилистика еще пока однообразная, она действует в рамках своего наработанного формата, этакого сине-зеленого оттенка, которое частенько использует не по делу. И ей отчаянно не хватает изящества. Впрочем, у меня выбора не было – все остальные художники были заняты, а заказ срочный.

В итоге, Громов отчитал меня за то, что я не смогла должным образом представить клиенту афишу. А что я могу сделать, если эта самая долбанная афиша – полное гэ?

Я, соответственно, пытаюсь донести эту светлую мысль до художницы. А она мне заявляет, что эмпаты должны клиента просто таки доводить до морального оргазма, до отвала накормить положительными эмоциями, втюхивая ему готовую идею и продавать то, что дизайнеру взбрело изобразить. И не иначе! Даже если это полное гэ!

Что мне на это сказать? Я, конечно, высший вамп, и могу в определенном состоянии довести человека до транса. Но, давайте вспомним о том, что любые ментальные воздействия имеют ограничения – по сроку действия и по расстоянию.

Например, мы никогда ничего не посылаем по почте, если проект не утвержден. Потому что в момент утверждения кто-то из высших вампиров должен находиться рядом с клиентом и подпитывать его положительными эмоциями, пока тот не подпишет утвержденный макет.

Ибо, как только хасты старшего отлепятся от "жертвы", все очарование пропадет, и человек будет оценивать сделанное исключительно со своей собственной рациональной точки зрения. Ну, может быть, у него еще по остаточному принципу несколько минут продержится восприятие "это офигенно хорошо", а потом ведь отпускать начнет…

И еще один фактор, о котором не стоит забывать – ресурсы для подпитки клиентов мы ниоткуда не берем, они внутренние, а, следовательно, ограниченные. Я развоплощаться не желаю!

Поэтому, когда я получила заведомо непродаваемый (с точки зрения клиента) проект, то поняла, что впарить его без подпитки не смогу. А ведь можно было нарисовать все грамотно, если бы она просто вчиталась в текст, который я ей присылала в брифе-задании на эту чертову афишу!

И не говорить, что я, такая-сякая, должна все делать сама, а она, мать вашу так, тонкая душевная организация, творческая натура, и ей возбраняется перечить и мешать работать.

Понятное дело, я, как все эмпаты, не выдержала. Никогда не думала, что мои хасты способны превращаться в подобие огненных хлыстов, которыми я минут пять молча охаживала эту мадмазельку, пока она заливалась слезами в кабинете, изображая жертву кошмарных, нахальных и дубоголовых фандрайзеров.

Но и это еще не все! Через пять минут в соседнем кабинете друг другу в глотки вцепились вебщики и фотографы.

Громов вылетел из кабинета, осмотрелся и, побледнев больше привычного, медленно взобрался на стол. А потом с высоты птичьего полета да с размаху швырнул в стену огромную вазу с вонючими цветами, которые достали своим чертовым запахом всех!

Осколки с противным звяком разлетелись по паркету, кому-то досталась хорошая порция воды в морду, цветы шмякнулись на недоеденный торт возле кулера… Короче, пипец, барабашки!

Офис GEM за пять минут превратился в какой-то локальный театр военных действий с десятком противоборствующих элементов.

Валерий Золотов, тоже выглянув из кабинета на звук, молча обозрел происходящее, на излете сцапал тяжеленную папку, запущенную ему в голову. А потом изобразил то, что Панкеева называла "королевским рявом".

Заткнулись все. Сразу. Увы, ненадолго. Потому что Танечка уже через минуту продолжила рыдать, Громов, нахохлившись, рвал в клочки очередную порцию макулатуры со стола, я материлась на клиентку, которая не указала в техзадании, что баннеры нужно делать из ПВХ, а не фотопанели, а фотографы мстительно разрисовывали в фотошопе рожи вебщиков. По-моему, через полчаса (как только Золотов свалит на какие-то свои переговоры) грядет второй акт мерлезонского балета!

И только тихая уборщица-таджичка смиренно собирала цветы и осколки, чтобы с почестями захоронить их в ближайшей мусорке.

Хорошо так понедельничек начался. Бодренько!

Ну что, кто еще желает поработать рядовым вампиром?

Москва, офис компании GEM

Золотов посмотрел на Винсента тяжелым взглядом, не обещающим повышения зарплаты с годовой премией.

– И что это было?

– Кобылки в стойле застоялись, – пожал плечами равнодушный коммерс, принимая привычную позу на столе.

– Кобылы мне одной хватает. Убери свою задницу с моей мебели, – раздраженно буркнул Валерий, не заметив, как моментально посинели глаза у напарника. Это был крайний признак дерьмового настроения, и даже главе тайной корпорации не следовало усугублять ситуацию. Громов умел сдерживаться, но знал хорошо, что копить в себе негатив нельзя, и взбешенный организм потребует разрядки.

– Валера, дело плохо. У нас из-за этих чертовых праздников стопорится работа, народ скучает. Мы не первый год эту ситуацию проходим, но первый раз я вижу такое напряжение. Как будто все что-то чувствуют.

– А ты что чувствуешь? – насторожился Золотов.

– Да ничего такого, – пожал плечами Винс, – Не забывай, я же не телка, чтобы у меня интуиция была развита в том месте, на котором сидят. Я вижу вероятности коммерческого успеха, а не очередной бабской ссоры в офисе.

– Ты сейчас прикидываешься или действительно пытаешься мне врать? – построжел Валерий, – Говори прямо, чертов лис.

– Что ты от меня хочешь услышать? – взорвался Громов, уже не пытаясь изображать дипломатию, – Что эмпаты не могут не реагировать, если во всем городе просто штормит от негатива? Что каждая вторая девка в моей команде жалуется на то, что у нее болит башка, ПМС длится неделю, муж скотина и безумно хочется кому-нибудь врезать от души? Они эмпаты, понимаешь? Они не могут не чувствовать эмоции такого уровня! И осознать не могут, что происходит. Поэтому кидаются друг на друга! Уж насколько у меня девчонки из цветного отдела спокойные, и те умудрились клиента на лоскуты порвать, а про Васю я вообще молчу – этот ядерный реактор только и ждет возможности превратиться в очередную Фукусиму! А ты спрашиваешь, что происходит?

Золотов задумчиво погладил шкуру зебры, постеленную на спинку кресла. Перевел взгляд на стеллаж, заставленный экспонатами из самых разных стран. Побарабанил пальцами по столу. Посмотрел на Громова.

Винс в обратном порядке повторил классическую систему "вышел из себя, вернусь нескоро". Сначала въерошил волосы, потом покрылся красными пятнами, и только под конец оторвал пуговицу от рубашки, не рассчитав сил, когда расстегивал ворот.

– Похоже, кто-то зашевелился, – задумчиво пробубнил Валерий. – Это нам тут скучно, а у какого-то бесполезного бога всех вампиров уже большие планы на локальный апокалипсис.

– Спасибо, кэп! – зло парировал Громов, сам себя мысленно пнув за то, что использовал любимое васькино выражение. – Ты знаешь, кто? Знаешь, зачем?

– Не знаю. Но хочу знать. А ты должен выяснить. Бери свою фукусиму и разбирайся, у нее интуиция как раз такая, как надо, бабская. А где нужно – подстрахуешь.

– Я? Ты сам обещал ее учить!

– Я сказал, что для начала ты ее подготовишь по всем фронтам.

– У меня без нее работы валом. И вообще, что я должен выяснить?

– Не знаю. Почему бардак в офисе.

– Найми психолога, он выяснит. Я как-то на минуточку коммерческий директор.

– Ты ментал. Справишься.

– Валера, – Громов склонил голову на плечо и хищно оскалился, – С каких пор ты забыл, что я не просто ментал, я гемофаг, хищник, и даже тебе не стоит меня злить.

– Ах да! – хлопнул себя по лбу Золотов, – Точно! Как-то я за десять лет и запамятовал совсем, что вы, адская порода, имеете нехорошее свойство – терять контроль над собой, если вас слишком сильно разозлить, и тогда не различаете ни рангов, ни чинов – достается всем. Громов, ты тоже не забудь, пожалуйста, что у тебя за спиной жена и ребенок. И что если ты исчезнешь или покалечишься внезапно, то им будет очень сложно жить. Разберитесь, откуда ветер дует. Высшие попадают первыми, тебе ли не знать. Поэтому сейчас ты возьмешь под ручку какую-нибудь свою телку и свалишь к чертовой матери, а вернешься уже нормальным. И расскажешь мне, из-за чего у меня бунт на корабле. Мне глубоко пофигу, кто там кому морду набьет. Но я хочу знать причину, почему полсотни эмпатов у меня в компании уже вторую неделю задницей чуют какую-то хрень!

– При этом по рабочим вопросам ты к концу недели спросишь с меня столько, сколько я должен делать в нормальном режиме, на эту хрень не отвлекаясь!

– Именно так! Все, время не теряй.

Москва, район Покровское-Стрешнево

– Привет, Онотоле! – рявкнул в трубке знакомый голос, – Это Леха!

– Леха? – удивился Толик. Вот уж чего он никак не ожидал, так это подобного звонка.

– А ты правда в Москве что ли?

– Ну да.

Откуда он знает?… Толик понял, что совсем заигрался в шпионские страсти. Сначала перепугался до ежиков в печенке, а потом уже сообразил, бестолочь такая, что сам же поставил себе этот дебильный статус в контакте. Про белокаменную столицу, будь она неладна. И там же, на странице, в доступе "для друзей" повесил свой московский номер. На случай, если питерский не будет работать.

И чего ему звонить приспичило? Леха был другом скорее онлайновым, нежели реальным. Их объединяло стремление к мистике и классовая ненависть к богатеньким красавчикам. Но закадычными дружками их назвать было нельзя. Так, переписывались иногда от скуки.

– Эй, ты че там? – грубовато поинтересовался собеседник, – Спишь что ли?

– Да нет, так, по сетке шмыгаю.

– Ты в этой сетке скоро застрянешь, как муха в паутине! – бездарно пошутил Леха.

– Придешь с большим серпом и будешь меня вызволять.

– Похоже, да. Слушай, я к тебе как раз по этому вопросу звоню. Ты же у нас компьютерный гений?

– Ну не то чтобы прямо, – осторожно отмазался Толик. Подлизывается что ли? Убогие манеры собеседника позволяли понять даже без интуиции Джеймса Бонда, что сейчас последует какая-нибудь дебильная просьба типа переустановить на домашнем компьютере Windows.

– Короче, такая тема… ты ж в онлайне? Вижу. Кидаю ссыль в личку, держи.

– Что это?

– Вчера у шефа высмотрел. Интересный сайтик. Но зайти можно только по приглашению. В смысле, зарегистрироваться может только человек, которому выслал приглашение участник форума.

– Ломануть надо?

– Да, и так, чтобы мое присутствие модеры не обнаружили.

– Дай мне десять минут осмотреть масштаб бедствий, и перезвони. Никаких гарантий, что получится.

– Если получится, с меня магарыч.

Толик отключился и активировал ссылку.

То, что прислал ему незадачливый коллега по классовой вражде, было… было… за пределами любых мечтаний. Это был закрытый форум, на котором паслись свежеиспеченные энергеты, ведьмаки и прочие нелюди.

С виду сайт был омерзителен. Особенно для опытного компьютерщика, который замечает любые недочеты. И конструкция у него была насквозь примитивной.

Но, судя по всему, именно простота и незамысловатость, а также нарочито грубый дизайн были его главной защитой. Случайного человека, зашедшего впервые, они наводили на мысль, что этот кривобокий ресурс – продукт бешеной фантазии каких-то подростков, компьютерных недоучек. Дорвались до халявного домена с бесплатным конструктором, придумали какую-то смешную тему про вампиров, и теперь в свое удовольствие просиживают штаны за обсуждением размера клыков и питательной ценности разных групп крови. Дебилы малолетние.

Однако, Леху что-то здесь заинтересовало. И внутреннее чутье подсказывало Толику, что надо бы приглядеться повнимательнее.

Список разделов форума был открытым. Заглавия всех обсуждений можно было прочитать без регистрации. А вот зайти в любую тему уже не выходило, требовался логин-пароль. При попытке регистрации необходимо было указать код персонального приглашения, высланный зарегистрированным пользователем. Очень интересно.

Толик прочитал еще раз названия разделов. "Хасты, как ими управлять". "Развоплощение". "Давайте посчитаемся, сколько нас в городе". "Физики". "Трансформа". Еще два десятка не менее странных веток.

Гениальность людей, которые повесили форум вампиров на дурацкий бесплатный ресурс с убогим конструктором сайтов была как раз в том, что эту убогость практически невозможно сломать. Так как бесплатные сайты привинчены к очень серьезной машине где-то на территории великой американской республики. И там большие и умные дядьки хорошо позаботились, чтобы никто лишний не сунул нос в информационное пространство.

Но американские программеры не знают, что на каждую хитрую задницу обязательно найдется свой болт с винтом. Причем производства оппозиционной федерации, то бишь самой что ни на есть российской…

Мысли текли медленно, руки работали быстро. Голова уже даже не подключалась к автоматически налаженным движениям. Схема обхода подобных закрытых дверей была Толиком изучена вдоль и поперек.

Теперь есть еще несколько минут до звонка Лехи, чтобы почитать обсуждения. Вывешенные под такими странными и дурацкими названиями.

Так, судя по всему, форум создан для болтливых неофитов, которым не терпится собраться в стайку и обсудить между собой свежеполученные знания. А "дедушкам" неймется поделиться жизненным опытом.

Интересно, почему высшие иерархи ведовского и вампирского сообщества допускают спокойно общение своих желторотиков в сети? Ведь стопроцентно не одному Толику пришла в голову мысль колупнуть подобный форум.

Ответил Толик сам себе и довольно быстро. Потому что сеть забита под завязку этой сорочьей стрекотней и ахинеей. На фоне отдельно взятых сайтов о вампиризме и ведовстве меркнут любые инсинуации! В любой газете три дюжины объявлений – потомственные ведьмы, колдуны, гадалки и вампиры-кармососы, на все случаи жизни и бюджетные версии.

Но Толик уже давно научился отличать правду от графомании. И вытаскивал новую и интересную для себя информацию. Он с удивлением узнал, что вампиры – далеко не единственные "нелюди". Более точного определения никто не давал, оно и не требовалось. Были ведьмы и ведьмаки, экстрасенсы и ясновидящие, менталы и физики. Были те, кто работал с разумом, телом и эмоциями.

Единственное, что оставалось непоколебимым фактом, это сам процесс открытия небывалых способностей – экстрасенсов, ведьм, колдунов, шаманов и просто суперталантов с золотыми руками.

Все они однажды пережили стресс, не совместимый с жизнью или разумным существованием. Каждый из них прошел или клиническую смерть, или невероятно опасную ситуацию, в которой чудом выживали единицы. Или же они побывали в том состоянии, в котором человек совершает самоубийство. Но нашли в себе силы остаться жить.

Но в разных источниках этот феномен назывался одинаково – они все были за гранью. И, вернувшись оттуда, уже не были людьми в прямом смысле слова.

Толик докопался до важной истины: все способности, сотни, тысячи разновидностей сверх-возможностей, делились на три вариации. Эмоциональная, ментальная и физическая.

Великие политики, гипнотизеры, переговорщики, пиарщики и даже писатели – все поголовно были аудиалами или менталами. Толик без удивления увидел в списке наиболее знаменитых Сталина, Гитлера и даже Кашпировского.

Неустанно трудящиеся целители народного фронта и, что удивительно, классические врачи самых разных специализаций, которых объединяло умение вытаскивать даже самых безнадежных, были физиками или кинестетиками. Толик немного углубился в тему. В чем была разница между физиками и кинестетиками?

Выяснил. Кинестетики были сугубо вампирами, действовали на уровне ощущений. Среди них были талантливые проститутки и стриптизерши, способные ласкать свое тело так, что зрители на собственной коже ощущали эти прикосновения, кинестетиками были прекрасные массажисты, под руками которых клиенты буквально содрагались от удовольствия. А вот костоправы уже были физиками – они воздействовали на тело человека и меняли его физические показатели. Среди таковых были не только гениальные мануальщики и народные терапевты. У каждой медали была вторая сторона: были те, кто получал немыслимое удовольствие от того, что калечил людей, проводя над живой материей нечеловеческие эксперименты. В списке "черных докторов" значился доктор Беппо Менгеле и даже почему-то Джек Потрошитель.

Дальше тема перешла в обсуждение физиков среди вампиров.

Это было редчайшее исключение. Потому что считалось, что практически невозможно совместить эмоциональную и физическую энергию. Они, дескать, противоположны. Вампиров-менталов можно было найти достаточно, эмоции и разум находятся "на одной волне". А вот разброс в параллельные категории, как выяснилось, известен только в исполнении одного высшего энергета – Валерия Золотова.

Толик отвлекся от чтения, написал в контакте Лехе, что процесс работы с форумом потребует еще времени, закрыл страницу, чтобы не отвлекаться, и продолжил чтение.

Следующей темой в списке обсуждения была трансформа. Эта субстанция была еще неизученной вампирской молодежью. Похоже, даже "дедушек" из числа первогодок к данной теме не подпускали.

Поэтому информация была скупой, разрозненной и похожей на частичные домыслы. Но кое-что в самом начале обсуждения Толика зацепило и он старательно анализировал все обрывочные сведения.

Трансформа, живая вода, как ее еще называли, она же энергетик – не суть есть важно, представляет собой, по сути, обычную воду, в которую каким-то непостижимым образом "заряжаются" эмоциональные катализаторы. Делать ее способны только высшие вампиры со способностями физика. То бишь, это и есть та самая материализованная энергия эмоциональной составляющей.

Так вот почему всех заклинило на теме высших вампиров физиков! Только у них есть способность превращать воду в вино, в смысле, в трансформу. Ага, понятно теперь.

Попытки химического анализа трансформы ни к чему не привели – вода она и есть, и ее минеральный состав идентичен "исходнику", который подвергался дозарядке.

Тем не менее, значение и роль трансформы переоценить было невозможно.

На закрытом рынке истинных магов, в мире ведьм и вампиров, трансформа была единственным источником дополнительной энергии для тех, кто расходуется ментально или физически. Формально – дополнительный аккумулятор для колдовства.

Причем, то самое колдовство не всегда походило на шаманство с бубнами. Те же врачи, мануальщики, а так же политики и музыканты сплошь и рядом были "в теме". Кто сознательно, а кто стихийно.

Людей, обладавших в той или иной степени сверхспособностями, в стране насчитывались тысячи. Многие из них даже не подозревали о своих способностях. Никто не брался открывать им глаза на истину вещей. Разве что с недавних пор особо талантливых стали показывать в "Битве экстрасенсов". Никто не преследовал их огнем инквизиции и не придумывал кодекс ведьминских законов. Люди и люди, живут и живут себе. Каждый по-своему.

В начале девяностых первыми "организовались" вампиры – те, кто умел воздействовать на человеческие эмоции. Они умудрились сбиться в подобие бизнес-кланов. А в начале нулевых в столце появилась и настоящая инквизиция – Братство Креста и Дубины под управлением неизменного блюстителя вампирского порядка Пахана Димыча, самопровозглашенного патриарха новой религиозной системы.

Как предполагали некоторые адепты вампирской культуры, главы кланов специально переложили на третью силу полномочия по наказанию неугодных.

Во-первых, потому что со стороны виднее. Во-вторых, потому что неподкупность Димыча и его принципиальность уже стали притчей во языцех. Он не считался ни с чем – ни с титулами, ни с дружескими отношениями, карая одинаково и неофитов, и высших вампиров, если те этого заслужили. Братство существовало как нормальная современная бизнес-система и одновременно – как общественная организация. Получая пожертвования от кланов и законную плату за свою вполне легальную (и порой не очень) деятельность.

И оно же, братство, контролировало порядок распределения трансформы в городе среди тех, кому нужна была подпитка уникальной энергией. Братья по именам знали всех, кто пользовался вампирским допингом. Они же снабжали этой энергией желающих. И в случае обнаружения "утечки налево" моментально находили и карали провинившихся. Димыч был строг, как фемида.

И, похоже, именно влияние Димыча и какие-то особые отношения с кланом "Джем" поспособствовали тому, что производством трансформы занимался только золотовский офис.

Так называемых вампиров-физиков, гипотетически способных производить трансформу в промышленных масштабах, было среди глав кланов не было больше. И в этот бизнес более никто не совался.

Для Толика это был вопрос. Почему никто не составит конкуренцию? Странно. Нет ли здесь подвоха, в плане того, что Золотов нарочно не дает другим возможности развить параллельное производство, а братство на корню уничтожает потенциальных конкурентов?

Не успев додумать эту светлую мысль, Толик напоролся взглядом на еще один нераскрытый в теме вопрос. Что будет с обычным человеком, лишенным сверх-способностей, если он выпьет трансформы? Не той бурды, которую телепатически заряжал Чумак, а настоящей, той, которую бережно охраняет клан и братство? По сути это концентрированная энергия, которая вызовет у человека в организме серьезный стресс и перекосит кислое с пресным, физическую и эмоциональную энергии. Какой-то умник догадался спросить – не потому ли транс так активно прячут от человеческого рынка, что у него есть побочный эффект – с помощью такого вливания человек сам станет вампиром?

Мысль была дурацкой, нелогичной. Совершенно ничем не доказанной. Но Толик вдруг почувствовал скрежет интуиции. Не просто же так вопрос был задан? Возможно, нет дыма без огня? Почему до сих пор вообще этот вопрос никто не поднимал? Для него это был, черт побери, тот самый шанс.

Толик присмотрелся к пользователю, который активнее всего обсуждал тему. В профиле под никнеймом было указано реальное имя. Илья Татарников. Оставалось только вычислить адрес компьютера. Если таковое представлялось возможным. Не факт, что форумчанин сидит с домашней персоналки. Вполне может быть, что орудует с точки вайфай где-нибудь в макдональдсе.

Видимо, сегодня фортуна была на стороне питерского Админа. Форумный собеседник буквально маячил офисным айпишником. Оставалась еще одна задача, вычислить фирму, в которой он мог работать. Допустимо, что в офисном здании располагается порядка сотни компаний, и не будешь ведь стучаться во все двери, разыскивая некоего Илью Татарникова? Правильно, не будешь. Хотя, зачем усложнять? Посмотреть все темы пользователя… ведь где-то засветился? А потом глянуть – на удачу, на авось – тупым поиском в Интернете.

Да неужели?… Неужели так бывает в жизни? Такие вот буквально классические совпадения, ну прямо как в кино? До зубовного скрежета правильно кубики складываются один к одному.

Илья засветился и без поиска яндексом. Он хвастливо держал в топ-позициях ветку, содержание которой ему явно нравилось. Это была тема вампирского туризма по всем особо эманнирующим местам. Илья Татарников. Высший вампир. Глава клана Ways. Собственной персоной. Адрес офиса для желающих прокатиться с ветерком указан.

Толик завибрировал. Возможно, это пустышка, глупое и необоснованное предположение, и вообще, главный зачинщик темы "трансформа в массы" просто откажется общаться с обычным человеком. Как ему объяснить вообще, что он делал на закрытом форуме? Да если и объяснит, вдруг все это окажется зря?

А вдруг нет???

Москва, район Покровское-Стрешнево

Славик валялся в кровати, наслаждаясь заслуженным отдыхом и приятной тяжестью дамской головы на своем плече. Илона была прекрасной напарницей и отличной любовницей. А еще – умелым слушателем. Как все выходцы из органов, она прекрасно принимала любую информацию.

Не то, чтобы чутье ему стало отказывать или он вдруг проникся особым доверием к ближнему своему. Но душа, много лет заточенная в одиночестве собственных тайн, просто требовала разрядки. Металась где-то внутри и грызла ребра стальными зубами.

Вот так и скурвливаются высокие чины, меланхолично подумал он, вспоминая многочисленные истории о женщинах-шпионках, которые в постели вытаскивали из властителей мира государственные тайны.

И почему-то сейчас даже этот глас разума тускло мерещился на фоне неотвратимого желания поговорить по душам.

Илона живо интересовалась всем, что было известно о тайнах вампиров. Она с таким неподдельным любопытством и вниманием слушала любые, даже обрывочные и бессвязные рассказы, что это чертовски подкупало.

А Славику ведь было что рассказать. А душа просила излияния.

– Илонка, – тихо позвал он.

– Что такое? – встрепенулась напарница.

– Что такого в этом Громове, что ты так из-за него распереживалась?

– Ничего, – как-то раздраженно буркнула она и попыталась отвернуться.

– Не юли.

– Отстань.

– Ну так что? – Славик ткнул ее локтем в бок.

– Что? – подскочила Илона.

– Ты мне расскажешь?

– Это не совсем та тема, которую я хотела бы сейчас поднимать.

– Мне надо знать, с кем я конкурирую. Ты на него запала? На этого красавчика, как его там…

– Екарный терминатор! – выругалась Илона, вставая с кровати. Перебралась на кресло, поджала ноги и потянулась к пачке сигарет. – Громов мой бывший.

Илона медленно выдохнула струю дыма. Поразмыслила капельку и вкратце все же объяснила, в чем провинился ее бывший кавалер. С вампирской точки зрения.

– Так вот оно чего, – задумчиво поскреб подбородок Славик, – Тогда понятно. Значит, поэтому он высший?

– Мне кажется, да. Вообще, эта теория, относительно проклятий, появилась сравнительно недавно.

– Где появилась?

– Есть пара ресурсов, куда мы иногда заглядываем. Знающий народ делится новостями. Недавно кто-то живенько расписал, что к чему, как предупреждение для желающих творить непотребства. Я периодически просматриваю информацию. Мы, можно сказать, саморегулирующаяся система. Многие узнают что-то новое и пишут, чтобы другим тоже стало понятно. Учебников у нас нет.

– Это я знаю, все одним миром мазаны.

– Так вот, насчет Громова… Я не знала, что у него свадьба на носу, и что он так поступит из-за меня. Потом уже все эти подробности как мозаика сложились воедино. У него была невеста, и она была беременна. Они собирались пожениться, когда я… В общем, он сам был виноват. Потому что если ты собираешься жениться, то нечего пудрить мозги другим девушкам! Тем более, с его обаянием и природными данными! Он же знал, какое производит впечатление.

– Сколько ему тогда было-то? Лет двадцать? Судя по информации Михалыча, он давний вампир, не меньше десяти лет уже как в "Джеме", а Золотов простых людей на километр к себе не подпускает.

– Я не могу сказать точно. Может быть, двадцать пять.

– Мальчишка. Глупый, наделенный безграничным обаянием мальчишка, который испугался. Скорее всего, жениться его заставило благородство и понятные обстоятельства. Перед свадьбой не надышишься. И, скорее всего, такое стремление к разнообразию у него природное. Возможно, даже проявленное в вампирской сущности.

– Правильно, он инкуб. Но, насколько я помню из обсуждений, которые развели его девицы, бывшие и действующие, у него есть еще одна способность. Которую я не могла не узнать.

– Какая?

– Он видит вероятности коммерческого успеха.

– Такое возможно?

– Возможно. Высшие вампиры обладают не только эмпатическими способностями, но частично ментальными и физическими. То, что он делает – это один из методов ясновидения, экстрасенсорика, ментальная магия. Достаточно редкая способность. Лучшие следователи и коммерсанты ей обладают.

– А как проявляется?

– Сложно объяснить. Я уже и не помню почти, это было очень давно. Когда эта способность была у меня, – Илона потушила сигарету и прикурила следующую.

– Ну хоть примерно.

– Когда концентрируешь внимание на каком-то человеке или предмете коммерческой сделки. Похоже на шахматы. Можно увидеть форму движения мыслей человека или проекта. Действия, факторы, которые могут повлиять на развитие событий. Способность очень сложная, плохо подчиняется. Похоже на ясновидение, наверное. Но такие предсказания – они не всегда еще сбываются, потому что факторы могут поменяться. Например, можно увидеть, что сделка состоится, потому что этот человек расположен заключить контракт. Он всеми фибрами души за. Все факторы на месте. Блин, не объяснить никак. Ну например он каждый день ездит на метро. Если в день заключения контракта он вдруг изменит своим привычкам, нарушит всю систему, то фактор изменится. Он берет такси, попадает в аварию и в больницу. Сделка накрывается.

– Сплошная теория вероятности.

– Почти. В казино, например, намного проще. Если дилер не мухлюет, то Винс может спокойно увидеть, какое число выпадет в рулетке. У кого из противников козырные карты. Такие вещи, которые не зависят от факторов вероятности, видны намного четче. Но насколько я знаю, он терпеть не может пользоваться этой способностью.

– Почему?

– Потому что инкуб!

– Это еще что за зверь?

– Вид энергета. Инкубы и суккубы – это как… ну как дополнение ко всем основным способностям. Умение работать с сексуальной энергией, харизма, обаяние, как еще объяснить.

– Круто!

– С одной стороны круто. А с другой, инкубы на свое обаяние и внешние данные должны расходоваться. И постоянно подпитывать себя как раз сексуальными отношениями. Чувствами людей к себе. Любая сложная работа – энергетическая потеря. Для инкуба – это проблема. Потому что первое на чем сказывается, это внешность. Если слишком сильно потратиться, то неделю будешь выглядеть как чучело. Волосы дыбом, кожа оттенка весенней травы и глаза как у нарика. Никто из инкубов не любит пользоваться слишком часто способностями. Особенно, ментальными, они очень уж затратные.

– Почти понял тебя.

– Забей, не нужно тебе в такие тонкости вдаваться.

– Почему? Мне интересно. Почему они так трясутся за свой энергобаланс? Не все же инкубы? Многие вампиры никак не страдают от энергопотери внешне.

– Если сильно растратиться, можно получить развоплощение.

– А, ну да, я совсем забыл.

Тема была исчерпана.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Толик буквально прилип к монитору. Похоже, недавно поднятая тема действительно заинтересовала "коллег по цеху". Обсуждали ее бурно. Было что почитать.

"Трансформа – это недавнее сравнительно изобретение энергетов. Вроде как концентрированная энергия в баночках. Но она хороша тогда, когда случай просто экстренный, когда вот сейчас вынь да выложь. С другой стороны, она не является полноценной заменой внутренней органической энергии. И всегда дает свои собственные последствия. Это как обычный энергетик, как амфетамин в легкой форме. Если тебе сейчас, срочно, сию минуту, надо откуда-то взять дополнительных сил, если надо продержаться – ты глотаешь чутка и держишься, работаешь на износ, организм пашет. Но потом валишься с ног. Она вынимает резервы самого организма. И потом приходится расплачиваться за это. Кто-то спит сутки напролет, не реагируя ни на что, кто-то жрет в три горла и глушит вискарь. Кто-то потом кровь хлещет, высшим гемофагам только это помогает. У каждого свои методы восстановления сил. Но однозначно это не замена. Это просто энергетик".

"Трансформу изобрели где-то в самом начале девяностых. Никто не знает как. Просто среди вампиров появились те, кого сначала называли проклятыми, а потом уже менее радикально – физиками".

"Почему проклятыми называли?"

"Потому что высшими не просто так становятся. Обычный энергет появляется после пережитого стресса. А высший – тогда, когда до перехода за грань уже что-то такое случилось. Настолько сильно повлиявшее на энергетическую структуру, что уже стоишь вплотную к грани. В основном, это проклятья и привороты. Они оставляют на человеке невидимую связь с тем, кто эту красоту "повесил". И могут быть сняты эти проклятья только со смертью одного из двух".

"Как это связано с трансформой?"

"Вампиры с висящим над ними проклятьем как раз получали уникальную способность – работать не только с эмоциональной энергией, но с ментальной и физической. Так как проклятья в основном были ментальными, то и менталов было больше. А физиков – соответственно, меньше. Они вообще редкость. Но кто-то из них то ли изобрел, то ли случайно узнал рецепт трансформы".

"Механизм получения этой немыслимой вещи показал еще в те же девяностые годы то ли гений, то ли великий шарлатан Алан Чумак. Который по телевизору заряжал воду для всех страждущих и немощных.

Рецепт энергетика был прост и сложен: вампиры-эмпаты, отчуждая энергию у людей, фактически, питаясь их эмоциями, наполняют некий внутренний резервуар, подобно пчелкам, а потом приносят его "матке" – вампиру-физику, способному трансформировать энергию, перелить ее в материальную емкость".

"Физическим воздействие колдовства может быть не менее значимым. например, когда те же хирурги вытаскивают с того света неизлечимых больных. Они даже не всегда могут задуматься о том, что воздействуют на человека на том уровне, на котором обеспечивают привязку. Пару раз я слышал о том, что умирал врач – и за ним в течение какого-то времени все его самые тяжелые пациенты. не суть, физики – это те же бывшие люди, которые получили вампирскую суть и затем инициацию, будучи под властью колдовавшего доктора. В процессе перехода за грань они приобретают возможность не только работать с эмоциями, но и воздействовать либо ментально, либо физически. Правда, обычно на весьма ограниченном уровне, получая те способности, которые имели люди, сотворившие ту самую ментальную или физическую привязку. Я не очень разбираюсь в тонкостях этих процессов. Прости, не могу назвать себя авторитетным объясняльщиком".

"Кто-нибудь знает, как она делается??????"

"Никто не знает, как она делается. И кто именно обладает этой способностью – досконально неизвестно. Возможно, только Золотов".

"Естественно, вопрос номер два – почему этот старый хрыч Золотов держит монополию?"

"Потому что его дар – огромная редкость, потому что мало кто способен пережить физическое проклятье, а потом еще эмоциональное воздействие, приводящее к инициации вампира. Для этого надо обладать совершенно немыслимой силой!"

"Но почему ведьмы и колдуны, из числа тех, кто умеет работать с физической энергией – телекинеты, хилеры и прочие товарищи, не могут трансформировать?"

"Потому что энергия – эмоциональная, и ее должен чувствовать вампир. Эмпат. Ведьмы не чувствуют и не видят потоков. Они работают с разумом, а не с чувствами. Или с телом человека".

"А что если объединить силы вампира и ведьмы? То есть один чувствует, другой тянет?"

"Ага, пробовали… не вышло. Что-то мешает, процесс не происходит. Не получалось".

"Интересно, почему в городе не появляются новые вампиры-физики?"

"Потому что, во-первых, слишком мала вероятность выживания человека и сохранения нормального рассудка – это что же пережить надо! А во-вторых, все ж понятно – старый перец прекрасно понимает, что конкуренция ему нафиг не нужна. А длины рук вполне хватает, чтобы избавиться от кандидатов на замещение. Хотя нет, скорее, тут вопрос все же самого появления. Уж очень много должно совпасть обстоятельств, чтобы такой способный вампир вообще появился. Думаю, об этом тщательно заботятся".

Как жаль, что нельзя официально зарегистрироваться и начать задавать вопросы по сущуству.

Хотя, кое-что из личных интересов Толика на форуме откопалось.

"Есть отдельные исследования по влиянию трансформы на людей. При употреблении стандартной дозы начинается выработка адреналина, как при сильном стрессе. Это приводит тело в состояние "тревоги". Работа органов чувств обостряется, учащается сердцебиение, напрягаются мускулы, а затем мозг понимает, что экстренной ситуации нет, и адреналиновый бум вызывает эмоциональный подъем и агрессивное желание почесать руки…"

Мать вашу! Да тут же описывается, черт возьми, действие чернухи!

Толик еще раз внимательно перечитал материалы. Рассмотрел все варианты, покопался в нескольких медицинских форумах.

"Так что же это получается-то? Чернуха – это трансформа? Только в большом количестве? Ирччи – это спятившие вампиры? Какие еще тайны хранит этот шизоидный город?"

На этом поводы для изумления не кончились. Толик увидел продолжение топика на другой странице, и снова принялся читать. Ситуация кардинально изменилась.

"Если не предпринимать ничего – в смысле, агрессивных действий под влиянием трансформы, наступает второй этап – где включается совсем иная гормональная тема.

В организме человека начинают вырабатываться эндорфины. Через железы и нервные окончания открывается небольшой, практически неконтролируемый источник вне мозга. Это было сфотографировано и описано учеными. Такие источники эндорфинов появляются только в определенных случаях. Появление эндорфиновых источников является одной психо-физиологических реакций, вызванных употреблением трансформы.

Именно они могут вызвать приятные галлюцинации, похожие на реакцию при употреблении ЛСД или морфия.

При передозировке возможен летальный исход. Эксперименты в масштабных проектах не проводились, но есть вероятность, что перебор эмоций, связанный с гипер-стрессом может привести к обращению человека в энергета. Если он сможет вернуться из-за грани. Возможно, по этой причине исследования трансформы и ее влияния на людей были прекращены".

Толик вытер вспотевший лоб. То, что он так долго искал, то, что интуитивно пытался осознать – наконец, стало приобретать определенность.

Трансформа – по химическому анализу обыкновенная вода. Которую не опознает ни одна "ученая собачка". А по сути – универсальный наркотик, который дает тот же эффект, что любая другая дрянь… Просто нужны большие дозы, чтобы человек получил тот самый уровень стресса, за которым следует переход через грань. Да, да, да. Именно так оно и есть.

Ирччи, похоже, как-то связаны с этим. Судя по всему, они просто возвращают за грань тех, кто оттуда вырвался.

Так вот почему вампиры так трясутся за свою монополию, почему всеми возможными способами избегают продажи этой "живой водички" даже своим, пугая необратимыми последствиями – чтобы даже свои не могли понять, каково ее действие вне сложных ритуалов, требующих предельной концентрации энергии. И потому такая высокая цена этой штуки – даже для тех, кто хочет просто побаловаться – чтобы не возникало желание угостить кого-нибудь из человеческих любовников для большего эффекта…

Скорее всего, у них есть какой-то внутренний кодекс, система негласных законов, запрещающая употреблять трансформу.

А ведьмы и колдуны просто не знают, насколько эта штука может быть действенной вне работы. Вот, значит, еще одна причина, почему среди них такой авторитет держит пропагандист антидури Паханчик – все-то он знает, и все понимает. Поэтому и держит в железных рукавицах свою шайку. Иначе этому рынку грозит критический алес. Когда вампиры захотят разделить монополию Золотова и начать продавать трансформу людям, будет полный писец всем!

Толик отодвинулся от компьютера, покачался в кресле и потопал на кухню – налить чайку. Полученную информацию следовало осмыслить. Нет, все же похоже на то, что даже сами вампиры ни рожна не понимают, на какой золотой жиле сидят своими тощими задницами.

Если бы знали, они бы давно уже подмяли под себя весь этот город. Давно бы наводнили его дешевой, а главное, совершенно законной "водичкой". Ну не может быть такого, чтобы знали они все и соблюдали нейтралитет только из каких-то дурацких этических соображений!

И под конец размышлений совершенно ошалевшего от медицинской терминологии Толика пробила совсем дурная мысль – стоит все-таки попробовать. Пора распечатать этот сказочный сундучок с сокровищами!

Даже если риск такой затеи огромен, все равно стоит попытаться. Лучше сделать и сдохнуть, чем не сделать и прожить всю жизнь у самого порога недостижимого.

Глава 13.

Мое сердце занято. Оно гоняет кровь по организму

Москва, офис компании GEM

Кобыла вежливо попросилась приехать. Практичная бизнесменша, помятуя о прошлых переговорах, больше к себе в гости деструктивных гостей не приглашала. Мебель была ей дороже.

Но к назначенному времени опаздывала – пробки в центре, как обычно.

Чем тут же воспользовалась Вася, просочившись в кабинет к начальству. Явно по какому-то важному поводу.

– Доброе утро, о полноводный исток моего эстетического удовольствия! – поприветствовала начальника Василиса.

– Хорош приставать к старому человеку

– Это ты-то старый?

– Да, я очень стар.

– Ты суперстар, мы все это заметили, как ты сегодня сверкаешь.

– Угу, купи себе солнцезащитные очки. И лучше сразу с диоптриями.

– У меня стопроцентное зрение.

– Которым ты ни рожна не замечаешь, что я занят по уши.

– А, может, и замечаю, но нарочно пристаю? Кто кого перевредничает, как говорится.

– А, ну тогда понятно.

– Ни хрена тебе не понятно! Если бы ты понял, ты бы уже сошел с дистанции, сообразив, что у меня хроническая золотая медаль в чемпионате приставучих вредин Москвы!

– А ты, похоже, никак не сообразишь, что я намерен отобрать у тебя этот титул.

– О, бой насмерть? Может, сразу тогда место на кладбище забронировать?

– Да, забронируй. Могу тебе кстати посоветовать хорошего похоронного агента. Ездит на раритетной тачке

– Нафига мне такой трухлявый пень, мессир?

– А тебе его что, на растопку или солить?

– Ну уж не знаю, я еще пока не решила.

– Так реши для начала, а потом я тебе телефончик напишу, – Громов снова предпринял попытку сделать вид, что занят.

– С удовольствием, а пока давайте вернемся к нашим баранам, -Вася сделала вид, что не заметила намека.

– Я уже возвращался, смотрел, кроме тебя никого из стада больше не заметил.

– Зеркала рядом не было?

– В смысле?

– Чтобы вы заметили. А баран кстати существо мужского пола.

– Орлова, ты меня доведешь сегодня. Не беси меня, пожалуйста, я в любой момент могу с катушек сорваться.

– Вау! Как я хочу на это посмотреть! Наше благостное ясное солнышко впервые за хрен знает сколько времени решило устроить всем тотальное затмение? Это же событие века, мессир! Мы просто обязаны дождаться этого эпохального зрелища!

Громов со всей дури врезал кулаками по столу. Колонки подпрыгнули и свалились в глубокий обморок. Монитор издал какой-то задушенный звук и погас. Хасты взлетели к потолку и со всей дури обрушились на голову Василисы.

– Придушу, сволочь.

– Двадцать лет колонии. Без вас бизнес рухнет

– Уволю к едрени матери.

– И будете жить в вечной скуке и тоске до скончания века, потому что я потом даже за повышенную зарплату не вернусь.

– Орлова, – грозовые глаза налились нехорошим синим огнем, а волосы стали приобретать выразительный вид прически медузы горгоны, – Последнее китайское предупреждение.

– Увы, экселенс, я в школе была страшной прогульщицей и уроки китайской грамоты старательно динамила. Вы не изволите выражаться по-русски, а в крайнем случае по-английски на уровне элементари?

Громов пошел красными пятнами и врезался головой в столешницу.

Довольная собой Василиса чинно удалилась к чертовой матери, в смысле, в туалет, оставив осатаневшее начальство переживать поражение.

В этот момент в кабинет зашла словно ожидавшая под дверью Кобыла.

Винсента передернуло от запаха ее безумно дорогих, но убойно ядовитых духов. Даже страдая хроническим насморком, он умудрялся чувствовать этот ничем не перебиваемый омерзительный аромат, которым, как казалось, пропитывалась вся его одежда. И вечером его как минимум ждет нехорошая мина одной ревнивой барышни, которая за годы совместной жизни с инкубом так и не научилась не реагировать на последствия его "рабочих будней".

Однако, вездесущим ароматом дело и ограничилось – Кобыла была не в духе и совершенно не в форме. Она даже не проводила Васю презрительным взглядом, не сделала пару язвительных замечаний, а вяло поздоровалась и каким-то неуверенным жестом начала наливать себе воду из кулера.

До Винсента медленно доходило. Никак девушка накануне неплохо отрывалась в теплейшей компании, и теперь ее бессовестно треплет классический бодун. Даже как-то было жалко добавлять ее состоянию любое ментальное воздействие. Из какой-то странной солидарности и сочувствия Винсент аккуратно влил в голову бедолаге немного положительных эмоций. Кобыла слегка повеселела и оживилась, даже посмотрела на гостя привычным заинтересованным взглядом. Но к делу не приступала, ожидая возвращения Василисы. Громов не сразу понял, зачем она медлит. Дошло до него сразу, как только ученица вернулась. Точнее, она пробегала мимо кабинета и не намеревалась заходить. Сама Анна Павловна вдруг подорвалась с места и остановила Васю за руку. Тут же оживилась и перешла к делу:

– Василиса, добрый день. Вас я как раз и хотела видеть. Думаю, это в вашем… амплуа.

– Что именно? – насторожилась Вася.

– Мы будем снимать клип для Артемия. И нужно, чтобы вы на него посмотрели с точки зрения девушки-неформалки. Там должна быть готичная романтика, без розовых соплей. Это должно нравиться девочкам, но не должно опускать Артемия до уровня какого-нибудь Эдварда Калена, хотя… Как раз образ Эдварда ему будет наиболее близок. Ну, вы понимаете, какими бывают эстетичные вампиры. Просто у вас лучше получится подобрать референсы и донести мою мысль.

– Я вас понимаю, – кивнула удивленная Вася.

– Вот. Постарайтесь не сделать из него какого-то метросексуального пидора. Ну вы понимаете? – Кобыла вдруг как-то заискивающе посмотрела на Василису, словно ища в ее лице поддержку, – Должно быть как-то… романтично…

– И готично! – закончила Василиса, поморщившись. – Все сделаем в лучшем виде.

– Хорошо, – мягко кивнула Кобыла, – Я в вас не сомневаюсь.

К изумлению Громова, дальнейший разговор показал парадоксальную вещь: после выходки Василисы Кобыла не только не разозлилась, но, наоборот, прониклась уважением. Видимо, поняла, что эта мелкая сволочь такая же язва, как она сама, и более того, именно в силу своей хамской натуры и ехидности сможет понять как никто лучше все мысли и чаяния заказчицы, вовремя сведя на нет рафинированность Громова.

Но сегодня поведение Анны Павловны выходило за все рамки и пределы разумного понимания – что это с ней случилось? С чего вдруг железная леди решила провалиться в сумеречную зону? Почему в ее голосе сквозят хрипловатые нотки тайных страстей, а вся аура просто фонит многочисленными всплесками сексуальных эмоций. Похоже, не только шампанское в промышленных масштабах наполняло вчерашний вечер. И, похоже, Кобыла познакомилась со своим подопечным, скажем, настолько близко, насколько этого ей и хотелось.

Василиса понимающе подмигнула, пока Громов отвернулся, чтобы ответить на очередной важный звонок. Кобыла неожиданно улыбнулась в ответ и заговорщицки состроила рожу, показав неприличный жест, означающий оральный секс, а потом подняла вверх большой палец. Вася удивленно вскинула брови и беззвучно поаплодировала. За такое действительно стоило наградить мальчика хорошим клипом. И в свою очередь тоже с помощью жестов показала, что все будет организовано по высшему разряду.

Как все же прозаично порой и очень предсказуемо решение больших проблем, если в деле работают женщины!

Это только мужики, ничтоже сумняшеся, считают, что "бабами управляют эмоции, а они эмоциями управлять не умеют". Нет, на самом деле, мужчинам просто не всегда хочется вникать в тонкости материй, им надо ж прямолинейно и топорно подходить к каждому вопросу, получить все и сразу, без сложностей и тонкой настройки. Эх, деревня.

Сколько лет Кобылу считали сволочной, стервозной бабой, хабалкой, склочной грымзой. Переговоры с ней каждый раз превращались в бородинское сражение. Сколько сил и нервов было потрачено! А ведь на самом деле, правильно говорят, ласковое слово и кошке приятно – стоило только уделить человеку толику внимания, отнестись к ней не как к безликой и бесполой торговке, а увидеть в ней женщину, эмоциональную и любвеобильную – и пожалуйста, никаких проблем, никаких выяснений отношений и, тем более, никаких многочасовых споров о концепции. Пять минут – и на полном доверии и понимании подписан счет на оплату в размере, названном Громовым. Анна Павловна вежливо кивает в ответ на обещание добавить к клипу неплохую фотосессию бонусом, улыбается мечтательно и уходит.

Громов потрясенно молчит. Даже будучи инкубом, он привык к силовым действиям, к принуждению или жесткому соблазнению, но не к тому, что бывает же все так просто…

А вот Василиса, как только Анна Павловна удалилась, как-то резко приуныла. Обещав Кобыле, что все будет сделано на высшем уровне, она блефовала. Потому что Золотов сказал, что именно сейчас, когда так нужна его помощь, он уезжает на съемку другого проекта, увозя с собой штатную бригаду, и что в принципе "они сами выкрутятся, не маленькие". Кто ж мог подумать, что именно сейчас им самим нужна будет срочная съемка!

Громов был не помощник в области познания "сумеречных концепций", о чем заявил сразу и прямо. Поэтому творческую часть, то бишь, сценарий, Василисе придется выдумывать самостоятельно. Раз уж она на это согласилась, не став спорить с Кобылой.

Сроки ограничены от и до, Валерий недоступен. А Громов – да он тут сейчас наплетет три короба романтики! Винс отличный коммерс, просто непрошибаемый админ, но позиции креатива – не его конек. Каждому, простите, свое. А спросить-то больше и не у кого.

В глубокой задумчивости Василиса вперилась долгим пристальным взглядом в шефа.

– Ну чего ты хочешь, зануда? – наконец соизволило обратить внимание руководство.

– Романтики хочу, – с тоской вздохнула Вася.

– И нету? – сочувственно поинтересовался босс.

– И нету, – горестно ответствовала подчиненная, развернув свой взор в область окна.

– Хреново, душа моя, очень хреново. У нас все сроки горят. Придется делать. Ты сама хотела попробовать креатив. Вот и попробуешь. Придумай концепт и будем снимать.

– Да не придумывается мне! Понимаешь? Ни единой мысли в голове! Я вообще в этом вопросе дуб ветвистый!

– Перестань, – Громов положил ладонь на руку Васе, и та почувствовала успокаивающую ласковую волну. – Ты не бесчувственная и не глупая девочка, все ты можешь, я в тебя верю. Золотов будет доволен.

– Я сама себе не верю. Винс, ну что такое романтика? Даже Кобыла и та сегодня просто вся плавала в этой самой романтике, а я… ну физически я ее настроение ощущаю, но на себя спроецировать не могу, не мое это! Я как урод моральный какой-то, не понимаю всего этого!

– Чего ты не понимаешь?

– Того, из-за чего можно потом с таким вот сумасшедшим взглядом полдня ходить и улыбаться так, что всем понятно – тебя просто раскатали морально по всем фронтам, но тебе так хорошо-о-о!

– С тобой такого не случалось?

– Громов, со мной такого не случалось. Я никогда не чувствовала себя объектом какого-то куртуазного и романтического интереса. Слюнтяйское восхищение и агрессивное внимание не рассматриваются. Я имею в виду нечто большее, нечто действительно волнующее, завораживающее, отчего мурашки по спине, волосы дыбом и наутро не помнишь себя от восторга и осознания, что никому рассказать не можешь, только дать понять, что мир вокруг перевернулся.

– Вот видишь, ты все это понимаешь

– Не издевайся, пожалуйста. Я могу об этом только мечтать, но не чувствовать, как некое собственное воспоминание, как что-то пройденное и пережитое лично. Со мной ничего подобного никогда не происходило.

– А хочешь?

– Хочу.

– Чего ты хочешь?

– Я не могу тебе так запросто сказать – хочу вот так и вот так, чтобы меня по голове погладили, поцеловали с таким-то уровнем крепости и страсти, а потом, пожалуйста, две сотни фрикций в позе такой-то и еще пятнадцать минут ласки после того. Две бутылки красного полусладкого, фрукты в ассортименте, пронзительный взгляд глаза в глаза и улыбка Джоконды на лице роскошного мужчины с внешностью испанского мачо. Вы все записали? Заказ принят? Где оплачивать счет?

– Вася, не ерничай. Ты прекрасно умеешь создавать творческие концепции, но боишься, что не угодишь клиенту. Стоишь на его стороне, потому что считаешь, что потерять контракт – это наибольшее зло. Ты должна делать то, что тебе нравится, то, чего ты хочешь, и свое понимание донести до заказчика.

– А если у него другое мнение на этот счет?

– Не может быть у него другого мнения. Ты же не обычный человек, ты эмпат, ты чувствуешь все эмоции, ты умеешь настраиваться с ним на одну волну, поэтому и создаешь по сути отражение его собственных чувств. Ты даже сейчас фоном копируешь Кобылу, у тебя взгляд такой же как у нее – с поволокой. Хотя не замечаешь этого. Попробуй сосредоточиться на том, какие ты эмоции от нее поймала, и расскажи мне, что ты видишь за этими чувствами.

– Что я вижу и что она видит – это разные вещи.

– Ты видишь то, что она хочет. И так, как нужно. Все получится. Порадуй Золотова, покажи ему, что ты можешь сделать самостоятельно большую и серьезную работу. Организуй съемку.

– Поможешь?

– А куда я денусь? – улыбнулся шеф.

– Ты мне прямо так вот и доверяешь, сразу?

– Представь себе, да. Ты очень хорошо сейчас почувствовала Кобылу. Она тоже в тебя верит. Все будет хорошо.

– Ладно…

– Ну что, ты поняла, что такое романтика, которую она хочет?

– Да… – Василиса опустила глаза, помолчала несколько секунд и выдала – Романтика – это закон и беззаконие, сладость нарушения незыблемых традиций, это великая культура и низменный порок, это неожиданные повороты кривых улиц и сменяющих друг друга событий, это оргия страстей и созерцание величия.

Громов потрясенно сморгнул и повел головой, избавляясь от накатившей волны эмоций, которая едва не вышибла его самого из привычного равновесия.

– Однако. Ты только поаккуратнее, не расходуйся так сильно сейчас. Запиши свою мысль срочно. Тебе ее надо не только прочувствовать, но воплотить в творческую концепцию, расписать покадрово, отснять на пленку и сдать в ротацию. Иди, мой хороший, жду тебя вечером.

К вечеру, когда все уже разошлись, Вася осторожно пробралась в кабинет к шефу и поставила на стол пустую кружку.

– Я не пью сегодня, за рулем, – правильно перевел сей жест Громов.

– Я помню.

– Но могу угостить.

– Знаю. Наливай.

Громов посмотрел на Васю долгим мучительным взглядом окончательно задолбанного человека, но, наткнувшись на не менее тоскливое выражение лица, решил, что пять минут внимания ему лично графика не испортят, а профилактика депрессии у сотрудников – лучший метод борьбы с несанкционированным снижением КПД.

Он не испытывал каких-то нежных чувств, не пытался быть "закадычным другом", его отношение было прозаично и пропитано скептическим рационализмом циника. Хорошего администратора, умеющего вовремя сделать правильные выводы и предпринять правильные шаги. И не стоило тешить себя мыслью о том, что Вася этого не разумеет. Но их обоих всегда устраивала та иллюзия взаимопонимания, которую они разыгрывали. Вася училась быть вампиром, а Громову нравилось, что она спокойно воспринимает любые продуманные ходы кадровой политике.

За это можно было выпить и забыть до утра. Рабочий день кончился.

Вася душевно обняла Винсента и аккуратно притронулась хастами к его спине, очень деликатно и искренне.

– Сценарий, – она положила на стол начальства подготовленные распечатки.

– Ладно, красота, давай посмотрим, что у тебя получилось.

Громов пробежался по строчкам. Перечитал еще раз, внимательно.

Все было просто, понятно, правильно и очень красиво. Не так, как сделал бы Золотов. Но это было хорошо. У Васи действительно был талант. И, возможно, Валерий не просто так заинтересовался…

– Однако. Слушай, а неплохо.

– Нравится?

– Нравится.

– Ничего такого, без концептуализма.

– Правильно, концептуализм в топку. Все должно быть просто и понятно. Ты справилась.

– Угу. Нальешь еще?

– Да. И заканчивай с алкоголизмом. С завтрашнего дня начинается серьезная работа.

Москва, район Тверской, итальянское кафе

Громов, памятуя о том, что в офисе по неясным причинам психуют энергеты, а Золотова на них нет, постарался еще утром закончить текущие дела в офисе. После чего решил, что будет лучше свалить куда-нибудь от греха подальше. Подобные ситуации обычно прямо указывали только на одно: скоро будет какая-то вселенская жесть, которую эмоциональные вампирки чувствуют пятой точкой, но не могут объяснить. Нашел клиента в далеком Подмосковье и напросился на внеплановую встречу.

А потом вспомнил, что в этом аду со сковородками осталась Вася. И это не просто очень плохо – это, можно сказать, добровольное подписание смертного приговора любому, кто попадется ей на глаза, когда она на взводе.

Впрочем, Громов аж улыбнулся собственной мысли. Есть один ушлый типчик, которому как раз не помешала бы воспитательная беседа с его любимой ученицей, пока она в подходящем настроении.

Винсент оперативно извлек из сумки сотовый и позвонил Василисе, объяснив, что надо срочно заехать на киностудию, взять смету на клип Артемия Курина и пообщаться деликатно с режиссером на предмет того, что творческая концепция и часть съемочной группы не обсуждаются, ибо предоставляются компанией GEM и точка. А роль самой съемочной бригады во главе с режиссером сводится фактически к исполнению технических обязательств и непосредственно осуществлению указанной творческой концепции.

Вася только обрадовалась возможности удрать куда-нибудь по важному делу. А Громов, будучи весьма опытным и проницательным товарищем, знавшим порядок действий своей подопечной, рассчитывал не только на формальное исполнение поставленной задачи.

Фишка была в том, что смету Винсент уже получил. И, мягко говоря, слегка окосел, когда это увидел. Мало того, что устрашающая графа "итого" содержала десятизначное число, так и разнарядка по этой смете вмещала в себя такие графы, что даже опытные разводилы-фандрайзеры удивились бы, а потом осознали свою немощность и абсолютное профанство в бизнес-процессах.

Громов даже в какой-то мере зауважал господина режиссера за такое мастерское "освоение финансов". Это ж надо было такое придумать!

Сюжет, написанный Василисой, а потом одобренный Золотовым, был прост, но изыскан в своей лаконичности. Снимать все безобразие – дней пять максимум.

Людей на площадке – не больше дюжины со всеми статистами. Опыт десяти лет работы подсказывал Громову, что и меньшим количеством сил и человеческих ресурсов можно было бы обойтись при желании. Просто как назло, постоянная бригада, с которой работал GEM, была занята на съемках фильма, и выкроить время для срочной съемки не предполагалось возможным ну никак. А Кобыла не хотела ждать. Оно и понятно, времени все меньше и мекньше.

Видимо, нахальные киношники решили, что это повод для повышения тарифов. Или подумали, что с крупной компанией можно шутки шутить? Иначе как назвать вот это: "продюсер на площадке – з.п. 35.000 рублей в день", "креативный продюсер", "линейный продюсер", "ассистент осветителя", "ассистент оператора – три штуки", при том, что операторов-то два… и, главное, буфетчица! Самый необходимый персонаж на съемках клипа!

Последний пункт Громова просто взбесил. Нет, он его доконал! Потому что нельзя же так откровенно хамить, правда? Понятное дело, что в шоу-бизнесе половина дел так и делается, огромный бюджет размазывается на орду родственников до третьего колена, всевозможных друзей, подруг, любовниц и прочих нуждающихся и нищих, что роль линейного продюсера обычно исполняет супруга, а ассистента по площадке – блондиночка с перспективой на хороший секс в гостинице после съемок. И что понятие освоение финансов в кинобизнесе давно приобрело весьма специфический запашок… Но это же не кино, мать вашу, это несчастный клип, ролик трехминутный, сюжет которого базируется исключительно вокруг каменных стен, парочки морских пейзажей и сложнейшей актерской и операторской работы. Нахрена там линейный продюсер и буфетчица?

Все эти вопиющие вопросы надо было задать обнаглевшему режиссеру, который был, к слову сказать, мастером своего дела. Просто редкостным дебилом, который привык разводить госфонды кино, а с бизнесменами явно не работал. Снимал он отлично, для психологического триллера, задуманного Золотовым, он был идеальным исполнителем, поэтому просто послать его к лешему было бы непозволительной глупостью. Но и соглашаться на подобные расходы, фактически, высосанные из пальца, рациональная душа коммерсанта не позволяла.

Поэтому хитрый Винс, которому дипломатичность и флегматичный характер не позволяли высказать все, что он думает, натравил на киношниика Васю в плохом настроении. А уж эта любопытная рожа сначала обязательно глянет на смету, как только получит заветную бумажку в руки. А дальше… дальше можно было, как в старом советском анекдоте, накрываться простыней и дружно топать на ближайшее кладбище!

Москва, район Савеловский, офис кинокомпании "Белый Шум"

Классическая киностудия, на которой планировалось снимать видеоклип Курина, встретила Василису радостными визгами каких-то репетирующих актеров, удушливым запахом бездарно изготовленного вискаря, а также пошлой пародией на корпоративный юмор в виде развешенных по стенам листочков с шуточными приказами и демотиваторами.

Скучающим взором окинув сие великолепие, Вася ощутила острое никотиновое голодание и каким-то интуитивным образом направилась туда, где (как выяснилось) располагалась курилка.

В задымленном сквознячном помещении тусовалось энное количество разномастного народа, у которого просто на лицах было написано служение креативу во всех формах. Как ни странно, но людей шоу-бизнеса всегда отличала какая-то удивительная внутренняя выразительность. Не длинные волосы, кожаные штаны, вальяжные выражения лица или прочие киношные и музыкальные атрибуты, нет. Тут было нечто иное, что объединяло их всех – поэтов, художников, музыкантов, актеров. Василиса моментально поймала себя на мысли, что об этом стоит поразмыслить на досуге. Ведь что-то же всегда позволяет с первого взгляда сказать, свой это человек или нет – но что именно, увы, никто не мог объяснить.

Равно как никто не смог бы объяснить произошедшего дальше события.

В курилку буквально ворвалась бодренькая бабулька, что называется, без возраста. С разгону определив, что попала по адресу, она лихо боднула плечом одного, двинула второго и, грозно зыркнула на парня, занимавшего в курилке единственный стул. Перепуганного товарища сдуло с насиженного места, а бойкая дамочка по-королевски плюхнулась на освободившееся сиденье.

– Вы бы знали, как я до вас добиралась! – без каких-либо приветствий произнесла громким голосом бабуля, прикуривая характерную беломорину. – Вообще, я сначала совершенно не туда зашла, в смысле, в те ворота, но не в то здание. Меня охранник-то пропустил, там же пенсионный фонд у вас. А потом, видимо, задумался, и спрашивает – а вам точно туда? Или все-таки на киностудию? У нас, видимо, у всех морды какие-то дефективные, раз человек сразу соображает, что девушке не в пенсионный, а на киностудию.

– Девушке? – нетактично переспросил кто-то.

– Да! – безапелляционно ответила "барышня без возраста", – А вы, молодой человек, никогда не вздумайте более переспрашивать подобные вещи. Нам, девушкам, это не нравится!

Вася мысленно пожала руку бодрой старушенции. И, докурив, направилась к режиссеру. Краешком глаза вдруг отметив, что вокруг бабульки сверкнул знакомый ореол активированной хасты. И тут наши! Надо будет познакомиться при случае, если снова увидимся в курилке…

Впрочем, повод для знакомства появился гораздо раньше. Бабулька благополучно застала в самом разгаре сцену, которую еще час назад предсказал Громов:

– Это вы что, уважаемый? – разорялась побелевшая от ярости и возмущения Вася, – Вы собираетесь всю свою ораву не только притащить на съемки, но и потчевать коньяком за хозяйский счет?

Режиссер в свою очередь молчаливо поддерживал смену фэйс-колора, приобретая мягкий фисташковый оттенок.

Бабулька, только что резвым шагом направлявшаяся куда-то по своим делам, тормознула возле открытой двери и с любопытством принялась наблюдать, как Вася въедливо допрашивала окосевшего дядьку режиссера.

– Ну? Я не слышу вразумительного ответа по вопросу коньяка марки Хеннеси! На площадке!

– Так ведь холодно же, мы на площадке должны как-то греться?

– Даааа? С помощью Хенесси?

– Мы согласны на "Киновский".

– Прааально, киношникам кинОвский коньячок. Ладно, этот пункт оставляем, я и сама погреться не против. Дальше пошли. А почему у вас тогда в смете на кофе и чай заложено три тысячи рублей? Учитывая, что вас на площадке планируется аж двадцать восемь рыл, давайте-ка мы посчитаем. Банка кофе на двести чашек стоит сколько? Ну, допустим, пятьсот рублей. А у вас там три тысячи! Вы же сдохнете от такого количества кофеина на рыло! От такого даже я подохну, и проверять на себе не стану. Вы что, хотите сказать, что вы собираетесь это невероятное количество вредных веществ еще алкоголем шлифовать? Полагаете, это такой романтичный способ самоубийства? Перепить кофе с коньяком и помереть смертью храбрых? Встретив рассвет осатаневшими зенками? Не позволю! Не прощу! Этого у нас по сценарию не заложено!

– Девушка, – снова попытался оправдаться режиссер.

– Не девушка, а Василиса Андреевна! Если я это повторю третий раз, я вас свяжу, возьму в руки цыганскую иголку и сделаю вам татуировку на лбу, чтобы вы, каждый раз глядючи в зеркало, могли вспоминать об этом. И наконец запомнили, как меня зовут.

– Олежка, а ведь девочка тебя, кажется, уже раком поставила и напропалую имеет в самых извращенных вариантах, – вступила в разговор бабка, осматриваясь в поисках пепельницы и разминая в пальцах новую беломорину, – А вы, Василиса, правильно его чехвостите. Так ему, троглодиту, и надо. Совсем оборзели. Им наш госфонд выделяет уйму денег на то, чтобы они сняли красивое, богатое, героическое кино о войне, а что мы в итоге получаем? Шубу для жены, тачку для дочки, уйму ленивого и бездарного народа на площадке, освоенные финансы и абсолютное дерьмо на выходе в плане картинки. Хотя талант у этого обормота, без сомнения, есть. Иначе бы вообще денег не давали.

– Антонина Степановна! – взмолился уже совсем потерявшийся в этом восьмом марта режиссер.

– Что тебе, болезный? – поинтересовалась наглая бабка, закуривая. – Скажи, что я не права, и сию же секунду иду со своим заказом, скажем, к Николаенко. Хочешь?

– Чего?!

– Того! Тебе правильно говорят, вы зажрались и зарвались окончательно. Нигде, кроме России, нет такого безобразно снятого кино, на которое выделяются такие безобразно огромные финансы! А вы кто у нас, Василиса?

– Заказчики мы, – гордо подбоченясь, произнесла Вася, аккуратно просматривая краешком глаза нахальную старушку. Ух ты! Хасты в количестве трех штук медленно, но очень целенаправленно охаживали Олега, приводя его в окончательно пораженческое настроение, вынимая из него желание смотреть на что-либо, заставляя опустить глаза долу и слушать, осознавая собственное ничтожество. Во дает старая перечница! Бабка подмигнула и, бросив окурок прямо на пол, снова повторила маневр с оккупацией сидячей территории.

– А вы тоже кино снимать хотите?

– Избавьте от такой засады, уважаемая! Нет. Мы клип хотим сделать. А вот этот, с позволения сказать, коммерсант из структуры кинобизнеса почему-то считает, что если девушка татуирована, носит драные джинсы, не признает маникюра, и ее начальник – непревзойденный мессир Громов, то можно нам влепить два лимона бюджета за пятидневную съемку с простым сюжетом, не считая всех накладных расходов. Подчеркну, это цена вопроса только за съемочный процесс. В котором у него задействовано аж двадцать восемь рыл. Которые будут пить кофе с коньяком в таких количествах, которым я могу только завидовать, даже со своим лошадиным здоровьем. А для раздачи такого количества напитков нам будет выписана персональная буфетчица с окладом пять тысяч рублей за смену.

Бабка не без удовольствия посмотрела, как васина хаста с размаху врезалась в поясницу режиссера, и тот ошарашено вздрогнул, почувствовав в спине "прострел". Кинестетики в хорошем настроении, конечно, способны кратковременно вызывать иллюзии ощущений на коже – приятных или не очень, но усилить их до реально болевых способны только менталы или физики. Бабка внимательно присмотрелась к Васе. Та не забыла кротко улыбнуться в ответ, продемонстрировав клыки. Чиновница госфонда удовлетворенно кивнула, сообщив тем самым, что поняла, кто перед ней.

Режиссер снова крякнул, потирая спину, покосился на открытое окно, поежился (хотя ни малейшего сквозняка не было в помине), и все же нашел в себе силы подняться и закрыть форточку. Вася не преминула еще раз аккуратно нацелить хасту на ногу несчастного, отчего тот споткнулся, врезался коленом в ножку стола, матюкнулся и устало развалился на диване, приняв злодейку-судьбу с должным смирением. Бабушка укоризненно покачала головой – дескать, перебор, дорогуша. Хищники и так отличаются плохим характером, не стоит злоупотреблять. Но Вася была неумолима. Как это так? Какой-то свин посмел обидеть в лучших коммерческих чувствах и (о, ужас!) попытался облапошить ее любимое начальство? Да ему, недостойному сыну косоглазого джейрана, уже могила глубокая вырыта, надгробие вытесано с печальной эпитафией, и свежие цветы нарезаны мелким крошевом, дорожку посыпать!

Впрочем, задача-то стояла не захоронить с почетом вышеуказанного обидчика, а принять у него смету и обговорить концептуально-творческие основы съемки клипа. Каким бы он ни был козлом и уродом, лучшего мастера постановки психологических триллеров в Москве не было. Он это, сучий потрох, знал, отчаянно этим пользовался, но не на тех напал. GEM неспроста числился самой лихой конторой. Это киношникам мало доводилось связываться с музыкантами. Так уж повелось, что две индустрии шоу-бизнеса жили всегда какой-то параллельной жизнью. Для кино редко писали музыку те, кто выступал на сцене. Композиторами чаще всего нанимались "гастарбайтеры из ближнего Казахстана" – там ваяли прекрасную музыку за сущие копейки. А в российском музыкальном бизнесе клипмейкеры были всегда из числа "чистых" профи, не замазанных в съемках полного метра.

Но в этот раз, как сказал шеф, концепция поменялась. Потому приходилось разъяснять кой-какие прописные истины этому привыкшему халявщику.

Бабка умудрилась изобразить с помощью хаст жест "умываю руки" и прикинулась шлангом. Вася моментально взяла инициативу в свои руки. За пять минут, с помощью маркера, трехэтажного мата и своей неповторимой манеры монолога объяснила, что восьми человек на площадке достаточно, бюджет по разумным причинам сокращается втрое, и если он, режиссеришка паршивый, попробует превратить гениальную задумку маэстро Золотова в подобие дешевого фарса, то будет казнен прямо на площадке.

Режиссер понял, проникся и пообещал подписаться кровью под каждым пунктом нового соглашения. Довольная собой Вася сочла долг исполненным и, помахав бабульке хастой (оказывается, это совсем несложно сделать), удалилась, по дороге набирая номер Винса.

– Шеф?

– Да, мой хороший? Что такое?

– Ну ты же все знал, да? Скажи мне, что ты знал все!

– Что я знал?

– Про режиссера, про смету, и про то, как я отреагирую? Олег сказал, что посылал тебе расчеты.

– Что ты хочешь сказать, дружище? – самым скользким образом выкручивалось начальство.

– То, что это редкостная сволочь! Он нас за кого считает? За конченых лохов? Я ему кто, девка с улицы, чтобы мне впаривать смету на клип в два ляма, без накладных?

– Ужас, Васенька, ужас.

– Кто, я ужас?

– Ты прелесть! – поспешил оправдаться начальник. – Ужас – это то, о чем ты говоришь сейчас. В итоге к чему вы пришли?

– К тотальному пересмотру концепции, уважаемое руководство. Оказывается, с этими жидами кинобизнеса тоже можно договориться, если правильно выдвинуть должные аргументы.

– Ты права, девочка моя. Знаешь такой старый анекдот, кстати? Нашел еврей пачку денег. Пересчитал – а там не хваает.

– Иххи! Какая прелесть! Ничего-ничего, этот безрогий архар еще познает все райские мучения с нашей творческой концепцией, он еще будет маму звать и на горшок проситься после третьего дубля! Я же ему микрофон засуну по самую удочку в то самое место, где проктологи с фонарем геморрой высматривают.

– Ангел мой, лети в Дорогомилово. Ты, кажется, уже коньячку хочешь.

– А что, угощаешь?

– А вот угощаю. Давай дуй сюда, ты знаешь, где я. В офис лучше не суйся, там злые все, обидят мое солнышко.

– А ты меня не будешь обижать?

– Не буду. Тут еще на повестке дня пара дел с нашими насущными вопросами. Нам клиент звонил, из Алтуфьева.

– Опять? – взвилась Вася. Она моментально вспомнила, как давеча ее буквально до белого каления довела какая-то вшивая сучка из числа "фейшен-дизайнеров" чувашского пошиба. Ее с какого-то перепуга взяли на работу к клиенту. И, в общем, все было гладко и хорошо. Пока эта самая бабка не вмешалась в творческие процессы. Как выяснилось, чувашская фейшн-дизайнерша отличалась омерзительным характером и своеобразным провинциальным вкусом, два дня устраивала истерики на кастингах и примерках, пытаясь диктовать свои условия насчет того, как одевать, причесывать, красить и снимать для глянцевых журналов очередную порцию блондинистых красоток. Итогом этого незабываемого общения стало то, что Вася едва не вцепилась скандальной тетке в горло – вовремя оттащили и сунули в дрожащие лапки стакан с вискарем.

– Нет, лапочка, эта тетка у нас больше не появится. Звонило ее уважаемое руководство. Они спрашивали, когда будут готовы фотографии.

– Как же они задолбали уже!

– Знаю, солнце, знаю. А что делать? Работа у нас такая, ты прекрасно знаешь об этом. Кроме твоих любимых тусовок есть еще такая вещь, как прозаическое зарабатывание денег на все удовольствия жизни. И порой оно принимает весьма неприятные формы. Но приходится терпеть и воспринимать стоически. Мне тоже не нравятся ни эти телки, ни их чертовы тряпки, ни вся эта говнопублика, с которой нам надо иногда работать. Но ты должна понимать – есть такое волшебное слово "надо".

– Винс, я не хочу с ними общаться!

– Тебе и не нужно, я с ними уже пообщался. Мы пришли к подобию консенсуса, тебе только позвонить им и утвердить сейчас съемки и документацию. От необходимости выслушивать гневные отповеди экзальтированных теток я тебя уже избавил.

– Благодарю, так сказать, от всей широкой души! Считай, что моей благодарностью будет экономия трех тысяч на кофе, еще пары – на коньяке, пятнадцати на буфетчице…

– Вася, ты можешь не продолжать! Я все уже понял!

– Ну вот, на самом интересном месте…

– Вася, не надо меня мучить лишними подробностями.

– Да чтоб я так жила, как ты мучаешься!

– Василиса, закрой рот.

– Шеф, я что говорила насчет того, что меня не надо затыкать и вообще хамить мне?

– Ничего не знаю!

– Босс, драгоценный мой, родной и любимый начальник! Я, в общем-то, не пропагандирую насилие… Просто расстроюсь и перестану себя контролировать. Боюсь, ты потом хастами не отмашешься…

– Даже не подумаю этого делать. Уволю – и весь сказ.

– А вот тогда измучаешься! Без меня знаешь как будет скучно!

– Пожалуй да, со скуки я точно помру. Хотя нет, я успею подохнуть раньше – от счастья, что избавился от такой сволочи, как ты! Ну-ка дуй в Дорогомилово, я тут директор или кто? Где субординация вообще?

– Дома забыла, мессир!

– Приезжай, я тебе новую порцию выпишу, персонально для забывчивых!

– Хорошо, хорошо. Кстати, босс, я тебе говорила, что ты золото и солнышко?

– Да!!!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть 2.  Транс-миссия невыполнима

Глава 1.

Если вы регулярно смотрите "Битву экстрасенсов", то к ведьмам и колдунам уже привыкли. Пожалуй, уже никому ничего объяснять не надо, наши коллеги охотно делятся всеми своими секретами с экранов телевидения.

А вот энергеты, или иначе энергетические вампиры – это чистопородное явление эпохи девяностых. И мы очень не любим рассказывать о себе. Тем более, показывать свои возможности.

Мы сами еще не разобрались, на что способны. Выясним, расскажем. А пока что наша история исчисляется всего парой десятков лет.

Не исключено, конечно, что какие-то задатки нашей системы были и раньше, просто в кланы не собирались, собственных теорий не возводили и использовали свои возможности сугубо стихийно.

Осознанно управлять эмоциями, да еще и использовать таланты в бизнесе вампиры начали только в начале нового века. Наверное, мы могли бы создать новую формацию мира, но есть одно обстоятельство, которое этому сильно мешает.

Наши возможности не передаются по наследству детям, ими невозможно заразить через укус или научить человека. Плюс бывает так, что обретенное исчезает. Вот так просто – был "вампиром", а стал человеком. От развоплощения никто не застрахован.

Впрочем, энергеты и так люди. Необычные только. В меру умений способные воздействовать на эмоции других людей.

Чаще всего – мы тонко чувствующие творческие личности. Креативщики, переговорщики и бизнесмены. Наши таланты целиком завязаны на "психотипах" – аудиальном, визуальном или кинестическом. Помимо прочего, встречаются так называемые "дополнительные опции" – инкуб или берсерк. Достаточно редкое явление, которое больше присуще ведьмакам, нежели вампирам. И, к слову, необязательно быть высшим, чтобы иметь способности инкуба. И необязательно быть вампиром, чтобы ощущать внутри себя берсерка. Это как тонкий лучик отражения грани мира, две противоположные энергии, либидо и мортидо. Созидание и разрушение. Инкубы вдохновляют на подвиги и творчество, именно их чаще всего называют музами. Берсерки – непревзойденные бойцы, в состоянии аффекта не чувствущие усталости и боли, разливающие вокруг себя озера ненависти и реки крови.

Была бы такая возможность, с удовольствием бы изучила, препарировала и классифицировала вампиров. Написала бы выдающуюся диссертацию на эту тему. И получила бы звание профессора кислых щей.

К сожалению, нет у меня возможности поделиться с миром большим количеством информации, нежели есть в доступе. Нежели было возможным увидеть в реальности и почувствовать на собственной шкуре.

Все что мы знаем об энергетах – лишь выводы на основе умозрительных заключений и субъективного восприятия.

И порой мне кажется, что все мы – не более чем ошибка природы, результат случайного всплеска биоэнергий. Планеты встали клином, луна раком, а солнце боком, мы ушли за Грань. Туда, где душа отделяется от тела и устремляется куда-то дальше.

Мы ушли и вернулись. Снова очутились в собственном теле, но стали другими. Обрели возможности, которых больше ни у кого нет. И мы постигаем их, познаем самих себя. Каждый из нас прошел Грань, каждый видел собственную смерть.

И теперь мы живем для того, чтобы не покинуть этот мир безвестными, не провалиться в небытие серой пылью, забытой всеми на древнем кладбище. Наши имена будут помнить и чтить. Наши деяния – пытаться повторить. Наши слова будут цитировать. А нас самих – возможно, будут любить или проклинать, но равнодушных не останется. Мы слишком хорошо умеем воздействовать на эмоции.

И потому нам так легко сойти с ума, потерять все, не в силах справиться с внешними обстоятельствами. Ибо талант – это далеко не все, что нужно в жизни. Да, мы многое можем, чего не могут люди. Но сколько в этом мире непризнанных гениев? Скольких слава настигла только после смерти? Потому что против таланта бетонной стеной встает система. Непонимание. Привычка жить как положено, косность мышления. Люди просто не могут мыслить нашими категориями. Это как слепому объяснять, что такое облака.

Потому что мы все-таки не совсем люди. Мы все вернулись оттуда, где воздух пахнет небытием. Мы умирали и возрождались в стране, где смерть стояла за каждым углом. Она призывно махала костистой лапкой, подготовив свою косицу для богатой жатвы.

Умирали совсем молодые парни – одних костлявая толкала на пули в бесконечных разборках. Других из банальной зависти громили бывшие коммунисты. Стародумы не могли перестроиться вместе с перестройкой, косность ума не позволяла. Все на что им хватало фантазии, вышибить мозги какому-нибудь чересчур умному щенку, отхватившему вовремя от некогда народных достояний. Как же, семьдесят лет ты считал себя частью великого народа, обладателем всех благ и богатств щедрого союза, а тут трах-тибидох, и огорожено – поди прочь, энто нынче уже частная собственность. Не можи трожить.

Смерть воодушевленно косила жизни. А Грань давилась свежими душами и отплевывалась, не в силах пережевать слишком обильную трапезу. И тех, кого она выплюнула обратно, стали называть энергетами. Мы были теми, кто пришел из-за Грани. Оттуда, где заканчивается жизнь и откуда по-хорошему не возвращаются".

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Начало девяностых, район Кавказа

Сашка Курин был романтиком. Поэтому при любых перебросках обязательно старался пялиться в окно, чтобы рассмотреть окружающие пейзажи. Он был уже по своим понятиям взрослым, потому как с отличием окончил институт, обзавелся молодой женой и годовалым сыном, и даже краешком глаза увидел Афган на последней стадии агонического пыла в восемьдесят девятом. И все еще не мог нахлебаться полной ложкой того, что вбивали в его кудрявую да чернявую башку родители-военные. Честь офицера, боевое крещение, Родина…

Сашка Курин еще не врубался, что начало девяностых – это не та армия, про которую двадцать лет назад втолковывал ему отец. Девяностые только начинались, и еще не пахли кровью и порохом так, что тошнило даже самых стойких. Только особо чуткие понимали, что это начало – одновременно конец эпохи. Той эпохи, когда слово Родина писали с большой буквы и придавали какое-то значение слову честь.

Сашка Курин вообще об этом не задумывался, жил в своем уютном мирке и грезил о военной карьере. А сейчас и вовсе ни о чем не грезил, сейчас просто смотрел на облака. Важные такие, кучевые.

Капитан, сидевший рядом, подобных созерцаний не понимал. Посмотрите, елки-палки, такой бугай здоровенный, а, поди ж ты, романтик. Небом любуется. Ему самому, комвзводу, было до чертиков страшно. Ибо машинка уже вихлялась в воздухе, натужно гудела, кромсая облака, и, не к ночи будет помянуто, дышала на ладан. Тьфу-тьфу, что б ее, да не сглазить. А этот пусть себе таращится, если так хочет. Куда их везут – половина полетит назад уже без возможности что-то разглядывать. В цинковых гробах смотровых отверстий не предусмотрено.

Как бишь его, лейтеху-то этого, Санька Курин. Одно название – офицер. Салажонок, такой же, как весь его долбанный взвод. Необстрелянный. Даром что побывал в Афгане. Что он там увидеть-то успел? На две недели нос сунул в эти дебри – и получил приказ выметаться вместе со всеми. Но теперь-то вся каша только заваривается. И комвзвод всей своей тренированной чуйкой ощущал – каша эта будет с мясом.

Бойцов ему и выдали – курам на смех. Пальцем деланной Российской Федерации именно это и было нужно – устроить показательный цирк с самым любимым аттракционом всех зрителей – звезданется вертушка с неба или приземлится? Как воздушные гимнасты без страховки. Посмотреть на такое – любо-дорого. И начинку в это ржавое ведро с болтами надо засунуть соответствующую, чтобы не жалко было ронять.

Его самого, комвзвода, уже давно списали и пометили крестиком в графе "убытки". Капитан на этот счет иллюзий не питал, ему как раз хватало мозгов понять, куда и на кой черт их отправили. Все они тут – парное мясо для той самой каши, которую политосы крепко заварили. И этим мясом сейчас будут щедро кормить места, которые впоследствии корректные журналюги будут называть "горячим точками". Действительно, горячо внизу будет. Вон, огни горят, уже готовые поджарить свежатинку.

А солдатики высоких политических соображений не понимали. Куда их везут – даже не догадывались. Поэтому беззаботно перекидывались анекдотами и скабрезными байками, почесывались и – вот как этот верзила-лейтеха, утыкались лбом в стекло, облачка разглядывали.

Комвзвод обо всем рассудил верно. Кроме одного. Этого романтика-верзилу воспитывал династический офицер. И воспитывал жестко, порой до кровавых ран. Так, что мать всхлипывала и дрожащими руками прижигала зеленкой исполосованную ремнем задницу сына. А тот зубы стискивал и молчал. Он умел терпеть боль, и знал, зачем его бьют. Он не будет штабной крысой, сидящей в пропахшем сигаретами кабинете. Он будет таким же, как отец, боевым офицером Родины. Украшенный шрамами, убеленный сединами и умеющий драться, стиснув зубы, до последней капли крови.

Комвзвод не знал и того, что за несчастные две недели в Афгане Сашка Курин не только пороха нюхнул. Он в таких местах побывал, откуда живыми уходят только везучие. И то, что сейчас на облака смотрит – так это ничего. Минутная готовность, и все изменится. Не будет салажонка, будет боец.

Санька Курин подхватил автомат и приготовился к работе. Комвзвод все внимание отдавал другим солдатам, менее собранным и спокойным. Кому-то надо было дать направляющего пинка, кому-то врезать по роже, на войне без сантиментов. Потому на Курина он не смотрел. А и смотреть было не на что. Боец готовился к работе. К обычной работе, обычно готовился. Он был романтиком, но не дураком. Отец ему очень хорошо объяснил, что такое война, и чем там пахнет. Курин понимал, куда их привезли и зачем. Он был в Афгане. Недолгих две недели. Но кто сказал, что это был курорт? Агония войны и его зацепила судорожной хваткой за горло. Так, что он еще полгода отдышаться пытался. Зато сейчас готов морально – и оставалось подготовиться только физически. Настроиться, уйти в себя и сосредоточиться. Через несколько секунд его мозг начнет вырабатывать нужные дозы адреналина и чего-то еще. В глазах появится бешеный огонь, в руках – непоколебимая сила. Мышцы перестанут быть мясом. Они нальются жидкой сталью. Потому что мясо здесь и сейчас будут жарить.

И все приготовления не пропали даром – дальше могло происходить все что угодно, Курин был уже в том состоянии, в котором по барабану все.

Только так, выключив сознание и эмоции, можно работать на территории горячих точек. Нельзя смотреть, нельзя думать. Только палить, пока есть патроны. И не разбираться, в кого палишь, кто перед тобой – старик, ребенок, женщина или еще какой божий одуванчик. На войне все просто – жалеть никого нельзя. Дети, не вынимая изо рта леденцов, косили глазом в прицел винтовки. Беременная девка могла спокойно обвешаться тротилом и подорвать к чертовой матери всех по периметру сто метров во славу аллаха.

На своих и чужих делили по принципу "свои – с кем прибыл, чужие – кто здесь есть". Жалостливые или милосердные не выживали. Эта война не знала жалости и гуманизма.

И это не депрессивная романтика военного времени, это, мать ее растак, долбанная реальность. Вот она, родимая, держите, не обляпайтесь!

Началось в колхозе утро! Понеслись автоматные очереди, бухнула какая-то самодельная мина, вслед рявкнули ответные взрывы – завертелась адова мясорубка, перемалывающая людей, как фарш на котлеты.

Подготовленному офицеру даже не требовалось оценивать взглядом происходящее – его внутренний зверь, разбуженный выстрелами, чуял опасность и врага. Он стал боевой машиной, не знающей боли, страха и человечности.

Сашка Курин уже не принадлежал себе, голова отключилась, уступив место зверю и его инстинктам. Упасть, отползти с линии огня, прицелиться – выстрелить. Нюх не подводит – незнакомый, враждебный запах идет слева. Там враг. Еще выстрел. Все? Все. Несколько секунд тишины. Прислушаться к влажному воздуху, пахнущему порохом и кровью.

Еще одна автоматная очередь, справа.

Зверь внутри офицера насторожился и снова принюхался к воздуху. Откуда стреляли? Кто здесь? Где? Посторонние звуки, выстрелы, крики, разрывы – все это не мешало сосредоточенно оценивать обстановку, все это было лишь фоном, к которому человек успел привыкнуть. Дурацкая привычка, хоть и полезная. Так где ж ты засел, родимый? Высунуть нос из-за хлипкого укрытия – бывшего мусорного контейнера, теперь лежащего на боку – смерти равносильно. Пока лежишь себе, задвинувшись за железяку, есть возможность остаться незамеченным.

Пространство вокруг сузилось до небольшого участка, с которого палил автомат. Враг там. Один. Зверь внутри довольно заурчал, чувствовал мясо. Курин воспользовался тем, что какой-то истеричный идиот сунулся прямиком под пули – не жалко дурака! И, пока враг вовсю расхристывал пули по верху, Курин ползком выбрался из-за мусорки и буквально лицом к лицу оказался рядом с тем, кто стрелял.

И тут даже зверь внутри на секунду растерялся. Не смог возобладать над человеком, в теле которого жил.

Потому что стрелял мальчишка! Совсем зеленый, лет двенадцати от роду, но эта кроха только что положила своими длинными очередями троих таких же пацанов!

На секунду голова Курина опустела, в ней не осталось места для мыслей и чувств. Вот она, чертова бойня по высоким политическим соображениям. Генералы в кабинетах машут руками и жмут на кнопочки, подписывают бумажки и делят откаты, а пуляют даже не подростки, сопляки, которым еще жить и жить. Только пожалей такого желторотого – и он, не задумываясь, расстреляет две дюжины таких же молокососов. Пришедших по его душу.

Зверь взвыл. Вместе с ним рыкнул автомат. Все так, все, мать его, так. Не ты его – так он тебя, невзирая на чины и возраст. Секунда промедления – и не он, а ты сам будешь лежать здесь, удобряя землю свежей теплой кровью.

Зверь нажрался и замолк. А человек по имени Сашка Курин, заныкавшись за углом, сидел, обхватив колени руками. Он молча смотрел в сторону, сосредоточив взгляд на мальчишке двенадцати лет от роду. Тот лежал странно, скрючившись и одновременно подогнув под себя руку с автоматом. Был бы жив, было б неудобно. Но он лежал так, как упал. Теперь ему плевать на все удобства, ему вообще теперь на все плевать. И Курину вдруг стало тоже плевать на все. На все высокие политические цели, на звания и медали пожизненно или посмертно, а в особенности было наплевать на то, что будет дальше. В какую хренотень еще его втравят. Офицерство? Честь? Родина? Династия военных? Гордость отца? Да весь многолетний план на карьеру и генеральские погоны – все это такая чушь по сравнению с тем, какой будет плата за каждый предмет этой долбанной гордости! Неужели какой-то кусок металла, привинченный на грудь, стоит того, чтобы очередной недоросль валялся на земле, подогнув под себя руку с автоматом?

В голове звенела пустота и абсолютная отрешенность. Мутило. Хотелось банально в туалет, но не было сил даже подняться. Война закончилась, по крайней мере, для него. Железный характер и хватка бывшего вояки на гражданке высоко ценится. Еще не поздно уйти. Что сказать отцу – решится само собой. Слова найдутся. Но не сейчас. Сейчас просто хочется закрыть глаза, уши заткнуть и зареветь, как малое дитя. Рыдать в голос, как никогда в детстве. Когда отец лупил ремнем, и надо было зубы стиснуть и молчать, иначе будет больнее.

Желудок скрутило, горло замкнуло спазмом. Курин едва успел перекатиться на руки, и его вывернуло наизнанку. Зверь пережрал крови и смерти. Человека нещадно рвало.

– Вот так вот, – тихо вздохнул где-то за спиной старческий голос. Курин дернулся от неожиданности, но даже не смог вскочить на ноги. Голова закружилась так, что перед глазами вспыхнуло, руки-ноги стали ватными, и стоявший на карачках боец неуклюже грохнулся.

– Б…! – только смог выдохнуть Курин.

– Угу, – грустно согласился обладатель стариковского голоса. – От крови пьянеют. Переберешь – и отравишься.

В нравоучительной речи явно слышался кавказский акцент. Местный, значит. Курин даже не мог пошевелиться, его будто придавило каменной плитой, мышцы залило свинцом, веки стали каменными. Он валялся, чувствуя мерзотный запах того, что извергал из собственного нутра, и ни черта не мог с этим состоянием сделать. Понимал, что еще секунда – и ему каюк. Старику надоест умничать и он сделает то, за чем пришел.

– Давай уже, вали меня, – едва шевеля языком, произнес Курин.

– А зачем? – философски спросил старик, – Мало, думаешь, тут мертвецов? На твою долю, солдат, тоже мертвечины достанется, насмотришься еще. Сам помереть захочешь, когда увидишь.

– Че ты, блин… – договорить Курин не сумел, поперхнулся словами. Не по-стариковски сильные руки подхватили его подмышки. Сознание вздрогнуло и провалилось в темноту.

Санкт-Петербург, наши дни

Александр Курин, питерский олигарх и бизнесмен, устало потер виски. Булькнул коньяка в стакан и медленно выпил. Он не признавал питья залпом. Раз уж заливаешься, то чувствуй, что именно отравляет твой бренный организм.

Михалыч смирно сидел в кресле напротив хозяина и пролистывал какие-то бумажки. Не мешал.

– Уверен ты в своих бойцах, старый черт? – вдруг ни с того ни с сего спросил Курин. И укусил начбеза жутким взглядом.

– Гарантии даже господь бог не дает, – попробовал философски отмазаться Михалыч.

– Я не к нему с вопросами обращаюсь. Если б на господа бога одного надеялся, сейчас бы уже сам на небесах куковал. Зарплату я тебе лично плачу, и с тебя лично спрашивать буду. Уверен?

– Да что ты так всполошился-то? Двадцать лет ты за этого мракобеса малолетнего не боялся, а сейчас начал. Стареешь, малый.

Курин на фамильярный тон старика не обратил ни малейшего внимания, привык. Михалыч при нем был еще тогда, когда Сашка Курин только начинал с челноков. И бывший вояка только осваивался в свежем, кипящем мире рыночной экономики девяностых. Поэтому без сантиментов обходились уже давно. Но только в приватной обстановке. На людях они общались цивилизованно. Сейчас слушать было некому, и потому разводить дипломатию не хотелось.

– Михалыч, я не старею, я помираю. И ты это прекрасно знаешь. Сколько мне дали? Год?

– А ты и веришь?

– Да если б даже не верил, один хрен. Никто не вечен. И родить второго я уже не успею. Молодой был дурак, не соображал, куда надо инвестиции по самые яйца вложить. А сейчас уже все, уже, прости, не могу. У меня один Темка и остался. Знаешь, какой бы ни был, говнюк и мракобес, но родной же. Нашему гребанному государству я копейки не дам после того, что они со страной сделали, во что превратили все это, – он устало махнул рукой в сторону окна. – Считай меня старым маразматиком, но все, что я заработал – честно или нет, хочу передать тому, кого сам же и породил.

– Ну так не отпускал бы его никуда.

– Я слово дал, что мой сын никогда не будет как я, воплощением несбывшихся планов отца. У него своя жизнь и право выбора. Никаких больше династий. Хочет на сцену – пусть катится.

– Но сейчас-то ты от него что хочешь?

– Понимания хочу. Он привык к той жизни, которую я ему обеспечил своим баблом. И что на своих концертах он столько не заработает. А барахтаться в нищете не сможет. Или он сейчас учится, пока я жив, управлять готовым бизнесом, или, когда я помру, будет поздно. Разворуют к чертовой бабушке. А его самого грохнут. И ты не поможешь.

– До этого еще дожить надо. Врачи всегда перестраховываются. Одному такому сказали, месяц жизни даем. Так он уже второго и родил.

– Не суть, я пессимист. И рассматриваю худшие варианты, чтобы к ним подготовиться.

– Ну и готовься нормально! Ты что вообще удумал? Раз тебе так тревожно за Темку, так и приставил бы нормальную охрану, а не эту… святую троицу! Я когда их нанимал, особенно ту капитаншу ненормальную, у меня сердце кровью обливалось – от нее в первую руку жди беды, ведьма чертова!

– Вот потому и нанял, что ведьма. И не сметь перечить. Знаю, ты в чертовщину не веришь. И я не верил, и открещивался как мог, у меня тоже, знаешь, воспитание советское. А на Темкины увлечения всегда смотрел сквозь пальцы, потому что тоже считал все это хреновиной дяди Левиной.

– А сейчас передумал?

– Сейчас передумал. И знаешь, сейчас я действительно за него боюсь. Ты помнишь, я тебе рассказывал. Али забыл?

– Ты много чего рассказывал.

– Тот мужик как сказал – ваши собственные дети будут умирать на ваших глазах, и вы, прежде чем в могилу сойдете, увидите их смерть. Я раньше об этом не особо думал, а сейчас… Сейчас я сам, считай, одной ногой уже в землю закопался.

Курин снова приложился к стакану. Завтра выходной, можно и лишку тяпнуть. Хотя, конечно, врачи запрещали. А с какого хрена запрещать, если это ни рожна не поможет? Неоперабельный рак. Все, финиш. Хоть миллиардами ворочай, хоть разорись – а все равно ляжешь в гроб раньше срока. Что теперь толку беречь здоровье и париться на тему лишних ста граммов?

– Мужик ему сказал, – заворчал Михалыч и тоже потянулся к пузатой коньячной бутылке. В конце концов, разговор по душам начинается, можно и чуток принять для должного настрою. – А ты, значит, двадцать лет и думать забыл, и теперь только припомнил!

– Он ко мне во сне пришел. И еще раз сказал. В этот раз очень отчетливо пояснил, что тогда не пошутил.

– Потому ты весь этот балаган и затеял? С ведьмами, берсерками и несостоявшимися вампирами? Я пока читал всю эту чушь в досье, думал, что в детство впал. Сказочки бабушкины.

– А хоть бы и сказочки. Славик опытный боец, Меркулова – капитан. А Толик как был возле Темы шакалом Табаки, так и пусть остается. И что-то мне подсказывает, что эти мракобесы друг друга поймут лучше, чем мы их.

– Лучше бы он тут сидел и не высовывался.

– Да не будет он сидеть дома! – рявкнул Курин, – И я не дам. Сказал же, никаких приказов. Пусть живет, как хочет. Я только помочь могу. Мне вообще неважно, в Питере Темка или в Москве, хоть бы и на северный полюс поехал, без разницы. Сейчас такое время, из дома нос высунь – без носа останешься. Потому и отпустил. В родном доме тени от забора бояться начнешь, если только и думать о том, где тебя костлявая прихватит. Пусть живет, пока живется. Другое дело, что вся эта чертовщина мне покоя не дает никак. И не могу ведь понять, как с ней справиться. Все, что в моих силах – дать ему людей, которые, может быть, хотя бы разберутся.

– А покопаться в архивах, пошукать? Может, что полезное найдется?

– Откуда в архивах такая инфа, старый? Да и на кой черт, сейчас больше пользы от нашего долбанутого Толика. Он на своих форумах больше может накопать, чем все твои архивные черви в своих сталинских тоннелях.

– Это верно, – согласился Михалыч. – Таки объясни мне, бестолковому, хоть раз, но по-человечески, что там у тебя за терки с мужиком приключились?

– С каким?

– Который тебя в Чечне обработал, а теперь, говоришь, ночами снится.

Курин рыкнул и взгромоздился на кресло с ногами. Совсем не по-царски. Зато ему так удобно было. И объяснил в двух словах, что еще до Чечни все это было. Началась история в Афгане. Солдатня обожралась самогона и с перепою перебила целый аул. А в том ауле водился дедок, то ли шаман, то ли колдун. И что дедок тот проклял всех, кто пролил кровь невинных детей. Дескать, все вы, ублюдки, увидите смерть своих собственных чад и домочадцев. Каждый, кто убил женщину, вдовцом останется. Каждый, на чьих руках кровь ребенка, похоронит собственного сына. В боевке афганской сам Курин, салага неотесанный, почти не участвовал. Почти. Но был там, среди остальных, все видел и молчал. Поэтому получил вместе со всеми. Но тогда, в конце восьмидесятых, детей у Сашки Курина еще не было,. потому не задумался над словами безумного дедка, которые потом бойцы обсуждали между собой.

А в начале девяностых судьба отправила его на Кавказ, и там он уже сам собирал кровавую жатву во имя похмельного приказа новой родины. Вот там врезало основательно. Аукнулось. Был ранен, попал в плен, был зверски бит. И встретился с тем, о чем долго потом не хотел вспоминать. Старался выкинуть из головы пережитое, все списать на бред воспаленного мозга. Ранен был, еще не такое привидится – мертвецы с ним, видишь ли, разговаривали. И объясняли, что первого предупреждения было мало, не понял человек. Значит, придется объяснить по-другому. С последствиями. Что проклятье ирччи, кровавой мести всем русским свиньям, будет преследовать их до конца. Что каждый, кто поднял руку на ребенка, увидит смерть собственного сына. А каждый убивший женщину бросит цветы на могилу своей жены.

Курин едва очухался после всего случившегося. Из плена его вызволили. А там уже и воевать больше не хотел. Быстро и, на удивление безболезненно, комиссовался. Отец слова не сказал. Сам видел, что это уже не та армия, в которую он готовил сына.

Шизокрылые девяностые Курин встретил уже полноценным бизнесменом на гражданке. Все, что он увидел в Афгане и Чечне, было забыто. Включая безумного старика с его пророчествами. В жизни было достаточно других дел. Стрельбы и разборок тоже хватало. Девяностые, что еще скажешь.

Четыре года как белка в колесе. Четыре года борьбы за каждый грош, за каждого махрового чинушу, от которого зависели бумажки, а от бумажек – списанные, переписанные и перепроданные народные достояния. Становившиеся частной собственностью, если повезет, получится, хватит бабла и наглости.

А через четыре года случилось то, что другого человека заставило бы задуматься. Но Курин предпочел считать, что это было не то чтобы нормой, скорее, обычным явлением в эпоху глобальной дележки добра. Прецедентов хватало. Просто еще одна страничка в криминальной хронике. Татьяну Курину, двадцати семи лет, нашли мертвой в парке. Туда ее притащили уже после того, как до смерти замучили в каком-то подвале. Быки конкурирующей фирмы справились с заданием на пять – на бабе живого места не осталось. Хозяин лавочки и бритоголовых дебилов решил поиграть в сицилийскую мафию.

Сдуревший от горя Александр буквально на куски порвал всех, кто был причастен. И он уже не играл, он конкретно отвечал на заяву. Так, что мутило даже самых циничных. Зверь внутри него снова проснулся и показал оскаленную пасть.

Но толку-то? Танюшку это не вернет. А он остался вдовцом с малолетним сыном. В этот момент ему бы вспомнить о странных бреднях чеченского шамана или афганского, черт их разберет. Темка родился аккурат между Афганом и Чечней, в 1990-м году.

Но Курину было не до ностальгических рефлексий. В бандитском Петербурге зверствовали все, от мала до велика. Артемия на пару лет от греха подальше сплавили к бабушке-дедушке в Новгород. А Курин-старший с головой ушел в бизнес – то ли спасаясь от дичайшей депрессии трудоголизмом, то ли открещиваясь от непонятной роли отца-одиночки. То ли боялся, что слишком сильно привяжется – и снова даст таким же ублюдкам возможность шантажа.

Навещал Тему редко, раз в пару месяцев. Потому отношения с сыном складывались никакие. И, в принципе, большего он не ждал, не желал и не особо вмешивался в судьбу отпрыска. Оплатил институт, купил квартиру, машину и удостоверился, что парень вырос, в принципе, вполне сносным.

Все карты Александру Курину спутал поставленный диагноз. Не дожив еще даже до полтинника, а уже, как сам выразился, одной ногой стоял в могиле. И принципиально не желал, чтобы дело его жизни, его с нуля поднятый бизнес, оказался в руках у конкурентов, а, тем паче, треклятого государства.

Совсем уж тошно ему стало, когда во сне снова стал приходить этот чертов старик. И своей беззубой мразотной пастью смеяться начал, приговаривая – видеть тебе смерть собственного сына, видеть…

Курин не верил в мистику и мракобесие. Знал, что сын увлекается всей этой чертовщиной – и, как всегда, не лез не в свое дело. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не наркотой. Но один раз таки застал Темушку в таком состоянии, что реально стало страшно: зрачки на полглаза, руки трясутся – а спиртом не пахнет.

К стенке Михалыч припер Толика, вечного собутыльника и прихвостня Темушки. По должности этот хлипкий слизняк числился системным администратором. А по сути был приставлен соглядатаем к Артемию. Последний, к слову, все понимал и был даже не против.

Толик на допросе ужом извивался, слюной брызгал, мамой клялся, но стоял на своем – Тема никогда не принимал наркоту. И все эти жутковатые симптомы – ни что иное, как прохождение какой-то Грани, когда человек испытывает шок, несовместимый с жизнью. После чего приобретаются свойства, несвойственные обычным людям. И что, если Михалыч изволит взглянуть, то есть материалы на заданную тему.

Михалыч эту ахинею просмотрел и, не сообразив, что теперь с ней делать, пошел напрямую к начальству. Объясняться по поводу ирччи, вампиров, колдунов и Грани.

А начальство, вместо того чтобы послать к чертовой матери Толика вместе с его материалами, вдруг ошалело и взбесилось. Курин-старший как с цепи сорвался. Ничего не объяснял, зато сразу приказал разыскать ему натуральную ведьму, подключить все того же Толика, выяснить все обстоятельства и подробности, нарыть всю информацию на этих долбанных ирччи, а с Артемия глаз не спускать.

Илона была по всем статьям натуральной ведьмой. Славик – благо, уже обретавшийся в штате дворовой охраны, был берсерком. А Толик просто хорошо шарил в теме. И впервые нашел в лице собственного босса понимающую сторону.

К сожалению, Артемий напрочь отказался вести с отцом хоть какие-то разговоры относительно своего "мракобесия" и растреклятых ирччи. Заявил, что едет покорять столицу, что у него давно своя жизнь, свои планы на альбом, группу и прочее. И вообще, папа, где ты был раньше со своей заботой и повышенным вниманием? Где ты был, когда маму восемь часов подряд избивали и насиловали? Ради твоего долбанного бизнеса, ради того, чтобы захапать все тобой наворованное. Не просто так над ней издевались – это была месть конкурентов.

И что ты сделал тогда? Сплавил сына к бабуле и забыл? А сам где был в это время, продолжал в свои войнушки играть? Вот и играйся дальше, катись туда, откуда появился. Занимайся дальше своими заводами-пароходами.

Курин был взбешен. Он был вне себя, и ничего не мог поделать. Артемий был трижды прав.

Где он был, горе-папаша? На стрелках? Разборках? Или в очередном кабинете чинуши, подкладывая под стол пухлый конвертик? Еще больше он был шокирован тем, что Артемий узнал о случившемся с Танюшкой. От малолетнего пацана жуткую правду скрыли. Никто ничего не рассказывал и не показывал. Вещи собрали и шеметом к бабке в Новгород.

Откуда дровишки? Откуда Артемий узнал правду? Когда узнал? Кто доложил?

Если бы Курин умел сопоставлять факты и анализировать происходящее, он бы понял все. Те ублюдки не просто убивали. Они снимали все, для большей наглядности. В процессе. И снабдили фотоматериал доходчивыми пояснениями, что сделали и зачем сделали. Девяностые, мать их, девяностые.

Тогда, в горячке разборок, Александр и думать забыл про чертовы снимки. Швырнул куда-то в папку, а ее – в стол. Кто бы мог предположить, что через хрен знает сколько лет произойдет ситуация, которую так любят сериальные сценаристы.

Из Питера Курин переехал в поселок Стрельна. Особняк прикупил. Стол перевозили, как и все барахло, вместе с содержимым. Разбирать бумажки Александр не любил. И вообще, стол не вписывался в интерьер нового дома. Потому был сослан на чердак. А в рабочем кабинете обозначился новый предмет мебели. Вроде бы житейские мелочи.

Но любопытный Артемий, как все подростки семнадцати лет, влез на чердак и начал ковыряться в опальном хламе. Чего искал – неясно. А нашел то, что никто не ожидал донести до его взгляда. Ту самую чертову папку. С фотографиями и подробными объяснениями. Что к чему, за что и от кого.

Именно в тот вечер Курин-старший застал своего сына в состоянии, похожем на наркотический транс. И никогда бы не предположил, что для восприимчивой и творческой натуры переосмысление смерти матери, да еще и с такими жуткими подробностями – это сила, способная убить.

Хотя дело было даже не в творческой личности. А в том, что старший Курин умудрился проворонить все, включая серьезное обследование сына. Бабка в Новгороде была, как все Курины, дамой серьезной, и "мелкие болячки" привыкла не замечать. Чему учила и всех своих отпрысков. Ей бы отвести Темушку вовремя к врачу и диагностировать серьезнейшие проблемы с сердцем. Но симптомов почти не было, болезнь проявляла себя только во время сильных нервных потрясений. А нервничать Артемию особо не приходилось. Он был на редкость спокойным мальчиком. Как все Курины. Непрошибаемый циничный бронетанк.

Так что, и отец, и бабушка, диагноз прощелкали. А в тот вечер грохнуло. Артемий прошел через Грань. Умер и вернулся. Еще не зная, что такое с ним случилось. Не мог знать. Он только чувствовал. И потому никому не сказал о пережитом. Оклемался и продолжил жить дальше. Своей жизнью. Со своими планами на будущее и своими взглядами на карьеру музыканта.

И жизнь выкрутила баранку событий, разбросав обстоятельства из крайности в крайность. Артемий, прилежный мальчик, не дававший повода для упрека, сбежал в Москву и начал громоздить планы на карьеру суперзвезды.

А Курин-старший запоздало почувствовал в себе отцовский инстинкт и пытался теперь стать ближе, понять отпрыска лучше. Быть с ним на одной волне. Ничего, что поздно, это лучше, чем никогда.

Он даже нашел с помощью Толика объяснением тому, что снилось ему ночами и чего он так боялся.

Ирччи. Вот как называется та мертвая мразь. Кем бы они ни были, какие бы вокруг них ни вращались биополя вместе с астралами, Артемий должен жить. Точка. И если для этого понадобится подключить к делу злобную капитаншу и сумасшедшего компьютерщика, пусть так и будет!

Курин понимал, что стандартными методами здесь просто не обойтись. Раз имеем дело с мистикой, пусть мистики и разгребаются. Порой безумные идеи оказывались гениальными.

Михалыч сбивчивое объяснение хозяина понял. Возражать не стал. Хотя в глубине души считал, что все сказанное – явный результат пережитых войн и болезни. Может, метастазы уже в мозг проникли? Но, приказы начальства не обсуждают. Посему пусть будет как будет. Пообещал, что в очередной раз превентивно насыплет соли под хвост всем троим – чтобы не забывали, зачем их наняли. И вышел из кабинета. Разговор окончен.

Москва, Сигнальный проезд

– Для меня эта дурацкая промзона на Алтуфьевском шоссе скоро станет вторым домом! – воскликнул Громов, выворачивая руль на очередном вираже между заборами и ангарами.

– А что поделаешь – кроме тебя некому. Что поделать, если там целый выводок урюковых королей окопался! Складские помещения, удобная логистика, это как офисное здание, только в промзоне.

– Одного мне мало было. Я тебя попросил помочь, а ты что?

– А что я? – невинно вытаращила глаза Василиса.

– А кто тебя просил рассказывать остальным, как хорошо мы отсняли рекламу для этого бабая? Да еще и показывать во всей красе завидные образцы! Понятно, что теперь они стадом к нам бегут. У них же всегда так, сосед взял, значит, мне тоже надо.

– Ты сам увеличил план по бюджету на текущий месяц, – напомнила Вася, – И сам заявил, что не видать мне премии, если не выполню. Вот и стараюсь на благо родной конторы и любимого начальства.

– А можно было ради этого самого блага найти кого-нибудь посерьезнее, чем очередной король барахолки? Я с первым-то еще никак не разберусь, до сих пор голова болит от одних воспоминаний.

– Извини, король Монако мне на глаза не попадался и визитку не оставлял. Как появится, я сразу приглашу его к нам в офис.

– Вася, ты невыносима!

– Ничего подобного, экселенс, невыносимых людей не бывает. Бывают только узкие двери.

– За что мне это наказание? – воздел руки Громов.

– Смени работу. Чини унитазы, – на голубом глазу предложила Вася.

– Я директор или твой бойфренд? – ощетинился Громов, – Ты почему так разговариваешь?

– А кто меня слышит? Ты ж знаешь, Золотов сам говорил, перед переговорами надо хорошенько разозлиться, тогда ментал будет лучше работать.

– Ты меня злишь уже сверх всякой меры.

– Вот и чудненько! Как раз то что надо! – обрадовалась Вася, – Потому что там не совет директоров, там какой-то цветник-малинник. Пять человек, из которых четыре – барышни разного возраста, но одинаково примитивного взгляда на жизнь. И только председатель этого колхоза имеет гордое отношение к сильной половине человечества.

– Как ты красиво выражаешься! – восхитилось начальство, забыв моментально все обиды.

– Да если бы это хоть чуть-чуть помогало нам на переговорах! У нас с ними ситуация еще хуже, чем с Гасаном Ахмедовичем. Те же яйца, только в профиль и с пасхальной радугой на боку. Обнять и плакать, короче. А потом посыпав голову мелким пеплом сгоревших надежд на подписание контракта и дружным строем топать на кладбище, хоронить мечту о премии.

– Так натравила бы на них Золотова, я тебе на кой черт сдался?

– А тебе Валерий не сказал что ли?

– Прости, я был занят по уши твоими же, кстати, клиентами. Не до разговоров было. Что там такое?

– А они уже у нашего генерального побывали на аудиенции. Как и положено, пришли в состояние экзальтированного восторга. И, в общем-то, бабы как раз руками и ногами за. Они, можно сказать, всячески стремятся к плодотворному и тесному сотрудничеству.

– Ну и? пусть договор подписывают, оплачивают, и будет им реклама не хуже, чем у соседей по лавочке и, тьфу ты, промзоне.

– В этом и проблема, мон шер. У них реально в перспективе долгосрочный и очень вкусный контракт. Рекламы надо много, концепция для них есть, бабы на все уже согласны. Но над всем этим институтом благородных девиц стоит их собственный генеральный директор. И Гасан Ахмедович по сравнению с ним – пупсик розовый!

– Диагноз?

– Хронический прагматизм и классическая тупость барахольников. В сочетании с дебильным подходом к вопросу. И, что совсем ужасно – он ведь два раза уже у нас в офисе был, и в присутствии Золотова становился шелковым лапочкой. Внимательно слушал, соглашался с каждым доводом. Спорил, конечно, все время искал подвохи, занудно перечислял риски. Но в итоге прогибался и соглашался. Обещал подписать договор. Забрал его к себе в промзону. Три дня совещался с юристом. Перелопатил половину пунктов. Поругался с мной и Валерием, потом заново согласился с доводами. В общем, Золотов сказал, что занудством этого генералишку не возьмешь, он сам кого угодно перенудит. Я могу его просто вышибить из колеи, как Гасана, и, может быть, это сдвинет ситуацию с мертвой точки. Но требуется контроль опытного ментала, чтобы переговоры завершились успешно.

– Васенька, солнышко, а проясни-ка мне, бестолковому, за каким все-таки чертом я там нужен? Золотов такой же ментал, как и я. Мне что, заняться больше нечем, как добивать ваших клиентов на стадии переговоров? Назначь еще одну встречу, промой ему мозги и отдай мне уже подписанного.

– Винс! Мы договор черт знает сколько утверждали, и с ним же, с генеральным утвердили. У них он еще потом проходил стадию проверки бухгалтером, юристом, тещей гендиректора и любовницей младшего помощника по вопросам безопасности герани на подоконниках. Короче, договор юрист заверил, обе стороны согласовали, совет директоров в третьем чтении принял. Вопрос в том, что у них генеральный директор продолжает еще "думать и советоваться".

– О чем он там еще думает?

– А ты не в курсе что ли? – картинно округлила глаза Василиса, – Или мы изволили позабыть? Оно тут с нами изволит торговаться. Причем, пытается прогибать всех и каждого. На тысячу-две скидочки. А, может, вы нам еще бонусом сделаете пару рекламных модулей для журналов? Хорошо? Стоп, а почему макетов будет только десять? А давайте пятнадцать сделаем? Нам десяти не хватит. А сколько раз мы можем пересматривать концепцию? Трех вариантов фирменного стиля нам мало. Как это, только один вариант сайта? А давайте десять сделаем хотя бы? А, может, вы сначала сделаете, а потом мы оплатим, если нам понравится результат?

– А что Золотов говорит?

– Золотов непреклонен. Он даже не рассматривает варианты уступок. Он считает, что ты в своих расчетах на успех не ошибаешься. Ты же сказал, что компания просто светилась в перспективе подписания контракта, и потому никаких уступок больше.

– Когда это я успел? – удивился Громов, – Не припоминаю.

– Да пес бы с ним, когда. По ходу дела. Не суть. Контракт в ближайшей перспективе, но надо добивать лежачего. Пожааалуйста. Я вижу, что ты в плохом настроении сегодня, но мне тоже кошку кормить, в отпуск ехать и я еще айфон хочу. Дай мне заработать! Кроме тебя никто не поможет!

Винсент мрачно выглянул в окно и судорожно отвернулся. За рулем соседней машины сидела миловидная блондинка. Которая, похоже, была не против построить глазки красивому соседу по дороге. Но от вида представительниц слабого пола сегодня у Громова была лихорадка. Громов уже представлял себе, куда попадет. Пару раз уже сталкивался с такими фирмами, в которых заправляли "женсоветы". Как они слезно просили скидок, давили на нервы и даже предлагали оплату натурой. Особенно с этим вопросом старалась одна замдиректриса, имевшая весьма забальзаковский жизненный опыт. Брр!

Громов понимал, что надо просто ломать ситуацию. Быстро и жестко. Причем, тет-а-тет с несговорчивым генеральным. Как угодно, но добиться подписания договора. Ибо уже понятно, Золотову осточертел поток эмоций от многочисленных бизнес-вумен.

Эх, если бы менталы реально могли зомбировать людей! Пять минут кипячения мозга – и все, контракт с кровавой подписью в портфеле. Если бы, держи карман шире!

Что толку от способностей вампира, если железобетонные директора на переговорах ведутся на все сказки, но договора подписывают все равно после юристов, любовниц и проверки безопасности герани!

На самом деле, он все про эту ситуацию знал. Не в деталях, конечно, но в целом был в курсе. Золотов уделил пять минут на краткое объяснение. Сейчас просто слушал подробности от Васи, как непосредственного переговорщика. К слову, стоило признать, она начала делать успехи, и как ментал, и как фандрайзер.

Просто клиент попался на редкость противный. Они, денежные мешки, всегда такие, ничего не попишешь.

Так что, отправляя коммерческого директора "в последний бой, он трудный самый", Валерий разрешил в качестве последнего аргумента использовать встречное "бонусное предложение" – небольшую долю дополнительных материалов бесплатно. Но только в самый последний момент! А до этого – никакой торговли и никаких скидок!

Но про этот козырь в рукаве кое-кому знать не стоило. Пусть учится работать без шпаргалок за пазухой. С другой стороны, Васе все-таки требуется солидная мотивация для прорыва. Иначе не осилит.

– Солнце мое, – Громов постарался залить в голос максимум сиропа. Даже учитывая паршивое настроение, – Тебе Золотов сказал, что будет, если мы с тобой этот договор сегодня подпишем и привезем готовеньким?

– Нет, а что?

– Да неужели. Значит, мне выпала честь сообщить тебе радостную новость. Если все получится, то на ближайших съемках ты будешь работать в качестве ассистента по площадке. А там, глядишь, дорастешь и до администратора съемки.

– Э… Круто, да?

– Круто. Потому что, если ты помнишь, часть съемок у нас проходит за границей. Значит, поедешь в какую-нибудь Европу за счет своих любимых урюк-бабаев, будешь иметь непосредственное отношение к творческому процессу, доступ к звездным телам и вселенский почет. Я лично ничего против не имею. У нас в перспективе есть, кстати, концепция на клип, который будут снимать за границей. Кобыла вроде даже обещала в ближайшее время оплатить. Так что, от тебя зависит, будешь ты в этом участвовать или нет.

Василиса прикусила руку. В последний момент вспомнила, что у нее с недавних пор довольно острые клыки. Это было больно. Но предложение выглядело настолько заманчивым и нереальным, что все ощущения за ним померкли. Ничего себе, заявочки!

– А как же выполнение плана, бюджет и контроль клиентов? – с сомнением спросила Вася.

– Куда мы едем, сумма контракта солидная?

– Более чем!

– Вот тебе и бюджет. А проконтролировать дизайнеров и верстку в течение недели я и сам как-нибудь сумею. Знаешь, если ты сейчас поймаешь парочку серьезных и платежеспособных людей, ты как раз и план сделаешь, и мелких заморочек ежедневных будет меньше.

– Винс, я уже все поняла. Просто мне сейчас от твоих слов еще страшнее стало, – доверительно поведала Вася.

– Почему? – удивился Громов. Ему казалось, что нарисованная им перспектива должна была привести ученицу в полный восторг. А не в отчаяние, которое сейчас буквально нарисовано у нее на лице.

– Они же почти готовые клиенты. Золотов на них неделю потратил. Каждая встреча – два часа болтовни. И контракт у них действительно солидный. Поэтому я сейчас безумно боюсь все испортить в последний момент.

– А ты не бойся, и не испортишь.

– Я не могу так, как всегда. Потому что когда я просто знакомлюсь с ними, то не боюсь их потерять, а сейчас… на кону слишком многое. Меня Золотов уволит, если я провалю переговоры.

– Нет. Золотов тебя не уволит, – помолчал немного, – Своих людей я увольняю сам. Но к тебе это не относится. Ты справишься. Я верю в тебя.

Через три часа Винсент и Вася даже не вышли, выползли из здания. Громов пытался сдерживаться, чтобы не заржать и чтобы не треснуть подопечную по затылку. Если уж так охота заняться воспитательным рукоприкладством, то самый лучший вариант – дойти до офиса, взять ремень покрепче и всыпать от души, как расшалившемуся ребенку.

И ведь по большому счету не за что – контракт, подписанный, завизированный и предоплаченный! – лежал в сумке с документами.

Колхоз имени красной зорьки просто не выдержал одновременного прессинга доведенного до белого каления коммерсанта и его отчаявшейся ученицы. Да, пришлось использовать "последнюю гранату" со скидками, но цель была достигнута. Василиса два часа показывала класс – сначала разломала в кабинете два кресла, потом устроила монолог-тираду так, что генеральный директор вжался в стенку и поскуливал, а Громов помог и сдавил его сознание ментальным давлением. Потом (о боже!) в несчастного директора полетел сапог, потом по столу поползли бумажки, скрепки и ручки… Да уж, опыт общения с урюк-бабаем Ахмедовичем не прошел зря!

Но вот демонстрировать сверхспособности не стоило. Хотя, зная Васю, избежать этого просто не удалось бы. У нее спорадический телекинез включался автоматически в моменты особого эмоционального напряжения. Похоже, последний момент директор принял за глюки сознания или конец света. И, решив, что пора в отпуск или просто на воды минералки попить, наконец, подписал сначала чертов контракт, а потом сам себе – приказ на неделю командировки в Паттайю.

Золотову прямо с улицы была отправлена радостная смс с уведомлением о свершившемся мировом событии.

Обратно Васе пришел не менее радостный ответ: ты работаешь лично с проектом съемок Артемия Курина.

У Громова заложило уши, Восторженный визг был за пределами безболезненного восприятия на слух.

Москва, метрополитен им. В.И. Ленина

Толик нервничал. Переживал. Дергался. Приноравливался к разговору с Лехой, чтобы понять, откуда взялся этот чертов форум. Вообще, как же это странно получилось, столько времени общались в контакте, лазили по мистическим группам, делились ссылками на сайты – один бредовей другого… А теперь вот должны встретиться в реале. И Толику надо узнать о том, что для него на самом деле важно, но так, чтобы собеседник даже не подумал, насколько важно.

Следовало вывести Леху на активную дележку знаниями, но не выдать раньше времени себя и своих намерений. Москвич, конечно, был не острее осиновой плашки, но и сам Толик не слыл великим интриганом мадридского двора.

И в целом, "реальная" встреча двух людей, связанных только виртуальной дружбой, могла выглядеть невероятно глупо. В сети легко – скажи, что занят, пошел спать или "ой, начальник приперся", и можешь отключиться от затянувшегося разговора. В реальности сложнее. Когда повисает долгая пауза или когда понимаешь, что тема разговора исчерпана до самого донышка, и надо как-то красиво слиться или сменить пластинку, а не получается. О, этот неловкий момент!

Толик вообще боялся подступиться к разговору о встрече, не свидание же назначал. Боялся даже предложить. А с чего бы вдруг такой интерес? Особенно, после сообщения о том, что интересующий форум не удалось взломать. Как задавать вопросы? Как выспрашивать интересующие факты? Да и стали бы посвящать в должные вещи такого тупорылого недоноска, как этот Леха?

Но именно тупорылый недоносок откопал где-то бесценный адресок. И теперь полагалось выяснить, откуда ветер дует.

Ради такого можно было согласиться даже поехать на другой конец Москвы, в Новогиреево. По дороге Толик перетряхнул в голове два десятка сценариев разговора и, вроде бы, остался собой доволен. Единственное, что его пугало, это возможность классического развития событий – когда все идет не по сценарию, а плана Б в заготовке не имеется.

В черепной коробке неустанно крутилась мясорубка, перемалывающая в мелкий фарш мысли вместе с мозгом. Толик покрывался потом и дрожал руками, оглядывался в метро, ощущая, что за ним следит мрачный взгляд берсерка Славика или проницательный взор ведьмы Илоны. Он боялся, что всю его авантюру уже раскусили, пережевали и выплюнули ему же в лицо, а он утерся и не заметил. И теперь его возьмут тепленьким, так сказать, на месте страшнейшего преступления – попытки выведать у Лехи, какие тайны скрывает московская вампирская тусовка. Уж очень интересные темы обсуждают неофиты на закрытом сайте, ссылку на который Леха стащил у собственного начальства. Знать бы еще, кто у него этот начальник.

Калининская ветка метро, самая короткая, кончилась довольно быстро. И Толик не успел умереть от собственных страхов. Просто выполз со станции, ощущая жар и озноб одновременно. Паранойя, блин.

Москва, район Новогиреево

Леха, как и обещал, стоял прямо возле дверей выхода и смачно курил прямо под знаком запрета на задымление атмосферы.

– Привет, чувак! – жизнерадостно замахал руками москвич, – Ну что, как добрался? Нормалек?

– Нормалек, – в тон ответил Толик.

– По пивку? – Леха уже деловито сграбастал коллегу почти в охапку и потащил на выход. По всему было заметно, что этой мелкой шестеренке было просто необходимо выплеснуть на кого-то свое желание покомандовать и комплекс мнимого превосходства. В лице тщедушного питерца он обнаружил идеальный объект для своих развлечений. Впрочем, Толик не сопротивлялся. Главное, чтобы этот амбициозный недоросль на правах старшего и опытного сам, без подсказок и понуканий, начал выкладывать интересующую информацию, просвещая необразованного друга. Поэтому пришлось покорно изобразить ребенка, которого габаритная мамаша тащит за руку в универмаг. Пусть, не на бойню ведет.

А через полчаса и три пива Леха уже охотно выкладывал все, что имел честь знать. Толик слушал в половину уха, все это он уже знал и без него. Про вампиров, ирччи и козлину Громова, которого этот обалдуй Паханчик все время защищает.

– А кто такой Паханчик? – встрепенулся Толик, услышав незнакомое имя.

– Ты меня не слушаешь! – взвыл уже немного пьяный Леха, – Я же тебе уже говорил, Паханчик – это мой типа начальник. Хотя, из него начальник, как из мухи вертолет.

– Это тот самый, у которого ты сайт подсмотрел?

– Нет, это другой, у меня двадцать два начальника на квадратный метр! – Леха вставил в речь где-то услышанную шутку и посчитал момент весьма удачным. – Конечно, этот.

– А чем он занимается? Я не совсем понял, чем ты сам-то занимаешься. Типа охранный бизнес у вас какой-то?

– Типа того. Охраняем людей от вампиров.

– Вот как? – Толик прищурился. Сказано это было на полном серьезе, без доли шутливости, и питерского админа эта серьезность заставила слегка задуматься. Оставалось слегка потянуть за эту ниточкук, чтобы начать раскручивать клубок связей между вампирами, людьми и славным пьяным мальчиком Лехой, который под чутким руководством некоего Паханчика охраняет последних от первых.

Толик даже не успел раскрыть рта, как его собеседник сам принялся добровольно и бодро выкладывать все подробности работы Братства Креста и Дубины. Подробности ошеломлящие, нелогичные и в некоторой мере даже невероятные. Какая-то религиозная секта с уклоном в боевые искусства и противонаркотические рейды, инквизиция энергетических вампиров, тотальная проверка и логистика святой воды.

Толик поперхнулся пивом. Святой водой вампиры называли трансформу. Похоже, Леха невзначай выдал весьма серьезный секрет. Главное, не показать своего интереса.

С этого момента следовало очень аккуратно вытащить все возможные знания из болтливого москвича. Похоже, самая зверская догадка лежит на поверхности и сверкает белозубой улыбкой фортуны во все тридцать два.

Все сходится. Долго искать не придется. Вот оно все, рядом.

Братство Креста и Дубины – не просто сказочная организация, призванная по-тимуровски следить за чистотой в городе. Это самое что ни на есть официальное прикрытие для продажи трансформы. И, скорее всего, да, похоже на то, в Новогиреево, прямо на бывшей промзоне, находится склад бесценной жидкости. А братки, как самые рьяные церберы, охраняют это добро и явно как-то задействованы в его продаже и транспортировке. Плюс под прикрытием антинаркотических рейдов очень удобно отслеживать вампиров-стихийников и еще удобнее – быстро и незаметно, без особого шума и подозрений, ликвидировать потенциальных физиков, которые могут составить конкуренцию гениальному монополисту Золотову.

Как все, оказывается, просто! Беспощадная инквизиция в доле с дьяволом! Прекрасно! Теперь осталась самая малость – решить, как проникнуть на тот самый склад и изъять полагающееся добро.

Проще всего – попросить того же Леху захватить пару бутылочек, или во что ее там разливают. Но, скорее всего, склад тщательно охраняется, плюс все расходы скрупулезно рассчитываются и выдаются строго по спискам и аккредитованным лицам. Просто так прийти и прикупить пару литров не получится.

В Братстве был суровый ценз тех счастливчиков, кому разрешалось пользоваться дополнительными ресурсами для своей работы.

Хотя, судя по всему, с Лехой будет несложно договориться. Он идейный романтик, который мнит себя невероятно крутым парнем. А на самом деле (Толику стоило больших сил признаться себе в этом) точно так же ненавидит вампиров именно за то, что им дано природой больше. Отмеряно лучше, позволено слишком.

Если пообщаться с ним предметно еще немного, настроить на нужную волну, вызнать некоторые подробности и правильно ввести в голову определенные мысли, да Леха первым согласится с бейсбольной битой наперевес штурмануть родные склады и заграбастать народное добро вомперского производства.

Просто сейчас не стоит чересчур давить. Излишний интерес почти незнакомого человека, равно как и излишняя осведомленность, даже такого беспросветного дебила могут навести на подозрения.

– …и это, прикинь, совершенно разрешенная наркомания! – тем временем разглагольствовал Леха, пока Толик блуждал мыслями неизвестно где, – Причем, Илья поставляет воду непосредственно на ферму, где выращивают травку, и там поливают коноплю, которую потом раскуривают.

– Где?

– В Амстердаме! В той самой церкви святых курильщиков!

– Прости, я прослушал, а кто такой Илья? Или я не уловил связи.

– Илья Татарников, наш король туризма, это как раз его идея. По крайней мере, он регулярно хвастался раньше, что это была его, а не Золотова, гениальная замутка. Просто Золотов денег дал. Но сама мысль вроде как Илюхина. Теперь они вдвоем работают, Золотов собственник, а Илюша возит туристов на ферму. Там типа раскуривают правильно заряженную травку и всем резко хорошеет. Илья, кстати, нормальный чувак, свой в доску, всем всегда скидки сделает, билеты подыщет, когда надо, рассылку всем присылает. К нему, по-моему, все шатаются, он всех коньяком угощает. Но его многие не понимают.

– Почему?

– Молодой потому что. Свой бизнес уже в двадцать ворочал. Но ему родители сильно помогли, сам бы он не прорвался. Так что, его считают таким типа голден бэби. Золотов его вообще не принимает. Илюха на самом деле получше многих будет пацан, он четкий. У него, может, идей как раз вагон и маленькая тележка, но эти пузатые чмошники его даже не слушают. Паханчик меня тоже никогда не слушает. Я ему тоже сколько раз говорил, Илюха дело предлагает. Ни в какую. Не лезь не в свое дело, сами разберемся.

Леха продолжал вещать, а мозги Толика продолжали скрипеть от напряжения. Не может быть, чтобы все так складывалось идеально, как в плохом голливудском кино, где каждая следующая минута сценария предсказуема, как круги по воде.

Если так, то через несколько дней стать счастливыми обладателем трансформы – уникальной субстанции, которая, возможно, способна превратить человека в вампира.

– Познакомишь меня с этим Ильей? Я в отпуск хочу.

– Когда ты хочешь?

– Ну, на днях…

– В отпуск?

– Нет, познакомиться с твоим Ильей.

– О'кей, сейчас наберу.

Леха полез в карман за телефоном.

Толик понял, что у него есть шанс осуществить задуманное. Если все сложится именно так, как хотелось бы. Разыгранный в голове сценарий превращался в бредовый голливудский фильм с хэппи эндом.

Глава 2.

"Читаю "вампирские форумы" и мелко офигеваю – неужели вы все так хотите стать такими, как мы? Вы действительно хотите этого?

Вы же не наивные и даже не вчера родившиеся люди? Почему вы так превратно воспринимаете сознание вампиров?

Некоторые думают, что вампирские способности – это круто. Судя по книжкам, в жизни кровососов есть только приключения, интриги и море завороженных поклонников. Кто-то решил, что клыки и принадлежность к большому клану избавят их от работы, занудных клиентов и бабушек в метро, которые так и норовят водрузить свою грязную авоську на ваш новенький планшет? А вот фигушки! Все прелести человеческой жизни останутся. Включая начальство, тещу, вредного соседа и придурков в контакте, которые каждый день пишут тебе "привет, как дела? Че щас делаешь?" Неясно что ли, что я делаю в онлайне в понедельник в три часа дня? Сено кошу и у монитора складываю!

Плюс еще один жуткий момент, о котором меня тоже не предупреждали.

Инициированные вампиры проходят очень тяжелую стадию переосмысления ценностей и, можно сказать, коммуникаций. Рушится привычный мир, уходят друзья, меняются отношения. В какой-то момент остаются только те, с кем тебя объединяет принадлежность к одной расе, касте, клану. Однако клан не становится кругом друзей. Нет ни единой общей темы для разговора. Потому что в обычной жизни вы как люди с разных планет. Ни одной точки соприкосновения. Ни единого повода поболтать по душам. Как сокамерники, черт подери… А остальной мир становится невыносимо чужим.

Обидно, страшно, тоскливо. Вот тут и бросаешься во все тяжкие, просто потому что накрывает. А наутро вливаешь в себя две банки редбулла, спички в глаза вставляешь и прешься на работу".

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Москва, район Тверской

– B запомни, – менторским тоном вещал Золотов, – Никто из нас не является бессмертным. Это раз. Во-вторых, все ваши сверхспособности – дело наживное и обратимое.

– В смысле? – не поняла Вася.

– В смысле, как получила, так и потерять можешь. Есть такая неприятная штуковина – развоплощение. Происходит, когда вышибают клин клином. Уровень энергии в организме понижается до критического минимума, и каналы закрываются – во избежание гибели человека. Поэтому выкладываться до предела не рекомендую. Если не надоело обладать возможностями энергета.

– А как понять, предел или не предел?

– Почувствуешь. Когда ноги подгибаются, когда хасты уже похожи на сопли зеленые, это и значит, предел. Дальше лучше сворачивайся чем быстрее, тем лучше. Но не тяни из себя последние жилы.

– А что после развоплощения?

– Ничего, все как обычно. Человек.

– И обратно никак?

– Никак. Разве что только еще раз через Грань.

– А что такое Грань? Все про нее говорят, а в реале что это?

– Я не пойму, это действительно прозвучавший вопрос или мне показалось? – Золотова подобное незнание элементарщины вроде как разозлило. А Васю разозлило то, что можно было бы ответить. Новичкам знания полезны.

– Вообще, аксиомы на этот счет еще нет, хотелось бы услышать мнение авторитета. Для пущей ясности.

– Грань – это условное обозначение. Некий рубеж, за пределами которого человеческий мозг не выдерживает шока и умирает. Грань между жизнью и смертью, как в кино. Грань – это смерть сознания, когда твои эмоции переполняют тебя настолько, что ты не можешь уместить их в своей башке, и они прорываются наружу, чтобы убить тебя. Ты умираешь в прямом смысле слова. И возвращаешься уже измененной.

– Почему?

– Потому что хочешь жить. Потому что ты лишняя там, не запланировано твое присутствие в том мире, не подготовлено еще для тебя место. Но та сила, которую высвобождает твой мозг, слишком велика для человека. И ты возвращаешься, получив для своей буйной энергии соответствующий выход. Чтобы снова не умереть от переизбытка. Так появляется способность вампира отращивать хасты – чтобы сливать энергию и брать ее в случае необходимости. Это как приспособление.

Золотов протянул руку и из ладони медленно высунулась хаста. Похожая на мерцающий стебель.

– Видишь?

– Вижу.

– Хорошо. Хасты – это наши каналы для выброса лишней энергии. Лишних эмоций. И основной инструмент. Ты по цвету и насыщенности можешь определить свое состояние, с помощью них можешь зацепиться за другого человека, послать ему часть своих эмоций, как по интернет-кабелю. Чем больше опыта, тем лучше ты понимаешь свои способности. Если честно, я не могу тебе вложить в голову готовые формулы, как все это работает. Надо самой понимать. Мы экспериментируем и учимся по ходу дела. Ты тоже учись. Что знаю – расскажу.

– У меня еще один вопрос. Можно?

– Давай, – обреченно вздохнул Золотов. Ему не улыбалась перспектива делать работу Громова, то бишь, учить малолеток, но выбора не было. Теперь эта пиявка не отлипнет, пока не накушается информации.

– Смотри. Если грань проходит человек, он становится вампиром. Энергетом. А если ее прошел уже готовый энергет? Он кем будет?

– Тоже энергетом, просто более сильным. Я не могу сказать точно, у меня нет готовых примеров для теории. Просто у всех нас разные способности. Есть аудиалы, визуалы, кинестетики, как ты. Кому-то Грань определяет больше, кому-то меньше. Возвращаясь оттуда второй раз, ты получаешь нечто большее. Но не факт, что во второй раз ты оттуда вернешься.

– Понятно.

– Еще вопросы?

– Да, если можно.

– Ты угомонишься сегодня? Мне еще работать надо.

– Угомонюсь. Это последний вопрос. Кто такие высшие вампиры и как ими становятся?

– Просто. Энергеты способны работать только с эмоциями. Я тебе объяснил, почему открываются каналы хаст. Чтобы высвобождать лишнюю энергию. Высшие – это ошибка программы. Они, так же как колдуны и ведьмы, могут работать с ментальной или физической энергией. Это связано с тем, что на момент прохождения грани человек – будущий высший – был проклят кем-либо. Настолько сильно, что у него уже сформирован канал связи с проклинающим. Чаще этот канал ментальный. Реже – физический. Колдунов-физиков очень мало. Но бывает. Просто все "привязки" обычно делают на ментальном уровне…

– И получается, что человек уходит за грань, связь разрывается, а канал остается?

Золотов озадаченно покосился на Василису. Такого уточнения от зеленой ученицы он явно не ожидал. Однако, какие мы выводы делаем.

– Да. Если очень кратко и схематично объяснять, то проклятие меняет матрицу разума или тела. Нарушает ее целостность. Не будем вдаваться сейчас в долгую теорию, просто сообрази. Проклятие – ментальное или физическое, это как пуповина, которая связывает жертву и проклинателя. Это толстая нить, которая держит одновременно двоих. Механизм ее работы, как ты понимаешь, мало изучен и точного объяснения я дать не могу. Но примерные схемы вроде как понятны. Грань, она словно нож, разрезает эту пуповину. Но не целиком. Все-таки пока оба живы, проклявший и проклятый, оба они будут связаны.

– А если один умрет?

– Сама сообрази.

– Сообразила.

– Ментальные способности высший получает те же, какие были у проклинавшего. Какими силами обладал связанный с тобой человек, такие достанутся и тебе. Вне зависимости от того, чем тебя приложили.

– А последствия проклятия? Они после прохождения грани остаются?

– Увы, да. До самой смерти одного из двух, кто в связке. Или пока проклинающий добровольно не просит прощения за содеянное и не примет на себя всю тяжесть наказания за содеянное. Или пока не умрет.

– Получается, и ты, и я, и Громов – все мы проклятые?

– Да. А ты в особенности. И, судя по тому, что у тебя мозги набекрень, ты достаточно рано получила по башке.

– Это почему у меня мозги набекрень? – обиделась Василиса.

– Потому что, ты вроде бы взрослый человек, а сознание у тебя порой как у малолетнего подростка. И не надо обижаться, все вы такие. Типичный случай. Очень многие ведьмы этим страдают. В каком возрасте обрели способности, в таком и остались частью мозга. Расщепление сознания называется. Плата за способности. Это как вампиры, остаются навсегда в том возрасте, в котором были укушены. Кино смотришь?

– Смотрю. Примерно представляю механизм.

– Вот так же с ментальными проклятиями. Часть сознания остается ровно в том возрасте, в котором получено проклятие. А пройдя грань, ты получаешь свои способности высшего вампира как некую плату за прохождение смерти.

– Я не знаю, за какие такие способности. В смысле ментальных у меня и нету. И кто бы меня мог приложить, тоже не в курсе.

– А я вот давно уже за тобой наблюдаю. И есть у меня определенные выводы. Сталкивался с таким случаем, причем, дважды. Знаешь что это? Это у тебя, болезная, материнское проклятье.

– Чтоооо?

– Когда мать выходит замуж и боится, что отчим начнет засматриваться на взрослую дочь. Если мать с ведовскими способностями, ментальными, хотя бы на стихийном уровне, она способна такое сотворить. Даже неосознанно. Сбой в программе такой, что теперь ты не можешь быть сексуально привлекательной для тех, кому хочешь нравиться и всегда будешь вести себя с ними как ребенок. Поэтому у тебя всегда будет облом на этом месте. Плюс те, в кого ты влюбляешься, будут испытывать к тебе только отцовские чувства или не будут реагировать вообще. На тебя никто не смотрит как на объект сексуального желания.

– Да ладно, у меня примеров…

– В этом и фишка, – нетерпеливо прервал Золотов, – Ты суккуб. Как ни странно. Но из этого правила есть исключения. Когда ты сама не хочешь человека, ты можешь его просто выпотрошить и заставить чуть ли не феррари подарить от избытка чувств. Но если сама хочешь – все, финита, ничего не получится.

– Да что за фигня! – Василиса нервно рвала бумажный лист на кусочки.

– Теперь тебе понятно, что за карма такая дурацкая в твоей жизни? Почему на личном фронте ничего не складывается, а Громов на тебя даже не смотрит?

– Теперь понятно, -Василиса была готова расплакаться.

– Так что успокаивайся. Громов не дурак бесчувственный, и ты не уродка. Просто ничего у тебя не получится, с такими силами не поспоришь. Ничего, мы с этим справимся. Пока что тебе это жить не мешает, а в дальнейшем, может, найдется способ нейтрализации. Потерпи чуток, не ты одна страдалица. Все высшие – проклятые. И все как-то живут. Не сметь мне тут сырость разводить, у меня кабинет, а не болото.

– Ясно, – мрачно буркнула Вася.

– Так. Теперь я тебе вопрос задам, и пожалуй, вали отсюда, работать надо.

– Ну?

– Чем хоть тебя матушка наградила? Какие у тебя способности проявились в нежном подростковом возрасте?

– Я с кошками разговаривать умею. Так же, как и мама. Она ветеринар. Вот и все. Велика награда.

– Анимагия, значит.

– Это типа как Гарри Поттер что ли?

– Да хоть Таня Гроттер! – рявкнул Валерий. Он терпеть не мог, когда его перебивают, – В любом случае, это не эмоциональная способность, а ментальная. Любое проявление телепатии – это не вампирская, а ведьмовская фишка. И у тебя она проявляется в таком ключе. Умение общаться с животными у ведьм называется анимагией. К моему сожалению, бестолковая вещь. Если ты коровам хвосты не крутишь, применить ее негде. Ладно, не переживай. Все в твоих руках, все поправимо. Зато ты теперь высший вампир. Многие мечтают о такой радости.

– В чем радость-то? У Громова хотя бы дар полезный.

– У Громова такая отдача от этой полезности, что врагу не пожелаешь.

– А что с ним случилось?

– Не суйся раньше времени. Я и так тебе много лишнего сказал. Придет час, узнаешь, сам расскажет. Может, оба найдете ответ на вопрос, как избавиться от последствий проклятий. Если сможешь сообразить – без благодарности не останешься. Все, проваливай, иди работать.

Москва, район Тверской, офис компании GEM

Разговор с Золотовым был долгим, поэтому без особых размышлений Вася решила, что полученную информацию надо закусить.

Корпоративных обедов в "Джеме" не было, народ сбивался в маленькие группки и посещал столовую по какому-то собственному расписанию. Вася сгоняла в кулинарию, набрала вкусняшек и прибилась к стайке компьютерщиков. Разговор за столом как-то поначалу не клеился, но когда дело дошло до десерта и кофе, вебщики вдруг решили разговориться. Правда, тему выбрали не самую застольную, но Васе было жуть как интересно.

– А ты, получается, гемофаг? – вежливо поинтересовалась начальница веб-отдела Ксения.

– Я что? – недоуменно вытаращилась Василиса.

– Гемофаг. Ну такая же, как Громов, Золотов и еще парочка. У кого клыки есть.

– Аа, – термин что-то смутно подсказывал, а что именно – в анатомии Вася не была сильна.

– Это кто кровь пьет, – подсказал ушлый сисадмин с бандитской кличкой Антибиотик и несообразно милейшим характером. – Ты же высший вампир? Они от простых энергетов отличаются. Менталы и физики пьют кровь. Или ты все еще не в курсе? Ни разу не крещеная что ли?

Вася поперхнулась. Фантазия бурно разыграла пару известных сцен мирового кинематографа.

– Не пугай девочку, – вступилась Ксения. – Все это ерунда, а Винс должен был тебя просветить на эту тему.

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны, – покачала головой Вася. На ее голову сегодня сваливалось все больше странной, нелепой и совсем уж нечеловеческой информации. Сначала ей говорят про развоплощение, потом про анимагию и проклятия, а сейчас выясняется, что она еще и кровопийца. Чего за собой вроде бы не замечала. – Винс ничего не говорил.

– Видимо, не успела еще, – хмыкнул сисадмин.

– В общем, ничего страшного, – постаралась успокоить всех Ксения, – Никого никто не убивает.

– Спасибо и на этом, а что тогда? Донорскую кровь по талонам выдают?

Антибиотик усмехнулся.

– Вы, менталы, вообще ненормальные, чуть что – сразу в панику! А! я убийца, я монстр, я зло вселенского масштаба! Тоже Сумерки что ли смотрела? Расслабься, будешь потом получать удовольствие.

– Я сегодня дождусь нормальных объяснений? – ласковым тоном поинтересовалась Василиса, медленно закипая. Тема ей мало того что не нравилась, она давно подозревала, что однажды к чему-то подобному разговор подкрадется, а вот какой будет "истина вампирской породы" и какими подробностями ее снабдят коллеги – оставалось только гадать и бояться.

– Ну ты ваще! Ты хоть раз пробовала съесть килограмм еды или выпить пять литров пива?

– Ну, наши когда сидели в какой-нибудь Кружке, десять поллитрушек запросто могли усадить.

– Так то за вечер! Часа за четыре неспешным темпом и с перерывами на сортир! А чтобы зараз пять литров? Да ты или лопнешь, или тебя наизнанку вывернет! Ни в один человеческий желудок столько не поместится!

– Плюс, ты, скорее всего, понимаешь, что характерные признаки вампирской трапезы на шее и полная обескровленность жертвы наведут полицию на кучу ненужных выводов.

– К чему вы клоните? – еще более настороженно спросила Вася.

– Короче, с самого начала! – нетерпеливо рубанул ладонью Антибиотик. – Гемофагами могут быть только менталы или физики. У вас сохраняются остатки психофизического воздействия, открытые каналы. Которые тоже надо подпитывать. Единственный источник психофизической энергии – это живая кровь. Никакая не донорская. Я не знаю, почему так, но это закон природы. Вы все кровопийцы. Без периодической подзарядки просто не сможете существовать.

– Но кровь человеческая? Или…

– Не обязательно. Можно и барану в глотку вцепиться.

– Точно Сумерки, блин. И вампиры-вегетарианцы.

– Не без того, – хмыкнула Ксения.

– А почему только менталы и физики? Почему у остальных вампиров не растут клыки?

– Ты еще на свои ногти посмотри, – посоветовала веб-начальница.

– А что с ними не так? – удивилась Вася.

Вместо ответа Ксения передвинула ей салфетку. Вася машинально по ней чиркнула ногтями. И без особого удивления обнаружила, что несчастная бумажка была разрезана напополам.

– Потому что вы хищники, вот что. Настоящие. Вы же у нас типа высшая каста, – чуть ли не брезгливо уточнил Антибиотик. – Теперь поаккуратнее в постели, а то будешь потом своего парня на скорой везти к хирургу и объяснять ему, как ты это сделала. Так вот, сказки о клыкастых выродках, сосущих кровь – это про вас. Где-то раз или два в месяц менталам и физикам необходима подпитка живой кровью, несущей в себе непознанную жизненную силу человека. Видимо, психофизическая энергия оттуда и берется. И этим топливом вы должны регулярно заправлять свой организм, чтобы не сдохнуть. Из-за этого, кстати, энергетов называют вампирами. Мы тут ни при чем, это все вы…сшие.

– Хватит уже девочку стращать. Инквизитор нашелся. Кстати, ты в курсе, что Громов как раз тот самый вампир-вегетарианец? – уточнила Ксения. Ей явно все больше нравилось не просто посплетничать, но и поучить уму-разуму недалекую коллегу.

– Дааа? – заинтересованно подалась вперед Вася. – И что, он ловит в подворотнях бездомных собачек?

– Нет, он на охоту мотается. В лес. И фактически голыми руками дерет какое-то зверье.

– А Золотов?

– Ты чего! Валерий эстет! Он никогда на такое не пойдет.

– Мне казалось, что наоборот, Золотов такой темпераментный, настоящий охотник.

– Ты еще много чего не знаешь, кто тут кто, – осклабился Антибиотик, – Валерий по-другому, скажем так, питается. У вас есть для этого заведения. Впрочем, Громов туда тоже захаживает. Он тебе все покажет. Нам это ни к чему, мы не хищные.

– Ты так вообще белый и пушистый, – фыркнула Ксения,– В общем, ничего страшного. Никого убивать не надо. Гемофагия у современных вампиров – чисто формальная вещь. Максимум триста граммов крови дважды в месяц могут осилить. Больше и не надо. И с чисто этической точки зрения – никаких сложностей. Это только в сказках и тупоголовых боевиках герои стреляют направо и налево, крушат врагов пачками. А в жизни даже самый большой бизнес стараются вести бескровно. Вообще, вокруг хватает людей, которым принципы позволяют убирать с дороги неугодных, и профессия киллера все еще востребована. И тут даже никаким вампиром не надо быть.

– Я тоже, знаешь ли, никогда не могла представить себе, что Золотов отдаст приказ кому-нибудь прострелить башку, – Вася еще раз глянула на салфетку и засомневалась. Вспомнила, с какой легкостью угробила ирччи, – Мне кажется, он обычный, совершенно нормальный бизнесмен. Жесткий, в должной степени бессовестный, когда дело касается его бизнеса.

– Да, он такой. Он может подставить, может беспринципно уволить за один день, не пожалеть никого, именно если дело касается бизнеса, но… у него тоже есть свои взгляды на жизнь, которую не мы даем и не нам отбирать.

– Так как мы тогда, простите, кровь пьем?

– Тебе вкратце или в деталях? – уточнила Ксения.

– Вкратце, обеденное время заканчивается.

– Тогда просто. Менталы умеют, когда очень нужно, гипнотизировать людей. В определенном состоянии. Это как раз из диапазона сказок о вампирском зове. Понимаешь, ни одна байка на пустом месте не рождается. Видимо, все это когда-то было изучено и просто пересказано в аллегорической форме. Ты сама поймешь, что тебе хочется. Ну, крови хочется. И сама сообразишь, как человека загипнотичить.

– Чего сделать?

– Ну загипнотизировать. Чтобы не дергался. Тебе подробнее обо всем Винс расскажет, это в его обязанности входит, учить новичков всему.

– Да, с какой стороны в яремную вену вцепиться.

– Нет, – снова вклинился Антибиотик, – Высшие никого не кусают. А то, что у вас клыки растут – так это фигня, декоративный признак. Хотя, можешь пользоваться, если удобно. Но никаких компрометирующих следов на человеке остаться не должно. Поэтому все хищники пользуются обычным ножиком или лезвием, кому что удобнее. Или скальпелем. Надрезают жертве лапку аккуратненько, отпивают, сколько надо, и заматывают бинтиком. Все, спасибо, все было очень вкусно. Адьес амигос.

– А как к этому относятся сами эээ жертвы?

– В большинстве своем – как к БДСМ игре. Тебе Винс все покажет. Как придет время. Никого убивать не надо. Кусать тоже.

– А зачем тогда клыки-то?

– Спроси свой организм, я что, знаю что ли? Так надо! Атавизм! Зачем нам волосы на ногах, если их все время брить надо.

– Чушь какая-то, – помотала головой Василиса.

– А где не чушь? Вся наша жизнь состоит из целой эпопеи необъяснимой ахинеи, – философски пояснила Ксения. – Ты в нормальных-то вещах не можешь разобраться. Правильно Антибиотик спросил, зачем на ногах волосы? Почему у человека два глаза, два уха и один нос? Зачем нужен аппендикс, если без него жить можно? А раньше его всем младенцам вырезали по умолчанию. Так уж устроена природа вампиров. Возможно, вам полагается по природе своей нападать на жертву и раздирать когтями и зубами. Но мы же в цивилизованном мире. У нас положено брить подмышки, выщипывать брови и наносить донорам аккуратные косметические порезы, не вызывающие лишних вопросов.

Мда. Похоже, сегодня все просто сговорились затопить мозг неофита в океане сумасбродной информации. Вот и переварила все, что Золотов сказал. Еще добавили. Пожалуй, стоит отпроситься с работы. Или придумать себе задание на выезде. Посидеть с Маськой перед телеком или вообще поспать. Хватит на сегодня.

Но до конца рабочего дня еще два часа. Отпрашиваться как-то не с руки, да и дел много. Надо отзваниваться клиентам, договариваться о встречах, выставлять счета.

На кой черт они затеяли этот дурацкий разговор о кровопусканиях? Кто их просил? Теперь в желудке явно решил поселиться большой рыжий таракан, который шевелил усами и вызывал самые неприятные чувства. Еще час назад отчаянно хотелось жрать, а теперь кажется, что все съеденное просится обратно. И голод не проходит.

Промаявшись полчаса, Вася все-таки сдалась и пошла в кабинет к начальству – отпрашиваться. Громов окопался в бумажках и сосредоточенно их терзал.

– Мне плохо, мессир, – пожаловалась Вася самым скорбным голосом.

Винсент внимательно изучил лицо ученицы. На нее было жутко смотреть. В глазах плескалась вселенская тоска вперемешку с яростными попытками куда-то дернуться. Начальство самым свинским образом ухмылялось, подвисая в позе лотоса на кресле. Мстило за то, что ученица в последние дни откровенно вредничала, спорила по пустякам и вела себя несообразно по-хамски. Нет, Громов, конечно же, прекрасно понимал, что происходит, и более того, предвидел это событие. Более того, он все давно почувствовал и просчитал. Поэтому разговор компьютерщиков произошел тоже неспроста. Громов не хотел сам вдаваться в объяснения. Сплетники из веб-отдела справились с задачей намного лучше. Надо было только подсказать им тему для сегодняшнего разговора. А потом придержать слегка, чтобы не пошли обедать раньше времени, дождаться, когда Вася наболтается с Золотовым и пойдет в столовую. И маякнуть веб-отделу, чтобы маршировали жратеньки, ибо через полчаса на отдел снова свалится авральная работа до вечера. Громов мысленно похвалил себя за блестяще проведенный гамбит.

Вуаля, ученица знает все необходимое без траты начальственного времени. И теперь морально готова к тому, что будет дальше по сценарию.

– Винс, ну можно я домой свалю? Мне все равно в принципе заняться нечем.

– Неа, – улыбнулся шеф, оскаливаясь в самой ехидной улыбке, при этом даже не подумав открыть глаза и сменить позу. Релаксировал, чтоб его дугою перегнуло!

– Ну почему? – заныла Вася. Вообще, ситуация была странной – в отсутствие срочной работы начальство никогда не считало нужным задерживать подчиненных до семи. Зато в ответ никто не жаловался на переработки и сверхурочные, которые частенько случались.

– Потому что, – веско объяснил Громов, соблаговолив, наконец, открыть глаза, – Тебе это не поможет. Хочешь сена пожевать?

Громов кивнул на пачку какой-то соломы, купленной, судя по упаковке, для домашнего хомячка. Кажется, он держал дома это уродливое чудовище непонятного назначения.

– Я что тебе, коровка? Козочка? – вдруг озверела Вася.

– Ты-то? – Винсент окинул ученицу насмешливым взглядом, – Ты, девочка моя, хищник. Или сама забыла уже?

– И чего? – взъярилась ученица.

– И того. Так, хорош реверансы устраивать. Или не отвлекай меня, или давай по делу.

– А что по делу? Я говорю, мне плохо! Я хочу домой.

– А я сказал, что не отпускаю тебя. Что такое субординация ты знаешь? Или этому тебя тоже надо учить с нуля? Вали на рабочее место и до семи не смей показываться. Хочу к вечеру увидеть две назначенные встречи, хотя бы один оплаченный счет, пофигу, на какую сумму, хоть на три рубля. И ни секунды твоего нахождения в этом кабинете. Я тебя разбаловал уже до беспредела. Пора заканчивать эту свистопляску. Ты мне мешаешь работать. Дошло?

– Дошло, – обреченно ответила ученица и по стеночке выползла из кабинета. Громов прикрыл дверь и углубился в свои коммерческие дела. Пусть учится терпеть. И работать, невзирая на сложности существования. В конце концов, даже безграничная дипломатичность имеет какой-то предел. Здесь вам все-таки серьезный офис, а не клуб по интересам. Нельзя забывать, что дела и ответственность превыше всего. И вообще, он директор или кто?

Вася снова попыталась сосредоточиться на работе. Получалось плохо, она почти не соображала. Но старательно обзванивала клиентов и продолжала выполнять поставленную задачу. Встречи. Две штуки. Счет. Одна штука. Где бы еще его взять сейчас, вот сию секунду! На горизонте не предвидится ни одного толкового клиента, который хотел бы раскошелиться без долгих предварительных уговоров. Впрочем, до семи времени вагон, надо просмотреть базу, кто там у нас почти созревший.

Углубившись в анализ всех выявленных "теплых" клиентов и бесконечные звонки, разговоры, увещевания, Вася даже не заметила, как в офисе образовалась вечерняя тишина и пустота. Даже не удосужилась ни с кем попрощаться. А на часах уже полвосьмого.

Громов появился на пороге, устало потирая лоб. Тоже заработался.

– Ну что, девица, не спится?

– Угу…

– Сама уже догадалась, что с тобой происходит, или помощь требуется? – босс участливо подсел рядом и ехидно улыбнулся.

– Люди добрые подсказали слегка, а дальше сама.

– Ну и прекрасно. Справишься?

– Без тебя нет, – упрямо заявила Вася, вцепляясь в ладонь Громова.

– У меня дела еще сегодня.

– Жена, детки малые, корова не доена.

– Прекрати ерничать.

– Не могу. Мне плохо, а ты меня опять бросаешь.

– Ты не моя девушка, чтобы я тебя мог бросить.

– Вот этого как раз и не требуется. У тебя прекрасно получается даже без проникновения в социальные статусы! Винс, только сегодня, один раз, пожалуйста. Мне и так страшно.

– Что тебе страшно?

– Ну как это, взять и…

– Тебе же объяснили, что к чему. Ничего сложного, принимай как лекарство. Можешь потом запить алкоголем или колой, если будет противно. Но сделать это нужно. Тем более, никого кусать не надо. Во-первых, человеку будет очень больно, а ты с первого раза не сможешь аккуратно прокусить кожу. Это неэстетично, следы останутся. А во-вторых, нам что, очень нужно разводить лишние разговоры о существовании вампиров? В твою байку насчет наращенных клыков поверить легко, а если вот ты будешь на ком попало оставлять характерные следы своих нежных поцелуев, то рано или поздно это вызовет ненужные вопросы.

– Это-то я знаю, и даже примерно представляю себе, что и как. Но чисто физически без тебя не справлюсь. Я не знаю, как гипнотизировать людей, чтобы они сами, добровольно. Плюс не представляю, как это – пить кровь. Извини, я вообще пока не представляю, как можно такое сделать!

– Ты зануда. Я сегодня так хотел отдохнуть нормально, супчика поесть перед телевизором, ножки в тапочки и поваляться…

– А я может тоже хотела сегодня ножки и в тапочки! Еще днем! Меня тоже не прельщает эта перспектива. Так что, будем страдать вместе.

– Может, ты все-таки одна пострадаешь? Я тут при чем?

– Вот что б тебе такого придумать, чтобы не отмазался? Даже не знаю. Подожди пять минут, может, что в голову придет, я тебе скажу.

– Ладно, овощ в помощь. Хрен с тобой! Поехали.

– Куда?

– В "Мастер".

– Что-то мне туда не особо хочется, может быть, куда-нибудь еще? Мало ли мест?..

– Ты со мной спорить собираешься? – резко посерьезнел Громов, – Так валяй, делай, что хочешь. И если завтра ты вдруг поймешь, что больше не можешь воздействовать на мозги человека, а потом тебя скрючит так, что от боли захочешь на стенку полезть, и ни один врач не разберется, что с тобой – пока ты от безумия не вцепишься в кого-нибудь – вот тогда будешь по-другому говорить о том, в каком месте тебе что-то не нравится!

– Экселенс, я просто… у меня неприятные ассоциации с этим клубом.

– Понимаю. У меня тоже. Но выбора у нас нет.

– Почему?

– По дороге расскажу, – Громов вытащил из кармана ключи от машины и встал. В таких ситуациях спорить было бесполезно. Догоняй, пока не передумал.

Вася последовала за шефом в "джип-недомерок", пытаясь сдерживать свое совсем уж хреновое состояние. Ей было плохо и в физическом, и в моральном смысле. Страшно от неизвестности и тошно от необходимости. Все она понимала, и от этого было еще противнее.

– Ты хотела знать, почему мы должны поехать в "Мастер"?

– Да, мессир.

– Рассказываю. Гемофагов в Москве не очень много. Настоящих высших вампиров по пальцам пересчитать можно. Но в последнее время масс-медиа растиражировали эту тему, и всем охота поиграть в вампиров. Нашли игрушечку.

– Ты сам говорил, зачем такой ажиотаж. В толпе легче спрятаться.

– Да. Поэтому сейчас до черта развелось людей, которые возомнили себя кровососами. И регулярно случается, что какой-нибудь ушлый гот надумает выцедить всю кровь из ничего не подозревающей девахи, приехавшей к нему в гости попить кофейку с пряниками.

– Слышала про это. Из нее, из девахи той, котлет навертели и схрумкали на ужин под соусом барбекю.

– Умная начитанная девочка, – хмыкнул Громов, подрезая какого-то обнаглевшего типа на "вольво". – Так вот, во избежание кривотолков и разборок среди своих же, в том числе, безбашенных парней Паханчика, да и в целом, для порядка – истинные хищники могут питаться только в строго определенных местах. У нас есть несколько заведений, где гемофагия разрешена официально. Что бы ни случилось – всякое бывает, сама понимаешь – там все люди свои, прикроют и лишних вопросов задавать не станут. И к нам просто так никто не сунется – только по клубной карточке или фэйс-контролю.

– А как туда попадают… жертвы?

– Тебе какая разница? Это в любом случае, люди, которые знают, на что идут. Поверь, их даже гипнотизировать не надо, половина сама тебе руки подставит. Многие испытывают странное удовольствие от того, что у них пьют кровь. Есть такая каста в садо-мазо, они у нас частенько бывают.

– Типа спецвечеринки устраиваете?

– Нет, ну ты в кого такая догадливая?

– Не в мать, не в отца, а в проезжего молодца.

– Вот и прекрасно. Тогда тебе не составит труда договориться с кем надо. За последствия можешь не волноваться.

– Хорошо, а почему ты… вот блин.

– Что?

– Я в третий раз замечаю, что ты берешь с собой оружие. А мне на эту тему ничего ни разу не сказал.

– "Мастер" – закрытая территория, на которой царят свои законы джунглей. Хрюша должен был посвятить тебя в них, прежде чем давать допуск в клуб. Я уже пояснял тебе – туда не сунется полиция, там может произойти черт знает что, и никто даже не гавкнет. И даже мне стоит появляться там только в должной амуниции.

– Почему даже тебе? – не поняла Вася.

– Потому что ты девушка, тебя никто не тронет. А я у них давно в списке главных врагов народа. Слишком влиятельный, слишком красивый, слишком большой предмет для зависти. Порой случаются инцеденты. В заведениях бывает народ, пережравший абсента с кровью, и им по барабану, кто ты – владелец десяти процентов московской бизнес-недвижимости, глава клана или президент Зимбабвийского микрорайона в Южной Африке. Захотят почесать зубы или кулаки – паспорт не спросят. Мы хищники, мы ренегаты. И мы были за гранью. Нам необходимы места, в которых мы можем позволить себе оттянуться в компании понимающих. И сознательно идем на риск, потому что иначе…

– Скучно жить. А люди?

– Люди идут туда за тем же – за ощущениями. Кто-то в курсе, что только переход за грань дает способности, и фактически нарывается на… то, что может сделать из человека вампира. А кто-то об этом не думает – им просто по кайфу, когда властные женщины хлещут его плетью, или субтильные юноши режут ему вены в туалете, чтобы потом лакать кровь из свежей раны.

– Брр!

– Какие мы нежные стали! – жестко оборвал Винсент, – Привыкай. Это и твоя жизнь тоже. Это с клиентами мы такие бархатные жопки, шелковые ушки. А между собой – грязные, циничные и отвязные сволочи, каких мало. Что? Хочешь сказать, ты лапочка? Мы все тут последние твари. Мы влезаем в мозги людей, заставляем их плясать под нашу дудку, мы ругаемся, когда они не поддаются на наш гипноз, придумываем кучу правил и способов заставлять толпу делать то, что приказывают. Мы находим способы впаривать людям то, что им в гробу не надо! Мы все продажные, все интеллектуальные шлюхи с особым даром – поиметь клиента в задницу так, чтобы он при этом еще и кончил! И ты такая же, еще не выросла, не научилась, но ведь я же хороший препод? Я же научу тебя так делать? Чтобы ты с первой минуты могла подстроиться под человека, завладеть его мозгами, выпотрошить их и уложить обратно в нужном тебе порядке. Вне зависимости от того, что этот человек на самом деле хочет или думает о нас. Ты такая же продажная тварь, которая будет подставляться и выслушивать кучу занудства, нервотрепки и посыланий ко всем чертям. Ты будешь прогибаться под каждого ублюдка, у которого бабло звенит в кармане. Ты уже это делаешь, а научишься делать это мастерски. Но суть не изменится – ты будешь продажной шлюхой. Такой же, как все. Просто с хорошими способностями.

Василиса ошарашено посмотрела на Громова: всегда тактичный, вышколенный и предельно вежливый, он крайне редко позволял себе грубость, а тем более, никогда не хамил настолько откровенно. Тирада, произнесенная начальством, была не просто далека от привычной манеры общения. Она должна была перевернуть сознание, заставить посмотреть на себя с другой стороны, осознать всю грязь и немыслимую вонь шоу-бизнеса.

– Ты поэтому не хочешь, чтобы я хотя бы что-то знала о твоей жизни вне работы? Потому что ты прекрасно научился быть великолепным администратором и учителем, от манер которого сходят с ума все телки, а я так вообще могу порвать глотку любому, кто усомнится в твоей наилучшести? Потому что в жизни ты далеко не такой умопомрачительный, всегда отглаженный и холеный дядька? Потому что можешь позволить себе быть пьяным, грубым, романтичным и беззащитным? Потому что у тебя есть куча слабостей и сложностей, о которых мне не надо знать? И еще, Громов. Я тебе так скажу – в этом мире каждый второй в той или иной мере подставляет задницу. Начальству, налоговой, браткам, жене-стерве, мужу-олигарху. Без разницы. Мы живем в мире, где продажны все. Где каждый пятый ходит на тренинги НЛП или "эффективное управление продажами". Все наши клиенты не просто так к нам идут – они точно так же хотят управлять желаниями своих покупателей. Они ищут способы продавать свое дерьмо, у кого что. Зарабатывать бабло, и нам платят не за художества и не за концерты, а за то, чтобы все их дерьмо публика сжевала, проглотила и переварила с нужной долей усвоения. Все взаимосвязано, круговорот продажности в природе. В этой стране каждый второй так или иначе постигает науку вылизывания очка или правильного прогиба раком перед сильными. То, чему учишь меня ты, мало отличается от того, что мне пришлось бы делать в любой другой фирме. Просто ты уникум, потому что уважаешь своих подчиненных, ты действительно умеешь найти подход к каждому, даже если при этом у тебя куча дел на день. И именно за это я тебя люблю и ценю, чудовище. Так что, прекращай самокритику, от этого я в тебе не разочаруюсь. Я давно уже привыкла к тому, что шоу-бизнес – это ад со сковородками. И научилась лавировать между огнями, чтобы не обжечься. Ну разве что ты мне преподашь пару уроков приготовления мозгов грешника под ментально-суккубическим соусом.

Громов чуть не врезался в троллейбус. Вовремя вырулил. Встряхнул головой и молча уставился на дорогу. Василиса уткнулась лбом в стекло и надела наушники – показав, что разговор окончен. До клуба пятьсот метров.

Москва, Ленинградское шоссе, клуб "Мастер"

В заведении было не очень громко и не очень людно. Все-таки не пятница. Винсент расслабленно угнездился на диване и заказал кальян. Вася нервно зыркала по сторонам, слушая небольшую лекцию о тонкостях вампирского существования.

– Знаешь, откуда разговоры про чеснок и вампиров? Все это не лишено истины. Только в другом контексте. Вампиры переговорщики. В большинстве своем это люди тех профессий, где требуется воздействие на эмоции оппонентов, и, соответственно, прямой контакт. Мы достаточно часто общаемся с людьми близко. Ты себе можешь представить успешные переговоры, когда от тебя разит чесночным перегаром или луковым супом?

– А что касается алкоголя?

– То же самое. Плюс ты перестаешь контролировать себя.

– Серебро?

– Ерунда. Я в свое время боялся, что на вампиров оно как-то по-иному будет воздействовать, но не увидел ничего сверхординарного. То же самое касается крестов и святой воды. Ну а насчет крови я тебе все сказал. Странно, конечно, но правда. Мы действительно должны подпитываться. Почему именно кровью – не знаю. Загадка природы.

– Я уже врубилась. Чего мы ждем сейчас?

– Накала атмосферы. Ты все поймешь сама, перестань дергаться и ждать чего-то неординарного, расслабляйся, выпей чего-нибудь, тебе завтра из офиса никуда выползать не надо. Хочешь, даже можешь на работу не приходить. Я бы тоже, как ты говоришь, ножки в тапочки. Давай завтра заболеем и придем на работу, скажем, к часу? Думаю, все успеем. Так что, расслабься, Валеры в офисе не будет, а я прикрою.

– Хорошая идея.

– Ты чего-нибудь алкогольного выпей. Но не усердствуй.

Василиса послушно уткнулась в коктейльную карту.

Ближе к девяти в баре собралась теплейшая компания творческих людей, объединенных мыслью коллективного улучшения настроения и достойной встречи грядущего.

Васе действительно полегчало. Однако, общей нервозности этот факт не убавил, она хорошо помнила, что "это ненадолго".

Громов воссел в баре и, демонстрируя улыбку чеширского кота, аккуратно заливал в себя вискарь. Вася уже отработанным вампирским взглядом наблюдала за его невидимыми действиями.

Вокруг Винсента разливалось нежно-фисташковое облако ментального воздействия. Другие вампиры, прибывшие в "Мастер" и видящие все это, старались отползти подальше от зоны поражения. Если сознательно не хотели в нее попасть. Потому что влияние инкуба или ментала на атмосферу было вполне предсказуемым. Вокруг барной стойки понемногу начиналось какое-то удивительное оживление, всеобщее знакомство, объятья, поцелуи, розовые ушки и нежные взгляды. Досталось всем и в полной мере, причем, люди даже не осознавали происходящего. На них просто накатывала волна симпатии к какой-нибудь личности противоположного пола, завязывалась непринужденная беседа, а потом уже и шло, и ехало. Громов щурился и ухмылялся.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Вася, подойдя к бару, чтобы освежить запас алкоголя в крови.

– Они релаксируют. Расслабляются. Им хорошо.

Понятливый диджей уловил общее настроение и включил медленную музыку. Образовавшиеся парочки передвинулись на танцпол.

– Ты альтруистом заделался?

– Нет. Я просто сейчас создаю нужную атмосферу. И не только я, посмотри, – Винс неопределенно махнул рукой в зал. Другие вампиры старательно делали вид, что не замечают друг друга. Но в воздухе аккуратно полыхали хасты. Заманенные на халявную вечеринку "доноры" вовсю принимали в себя коллективное воздействие энергетов. – Ты тоже можешь это делать.

– Ну зачем? – допытывалась Вася.

– Затем, что тебе нужен человек, который… кхм, добровольно подставит тебе запястье и позволит поиграть с ним в вампиров. А потом будет от этого доволен и счастлив. Можно, конечно, и просто напоить его до беспамятства, но тогда получишь наутро особо мучительное похмелье. Лучше, если ты научишься использовать ментальную силу для таких воздействий.

– Что надо делать?

– Выбери того, кто тебе нравится.

– А если мне никто тут не нравится? – мрачно осведомилась Василиса. На горизонте не было ни одного объекта, удовлетворяющего ее придирчивый вкус.

– Так уж и никто. Смотри, как тебе вон тот молодой человек с таинственным лицом отшельника?

– Никак. Не хочу.

– Тебе за него не замуж выходить. Даже целоваться не придется, если не захочешь, считай это просто учебным экспонатом.

Указанный экспонат обладал внешностью среднестатистического изможденного философией гота. Лет двадцати от роду.

– Красив, умен, слегка сутул, наполнен самомненьем. В себя вчера я заглянул и вышел с омерзеньем.

Громов хмыкнул. Вася в ответ скорчила рожу.

– Теперь просто закрой глаза. Представь себе прикосновение человека, который дорог тебе, как никто другой… Или хотя бы того, кого ты безумно хочешь… Ты же кинестетик, ощути на своей коже его пальцы. Горько-сладкий вкус поцелуя на губах. Удовольствие, которое наполняет тебя изнутри… Эта энергия – поток, который струится по всем твоим венам. Затем собирается в ладонях, как дождевая вода, капля за каплей.

Вася послушно уселась рядом и сосредоточилась. Работа с ментальной составляющей – это совсем не простая задача, но у нее был неоспоримый талант пропускать все энергопотоки через ладони и пальцы. Кинестетик с прекрасными изначальными задатками. И, чем черт не шутит, можно было попробовать. Попробовать преобразовать энергию разума в нечто более понятное и привычное, ощутимое физически пальцами. Вдруг получится. Нет так нет, на первый раз Громов поможет найти донора.

– Дальше, – потребовала Вася. Нужное состояние стало приходить. Пальцы зачесались.

– Перелей всю энергию в правую руку. Подойди к человеку, не бойся. Просто подойди, он даже не смотрит в твою сторону. Дотронься до его плеча, как ты всегда это делаешь, когда хочешь что-то спросить. И в этот момент просто вылей на него поток. Оставь ему. Спроси что-нибудь – например, тебя не Димой зовут? Все равно, что он ответит. Повернись неаккуратно и разлей его пиво. Не извиняйся, просто уходи. И возвращайся ко мне.

– А что дальше?

– А дальше? Ты голодная, да?

Василиса снова ощутила внутри себя нестерпимое жжение и тошноту.

– Я не умею как ты, управлять эмоциями людей.

– Буду банален, захочешь научишься. Не нужно ни гипноза, ни сверх данных. Вспомни, чему я тебя учил, ролевое взаимодействие. Они все тут такие, все любят играть в игры. Проведешь правильно переговоры, получишь награду. Заодно попрактикуешься в переговорных манипуляциях. Тебе потом на работе пригодится.

Василиса боялась. Хотя бы потому, что не знала, получится ли. Вот так запросто подойти к незнакомому человеку и спросить – тебя не Димой зовут? Уронить со стола стакан и невозмутимо уйти. Круто, да?

Голод напоминал о себе все отчетливее. Надо было решаться и делать. Хотя бы, потому что это была идеальная практика. Если ничего не получится, мир не перевернется. В клубе полно людей. А если на месте парня будет клиент, с которым провалятся переговоры по такому же сценарию, будет намного хуже. И от Золотова за халтуру влетит непременно. В общем, нечего рассуждать, пора уже действовать.

Громов удовлетворенно поглядывал на ученицу одним глазом. Вторым умудрялся наблюдать за танцполом. Там уже вовсю происходило то, что отличало вампирские клубы от человеческих. Прибывшие энергеты консолидировались и массовым воздействием увеличивали концентрацию эмоций в зале. Люди чувствовали это, и начиналось то, ради чего доноры приезжали в такие заведения. Общение с вампирами было для них чем-то вроде сеанса психотерапии. Они с удовольствием делились наболевшим и сокровенным с едва знакомыми собутыльниками, плакали на вовремя подставленном плече, инстинктивно жались поближе, искали глазами партнеров на ближайший вечер и ночь. Сбрасывали с себя оковы комплексов и страхов. Не пройдет и пяти минут, как здесь все начнут фонтанировать эмоциями.

Вася отрешенно наблюдала, как повсюду вспыхивали активированные хасты, разноцветные, пламенные или едва заметные, стихийные и мастерски отточенные.

Новички судорожно вздрагивали, ощущая какие-то странности, опытные доноры бросались в омут с головой. Громов был прав – сюда приходят добровольно, вампиры отчуждают у людей ненужные, негативные эмоции. Им все равно, что забирать – позитив или негатив, переварят все. А люди приходят сюда, чтобы сцедить ненужный, накопленный годами стресс. Не понимают, что происходит, просто любят это заведение. За неповторимую "атмосферу".

Вампиры не зомбируют людей и не лишают рассудка. Люди сами готовы на время отключить мозги и расслабиться. Все что им мешает – это малая толика страха и сомнений. Но когда атмосфера насыщена эманациями вампиров, это как разлитый бензин, хватит искры, чтобы все страхи превратились в полыхающий огонь инстинктивных желаний.

Увы, режиссеры не делали разницы между воздействиями. Они приписывали энергетам способность гипнотизировать и подчинять себе людей. Делали из них монстров, сопротивление которым бесполезно по умолчанию.

К сожалению, это было не так. На переговорах даже ментальные вампиры не всегда могли решить ситуацию в свою пользу. Человек свободен от природы, и повлиять на него помимо воли не может никто. Тем более, когда речь идет о бизнесе. На переговорах люди собраны и закрыты на семь замков. Они ждут, что их будут прогибать, они ловят каждое слово и концентрируются на своих выгодах.

Поэтому никто и никуда не денется от необходимости учить теорию переговоров. Никто не избежит необходимости работать с доказательствами, аргументами и рациональными аспектами сделок. Просто у вампиров особый талант к этому бизнесу. И способности дополнять стандартные технологии эмоциональным гарниром. Но без классических знаний, умений и, мать их, навыков, все равно не обойдешься.

Знаниями Громов поделился, осталось отработать навыки. Можно поспорить, не пройдет и двух минут, как "клиент созреет" и пойдет на контакт.

Рекомый клиент действительно дозрел. Поднялся с насиженного места и гордо, хотя и неуверенно, побрел в сторону Василисы. На секунду зацепился взглядом за ухмыляющегося Громова. Явно сравнивал свои шансы с возможностями этого павлина в дорогущей рубашке и лаковых сапогах от Пазолини. Однако, траектории своей не менял. Уселся рядышком возле барной стойки и сделал вид, что ничего такого. Просто дислокацию поменял. Подальше от колонок.

– Что делать? – едва успела выдохнуть Василиса.

– Брать живьем, девочка моя. Ты хищник, доверься инстинктам. Вспомни, чему я тебя учил. Работай. Я тоже есть хочу, встретимся после ужина.

На этой оптимистической ноте Винсент легко поднялся и растворился на танцполе, подхватив под руку смазливую красотку с огненно-рыжей шевелюрой.

Василиса мысленно помянула всех предков начальства и пришедших в голову представителей рогатой фауны.

"Хищник, бляха-муха, инстинкты подскажут, что делать дальше! Если в этом глисте и наберется пол-литра крови, то его ж потом ни один врач не реанимирует. И вообще, Громов, паразит бесчувственный! Бросил меня на произвол судьбы. Нет, ну что теперь делать-то?"

Как ни странно, метод выброшенного птенца сработал. Винсент был циником, но умел проявлять это худшее качество вовремя. Когда знал, что беспокоиться не о чем.

Даже не приходилось устраивать весь этот дурацкий спектакль с пивом и вопросом, как пройти в библиотеку. Парень сам подошел, как только место рядом с Васей освободилось. Попросил у бармена бокал вина, без спросу присел рядом и воззрился на собеседницу с застывшим вопросом на лице. Тоже чего-то ждал.

Вася неожиданно почувствовала все и сразу. Как будто с тела сдернули пригретое одеяло. Смертельный голод, желание вцепиться в незнакомца – когтями, зубами, яростными объятьями и поцелуями. Ей было все равно, как он выглядит, как его зовут и чего он хочет. Она буквально физически чувствовала, как сквозь кожу ладоней пробиваются ростками озверевшие хасты, тонкие, напряженные от нетерпения, острые как рапира.

Ну что, поехали. Незнакомец все-таки воспринял уход Громова как знак, а ее разглядывания – как повод для знакомства. А через минуту вспомнил, что по закону жанра должен был спросить разрешения на посадку.

– Не будешь против, если я тут приземился?

– Не буду против, если ты мне тоже вина закажешь. Для составления полноценной компании.

– Хм, простите мою неучтивость. Гарсон, повторите!

Вася щедро улыбнулась незнакомцу. Пожалуй, можно не бояться, мальчик с чувством юмора. Или тоже наш, просто еще совсем зеленый? Не чувствует коллегу, ищет донора? Да нет, Громов же сам на него указал. Да, однозначный человек. С чего начать разговор? Блин…

– Простите, не знаю вашего имени…

– Роман, и можно на ты. На брудершафт мы сейчас выпьем, если необходимо соблюсти формальный ритуал.

– Василиса.

– Однако! Я бы тоже хотел носить какое-нибудь экзотическое имя. Мне так сказать, положено по закону анекдотов быть Мойшей или Абрамом. Я, видите ли, дражайшая Василиса, самый что ни на есть классический еврей.

– Вы, батенька, пейсы только начали отращивать или недавно сбрили за неудобством ношения?

– Нет, скорее, не вижу в них необходимости. Атрибутика свойственная Израилю, в России может быть неверно истолкована.

– Израиль, Израиль, что-то я слышала о нем. Это, кажется, та маленькая, но гордая страна, в которой все поголовно служат в армии, плачут у стены, едят халу и даже не пытаются утопиться в Мертвом море. Я угадала?

– Почти. Скажем так, в основных чертах.

– Пгостите, уважаемый, – нелепо копируя еврейский акцент, обратилась Василиса, – Я таки не поняла, мы с вами будем на брудершафт или ждем второго пришествия?

– Ой, да! – Роман подхватил Васю за локоть, оперативно ополовинил свой фужер и чмокнул ее в щеку. Очень деликатно.

– Приятно, что ты не надумал воспользоваться ситуацией с наскока. Ценю выдержку.

– А что выдерживать? Мы едва знакомы. Не рано ли переходить к глобальным перспективам? По-моему, у нас и здесь еще есть дела.

– Ну а дома детей мал-мала. Пожалуй, это я тороплюсь.

Вася поймала себя на идиотской мысли – в ее голосе обозначились определенно те самые интонации, которые так своевременно включал на переговорах Громов. Научилась, блин горелый. С одной стороны, это импонировало. А с другой, включилась паранойя. А вдруг этот тип все знает? И понимает, с кем разговаривает? И для чего пришел, а над ней откровенно насмехается, видя ее нелепые попытки получить желаемое?

Внутренности снова обожгло мучительной болью. Что там дальше? Соображать получалось плохо. Впрочем, парень не уходил, разговор продолжался – еще были шансы спасти ситуацию.

– Пожалуй, я бы не отказался повторить. С этим вопросом можно и не медлить.

– Что будем?

– Как смотришь на красное?

– Тебе оно напоминает кровь? – с интересом спросила Вася. И снова удивилась сама себе. В ее голосе снова проявились странные интонации, низкие, гортанные. Парень дернул тощими плечами, судорожно сглотнул и отвел глаза. Однако, на его лице впервые проявилась улыбка. Робкая, немного скованная.

– А ты считаешь, что реальную кровь можно пить?

– Мне сложно выразить свое мнение в данном вопросе, я никогда не пробовала. Возможно, это вкусно.

Василиса уже проклинала себя за собственную тупость, и потому хотела как можно быстрее закончить весь этот ненужный флирт. Расписаться в собственном бессилии и мотать домой.

– Тогда у тебя есть все шансы, – Роман вдруг перестал напрягаться, сцапал со стойки второй бокал с вином и выпил залпом. Покосился на Громова, сидевшего в отдалении. Потом еще раз внимательно посмотрел на Васю, улыбнулся. Расстегнул манжет на рубашке и протянул руку. На запястье красовалось три шрама. Один довольно свежий.

Вася моргнула. Вот так все чудовищно просто. Мальчик уже знает специфику "Мастера". И понимает, чего от него хотят. Потому мерзкое начальство и выдало рекомендацию подойти к нему и устроить ритуальное знакомство. Похоже, тут все уже давно налажено. Ну что ж, оно и к лучшему. Не надо изобретать велосипед. А вот еще стаканчик тяпнуть для смелости не повредит. Начальство разрешило завтра посачковать. Похмелье под одеялом – это не так страшно, как с бодуна в офис. Все, будь что будет.

Громов, уже расположивший у себя на коленях рыжую девицу, удовлетворенно мурлыкнул. Хорошая девочка. Кстати, Вася тоже умничка. Когда надо – моментально схватывает. Делает, как всегда, по-своему, но результат есть – и замечательно.

Парнишка-то ее уже готов. Осталось посолить по вкусу и подавать к столу. Приятного аппетита, коллега. Кушайте, не заляпайтесь, а то кровь сложно отстирывается.

Глава 3.

В сказках и сериалах все начинается и заканчивается одинаково хорошо. А в жизни происходит нелогичный, непотребный и абсолютно непредсказуемый бардак.

Бывает так, что особенно остро ощущаешь свою чисто человеческую беспомощность. Клыки чешутся вцепиться в глотку и на британский флаг порвать очередную паскуду. На луну выть охота, да только смысла в этом ночном караоке такой же ноль, как в наличии тех самых клыков и гордого звания вампира.

Знаете ли, есть отличное определение наших ощущений. Где-то в дебильной книжке вычитала: "цемент – прекрасный строительный материал. Но, когда стройка закончилась, он становится просто мусором".

Мы долбанное порождение девяностых. Того времени, когда автоматные очереди на улицах раздавались не реже, чем грохот трамвайных колес. Мы из той эпохи, когда люди превращались в зверей, чтобы резать на куски врагов, чтобы человеческая суть не мешала инстинктам. Тогда никого не удивляли кровавые пятна на рукавах и сухая статистика убитых и раненых.

Сейчас, во времена глобальной законопослушности, наш образ вписывается в систему с таким же скрипом, с каким толстуха влезает в модельное платье.

Мы не боимся инквизиции или огласки, мы не прячемся от полиции или братков Димыча, просто мы прижали ушки, пригладили шерстку и стали такие вот белые и пушистые, что покажите где блевать.

Как же я порой завидую тем, кому довелось увидеть перестрелки, мордобои и жестокие разборки на грани выживания не только в кино под ведро попкорна! По крайней мере, их звериная сущность смогла проявить себя. И их клыки впивались в шеи врагов, а не служили декоративной подставкой для стразиков и предметом гламурного внимания.

Мы эмоциональны, непредсказуемы и порой чересчур жестоки. Мы слишком безумны для этого мира. Для новой, спокойной и сытой жизни, для работы в офисе и посиделок на кухне.

Да блин, можно я кого-нибудь загрызу, наконец? У меня, похоже, ПМС начался!…

Тольятти, девяностые

Это было странное и славное время. Никаких интернетов, айфонов и электронных переводов за шесть с половиной секунд. Все было просто и понятно, как три топора.

И все вопросы-проблемы решались оперативно. С помощью кулаков и пистолета. А мальчишки мечтали добыть волыну и поучаствовать в настоящих разборках.

Шестнадцатилетний Славик волей судьбы получил в полной мере исполнение этой мечты.

С детства спортивный и задиристый, он рано научился драться и бесстрашно выходить на "разборки" с целыми бандами сверстников.

И, даже когда в городе бушевали "чехи", выбрался из серьезной передряги, отделавшись парой переломов, кучей гематом и месяцем в гипсе.

Славика уважали парни и любили девушки. К нему была благосклонна фортуна и фаворитка района Ритуся. Тоже барышня боевая и начитанная, а еще писаная красавица по местным меркам.

Посему ее ценил не только Славик, но и все воротилы самарско-тольяттинского бизнеса, любители "свеженького мяса". Славика это никак не смущало. Он был не ревнив, а Ритуся его вполне устраивала по всем физиологическим параметрам. Он даже в некоторой мере даже гордился тем, что считался ее официальным парнем, с которым она появлялась на городских тусовках и дискачах.

Ритуся увлекалась мистикой. Конечно, литературы было мало, познания сводились к незамысловатым "закляшкам" и нехитрым практикам, но любопытным подросткам той эпохи вполне хватало и таких развлечений. Славик относился к ее "коллекции" черепков, амулетов и кубков с пониманием и должной долей интереса. Особо не лез, но и не препятствовал. Пару раз даже побыл компаньоном в каких-то непонятных вылазках на мрачные ночные кладбища, пару раз позволил надрезать себе руку ради получения порции крови для ритуала. Никаких предрассудков на эту тему у простого тольяттинского парня не было.

Зато были вполне материальные и понятные жизненные ценности. Например, собственная тачка к восемнадцати годам – предел мечтаний и лучший подарок себе любимому на совершеннолетие. Аргумента "будешь самым крутым на районе" было достаточно, чтобы согласиться на абсолютное безумие ради получения заветного транспортного средства.

Ритуся была в курсе. И, как только началась демократизация и приватизация народных достояний, уговорила Славика поучаствовать в вылазке на завод. В случае "победы наших" эта эпопея гарантировала личную "шаху" по факту выполнения спецзадания.

В подробности Славик опять же не лез – а кто в таком возрасте будет думать о последствиях? Особенно, если подобное предложение делается в весьма пикантной обстановке – когда на шее висит и жарко дышит в ухо первая красавица городка. Поводов отказываться от перспективы не было.

Девяностые были временем, когда мало кто размышлял над вариантами развития событий. Как сказано – так и будет. Вылазка, разборка, машина. Задача рядового – проявить по приказу свои умения бойца и стрелка.

Все предельно ясно.

За плечами военно-спортивный клуб, десятилетний стаж и юниорский разряд. Дальше – получить по факту причитающееся и отвалить, будучи уже законным обладателем новенькой шестерки.

Электричка мирно тряслась по лесистой местности, преодолевая небольшое расстояние от Самары до Тольятти.

В городе встретят, накормят, объяснят ситуацию и в составе организованной армии бойцов проведут на территорию завода. А к ночи должна состояться историческая сходка, решающая какой-то стратегический вопрос.

Славику было плевать на высокие разборки местных заправил – он всегда считал себя ограниченным материалистом, не лезущим дальше собственного круга интересов. И к данным интересам интриги и власть никак не припаивались. Он хотел получить свое и жить дальше своей жизнью.

Про то, что события могут начать развиваться совсем не так, как было запланировано, не думалось. Не хотелось думать о плохом.

И не хотелось удивляться, когда стройная фигурка Ритуси обнаружилась в кучке незнакомых, но очень властных людей на "бэшке". О том, что это властные люди, можно было догадаться даже с большого расстояния – по той манере, с которой они держались, по тому, с каким почтением к ним подкатывали "воеводы", ожидавшие прибытия оппонентов. Но Славик был молодым и неопытным, он не умел оценивать обстоятельства и людей. Он понимал только простые задачи.

Единственный вопрос, который он себе задал – какого черта Ритуся делает там, где через час начнется бандитская разборка?

О, если бы перестроечные коммуникации позволяли узнать больше о способностях энергетов. Если бы Славик умел смотреть "краешком глаза", чтобы видеть истинную суть вещей. И если бы он вдобавок хотя бы немного выглядывал за пределы собственного узколобого кругозора!

Возможно, он бы заметил, что зеленый огонь энергии разума хлещет нетерпеливыми хвостами не только от его подруги, но еще от двоих стоявших рядом с ней мужчин. Ментальная ведьма и двое ее коллег прибыли на место встречи, чтобы пересилить аргументы противника. Кое-кто в самарских высших кругах тоже был в курсе, чем занималась Ритуся и какими способностями обладали мистики. В разборках, где решалась судьба грандиозного завода, были хороши любые средства, даже безумные.

И самое большое безумство заключалось в том, что сами колдуны плохо представляли себе, как им работать, тем более, в триумвирате и экстремальных условиях.

Ритуся, как умная и проницательная женщина, моментально уловила общие сомнения. Поэтому, не тратя времени на выяснения отношений, мягко взяла инициативу в свои руки, определив дальнейшие действия тройки. Краткое совещание, несколько быстрых оценивающих взглядов, распоряжения и согласование действий. Все, можно считать приготовления законченными, дальше импровизация по ходу пьесы.

– Едут! – истошно завопил какой-то нервный и глазастый пацан, вынимая потной ладонью волыну. Ему не терпелось попробовать себя в роли меткого стрелка – или пушечного мяса, тут уж кому как повезет.

Открытые настежь ворота (небывалый случай для охраняемой заводской территории), словно раззявленная пасть, всасывали в себя поток машин, заезжающих на территорию. Прибыли "оппоненты". Кто такие, откуда, что делили – эти вопросы так и остались невыясненными.

Славик уже через годы попытался восстановить по "историческим хроникам" произошедшие события, чтобы понять, во что он тогда ввязался. Но через пять минут заскучал от бесконечной череды имен и кличек, бросил это неблагодарное занятие и более к нему не возвращался.

Для него все жигулевские битвы сводились к одному единственному, но очень впечатляющему воспоминанию. Тому, которым стала роковая летняя ночь в Тольятти.

Машины, заехавшие на территорию, казались живыми бронированными чудищами, способными самостоятельно мыслить. Или у руководителя этой кавалькады была очень хороша связь с каждым автомобилем. Потому что прибывшие оперативно рассредоточились по территории, словно не замечая, как много "лишнего" народа рассеяно по огромной территории, заполненной новыми машинами, грузовиками, какими-то контейнерами и прочим железным барахлом.

На несколько секунд на территории воцарилась ужасающая тишина – когда словно по приказу единовременно заглохли моторы. Люди молча вышли и остановились за приоткрытыми дверцами. Каждый оценил силы противника. Несколько коротких секунд осмотра. А потом первый нетерпеливый выстрел – и понеслось!

Кровь какого-то парнишки хлестнула по щеке, душераздирающий крик вонзился в мозг, Славик словно в трансе наблюдал за происходящим, пытаясь привыкнуть и осознать мысль, что разгоряченный свинец смертоносным градом сечет металл и плоть, что рухнувшие навзничь тела еще минуту назад были живыми людьми…

Воздух вокруг начал медленно сгущаться, наполняясь дымом, пылью и вонючей смесью газа, пота и страха. Славик стоял, не пытаясь даже укрыться за контейнером или машиной. Он стоял, как прилепленный к земле, и не реагировал. Сознание завывало сиреной океанского буксира, апеллируя к многолетней выучке бойца – уйти с линии огня! Но закипающий в адском огне адреналин вызывал такое знакомое, хотя и почти забытое чувство – реальной опасности и нереального упоения смертельной угрозы…

Время словно обожралось тормозной жидкости – сквозь густую взвесь в воздухе прорывался огонь, пули рвали кожу, люди падали, огрызались огнем, сшибались в рукопашной, выдирая руки из суставов, кроша друг другу зубы, ломая монтировками шейные позвонки и скулы…

Выстрелы догоняли тех, кто пытался сбежать, косили тех, кто намеревался выбраться под шумок из этого пекла. Свои же стреляли с тех, кому инстинкт самосохранения нашептывал единственно правильное решение – беги!

Отчаяние и запоздалое понимание, что в живых останутся только победители, заставляло всех терять голову и творить безумие во имя чужих денег, чужих идей, во имя чужих разборок и дележки чужого имущества.

Полыхнула машина – то ли попало в бензобак, то ли кто-то не только волыны с собой притащил. Славик все-таки сдернул с места и укрылся за ближайшей легковушкой, наблюдая за происходящим через стекло. Он не был трусом, не боялся врезаться в самую гущу фаршировки, просто пока словно чувствовал – еще не время. Он просто наблюдал за тем, как горит территория, как рвется под ударами чужая плоть, как ломают друг друга атакующие группы…

За этим увлекательным занятием он и не заметил, что к его убежищу буквально подползли три фигуры – одна знакомая до предела, и еще две – неизвестные. Последние, словно повинуясь приказу, одновременно взяли Славика за руки. Как только он позволил им сделать это? Почему не среагировал? Почему не смог за долю секунды сбросить этот захват? Куда в тот момент подевалась вся его выучка? Ритуся встала в полный рост, не боясь огня – ее полтора метра роста надежно прикрывал кузов машины. Смелая девочка. Развела ладони в стороны и внимательно посмотрела на Славика, которого безо всяких усилий удерживали двое мужчин. Улыбнулась, видя, что тот даже не пытается воспротивиться:

– Придержите его, мальчики, – незнакомо командирским голосом велела Рита. И в запястьях Славика словно разлился горячий свинец, тяжелый, липкий, обжигающий. Руки безвольно обвисли, удерживаемые мокрыми ладонями незнакомцев.

Рита прижалась к нему, тесно и искренне, словно сливаясь с ним воедино. Жарко зашептала что-то. Долгие секунды полились в затуманенные глаза, наполняя их кровавым безумием, жаждой убийства и яростью, безотчетной, ослепляющей, невыносимой, которую хотелось выплеснуть, словно вонючие помои, прочь из себя.

Откуда-то в маленькой ладошке Ритуси возник короткий изящный нож. Неуверенным движением девушка вспорола футболку своего друга и, словно боясь своих же действий, провела лезвием по обнаженной груди, по плечам, животу – выписывая какие-то тайные символы и продолжая шептать слова.

Ярость становилась не просто невыносимой – она душила и рвалась наружу. Славик рычал и метался, пытаясь освободиться из непривычного и непонятного плена.

– Потерпи, мой хороший, – увещевала Рита, продолжая орудовать ножом, – Сейчас все будет. Сейчас ты пойдешь и устроишь им, да, мой родной?

Выстрел раскрошил стекло машины, но Рита даже не дрогнула. Она словно не замечала творящегося вокруг. Ей было важно завершить начатое – а потом уже спрятаться куда подальше и наблюдать оттуда за происходящим.

Она почти закончила. Остался последний штрих. И сразу за ним – автоматная очередь, прошившая уже оставшийся без половины стекол автомобиль. Рита слишком увлеклась процессом, слишком далеко зашла. И не смогла правильно распределить свои силы. Одна из пуль злобно впилась в спину и уткнулась свинцовым носом в сердце девушки.

Моментально тиски, удерживающие запястья Славика, рассыпались прахом, и двое незнакомцев, уже расслабленно, лишь для проформы, державшие Славика, были смяты вырвавшейся на свободу яростью рожденного берсерка.

Гулко бухнул пистолетный выстрел, Славик прокатился по пыльному асфальту, меняя дислокацию. Густой воздух наполнился все более отчетливыми запахами страха, ярости и крови. Еще несколько секунд – на осознание того, как медленно течет время, как нелепо выглядят попытки противников нацелить на него оружие, и как картинно падают тела убитых.

– Вашу маааать! – вопил Славик, сбивая с ног всех, кто попадался ему на пути, не особо соображая, кто есть свой, кто чужой. Ему было все равно, кого крушить – жажда крови и ярость затопили разум, но "свои" словно почуяли в нем предводителя и, немного оживившись, стали поднимать головы. Кое-то, у кого еще оставались патроны, отчаянно садили из укрытий. Те, кто остался наедине со своими собственными силами и подручными средствами, очертя голову бросались в самый жар.

Удушающий дым, вопли и мат, кровавые брызги и осколки стекла, несколько удачных атак и погнутых капотов машин, дикая боль в боку – кажется, кто-то достал, и снова упоительная сладость битвы.

Какой-то урод омерзительно верещит от боли, кто-то обрушивается бесполезной кучей мяса и костей на покореженный капот, корчится, пытаясь удержать в разрезанном животе собственные внутренности.

Славику было плевать на всех, он носился тасманским дьяволом по пересеченной местности, крушил все, что попадалось под руку.

Он видел каждый сполох огня, грозивший смертью, и мрачно добирался до очередного желающего поиграть в огнестрелку.

Он смотрел, как на землю падают обезображенные тела, как льется водопадом осколков стекло, как несутся к распахнутым воротам последние безумцы, осознавшие, что никакая тачка не нужна инвалиду или мертвецу.

Он видел, чувствовал, вдыхал панику и страх, кроваво-пороховую взвесь, в которую превратился воздух, но при этом от души наслаждался битвой, пока были силы.

А потом силы вдруг кончились. Внезапно, без предупреждения. В одну секунду. Славик рухнул на скользкую, противную землю и почувствовал только одно – как в голове громыхнул еще один выстрел.

Бой закончился уже без него. Где-то в отдалении надрывно выли милицейские сирены, где-то суетились белые халаты, какой-то урод продолжал визжать, стонать и материться. А ему было все равно. Безумие ярости сменилось тотальной апатией и нежеланием думать. Жигулевская битва для него кончилась. Красавица Ритуся была мертва. Те, кто обещал ему подогнать новую шестерку, уже вряд ли вспомнят о своих посулах. Единственной платой за разорванный бок, шрамы по всему телу и пожизненные кошмары было то, что теперь он знал, почему двое незнакомцев так спокойно смогли удерживать его. Почему запястья наливались свинцом и почему время останавливалось, давая ему возможность разглядеть траекторию пули. Он понял, что такое сила берсерка.

Славик благополучно вылез из пучины воспоминаний и зевнул. Кажется, он задремал ненадолго. А ведь не время спать-то, совсем не время.

Как все бойцы, он звериным чутьем ощущал сгущавшуюся над городом опасность. Ту, от которой психовали все эмпаты. И никто не мог понять, с чем эти опасения связаны, в чем проявится проблема. Просто чуяли, как грозу.

Мало шансов, что это будет какая-то гангстерская разборка среди вампиров. Энергеты, пережившие собственную смерть, были людьми с другой системой ценностей. Для них деньги и власть были слишком простым удовольствием, чтобы за них драться.

Но что-то явно было. И ощущения подсказывали, что проблема может быть серьезнее, чем хочется. Чувство неизвестности и бессилия доводили до нервной злости.

Радовало одно: Артемий не требовал "особого ухода", поэтому исполнять роль дежурных при нем пока решили по очереди. Чтобы не осточертеть друг другу уже через месяц ежедневного общения.

Поэтому Славик сидел в машине, пережидая внезапный дождь, и размышлял, куда двинуться.

Решение пришло спонтанно. Славик вспомнил, что у него буквально под рукой обитал источник бесценной информации о московской тусовке.

Толик любил играть в шпионские игры и мог бы выиграть поисковый кубок яндекса, если б захотел. А вот с вопросами хранения добытой информации следовало быть поаккуратнее. В том числе, не надеяться на то, что закрытая на ключ дверь в комнату может избавить его от неожиданных визитов.

Ай, да он и закрывать-то ее забывал порой. И еще забывал выключать и запароливать компьютер с кучей интересных файлов и ссылок.

Поэтому Славик понемногу получал необходимые знания, не особо утруждаясь лазаньем по сайтам. Надо что – всегда можно обратиться к обширной "информатеке" коллеги. У этого любителя расследований и интриг хватало интересного чтива.

Более того, Славик сам с некоторых пор научился оставлять на форумах некоторые факты, суть которых не мог понять или логически разложить на полочки.

Толик, обрадованный появлением новой инфы, тут же бросался анализировать и изучать полученные данные. А Славик просто пользовался интересующими выводами.

И, кстати, именно у Толика обнаружились нужные сейчас адреса и явки. Причем, зря он так сосредоточился на вампирах, не обращая никакого внимания на их ближайшее окружение. Зря не задал себе вопроса, какого черта рядом с кланами обретается "игрушечное войско" под управлением сумасшедшего религиозного деятеля с бандитскими замашками.

А стоило бы поинтересоваться. Или нет?

Есть ли резон вообще говорить о чем бы то ни было с Паханчиком? Дело-то сугубо личное, работы не касается никак. Вопрос в том, что Славику было известно кое-что, вроде бы интересное для людей типа этого Паханчика. Да и вообще, завести в Москве знакомство с человеком, не ушедшим далеко от кулачных разборок, было приятно. Славик выдумывал себе десяток оправданий, когда суть была ясна – ему страсть как хотелось познакомиться с потенциальным спарринг-партнером и просто от души помутузиться. Душа просила отрыва.

В общем, кто сказал, что в жизни есть место только работе?

Решив окончательно, что едет, Славик включил зажигание и двинул в сторону юго-востока Москвы.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Толик укоризненно смотрел на растерянную Илону, которая сидела, скрючившись в кресле в три погибели и депрессировала.

Вот поганка. Ему не терпелось поделиться с кем-нибудь новостями с фронта (хотя, лучше было бы ни с кем не делиться такими новостями). Ну, на худой конец, можно было бы просто обсудить "со знающим человеком" пару деталей относительно мистической стороны жизни…

А тут, видите ли, капитан Меркулова изволит пребывать в состоянии морального коматоза. И, похоже, даже успела клюкнуть рюмашку. Надо начальству сообщить об этом. При исполнении, зараза! Хотя, лучше сейчас на этот счет помалкивать. Сам недавно хлестал пиво в Новогирееве. Слава богу, за собственным духаном ментовка не заметит, что и от него изрядно попахивает. Надо бы закусить чем-нибудь максимально вонючим. Чтобы перебило.

С этой светлой мыслью Толик открыл холодильник и принялся выискивать компоненты для сооружения бутерброда.

Илона кулинарным затеям не препятствовала. Она бесцельно шарила в ноутбуке и прихлебывала крепкий кофе. А попутно злилась на себя. Ну вот что она могла тогда сделать? Офигевшая от неожиданной встречи и от того, что эта… мелкотравчатая сволочь, громовская подлиза, в буквальном смысле слова всех поставила на уши! И ведь никто не успел даже толком среагировать на ее выходки, которыми она сыпала два часа подряд!

А Винс даже ни черта не изменился за все это время – такой же надменный, молчаливый, эгоистичный и своенравный тип, каким и был. И как можно было попасть под его чертово обаяние, за которым крылась натуральная стервозина? Был бы бабой, можно было бы космы повытрепать к чертям свинячьим и справедливо обозвать сукой продажной.

Приволок девку, та устроила на совещании цирк шапито! Конечно, очередная его подстилка, и где только он таких уродин выкапывает? Совсем вкус потерял? Стал западать на самых грязных малолеток? Вообще, какого хрена? Что за идиотские мысли в голове?

Думать надо не об этом, думать надо о том, что еще и Анна Павловна встала на сторону Громова. Вежливо попросила Илону больше не появляться на переговорах с компанией "Джем". Видите ли, господин Громов попросил избавить его от необходимости объясняться с администрацией артистов. Ему продюсеров хватает. И на съемку вам лучше не ехать, мы сами справимся.

Толик загремел посудой, Илона выскользнула из своего забытья и с удивлением обнаружила рядом с собой коллегу. Когда он успел уже появиться?

– Что уставился? – вызверилась капитанша.

– Ничего. А ты чего хамишь?

– Я? – опешила Илона, – Здороваться вообще надо!

– Сто лет не виделись, – угрюмо заметил Толик, жуя бутерброд, – Ты вот сейчас мало того что нахамила, да еще и цепляешься непонятно к чему. Настроение плохое? Так зачем на мне срывать? Что я-то тебе сделал? Ты хоть иногда следи за тем, что говоришь и как себя ведешь. Артемий мне уже сказал – я не против вашего присутствия в Москве, но не надо мне портить отношения с продюсерами. Ты с его руководительницей себя показала, как я понял, просто с лучшей стороны.

– Слушай, вообще в таких ситуациях предупреждать надо!

– О чем?

– О том! Что я увижу в офисе у незнакомой тетки своего бывшего любовника! И какую-то мразь с задатками клоуна. Да я если бы знала, то носа бы туда не сунула! Ну нет, просто взяла бы табельный пистолет и расстреляла уродов ко всем чертям!

– Блин, как же с вами, бабами, все сложно. Кто ж знал, что это твой бывший? Знал бы, предупредил. Правда, у тебя логика ну писец какая. Сложно…

– А с тобой, можно подумать, все легко! Конечно, хорошо тебе сидеть тут на жопе ровно и ждать, когда Илона все сама сделает, разрулит и решит! А мы будем только критиковать и долбить по клавишам как дятел! Вот точно дятел, долбил-долбил и спятил! Знаешь, нормальные люди способны что-то где-то даже чувствовать, и не могут как железная машина, всегда ровно и по плану действовать, если эмоции мешают. И, представь себе, это нормально! Потому что мы не способны как рухнувшая страница, перезагрузиться и начать с начала, будто ничего и не было. Вы, компьютерщики, еще более бездушные существа, чем вампиры! Гордись собой, скотина!

Илона вскочила с кресла, перевернув сервировочный столик с бутербродами.

– Почему ты орешь, а? – по-птичьи склонил голову набок админ.

– Потому что ты дебил.

– Я не понимаю, почему ты считаешь, что я в чем-то виноват.

– Потому что ты не понимаешь, в чем виноват, – от ярости Илона окончательно перестала соображать.

– Ну в чем? – занудствовал Толик.

– Ты дурак или девственник? Когда девушка встречает того, кто ее бросил – неважно, когда, два дня назад или сто лет в обед – у нее мозги напрочь отшибает, и не дай бог тебе ее в этом упрекнуть.

– Да что такого? Было и было, чего разводить санта-барбару?

– А того, что я не ожидала этой встречи. Если бы меня предупредили, я бы явилась при полном параде, накрашенная и намарафеченная. И показала бы, какое сокровище этот козел потерял. А так, приехала на рядовое совещание, где этот Громов появляется в компании непонятной девицы, а та по его указке устраивает балаган, окончательно срывая переговоры. Естественно, что Илона в бешенстве! Ты бы иногда думал реально не цифрами и картинками, а человеческими категориями!

– Ты просто ненормальная, – спокойно резюмировал Толик, – Так реагировать на какого-то бывшего парня, из-за сущей ерунды и бабской ревности запороть нам всю работу…

Толик неожиданно понял, что сменил дислокацию – в смысле, оказался на полу в крайне неудобной позе. Илона одним прыжком преодолела расстояние до админа и свалила его на пол.

– Если ты в ближайшее время не осознаешь, что ненормальный тут только один – по имени Анатолий, то я не посмотрю, что ты хозяйский прихвостень и любимчик. Я тебе, сучий потрох, сломаю ноги, и сидеть за компом тебе это ни разу не помешает. А Михал Михалыч будет рад заиметь в своем гареме компьютерщика-инвалида. Меньше будет шансов, что ты удерешь с каким-нибудь наворованным баблом или секретными данными слишком далеко. Еще раз что-нибудь подобное в мой адрес выскажешь, ублюдок, и я свою полезную мысль Михалычу озвучу. Думаю, он с радостью выдаст мне разрешение. А я тебе уже нужные увечья организую. Достаточно ясно выразилась для твоей высокой души? Дошло повсеместно? Или тебе предупредительным выстрелом в голову помочь осознать?

– Можешь попробовать. Тогда мне никто не помешает рассказать нашему хозяину и о тебе пару интересных фактов. Будем гонки на колясках устраивать вдвоем. Хотя нет, мент-инвалид нашему боссу без надобности.

– Ну ты и сука… – Илона вдруг поняла, что действительно перегнула. И более того, набросилась на совершенно неповинного в ее бедах человека. Который, видите ли, попал под горячую руку и схлопотал ни за что, – Извини.

– Да пошла ты, – пробурчал Толик, вставая с пола и отряхивая штаны, измазанные тем, что было когда-то бутербродом. Вляпался он серьезно. – Мы в одной лодке. И грести должны синхронно. Иначе все потонем в той куче дерьма, по которой сейчас мотыляем. Не выделывайся и не ори на меня. Я тебе не враг.

– Ладно.

– Забыли все, перезагрузились и начали со стартовой страницы.

Толик прекрасно понимал, что ни черта не понимает в женской психологии, может, сам ляпнул лишнего. Эмоции, будь они неладны, все это чертовы эмоции. Дурра она, эта капитанша, какая же дура! Ей такое дано, а она убивается по бывшему…

Толик не понимал, почему эти люди могут быть несчастливы. Он завидовал Илоне, так же как и Славику. Потому что они были иными, они были частью того братства, в котором числился Артемий, они были другими. Теми, кем ему никак не удавалось стать. И за одно это он их всех ненавидел.

Илона мыслей читать не умела, в голову Толика влезть не могла. Поэтому преспокойно отвернулась и ушла делать еще кофе.

Нет, все-таки Винс не изменился. Даже внешне. Особенно внешне. И неизменным осталось щемящее чувство в районе солнечного сплетения, когда она заглядывала ему в глаза. Когда смотрела на его профиль и любовалась его гибкой аристократичной фигурой.

Конечно, стоило признаться – в голову не раз приходили дурацкие мысли, как можно было бы прозаично "начать все с начала".

Никакого начала – тут уже с конца начинать надо! Илона улыбнулась собственной мысли. Однако, в голове у нее творилось полнейшее сумасбродство. Не иначе как все это тлетворное влияние московского выхлопного воздуха. Громов упорно не покидал мыслей бывшей капитанши. Он там, в ее башке, словно поселился, обставил мебелью пространства черепной коробки и теперь неспешно наслаждался чашечкой чая, сваренной на ее кипящих нервах. И не иначе как из-за перегрева или иных анатомических премудростей Илона решила, что стоит вспомнить свое недавнее еще милицейское прошлое и применить на практике кое-какие навыки.

Например, можно запросто вычислить, во сколько и где замдиректора Джема может обедать. Чтобы невзначай так нагрянуть и вдалеке от служебной обстановки… поговорить. Ага, именно так, поговорить. Плохо то, что вряд ли он будет обедать один. Логика подсказывала, что несносную девицу он на ланч не пригласит – уж что-что, а женская интуиция у Илоны работала замечательно. Соперницу в эксцентричной телке она не видела. Это, скорее, как ни странно признавать, деловой партнер. А принятие пищи у Громова к делам не относилось. Как он на совещании говорил? Никогда не проводит деловых обедов, ибо терпеть не может совмещать трапезы и работу. Переговоры и пищеварение несовместимы. Значит, максимум может пойти обедать с тем, кто ему не только партнер, но и друг. Скорее всего, с Золотовым пойдет. А последний, если Илоне не изменяла память, именно сегодня был по самые уши занят с Кобылой. И сейчас обретался где-то вместе с ней. Следовательно, есть призрачный шанс придать своим логическим выводам практическое направление. Илона зыркнула на часы, поняла, что времени тщательно краситься и подбирать наряд уже нет. Да вообще, по сути, поздно она решила заморачиваться, может статься, что Винс пташка ранняя и уже давно вернулся к офисным делам. Но опять же, интуиция… Она уже не подсказывала, она уже вопила о том, что пять минут промедления разрушат всю идеально созданную картину рабочей версии.

Наскоро мазнув тушью по ресницам, Илона вылетела из квартиры.

Москва, метро Новослободская

Дорога домой после утомительных переговоров казалась бесконечной. Пробки на основных магистралях, припаркованные вдоль дороги машины на объездных переулках. Ехать-то километров десять, не больше. А уже битый час в пути. Был бы Громов один, он бы и не парился. Его не пугало одиночество. Порой даже хотелось посидеть в полной тишине. А вот Василиса никак не могла угомониться. И доставала вопросами.

– Я все хотела узнать, почему ты всегда ходишь с оружием?

– А что, нельзя? Вот прицепилась, ты уже спрашивала.

– Да, просто это очень странно. Во-первых, сейчас не девяностые. Во-вторых, это ж травматика, чисто для самообороны. А в-третьих, ты совершенно не похож на человека, которому оружие необходимо каждый день. В прошлый раз ты сказал, что только в "Мастер" с ним ездишь.

– Ну и что?

– А ничего. Я уже думала, ты на переговоры тоже решил с собой брать пушку. В случае чего используется как действенный аргумент. Типа а ну-ка подписывай давай, ублюдок! Иначе коленку прострелю!

– Слушай, а ведь это идея! Как я раньше не догадывался, что так можно? Что я, в самом деле, сегодня столько времени упрашивал наших дорогих клиентов поставить закорючку на бумажках?

– Вооот, именно! Что там было миндальничать, пестик в лапу, дуло в рыло – и давай, мочалки, быстренько нам все подмахнули!

Громов начинал злиться. Ему совершенно не хотелось отвечать на вопросы. Однако, зная Васю, он был уверен на все сто: не отвалит, пока не получит ответ на свой вопрос. Причем, ответ честный и убедительный.

– Ну так? – нетерпеливо поторопила ученица. И примерилась к ручке переключения скоростей. Так, еще лучше. Из машины что ли выгнать от греха подальше? Вообще, следовало ей сказать. Так, на всякий случай.

– Вася, я инкуб. И ты тоже, если не забыла. Просто у тебя способности проявляются не так сильно, как могли бы.

– Нууу, если бы ты мне не напомнил, так бы и забыла. Память девичья. Ну так ты продолжай.

– Простая истина, мы привлекаем противоположный пол, слишком сильно привлекаем. И порой это не сильно импонирует тем, кто уже занял позиции.

– Чего?

– Того. На меня телки сами вешаются, хочу я или нет. Эманации чувствуют. И бывает так, что их парням это сильно не нравится. Я не любитель рукопашных разборок. Мне проще, как ты сказала, предъявить действенный аргумент. Ты вот дорастешь до уровня повыше, и тоже будешь вызывать нежные чувства у всех окрестных парней.

– И как ты, обзаведусь внушительным аргументом против сцен ревности?

– Думаю, нет. Тебе проще. Ревнующие девчонки в случае чего устраивают истерики и разборки неверным благоверным.

– То есть, виноваты всегда мужики, – сделала заключение Василиса.

– Виноваты всегда бабы, – в тон ответил Громов. – Просто получают за это как раз мужики.

– И часто приходится получать?

– Ну уж настолько далеко моя откровенность не распространяется. Это уже не твое дело, прости.

– Ага. Судя по тому, как ты сейчас отреагировал, я могу сделать вывод – не единичные это случаи.

– Василиса, отвали уже! – окончательно разозлился Громов.

– Ну и пожалуйста!

Традиционно после такого заявления Вася или замолкала или совсем проваливала. Обидчивая, понимаешь ли. Винс даже был рад, когда она пробурчала что-то и действительно свалила из машины. Ничего, в офис вернется, как положено, зато мозг больше выносить не будет. К слову, очень своевременно. Можно поехать пообедать в тишине.

Москва, район Новогиреево

Пахан Димыч редко обретался в своем рабочем кабинете. У него было слишком много дел на выезде. Однако сегодня какая-то интуиция заставила его задержаться в "офисе". Он не знал, чего ждет, просто сидел и ждал. И, как выяснилось, не зря ждал.

Человек, появившийся на пороге, был ему не знаком. Только опытный взгляд Паханчика моментально опознал в нем бывалого бойца и берсерка. Редкую породу, которую почти извели под корень в прошлом веке. Бойцы первыми попадали под пули. А этот жив, значит, умный. Еще большая редкость, умный берсерк.

– Станислав, – представился гость.

– Дмитрий, – пожал протянутую руку Паханчик, – Присаживайтесь.

– Предлагаю сразу на ты, – пояснил гость.

– Согласен, ни к чему церемонии. Чаю, кофе?

– Чаю, пожалуйста.

– Чем обязан? – почти официальным тоном поинтересовался Димыч.

– Мне будет сложно сформулировать мысль, но я попробую. Насколько я знаю, недавно в Москве снова появились ирччи.

Димыч поморщился, как от прокисшего молока.

– Да, это наша… проблема.

– Я в курсе. И, скорее всего, среди вас нет тех, кто знает, откуда они взялись и кто они такие.

– А ты знаешь?

– Думаю, что да.

Димыч заинтересовано подался вперед.

– Я должен тебе верить?

– Это уж ты сам решай, – пожал плечами Славик.

– Хорошо, решу. Рассказывай.

– Ирччи – это любопытное явление природы. Скорее сгусток, концентрат энергии, паранормальная сущность, и одновременно реальное воплощение проклятия.

– Легенду я знаю. В целом.

– Хорошо. Тогда я начну, пожалуй, с главного. Ты помнишь, из-за чего вы вообще на них обратили внимание? Ирччи не просто банда охамевших ублюдков. Они распространяют чернуху. Вещь, от которой еще никого не удалось спасти. Так вот, чернуха – это не просто наркотик. Точнее, в его основе – самый обычный опий. Только смешанный с трансформой. И ирччи его в первую очередь и юзают, они же им и делятся со всеми страждущими. Поэтому никто не может понять, в чем дело. Почему люди умирают, почему ни один врач не может вытащить человека, подсевшего на эту хрень. Даже самая обычная, примитивная шмаль, если будет смешана с вашей… трансформой, она обретет смертельные свойства.

Димыч побледнел.

– Ну не скажи. Вообще, конечно, информация не то чтобы общедоступная, но если ты такие тонкости знаешь, то и об этом должен быть в курсе. Есть некоторый опыт. Не у нас, за границей. В Амстердаме продают травку, которая была выращена с помощью живой воды. Трансформы.

– Что-то слышал об этом. Легендарное заведение. Если не сложно, объясни в деталях, что там за прикол?

– Это первые энергеты экспериментировали. Открыли забавный кофешоп, еще называется церковь святых курильщиков, – отмахнулся Димыч, – Вообще, информация давно висит на нескольких туристических форумах. Особых, для понимающего народа. Там напрямую не говорится о том, что это и есть трансформа. Так себе, живая вода, полученная из особого источника. Но даже одного посещения этой самой церкви хватает, чтобы излечить глубочайшую депрессию. Уникальный случай, исключение из правил. Фишка в том, что поливают землю, а не траву. Да и то, на первой стадии роста. Плюс это единственное в мире место, где подобные манипуляции производятся.

– А кто заведует?

– Вампиры, естественно.

– Не юли уже. Вампиры не слишком скрытничают. Смысла нет в этом. В сети такое количество слухов и домыслов, что понять, где истина, а где откровенная чушь – невозможно. Просто знающие люди умеют делать правильные выводы и выделать необходимую информацию.

– Очень интересно, – мрачно ответил Димыч. – Ну ты продолжай мысль. Я и так, знаешь ли, нахожусь в странной ситуации. Вижу тебя первый раз в жизни, и мы уже откровенничаем.

– Ты не просто незнакомого человека перед собой видишь. Ты уже все должные выводы сделал. Потому и общаемся по душам. А еще ты хорошо знаешь, что трансформа на человеческом рынке запрещена. Потому что кому-нибудь однажды придет в голову гениальная идея – смешать кислое с пресным. Транс и какой-нибудь кокс. И получится новая чернуха. Вот почему вампиры настолько рьяно охраняют и контролируют производство субстанции. Трансформа – как морфий, прекрасное лекарство при тяжелых заболеваниях, и один из самых отвратительных наркотиков в мире.

– Это известная истина, трансформа в гомеопатических дозах – идеальный антидепрессант. Но только если очень аккуратно пользоваться. И абсолютно непригодна к применению в человеческих кругах. Ее могут использовать только энергеты и ведьмы. Если умеют. Что положено юпитеру, не положено быку.

– Я знаю, – кивнул Славик, – Еще хотя бы потому, что у людей сама по себе живая вода в чистом виде вызывает приступы психоза. Как чернуха, только легче. Но все равно будет погано.

– Я это знаю, ты хотел рассказать про ирччи.

– Ирччи – это такая же нежить, как мы с тобой.

– Я нежить? – удивился Димыч.

– Ну извини, неверно выразился. Ты ведьмак. Просто не практикуешь. Но своих-то видишь, различаешь людей и нелюдей. Ты был за гранью.

– Это не имеет отношения к нашей теме.

– Имеет. Ирччи – это тоже разновидность пришедших из-за грани. Только другая. В них заложена программа ненависти к людям и вампирам, и у них есть свои задачи.

Паханчик еще больше напрягся.

– Еще раз спрашиваю, что ты имеешь в виду?

– Дмитрий, ты никогда не задумывался, почему их запрещено убивать? Почему они мстят нам за уничтожение своих? И почему неизвестно откуда появляются и исчезают в никуда?

– Не говори загадками, я все это знаю и задаю себе те же самые вопросы.

– Мне кажется, я правильно мыслю. От тебя хочу услышать подтверждение. Может быть, ты мне его дашь. Может быть, нет.

– Излагай.

– Ирччи – сдерживающая сила грани, противовес неестественному отбору, тем, кто смог выбраться оттуда в наш мир. Вампиры – это нонсенс, это люди, которые пережили смерть. Они уже не принадлежат этому миру, и не должны вмешиваться в жизнь людей настолько сильно. Природа отобрала у нас большую часть удовольствий, доступных людям, энергеты не испытывают эмоций там, где люди. Но та же природа подарила нам то, что пригодно для нас. Трансформа – это, видимо, наша "заграничная" батарейка. Но с ней еще не научились работать. Ее потенциал никто не изучал досконально. Возможно, это не только хороший антидепрессант и энергетик. Возможно, что-то еще. Но не для людей. Мы-то можем ее переварить, иммунитет у нас достаточный. А человек от нее подохнет. Поэтому грань или природа, или что там – решила эту проблему. Появились ирччи. Они – наша сдерживающая сила. Усугубленная демонстрация того, что может произойти, если перестать контролировать наши способности и будем вмешиваться слишком сильно в человеческую жизнь. Ты вообще в курсе легенды, откуда произошли ирччи? Про афганский синдром знаешь?

– Знаю кратенько. Много раз эти байки были в ходу. Но если ты свою версию расскажешь, я послушаю.

– Ирччи – это не проклятие бывших афганских и чеченских вояк. Это наше, братан, проклятье, и появилось оно опять же из ненависти и беспредела. Ирччи – порождение войны, власти и бесконтрольности. И они же – предупреждение и напоминание всем нам, что не стоит заходить слишком далеко. То, что они делают, бессмысленно и беспощадно, и в этом их суть. В том, чтобы шокировать даже тех, кому пофигу все. Даже тех, кто видел в глаза смерть, кто не боится ничего и ни на что не способен реагировать. Они заставляют нас помнить о том, что люди смертны, и что есть вещи страшнее смерти, когда ты живешь… с воспоминаниями о произошедшем.

– О чем ты?

– О том, как все получилось. Это было то ли в восемьдесят девятом, то ли в девяностом, как-то так. Был старик, то ли колдун, то ли шаман местный. Его аул спалили солдаты. У тех вояк в руках были автоматы, а у старика – только чабанская палка.

– О, вот об этом я слышал. Дескать, он проклял всех, кто пришел на их землю с войной и сказал, что все они увидят смерть собственных детей.

– Да, именно так. И, как я понял, этот случай, появления призрака-старика, был не единственным.

– А в чем связь между вампирами и этим привидением с палкой?

– В том, что тот старик был беспомощен перед солдатами. Он не мог им противостоять. Так же, как люди не могут противостоять силе вампиров. Ирччи – это те, кто всегда напомнит, что властью нужно распоряжаться правильно.

– Что еще? – Паханчик осторожно взглянул на ауру гостя. Тот не врал и был предельно напряжен. Разговор ему давался с большим трудом.

– Ты спрашивай сам, мне сложно сосредоточиться.

– Откуда ты столько про них знаешь?

– Оттуда. Наша энергия похожа. Почти одинакова. Я берсерк, они тоже. наша сила – в способности беспощадно убивать. Отключать человека и включать зверя. Мы чувствуем друг друга. Берсерки – это противоположность инкубов, либидо и мортидо. Основные инстинкты человечества, искаженные гранью и данные нам как особые таланты, в десятикратном размере. Ирччи и берсерки чем-то похожи, они являются воплощением силы уничтожения. Тогда как инкубы – сила созидания, они творческие личности, которые задают тон всему миру, приносят из-за Грани новые идеи, которых на земле еще не было, они наш прогресс и главная креативная сила. Мы противоположности, которые уравновешивают друг друга. Инкубы творят, мы уничтожаем.

– Прекрасная теория. Никогда об этом не задумывался. А тебе как в голову такое пришло?

– Свободного времени для размышлений много, – пробурчал Славик, недовольный тем, что Димыч не воспринимает всерьез новую теорию вампиризма.

– А почему раньше молчал?

– А кто бы меня спрашивал?

– Почему ирччи появляются в полнолуние? – вдруг переключился с темы на тему Паханчик.

– В это время обостряется все, что может обостриться. Восприятие, чувствительность, психопатия. Многие, кто был за гранью, начинают творить безрассудства. Ирччи – они как отвлекающий фактор. Мир старается уберечь людей от излишнего воздействия энергетов. И переключает внимание вампиров на внешнего врага.

– Ирччи нападают на людей.

– На проклятых. На тех, кто побывал за гранью, но не открыл еще себя. Такие просто могут перерасти в высших. Ирччи их чувствуют и типа пресекают. Плюс они выполняли и выполняют свою программу – убивать тех, чьи отцы сами были прокляты на той войне.

– Поясни, что ты имеешь в виду насчет будущих высших.

– Попробую. Не у каждого человека есть шанс уйти за грань и вернуться, измененным. Обычные люди сходят с ума, кончают жизнь самоубийством или умирают. Те же, кто связан любым ментальным или физическим воздействием, они как бы привязаны к этому миру. Их держит не только собственная душа, но и воля того, кто воздействовал.

– Да, я понял примерно.

– Ирччи хорошо чувствуют таких. Из кого может получиться высший энергет. Видимо, это какие-то происки природы. Или грани. Я не знаю точно. Но высшие не совсем люди, они пьют кровь и выглядят как настоящие вампиры. Ты думаешь, мало таких, кому досталось проклятие, сильная порча или приворот? А эмоционального диапазона хватит, чтобы вернуться из-за грани? Каждый десятый будет с клыками. Поэтому ирччи их пресекают. До того, как все это случится и проявится. Изначально в их программе было убийство тех, на кого указал колдун. Но колдун умер, оставив свое могущество действующим. Остались и ирччи, они стали частью мира. Я не знаю большего, извини.

– И ты не знаешь, как их уничтожить?

– Нет.

Паханчик помолчал некоторое время. Он переваривал полученную информацию.

– Насколько я знаю, после столкновений с ними как раз и появляются новые энергеты, – снова уточнил он.

– Да, в этом их особенность. Если человек прошел все круги ада, на своей шкуре испытал все это, но вернулся из-за грани, несмотря ни на что, ирччи больше никогда его не тронут. Они признают эту силу. Но таких очень мало. Надо иметь абсолютно невообразимую жажду жизни и эмоциональный порог, или сознание ребенка, чтобы пережить это и не сойти с ума.

– Я правильно понял? Дети менее восприимчивы к шоковым воздействиям. Больше шансов выжить у тех, кто получил проклятие в раннем возрасте, и часть сознания отщепляется, блокируется, зато эмоциональный диапазон компенсирует эту прореху?

– Да, правильно. Это известный феномен. Как у слепых повышается чувствительность пальцев и обостряется слух. Одно компенсирует другое.

В этот момент Славик задумался. Проводил собственные расчеты. Если он правильно помнил события, Александр Курин попал в Афган, когда Артемий уже родился. Значит, проклятие было. А Тема был ребенком. В принципе, по нему заметно, что часть сознания у него действительно как у дитя малого. Во-вторых, понятно же, почему его отец так боится. Как ни странно, ирччи на его горизонте ни разу не появлялись. Или появлялись, просто никто не в курсе, что такое произошло. Может быть, пережил он уже это, и можно даже не беспокоиться. Старший Курин ведь сколько лет не заботился о судьбе сына, мало ли что могло случиться. Может, уже поздно пить боржоми. А, может быть, самое время держать ухо востро…

– Я знаю, кстати, один пример, – тем временем высказался Димыч. Теперь напрягся Славик, – У энергетов появилась новая девочка высшая. Ментальное проклятье получила в подростковом возрасте, и все по списку. Расщепление, эмоциональный потенциал ребенка, разум – взрослого человека. Из-за этого перекоса у нее резерв на эмоции просто колоссальный, она воспринимает все как дите и может впитывать в себя и пропускать через себя огромное количество эмоций, потому что не осознает границ.

– Дети не ограничены сознанием. Поэтому могут очень громко плакать или смеяться, – подтвердил размышления Славик.

– Могут, – кивнул Димыч. – Такие вот детки – самые мощные энергеты. Слушай, у меня еще один вопрос созрел. Пока я не забыл, может, ты знаешь. Они исчезают на рассвете. Или добровольно, или принудительно. Они призраки?

– Они такие же призраки, как мы с тобой. Просто у них свои способности.

– В каком смысле?

– Способность исчезать. И проявляться. А так вполне материальные существа. Наверное, это как-то связано со свойством энергии материализовываться и рассеиваться. Но в целом ирччи материальны. По крайней мере, все, кто с ними познакомился, в этом уже не сомневаются.

– Почему их нельзя уничтожить?

– Почему нельзя? Можно. Только не стоит этого делать. И вы все это знаете. Вы становитесь тогда их личными врагами. Попадаете в список. Безнаказанно убить их могут только те, кто с ними уже сталкивался и пережил их. Это закон их природы. Один раз пережил – второй раз не тронут. Поэтому если, к примеру, случится какой-то серьезный всплеск энергии и ирччи появятся, то какой-нибудь такой ушлый ребенок может при желании их покромсать. Но у ребенка должна быть либо армия за спиной, либо способности супермена. Как-то я не представляю, чтобы один человек обладал достаточной силой, чтобы перебить компанию черномордых молодчиков.

Димыч промолчал. А сам подумал о том, что видел в "Мастере". Как маленькая и перепуганная девочка в прямом смысле слова сломала мозги ирччи. Сказка ложь, да в ней намек. Сегодня один, завтра второй, а через неделю, глядишь, и совсем под корень всю эту заразу. Надо поразмыслить.

– Ирччи не появляются без повода. Только по факту серьезного нарушения баланса энергий. Кто-то балуется с трансформой. Они отвечают. Просто не давать им причин для появления, и тогда их не будет. Ирччи – это реакция мира на нарушение правил. Или ты думаешь, что вампиры – это венец эволюции, на который природа не найдет управы?

– Вообще, я никак на эту тему не размышлял.

– А тебе и не надо. За нас уже размыслили и изобрели способ нейтрализации. Ирччи – это наши санитары леса. Когда какой-нибудь ушлый вамп начинает приторговывать трансформой. Когда людей пытаются инициировать помимо воли, насильно заставляя пережить стрессы. Так поступают иногда особо романтичные особи. Которым сказали, что вампиры не стареют. Они начинают паниковать, что будут жить вечно, а их любимые постареют и умрут. И начинается. Чтобы быть "вместе навсегда и на равных". Не слышал про такое? А я слышал и видел. У меня есть знакомый, который когда-то ездил на бандитские разборки, пытки и казни. Смотрел на все это. И мечтал досмотреться до того, чтобы испытать должный стресс и заряд эмоций. И превратиться в вампира, – Славик поморщился, вспоминая все это. Толик был ненормальным, как все компьютерщики. Но подобное его поведение было за пределами понимания даже прожженного берсерка. Специально пялиться на зверства, чтобы стать вампиром? Какой бред!

– Зачем это надо-то?

– Затем. Опытные вампиры качают из людей энергию. Поэтому живут дольше, меньше стареют. Неподвластны большинству человеческих болезней. У энергетов много интересных способностей, которыми можно гордиться. Если бы они могли превращать в себе подобных как в классике, с помощью укуса, как думаешь, сколько бы уже было вампиров? Миллионы! На всех просто не хватило бы эмоций. Рвали друг друга за ресурсы. И высушили до дна человечество, считая его не более чем кормом, скотом на убой. Поэтому природа ограничивает. Ирччи безжалостны, они отвратительны. И именно это отвращение и заставляет энергетов оставаться в какой-то мере людьми, несмотря на все, что с ними случилось. Иммунитет к человеческим эмоциям, душевная инвалидность, которую приобрели, когда пережили смерть. Но это не дает права загордиться и свихнуться. Осаживают, как разгоряченных коней.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я имел честь пообщаться с ирччи. По душам. После того, как переживешь встречу с ними, они частенько откровенничают.

– Как ты с ними столкнулся?

– Долгая история. Вкратце, долгое время считали, что ирччи – это тупо выходцы с Кавказа. Похожи больно, да и время тогда было такое, все беды в одну сторону валили. А у меня работа была такая – мимо не проскочишь.

– В горячих точках побывал? – со знанием дела хмыкнул Димыч.

– Не без того. Впрочем, я кое-что узнавал и от людей, которые с ними так или иначе пересекались. Информации накопилось достаточно.

– Что ты узнал?

– Ирччи не совсем живые люди. Они тоже проклятые. На Кавказе больше всего их и появлялось, потому что там самая плодородная почва для их рассадников. Ирччи – это, по сути, почти мертвые. Они уже ушли за грань, умерли. Это бывшие люди, у которых… – Славик запнулся, пытаясь подобрать слова, – Короче, раны, несовместимые с жизнью. Но душа привязана к земле. Душа требует возмездия. Это те, кто умирал с мыслью о мести. Они возвращаются. Чтобы завершить начатое, закончить свою миссию.

– Они мертвецы?

– Не совсем. Мне сложно объяснить. Они едят, пьют, трахаются. Жаждут мести и ищут ее. Они ничего не хотят больше, им ничего не нужно, кроме жажды и злобы. Может быть, немного плотских утех, не более того. Они принимают чернуху, потому что без нее не могут существовать. Большего не знаю. Не вдавался в такие тонкие подробности, не было случая.

– Что еще тебе известно?

– Что живут они недолго. Какое-то определенное время. То, которое дано им, чтобы совершить месть. Как только миссия закончена, они растворяются. Если же их убивают раньше, чем миссия закончена, дух ирччи переселяется в тело собрата и указывает на того, кто совершил это. Кто убил ирччи. У нас нет секретных архивов НКВД, в которых дотошные чекисты расписали по полочкам все от и до. Мы можем только строить догадки и полагаться на те знания, которые у нас есть.

– Так ты говоришь, что свиделся с ними там, в точках. Они чеченцы?

– Нет, – Славик поморщился, – Точнее, они могут быть кем угодно. Русскими, арабами, чехами. Так же, как энергеты. Просто там, в горячих точках, их концентрация выше. Как энергетов в Москве, тут тоже… почва плодородная.

– И что нам с ними делать?

– С ними? Ничего. Точнее, вам-то есть что делать. И вам, и высшим вампирам. Жестко контролировать поток трансформы и внимательно следить, чтобы не появился новый революционер, который предложит миру охрененный наркотик. Ищите того, кто нарушил закон. Скорее всего, высший вампир со способностью трансформации. Или будущий вампир с такой способностью. Возможно, ирччи и это способны учуять – потенциал к высшей точке.

– Почему ты об этом не рассказывал никому? И почему сейчас говоришь мне.

– Потому что я долгое время не вмешивался. Потому что не хочу больше всего этого видеть. Мне надоело. Я устал. Еще тогда сбежал при удобном случае из проклятого ада, только, что называется, не в ту сторону побежал. Из огня да в полымя. Мне надоело стрелять и осточертело смывать со своих рук чужую кровь. Но я, как ты понимаешь, уже не в том возрасте, чтобы менять профессию и становиться мирным фермером.

– А чего ты тогда хочешь-то, боец?

– Я хочу бросить все и уехать жить где-нибудь в солнечной стране. Наслаждаться видом морского пейзажа из окон собственного коттеджа и серфингом по утрам. Я полжизни под пулями. И сейчас хочу перевернуть свой мир, найти покой и наслаждаться недоступными благами цивилизации. Алкоголь, девочки по вызову, тупо возможность поваляться в постели до десяти утра, а то и до часу дня. И не срываться по первому зову. Хочу уехать со спокойной совестью. Зная, что предупредил вас. Вот и все. Вы здесь вроде инквизиции. Это ваша работа, которую вы должны выполнять. Кто-то влез слишком глубоко и начал делать лишние движения. Заметь, ирччи пока никого не убили, не изнасиловали и не устроили традиционного звездеца. Они напали на вампирский клуб, устроили небольшой погром…

– Небольшой? Восемь человек с серьезнейшими травмами!

– Кто из этих травмированных еще не пляшет джигу в очередном баре? На нас как на собаках все заживает. Поэтому и думаю, скорее всего, кто-то с потенциалом. Воздух нюхают, зубы показывают, но пока молчат. Успеешь предупредить серьезную встряску мира – ирччи сами исчезнут. Твоя работа, ты и думай.

– О чем?

– Вампирам нельзя торговать трансформой. Это ресурс для внутреннего рынка. Как бы ни хотелось на этом заработать. Каждому, кто попробует это сделать, грозит не просто смерть. Смерть от своих же. Ирччи не будут церемониться, они будут косить весь клан. В наказание. До тех пор, пока вампиры не разберутся со своей проблемой и не устранят ее. Ирччи – это не инквизиция, это безрассудная сила, которая неизвестно чему подчиняется. Это все, что я тебе мог рассказать.

– Спасибо, брат.

– Не за что, – Славик еще раз оценивающе присмотрелся к своему крупногабаритному собеседнику и все-таки выдал то, что прямо-таки мечтал сказать, – Как ты насчет хорошего спарринга?

– Да запросто! Пожалуй, на днях можно будет выкроить пару часиков. Желательно перед выходными. Ну ты понимаешь, морды нам потом обоим придется приводить в порядок. Не девки же, тональным кремом замазываться.

– Телефон запиши, созвонимся.

Москва, район Тверской, метро Новослободская

У каждой медали, как известно, бывает две стороны. Если бы Винсент слышал идеи отставного берсерка Славика, он бы, наверное, задумался. Про все эти хитросплетения либидо и мортидо.

Потому что Винсент Громов был как раз инкубом. Той разновидностью энергета, которой повезло отвечать за созидательную сторону.

Впрочем, сам он никогда ничего не созидал. Творческой жилки в организме коммерсанта не было даже сантиметра. Пожалуй, его стоило назвать музой. Но с учетом гендерных особенностей, можно было смело заявить, что он "настоящий музык". Он удивительным образом вдохновлял людей вокруг. Особенно, девушек. Очарованные его имиджем барышни-маркетологи таранили кабинеты шефов, дизайнеры создавали шедевральные картины, а незнакомки оставляли на салфетках наскоро сочиненные вирши.

И, уж точно, всемогущий Золотов черпал свое бесконечное вдохновение из ряда цифр, которыми пестрели громовские контракты с деловыми партнерами.

Вообще, для инкубов понятие внешности не играло никакой роли. Они могли быть предельно уродливы с физиологической точки зрения. Но от них фонило таким потрясающим обаянием и энергетикой, что никакие внешние параметры просто не имели значения.

Однако природа наградила Винсента особенно щедро. Он был аристократичен, утончен и загадочен, как герой лучших декадентских романов.

Черной завистью скрипела бы половина актеров российского кино. Валерий даже пару раз задействовал Громова в качестве модели для своих рекламных идей. Коммерческий директор вяло сопротивлялся, соглашался нехотя и получался всегда на редкость потрясающе.

Громов привык к этому, как к повседневности. Что практически все девушки реагировали на него более чем активно. В прямом и переносном смысле вешались на шею, влюблялись по уши, звонили, писали, искали встреч и забывали обо всем. В том числе, о том, что еще недавно у них были парни, мужья, поклонники… А последние в свою очередь довольно быстро выясняли причины подобного безумства и пытались данные причины устранить. В смысле, попортить внешность Громову.

Вот тут теория Славика явно нуждалась в доработке.

Поэтому как в нее вклинивался "неучтенный фактор". Лица мужеского пола, едва почуяв Громова, моментально превращались если не в берсерков, то в слепых носорогов, которые ломятся через все препятствия, задрамши хвост к небесам. Ярко выраженному либидо со стороны барышень противостояло столь же активное мортидо законных мужей и любовников.

Впрочем, кажется, в теорию взаимодействия противоположностей этот факт как раз вписывался.

Громов о теориях не размышлял. Он просто пару раз откровенно вляпался в разборки с обиженными мужиками и сделал достаточно выводов о своей дальнейшей жизни. Природная лень и пацифизм, конечно, никуда не делись, но уступили в борьбе за существование. Энергетам вообще свойственно регулярно испытывать на себе неадекватную реакцию людей. Видимо, какая-то часть подсознания или ауры человека улавливала "загранную" сущность хищников и стремилась защититься примитивным способом – с помощью нападения первым.

Люди не осознавали того, что делали. Они находили для себя тысячи толковых оправданий и просто лезли на рожон. Вася была права, отметив, что вампиры привлекают к себе массу ненужного внимания и вызывают неадекватную реакцию.

Просто она недавно с этим столкнулась, а Винс уже давно научился воспринимать все как должное. И как как отвечать на зверство обиженных мужиков. Пожалуй, в этом вопросе не было ничего лучше утверждения, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом.

В общем, этот день не стал исключением из традиционной жизненной практики энергетических хищников. Громов прибыл в небольшой уютный ресторанчик на Новослободской, где традиционно обедал. Все по плану и по расписанию. Пока за соседним столиком не обосновалась парочка. Естественно, девушка умела скрывать от своего партнера заинтересованные взгляды, которые она тайком бросала на красивого соседа. Естественно, Громову даже не требовалось эти взгляды ловить. Ему было достаточно чувствовать буквально фонтанирующую энергию, которую излучала барышня.

Просто переговоры измотали. И мозги отключались, не до куртуазных перестрелок глазами. Вообще, аллергия была на баб. С утра четыре женщины в совете директоров – это даже монаха особо строгого режима заставит свихнуться и убиться головой об стену кельи. Поэтому Громов потянул как сок через трубочку, часть эмоций незнакомки. Если действовать неаккуратно, то за считанные минуты все позитивные чувства соседки иссякнут, перейдут во власть вампира. Останется только негатив, и между влюбленными начнется ссора. На пустом месте.

Эту особенность процесса "отчуждения" Громов не любил. Ему было противно порой, что он нарушает баланс отношений. И в этом вопросе он был согласен с Димычем, что вампиры вмешиваются в состояние душевного здоровья людей, отбирая у них лучшие чувства. С другой стороны, это все софистика. Все равно люди эту энергию расходуют, отправляют в пространство. Просто распыляют по воздуху в надежде, что объект внимания почувствует. Но люди не чувствительны. Зато вампиры вполне себе могут получить пользу для здоровья, раз уж человек так активно излучает эмоции. Действительно, грех не воспользоваться. Особенно, когда баланс стремится к нулю. Ну вот, уже лучше. Переговоры реально выматывают. Еще немного, девочка моя. У тебя хорошо получается. Разочек стоит поймать тайный взор и бережно на него ответить. Ничего не обещающим, но таким же заинтересованным взглядом. Вот так. Девочка вздрагивает, ее сердце бешено колотится, выплескивая адреналин. Теперь связь установилась прочно, поток не хлещет больше направо и налево, а четко подцепляется хастами и напрямую ползет, нет, летит, от жертвы к хищнику.

Еще пять минут она будет бешено генерировать эмоции, думать только о незнакомце, ловить его взгляд и строить планы, какие обои поклеить в новой квартире и брать ли фамилию мужа.

Следить за перекачкой эмоций через хасты не приходилось. Это все равно что контролировать процесс дыхания или биения сердца. Энергия сама благополучно текла по открытому каналу. Поэтому Винсент бросил размышления и углубился в процесс поедания грибного супа.

Видимо, сильно углубился. Что-то пропустил. Возможно, начало той самой ссоры на пустом месте. Возможно, взгляд девушки, потерявшей разум и осторожность. Что гадать – результат налицо. Точнее, перед лицом. Надутый, обиженный и агрессивный. Парень этой красотки. Стоит прямо перед ним, Громовым, уперев руки в край столешницы. Стоит и смотрит. А вот начать разговор не решается. Понимает все, а как сказать, не знает. Он вообще разговаривать умеет или все дипломатические аргументы у него находятся в районе кулаков и красных от злобы глаз?

И вообще, почему даже в относительно спокойные времена людям не дают нормально поесть? Помедитировать за обедом, разложить по полочкам мыслительные процессы. Проанализировать прошедший день и наметить планы на вечер?

И спрашивается, что сейчас делать? Вытащить пистолет из кобуры – не успеет. А если и успеет – стрелять из травматики в общественном месте? Чревато. С небольшого расстояния можно спокойно убить. Тогда что еще? Трусливо позвать охрану? Несолидно. Продолжать разговор – нерационально. И так уже все ясно без слов, и что ты, братец, хочешь сказать, и чего хочешь добиться. И сам прекрасно понимаешь, что сглупил, подскочив и подойдя ко мне. Потому что теперь стоишь как дебил и думаешь, что мне предъявить. Потому что я как раз на твою кралю не смотрел. Это она на меня уже минут двадцать пялится и губы покусывает. И это ты своей тупой башкой все же понимаешь. На примитивном своем обезьяньем уровне соображаешь, что все дело в моей внешности, слишком привлекательной для девчонок. Такой, которой у тебя никогда не было и быть не может, хоть ты напополам тресни.

Поэтому пройдет еще полминуты, и ты примешь единственное, как тебе кажется, решение. Если самому не получится стать таким же красавцем, то мы сейчас благополучно уберем с поля боя конкурента. А точнее, постараемся сравнять счеты в плане внешнего превосходства. Чтобы неповадно было, понимаешь.

Ты, мурло деревенское, уже присматриваешься, прицеливаешься, куда лучше бить. По привычке в скулу, картинно головой в лоб или прямо между глаз, чтобы наверняка сломать нос.

Ну что же, уважаемый, тема исчерпана, вопрос снят с повестки дня, ты получил обвинение в нарушении обеденного этикета, а также в посягательстве на личную неприкосновенность. Посему приговорен к воспитательной работе. Приговор будет приведен в исполнение немедленно.

Винсент посмотрел на уже поданное, но еще не съеденное второе. Пожалуй, и не стоит – возраст, как-никак. Пора считать калории и уполовинивать порции.

Парень, так и не решив, что сказать, занял выжидательную позицию, облокотившись на край стола. Вперил бычий взгляд и молчал.

Громов вдруг неожиданно поманил его пальцем, как будто собирался рассказать ему шепотом какой-то секрет. Тот подался вперед. Громову хватило секунды, чтобы обе его руки оказались на локтях агрессора. Классический болевой прием. Две секунды урод будет думать только о своих ощущениях. Этого хватит, чтобы переместиться в пространстве. Надавить локтем на шею, толкнуть вниз, прижать к столу так, чтобы дышать не смог. В девяточку! Мордой аккуратно в пюре! А теперь последний штрих картины маслом по бутерброду: отпихнуть от себя – причем, вместе со столом.

Угол столешницы угодил парню в ребра. Ощущения были явно болезненными – взвыл он тоненько, почти фальцетом. Нет, все-таки в ребра, а не пониже. А что тогда так театрально заливается?…

Громов флегматично отер руки и отошел – полюбоваться на эффектно созданный шедевр напольного искусства. Этак скоро и пистолеты придется носить более открыто – чтобы в случае чего не раздумывать, успеет достать или не успеет. Все-таки, прошлое не отпускает. Да и вампирские бизнес-структуры не без оснований называли кланами. Как на Сицилии. Не было ни года, да что там, единого месяца не было без драк, перестрелок и разборок. Эмпаты, что поделаешь, существа вдрызг эмоциональные, несдержанные. А уж что говорить про инкубов – этим просто по долгу службы положено постоянно влипать в разборки человеческих отношений и получать по роже.

Поэтому даже далекий от баталий Громов научился в свое время многим нехитрым, но эффектным фишкам, помогавшим выяснять отношения с резвыми братьями по разуму. Например, вот этот простой, но красочный прием застольного этикета – только что примененный – он когда-то испытал на себе, правда в противоположном амплуа. А повалила его совершенно не приспособленная к боям дамочка. Было, признаться, за что. И больно было, очень. Зато потом они стали если не лучшими друзьями, то прекрасными коллегами. Светлана, так звали прекрасную даму, через два года уже возглавила один из кланов и теперь изредка, но таки наведывалась к своим "сослуживцам" на рюмочку чаю.

Пока Винсент предавался ностальгическим размышлениям, девушка как-то нерешительно улыбнулась, то ли благодарно (что избавилась от надоедливого поклонника), то ли виновато, что ее парень испортил малину. А потом резко вскочила и убежала на улицу. Ее парень даже не помышлял встать. Он так и лежал на полу, облепленный пюре и салатом, лежал и стонал. Кажется, сломал себе что-то.

Офигевший официант, до которого таки доперло, что бить больше не будут, уже летел со всех ног к месту событий. Не опасаясь, что ему достанется просто потому, что попал под горячую руку.

Подоспевший охранник подхватил жертву обстоятельств и благополучно транспортировал куда-то за дверь. Парень был пришлый, вел себя некультурно – все видели. А Громова в заведении прекрасно знали, посему лишних вопросов задавать не стали. Растерянный менеджер, пытаясь напялить на лицо улыбку, тоже спешил к месту событий, чтобы заверить драгоценного клиента в том, что обед за счет заведения. Однако Винс невозмутимо достал из кармана бумажник и протянул халдею золотую кредитку.

Обед, хоть и недоеденный, следовало оплатить согласно счету. Благотворительность работников общепита ему не льстила.

– Винсент? – чересчур театрально прозвучало удивление откуда-то из-за спины.

– Илона! – так же наигранно изобразил радушие Громов. Едва сдержавшись, чтобы не выругаться на манер портового биндюжника. Ну что за день такой, а? Однако, профессиональные привычки взяли верх. Он улыбнулся и принял традиционное циничное выражение лица.

– Громов, ты…

– Ой не надо, а! – воскликнул Винс, не давая ей продолжить мысль, – Позволь мне усомниться в существовании "вау, какой неожиданной встречи!" Никогда бы не подумал, что увижу тебя вот так, среди бела дня и без охраны! Решила реанимировать старые навыки слежки за объектом, чтобы не подзабыть за ненадобностью? Вернешься в органы при случае? Или просто за мной следишь?

Капитанша едва заметно вздрогнула. Вот уж чего она не ожидала, что он не просто раскусит ее неподготовленный маневр, но и напрямую заявит о своей догадке. Да еще и на глазах у изумленных зрителей. Позорище.

Впрочем, на зрителей наплевать, тут ничье мнение Илоне повредить не может. Просто неприятно, что Громов сразу обо всем догадался и, скорее всего, она тупо опоздала. Самого Винса больше интересовал вопрос, что капитанша успела увидеть. Напрямую спрашивать не хотелось. Оставаться в ресторане – тоже.

– Пойдем, радость моя, пообщаемся в тишине и спокойствии, – Винс обнял Илону за плечи и повел к выходу.

– О чем?

– Боже мой, так ты еще не решила, зачем я тебе понадобился? Ну так подумай, пока мы дойдем. Только размышляй быстрее, тут недалеко.

Илона окончательно растерялась. Потому что она совершенно по-другому планировала их разговор. Точнее, она, возможно, не особо что-то планировала, но точно не предполагала вот такой реакции и, тем более, такого странного развития событий. Впрочем, жизнь поставила ее перед фактом, и теперь надо было выкручиваться.

Громов не спешил. Дела на работе не торопили. А иной возможности поговорить по душам с ведьмой у него могло и не оказаться. Тем более, следовало воспользоваться ситуацией: он заставил ее растеряться, спутал ей мысли. И теперь мог спокойно вытащить любую информацию, которая была ему нужна. Что ж, случай редкий, упускать нельзя.

Москва, район Дорогомилово

Винсент привез Илону в одно из тихих заведений с удобными диванами. Приватные разговоры он предпочитал вести, полулежа на подушках, как турецкий падишах.

– Теперь давай не будем идиотничать, – предложил Винс, – Нам давно следовало поболтать по душам.

– Может быть, – Илона все еще никак не могла освоиться в обстановке и принять независимый вид. Все-таки Громов на нее влиял одуряюще.

– Не может, а надо. Насколько я знаю, ты живешь в Питере. В органах больше не работаешь?

– Как видишь, уже нет.

– А что так? – с долей вежливости поинтересовался Громов.

– Надоело.

– Потянуло на свободные хлеба? Пришла к выводу, что в милиции много не заработаешь, а попытка прибарахлиться может стоить погон?

– Как ты поэтично выражаешься.

– Что есть, того не отнимешь. Как тебя занесло к Куриным?

– Пригласили, – кратко ответила Илона. Ей совсем не хотелось рассказывать, каким образом случилось это самое приглашение.

– Веришь в случайные совпадения? – недоверчиво уточнил Громов.

– Вообще-то нет. Но в данном случае даже верить не приходится. Само собой так сложилось. Или ты думаешь, что я спустя черт знает сколько лет надумала тебя искать и вот так вот запросто приехала наобум Лазаря в Москву, чтобы оказаться рядом с тобой?

– Действительно, это глупость.

– Прекрасно, что до тебя это дошло. Прошлого не перепишешь, но я не вижу никаких причин для вражды или недопонимания.

– Нда? – Громов прищурился, размышляя о чем-то своем, но Илона не заметила этого изменения и продолжила.

– Вообще, я просто сменила работу. Многим в органах сейчас живется несладко. Не первая и не последняя, кто ушел на частную работу. И то, что меня отправили в Москву, тоже вполне естественно. А то, что я миллионном городе я вдруг встречу тебя – это просто совпадение. Которого никто не ожидал. Но такое бывает.

– Да, всякое бывает, – отрешенно согласился Громов, думая как вырулить к следующему вопросу.

– На самом деле, ничего личного. Уже ничего не осталось личного. Может быть, только воспоминания. Сейчас, прости, у нас с тобой разная жизнь и ты мне не интересен.

– Вот с этим, пожалуй, я уже не соглашусь, – Громов сделал театральную паузу, чтобы заказать себе чаю. – Мне кажется, женское любопытство не сделало для тебя исключений. Ты ведь не просто так появилась, и по глазам вижу, вопросы у тебя есть. Просто не знаешь, как начать. Считай, что я тебе даю знак свыше. Приступай.

– Ну, если уж настолько все серьезно, то я хочу знать, почему ты исчез. Почему уехал из Питера в Москву и почему ведешь себя со мной так, как будто я виновата в каких-то смертных грехах.

Глаза Винсента потемнели. Илона вздрогнула.

– А ты сама не знаешь, почему? Или не догадываешься? Ты же ведьма, и, сдается мне, прекрасно знаешь об этом. И о том, что ты сделала. После этого я просто не мог оставаться в городе. Тошно стало.

На обвинение Илона отреагировала спокойно – Громов сделал вывод, что нужной информацией капитанша владеет, поэтому дальнейший разговор можно вести без пояснений основ энергетического бытия.

– Винс, это было сто лет назад. Я уже не помню подробностей, поэтому даже не понимаю, что случилось, в чем ты меня обвиняешь…

– А вот я понимаю! – внезапно рявкнул Громов, – И эти самые сто лет мне каждый день аукивается то, что ты натворила.

– Да что я сделала? – беспомощно всплеснула руками Илона. – Скажи, в чем я перед тобой так виновата, что ты до сих пор не хочешь даже говорить со мной нормально?

– Ты, похоже, не знаешь или не понимаешь, что случается, когда какая-нибудь малоопытная ведьма начинает ворожить на крови? Тебе пояснить последствия? Или сама догадаешься, почему до сих пор не замужем? А ты ведь не замужем, я уверен. И сто процентов гарантии, что даже не догадываешься, почему в твоей жизни все кувырком, когда дело касается подвенечных вопросов.

– Я не понимаю, о чем ты, – Илона опустила голову и задумалась.

– Тогда я тебе поясню кое-что о проклятьях и кровной ворожбе. Если ты, будучи ведьмой, до сих пор не знаешь, чем заканчиваются ваши эксперименты с человеческими чувствами и разумом.

Громов методично разъяснил Илоне все, что услышал от Димыча, а также добавил несколько своих комментариев и догадок относительно случившегося. Реакция Илоны и ее ментальный настрой показывали, что ни в одном слове Громов не ошибся. Он совершенно точно воспроизвел в голове события прошлого, сопоставил факты и сделал правильные выводы.

Илона не могла понять только одного – откуда у Винсента информация о том, чего никто не знал? Сама она о Беломорье никому не рассказывала, на месте событий ее никто не видел. Однако, вампир обладал каким-то сверхчеловеческим восприятием и чутьем, поэтому разложил пасьянс событий идеально верно.

– Теперь, полагаю, ты все прекрасно понимаешь. Так? – Винсент испытующе посмотрел ей в глаза и добавил небольшой, но ощутимый укол хастой.

– То есть, ты хочешь сказать, что мы теперь оба…

– Да, мы оба с тобой проклятые. И ты и я. Когда я ушел за грань, связь между нами разорвалась, но последствия того, что ты сделала – остались. Теперь у нас обоих, противно признаваться, венец безбрачия. И ничего с этим не сделаешь.

– Так уж и ничего?

– Вариант, который мне предложили, ни меня, ни тебя не устроит.

– Что за вариант?

– Мне полагается тебя убить.

– Знаешь, возможно, просто мы не все знаем о вариантах. Может быть, есть что-то еще, помимо предложенного. Не такие радикальные меры.

– Я ничего про это не знаю. У меня мало информации. Может быть, тебе удастся что-то накопать. Поделишься. А теперь вернемся к нашим баранам. Ты должна понимать, что очень не вовремя – или очень вовремя, это уж как посмотреть, появилась у меня на дороге. Я даже не знаю, как это расценивать. Десять лет я живу с этим долбанным проклятьем и даже не подозреваю о том, в чем причина моих проблем. Потом я узнаю, что есть выход из ситуации – найти человека, благодаря которому моя жизнь считай пошла кувырком. Чтобы благополучно этого человека удавить, собственными руками. Или попросить кого-нибудь сделать эту милость. И буквально через несколько дней после этой новости появляешься ты. И это мы называем случайным совпадением.

– А ты уверен, что именно мои действия стали причиной…

– Вот не надо ментовской казенщины! Уверен! Потому что, во-первых, больше некому. Во-вторых, ты и не отпиралась. Сроки совпадают. После того, как я стал энергетом, на меня уже невозможно подействовать ментально, я сам на кого хочешь подействую. И что теперь у меня все шансы сделать так, чтобы моей жизни ничто не мешало.

– Следовательно, у меня такие же шансы сделать с тобой то же самое. Точнее, у меня больше шансов. Потому что ты никогда не убивал. Сам, лично, своими руками. У тебя нет энергии убийцы. А у меня, прости за откровенность, есть некоторый опыт. И пристрелить тебя я могу, скажем, в пределах необходимой самообороны. Или в состоянии аффекта. А нужные связи у меня найдутся, чтобы потом это дело благополучно спустили на тормозах. Так что, кто первый? – Илона моментально перешла из оборонительной позиции в наступательную.

– Прекрасная перспектива. Ты уверена, что сработает?

– А попробовать не мешает. В худшем случае, я окажусь в ментовской тюрьме, в лучшем – избавлюсь от своей части проклятья. Вариант закопаться на два метра под землю твоими стараниями меня никак не устраивает. Тут, Громов, все просто. Или ты или тебя. У нас одинаковая позиция, как на дуэли. И не тянись за пистолетом, у меня такой же. Только реакция быстрее и выучка лучше. Я успею первой. Предлагаю продолжить конструктивную беседу.

– Не возражаю, – Винсент сделал добродушное выражение лица, пытаясь скрыть досаду. Капитанша была далеко не наивной девочкой, которую можно было легко прогнуть.

– Предлагаю временное перемирие. Мы оба в паршивом положении, Громов. И обоим надо что-то делать. Пока мы работаем вместе, предлагаю не искать поводов для ссор. И более того, уж если ты прояснил мне ситуацию, то я попробую найти альтернативные методы решения. Согласись, не только тебе плохо. У меня такой же прямой интерес найти выход.

Глава 4.

"Есть такой старый анекдот. Встречаются два фотографа, и один другому говорит:

– А я теперь стоматолог!

– Почему? – спрашивает другой.

– А я бормашину купил!

Что и говорить, в нашем цифровом мире теперь только человек, купивший мотоблок, остается человеком с мотоблоком. А каждый купивший себе цифровую фотокамеру – тут же становится фотографом.

Никогда бы не подумала, что съемки профессиональной фотосессии – процесс не просто утомительный, но содержащий немыслимое количество тонкостей, знание которых подвластно только опытным людям, прошедшим огонь и воду… или воспитание отделом фотосъемки и фотокоррекции в компании GEM.

Впрочем, когда-то я задавала себе вопрос, как (и главное, на что) живут реальные герои фэнтези? Ведь, согласитесь, невозможно "работать вампиром". Такой должности в штатном расписании нет даже в аппарате президента Америки. Хотя у них бабла хватит даже на оплату труда подтиральщика первой задницы страны.

Зато теперь у меня есть абсолютно четкое представление о том, как реализуются таланты энергетических вампиров в отдельно взятой коммерческой, пардон, креативной структуре. Честное слово, лучше бы я не задавала судьбе лишних вопросов! Не зря же у китайцев есть страшное проклятие – пусть сбудется твое самое сокровенное желание! Умные они были люди, эти древние китайцы. Правильно все сказали. Лучше бы я не знала, как это работает".

Москва, район Новослободский

Вася ненавидела офис, когда Громова там не было.

Не с кем переписываться по аське, не к кому забежать за минуточку, спросить какую-нибудь ерунду, а заодно полюбоваться на "главный источник эстетического удовольствия". И вообще, вдохновение резко пропадало!

Сиди себе, как филин на дереве, глаза вытаращив в монитор, и думай, чем бы таким заняться.

Да, в наличии есть подписанный серьезный контракт, это плюс. Это минимум три месяца обеспеченных бюджетом. В смысле, три месяца фандрайзер номер четыре может спокойно рассчитывать на поступление денежных средств от контракта, ибо таковым было предусмотрено порядка десяти финансовых траншей на счет компании "Джем". Следовательно, три месяца можно смело играть в пасьянс с утра до вечера и рассчитывать на премию и зарплату.

Вот за это Вася и ненавидела офисы. Что свое время надо отсидеть, хоть тресни пополам и еще на четвертушечки.

Хорошо тем, у кого в офисе есть друзья-подружки. С ними можно хотя бы поболтать, чайку с чебуреками попить. Хоть какая-то развлекуха.

А если ты в силу своего пакостного характера и регулярной занятости особенно четко осознаешь одиночество и обиду, когда остаешься не у дел?

Точнее, ощущение такое, что существуешь только как рабочий элемент. Улыбаешься и пашешь. Тогда всем хорошо, все довольны. Как только коэффициент полезной деятельности начинает стремиться к нулю, вместе с ним, как привязанное, летит в минусовую температуру настроение.

Вася четко осознавала, что начинает непонятно на что обижаться и хандрить. Так бывает, когда чего-то ждешь, а оно никак не наступает. Пожалуй, подобные чувства испытывают спецназовцы в засаде. В организме бушует энергия, способная пятиэтажку снести под самый фундамент, все клеточки в напряжении и боевом раскладе, а приходится лежать пузом в землю и ждать, ждать, ждать…

Черт, можно же делом заняться. И не сидеть пнем. Позвонить клиенту, проверить ход работ, которые уже начаты. Поддерживать моральный дух тряпочников, чтобы не надумали как-нибудь невзначай подзабыть об оплате очередного счета или, что еще хуже, затянуть сроки приемки готовых каталогов и дизайн-макетов. Подобная тягомотина клиентов, особенно, в конце месяца, очень сильно отражалась на статистике васиных финансовых отчетов и могла самым нахальным образом повлиять на получение все той же фандрайзерской премии.

Закон джунглей, точнее, рекламных агентств: премия в два раза больше базовой зарплаты, но рассчитывать на нее можно только в случае неукоснительного выполнения плана по финансам. Например, переведет клиент очередную выплату не двадцать девятого числа, как договаривались, а первого – в следующем месяце. Задержка в теории совершенно нормальная, всего-то два дня. В контексте мировой революции совсем не критично. И понять можно, бухгалтерам под конец месяца, а, особенно, под конец квартала, вовсе не до расчетов с рекламщиками. Им балансы сводить надо.

А вот для фандрайзеров каждая минута – на счету. У них план, у них дедлайн. Тысячей меньше в день сдачи отчета Громову тридцатого числа текущего месяца, и, каким бы он ни был лапочкой, даст ордер в бухгалтерию только на оклад. Переведут тебе клиенты деньги первого числа, и засчитают тебе их в следующий месяц. А за перевыполнение плана, увы, премий не дают. Проценты, конечно, с каждой копеечки падают, такова фандрайзерская доля. Но "недосданный" месяц придется куковать яко хочешь.

По-хорошему, можно было всем этим заняться. Дабы освободить ближайшее время для новой работы. Но было катастрофически лень.

Как назло, в голове почему-то варилась густая каша из депрессивных мыслей и обид на Громова. Поелику рекомый и был главной скотиной, которая посмела обидеть хорошего человека почем зря, а потом еще и сбежать в неизвестном направлении заниматься ключевыми клиентами. И не извольте нам звонить в ближайшее время, у нас переговоры дюже серьезные.

Поэтому Вася не могла сконцентрироваться. Вдохновение растворилось в вязком месиве мозговой похлебки. Где-то в густоте мыслей одинокими кусочками плавали имена клиентов, которым тоже срочно требовалось позвонить, дать пинка, навестить с шоколадным тортом, а то и матюкнуть для профилактики. Но плавали они неравномерно, все больше тонули в черноте ипохондрии, и Вася про них благополучно забывала.

А еще ужасно чесались клыки, и прямо-таки нестерпимо хотелось вцепиться кому-нибудь в глотку. Хищная натура давала о себе знать в периоды особо жесткой энергопотери. А Громов, сволочь, говорил, что раз в месяц гемофаги оживляются. Недавно ж было, сейчас чего, опять?

Вася повертелась в офисе, позыркала на коллег и в полнейшем отчаянии плюнула на все. Нет сегодня никаких сил, ни моральных, ни физических! Пропади пропадом эта чертова премия, до конца месяца еще время есть и один хрен, плановые счета оплатят, никуда не денутся. У троих выставка на носу в двадцатых, им чертова уйма раздатки нужна позарез. Прибегут сами, да еще и джемовцев поторапливать будут. Дескать, нам бы к понедельнику уже вооот такую кучу постеров и фирменных пакетов, плюс мы еще визитки забыли заказать.

Пожалуй, сегодня можно будет отпроситься. Только у кого? Громова нет. Идти на поклон к Золотову страшно. А к кому еще? Да все, больше начальства нету. Слава богу, в "Джеме" не держали офисных уродцев типа младшего бренд-менеджера по аккаунтам. Раз начальство, два начальство, и хорош. Значит, к Золотову. Потому что досиживать в офисе, ломая глаза видами одноклассников и пасьянсов – это моветон. Не хочешь работать – не работай. Никто не заставляет. Твои финансы.

Вася поскреблась в дверь высокого кабинета.

Валерий не особо любил, когда к нему захаживали подчиненные, но сегодня, видимо, пребывал в благодушном настроении.

– Ну что ты маешься? Заходи.

– Отпустите меня в Гималаи.

– Что, дядя Винс не выдал никого на растерзание? Или всех уже доела?

– Дядя Винс меня опять нагло бросил, – обиженно надулась Василиса.

– Ну не расстраивайся. Это он, видимо, решил тебя не грузить, вы и так молодцы, выложились. Ты домой хочешь что ли?

– Не хочу. Скучно мне там.

– Так иди работай.

– Тоже не хочу. Осточертели все. Одни мозголомы. Достали. Превратила бы в тараканов и поубивала тапочком.

Золотов вдумчиво посмотрел на Васю. Что-то оценивал по-своему. И внезапно предложил:

– Креатива хочешь?

– Есть предложения? – Вася заинтересованно прищурилась.

– Есть. Мне недавно Шмиер про тебя напомнил. Сказал, что ты ему очень понравилась. Спрашивал, как ты у нас.

– Ну и как я у вас?

– Прекрасно. Васькин, я вот что подумал. Не попробовать ли тебе заняться одним серьезным проектом? Твоих новых клиентов я так и так на Громова повешу, ты свою задачу выполнила, генерального вы сломали. Но исполнением там занимается куча бабищ, они тебя сожрут с потрохами и даже косточки не выплюнут. Это к дяде Винсу, пусть он развлекается. Твои деньги за проект он тебе зачислит, не бойся, просто курировать выполнение тебе не стоит. Нервы только попортишь. Займешься другим вопросом. Как раз будет по твоей части.

– Внимаю, – подобралась Вася.

– Организуешь съемки и презентацию альбома Артемия Курина. Герр Шмиер мне на тебя дал прекрасные рекомендации как на организатора, Инна Валентиновна у нас сейчас занята по уши, а Курин мне он нужен срочно, и сделать надо хорошо.

– Мне, вроде бы, и так было обещано, что я этим проектом буду заниматься.

– А ты на слове не лови. Хотел тебя изначально приставить чисто на практику, по мелочам, принеси-подай. Я вообще подобных вещей новичкам не доверяю.

– Ну?

– А в реальности будешь сама за всех отвечать. И съемку я полностью на тебя повешу. От и до.

– Почему я? Извиняюсь, доверие – штука хорошая, но ответственность тоже большая.

– А ты справишься, – легко махнул рукой Золотов, – Знаешь почему? Потому что Курин исключение. Он не просто наш клиент. Он энергет. Инкуб и аудиал. И сам прекрасно умеет работать на камеру. Именно так, как требуется от вампира. И дополнительно помогать ему не требуется. Он сам может создавать нужную атмосферу на площадке.

– Моя задача какая?

– Организовать всех специалистов, участвующих в процессе, а потом на время съемки стать для Артемия "энерджайзером" с огромным запасом сил. Инкубу для успешной работы нужна масса энергии.

– Творческая концепция есть?

– Есть. Вы с фотографицей, кстати, одного поля ягоды, друг друга поймете быстро. В общем, не растеряетесь, справитесь сами.

– Окей. А где снимать будем?

– Есть студия хорошая в Подмосковье. Туда вас зашлем.

– Надолго?

– На пару дней.

– Громов спасибо скажет и в ножки поклонится – за избавление от несносного сокровища и тишину на рабочем месте.

– Потому что сокровище за неимением Громова стоит сейчас в моем кабинете и теребит мозги мне. Так что, пусть сокровище валит и занимается Темушкой. А в случае чего – не заладится, не получится – так можно и переснять материал, невелика потеря. Но лучше ты меня не подводи. У нас времени реально в обрез.

– Мама…

– Ну что ты, любезнейшая Василиса Андреевна, – Золотов изволил оторваться от компьютера и переместиться на диван, поближе к чайному сервизу японской работы, – Прямо как дите. Как с тряпочными войсками баталии устраивать или кобылу гонять по офису, так это ты умеешь. А как серьезную работу поручить, так сразу в кусты?

– Боязно зело!

– А ты не бойся. Я хочу, чтобы поняла: я тебя ценю и доверяю.

– Понимаю, – осторожно ответила Вася.

– Так вот, это не значит, что я тебе готов все отдать и забыть. Время у тебя есть, отнесись к работе серьезно. Я тебе напишу список людей, с которыми ты будешь работать. И что надо сделать на каждом из этапов. Тебе помогут, подскажут и не бросят. В крайнем случае звони мне. Громову… не надо ему звонить, у него своих дел сейчас выше крыши.

– Угу.

– Так, – Золотов взял блокнот и начал бодро записывать, – Сегодня пойдешь к Инне Валентиновне, поговоришь с ней. Она тебя кратко ознакомит со всеми аспектами организации имиджевой съемки. Потом тебе надо будет подготовить реквизит, людей, аппаратуру – и ехать на площадку. Про то, как готовить и что делать – тебе Инна все расскажет. На съемках присутствуешь все время, от звонка до звонка. Потом отчитаешься о проделанной работе.

– Все?

– Не все. Слушай меня, пока я добрый.

– Слушаю.

– Артемия нужно поснимать для постеров, афиш и сайта. Концепцию я тебе пришлю по почте, она уже готова. К Инне со всеми вопросами, если что-то непонятно. Тебе дадут консультацию на тему особенностей организации конкретного процесса.

– Сложно будет?

– Сложно. Но интересно. Имиджевая съемка музыкантов по-вампирски – это как раз по твоей части, творческая личность. Это вам не мыльницу в руки и отщелкать пару кадров на фоне ковра. От этих картинок зависит количество людей на концерте. Должно зацепить с первого взгляда. Так, чтобы мозги кипели.

– Ого! Задачка-то.

– Вот и развлекайся в полный рост.

– Я еще хочу спросить.

– Ну что еще? – недовольно спросил начальник. Ему уже не терпелось вернуться к собственным делам.

– Ну, одно дело – это техническая организация съемки, в этом ничего сложного нет. Но Артемий инкуб? У него же более тонкая настройка.

– Хочешь понять, как это работает?

– Естественно!

– Тогда ответь мне на простой вопрос, откуда пошла байка, что вампиры не отражаются в зеркале и не фиксируются на камеру?

– Хороший вопрос! Не знаю.

– Потому что энергетику, которой мы обладаем, очень сложно запечатлеть на цифровой матрице или на пленке. Она живая, она передается от человека к человеку. Эмоции – это нематериальная субстанция. Невозможность отражения – это аллегория.

– Во как, – удивилась Вася. – Тогда как мы это делаем?

– А мы это тоже не делаем. Мы всего лишь наполняем площадку таким количеством реальных эмоций, что они начинают затрагивать всю атмосферу, пропитывают всю площадку от и до. И в таком концентрированном виде они могут отразиться на снимке. Когда и фотограф, и модели, и артисты чувствуют происходящее. Есть огромное отличие съемки обычной и нашей. В обычной съемке модели принимают позу, артисты делают нужное выражение лица, а фотографы щелкают затвором. В нашей съемке они все становятся живыми участниками настоящей бури страстей. Они не играют, они живут эмоциями. Такими, которые невозможно изобразить, можно только пережить. И наша задача – поделиться этими эмоциями с каждым, в должной степени.

– Это же нереальная уйма энергии.

– Да. И кое-кто обладает должным резервом.

– Понятно. То есть я буду его батарейкой?

– Не его, всех остальных, кто с ним будет сниматься или снимать. И будешь следить за всеми процессами. Я тебя потому и учил абстрагироваться от любых эмоций, которые витают в воздухе. Ты не просто должна работать с инкубом. Ты должна каждую секунду контролировать себя и быть вне того, что будет происходить. Наблюдать, направлять в нужное русло и работать с этим. Ясно?

– Яволь, майн фюрер!

– Вот и хорошо, – Золотов вдруг переменился в лице. Явно ему в голову пришла какая-то очередная идея, которой еще секунду назад даже в проекте не было. – Ну-ка, закрой дверь, Василиса Андреевна. Раз уж мы с тобой начали серьезные дела, то, пожалуй, закончим тоже по-серьезному.

Василиса послушно выполнила пожелание.

– Что-то еще?

– Да. Я хочу провести эксперимент. Такой, который раньше никто не проделывал.

– Это не больно? – вроде бы в шутку поинтересовалась Вася.

– Не знаю, – с сомнением в голосе ответил Золотов. – Еще раз напомню, у тебя есть огромный потенциал. Ты способна перебрасывать через себя энергию как проводник. Я не знаю, откуда ты ее берешь, может, из воздуха, но твоего объема достаточно, чтобы попробовать кое-что, о чем я давно задумывался. Будем считать это креативной концепцией номер два.

– Что-то не врубаюсь я, уважаемое руководство.

– Я сам не врубаюсь! – усмехнулся Золотов, – Потому и хочу попробовать. Только не считай себя подопытным кроликом. Ты, скорее, главный исследователь.

– Чего?

– Процесса трансформации.

Золотов почтительно взял полагающуюся театральную паузу. Вася осмысливала. Предложение было неожиданным.

– Извольте объяснить, уважаемый шеф. Я вас недопонимаю.

Золотов кратко изложил теорию относительно "живой воды". Вася напряглась еще больше.

– А почему я-то?

– Потому что больше некому. Все остальные высшие уже попробовали, не получилось. И я хочу понять, это уникальный случай или все-таки можно растиражировать. У нас тут, видишь ли, повсеместный интерес к теме вылез. Внезапно так. Не знаю, почему. Раньше как-то не особо лезли в эти дебри. А сейчас все оживились.

– Ясно.

– Со мной это получилось совершенно случайно. Я научился материализовывать эмоциональную энергию. А после меня никто не мог повторить подобного. Не получалось у людей, как ни старались. Алгоритма у нас нет, энергетов-физиков тоже нет. Тебе Громов рассказывал об этом хоть чуть-чуть?

– И рассказывал, и показывал. У нас же типа форум есть. Он меня уже зарегистрировал там. Я почитала.

– Ну прекрасно. Так вот, солнце мое. Можешь смело забыть то, что пишут на форуме. Дескать, я в компании с Паханчиком чуть ли не отстреливаю всех свежеиспеченных физиков, чтобы монополию мне не портили. Ахинея полнейшая. Паханчик наоборот, рад был бы появлению еще одного такого уникума. Мы бы знали, что технология существует. И что это не разовая ошибка природы, а вполне себе закономерная вещь. Просто до сих пор никто не проявил подобных способностей.

– И есть предположения, что у меня они проявятся?

– Знаешь ли, да. Что-то мне подсказывает, что тебе только дай правильную мотивацию, и все у тебя получится. По крайней мере, попробуем. Хуже не будет. Получится – будем дальше думать, что с этим делать. Пока у нас интерес сугубо теоретический. Артемий тебе понравится, простора для самореализации у тебя будет предостаточно, подопытного материала тоже. А в случае чего, взрывная волна из Подмосковья до офиса не достанет.

– Вам Темушку не жалко?

– Нисколечко. Пусть хоть сегодня удавится, Кобыла нам за него деньги проплатила.

– А меня тоже не жалко?

– А с тобой ничего не случится. Ты у нас еще не все свои девять жизней кошачьих исчерпала.

– Каких?

– А есть такая байка. Что у анимагов девять жизней, как у кошки. Тоже непроверенная теория, но пару раз что-то подобное срабатывало. Знавали мы человека, который как ты, с животными разговаривал. Отличался тем, что в огне не горел, в воде не тонул.

– И куда делся?

– Умер, – флегматично доложил Золотов. – Видимо, жизни кончились.

Василиса поморщилась и подумала о том, что тот самый несгораемый и непотопляемый просто с расчетами слегка ошибся.

Если уж разговаривать о теории энергетического вампиризма и высших вампирах, то стоит обратиться к достаточно хорошо проверенной информации. На форуме обсуждение этой темы было очень даже живым. Проклятье, разрубленное Гранью, делится пополам, равно как и приобретаемые способности. Поэтому, если уж воспринимать всерьез байку о том, что у анимагов девять жизней, то на долю каждого из тандема приходится ровно по четыре с половиной. Впрочем, действительно, ее личный запас еще не исчерпан. Да и вообще, чувство юмора не надо было в пятом классе на ластик менять.

– Ладно. Можно хоть немножко поподробнее о том, как происходит процесс трансформации? Как это выглядит, или чувствуется?

– Это как оживление. Если ты чувствуешь поток, ты можешь управлять им. И переносить туда, куда желаешь. Например, в воду. Или в снимки.

– Как?

– Словами не объяснишь, это надо прочувствовать. Или у тебя есть талант к этому, или нет. Недостаточно быть просто высшим вампиром, надо иметь… чувство материализации. Как слух или чувство цвета.

– Я даже не представляю себе, как это.

– Никто не представляет. Даже я не представляю. Просто могу так сделать. И хочу, чтобы ты попробовала. Мне кажется, ты сможешь.

– Заряжать снимки, как Алан Чумак воду что ли?

– Ну, если тебе удобно это сравнение, то да. Короче, пробуй. Должно получиться. А теперь брысь отсюда, дай поработать.

Золотов не хотел разжевывать детали. Не стоит ставить какие-либо ограничения в поисках собственного пути. Если у Василисы получится, отлично. А нет, так нет.

Вася, довольная жизнью, но слегка озадаченная перспективой, исчезла из кабинета и поскакала выполнять поставленную задачу.

А Золотов подумал о том, что все-таки Громову придется проставиться. Прекрасно же получилось! Сплавить Василису на площадку сейчас, когда у нее, как у всех начинающих энергетов, происходит процесс вампирской ломки. Даже простые люди, не особо замороченные, тяжело переживают период адаптации к новым жизненным ценностям. А если у вас под рукой личность с богатым внутренним миром и эмоциональным потенциалом стихийного бедствия… Василисе требовалось буквально двадцать четыре часа в сутки быть в центре событий, взаимодействовать с миром шоу-бизнеса, общаться с кучей людей и держать вокруг себя ураган страстей и действий.

Съемки были одним из тех вариантов, где творческая и личностная самореализация перемешивались с безумным количеством одновременных действий, которые требовалось уложить в ограниченное время.

Настроить площадку, постелить фоны, выставить свет, загримировать и причесать артиста, объяснить фотографу задачу, подобрать аксессуары, затем отследить позирование и выбрать кадры… в общем, все как обычно – пять-шесть дней беспощадной растраты нервов и слов. Да, и самое главное – тишины в офисе!

Москва, район Тверской, офис компании GEM

Как объяснила Инна Валентиновна, первым делом перед съемкой надо заглянуть в отдел фотокоррекции. Дескать, с "цветкорами надо уточнить технические детали, чтобы потом не было геморроя. Подойдешь, сами все расскажут".

Отдел располагался на пути к столовой и туалету. И Вася неоднократно видела, как даже самые авторитетные и безбашенные спецы, включая самого Громова, пробирались мимо загадочной двери на манер легендарной розовой пантеры – по стеночке, по стеночке, тыдым-тыдым… тыдым-тыдым-тыдым…

Сама Василиса никогда не задумывалась на тему того, почему все так боятся "цветкоров" (кстати, последние терпеть не могли, когда их так называли, и всегда доходчиво объясняли, что правильно говорить не "верстали и цветкоры", а "верстальщики и цветокорректоры"). Но теперь настал заветный миг знакомства.

Весть о том, что готовится съемка, распространилась по отделам быстро. И до цветкоров дошла как раз в тот момент, когда Вася вышла из туалета, вознамерившись уже провалиться по каким-нибудь важным делам (а по сути, свинтить с офиса, ибо важных дел, равно как и неважных, на сегодня точно больше не предполагалось). Ей оставалось пройти по темному коридору еще каких-то двадцать метров. Фигу! Из-за двери высунулась властная рука, Василиса даже не успела ойкнуть, как оказалась в хорошо освещенном кабинете. Насквозь пропитанном пунктуальностью и въедливым перфекционизмом. Правильно, каким еще может быть рабочее место людей, чья профессия – это кропотливая и скрупулезная работа по уничтожению малейших огрехов съемки?

– Добрый день, Василиса Андреевна, – вежливо поздоровалась миниатюрная вампиресса, обладательница той самой властной длани. Как ни странно, будучи очень миленькой и симпатичной, она обладала непререкаемо суровым взглядом диктатора Пиночета, и под этим пронзительным взором у всех прибывших руки чесались одернуть подол кофты, провести рукой по волосам, убирая выбившиеся прядки и вообще глянуть на себя в зеркало…

– Здрасте. А вы?..

– Елена, начальник отдела цветокоррекции, – представилась дама. – Вы будете курировать съемку в понедельник?

– Я, – созналась Василиса. Вампирша удовлетворенно кивнула.

– Хорошо. Присаживайтесь. Я вам кое-что поясню и покажу, – Елена открыла на компьютере несколько картинок и начала водить по графическому планшету стилусом, – Вот посмотрите, что вы мне наснимали в прошлый раз. Вот тут, – она указала на большое темное пятно на атласной кофте модели, – Это что такое? Что это, я вас спрашиваю? – тон ее голоса ни на секунду не повысился, она говорила совершенно ровно и спокойно, но от этого спокойствия хотелось закопаться "у грунт", посыпав голову мелким пеплом, завещав кошку и коллекцию ридибундусов подруге Любке, а ноутбук подарить приюту для обездоленных гоблинов.

– Ну не знаю, пятно.

– Правильно, это пятно, – поучительно согласилась Елена, проводя пером по планшету, и черная клякса с картинки моментально исчезла, – А почему оно тут?

– Не знаю, – отпиралась Василиса.

– Я вам скажу. Потому что на площадке вы думаете исключительно о том, как поставить модель, как отобразить сюжет, но технических параметров съемки и дальнейшей коррекции изображений не разумеете. Вы, полагаю, имеете мало опыта в данной сфере.

– Вообще, я как бы уже много лет в шоу-бизнесе, – обиделась Вася.

– Это прекрасно, однако, с фотографиями работать совершенно не умеете. Потому что не знаете, сколько времени нам приходится убивать по причине вашей безалаберности и невежества. Это пятно здесь появилось после обработки ткани паровой машиной. Вы его не высушили и пропустили, а на атласе оно очень заметно. Дальше. Вот это что? Это складки, совершенно ненужные. Одежду, если она не совсем корректно сидит, нужно закреплять булавками или прищепками. Вам же не на улицу выходить? Вам нужно сделать кадр только с одной стороны, например, спереди. Поэтому сзади вы можете закрепить прищепки без вреда для общего вида. Но сидеть все будет намного лучше, нежели вот здесь, – она щелкнула какую-то кнопочку, и изображение вдруг приобрело совсем кошмарный вид – только что ладно сидевшая футболка покрылась сетью пузырей, складок и несимпатичных провисаний. А потом по мановению руки снова превратилась в конфетку, – Далее. Смотрите, вы мне весь фон запачкали! А все ваши пятна от обуви мне придется несколько часов подряд стирать. Разве нельзя было этого избежать?

– Да как? – взвыла "неопытная" Вася. Она вообще не понимала, почему именно к ней прицепилась придирчивая корректорша. Подумать можно, что именно Вася на съемках специально помяла одежду, перепачкала фоны и забыла о неизведанных наукой прищепках. – Вообще, что я могу сделать, если у любой черной обуви подошвы мажутся!

– Как что? – подняла брови вампиресса. В ее понимании вопрос не стоил выеденного яйца, – Берете обычные прокладки, ежедневки, вырезаете аккуратно по подошве и наклеиваете. Только смотрите, чтобы края не вылезали за пределы ботинок, нам их убирать каждого кадра – еще большая заморочка, чем фон красить.

– О майн готт!

– Учитесь сейчас, пока я добрая. Потому что потом вы прилетите к нам с какой-нибудь суперсрочной съемкой, которую надо сделать вчера, потому что заказчику горят все сроки. Вы отщелкаете все абы как за полдня и к нам полетите, а мы будем до утра морочиться с разгребанием всей кучи косяков, которую вы поналепите. Не поленитесь, уделите полчаса тому, чтобы каждую модель подогнать по фигуре, одернуть все складочки, фон свежий застелить-поменять. Ведь у вас это действительно полчаса займет. А коррекция этого безобразия – не менее трех часов. В пересчете на количество кадров в каждой сессии, представьте себе, сколько времени и нервов вы сэкономите.

– Что-нибудь еще? – мрачно поинтересовалась Вася. Зря она это.

– Да, конечно, – Елена еще немного поворошила стилусом картинки, – Постарайтесь объяснять стилистам, что их работа не заканчивается с утра, когда они нарисовали нужный грим на лице. Рабочий день визажиста – это необходимость раз в час минимум подправлять макияж и прическу. Видите, волосы растрепались? А мне с этим тоже возиться. Покурили, покушали – помаду обновить. Запоминайте, вам это пригодится. Потому что если в следующий раз я увижу в исходниках то же самое безобразие, которое вы мне по незнанию сдали в прошлый раз, я из вас душу выну, – тем же спокойным и рассудительным тоном пообещала Елена. И почему-то Васе резко стало понятно, что эта миловидная, похожая на дюймовочку, дама совершенно не намерена вкладывать в свои слова хотя бы долю театральной наигранности. В смысле, она вполне серьезно вынет душу, причем, в своем традиционном духе – по кусочкам и с тщательностью опытного хирурга-психоанатома. Заодно стало понятно, почему даже непоколебимый Громов старается не ходить в столовую, предпочитая обедать "на стороне" и пользоваться другим сортиром, к которому не надо пробираться мимо кабинета "цветокорректоров и верстальщиков".

Москва, район Покровское-Стрешнево

Илона задумчиво рассматривала собранные за несколько дней материалы, касающиеся вампирских кланов. Толик почти неслышно подошел к ней.

– Ну что?

– О чем ты? – после инцидента их отношения остались, мягко говоря, натянутыми. Но Михалыч, появляясь на связи, требовал отчетности по слаженной работе коллектива. И приходилось периодически изображать общение.

– Давай не будем придуряться, ты ведьма, Славик берсерк. Михалыч во все это до сих пор не верит, поэтому я с вами.

– А ты, – Илона очень внимательно присмотрелась, но не нашла ничего. Ни единого признака того, что Толик мог бы быть даже стихийным.

– Я человек, – то ли с обидой, то ли презрением к самому себе ответил Толик и поспешил сменить тему. – Но знаю больше вас обоих вместе взятых.

– Так. И сейчас у нас должен состояться очень серьезный разговор, в течение которого ты мне будешь открывать страшные тайны мадридского двора. Что Артемий у нас вампир, нас сюда послали с совершенно иной целью, нежели…

– Замолкни, а? Будешь Славику показывать свой ментовский характер, окей?

– Ты с кем разговариваешь? – обострилась Илона.

– С тобой, блин. Или ты слушаешь, а потом понимаешь. Или идешь к лешему, а потом будешь сама разбираться. Я с тобой церемониться не намерен.

– С Михалычем ты так борзо не разговариваешь.

– А ты слышала, как я с ним разговариваю? – в ответ ощетинился Толик, – Или сама по-другому говоришь? Давай разборки оставим на потом.

– Ну хорошо, так о чем ты мне хотел поведать, чего я не знаю? – Илона изобразила предельное внимание.

– О том, что ты вообще не знаешь. Кто такие вампиры?

– Ой, а ты не в курсе что ли? Это такие страшные существа, которые пьют кровь девственниц…

– Прекрати нести чушь. Я спрашиваю, ты в курсе, кто такие физики и менталы, например? Сколько в Москве кланов. Где находится инквизиция?

– Ты Ночного Дозора или Тайного Города начитался?

– О, я смотрю, ты тоже любишь фантастику почитывать? Разбираешься в названиях.

– Не без этого, – скривилась Илона, – Ладно, продолжай, что ты хотел еще сказать.

– Я хотел сказать, что вампиры не так уж и скрытничают. Дело в том, что в сети такое море информации и разнородной галиматьи, что потеряться в ней можно за пять минут. Никто ни во что не верит, ни в ведьм, ни в клыкастых. Каждый второй гот считает себя потомком Дракулы. Просто если уметь отделять мух от котлет, то можно найти много чего интересного… что на самом деле существует.

– Ну?

– Итак. Существует три типа нелюдей. Будем их так называть. Ты относишься к первому. Ментальному. Славик ко второму – физическому. Вы так называемые ведьмы.

– Славик тоже ведьма?

– Ведьмак. Неважно, это общий термин.

– Так, а при чем тут вампиры?

– Я рассказываю. Ты можешь не перебивать? Это важная информация.

– Хорошо, я слушаю очень внимательно.

– Итак, есть еще третий тип. Эмпаты. Их почему-то и называют вампирами. Хотя сами себя они предпочитают называть энергетами.

Толик взял небольшую паузу, чтобы сосредоточить безумие мыслей на чем-нибудь одном и логически сопоставить кучу фактов, которые он мечтал вылить Илоне на голову.

– Ну?

– Так вот. Ведьмы… и ведьмаки. Они могут использовать только собственные ресурсы, иногда ресурсы природы, космоса. Если научатся это делать. Подпитывать себя от других людей они не могут. И их сфера деятельности, их способности простираются в области или разума, или тела. У вампиров область воздействия – эмоции. Это основное различие каст. И еще они хищники. Эмоции, которыми они питаются, вампиры берут у людей. То есть, могут использовать их как дополнительный ресурс или управлять ими. Если вампир сильный, он изменяет эмоциональный фон человека.

– Так. Это основа теории, как я поняла. И откуда берутся вампиры, я тоже знаю, видишь ли, это я в свое время тоже обнаружить сумела.

Илона нехотя задела нелюбимую тему – откуда берутся вампиры.

– Да. Дальше, – Толик вошел в раж, – Я не знаю, насколько и как существовали все эти люди в более раннее время, но в девяностые годы в Москве случился целый демографический взрыв энергетов. Страна переживала глобальные потрясения, и обстоятельства складывались как нельзя благополучно для появления огромного количества стихийных ведьм и вампиров. Заварилась большая каша, когда каждый второй был гипнотизером, адептом какой-нибудь новой церкви или политиком. Очень многие обрели способности, которые позволяли чуть ли не за неделю становиться миллионерами.

– Да уж, Мавроди я хорошо помню, обрушил всю банковскую систему России как раз за неделю. Развоплощен.

– Что?

– Развоплощение. Это термин, которым обозначается лишение вампира или ведьмы способностей.

– Такое возможно? – удивился Толик.

– Да. Для этого требуется очень сильное воздействие. У человека в течение короткого времени высасывается вся эмоциональная энергия, до капельки. Организм, получив такой смертельный стресс, закрывает каналы энергообмена. Это типа как самосохранение.

– А что потом с ним происходит? Умирает, становится овощем?

– Нет, – помотала головой Илона, – Человеком становится, не энергетом. Просто не может больше работать с энергией как вампир. Это не смертельно и даже не больно. Просто способностей больше не будет. Развоплощение в принудительном порядке главы кланов стали практиковать во избежание таких ситуаций, как с МММ или этой Марией от евангелия. Они соблюдают режим невмешательства в глобальные процессы.

– А чем тогда, прости, занимаются?

– Частным бизнесом. Тебе ли не знать. Вампирские кланы – это просто коммерческие структуры. "GEM" – это тоже клан. Он считается самым старым и самым влиятельным среди вампиров. Но и они дальше своего огорода не лезут. А к чему ты вообще разговор завел?

– К тому, что я понял, зачем Золотову Артемий. Ты про трансформу слышала?

– Слышала, конечно.

– Это сейчас самая модная тема среди вампиров. Все просто помешались.

– А в чем фишка, она что, позволяет превращаться ночами в летучую мышку и летать над Москвой?

– Нет. Но на людей она действует как сильный и очень приятный наркотик. Который, понятное дело, ни одна сторожевая собачка не унюхает. Некоторые считают, что на этом можно сделать огромный бизнес. Просто никто не может подобраться к технологии. Кроме ирччи.

– Так, – насторожилась Илона, – С этого места подробнее.

– Хорошо сидишь?

– Выкладывай, – потребовала капитанша.

– Короче, недавно выяснилось, что чернуха – это смесь обычной наркоты с трансформой. И именно от нее люди помирают в течение двух месяцев. Без шансов на выживание. Критическая доза адреналина в крови. Поэтому в кланах существует жесткий контроль оборота и формальная политика замалчивания темы. У них там типа не разглашают эту тему. Ее распространяют только в очень малых количествах и только проверенным практикующим. Как морфий по больницам для раковых.

– И? – до Илоны все еще не доходила суть монолога.

– А вот теперь самое интересное. Производить трансформу могут не все вампиры. Только особая их разновидность. Это вампиры и физики в одном лице.

– Погоди, я запуталась.

– Еще раз. Есть такое разделение. Люди получают только одну из трех способностей. Ментальную, физическую или эмоциональную. В очень редких случаях – две или три сразу. Вампир-физик – это как раз то редкое явление, когда он может брать эмоциональную энергию и превращать ее в физическую. Заряжать воду, понятно?

– Теперь понятно. А к нам это какое отношение имеет?

– Такое. В Москве сейчас только один человек знает, как производится трансформа.

– Кто?

– Валерий Золотов, – подтвердил Толик.

– А остальные?

– Не могут. Или им не позволяют. Вот уж не знаю. Для меня это тоже загадка. Я поделился тем, что знаю. Теперь твоя очередь вникать и думать. Просто ты рядом с ними чаще отираешься, в том числе, может быть, и на руку то, что ты знакома с Громовым. Постарайся больше не психовать в его присутствии. Нам он может очень пригодиться.

– Зачем?

– Затем. Потому что так мы сможем понять, какое отношение к ирччи и чернухе имеет наш золотой друг. Чернуха это помесь наркоты и трансформы. Делает ее только один человек. Или мы не знаем, кто еще может это делать. Это раз. А во-вторых, если у нас на руках будут против него серьезные козыри, он согласится на наши условия.

– Какие еще условия?

– Сейчас "Джем" готовит для Артемия презентацию альбома в "Арене". А потом они подписали контракт, согласно которому Тема будет кататься еще пару лет по пырловкам. Наш хозяин очень этим недоволен. Строится филиал, который Теме надо возглавить. А у Джема хватает сил противостоять папиным желаниям. Но если у нас будет информация, способная заставить "Джем" пойти нам на уступки, мы сможем с ними договориться. И Артемий после своего долбанного концерта будет свободен. Плюс мы поймем, откуда дует ветер с ирччи и сможем, если что, предупредить проблему с чернухой. А если не сможем, хотя бы поймем, как его лечить.

– И что-то в итоге получим в награду от благодарного папаши-Курина, так?

– Ты умеешь делать хорошие логические выводы. Хоть и баба.

– А ты можешь нести какую-то хрень, верить в нее и доказывать, что какие-то призраки, вампиры и кланы существуют. А еще дерутся, торгуют наркотой и кусают людей в шею, а потом прячут трупы в стенах новостроек. Давай мы пока будем делать свое дело, а? Я тебя поняла. Пока у меня нет ни малейших подозрений и доказательств, что твоя теория хоть как-то верна.

– Слушай, не считай меня психом.

– А кем тебя считать, Папой Римским? Ты псих и есть.

– А ты ведьма. И сама это знаешь.

– Меня кем только ни называли.

– Ты ведьма, – упрямо повторял Толик, начиная раскачиваться на кресле. Илоне это не понравилось, первый признак обострения шизофрении. Когда человек начинает совершать однообразные движения и повторяться. Пора было сваливать куда подальше. Вот ведь блин команда, черт подери. Параноик, шизофреник и… ведьма!

Илона благополучно выскользнула из комнаты и, собравшись за минуту, покинула квартиру. Хотелось проветриться и обдумать все сказанное.

Она понимала, что Толик решил поиграться в великого интригана и устроить в Москве какую-то ролевую игру с участием вампирских кланов, которые сам себе наизобретал, скорее всего. Михалыч не относился к этой околесице всерьез. В последующем приватном разговоре он даже вполне четко объяснил, что ни в каких ирччи тоже не верит, и что, скорее всего, это какие-то выходцы с Кавказа, с которыми действительно стоит держать ухо востро. А что касается способностей Славика, продемонстрированных тогда в кабинете, еще при первой беседе, а также способностей самой Илоны просматривать версии и чувствовать преступников… он предпочитал укладывать эти факты в разряд "почти нормальных явлений, которые являются следствием научных экспериментов советских лабораторий". Или гипнозом.

В общем-то, можно спокойно закрывать эту тему и узнавать у Артемия, какие планы на вечер – порой неплохо вспоминать о своих прямых обязанностях сопровождать царского наследника по его делищам.

Зверствующие вампиры в Москве оказались на поверку еще более скучными существами – они работали, женились, рожали детей, ездили в отпуск и ходили по супермаркетам. Золотов почти все время проводил в офисе и решал какие-то важные дела. Громов ни разу больше не подал виду, что его что-то напрягает. Он предпочитал не обращать на нее внимания.

Присев на лавочку в сквере, она сосредоточилась на образе Винсента. Сложно было, чувства, развороченные неожиданной встречей, давали о себе знать. Но нужно было работать. Нужно было абстрагироваться от всего произошедшего и проанализировать все сказанное.

Даже остаточных способностей к анализу вероятностей, версий и подозрений ей хватало, чтобы понять – Толик заигрался. "Джем" не имел и не имеет никакого отношения к трансформе. Чем бы ни была эта легендарная субстанция. Илона понимала, куда клонит сумасбродный компьютерщик. Он явно считает, что может подобраться поближе к своей любимой фэнтезийной теме и попробовать разыграть какую-то немыслимую интригу. А, может быть, вообще наивно полагает, что сам сможет стать вампиром. Например, если наглотается той самой трансформы. Иначе, почему ее людям не дают? А вдруг после выпитого стакана люди превращаются в вампиров! Толик мог вполне решить так. И теперь рвется к получению. Только к насущным вопросам работы с Артемием это все не имело отношения.

Илона смертельно устала от игр, фантазий, ссор в команде и дебилизма всей ситуации.

Хотелось элементарно закрыться в комнате, обняться с бутылкой мартини и часа два смотреть хорошую киношку. А потом спать. Просто спать.

Москва, район Войковский

– Масяня! – с порога заорала Василиса, не увидев в коридоре любимую кошку. Та обычно чувствовала появление хозяйки и за пять минут до прибытия последней уже дежурила в коридоре. Ожидала вкуснятинки.

– Нууу? – почти по-человечески поинтересовалась живность, являя заспанную морду из комнаты. Спрашивается, чего разбудили.

– Ты неблагодарное существо, Масяня, тебе лишь бы пожрать и поспать, а у меня, понимаешь, такое дело, с кем-то обговорить надо.

Кошка еще раз демонстративно зевнула, показывая степень жгучего интереса ко всем предметам разговора.

– Ммму? – еще раз на всякий случай уточнила, нет ли чего более существенного, нежели пустая болтовня.

– Да есть, куда ж я денусь, – вздохнула Вася, выуживая из сумки "Шебу", дорогущий кошачий корм. А следом – бутылку "морилки", так в народе называли дешевый ликер "Морелло". Этой синтетикой травились любители бюджетного алкоголизма с претензией на вкусовщину. Кошка оценила свою часть гостинцев и решила, что таки выслушает все сердечные тайны хозяйки. Но предварительно все же следовало уделить внимание куриному соте в красивой баночке. Тем более, Васе тоже есть чем заняться.

– Маська, короче! Я тебе говорила, мне доверили самого Артемия Курина! Блин, я его в жизни только мельком видела, когда мы были у Кобылы, его продюсерши. Уффф, – грустно вздохнула Василиса, гнездясь в кухонном уголке, – Красивый как…. Блин, я не могу! Но вокруг него такие телочки, е-мое, убиться веником! И его эта кобылица, тоже ведь не просто так копытом топчет. Явно у нее там личные интересы. Короче, у меня никаких шансов на выживание в этой битве титанов.

– Ммм… Угу, – согласилась кошка, поведя ушами. Рот у нее был занят куриным соте, а лапы любовно обнимали миску с кормом. Где-то в районе подрагивающего хвоста явно чувствовалась нехватка бегущей строки с надписью – в ближайшие пять минут ерундой не беспокоить.

– Вот ты сволочь, Мася. За что тебя только кормить, а? Эгоистка выросла на мою голову! Никакого внимания к страдающей душе. Прикинь, Золотов сказал, что я на проекте Артемия Курина вообще буду работать до последнего, типа хорошо понимаю эту субкультуру. Помнишь, меня отправили на концерт Шмиера? Так вот, он недавно звонил, очень благодарил, сказал, что очень доволен результатами и хочет повторить. Золотов сказал, что подобной рекомендации ему достаточно. Со Шмиером они чуть ли не старые кореша. У меня просто времени не было тебе рассказать, тут Громов со своими кадровыми вопросами достал… Мась! Ты меня слушаешь? Короче, Валерий сказал, что я идеально вписываюсь в портрет целевой аудитории и чувствую атмосферу. Поэтому к Артемию меня приставят чуть ли не надзирателем за всеми процессами. От съемки до презентации альбома. Кобыла ко мне не ревнует, потому что она считает, что я люблю Громова. Вот и пусть думает так. Мне же лучше. Но Курин… я не знаю, это ж просто вау! Я на него посмотрела, в смысле, фотки, профайл, все такое… оооо!

Кошка закончила вылизывать миску, глотнула водички и переместилась на подоконник – намываться. Взгляд ее стал более осмысленным и даже заинтересованным.

– Проблема в том, что я просто физически не могу рядом с ним находиться, он… от него… на километр шибает такой энергетикой! Он просто чумовой! Знаешь, наверное, он даже круче Громова. С тем хоть поговорить можно, а этот даже в мою сторону не посмотрел. Такое ощущение, что я для него нууу… букашка что ли какая-то. И вообще, помнишь, что я говорила насчет проклятия? Что мне Золотов сказал на этот счет.

– Нууу, – Масяня наклонила голову набок и критически осмотрела свою хозяйку. Та скрючилась в углу, заслонившись "морилкой" и взывала к богам справедливости посредством жертвенной чаши. В роли которой выступал не первой свежести советский стакан.

Если бы кошка обладала человеческим сознанием и умела выражать свои мысли достаточно ясно, она бы сказала, что Вася сама напрочь виновата в происходящем мужском невнимании. Вместо того чтобы хотя бы попробовать, купить лотерейный билетик, как в старом анекдоте, она собственноручно открещивалась даже от возможности знакомиться с "такими парнями". И никакие проклятия тут были ни при чем. Мася вообще не верила в проклятия. Вообще, чего жаловаться на судьбу, если ты сама не хочешь идти ей навстречу? Вот сейчас, замуровалась дома, скрючилась в три погибели, сидишь тут, волосы на палец наматываешь. И ждешь, что твой принц сам объявится, бухнется на колени, с распростертыми объятьями предложит забрать его руку и сердце… и это, учитывая, что ты, матушка, выглядишь со стороны как полное задрипанное нечто. Чмо, если выражаться конкретнее. Волосы всклокочены, последний раз бальзам видели в прошлой жизни. Вместо употребления морилки лучше бы записалась в фитнес-клуб, больше было бы пользы для твоего сорок восьмого размера. Да ведь и не в размерах дело, а в том, что одеваться ты тоже не умеешь и не хочешь. Видите ли, образ панка-переростка для нас интереснее, мы не понимаем стильных вещей, не умеем и не любим тратить деньги и время на шопинг, не красимся, не делаем маникюр, и в таком вот виде ходим. А потом удивляемся, почему принцы не слетаются, как на медовый пряник. Потому что пряником и не пахнет!

Понятно, что все это высказать кошка физически не могла. Зато могла Вася прочитать эту нехитрую мысль и по-человечески оформить словами. Если честно, то даже обиделась, и подумала на секунду, что это вовсе не дар телепатического общения с котейкой, а собственные глюки. Но кошка на подобную инсинуацию отреагировала очень живо: подскочила, гневно ощерив хищную пасть, и со всего размаху врезала хозяйке лапой по плечу. До лица не дотянулась. А потом вцепилась в рукав хозяйской клетчатой рубашки и начала ее активно терзать, словно пытаясь зубами стащить это безобразие.

– Мася, поди к черту! – обозлилась Василиса, спихивая кошку. – Не буду я больше никаких белых платьев надевать! Замуж не зовут. Я во всех этих идиотских бабских шмотках чувствую себя как корова под седлом! Может, мне это все и идет, не спорю! Но я просто не могу все это носить! – Вася вскочила с места и принялась резко расхаживать по кухне. Как у нее получалось никуда не врезаться – оставалось загадкой. Кошка терпеливо наблюдала за сценой душевных метаний. Как будто первый раз такое происходило. Привычные уже.

– Нууу? – снова осадила ее Масяня.

– Что ну? – вызверилась Вася. – Понимаешь, даже если я напялю на себя сотню шмоток от Армани, все равно буду чувствовать себя полной дурой. Это я клиентам могу втирать, что имидж – все. Потому что, во-первых, я не разбираюсь в вещах и могу надеть какую-нибудь хренотень, которая будет выглядеть просто глупо. А во-вторых, все равно это моей внешности не исправит. На мне ничего не будет сидеть, я никогда не смогу принять сексуальную позу, потому что ни черта сексуального во мне просто нет, понимаешь? И не смотри на меня так, я не буду ни в какие фитнес клубы ходить, все это бесполезно, у меня не то сознание, чтобы что-то помогло, я уже пробовала, или не помнишь?

– Угу, – согласилась кошка и снова принялась активно вылизываться. Она помнила убийственный период в жизни Васи, когда та активно строчила на форумах худеющих, носилась вечерами в тренажерный зал, соблюдала диету. В принципе, за время сумасбродства она успела избавиться от пары килограммов, но в масштабах мировой революции это совершенно не исправило ситуации – рост и конституция у Васи были далеки от модельных, манера одеваться, походка и прочие параметры явно хромали. Поэтому мучительные диетические и спортивные достижения были заброшены. Вместе с гантелями – под кровать. И там по сей день пылились.

Масяня закончила приводить в порядок шерстку и улеглась на лапы. Вася плюхнула еще "морилки" в стакан. Очередной приступ хозяйской депрессии накатывал приливной волной. Бывало не раз. Пройдет к утру.

Мобильник заверещал с киношной внезапностью. По закону жанра это должен был быть ну очень важный звонок. Правда, номер был совершенно незнакомый.

– Да? – осторожно поинтересовалась Вася. Судорожно пытаясь придать голосу уверенность и не спалиться. Все-таки действие ликера и нервов уже сказывались.

– Вася? – вкрадчиво спросил голос.

– Да.

– Это Артемий. Артемий Курин, – зачем-то уточнил собеседник.

Вася задела локтем стакан. Предмет совкового интерьера жалко крутнулся на столе и логически грохнулся на пол. Морилка липким пятном раскатилась по линолеуму. Вася едва успела затормозить, чтобы не чертыхнуться. Артемий мог принять это на свой счет.

– Добрый вечер, Артемий, – наконец сообразила она ответить.

– Ой, да ладно ты, что ты так официально? – судя по всему, поморщился собеседник. – Мы с тобой вроде виделись. Ты мне не показалась занудой. Вроде бы нормальная девчонка, без загонов. Или я ошибся номером?

– Откуда ты мой номер вообще взял? – огрызнулась Вася и сама себя ущипнула за ногу. Нет, ну что такое? Почему она не может нормально, черт возьми, нормально общаться с красивыми парнями? Либо ее тянет на глупое слюнтяйство, либо на несусветную грубость. Короче, в любом случае, мозги отдыхают. Точно, Золотов был прав насчет проклятий…

Артемий, к слову, не обиделся на резкий выпад. Наоборот, даже как-то обрадовался. Хрюкнул в трубку (видимо, это был сдержанный смех) и ответил:

– А ты забыла, как свои визитки всем подряд раздавала? Правда, меня ты как-то нехорошо проигнорировала, но я не обиделся. Мне и чужой достаточно. Я у Кобылы взял.

– Похвалить за находчивость? – морилка делала свое коварное дело. Обалдевшая от внезапности момента и идиотизма самой ситуации, Вася окончательно ушла в хамство. – О, нет, этого для вашего величества будет недостаточно. Я сейчас, мигом. Пирожок испеку и положу на полку. Дотянешься?

– Если не слишком высоко положишь, дотянусь. А если нет – табуретку подставлю. Я же находчивый.

– Да вы, батенька, еще и шутник!

– Нет, скорее, шут. Фигляр, можно сказать. И даже в некотором роде лицедей. Разве ты не заметила? Или у тебя очки с неподходящими диоптриями? Если да, то не вопрос, приглашаю, купим тебе новые.

В другое время Василиса обиделась бы на любые шутки относительно очков. Но в этот раз все та же противная морилка улучшила дипломатические качества и позволила ответить на предложение по-иному:

– Знаешь, со зрением у меня не все в порядке, но очки новые не требуются. Если уж тебе охота пригласить меня куда-нибудь, то солидная кофейня для этой цели подойдет как нельзя лучше. Прошу подать лимузин к подъезду, у меня исключительно ленивое настроение, соглашусь на все, с условием доставки от двери до двери.

– Будет исполнено, – усмехнулся Артемий, – Диктуй адрес. На визитке не указано, где ты живешь.

– Первая Радиаторская, дом одиннадцать, второй подъезд. Позвони, как будешь у дверей и с цветами.

"Разошлась, как вшивый по бане", – подумала Вася о собственной наглости. Однако, черная кошка Мася была абсолютно согласна с подобной политикой и даже, кажется, улыбнулась, слегка оттопырив острые ушки. Как всегда, подслушивала, зараза мелкая.

Максимум двадцать минут на все сборы. Кажется, Громов как-то говорил, что Артемий живет неподалеку, то есть, ехать ему недолго.

Наряжаться, краситься и причесываться нет смысла. Подобные издевательства никакого толкового результата не дадут. Все равно быть похожей на Синди Кроуфорд не грозит, так что, лучше не париться и ехать спокойно.

Ограничилась тем, что обнаружила в запасниках неизвестно как сохранившуюся тушь, надела свои знаменитые ботинки-луноходы и все-таки изволила сменить рубашку на более женственную кофту с небольшим декольте. Отсутствие в наряде какой-либо гламурности придавало ощущения, что глупо она выглядеть не будет.

Артемий появился через сорок минут. С букетом каких-то неопознанных, но духовитых синих цветочков. Розы ему показались неподходящими для такой оригинальной особи, как Вася. И, что интересно, он угадал – его спутница сделала квадратные глаза, увидев у подъезда настоящий лимузин (как только он протиснулся в переулки Войковской!), а в руках у кавалера – свои любимые миниатюрные хризантемки. Крашеные синькой, судя по колеру, но все-таки любимые в своей оригинальной простоте.

– Лимузин-то откуда? – ошарашено спросила Василиса, усаживаясь на мягкое кожаное сидение.

– Какая разница? – пожал плечами Артемий. – Ты же просила, а я не сказал нет.

– Это была шутка.

– Этот комментарий к своему заказу ты не добавляла, – серьезно ответил Темушка.

Вася поняла, что со словами надо быть поаккуратнее. Похоже, для этого золотого мальчика подобные шуточки – из разряда нормальных пожеланий. А ей было критически неудобно, она не привыкла к такому размаху и роскоши. И чувствовала себя в машине крайне неуютно. Первые пять минут. Следующие пять минут ее голова была занята другим – а точнее, наблюдением аттракциона "выбираемся из переулков Войковской". Дорогу как назло перегородил какой-то внедорожник. Водитель лимузина в сердцах назвал драндулет сараем на колесах. Артемий от души веселился, когда неповоротливая махина пыталась маневрировать среди двориков и проулков. А Вася с удовольствием смотрела в окно и слушала искусный мат водителя. Артемий не возражал против крепких выражений персонала (о чем вскользь сообщил повелительным тоном, и водитель дал волю чувствам).

Настроение резко поднялось, лимузин перестал казаться экзотической игрушкой, неведомо как оказавшейся в допотопных дворах, и вообще, Тема уже успел по-хозяйски положить руку на плечо Васе, и на каком-то повороте она вроде как совсем случайно прижалась к нему всем телом, и так и осталась, пользуясь случаем.

Картинно-показательный сценарий "все как в Голливуде" развивался по накатанной режиссерской партитуре. В роли Ричарда Гира Артемий Курин, в роли Джулии Робертс несравненная Василиса Орлова. С разницей только в том, что одна торговала собственным телом, а другая – мозгами. Но в целом схожие профессии.

За всеми этими мыслями Вася не заметила момента приближения к кофейне. Заведение оказалось самым обычным, без претензий на крутость. Артемий не стремился поразить ее роскошью, лимузин был просто отличной шуткой, на которую сама Вася его и натолкнула. Но выдрючиваться дальше наследный принц не видел смысла. Наоборот, логически предположил, что Вася будет чувствовать себя уютнее в месте, предназначенном для студентов и среднего класса.

Москва, район Аэропорт

За каким хреном Курину понадобилось разыскивать эту девчонку, тем более, устраивать все это показательное выступление, он и сам точно не знал. Хотя нет, все он понимал. Как всегда, полагался на интуицию инкуба и не анализировал ситуацию сознательно. Позволяя себе плыть по течению и строить события в соответствии с подсказками внутреннего голоса. В отношении любых девушек интуиция была его лучшим помощником, не знавшим ошибок. Главное было не мешать. А куда кривая выведет – посмотрим.

Они уселись на открытой террасе кафе. Погода была на удивление теплой и располагающей, какой смысл париться в помещении.

Василиса моментально сориентировалась с заказом. Оказывается, она прекрасно разбиралась в сортах и видах кофе. Стоило взять на заметку. Самому Артемию понадобилось еще минуты две, чтобы допросить официанта и решить, что заказать. И когда он снова посмотрел на свою спутницу, то был сильно удивлен. У нее на коленях уже покоилась приблудная кошечка неясной расцветки. Явно животинка обитала где-то возле кофейни. Понятно, было чем подкормиться у добросердечных посетителей. А сейчас кошка блаженно разлеглась на ногах у Василисы, вцепившись коготками в ворот кофты. Вася тетешкала котейку, как родного ребенка, приложив к груди и что-то такое нежное нашептывая. А та в свою очередь благодарно принимала такую ласку и выразительно мурчала. Артемий не смел мешать идиллической сцене. Про себя размышляя о своем. С виду Вася казалась грубой, немного неотесанной и весьма колючей особой. На совещании не стеснялась перечить Кобыле, которую мужики и то боялись. Еще одна железная колючка. А тут смотрите-ка, в общении с братьями меньшими вдруг проявила такую неожиданную нежность.

Вообще непонятно, за каким чертом все та же неугомонная интуиция привела Курина к этой девочке. Что же от нее может понадобиться. Судя по разговорам Илоны, не последняя пешка в играх Золотова и Громова. Вроде как даже то ли фаворитка, то ли вообще любовница Винсента. Хотя нет, на любовницу не тянет – не те вкусы у старичка. А вот насчет фаворитки следовало подумать – судя по тому, как лихо девочка управлялась на переговорах и Громов позволял ей это, мозги у бабы на месте, организационный талант есть, трепаться умеет. Не страдает гламурностью и педантизмом, то есть, самый лучший вариант администратора во всех творческих процессах.

А вот и вывод – похоже, это его будущий личный куратор в работе с "Джемом". Естественно, Золотов не сам будет по съемкам бегать. Значит, вот кто будет. Потому и интуиция подсказывает, спорить на миллион можно, так и есть. Надо подбираться к ней поближе, перетаскивать на свою сторону и при возможности через ее голову вкладывать нужные мысли Джемовским бонзам. Если понадобится подобное. Теперь, по крайней мере, все ясно. Логическими эти выводы назвать было нельзя, но Артемий никогда логически не мыслил. Он всецело доверялся только чувствам.

Его напрягало только одно – девочка совершенно не годилась ему в прозаические телки для траха. Даже на одну ночь. Не за что было даже взглядом зацепиться, ничего в ней не вызывало даже малейшего возбуждения. А к материнским чувствам, которые Вася активно проявляла к кошке, Артемий был равнодушен. Эдипова комплекса в нем не было ни на грамм.

И тут хитрая кошечка решила за него возникший вопрос. Она зацепилась когтями за вырез кофты и потянула лапой на себя, обнажив роскошное декольте. Артемий посмотрел на открывшуюся перспективу с большим интересом. Оказывается, под этой идиотской одеждой со складками и тяжелыми тканями скрывалась вполне аппетитная барышня. Просто ее было не видно. Сразу зачесались руки поснимать все это безобразие шмотья и посмотреть на первозданный материал. Конечно, Темушка понимал, что до модельных стандартов там очень далеко. Но все равно стало вдруг интересно.

Кошка на васиных коленях словно поняла его ход мыслей, моментально отцепилась, сощурила желтые глаза и шеметом ускакала куда-то далеко, оставив Васю наедине с новым знакомцем. Без отвлекающих факторов.

Мозгами Артемий понимал все, зачем пришел. Но вслух вдруг задал совсем иной вопрос:

– Ты сталкивалась с ирччи. Расскажешь о том, что знаешь о них?

– Вот уж не ожидала подобного вопроса, – резко помрачнела Василиса. Это была последняя тема, которую она вообще хотела с кем бы то ни было обсуждать. Тем более, с красивым парнем и на первом свидании. Если он притащил ее сюда только ради этого, то стоило бы прямо сейчас подскочить и сваливать. Без соблюдения этикета. Впрочем, нет, следовало допить вкуснейший кофе, а потом свалить. Вот так. Но что-то в магических инкубских глазах Артемия заставило ее переосмыслить решение.

– Ну так что, расскажешь? – поторопил Курин.

– Для начала скажи, откуда ты знаешь про… про то, что было.

– Это не секрет, вся тусовка только и болтает про девушку Громова, которая пришибла ирччи в клубе.

– Я не девушка Громова.

– Вот и хорошо, не люблю, знаешь ли, вставать на дороге у высокопоставленного начальства. Ну так не отвлекайся. Расскажи мне.

– Что за интерес?

– Видишь ли, интерес сугубо прямой, – Артемий нацелился ложечкой в молочную пену на своем кофе, – Я задолбался ходить под охраной только потому, что мой папаша вбил себе в голову историю про ирччи. Вроде бы, он взрослый мужик, прошел и Афган, и девяностые, а верит в какую-то хренотень.

– Значит, есть у него резон в эту хренотень верить. Мы же тоже не верили в хренотень относительно вампиров и ведьм. А теперь, видишь, как все складывается. Видимо, где-то искорка проскочила. Дыма без огня, сам знаешь, не бывает. Тем более, Афган.

– Что ты об этом знаешь?

– То, что ирччи – порождения войны. Их жестокость выращена на крови, впитавшейся в землю. Они появляются там, где пахнет кровью. Наркотой, кровью и убийствами. Это, можно сказать, их основная энергия. Они всегда рядом с нами, вампирами. А мы там, где их энергия. В шоу-бизнесе полно и жестокости, и самоубийств, и наркоты. Поэтому папаша за тебя и боится. В вампиров он не верит, в ирччи – думаю, тоже не особо сильно. А вот то, что ты в московской тусовке можешь конкретно испортиться – это вполне реально. Насколько я знаю, – Василиса смешно почесала нос, – к тебе целую свиту охраны приставили. Капитана милиции, качка и компьютерщика. Охраняют покруче Пентагона.

– Да в какое сравнение идет Пентагон со мной! Я сам, знаешь ли, прекрасный понтогон! Но ты правильно угадала, меня эта папашина свита скоро с ума сведет. Как лебедь рак и щука. И всем чего-то от меня надо. То сюда не ходи, то с этим не водись.

– У семи нянек дитя без глазу, – хмыкнула Вася.

– Папаше поясни. Я, вроде как, уже большой мальчик, а честно, так и подмывает порой взять билет куда-нибудь подальше, и свалить к чертовой матери от всего этого надзора. Задолбало! – Артемий крепко врезал кулаком по столу. Чашки, блюдца, ложки вздрогнули.

– Ну да, проблема всех наследных принцев. Племенное стадо требует жесткого внимания и контроля впредь до рождения достойных представителей рода в будущем поколении, – пробурчала Василиса, уткнувшись в свой кофе.

– Такова скромная плата за обладание лимузинами, ресторанами и…

– Лучшими племенными кобылами! – завершила тираду Вася.

Артемий уставился на нее шальными глазами и вдруг захохотал. Шутку относительно кобылы он оценил по-своему. Видимо, Вася была не в курсе тайного прозвища его продюсерши.

– Вернемся к нашей теме, – посерьезнел Курин.

– Валяй.

– Это ты вываливай, все что знаешь, – Артемий понял, что общаться с Васей придется на ее странном языке. Или грубости, или высокий штиль. Нормально не выйдет.

– Ирччи существуют. Я не знаю, кто взялся болтать, что это все досужие домыслы, но я их видела. И прости, я буду рассказывать тебе все, в подробностях. В том числе, анатомических. Изволь выслушать внимательно, раз уж спросил, второй раз я это повторять не буду.

– Хорошо, я слушаю.

Василиса кивнула. Жестом подозвала официанта, попросила еще кофе. Прикурила сигарету и медленно начала рассказ о том, что знала про ирччи.

Артемий действительно внимательно слушал. Не вставлял комментариев, не лез с вопросами и уточнениями. Молча слушал и кивал, где полагается.

Посередине рассказа нахальная кошка снова влезла на колени к Василисе и принялась успокоительно отираться и мурчать. Артемий обратил на этот факт внимание, но не стал зацикливаться. Рассказ о том, что знала Вася, был для него и открытием, и ужасающими подробностями, и необходимой информацией. Он слушал, вбирая в себя каждое слово. Этого не знал даже Громов, Вася сама не понимала, почему рассказывает подобное тому, кого видит буквально второй раз в жизни. Какому-то незнакомому хлыщу с маслеными глазками.

Но понимала, что должна это сделать. Должна и точка. Возможно, завтра она очухается и сообразит, что наговорила много лишнего. Будет проклинать себя за эту дурацкую болтливость, будет рвать волосы на голове и биться головой о стену. Но сейчас какая-то неведомая сила заставляла ее выговаривать все, до мельчайших подробностей. А Артемия – слушать все это. Все тонкости общения некогда подростка с кланом ирччи.

Это была уже не первая история, которую он слышал. Но именно она подвела итог всему ранее узнанному. Артемий начал понимать, что к чему.

Глава 5.

"Новейшие журналы по управлению персоналом утверждают, что отношение, которое я испытывала к Винсу, даже рядом не стоит с патологией. Дескать, современные люди таковы в большинстве своем. Фамильярность – норма жизни. Отсутствие авторитетов и субординации – тоже. По мнению авторитетных ученых, все дело в социальных сетях. Именно там наши профайлы выглядят одинаково с визуальной точки зрения, а рейтинг слесаря-сантехника может быть выше, чем у главы корпорации.

В погоне за отмазкой от армии каждый второй получает вышку и степень магистра, студент-первокурсник может ездить на машине круче, нежели у профессора, а роман президента и офисной мочалки уже давно пережевали, проглотили и переварили.

Да, мы такие. Не росли во времена всеобщей уравниловки и не стремимся вылезти за пределы рамок. Наоборот, мы, видимо, устали от вопиющих неравенств и подсознательно стремимся уровнять окружающих.

Мне, наверное, повезло больше всех. В нерабочее время Громов был папашей вполне себе взрослого ребенка, без пяти минут подростка. Поэтому его вообще ничего не смущало и не удивляло.

Подчиненные могли заглянуть к нему в кабинет "попить кофейку", запостить ему на стенку в фэйсбуке какие-то похабные песенки, а сам он порой был не против тяпнуть с нами стопарик под настроение.

Единственное, к чему ему пришлось долго и мучительно привыкать, это к моей привычке считать его своим персональным начальством.

Каждому, кто имел наглость посягнуть на высочайшее достоинство экселенса, могло влететь по самые уши. Вне зависимости от статуса, положения в обществе и уровня доходов – все по науке.

Например, на одной из тусовок какой-то пьяный хмырь имел неосторожность схватить Винсента за руку и, панибратски потянув к себе, сказать что-то, помнится, оскорбительное.

Я моментально оттерла начальство к себе за спину, схватила за грудки злополучного хмыря и зашипела ему в лицо, как бешеная кошка. Учитывая, что буквально пару дней назад у меня закончили свое формирование вампирские клыки, впечатлений мужик получил по самые помидорки.

Но этого было мало! Видимо, степень оскорбления требовала большей сатисфакции. Или полученное невербальное разъяснение показалось мне тогда недостаточно убедительным. А, может, просто дорвалась до новых способностей.

До сих пор помню. Вплотную приблизилась к лицу бедолаги, выпустила хасты, буквально выкорчевывая энергию из мужика, и сердитым тоном пояснила:

– Это мое начальство, понятно? Мое! И ты не имеешь никакого права называть его Винни, тащить куда бы то ни было и действовать на нервы. Брысь отсюда!

После чего развернулась и продемонстрировала классический кошачий жест "закапывания лунки". Мужик пребывал в шоке. Контракт с нами подписал прямо на выставке".

Москва, район Тверской, офис компании GEM

– Винсент Аскольдович, – поскреблась в дверь секретарша, – К вам посетитель.

– Кто там? – недовольно покосилось начальство.

– Илья Татарников.

Винсент скорчил рожу. Вот уж кого он совсем не мечтал видеть, так это сумасшедшего главу туристической компании "Ways".

Илья начал карьеру очень рано, в девятнадцать. Вампирские способности получил, еще будучи совсем зеленым подростком. Был в меру талантлив, изворотлив и везуч. Иногда, в силу своего расщепленного сознания, мог выдумать совершеннейшую нелепицу. И, как ни странно, она срабатывала на тысячу процентов.

Его авторство стоит под первыми "экзотическими турами для особого релакса" в Таиланд и Египет. Ему же довелось стать первооткрывателем идеи засылать людей на шопинг не в Китай и Турцию, а в Милан и Дубаи. Он держал руку на пульсе всех мировых направлений и отлично умел чувствовать популярные направления.

И напоследок, именно Илья в свое время в шутку предложил зарядить воду, а потом первым же попробовал. К слову, ему же принадлежало авторство идеи о поездках в Амстердам за антистрессовой дурью.

Золотов разработал прекрасную концепцию, купил в Нидерландах подходящее здание и оформил заведение должным образом.

Илья же поставлял вип-клиентов, которые туда потянулись за уникальным куревом. И, похоже, очень сильно переживал на тему того, что сам не обладает должными способностями для производства живой воды. Поэтому целиком и полностью зависит от Золотова. А тот ни в какую не желает тиражировать уникальное заведение.

Илья был талантом, но страшнейшим разгильдяем. Порой еще более неадекватным, чем Василиса. И таким же результативным. Просто умудрялся самостоятельно похерить все свои результаты из-за элементарной неорганизованности или по немыслимому идиотству.

Вот каким ветром его занесло?

Общаться с "туристом" не хотелось, отрываться от дел тем более. Но быть невежливым вообще не укладывалось в понятия Громова. Пришлось уступить дипломатичности. В принципе, срочного ничего не сверкало.

– Илюша, – Громов приветственно махнул рукой, указывая на стул.

– И тебе приветик, – плюхнулся в кресло гость и доложил, – Я видел твою новую подопечную в работе. Впечатляет! Ведь знал же, кто такая, и все равно она меня на выставке, как последнего лоха, развела на немыслимый бартер. Меня! Высшего вампира, который с вашей конторой и так уже лет десять… Обалдеть! Ты вообще слышал об этом?

– Слышал, конечно. Сам удивился. Что там она с вами нахимичила?

– Прикинь, поменяла тираж буклетов на гигантскую скидку в моей конторе. Сам удивился, как это ты мне не позвонил по такому поводу.

– А я знал, что ты сам зайдешь.

– Да, вот решил похвалить. Нет, ну прикинь, какова! Тираж стоит максимум полтинник, а с меня она на сотню скидку получила! Как я подписался, ума не приложу! Поговорили по душам, она ушла, а я сижу потом думаю, нахрена мне это нужно-то было? Но как она меня делала! – восхищенно процокал "турист", прокатывая во рту глоточек убойного ирландского виски. Громов не терял времени зря. Быстро сообразил на двоих.

– Ну и все, не попадайся больше. Сам же знаешь, на что наши способны, когда работают.

– И не говори! У тебя больше таких нету? Поделился бы парочкой. Да хоть одной, мне одну такую Васю в команду – и я миллионер!

– Ты и так миллионер. А Вася у меня всего одна. К сожалению, уникальная и не тиражируемая.

– Какая жалость.

– И не говори, – картинно вздохнул Громов, – Полевые фандрайзеры – самая неблагодарная профессия. Они обеспечивают приток свежей финансовой крови, и они же чаще всего партиями пропадают без вести.

– Куда? – не понял Илья.

– В никуда. Любые агенты, работающие с холодным рынком клиентов, это мыши-полевки, расходный материал. Инструктаж выдали, процентную ставку обозначили – иди работай. Не хочешь – иди к черту.

– Да с каждым из них миндальничать, это ж все свободное время убьешь! Их в неделю десять штук меняется.

– Потому что не миндальничаешь. А с ними тяжело, с этими вампирками-недомерками. Они требуют внимания и обучения. Это вам не безликие продавцы за прилавком, это полновесное лицо мощной компании с серьезной репутацией.

– А ты прямо Макаренко.

– А у меня, как ты видишь, работает.

Умолчал хитрый коммерсант только об одном: процесс воспитания Катаваси был долгим, мучительным и болезненным. Винс, как самое понимающее в мире начальство, был обеспечен огромным количеством искренней любви и признания ученицы. Конечно, все эти "нежные чувства" были похожи на стихийное бедствие, но выражались настолько от души, что за это прощалось все – истерики, разгромленный в кабинете кальян, доставивший немало проблем уборщице, и необходимость доставать из стратегических алкогольных запасов раритетный коньяк для отпаивания ученицы после тяжелых переговоров.

Потому что вредное сокровище играло на руку Громову, избавляя от необходимости ссориться с людьми. Природная дипломатичность не позволяла ему откровенно высказываться в адрес зарвавшихся личностей. Зато Вася подобным пиететом не страдала. Если человек обладал мерзким характером – то ни с какими профессиональными достижениями оного не считалась, уничтожала врага на корню. Там, где Громов спокойно бы стерпел, Василиса не церемонилась ни минуты.

Так, например, попал под раздачу стилист Макс. Будучи довольно успешным и востребованным профи, он позволил себе пару раз покапризничать на площадке и устроить Громову какие-то разборки. Кажется, он был недоволен тем отношением, которое проявили к нему высокопоставленные клиенты. Не так в ножки кланялись, али вовсе не захотели в задницу расцеловать.

Ерундовая была проблема, Винс ее за пять минут бы разрулил. Но Максим, требуя сатисфакции, позволил себе наехать на Громова. Злосчастный – сделал это на глазах у мадемуазель Орловой!

Вася не размышляла. Она вообще умеет это делать – размышлять? Вцепилась в жеманную мордаху модника и прокатила по площадке своим фирменным приемом "катись колбаской по малой спасской", извазюкав стилиста попутно в краске для фонов. В очередной раз Громов стоял и размышлял – ему показалось, что банки с краской не случайно выкатились в нужное место? Или это тот самый спорадический телекинез, который отличает сильных кинестетиков? Вася высший вампир. Вполне может статься, что в порыве эмоций у нее проявляются особые таланты. И, будем логично делать выводы: телекинез всегда был и будет возможностью, присущей только физикам. Энергеты-кинестетики могут максимум вызвать боль, температуру или активизировать эрогенные зоны. Но никак не жестянки хастами передвигать.

Впрочем, драка с Максом была так внезапна и скоротечна, что сделать однозначные выводы не получалось. Громов оставил разъяснения на потом.

– Громов, тебе говорили, что ты нереальный счастливчик? Я за такой кадр отдал бы, не сомневаясь, дюжину своих телок. Где ты ее нашел?

Винс хмыкнул, оставив риторическую фразу без ответа. Илья был прав, таких выдающихся результатов по бюджету и клиентам в отделе не было уже год!

– Илья, ты не поверишь, но все реально проще пареной репы. Уделяй внимание своим людям. Так же, как ты уделяешь его туристам. Ты же с каждым практически встречаешься, всех лично окучиваешь, на всяких форумах торчишь, консультируешь людей. На то у тебя времени и желания хватает? Вот найди время и желание работать со своим персоналом. Пока что для тебя твои менеджеры по продажам и рекламные агенты – это пушечное мясо, расходный материал. Скажи мне, ты хоть одного своего низшего агента в лицо помнишь? И по имени? Ты с ними общаешься?

– Эммм, – тут же замялся Илья.

– Вот именно. С точки зрения законов бизнеса – это самое первое, но и самое важное звено в обеспечении финансовых процессов. Они должны делать самую грязную работу – вытаскивать холодных клиентов на уровень нормального общения. Ты никогда не опустишься до холодных коммуникаций, это ниже твоего достоинства.

– Нууу, – снова промямлил притихший Илья, опустив глаза под суровым взглядом Громова. – Что ты хочешь сказать этим? Что я должен с каждым студентом цацкаться, который мои флаеры возле универа по народу распихивает?

– А я ведь цацкаюсь. С каждым. Потому что каждый такой студент – это человек, приводящий в контору клиентов. Это первый контакт, первое знакомство с брендом фирмы, первое впечатление. Они продают то, на чем мы делаем деньги. То, с чем мы работаем, Илья. И к ним нельзя относиться так, как будто они ничтожный расходный материал. Их надо воспитывать. Тогда и течь кадры не будут.

– В смысле, ты хочешь сказать, что с каждой своей телкой ты возишься, как с родной дочкой?

– Даже больше, – вздохнул Громов, сравнивая, сколько времени в неделю уделяет той самой родной дочери, а сколько – задушевным разговорам с Васей, – И это единственный вариант. Они люди, они личности, они разные. У каждого свои методы, свой характер, свои принципы. Нельзя написать для всех единый сценарий работы и чесать по нему, считая, что так оно сработает. Продажа – штука весьма индивидуальная. Одному клиенту требуется, чтобы его облизывали. Другому – чтобы его за шкирку взяли и встряхнули хорошенько. Мои люди идеально чувствуют, к кому как подойти. С кем они будут работать, с кем какие методы применить. Поэтому у них такие результаты.

– Никогда не поверю, что ты без проблем управляешься с этой своей бестией, как ее, Катавася?

– Василиса Андреевна. Только так, по отчеству. Она только с виду такое стихийное бедствие, непредсказуемое и неконтролируемое. На самом деле просто уметь надо с ней обращаться. Она вообще саморегулирующаяся система. Ей главное вовремя отсыпать порцию комплиментов авансом – а она уже отработает, не жадничая. Не вижу смысла напрягаться. Мне она хлопот не доставляет.

– Зато на презентациях только ее видно и слышно! Народ скоро будет под стенды прятаться.

– А что там такого происходит-то? – делано удивился Громов, как будто был совсем не в курсе. Хотел услышать стороннее мнение, – Рассказал бы. Я, видишь ли, за ней шпионов не посылаю.

– А ты прямо-таки не знаешь! – подскочил Илья. Виски был хорошим, быстродействующим, – Твоя мелочь на уши подняла всю презентацию великого и ужасного Петровского, перепугала толпу народа…

– Это когда она матюгальник со стенда свистнула и устроила незапланированный митинг? Что-то я об этом слышал.

– А говоришь, что не в курсе! Да в каждом офисе уже знают о том, что "Джемовцы" совсем оборзели и сами скоро на сцену вылезут всей конторой во главе с бешеной табуреткой!

– Она у нас такая, любит громко заявить о себе.

– Нет, ну все-таки, как ты это терпишь у себя в конторе?

– А я не терплю, – смешливо ответствовал Громов, – Я вообще не из терпеливых. Мне просто это нравится.

– В мазохисты записался?

– Да с чего бы? Нет, конечно. Если бы что-то было не так, как я хочу, уволил бы, не задумываясь. Просто меня вполне устраивает ее манера. Даже нравится. Да и со мной она не особо выкаблучивается.

– Ты всегда умел находить общий язык с любыми девушками. Даже самые отъявленные стервы с тобой становятся такими паиньками, – завистливо покачал головой Илья.

Громов не стал переубеждать коллегу. Он-то знал, что паиньки ему в офисе устраивали очень даже веселую жизнь.

– Все, что я могу сказать тебе, дружище, учись работать с людьми. Нельзя насильно стравливать персонажей одной пьесы, пытаясь заставить их действовать сообща в угоду каким-то прозаическим интересам фирмы. Никаких таких "интересов фирмы", о которых пекутся коучеры, не существует. Не было и нет их. Каждому человеку дороги только собственные интересы. Которые следует поощрять или направлять в нужное русло. Попробуй, может, получится. Ты, собственно, для этого и пришел? Чтобы обсудить со мной кадровые вопросы?

– Нет, конечно.

– Тогда излагай, мы уже достаточно близко подошли к моменту откровений.

Илья моментально перестал улыбаться.

– У меня проблемы, Винс. Мне нужны деньги. Чем быстрее, тем лучше.

Москва, район Новослободский

Валерий долго сидел в своем кабинете, разбирая материалы Артемия Курина. Очень талантливый мальчик, действительно великолепная находка Кобылы, но по расчетам Винсента – почему-то краткосрочный проект. Да, принесет неплохую прибыль, но не будет долго греть карман.

По каким-то причинам Винсент не видел продолжения эпопеи. И это было странно. Если проект провалится, то больших денег с него не получишь никак, а в перспективе они значились. Нужно было только добиться от Кобылы подписания договора на продажу видео с концерта-презентации.

Почему, зачем – загадка. Валерий грешным делом подумал о том, что самым логическим объяснением этому была бы смерть на сцене и запечатленный на видео момент внезапной гибели талантливого музыканта. А что, в таком случае скандальное видео будет разлетаться как коллекционный сувенир на ура среди осиротевших фанаток.

С другой стороны, если бы это и была причина, то Винсент бы ее тоже увидел. У него на смерть хорошая чуйка. Но этого не было, и загадка оставалась неразгаданной. Впрочем, Валерия это сильно не тревожило. Артемий Курин не был единственным его детищем. И вообще, не был в прямом смысле его личным протеже. Поэтому сильно переживать не стоило.

Будь что будет. Последние переговоры с Анной Павловной оказались более чем удачными. Надо отдать должное новой ученице Громова, без ее неистощимого энерджайзера провернуть такой разговор было бы сложно.

Уламывать Кобылу пришлось два часа. Прогибая раком и боком, улещивая и запугивая. Валерию пришлось потратить безумное количество энергии. Любого новичка-донора уже бы выпотрошило до самого донышка. Валерий, как всегда, увлекся и не заметил, что рискует способностями фаворитки своего напарника. Впрочем, для Золотова ничто не имело значения, когда такая ставка на кону. Необходимо было убедить Кобылу продать права на издание "живого" концерта Артемия, записанного во время выступления в "Арене". Сделать это было сложно, хотя бы по той причине, что осторожная и разумная Кобыла справедливо задавалась вопросом, с чего бы Золотову испытывать такой нереальный интерес.

И здесь рациональные аргументы кончались, поэтому в бой вступала чисто эмоциональная сторона. Вот и проявлялась вся суть вампиров – они могли вести разговор о чем угодно, о погоде или курсе валют, рассуждать о тех же компакт-дисках, исподволь убеждая оппонента в своей правоте. Все выглядит невинно, однако незримые нити хаст протягивались к респонденту, параллельно проводя два сложнейших процесса – отчуждения собственной энергии человека и накачивая его нужными эмоциями. С Кобылой этот номер проходил очень сложно. Она вытягивала из Золотова свою выгоду, при этом очень умело блокировала любую атаку. А сил от природы ей было дано достаточно. Поэтому Валерий бесстыдно вцепился в "Катавасю" и заставил генерить энергию на благо общего дела. Он даже не думал о том, что своими действиями способен фактически лишить сил и развоплотить энергета, как это уже неоднократно случалось. Ему было плевать на людей, если того требовали дела. Но Катавася спокойно выдерживала прессинг. Просто каждые двадцать минут вынимала из пачки новую сигарету и пила кофе из большого френч-пресса. Литр выдула за два часа. Золотов ненавидел запах табака, но терпел молча. Только морщился. Вонь, которую извергали сигареты Василисы, была мерзотной. Однако плата за энергию и результат была ничтожной. Пусть ее. Главное, дожми.

Уже на исходе битвы, когда Кобыла устало потирала виски и все чаще бросала взгляды в сторону лежащего на столе договора, Валерий обратил внимание на громовскую протеже. Она даже не побледнела, как это обычно случалось с "батарейками". Сидела на подоконнике, болтала ногами, как ни в чем ни бывало, прихлебывала кофе и с интересом пялилась на Золотова, получая ей одной понятный кайф от наблюдения энергетической баталии.

Говоря откровенно, Валерий даже немного смутился – на него никогда не смотрели таким нетривиальным образом – помесью восхищения, зависти, обожания и пристального внимания. Откровенно до неприличия. Он впервые почувствовал себя то ли гладиатором под взором римского императора-маломерка, то ли подопытной мышью, за которой наблюдает любопытный биолог, то ли папой-чемпионом, демонстрирующим малолетнему отпрыску "как забивать десяточку".

Видимо, этот внезапный сбой в программе и процессе окучивания Кобылу окончательно вышиб из колеи. Она, словно боец, приготовившийся врезаться в противника тараном, наткнулась на воздух, когда оппонент ушел с линии атаки. Поэтому в ментальной битве потеряла равновесие, закашлялась, покосилась на Василису с неодобрением – дескать, куришь чересчур много, а потом вдруг хватким жестом подцепила бумаги и быстро расписалась.

– Черт с тобой, Золотов. Ты всегда умел быть убедительным, но я еще ни разу не пожалела о том, что поддалась на твои уговоры.

– Приятно слышать, Анна Павловна, – галантно ухмыльнулся Валерий. На самом деле его мысль, будучи озвученной, выглядела бы так "что б тебя табун коней через поперек и по три раза до рассвета потчевал! Сколько ж ты мне нервов каждый раз умудряешься угробить, прежде чем согласиться!"

Окончательно бедного директора добила все та же Вася-Катавася. По-хорошему ей полагалось свалиться после таких переговоров. Или хотя бы на головную боль пожаловаться. Так нет, ей как будто мало было! Еще полчаса вертелась в кабинете, собирала бумажки, восхищенно повторяла особо понравившиеся фразы и комментировала с восторгом первоклассную манипуляцию, блестяще проведенную Золотовым. И откуда, спрашивается, столько сил? Это ж немыслимая бездна!

Валерий осознал произошедшее только "опосля". И усиленно начал раскаиваться. Это надо же, едва не угробил энергета накануне съемки! Черт, совсем забыл, что ей же разруливать процесс всей куринской рекламы!!!

Пора зарубить себе на носу, что Вася не обычная "батарейка" из числа едва раскрывшихся стихийников, которых и не жалко. Она уже полноценная часть команды, перспективная девочка, любимица Громова и высший вампир. Золотов не умел и не любил признавать подобные истины. Но иногда приходилось.

Потому, раскаявшись в должной мере, господин директор четко решил больше не рисковать. Отправил Васю домой, настрого приказав валить домой, не бухать много и выспаться, а потом ехать на съемки Курина.

Москва, район Крылатское

Офис компании "Ways" располагался в зеленом и ухоженном Крылатском. Вампиры всегда умели обосновываться со вкусом и большим бюджетом.

И сами тоже были холеными, сытыми и упакованными. Соответствовали обстановке, что б их всех накрыло и расколбасило.

Точеная фигурка секретарши деловито мелькала по огромной приемной. На секунду она тормознула возле него и поинтересовалась:

– Вы к кому?

– К Татарникову.

– Господин Татарников сейчас не в офисе. Вам назначено?

– Да, на три часа.

– Вы Анатолий Галушко? – секретарша сверилась со своими записяси.

– Да.

– Подождите. Он должен скоро подъехать. Я не могу ему позвонить, он просил не беспокоить. Или запишитесь на другой день.

– Я подожду, спасибо.

– Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста.

Толик уселся поудобнее и принялся рассматривать людей. Из приемной было хорошо видно, что происходит в коридорах турфирмы и за стеклянными дверями "общественных кабинетов", новомодной эргономики офисов.

Забегали и роились по своим делам миловидные девочки, операционисты, ковырялись в фотографиях отелей солидные матроны с непоседливыми детьми. Перемигивались и держались за руки стеснительные молодые парочки, у которых на носу была свадьба и медовый месяц. Чинно вплывали в закрытые переговорные комнаты вип-гости.

Туристическая фирма как хорошо слаженный пчелиный улей, мирно гудела на своей волне и трудилась на благо платежеспособных клиентов.

Во всей атмосфере "Ways" чувствовалась вампирская изюминка. Шик, блеск, гламур. Идеальное чутье энергетов, обладающих совершенно особым, надчеловеческим восприятием мира. Вампиры небрежно играли с эмоциями людей и обустраивали пространство вокруг себя так, чтобы высокие гости чувствовали "статус", а случайные пташки – упархивали сами, ощутив неловкость нахождения в высоких кругах не своего полета.

Вот и Толик чувствовал себя так, как будто в пижаме оказался на королевском балу.

Да, зарплата сисадмина куринской империи могла сравниться с жалованьем топ-менеджера. И за спиной компьютерщика стояли люди из первого десятка в списке сильнейших. Плюс по случаю визита в "Ways" Толик сообразил приодеться. Придраться внешне было не к чему, но на то они и энергеты, им внешний лоск по барабану. Они умеют считывать эмоции, и прекрасно понимают, что перед ними – всего лишь (!) человек. Причем, человек явно битый комплексом неполноценности. Человек, ощущающий превосходство вампиров и их недосягаемую высоту.

В любом человеческом обществе Толика, каким он предстал в офисе "Ways", сочли бы солидным молодым человеком. А здесь на него смотрели разве что не с жалостью и презрением. И это какие-то мелкие офисные букашки, только и умеющие что трещать по телефону и бронировать туры! Но они были энергетами, хоть и слабенькими. Они были вампирами, а Толик – нет.

Как бы он ни хотел, как бы ни старался приблизиться к этой элитной касте, что бы ни сделал, он все равно будет и останется человеком. К огромному сожалению. Никакие укусы, переливания крови и прочие классические приемы не могли сделать из человека вампира. И даже все пережитые стрессы, которые в свое время обеспечил щедрый Михалыч, не заставили Толика обнаружить в себе новых способностей.

Ну почему, почему, черт побери, жизнь так несправедлива? Почему этому выскочке Темушке она дала все? Миллионера отца, собственную квартиру, прекрасные внешние данные, талант, деньги на свои причуды, кучу девок лучшего сорта, которые вешались на него буквально гроздьями. Да, черт возьми, у него было все, о чем мог только мечтать человек!

Толик же словно являл собой абсолютную противоположность Теме. И порой ему казалось, что судьба словно насмехается над ним. Что она специально свела его с тем, кто отнял у него ту часть справедливого дележа счастья. Толик не мог найти нормального объяснения тому, что чувствовал. Он просто ежедневно понимал, что все, чем обделила его жизнь, все это есть у Артемия. Но при этом испытывал какое-то непреодолимое желание мазохистски находиться рядом, быть в его тени и получать хотя бы часть того, что было дано хозяину. Объедки с царского стола. Которые, к слову, не сильно отличались по вкусу от того, что доставалось старшему.

Если Артемий звал в гости девчонок, то умудрялся выбрать из десятка двух самых симпатичных и уйти с ними в спальню. Тогда как остальные, распаленные инкубом, страдали от дикого, неизъяснимого желания и готовы были отдаться первому встречному. Каковым становился тщедушный очкарик. По мнению Толика, все барышни, приглашаемые Куриным, были одинаково симпатичны, он не считал отвергнутых чем-то хуже тех, которым выпадало счастье познакомиться с самим хозяином квартиры. И не стеснялся пользоваться случаем.

Он также не считал зазорным пить на халяву дорогущий коньяк, за которым его же порой и посылали. Толик был незримой тенью, постоянным спутником, привычным барским холуем.

Артемий никогда с ним не говорил на равных, но никогда не кичился своим положением. Принимал как должное. Как само собой разумеющееся. Не делая акцентов на разнице в статусах или количестве денег в кармане. Но разве это требовалось? Толик прекрасно все видел и чувствовал без лишних напоминаний.

И Артемий был вампиром. Не настоящим, конечно же, энергетическим. У него не было клыков и мании пить кровь из горла прекрасной женщины. Хотя, кто знает, может и была такая привычка.

И, если для окружающих Курин был всего лишь золотым мальчиком и талантливым музыкантом, то для Толика он представлял собой намного большее.

Артемий был энергетическим вампиром, высшей кастой. А Толик был человеком. И это уже не просто бесило. Это сводило с ума. В прямом смысле.

Но свои мысли сисадмин никогда не высказывал вслух. Он считал, что остальные просто не поймут. А остальные были склонны воспринимать неадекватные выходки компьютерщика с точки зрения стандартного сумасшествия.

Например, вездесущий Михал Михалыч давно присматривал за своим подопечным и кое-что в его поведении уже давно отмечал. Правда, не мог уложить этих фактов с бессмысленным и тщетным стремлением стать вампиром, но сами факты прекрасно отмечал и даже записывал, а потом консультировался со специалистами.

Толик, если бы покопался в некоторых материалах своего работодателя, обнаружил бы множество интересных замечаний относительно своей персоны.

Например, заочно поставленный диагноз "половое извращение", которое выражалось в стремлении к прозаическому мазохизму. Толику нравилось, когда его унижают, когда он находится рядом с теми, кто сильнее, главнее и лучше. Ему нравилось видеть, как красивые девушки презрительно смотрят на него, а потом, повинуясь хозяйскому приказу, все же расстегивают лифчики. Потому что такова власть инкуба. И Толику действительно доставляло удовольствие быть рядом с Куриным. Хотя он чувствовал себя ничтожеством рядом со всемогущим Артемием, с этим эгоистом, циником и тварью. Но был рядом с ним. Завидовал ему чернейшей завистью, но не уходил.

Конечно, это было ненормально, но в своей ненормальности и личностной привязанности Толик был самым преданным цепным псом, которого только можно представить.

Михал Михалыч так же знал, что в порыве страстей, не находя достаточного выхода своей энергии, Толик нередко хватался за нож. Резал себе руки, ноги, живот и грудь. Не сильно, но до крови, до странных, порой рваных шрамов, которые, тем не менее, быстро заживали. Хотя и оставались на коже немым напоминанием о содеянном.

В состоянии особой экзальтации сисадмин мог в прямом смысле биться головой об стену. Ломать мебель, крушить посуду и все, что попадалось ему под руку. В состоянии аффекта его силы возрастали невероятным образом, и он мог разломать голыми руками материнскую плату, разложить на мелкие запчасти спаянные накрепко детали, порвать сплетенные намертво провода и разгрызть железную пластину.

Толик рвал волосы на голове, выдирая их клочьями, он метался по комнате, словно загнанный в тесную клетку хищный зверь, он мечтал отрезать себе мужское достоинство, чтобы никогда больше не чувствовать того бешеного желания, экстаза и жгущего, непотребного, неуместного чувства – помести из вожделения, презрения и зависти, которое буквально пожирало его каждый день.

И он не мог понять, почему, почему он такой, каким его создала природа?

Но даже Михал Михалыч не знал, что это всего лишь вершина айсберга, которым являлся его админ. Что самая страшная часть извращения мозга, которым страдал Толик – это нечто большее. Эта зависть простиралась намного дальше, чем желание быть столь же привлекательным и иметь власть над красотками. Это была зависть, сравнимая разве что с чернотой в голове книжного злого гения. Такого, каким создавали этих персонажей неумелые графоманы или попсовые режиссеры – любители классических архетипов и простых сценариев.

Ведь никто и никогда не мог понять, зачем, за каким лешим всем этим книжным и киношным злодеям сдались уничтожения мира, власть над непонятным остатком тараканьего сообщества, которое выживет после ядерной войны. Никто не понимал, почему из каждого зловещего горла вырывается такой ненатуральный, но узнаваемый злодейский смех. Почему все дартвейдеры так любят разглагольствовать на тему бесконечной власти над миром? За каким чертом им вообще сдалось тратить огромные состояния, кучу времени и сил на создание каких-нибудь гениальных планов по захвату мира, уничтожению человечества и прочий деструктив.

Злых гениев, с которыми отважно борются герои одиночки, давно нет в природе. Нет их и быть не может. Потому что, считал не без основания Михал Михалыч, люди есть существа крайне рациональные и ленивые. Даже если кажутся трудоголиками. Потому что их стремления насквозь материальны и вполне укладываются в систему психологических трактовок.

Нормальный человек стремится к тому, чтобы заработать денег. Купить квартиру, большую машину под названием фак фьюэл экономи. Жениться на супермодели. Прославиться на весь мир и получать в свой адрес миллионы восхищенных взглядов. Уважение, зависть, подражание. Люди мечтают быть первыми и единственными в своем роде. Лучшими, самыми.

А о чем мечтают злые гении? О том, чтобы уничтожить мир? Тогда кто будет заглядывать им в глаза с подобострастным обожанием?

Я вас умоляю, хоть бы один такой персонаж реально задумался о смысловой нагрузке своей мечты! У нас не каждый президент справляется с бардаком в отдельно взятой стране. А что говорить о целом мире, в котором надо отслеживать экономику, политику, ресурсы и культуру, решать безумное количество вопросов, быть как фигаро, и здесь и там одновременно. Да одних только указов подписать в день нужно столько, что уже даже порукоблудить времени не останется!

Поэтому Михал Михалыч никогда не верил ни в каких злых гениев, которым приходит в голову действительно уникальная мысль, как уничтожить если не физически целый мир, но, по крайней мере, по кусочку разрушить годами сложившуюся систему существования.

Михал Михалыч был человеком прозаическим, советским, рациональным до мозга костей и материалистом без любви к пустой философии. Поэтому он подобные мысли обрывал в зачатке и не позволял им долго роиться в голове. А, следовательно, никогда не подозревал, что такого рода мысли могут находиться, бурлить, вариться и превращаться в осознанную картину в голове какого-то бестолкового сисадмина, пусть даже и хорошего компьютерщика.

Но Толик, в отличие от своего работодателя, не был нормальным. Не был рационалистом, не был он и прозаиком. Потому что если бы был, то не читал бы взахлеб все, что связано с кланами вампиров. Не искал бы в каждом сообщении логических связей, намеков, идей и имен, которые тщательно записывал в ему одному понятные схемы и конспекты.

И Михал Михалыч, посылая "святую троицу" в Москву, даже не догадывался о том, что компьютерщик рвался в столицу с совсем иными целями. Именно в Москве обитали энергеты в том количестве и качестве, в котором они были нужны. И тут можно было по крайней мере попробовать войти в эту закрытую тусовку.

Как выяснилось, сделать это было несложно. Сначала как рояль в кустах объявился Леха. Потом кривая тропинка вывела к Илье Татарникову, главе туристической компании "Ways" и по совместительству – высшему вампиру.

А потом и вовсе хорошо пошло. Толик вспомнил, почему московский кровосос показался ему таким подходящим кандидатом. Подсознание цеплялось за шапочное знакомство с Татарниковым.

Илья уже, скорее всего, не помнит, но было дело, они в Питере встречались. И здорово набубенились с Куриным-старшим. А потом поехали "в нумера", в смысле, в особняк Александра. Там еще барагозили до рассвета. И Толик много чего интересного услышал из уст пьяного вампира. Таких откровений священник на исповеди не слышал! Тогда он и заболел окончательно идеей стать вампиром. Как все-таки тесен и квадратен мир, уважаемые присяжные заседатели…

Илья принял Толика в своем роскошном кабинете. Буквально с порога считал одним движением зрачков всю подноготную своего гостя и скучающе зевнул, показывая степень своей заинтересованности.

– Я вас слушаю, молодой человек. У вас пять минут, чтобы объяснить мне суть вашего предложения, а дальше или мы заканчиваем, или продолжаем. Решать буду я, – суровым тоном поведал Татарников.

От взгляда Толика не ушло три важных момента: во-первых, Илья был не в духе, растерян и зол. Во-вторых, успешный бизнесмен, тот же Курин-старший, никогда не разговаривает подобным киношным тоном. Если бы у него реально было "ровно пять минут", он бы вообще незваного гостя записал на "пятницу следующего года".

Фигляр ты, а не бизнесмен крутой. Толик был привычен к работе с богатыми и сильными. Многое повидал и многое умел определять с первого взгляда. Ситуация, похоже, была наилучшей для сумасбродных разговорчиков.

Илья в панике, но старается делать хорошую мину при плохой игре. Пожалуй, очень удачно зашел господин Анатолий, как нельзя вовремя! Знать бы еще, что так напрягает и гложет великого турлидера…

Все эти мысли в голове у Толика пронеслись за три секунды. На четвертой он изволил ответить:

– Ну, если пять минут, то я сразу к делу. Золотов единственный, кто дает трансформу в Москве? Кстати, в достаточном ли количестве, или рынок может усвоить больше, но больше просто не поставляется?

Илья вздрогнул. Старался, конечно, остаться непроницаемым снобом, но все-таки вздрогнул.

– Прости, ты пришел, чтобы обсуждать со мной дела Золотова?

– Конечно же, нет. Хехе. Так вот. Надо полагать, вы уже неоднократно ему об этом говорили. Что ваши заведения могут продавать больше, и вы вместе заработали бы больше. Была б возможность, сами бы организовали производство. Или это вас тоже не интересует?

– Мои интересы тебя касаться не должны. У тебя есть какое-то конкретное предложение? Или мы ведем светскую беседу ни о чем?

Илья старался не выдать своего удивления от осведомленности собеседника. Толик делал вид, что все идет по плану. Хотя на самом деле ощущал, что проваливается в пол по грудь.

– Ваш бизнес во многом сейчас зависит от Золотова. Скажем так, ровно наполовину. Потому что, судя по всему, половина финансового потока – это как раз спецклиенты Амстердама. Их мало, они хорошо платят, но все равно мало. Стандартные туристические предложения – ерунда, не правда ли? Мне кажется, Золотов давно уже превратился в дона Корлеоне, который сидит над всей московской тусовкой и не дает никому ступить шага за пределы своих влияний. Бизнесу не дает развиваться. У меня есть мысль, как сдвинуть эту статую с места. Вы, наверное, давно уже хотите этого?

– Какая нахальная провокация, вам не кажется? Я сейчас что, должен ответить – да, да, долой Золотова! И через пять секунд ко мне в офис врываются маски-шоу с криком "сюрприз, вас снимает скрытая камера"! У вас еще три минуты.

– Да уж. Картина не из приятных, согласен, – Толик продолжал паясничать. Он прекрасно понимал, что Илья проглотил наживку. И не три минуты, полчаса потратит на разговор. Если понадобится. Зацепило человека. Непонятно чем, но зацепило. Сисадмин сделал хитрое лицо и подмигнул, – Скажу вам по секрету, я и сам не шибко ярый фанат Золотова и его режима здесь. К тому же, у меня, как я говорил в самом начале, вашей охране, у меня к вам деловое предложение. А вы ведь человек дела, не так ли?

– Допустим, – вяло отмахнулся Илья, – Но я хочу услышать конкретику.

– Да-да. Я здесь именно за этим. Конкретика – это как раз мой конек. Все представлю в лучшем виде. Все для вас. Слышали про Артемия Курина? Орел! Он просто орел. Совсем скоро займет место своего отца. Думаю, вы его хорошо помните, Александр Федорович Курин.

Илья еще раз дернулся. Он окончательно растерялся от всего происходящего и уже не знал, как реагировать на балаган в кабинете. Врывается какой-то странный человек, несет ахинею относительно питерской бизнес-династии, излагает странные предложения ни о чем. То ли выгнать, то ли дослушать.

Ситуация, к сожалению, была такова, что Илья был готов хвататься за любую соломинку. И, в принципе, не особо спешил. Поэтому предпочел продолжить беседу. Толик в своих выводах явно был прав.

– Александра Курина я знаю. Артемия не припомню. Ну да ладно, продолжайте.

– Артемий скоро возглавит компанию, и сейчас идет активная работа над московским представительством. А я, так на минуточку, лучший друг Курина-младшего.

– Хорошо, я вас услышал. Оставьте вашу визитку. Когда будет конкретный разговор, созвонимся.

Это был даже не намек. Это было откровенное предложение пойти к черту. Илье надоело.

– Знаете, мне думается, я мог бы поговорить с Артемием и назначить встречу с вами.

– Я не пойму, что тебе от меня нужно? – Илья начинал злиться.

– Не суть. Вам нужна трансформа и новый рынок. Артемий может быть более сговорчивым, чем Золотов. И у него есть свободные финансы. Он бизнесмен и он вампир, вы сможете договориться.

– Тебе какой резон? – Илья терял терпение и перешел не просто на ты, но и на более грубый тон.

– Я хочу стать вампиром.

– Как? – взвизгнул Илья.

– Просто. Эволюция выйдет на другой этап. Трансформа – это концентрированные эмоции, и у меня есть все основания предполагать, что определенная ее доза способна вызвать то, что делает человека энергетом. Но доступа к ней нет ни у кого. Насколько я знаю, Братство креста и дубины не просто сборище идейных качков. Но и система контроля за оборотом "святой воды". Даже в Амстердаме никто не нальет стаканчик по доброте душевной. Все посчитано и отмерено. И вы, если бы даже хотели, не смогли бы получить доступ. Я даже скажу вам, как. Мне нужно всего немного. Остальное достанется вам. И вы можете, во-первых, использовать ее как материал для исследований и экспериментов, а, во-вторых, сможете продать. Для начала этого будет достаточно. Вы ведь уже говорили, что это реально золотой бизнес. Артемий мог бы вам помочь его реализовать. У семьи Куриных есть деньги, у вас есть связи и опыт. А я вам подскажу путь.

– Ты соображаешь вообще, что говоришь?

– Соображаю. Настолько, что понимаю одну простую вещь – Золотов специально хранит монополию. Физики, способные трансформу сделать, может быть, и появляются. Но либо братство их отлавливает, либо сам Золотов послеживает. Главное, он как собака на сене, сидит на своей монополии и делает вид, что не причем. И никто его не убедит в обратном. Но я уверен, физики есть. Можно найти того, кто будет производить транс. Или можно по крайней мере начать, а там уже адаптировать идею… И можно организовать новую партнерскую сеть. Есть потенциальный участник проекта. Понимающий и достаточно богатый.

– Твоя роль в этом спектакле какая?

– Найдется. Устроит должность управляющего. До этого надо дожить. Сейчас мы говорим о перспективе.

Илья помотал головой. Все сказанное выглядело как полнейший бред. Но талант чуять в идиотских прожектах реально выгодные партии – это же был коронный метод Татарникова! И в данный момент вампирская интуиция четко подсказывала: не так уж неправ этот безумный мальчишка. Что-то в этом такое есть. Только продолжать разговор сейчас было бессмысленно. Идея в воздухе повисла. Надо было этим воздухом подышать.

– Хорошо, я подумаю. Все-таки оставь визитку. Я сказал, что перезвоню, значит, перезвоню.

Выпроводил Толика, Илья плеснул себе на два пальца бурбона и уселся за стол. Вообще, пить не стоило. Нервы и так сдавали.

Все складывалось одно к другому, как паззл. Илья уже задумывался пару раз насчет Артемия Курина. Слухи в вампирской тусовке распространяются, когда надо, очень быстро. На перспективного мальчика давно уже положили глаз и Кобыла, и Золотов, и еще пара человек. А сам мальчик держался стойко и на провокации не велся. Пока все дело ограничилось масштабным контрактом на выпуск альбома. Но это не имело отношения к бизнесу.

Толик. Странная личность. И, вроде как, знакомая рожа. Где-то уже встречались. Надо будет припомнить. Не с улицы же пришел, знал, куда идет. Просто Илья в растрепанных чувствах сконцентрироваться не мог.

Толик. Обладает достаточной информацией и влиянием на Артемия, знает его как облупленного и находится в его свите, поэтому может влиять.

Курин. У него, или у его папаши, есть бабло, которое необходимо для развития бизнеса. Вип-отели для вип-персон, зоны отдыха и особого антистресса… За возможность совместить, скажем, Египет или Таиланд с лечением от эмоционального тупизма бизнесмены вывалят столько…

Илье даже не нужно было Толика слушать. Ему стало понятно – по ярко бьющему потоку эмоций, которые мальчишка даже не сдерживал. Понятно было и по информированности гостя, что дела не так уж просты. Очень много лишнего знает, причем, даже не скрывается.

Но! Не откажешь ему в определенной доле проницательности. Знал, паразит, куда шел и на какую мозоль наступил.

Потому что эта дурацкая идея с "травкотуризмом" принадлежала лично Илье! Он был ее автором, а Золотов эту идею наглым образом осуществил, а потом, черт подери, присвоил себе. Тогда это было дико и модно, кто ж знал, что люди подсядут? Высокопоставленные чинуши будут умолять продать тур в Амстердам, потому что лучшего антидепрессанта, нежели трансформа, действительно не придумано наукой! Но Золотов сам же наступил себе на горло. Нанял этих долбанных псов во главе с Паханчиком, ограничил поставки транса и количество путевок. И договорился с остальными бонзами, что никто даже не попытается лезть больше в эту тему. И все согласились! Все, черт из раздери, согласились! Никто слова против не сказал. Илья даже не пытался выяснить, почему. Сам факт его просто убил.

Однако, Золотов был не так уж беспощаден. Он формально оставил Илью в бизнесе. Формально согласился на некоторое сотрудничество. Да, в Амстердам отправляли людей. Но количество их было ограничено, вступить в ряды "святых курильщиков" можно было только по специальной клубной карте, которую выдавало все то же Братство. И выдавало далеко не каждому, а после тщательной проверки… В общем, такая мутотень!

Илья постоянно ощущал зависимость от Золотова. Валерий был физиком, и только он мог создавать трансформу. Все попытки найти еще одного способного заряжать воду – накрылись медным тазом. Постоянно приходилось буквально выклянчивать у главы "Джема" очередную порцию воды.

Золотов говнюк. Заниматься "всякой ерундой" ему неохота, он, видите ли, не пчеломатка, чтобы в промышленных масштабах производить транс. Ему хватает того, что он делает от души. Возится со своими музыкантами, проектами и модельками. А на баловство нет времени. У него теперь свой, очень хорошо отточенный бизнес. Он креативщик. А Илья прекрасно понимал, что на вип-туризме можно было делать деньги в девяностых, а сейчас расплодилось конкурентов. И единственное, за что он держится – это транс, за который люди платят действительно сумасшедшие деньги.

Увы, вся проблема в том, что уникальную субстанцию невозможно научиться производить, хоть тресни. Невозможно воспроизвести по формуле и масштабировать, невозможно воспитать, взрастить нового физика с нужными способностями. Золотов оставался краеугольным камнем в этом вопросе. Бесило это.

Предложение сотрудничать с Куриным было не лишено смысла. Возможно, у Толика есть данные о скрытых способностях Артемия. Может быть, этот Курин как раз физик? Немудрено. Подобные способности проявляются спонтанно, почти не выявляются при сканировании. Обнаружить их можно только в момент активации. Но, стоп. Физиком может быть только высший вампир. Разве не так? А у Артемия данных высшего не было. Если бы были, давно бы знала вся тусовка. Появление новых высших – всегда событие. А, может, просто слухи не дошли? Или Илья не интересовался? Конечно, ему сейчас не до сплетен…

Стоило обмозговать все это. Плюс именно сейчас не помешали бы финансовые вливания в компанию, которая дышала на ладан. Несмотря на все усилия талантливых энергетов, денег было недостаточно, и клиентов тоже было недостаточно. Илье не хватало одного таланта ментала и энергета.

Это раньше люди были более легковерны, больше подвержены эмоциям. Слово скажешь – и побегут стадом сдавать родные денежки. А сейчас подай всем ассортимент услуг для полноценного выбора. Твою мать, как же сложно стало работать!

У Ильи были способности к эманированию, но не было деловой хватки Валерия. Поэтому Татарников никогда не был первым. Он вообще во всей тусовке вампиров числился разве что не изгоем. На минуту закралась в голову крамольная мысль – уж не этот ли факт стал причиной выбора загадочного Толика? Неужели этот упыреныш смог проанализировать все соотношения сил на вампирской арене и выбрать самого слабого?

Почему он не пришел со своим предложением к Марату? Заклятому врагу Золотова, к слову. Почему к нему? Как нашел и вычислил?

Простое совпадение? Случайный выбор? Малопонятная, загадочная душа Анатолия, в которой родился дерзкий план предложить избавиться от Золотова? Или все это бред сумасшедшего, и на самом деле нет смысла строить каких-то далеких предположений и вычислять интриг, которых не было? Но ведь откуда-то мальчишка про трансформу знает, и очень правильно подкопался к истине…

Нет, однозначно подумать насчет предложения можно. Илья, наконец, вспомнил семью Куриных. Пару раз были дела с ними. Что старший, что младший, предпочитают ездить с большим комфортом и, кажется, сервисом Ильи остались довольны от и до.

Может, и сложится что.

Потому что Илья уже был в гостях у Громова. И это было унизительно и обидно, идти на поклон к заносчивому менталу. А пришлось, хоть тресни. Нужны деньги.

Потому что в вампирской тусовке на Илью уже смотрят как минимум косо. Ему одному не хватает вечно деловой жилки. Он не гениальный Золотов, которому все удается, и не Марат, наученный совковой демократией. Он младше всех, к нему вечно было отношение как к сопляку.

После очередной стопки Илья понял, почему согласился подумать над предложением Толика. Подсознательно почувствовал в его эмоциональном фоне родственную душу. Такой же талантливый, но не признанный большими бонзами человек. У которого, возможно, все получится – если кто-то поверит в его силы.

Илья не был склонен к скоропалительным решениям. Но сейчас его реально подмывало перезвонить, позвать посетителя обратно, и прямо здесь, в кабинете, закрыться от всех, распаковать бутылку Хенесси и обговорить все, от и до. Илья чувствовал, по ауре малознакомого человека, по его эмоциональному полю видел, тот сможет его понять.

Вот ведь расслюнявился. Теперь хоть из кабинета не выходи – свои моментально раскусят, что у шефа на душе. А показывать этого нельзя ни в коем случае. Свои не свои, надо будет – сожрут с потрохами и не подавятся.

Внезапно пришедшая мысль заставила Илью покрыться холодным потом.

Да за одну только идею начать диверсию против Золотова главы кланов развоплотят его в две минуты. И в асфальт закатают.

Громов, может быть, еще поморщится, руки пачкать не станет. А вот категоричный Марат и разбираться не станет. Ему только скажи "фас" – горло перекусит в самом прямом смысле слова. Этот чертов бандюган, кажись, все еще ностальгирует по зверству девяностых…

Нет. Спокойно. Золотов никому Илью кусать не даст. Он давно мог бы "приструнить" зарвавшегося коллегу, но не делает этого по одной простой причине – зачастую вампирам требуется прикрытие своих, понимающих все тонкости бизнеса. И хороший "эвакуатор" бывает на вес золота. Илью с его мерзким характером не любили, но терпели. За талант работать с любыми дорогами и направлениями, устраивать за пять минут любые билеты, даже – было дело – задерживать рейсы, когда кто-то опаздывал и не мог ждать вылета до вечера.

Вампиров отличало умение работать с человеческими эмоциями, влиять на них так, как ни один крутой психолог не научит. И в бизнес-процессах это умение давало почти безграничные возможности.

Но это вредное слово "почти" убивало на корню весь смысл последующих эпитетов. Вампиры не были всемогущими, они были выше людей, но при этом оставались людьми. И к сожалению, ничто человеческое не было чуждо энергетам. Крылышки у них за спиной не вырастали, рога ветвистые появлялись в соответствии с человеческими законами о верности, в общем, все как всегда.

Вампирам нужен был Илья. А Золотову, с его бесконечными поездками, съемками и гастролями молодых талантов, Ways был просто необходим.

Так что, может быть, в случае неудачи (равно как и в случае успеха) Валера ограничится обидой и устным внушением. Не будет он терять ценный кадр, и другим не даст в обиду.

Надо было что-то решать. Хотя, чего врать-то себе, уже решено. Ситуация требовала незамедлительного вмешательства со стороны. Компании были нужны деньги. И GEM уже высказался относительно своего неучастия в этом вопросе.

Илья понимал, что сам виноват в том, что случилось. Точнее, он лично виноват был только в том, что не рассчитал всех факторов.

Как знаток путей и направлений мира, он был искушенным, опытным и очень требовательным путешественником. Все что он продавал своим высокопоставленным гостям вне вампирского рынка – все это было испытано на себе. Илья обожал новые места, неизведанные маршруты, дальние перелеты. Но еще больше любил обставлять все это с максимальным комфортом и роскошью. Частные самолеты, вип-класса яхты, эскорт из девушек лучшего образца. Выдержанные коньяки и коллекционные вина. Даже возвысившись над "людской суетой", Илья не потерял вкуса к жизни и своих человеческих привычек. Наоборот, еще больше размахнулся. И, пожалуй, последнее время, как выразился Золотов, откусил кусок шире морды.

У Ильи был юбилей, какой-никакой юбилей, тридцать лет. Он был самым молодым вампиром в тусовке кланов. И самым ранним бизнесменом, вундеркиндом, открывшим свои способности в шестнадцать, а собственный бизнес – в девятнадцать лет.

Тридцатилетие он решил отпраздновать даже не с шиком – с грандиозной роскошью!

Зафрахтовал первоклассную яхту и баснословно дорогие апартаменты на греческом острове Санторини.

Но что за день рождения без большой и шумной компании? Естественно, к яхте и вилле добавился частный самолет, способный вместить сорок человек гостей и их багаж для путешествий.

Все было оплачено Ильей до цента, он хотел быть немыслимо гостеприимным хозяином. Деньги на торжество – черт бы побрал эту долбанную идею! – пришлось аккуратно изъять из черного оборота фирмы. С надеждой быстро вернуть все обратно. На горизонте маячил очень выгодный проект для семейства миллионеров, которое мечтало совершить путешествие ко всем семи новым чудесам света. Так же, на частном самолете.

Илья уже видел в перспективе этот контракт, семейство было у него в руках, разве что папа-миллионер должен был завершить какие-то там переговоры и благополучно уделить организационным вопросам хотя бы один, но полностью свободный день. Чтобы обсудить досконально все детали удивительной поездки.

Все было оговорено, и у Ильи не было причин сомневаться ни в платежеспособности клиента, ни в его обещании – дядечка не первый раз ездил с семьей отдыхать, пользуясь сервисами "Ways". И его предстоящий вояж осталось только окончательно обсудить, подписать и оплатить.

Илья с легким сердцем выдернул (ненадолго же) деньги из корпоративного бюджета, рассчитывая вернуть их к дате выплаты "серых" зарплат.

И, как говорил профессор, человек ничем в этой жизни не управляет. Хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах. Хотя бы на сегодняшний вечер.

Миллионеры тоже люди, и имеют свойство внезапно менять свои планы. Особенно, если причина для отказа от осмотра чудес света – насквозь прозаическая. Глава семейства банально умер от инфаркта, оставив безутешную вдову и двоих взрослых детей грызть друг друга из-за наследства.

Понятно, что убитое горем семейство ни о каких поездках и не думало более. Они были слишком заняты выяснением, кому достанутся папины миллионы.

Илья был в отчаянии. В смятении. Он консультировался со своими юристами и бухгалтерами, чтобы понять, как можно взять кредит и превратить его в наличность. Ведь не из официального оборота деньги ушли, из черного нала. И возвращать их туда следовало в соответствующей форме. У юристов и экономистов не было ответа на вопрос, как это сделать. Плюс Илья не мог, физически не мог раскрыть им карты, объяснив, зачем так срочно понадобились наличные. Началась бы паника на корабле, которая окончательно потопила бы бизнес.

Илья корил себя за непредусмотрительность и надежду на авось. Как можно было так лохануться с этим контрактом? Понадеяться на то, что давний и хорошо зарекомендовавший себя клиент через неделю не передумает, не поменяет своих планов и, в конце концов, не умрет!

Он умер – а вместе с ним умерла надежда быстренько возместить немалый ущерб финансовому здоровью компании.

Илья в полном отчаянии явился к Громову. Спасти его положение могло только одно: срочно расширить рынок травкотуристов и организовать два десятка приватных приглашений в Амстердам. Сделать это технически было несложно. В элитный клуб толстосумов принимались только "избранные", количество трансформы было строго ограничено, деньги за нее платились немалые.

Если бы Громов согласился, у Ильи была бы возможность привлечь еще десяток новичков. Они ведь просились, сами просились! И его бы это спасло, всего десяток новичков. Легенды об амстердамской церкви курильщиков ходили очень серьезные. Несмотря на строжайший запрет в элитном клубе хоть как-то болтать о происходящем. Все равно кто-то по пьяной лавочке ляпнет, похвалится закадычному дружку – и все, разлетелись сплетни. А где сплетни и секреты – там интерес. А где интерес – там деньги.

Но Громов отказал. Потому что выгоды не видит. Понимаете ли, его время стоит дороже, и тратить он его хочет только на ту работу, от которой получает деньги и удовольствие единовременно.

Поэтому Илья как никто другой прекрасно понимал Толика. Потому что сам оказался в подобном положении, он был вампиром, он фонтанировал гениальными идеями и мог легко превратить транс во всемирный рынок дорогого и эффективного туризма. Но зависел от всемогущего "Джема", как Толик зависел от Курина с его финансами.

Кстати, и здесь поганец Золотов преуспел – стоило наследному принцу появиться в Москве, как Валера уже тут, окружает заботой и вниманием, подгребая под себя. Чует, сволочь, чует, какую птицу ветром принесло…

Илья понимал, что ему никогда не хватит делового чутья для подобной работы. Если б было, уже давно бы сказалось. Увы, стоило в очередной раз признать свое поражение.

С другой стороны, предложение молодого человека не было лишено смысла – Артемий мог стать спасением утопающего. Если суметь правильно применить доставшийся Илье козырь.

Как минимум, если самого Курина ввести в курс дела относительно Амстердама и трансформы, да просто сделать лицом товара! Пофигу на курильщиков, легенда уже есть, найти другой кофешоп и создать на фоне уже созданной байки новую. Артемий будет флагманом целой тусовки молодых и борзых детишек, которые косяком, клином полетят вслед за кумиром. Им по барабану, трансформа там есть или нет – главное, повторить вслед за любимым артистом то, что он делает.

Пожалуй, здесь можно будет брать количеством, а не ценой. Курин – личность популярная, за ним потянутся тысячи девчонок, которых соблазнит оброненная фраза – по выходным я люблю летать в Амстердам, сидеть в кофешопе и наслаждаться видом из окна.

Конечно, мелочь с завистливыми глазами клюнет – и никуда не денется, будет искать своего кумира там, где его регулярно можно застать. Вопрос в том, чтобы вообще договориться с этим молодым человеком. Что предложить, чем перебить Золотова? Если тот не захочет, то Артемий даже не посмотрит в сторону Ильи. А Золотов может это сделать.

В голове пронеслась совсем крамольная мысль – Золотова пора убирать со сцены. Слишком сильной фигурой стал, слишком сильно зарвался. И вообще, где это видано, собрал вокруг себя целую вампирскую тусовку? Заправляет тут, понимаешь, правильно, как какой-нибудь дон Корлеоне. Задружился с крестоносцами, неслыханное дело! Вампиры дружат с инквизиторами. Не просто приплачивают, а именно дружат! Илья поморщился. Главное самому не заиграться. Не ровен час превратишься в такого же сумасшедшего Толика, который явно обчитался Тайного Города и Дозоров, раз повсюду теперь выискивает интриги мадридского двора и мечтает превратиться в вампира.

Илья снова дернулся. А ведь сумасшедший или нет – он абсолютно прав. И истина, как говорится, бродит где-то рядом. Да, в большинстве своем энергеты не отличаются от обычных людей. Но! Вот тут Илья снова налил себе на два пальца. Золотов, Громов, Марат, да он сам – короче, вся высшая каста вампиров, разве они не привыкли за годы своей жизни скрывать улыбку и не развевать пасть широко? Потому что…. Потому что! Потому что вампиры они и есть – самые настоящие, черт подери! Гемофаги, кровососущие. Да, они ничуть не напоминают книжных и киношных героев, не спят в гробах, не прячутся от солнца и не сияют ярким пламенем в рассветных лучах. И даже не оставляют после себя надкушенные трупики.

Однако раз в месяц, а то и чаще – они выходят на настоящую охоту. И по-настоящему пьют человеческую кровь, лакают прямо из прокушенной вены. И сам Илья как-то об этом благополучно забыл, потому что все его мысли сейчас обращены к вопросу затыкания дырок в бюджете, но отнюдь не к разбору собственной сущности на анатомические составляющие.

Но ведь факт остается фактом – вампиры существуют, и он – ярчайший тому пример. Возможно, Золотов не так уж неправ в своем желании прикрыть вампирскую тусовку, сделать ее каноническими кланами, в которых сохраняется и жестко соблюдается режим секретности. И не так уж неправы создатели голливудских страшилок. Классика жанра, так ее растак.

Поэтому Илья мог понять Толика в желании стать вампиром. Потому что там, где клыки, там же и бессмертие. И Золотова тоже понимал – там, где нарушение человеческих основ бытия, там желание как можно быстрее уничтожить аномалию. Прикармливание крестоносцев носило чисто прагматический характер: держать врагов как можно ближе к себе, потому что иначе они выйдут из-под контроля, и энергеты получат настоящую инквизицию, не связанную по рукам и ногам ежедневными подачками и узами крепкой дружбы и взаимных договоренностей.

Илья мозгами понимал все, особенно то, что Золотов был умным мужиком, действовал насквозь верно и обдуманно. Но неизбывный юношеский максимализм все равно вступал в противоречие со здравым смыслом, и все равно хотелось поиграть в злодея, попробовать нарушить эту чертову правильную систему. Просто потому что она правильная. Потому что система. И потому что ее придумал не он, Илья, а все тот же гениальный Золотов. И потому что Илье срочно нужны были деньги. Которых Золотов ему не дал. Ну и сам себе злобный доктор.

Глава 6.

"Что я знала про энергетики, до того как попробовала транс? Да ничего!

Все, что я считала убойной силой, способной поднять мертвого, даже после самого адского бодуна, все это оказалось мелочью, плесенью на промокших ботинках! Все это ничтожное подобие, вшивый эрзац, бесполезная подделка настоящего, умопомрачительного и совершенно неподражаемого драйва, который дает транс!

Первое, что чувствуешь – это ритм. Нет, не загнанное таурином сердце. И не бешено колотящуюся в жилах кровь, которую разгоняет презренный кофеин. Все это чушь! Все это не то. Ритм, который ты начинаешь чувствовать, он заставляет, нет, он просто вливается в тебя с каждой секундой, становясь ритмом тела. И чувствуешь, как, подвергаясь воздействию этого ритма, взлетаешь. Отрываешься от пола, сначала встаешь на носочки, как балерина. А потом просто летаешь. В ритме, в бесконечном танце, в неодолимом желании двигаться, жить, делать что-то. Танцевать! Поднимая руки вверх, широко распахивая глаза, улыбаясь стенам, двери, балкону, с которого плюешь окурками на бездомных собак.

Не чувствуешь боли, не чувствуешь мышц. Их как будто нет. Как будто под кожей – упругий воздух, без костей, без убогих ограничений физиологии, без страха сломать что-то или неловко повернуться. Ты можешь все – сесть на шпагат, перевернуться колесом, подпрыгнуть до потолка и оставить на нем отпечаток ладони, вымазанной зеленкой. Откуда зеленка? А, это я сейчас флакончик раздавила. Ха! Какое забавное чувство.

Потому что в отличие от любого алкоголя или редбулла, трансформа – это совершенно иная вещь, совершенно иное ощущение! В голове абсолютная, кристальная ясность. И ни малейшего признака отсутствия контроля над мыслями или словами. Даже более того, совершенно четко понимаешь любую схему действий, любое неразгаданное уравнение, любую сложность, которую до этого несколько дней пытаешься осознать, и ничего не получается.

Кажется, дай сейчас теорему Ферма – и ее решишь за двадцать секунд, потому что все идеально раскладывается по полочкам, все природные явления, чувства, слова и прочая окружающая действительность. Все в прямом смысле разбирается на запчасти. И занимает положенные места, создавая идеально читаемую картину, в которой все становится понятным.

А потом… главное, не смотреть на часы. Потому что это единственное, что в картине мира никак не укладывается в нормальное явление. Потому что в сутках не может быть сорок восемь часов или больше. Потому что все действия, которые успеваешь проделать за какой-то срок, по идее биология организма воспринимает, как сделанное в течение часа. И, кажется, что час уже и прошел. А на деле проходит максимум полчаса, а то и пятнадцать минут. Откуда берется такая невероятная скорость, и почему, кажется, что время вокруг замирает, что все слишком медленно по отношению к тебе? Ну просто как в замедленном кино, честное слово.

И главное – совершенно не чувствуешь ни малейшей усталости ни от чего. Не чувствуешь, что болят мышцы или перестает соображать голова, все прекрасно, мир вокруг улыбается, дела творятся с невероятным прогрессом, только успевай вспоминать, что еще необходимо было сделать.

А потом включаешь музыку. Любую, лучше немецкий индастриал. И все, многомерный, обжигающий, маршевый ритм сливается с движением тела, загоняя в настоящий, да, черт возьми, настоящий транс. Такой, которого безуспешно пытаются достичь йоги. Такой, пребывание в котором мнят себе те, кто жрет экстази. Потому что голова остается ясной как никогда, все понимаешь, все осознаешь, но! В этой мгновенно очищенной от тоски голове существует только бесконечный, абсолютно чистый, беспримесный позитив. Музыка. Движение. Драйв. Желание танцевать и улыбаться миру. Прыгать до потолка. Готовить, мыть посуду, бежать в киоск за сигаретами или взлететь прямо с балкона, чтобы спугнуть кошку, сидящую на соседнем дереве.

Голова не пустая, она легкая! Как и все тело – приобретает настолько невероятную легкость и словно перегретый чайник, начинает подпрыгивать, изливать пар и свистеть!

И главное – нет ощущения, как от энергетиков, что сердце буквально заходится в бешеном ритме. Нет ощущения слипающихся глаз и полусоображающей головы. Все на месте, все работает, все прекрасно движется, будто смазанное машинным маслом! И настроение такое, как будто в тебя только что влили пару литров чистейшей настойки позитива.

Так, о чем я только что думала? Что-то я хотела сделать,. Дерево. Кошка. А что она там забыла на дереве, эта кошка? Ей одиноко? Нам стоит познакомиться? А вдруг это кот и он подглядывает за моей Маськой? Так пусть идет сюда. Далеко до меня? Я тебя донесу, мой хороший! Жди, я уже лечу к тебе!

Хотя, почему я должна лететь? Это ты сейчас полетишь.

Потому что я ощущаю в руках не только упругий воздух вместо костей и мышц, но и силу, возрастающую с каждой минутой все больше. Я чувствую, как эта сила смешивается со струящимся воздушным потоком. Как я бережно распределяю ее, подгоняю ближе к пальцам. Туда, где сосредоточены сенсоры. Туда, откуда контролируются хасты. Именно там, в середине ладоней находится канал получения, а на пальцах – обратной отдачи энергии. Впервые я физически ощущаю, как работает сила вампира. Как действует тот орган, который отличает энергета от человека. И сейчас в прямом смысле чувствую, как под подушечками пальцев собирается, конденсируется и закипает энергия, готовая вырваться на свободу в любой момент – как только я открою себя, разожму кулаки и отправлю ее на свободу. Энергия копится, она словно реагирует с организмом, набирается своих волшебных сил, проходя через каждую клеточку, она становится все более ощутимой. Вот почему говорят, что руки чешутся что-то сделать! В прямом смысле слова кожа начинает чесаться изнутри от желания порвать оковы сдерживающей материи и устремить энергетический поток туда, где ему найдется, чем заняться.

А этой самой энергии все больше, она уже стучится нетерпеливо в самую кожу, заставляя руки мелко дрожать.

Киса-киса-киса!

Я отпускаю энергию на свободу. И вижу, в прямом смысле, зрением вижу, как она расправляется в тугие нити. Как эти нити оживают, вытягиваются, становятся толще и обретают физическую плотность. Я подбираюсь поближе к коту, который тоже все видит и чувствует. О, эти бесподобные и непостижимые существа! Они ничуть не хуже маленьких детей способны видеть энергопотоки. Киса-киса! Не бойся ничего, я тебя не обижу. Я тебя понимаю, и ты меня тоже понимаешь! Эй, куда ты собрался, красавец? А ну стоять, я тебя покормлю.

Кот не понимает моих намерений и трусливо удирает вниз по дереву.

А мне остается только разочарованно вдохнуть и подумать, куда еще применить эту внезапно обретенную силу. Так хочется пошалить, кто бы знал!

Оглядываюсь в поисках потенциальной жертвы внезапно проснувшегося желания похулиганить. И да! Вот он, красавец! Давно не видела на улицах настолько канонических персонажей! Дядька в уныло-сером плаще покроя "сделано в СССР" и классической пирожковой шляпе, которой отличались любители хрущевщины.

Нет, ну это просто невозможно – отказать себе в удовольствии! Стянуть с него эту дурацкую шляпу и забросить ее прямо на дерево, где только что был кот! Аахххахаха!!!! Как забавно!

Смеюсь от души над офигевшим от такого безобразия дядькой, показываю ему язык и понимаю, что он никак не сможет связать мое присутствие с потерей своего идиотского головного убора. Потому что люди не верят в телекинез, ни в спорадический, ни в осознанный. Даже те, кто смотрит битву экстрасенсов. Не верят, они считают, что все это хорошо продуманный сценарий.

И в меня он тоже не верит. Зато стоит сейчас под этим деревом, задрав голову и покраснев от обиды и натуги, и хлещет эмоциями. Таким рьяным негативом, что, если б вампиры могли травануться этой дрянью, мы бы уже давно… а что бы мы давно? Организовали столовку где-нибудь в сумасшедшем доме, где все довольны и счастливы и исторгают из себя исключительно положительные эмоции? Или устроили бы в стране отдельно взятое утопическое государство? Ну не знаю. Вообще, энергетам абсолютно пофигу, какими эмоциями питаться, даже наоборот – скажу по секрету, негатив намного легче выдается людьми. Почему-то именно стрессовые эмоции выделяются наиболее активно. Человека проще развести на визг и панику, нежели на признание в любви или радость. Люди не приспособлены испытывать счастье, они просто не умеют этого делать.

Зато наступи на ногу кому-нибудь в метро, желательно, часиков в шесть вечера – ой че будет! А как вы думаете, почему зверствующие бабульки, которым, в принципе, некуда торопиться, так активно шарахаются по общественному транспорту именно в это время? Да все потому же!

Бабушки-бабушки-бабушки-старушки-ушки-на-макушке!

Удивительным образом в плейлисте на смешанном потоке оказывается какой-то фолк, который исполняют как раз бойкие бабульки. Как же она называлась эта группа? Ааа, Иван Купала! Какие они прикольные, оказывается. Совершенно по-другому начинаешь слышать музыку. Нет, начинаешь ее чувствовать. Так же, как чувствуешь ритм, легкость в теле и абсолютное отсутствие какой-либо усталости от бесконечной беготни, прыжков и танцев. Музыка раскладывается на какие-то мелкие частицы, танцующие вместе с тобой, а потом словно калейдоскоп, снова собирается в совершенно новые ритмические мозаичные рисунки. Бесится, переливается и хихикает.

Каждый звук имеет характер, настроение и цвет, каждая песчинка в песке становится отдельной, как в винде появляется в десятки тысяч раз круче и логичнее рисуются картинки, цепочки, все расставляется по полочкам.

Или грохочет, наступает на пятки и бьет плетью-семихвосткой, заставляет выгибать спину, хвататься за голову и падать на пол в приступе невероятных ощущений.

Я подарю тебе звезду и что-то она нам будет освещать на пути в бесконеееечность!!!!!

PS Вы еще хотите попробовать трансформу?

Цит. Василиса Орлова, Энергетические вампиры. Теория, практика, работа.

Подмосковье, съемочная площадка, раннее утро

То, что Василиса по уши втюрилась в Артемия, было понятно без комментариев. Вампирша носилась бешеным электровеником по реквизиту и раздавала профилактических пинков всей съемочной группе. Даже ревнивая Кобыла не осмеливалась встревать в разговор и заявлять о своих правах. Она вообще первые полчаса еще пыталась присутствовать на площадке, но этим все и ограничилось. Она не любила чувствовать себя на задворках бала, которым правит другая королева. Качать права не было смысла, да и Золотов напрочь запрещал влезать в съемочные процессы. Поэтому великолепная Анна Павловна гордо вскинула мобильный к уху и сделала вид, что ей ну совсем некогда торчать тут и есть дела намного важнее и срочнее.

Короче, свалила.

Вася осталась распоряжаться на площадке самостоятельно. И делала это с превеликим удовольствием. Когда люди влюбляются, они очень продуктивны.

Громов такому повороту событий сначала радовался – безудержное внимание к собственной персоне закончилось так же резко, как и началось. Хотя и проглядывало порой странное чувство, похожее на ревность. Обычное чувство собственника, ясный перец. И, вроде бы, причин для него нет. Но все равно как-то обидно. Только что во имя начальства совершались великие дела, и нате вам – вся энергия и креативное мышление, все лучшие чувства отданы другому. Неважно, что еще недавно Винсент был готов отдать ползарплаты за то, чтобы избавиться от чересчур обильного обожания. Сейчас он был пожертвовать трехдневной выручкой, чтобы вернуть все на свои места. Потому что Вася ради начальства громила толпы генеральных директоров, и это как-никак сказывалось в положительную сторону на общем состоянии бизнеса. И вообще, относилось к ее прямым обязанностям фандрайзера. А уж с какой мотивацией человек работает – не суть есть важно. Результат был? Был, да еще какой!

А теперь она сосредоточилась на одном проекте, посвятила этим дурацким съемкам всю свою голову вместе с очками. И нафига только Золотов ее подпустил к площадке? Теперь за уши не вытащишь. Съемка достаточно солидная, два дня безвылазно в глубоком Подмосковье, вся группа будет жить (а точнее, сниматься, бухать и развлекаться) в местной гостинице.

Ну да ладно, иногда надо. Им скоро всем придется серьезно напрячься. На носу концерт-презентация – кульминационная точка в формировании бренда "Ardent Sun". Так Золотов назвал проект Артемия Курина. Мучений и сложностей с этой эпопеей было много, а предстояло еще больше. Посему Громов разрешил съемочной группе не ездить по утрам и вечерам в уникальный павильон на окраине Московской области, а расположиться рядышком и устроить себе толковый уикенд. Хотя это и были дополнительные расходы, сбереженные нервы стоили дороже. Подумав хорошенько, Винсент и себе определил отдельный номер. Мало ли, захочет душа присоединиться к намеченному вселенскому разгулу вдали от начальственных глаз – не к осветителю же на ночлег проситься.

На площадку с утра пораньше он тоже прибыл, чтобы лично освидетельствовать успешный запуск процесса. Увидел, как Вася всю нерастраченную энергию выливает в работу. И на всякий случай решил пять минут уделить разговору с Куриным. Во избежание проблем в дальнейшем.

Артемий как раз вознамерился отвлечь Василису от ковыряния в ноутбуке. Благо, она слишком глубоко закопалась в свои файлы и ничего вокруг себя не видела. Винсент воспользовался шансом утащить Тему для предметного разговора.

– Что? – сходу набычился Курин. Как все энергеты, он прекрасно чувствовал настроение собеседников. Когда припекало – очень хорошо чувствовал.

– А ты сам не понимаешь? – прищурился Винс, – Или тебе надо пояснять, что ты имеешь дело не с очередной телочкой, а с почти невменяемым высшим энергетом? И приемчики инкуба на ней могут плохо сказаться.

– А ты чего взялся защищать ее? Ревнуешь?

– Забочусь о сохранности своего персонала. И о твоей морде. Она же девушка бешеная, расцарапать может.

– Это еще что за новости?

– Да ничего. Для тебя она была не более чем приключением не одну ночь, девушка в послужном списке, не самая лучшая даже. Так, в охотку развлечься.

– И чего?

– Да ничего, дурак ты. Недальновидный дурак с завышенным самомнением и абсолютным неумением работать в команде. Эгоист без мозгов в голове. Сядь! Я еще не договорил, – Громов сверкнул глазами, и Курин осел на стуле. – Это Василиса придумывала концепцию для твоих съемок. Это была ее идея, ее творческая мысль.

– Да ну? Я думал, все концепции придумывает только Золотов.

– В этот раз нет. Я не знаю, зачем Валерий доверил ей это, но что случилось, то случилось. Вася если что-то делает, то делает со всей душой. Она несколько недель слушала твои песни, проникалась твоим голосом, каждым словом, которое ты спел. Искала смысл и правильный контекст, картинку, которая отражала бы то, что ты спел. Она должна была влюбиться в тебя без памяти. И не потому что ты такой офигенный, а потому что это нужно для работы.

– Но нафига этот огород городить?

– А ты не понимаешь что ли? Потому что у нас считанные дни до концерта, и клуб размером с аэродром. У нас должна под сценой стоять толпа восторженных фанаток, а у них, фанаток твоих будущих, всего один шанс увидеть тебя на картинке и влюбиться с первого взгляда. У нас будет десяток журналов и несколько тысяч афиш. И только один шанс сделать все так, как надо. Не финансы освоить на дорогущих съемках, а сделать все так, чтобы с первого кадра волосы дыбом и сердце в пятки. И чтобы возле каждой афиши тормозили и взглядом буравили. Чтобы не думали, знают или не знают. А решали сразу – в чем на концерт пойдут. Иначе за что нам твоя Кобыла деньги платит? За фотографии что ли?

– Вот так сразу?

– И никак иначе. Потому что просто поснимать тебя может любой дерьмо-фотограф. А тебя доверили нам. А мы энергеты, если ты на минуточку об этом забыл. И мы работаем не с материалом, не со звездами шоу-бизнеса. Мы взаимодействуем с чувствами, с эмоциями. В том числе, со своими собственными. Василиса на своей шкуре испытывала все то, что должны будут чувствовать твои поклонницы. Будущие, пока что. И пока что съемки еще не начались. Так вот, я хочу, чтобы вся эта дивная концепция не пошла коту под хвост. Я хочу, чтобы ты вел себя до конца съемок тише воды и ниже травы. Никаких шашней, никаких игноров и никаких демонстративных целовашек с другими телками у нее на глазах. Отработаете съемку – и делай что хочешь, а сейчас изволь считаться с вопросом ранимой девичьей души. Желаешь ты этого или нет.

– И ты до сих пор считаешь меня наивным идиотом? – взгляд Артемия вдруг стал цепким и очень серьезным, – Я в твоих глазах всего лишь золотой мальчик, у которого есть богатый папа, властная любовница-продюсер и внешность испанского мачо.

– А ты хочешь сказать, что это все неправда?

– Это все часть правды. Ко всему прочему я еще и энергет. Такой же как ты. Может быть, даже лучше. И как работают вампиры, знаю не меньше твоего. Мы все прошли через Грань, и всех нас ценят именно за это – за сверхчувства, которые мы приносим оттуда. Потому что ни один человек, даже самый умный, не сможет сгенерировать того, что может сотворить настоящий музыкант или художник. Который умеет чувствовать больше и лучше. Потому что все, что существует в нашем мире – это лишь эрзац, копия, переосмысление и изложение того, что было принесено в наш мир оттуда, из-за Грани. И что такое творческая концепция – я прекрасно понимаю. Вроде как я сам музыкант. Если ты на минуточку об этом забыл.

Громова давно так не ставили на место. Резко и по существу. То ли привык иметь дело с людьми, которым никогда не объяснить чувства энергетов, то ли еще больше привык к тому, что считался в вампирской тусовке одним из старших, а, следовательно, одним из самых опытных. И мало кто мог так спокойно объяснить ему на пальцах, где он сам не прав.

Винс был не то чтобы удивлен. Скорее, он проникся. Была бы возможность, остался на день, но из офиса уже дважды звонила секретарша, требовала начальственного присутствия. Эх, сюда бы личный самолет, а не тащиться по пробкам из долбанного Подмосковья! А завтра снова ехать сюда же. Или, может быть, попробовать управиться с делами до позднего вечера и ломануться сюда, когда пробки рассосутся? Денек побыть в отдалении от Москвы? Посмотрим, может, и получится.

Подмосковье, съемочный павильон, через полчаса

На площадке уже собиралась нормальная обстановка будущей имиджевой съемки. От нее зависело очень многое. Это только со стороны казалось, что всего-то дел – отснять материал для афиш, билбордов, журналов и видеонарезки. Реклама, что может быть проще?

С точки зрения человека действительно все просто. С позиции энергета – в простейших вещах скрывался великий смысл.

Вампиры были способны создать мета-концепт, вложить в каждую деталь эмоциональный "якорь", за который цепляются органы чувств, а потом и эмоции. И это работало. Как цыганский гипноз. Объяснить никто не может, а эффект есть. И результат впечатляет.

Золотов знал прекрасно, что эти снимки – практически единственная зацепка для будущих поклонников "Ardent Sun". Именно от качества работы энергета, от глубины "якоря" зависит, сколько людей повинуются бессознательному желанию посмотреть вживую на это лицо. Увидеть Артемия на сцене, а не только на снимке.

Было бы побольше времени, можно было бы развернуть большую пиар-кампанию, сделать Курина медийным лицом, распространить рекламу о великолепном шоу. Но времени, как назло, не было. Оставалось действовать нетривиальными способами. Давить на эмоции, которые порой сильнее разума.

И Золотов сам от себя не ожидал, что такой ответственный шаг доверит новичку. Едва пришедшей в "Джем" Василисе Орловой. Тут годами проверенных специалистов подпускаешь с оглядкой, что уж говорить про недомерков. Но, видимо, долгое партнерство с Громовым сказалось, Валерий стал перенимать его интуицию. Или своя работала не хуже. Решение было странным, неожиданным. Со всех сторон необоснованным. Но была четкая уверенность, что именно так и надо. Справится, почувствует, сможет. Так, как никто из опытных не сделает. Потому что здесь не нужен рационализм матерого продвиженца. Здесь нужны голые эмоции влюбленной девчонки. Вася со своими взглядами ближе к целевой аудитории, чем любые промоутеры со стажем. Так что, ей и карты в руки. Громов подтвердил успешность съемок и движения проекта в целом. По его "показателям" все сходилось в идеальную линеечку.

Последнее Золотов Василисе не сказал. Ограничился только пафосным заявлением о том, какой серьезный проект поручает ей, совсем зеленой девице. И как она должна буквально вывернуться наизнанку, чтобы его в полной мере оправдать.

Василиса оправдывала. Площадка кипела. Осветитель устанавливал необходимые приборы, ассистенты декорировали фоны, таскали мебель, кидались друг в друга подушками, рискуя распотрошить ценный реквизит.

Визажистка выкладывала из чемодана нескончаемое количество кистей, теней, тональников и прочих маскировочных атрибутов. Костюмы уже висели на вешалах, ожидая своей очереди.

Даже позвонил Золотов лично. Удостоверился, что все идет по плану и творческой концепции. Но в работу не вмешивался и лишних консультаций не выдавал. Он получил достаточное заверение от Громова, что Вася прекрасно чувствует себя на площадке и вполне справляется.

Василиса практически кайфовала. Это была не работа, а сплошное развлечение. Особенно, на фоне бесконечных переговоров, занудных клиентов и нестерпимого ожидания ответа от каждого "обработанного" фирмача. Съемки – процесс творческий, само по себе уже радует. А когда за это платят, как за полноценный рабочий день – вдвойне приятно!

Плюсом было еще то, что она оказалась в любимой среде обитания, ей нравилось находиться на открытых зонах, в больших скоплениях трудящегося народа. В таком контексте ее ментальные способности обретали четкость. Она непостижимым образом распространяла прозрачное поле своего влияния на всю атмосферу. И чем больше было пространство для действия, тем лучше. Казалось бы, парадокс. Удерживать большое пространство под контролем сложнее, чем камерное. Но сама Вася была сплошным парадоксом, и это было очередное подтверждение. Громов терпеть не мог "тусовки". Ему нравилось беседовать один на один, в замкнутом пространстве, когда никто и ничто не отвлекает. А Вася в таких условиях моментально терялась, съеживалась и начинала зажиматься. Больше всего ненавидела разговоры лицом к лицу в тесном кабинете. Зато выпусти ее в чисто поле и выдай в качестве подопытного материала хотя бы человек десять – то все, совершенно другая песня начиналась!

Вот и сейчас, на площадке из знакомых лиц был только осветитель. Всех остальных она видела впервые в жизни. И ей предстояло совершенно самостоятельно организовать эту толпу, командовать ими и рулить сложным творческим процессом.

Но энергия буквально фонтанировала, рабочий муравейник гудел энтузиазмом и бешеным драйвом, и никто не сидел без дела. Ну ни секунды. Какая-то броуновская движуха накатывала на всех одновременно. Причем, звонкий и пробивной голос подопечной как нельзя лучше вписывался в эту синергию. Иногда он разбавлялся соответствующими интонациями массовика-затейника.

– Рыбочка моя, солнышко мое! – раздавался над площадкой бодрый голос Катаваси, – Радость моя непроходящая! Подушку вон ту перекинь сюда. Вот, туда ее. Пашенька, золотце! Сделай чайку, пожалуйста. Оленька, у нас там все готово? Артисты сейчас приедут. Где Мари? Где наша милая сладкая девочка?

Все бурлило, трепетало, двигалось, гремело, вспыхивало, раздевалось-одевалось и переругивалось по каждому поводу. Каждый не просто занимался своим делом – каждый чувствовал себя обласканным вниманием, нужным, важным, незаменимым. Каждый выкладывался в полную силу и получал кайф от своей работы. Настроение на студии царило просто архи боевое.

– Где Мари, где моя любимая женщина? – завывала Василиса, подпрыгивая на диване и прикладывая руки ко лбу. Как будто так будет лучше видно, куда запропастилась актриса-модель, с которой должен был сниматься Артемий.

– Я тут, моя ненаглядная! Ты звала меня? – бесшабашная егоза, всегда улыбчивая и хулиганистая модель-актриса Мари, давняя подруга Золотова, не замедлила появиться на площадке и тут же попасть под общее офигенное настроение. С Васей она была знакома только заочно. За пару дней до съемок списались в контакте и более-менее определились с намерениями. Вживую увиделись только сейчас. Но кому это мешало? Творческая атмосфера уже захлестнула всех, съемочная группа чувствовала себя единым ульем.

– Мари, золотце мое, солнце мое, ты помнишь, что нам с тобой надо сделать? Роль помнишь или надо будет освежить твои серые клеточки?

– Ооо, еще бы я такое забыла! – Мари, едва влетев на площадку, принялась обцеловывать всех присутствующих, при этом успевая тараторить и хлопать длинными ресницами, – Привет, Оль! Прикинь, мне звонит Золотов и говорит, Мари, мне нужно, чтобы ты поснималась для имиджевых фоток. С прекрасным и очень обаятельным дяденькой. Я спрашиваю, что нужно сделать. А он говорит – надо сыграть распутную женщину, которая вешается на главного героя. Показать сиськи и сдохнуть на руках у красивого мужчины. Да я всю жизнь мечтала об этом! Пафосно сдохнуть с голыми сиськами на руках у красивого мужчины! Так, кто у нас тут главный герой безобразия? Я готова сдохнуть только на руках настоящего красавца! Сиськи можно потом оставить себе на память!

Не дожидаясь ответа, Мари ловко скинула с себя кофту, под которой не обнаружилось даже намека на лифчик. И в мгновение ока повисла на шее Курина, для пущей убедительности вцепившись в него еще и ногами. Как обезьянка на дерево.

Вася слегка дернулась от резко возникшего чувства ревности. Но, увидев сияющую и совершенно искреннюю улыбку Мари, а потом – ищущий взгляд, которым она плотоядно окинула студию в поисках еще парочки "красавцев мужчин", успокоилась. Если Курин и был в ее списке, то явно не был единственным. Ну и вообще, кто тут главный по площадке? Прекратить безобразия!

– Мари, не стой тут соляным столбом, иди марафет наводи. Через часик встретишь своего красавца в полной боевой раскраске.

– Бу-сде! – Понятливая актриса унеслась в сторону гримерки.

Сам Артемий тоже нуждался в технической доработке напильником. Красивый до невероятности, обаятельный, бесподобно сексуальный, сегодня он приперся на съемку явно не в форме. Как же так, забыл подзарядиться? Или будет в процессе совмещать приятное с полезным? Потому что как снимать вот это? Слегка потасканное чудо в длинных черных шортах, мятой рубашке и с непонятным гнездом на голове. Как с сеновала вытащили и опохмелить забыли. Вспомнив, что Громов точно так же выглядит, если "на нуле", Вася успокоилась. У инкубов внешний вид зависит не от визажистов, а от уровня батарейки. А на площадке это поправимо.

Артемий обозрел павильон скучающим взглядом, не нашел ничего (или никого) интересного. И, ссутулившись, потопал в ту же гримерку, приводить себя в порядок.

– И это что, тот самый легендарный Артемий Курин, по которому сохнет невероятная толпа девок? – уточнил осветитель.

– Что, не впечатляет?

– Ни разу. Он какой-то… потрепанный что ли.

– Подожди, сейчас все будет.

Василиса еще некоторое время потопталась по студии, проверяя, все ли сделано так как надо. Пошутила с фотографицей Мариной, перемыла косточки Громову (не без этого, посплетничать про начальство все любят). А потом решила проверить, как обстоят дела в гримерке.

Визажистка свое дело знала, она буквально за какие-то двадцать минут справилась с мордашкой Мари, и теперь аккуратно приводила в порядок Артемия. Замазывала следы вчерашнего порока на аристократическом лице, подбирала идеальное сочетание теней и расчесывала спутанные волосы. Мари к процессу присоединилась бодро, явно пользовалась возможностью потискать симпатичного парня.

Колдовство стилиста творило чудеса – Артемий преображался на глазах. Отечность и усталость с глаз уходила в неизвестном направлении, спутанные колтуны ложились ровными волнами на плечи, спина приобретала нормальное, а не скрюченное состояние. А Вася краешком глаза заметила, что кое-кто здесь тоже колдовал. Только в другом, более прямом смысле. Артемий довольно активно орудовал хастами. Внимание и желание Мари и барышни визажиста – это же первостатейная подпитка для инкубов. Курин, как все инкубы и музыканты, понятное дело, обожает куртуазный интерес. При этом, если получается изображать полное равнодушие с маааленькой такой долей надежды – все, дело сделано! Девушки из кожи вон вылезут, чтобы понравиться и завоевать внимание. Энергия из них так и хлещет!

Полчаса подобного общения – и Артемий будет просто блистать. Одна незадача – если визажист сейчас основную работу уже выполнит, а потом только подкрасить подмазать останется, то Мари еще в кадре быть часов шесть. И выглядеть ей тоже надо прилично. Этот самовлюбленный гад ее может сейчас до самого донышка выжать и даже не подавится. А Золотов потом башку отвинтит, если увидит, что в кадре полудохлая девушка с потухшим взглядом.

– Темушка, – ласковым голосом позвала Вася. Тот лениво глянул через зеркало, даже не думая оборачиваться.

– Да? Что такое?

– Повернись на минутку, рыбочка моя.

Артемий неохотно повернулся. Мари и Ольга не сговариваясь взялись распутывать волосы на затылке звезды. Вася сделала неприметный жест, знакомый всем вампирам – посмотри правильным взглядом. Жест был простой – как будто убираешь челку со лба, на самом деле аккуратно проводишь мизинцем по глазу. Понимали его все, кто знал. Артемий послушно скосился под нужным ракурсом. И увидел, что хасты Василисы очень нехорошо полыхают разноцветными огнями, в том числе опасным зеленым – ментальным.

Для большей эффективности она продемонстрировала клыки и почесала ногтями горло. Артемий был мальчиком понимающим и очень верно трактовал все молчаливые признаки бешенства. Поэтому убрал от Мари щупальца. Сосредоточил внимание на Ольге. Эта оклемается, в кадре ей не мелькать. Шоколадку скушает – и будет через час как новенькая. Лишние калории потом в спортзале растрясет.

– Так что ты хотела мне сказать? – столь же надменно спросил Артемий, как будто никаких предупреждений и не было. Как не было их замечательного знакомства с лимузином, кофе и откровениями. Ну да, работа есть работа.

– Я тебе хотела напомнить, что через полчаса у нас начало настройки. Если даже вы еще не докрасились, выйди, пожалуйста, на площадку, чтобы свет выставили. Потом мы пойдем перекуривать, а вы будете дальше чесаться и марафетиться. Окей?

И настолько заразительно улыбнулась, что даже привыкший ко всему Курин не смог удержаться от ответного смайла.

– Договорились.

– Ну вот и ладненько. Потом после съемки никуда не убегаешь?

– А что?

– Да так, мы тут просто собирались ну, в общем, Золотов нам разрешил заказать пиццу за счет заведения и там кому что по вкусу. Мы пепперони собираемся брать, ничего против не имеешь?

– Абсолютно, я не на диете. А что еще?

– Винчика, скорее всего, красненького, полезно ж для сосудов. Особенно, после пепперони.

– Грамотно. Одобряю. Присоединюсь.

– Ну все, не мешаю больше. Я лишь дух, я исчезаю! – оперным голосом пропела Вася, уже в коридоре между гримеркой и студией.

Через пять минут на площадке материализовалась Мари. Васе пришлось все же чуток поделиться с ней энергией, чтобы девочка немного пришла в себя. Артемий хорошо к ней приложился. Впрочем, на внешнем виде это не сказывалось, она просто слегка притормаживала и не сразу реагировала на указания. После аккуратно влитой "дозы" резко приободрилась и настроилась на работу. Ну и прекрасно.

Артемий появился следующим. Совершенно преображенный и сияющий. Действительно таким, каким его обожали девушки. Он просто излучал сексуальность и уверенность в себе. Такого обаяния и превосходства хватило бы на легион римских солдат, умеющих подчиняться только абсолютному лидеру в лавровом венке.

На площадке все буквально замерли, и разве что поклон не отвесили при явлении Курина.

– Вот павлин, – прокомментировала Василиса в сторону Ольги, – Вы там еще перьями с его хвоста не давитесь?

– Что? – Ольга хихикнула и упала на диван, сдерживая хрюканье.

– А что я такого сказала? – удивленно захлопала глазами Василиса.

В том виде, в котором сейчас пребывал Артемий, он ей определенно нравился. В нем смешались аристократичность, уверенность, убедительность – как любил говорить Золотов. И все это великолепие буквально сражало наповал. Василиса начинала понимать всех тех, кто влюблялся без памяти в этого красавца. Будучи расчесан, приведен в чувство и чуток накрашен, Курин являл собой зрелище, достойное внимания самых привередливых стервозин.

Что уж там говорить об эстетствующих вампирессах, страдающих хроническим недостатком личной жизни. Василиса сама не заметила, как ушла в полутранс. Прекратила раздавать указания и бегать по площадке. Забралась с ногами в глубокое кресло, подперла подбородок коленками и молча наблюдала за тем, как работает Курин. Как обнимает, целует и страстно ласкает Мари на камеру, как блестит глазами в объектив, как бросает редкие, но очень эффектные взгляды на каждую мало-мальски симпатичную девушку.

Конечно, Вася прекрасно понимала, что под ранг симпатичной она попадает весьма косвенно. Только у тех, которые не отличаются хорошим вкусом или многообразием выбора. Может быть, природа и наградила ее каким-то количеством приятных внешних данных, однако, все это было безнадежно испорчено собственными усилиями. Поеданием бутербродов на ночь, отсутствием косметики и волосами, вечно пребывающими в состоянии "в чистом поле ночевала". Вася мрачно копалась в собственной голове, как заправский аналитик, и приходила к неутешительному выводу: она сама все это устроила. Ей никто не мешает выглядеть лучше, вставать на час раньше и красить ресницы. Просто не хочется. По неизведанным для себя причинам она предпочитает нарочито подчеркивать свои недостатки. Одеваться в неподходящие вещи и специально демонстрировать полную антисексуальность. А потом молча завидовать тем, кто умеет красиво себя подать.

Причины такого своего поведения она пока так и не нашла. Но зато пришла к выводу, что строить глазки Курину даже не подумает. А еще воздержится от желания злиться на него за то, что он увивается за Ольгой и Мари одновременно. И что, скорее всего, придется выкроить время, чтобы сгонять в туалет до конца съемки. Потому что потом эта троица прочно оккупирует пространство санузла. И хорошо если на какие-нибудь полчаса. С них станется и на большее время организовать афтерпати.

Впрочем, все гнусные мысли из головы стоит выбросить напрочь. Понятное дело, красавиц Артемий будет сниться Васе не одну ночь. У них даже будет секс – естественно, тоже во сне. Такой, что мама не горюй!

Так, надо выдохнуть и приступить к выполнению задания, которое поручил Золотов. Сосредоточиться, абстрагироваться от площадочной атмосферы, пропустить эмоции через себя, как через проводник. И материализовать на флэш-карте фотоаппарата.

Артемий, к слову, почти не нуждался в помощи. Все-таки талант, какое устраивает показательное выступление! Все, женская половина площадки разве что не кипятком писает от нетерпения, счастья и морального оргазма. Были бы у них хвосты, как у собачек, мели бы со скоростью электровеника!

Василису начало тошнить. Видимо, перестаралась. Надо было прерваться, пойти покурить и подышать воздухом. На улице было по-утреннему свежо и на удивление прохладно. Впрочем, это даже к лучшему. Но и тут не дали спокойно порелаксировать. Громов изволил позвонить. Как почуял.

– Ну что, стихийное бедствие, доложи обстановку.

– Вииинс…

– Что, мой хороший? Как ты там? Получается?

– Почти. Нет, все-таки получается. Как ты думаешь… я справлюсь?

– Да. Сочти меня циничной сволочью, я тебя посылаю на душераздирающее задание. Твой любимый целуется с другой девушкой в кадре. Пришли мне матерную смс-ку, я тебя пойму.

– Окей. У тебя есть что-нибудь? Похоже, я сегодня выложусь на сто процентов.

– Да, у папаши Флинта для тебя всегда что-нибудь найдется. Заканчивайте съемку пораньше, я часикам к одиннадцати, может быть, приеду. А если не получится, курьера пришлю к вам. С гостинцами.

– Все нормально, ты приезжай сам.

Вася нажала отбой и внезапно, совершенно неожиданно разревелась. Она не понимала, почему ей сейчас просто физически необходимо чуть ли не биться головой об стену, почему так паршиво, почему на душе царапаются оголодавшие кошки, почему душа воет волком, почему так тоскливо и так обидно. Не могла даже думать об этом, просто стояла, уткнувшись носом в стену, и плакала.

Героиням фэнтези не положено так. Нельзя. Они всегда собраны, язвительны, полны скрытых талантов и неожиданных решений. Они не умеют быть растерянными, депрессивными, рефлексирующими нытиками. Они рыжие и зеленоглазые. А Вася мало того что блондинка, даром что крашеная, так еще и глаза у нее непонятного цвета. Не то серые, не то зеленые. Несуразная какая-то вся. И еще рева-корова. От этого сделалось особенно обидно и истерика накатила по новой.

Ничего, пройдет. Громов никогда не ошибается, он сказал, что все будет хорошо, значит будет. Собираемся с мыслями, возвращаемся на рабочую позицию и продолжаем. Улыбаемся и пашем.

Подмосковье, гостиница

Съемки закончились на удивление спокойно. Вася обошлась всего лишь одной истерикой. И сочла, что этого достаточно для компенсации потраченных нервов. Винс звонил, обещал появиться, но все никак не мог найти время. Вечер был, в принципе, свободен. Но планов никаких не назревало. Вася подумывала, не свалить ли обратно в Москву. Пока транспорт ходит. Остальной народ вольно использовал удачное стечение времени и обстоятельств: был вечер пятницы, номера оплачены, до полудня никто не выдворит. А там уже и выходные. Так что время отрываться! Но Васю лично никто не приглашал в компанию, и это было жутко обидно. Хотелось банально напиться и разреветься. Пока ситуация не изменилась кардинально.

– Зайди ко мне вечером, часиков в одиннадцать, – как бы невзначай попросил Артемий, проходя мимо по коридору. Только что закончился ужин, и все разбредались по своим направлениям. Артемий тоже пошел дальше. Сочтя, что нужные слова сказаны. А что такого, все предельно ясно, зайди в гости. Номер комнаты знаешь. Только когда имеешь дело с девушкой, влюбленной в тебя по уши, любой подобный момент воспринимается как призыв. И уж кому, а Курину подобных тонкостей объяснять было не нужно. Пригласить девушку в номер, вечером – интересно, зачем бы это делать? Понятно же.

И вообще, Громов как сказал – до съемок чтобы ни-ни. А о после разговора не было.

Вася понимала, что надо что-то с собой сделать. Ну нельзя, нельзя после Ольги и Мари приходить к Артемию замарашкой. Конечно, королева красоты из нее не получится, но достойно преподнести себя можно? Можно.

Внимательная инспекция скромного гардероба на два съемочных дня. Ничего подходящего. Кто бы сомневался, не на бал же собиралась. Так, может быть, что-то из реквизита, что не пригодилось на съемках и подойдет по размеру? Хм… Не слишком ли откровенно? Единственная стретчевая юбка, которая могла надеться без проблем, была длинной, черной, с разрезом до бедра, схваченная несколькими металлическими кольцами. Дурость, конечно, такое напяливать. Как альтернатива – идти на свидание в джинсах. Совсем позорище. Ну что же, пусть будет, что будет. У Мари где-то были туфли на каблуке. Размер у них один. Главное, чтобы не спросила, зачем они нужны…

Фух, хорошая девочка эта Мари. Лишних вопросов не задает. Но идти по топким коврам гостиницы на этих долбанных копытах – просто самоубийство. И боль от новой обуви превращала каждый шаг в ощутимое мучение.

Но почему-то только боль и отрезвляла, заставляя держаться хоть немного в реальности. Боль была единственным лекарством от смятения, которое царило в душе.

Василиса понимала, что съемку они отработали прекрасно, Громов доволен как удав. Сегодня последняя ночь в гостинице, завтра с утра все поедут по домам, на законные выходные. И сейчас каждый в праве заниматься своими делами. В том числе, пойти на свидание с Артемием Куриным.

Вася чувствовала себя странно. Она совсем не представляла себе, чего ждать от этой встречи. Только внутренний голос подсказывал, что будет нереальный взрыв эмоций.

Она даже не стала стучаться. Просто зашла, четко ставя шаг. У вас нет второй возможности произвести первое приятное впечатление.

Артемий полусидел, полулежал в глубоком кресле, задумчиво разглядывая молодое итальянское вино в прозрачном бокале. Откуда взял только? Эстет, черт тебя дери.

– Можно? – зачем-то поинтересовалась Василиса, как будто неясно было.

– Да, – отрешенно ответил он, без спроса наливая благородный бордовый напиток во второй бокал – явно уже приготовленный для гостьи. И только после этого соизволил обратить на нее взгляд. Моментально приобретший удивленное и заинтересованное выражение. Кажется, для него было небольшим сюрпризом появление гостьи в столь утонченном и откровенно вызывающем стиле. На что он не преминул тут же среагировать, – Ты очень хорошо выглядишь сегодня. Проходи, присаживайся.

Однако, Вася не послушалась. Хотя немеющие от тесных туфель ноги уже молили о пощаде. Просто не могла физически сидеть, ее мелко трясло. Поэтому постаралась максимально аккуратно (чтобы не выдать дрожащих рук) взяла бокал и притулилась к высокому подоконнику.

Артемий дал себе пару минут на размышление. Обычно в горизонт его интересов попадали девушки совершенно иного типажа – мягкие нимфеточки с конфетными глазами, тонкими чертами лица и точеными фигурками, слабохарактерные и немного наивно-гламурные. Эту колючую стерву с необычайно сильным характером он побаивался. Но сегодня решил, что переиграет ее. Он на своей территории, он сильнее и знает, что нравится ей.

Романтика съемок, атмосфера, созданная на площадке сильнейшими энергетами, плюс коварно пьянящее молодое вино. И желание во что бы то ни стало показать этой выскочке, что ее собственная грубая сила – ничто по сравнению с его волей и умением заставить играть по его правилам. Подумаешь, тоже суккуб, ментал, высший вампир и все такое. Шмакодявка.

Он всегда охотником, уверенным в своих силах и сценарном плане развития событий. И впервые эта схема дала сбой. На съемках, когда Вася вроде бы ничего не делала, а все вокруг плясали под ее дудку, ощутил совсем иное. Он был не на первых ролях. Он был простой марионеткой в ее чертовом спектакле. Даже Кобыла не имела над ним такой власти, как паршивая девчонка. Артемий принимал позиции, смотрел в камеру, шутил с визажисткой, обнимался с моделью – все как обычно. Но чувства – чувства были совсем другими. В этот раз он ощутил себя так, как, наверное, чувствовали себя все его девочки. Отупленные и оглушенные талантами инкуба. Теперь он сам был подростком, попавшим на какую-то умопомрачительную треш-вечеринку в стиле БДСМ, где и хочется попробовать на вкус девушку, закатанную в латекс, и боязно ощутить на себе всю хроматическую гамму последствий необдуманного поступка. Он сам стал частью концепции. Физически желал испытать на себе безумную страсть, которую изливал в своей музыке. Ему хотелось рискнуть, вступить в опасную, непредсказуемую игру, финал которой был ему неизвестен. Хотелось необычного. Если бы Артемий мог хоть на минуту оторваться от своих ощущений, то понял бы: он просто завидовал. Тому, что какая-то бестолковая девочка обладает гораздо большей силой, чем он. И что она лучше него самого поняла суть его, Артемия, собственного творчества. Она гораздо тоньше передавала атмосферу Грани. Все ее кристальные, острые углы, режущие душу. Все яркие сполохи запредельных эмоций.

Артемий отчаянно пытался показать, что его любят не только за красоту, богатство и манеры инкуба. Он хотел быть творческой личностью. Не гением, но хотя бы мега-талантом. Как Золотов. И, по сути, если Кобыла видела в нем исключительно смазливого любовника и по совместительству перспективного музыканта, то Золотов был действительно примером для подражания. Таким, каким хотел видеть себя сам Артемий через десяток лет. Успешным, креативным и единственным в своем роде. И вот сейчас, во время съемки, даже не напрягаясь, эта сволочная Вася-катавася показала ему то, о чем говорил вскользь Громов. Что Кобыла – всего лишь тетка с хорошим чутьем на деньги. Бизнесвумен, но не более того. А Золотов гений. Поэтому Кобыла ему и платит, чтобы превращал алмаз в бриллиант.

Только концепцию, созданную на основе творчества Ardent Sun придумал не Золотов. Ее придумала и осуществила Вася. Противная, истеричная и злобная баба с кучей комплексов и, черт побери, тем самым мега-талантом. И именно она лет через десять станет такой, как Валерий. а Курин без них – максимум останется клубным музыкантом. И, может быть, будет обвешан стадом телок, но те не будут понимать его творчество… Они будут любить его внешность, его дар инкуба.

А когда поработала команда "Джема", эти телки и появятся. Потому что уже завтра они увидят результат работы. И начнут впадать в ступор. А потом решать, в каком наряде прийти на концерт. Только слушать его музыку не станут. Они будут пялиться на него и раздевать глазами. Приятно, конечно, но, черт побери, совсем не то, чего хотелось!

Прервать унылые мысли удалось быстро. Артемий переключился на созерцание наряда своей гостьи. И злорадно подумал о том, что она сама вон приперлась к нему не абы как, а принаряженная. Но, видно, не привыкла к подобным шмоткам. Не стала принимать откровенных поз, усаживаясь в кресло, чтобы было видно, какой у нее манящий разрез на юбке. Показалась и благополучно ушла в тень. А если посмотреть, как учили, краешком глаза, то можно увидеть, каким огнем полыхает сумасшедшее желание, и насколько она старательно сдерживает себя, чтобы не выдать своих чувств. Что ж, похвально.

Тишина становилась уже немного затянутой, нужно было что-то, наконец, сказать.

– Ты знаешь, я удивлен… У меня давно не возникало такого настойчивого желания… нарушать собственные принципы.

– Тогда можешь считать, что меня ты тоже удивил. Я не в курсе твоих принципов, тебе так не кажется?

– Это правда, – мягко признался Артемий, – Однако сейчас у меня странное ощущение, что я могу себе позволить несколько преступлений против совести и чести.

– Позволь узнать, какие же преступные намерения зреют в твоей светлой душе?

– Позволяю, – важно ответил Курин, – Я хочу поболтать с тобой по душам.

– Да, конечно, – немного разочарованно ответила Василиса, ожидая не настолько прозаичного развития событий. – Ты не против перебазироваться на балкон? Я покурю…

– Пожалуйста, – откликнулся Артемий, вставая с места и следуя за ней.

Она немного нервно закурила, отвернувшись от него. Понятно, что сдерживается, не хочет плакать, но эмоции захлестывают слишком сильно.

– Дай мне тоже покурить.

Она удивленно протянула ему зажженную сигарету. Он галантно наклонился и затянулся с ее руки, едва коснувшись губами пальцев. Очень эротичный жест, и Артемий прекрасно знал, как это действует на девушек. А заодно сделал еще одну полезную вещь – "приобщился" к запаху и вкусу сигарет, которые слишком сильно ощущал, когда сам не курил. Иногда у него случались просветления, боялся остаться без голоса. Но сейчас обстановка располагала к паре затяжек.

– Принесешь еще выпить? – Вася залпом допила свое вино и протянула пустой бокал. Девочка теряет терпение и хочет быстрее уйти в состояние морального самоубийства.

Поэтому следующая порция вина в бокале оказалась очень скромной. Даже символической. Незачем. "Мне совсем не улыбается полночи бережно держать твою голову над унитазом, пока ты будешь выворачиваться наизнанку. У меня другие планы на сегодняшнюю ночь, детка".

Василиса достала из пачки еще одну сигарету, но передумала и не стала прикуривать. Обернулась, посмотрела пристально в глаза Курина и, решившись, спросила:

– Я хочу потрогать твои волосы. Можно?

– Можно, – и как у нее получается все время его смущать и шокировать? В особенности, такими простыми, но необычными просьбами?

Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и протянула руку. Артемий всеми фибрами души ощутил, как осторожно, бережно, но при этом страстно протянулись пальцы к его голове, как деликатно притронулись к его затылку ноготки, скользнувшие по волосам… Это был настолько искренний, наполненный долгим, немыслимым желанием жест, что хотелось сию же секунду вцепиться мертвой хваткой, притянуть к себе и… нет, слишком рано. Но ее движение было наполнено такой непревзойденной нежностью и искренностью, что не реагировать на него было просто невозможно! Он сам закрыл глаза и с наслаждением ощутил всю полноту эмоций, переданных ему по незримому каналу связи. Это было очень, очень приятно. Курин улыбнулся:

– Тебе нравится проделывать такое со мной?

– Риторический вопрос, по-моему, на такое даже отвечать бессмысленно.

– Поцелуй меня.

Василиса испугалась. Это была провокация? Или просьба? Показать ему сразу, насколько она его хочет, воспользовавшись вдруг такой удобной ситуацией? И каков простор для фантазии – как поцеловать? Куда? В щечку или в губы?… и как? Чисто формально или?…

Ей самой дико не нравилось, когда со слюнявыми целовашками лезли какие-то несимпатичные персонажи. И она совсем не желала нарываться.

Еще секунда промедления – и будет неловкость. Поэтому из ситуации она вышла мастерски, использовав жест, когда-то увиденный в фильме "Океан". Приложила пальцы к своим губам, а потом дотронулась до его губ. Передав таким нетривиальным жестом нежный поцелуй.

Он вздрогнул, ощутив помимо прикосновения буквально водопад искр – именно на кончиках пальцев Вася лучше всего умела концентрировать кинестические эмоции. И одним прикосновением посылать немыслимую волну страсти.

В этом "поцелуе" было все – нежность, сумасшедшее желание, просьба, смущение, страх и нетерпение. Она принципиально стояла на своем – никогда не быть первой, не ставить партнера в неудобную ситуацию. Но сделала все для того, чтобы ему стало предельно ясно – или сейчас, или будет поздно.

И он решился. От души прижал ее к себе. Так, как прижимал дорогую вещь, которую давно хотел обрести. Запустил пальцы в ее волосы, слегка потянув к себе. Она не препятствовала, но и не тянулась к нему, до последнего соблюдая "нейтралитет". Что ж, будь по-твоему. Он медленно наклонил голову и притронулся к ее губам. Деликатно, но властно показывая, чего он хочет. Делая тот самый первый шаг, за которым уже было позволено все. Действуй, девочка, теперь ты свободна в своих желаниях. Я хочу увидеть, почувствовать все, что ты хотела со мной проделать.

Никогда ни одна девушка не целовала его так. Так страстно и нежно, так умело и так проникновенно, с такой искренностью и с таким вожделением.

Она словно хотела впитать в себя каждую каплю энергии желания, каждую частичку энергии, льющейся по венам. Она обнимала его, прижималась всем телом, таяла в его объятьях, заставляя держать себя крепко и сильно. Она гладила его по спине, забравшись рукой под рубашку, так, как будто изучала его кожу, наслаждаясь этим ощущением. Ей нравилось, безумно нравилось чувствовать свою свободу прикосновений. Нравилось изучать его тело, знакомиться с тем, что всегда было закрыто от любых прикосновений.

С трудом оторвавшись от его губ, она чуть-чуть отстранилась и нарочито медленно расстегнула все пуговицы на его рубашке, провела ладонями по обнаженной груди, по плечам, получая безумное удовольствие от этого чувства… Он не противился и не делал никаких ответных движений.

Опасный, граничащий с катастрофой момент, когда оба открыты целиком и полностью, когда сила воздействия и его уровень ничем не контролируются. Добавить к этому долгое воздержание и аккумулированное желание одной, огромный опыт и совершенно непредсказуемую ситуацию другого.

Похоже, пора перебираться в комнату и поближе к кровати. Иначе есть небольшой риск, что кому-то не удастся вовремя сдержаться, и весь гостиничный двор будет оглашен дивным выражением нежных чувств…

Подхватив Васю на руки, Артемий проследовал по задуманному маршруту и с удовольствием растянулся на кровати.

Вася осталась стоять рядом. Как поставили. Это был явный намек, кто будет активным партнером. Ну что же, ничего страшного. Но, кажется, надо снять с себя лишнее.

Блузка, так и не снятая на балконе, полетела на пол. Юбка тоже стала элементом для этой напольной инсталляции. Артемий лежал, смотрел на нее и не спешил присоединяться.

Василиса насторожилась. Что-то внутри накрепко сжалось, ожидая противного момента в сценарии, когда хеппи-энд нарушается появлением злодея.

– Что?

– Ничего, – Артемий глубоко вздохнул и несколько раз закрыл и открыл глаза. Потом дернул плечами и цепко оглядел Василису с ног до головы. Совсем не так, как смотрел еще пять минут назад там, на балконе. Он смотрел на нее, как на вещь перед покупкой. Пытаясь сообразить, надо ему это или не особо. Как будто мысленно примерял к себе, пойдет или не пойдет. – Вообще, ты замечательная девчонка, с тобой прикольно. Но вот смотрю на тебя и, если честно, не хочу.

– Прости? – Василиса оторопела от такого резкого поворота событий.

– Это ты меня прости. Я болван. Давай не будем морочить друг другу голову, я немного пьян, поэтому не особо соображаю, что творю. Ты тоже меня провоцируешь. Красивая юбка, но лучше бы ты ее не снимала. Понимаешь, мне все-таки нравятся девушки более… женственные что ли. Модельной внешности или хотя бы приближенной к этому. Я не могу так, мне так не нравится.

– Окей, – переиграно спокойным голосом ответила Вася, – Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Не, зачем? Оставайся, выпьем чего-нибудь. Я же тебя вообще не трахаться звал.

– А зачем тогда?

– Ну, поговорить. Не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста.

Артемий сел на кровати. Тряхнул головой. Поймал взгляд Василисы и резко растерял половину своей уверенности. Понял, что перегнул. Что слишком далеко зашел в своих дурацких привычках клеить всех девок без разбору. И не думать о последствиях. Сейчас он действительно не хотел доводить дело до конца, не хотел и все. Только что хотел, и вот, пожалуйста, как отшибло. И сейчас не чувствовал ничего, кроме примитивного страха. Он боялся этой девчонки, боялся ее жутковатой энергетики, ее хаст, проникающих, кажется, до самых костей. Боялся, что она его просто развоплотит в порыве страсти. Потому что Артемий сам был инкубом и прекрасно знал, как во время секса он сам доводит девушек до обморока. А перед ним сейчас очень и очень сильная вампирша. Высшая. Сумасшедшая. И лучше было бы не дурить и не связываться с ней. Чтобы не создавать вот такую жуткую ситуацию, как сейчас. Сам пригласил, сам соблазнил, довел до состояния полнейшего исступления – это как по живому отрезать. Вот о чем Громов предупреждал. Что не надо с ней связываться. Не потому что ревновал, а потому что сам боялся. Боялся, что она окажется слишком близко. Сплетется с ним на уровне ауры. А резать придется. И будет больно. Ей точно. Ему тоже будет больно – если она ответит. Что было страшнее в тот момент – согласиться закончить начатое с риском оказаться развоплощенным, или ждать ее реакции сейчас? Кто знает, точка невозврата пройдена. Слова сказаны, обратно в рот не закинешь. Василиса стоит столбом, сжимая кулаки, дышит как собака, часто-часто. И смотрит так, как будто сейчас вцепится ему в лицо. Молчит. Хоть бы слово сказала. Назвала бы последней падлой, обиделась, убежала в слезах. Но не стояла бы так молча.

Василиса опустила глаза. Слов не было. Эмоции были. Слишком много эмоций. Невозможно даже сконцентрироваться и, выпустив хасты, от души хлестнуть этого заносчивого ублюдка. Это было не просто унизительно. Это было отвратительно до тошноты. Физической, ощутимой, подкатывающей к горлу противным склизким комком.

Вася сжала зубы и постаралась вдохнуть поглубже. Подняла с пола вещи, оделась молча. Слова кончились.

По сценарию ей полагалось так же молча уйти, запереться в комнате и начать реветь в подушку. Так она поступала всегда, такова была ее судьба и суть полученного проклятья. Но кто сказал, что нестандартные личности должны поступать в соответствии с кем-то прописанным сценарием?

Василиса ощущала все сильнее давление в пальцах. Не привычное покалывание, когда прорезаются хасты, а настоящее давление. Как будто изнутри рвался наружу мощный поток воздуха, как будто кожа сейчас не выдержит и лопнет. И такое же давление колотилось в виски, пульсируя возрастающей болью.

Артемий вжался в кровать и нервно стиснул простыню. Он не мог даже пошевелиться, словно загипнотизированный флегматично-смертельным взглядом. На него смотрели глаза хищника, высшего вампира. Такого, какими их описывали в книгах и показывали в кино.

Курин с трудом глотал воздух, густой и ядовитый, он чувствовал, как с каждым вздохом его легкие наполняются отчаянием и болью. И ничего, ровным счетом ничего не мог с собой сделать. Ему было страшно, до предела страшно. Так, как бывает, когда первый раз смотришь мастерски сделанный фильм ужасов в темной комнате и в одиночку. Он привык быть циником, моральным уродом и безнаказанной тварью. Привык распоряжаться и поступать так, как считал нужным, привык к тому, что люди вокруг готовы прощать ему все – недостатки, невнимание, мерзкий характер. Его слишком сильно любили, он слишком хорошо умел очаровывать. И забыл, что есть в этом мире те, кто неподвластен законам людей. Те, кто чувствует не как человек. И что Артемий – далеко не единственный, кого Грань наделила особой наградой за желание жить. Не единственный, кому она отмерила полной ложкой громадную силу. А ведь кое-кому она отмерила больше. Об этом тем паче стоило помнить… Но уже поздно.

Инстинкт самосохранения буквально рвал на части мышцы, пытаясь сдвинуть с места руку или ногу, забиться под кровать, вышвырнуть из комнаты эту треклятую вампиршу, сделать хоть что-нибудь!

Ничего. Он просто ничего не мог сделать. Мог только наблюдать за тем, как разъяренная вампиресса измышляет страшную казнь для предателя.

Василиса прикрыла глаза. Мысленно отдала себе приказ не сопротивляться боли в руках. Черт с ними с пальцами, заживут. Она перестала сдерживать поток энергии внутри себя и приготовилась к тому, что сейчас кожа на руках разойдется в разные стороны, выпуская острые иглы внутренней силы. На миг ей даже подумалось, что примерно так же, наверное, чувствовал себя Росомаха из "Людей Икс", когда его руки превращались в грозное оружие. Каждый раз ему было больно. А потом было больно его врагам.

Боль вырвалась на свободу за секунду, опалив кожу яростным пламенем. И пропала. Оставив только ощущение силы, собранной в ладонях. Энергия послушно стекала на руки и ждала приказа. Василиса с трудом осознавала, что с ней происходит и что делать дальше.

В реальности все это занимало секунды, но время в голове ползло, как пьяный дембель к родному дому.

Артемий не шевелился. Кажется, Василиса именно так и обозначила свой первый сознательный ментальный приказ: замри, скотина. Сиди и не рыпайся.

Вот она, черт подери, способность, дарованная проклятьем. Василиса улыбнулась. Она не только с кошками могла разговаривать. С любой скотиной. С этой тоже. И скотина ее, как выясняется, прекрасно слушалась.

А Вася, немного придя в себя, вдруг отчетливо поняла, что дело ни в каком не проклятье. Золотов сказал совершенно четко – ты ведешь себя как ребенок, и воспринимают тебя как ребенка. Так всегда и было. Громов тому идеальное подтверждение. Уж он-то как раз отеческие чувства проявлял в полной мере. А то, что сейчас сделал Курин, это просто сволочная выходка. Желание то ли выпендриться, то ли побольнее обидеть, то ли самоутвердиться – хрен разберешь. Но сделал он это не под влиянием луны, вставшей раком. А исключительно из личных, эгоистичных и мерзопакостных соображений. А посему прощать его не за что.

Довольная своими выводами, Василиса подошла поближе, присела на кровать и ухмыльнулась. Что там Громов говорил? Первый раз будешь кусать жертву клыками без должного опыта, будет неаккуратно и больно?

Отлично, сейчас именно это и требуется!

Еще один ментальный приказ – молчи, тварь. Молчи и чувствуй все, до миллиметра. Прекрасное сочетание талантов – кинестетик и ментал. Ощущений тебе будет по самые уши, и рта раскрыть не посмеешь. Получи, скотина! Примерившись к венке на локте Артемия, Вася от души вцепилась в мягкую кожу клыками и ногтями. Курин безмолвно дернулся и потерял сознание.

Москва, район Речной вокзал

Интуиция – чувство, развитое у энергетов особенно сильно. А у визуалов – зашкаливающее до беспредела. Громову эта интуиция даже не нашептывала – орала в ухо отборным матом. Что в пять утра надо подскочить с кровати и ехать в Подмосковье. Там что-то случилось. Звонить в такое время – идиотизм. Или ехать, или не ехать, третьего не дано.

Но человеческая личность Громова была далека от героических устремлений. Личность хотела спать. Более того, хотела спокойно досмотреть какой-то интересный сон о мелированных блондинках и подняться не раньше девяти утра. Выпить кофе, откушать завтрак и никуда не мотаться. Съемки кончились, выходные уже. Обещал, конечно, заглянуть, но так и не нашел в себе времени и сил на это. Номер, видишь ли, забронировал на всякий случай. А в итоге?

Да что там галдит какой-то взбесившийся внутренний голос, так это спросонья еще не то привидится. Вообще, где это видано – в такую рань ехать за сотню километров, руководствуясь прекрасным мотивом – знаешь, милая, мне показалось, что тебе нужна помощь. Видишь ли, внутреннее чутье подсказало, что я тебе сейчас нужен. Позвонить было не судьба. Железобетонная логика все-таки была сильнее, чем какие-то невнятные чувства. И Громов продолжал валяться в кровати. Правда, с отместку совесть его окончательно разбудила. Сна не было уже ни в одном глазу. Громов вообще с трудом вспомнил, как оказался здесь, на Речвокзале, в оставленной "под присмотр" квартире подруги жены. Ах да, вчера потому и не приехал на съемки. Банально опять переругались с Ленкой, Громов взял ключ и удрал. Было куда.

Интуиция вцепилась мертвой хваткой. Захотелось подышать воздухом. А там уже как-то само собой получилось, что в кармане оказались ключи от машины, Ленинградка пустовала, ибо какие оголтелые дачники поедут в субботу в пять утра на свои сотки?

Винсент решил, что ему все же не помешает прокатиться. Там даже не сто километров, там гораздо меньше. При хорошей скорости за час доберется. Где-нибудь по дороге кофейку перехватить можно, кстати.

Провинциальный городок, где расположился съемочный павильон, встретил Громова удручающей картиной раннего утра. Винс притормозил у гостиницы, посмотрел на часы. Шесть утра. В конце концов, номер еще числится за ним. Сонная консьержка протянула ключ и снова прикорнула на своей стойке. Громов зашел в номер, осмотрелся и решил, что еще часик минимум не будет никого будить. Люди после съемок и, скорее всего, бурной ночи. Интуиция сама подскажет, что дальше по сценарию.

От безделья Винсент вышел на балкон. Картина все еще была безрадостной. Дворник метелкой шебуршит, кошки старательно копаются в помойке, разыскивая завтрак. Полумертвый от выпитого накануне, неопознанный господин во вчерашнем смокинге уныло бредет по улице, явно пытаясь сообразить, куда путь держать надо. Автопилот сломался. Ушлый частник пытается ему в этом трепетном вопросе подсобить. Заодно срубить копеечку за извоз.

Под деревом сидит одинокая барышня с растрепанными космами. Судя по согбенной позиции, явно более чем огорченная. Интересно, что у нее такого стряслось? Понятное дело, не зачет по сопромату накануне провалила. Тут пахнет личностной трагедией. Наряд явно со свидания, всклокоченные патлы – результат попытки выдрать на себе волосы. Как знаток женской натуры, Громов сделал вывод, что барышню смертельно обидел недоброкачественный воздыхатель.

Окончательно исчезнувший покой и сон, а также резко проснувшееся любопытство подсказали Винсу, что следовало бы спуститься на землю и побеседовать с болезной. Ничего сугубо интересного она ему не поведает, зато не придется маяться от скуки до нормального утра, когда люди проснутся и пойдут заниматься своими запланированными делами. И вообще, не сыграть ли нам с утра пораньше в благородного спасителя раненой девичьей души?

Снова оживившаяся интуиция аж запрыгала от восторга – давай, милый, лети быстрее! Тебя там очень ждут! Распростертых объятий не обещаю, но впечатлений получишь вагон и маленькую тележку!

Винс медленно (не теряя достоинства) спустился вниз и подошел ближе к девушке. Та продолжала сидеть под деревом, скрючившись до позы эмбриона. Мелко дрожала, даже не пытаясь прикрыть разрез на юбке. Ей холодно, а она даже не пытается прикрыться, чудная. И, только подойдя совсем близко, Громов едва не чертыхнулся от досады. Что проку быть видящим в энергетическом плане, если по жизни ты слепая выдра? Это была не просто девушка, загулявшая где-то бурной ночью. Это была Катавася. Вопросы в голове забурлили – что случилось, почему в таком неожиданном наряде? Вообще, с кем она путалась? Да какого черта, ревновать еще надумал, черт старый? И как к ней вообще подступиться, чтобы не ходить неделю с расцарапанной мордой?

Все возникшие проблемы Вася решила за три секунды: подняла голову и посмотрела на Громова. Никогда прежде ему не приходилось видеть такого взгляда. Когда черные дыры зрачков почти закрывают радужку. Нет, полностью закрывают. Или это не зрачки? Или это как в кино, когда в душу человека вселяются демоны? Глаза становятся черными-черными и такими же страшными, как сейчас…

Винсент вздрогнул под этим обжигающе-ледяным взглядом и присел на корточки. Протягивать руки и пробовать как-то заговорить он не решался. Вася продолжала дрожать всем телом и пристально смотреть этим ужасающим невидящим взором. А потом она вдруг схватилась за живот и начала медленно заваливаться набок, согнувшись еще сильнее. Рыдания вперемешку со стонами мучительной боли, кровь на прокушенной губе, зажмуренные глаза, крупная дрожь, перерастающая в судороги. Кровь на руках, на лице… Да что ж тут было?

– Что с тобой такое? – не выдержал Громов и подхватил Васю на руки. К черту осторожность, надо унести ее с улицы и вызвать врача. Похоже, дело серьезно. Видимо, что-то принимала. Понять бы что, или врач сам разберется. Очень смахивает на передоз, а с этим не шутят.

– Это не передоз, – сдавленно ответила Василиса. Громов чуть не уронил ее от неожиданности. Он что, вслух думал?

– Тогда что это? Загадочная тропическая лихорадка? – от испуга он ответил грубее, чем хотел.

– Я ничего не принимала, – повторила Вася. – Ничего. И никогда не баловалась. Говорить трудно, – она действительно едва не задыхалась от спазмов. Винс ловил себя на малодушной мысли, что ее может стошнить прямо на него. Надо быстрее донести до номера. А там уже будет проще.

Цветом кожи Вася прекрасно гармонировала с фисташковыми простынями в номере. Очень картинно вцеплялась в них скрюченными пальцами, сгибаясь от боли. Громов в очередной раз вспомнил о настойчивых призывах внутреннего голоса и сейчас постарался внимать ему более осмысленно. А тот подсказывал, что никакой врач тут не поможет, это не болезнь и не передозировка, и не врет ему мелкая. А что именно случилось – догадайся сам. Но тут явно не человеческие резоны, ищите ответа в теории и практике вампиризма…

Громов закрыл глаза, чтобы не мешать внутреннему зрению. Он никогда не пробовал включать свое "видение" как способность к экстрасенсорике. Однако шоу типа битвы экстрасенсов пару раз смотрел, даже с удовольствием. И примерно представлял себе, как это делается. Правда, ни разу не практиковал сам. Однако, попытка не пытка. Выспрашивать напрямую, что случилось – бесполезно. Вызывать "скорую" тоже уже не надо. Что-то подсказывало, что просто не надо и все.

А Василиса, очутившись в тепле и рядом с близким человеком, начала приходить в себя. Значит, не все так плохо. Но не мешало бы понять, что конкретно произошло и привело к подобным последствиям.

Винсент чувствовал себя откровенно глупо. Изображать ясновидящего в таком контексте ему еще не приходилось. Но, если получается высматривать картинки из будущего, почему не получится сделать то же самое, только с прошлым?

Он осторожно накрыл пальцами сжатый кулак Василисы и попробовал сосредоточиться. Получалось плохо, но получалось. Картинка перед глазами проявлялась. Обрывками, рваными клочьями, судорожными всплесками.

Тем не менее, она приходила. Громов старался фиксировать в памяти эти эпизоды и складывать их как паззл, один к другому.

Встреча с Артемием, разговор в кофейне, еще встреча. Съемки. Поиски наряда для свидания. Романтичный вечер. На этой подробности Громов сморщился и отключился – все-таки, чувство собственника в нем присутствовало достаточно. Через секунду пересилил себя – надо понять, что случилось. Странный финал этой истории был более чем неожиданным. Громов поймал себя на мысли, что при всем цинизме и легкомыслии никогда не унижал своих девушек. Ну не хочешь, так не приглашай вообще. Скажи спасибо и отвали. А вот так поступить – хуже, чем напрямую в лицо плюнуть. Это же в самую душу. Чтобы девушка впала в такое состояние, на грани жизни… на грани?

Винсент отдернул руку и едва не потерял равновесие. Он еще раз внимательно всмотрелся в широко распахнутые глаза своей ученицы и начал медленно понимать происходящее. Ну конечно. Для Артемия это была всего лишь забавная ситуация, дурачество пьяного инкуба. Возможно, он даже не осознал того, что сделал. А, может быть, осознал. И специально сделал – вопрос только, нафига. Чего он добивался? Ему, Громову, досадить за прочитанную нотацию? Просто выпендриться? Или что? Да неважно. Для Василисы это был натуральный шок. Помноженный на творческую личность, съемки, нестандартное восприятие мира и сравнительно небольшой опыт жизни в роли энергета. И все вместе выдало непостижимый результат: буквально на глазах у Винсента она снова возвращалась из-за Грани. То есть этой ночью, или уже, вернее сказать, утром, она была в прямом и переносном смысле на грани смерти. Возможно, хотела покончить с собой. Возможно, слишком много выпито, не выдержало бы сердце. Плюс кровь… Внезапная догадка сложила паззл до конца. Василиса была гемофагом. Менталом, высшим вампиром. Просто он уже привык к тому, что она никак свои способности раньше не проявляла. А теперь случай выдался. Нажралась крови вампира? В состоянии тяжелейшего эмоционального срыва, в момент пробуждения ментальных способностей… Как много факторов сложено в эту абракадабру! И вот он результат, кушайте, не обляпайтесь.

Василиса ушла за грань снова. И сейчас медленно возвращалась обратно. Оттуда, откуда люди возвращаются вампирами. Вампиры – высшими. А высшие?… Во что воплотится это ходячее стихийное бедствие, когда оклемается?

В голову моментально пришел нужный ответ. Так, как будто кто-то наверху старательно дожидался подходящего момента в сценарии пьесы. Кристаллики складывались в слово. Факты ложились один на другой. Все сходилось – в теории. На практике оставалось только проверить, прав ли он в своих предположениях. Винсент снова положил ладонь на руку Василисе. Ее кожа заметно потеплела, пальцы больше не напоминали скрюченные ветки, уже рука как рука. Нормальная. Громов с трудом выдавил из Василисы последние осколки воспоминаний прошедшей ночи. Истерика, рыдания, гробовая тишина предрассветного города, дешевое вино, припасенное в сумке "на случай". Отбитое горлышко бутылки. А дальше – не просто пьяный угар, тупое заливание горя алкоголем. Нет, тут ситуация приняла самый крутой оборот, которого можно было ожидать. Паззл сложился. Все так. Вот откуда у Василисы это состояние, как под кайфом. И вот во что превращаются высшие вампиры, еще раз шагнувшие через грань. Василиса не просто винища наглоталась, а натуральной трансформы. Собственноручно изготовленной трансформы. Ну что, поздравляем вас, уважаемые. В "Джеме" появился второй физик. Золотов будет в восторге от такой перспективы, мрачно подумал Громов и накрыл Васю теплым одеялом. Пусть греется. Позже поговорим.

Глава 7.

Все лекарство и все яд. Зависит от дозы.

За полтора десятка лет, что существуют вампирские кланы, неоднократно случались попытки переворота ног через голову. Осознав свое отличие от людей, вампиры

Иногда меня спрашивают, почему ее производство не поставили на поток, почему Золотов, человек, умеющий делать деньги из воздуха, жестко ограничивал возможности производства "святой воды" и ни разу не задумался о масштабных исследованиях феномена.

Возможно, потому что не хотел становиться открывателем очередной атомной бомбы. Пожалуй, в чем-то были правы средневековые люди, почитавшие лишнее знание причиной лишних сует. Я же, как физик, полностью разделяю сейчас подобное отношение к вопросу. Несмотря на теоретическую способность изготавливать "транс", я не делаю этого. Да и никто не делает. Нам хватило того опыта, что мы получили.

В качестве подтверждения своих слов скажу только одно. Страшнейшая вещь, чернуха, та самая, которую распространяли ирччи, была ничем иным как помесью транса с тяжелыми наркотиками.

Чернуха вызывает необратимое привыкание и неотвратимый суицид. Человек, ушедший за Грань с помощью наркотиков, возвращается обратно слишком быстро, не успев пройти перевоплощение в энергета. Но Грань оставляет на нем свой отпечаток, и душа, как мне кажется, уже остается в том, другом мире. Откуда по-хорошему не возвращаются. Дальнейшая жизнь – всего лишь стремление как можно быстрее воссоединиться со своей душой, которая уже там, за Гранью…

Потому и умирают.

Возможно, трансформа могла бы стать лекарством нового поколения. Ведь врачи-физики, которые использовали транс, чтобы вытаскивать безнадежных пациентов, неоднократно доказали уникальность этой энергии. И распространение транса, которое контролировал Димыч, было организовано как раз для мирных целей. Наверное, как в свое время пытались облагородить мирный атом. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Даже сотня спасенных жизней не стоит риска, который возникнет, если вывести транс на человеческий рынок. Слишком опасно отдавать людям под контроль такую силу.

Братство креста и дубины, смешная и, казалось бы, идейно-тимуровская организация, на самом деле имела "второе дно". Именно Пахан Димыч очень жестко отслеживал все передвижения "живой воды" и проявления чернухи в человеческом обществе. Его "ловля блох", в смысле, антинаркотические рейды по городу, были всего лишь прикрытием для истинной цели – контроля распространения транса вне вампирской тусовки. Вынюхивали любые следы транса – мало ли кто брал для себя, а потом продавал людям. Мало ли где мог объявиться стихийный физик-самородок. Энергеты должны были быть уверены в том, что их игрушки не попадут в руки несмышленым человекам.

Я не знаю точно, как Димыч это делал, у него свои способы работы. Главное, он выполнял свои обязанности честно и до конца. В городе не появлялось новых "неучтенных" вампиров-физиков. Ведьмаки, работающие с трансформой – врачи, спасатели, политики – все те, кому требовалась дополнительная энергия для серьезнейших дел – стояли на тотальном контроле в братстве и чуть ли не под расписку получали нужные дозы на целевые программы. А потом, видимо, еще и отчитывались.

Плюс долгое время Димыч и его братва занимались вопросом треклятых ирччи. Этот феномен был для нас хуже кости в горле. Откуда они взялись и куда деваются? Откуда у них трансформа? Они-то ее откуда берут? И вообще, откуда они сами берутся вместе со своей чернухой, драками и нападениями на стихийных вампиров?

События последних дней окончательно подтвердили давно блуждавшую в кулуарах теорию. Что все факторы взаимосвязаны.

Равно как и вампиры, ирччи стали порождением последней безумной эпохи. Восьмидесятых-девяностых. Ошибка природы, глюк экосистемы. Аппендицит на теле планеты. Вампиры – мутировавший выкидыш Грани. И как противовес нам ирччи, сдерживающая сила, некое напоминание о том, в какие дебри нам всем нельзя заходить. Санитары леса, которые стараются на корню уничтожить тех, кто гипотетически способен стать новым энергетом. Точнее, нападают они далеко не на каждого. Только на тех, кто имеет возможность превратиться в высшего. Почему? Потому что если у человека уже висит над башкой неснятое проклятье, у него все шансы превратиться в высшего вампира. При этом с головой непорядок. А он будет, этот непорядок, потому что любое проклятие расщепляет сознание. И, представить только, что случится, если такой человек получит сверхспособности? Будет новый Гитлер или Сталин.

Встреча с ирччи – это одно из двух. Или выживешь, или нет. Если выжил – значит, все, копти небо дальше. В программе глючной экосистемы это как клин клином вышибить. Прочувствовал на себе их жестокость – и никогда не сможешь поступить так же. После прохождения ирччи высшие вампиры обретают действительно железный характер, а не просто возможность воздействовать на психику людей. К тому же, слегка ненормальные переговорщики – это всегда настораживает, они не могут прочно войти в контакт с респондентом – а, соответственно, зомбировать по полной программе, пользуясь какими-нибудь обычными технологиями.

А что касаемо трансформы – никто так и не понял, откуда она у них взялась. Была и все. Как и сами ирччи – были и все. возможно, ирччи как раз являются физиками, и генерировать транс в мелких дозах для своих целей они способны поголовно.

К сожалению, я не писатель-сказочник. А то рассказала бы дивную историю с завязкой и кульминацией. Не получится, не знаю я подробностей, и никто, наверное, не знает. Одни домыслы остались.

Есть вещи, которые никто никогда не объяснит. К слову, никто этих объяснений и не ждет, чисто риторический вопрос – кто такие ирччи? Да какая разница, в самом деле? Были и сплыли. И энергеты точно так же, проживут свой долгий век – и исчезнут. Дети вампиров рождаются людьми. Никаких врожденных способностей у них нет. Поэтому через какое-то время мы как класс тоже исчезнем.

Как исчезли малиновые пиджаки, бумеры и маришки от евангелия".

Москва, район Преображенский

Славик сидел за столом в офисе Кобылы. Артемий после съемок целый день лежал в комнате и ни с кем не разговаривал. Не отвечал на звонки, не объяснял произошедшего и при любой попытке выяснения посылал всех трехэтажным матом туда, куда черти вилами не тыкали.

И только на следующий день сподобился поехать к своей продюсерше, потому что надо было работать.

Славика он всю дорогу игнорировал. Берсерка не покидало чувство упущенного момента. Что случилось нечто странное, а то и страшное, и свита проглядела проблемы короля.

Единственное, что удалось уловить из небрежного разговора Артемия с отцом, это то, что наследник империи клятвенно пообещал отработать концерт смотаться в Питер поговорить серьезно. А пока что ему не требуется повсеместный надзор и помощь семи нянек.

Славик это воспринял, как камень в свой огород. Ничего не сказано, зато все понятно.

Теперь они дежурили возле принца по одному. И то, просто формальность соблюдали. Вот и сейчас, сиди да помалкивай, не мешай человеку в тяжком труде музыканта.

Михалыч все-таки зря затеял эту суматоху с "охраной наследника". Нафига было огород городить? Сидит себе дитя, работает. А охрана где-то носится. Толик уже второй или третий день даже не появляется, Илона уже мается дурью от тоски. А Славик предается размышлениям. Определенно, это старость. Боец не должен думать вообще, он должен действовать. Если ты начинаешь шевелить мозгами, а не ногами, то ты труп. Или, пока не поздно, вали на пенсию. Интересно, будет ли у него такой шанс – тихо мирно свалить, до того, как его самого свалят… Славик усмехнулся собственным нехитрым каламбурам. Если бы он не знал, кто такие ирччи, и на что они способны, то он с удовольствием бы прямо сейчас имел наглость дернуть из этой страны куда подальше. Да хоть в Марокко, хоть в Эмираты. Все равно непьющий. А в мусульманской стране, наполненной туристами и нелегальными эмигрантами, затеряться проще простого. Сделать это ему не давала банальная совесть. Он не мог бросить Артемия. Пока над отпрыском куринской династии висит угроза проклятия.

Плохо то, что и сделать он ничего не может. Если бы можно было, как в далекие девяностые, вызвать ирччи на разборки – вот как на том пустыре, при жигулевских битвах… Собраться единожды, разрулить все по порядкам, поубивать бы всю эту сволочь, и дело с концом. Вне зависимости от последствий, зато больше головой не думать. Да и вообще, Славик сильно сомневался в том, что какие-то последствия будут. Горстка духов, вызванных войной прошлого века, не может же она вечно скитаться по городам да весям, уже половина тех, кто вообще помнит те события, под землю на два метра закопались. Была б зацепка, вот как всю эту кутерьму закончить, и побыстрее. Славик даже потянулся к телефону, чтобы позвонить Димычу и вдвоем обмозговать варианты. И передумал, потому как прекрасно понимал, ничем ему крестоносец не поможет. Не того полета птица, обмельчало нынешнее племя, выхолостилось. Одни громкие названия остались. Подмывало еще решить, что и проблема-то надуманная, ирччи-ирччи, все на них помешались, а где они есть? Кто такие, кто их последний раз видел вообще и кому они жить помешали?

Что вообще Михалыч в эту тему вцепился, как пес в берцовую кость? Чего так боится старый безопасник?

Говоря откровенно, Славик окончательно запутался. Вся эта история начала казаться ему голимым фарсом, нелогичным, бредовым, дурацким. Вампиры, ведьмы, проклятья, ирччи – чушь собачья все это, заигрались они, с жиру бесятся. Перестраховщики, что Курин-старший, что Михалыч. На старости лет решили вспомнить былое? Но уже все, самим не побегать, не пострелять от души, как лет так двадцать назад. Зато можно поводить руками, поприказывать другим, и посмотреть, как эти другие бегать будут в поисках неизведанных врагов человечества и наследного принца в частности.

Ну черт бы с ними. За это деньги платят, раз. Два, неплохие деньги. И работа, признаться честно, не бей лежачего. Артемий мальчик толковый, играется себе в шоу-бизнес, но в лишние безобразия не суется. Сиди, присматривай потихонечку. Главное, не зевай во всю пасть, по статусу не положено. Разве не этого Славик и хотел? Благополучно дождаться презентации альбома, после которой Артемий клятвенно обещал сдать позиции и вернуться в семью? Разве Илона с Толиком недостаточно хорошо варятся в теме, чтобы и без него обойтись с поисками загадочных ирччи? Славик чем мог помог.

Одно плохо, душа просила – требовала! – оторваться напоследок. Предчувствуя скорую "пенсию", зверская натура берсерка просто выла, моля о последней, финальной точке в карьере. О солидной месиловке, в которой останется меньше на пару зубов, зато это будет почетная и достойная сцена прощания с карьерой бойца. Заслуженная, последняя и оттого очень памятная победа.

Славик аж сглотнул слюну от предвкушения. Кулаки чесались набить кому-нибудь морду. Душевненько так, до хруста.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Вечером была смена Илоны. Капитанша пребывала в устойчиво-никаком настроении. Поэтому обязанности охраны выполняла спустя рукава.

Правильно Славик отметил, их работа превратилась в чистейший формализм и какой-то трагифарс. Ну да ладно. До презентации альбома осталось совсем немного. После нее Артемий летит в Питер, в отцовский особняк. И контракт всей троицы можно считать выполненным и законченным.

Сам Курин приполз домой измотанным и неразговорчивым. Кобыла со своими подготовительными работами извела его до предела. Нужно было срочно, ну очень срочно восстанавливаться. И вариант для этого был только один. Нужна баба. Но не было сил даже набрать чей-нибудь номер телефона, выдать пару дежурных фраз и послать шофера забрать телку.

Не было никакого желания выслушивать сюсюканья и причитания влюбленных фанаток. И совсем уж тошнило от мысли, что какая-нибудь идиотка начнет строить планы на их совместную семейную жизнь и придумывать имена для детей.

После общения с Васей и Кобылой на душе было мерзко просто от вида женщин. Их же стараниями энергетический баланс был близок к нулю. Или срочно подзаряжаешься, или получаешь развоплощение накануне презентации. Выбор очевиден.

Курин пошел на кухню пить кофе. Илона засела в углу за холодильником, с ноутбуком на коленях и стаканом в руках. Ого, при исполнении! Впрочем, пусть хоть уволится. Когда Василиса чуть не угробила его там, в гостинице, где были все эти чертовы охраннички? Где?

Одернув себя за излишнюю злость, Артемий рассудил здраво: никакая охрана не будет стоять со свечкой, когда его высочество изволит развлекаться с девушкой. Он сам не предполагал, что какая-то полутораметровая идиотка устроит ему веселую ночь с кровопусканием.

И не на кого дуться, виноватых нет. Стоп. ИлонаА ведь это мысль… Не то чтобы айс, потасканная уже баба, не первый свежак. Но для подзаправки сгодится.

Капитанша продолжала трещать клавиатурой на кухне. Даже не замечала, что вокруг нее происходит. Тоже мне, ментовка. Вообще, это не свита, а сборище болванов с тараканами в голове. Ну да ладно, сейчас от нее требуется не профпригодность, а исключительно анатомия.

Артемий налил кофе и подсел к своей "охране", по-птичьи склонив голову и вперившись немигающим взглядом.

Илона, увлеченная своим чтивом, не сразу ощутила пристальный взор. а когда поняла, что ее откровенно рассматривают, то первым же делом вскинулась и "плюнула" в обидчика небольшим сгустком головной боли секунд на тридцать. Как все инкубы, Артемий был очень чувствителен к проявлениям негативных эмоций. Понятливо обиделся и отвернулся, сочтя кофе более интересным предметом внимания. Но, как только головная боль прошла, снова переключился на капитаншу снова.

– Ну и зачем ты это сделала?

– Прости, случайно. Задумалась.

– О чем, можно узнать?

Артемий обезоруживающе улыбнулся и сдунул с лица прядь волос.

– Кто тебя инициировал? – поинтересовалась Илона, чтобы прервать молчание.

– Ты об этом думала?

– Не совсем. Но если ты ответишь, будет хорошо.

– Санчес. Слышала о таком? Великий питерский гуру. Был.

– Слышала что-то. Может быть. Не вспомню точно.

– Неважно, это давняя история, – он покосился на свою "администраторшу", укоризненно намекая, что ноутбук с колен можно было бы и убрать. Илона была девушкой понимающей. Тем более, обстоятельства уже давно складывались в пользу чего-то большего, нежели тупое просиживание в интернете. Козе понятно, зачем Темушка явился и сейчас глазки строит. Сказать по правде, ей самой банально хотелось секса. Почему бы и нет? Нельзя пить при исполнении. Не дураки выдумали.

– Ты как сегодня, на службе или нет? – вежливо поинтересовался Артемий, больше для проформы. И, еще даже не услышав ответ, потянулся к бару за бутылкой коньяка.

– Ну, ты вроде бы уже все решил по поводу сегодняшнего вечера.

– Я вообще люблю спонтанные решения и необдуманные поступки, – снова искренне улыбнулся жизнерадостный красавец, – В этом есть особый кайф, недоступный большинству запланированных радостей.

Понятно, что при всей спонтанности события предсказуемы до предела. Но детали при этом варьируются по настроению.

– Не спеши только, я все равно с тобой трахнусь, – лениво потянулся Курин. Капитанша оторопела от такой прямолинейности. Складывалось впечатление, что Артемий был на двести процентов уверен в себе и своих планах. И отказ даже не рассматривал как возможность, – Ты же не против чуток времени уделить обычному человеческому трепу? Мы с тобой ведь как-то даже не познакомились толком, хотя уже сколько времени считай под одной крышей живем. А ведь я скоро уеду обратно в Питер. Ты вернешься на работу. Кто знает, может и не увидимся больше.

– Нам не положено близко знакомится. Законы этикета, – пожала плечами Илона, – Да и ты не особо стремился к сближению.

– С точки зрения банальности – да, никакого резона нет. У нас совершенно разные интересы. А вы к тому же на удивление пофигистичные няньки. Не попрекаете за постоянные пьянки, телок и нездоровый образ жизни. Может быть, ты скажешь мне, что за муха укусила моего папашу? Зачем он вообще решил, что меня нужно охранять?

– Почему бы тебе не спросить его самого?

– Потому что я вообще не привык рассчитывать на его внимание.

– Он сейчас более чем внимателен к сохранности твоего здоровья.

– Естественно. Сам одной ногой в могиле, и за меня бояться начал.

– Скорее, за свой бизнес. Ты же типа наследник.

– Я типа музыкант.

– Зачем тебе это вообще? Нафига ты все это затеял? Кому ты что доказываешь? Нет, я понимаю. Многие в твоем возрасте хотят стать артистами…

– Не понимаешь, – оборвал Артемий, – Это не телки-деньги-слава. Это как азартная игра. Быть музыкантом – это не просто быть талантливым. Тут нужна и какая-то доля везения, и какая-то доля цинизма, и что-то большее, чем просто способности. Сколько таких, безумно талантливых, просто не приходились ко двору? Сколько их получали признание только посмертно? Но в этом весь кайф – в том, что шоу-бизнес – самая непредсказуемая и непросчитываемая индустрия. И если у тебя получается стать кумиром толпы – значит, ты избран судьбой. Вот и все. Я хочу сыграть в эту игру.

– Теперь понятно, к чему ты.

Артемий поболтал коньяк в бокале и придвинул свое кресло ближе к Илоне.

– Понимаешь, в чем фишка – можно стать прекрасным администратором, если научиться управлять человеческими ресурсами, выучить три десятка алгоритмов из психологии кадровой работы. Можно читать жесты и владеть принципами нейролингвистического программирования. Все это прекрасно освоил наш общий знакомый Винсент Громов. Подозреваю, что за плечами этого умника не только и не столько способности ментала, сколько грандиозный опыт тренингов управления человеческими ресурсами. Я пару раз наблюдал за тем, как он действует – один в один, как мой отец. С кем надо, он будет сюсюкаться как с маленьким, с кем надо – будет жестко гнуть свою линию, но каждый раз будет предсказуемо идеален, он будет играть свои роли по правильным сценариям и вести себя так, как это нужно, чтобы достичь должного результата. Бизнес – это четко структурированная и хорошо изученная система взаимоотношений. Вампирские способности просто добавляют чуть-чуть перца в этот супчик, но его рецепты давно известны и скучны мне.

– А что ж тогда тебе не скучно?

– Музыка. Я инкуб, и очень хорошо чувствую, что такое чувство созидания. Видишь ли, секс и музыка неразделимы. Везде присутствует элемент творчества. В одном случае рождается ребенок, в другом – песня. И каждый выход на сцену – это как половой акт с залом, понимаешь? Когда зал тебя любит, ты получаешь ни с чем не сравнимый оргазм. Соблазнять женщину и зажигать толпу – это искусство, которому невозможно научиться. Это нечто фантастическое, если ты не инкуб, тебе не понять. Нет алгоритма, технологии или теории. Невозможно сделать ребенка нужного пола и внешности, это всегда загадка, каким он родится. Невозможно просчитать, насколько успешной окажется песня, станет ли она хитом или провалится. Невозможно понять, будут ли слушать твой альбом, пока ты не потратишь полгода, чтобы его записать, оформить, издать и распространить. Невозможно математически или логически просчитать алгоритм успешного релиза. Можно просчитать ходы переговоров, но невозможно заставить человека любить твое тело или твою музыку. Поэтому быть успешным в шоу-бизнесе намного приятнее, престижнее и рискованнее, чем в обычном деле. Бизнесмена должны уважать. Музыканта должны любить. Обожать. Отдаваться ему с каждой нотой. То, что я испытываю на сцене – это ни с чем не сравнимое удовольствие, когда я полностью выкладываюсь перед толпой, когда все мои эмоции принадлежат залу, а в ответ я получаю такой же, нет, в сотни раз больший поток эмоций от них. От тех, кто искренне любит и хочет меня. И это ощущение намного важнее и дороже любых денег, которые я могу заработать. Мой отец никогда не поймет меня, не поймет, что вампиры способны не просто чувствовать эмоции, но жить ими. Мы не можем существовать где-то в срединной серой массе, довольствуясь примитивной жизнью. Я хочу не просто собрать "Арену", я хочу взорвать ее! Хочу почувствовать, как весь воздух в огромном зале накаляется от эмоций, от бесконечного потока неконтролируемых чувств, хочу управлять этим потоком и поглощать его! Эти материи лежат за пределами восприятия тех, кто не чувствует. Я не смогу объяснить тебе. Так же, как невозможно объяснить слепому от рождения, как выглядит огонь или на что похожи облака. Прости, если мои слова звучат для тебя жестоко, но такова правда. Поэтому я был удивлен, что вы не стали отговаривать меня или ограждать от "лишней суеты". Я обещал, оседлаю Арену – и сам уйду со сцены. Но мне надо испытать себя. Надо это увидеть. Спасибо, что хоть не мешаете.

– Нам такую задачу не ставили, – равнодушно откликнулась Илона.

Артемий внезапно поймал себя на совершенно крамольной мысли. Чертов Винсент был прав. Катавася идеально поняла суть того, что чувствовал Артемий. Она до миллиметра почувствовала напряжение каждой клеточки кожи, когда звуковая волна смешивается с затаенным дыханием зала, когда незримые нити энергопотоков – тысяча к одному – сплетаются в искусное кружево над сценой. Когда вся аура наполняется роскошным ощущением владычества над миром разума…

Она была виновата только в том, что не родилась красивой, женственной и привлекательной. Такой, какими были все телочки Артемия. Она могла бы стать его возлюбленной, его музой, его второй половиной до конца жизни – если бы к удивительному чуткому восприятию добавилось немного привлекательности. Но нет, Артемий понимал головой, что ученица Громова просто создана для тончайшей работы с энергетами, с музыкантами, с бурными реками эмоций. А чем-то другим понимал, что не сможет находиться рядом. Не сможет смотреть на нее как на девушку, воспринимать ее с той позиции, с которой она этого хочет. Он просто измучает ее, и в итоге все кончится так, как уже кончилось тогда, ночью в гостинице.

Артемий понял, что поступил с одной стороны честно – он не стал врать, не стал искать себе оправданий или сбегать под благовидным предлогом. Но он смертельно обидел высшего вампира. Женщину. Какой бы она ни была. Обидел тем, что соблазнил, а потом спровадил, не прикоснувшись. Какой бы она ни была, она женщина. Такое не прощают.

Все-таки жаль. Была бы чуть красивее, можно было бы даже жениться.

Артемий усмехнулся собственной дурацкой мысли и забыл. Перед ним сидела другая женщина. Вполне пригодная, симпатичная, хотя и старовата, конечно, на взыскательный вкус. Но эта женщина ни черта не смыслила в его музыке. Впрочем, от нее и не требовалось.

– Кстати, а какую задачу вам поставил мой папаша? – поинтересовался Артемий. Не лишним было бы узнать.

– Не допустить к тебе ирччи. Почему-то твой отец считает, что тебе угрожает эта опасность.

– О! Да он хотя бы имеет представление о том, кто такие ирччи?

– А ты имеешь? – Илона постаралась выкинуть из голоса резко пробившееся любопытство.

– Кое-что я об этом знаю. По крайней мере, здесь, в Москве, о них слышали и знают побольше, чем в замшелом Питере. Там про вампиров до сих пор ходят слухи, что все они боятся серебра и не отражаются в зеркале.

– Ну так поведай мне, ничтожной питерской невежде.

– Что? Что тебе сказать? Давнишняя легенда о том, что ирччи – это создание какого-то безумного шамана, проклявшего афганских вояк. И что, дескать, месть его активно распространилась на детей тех, кто был виноват в смерти семьи колдуна. Знаем мы все эту историю, ничего нового в ней нет. И, если ты не в курсе, то я ни разу не видел и не слышал, чтобы они кого-то насильно подсаживали на чернуху. Предлагать ее предлагают. Так же как бесплатную дозу предлагает любой уважающий себя дилер. А потом оставляют ровно столько, сколько нужно, чтобы прожить пару месяцев до запланированного кирдыка. Твое право согласиться или отказаться.

– Ирччи нападают на людей.

– На проклятых, у кого есть перспектива превратиться в высших.

– А ты?

– А я, – Артемий усмехнулся, – Я уже это прошел. Папенька запоздал со своей скорой помощью.

– Так ты высший? – Илона растерялась.

– Нет, конечно. Просто могу им стать. Я проклятый, но проклятие моего отца не разорвано. Оно действует.

– Так почему не сказал раньше?

– А кто бы спрашивал? – равнодушно пожал плечами Артемий, – Все считают меня какой-то игрушкой в своих личных схемах. Отец, вы все… Я такой как есть, у меня своя жизнь и свои планы на нее. И делаю я то, что хочу, а не чего от меня хотят. А все остальные могут играться дальше в свои игры.

– Тогда, блин, почему ты сейчас мне все это говоришь?

– Потому что мы идем к логическому финалу эпопеи. Я скоро закончу то, к чему стремлюсь. И пойду дальше своей дорогой. А тебя, милая, мне просто жалко. Ты так пыжишься изображать из себя охрану, а сама даже не знаешь, что нужно делать. И на какой козе ко мне подъехать. За все время даже толком не поговорила со мной ни разу. Все мысли где-то далеко.

Илона мысленно обругала себя. Артемий был чертовски прав. Циничен, но прав.

– Мне реально тебя жаль. Папаша со своими головорезами втянул тебя в эту игру, даже не объяснив, чего хочет. Сам не знает. Меня бы спросил для начала, да? Но ему не интересно меня спрашивать. И Михалычу не интересно. И тебе тоже. Потому что вам на меня глубоко плевать, вы играетесь в свои игры, а я у вас так, пешка. Вы все живете в каком-то странном мире, где за печкой притаился враг, в подъезде каждый второй шпион, повсюду мерещатся какие-то происки интервентов. Не умеете наслаждаться жизнью, спокойствием, эмоциональными взрывами с положительным зарядом, а не с отрицательным. Вы какие-то все… мазохисты добровольные. Вроде бы организм требует адреналина, но способы, которыми вы его добываете, просто чудовищны в своей закоснелости. Славик все еще вспоминает свои былые победы, а по сути уже старье, которое вышло в тираж. Он сейчас даже на ринг не выйдет, свалится в первом же раунде. Ты хорохоришься своими супер-способностями, а на деле ни разу даже не пробовала их включить. Громов хотя бы регулярно своими пользуется, а ты все время рефлексируешь по утерянным лучшим годам жизни, но с места не сдвинешься даже на миллиметр. Знаешь, единственный нормальный человек в моем окружении, это Толик. Вы его ни в грош не ставите, а ведь у него есть цель, и есть стремление. Он, в общем-то, зря пыжится, ничего у него не получится, но уважения заслуживает хотя бы то, что он не сдается. Дебильно, конечно, шито все белыми нитками, но упирается рогами, роет землю. А ты сидишь на заднице и жалеешь себя, равно как и твой хахаль Славик. Не смотри на меня так, я все давно знаю. Потому вы и спелись, потому что вы никчемные старомодные лентяи, которые разменяли четвертый десяток и сложили руки на брюхе, дескать, жизнь кончена, осталось наплодить кучу детишек и пытаться реализовать в них то, что не получилось сделать самим. Вы будете чудовищными родителями, такими же, как мой отец. Я вас откровенно за это презираю, но ничего не могу поделать, перевоспитать вас уже невозможно.

Илона страшно обиделась на эти слова. Хотела ответить чем-нибудь не менее язвительным, а то и вовсе послать к черту зарвавшегося юнца. Но, то ли коньяк врезался в голову так не вовремя, то ли это действительно было великое осознание, и бывшая примерная служительница правопорядка вдруг начала громко хохотать, вытирая выступившие слезы.

Артемий спокойно наблюдал эту сцену, не вмешиваясь. А капитан Меркулова в полной мере осознавала, какую дичь они тут дружно разыгрывали, какую несусветную гору опасностей наплодили сами себе, во главе с бывшим гэбистом Михалычем, который спит и видит интервентов за печкой… Вся эта тупая история с вечным пугалом – не более чем действительно навязчивая паранойя старорежимных дедков, которым и самим несолидно лезть в дебри, и поразвлечься чем-то охота.

И почему, почему бы ей раньше не сложить вместе два и два? Почему не прийти к этим выводам до того, как какой-то двадцатилетний щенок ткнет ее носом в собственную лужу? Нет никаких опасностей, нет никакой угрозы. Есть только хороший мальчик Артемий со своими нормальными жизненными целями. Есть Кобыла, которая хочет заработать денег на талантливом музыканте. Есть концерт в "Арене", которого все они ждут с нетерпением. И работают как проклятые. И им плевать, что рядом где-то ошивается идиотка, которая повелась на эту чушь и сама себе башку забивает, накручивает черт знает что. Давно пора выкинуть из головы тараканов, расслабиться и получать удовольствие.

Илона еще раз приложилась к коньяку. Курин, не особо церемонясь, потянулся к пуговицам на ее блузке – и так слишком много времени было потеряно на пустую болтовню.

– А презрение к нам, морально устаревшим ублюдкам, тебе не мешает со мной трахаться?

– Если будешь молчать, не помешает, – цинично заявил Артемий и грубо повалил капитаншу прямо на пол.

Москва, район Покровское-Стрешнево

Илона была взрослой девочкой, поэтому все понимала. Молча оделась и закурила, глядя на стенку невидящим взором. А вот Артемий к ее понятливому молчанию отнесся без должной благодарности. Ему хотелось выговориться. Чего сразу сбегать?

Он прошелся по периметру комнаты в одних трусах странного леопардового колера, посмотрел и так и сяк, не знал, как начать. Илона еле сдержалась, чтобы не пошутить на эту тему.

– А не боишься вот так разгуливать в одном неглиже?

– А чего бояться? Наши доблестные мальчики раньше завтрашнего не вернутся.

– Откуда тебе знать?

– От верблюда. Славик… хотя нет, этот, может, и прикатит. А вот Толик точно сегодня вечером занят по уши. У него там куча встреч и организационных моментов. Уже поделился новостями. Наивняк, все еще думает, что я не в курсе ни разу. Прикинь, этот бездарь мечтает стать вампиром!

– Что? – Илона от неожиданности чуть не подпрыгнула.

– Да неужели он тебя ни разу не достал этой темой? Удивительно повезло. Или ты вообще вокруг себя ничего никогда не замечаешь? Как только в органах работала?… А мне он за все годы плешь проел, – Артемий почесал пузо, флегматично расселся в кресле и снова приложился к коньяку, – Хочешь, я тебе расскажу, почему вообще всех вас сюда отправили и чья это была дурацкая идея?

– О боже мой, – застонала Илона. Продолжать обсуждать этот сабджект она не хотела. Но отделаться от разговора тоже не могла, пришлось кивнуть и присесть рядом. Коньяк еще оставался. Негоже, конечно, так напиваться, особенно, при исполнении. Но очень хотелось. И вообще, уже давно понятно, все вампирские интриги шиты белыми нитками. Славик скоро приедет, сменит ее на посту. А ей не помешает потом проветриться на воздухе. А сейчас, так и быть, нехай исповедуется дитятко.

– Толик просто свихнулся. Когда он наобщался с Санчесом и узнал, что я стал вампиром, у него крышу снесло. То просил меня его укусить, то узнал, что это не поможет и совсем расстроился. Стал искать способы.

– За каким чертом ему это надо?

– Он считает, что мы явно недоговариваем про свои способности. Или вообще сами не знаем своего потенциала. И, дескать, можем кого угодно охмурить, зомбировать, излечить или убить, жить вечно и умереть только от осины в ребра. И вообще, он же чмошник! Вбил себе в башку, что, если он станет вампиром, то будет как я, всех телок охмурять одним взглядом.

Илону снова передернуло. Она, получается, в представлении Артемия просто "телка", которую он вот так запросто, походя, охмурил и затащил в постель, даже не церемонясь. Не спрашивая. Поставив перед фактом. Потому что знал, что перед способностями инкуба никто не устоит.

Нет, никаких иллюзий она не питала, но слова Курина переходили все границы дозволенного цинизма. Было ощущение, что ее использовали как вещь, как натуральную подстилку. Не спрашивая разрешения – а кто спрашивает разрешения у чашки, чтобы налить себе чаю?

Артемий этих размышлений не заметил. Он продолжал вещать о своем:

– Потом этот балбес начитался где-то о прохождении грани. И несколько раз на моей памяти попробовал испытать настоящий стресс. Не учел одного, стресс должен быть связан непосредственно со смертью. Я же не просто так стал вампиром. Это не только шок, это нечто большее. Я умер и вернулся. Когда я увидел фотографии матери и материалы о том, как ее убивали, у меня была остановка сердца. Еще одна вещь, которую мой отец проморгал. С детства у меня проблемы с сердцем. Теперь уже, как выяснилось, неизлечимые. Да, к слову, я не смогу быть музыкантом, ну, надолго. Не смогу ездить по гастролям и пахать, как полагается на сцене, с полной физической выкладкой. Для меня "Арена" – это единственный шанс в жизни. Первый и последний. Выложиться до конца, увидеть результат и уйти навсегда. Я вру Кобыле, что поеду на эти чертовы гастроли, а сам знаю, что не поеду. Не смогу. Не выдержу. Тупо, да? Но я должен ей врать, иначе она бы меня не взяла. Понимаешь?

– Понимаю, – эхом ответила Илона. Для нее эти откровения были хуже боли. Бессовестный и лживый мальчишка. Который сейчас с легкостью киношного злодея рассказывает ей о своих планах по захвату мира. Делится сокровенным, понимаешь ли. Только пять минут назад он ей показал, кем на самом деле ее считает.

– Ты все это знаешь и… и что? Толик где-то носится со своими романтическими идеями и…

– Да, – снова оборвал Курин, – А что я должен сделать? Сказать ему, что он зря старается? Или я должен подорваться спасать его тощую задницу? Сам хотел. Сам заварил эту кашу. Задрот чертов. Слишком много нахватался из сети, слишком заигрался. Но мы же не в сказке, мы в реальной жизни. И тут чудес не бывает. Задавят как букашку, и все.

– И ты так просто об этом говоришь?

– Да, просто. Надоел хуже горькой редьки.

– Так выгнал бы, – предложила Илона.

– А он мне потом козни исподтишка? Лучше пусть рядом будет со своей завистью и сумасшествием. Я хотя бы вижу, что он вытворяет. Не люблю, когда у меня за спиной начинаются какие-то невнятные шевеления, а я не могу отследить их причин. Поверь, я намного умнее, чем вам всем кажется. Просто не люблю показывать себя всем без разбору. Предпочитаю, чтобы меня считали тупицей и гламурным подонком. В общем, прекращай строить из себя мадам невинность. Доживи до моей презентации, и можешь валить на все четыре стороны, тебя никто не держит. Можешь хоть сейчас проваливать, мне лично осточертели вы все трое. У всех с головой нелады, у каждого тараканы размером с коня. Смотреть на вас уже противно. Была б моя воля, я бы уже давно стал нормальным человеком. У вас у всех, что у ведьм, что у вампиров, явно хасты заменяют часть мозгов.

– У меня нет хаст, я не вампир.

– Зато ты с члена слезла и все, поплыла, как дерьмо по речке. Нормального мужика воспринимаешь как счастье. У тебя не было и нет нормальной человеческой жизни, а ненормальную ты даже вести не можешь!

Артемия сильно занесло. Илона вздрогнула. Едва сдержалась, чтобы не разреветься. На такую мозоль наступать нельзя. Такое не прощается.

Курин зарвался. Он был не просто циником, он был редкостной сволочью. И явно считал, что может совершенно не следить за своими словами и поступками.

Илона теперь она прекрасно понимала, почему о нем так нелицеприятно отзывались бывалые люди. Почему ей настойчиво рекомендовали держаться от него подальше и ни в коем случае не поддаваться на дешевые провокации из разряда "люблю-трамвай-куплю". Она краем уха слышала, что Громов был очень недоволен, когда его любимую ученицу поставили администратором куринской съемки. Списала тогда это на ревность. А сейчас понимала, что Винс хотел уберечь свою фаворитку от этой паскуды.

Руки просто чесались прямо сейчас от души врезать щенку по морде. Получить штраф в ползарплаты, уволиться с треском, послать к чертовой матери и папашу-Курина, и Михалыча, и Перфилова – всех скопом, оптом и в розницу! А сейчас вмазать по этой нахальной роже так, чтобы перекосило!

Артемий словно прочел ее мысли и усмехнулся – не сможешь, дескать. Не сумеешь преодолеть свою собачью натуру, легавая. На хозяина не оскалишься.

Илона медленно поднялась с кресла. Зажмурилась. Снова открыла глаза. Алкоголя в мозгах было больше нормы. Нехорошо, может совсем нехорошо выйти….

Чвак! Звездную челюсть свезло набок, спутанные волосы взметнулись и опали, голова уткнулась в спинку кресла. Хорошо получилось! На удивление хорошо!

Илона напоследок плюнула на голую грудь припухшего Курина и, слегка пошатываясь, вышла вон.

На улице уже вовсю царил поздний вечер, переходящий в ночь. Пробки рассосались, жара уступила место едва ощутимой духоте, предвещающей дождь. Но Илону трясло. Ей было не холодно, ей было мерзко. От того, что она и впрямь чувствовала себя заигравшейся перезрелой теткой. У которой за плечами тридцатник с лишним, явно оконченная карьера в органах, и все. Ни семьи, ни детей, ни перспектив на будущее. Гнусный характер, тараканы в голове размером с коня и теперь еще на горизонте объяснение, за каким чертом она нажралась и всандолила Темушке в челюсть. Благо не сломала. Иначе петь не сможет. Но пару дней точно слова не скажет. Никому. Сучонок.

На автопилоте она дошла до скамеечки в парке возле дома и плюхнулась на нее, как одышливая старушка, грузно и бессильно. Закрыла глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Минута. Две. Десять. Черт знает сколько еще…

Из транса она вышла от того, что кто-то усердно тряс ее за плечи.

– Илона, мать твою, да очнись уже, дура! – ревел Славик, нависая над ней.

– Что ты хочешь? – вяло отмахнулась капитанша.

– Что с тобой происходит? Я тебе звонил двадцать раз, телефон отключен, и ты тоже в отключке! Чего наглоталась, падла?

– Не чуешь, собака? – огрызнулась Илона, – Перегаром несет на три метра!

– Что случилось?!

– Успокойся, ничего. Просто я трахнулась с другим. Понятно? С другим, не с тобой! Пока ты шлялся, меня жарил во все дыры другой кобель!

Славик зарычал. Огромная ладонь плашмя и наотмашь врезалась в потную щеку Илоны. Капитанша не удержала равновесия и кулем повалилась на землю. Славик еле сдержался, чтобы не пнуть ее ногой.

Организм берсерка был взвинчен до предела, зверь внутри уже рассерженно грыз печень, нестерпимо хотелось самому вцепиться кому-нибудь в глотку. Благо, в парке не было ни души.

– Молодец! – капитанша привстала на локте и ошалело посмотрела на обидчика, – Давай, добавь мне. Я мразь, я скотина, я никчемная тварь, которая только и умеет рефлексировать о своем несостоявшемся прошлом и жалеть себя, тупую уродину!

Славик присел на корточки и попытался приподнять коллегу. Он уже начал понимать, что она не просто перебрала, у нее, похоже, серьезно сорвало крышу. Непонятно, отчего, но диагноз проявляется все сильнее и сильнее.

– Хватит уже, вставай. Пойдем домой.

– Хрен тебе! – хищно оскалилась ведьма и вцепилась ногтями в славиковы плечи. Ее глаза помутнели, зрачки неестественно расширились, дыхание стало сбиваться.

– Пошли домой, тебе скорую надо вызвать! У тебя, похоже, отравление.

– Нет! – каркнула Илона и выгнулась коромыслом, – Нет! Я не хочу так! Он не прав! Не прав! Я ведьма, и я могу, могу увидеть! Я не никчемная! Я могу! Он не зря… Подожди… сейчас… Я почти вижу их… Почти вижу.

– Кого их?

И вот здесь случилось странное – даже не сила взрослого мужика, сила берсерка, оказалась бесполезной. Славик не смог даже приподнять коллегу с земли. Она словно приросла или примагнитилась к лысой тропинке, на которой полусидела, полулежала, впившись ногтями в его плечи. Ее почерневшие глаза заглядывали в бесконечную пустоту, где видели то, что никогда не увидят люди.

– Слушай внимательно, зверь. Он не просто так выбрал нас. Я должна увидеть, а ты должен найти. Ты зверь, такой же, как и они. Поэтому ты справишься. Минус на минус дает плюс, ты такой же убийца, и сможешь убить. Приманка для зверя… они чуют своих. Следи за ними, будь там, где запах трансформы и где проклятые. Там найдешь… слышишь меня, чертово отродье???!!! Убей их! Дважды! А теперь пошел вон! – вдруг заорала Илона, отцепилась и подскочила на ноги, – Пошел вон отсюда! Не трогай меня!

Славик хотел что-то еще сказать, но в парке как назло появился одинокий собачник с унылой овчаркой. Не самое приятное соседство. Сейчас еще подумает, что пьяные супруги ругаются. Начнет заступаться за женщину, собака еще эта долбанная…

В итоге, Славик плюнул на сбрендившую Илону и спокойно дал ей уйти в глубину парка. Пусть проваливает. Погуляет и вернется.

Собачник осторожно покосился на него, но никаких выводов не сделал и побрел себе дальше, выгуливать питомца.

Берсерк притих. Сел на лавочку и тщательно задумался над произошедшим. Если только предположить, что верны определенные подозрения, то это не приступ белой горячки. Это ведовское прорицание. И то, что случилось с Илоной, очень похоже на шаманский транс, в котором видящие могут разглядеть картины будущего.

Все ведь сходится, черт побери, все сходится. Илона действительно давно ушла в какое-то самосозерцание и саморазрушение. Закопалась в свои проблемы и чувства. Изгнанная из органов, никому не нужная баба за тридцать, почти одна в незнакомом городе, вынужденная работать с нынешним и бывшим любовником в одной упряжке. Тут у любого башню снесет с гарантированным фейерверком.

Неясно, что с ней случилось сегодня. И смысла нет выяснять. Факт есть факт, Илона вспомнила о том, что она по совместительству ведьма. И что прорицание, равно как и возможность видеть недоступное людям, относятся к ее прямым способностям. Которые она давненько не использовала.

Что заставило ее сегодня открыться для ошалевшей Грани и снова заглянуть за нее? Неважно, что. Главное, каков итог.

Славик попытался вычленить смысл из сказанных слов. Галиматья, если не знать подоплеки. И вполне четкие указания, если понимать предмет.

Славик берсерк. Так же забывший о своей природе, столь же пассивно разленившийся и ожиревший на барских харчах в межсезонье. Но звериная натура никуда не делась, она не умерла. Просто залегла где-то внутри, ожидая своего часа.

Именно зверь может почуять другого зверя. Именно он может убить.

Вот что увидела ведьма Илона. Вот ради чего она полезла туда, где рискованно находиться даже опытным ведьмакам. Она увидела способ убить ирччи.

Искать их надо там, где пахнет трансформой. И там, где находится приманка – некто представляющий для этих отморозков особый интерес.

На второй вопрос Славик ответил легко. Это было очевидно. Самый лакомый кусочек для этих ублюдков – Артемий. Потенциальный высший вампир. Обреченный сын проклятого офицера. Оставалось ответить на другой вопрос – где, черт подери, может пахнуть трансформой? И чем она, мать ее растак, может вообще пахнуть?

Славик не знал ответа. Но довольно быстро сообразил, кто может знать. По крайней мере, из всех представителей касты посвященных в вампирские детали только один человек может воспринять подобный вопрос более-менее адекватно. Громов, Золотов и иже с ними, не были Славику достаточно хорошо знакомы. В числе хоть и шапочных, но условно доверенных лиц значился только Пахан Димыч. Время было позднее, но вроде бы Паханчик не дите малое, спать не должен. Славик достал телефон.

А через пять минут уже ловил такси в сторону Новогиреева. Димыч сказал, что это ни фига не телефонный разговор. Что, в общем-то, верно.

Москва, район Покровское-Стрешнево. Парковая зона

Илона брела на автопилоте по душному темному парку.

Человек в черном появился перед ней, как черт из табакерки. Илона даже не успела ойкнуть. Встала, как вкопанная и тупо уставилась на незнакомца.

– Добрый вечер, красавица, – с едва слышным кавказским акцентом произнес человек и сверкнул антрацитовыми глазами, – Кто тебя так обидел, а? Иди сюда, иди…

Человек взял ее за руку и властно потянул к себе. Потом в сторону, к парку. Илона запоздало поняла, кто перед ней. И даже когда поняла, не стала сопротивляться. Все осточертело, все! Хватит. Один черт, в этой жизни больше нет никаких надежд, никаких иллюзий и никаких оправданий. Нет вообще никакой жизни, есть только трепыхание рыбы на льду, хватающей воздух из последних сил. Лучше пусть сразу убьет, чем потом все эти разборки, тюрьма для ментов, а то и похуже… какие-нибудь качки куринского начбеза. Эти сполна отплатят за покалеченную рожу принца. Нет уж, не будет всего этого. Не будет. Ничего.

Илона спокойно пошла за человеком в сторону темных деревьев.

– Сейчас будет хорошо, – змеиным шепотом пообещал ирччи и довольно оскалился. Илона закрыла глаза. Сознание рухнуло в пропасть.

Москва, район Новогиреево

Возможно, понятие интуиции свойственно всем, кто прошел через Грань. В той или иной мере они чувствуют возможность "подкормить свою стихию". Винсент идеально чуял коммерческий успех, а вот Славика сейчас неудержимо тянуло в Новогиреево, к недавно обретенному знакомцу Паханчику.

В принципе, формальный повод у него был, и Димыч даже не стал спрашивать, на кой черт почти на ночь глядя вояке вздумалось мотать на другой конец города. Видимо, какой-то обще-колдовской эгрегор срабатывал, и лишних вопросов друг другу никто не задавал.

Здание Братства в это время казалось угрожающим, страшным в своей промышленной темноте. Даже закаленный боями Славик дернулся, заходя в ангары промзоны. Глубоко в душе пошевелилось дежавю. Примерно такой же пустырь, нет, намного больше по размерам, но такой же мрачный, темный и страшный, расстилался перед ним тогда, в девяностых, когда гремели Жигулевские войны. Когда шестнадцатилетний Славик еще не знал, что такое зверский голод, когда он еще не был берсерком. Он был человеком, нормальным подростком из смутного времени, стремившимся к тем же целям, что и все вокруг.

Липкие ладони страха противно погладили по спине. Шерсть зверя встала дыбом.

В другое время он бы еще подумал, прежде чем так беспардонно лезть в непонятную историю без логического объяснения. Ибо никакой логики не было в этом спонтанном визите. Одна интуиция.

Потому что сегодня был его день. День берсерка. Зверь, давно впавший в многолетнюю спячку, снова просился на волю. Пожалуй, сегодня ему светит пиршество.

Славик-человек не знал, чего ждет. Славик-зверь уже принюхивался к запаху атмосферы вокруг и настороженно ждал.

Паханчик тоже ждал его. Он стоял одинокой фигурой на пороге длиннющего освещенного коридора. Громоздкий силуэт вырисовывался на фоне тусклого просвета посреди темноты.

– А ведь догадались, твари, – с долей странного уважение поведал Димыч.

– О чем? – не понял Славик.

– До тебя еще не дошло, что ли? А, вояка хренов? – беззлобно фыркнул Димыч и покосился в сторону стоящего рядом ангара. – Подсоби что ли, в долгу не останусь.

– Поясни что ли. Хотя бы вкурю.

– Ребяточки мои борзые, догадались, что там в ангаре. Грабануть начальство решили, беспредельщики недорощенные.

– Что у тебя там? Сокровища нации? Кащей бессмертный?

– Можно и так сказать, – Димыч помялся. Он не был уверен, что стоит разглашать подобные тайны первому встречному. Даже если чувствуешь в нем родственную душу, – В общем, там трансформа. Кладовщик я. На полставки. Какая-то зараза внаглую решила, что можно ночью прийти и спокойненько натырить добра.

– Кот из дома, мыши в пляс. А с чего решил, что это свои?

– Чужие не клюнут. Для всех тут общественно-религиозная организация. Охраны никакой, замки – ломиком перешибить. Тара для минералки. Даже кто влез бы сдуру, не позарился, товар копеечный. Только свои знают, чем она, водичка эта, заряжена.

– Бойкие ребятишки, – усмехнулся Славик. Он уже прекрасно понимал, куда вела его настойчивая чуйка, о чем говорила обезумевшая Илона и как изворотливо сейчас раскладывался пасьянс невидимых карт, по которым разыгрывалась вампирская драма с собачкой.

– Не углядел, – виновато развел руками Паханчик, – Дел много, отвлекаюсь, воспитывать некогда.

– Что будешь делать?

– Вразумлять, братец. Крестом и дубиной. Кому что доктором прописано, согласно диагнозу и рецепту.

– А я у тебя за медбрата что ли?

– Ага. Перчатки надел?

– Без них справлюсь, не испачкаюсь.

Паханчик флегметично выжидал. Засевшие в ангаре грабители никуда не торопились. Они были насквозь уверены в том, что никому не интересный пустырь в промзоне даже дряхлым сторожем не охраняется. Нет желающих соваться в руки парней, окопавшихся в тренировочном лагере религиозной организации.

Славик понемногу врубался, почему именно здесь Золотов организовал хранилище трансформы. Потому что темнее всего под фонарем. Димыч был для всех рьяным борцом с наркоманией, врагом вампиров и их несанкционированных выходок, он был инквизицией и тимуровцем со своей командой. А на самом деле – идеальным прикрытием для скромного ангара, где ждала своего часа живая водичка.

Славик смотрел на спокойного улыбающегося Паханчика и понимал всю несуразность происходящего. Вот она, селяви, что б ее вдоль и поперек, раком и боком. Так вот все просто и безыскусно. Гениально до чертиков в своей нелогичности, дурацкости и театральщине. Конечно, сложнее всего поверить в то, что выглядит как полнейший фарс и бредятина. А именно так со стороны и выглядит.

Все смешалось в доме Облонских. Сумасшедший фанатик с задатками уличного хулигана и манерами провинциального интеллигента, главный московский вампир, команда спецназ-антидурь и церковь святых курильщиков в Амстердаме. Офигеть! Кто это выдумал? Покажите мне автора и признайтесь, что он сам курил?

Расскажи кому эту историю… В союз писателей обращаться не пробовали? А в желтый дом с мягкими стенками по случаю не заглядывали? Нет? А стоило бы навестить с визитом, стоило бы…

– Кстати, а ведь он не первый раз так. Пригрел, блин, крысеныша. Он уже продавал транс налево. Это раз. А во-вторых, именно из-за него вылезли ирччи. Он, можно сказать, их поставщик. А я, дебил старый, все гадал, где они трансформу берут. Оказывается, у меня же и отовариваются, падлы.

– Ну так что? – нетерпеливо рявкнул берсерк. Ему уже надоело стоять на одном месте. Душа требовала активных действий.

– Подожди… – Паханчик напряженно вгляделся в темноту, – Мне кажется, или я вижу то же, что и ты?

Славик напряг зрение зверя. И то, что он увидел, окончательно завершило сюрреалистическую картину. В проеме ворот появилось несколько фигур в черном. Они явно ждали своего поставщика. Не стесняясь стоять прямо, так сказать, на проходной.

– Похоже, у нас с тобой обоюдная галлюцинация. Или это на ловца и зверь бежит. Дима, это ирччи. Зуб даю, они. Больше некому.

– Тогда мочи козлов! – заорал Паханчик и дернул рубильник. Пустырь озарился противным тускло-желтым светом.

Двое черных вылетели на пустырь и одновременно дернулись к свету. Паханчик и Славик синхронно ответили двойным в челюсть.

Из тени дернулась еще одна фигура. Нога с остроносым ботинком взвилась в воздух, Славик пригнулся и боднул головой. Кажется, попал куда задумал. Неэтично, зато больно.

– Ну даешь, братан! – хмыкнул Димыч вдогонку.

– Работаем!

Берсерк стремительными движениями рвал поверженных противников. Один, второй, третий. Напополам.

Паханчик ловко подскочил на строительные леса рядом с наваленной грудой железок. Мощным пинком обрушил металлолом на еще троих ирччи. Грохот, звон, крики – красота! Не вовремя оставшиеся замешкались на проходе. Решили не создавать кучу-малу? Думали, эти трое сами справятся? Черта вам лысого, уроды!

Славик утробно рявкнул и снова поднялся на ноги. Прицельным ударом двух ладоней буквально расколол голову еще одного ирччи. Паханчик вздрогнул и пропустил подсечку под ноги. Кулем свалился с лесов и укатился в сторону. Его задача была проста – отвлекать собак от зверя. И не попадаться самому. Жалеть не будут.

Славик гвоздил оставшихся. Руки-ноги вращались вертолетом, Димыч ухватил здоровый железный прут и добивал павших. Остервенело всаживал острый металл в незащищенные шеи, давился тошнотой от мерзкого звука, с которым железо продирало кожу и мышцы. Так надо, это война, это смерть, это ирччи. Они не люди. Пусть сдохнут!

На пустыре уже было мокро от крови, ботинки противно скользили по бурой грязи, Паханчик громыхнулся на четвереньки. Он был уличным бойцом, а не мясорубкой.

Потерянных секунд хватило, чтобы понять – крысеныш-грабитель и еще один уродец воспользовались моментом, чтобы сбежать.

Когда появились ирччи, стало не до них. А теперь при всем желании их не достать. Паханчик просто не добежит, Славик слишком занят оставшимися ирччи, чтобы кидаться на двух отморозков.

Димыч бессильно матюкнулся и стукнул кулаком по земле. Ушли, поганцы. Ну ничего, далеко не убегут.

Славик врывался, он был в своей стихии. А вот Паханчика начало нестерпимо тошнить. От моря крови, от соленого запаха, отдающего железом и грязью, от вида распростертых на пустыре тел. Но надо было встать и сделать важное дело – закрыть к чертовой матери ворота. Пока не набежало любопытных. Конечно, на дворе уже ночь, и нет таких дебилов, чтобы соваться в промзону по темноте, просто услышав железный грохот с очередного двора.

Но ведь жизнь такая непредсказуемая тварь! Именно сегодня, вопреки всем законам логики, кому-нибудь придет в голову гениальная идея проявить гражданскую бдительность. А тут такой, с позволения сказать, пейзаж.

– Славик, – окликнул боевого товарища Димыч, осторожно вставая на ноги. Не хватало еще, чтобы в запале берсерк покрошил в капусту своих.

Рекомый медленно повернулся. Лицо его было перекошено страшной гримасой, глаза сверкали в тусклом желтом свете, оскаленные зубы окрашены кровью. Зверь терзал врагов и жрал их плоть.

Димыч не выдержал и согнулся пополам, успев крикнуть предупредительно: "Ворота закрой, мля!"

Глава 8.

Кто бы мне сказал, что подобное будет происходить в моей нормальной, невыдуманной человеческой жизни! В лицо бы рассмеялась и предложила к психиатру сходить провериться.

То, что произошло, прекрасно вписывается в сюжет романа, но не в рамки будничных дней столичного менеджера. Поэтому иногда мне хочется потереть глаза и попробовать проснуться. Слишком нереальным кажется все то, что случилось. Необъяснимо, нелогично, события, похожие на скомканный, ломаный и рваный сценарий арт-хаусного фильма.

Успокаивает одно – в чертовой мозаике сюжетной кутерьмы случилось, стряслось, произошло, рухнуло и взорвалось все единовременно. Абсолютно все и сразу.

Мы даже не успели выдохнуть и осознать, как все началось и, черт побери, закончилось.

Москва, район Тверской. Офис компании "GEM"

Утро началось с полнейшего безумия.

Громов даже не успел обдумать, как преподнести Валерию последние новости относительно произошедшего на съемках. Подобные рояли в кустах никак не входили в сценарный план ближайших дней. Они просто возникали и требовали вмешательства. Однако, приходилось задвигать ветки указанных кустов погуще, чтобы временно припрятать неожиданности – до более удачного момента. Иначе на этом самом рояле кто-нибудь надумает сыграть твой же похоронный марш.

На выходные Громов по привычке отключил телефон. И понедельник начался совсем не так, как полагалось. Не в десять тридцать, когда Громов соизволял объявиться в офисе, а в семь.

Золотов даже не звонил, он буквально врывался в телефонный аппарат своего заместителя и требовал скорейшего, "беспромедлительного" явления в офис. Уважительных причин, включая глобальные катастрофы, стихийные бедствия и смерть любимого хомячка Винса он даже не рассматривал. Ладно, придется ни свет, ни заря добраться до офиса и выяснять, какого черта здесь происходит.

Золотов, едва дождавшись напарника, буквально с порога начал вещать:

– Наконец-то! Нет, это просто немыслимое безобразие! У меня такое впечатление, что крестоносцам пора сменить бренд и превратиться в дуболомов!

– Угу, – Громов махнул рукой, дескать, продолжай. – Что там у них? Если уж ты меня вытаскиваешь в офис в такую рань.

– Это не я тебя вытащил, это они! – Золотов ткнул пальцем куда-то в неопределенность за дверью, – Короче, иди сюда!

Громов последовал за Валерием в его кабинет. Дальнейшее краткое объяснение с попутным завариванием трех литров чая объясняло причины утреннего переполоха.

Золотов пытался дозвониться еще в субботу, и в воскресенье тоже пытался. Полтора выходных дня, в течение которых Громов отсутствовал на связи. Винс комментировать этот факт не стал. Потому что сначала он отвозил домой Васю, и дома у нее еще полдня пробыл, чтобы успокоить, допросить по полной программе и привести в чувство окончательно. Потом ездил в Дорогомилово, здоровье поправить. А в воскресенье навещал свое семейство. И самым честным образом поработал раскаявшимся грешником перед гражданской женой и примерным папашей в зоопарке с дочерью. Поэтому и телефон отключил, чтобы никто этим важным процессам не мешал.

Золотову эти прописные истины объяснять не требовалось, он прекрасно помнил железное правило пять на два. С понедельника по пятницу Громов мог хоть круглосуточно торчать в офисе, слова бы не сказал. Но выходные были для него святы. И ничто не имело право вмешаться в пространство приватной жизни.

Только ситуация была из разряда "треснул мир напополам". И Золотов требовал решений, чем скорее, тем лучше.

Краткое объяснение сводилось к следующему: еще в пятницу вечером начался "раскол в тусовке". До сего момента в вампирском сообществе мирно и чинно проживали кланы, точнее, крупные компании, под управлением четырех высших вампиров: Валерия, Ильи, Марата и Светланы. Все занимались своими делами, и друг другу ну никак не мешали. Золотов орудовал в шоу-бизнесе, Илья заведовал туризмом, Марат – модными шмотками, а Светлана – дорогущими салонами красоты. Со всеми этими бизнес-тусовками бок о бок всегда так же спокойно обитали братья-крестоносцы и сотни две разночинных ведьм и колдунов различного пошиба. Последние вели себя вполне тихо, к энергетам и их внутренним делам отношения не имели. Разве что опосредовано – периодически приходили в братство за дозой транса, если требовалась серьезная работа. Даже в кланы не сбивались, сами по себе жили-были. И, в принципе, подобное положение вещей, устоявшееся за годы, всех устраивало от и до. Энергеты между собой общались потихонечку. Ничего не делили. Братство всегда состояло вроде бы особняком, а, вроде бы, при вампирах. Все жили своей жизнью. До вечера пятницы. Или до утра субботы, потому что новости стали разлетаться по городу как раз наутро.

Если верить "проверенным источникам", то зачинщиками безобразий стали три человека. Первым был некий Леха, борзый щенок из числа не самых давних последователей "креста и дубины". Громов припомнил его быстро, это он в свое время позволил себе по-хамски наехать на вампира в парке. Второй – ну кто бы сомневался! – Илья, глава туристической компании "Ways". Ему вечно казалось, что остальные клановые заправилы его не уважают, не ценят, и вообще, играться в песочницу не зовут. И явно за спиной у него мутят что-то, а ему не рассказывают.

Громова совершенно не удивило, что Илья взбеленился и отправил в три соседствующих клана ультимативное заявление, в котором требовал встречи на нейтральной территории и обсуждения дальнейших планов на будущее вампирской тусовки и разрешения на распространение трансформы повсеместно.

А вот третье действующее лицо заставило Винса удивиться. Последним темным скакуном в гонке за революцией оказался куринский прихлебатель Толик. Который, собственно, и подал первым двоим "свежую идею" – легализовать транс и начать с ним работать на человеческом рынке.

Затем Леха и еще один урод устроили в офисе Братства натуральный погром и свистнули из хранилища запас трансформы. И там же – внезапно так! – появились ирччи.

Как все трое снюхались – непонятно. Но произошло все внезапно, стремительно и совершенно без логики.

Толик отправил по всем адресам – от форума до личной почты глав кланов – идиотское ультимативное заявление о том, что вампирская позиция не должна базироваться на каких-то тимуровских уложениях о всемирной борьбе с наркоманией. А новоиспеченные оппозиционеры заявили, что им лично глубоко претит идея Паханчика избавлять Москву от грязной заразы. И они считают, что ментальные и физические способности ведьмаков просто унизительно мало развиты, они затаптываются, формально сдерживаются и возводятся в ранг какой-то шарлатанской деятельности по содержанию гадальных салонов. Трансформу в массы, господа!

Выслушав всю эту ахинею, Громов залпом выпил стакан чаю и высказался:

– Чья б корова мычала. Леху я могу понять, просто козел, которому рога или яйца мешают, не присматривался. С ним Паханчик быстро разберется. С Толиком я вообще не понял. Он что, решил в героя фэнтези поиграть? Первый раз в жизни натуральных вампиров увидел и возомнил себя великим инквизитором? Ну а Илья-то чего? Меня вообще их позиция смешит – видите ли, мы не даем развиваться перспективному бизнесу, чуть ли не насильно развоплощаем физиков, чтобы те не могли работать с трансформой, и рынок оставался монополизирован нашей компанией. Бред сивой кобылы.

– Естественно! – Золотов крутнулся в кресле, – Судя по всему, этот дубовый Леха – обыкновенный бездарь, который решил свалить свои неудачи на происки начальства, обвинил Паханчика во всех тяжких, и теперь с компание таких же обиженных жизнью пытается устраивать революцию в стакане.

– Да нафига? – возмутился Громов, обнажив клыки, – Я вообще не понимаю, еще вчера он орал, что вампиры – это самое большое зло в столице, и бить нас всех надо поганой метлой поперек хребта, а теперь хотим развития и огласки ведовского сообщества и гласности в вампирских рядах? Или какого черта они вообще мутят, идиоты?

– Ты погоди, я еще не все рассказал, – осадил Золотов.

– Ну?

– Ты оцени, как сработали быстро! Такое ощущение, что порох в бочку уже давно заложили, просто фитиль в задницу воткнуть некому было! Тут у нас на сцену выходит второй герой комедии. Илья.

– А этому горемыке чего надо? – Громов вспомнил недавний разговор и начал понимать, что надо.

– Он хочет продавать трансформу людям.

– Опять?

– Да, еще один идеологический выкидыш мироздания. На этот раз он заявил, что мы с тобой редкостные собаки на сене, монополизировали трансформу, не даем бизнесу ходу, загнали в тупик гениальную идею и вообще, пора нам всем по ушам надавать. А эти двое поддержали. Видимо за идею отобрать и поделить. Правда, не сообразили, как. Отобрать получилось. Делить как будут?

Громов непозволительно грязно выругался. Валерий удивленно покосился на партнера, но комментировать не стал, продолжив начатую тему:

– Илья хочет, чтобы мы вступили в коалицию с компанией "Ways". Я считай в Москве единственный, кто может генерировать трансформу. И кто понимает, каким образом это делается. Илья предлагает наладить поставки в курортные зоны, и там организовать сеть спец-отелей…

– А Толик тут при чем? – не понял Винс.

– Фактически ни при чем. Просто он как раз всем кому надо фитиль в жопу воткнул и спичку поднес. Как я понял из разговора с Паханчиком – не знаю, откуда у него эти новости, но этот питерский червяк сдурел на желании стать вампиром. И решил, что трансформа – это способ превратиться в клыкастого. Типа как вирус что ли. Не знаю, как у него эта дурная идея в голове возникла, но погром на складе – его рук дело. Точнее, его была идея. Похоже, он там как раз и был вторым. А браткам дайте только повод почесать кулаки. В общем, хранилище пусто, как желудок негритянского недокормыша. А все идейные соображения – не более чем вывеска, под которой шла основная идея.

– Сколько там было? – осведомился Громов.

– Немного, двадцать литров, – доложил Валерий, – Последние остатки выгребли.

– У меня такое впечатление, что Толик не только для себя любимого водичку-то упер. Сдается мне, экспериментировать они собрались, потому и материал был нужен, – отвлеченно пробурчал Золотов, – Лехе явно навешали какой-то лапши на уши, а он, дебил, рады стараться, распотрошил собственный склад и как матрос на революции, действительно, отобрал и поделил. Скорее всего, Илья ему тупо на лапу сунул за это.

– Пофигу, – отрезал Золотов, – Транс несложно сделать еще. Вопрос, что нам решать с этой ситуацией. Она бредовая!

Громов зашипел, как рассерженный кот. Естественно, он понимал, что происходило. Во-первых, Валерий был не просто физиком, он был единственным поставщиком. И других альтернатив в городе не появлялось, поэтому все считали, что и "Джему", и "Братству" было выгодно держать ситуацию под своим контролем. Во-вторых, по большому счету все вампирские структуры так или иначе были привязаны к золотовскому бизнесу. Всем им была нужна хорошая реклама, и все они так или иначе, опосредовано или напрямую, обращались к Валерию с деловыми вопросами.

Илья тоже обращался. Совсем недавно. Просил денег. И Громов ему отказал. Потому что Илья сам дурак, и выпутываться из ситуации должен был самостоятельно. А теперь этот ублюдок решил отомстить за унижение. Исключительно мерзкой, грубо состряпанной подковерной борьбой, подножкой на полном ходу и бравурными аплодисментами вслед падающему великолепию.

Вся эта история уже выглядела смешно и нелепо, в стиле и духе каких-то старых голливудских боевиков и гангстерских войн. Несусветная кутерьма, странные альянсы и несуразное грабительство.

Это было уже не ново, оскомину набили еще в девяностых прожекты относительно возможности продажи "транса" людям. И тогда еще вроде бы все поняли, почему нельзя этого делать. Но нет, все равно кому-то вечно неймется, обязательно докопаются и начнут задавать вопросы, так, как будто не понимают, чем что грозит. И отказаться, отмахнуться от этого маразма невозможно. Надо забивать стрелку и показывать зубы.

– Какие идеи? – поинтересовался Золотов. Он дал напарнику достаточно времени на размышления.

– Как всегда. Как будто ты первый раз замужем. Собираемся, цыгане дружною толпою. И в который раз проводим наставническую беседу на тему того, почему нельзя сделать так, как хочется. Илья же сам просил встречи высших? Он ее получит. Прожует и еще раз получит.

– И все? – прищурился Валерий.

– И все. Встретимся дружно, выслушаем очередной прожект и поставим на место мозги очередной стайке шибко умных отморозков. А при необходимости, придется эти мозги и вышибить. Если не будут поддаваться промывке и лечению.

– Винс, для начала давай проясним, с какого перепоя эти кретины вообще взялись мутить воду? Ты лучше меня знаешь Паханчика, постоянно с ними трешь. Кто такой этот Леха, знаешь его?

– Он даже не Леха, он Алишер как-то-его-там-алибабаевич. Вроде как из бывших, – Громов провел ребром ладони по горлу, показав род занятий Алишера до вступления в братство креста и дубины, – На мой взгляд, чересчур невыдержанный, очень склочный, хотя и не без способностей. Хороший боевик, хороший исполнитель, и у него очень сильный удар. В общем, в ближнем бою лучше не связываться. Всегда был недоволен Паханчиком, вечно высказывался против. Димыч держал его рядом, справедливо считая, что оппозицию надо всегда иметь под рукой и контролировать напрямую, не допуская закулисной возни. Я не удивлен, что он в итоге как прыщ, все-таки прорвался.

Валерий задумчиво потянул чай.

– Понятно, выходец, значит. А тебе не кажется, что как раз тут-то и собака порылась? Выходцы, они же все по теме оружия и наркоты как раз шизанутые. Им либо убивать, либо торговать тем, что убивает. По-моему, из таких после смерти и появляются ирччи. Напомни мне, не просто этого гада замочить, а сжечь к чертовой матери и прах по ветру развеять. Во избежание.

– М?… – Громов никогда не слышал от деликатного Золотова подобных выражений. Маэстро был эмоционален, но не жесток.

– Да так, мысли вслух. Дальше. Илья. Ну, с этим огрызком я уже понял все, давно он пытался навязать мне свою позицию. Слушай, а, может быть, не так уж он и неправ? Может, стоит заняться этим бизнесом? – вдруг предложил Золотов.

– Я думаю, что это был бы самый прибыльный бизнес, который только можно представить. Это наркота, которую не учует ни одна собака. И это как минимум – поставки по всей стране, по всему миру, если уж говорить о глобальных вещах. Если мы открываем фактически цех по производству трансформы, если ты допускаешь некую цепочку, подконтрольную тебе, в которой оставляешь за собой исключительное право…

– Что ты имеешь в виду сейчас? – нахмурился Валерий.

– Я имею в виду то, что можно обучить каких-то мелкотравчатых выполнению подсобной работы, наладив производство в промышленных масштабах, но основную, самую важную часть, брать на себя, не допуская к ней лишних людей. В принципе, Марата и Светку стоит взять в долю, иначе мы рискуем взрастить даже не конкурентов – черных убийц из тех, кто поймет, что мы слишком высоко забрались.

– И раззявили рот на слишком большой кусок.

– Не суть, – отмахнулся Громов. Он не спешил вытаскивать из рукава главный козырь. Информацию о том, что Золотов не единственный физик. Пока что он играл с вероятностями и хотел услышать все версии возможного развития событий. На всякий случай, – Предположим, завтра появится неучтенный физик, и его приберет к рукам тот же Марат, тебя на следующий день найдут с перерезанным горлом. А я проснусь где-нибудь в объятьях настоящей суккубы в аду. А еще больше я опасаюсь того, что если мы в этом ввяжемся, то через некоторое время я увижу в глазах своей собственной дочери признаки транса.

– Загнул ты лихо.

– Валера. Мы не первый раз все это обсуждаем. Трансформа – это огромный бизнес, который сейчас тормозит только по одной причине – потому что он слишком грязный для всех нас. Мы хищники, мы сволочи и циничные гады, но мы не убийцы, Валера. Мы не наркобароны, и я не хочу становиться таким. Это, еще раз тебе говорю, слишком большие деньги и слишком большой риск вляпаться. По самые уши. Нас не трогают сейчас, потому что мы как неуловимый Джо – нафиг никому не нужны. Когда кто-нибудь недовольный начнет слишком глубоко ковыряться в причинах своих бед – мы полетим к черту. Все и дружно. Представь себе, какая-нибудь оголтелая мамашка, потеряв единственного ребенка, бросится выяснять причинно-следственные связи, и докопается каким-нибудь чудом до истины. При наших коммуникативных технологиях – один-другой разговор, и мы получим всемирный скандал, огласку, выяснение отношений со спецслужбами и нездоровый спрос на амулеты, защищающие от вампирского воздействия.

– Мы можем торговать такими амулетами! – бодро парировал Золотов. Неистребимый генератор креативной коммерции из воздуха.

– А можем сделать так, чтобы не опускаться до такого примитивного бизнеса, – не остался в долгу напарник.

– Просчитай вероятности?

– Валера, ты издеваешься, да? – скривился Винсент, злобно зыркнув резко потемневшими глазами, – Тут и без просчетов все понятно. Я против. И хочу, чтобы в ближайшее время этот разговор вместе со всеми зачинщиками смуты исчез из горизонта.

– Громов, – Валерий улыбался, но в голубых глазах читалась решительная угроза всему живому, – Ты реально думаешь, что я сдурел на старости лет? Читаешь мне нотации, как ребенку! Я тебе тоже свое мнение высказал, никто из этих полоумных маньяков не должен больше рта раскрыть! В прямом смысле слова! Сам ты это сделаешь, Димыча натравишь с его оставшимся дуболомами, или еще как – без разницы! Завтра вечером – сбор всех высших в "Мастере". Илью на ковер, про вашего этого Толика узнать все, что возможно. Тряси Илону и второго их, как его? Забыл! Так, Артемия за яйца дерни, хочу знать все, откуда этот олух царя небесного Толик явился, с какого кактуса рухнул и замутил мне тут черт знает что! Да, и не забудь, у нас на носу презентация – все, что я сказал, ни разу не уменьшает объема работ по концерту. Понятно? Все. Работать!

Москва, район Тверской. Офис компании GEM. Вечер того же дня

Устоявшиеся законы бытия вампиров буквально на глазах начинали активно шататься. Это нервировало. При всем кажущемся спокойствии, Громов умел при случае впадать в долгоиграющую истерику. И сейчас старательно балансировал на грани таковой.

В опустевшем к вечеру офисе царила пронзительная тишина. Золотов засел в своем кабинете и ковырялся в бумажках. Как ни странно, он был спокоен, словно сытый удав, давеча заглотивший жирного кролика. А вот Громова интуиция просто колотила дубиной по голове. Обострившееся чувство опасности взбесилось и мигренью вбивало в мозги раздражение вперемешку со страхом. Менталы порой бывали очень чувствительны к событиям будущего. Но, увы, к коммерческим вопросам это не имело никакого отношения, поэтому просмотреть "картинку" Громову никак не удавалось. С Васей этот номер прошел исключительно в силу их связи ученицы и учителя. А вот в глобальном контексте ясности событий добиться не получалось. И это бесило еще больше. Винс постарался не паниковать. Взять себя в руки и достойно показаться в кабинете генерального.

– Итак, что тебе удалось узнать? – полюбопытствовал Золотов, снова вызвав напарника к себе в кабинет.

– Ну, кое-что. Я был прав, Алишер, который Леха, давно уже подворовывал транс у Димыча. И давно дружил с Ильей. Они как-то сошлись на теме своей недопущенности к большому пирогу. К слову! Именно Алишер, только не падай, ты был прав! Короче, он действительно засланный казачок. Таскал транс не для себя, а для ирччи.

– Вот как? – брови Золотова полезли на лоб. Неожиданное развитие событий.

– Да, вот так вот. Леха, кстати, был не один. Там еще у него прихлебатель образовался. Тоже разделяющий идеи отомщения русским свиньям, трансформы в люди и национального беспредела. У людей кукушку сорвало конкретно.

– Не пойму, они мало насмотрелись на тех, кто вот точно так же в свое время первый раз попробовал какую-нибудь более заурядную дрянь? Или Димыч мало объяснял им суть трансформы?

– Димыч достаточно объяснял, – на пороге появился сам Паханчик. Он умудрился зайти совершенно неслышно. Секретарша ввиду позднего времени уже ушла домой, а почему входная дверь осталась открытой и без охранника – вопрос. Завтра надо будет устроить хороший разнос на эту тему.

– Дима, что происходит у тебя в вотчине? – голос Золотова можно было намазывать на хлеб вместо меда с маслом.

– Тебе прекрасно известно что, – мрачно откликнулся Паханчик. – Кто-то не просто взбаламутил воду. А Леха давно ждал удобного случая. Я зря упустил его из виду. Он давно уже зубы показывал, сволочь. Они спелись с этим Толиком, будь он неладен, и с Ильей. Всем в принципе было по пути.

– Так, – нахмурился Валерий.

– Моя вина. Рано или поздно это должно было случиться. Вы действительно круто монополизировали этот рынок, Валерий. У вас талант убеждать, у вас несомненный талант ставить все точки над i в том порядке, в каком это нужно именно вам. И без лишней лести, я был рад работать с таким человеком, как вы. Потому что трансформа – это как морфий, прекрасное лекарство и одновременно сильнейший яд. Только жесткий контроль способен обеспечить правильность использования этой силы. Без тотального запрета. Мне бы не хотелось лишать талантливых людей возможности работать…

– Без патетики, Дима, – бесцеремонно прервал Паханчика Золотов. – Я все вижу. Что дальше.

– Со своими я разберусь сам. У меня на это сил хватит. Дайте пару дней. Мои ребята далеко не в восторге от заявлений этой шайки.

– А что там за второй мужик с вашим Лехой?

– Да ничего, – буркнул Паханчик, – Так, шавка мелкая. Покуражиться захотелось. Сам дурак, беру в команду всякую шваль, а потом расплачиваюсь. В принципе, это мои дела. Найду и вправлю мозги куда надо.

– Что у вас была за разборка с ирччи? – вклинился в разговор Громов.

Паханчик кратко пояснил, как это случилось.

– Ты что, сдурел? – разъярился Золотов, – Забыл, что бывает с теми, кто пытается их убить?

– Плевать я хотел! – вскипел Димыч, – Я в гробу видал этих уродов! Лучше пусть меня потом поджарят и в аду на куски раздерут, но живыми я этих гадов отпускать не намерен! Попались под руку – получили!

Золотов промолчал. В конце концов, личные разборки Паханчика с чернорубашечными его не касались.

– Вам лучше думать, как быть с кланами и их интересами, – напомнил Димыч, – Вопрос ребром поставили, все захотят обсудить возможность бизнеса на трансформе.

– С нашей стороны главное действующее лицо – Илья, – встрял в разговор Громов, – Остальным по барабану, стопроцентно. Илья зря затеял сборище кланов. Света и Марат взрослые люди, уже проходили эту тему. И прекрасно знают, чем все кончится. Илья мелочь, идейный кликуша. Но у него достаточно связей. В общем, туристический бизнес, развлекуха, море удовольствий. Таиланд, Египет, что там еще у нас по курсу. Никак не успокоится.

– Понятно, – констатировал Димыч, – Вот значит кто. Тоже понятно.

– И есть еще третий, – добавил Громов. – Некий Толик. Питерский программист. Человек. Если вас это позабавит. Один из прихвостней вашего ненаглядного Артемия Курина.

– Всегда ненавидел Питер, – проворчал Золотов. – Так, еще раз спрашиваю, откуда эта птица прилетела?

– Думаешь, у меня много сведений о нем? – обозлился Димыч и даже не заметил, как перешел на ты.

– Я не тебя спрашиваю!

– У меня тоже не особо много, – поморщился Громов, – Толик – давнишний друг и компаньон Артемия, сумасброд, несколько лет активно ковырялся в сети, собирая и структурируя любую информацию, касающуюся вампиров, кланов и нашей деятельности. Очень удачно прибыл в Москву, познакомился с Лехой-Алишером. Кстати, они были знакомы и ранее. Тот отправил его к Илье. И, видимо, удачно карты легли. Они за день буквально все порешали. Топорно сработали, конечно, но теперь мы на руках имеем вот такую диспозицию дебилизма. Впрочем, подозреваю, что Илья сам давно хотел это сделать, но не знал, с какого боку подступить. А тут все удачно сложилось. У него финансовые трудности на букву ж, и тут появляется волшебный спаситель. Илья активизирует свои подвязки в братстве и начинается всеобщая свистопляска. По-моему, просто удачно совпала куча факторов. Как ты правильно сказал, порох давно засунули куда надо, осталось фитиль воткнуть и поджечь.

– Примерные условия ясны? – задал очередной вопрос Золотов.

– Да, – кивнул Паханчик, – Они хотят, чтобы трансформа стала достоянием нового клана ведьмаков под управлением Братства. Меня отстранить к чертовой матери, трансформу взять под контроль, провести исследования и внедрить на рынок. В первую очередь, в сеть отелей, с которыми сотрудничает Илья.

– Он вообще понимает, что для производства такого количества трансформы нужно как минимум пятеро физиков?

– Понимает. И скорее всего, предполагает, что сможет создать их искусственно.

– В каком смысле?

– В прямом. Тебе что, надо пояснять, как инициируются вампиры? Берется просто пятеро стихийников, на них накладывается физическое воздействие с привязкой через проклятие. И разрывается в процессе инициации. Проще простого. По крайней мере, они нацелены на экспериментаторство с трансформой.

– Не все так просто, – оскалился Громов, – Есть огромная вероятность, что люди не пройдут через грань. Просто погибнут.

– А кого это волнует, когда на кону такая добыча? – цинично возразил Золотов. И был прав.

– Илье не докажешь ничего, – устало согласился Громов, – Он упертый дурак, у которого перед глазами личный финансовый кризис. Он сейчас не мозгами думает. Толик выдает какие-то логические схемы, как провернуть весь этот маразм. И, видимо, Илья хватается за эту соломинку. А нашим дуболомам вообще высокие материи никто не объяснял, – ворчливо отозвался Димыч. – Впрочем, если надо, объясню. Главное, чтобы ваши коллеги не ухватились за идею. И не попробовали ее осуществить. Илью мы тормознем, остальных – не знаю. Сходка покажет.

Паханчик вздохнул. Он не просто так выбрал Золотова в качестве единственного поставщика трансформы. В лице Валерия он когда-то нашел удивительно понимающего человека. Несмотря на всю бизнесменскую хватку, Золотов был в определенной степени религиозен и неподкупно честен. Он сквозь пальцы смотрел на похождения своего зама, но не упускал случая дать ему за это пинка. По пятницам глава Джема с удовольствием пил виски, но по воскресеньям ходил в церковь. С Золотовым Димыч когда-то моментально договорился именно о том, что их незримое взаимодействие будет построено на железном принципе: и братство, и клан гарантируют, что распространение трансформы будет жестко контролироваться рамками целесообразности.

От остальных кланов можно было не ждать подставы – они спокойно занимались своим бизнесом и не лезли куда не следует. Братство было хорошей сдерживающей силой. Но в связи с произошедшим потеряло свой угрожающий вид. И бизнес-воротилы могли вполне последовать примеру Ильи. Только с большей вероятностью успеха. Илья был талантливым прожектером, но абсолютно лишенным бизнес-мышления. Остальные двое, Марат и Света, при желании могли очень сильно поменять расстановку фигур на доске. И надо было учитывать такую возможность.

– А что скажет многоуважаемый батюшка?

– Я думаю, что вы сейчас разводите никчемную патетику. Этот бизнес рано или поздно начнут осваивать. Вам он уже хорошо знаком. Просто вы его сдерживали, но он есть. И многим ваша дурацкая шутка как кость в горле. Вы или закрывайте свою чертову лавочку в Амстердаме, или уж начните работать по полной. С Таиландом, Египтом и чем там еще Илья предложил. Меня убрать – и все, руки свободны. Разве не так?

– Ты меня стал считать кровожадным чудовищем? – вздернул брови Золотов.

– Скорее меня, – внес уточнение Громов, – Я же у нашего уважаемого батюшки олицетворение зла, которому гореть в геенне огненной.

– По-моему, ты жары не боишься, – скептически парировал Димыч. Громов был ярым поклонником шоколадного загара, который неимоверно подходил к русым волосам. И Паханчик не то поддевал коммерса своим провинциальным юмором, не то пытался обидеть. Винсент дал себе обещание это выяснить подробнее.

– Я думаю, вы так до конца и не поняли, чем это грозит.

– Я думаю, ты так и не оценил, в какой степени находится наше понимание.

– Димыч, не пори ерунду, – отрезал Золотов. – Если б мы не понимали, ты думаешь, мы идиоты? И не допрем до Таиланда и Египта, да? Ты забыл, с чьей руки кормишься? А? напомнить? Я нанял тебя, лично, сам. Только потому, что хочу держать иллюзию защищенности трансформы, в том числе, от своих. Но не было бы тебя, был бы другой кто. Ты просто вовремя попался под руку, и тебя учить не надо было, сам все понимаешь.

– Трансформа – это наркотик. Как бы ни казалось, что эта штука безобидна. В этом как раз самая большая ее опасность – в том, что она кажется совершенно безобидной. Более того, пока власти дойдут до того, чтобы запретить ее.

– А как они ее запретят? – снова влез Громов, – Что, смогут натаскать собачек на запах? Запретят перевозку любых жидкостей и импорт вина и пива? Ха!

– Друзья мои, мы начинаем пороть чушь, – оборвал разговор Золотов, – все мы взрослые люди. Все мы прекрасно поняли уже давно. О чем нам еще говорить?

– О том, что тебе сделали предложение легализовать бизнес. Вывести его на рынок в полной мере. И кланы не упустят возможность это делать. Один вынес предложение, которое замалчивали все, теперь ворота открыты настежь.

– Я не думаю, что мнение Ильи найдет поддержку в кланах, – покачал головой Винс.

– Откуда тебе это знать? – огрызнулся Паханчик.

– Потому что Света и Марат это уже проходили, – высказался Золотов, – И они могли точно так же додуматься до этой мысли.

– Но боялись ее высказать. Потому что сразу за высказыванием последовала бы смерть зачинщика.

– Илья еще жив, – заметил Громов.

– Это ненадолго, – пообещал Паханчик, – Равно как и все остальные участники эпопеи с плясками. Знаете ли, после разборки с ирччи у меня как-то резко проснулась жажда крови. В жизни не убивал никого, а тут, поди ж ты, понравилось.

– В тюрьме сидеть тебе не понравится, – предположил Винсент.

– А вот с этим, пожалуй, разберемся, когда приспичит. Уж ты-то меня не забудешь. Сгущенку будешь передавать, согласно нормам. Доживем увидим. Пока что у меня даже идеи нет, где искать сейчас Толика и Леху. Илья сам явится, а эти двое… трое, учитывая еще одного моего отщепенца, залегли где-то.

– Что-то мне подсказывает, что мы их скоро увидим, – пробурчал Громов, – Не проигнорируют они нашу встречу в высших кругах. Появятся.

– Толик – вряд ли. Он может испортить переговоры, – покачал головой Димыч, – Илья не дебил, он его близко не подпустит с таким экзальтированным настроем. А вот насчет своих не знаю. Может, и объявятся. Хотя смысл им?

– А какой был смысл грабить лавочку?

– И то верно, – согласился Паханчик, – Никакого смысла я в этом не узрел, окромя показушничества фиглярского.

– Оба заткнулись, – внезапно прервал беседу Золотов, – Моя резолюция такова. Мы прекращаем бессмысленное обсуждение проблемы, которой еще нет. Идиотские замашки Ильи, отщепенцев братства и какого-то питерского выскочки – ноль без палочки. И я не хочу тратить свое время на ерунду. Во-первых, я не стремлюсь к тому, чтобы захапать как можно больше денег. У меня есть все, что мне нужно, и даже может чуть больше. Мои люди могут заработать ровно столько, сколько захотят и смогут. Я никого не ограничиваю, и моя политика – хочешь больше получать, больше работай. Я наравне с ними, я не сижу без дела и не трачу время на ерунду. И не буду этого делать. Мне, еще раз повторюсь, не интересно предложение Ильи и Анатолия в том виде, в котором оно сейчас существует. Какой-нибудь серьезной угрозы я от них не вижу. Эти маргиналы не способны на серьезные действия. Собираем совет кланов, и это чистейшая формальность. Я уверен, что от них угрозы не будет. Тему закрываем. Раз и навсегда. Лавочку в Амстердаме в ближайшее время тоже. Она реально уже всем глаза мозолит. Закончили? Все. Точка.

Золотов начал накручивать прядь волос на палец. Потом залез в шкафчик возле стола и вытащил оттуда непочатую бутылку Джека Дэниэлса.

– Так, уважаемые коллеги. По-моему, мы все обсудили, выяснили, и пора перейти к более конструктивному общению. Димыч, и не говори, что ты не пьешь. Эту байку оставишь для своих подопечных.

– У нас завтра переговоры.

– Когда тебе это мешало! – отмахнулся Валерий. – Жвачку с утра купишь.

Димыч молча кивнул. Он прекрасно понял, что дальнейший разговор уже не будет иметь никакого отношения к изначальной теме дискуссии. Точнее, этот вопрос уже решен и обжалованию не подлежит.

Глава 9.

"Если я все поняла правильно, то расклад был такой: Леха, он же Алишер, был тем самым засланным казачком, как метко высказалось мое начальство. Он хорошо знал легенду об ирччи, и именно его появление в братстве, а также доступ к трансформе, спровоцировали появление этой мрази в Москве. Хотя, история не оставила для нас детальных объяснений, как все это случилось и как работало.

Во-вторых, связь Лехи и Толика, а также знакомство Толика с Ильей было чистейшим совпадением. Нереальным, невозможным, гротескным, но случившимся и сработавшим, как разрывная граната. Осколки налаженной жизни разметало повсюду. Досталось тоже всем.

И что самое обидное, мы варились в этом котле, а попутно приходилось заниматься делами. На совет кланов ехать сразу после работы в Алтуфьеве, созваниваться с Маратом за пять минут до того, как пойдешь отправлять цветопробы куринских афиш Кобыле, и где-то между событийных жерновов молотилась моя невеликая зарплата, которую надо было заработать. Скидок на военное положение в офисе Громов не давал. Сволочь. Прости, босс, я тебя, конечно, очень люблю".

Москва, офис компании GEM

– Ты сдурел? Приглашать ее на встречу высших? – Золотов вздернул бровь от возмущения.

– Под таким же соусом мы можем отказать Илье, которого ты ни в грош не ставишь, – пожал плечами Громов, – Или Марата, которого, скажем, по личным причинам не любишь. Встреча высших – это встреча высших. Не мы выбираем, кто получит это почетное звание. Тебя бесит, что мы привыкли к определенному составу. От каждого уже знаешь чего ожидать и как вести беседу, чтобы остаться победителем в переговорах. А тут появляется слабое звено, и надо его учитывать.

– Громов, не выделывайся. Я сказал, что не хочу ее видеть там, и этот вопрос не обсуждается.

– Там ты ей не начальник. Завтра Марат или Светка узнают, что у нас есть еще одна высшая, и мы не учли ее мнение, будет скандал. Потому что послезавтра ты можешь похерить мнение Марата или Светки. Прецедент создан. Впрочем, они могут сделать то же самое. По отношению к тебе. Раз ты сам показываешь, что можно.

Валерия последний аргумент заставил задуматься. Несмотря на все нежелание лицезреть Василису на сложных переговорах, он понял, что подобное решение действительно плохо скажется на дальнейших отношениях с кланами. Высшие, так уж повелось, были немногочисленны и занимали исключительно руководящие посты. Вася в концепцию не вписывалась. Но формально имела полное право присутствовать. Дилемма.

– Она же только формально высшая, понимаешь? По сути малолетка, без году неделя как в "Джеме".

– Вот про Илью ты так же и говорил. Точно так же. И посмотри, чем все кончилось. Эта пигалица тоже подрастет морально, и может крепко обидеться, когда поймет, на что обижаться следует. Наделает такую же кучу дел, как Илья. Столь же молодой, ранний и невоспитанный. Его мы в свое время также упустили. И тоже все начиналось с того, что рано мелкого приглашать на взрослые сборища. Не наступай второй раз на те же грабли.

– Тогда сам ей объяснишь, чтобы сидела тихо и не вякала.

– Объяснить объясню, а вот послушается или нет – уже не в моей зоне ответственности. Я ей не папа.

– Но если что-то пойдет не так, спрошу с тебя. Как с главного адвоката.

– Попробуй, – философски ответил Громов.

Золотов предпочел промолчать. Несмотря на внешнее спокойствие, напарник был зол как черт. Ситуация выглядела до безобразия сложной, непредсказуемой и противной. Не хватало еще накануне друг с другом пересобачиться. На том и разошлись, без комментариев.

Москва, клуб Мастер

Встреча глав кланов по традиции происходила на нейтральной территории. В качестве таковой выступал всем хорошо известный клуб "Мастер". Вообще, "заведений" в Москве было несколько, но Валерий на правах инициатора выбрал клуб на Ленинградке, чтобы потом не добираться далеко домой. Остальные возражений не имели.

"Джемовцы" на правах инициаторов прибыли первыми и заблаговременно. Точнее, приехали только Громов и Вася. Потому что для начала надо было утрясти "авансом" один вопрос, не касающийся дальнейших переговоров.

В "Мастер" переехала жить легендарная кофе-машина. Та самая, трофейно захваченная на выставке. Хозяин "заведения", господин Антуан (как он просил себя называть, будучи в миру прозаическим Антошей), был счастлив до поросячьего визга, когда получил такой неожиданный презент.

– Винс, я не шучу, эта машинка стоит шестнадцать штук баксов! – восторженно орал кудрявый и лупоглазый Антуан, любовно протирая хромированные детальки, – Твоя девочка просто чудо! Добыть такой агрегат! Ай молодца, девочка!

Сама "девочка" обиженно сопела рядом, прощаясь со своей возлюбленной игрушкой.

– По мне пусть она хоть миллион стоит, вопрос в том, что на капсулах я в своей конторе разорюсь. Двадцать пять рублей за штуку! А в день мой зоопарк знаешь, сколько выпивает?

– Громов, в любом заведении чашка кофе стоит примерно сотню. Латте подороже… Ой, да тут еще столько всего! Короче, это золотое дно! Ты понимаешь, что ты мне бесплатно!… отдаешь вещь, которая стоит шестнадцать! Тысяч! Долларов!

– Бери, бери, – замахал руками Винс.

Вася еще раз засопела. Или это она тихо материлась? Громов не стал объяснять своего поступка. Интуиция. Все еще интуиция. Она работала как стахановец под редбуллом. Антуана следовало исключительно задобрить. Потому как нейтральная территория, выбранная для переговоров, явно понесет сегодня очередные убытки. А может и не только сегодня. "Мастер" давно прикрывает вампирские разборки и гулянки, Антуан милейший человек, все мечтает сам "овампириться" и щеголять симпатичными клыками. Слава богу, мечтает по-тихому, без попыток. Ограничивается тем, что его заведение считается фаворитом в кругах кровососов. И страшно гордится, конечно. Но человеческий рационализм в нем когда-нибудь может перевесить все прелести тайной жизни. И будет некрасивый разговор.

Поэтому хрен с ней, кофе-машиной. Вася подуется и забудет. Еще одну игрушку себе на выставке отхватит. А такие люди как Антуан – на вес бриллиантов. У вампиров всегда должно быть свое логово. Шестнадцать тысяч баксов, доставшиеся на халяву – не самая ли скромная плата за подобное редкое удовольствие?

По совету Громова чудо-агрегат убрали в нишу под барной стойкой – чтобы ненароком кто не повредил дорогущую вещицу.

Вася успокоилась тем, что ей разрешили весь вечер бесплатно пользоваться всеми восемью сортами кофе в любом количестве. Ей как добытчице можно.

Сама она нацепила на лицо серьезную мину и ожидала дальнейшего развития событий. Все происходящее вызывало у нее помесь интереса с недоверием. Как же, сбор вампирских кланов. Высшие, понимаешь ли…

– Пришло время познакомиться тебе со всей нашей обширной тусовкой, – уточнил зачем-то Громов, сидевший рядом.

– Какая честь! – буркнула ученица и ткнулась носом в молочную пенку своего латте. Ну вот, приехали пораньше, поговорить полагалось на тему того, как вести себя на переговорах, а разговора и не выйдет.

До встречи еще полчаса. В принципе, так даже лучше. Дуется – значит молчит. Никаких сюрпризов на переговорах. Однако, Громов начал откровенно нервничать. Окончательно сбесившаяся интуиция просто верещала. Да откуда, черт подери?

А вот и ответ. В зал медленно вошли двое братков из числа крестоносцев-ренегатов. Алишер как-его-там-алибабаевич и еще один, не менее борзый громила. Видимо тот, который второй отщепенец братства. Теперь понятно, почему он был нужен Лехе – как примитивная боевая единица пехоты.

Громов только и успел подумать о том, что в действиях придурковатой шайки-лейки нет ни малейшего резона, совершенно. Они работают грязно, нелогично и совершенно непроизводительно. Хотя, стоит признаться, достигают определенного эффекта неожиданности. Появление этих двух идиотов на переговорах никак не скажется, их просто туда не допустят.

А вот разгромит безнаказанно "Мастер" и сорвать эти самые переговоры – это они могут, запросто. Особенно, если дури в башке хватает, и кто-то подсказал, что сегодня охраны в клубе минимум – большие гости заказали приватный вечер, и приедут со своими бодигардами.

Так или нет? Зачем пришли? Ведь на рожон лезут, поганцы, и не стесняются. Через полчаса тут будет вся тусовка высших вампиров. Один звонок Димычу, и к вампирам присоединится все братство креста и дубины.

Они головой думают или у них такая опция, как мыслительные процессы, родительским проектом не была заложена?

Похоже, эти ребята либо чувствуют себя совершенно безнаказанно, либо уже заранее решили, что им "ничего не будет". Что, в принципе, так и есть: это только в боевиках герои могут мочить врагов в Тихом океане, не боясь правосудия. А в России двадцать первого века за убийство человека сколько там полагается?

Все вопросы в голове у Винса проносились со скоростью реактивного супермена, братки нарочито медленно подходили к ним. Не спешили и, похоже даже, красовались.

Вася тоже растерялась. Понятное дело, это же не геройский полковник из сериала про спецназ, чтобы реагировать на появление двух громил как на повод почесать кулаки и с удовольствием оттянуться в хорошей сваре. Для нормальной человеческой женщины, да и вампирши тоже, абсолютно адекватна реакция противоположная – следует искать защиты у мужчины. К сожалению, сам мужчина пребывал не в лучшем состоянии. Он тоже не понимал, что тут делают эти двое, почему у них на лицах буквально написана решимость кому-нибудь влепить по морде и вышибить пару зубов просто для профилактики, и вообще, говоря откровенно, кроме обоих гостей в зале больше не наблюдалось желающих помахаться. Все как-то привыкли к цивилизованной жизни. Поэтому ситуация была однозначной и оттого особо тягостной.

Прошло еще пять секунд. Молчание стало затягиваться. Винсент нахмурился.

– А чего это вы так рано, молодые люди? – вежливо раскланялся Громов, решив начать первым, – Встреча на десять назначена. Или вы решили заглянуть на огонек заблаговременно, чайку попить?

Леха и его спутник подобного приветствия не ожидали, и поэтому слегка притормозили.

– Слышь ты, борзый, – ощерился второй, неопознанный дуболом.

– Ты это к кому обращаешься? – вежливо спросила Вася. Краем глаза Винс отметил, что вокруг ученицы уже заискрилось нехорошее зеленое поле. Настраивается. Громов понял, что браткам просто крупно не повезло. Выяснять причины, по которым они явились на встречу, стало неинтересно. Несколько секунд Алишер пялился на Васю, решал, стоит ли вообще связываться или не позорить себя разборками с мелкотней. За это время Громов успел наскоро просмотреть вероятности происходящего. В принципе, и так было ясно. Идейных братков кидают в огонь и в воду как главный отвлекающий фактор. Может, чем-то мотивируют, может, трансформой угощают для большей доблести. Тактики и стратегии в их действиях, отдельно взятых, ноль. Кто-то просто хочет вышибить вампиров из колеи и сорвать переговоры. Не очень умно. Но, стоит признаться, не лишено смысла. По крайней мере, эмоциональный фон будет сбит напрочь. Не этого ли добивается Илья? Этого. Чтобы Громов не мог спокойно рассуждать и вести переговоры.

В планы Громова совершенно не входили какие-либо физические взаимодействия с гражданами, а последние откровенно, даже не стесняясь, нарывались. Как бы так свернуть разговор минут на пятнадцать в нужное русло, чтобы придержать пыл этих придурков. Подойдет основная группа, и этим двоим станет грустно.

Винс оглянулся в поисках моральной поддержки. Как назло, Антуана и парочку расторопных барменов привычно смело со сцены. В "заведениях" персонал не мешал вампирам общаться без свидетелей. И разборки устраивать тоже разрешалось. Потом счет выставят согласно прайсу – и все, сами все починим, приходите еще, гости дорогие.

Илья знал правила этикета вампиров. Хозяева встречи всегда приедут пораньше. Охраны в клубе минимум. До Антуана не доходили слухи о расколе в братстве, Леху и его спутника в заведении знали, и пропустили беспрепятственно. Расчет насквозь верный. Кроме одного фактора. Маленького и злобно полыхающего зелеными хастами.

Громов понимал, что с человеческой точки зрения сейчас поступит крайне жестоко. Вася не терминатор, не супермен и не каратист со стажем. Но и не самый важный человек в переговорах. В любом случае, эти балбесы не настолько сволочи, чтобы драться с девушкой. А девушке, по большому счету, полезно выпустить пар – чтобы потом как раз в переговорах уже не светиться со своими бурными эмоциями.

На крайний случай, можно будет вмешаться.

Громов все решил и обдумал за десять секунд. И еще одной секунды хватило, чтобы просто подтолкнуть Васю к тому, что она уже собиралась сделать. Грозный маленький вампиреныш, лишенный кофе-машины – это страшная сила! Совсем крохотный ментальный щелчок по голове, чуток негативных эмоций в довесок – и держите, угощайтесь!

– Ты это серьезно? – воинственно ощерилась Вася. Похоже, Громов за своими размышлениями пропустил часть разговора. И не заметил, как натужное молчание заменилось прением сторон. Неудачно.

– Ты вообще заткнись, шалава! – рявкнул Алишер. – Короче, ты, волосатый, слышь? Я с тобой разговариваю. Или ты оглох?

Ой, зря он так… Это же Катавася, стихийное бедствие. Нельзя с ней грубо обращаться. Особенно, когда она злая и обиженная, как сейчас. Ей же пять минут назад пришлось рассталось с драгоценной игрушкой. Она же еще кофе допить не успела. Нет, успела. Чашку поставила на стол и смотрит выжидающе.

Все, Васенька в полной боевой форме и жаждет крови. У нее, как у всех начинающих хищников, такое случается. Или просто ПМС, или опять кто-то посмел наехать на любимое начальство. Ну, ползите ближе, бандерлоги. Васенька, ты допила? Все? Жги, мой хороший!

Оставалось только пожалеть парламентеров. Мелкая сволочь не супергероиня, она всего лишь начинающая вампирша с активным синдромом хищника и способностью к телекинезу.

Алишер и его собрат наивно полагали, видимо, что связавшись с разъяренной Василисой, смогут в любой момент отвязаться…

– Васенька, я так полагаю, что твое хорошее настроение и ласковая улыбка означают непременное желание кого-нибудь сейчас удавить или покусать.

– Истину глаголете, экселенс. А вы, уважаемый, во-первых, запомните. Не слышь ты, волосатый, а Винсент Аскольдович.

– Ты, сучка…

– Нет, вы принципиально желаете получить в лицо за хамство? – почти расстроенным голосом объявила Вася.

В воздухе стал ощущаться сгустившийся туман кинестической энергии и потрескивания штукатурки. Ну нельзя ребенка нервировать перед первыми серьезными переговорами! У человека через полчаса мероприятие первостатейного масштаба, сбор высших, а вы тут с презренными разборками, да еще и таким вульгарным манером… В общем, всем прятаться! Вася выразила желание зверствовать!

Громов улыбнулся. Обратный отсчет на секунды. Как говорится, молитесь в дорогу и плетите могильные венки. Через пять минут вас можно будет в групповом порядке везти на ближайшее кладбище.

Охранник, почуявший что-то неладное, дернулся с места. Однако остановился под повелительным жестом Винса. Фюнф минут, майн фюрер. Потом вы вмешаетесь. Пока пусть все идет как идет. Громов знал, что никакой серьезной опасности для здоровья подопечной нет и в помине.

Да, их там двое. Да, здоровые мужики, у которых, возможно, не хватит этических соображений не связываться с полутораметровой бестией. Но и Васька тоже не рукопашный бой им сейчас устроит. Пусть безобразничает, раз душа требует.

С небольшого расстояния Винсент чувствовал, как буквально фонтанирует энергия, льющаяся на братков. Ох ты ж твою налево! Расходуешься просто непозволительно сильно! Ну ладно, запас есть, если что, прикрою. Работай, детка, покажи этим отморозкам, что не всегда стоит лезть к интеллигентным людям с грубой силой. В следующий раз будут по-другому общаться.

Булькающие звуки, в которые превратилась очередная фраза Лехи, показали наглядно: Вася на несколько секунд блокировала движения и мозги оппонентов. Спорадический телекинез, помноженный на ментально-кинестическую энергию. Вася в бешенстве, у нее очередной виток развития после прохождения Грани, и ей, наконец-то кто-то попался под руку, с кем можно не церемониться.

Охранник возле двери только и успел отпрыгнуть. В дверь через секунду врезались сразу два предмета – сначала стул, потом Алишер-Леха.

Телекинез в состоянии аффекта – это Васькина визитная карточка. Умела бы, черт возьми, контролировать это уникальное сочетание! А не так, от случая к случаю и только во время бешенства. Но как эффектно-то! Загляденье!

Громов решил, что ему тоже не помешает размяться. Он воспользовался случаем и запрыгнул прямо на стол. Потом только сообразил, что там лежали важные документы и какие-то материалы для переговоров. Ну и хрен с ними! Война – случай исключительный.

Второй браток вышел из-под недолгого контроля и оцепенения, оглянулся на вышибленную дверь и поверженного друга. Тот, приложившись головой, пока находился в состоянии острого коматоза.

Дылда ловким движением схватил Васю за плечо и за пояс. Не обращая внимания на яростное сопротивление и вопли, приподнял над столом и собрался уже обрушить вниз. Охранник не успел бы даже подбежать. Зато Громов среагировал моментально, едва началось размашистое движение. Какой-то осветительный прибор, висящий над головой, с треском и цветными искрами был выдран и запущен в голову чужаку. Тот неестественно выгнулся и уронил свою жертву на стол. Вася очень громко и крепко выругалась. Истошно заверещала официантка, выглянувшая из подсобки. Из основных помещений клуба выглянули любопытные морды, привлеченные звуками.

Всклокоченный и хищный Громов на столе возымел столбнячное действие на зрителей. Они сгрудились в проходе, не приближаясь к центру битвы.

Леха вышел из аута и подполз ближе. Второй браток вцепился в край стола, пытаясь пошевелиться поудачнее. Вася скатилась на стулья, потом под стол – и выбралась с другой стороны, откуда никто в секунду не достанет. Громов спрыгнул рядышком на пол.

Клубный персонал оживился и придвинулся всей массой ближе к творящемуся безобразию. Охранники угрожающе нависли над непрошенными гостями. Веселье окончено.

Официантка все еще тихо повизгивала и, кажется, плакала где-то возле барной стойки. Василису трясло. Почти истощенные хасты едва двигались. Винсент отечески положил руку ей на плечо и позволил слегка подзарядиться. Нельзя балансировать так близко к грани опустошения.

Громила, получивший по голове осветительным прибором, наконец, выпрямился и заморгал. Леха, потирая руку, поднимался с пола в три приема. Охранник милостиво помог с этим нелегким процессом. Антуан сообразительно набирал чей-то номер на мобильном.

Винсент сжимал и разжимал пальцы, пристально глядя на молчавших братков. Те стояли, как два истукана, ни туда ни сюда. И сказать что-то хотели, и свалить куда подальше.

– Ребяточки, простите великодушно, – каркнул охрипший Громов, – Но мы вас все-таки не приглашали. А клуб сегодня закрыт по случаю частного мероприятия. Зайдите завтра. Антуан, позвони Димычу, пусть заберет своих придурков. Пока прикрой их где-нибудь покрепче, чтобы не сбежали.

Понятливые охранники выволокли побитых братков из зала.

Василиса, похоже, только сейчас осознала, что наделала. Во-первых, устроила погром на ровном месте. Без малейших причин. Ну зашли два недоноска, ну наехали слегка. Так ведь даже не успели двух слов сказать. Что сразу драться-то? А вот. Захотелось. Почему? Да не почему, просто. А то, что полутораметровая девчонка кидается на двух здоровенных орясин – это ей не показалось ненормальным! Типа все в порядке вещей. Так и надо!

А то, что ее вообще пришибить могли и даже рук не замарать – такое в голову не приходилось?

Вася запоздало испугалась. Вцепилась мертвой хваткой в рубашку босса и заревела. Громов стоял посреди зала с повисшей на плече рыдающей ученицей и чувствовал себя героем какого-то нелепого фарса.

Пожалуй, даже Паханчику не надо ничего добавлять для окончательного просветления мозгов своей паствы. Оппозиционное движение захлебнулось, даже не булькнув. Теперь надо будет еще Золотову объяснить, что тут сейчас произошло, и как Громов вообще это допустил. А как, да вот так, просто! Попробуй сдержать ураган, если ему вздумалось буянить! Вася после съемок была взвинчена до предела, ей нужно было только повод найти – вот он и нашелся! Извините, парни, сами нарвались.

Затем Громов рассчитал в уме, во сколько обойдется ремонт двери, лампы и других искалеченных предметов интерьера. Ничего, выкроит в бюджете нужную сумму. Зато как оттянулись!

Черт, за всей этой кутерьмой он так и не сказал Золотову о том, что произошло после съемок. И, пожалуй, не стоит сейчас даже упоминать. Накануне переговоров раскрывать такие секреты – вершина маразма!

Вася перестала рыдать. Обняла начальство еще крепче и просто сопела ему в рубашку. Винс заметил, что любопытные работники клуба вовсю таращатся на эту немую сцену. Стало неприятно.

– Я не понял, вам нечем заняться? Антуан, каждому выдели необходимое количество заданий, чтобы до ночи хватило. И еще к утру осталось.

Зал моментально приобрел девственную чистоту в плане лишних любопытных рож. Только Вася продолжала обниматься и хныкать. Вот ведь рева-корова, сначала в драку лезет, а потом уже пугается. Ненормальная.

– Наигралась? Успокоилась? – строго спросил Громов.

– Вроде бы да, – вздохнула Вася. Ей запоздало было стыдно за учиненное безобразие. Можно было спокойно позвать охрану и вытурить обоих с миром, а потом позвонить Димычу и объяснить ситуацию. Сам бы разобрался со своими ренегатами. Нет, надо было устраивать тут салун в стиле дикого Запада. Ну а что, душа просила. Напряжение последних дней сказывалось. Вообще, в последнее время события накалили нервы добела, нужно было как-то разрядиться.

– Васька, отцепляйся уже. Домой, может, пойдешь?

– Неее, – Вася судорожно помотала головой.

– А что тогда? Валерьяночки?

– Нет.

– Коньячку?

– Да ну его. Я ж не алкашка.

– Шоколадку будешь?

– Буду!

– Ну пойдем. Иди к дяде Антуану, он тебе сделает.

В кофейной чудо-машине ведь была функция изготовления шоколада, который можно есть ложечкой? Винсу и самому что-то тоже захотелось сладенького…

Москва, клуб Мастер. Через полчаса

– Вася, соберись. Гости прибыли, – Громов ткнул ученицу в бок локтем. Та послушно сфокусировала взгляд и изобразила улыбку, – Это, можно сказать, это практически московская мафия. Вот это Марат – он заправляет всеми вопросами одежды и обуви. Когда-то был одним из королей Черкизовского рынка. Ты уже с этим типажом отлично познакомилась.

Вася сразу заулыбалась. Образы урюк-бабаев с Алтуфьева вызвали у нее самые приятные ассоциации. Как-никак, приличные контракты с ними получились! Не забыть бы завтра отправить дизайн-макеты для Ахмедыча.

Марат был практически копией помянутого барахольщика. Разве что постарше и еще более солидный.

Он представлял собой традиционного, прямо-таки канонического восточного мужчину. С недоверием посмотрел на сидящих в зале джемовцев, в особенности, тормознул взглядом по Василисе. Как же – на таких высоких переговорах присутствует новенькая. Да еще такая мелкая и несуразная.

Он даже открыл рот, чтобы что-то сказать на этот счет. Но наткнулся на весьма красноречивый взгляд Громова и едва заметный, зато многообещающий оскал. И ничего говорить больше не стал.

– Марат очень серьезный мужчина. К счастью, целиком и полностью на нашей стороне. Его совершенно не интересует ни трансформа, ни какие-либо сложности взаимоотношений между кланами. У него прекрасный бизнес, три жены и собственная яхта.

– А это кто?

– А это как раз Илья, наш хороший друг и зачинщик всего этого безобразия.

Илья появился, как ни в чем не бывало, как будто не он в выходные устроил вселенский бардак. С порога широко улыбался публике, демонстрируя клыки.

– Почему он не побоялся приехать?

– Потому что сейчас не девяностые. И мы не на Сицилии, чтобы бояться обычных переговоров. Вампиры достаточно часто встречаются друг с другом. И достаточно редко эти встречи заканчиваются летальным исходом. Все хотят урегулировать конфликт мирно. Поэтому проще собраться вместе, поверив друг другу на честное слово, нежели сидеть по домам и трястись от страха, что конфликт примет новое развитие и все это очень плохо кончится. Такие нарывы надо вскрывать незамедлительно.

– О, смотрите, кто пожаловал. Светлана.

Помимо прочего, на переговоры явились и представители если не кланов, то негласных профсоюзов ведьм и экстрасенсов. Некоторые лица были смутно знакомы по передачам о битвах экстрасенсов. Удивленно посмотрела на Громова. Тот сделал какой-то неопределенный жест – дескать, так положено, они тоже в теме.

– Это какой же будет галдеж, – ужаснулась Вася.

– Не будет. Они даже не вступят в разговор. Это внутренние дела вампиров. Остальные просто присутствуют как свидетели.

Последним объявился Золотов в сопровождении Паханчика и полудюжины охраняющих братков.

– Дон Корлеоне просто-таки, – шепотом поделилась Вася.

– У меня тоже на эту тему дежавю.

– А ведь сейчас еще произнесет торжественную речь, в которой скажет, что если что-нибудь случится с моим сыном…

– Да вряд ли, – отмахнулся Громов и пошел здороваться лично с красавицей Светланой. Глава косметической индустрии была буквально лицом своей фирмы.

– …Представишь? – уловила она только остаток фразы, которую мурлыкающим тоном произнесла первая леди вампирской тусовки, невесть как очутившаяся рядом с ними. Согласно всем канонам, аккуратно скалила небольшие клыки, украшенные стразами с двух сторон. Правда, на Громова это не производило какого-либо глобального впечатления. Он смотрел на коллегу почти скучающим взглядом с четко отмеренной долей вежливого интереса.

– Василиса Орлова, моя… лучшая ученица. Высший вампир, ментал.

– Вот как? – Светлана окинула "лучшую" оценивающим взглядом и искренне улыбнулась, протягивая руку. – Ну здравствуй, Василиса Орлова.

– Очень приятно познакомиться, – столь же изысканно вежливым тоном ответила Вася. При этом, как полагалось по этикету, встала, пожала протянутую руку и тоже улыбнулась.

Светлана удивленно вскинула брови, как-то по-другому присмотрелась к Васе и закусила губу. Винсент с любопытством приподнял бровь, но спрашивать не стал. Женская логика была ему порой понятна без слов, и он даже мог продемонстрировать телепатические способности, ответив на незаданный вопрос. Но не стал. Ему было интересно посмотреть, как выпутается коллега. Та прекрасно справилась с задачей:

– Винс, прости за нескромность, а вы, случайно не родственники?

– Есть причины, натолкнувшие тебя на эту светлую мысль, дева?

– Думаю, ты уже неоднократно об этом слышал. Заметно же. У вас очень похожий взгляд и манера речи.

– И хасты одинаковые, – со вздохом вмешалась в разговор Вася, – Ментальные, кинестические и аудиальные в наибольшем проявлении. И оба инкубы. Только Громов ярко выраженный, а я так, начинающий.

Светлана прикусила губу, ожидая окончательного ответа – да или нет. Похоже, оба этих умника решили ее измучить неведением. Вот ведь два сапога пара и оба на левую ногу! Ну же, признавайтесь. По возрасту Вася никак не подходила на роль дочери. Даже если предположить, что Громов достаточно рано стал проявлять свои способности. Сестер у него вроде не наблюдалось. Племянница, скорее всего. Раз так похожи.

– Мы не выясняли генеалогических подробностей, – уклончиво ответил Громов, – Возможно, состоим в каком-нибудь дальнем родстве. Или где-нибудь в Советском Союзе случалась неизведанная санта-барбара с подменой младенцев. Не знамо мне это, – возвел очи горе Винсент.

– Но вы очень похожи. Не столько внешне. Скорее, как-то в целом. Манерами, интонацией, взглядами…. – вампирша осеклась, широко улыбнулась и совсем по-дружески хлопнула по плечу коллегу, – Ах вот почему это твоя лучшая ученица! Тебе нравится, что она тебя копирует. Чувствуешь себя великим примером для подражания. Да, Громов? Кстати, э…. Василиса, да? Классная у тебя майка.

– Но ты бы такую не одела, – закончила мысль Вася. Так же легко перейдя на ты.

Светлана удивленно вытаращилась, не ожидав такого подвоха. Не знала, что и сказать – то ли стандартное "мы с вами на брудершафт не пили", то ли еще что, на тему этикета.

– Знаешь, да, не одела бы. Не умею с должной убедительностью носить вещи такого стиля. Но мне нравится, как это выглядит на тебе.

Все напыщенные манеры с вампирши моментально слетели. Она улыбнулась уже совершенно искренне. Обняла Громова по-дружески, подмигнула Васе и показала язык Золотову. Представление это было или проверка на вшивость – осталось загадкой. Вася прошла испытание и была принята "косметичкой" в стан своих. Перед которыми можно не выпендриваться.

– Громов, пригласи нас после этого мерлезонского балета что-нибудь жахнуть. Я только сейчас поняла, что начинаю превращаться в чопорную старуху с плохими манерами.

– Да, мать, ты стареешь, обрастаешь элегантным лоском и светским маразмом.

– С этим надо что-то делать. А ты, смотрю, все такой же, как раньше.

– Ээ, не будем об этом, – ласково предупредил Винс, все же опасаясь Васиной реакции. Мало ли, сейчас только не хватало внеплановых сцен ревности.

– Будем, будем, – настоятельно предупредила Светлана и отчалила к бару. До официального начала еще было время.

– Прикольная тетка, – выдала свой вердикт ученица и тоже двинулась в сторону стойки. Перед разговорами стоило хотя бы соку себе налить.

Золотов хранил молчание. Он ждал, пока все рассядутся и наболтаются.

Отметил, что Илья практически все время находился в отдалении от основной группы высших энергетов и ведьмаков. Его сторонились и всячески подчеркивали, что не одобряют.

Василиса опять нервничала. Она уже поняла разницу между человеческой и вампирской встречей. Людям нужно разговаривать. Вампирам – просто наблюдать друг за другом и считывать эмоции, анализировать правила собственного этикета и делать нужные выводы, даже не произнося слова.

И на этом собрании она чувствовала себя одним из предметов тщательного сканирования и анализа. Конечно, новичок же. Слава богу, есть официальный виновник торжества, и на него тоже оттягивается немало взглядов и любопытства.

Васе один черт не нравилось, что на нее все так пялятся. Кто с откровенным интересом, кто с нескрываемым неудовольствием. А кто с весьма прозрачным намерением познакомиться после официальной встречи.

Ну да ничего, первый раз всегда сложно. Плюс не отпускало все то же дурацкое чувство дежавю. И происходящее – начиная от самого сборища глав вампирских кланов, заканчивая темой обсуждения и расстановкой сил, безумно напоминало кульминационную сцену из "Крестного отца". Или просто свежие воспоминания отражались?

Совсем недавно они с Громовым на очередном уроке проходили сицилийскую схему переговоров. В мастерстве продаж образ дона Корлеоне, его манера ролевого взаимодействия, его убедительность и авторитет были классическим примером. А теперь киношные разборки извольте наблюдать в практическом исполнении на публике.

Золотов был настоящим доном, в этом не было ни малейших сомнений. Он имел свои рычаги влияния на каждый из вампирских домов, своих людей в каждом из офисов. И из чистого благородства не пользовался своим влиянием, считая это совершенно ненужной тратой времени. Он был достаточно богат и занят, чтобы тратить время и нервы на планы по захвату мира. Однако, некоторые еще не вышли из подросткового возраста и романтических мыслей о глобальном господстве. Многие считали, что призрачное понятие "власть" – это такая сладкая конфета, которую можно бесконечно катать языком во рту и наслаждаться ее вкусом.

У Василисы на этот счет было свое мнение. Близкое знакомство с управляющей верхушкой Джема показало обратную сторону этой медали: чем большая власть дана твоим рукам, тем больше даже не ответственности, геморроя она приносит. Это только в сказках властители, добившись покорения городов и стран, складывали ручки на пузе и болтали ножками, сидючи на троне.

В реальности все было совершенно по-другому. Громов никогда не стремился занять место Валерия, то самое воспеваемое дураками первое место. Потому что не было ни малейшего желания разгребать еще большую кучу проблем, нежели он ежедневно осиливал.

Потому что управление даже не миром, а отдельно взятой компанией в пять сотен человек – это ежедневная бумажная волокита, это решение кучи спорных вопросов, подписание кипы документов. Это бесконечные переговоры, ответственность за налоговые отчеты, зарплатные фонды, моральное состояние сотрудников и отдельно взятые контракты, которые так и норовят вылететь из рук.

На любого генерального директора (или коммерческого, как уж посмотреть), ежедневно сваливается груз важнейших дел, которые надо было уложить в скромные двенадцать-двадцать рабочих часов. А еще есть дом. А дома жена, ребенок, второй на подходе, родительское собрание в школе, пропадающая без дела карта в фитнес-клуб, купленные заблаговременно билеты в театр и запланированный на выходные цирк.

И, прежде чем добраться до всего вышеперечисленного, требовалось утвердить с журналом три макета, написать техзадание для верстки, проверить и завизировать пять договоров, выставить уйму счетов, провести тренинг с манагерами, разобраться с концепцией съемки, договориться относительно графика монтажа декораций в Арене и сделать двести важных звонков.

А вы говорите власть над миром или хотя бы мировой поставкой трансформы в десяток стран курортного розлива! Вы чего ваааще?

Как бы ни манила этих безмозглых баранов идея торговать трансформой, они должны понимать, что любая торговля – это бизнес. А в бизнесе всегда действовало и будет действовать непреложное правило: хочешь, чтобы было хорошо сделано – сделай сам. Или следи неотрывно, как делают другие.

Когда предмет серьезного разговора – трансформа, здесь, простите, расклад совершенно иной. И как раз по этой причине Золотов так старательно ограждал эту тему от любых посягательств со стороны. Не потому что был жадным. И не потому что как собака на сене, сам не делаю и другим не разрешаю. А потому что как раз он и был образцом того самого непреложного правила – о стопроцентной ответственности руководства за результат работы.

И среди всех кланов он был единственным, кто неукоснительно этому правилу следовал. Он был единственным, кто собирал вокруг себя команду идеально вышколенных профессионалов. Людей, безоговорочно преданных и идеально понимающих с полуслова поставленные задачи.

Он не испытывал ни малейшего пиетета к своему статусу, не играл в вампирскую романтику и не попытался извлечь немыслимую выгоду из своих привилегий. Он первым собрал не тупое сообщество, единяющее людей со сверхспособностями. Но настоящую, работоспособную и доходную бизнес-структуру. Именно по его стопам пошли в дальнейшем Марат, Илья, Светлана и другие.

Возможно, сейчас они не понимали того, что предложение Ильи было сумасшедшим. Не тот это предмет, с которым можно экспериментировать на людях. Не те люди, которым можно доверить в руки подобные материалы.

Но, возможно, акулы бизнеса не понимают идейных соображений. И сейчас они вцепятся в глотку вожаку, а потом передерутся между собой, пытаясь определить нового Акелу. И поделить между собой ту нишу, на которую давно заглядывались и пускали слюнки.

И Вася понимала, к чему это приведет. Золотову выдадут черную метку и просто сметут с доски, как разыгранную фигуру.

Громов то ли почувствовал, то ли просто в силу опыта уловил настроение ученицы. Поэтому молча, чтобы не нарушать атмосферы, взял ее за руку и легонько пожал. Все будет хорошо, верь мне.

Вася сверкнула глазами и покосилась на Илью. Винсент не удержался от скромной улыбки. Да уж, не зря эта мелкая пакостница сидит здесь и наблюдает взглядом хищника за каждым присутствующим. Малейшая попытка со стороны любого идиота сделать лишнее движение – и кто-нибудь недосчитается собственной головы.

Потому что за своего любимого наставника, босса и кумира Вася в прямом смысле слова была способна перегрызть глотку. Похоже, инстинктивно это чувствовали все. Одни старались отсесть подальше, другие исподтишка косились, оценивая шансы выжить. Третьи делали нарочито равнодушное лицо, дескать, меня это не касается. Но в общем фоне собрания ощущалось: Золотов превзошел их всех вместе взятых. Одним простым правилом, которое неукоснительно соблюдал – в его клане преданность людей была идеальной, так же, как и выполняемая работа. И никакие перспективы, деньги и посулы не были способны раздробить или повернуть в сторону эту организацию. Тут все были слишком сильно привязаны друг к другу и слишком хорошо друг друга чувствовали.

Вася нервно дернулась и вытащила из кармана электронную сигарету. Курить хотелось смертельно. Никто не возражал.

Время шло, пора было начинать.

По закону жанра первым должен был высказаться Валерий. И он начал, ровным тоном, спокойно и размеренно. Так, как говорил с особо упертыми клиентами или властьимущими, заглянувшими на чашку чаю.

– Спасибо, что нашли время для этого разговора, мне приятно, что все вы прониклись серьезностью ситуации и прибыли сюда.

Вася едва не поперхнулась своим "электронным дымом". Золотов едва ли не слово в слово копировал речь дона Корлеоне. И говорил с той же интонацией, которую они учили недавно на тренинге с Громовым. Да уж, ни один коучер, да что там говорить, ни один в мире начальник никогда не покажет своим сотрудникам мастер-класс такого уровня! Когда не разыгрываются дурацкие кейсы и тупые игры, а идет настоящая схватка монстров бизнеса за уникальный ресурс. И когда на кону – не меньше чем судьба полутысячи человек.

– Сразу скажу, я бы не хотел превращать наше собрание в дискуссию и голосование, кто за, а кто против. Все вы когда-то приняли свое решение. Все вы были на нашем последнем собрании, когда мы так же, сообща, пришли к нужным выводам и к той схеме, по которой жили более десяти лет. И сейчас я хочу, чтобы мы выяснили, где и как произошел сбой этой системы. И привели ее в надлежащий порядок.

Золотов сделал театральную паузу и обвел глазами собравшихся. Все сохраняли нейтральное молчание. Открывший было рот Илья столкнулся сразу с двумя пронзительными взглядами. Одни смотревшие на него глаза были кристально-синими и таили огромную силу. Другие – ярко-зелеными, и взгляд их предвещал как минимум неделю адовых мучений во всем фантастическом разнообразии, которое можно почерпнуть из книги "Инквизиторы-извращенцы".

Илья понимал, что расстановка сил далеко не равна. Что на стороне Золотова – минимум двое. Кто же сыграет против него – было неизвестно. Оставалось только ждать и уповать на то, что хоть кто-то из кланов решит согласиться с доводами оппозиции.

С другой стороны, он понимал, что шансов у него мало. Потому что это были не деловые переговоры между людьми, у каждого из которых перед глазами – стандартная схема социальных достижений типа крутая тачка-квартира-жена-дети-зарплата. Потому что все собравшиеся – это вампиры. Высшие. Опытные и прожженные коммерсанты, прошедшие проклятье и смерть. Собственную смерть. Для них не существовало человеческих законов, социальных статусов и общественных мнений. Каждый из них был непредсказуем и своеволен. И решался вопрос, который когда-то уже выдвигался на повестке дня. Вопрос, который на долгие годы оставили "под грифом секретности" и спустили на тормозах. Дескать, не было и нет такой проблемы. А сейчас этот вопрос снова был задан. Почему рынок трансформы определяет только один человек? И почему именно ему позволено решать, сколько ее должно быть и кому ее продавать. Золотов должен был ответить. Публика слушала.

– За последнее время ситуация всего лишь за краткое время вышла из колеи, а результат этого сбоя уже очевиден. Московские кланы никогда не поддавались на провокации. Но идиотское предложение какого-то питерского выскочки вдруг кого-то сильно зацепило, – Валерий снова посмотрел на Илью. И все посмотрели. – Да. И кое-кто счел его достаточно интересным, чтобы вступить в открытое противостояние существующему порядку. Как видите, я сам оказался на линии огня. Хотя, слава богу, все еще жив.

"Дежавю", – быстро написала на листочке Василиса и протянула записку Громову.

"Я знаю. Так надо", – был ответ.

– Ирччи снова появились в столице. Именно тогда, когда нам больше всего нужна слаженность и единение сил. И это показатель того, что мы не правы…

– Ты уводишь разговор от основной темы, – напомнил все-таки Илья, – Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать проблему ирччи.

– Верно. С ними пусть разбирается Пахан Димыч, это его работа. А мы здесь для того, чтобы разъяснить, что именно привело к их появлению. По нашим данным именно действия, связанные с попытками внедрения транса на человеческий рынок, вызывают появление нечисти.

– Вот это мне и интересно больше всего, – сощурился Илья, – Как посмотреть, так ты просто агнец божий. Держишь в своих руках монополию на транс, объясняя это тем, что не позволишь распространять опасную штучку за пределы сообщества. При этом ты умалчиваешь, что в Амстердаме давно цветет и пахнет церковь святых курильщиков, созданная, если я не ошибаюсь, драгоценным Громовым. И туда, опять же, насколько мне известно, регулярно идут поставки живой воды. И ты хочешь сказать, что не продаешь трансформу людям? Кому ты пытаешься врать?

– Никому не пытаюсь, – спокойно ответил Золотов. На лицах участников разговора Илья так и не увидел изумления, разочарования или осознания истины. Похоже, это был секрет полишинеля.

– Илья, ты слишком часто бываешь на райских островах, и слишком редко – в курсе событий, – мягко уточнил помянутый Громов. – Насчет церкви святых курильщиков знали все и давно. Как тебя эта новость обошла – мне просто непонятно.

Это был хороший удар. Илья понял, что сильно прокололся с обвинением. Идея организовать в Амстердаме лавочку осуществлялась силами компании Ways. Чья б корова мычала.

– Только внесу уточнение, – продолжил Громов, – Мы не продаем трансформу, ни здесь, ни там, ни где-либо еще. Эта организация – парадоксальное явление, уникальное наложение культурных и природных аспектов. В силу того, что это действительно церковь, на ее территории происходят аномалии. А в силу того, что это все-таки бар, люди приезжают туда, чтобы выпить, покурить и расслабиться. Позволю себе на минутку отступить от основной темы, но этот вопрос хотелось бы закрыть окончательно. Мы провели этот эксперимент, создали в Амстердаме уникальную зону. Где выращиваем совершенно легально травку и смеси для кальяна. А также освящаем, тоже легально и согласно уставу церкви, спиртные напитки, которые подают гостям. Живую воду мы не продаем. Мы ей поливаем растения. Они от этого приобретают особые свойства. Эта зона – единственный в мире курорт для энергетов, уникальный в своих свойствах, только там мы можем целиком и полностью восстановиться после полного исчерпания. Даже после развоплощения. И там же излечиваются от последствий влияния перехода через грань. Думаю, ты прекрасно знаешь, что такого уровня стрессы очень часто сказываются на сознании людей. Церковь святых курильщиков – это давно согласованный бизнес, услугами которого пользуются все кланы. И по взаимному соглашению. Все так сказать люди, вписанные в клубный список, это стихийники. Ты ни разу не удосужился посмотреть их личные дела. Тебя волновали только кошельки. Однако, чужие туда как не допускались, так и не допускаются. Людей в этом заведении нет. Все прошли через грань. Это был не самый лучший твой аргумент.

– Мой лучший аргумент – это то, что кланов в Москве четыре, плюс братство, пять, а вопросами трансформы занимается только один.

– Отобрать и поделить, поровну всем, а мне побольше, – хмыкнула Вася.

Золотов удивленно поднял бровь. Вообще, ей не давали права слова, но разве когда-нибудь ей это можно было объяснить?

– Господа, простите, что вмешиваюсь, но вы сейчас разыгрываете прекрасную постановку по мотивам произведения Марио Пьюзо "Крестный Отец". Сценарий всем прекрасно известен, финал тоже. Напомнить, что было во второй части? Я выскажусь, да? А потом можете выгнать и продолжать, мне этот спектакль не интересен.

– Женщина, ты кто? – удивленно вопросил Марат.

– Мужчина, я женщина, – парировала Вася, – Меня зовут Василиса Андреевна, мне двадцать пять лет, не замужем, по должности менеджер-фандрайзер компании Джем. По сути – высший вампир, ментал. А также стерва, сволочь и стихийное бедствие редкой степени разрушительности. Практическую презентацию способностей, умений, знаний и навыков провожу бесплатно, в том числе, с выездом к заказчику. Вам как, сейчас продемонстрировать?

– Таак, – выдохнул Золотов.

Однако, вдруг за несносное сокровище вступилась Светлана. Эта удивительная тетка то ли почуяла родную душу, то ли тоже была обижена мужским шовинизмом в переговорах.

– Дай ей высказаться, высокое начальство. Марат, захлопни пасть. На базаре будешь права качать.

Высшие вампиры оторопели и примолкли. Вася воспользовалась случаем.

– Вы вообще что решаете, уважаемое правительство? – продолжила она, ободренная защитой, – Как бы разгрести кучу дерьма, в которую сами же старательно сейчас лезете? Вам что, было мало тех разборок, которые уже произошли? Всем захотелось поиграть в войнушку, простите? Ах, как это так, пропадает такой ценный ресурс! Это не ресурс, это наркота чистой воды! Хотите – займитесь торговлей героином, с тем же успехом и размахом крыльев. Кто-то забыл, как трансформа на людей действует? Или для вас люди – это всего лишь скотина и корм? Генератор полезных и калорийных эмоций?

– Василиса, прекрати, – снова попробовал вмешаться Золотов.

– Ну уж нет. Потом можешь меня уволить, но сейчас я все скажу. Надоело, блин! Я знаю, что такое ирччи. И никому из вас, высокое собрание, черт бы вас драл, не желаю даже во сне увидеть то, что я видела. Вы все высшие, вы все получили в свое время проклятье. И никто не остался в стороне от этой мерзости. Все разгребаем последствия. Только я очень хорошо знаю, какие последствия будут, если ирччи появятся. Кто из вас хочет, чтобы вашу дочь изнасиловали на бильярдном столе полдюжины мужиков? Кто хочет стоять у гроба собственного сына? Вы что тут решаете, делать бизнес из воздуха или нет? Делайте! Мало вам было Афгана, мало было того, из-за чего появились высшие! Как же, все почувствовали прилив сверхъестественных сил и всем дико понравилось играть в большую мафию! Ничего не забыли, господа мафиози?

Высокое собрание пребывало в пронзительной тишине.

– Ты… – начал было Илья.

– Молчать, падла! Тебе лично отвечаю – даже если мне сегодня коллегиальным решением надумают удалить клыки, я завтра к тебе все равно приду и найду, чем тебя загрызть или удавить, если ты еще раз начнешь мутить воду и плевать на последствия своих бизнес-проектов. Ясно выражаюсь? Марат, вы, конечно, шовинист жуткий, но мужик вроде бы с головой. Вы же шмоточник, из челноков, да? Это не в обиду, это как раз знаете… Полжизни на своих баулах в клеточку, полжизни на морозе в валенках. Да? Черкизон тоже не рай. Как бы вы отнеслись к тому, что Громов, например, стал бы рядом с вашими магазинами ставить свои точки? И тоже начал бы возить обувь из Китая? Да ваши архаровцы первыми ему джихад объявили! Света, я надеюсь, в тебе не ошиблась. Ты у нас вообще, кажется, даже в клиентах числишься. Хоть раз мы сделали для тебя плохую работу? Или кто-нибудь сделал лучше, чем наши? Вот честно скажи. Да ни хрена никто! У каждого из вас свой бизнес, все вы такие же монополисты. И все бизнесмены, а не дети в песочнице, которые мечтают полететь в космос. У вас у всех дети, жены мужья там. И у всех эмоциональный порог выше крыши, ничем не проймешь. Скучно всем жить стало, захотелось поиграть в жестокие игры. Играйтесь, блин! Я надеюсь, хоть кто-то из вас потом вспомнит о моих словах.

Золотов краем глаза уловил и другой момент – ошалевшее выражение лица своего заместителя. Пригляделся внимательнее и понял. Так вот как эта мелкая умудряется ставить на уши высокопоставленных бонз! Сначала шокирует нетривиальным поведением и громогласной речью, а потом тихонько, исподволь, начинает разливать вокруг себя прозрачную, почти незаметную сеть ментального воздействия. Да она их гипнотизирует! По крайней мере, на время спича будут молча слушать и проникаться. А вот убедить, аргументировать, найти рациональный подход – пока не может. Но чисто на эмоциях умудряется ухватить за хвост даже высших энергетов! Все-таки смелая шмакодявка, не отнять. Артистка погорелого театра. Ничего, пусть сейчас закончит свою пламенную речь, а потом можно будет повернуть переговоры в нужную сторону.

– Всем хочется добавить себе лишних проблем? Или все-таки оставим как есть и найдем менее сложные развлечения? Я не хочу, чтобы слаженные бизнес-системы разрушились только потому что на них не останется времени. Я не хочу потерять работу и свое начальство. Я хочу как и все, зарабатывать деньги, ездить в отпуск и покупать себе новые шмотки. И если кому-то хочется чего-то большего, ищите. Флаг всем в руки, но не будем вмешивать в эти игры тех, кто не хочет, окей?

Народ просто припух. Даже Золотов не знал, что ответить. Громов сидел, взявшись за голову. Бледный и в красных пятнах. Третья степень зверства.

– Это все, что ты хотела сказать? – нагло поинтересовался Илья. Василиса вздрогнула, но промолчала.

– По-моему, вывод напрашивается сам собой, – протянул Валерий, – Илья, ты эту кашу заварил. Мне лично не по кайфу происходящее. А что касается трансформы – так мы ее не используем и не хотим даже связываться. У нас, правильно сказала Василиса Андреевна, есть свой бизнес. Очень хороший бизнес. А лавочку в Амстердаме мы скоро закрываем. Марат? Твое слово.

– А ботинки я-то узнаю, это наши. Я такие сам кроил, – улыбнулся старый шовинист. – Слышь, мелкая, через недельку заходи в Метрополис. Наш магазин там знаешь на втором этаже?

– Да.

– Вот и заскакивай. С меня скидка. Валера! Мне нравится эта девочка! Правильно все сказала. Мне ни к чему разборки, я мирный человек. Меня позвали – я пришел. Но если говорить о том, чтобы трансформа была везде… у меня две дочки. И сын. Они люди. И я хочу, чтобы они оставались людьми.

– Света?

– Илюша считает, что мы тут сейчас как собаки на косточку кинемся? Ну, он не так уж и не прав. Валера, во всем мире и без нас продают наркотики. Не мы первые, не мы последние. Я не обещаю тебе, что все забуду. Илья подал хорошую идею, я подумаю над ней. Но, если буду заниматься этим бизнесом, то, поверь мне, тебя это не коснется. Этические нормы мы с тобой обсудим отдельно. Все верно, у меня полно своих дел, которые требуют времени и внимания.

– Илья? – в свою очередь нахально напомнила Вася.

– Похоже, меня решили сделать козлом отпущения? Этаким врагом народа?

– Нет, – отрезал Золотов, – Все намного проще. Ты сам выставил себя идиотом. Не пей так много, это вредно для бизнеса. И в выходные отдыхай, а не устраивай интриги. У тебя плохо получается. Еще хуже, чем руководить компанией.

Илья вздрогнул и опустил глаза, чувствуя себя побитым щенком под взглядом вампира. Еще недавно он был вынужден мести хвостом, выслушивать язвительные речи и унизительно просить денег у джемовских кровососов.

И сейчас вынужден наблюдать, как тварь Громов скалит клыки и самодовольно упивается процессом размазывания гостя по стенке. Скотина. Первый в списке на убийство с особой жестокостью, как только появится возможность устранить тебя к чертовой матери.

– Я предлагаю развоплощение, – внезапно высказался Марат, – У меня на примете есть прекрасная компания, которая сможет выполнять функции трансфера. Владелец – стихийник, я лично инициирую и введу в курс дела. Мне надоел этот щенок.

Илья подпрыгнул на месте. Такой подлости он не ожидал.

– Поддерживаю, – легко согласилась Светлана, – Илюша, прости, ничего личного. Но высший вампир с такими сумасшедшими идеями и понятиями о бизнесе… Это атомная бомба. Поживи нормально, поработай с туристами, по-человечески. Без обид.

– Мое мнение вы знаете, – откликнулся Золотов и кивнул напарнику.

Взгляд Винсента вдруг стал очень жестким, колючим и пронзительным. Хищным. Илья почувствовал, буквально физически ощутил, как невидимые щупальца воткнулись ему в виски. Он понял, что происходит. Хасты Светланы и Марата тоже потянулись к его голове. Стало невыносимо больно. Илья позорно заревел, схватившись за голову.

Золотов безучастно наблюдал за происходящим. Василиса не вмешивалась. Она просто смотрела, не сдерживая любопытства. Впервые на ее глазах происходило развоплощение высшего вампира.

Время тянулось противной липкой жвачкой, Илья стонал и плакал, матерился и проклинал всех присутствующих, но не мог даже сдвинуться с места. Он понимал одно – что был и оставался последним идиотом, поверившим в эти чертовы россказни о трансформе и поддержке Курина. Идиотом он был, когда согласился встретиться с высшими и показать зубы. Его никто, никто не поддержал. Все были против него. Его давно мечтали убрать, он был лишним в этой закоснелой тусовке старых перечников. Его все ненавидели за то, что слишком молодой, талантливый… проходу не давали… Так же как Толику, кол ему осиновый в задницу, тупым концом вперед! Почему же так больно!!!

Москва, район Крылатское

Толика никто не мог даже допустить до собрания высших. Поэтому он ждал результатов в офисе Ильи. Ждал с нетерпением, как ребенок подарков на Новый год. Топтался по кабинету, скалился на секретаршу, если та пыталась вежливо спросить, не хочет ли гость чайку или еще чего… Хотя ей самой уже хотелось не чаю предложить, а охрану позвать и вышвырнуть посетителя. Время неумолимо приближалось к полуночи, а бедной девице было приказано сидеть на рабочем месте и ждать возвращения шефа. Сверхурочные, конечно, оплачивались, но все равно маята бесконечного ожидания доканывала.

Толик тоже бесился. Переговоры должны были скоро закончиться. Илья должен прийти и рассказать, к чему все пришло. Толик просто сгорал от нетерпения.

Илья появился в кабинете внезапно. Секретарша как раз отошла в дамскую комнату. Не успела предупредить посетителя.

Голова у бывшего вампира была совершенно пустая. Нет, голова была наполнена осколками, которые ранили черепную коробку изнутри и вызывали дичайшие приступы боли. Отвратительно, очень, очень больно!

Сил не было. Мыслей тоже. Илья едва дополз до своего кабинета, открыл дверь.

Почти на пороге стоял этот мерзостный человечишка. Тот, из-за которого все случилось. Говнюк чертов! Все из-за тебя! Это ты приперся со своими бредовыми идеями, ты все испортил, ты, ты, ты!

Какой-то из осколков впился в висок особенно сильно. В мозгу вспыхнула череда рваных мыслей. Уже завтра признаки высшего вампира начнут разрушаться. Завтра у Ильи уже не будет острых клыков и когтей. Завтра он станет обычным человеком. Развоплощенным. Ничтожеством. Нулем. Таким же, как этот очкастый дебил, который стоит перед ним и ждет чего-то… Сссука!

Илья зарычал и кинулся на Толика. Впился клыками в горло, сжал когтями тощие плечи и опрокинул выродка на пол. Все из-за тебя, все ты, ты, ты!!!! Сдохни, тварь!

Тварь сдыхала, но цеплялась за жизнь. Тварь орала и сопротивлялась. Они катались по полу, грызли друг друга, как псы, рычали и рвали глотки.

Секретарша забилась под стол и трясущимися руками тыкала в кнопки телефона, пытаясь набрать "02". Ей было страшно…

Москва, район Тверской. Неподалеку от офиса компании GEM

Никто из вампиров даже не догадывался о том, что происходило в атмосфере города. Смерть почти всего поголовья ирччи, появление нового физика, коллективное развоплощение высшего вампира, что там еще творилось…

Безмолвная Грань полыхала, перенасытившись энергией, и была близка к тому, чтобы взорваться непредсказуемыми последствиями.

Илона почти дошла до переулка, где к офису Джема надо было сворачивать налево. Шла на автопилоте, не замечая вокруг себя ровным счетом ничего. Инстинкт вел ее сюда, в эти дебри переулков исторического центра, хотя на дворе уже был поздний вечер. Илона медленно, очень медленно, добралась до угла здания и прислонилась к стене. Оставалось просто ждать.

Громов и Золотов припарковали машину недалеко от офиса и направились к входу. Илона с трудом сфокусировала мысль. Время за полночь. Что они здесь забыли? Сознание все время ускользало от нее и мягко возвращало к единственной идее: она должна была встретить их здесь. Они должны были сюда прийти. И их нужно встретить. Здесь и сейчас. Они будут одни. Нужно встретить. Илона застыла на месте, не зная, как поступить. Ждать. Зачем? Дождаться – а что потом?

В голове не укладывалась логика вещей. Инстинкты боролись с угасающим сознанием. Поэтому она продолжала в нерешительности стоять возле стенки. Вряд ли капитан Меркулова могла осознать тот факт, что события последних дней активизировали в мире силы, способные проделывать с сознанием гораздо более крутые вещи, чем обычные энергеты. Грань, легендарная грань, которая дарила людям таланты вампиров и ведьм, порой как строгая мать, осаживала расшалившихся детей.

Судьба Илоны Меркуловой уже была предрешена. Она сама отказалась от жизни, сама решила, что ее путь пройден и закончен. Грань милостиво согласилась с этим решением. Но напоследок попросила оплаты счетов. Великая сила решила показать, чего стоят слова – хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах.

Всемогущие высшие вампиры должны понять, откуда взялась их сила и чего она стоит, если забыть о том, кто ее раздает.

И сейчас Илона стояла в темноте, ощущая во всем теле нарастающий порыв эмоций. А потом сдвинулась с места и направилась в сторону вампиров.

Громов молча уставился на выросшую из темноты фигуру. Перевел взгляд на пистолет, направленный ему в лицо. Двадцать шагов. Девятнадцать. Восемнадцать.

Аргументов у него нет. Момент эта гадина выбрала как нельзя удачный. И он сам, и Золотов были исчерпаны переговорами до предела. На улице ни единого человека, чтобы подзарядиться. Черт.

У Илоны на уровне зрачков плескалось тотальное безумие. Полный неадекват. Адреналин вперемешку с вихрем эмоций. Небольшая доля напряжения – и ответ на незаданный вопрос за доли секунды проявляется в голове. Факты, события, картинки – все встает на полочки. Грань. Разрыв связи. Илона перешла невидимую черту. Но Грань притормозила ее и снова вернула. Но уже не как человека, и не как ведьму. Как инструмент своей воли. Против тех, кто решил нарушить правила. Грань не прощала вампирам игр с силой и напомнила о себе.

И нынешнее состояние Илоны Громову тоже было хорошо знакомо. Такими становятся после развоплощения. Или после употребления чернухи. Это характерное безумие, решительность и агрессия – все симптомы совпадают. Вот она карма. Вот о чем говорил Димыч, предупреждая, что нельзя, нельзя даже мысли допускать о бизнесе на человеческом рынке. Грань не простит подобного. И накажет.

Валерий, не произнося ни слова, потянулся к Громову за силой. Недоуменно посмотрел на зама. Тот покачал головой. Они понимали друг друга без слов, слишком много времени работали вместе. Ситуация становилась невыносимо странной. Никто ничего не говорил. Никаких зловещих речей, чтобы потянуть время. Никаких пафосных объяснений, кто кому и за что в этой жизни должен заплатить. Просто нацеленный в лицо пистолет. Внезапный звук бьющегося стекла. Какая-то шальная бомжиха уронила авоську пустых бутылок.

Секунды хватило, чтобы оттолкнуть Золотова, отскочить самому и отследить перемещение Илоны. Но другой секунды не хватило, чтобы предотвратить неизбежное. Громов был опытным противником, но он рассчитывал на человеческую реакцию. А не на скорость бешеной стервы, обожравшейся чернухи. Он не успел. Она успела. Прыгнула на расстояние, недоступное человеку. Обрушилась рядом с Золотовым. Яростная, безумная, молчаливая. Смертельно опасная.

Громов выхватил пистолет. Травматическая пуля отбросила Илону назад. Но другая, свинцовая пуля на излете впечаталась в спину упавшему Валерию.

Боль, жжется. Разливается раскаленным металлом по спине. Тело немеет и отказывается подчиняться. Ощущения словно вытекают через кожу, вместе с болью. И вместе со способностью чувствовать что-либо. Еще одна секунда. Два удара сердца. Истошный визг бабы с авоськой.

Громов краем сознания понял, что нужно сделать. Тетка орет. Она перепугана до предела. Ее сознание раскрыто, как врата ада перед полчищем грешных душ, она вопиет о помощи и защите. Прости, детка, но я не защитник тебе, я хищная и циничная тварь. Хасты буквально врезались в ее голову, с предельной скоростью выкачивая энергию. У Громова было ровно две секунды, пока Илона, неудачно приземлившаяся, сфокусирует взгляд. Две секунды, чтобы обрести возможность действовать.

– Скорую, овца чертова! – заорал Винс на высунувшихся зевак. Больше энергии. Больше силы. Ему нужно больше сил, чтобы сделать то, что он задумал.

Мысли проносились в голове с невиданной скоростью. Нужно просто успеть, пока она не поднялась. Второго шанса не будет.

Громов медленно выдохнул. Илона открыла глаза, пошевелилась и ошалело посмотрела ему в глаза.

– Смотри на меня, – мысленно обратился Винс. Ему должно было хватить сил на задуманное. Должно. Если не хватит – его убьют. Должно хватить. Не отвлекаться. – Смотри на меня.

Илона дернулась, еще сильнее вперилась почти непонимающим взглядом. Она была не в себе, сознание блуждало, не цеплялось за ментальную связь. Не подчинялось. Или связи уже не было. Громов выругался. Еще одна попытка. Больше не будет. Если она сейчас не… стоять, никаких лишних мыслей. Сосредоточься, черт тебя дери. Она застрелила Валерия. Она должна сдохнуть, как последняя тварь.

Илона послушно кивнула. Громов боялся даже заглянуть в ощущения, чтобы проверить запас энергии. Нельзя. Не отпускать. Держать. Она должна выполнить приказ. Должна послушаться. Менталы могут проделывать такое. Есть там связь или нет – неважно. Сильные менталы не хуже гипнотизеров. Просто нужно много, очень много сил.

Рука капитанши, держащая пистолет, медленно поползла вверх.

Раздался еще один выстрел. И еще один истошный вопль бомжихи.

Не прошло и десяти минут, как к воплям присоединились орущие сирены. Прибыли и служба охраны порядка, и скорая, и черт знает кто еще. Суета, крик, плач, истерики. Вспышки фотоаппарата. Белый халат возле распростертого Золотова.

Звонок на мобильный. Вася. Умеет, сука, звонить всегда не вовремя!

– Вася, послушай меня внимательно.

– Что? Что у вас там происходит? Мне охранник с офиса звонит, орет, у вас там стрельба! Я щас приеду!

– Вася, ты меня слушать будешь или как?

– Ну?

– Золотова ранили.

– Кто? Вы где вообще?

– Илона, помнишь ее?

– Помню. Где она?

– Покончила с собой, – кратко пояснил Громов. – А ты не приезжай. Я сейчас тоже уеду. Завтра увидимся в офисе, я тебе все расскажу.

Громов тряхнул головой. Мысли путались и скакали табуном лошадей, причиняя невыносимую головную боль. Анализировать ситуацию придется позже, сейчас стоило понять, что с Валерием.

Москва, район Войковский

Василиса не думала ни о чем. В голове не было ни единой мысли. Целых две минуты, или час. Золотов не был ее другом, не был близким человеком. Вампиры циничны до беспредела, они не заботятся даже о чувствах тех, с кем бок о бок прожили десяток лет. Но почему же тогда ее так зацепило? Почему так болело сердце, дрожали руки и пронзительно звенело в ушах? Почему голова раскалывалась от боли? И хотелось выть на луну, орать со всей дури и крушить кулаками все, что попадется на глаза?

Время остановилось. Трансформа вообще имеет странное свойство – все вокруг будто замедляется, по отношению к тем действиям, что выполняет человек. И зачем, спрашивается, надо было опять ее творить? Ради эксперимента – получится ли еще раз или это, как телекинез, спорадическое умение? Черт бы побрал эти эксперименты!

Не в силах удерживать в себе бешеный поток эмоций, Вася вылетела во двор и побежала по дороге. Куда – кто бы знал!

С неба полился мерзкий дождик, стало нестерпимо холодно. Захотелось бежать еще быстрее. Мобильный. Как некстати! Кто там? Винс…

– Вася, где ты есть? Что происходит?

– Винс, отвали! Дай мне разобраться с собой.

– Вася, прекрати. Ты где есть?

– О, доктор, мы ее теряем! Тебе же лучше, найдешь другую, менее проблематичную девочку. По-моему, ты заслужил лучшей судьбы, да?

– Развоплощу к чертовой матери!

– Не успеешь! – радостно воскликнула Вася и швырнула телефон об землю. Что переклинило в ее голове в тот момент? Что происходило с людьми в тот вечер? Это был бешеный всплеск грани или магнитная буря особого размера? Кто бы теперь сказал…

Москва, район Покровское-Стрешнево

Славик возвращался домой. Шел себе спокойно, проклиная не вовремя начавшийся дождь и чертову работу. Оба напарника, Илона и Толик, воспользовались тем, что Артемий гневно послал всех к чертям свинячьим и смылись пару дней назад в неизвестном направлении. Ни один, ни вторая просто не показывались. Ну и пес бы с ними. Больше нервов, чем резона.

Курин-старший уже осознал ошибочность своего проекта и заочно уволил проштрафившихся сотрудников. Попросив сообщить им радостную новость, когда те соизволят появиться на связи. Славик остался формально на своей должности, он ни в чем таком замечен не был. Но и хозяева его понимали – недолго вояка будет выполнять свои тягостные обязанности. Хватит, навоевался.

Последняя его встреча с ирччи была каким-то помешательством. Никаких объяснений тому, что случилось. Почему случилось. Было только ощущение недоделанности, недосказанности и притаившейся опасности. И чувство это вдруг стало нарастать в геометрической прогрессии непонятно откуда. Но чуткий берсерк внутри уже заворочался и начал просыпаться. А Славик привык доверять этому чутью и моментально переосмыслил ситуацию вокруг.

Хотя не сразу узнал в прыгающем по улице комке злости и безумства старую знакомую. Он вообще ее с трудом вспомнил. Виделись-то всего пару раз. Но такую яркую личность забыть очень сложно.

Интересно, что она делает тут, почти посреди дороги, ночью, одна, под дождем и в таком неадеквате? Да стопудово бухала с народом в Покровском парке. Артемий как-то обмолвился, что Василиса, его администратор в Джеме, как раз неподалеку и живет, ровнехонько через лесочек.

Значит, гуляла. Ну и видно по ней, загуляла окончательно. Домой бы проводить болезную, вдруг кто обидит.

– Эй, малая! – окликнул Славик. Вася перестала скакать под дождем и обернулась. Взгляд у нее был сумасшедший, но серьезный.

– Что? – присмотрелась. Надо же, даже узнала.

– Не спится что ли?

Она ответила ему взглядом, в котором читались решимость и упрямство боевого хомячка в гневе. Берсерк усмехнулся. Ну что ж, пожалуй, стоит помочь.

– Давай домой провожу, горе луковое.

– И ты не успеешь, – невпопад ответила Вася. Славик нахмурился. По ее обреченному тону он понял, что эта фраза означала нечто большее, чем он мог уразуметь. Но что именно – как бы так спросить половчее.

Ответ пришел сам собой. Из-за деревьев выдвинулись четыре фигуры. В черном.

– Знакомься, Славик, – радостно объявила Вася, – Это ирччи. Ты их, вроде как, искал. Вот они. Собственно. Да, мальчики? Они за нами пришли, за всеми.

Славик моргнул. "Точно, старею, – подумалось ему, – Совсем нюх потерял. Пора уже на пенсию".

Неужели все складывалось настолько прозаически удачно? Прямо как заказывали – вот они, родимые, искомые, треклятые ирччи. Те, которые остались недобитыми или вернулись, чтобы добить. Вот оно, долбанное проклятие, с которым бывший берсерк еще недавно мечтал поговорить с глазу на глаз в чистом поле и решить единым махом все проблемы. Вот оно, ощущение опасности и привычной собранности.

А ко всему в довесок – абсолютная уверенность в том, что эта встреча будет последней. Или для них, или для него. Сбрендившая ведьма-пророчица не могла ошибиться.

Ирччи молчали. Они вообще были неразговорчивыми типами. Вася приплясывала рядом. То ли от холода, то ли от перевозбуждения. Зверь внутри человека просыпался. Славик сжал кулаки.

– Ну, мелкая, троих беру, один тебе.

– Годится. Мой справа. Мочи!!!!

Славик с наслаждением швырнул себя в атаку. Берсерк взвыл от наслаждения грядущей мясорубкой и рванулся наружу. Первый попавшийся на пути ирччи был просто разорван напополам. Второй под ударом кулака улетел назад и впечатался в дерево.

Вася в два прыжка подлетела к своему "справа" и буквально протаранила головой живот чернорылого. А через секунду улетела кувырком в траву. Ирччи кинулся следом. Двинул ногой наотмашь, по ребрам и животу. Раз! Второй раз! Славик буквально на миг растерялся – не мог помочь, далеко! Понял, что девочку сейчас просто убьют. А в поле зрения был еще один – и нельзя отвлекаться…

Исход битвы решила абсолютная случайность. Мокрая трава!

Размахнувшись ногой для третьего удара, ирччи "справа" не удержал равновесия и гулко шмякнулся наземь. Славик прыгнул. Один удар ногой в мерзкое рыло – и все. Отдыхай, тварь.

Вася подползла к поверженному противнику, упала на него сверху и замолотила кулаками, осатанело вгоняя черному ребра в грудь.

Последний оставшийся чернушник не спешил лезть в атаку. Он стоял поодаль и ждал, когда зверь нажрется первой крови.

Славик притормозил, и, пока позволяли секунды, оценил поле действий. Иных противников не наблюдалось. Уцелевшим в этой скоротечной битве был только один. И с ним можно было разобраться не спеша, вложив в драку всю истосковавшуюся душу.

Задумавшись, Славик чуть не прозевал первый острый удар. Сжатая ладонь, пальцами вперед, нацелилась в горло берсерку. Доля секунды – и смертельная опасность пронеслась в сантиметре слева. Зверь же успел. Хрясть! Рука ирччи надломилась, кость острым шпилем вылетела из мышц. Любой человек на этом месте свалился бы от болевого шока. Но перед Славиком был не человек. Это нужно было учесть. Левая рука ирччи скользнула вперед, и голова берсерка дернулась. Рот наполнился кровью и противным звуком, с которым ломаются зубы.

Второй удар пришелся в живот. Боль отрезвила и заставила отскочить. Славик сплюнул и зарычал. Зверь бесновался. Ирччи закусил губу и совершил невозможное. Здоровой левой схватил себя за сломанную правую – и оторвал висящую плетью руку!

Вася пискнула и издала тошнотный звук. Ее рвало. Славик был спокоен. Он и не такое видел. Еще раз плюнул. Кровь во рту мешала. Ирччи. Этот гад – последний. Босс. Откуда это было известно берсерку? Неясно. Но убеждение в голове засело прочно. Убить к чертовой матери.

Черный прерывисто дышал и сверкал глазами. Славик скользил глазами по искалеченному противнику. Сжимал кулаки. Выжидал. Сдерживал рвущегося зверя. Раз, два, три! Последний рывок, прыжок, удар! Обе руки – звериные лапы – вломились пальцами вперед в глаза врага. Ирччи даже не успел среагировать. Против зверя человек бессилен.

Противник повалился на землю, дернулся несколько раз и затих. Алес.

Славик грузно шмякнулся на мокрую траву и начал методично шарить по ней руками. Даже бывалый боец, прошедший огонь и воду, он ненавидел ощущение крови на ладонях.

Москва, частная больница

– Это даже не ирония, это издевательство, – мрачно констатировал Золотов, уставившись в окно.

– Что ты имеешь в виду? – не дождался продолжения Громов, сидевший на широком подоконнике. Альтернативу в виде неудобного больничного табурета он отверг.

– С точки зрения человеческой медицины все бесполезно, я тебе свой приговор даже пересказывать не буду.

– Но ты-то не совсем человек, – напомнил Винс. Конечно, у энергетов регенерация была гораздо лучше, многие диагнозы для них были далеко не такими пугающими, как для обычных людей.

– В этом все и дело, – как-то непривычно уныло протянул Валерий. – Если я тебе конкретно скажу? Повреждения у меня в организме критические, грубо говоря, был бы я человеком, встать на ноги уже не предстояло.

– Ты не человек, – повторил Громов.

– Знаю, а толку? Док сказал, что гипотетически взялся бы "по горячим следам" попробовать сделать операцию. Но там, видишь ли, никаких человеческих сил не хватит.

– Понятно, знакомая ситуация, нужно безумное количество трансформы. И мы не люди. И лечение у нас не человеческое. Понимаю.

– Что ты понимаешь? Я больше не могу творить транс. Хоть ты десяток батареек ко мне подключи, не могу. А у нас сейчас все потрачено. Все до грамма.

– А то, что Алишер у Паханчика свистнул? – напомнил Громов.

– Непонятно где. Отвезли Илье. Тот спрятал.

– А что Илья?

– А ты не в курсе? В психушке, бабочек ловит. Крыша съехала. Никого не узнает, мычит и скалится. Все, крякнул мужик.

– Плохо, – задумался Громов.

– Плохо, – согласился Золотов. Помолчал чуток и добавил невпопад, – Выберусь отсюда, закроем эту голландскую лавочку – и дело с концом. Не такой уж выгодный бизнес. Хватит с меня этих транс-миссий.

– Давно пора, – кивнул Громов, – Но дело не в этом.

– А в чем тогда? – не понял Золотов.

– В том, что ты сказал. Док может по горячим следам сделать операцию. Сколько у нас времени?

– Дня три-четыре. А суть? Где взять-то?

– Есть у меня одна мысль. Вспомни, как мы используем новичков в качестве батареек, если нужна дополнительная энергия на переговорах.

– Ну, есть такое, – Золотов принялся наматывать на пальцы прядь волос. У него этот жест означал нервное напряжение, – Но у нас теории отработанной нет. Одни догадки, но, может быть, сработает. Поговорил я уже с нашими ведьмаками, они сказали, что ничем помочь не могут. Физическая энергия и преобразованная эмоциональная – это совсем разные вещи. Пробовали уже, неоднократно. Ты что, забыл?

– Ничего я не забыл, – нетерпеливо заерзал Винс. – У меня другая мысль на этот счет. Если мы гипотетически эту самую эмоциональную энергию не материализуем? То есть формально направляем в физическое русло, но не до конца…

– Что ты несешь?

– Не перебивай, – рявкнул Громов, – Представь себе процесс развоплощения, только наоборот. Вспомни, как восстанавливают с помощью транса в церкви святых курильщиков? Соображай быстрее.

– Ты имеешь в виду, что, если у энергета выбрать подчистую все энергию, каналы закрываются – как реакция на тотальную потерю сил. А если насильно залить в человека то же огромное количество энергии…

– То эти самые каналы откроются, чтобы лишнее выплеснуть! – догадался Золотов, – Именно так – вызвать искусственно эффект грани!

– Похоже, это как раз то, что искал наш покойный товарищ Толик – способ превращения человека в вампира. Ларчик-то просто открывался.

– Не факт, – мрачно отрезал Золотов. Он как-то за секунду растерял свой энтузиазм и поник, – Это не развоплощенного вернуть, это двойную задачу выполнить. Да и количество энергии должно быть просто колоссальным. Плюс где ты физика найдешь? Это только гипотеза, и гипотеза технически невыполнимая.

– Понимаю. Но выглядит правдоподобно. Попробовать можно.

– Как? Попросить физиолога и энергета взяться за ручки и шарахнуть меня с двух сторон единовременно?

– Да. Док будет проводить свою операцию, а энерджайзер закачивать в вас обоих должное количество транса. Напрямую.

– Рискованно, – помотал головой Золотов. – Мы такое не пробовали.

– А как собираешься проверять? На мышах подопытных?

– И то верно, – Валерий снова покрутил волосы, – Вот что, если ты мне объяснишь, как это технически осуществимо, я рискну. Зачем вот таким калекой жить дальше? Прости, я смотрю на вещи трезво. Такой как сейчас, без малейшего признака способностей, ты собственной фирме нафиг не нужен, и остальные тебя сожрут моментально. И я ничего не могу сделать. Занятная перспектива. Так, ладно. Просмотри вероятности и скажешь, что там.

– Так просто?

– Да, незачем усложнять. Тебе не привыкать.

– Хорошо, – легко согласился Громов. Закрыл глаза и начал просматривать.

Золотов почесал бороду. Удивительно, так легко согласился? По неведомым причинам Винсент просто терпеть не мог просматривать вероятности. И после каждой такой просьбы еще пять минут выбрыкивался и вредничал. А сейчас даже слова не сказал. Сидит и молча пялится в ему одному понятные картинки. У, паразит, еще и улыбается.

– А знаешь, – подал голос помянутый Громов, – Теперь у меня вся картина сложилась. И почему у нас успешный донельзя альбом Курина, который, к слову, мы прекрасно продадим. И почему концерт на ура, а вот гастролей я за ним не вижу. И да, у нее все получится. Процент вероятности больше восьмидесяти. Риск, естественно, есть. Никто гарантий не дает. Но с чисто физической точки зрения, думаю, возможно.

– Что возможно?

– Все, о чем ты сказал. Доверься. Ты подал прекрасную идею. Я знаю, откуда взять дикое количество энергии. Знаешь ли, хорошие звезды зажигают на концертах очень и очень серьезно. Эмоции так и хлещут.

– Эмоции – это одно. Я тебе больше скажу – на хороших концертах просыпаются стихийные энергеты, а это вообще нереальный выплеск в атмосферу. Но именно что в атмосферу. Вопрос в том, что вся эта энергия в зале витает, и кто бы ее еще лопатой сгребал. А заодно материализовывал.

– Как бы тебе сказать, – улыбнулся Громов. – Теперь уже есть кому.

И он вкратце рассказал Золотову о том, что произошло на съемках, и что он задумал. Валерий молча выслушал.

Громов ждал какой угодно реакции – от матерщины и угрозы уволить к чертовой матери, до проклятий в свой адрес. Золотов не сказал ни слова. Достал телефон, набрал телефон доктора и сверился по датам и времени. Тут же вытащил из-под подушки планшет, потыкал что-то и удовлетворенно кивнул.

– Время штык в штык, маякуешь мне по минутам, что происходит. Без вас не начинаем.

– Ты о чем?

– Презентация Курина будет идти одновременно с моей операцией. Вася будет перебрасывать энергию из зала. Ты следишь за всеми процессами от и до, все должно пройти идеально. Раз твоя чуйка говорит, что получится, значит, получится. Похоже на полнейшее безумство, но это наш единственный вариант. Действуй.

Громов снова промолчал. Он опять не стал объяснять Золотову, что сама Василиса находится в непонятном состоянии, близком к коматозу. Потому что накануне так же, как все остальные высшие, попала под раздачу взбрыкнувшей Грани. Кто знает, успеет ли она сама оклематься ко дню презентации? И будет ли способна на те подвиги, которые от нее требуются. Даже не так. Захочет ли она вообще хоть какие-то подвиги совершать во имя любимого начальства? Какой нормальный человек выдержит столько сумасшествия на квадратный метр жизни?

Нормальный человек давно свихнется и улетит на драконе вместе с головной болью. А ненормальная вампирша, пожалуй, только облизнется, предвкушая такую заваруху. Главное, дать ей правильную мотивацию. А то в прошлый раз с Куриным как-то нехорошо получилось.

Москва, частная больница, другая палата

Василиса с трудом разлепила левый глаз. Попыталась сфокусировать сознание. Вспомнила, что произошло. С сожалением подумала о том, что не может оценить масштаб повреждений. В особенности, эстетических. Пощупала языком зубы. Все на месте, даже ни один не шатается. Уже хорошо. Потянулась руками к лицу. Да, болит, но не сильно. Царапины есть, но ничего такого. Главное, чтобы не осталось шрамов. Нос, глаза, уши… все цело.

И тут нервы как будто лопнули от напряжения. Вася заорала. От боли, адской, невыносимой, мучительной, от страха, от всего пережитого. Ее тошнило, она перевернулась, чтобы не захлебнуться – и ее вывернуло от дичайшей боли в животе. Правая нога не сгибалась, любое движение отдавалось адскими иглами в колене. Голова просто отказывалась соображать. На крик прибежала сестра, охая, завозилась с очухавшейся больной. Напоила теплым чаем, заново перевернула, как надо. Поставила капельницу и подоткнула одеяло.

Через пять минут Василиса поняла, что нестерпимо хочет курить.

Интересно, сигареты далеко? Пошарив рукой возле кровати, обнаружила свою одежду. Сложенную аккуратной стопкой. Сигареты были в кармане куртки. Вот черт, вся пачка смята. Хоть одна целая внутри есть? Слава богу, есть.

И кто бы ей запретил курить? Даже в больнице. Вася одной рукой и зубами умудрилась достать сигарету, прикурить и даже организовать из пластикового стаканчика подобие дежурной пепельницы.

И теперь затягивалась и кашляла, вышибая какую-то дрянь из легких. Болели ребра, болело горло, было тяжело кашлять, потому что при этом больнее было везде и в два раза сильнее.

Дальнейший, уже спокойный после перекура осмотр повреждений показал, что все плохо. Синяки методично расползались из-под бинтов, как вырвавшиеся из террариума гады. Под повязкой на животе разрастался черный отек. Ребро что ли сломано? Сидеть было невыносимо, лежать – удобно, но вставать – отвратительно. Любое движение заставляло повязки врезаться в кожу, доставляя мучительную резь.

Было тупо больно, тошно и обидно. Глупо и паршиво. Хотя Вася понимала, что Золотову, наверное, было в разы хуже. Это и ежу понятно. Но его боль Вася не чувствовала и не могла осознать. А себя хотелось пожалеть и по привычке поныть на жизнь.

Оставалось только уповать на хваленую вампирскую регенерацию. Вроде как у энергетов даже переломы максимум за три дня срастаются. И долго мучиться не придется. Но пока что каждое движение давалось с трудом, ребра ныли, внутренности на каждый чих (в прямом смысле слова) отзывались мучительной болью.

Жаловаться, конечно, было, по меньшей мере, странно – она действительно легко отделалась. Но вот на душе от этого легче точно не становилось, потому что двигаться было больно, но надо. Через несколько дней, мать ее, презентация. Васю передернуло от этой мысли. Курин. И вся королевская рать…

Подумать только, черт побери, только что она смотрела волком на эту драную кошку Илону. И нет больше Илоны. А Толик… вообще лучше бы не вспоминала о нем. Из-за него все покатилось в тартарары.

А Славик – он вообще где? И что с дохлыми ирччи? Кажется, на рассвете они исчезают. То есть, трупов не будет.

А Золотов еще накануне переговоров успокаивал Василису, что – если случись какая серьезная разборка во время сбора высших – никаких последствий не будет. Что любому начальнику безопасности он сумеет заткнуть пасть. И Вася этому обещанию верила. Потому что совсем недавно сумела убедиться в правоте вопроса. Когда Валерий хотел, он умел быть настолько убедительным, что затыкались все. В том числе, правоохранительные органы. Не то чтобы спускали все на тормозах, но расследование уходило в нужном направлении, следователи делали правильные выводы, и все были счастливы.

Но одно дело ленивые взяточники из столичных органов, и совсем другое – растерзанный волнениями родитель с большой волосатой лапой. Боже мой, дай завершить все спокойно без визитов этого самого родителя. Всего несколько дней осталось. Артемий недавно уверял, что папа собирается ехать на какие-то сложные переговоры за границей, и при всем желании не сунется в Москву. И Михалыч, слава всем богам, тоже с ним. Темушка, сам понимая, чем ему грозит появление начбеза, сделал все возможное, чтобы уверить родственников в идеальности ситуации. Дескать, все хорошо, прекрасная маркиза. Остается надеяться, что ему поверили. Осталось всего несколько дней. Потом эта треклятая презентация и все – сдать долбанное чадо целым и невредимым с рук на руки и пусть катится колбаской!

А теперь спать.

Не вышло. Зашел Винс.

– Ну и что это было? – отеческим тоном спросил Громов, присаживаясь рядом. Положил руку на лоб ученице и грустно улыбнулся.

– Да черт его знает. Массовое помешательство, не иначе. Я встретила Славика, а потом мы встретили ирччи.

– Вот как? – нахмурился Винс.

– Ага, – закивала Вася. И кратенько рассказала, что помнила из произошедшего.

– Понятно. Значит, не мы одни. Полагаю, выводы у нас с тобой будут одинаковые.

– Можно, я предположу, какие именно?

– Давай, – кивнул Винс и убрал подальше стакан с окурком. Воняло.

– Похоже, что кто-то решил одним ударом избавить мир от самых сильных высших. Это был знаешь, как пограничный катаклизм. Энергетическая буря. Всех подбросило, смешало и грохнуло! И, знаешь что? Меня вчера еще накрывало, было такое чувство, что все, писец пришел. Большой и толстый.

– Не поверишь, у меня было такое же чувство. А потом все это, с Валерой случилось, тебе звоню, а ты в трансе…

– Как ты меня нашел? Я же мобильник разгрохала!

– Славик тебя притащил к Артемию, а тот уже позвонил мне.

– Понятно… Что с Золотовым?

Громов помрачнел.

– Пока не знаю. Пуля в позвоночнике – это непредсказуемо. Операцию сделали. В сознание пришел, но…

– Что?

– Ноги, – коротко ответил Громов, – Плюс, похоже, он слишком сильно выложился. То ли развоплощение, то ли временная остановка способностей.

– Ясно.

Василиса помолчала. Потянулась за еще одной сигаретой.

– Вась, ты бы не курила пока, а?

– А то что?

– Да ничего, – махнул рукой Винс, – Поступай как знаешь.

– Погоди. Мы с тобой не закончили одну тему. Ты сказал, что вчера у тебя было чувство, что мир на куски разваливается. А сейчас?

– А сейчас у меня такое чувство, что одна противная особа меня достанет вопросами, и я уйду отсюда.

– Никуда ты не уйдешь. Раз уж явился и не дал поспать, посиди хотя бы пять минут. Ты же не такой жестокий, чтобы бросать девушку в одиночестве!

– А ты не паясничай.

– Ну а ты ответь. Знаешь ведь, не отцеплюсь, пока не скажешь.

– Сейчас у меня такое чувство, что все позади. И Толик, и ирччи, и все остальное. Так что выздоравливай, ангел мой, и принимайся за работу с новыми силами и без оглядки на прежние страхи. Все теперь будет хорошо.

– Ты так думаешь?

– Я обычно головой думаю.

– Заметно.

– Вася, я тебя накажу. Правда.

– Громов, почему ты меня так не любишь, а?

– Это что за новости? О чем ты вообще говоришь? – Винс хотел разозлиться, но не получалось. – Послушай, мелочь. Я в первую очередь твой начальник, я за тебя головой отвечаю и рассчитываю на тебя, на твою работу и на твои результаты. А ты что делаешь? Все время приходится с тобой возиться, как с деточкой малой. Невозможно спокойно сосредоточиться и положиться на тебя без оглядки. Мне сейчас разгребать кучу дерьма с вашими клиентами, и с твоим в первую очередь. Пока ты тут валяешься, все звонки пойдут ко мне. Я с ума свихнусь, а ты эгоистка даже не соображаешь!

– Вииинс!

– Ну что? – Громов взял ее за руку. В его глазах появилась неожиданная серьезность, – Я мало кому из менеджеров уделяю столько внимания. За мою карьеру их было очень много. И много еще будет. Ты не хуже и не лучше остальных в работе. Тебе многому еще придется научиться, и я хочу, чтобы ты училась и не сдавалась. Я, к твоему сведению, точно так же начинал свою карьеру. Думаешь, тебе одной пришлось нелегко? Думаешь, только у тебя есть проблемы и сложности в жизни и голове? Он тебе когда-нибудь говорил, почему меня Золотов нашел в Амстердаме? И что я вообще там делал?

– Нет…

– А тебе не приходило в голову, что я тоже высший – и это не просто так. Это значит как минимум единожды пройденную грань и всю гамму ощущений от проклятья, которым мне влепили по голове. Иначе бы откуда у меня взялись способности ментала? Поверь, мне тоже бывает плохо, больно или у меня так же как у тебя день не заладился. Но для тебя я всегда находил и время, и деньги, и настроение. Я своей семье столько не уделяю внимания, сколько своим ученикам. Кстати, о семье. Я тебе открою маленькую тайну – если у тебя вся проблема только в том, что ты не можешь нормально разговаривать с парнями, то это решается очень просто – молчи и больше улыбайся! У меня намного круче и сложнее ситуация. Проклятья никому еще добра не приносили. А у меня последствие проклятия – венец безбрачия, и это при наличии любимой женщины и ребенка. Вот это дилемма, я тебе скажу. Вот это жесть. Так что не считай себя исключительно обиженной жизнью? Мы все тут такие, каждый прошел через свой собственный ад. И каждый доказал свою способность выжить и идти дальше.

– Боже мой, – вздохнула Вася.

– Вот тебе и ответ. Я хочу видеть не просто свою ученицу. А партнера, надежного и самостоятельного, успешного партнера, на которого можно положиться. И не девочку с повышенным эмоциональным фоном. Все ты можешь, я в тебя верю. Сколько можно это повторять.

– Вот за это я тебя и люблю.

– Ну и прекрасно. Раз любишь его, ценишь, уважаешь – не подводи! Выздоравливай и покажи, на что ты способна. У нас долбанная презентация маэстро Курина. Я там без тебя как без рук.

– Ты серьезно?

– А я похож на шутника? У меня улыбка от уха до уха нарисована? Или колпак с бубенчиками надет?

– Вииинс!

– Дослушай. Сдай мне этот чертов проект, давай сделаем охрененный концерт. Ди Эн Трей должны просто прыгать от счастья, увидев это шоу. Зал битком, все на ушах, сопли-слезы и писанье кипятком по всей Арене! И еще кое-что я тебе объясню перед концертом. Постарайся сосредоточиться и выполнять мои указания от и до. Мессир будет доволен, если все сложится как задумано.

– Окей, – Василиса плотоядно улыбнулась, – Я так понимаю, мне за выполнение спецзадания что-то будет?

Громов поднял глаза к потолку. Затем наклонился и прошептал Васе на ухо, что будет. Та чуть не подпрыгнула на кровати, по зашипела от боли и только руками засучила от восторга.

– Че, правда, да?

– Да. Обещаю.

– И ты на это согласен? Ты же понимаешь, я же могу и в особо извращенной форме…

– Я тебе дам блин, извращенные формы!

– Нет, что ты. Я тебя не обижу. Но ты меня, конечно, своим предложением… просто вау! Обещаешь?

– Обещаю. Сделай, что я скажу.

– Йес, сэр!

Глава 10.

"Еще одно краткое лирическое отступление я хочу посвятить Артемию Курину. Его порой воспринимают через призму событий карьерного взлета, мастерски обеспеченного компанией "GEM". Его имя обросло легендами и домыслами, и только мы знаем правду. Кем он был и почему так рано ушел.

В тот момент, когда это случилось, мы были рядом. Мы видели все своими глазами. Знали каждую деталь. В том числе и то, чего не знал никто кроме нас.

Говорят, что есть время героев и время подражателей. Артемий Курин мог бы стать настоящим героем. Талантливый музыкант, мистическая личность, что там еще про него писали? Он мог бы стать героем времени. Или героем романа. А стал героем нескольких заметок в светской хронике. И все.

Красавец Артемий Курин родился не в свой срок. Финита. С его внешностью испанского мачо, характером завоевателя и обаянием самого жестокого разрушителя девичьих сердец надо было появиться на свет в совсем иную эпоху. Но он появился на свет тогда, когда был дан приказ свыше – хоть немного разбавить застывшую серую массу погрязших в материализме людей хорошей дозой адреналина.

Потому что глобальная, исторически складывающаяся жизнь человеческих цивилизаций делится на две части – когда что-то происходит, действительно важное, входящее в эту самую долбанную историю, когда рождаются люди, коим суждено стать легендами, люди, чьи имена высекут в камне или вышьют шелком на подушках. И десятилетия, даже целые столетия, рождаются, живут, творят и сотрясают целый мир великие личности.

А затем на фоне их невероятного величия напрочь тускнеют мелочные подвиги последующих поколений. Уже никого не удивишь возведением очередной пирамиды, завоеванием очередной империи или созданием целой индустрии рок-музыки, в которой спортивные стадионы становятся ареной неистовых страстей, лимузины – средством передвижения, а миллионные тиражи – нормой продаж.

Двадцатый век стал временем настоящих героев – тех, про кого запоем читали сотни книг с черно-белыми фотографиями, тех, от прикосновения которых надолго сходили с ума не годами не мыли осаленную часть тела… Это было время тех, кто в жгучем горниле безумного мира голыми кулаками ковал первый раскаленный от страсти металл…

Это было целое столетие, когда одним ударом по струнам в порошок стирались все запреты и моральные доктрины, возводимые схоластическим пережитком империализма. Было время, когда под истинным страхом расстрела в лубянских подвалах или мучительной смерти от рук ошалевших гопов носили узкие брюки и снимали их перед толпой, чтобы показать ту часть тела, которая есть, но слова для нее нет. Время было для тех, кто мог от души размахнуться и швырнуть к чертям свинячьим из распахнутого окна гостиницы главное орудие пролетария – черно-белый телевизор…

Для всего этого время было. И оно прошло.

Маятник ослепшей от старости истории раскачали вместе с миром так, что он взлетел на неизмеримую высоту и, задержавшись на краткий миг беспредельных девяностых, с неукротимой скоростью полетел обратно. Чтобы крушить на своем пути все, что было создано этим лихим столетием войны за антимораль.

Разогнавшись и раскалившись добела, металлический маятник настолько крепко врезался в толпы, сгрудившиеся по десяткам стадионов, что осколки, ошметки и детали человеческих душ расшвыряло на километры вокруг. И зрелище в одночасье сметенных и смятых было столь шокирующим, что надолго, похоже, на такую же сотню лет, больше никто не рисковал собираться такой огромной толпой…

Толпы уцелевших перепугались до симптомов диареи и заикания, моментально рассосались и разбежались, чтобы снова не попасть в дикую мясорубку. А потом надолго заткнулись притертыми пробками в своих кирпичных стенках, обложились модными видиками, импортными шмотками и вседозволенными порнофильмами, которые теперь можно было купить в любом ларьке.

Наигрались, нажрались, нахлебались. Досыта, допьяна, до хрена…

Одинокие герои, жаждущие продолжения славных и страшных дней, герои, привыкшие видеть под ногами тысячи голов, герои, рожденные, чтобы побеждать морально-этических драконов, одиноко паслись разношерстным стадом по опустевшим сценам и охрипшими голосами призывали тех, кто еще вчера исступленно орал вместе с ними.

А потом, убитые ответной тишиной и кирпичным одиночеством, уныло разбредались по своим норам. Легенды столетия рассыпались по мелким клубешкам с картонными стенами, по дешевым антикризисным подвалам, где можно было врубить погромче заштатовский комбарь и до сипоты и одурения продолжать вопить, закрывая глаза и мысленно представляя себя Большим Героищем, под ногами которого плещется море задранных голов…

Артемий родился незадолго до того, когда шарахнуло впервые. Огромной, крючковатой, увесистой цифрой девять…

Девяностые напрочь смели одним ударом курантов целое безумие десятилетия восьмидесятых. И замолчала вместе со всеми новогодними часами эпоха самого разудалого рок-н-ролла, эпоха перестроек и переделок, эпоха кожаных одежд, бережно хранимых пластинок и горящих мятежным фанатизмом взоров.

Оставшиеся в живых после такого морального удара нацепили удобные адидасовские треники, малиновые пиджаки и барсетки с макаровыми. А те, кому фасон не подошел, обвешались клетчатыми сумками а-ля черкизон и дешевыми китайскими шмотками уныло-финалетового колера.

Надолго, очень надолго заткнулась луженая глотка рок-н-ролла и открылась гнилостная пасть псевдотюремного шансона. Теперь жемчужные и таежные братья разбрызгивали свои жалобно-понтовые песняки по расплодившимся маршруткам, шестисотым Мерседесам и прочим каналам индивидуальной и массовой коммуникации с одночасно отупевшим народом.

Артемий родился словно в насмешку над старой и бородатой, как старик Хоттабыч, фразой про детей гениев. Он был выкидышем легендарной эпохи. Последним потомком династии, возросшей на горделивых полях сражений за секс-наркотики и рок-н-ролл.

Он родился в новогоднюю ночь. Когда вся страна перемежала в поздравления, застолья и страх завтра не проснуться, или, еще хуже, неверными шагами проследовать за гробом собственного ребенка. Не просто лихие девяностые, страшные девяностые чумовой поступью грохотали по стране. Девяностые разбивали людей на два лагеря – тех счастливых, кто успел урвать себе все, что осталось без присмотра, успел выжить и спрятаться, и на тех, кто не смог вписаться в резко свернувшую траекторию новой экономики, и кому судьба не отвела долгой жизни.

Девяностые были временем, когда в мелкое крошево разлетались горделивые надежды, и боги до хрипоты смеялись над планами людишек.

И когда башенные часы похоронным звоном объявляли это время, когда народ, еще не зная, что начнется в девяносто первом году, поднимал бокалы с шампанским, маленький Артемий чуял свое будущее. Чуял, как с каждым ударом часов сыпались осколками на пол его таланты и мечты, словно доставшиеся в наследство из прошлой жизни. Эпохи героев.

И, словно предчувствуя надвигающуюся агонию великих музыкантов, орал в три октавы наследник будущей династии великих бизнесменов Артемий Курин…"

Цит. Василиса Орлова, "Энергетические вампиры. Теория. Практика. Работа". Изд-во "GEM".

Москва, Ленинградский проспект

Вот и дождались, дожили, можно сказать. День презентации альбома наступил. Василиса ожидала какого-то сверхъестественного чувства по этому поводу, но проснулась совершенно обычно. Без лишней патетики в голове. Хотя да, нервишки слегка пошаливали, но этот небольшой мандраж можно было списать на ожидание вечера.

Впрочем, как раз вечером, когда группа выйдет на сцену, уже можно было выключить голову и выдохнуть с облегчением. Останется совершить невозможное – и смело идти в отпуск. Или на пенсию досрочно.

А пока что на полдня хватит важных задач. Которые требуют внимания, решения и присутствия. Похалявить пару часов, не пойти в офис – это, конечно, приятно. Но уже к полудню следовало появиться в клубе и начать хотя бы изображать бурную деятельность. А лучше действительно сделать что-нибудь.

Вася плохо представляла себе, что именно надо будет сделать. Похоже, на месте оно само проявится.

Не в силах томиться ожиданием, она собралась и рванула в "Арену".

В клубе, несмотря на ранний час, уже творился нормальный человеческий бардак. Таковой предшествовал любому концерту. Настраивались инструменты, носились техники, ругались звукорежиссеры, получали по башке администраторы.

Звезды уже прибыли на саундчек, но ждали своего часа. И сейчас изволили капризничать в гримерке, но не сильно – иначе рисковали получить по башке от вздрюченных администраторов.

На самом деле, капризничать им, звездам, самим не нравилось. Просто требовалось соблюдать некие законы жанра – а куда деваться!

Правда, один из участников группы Артемия слишком уж раздухарился и несвоевременно попался под руку Громову. Винсент отчаянно ненавидел занудных ублюдков, считающих себя верхом мироздания. Особенно, когда пребывал в дурном настроении, как сейчас.

Гитарист Курина не обратил внимания на то, что Винсент ковыряется в айпаде, настраивая портативные колонки. И начал распинать его, как последнего черного техника. Мониторы не расставлены как надо, струны не натянуты, и вообще, за что тебе, уроду, зарплату платят.

Василиса не вмешивалась. Она удобно расположилась за огромным баннером и наблюдала классическую картину разных степеней начальственного гнева. Ну да, все по сценарию. Сначала Громов бледнеет, потом покрывается красными пятнами, похожими на нездоровый румянец или следы марганцовки. Затем глаза приобретают ярко-синий, и в крайних случаях, сиреневый оттенок грозового неба. И на этой стадии лучше закопаться в грунт и прикинуться садовым удобрением. Василиса знала это, но не имела возможности прочесть лекцию несознательному гражданину гитаристу. А если бы и могла, не стала бы. Понимала, что тот не осознает и не проникнется. Ничего, сейчас ему быстро и в подробностях все объяснит доброе начальство. Судя по глазам, совсем скоро. Остался последний штрих – Громов вцепился себе в волосы, взлохматил их, превращая в какое-то невероятное "дворянское гнездо". После чего медленно повернулся, оценивая дислокацию противника…

Все, блин, мужик, поздравляю, нарвался. Родственники есть? Завещание подготовил?

Громов заурядно скособочился, зверски отодрал портативную колонку от провода и прицельным движением швырнул в наглую морду зарвавшегося музыканта.

Тот от неожиданности хрюкнул, выразительно взмахнул руками и ровненько разложился на полу. Бинго! Босс, вы просто Майкл Джордан!

Ну и все. Отлежится этот умник, примет как неизбежность кармы, изменение некоторых жизненных позиций. Может быть, перечитает труды классиков и учебник по этике. Фингал на морде замажет тональным кремом, а шрамы, если что, мужчин украшают. Особенно, таких манерных пидоров, которым в слащавую рожу плюнуть хочется.

Громов тем временем, даже не вставая со стула, дотянулся до лежащего рядом скотча, поколдовал с проводом и, снова подсоединив колонки, уткнулся в свой планшет.

Василиса сочла представление оконченным и удалилась в сторону местной административной рубки. Требовалось доложить о происшествии и попросить кого-нибудь заняться горемычным гитаристом. Ему сегодня на сцене выкаблучиваться.

Еще полчаса адских мучений, надо расставить окончательно все, что было в спешке и нервах забыто, докрутить все гайки, воткнуть все кабели, дать всем сестрам по ушам…

Подготовительные работы пролетели настолько быстро и незаметно, что некогда было даже осознать приближение момента истины.

А тот в свою очередь надвигался с неумолимостью бронетанка, у которого заклинило тормозной блок.

Василиса знала, что Золотов придумал мега-концепцию. Точнее, не сам он ее придумал. Еще сотню лет назад великий Рубинштейн навсегда определил суть игры света в силуэтном изображении на сцене. Внезапная истерика маэстро во время постановки оперы "Демон" до сих пор является историческим фактом, который цитируется на уроках сценографии во всех театральных вузах. Обычно это происходит в начале курса, в качестве первой затравки перед освоением сложного искусства "светопредставления".

Шоу "Ardent Sun" должно было целиком и полностью соответствовать заявленному названию. Раз назвались палящим солнцем – извольте сверкать и жарить!

Ради такого дела в "Арену" притащили по указке Золотова уйму какого-то понтового оборудования – "сканеры", "бошки", "вертушки" – от количества сленговых наименований у всех администраторов давно поехала крыша, но общий вид задуманной постановки грозил быть покруче локального апокалипсиса.

Золотов был не просто организатором, он был мыслителем, философом инсталляций. Даже по одному виду развешанных, как елочные украшения, световых приборов, был понятно, что Валерий запланировал грандиозный взрыв. Он если брался за организацию шоу, то никогда не изменял своему отточенному годами фирменному стилю, в основе которого лежало многомерное, но идеально понимаемое в данном случае, слово атмосфера. Во всем многогранном проявлении этого загадочного слова.

Все готово. Неужели. Все. Готово.

Вечер буквально рухнул на голову. Началось.

Осторожно, двери открываются. В зал влетает первая горсть заждавшихся фанатов. Они спешат занять лучшие места перед сценой. Дальше ломится основной поток. Все спешат, толкаются, перемещаются в замкнутом пространстве.

У команды есть двадцать минут, чтобы выдохнуть, покурить, настроиться морально и физически. Оценить масштабы толпы под сценой. Вспомнить, точно ли ничего не забыли. Точно? Окей. Начинаем? Начинаем!

И прозрачная, обволакивающая и затягивающая атмосфера соткалась в воздухе вместе с первой нотой интро. Тогда же вспыхнул первый локальный протуберанец, включился нервный пульс светотени, задающий ритм сердца. Волны тяжелого дыма расползлись по сцене, разбивая на осколки заиндевевший в мгновение воздух.

Зал взвизгнул и замер. Пауза, свет, звук, тишина…. Постижение.

С первой же песни стало понятно, что "Ardent Sun" – не просто музыканты, это настоящие энергеты, люди, умеющие властвовать над эмоциями и незримой материей психики. Красавцы, врываются на сцену властным потоком бессознательного. Взрывы света, брейки, буйные "гривотрясы", рычание и сумасбродные возгласы фронтмена Артемия Курина…

Если до этого в зале ощущалась ментально-морозная взвесь ожидания, то, кажется, запахло серой и озоном? А воздух раскалился до состояния плазмы. Напряженное ожидание, предположение, предвкушение – весь калейдоскоп накопленных эмоций носился по "Арене", оседлав волны гитарных риффов.

От бара отлепились самые беззастенчивые любители алконавтики, от стенок – самые отчаянные мизантропы и пугливые особы. Все, кто мог влиться в сплоченную команду под сценой, сделали это, повинуясь то ли мысленному приказу, то ли просто инстинктивному ощущению. Удивленный взгляд клубного администратора показал: подобная солидарность публики проявляется крайне редко. В большинстве случаев холеная московская аудитория предпочитает чинно покоиться на седалищных холмах, утвержденных поверх ближайшего доступного стула (кресла, насеста) и лениво наблюдать за происходящим с позиции "ну вы там поиграйте чего-нибудь, а я посмотрю".

Живейшее участие в создании неповторимой атмосферы всеобщего черт-знает-чего, где группа – одна из синегретических частей сложной схемы энергообмена – это сегодня из разряда большого нонсенса. Но факт остался фактом – с первых же песен в буквальном смысле слова протащило всех. С первых же возгласов Артемия народ влился в текст, позволив фронтмену иногда беречь голосовые связки.

Василиса стояла на балконе, четко напротив центра сцены. Так же, как тогда, на концерте Шмиера. Вцепилась руками в перила и дрожала от дикого, безрассудного напряжения. Она поймала на себе короткий взгляд Артемия, и этого хватило, чтобы намертво приклеиться к нему, почувствовать контакт, соединиться с ним энергетически и ощущать на себе все то же, что он. Двигаться вместе с ним, смотреть его глазами, чувствовать его кожей.

Она стояла и сама себе не верила. Не может быть все так просто. Где сопротивление? Где бесконечные попытки пробиться через чужое сознание и эмоциональное поле? Ничего не было… Артемий был настолько открыт залу, и так щедро разливал вокруг себя энергию, что никаких усилий просто не было нужно. Держи и не отпускай.

И никаких лишних движений, только наблюдение, только незримое присутствие рядом с ним, вместе с ним. Пусть привыкнет к этому ощущению "присутствия", сроднится с ним, решит, что это обычный обмен энергией с фанатами. Позже, когда к нему потянется две сотни хаст, воспламененных стихийниками в зале, музыкант и вовсе забудет обо всем. Но сейчас важно удержать этот контакт – вдруг больше он не посмотрит не нее, и не представится больше такой возможности.

Василисе хотелось орать. Душа требовала зверства!

Но громкость в зале пока была средней, разогревочной, рано еще. "Звукорезы" прислушивались к шумам и посторонним звукам, тонко подстраиваясь под музыкальный драйв и наращивая обороты понемногу. Поэтому выражать свои эмоции чересчур громко было нельзя. Василиса терпела. Хотя давалось ей это с огромным трудом – когда всем телом, всей душой чувствуешь того, кого колбасит на сцене… ну невыносимо стоять соляным столбом и молчать!!!

Наконец, до звукорежиссеров дошло, что группа ведет себя очень профессионально, коррекции особой не требует. Обычно во время скоростных понтов громкость приходилось уменьшать принудительно – музыканты обожали показать свое "мастерство" на предельных децибелах. Но "Ardent Sun" не стали спешить с проявлением своих талантов. Им уже хватало драйва. А вот толпа в зале требовала большего. Поэтому саунд за считанные секунды вырвался в область фантастики. Ритмическая секция гулко завибрировала по костям, посуда в барах откликнулась мелодичным перезвоном. Акт энергетического слияния вошел в кульминационную стадию.

Рычание, вой, пронзительные крики зала, романтичные вздохи и охрипшие голоса, черт знает как закрученные в тугую спираль страсти, песни, следующие одна за другой… В нужных моментах под чутким руководством Артемия толпа фанатов начинала вопить, прыгать, отплясывать, размахивать руками и от души орать, исполняя каждый на свой лад знакомые или свежие композиции. У песен "Ardent Sun" был особый шик – удивительный ритм, динамичный и одновременно насыщенный мелодикой и романтичным безумием. Это была музыка вампиров. Людей, ушедших за грань и принесших оттуда немыслимые чувства. И на этой грани сплетались в тугую нить приземленная жесткость и романтичная невесомость. Эта музыка проникала внутрь восприятия, в каждую нервную клеточку. Она чувствовалась кожей и оседала на волосах пеплом горящей души.

Песни были сложные, не только в поэтико-музыкальном плане, но и в исполнительском. Вася знала об этом, как никто другой, потому что изучала материал долгие недели, вслушиваясь в магический голос.

Музыканты "Ardent Sun" улыбались и жмурились как стадо котов, получивших неограниченный доступ к цистерне с деревенской сметаной. Говорят, что сцена затягивает, что это как наркотик, от которого невозможно отказаться, если хоть раз прочувствовал его кайф. Огромный зал, под завязку набитый фанатами – это особое чувство, которое в исполнении энергетов передавалось электрическим зарядом по плечам и шеям, расползалось незримой сетью крохотных молний.

И в едином порыве синергетической подзарядки весь зал поднял вверх руки. Воздух, наполненный дымом, пошел синусоидой от единовременного движения. Зал орал в две тысячи глоток. Моментально закатив в атмосферу ту самую взаимосвязанную реакцию, которая вызывает ощущение колдовского ритуала. Зал живет в ритме качающей музыки, и этот чудовищный транс, в который входишь все сильнее, может сравниться только с полетом вниз головой с вершин Кавказа. Неважно, в каком формате происходит такой концерт – на кухне или у костра, на огромных просторах многотысячного феста или в локальном клубе. Декорации не главенствуют. В подобных эманациях вообще не имеет значения, где – важно только, как…

Взбесившиеся барабаны резко взяли обороты, раскаляя воздух до предельной температуры. Угроза выпадения из реальности нависала все ощутимее, музыканты слаженно прыгали и летали по сцене, улыбались или срывались на дикие гримасы, от которых отшатывались смельчаки, подобравшиеся к сцене. В протянутый к залу микрофон зачумленно орались слова, где-то в середине сам собой организовался ритуальный хоровод… каждый отрывался в силу способностей, предпочтений и пожеланий, это был натуральный апогей эмоций, сконцентрированный до предельности.

Артемий вдруг резко обернулся и посмотрел Василисе в глаза. Он смотрел на нее и размышлял, что сделать дальше. Почувствовал ее контакт? Все понял. Возможно ли это? Неужели он понимал, что сейчас произойдет?

Вася стояла на балконе и с чувством полного опустошения таращилась на Курина. Краешком глаза видела толпу, копошащуюся где-то внизу, на танцполе. Народа было много, очень много, и над морем голов, вскинутых рук и зажигалок колыхалось, бурлило и сверкало безбрежное скопище огоньков, искрящихся и взрывающихся молекул энергии. Все это огромное, безбрежное и разноцветное пламя буквально на глазах становилось плотнее, превращаясь в единородную, чуть ли не осязаемую массу.

Артемий улыбнулся и кивнул головой, на секунду закрыв глаза. И Вася почувствовала, как вся, без остатка вся энергия зала хлынула в нее.

Винсент даже не успел среагировать. Он был рядом, но держался в тени. Не стоило вмешиваться в разговор этих двоих. Можно было контролировать ситуацию и не высовываться. В теории. А на практике не удалось поймать момент. Началось без него.

Но он почувствовал, и на секунду испугался, что все может сорваться, вот так, тупо, в последний момент. Никогда раньше такого не происходило. Эксперимент на грани. За Гранью.

Он знал, что в жизни не существует чудес, что нет идеальных героев, которые одной левой расправляются со стадом врагов, и что Василиса – далеко не легендарная Мэри Сью, которая способна свернуть любую гору одним движением ресниц. Она очень талантливая, но жутко эмоциональная, непредсказуемая, невыдержанная. Остро реагирующая на любую мелочь. Она слишком хорошо помнит съемки клипа. Она любит и ненавидит Артемия. Возможно, сейчас это чувство пересилит и сломает все планы. А сама она сорвется в последний момент, и все – пиши пропало.

И нет никакой уверенности в том, что у нее вообще получится. Да, она физик. У нее есть редчайшая способность прокачивать через себя фантастические объемы эмоций. Чисто формально она может проделать эту процедуру. Упадет, но сделает. И выдержит. Вопрос в том, сможет ли она заставить себя это сделать. Ради чего ей подставляться? Ради чего сейчас она пойдет на осознанный риск и возможно, развоплощение?

Винсент не знал ответа на этот вопрос. Он просто видел, что это началось. А потом понял, что ему плевать на Артемия, на то, что он подумает и решит. Но не плевать на то, что делает Василиса.

Поэтому Громов выдвинулся из тени, подошел к ученице сзади, так, как она сама любила подходить к нему. И обнял за плечи. Настолько искренне, насколько мог вообще вложить в ее голову понимание важности момента. Вспомнил все чувства, которые испытал за десять лет работы бок о бок с Валерием. Насколько дорожил им, насколько страдал от отсутствия своей уже "второй бизнес-половины", насколько боялся, что потеряет его.

Но произнес совсем другие слова:

– Поедем на заграничную съемку. Куда хочешь.

– Тогда Амстердам.

– Как скажешь, – прервал ее Винс. Нельзя отвлекаться, нельзя. – Сделай это, малыш. Сделай. Я тебе обещаю, что будет тебе и Амстердам, и все остальное.

– И кальян покурим? – казалось, что Вася наоборот крепче держит волну, если болтает. И Винс поддержал ее. Удивительно, как они слышали друг друга в этом грохоте? Может быть, это была телепатия? Да разве важно?

– Вася, мы и кальян покурим, и выпьем чего-нибудь. Если у нас все получится. Не отвлекайся.

– Только не говори, что ты в меня веришь. Это неправда.

– А что я тогда должен тебе сказать?

– Что ты уже знаешь, куда мы пойдем после съемок. Ты же был в Амстердаме? Знаешь там особо злачные места?

– Знаю. Пойдем на одну занятную улочку, тебе там понравится. Но, давай ты сейчас сделаешь то, что нужно – потому что потом голландские власти грозятся эту улочку закрыть. У нас с тобой второго шанса там побывать просто не будет.

– Договорились, мессир. Для вас – все что угодно. А там это, парни тоже есть?

– Есть! Найду лично! Вася! Действуй!

Концентрация достигла критического момента. Артемий снова смотрел на нее. Он понимал, что сейчас у него последний шанс прервать контакт, не дойдя до точки невозврата.

Вася с трудом отцепила онемевшую руку со скрюченными пальцами от Громова и протянула ладони в сторону зала. Энергия, словно послушная собачка, потянулась к ней.

Громов знал, понимал, видел, что Артемий наблюдает за ней. Чувствует растущее напряжение, догадывается, что происходит. И был готов в любую минуту подключиться, поддержать, или добить.

Он знал, что только так сможет совершить невозможное. Только так.

Им нужна трансформа. Уникальная энергия, преобразованная физиком и направленная сейчас через Грань. Только трансформа способна вернуть в нормальное состояние столь же уникального человека – Валерия Золотова. Первого физика среди энергетов. первого человека, который вообще научился делать бизнес на эксклюзивных талантах энергетических вампиров.

Громов не знал, получится у них или нет. Сможет ли Валерий подняться и стать таким, как прежде. Или же рискованная затея провалится, окажется на поверку пустышкой.

Энергия услужливо извивалась и набирала скорость, она проносилась уже ощутимой волной мимо балкона, через приоткрытое окно, едва не выдавливая своей массой стекло. Громов не вмешивался. Все что он мог – это смотреть за происходящим и думать, когда в плотном графике работы можно будет выкроить время для поездки в город грехов.

Он не верил в чудеса, не верил в хеппи-энды, но доверял этой взбалмошной, непредсказуемой и такой колючей девчонке. И пока она чувствовала это безграничное доверие, она творила все, что считала нужным – и у нее получалось! Получалось все, что она задумывала, все, чего хотела. Потому что она находила нестандартные решения, умудрялась обходить те стены, об которые годами бились головой умудренные опытом люди. Просто потому что видела тропинки там, где остальные не могли пройти.

И сейчас она блестяще проделывала свою работу, не считаясь со средствами. Вот так просто – ноль рациональности, голые эмоции. Но каков результат!

Славик тоже был в зале. Стоял молча и наблюдал за вампирами с долей интереса и сочувствия. Он каким-то своим чутьем понимал, что происходит. И мог бы вмешаться. Он знал, что риск этой эпопеи более чем серьезен. Выброс энергии – на грани смерти. Артемий просто не выживет, не выдержит такой прокачки через себя. Артисты на сцене умирали и от меньшего количества эмоций. Но Артемий был энергетом. Высшим. Он прошел через Грань и был способен на большее, нежели обычный человек.

Славик понимал, что должен защищать своего подопечного. И достаточно просто подбежать к этой чертовой парочке на балконе, дать пинка и сбросить контакт. Все! Но Славик стоял и не двигался. Он понимал, что не настолько хочет спасать хозяйского сына, сколько сам хочет жить. Вампиры не оставят ему ни одного шанса, если он влезет в их игру.

Все так. Вот где сейчас Илона? А где Толик? Оба уже вовсю откармливают могильных землероек. Наигрались, бляха-муха, в шпионские игры. А сам он слишком близко видел смерть, чтобы желать еще одной встречи раньше времени. Его душа не разрывалась между долгом и заботой о собственной шкуре. Он молча взирал на происходящее и понимал, что не вмешается. Он закончил свою карьеру боевика. И решил, что ему обрыдло служить холуем.

Он умел заметать за собой следы. Так, что никакой Михалыч не придерется. Каким бы ни был хорохористым барский начбез, он не был всесилен. Не достанут его. Никто не достанет. И пусть все горят синим пламенем, дружно, хором распевая бравурные марши в адрес собственных понтов и самомнений. Славику надоело. Участвовать в этих интригах, где он оказывался одновременно по две стороны баррикад. Надоело чувствовать в себе силу энергета и оставаться человеком, мечтающим забыть кошмар жигулевской битвы.

Вампиры – пусть они сколько угодно грызутся между собой, пусть хоть глотки перережут и сами себя в спину расстреляют. Но они не вылезут с разборками дальше своих территорий, и не впишут в грандиозные планы собственных междоусобиц ни одного человека. Не станут продавать людям трансформу. А и станут – пусть хоть треснут от жадности! Славик понимал, что не тянет на звание героя-спасителя человечества.

Мотать из этого драного кошками города. Из этой вонючей вампирской столицы, которая обрыдла ему не меньше, чем пропахший вшами и интеллигенцией Питер. На солнечные берга Испании.

Поэтому творившееся в зале его больше не интересовало. Он отчаливал.

Всего этого Василиса не знала и не понимала. Она была всецело поглощена своим процессом. Чувствовала себя кукловодом за сценой, почти что богом, которому дано управлять жизнью и смертью.

То, что сейчас с ней происходило, было на грани полнейшего безумия. А ее ощущения – они были уже далеко за гранью. Возможности физика, прокачанная энергия, ментальная связь с Громовым, который поможет, поддержит, подхватит – все это давало ей возможность сию же секунду, не сходя с этого места, остановить сердце Артемия. Вот так запросто – дотянуться до него хастами и почувствовать ритм, заставить его замолчать.

Она подумала о том, как это может быть гениально – Артемий станет настоящей легендой, он уйдет красиво, оставив за собой невероятный, роскошный след лучшего концерта. Воспоминания, которые никогда не омрачит "скатывание" в дешевые клубы и прокуренные гримерки. Курин даже не познает позора вышедших в тираж музыкантов. Не надоест публике. Не испишется, не сотворит "дерьмовый альбом". Уйдет в зените славы, растворившись в кругах высокого бизнеса.

Наверное, слишком долго она общалась с циником-Громовым. Раз набралась от него каких-то сумасбродных идей.

Или это была ее личная месть? Помноженная на кровоточащую рану в сердце? Но разве это повод убивать, пользуясь собственной силой и безнаказанностью? Даже всемогущий Золотов не посмел вывести на человеческий рынок трансформу.

Сила дается вампирам не для того, чтобы гробить людей. Иначе отдача от Грани будет очень ощутимой. Совсем недавно этот постулат всем прекрасно напомнили.

– Мессир? – в полной растерянности она повернулась к Громову, не зная, как и задать свой вопрос.

– Мой темный ангел, – улыбнулся Громов, обнимая ее за плечи, – Ты сама решай такие вещи. Я сейчас с тобой на одной волне, считай, что почти мысли твои читаю. Хочешь – пожалей мальчика. Каким бы он ни был, он не хотел причинять зла именно тебе. Не думал об этом. Да, он придурок и бестактный урод. Он заставил тебя пережить сильное потрясение, но не делал этого нарочно.

– Это все ересь философская, экселенс.

– Знаю, – тут же согласился Громов, еще крепче сжимая объятья и направляя к Василисе поток успокаивающей, мягкой энергии.

– Ну не хочу я. Ни так ни этак. Понимаешь? Я может быть и темный ангел, но не какой-нибудь Азраил, забирающий души. Не могу я так. Не могу!!!

Василиса снова выдралась из объятий и перебралась за спину учителя, заняв привычное место за его левым плечом.

Винсент вздохнул и тоскливо посмотрел на сцену. Концерт близился к завершению. Точнее, уже почти завершился. Все песни сыграны, остались поклоны и прощания.

По всем правилам отлично сыгранной драмы вслед за кульминацией должна наступить развязка, финализирующая всю чехарду перекрестных сюжетов.

Винсент еще раз мельком просмотрел ближайшие вероятности. Да, никакой ошибки. В теории все прекрасно, Артемий был удивительно способным мальчиком. В теории с ним можно было бы еще работать и работать. А на практике его энергетический потенциал уже был на нуле. Василиса выжала из него все. Энергета Артемия больше не существовало, был только человек. Развоплощенный ради трансформы. Вампира больше нет. А люди на сцене никогда не сделают того, на что способны вампиры. Впрочем, уже и не нужно ничего, представление окончено. Дело сделано.

Громов чувствовал настроение в зале – бешеный угар, внезапно сменившийся одуряющим удовлетворением и растерянностью. И ждал финала.

Артемий присел на колени у самого края сцены, и после бешеного, бунтарского и агрессивного умопомешательства, которое он устроил, спокойно и размеренно обвел взглядом огромный зал клуба. Улыбнулся и посмотрел куда-то ввысь. Туда, где стояли те, кто организовал, обеспечил и наполнил людскими эмоциями этот огромный клуб. Те, кто исполнил его огромную мечту.

Умиротворение, покой. Звездная ночь и медленно проплывающая по небу одинокая комета…

Артемий закрыл глаза, вдохнул этот пьянящий, загустевший от эмоций коктейль из воздуха, эмоций и желаний. Выдохнул и упал на сцену. Молча, тяжело, внезапно.

А группа еще минуту постояла в раздумьях, стоит ли продолжить процесс успокоения заведенной до предела публики – или оставить все как есть, а потом наблюдать в прессе скандальные факты о том, как осатаневшая толпа фанатов пыталась понять, что произошло, влезть на сцену, лично удостовериться в произошедшем…

Парни деликатно прикрыли фронтмена. Они подошли к краю сцены и отвлекли фанатов. Дав возможность охране и дежурному врачу подбежать к авансцене, где лежал Артемий.

В зале завихрились эмоции. Голые, как Адам и Ева до грехопадения. Невозможно превратить в банальную прозу то, что ощущается на инстинктивном, первобытно-генетическом уровне. Невозможно объяснить, каким даром обладают музыканты, способные так работать на сцене. Такое надо просто видеть, в это надо вливаться сознанием и это надо пережить лично. А потом молча переглянуться и отразить на лице понимание – мы там были. Дальнейшие комментарии излишни.

Василиса стояла за спиной у Громова и тоже молчала. Она ничего не сделала, она не хотела быть ангелом смерти. Не испугалась, но и не стала брать на себя роль вершителя человеческих судеб. Это была судьба. Сердце Артемия-человека не могло выдержать того, что дано вампиру. Стоя напротив своей публики, напротив людей, буквально фонтанирующих энергией, он уже не мог дотянуться до них, не было у него больше такой возможности. Он был опустошен до предела – работой, нервами, контактом… И сейчас уходил в минус. Так, как уходили до него. Сгорали, падали навзничь, не выдержав нервного перенапряжения, страстей, физической нагрузки. Развоплощения.

Артемий был из числа тех, кому было суждено красиво умереть на сцене. Выложиться до конца, исполнить свою мечту и уйти в мир легенд.

Вася поняла все это, ощущая буквально каждым нервом смерть Курина. Слушая тишину вместо биения сердца. Буквально минуту назад она могла сделать это своими руками, а сейчас ей даже не нужно было ничего делать. Все случилось само собой. Вот так, просто и неожиданно.

– Охренеть, – пробормотал Громов, снова обнимая Васю. На этот раз чтобы самому не упасть. Он был также связан контактом и чувствовал всю драматическую несуразность ситуации. Он понимал, что Василиса не причем, что смерть Курина вызвана артистическим перенапряжением. Понимал, но все равно был шокирован.

– Видишь? Судьба сама решает, кому какая карма отведена, кому и когда уходить в лучший из миров. А мы просто следуем каждый своей дорогой, и незачем брать на себя лишних обязанностей локального бога, вмешиваясь в законы справедливости мироздания…

– Вот так, да? – вдруг ощетинилась Вася, – Ну уж нет! Вот тут я не согласна!

Громов снова не успел среагировать. Он только ошарашено вздрогнул, когда разлитая в зале энергия снова сгустилась. Превратилась в огромный, сверкающий клубок. Живой и пульсирующий, как сердце. Вася сама была на пределе, Винсент ощущал, что ей тоже осталось недалеко до развоплощения. И поспешил отцепиться, чтобы не попасть под удар. Миссия по спасению Золотова закончена, достаточное количество энергии отправлено по адресу. Теперь собственные разборки маленькой ведьмы – ее личное дело. Решила геройствовать и пытаться реанимировать своего дурного возлюбленного – пожалуйста, но в одиночку. Третий лишний. Неизвестно, как отразится на нем контакт, если Вася сейчас выложится в минус.

Громов стоял в двух шагах. Происходящее, казалось, длилось целую вечность. На самом деле счет шел на секунды. В скрюченных пальцах заискрилась и завертелась волчком бешеная энергия. Показалось, нет? Как будто Васины руки на мгновение покрылись густой шерстью, а ногти стали похожими на кошачьи коготки. Нет, не показалось. Действительно, так и есть… Еще секунда – Василиса не удержалась и бросила быстрый взгляд на Громова. Зеленые глаза сверкали в темноте. И – опять глюки что ли? Или у нее реально вертикальные зрачки?

– Черта лысого на бронетанке! – заорала Вася, дрожа всем телом и прицеливаясь к Артемию. – Получи, сука! Живи и помни!

Она со всей дури швырнула пульсирующий сгусток энергии в Курина. Еще чуть-чуть – и некуда было бы швырять, расторопные врачи унесли бы тело за сцену.

– Зачем? – простонал Винсент, хватаясь за голову. Боль была адская.

– Пусть теперь живет и мучается! Знаешь, я буду всю жизнь мучиться от сознания собственной неполноценности после того, что он сделал. Так пусть сам живет развоплощенным вампиром. Хрен ему, а не быстрая смерть!

Громов подбежал к ней вовремя – чтобы успеть прижать к себе и заглушить в складках рубашки неистовые рыдания.

– Ну, девочка моя. Что ж ты так дуришь-то? Мстительная ты наша. Нельзя, нельзя так делать! Опасно трижды! Я понимаю, геройствуем, спасаем человека. Но головой-то думай, а? Ты же только что выложилась сама до конца, ты же вместе с ним туда отправишься, идиотка!

– Ничего подобного, – Вася продолжала всхлипывать и цепляться за Громова, – Мне бы хватило. И ему хватило. У меня еще есть в запасе…

– Что у тебя в запасе, бестолочь? Ты свой уровень видела? На донышке осталось.

– Да при чем тут уровень, экселенс. Я не про то.

– А про что ты сейчас?

– Знаешь, почему я столько раз проходила через Грань и до сих пор еще как-то живу? Почему я после встреч с ирччи выжила? И почему Артемий сейчас в реанимацию поехал, а не в морг? И почему я с Маськой разговариваю?

– Ну?

– Тебе Золотов ничего не сказал, что ли? Я же была проклята, помнишь? Если ты не забыл, то вместе с проклятьем человек получает часть дара проклинающего. Мы как-то говорили, что если я умею разговаривать с кошками, то я сама наполовину кошка. Должно же быть у меня девять жизней.

– Четыре с половиной. Раз уж ты сама наполовину. Проверить решила?

– Да.

– Совсем сдурела?

– Нет. Я все просчитала. Даже если четыре с половиной. Встреча с ирччи, потом наша с ними драка и чертовы съемки. У меня еще полторы в запасе. Я ему решила отдать половинку. До ста лет не доживет, но до седых волос дотянет. На человеческую жизнь ему хватит. Ну ведь получилось же? Получилось?

– Как?!

– Да не знаю, просто нельзя было так все оставлять! Я бы до конца дней чувствовала себя виноватой за то, что случилось! Нужно было попробовать!

– Дурость это, понимаешь?

– А то, что ты предложил, не дурость? Спасать Золотова таким образом, перекачивать энергию из зала в позвоночник? Если такое возможно, почему не попробовать еще что-то? Ты сам говорил, теория вампиризма только начинает формироваться, мы все экспериментируем на себе. Надо было попробовать, лучше уж так, чем ничего не делать! И вообще, получилось!

Винсент отпустил ученицу и грузно привалился к балкону. Вот ведь реально кошка драная. Но… ее тоже можно понять. Каким бы ни был Курин подонком, Васька не была готова к тому, что произошло. Не простила бы себе смерти. Как бы ни было, у нее получилось. Спасла и спасла. Героиня комиксов чертова. Подставилась, конечно, серьезно. Зато будет до пенсии собой гордиться. И, возможно, успокоится, наконец. Ведь все свои "дары проклятия" она благополучно потратила. В конце концов, любовь – это тоже неплохая штука. Порой именно она и служит тем фактором, что заставляет людей возвращаться из-за грани. Или возвращать оттуда.

Главное, все благополучно решилось. Концерт отработали так, что до сих пор воздух искрит. Артемий жив, хоть и развоплощен. Громову кроме головной боли ничего, в принципе, не прилетело больше. Вася тоже скоро оклемается. Хотя ей сейчас коньячку с шоколадкой не мешало бы. А лучше стаканчик крови – для надежности. Ну да ладно, это мы обеспечим. Да, кстати, как там Золотов? Там-то получилось?

Как нельзя вовремя прилетевшее смс сообщило о том, что и последний вопрос в этой эпопее решился успешно. Ну что, машаалла, уважаемые. Занавес.

Эпилог

Золотов разъезжал по офису на инвалидной коляске, ему еще пару недель предстояло провести в таком положении. Но работать этот факт не мешал. Валерий раздавал команды направо и налево. Его возвращение в офис было столь долгожданным и ярким событием. Поэтому особо впечатлительные прятались под столы и старались пригибать голову пониже – чтобы не слетела с плеч. Вынужденное отсутствие заставило главу "Джема" с двойным усердием приняться за труды. Предстояло "разгрести весь тот бардак, который вы без меня тут наворотили".

Винсент спешно собирал особо дорогих ему персоналий и организовывал выездную съемку. Ему надо было избавить самых ценных людей от праведного начальственного гнева. Перетерпеть. Не высовываться и не встревать в объяснения. Чемоданы в зубы, и на неделю мотать в Голландию, прикрывшись необходимостью съемки в Амстердаме. К тому же, все они заслужили небольшой отпуск.

Да, Амстердам. Снимать очередной клип для очередного поющего мальчика, с которым уже спуталась неугомонная Кобыла. Трепетное сердце лошади Пржевальского не терпело эмоциональной пустоты. Вдосталь нарыдавшись из-за Артемия, которому врачи напрочь запретили сцену, она буквально через день подхватила какое-то очередное "хроническое заболевание". Последнее обладало шикарным голосом и горящими очами. Кобыла умудрилась сохранить группу "Ardent Sun" и репертуар, передав сколоченную творческую концепцию преемнику эстафеты.

Поэтому "Джемовцам" снова было чем заняться. В особенности, когда бушует и зверствует сам маэстро Золотов, соскучившийся по работе и креативу.

К тому же, маэстро со всей своей основательностью разбирался с последствиями "транс-миссии": ушлым ментовским карьеристам не терпелось нахватать звезд на погоны, расследовав смерти Илоны, Толика и Ильи. Тот умер в больнице через день после презентации Курина. При невыясненных обстоятельствах.

Кем бы они ни были в вампирской тусовке, для человеческих правоохранителей это были просто люди, убитые при невыясненных обстоятельствах. И у этих людей были родственники, жаждущие правды и отмщения. Приходилось и это все разруливать.

Не обошлось без некоторых финансовых вливаний и объяснений, но даже с ними ушлая правоохранительная дружина буквально неделю трясла "джемовцев", как тощую осинку.

Кому-то удалось выйти на "вампирский след" в этой истории и даже привязать имя Курина ко всему происходящему. Естественно, была и официальная паника в СМИ, и вселенский вой, и даже попытки журналистского расследования в желтой прессе… Все было. Однако Золотов мастерски заткнул каждый крикливый рот – как всегда, в своей неподражаемой манере, он нашел аргумент на любое возражение. И сам при случае мог рявкнуть громче любого.

А уж переорать мастера и перешибить его убедительное обаяние – это было по определению невозможно.

Впрочем, громкую историю умудрились замять и свернуть всего за неделю. Джем объединил усилия с Кобылой, и тандему удалось быстро все свернуть в нужное русло. Потому что в шоу-бизнесе нет людей, есть проекты. И даже после смены вокалиста нужно было организовать положенный по контракту всероссийский тур Ardent Sun, чтобы "поразительное шоу" во все крупные города российской федерации. С другим вокалистом, конечно, но от перемены слагаемых успех не снижается.

Но самое удивительное было то, что со своей стороны абсолютно не мешал Курин-старший. Ему по роли полагалось носом землю рыть, но бизнесмен молчал.

По слухам, он долго и основательно общался с Артемием, пока тот находился в больнице. Как только к наследному принцу вернулась возможность говорить и соображать вообще, у них с отцом состоялся серьезный разговор. О чем – никто не знал.

Только после этого для смерти Илоны и Толика нашлись необходимые врачебные заключения и результаты тщательных исследований и анализов.

Позже старший Курин появился и в московском офисе Джема. Проницательным взглядом посмотрел на Золотова и Громова. Потом то ли чутьем определил, то ли узнал по описанию. Но к Василисе подошел сразу. Хотя на всякий случай уточнил, по адресу ли обратился. Рассмотрел внимательно, хмыкнул и сунул в руки пухлый конверт.

– Я в курсе того, почему Тема остался жив, – коротко кивнул он. – Это не взятка, и не благодарность. Это тебе за скорую помощь плата. Прими и не дергайся.

– И не подумаю, мне еще в Амстердам ехать, – гордо фыркнула Вася. – Как раз задавалась вопросом, на что я там развлекаться буду. С вашими этими съемками и концертами времени не было нормальных клиентов окучить.

Курин не ожидал такой реакции. Он был стандартным человеком, и нестандартные вампирские мысли не разумел. Впрочем, он был бизнесменом, и не смутился. Для него было важно, что сын жив. Он больше не выйдет на сцену, но зато сможет заняться вплотную бизнесом. К слову, после развоплощения Артемий сам заявил о подобном желании.

Пророчество ирччи сбылось, Александр Федорович действительно увидел смерть собственного чада. На видеозаписи с концерта. Все произошло, что было предсказано.

Но благодаря Васе Артемий был жив. Так вот просто и буднично. Как в "Матрице" – ей удалось взять и запустить угасшее сердце. Без патетики и грома небесного. Факт как факт. И слава богу. Александр Курин больше ничего не хотел знать. Ему было достаточно того, что Тема живой и скоро вернется в Питер к делам насущным.

Это любопытный Михал Михалыч было сунулся за объяснениями в Джем – но быстро убрался. Удвоившаяся после возвращения сила Валерия заставила начбеза поджать хвост и вернуться в северную столицу вместе с хозяином, удовлетворившись кратким объяснением, что Москва город криминальный, тут в людей часто стреляют. Илона и Толик просто попали неудачно. А Славик – сбежал, чтобы не подставлять свою шкуру на правах последнего героя трагедии. Куда сбежал – ищите сами. Мы не детективное агентство. Артемий жив и почти здоров. Забирайте и проваливайте. Еще вопросы?

Ситуация разруливалась на удивление быстро и спокойно.

Питерцам не стоило знать большего. Не стоило копаться в тех глубинах, в которые соваться непосвященным опасно для жизни.

Потому что вампиры не перестанут существовать. Не перестанут заниматься своими делами. Но они уже сумели извлечь урок из того, что произошло. Они без малейших сомнений на корню пресекли очередную идиотскую попытку начать торговлю трансформой. Потому что все прекрасно понимали, где стоит остановиться и почему. И надо было закрыть лавочку святых курильщиков, от греха подальше.

Есть вещи, которые не стоит показывать миру, даже если они существуют. Есть вещи, которые следует хранить как тайну, даже если на этой тайне можно сделать огромные деньги. Не всегда и не все измеряется деньгами. Финита ля трагедия.

Теперь можно спокойно выдохнуть. Ко всем рабочим вопросам предстоит вернуться еще через неделю – когда будет готов и отснят материал нового клипа. С новым фронтменом "Ardent Sun".

А сейчас, пожалуй, самое время драпать как можно быстрее и как можно дальше!

Громов подписал последнюю важную бумажку, просмотрел еще раз все отчеты и удовлетворенно закрыл папку с подготовленными для налоговой документами. Пусть развлекаются теперь без него. Золотов теперь и один справится. Несмотря на шипение врачей, Валерий выписался из больницы раньше времени. Он справедливо считал, что труд лечит лучше койки. Поэтому устраивая себе бесконечные переговоры, встречи и кастинги. Еще немного – и он будет полноценно властвовать в своей законной вотчине, направляя движение энергетических потоков в нужные русла…

А Василиса… кажется, она уже собралась ехать. Вон, стоит в коридоре, зыркает зелеными глазами из-под очков и приплясывает от нетерпения. Реально кошка с девятью жизнями – после всего случившегося три дня провалялась дома, а потом, как ни в чем ни бывало, вернулась в рабочее состояние. И уже горит нетерпением ехать на очередную съемку. С Громовым в роли главного злодея. Винсент сам не понял, как позволил себя уговорить на такую авантюру, ему эта перспектива не доставляла ни малейшего удовольствия, но он опрометчиво пообещал, но давши слово – держись.

В принципе, все. Самолет через четыре часа, группа готова, аксессуары и техника для съемки упакованы. На ближайшую неделю им есть чем заняться.

А после съемок их ждет забавная прогулка на одну из улочек славного города Амстердама. Пока заведение еще работает. Ваське не мешает подлечиться после всего пережитого. Да и Громов был не против перекурить да выдохнуть. Все-таки и ему досталось в этой куролесине.

Василиса, узрев, что шеф перестал копаться в документах, влетела в кабинет и повисла на спинке кресла, положив голову на плечо драгоценного начальства.

– Ну что, мы едем?

– Конечно, едем.

– Только не на машине, Ленинградка сейчас стоит намертво, можем опоздать на регистрацию. Поехали на аэроэкспрессе.

– Как скажешь. Все как ты скажешь.

– Да! Именно так, мессир. Теперь понятно, как все герои фэнтези вдруг оказываются в других странах, обретают финансовые возможности для путешествий и поводы для перемещения тела в пространстве при помощи доступных средств передвижения.

– Что?

– Да ничего, я просто вспомнила один вопрос, который меня всегда смущал в книжках фэнтези.

Она деловито начала пересчитывать купюры из своего конверта. Вроде бы, хватало на все удовольствия.

– Все? Подсчет закончен? Тогда сумки в руки и поехали.

– Минуточку! Щас, – Василиса уселась в кресло шефа, вспомнив о том, как однажды тот со смехом рассказывал о призыве талантливой личности в стены "Джема". Аккуратно сняла очки, положив их на край стола, воздела ладони к небу и, улыбаясь во все тридцать зубов и два клыка, завопила – О, великий и полезный бог всех энергетических вампиров! Спасибо тебе за то, что дал мне такого шикарного босса, который все понимает, и как мумми-мама, все разрешает! – бум! Удар головой об многострадальную столешницу, а затем хитрющий взгляд в сторону обалдевшего Громова, – Потому что мой босс был последние две недели дико занят и даже не прочитал творческую концепцию съемки, на которую сам же добровольно подписался, пообещав мне ее в качестве вознаграждения за участие в событиях на "Арене". О, великий и всемогущий, ты помнишь, как он мне это обещал? А помнишь еще, что Винс лично сказал, что ему пофигу, какую я творческую концепцию для этой съемки придумаю, что он на все согласен, только бы я отвалила и не мешала работать. И, кажется мне, скоро пожалеет о том, что вообще в это ввязался. Но! Еще раз благодарю тебя, великий и полезный бог всех вампиров, потому что мой босс ко всему прочему честный и порядочный человек, который не будет убегать с площадки в ужасе, когда поймет, во что его втравили! Я же сказала, в особо извращенной форме буду… Громов, ты же не будешь убегать от меня, да? Ты же обещал!

– Вася, а я случайно не обещал сразу после съемки придушить тебя и захоронить с блеском и почестями на ближайшем кладбище?

– Нет, шеф. Я ничего такого не слышала, – Вася бодро подскочила и, сцапав начальство за руку, потянула к выходу, – Валерий, до скорых встреч, мы вернемся, жди нас! Громов, поехали, блин! Нас ждут тюльпаны, фонтаны и кальяны!

Конец книги

Content

Кипелова Ангелина
Мой босс вампир

Часть 1. "Улыбаемся и пашем"

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Часть 2.  Транс-миссия невыполнима

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Эпилог