Шекспир Уильям

Комедии

Уильям Шекспир

Комедии

Уильям Шекспир Двенадцатая ночь, или что угодно

William Shakespeare. Twelfth Night

Действующие лица

Орсино , герцог Иллирийский.

Себастьян , брат Виолы.

Антонио , капитан корабля, друг Виолы.

Валентин , Курио – приближенные герцога.

Сэр Тоби Белч , дядя Оливии.

Сэр Эндрю Эгьючик .

Фабиан, Фесте , шут – слуги Оливии.

Оливия .

Виола .

Мария , камеристка Оливии.

Придворные, священник, матросы, пристава, музыканты, слуги.

[1]

Место действия – город в Иллирии и морской берег вблизи него.

Акт I

Сцена 1

Дворец герцога.

Входят герцог , Курио и другие придворные ; музыканты .

Герцог

О музыка, ты пища для любви!

Играйте же, любовь мою насытьте,

И пусть желанье, утолясь, умрет!

Вновь повторите тот напев щемящий, —

Он слух ласкал мне, точно трепет ветра,

Скользнувший над фиалками тайком,

Чтоб к нам вернуться, ароматом вея.

Нет, хватит! Он когда-то был нежнее…

Как ты могуч, как дивен, дух любви!

Ты можешь все вместить, подобно морю,

Но то, что попадет в твою пучину,

Хотя бы и ценнейшее на свете,

Утрачивает ценность в тот же миг:

Такого обаянья ты исполнен,

Что подлинно чаруешь только ты!

Курио

Угодно ль вам охотиться сегодня?

Герцог

А на какого зверя?

Курио

На оленя.

Герцог

О Курио, я сам оленем стал!

Когда мой взор Оливию увидел,

Как бы очистился от смрада воздух,

А герцог твой в оленя превратился,

И с той поры, как свора жадных псов,

Его грызут желанья…

Входит Валентин .

Наконец-то!

Какую весть Оливия мне шлет?
Валентин
Я не был к ней допущен, ваша светлость.

Служанка мне передала ответ,

И он гласил, что даже небеса,

Ее лица открытым не увидят,

Пока весна семь раз не сменит зиму.

Росою слез кропя свою обитель,

Она затворницею станет жить,

Чтоб нежность брата, отнятого гробом,

В скорбящем сердце не могла истлеть.
Герцог
О, если так она платить умеет

Дань сестринской любви, то как полюбит,

Когда пернатой золотой стрелой

Убиты будут все иные мысли,

Когда престолы высших совершенств

И чувств прекрасных – печень, мозг и сердце [2] —

Навек займет единый властелин! —

Идемте же под своды рощ зеленых;
Их тень сладка мечтаниям влюбленных.
Уходят.

Сцена 2

Берег моря.

Входят Виола , капитан и матросы .
Виола
Где мы сейчас находимся, друзья?
Капитан
Мы, госпожа, в Иллирию приплыли.
Виола
Но для чего в Иллирии мне жить,

Когда мой брат в Элизие [3] блуждает?

А вдруг случайно спасся он?
Капитан
Возможно:

Ведь вы спаслись!
Виола
Увы! Мой бедный брат…

Какой бы это был счастливый случай!
Капитан
Но, госпожа, должно быть, так и есть:

Когда разбился наш корабль о скалы,

И все мы – горсть оставшихся в живых —

Носились по волнам в убогой лодке,

Ваш брат, сообразительный в беде,

Наученный отвагой и надеждой,

Себя к плывущей мачте привязал

И, оседлав ее, поплыл по морю,

Как на спине дельфина – Арион. [4]

Я это видел сам.
Виола
Вот золото в награду за рассказ.

Он укрепляет робкую надежду,

Рожденную спасением моим,

Что жив и брат. Ты здесь бывал?
Капитан
Еще бы!

Не больше трех часов ходьбы отсюда

То место, где родился я и рос.
Виола
Кто правит здесь?
Капитан
Высокородный и достойный герцог.
Виола
А как его зовут?
Капитан
Орсино.
Виола
Орсино! Мой отец о нем не раз

Мне говорил. Тогда был холост герцог.
Капитан
Он холост был, когда я вышел в море,

А с той поры минул всего лишь месяц,

Но слух прошел, – ведь любит мелкий люд

Судачить о делах людей великих, —

Что герцог наш в Оливию влюблен.
Виола
А кто она?
Капитан
Прелестная и юная дочь графа.

Он умер год назад, ее оставив

На попеченье сына своего.

Тот вскоре тоже умер, и, по слухам,

Оливия, скорбя о милом брате,

Решила жить затворницей.
Виола
О если б

Я к ней на службу поступить могла,

До времени скрывая от людей,

Кто я такая!
Капитан
Это будет трудно:

Она не хочет сидеть никого

И даже герцога не принимает.
Виола
Ты с виду прям и честен, капитан.

Хотя природа в благородный облик

Порой вселяет низменное сердце,

Мне кажется, в твоих чертах открытых,

Как в зеркале, отражена душа.

Поверь, тебя вознагражу я щедро, —

Ты лишь молчи, кто я на самом деле,

И помоги мне раздобыть одежду,

Пригодную для замыслов моих.

Я к герцогу хочу пойти на службу.

Шепни ему, что я не я, а евнух… [5]

Он будет мной доволен: я пою,

Играю на различных инструментах.

Как дальше быть – увидим, а пока

Пусть правда не сорвется с языка.
Капитан
Вы евнух, я немой… [6] Ну что ж, клянусь:

Коль проболтаюсь, тотчас удавлюсь.
Виола Благодарю. Идем.
Уходят.

Сцена 3

Дом Оливии.

Входят cэp Тоби Белч и Мария .
Сэр Тоби
Ну какого дьявола моя племянница так убивается о своем покойном братце? Горе вредит здоровью, это всякий знает.
Мария
А вы, сэр Тоби, пораньше возвращались бы домой. Когда вы поздно засиживаетесь бог весть где, ваша племянница, моя госпожа, прямо из себя выходит.
Сэр Тоби
Ну и пусть себе выходит на все четыре стороны!
Мария
Нет, нехорошо, что вы являетесь в таком неприличном виде.
Сэр Тоби
А что в нем неприличного, скажи на милость? Самый подходящий для выпивки вид. И ботфорты хоть куда. А если никуда, так пусть повесятся на собственных ушках!
Мария
Не доведут вас до добра кутежи и попойки. Вчера об этом говорила госпожа, я сама слышала. И еще она поминала вашего дурацкого собутыльника, которого вы притащили сюда ночью и навязывали ей в женихи.
Сэр Тоби
Ты это о ком? О сэре Эндрю Эгьючике?
Мария
О ком же еще?
Сэр Тоби
Ну, он почище многих в Иллирии.
Мария
Нам-то что от его чистоты?
Сэр Тоби
А то, что у него три тысячи дукатов в год.
Мария
Ему и на полгода всех его дукатов не хватит, – такой он дурак и мот.
Сэр Тоби
Ну что ты болтаешь! Он и на виоле играет, и на нескольких языках как по писаному говорит, и вообще богатая натура.
Мария
Еще бы! Дурак пренатуральный! И не только дурак, но и забияка: разумные люди говорят, что, если бы его задор не ходил в одной упряжке с трусостью, быть бы ему давным-давно покойником.
Сэр Тоби
Клянусь этой рукой, они мерзавцы и клеветники, коли несут такую чушь! Кто это тебе наплел?
Мария
Те самые, от которых я узнала, что он вдобавок ко всему вечера не пропустит, чтобы не напиться в вашем обществе.
Сэр Тоби Все потому, что пьет за мою племянницу. Я буду пить за нее, покуда у меня глотка не зарастет, а в Иллирии вино не переведется. Трус и мерзавец, кто не желает пить за мою племянницу, пока мозги не полетят вверх тормашками. Тсс, красотка! Castiliano vulgo! [7] Сюда шествует сэр Эндрю Чикчирик!
Входит сэр Эндрю Эгьючик . Сэр Эндрю

Сэр Тоби Белч! Как живете, сэр Тоби Белч?
Сэр Тоби
Дражайший сэр Эндрю!
Сэр Эндрю
Приветствую тебя, миленькая злючка!
Мария
И я вас тоже, сударь!
Сэр Тоби
Наступай, сэр Эндрю, наступай!
Сэр Эндрю
Кто это?
Сэр Тоби
Камеристка моей племянницы.
Сэр Эндрю
Милейшая миссис Наступай, я бы не прочь познакомиться с тобой поближе.
Мария
Меня зовут Мэри, сударь.
Сэр Эндрю
Милейшая миссис Мэри Наступай…
Сэр Тоби
Ты не понял, рыцарь. «Наступай» – это значит «смелей», «не робей», «атакуй», «штурмуй»!
Сэр Эндрю
Ну, знаете, вы столько насчитали, что мне к ней теперь и подступиться страшно. Вот так «наступай»!
Мария
Желаю вам всего хорошего, господа мои.
Сэр Тоби
Чтоб тебе никогда не работать твоей шпагой, сэр Эндрю, если ты так отпустишь эту красотку!
Сэр Эндрю
Чтоб мне никогда не работать моей шпагой, милочка, если я так тебя отпущу. Ты что же, красавица, за дураков нас держишь?
Мария
Да нет, сударь, я за вас не держусь.
Сэр Эндрю
А ты попробуй, подержись: вот моя рука.
Мария
Сударь, хотенье ваше, да позволенье наше. Лучше отнесли бы вы свою руку в погреб и угостили бы ее элем покрепче.
Сэр Эндрю
Это зачем, душечка? Что-то мне непонятна твоя шутка.
Мария
Уж очень вы сухорукий.
Сэр Эндрю
Вот это верно: осел я, что ли, чтобы ходить с мокрыми руками? Но в чем все-таки соль твоей шутки?
Мария
Для вас, сударь, она чересчур соленая.
Сэр Эндрю
И много их у тебя припасено?
Мария
Уж на вас-то моего запаса хватит… А вот сейчас я отпустила вашу руку и сразу обезопасилась. (Уходит.)
Сэр Тоби
Ох, рыцарь, подкрепись-ка скорее стаканчиком канарского [8] : отроду не видел, чтобы тебя так здорово укладывали на обе лопатки.
Сэр Эндрю
Пожалуй, что и не видел… Нет, канарское тоже здорово укладывало. Ей-ей, мне иногда кажется, что у меня ума не больше, чем у любого христианина, а может, и вообще чем у любого человека. Но я большой любитель говядины, а говядина, наверно, вредит моему остроумию.
Сэр Тоби
Ну разумеется!
Сэр Эндрю
Если б я и вправду так думал, ни за что не стал бы ее есть. Сэр Тоби, завтра я уезжаю домой.
Сэр Тоби
Pourquoi [9] , мой дорогой рыцарь?
Сэр Эндрю
Что это означает – «pourquoi»? Ехать или не ехать? Эх, если бы я убил на изучение языков то время, которое перевел на фехтование, танцы и медвежью охоту! Если бы я развивал себя!
Сэр Тоби
Твоим волосам это ни к чему.
Сэр Эндрю
А при чем тут мои волосы?
Сэр Тоби
Как это – при чем? Они же у тебя отроду не вились.
Сэр Эндрю
Ну и что же? Разве они мне не к лицу?
Сэр Тоби
Очень к лицу: висят, как лен на прялке. Вот ты обзаведешься женой, и я еще посмотрю, как она зажмет тебя промеж колен да как начнет прясть – только держись.
Сэр Эндрю
Ей-богу, завтра же я уеду. Твоя племянница не желает меня видеть. А если и пожелает, то бьюсь об заклад, что в мужья себе не возьмет: ведь за ней бегает сам герцог.
Сэр Тоби
А герцог ей ни к чему: она ни за что не выйдет за человека старше себя, или богаче, или умней; я сам слышал, как она в этом клялась. Так что не все еще пропало, дружище.
Сэр Эндрю
Ну ладно, останусь на месяц. Странный у меня нрав: иной раз мне бы только ходить на балы и маскарады…
Сэр Тоби
И ты способен на такие дурачества, рыцарь?
Сэр Эндрю
Могу потягаться с кем угодно в Иллирии, – конечно, не считая тех, кто знатнее меня; ну, а старикам я и вовсе в подметки не гожусь.
Сэр Тоби
И ты умеешь отплясывать гальярду, рыцарь?
Сэр Эндрю
Еще бы! Я так выписываю козлиные коленца…
Сэр Тоби
Не лучше, чем я уписываю бараньи ляжки!
Сэр Эндрю
А уж в прыжке назад мне не найдется равных во всей Иллирии.
Сэр Тоби
Так почему все эти таланты чахнут в неизвестности? Почему скрыты от нас завесой? Или они так же боятся пыли, как портреты миссис Молл? [10] Почему, идучи в церковь, ты не отплясываешь гальярду, а возвращаясь, не танцуешь куранту? Будь я тобой, я всегда на ходу откалывал бы джигу [11] и даже мочился бы в темпе контрданса. Как же так? Разве можно в этом мире скрывать свои дарования? У тебя икры такой восхитительной формы, что, бьюсь об заклад, они были созданы под звездой гальярды.
Сэр Эндрю
Да, икры у меня сильные и в оранжевых чулках выглядят совсем недурно. А не пора ли выпить?
Сэр Тоби
Что еще нам остается делать? Мы же родились под созвездием Тельца!
Сэр Эндрю
Телец? Это который грудь и сердце? [12]
Сэр Тоби Нет, сударь, это который ноги и бедра. А ну-ка, покажи свои коленца. Выше! Еще выше! Отменно!
Уходят.

Сцена 4

Дворец герцога.

Входят Валентин и Виола в мужском платье.
Валентин
Цезарио, если герцог и впредь будет так благоволить к вам, вы далеко пойдете: он вас знает всего три дня и уже приблизил к себе.
Виола
Если вы не уверены в длительности его благоволения, значит, опасаетесь изменчивости его нрава или моей нерадивости. Вы считаете, что герцог непостоянен в своих привязанностях?
Валентин
Помилуйте, я вовсе не то хотел сказать!
Виола Благодарю вас. А вот и герцог.
Входят герцог , Курио и придворные . Герцог

Кто знает, где Цезарио?
Виола
Я здесь, к услугам вашим, государь.
Герцог
Пусть станут все поодаль. – Я прочел,

Цезарио, тебе всю книгу сердца.

Ты знаешь все. К Оливии пойди,

Стань у дверей, не принимай отказа,

Скажи, что ты ногами врос в порог,

И встречи с ней добейся.
Виола
Господин мой,

Она меня не примет, если правда,

Что так полна тоской ее душа.
Герцог
Шуми, стучи, насильно к ней ворвись,

Но поручение мое исполни.
Виола
Положим, я свиданья с ней добьюсь:

Что мне сказать ей?
Герцог
Пусть она поймет

Всю преданность, весь пыл моей любви.

Рассказывать о страсти и томленье

Пристало больше юности твоей,

Чем строгому, внушительному старцу.
Виола
Не думаю.
Герцог
Поверь мне, милый мальчик:

Кто скажет о тебе, что ты мужчина,

Тот оклевещет дней твоих весну.

Твой нежный рот румян, как у Дианы,

Высокий голосок так чист и звонок,

Как будто сотворен для женской роли.

Твоя звезда для дел такого рода

Благоприятна. Пусть с тобой идут

Вот эти трое. – Нет, вы все идите!

Мне легче одному. – Вернись с удачей

И заживешь привольно, как твой герцог,

С ним разделив счастливую судьбу.
Виола
Я постараюсь к вам склонить графиню.

(В сторону.)

Мне нелегко тебе жену добыть:
Ведь я сама хотела б ею быть!
Уходят.

Сцена 5

Дом Оливии.

Входят Мария и шут .
Мария
Говори сейчас же, где ты пропадал, а не то я вот настолечко губ не разожму, чтобы выпросить тебе прощение; за эту отлучку госпожа тебя повесит.
Шут
Ну и пусть вешает: кто повешен палачом, тому и смерть нипочем.
Мария
Это еще почему?
Шут
Потому, что двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Мария
Плоская острота. Знаешь, кто говорит: «двум смертям не бывать»?
Шут
Кто, почтенная Мэри?
Мария
Отважные воины. А у тебя хватает отваги только на глупую болтовню.
Шут
Что ж, дай бог мудрецам побольше мудрости, а дуракам побольше удачи.
Мария
И все равно за такую долгую отлучку тебя повесят. Или выгонят. А какая тебе разница – выгонят тебя или повесят?
Шут
Если повесят на доброй веревке, то уже не женят на злой бабе, а если выгонят, так летом мне море по колено.
Мария
Значит, ты уже не цепляешься за это место?
Шут
Нет, не скажи. Две зацепки у меня все-таки остались.
Мария
Выходит, что если одна лопнет, так другая останется, а если обе лопнут, то штаны свалятся?
Шут
Ловко отбрила, ей-богу, ловко! Продолжай в том же духе, и, если еще вдобавок сэр Тоби бросит пить, я буду почитать тебя за самую занозистую из всех дочерей Евы в Иллирии.
Мария
Ладно, негодный плут, придержи язык. Сюда идет госпожа: попроси у нее прощения, да как следует, с умом, – тебе же будет лучше. (Уходит.)
Шут Остроумие, если будет на то воля твоя, научи меня веселому дурачеству! Умники часто думают, что они бог весть как остроумны, и все-таки остаются в дураках, а я вот знаю, что неостроумен, однако иной раз могу сойти за умника. Недаром Квинапал [13] изрек: «Умный дурак лучше, чем глупый остряк».
Входят Оливия и Мальволио .

Благослови вас бог, госпожа! Оливия

Уберите отсюда это глупое существо.
Шут
Слышите, что говорит госпожа? Уберите ее отсюда!
Оливия
Пошел вон, дурак, твое остроумие иссякло! Видеть тебя не могу! К тому же у тебя нет совести.
Шут
Мадонна, эти пороки можно поправить вином и добрым советом: дайте иссякшему дураку вина – и он наполнится; дайте бессовестному человеку добрый совет – и он исправится. А если не исправится, – позовите костоправа, и тот уж справится. Все, что поправлено, – только залатано: дырявая добродетель залатана грехом, а исправленный грех залатан добродетелью. Годится вам такой простой силлогизм – отлично; не годится – что поделаешь? Несчастье всегда рогоносец, а красота – цветок. Госпожа велела убрать глупое существо? Вот я и говорю: уберите ее.
Оливия
Я приказала убрать тебя.
Шут
Какая несправедливость! Госпожа, cucullus non facit monachum [14] , а это значит, что дурацкий колпак мозгов не портит. Достойная мадонна, позвольте мне доказать вам, что это вы – глупое существо.
Оливия
И ты думаешь, тебе это удастся?
Шут
Бессомненно.
Оливия
Что ж, попытайся.
Шут
Для этого мне придется допросить вас, достойная мадонна: отвечайте мне, моя невинная мышка.
Оливия
Спрашивай: все равно других развлечений нет.
Шут
Достойная мадонна, почему ты грустишь?
Оливия
Достойный дурак, потому что у меня умер брат.
Шут
Я полагаю, что его душа в аду, мадонна.
Оливия
Я знаю, что его душа в раю, дурак.
Шут
Мадонна, только круглый дурак может грустить о том, что душа его брата в раю. – Люди, уберите отсюда это глупое существо!
Оливия
Мальволио, что вы скажете о нашем шуте? Он, кажется, начинает исправляться.
Мальволио
Еще бы! Теперь он все время будет исправляться, пока смерть не пришибет его. Старость только умным вредит, а дуракам она на пользу.
Шут
Дай тебе бог, сударь, скоропостижно состариться и стать полезным дураком. Сэр Тоби побьется об заклад, что я не лисица; но он и двумя пенсами не поручится, что ты не болван.
Оливия
Что вы теперь скажете, Мальволио?
Мальволио
Не могу понять, как ваша милость терпит этого пустоголового мерзавца: недавно на моих глазах он спасовал перед обыкновенным ярмарочным шутом, безмозглым, как бревно. Видите, он сразу и онемел. Когда вы не смеетесь и не поощряете его, он двух слов связать не может. По-моему, умники, которые хихикают над остротами таких завзятых дураков, сами не лучше балаганных фигляров.
Оливия
Мальволио, у вас больное самолюбие: оно не переваривает шуток. Человек благородный, чистосердечный и непредубежденный считает такие остроты безвредными горошинами, а вам они кажутся пушечными ядрами. Домашний шут не может оскорбить, даже если он над всем издевается, так же как истинно разумный человек не может издеваться, даже если он все осуждает.
Шут Да ниспошлет тебе Меркурий умение складно врать [15] в награду за твое доброе слово о шутах.
Входит Мария . Мария

Сударыня, какой-то молодой человек у ворот очень хочет вас видеть.
Оливия
От герцога Орсино, вероятно?
Мария
Не знаю, сударыня. Красивый юноша, и свита у него не маленькая.
Оливия
А кто его не пропускает?
Мария
Ваш родственник, сударыня, сэр Тоби.
Оливия Уведите его оттуда, пожалуйста: вечно он несет всякую чепуху. Просто стыдно за него!
Мария уходит.

Пойдите вы, Мальволио. Если это посланец герцога, то я больна или меня нет дома – все что угодно, только спровадьте его.

Мальволио уходит.

Теперь ты сам видишь, сударь, что твои шутки обросли бородой и никого не смешат. Шут Ты так заступалась за нас, мадонна, словно твоему старшему сыну на роду написано быть дурачком. Желаю тебе, чтобы Юпитер не поскупился на мозги для его черепа, а то у одного из твоих родственников – вот и он, кстати! – pia mater [16] совсем размягчилась.

Входит сэр Тоби . Оливия

Честное слово, он уже успел выпить! Дядя, кто это там у ворот?
Сэр Тоби
Дворянин.
Оливия
Дворянин? Какой дворянин?
Сэр Тоби
Этот дворянин… (Икает.) А будь она неладна, эта маринованная селедка! – Как дела, дурень?
Шут
Достойный сэр Тоби!
Оливия
Дядя, дядя, еще совсем рано, а вы уже дошли до такого неподобия!
Сэр Тоби
Преподобия? Плевал я на преподобие! Пускай себе стоит у ворот!
Оливия
Да кто же там, наконец?
Сэр Тоби
Хоть сам черт, если ему так нравится, мне-то что? Уж кто-кто, а я врать не стану. Да что с вами разговаривать! (Уходит.)
Оливия
Дурак, на кого похож пьяный?
Шут
На утопленника, дурака и сумасшедшего: с одного лишнего глотка он дуреет, со второго – сходит с ума, с третьего – идет ко дну.
Оливия
Пойди-ка и приведи пристава, пусть освидетельствует тело моего дядюшки: он в третьей степени опьянения, значит, уже утонул. Присмотри за ним.
Шут Нет, мадонна, пока что он еще только спятил; придется дураку присмотреть за сумасшедшим. (Уходит.)
Входит Мальволио . Мальволио

Сударыня, этот молодой человек хочет видеть вас во что бы то ни стало. Я сказал, что вы больны; он ответил, что знает и именно поэтому хочет вас видеть. Я сказал, что вы спите; это он тоже предугадал, и как раз поэтому ему особенно нужно вас видеть. Что ему ответить, сударыня? Его не собьешь никакими отговорками.
Оливия
Скажите ему, что он меня не увидит.
Мальволио
Говорил. Он ответил, что будет стоять у ваших ворот, как столб у дверей шерифа, [17] и что дождется вас, даже если из него сделают подпорку для скамьи.
Оливия
Какого рода он человек?
Мальволио
Мужского, разумеется.
Оливия
Да нет, какого сорта?
Мальволио
Хуже не бывает: хотите или не хотите, но он к вам прорвется.
Оливия
Каков он на вид и сколько ему лет?
Мальволио
Для мужчины мало, для мальчика много: недозрелый стручок, зеленое яблочко. Он, так сказать, ни то ни се: серединка наполовинку между мальчиком и мужчиной. Он очень хорош собой и очень задирист. С вашего позволения, у него еще молоко на губах не обсохло.
Оливия
Пусть войдет. Только раньше позовите мою камеристку.
Мальволио Мария, вас зовет госпожа! (Уходит.)
Входит Мария . Оливия

Закрой лицо мне этим покрывалом:
Посол Орсино к нам сейчас придет.
Входят Виола и придворные . Виола

Кто из вас достойная хозяйка этого дома?
Оливия
Обращайтесь ко мне: я отвечу за нее. Что вам угодно?
Виола
Ослепительнейшая, прелестнейшая и несравненнейшая красавица, скажите мне, действительно ли вы хозяйка этого дома. Я никогда ее не видел, и мне не хотелось бы пустить по ветру свое красноречие: не говоря уже о том, что я сочинил замечательную речь, мне еще стоило немалого труда вытвердить ее наизусть! – Милые красавицы, не вздумайте насмехаться надо мной: я очень обижаюсь, когда со мной неласково обходятся.
Оливия
Откуда вы явились, сударь?
Виола
Мне трудно сказать что-нибудь сверх того, что я заучил, а этого вопроса нет в моей роли. Благородная дама, дайте мне хоть какое-нибудь доказательство того, что вы – хозяйка этого дома, иначе я не смогу произнести свою речь.
Оливия
Вы комедиант?
Виола
Нет, мое глубокомысленное сердечко, хотя, клянусь клыками хитрости, я действительно не тот, кого играю. Вы хозяйка дома?
Оливия
Если я не присваиваю себе собственных прав, то я.
Виола
Конечно, присваиваете, если вы – это она, так как то, что вы можете отдать, вы уже не можете оставить при себе. Впрочем, я превышаю свои полномочия. Сейчас я произнесу похвальное слово в вашу честь, а потом перейду к сути дела.
Оливия
Начните с главного; похвалы можете опустить.
Виола
Но я так старался их затвердить, и они так поэтичны!
Оливия
Значит, особенно лживы: оставьте их про себя. Мне сказали, что вы дерзко вели себя у ворот, и я впустила вас больше из желания увидеть, чем услышать. Если вы не в себе – уходите, если в здравом рассудке – будьте кратки. Я сейчас не расположена к препирательствам.
Мария
Не поднять ли вам паруса? Плывите к дверям.
Виола
Нет, дорогой боцман, я еще подрейфую здесь. – Утихомирьте вашего великана, прелестная дама.
Оливия
Говорите, что вам угодно?
Виола
Я посланец.
Оливия
Должно быть, вы посланы с бесчестным поручением, если вам так трудно изложить его. Приступайте к делу.
Виола
Оно предназначено только для вашего слуха. Я не собираюсь объявлять войну или требовать дань: у меня в руках оливковая ветвь. Слова мои и намерения полны миролюбия.
Оливия
Однако начали вы с грубости. Кто вы такой? Чего вы хотите?
Виола
Эта грубость рождена приемом, который мне здесь оказали. Кто я и чего хочу, должно быть окружено не меньшей тайной, чем девственность. Для ваших ушей – святое откровение, для посторонних – кощунство.
Оливия Оставьте нас одних: послушаем это откровение.
Мария и придворные уходят.

Итак, сударь, что гласит текст? Виола

Очаровательнейшая властительница…
Оливия
Очень приятная доктрина, и развивать ее можно без конца. Где хранится подлинник текста?
Виола
В груди у Орсино.
Оливия
В его груди? В какой именно части?
Виола
Если быть точным, то в самой середине сердца.
Оливия
Я его читала: это ересь. Больше вам нечего сказать?
Виола
Достойная госпожа, позвольте мне взглянуть на ваше лицо.
Оливия
Ваш господин поручил вам вступить в переговоры с моим лицом? Вы явно отклонились от текста. Но мы отдернем занавес и покажем вам картину. Смотрите, сударь, вот какова я сейчас. Правда, недурная работа?

(Откидывает покрывало.)
Виола
Превосходная, если это действительно дело рук божьих.
Оливия
Краска прочная, сударь: не боится ни дождя, ни ветра.
Виола
Да, подлинно прекрасное лицо!

Рука самой искусницы-природы

Смешала в нем румянец с белизной.

Вы самая жестокая из женщин,

Коль собираетесь дожить до гроба,

Не снявши копий с этой красоты.
Оливия
Что вы, сударь, я совсем не так бессердечна! Поверьте, я обязательно велю составить опись всех моих прелестей: их внесут в реестр и на каждой частице и принадлежности наклеят ярлык с наименованием. Например: первое – пара губ, в меру красных; второе – два серых глаза и к ним в придачу веки; третье – одна шея, один подбородок… и так далее. Вас послали, чтобы оценить меня?
Виола
Я понял вас: вы чересчур надменны.

Но, будь вы даже ведьмой, вы красивы.

Мой господин вас любит. Как он любит!

Будь вы красивей всех красавиц в мире,

Такой любви не наградить нельзя.
Оливия
А как меня он любит?
Виола
Беспредельно.

Напоминают гром его стенанья,

Вздох опаляет пламенем, а слезы

Подобны плодоносному дождю.
Оливия
Он знает, что его я не люблю.

Не сомневаюсь, он душой возвышен

И, несомненно, молод, благороден,

Богат, любим народом, щедр, учен, —

Но все-таки его я не люблю,

И это он понять давно бы должен.
Виола
Люби я вас, как любит мой властитель,

С таким несокрушимым постоянством,

Мне был бы непонятен ваш отказ,

И в нем я не нашел бы смысла.
Оливия
Да?

А что б вы сделали?
Виола
У вашей двери

Шалаш я сплел бы, чтобы из него

Взывать к возлюбленной; слагал бы песни

О верной и отвергнутой любви

И распевал бы их в глухую полночь;

Кричал бы ваше имя, чтобы эхо

«Оливия!» холмам передавало:

Вы не нашли бы на земле покоя,

Пока не сжалились бы.
Оливия
Вам дано

Достигнуть многого… Кто родом вы?
Виола
Я жребием доволен, хоть мой жребий

И ниже, чем мой род: я дворянин.
Оливия
Вернитесь к герцогу и передайте:

Я не люблю его. Пусть он не шлет

Послов ко мне. Вот разве вы зайдите,

Чтоб рассказать, как принял вас Орсино.

А это вам на память обо мне.

(Протягивает кошелек.)
Виола
Я не посыльный. Спрячьте кошелек:

Не мне, а герцогу нужна награда.

Пусть камнем будет сердце у того,

Кто вам внушит любовь; пусть он отвергнет

С презрением холодным вашу страсть,

Как вы отвергли герцога Орсино.

Прощайте же, прекрасная жестокость!

(Уходит.)
Оливия
«Кто родом вы?» – "Я жребием доволен,

Хотя мой жребий ниже, чем мой род:

«Я дворянин». Клянусь, что это так!

Поступки, речь, движения, лицо —

Вот твой дворянский герб… Спокойней, сердце!

Когда б слуга был господином… Боже!

Ужели так заразна эта хворь?

Я чувствую, что, крадучись беззвучно,

Очарованье юного посланца

В мои глаза проникло… Будь что будет! —
Мальволио, сюда!
Входит Мальволио . Мальволио

Я здесь, графиня.
Оливия
Беги скорей за юношей упрямым,

За герцогским послом, и этот перстень

Верни ему, скажи – он мне не нужен.

Я не хочу надеждами пустыми

Манить Орсино – я не для него.

Вот если юноша зашел бы завтра —

Я объяснила б все… Иди, не медли!
Мальволио
Сударыня, иду.

(Уходит.)
Оливия
Что делаю – сама не понимаю:

Я не уму, а лишь глазам внимаю…

Нет, человек не властен над собой!

Пусть будет так, как решено судьбой.
(Уходит.)

Акт II

Сцена 1

Берег моря.

Входят Себастьян и Антонио .

Антонио

Значит, вы не хотите остаться у меня? И не хотите, чтоб я вас проводил?

Себастьян

Простите великодушно, не хочу. Звезда моя еле мерцает во мраке; судьба ко мне столь враждебна, что может обрушиться и на вас. Поэтому я должен разлучиться с вами и одиноко нести свои невзгоды. Я плохо отблагодарил бы вас за расположение ко мне, если бы переложил их хоть отчасти на ваши плечи.

Антонио

Скажите хотя бы, куда вы идете?

Себастьян

Нет-нет, сударь! Мой путь – это путь скитаний. Но вы, я вижу, так скромны, что даже не пытаетесь выведать то, о чем до сих пор я умалчивал: тем легче мне повиноваться учтивости и рассказать о себе. Знайте, Антонио, что, хотя я назвался Родриго, зовут меня Себастьяном. Отец мой был тем самым Себастьяном из Мессалина [18] , о котором, как мне кажется, вы наслышаны. После его смерти остались близнецы, рожденные в один и тот же час, – я и моя сестра. Почему судьбе не было угодно, чтобы мы и погибли одновременно? Но этому помешали вы, сударь, ибо за час до того, как вы спасли меня от ярости волн, моя сестра утонула.

Антонио

Боже милосердный!

Себастьян

Хотя люди говорили, что мы с ней очень похожи, многие считали ее красавицей. Разумеется, я был не вправе разделять их восхищение, но одно я утверждаю смело: и сама зависть признала бы, что ее душа была прекрасна. Сударь, сестра моя уже утонула в соленой воде, а я все еще, как видите, топлю память о ней в соленых слезах.

Антонио

Вы уж не взыщите, что я не мог принять вас как подобает.

Себастьян

Добрый мой Антонио, это я должен просить у вас прощения за то, что доставил вам столько хлопот.

Антонио

Если вы не хотите в награду за преданность казнить меня, позвольте мне быть вашим слугой.

Себастьян

Если вы не хотите разрушить дело рук своих и убить человека, которого вернули к жизни, не просите меня об этом. Попрощаемся сразу. Я по натуре мягкосердечен и к тому же так похож на свою мать, что достаточно малости – и глаза мои сразу же меня выдают. Я иду ко дворцу герцога Орсино. Прощайте. (Уходит.)

Антонио

Да сохранят тебя благие боги!

Я за тобой пошел бы ко двору,

Но там полно врагов… Нет, будь что будет!

Опасность – вздор. Я так тебя люблю,

Что в бой шутя с любым врагом вступлю!

(Уходит.)

Сцена 2

Улица.

Входит Виола , за ней – Мальволио .

Мальволио

Не вы ли только что вышли от графини Оливии?

Виола

Вы не ошиблись, сударь: я шел не спеша и успел дойти всего лишь до этого места.

Мальволио

Графиня возвращает вам этот перстень. Вы избавили бы меня от лишнего беспокойства, если бы потрудились забрать его сразу. Кроме того, графиня просит вас втолковать вашему господину, что он ей не нужен окончательно и бесповоротно. И последнее: не вздумайте еще раз являться к ней от имени герцога, – разве что захотите рассказать, как он принял ее ответ. Вот и все.

Виола

Но перстень дан был ей: он мне не нужен.

Мальволио

Нет уж, сударь, вы дерзко бросили его графине, и она желает, чтобы его вернули вам таким же образом. (Бросает перстень.) Если перстень стоит того, чтобы нагнуться, – вот он лежит перед вами; если нет – пусть достается тому, кто его найдет. (Уходит.)

Виола

Я перстня ей не приносила… Странно!

А вдруг Оливия пленилась мною?

Не дай господь! Она в мои глаза

Так неотрывно, пристально смотрела,

Что спотыкаться стал ее язык

И не вязались меж собою фразы…

Сомнений нет: она в меня влюбилась,

А этот перстень и гонец ворчливый —

Уловка страсти, чтоб меня вернуть.

Орсино, перстень – это все предлоги,

А суть во мне. Но если я права, —

Бедняжка, лучше б ей в мечту влюбиться!

Притворство! Ты придумано лукавым,

Чтоб женщины толпой шли в западню:

Ведь так легко на воске наших душ

Искусной лжи запечатлеть свой образ.

Да, мы слабы, но наша ль в том вина,

Что женщина такой сотворена?

Как дальше быть? Ее мой герцог любит;

Я, горестный урод, люблю его;

Она, не зная правды, мной пленилась…

Что делать мне? Ведь если я мужчина,

Не может герцог полюбить меня;

А если женщина, то как бесплодны

Обманутой Оливии надежды!..

Орешек этот мне не по зубам:

Лишь ты, о время, тут поможешь нам!

(Уходит.)

Сцена 3

Дом Оливии.

Входят сэр Тоби и сэр Эндрю .

Сэр Тоби

Входи, сэр Эндрю! Кто к полуночи не добрался до постели, тот все равно что встал спозаранку. Знаешь, diluculo surgere… [19]

Сэр Эндрю

Вот уж, право, не знаю. Знаю только, что, кто поздно ложится, тот ложится поздно.

Сэр Тоби

Неверное заключение. Оно мне противно, как пустой жбан. Кто лег спать после полуночи, лег в ранний час; ну и выходит – кто лег после полуночи, лег ни свет ни заря. Ведь говорят же, что наша жизнь состоит из четырех стихий. [20]

Сэр Эндрю

Понимаешь, я и сам это слышал, но, по мне, так она состоит из еды и питья.

Сэр Тоби

Ну, ты прямо мудрец! Значит, давай есть и пить. – Эй, Мэриен, вина!

Входит шут . Шут

Как дела, красавчики? Видели вы вывеску «Нас здесь трое»? [21]
Сэр Тоби
Здорово, осел! А ну-ка, споем застольную.
Сэр Эндрю
Ей-богу, у этого дурака замечательный голос. Будь у меня такая сладостная глотка и такие икры, как у этого дурака, я бы их и на сорок шиллингов не сменял. Знаешь, ты отлично валял дурака вчера ночью, когда болтал о Пигрогромитусе и о вапианцах, которые прошли по Квеубусскому меридиану [22] . Провалиться мне на месте, очень здорово валял. Я послал тебе шестипенсовик для твоей девчонки. Ты получил?
Шут
Да, я приручил его к ней, потому что нос у Мальволио чует, но не бичует, у моей красотки ручки не коротки, а мирмидонцев [23] не пускают туда, где выпивают.
Сэр Эндрю
Замечательно! Чепушистей этой чепухи и не придумаешь. А теперь запевай.
Сэр Тоби
Мы ждем. Вот тебе шестипенсовик. Заводи песню.
Сэр Эндрю
И от меня столько же. Если один рыцарь дает…
Шут
Вам какую песню – любовную или поучительную?
Сэр Тоби
Любовную, любовную!
Сэр Эндрю
Конечно, любовную! Ненавижу поучения.
Шут
(поет)

Где ты, милая, блуждаешь,

Что ты друга не встречаешь

И не вторишь песне в лад?

Брось напрасные скитанья,

Все пути ведут к свиданью, —

Это знает стар и млад.
Сэр Эндрю
Ей-богу, отлично!
Сэр Тоби
Неплохо, неплохо.
Шут
(поет)

Нам любовь на миг дается.

Тот, кто весел, пусть смеется:

Счастье тает, словно снег.

Можно ль будущее взвесить?

Ну, целуй – и раз, и десять:

Мы ведь молоды не век.
Сэр Эндрю
Сладкозвучное горло, вот вам слово рыцаря!
Сэр Тоби
И какое притом пахучее!
Сэр Эндрю
Да-да, сладко-пахучее.
Сэр Тоби
Если слушать носом, так все кишки выворотит. Ну как, грянем застольную, чтобы небу жарко стало? Распугаем сов, такого шума наделаем, что и у глухого душа с телом расстанется! Давайте?
Сэр Эндрю
Конечно, давайте, я же на застольных песнях собаку съел.
Шут
Черт подери, сударь, а собака-то, видать, была музыкальная.
Сэр Эндрю
Еще бы! Давайте споем «Мошенника».
Шут
«Молчи, молчи, мошенник!», рыцарь? Выходит, мне придется называть тебя мошенником, рыцарь?
Сэр Эндрю
Ну, меня не впервой мошенником называют. Начинай, дурак. Она начинается: «Молчи, молчи!»
Шут
Но если я буду молчать, я никогда не начну.
Сэр Эндрю Отлично, ей-богу, отлично! Начинай же.
Поют застольную песню.

Входит Мария .
Мария
Это что еще за кошачий концерт? Я не я, если госпожа не послала уже за дворецким Мальволио и не приказала ему выставить вас за дверь.
Сэр Тоби
Твоя госпожа просто эфиопка, Мальволио старая перечница, а мы трое весельчаков. И вообще (поет) «Мы трое славных весельчаков!» Что же, я не родственник ей? Не одной с нею крови? Тьфу ты, ну ты, госпожа! (Поет.) "Жил в Вавилоне человек, [24] эх, госпожа, госпожа!"
Шут
Ох, умру! И знатно же этот рыцарь умеет валять дурака!
Сэр Эндрю
Конечно, умеет, когда хочет, и я тоже. Только у него это получается красивее, а у меня натуральнее.
Сэр Тоби
(поет)

«Двенадцатого декабря…»
Мария Уймитесь вы, ради бога!
Входит Мальволио . Мальволио

С ума вы сошли, господа мои? Опомнитесь! Где ваш разум, где пристойность и совесть? В такой поздний час гогочете, точно пьяные сапожники, расселись тут, как в пивной, и горланите площадные песни! Неужели у вас нет уважения к госпоже и к ее дому, нет простого такта?..
Сэр Тоби
Нет уж, сударь, что-что, а такт мы в песнях соблюдаем. И вообще заткнитесь.
Мальволио
Сэр Тоби, я вынужден говорить с вами без обиняков. Графиня велела передать, что она дает вам приют как своему родственнику, но не потерпит у себя никаких безобразий. Если вы способны расстаться с распутством, ее дом к вашим услугам; если предпочитаете расстаться с ней, она охотно с вами попрощается.
Сэр Тоби
(поет)

«Прощай, о милая, настал разлуки час…»
Мария
Дорогой сэр Тоби, не надо!
Шут
(поет)

«Мутнеет взгляд полузакрытых глаз…»
Мальволио
Ах так?
Сэр Тоби
(поет)

«Но не умру я, нет!»
Шут
(поет)

«Ты тут соврал, сосед!»
Мальволио
Нечего сказать, благородное поведение!
Сэр Тоби
(поет)

«Я прогоню его!»
Шут
(поет)

«Вот будет торжество!»
Сэр Тоби
(поет)

«Я прогоню его немедленно, друзья!»
Шут
(поет)

«Вы струсите, вы струсите, уверен я».
Сэр Тоби
Сбился с такта, сударь: теперь врешь ты. – А ты что за птица? Дворецкий какой-то! Думаешь, если ты такой уж святой, так на свете больше не будет ни пирогов, ни хмельного пива?
Шут
Клянусь святой Анной, имбирное пиво тоже недурно обжигает глотку!
Сэр Тоби
И то верно. – А ты, сударь, отправляйся-ка восвояси, сними свою цепь и начисти ее как следует. [25] – Мария, принеси вина.
Мальволио
Если бы вы хоть немного дорожили расположением госпожи, уважаемая Мэри, вы не стали бы потакать такой безнравственности. Клянусь этой рукой, графине будет обо всем доложено. (Уходит.)
Мария
Проваливай-проваливай, лопоухий!
Сэр Эндрю
Вот была бы потеха – вызвать его на поединок, а самому не прийти и оставить его в дураках! Это вроде как выпить на пустой желудок!
Сэр Тоби
А ты попробуй вызови: я напишу за тебя вызов или, если хочешь, изложу твое негодование устно.
Мария
Миленький сэр Тоби, будьте сегодня вечером благоразумны: госпожа места себе не находит после нынешней беседы с этим герцогским юнцом. А уж с мосье Мальволио я сама разделаюсь. Если я не сумею одурачить его и сделать всеобщим посмешищем, значит, я уж такая круглая дура, что и в собственную постель не смогу улечься. Я его насквозь вижу, будьте спокойны.
Сэр Тоби
А ну, а ну, расскажи и нам, что ты о нем знаешь.
Мария
Понимаете, сударь, он иногда смахивает на пуританина.
Сэр Эндрю
Если бы я этому поверил, то избил бы его как собаку.
Сэр Тоби
Только за то, что он пуританин? Нечего сказать, основательный резон!
Сэр Эндрю
Ну, резону у меня, может, и нет, но других оснований предостаточно.
Мария
Да какой он, к черту, пуританин! Ни рыба ни мясо, подлиза, надутый осел! Зубрит с чужого голоса правила хорошего тона и сыплет их пригоршнями. Лопается от самодовольства и так уверился в собственном совершенстве, что воображает, будто стоит женщине на него взглянуть, как она тут же и влюбится. Вот на этой его слабой струнке я сыграю и так отомщу, что он света невзвидит.
Сэр Тоби
А что ты сделаешь?
Мария
Я подкину ему невразумительное любовное послание и так опишу его икры, бороду, походку, выражение глаз, лоб и цвет лица, что он обязательно узнает свой портрет. Я умею подражать почерку графини, вашей племянницы, до того точно, что, если нам попадается какая-нибудь забытая записка, мы с госпожой и сами не можем разобрать, кто из нас ее писал.
Сэр Тоби
Отлично! Я уже чую, в чем дело.
Сэр Эндрю
Кажется, и я унюхал.
Сэр Тоби
Он решит, что записку написала моя племянница и что она в него влюбилась.
Мария
Вот-вот, на эту лошадку я и собираюсь поставить.
Сэр Эндрю
И твоя лошадь превратит его в осла.
Мария
И в какого осла!
Сэр Эндрю
Замечательно!
Мария
Позабавимся на славу! Будьте спокойны, это лекарство его проймет! Я спрячу вас обоих и шута в придачу где-нибудь поблизости, так что вы воочию увидите действие моего зелья. А пока что – спать, и пусть вам приснится эта потеха. Спокойной ночи. (Уходит.)
Сэр Тоби
Спокойной ночи, Пентезилея [26] .
Сэр Эндрю
Славная девчонка, провалиться мне на месте!
Сэр Тоби
Да, гончая чистых кровей и к тому же обожает меня. Но дело не в этом.
Сэр Эндрю
Меня одна тоже обожала.
Сэр Тоби
Пошли спать, рыцарь. Придется тебе еще раз послать за деньгами.
Сэр Эндрю
Если я не подцеплю вашей племянницы, плохи мои дела.
Сэр Тоби
Посылай за деньгами, рыцарь. Если она в конце концов не станет твоей, можешь называть меня кургузым мерином.
Сэр Эндрю
Я не я, если не назову. А уж там как хотите.
Сэр Тоби Ну идем, идем, я приготовлю жженку. Ложиться спать уже поздно. Идем, рыцарь, идем.
Уходят.

Сцена 4

Дворец герцога.

Входят герцог , Виола , Курио и другие .
Герцог
Я музыки хочу. – Друзья, привет вам! —

Цезарио, пусть мне опять сыграют

Ту песенку старинную, простую,

Которую мы слышали вчера.

Она мне больше облегчила душу,

Чем звонкие, холодные напевы

Шальных и суетливых наших дней.

Один куплет сыграйте.
Курио
Простите, ваша светлость, здесь нет того, кто умеет петь эту песню.
Герцог
А кто он такой?
Курио
Шут Фесте, государь. Его выходки очень забавляли отца графини Оливии. Он сейчас где-то во дворце.
Герцог Найти его. – А вы напев сыграйте.
Курио уходит. Музыка.

Когда узнаешь сладкий яд любви,

Ты вспомяни меня, мой милый мальчик.

Влюбленные все на одно лицо:

Изменчивы, неровны, прихотливы,

И только образу своей любимой

Они всегда верны… Ну, как напев?
Виола
Он эхо пробуждает в том дворце,

Где властвует любовь. [27]
Герцог
Как это метко!

Хотя ты очень молод, но клянусь,

Что чей-то взор, благоволенья полный,

Нарушил твой покой.
Виола
Вы, государь,

Проникли в самые глубины сердца.
Герцог
А кто она?
Виола
Во всем – подобье ваше.
Герцог
Ты плохо выбрал. Сколько же ей лет?
Виола
Не более, чем вам.
Герцог
Ох, как стара!

Ведь женщине пристало быть моложе

Супруга своего: тогда она,

Обыкновеньям мужа покоряясь,

Сумеет завладеть его душой.

Хотя себя мы часто превозносим,

Но мы в любви капризней, легковесней,

Быстрее устаем и остываем,

Чем женщины.
Виола
Вы правы, государь.
Герцог
Найди себе подругу помоложе,

Иначе быстро охладеешь к ней.

Все женщины, как розы: день настанет —

Цветок распустится и вмиг увянет.
Виола
Как жаль мне их, о, как мне жаль цветы,
Чей жребий – вянуть в цвете красоты!
Курио входит с шутом . Герцог

А, ты пришел! Порадуй нас, дружище,

Вчерашней песней старой, заунывной.

Ее мурлычут пряхи за работой,

Вязальщицы на солнышке поют,

Перебирая костяные клюшки.

Она полна сердечности и правды,

Как старина.
Шут
Можно начинать, государь?
Герцог
Да-да, мы слушаем.
Шут
(поет)

Поспеши ко мне, смерть, поспеши

И в дубовом гробу успокой,

Свет в глазах потуши, потуши, —

Я обманут красавицей злой.

Положите на гроб не цветы,

А камни.

Только ты, о смерть, только ты

Мила мне.

Схороните меня в стороне

От больших проезжих дорог,

Чтобы друг не пришел ко мне

И оплакать меня не мог,

Чтобы, к бедной могиле моей

Склоненный,

Не вздыхал, не рыдал над ней

Влюбленный.
Герцог
Возьми себе за труд.
Шут
Какой же это труд, государь? Для меня петь – удовольствие!
Герцог
Тогда за удовольствие возьми.
Шут
Справедливо, государь: за удовольствие тоже рано или поздно надобно расплачиваться.
Герцог
Прости, но нам придется распроститься.
Шут
Да хранит тебя бог меланхолии и да сошьет тебе портной камзол из переливчатой тафты, потому что душа твоя ни дать ни взять – опал. Людей с таким постоянным нравом следовало бы отправлять в море: там они могли бы заниматься чем вздумается и плыть куда заблагорассудится, вот и совершили бы отменное путешествие, ловя собственный хвост. Счастливого пути. (Уходит.)
Герцог Оставьте нас.
Курио и придворные уходят.

Цезарио, пойди

Еще раз к ней, к жестокости надменной,

И повтори ей, что моей душе,

Объятой благороднейшей любовью,

Не нужен жалкий прах земных владений.

Я презираю и дары Фортуны,

Которыми Оливия богата,

И самое Фортуну; но безмерно

Я очарован чудом красоты,

Которая по милости природы

В моей владычице воплощена.
Виола
Но если вас она любить не может?
Герцог
Я не могу принять такой ответ.
Виола
Но вы должны! Представьте, ваша светлость,

Что женщина – быть может, есть такая! —

Терзается любовью к вам, а вы

Ей говорите: «Не люблю!» Так что же,

Возможно ль ей отказом пренебречь?
Герцог
Грудь женщины не вынесет биенья,

Такой могучей страсти, как моя.

Нет, в женском сердце слишком мало места:

Оно любовь не может удержать.

Увы! Их чувство – просто голод плоти.

Им только стоит утолить его —

И сразу наступает пресыщенье.

Моя же страсть жадна, подобно морю,

И так же ненасытна. Нет, мой мальчик,

Не может женщина меня любить,

Как я люблю Оливию.
Виола
И все же

Я знаю.
Герцог
Что, Цезарио, ты знаешь?
Виола
Как сильно любят женщины. Они

В любви верны не меньше, чем мужчины.

Дочь моего отца любила так,

Как, будь я женщиною, я, быть может,

Любил бы вас.
Герцог
Ну что же, расскажи,

Что было с ней.
Виола
Ее судьба, мой герцог,

Подобна неисписанной странице.

Она молчала о своей любви,

Но тайна эта, словно червь в бутоне,

Румянец на ее щеках точила.

Безмолвно тая от печали черной,

Как статуя Терпения застыв,

Она своим страданьям улыбалась.

Так это ль не любовь? Ведь мы, мужчины,

Хотя и расточаем обещанья,

Но мы, твердя о страсти вновь и вновь,

На клятвы щедры, скупы на любовь.
Герцог
И от любви твоя сестра исчахла?
Виола
Я нынче, государь, – все сыновья

И дочери отца. Хотя, быть может…

К графине мне идти?
Герцог
Да, и скорее

Вручи мой дар, и пусть она поймет:
Любовь не отступает и не ждет.
Уходят.

Сцена 5

Сад Оливии.

Входят сэр Тоби , сэр Эндрю и Фабиан .
Сэр Тоби
Пойдешь с нами, синьор Фабиан?
Фабиан
Еще бы! Пусть меня заживо сожрет меланхолия, если я упущу хоть крупицу этого развлечения.
Сэр Тоби
А ты хотел бы, чтобы этого мерзавца, этого ничтожного кусачего пса опозорили на глазах у всех?
Фабиан
Запрыгал бы от радости: вы же знаете, он рассказал, что я занимался здесь медвежьей травлей, и с тех пор госпожа меня не жалует.
Сэр Тоби
Сейчас мы ему такую медвежью травлю устроим, что он позеленеет от злости. Мы чучело гороховое из него сделаем. Правда, сэр Эндрю?
Сэр Эндрю
Лопнуть нам на месте, если не сделаем.
Сэр Тоби А вот и маленькая негодница явилась.
Входит Мария .

Ну, что нового, золото мое индийское? Мария Скорее спрячьтесь за буксом, сюда идет Мальволио. Он сейчас на солнцепеке добрых полчаса обучал собственную тень хорошим манерам. Если вам охота позабавиться, следите за ним, ручаюсь, это письмо так вскружит ему голову, что он совсем одуреет. Прячьтесь же, не то конец нашей шутке. А ты лежи тут (бросает на землю письмо) : сюда плывет рыбка, которая только на лесть и клюет. (Уходит.)

Входит Мальволио . Мальволио

Это зависит от удачи. Все зависит от удачи. Мария как-то сказала мне, будто я нравлюсь графине, да и сама графиня однажды намекнула, что влюбись она, так обязательно в человека вроде меня. И обходится она со мной куда уважительней, чем с другими домочадцами. Какой из этого вывод?
Сэр Тоби
Вот самоуверенная скотина!
Фабиан
Тише! Он размечтался и стал вылитый индюк! Глядите, как распускает хвост и пыжится!
Сэр Эндрю
Прямо руки чешутся намять бока скоту!
Сэр Тоби
Тише вы!
Мальволио
Стать графом Мальволио!
Сэр Тоби
Ox, пес!
Сэр Эндрю
Пристрелить собаку на месте!
Сэр Тоби
Тише, тише!
Мальволио
Идти за примером недалеко: всем известно, что графиня Стрейчи вышла замуж за собственного камер-лакея.
Сэр Эндрю
Вот Иезавель бесстыжий! [28]
Фабиан
Да тише вы! Теперь он совсем размечтался: ишь как его распирает.
Мальволио
Я уже три месяца женат на ней и вот сижу в своем кресле под балдахином…
Сэр Тоби
Арбалет мне! Глаз ему выбить!
Мальволио
…в бархатном расшитом халате; и призываю слуг; и я только что поднялся с ложа, где еще спит Оливия…
Сэр Тоби
Разрази его гром!
Фабиан
Тише! Тише!
Мальволио
…и тут на меня находит каприз; я медленно обвожу всех взглядом, словно говорю, что хорошо бы им знать свое место, как я знаю свое, и сразу велю позвать моего родственника Тоби.
Сэр Тоби
Чтоб его на части разорвало!
Фабиан
Тише! Тише! Тише! Ну, ну?
Мальволио
Семеро слуг угодливо бегут за ним, а я продолжаю сидеть нахмурившись и, может быть, завожу часы или играю своей… какой-нибудь драгоценной безделушкой. Входит Тоби, отвешивает низкий поклон…
Сэр Тоби
Я ему голову сверну!
Фабиан
Тише! Молчите, даже если из вас будут тянуть слова клещами.
Мальволио
Я протягиваю ему руку вот так, смягчая свой строгий и властный взгляд милостивой улыбкой…
Сэр Тоби
И Тоби не дает тебе затрещины?
Мальволио
…и говорю: «Кузен мой Тоби, поелику благосклонная судьба соединила меня с вашей племянницей, я вправе обратиться к вам с увещанием».
Сэр Тоби
Что, что?
Мальволио
«Вам не приличествует пьянствовать…»
Сэр Тоби
Умри, мерзавец!
Фабиан
Ну потерпите еще, иначе мы сами же выбьем зубы нашей затее.
Мальволио
«К тому же вы расточаете ваше бесценное время с этим олухом… с рыцарем…»
Сэр Эндрю
Ей-богу, он это обо мне!
Мальволио
«…с этим сэром Эндрю».
Сэр Эндрю
Так я и знал, что обо мне! Сколько раз меня уже называли олухом!
Мальволио
А что это тут лежит перед нами? (Поднимает письмо.)
Фабиан
Сейчас птичка попадется в силок!
Сэр Тоби
Тише! Хоть бы бог насмешки надоумил его прочесть письмо вслух!
Мальволио
Почерк графини, клянусь жизнью! Ее "б", ее "в", ее "п"; и заглавное "М" она всегда так пишет. Несомненно ее почерк, тут и думать нечего!
Сэр Эндрю
Ее "б", ее "в", ее "п"… Что это значит?
Мальволио
«Моему безыменному возлюбленному вместе с наилучшими пожеланиями». И слог ее! Не обессудь, воск! Аккуратней! И печать с головой Лукреции: она всегда пользуется этой печаткой. Интересно, кому это она пишет?
Фабиан
Увяз с головой и потрохами!
Мальволио
(читает)

"Я пленена,

Но кем, —

Молчать должна:

Язык, будь нем!"

«Язык, будь нем». А дальше что? Размер меняется. «Язык, будь нем». Вдруг это о тебе, Мальволио?
Сэр Тоби
Вздернуть бы тебя, барсук вонючий!
Мальволио
(читает)

"Хотя могу повелевать

Любимым я, но на уста

Легла молчания печать:

М.О.А.И. – моя мечта".
Фабиан
Вот так головоломка!
Сэр Тоби
Ну не молодчина ли девка!
Мальволио
«М.О.А.И. – моя мечта»! Да, это нужно хорошенько обмозговать, обмозговать, обмозговать…
Фабиан
И тухлую же приманку она ему подкинула!
Сэр Тоби
А наш сокол налетел на нее, как стервятник!
Мальволио
«Хотя могу повелевать любимым я»… Конечно, она может мной повелевать: я ей служу, она моя госпожа. Это всякому разумному человеку понятно, тут все ясно как день. Но вот конец, – что может значить такое расположение букв? Если бы они складывались в мое имя… Ага! М. О. А. И…
Сэр Тоби
А ну-ка, а ну, пусть поломает себе голову: он сбился со следа.
Фабиан
Не беспокойтесь; эту дрянь даже такой паршивый пес учует: от нее воняет, как от лисицы.
Мальволио
"М" – Мальволио. Да, с "М" начинается мое имя.
Фабиан
Что я вам говорил? Дворняга всегда бежит по ложному следу!
Мальволио
"М", – но в середине все перепутано и ничего не получается: вместо "А" стоит "О".
Фабиан
Надеюсь, он и в конце закричит: "О"!
Сэр Тоби
Будь спокоен, а не то я его так отлупцую, что он поневоле взревет: "О"!
Мальволио
«АИ» стоят рядом.
Фабиан
«Айкать» тебе тоже придется немало: не знаю, как насчет почестей, а уж насмешки тебе обеспечены.
Мальволио
«М.О.А.И.» – это будет похитрее, чем начало. Но если нажать, все станет по местам, потому что в моем имени есть каждая из этих букв. Так, так! Дальше идет проза. (Читает.)

"Если это попадет тебе в руки, – вникни. Волею судеб я стою выше тебя. Но да не устрашит тебя величие: одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно нисходит. Фортуна простирает к тебе руки. Овладей ими во всеоружии ума и смелости и, дабы приучить себя к тому, что может стать твоим, сбрось убогую оболочку и явись как заново рожденный. Будь хмур с родственником, надменен с челядью, громогласно рассуждай о делах государственных, порази всех странностью повадок: это советует тебе та, что вздыхает по тебе. Вспомни, кого восхищали твои желтые чулки, рождая желание видеть их всегда подвязанными крест-накрест. Вспомни, говорю тебе! Смелей, ты займешь высокое положение, если пожелаешь, а если нет, то пусть ты останешься для меня дворецким, жалким слугой, недостойным коснуться перстов Фортуны. Прощай. Та, что поменялась бы с тобой жребием.

Счастливая Несчастливица".

Теперь я как среди ровного поля в белый день: все кругом видно, не заблудишься. Я буду надменным, я начну читать политические трактаты, не дам спуску сэру Тоби, порву низменные знакомства, я буду таким, как требуется. Уж на этот раз я себя не обольщаю, не заношусь в мечтах: кто ж усомнится сейчас в том, что графиня меня любит? Она недавно хвалила мои желтые чулки, одобряла подвязки крест-накрест. В этом письме она признается мне в любви и тонкими намеками учит одеваться по ее вкусу. Хвала небу, я счастлив! Я буду загадочен, груб, в желтых чулках, спозаранку подвязан крест-накрест. Слава богам и моей счастливой звезде! Но здесь есть еще приписка. (Читает.)

«Ты не можешь не угадать, кто я такая. Если ты не отвергаешь моей любви, дай мне об этом знать улыбкой: улыбка тебе очень к лицу, поэтому, прошу тебя, драгоценный мой возлюбленный, в моем присутствии всегда улыбайся».

Примите мою благодарность, боги! Я буду улыбаться, я сделаю все, что ты пожелаешь! (Уходит.)
Фабиан
Такое представление я не променял бы на пенсию в тысячу золотых от самого персидского шаха!
Сэр Тоби
Я прямо готов жениться на этой девчонке за ее выдумку!
Сэр Эндрю
И я готов!
Сэр Тоби
И мне не нужно другого приданого, кроме второй такой шутки!
Сэр Эндрю
И мне не нужно!
Фабиан А вот и наша достопочтенная охотница за дураками!
Входит Мария . Сэр Тоби

Хочешь, я стану перед тобой на колени?
Сэр Эндрю
И я тоже.
Сэр Тоби
Может, мне проиграть в кости свободу и сделаться твоим рабом?
Сэр Эндрю
Слушай, а может, и мне сделаться?
Сэр Тоби
Ты навеяла на него такие сладкие грезы, что он просто рехнется, проснувшись.
Мария
Нет, скажите правду, подействовало на него?
Сэр Тоби
Как водка на повивальную бабку.
Мария
В таком случае, если хотите посмотреть, что выйдет из нашей затеи, будьте при его первой встрече с госпожой: он наденет желтые чулки, – а она терпеть не может этот цвет, – и перевяжет их крест-накрест, – а она ненавидит эту моду, – и будет ей улыбаться, – а это так не подходит к ее теперешнему расположению духа, к меланхолии, в которую она погружена, что она непременно на него разозлится. Если хотите видеть это, идите за мной.
Сэр Тоби
За таким остроумнейшим дьяволенком хоть в самый Тартар [29] !
Сэр Эндрю Ну и я не против Тартара!
Уходят.

Акт III

Сцена 1

Сад Оливии.

Входят Виола и шут с бубном.

Виола

Бог в помощь тебе и твоей музыке, приятель. Ты что ж, так и состоишь при бубне?

Шут

Нет, сударь, я состою при церкви.

Виола

Как, разве ты священник?

Шут

Не совсем, сударь: понимаете ли, мой дом стоит у самой церкви, вот и выходит, что я состою при церкви.

Виола

Да этак ты, чего доброго, скажешь, что король сумасброд, потому что за ним бредет нищий с сумой, а церковь стала забубенной, если ты с бубном стал перед церковью.

Шут

Все может статься, сударь. Ну и времена настали! Хорошая шутка нынче все равно что перчатка: любой остряк в два счета вывернет ее наизнанку.

Виола

Пожалуй, ты прав: стоит немного поиграть словом, как его уже треплет вся улица.

Шут

Потому-то, сударь, я и хотел бы, чтобы у моей сестры не было имени.

Виола

А почему все-таки?

Шут

Да ведь имя – это слово: кто-нибудь поиграет ее именем, и она, того и гляди, станет уличной. Что говорить, слова сделались настоящими продажными шкурами с тех пор, как их опозорили оковами. [30]

Виола

И ты можешь это доказать?

Шут

Видите ли, сударь, без слов этого доказать нельзя, а слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

Виола

Как я погляжу, ты веселый малый и не дорожишь ничем на свете.

Шут

Нет, сударь, кое-чем все-таки дорожу. Но вот вами, сударь, говоря по совести, я действительно не дорожу. Если это значит не дорожить ничем, значит, вы, сударь, ничто.

Виола

Ты случайно не дурак графини Оливии?

Шут

Что вы, сударь? Оливия не в ладах с дуростью; она не заведет у себя дурака, пока не выйдет замуж, а муж и дурак похожи друг на друга, как селедка на сардинку, только муж будет покрупнее. Нет, я у нее не дурак, а главный словоблуд.

Виола

Я недавно видел тебя у герцога Орсино.

Шут

Дурость, сударь, вроде как солнце, всюду разгуливает и везде поспевает светить. Мне было бы очень жаль, сударь, если бы вашего господина она навещала реже, чем мою госпожу. Кстати, господин премудрый, я, кажется, уже встречал вас здесь?

Виола

Ну, если ты взялся за меня, лучше мне уйти от тебя. На вот, получай. (Дает ему денег.)

Шут

Да ниспошлет тебе Юпитер бороду из следующей же партии волос.

Виола

Сказать по совести, я сам тоскую по бороде (в сторону), только не на своем подбородке. – Твоя госпожа дома?

Шут

Вы не думаете, что если эту штуку спарить с другой, [31] то они расплодятся?

Виола

Еще бы, если их положить вместе и пустить в дело.

Шут

Я с охотой сыграл бы Пандара [32] Фригийского, чтобы заполучить Крессиду для этого Троила.

Виола

Я тебя понял: ты ловко умеешь попрошайничать.

Шут

Надеюсь, сударь, мне будет просто выпросить у вас попрошайку: Крессида-то была попрошайкой. [33] Сударь, моя госпожа дома. Я доложу им, откуда вы явились, но кто вы такой и что вам нужно, ведомо одному небу; я сказал бы – одним стихиям, да слово больно затерто. (Уходит.)

Виола

Он хорошо играет дурака.

Такую роль глупец не одолеет:

Ведь тех, над кем смеешься, надо знать,

И разбираться в нравах и привычках,

И на лету хватать, как дикий сокол,

Свою добычу. Нужно много сметки,

Чтобы искусством этим овладеть.

Такой дурак и с мудрецом поспорит,

А глупый умник лишь себя позорит.

Входят сэр Тоби и сэр Эндрю . Сэр Тоби

Храни вас бог, господин хороший.
Виола
И вас также, сударь.
Сэр Эндрю
Dieu vous garde, monsieur. [34]
Виола
Et vous aussi; votre serviteur. [35]
Сэр Эндрю
He сомневаюсь, сударь; а я ваш.
Сэр Тоби
Не заблагорассудится ли вам соизволить в этот дом? Моя племянница вознамерена принять вас, если таково ваше направление.
Виола
Я держу курс на вашу племянницу, сударь: я хочу сказать, что именно ею должно завершиться мое путешествие.
Сэр Тоби
Тогда испробуйте ваши ноги, сударь; приведите их в действие.
Виола
Мои ноги лучше понимают меня, сударь, чем я понимаю ваше предложение испробовать мои ноги.
Сэр Тоби
Я хочу сказать – переступите порог, сударь, входите.
Виола Я отвечу на это переступлением и входом. Но нас опередили.
Входят Оливия и Мария .

О дивно-совершеннейшая госпожа моя, да изольет на тебя небо потоки благовоний. Сэр Эндрю

А мальчишка мастер льстить! «Потоки благовоний» – здорово сказано!
Виола
Госпожа, дело мое такого рода, что голос его должен достичь только вашего изощреннейшего и многомилостивого слуха.
Сэр Эндрю
«Благовония», «изощреннейший», «многомилости» эта тройка будет у меня теперь всегда наготове.
Оливия Закройте садовые ворота, и пусть никто не мешает мне выслушать его.
Сэр Эндрю , сэр Тоби и Мария уходят.

Вашу руку, сударь. Виола

Я вам готов покорнейше служить.
Оливия
Как ваше имя?
Виола
Цезарио был назван ваш слуга.
Оливия
Вы мой слуга? Стал мир невыносим

С тех пор, как лесть учтивостью назвали.

Вы служите Орсино, а не мне.
Виола
Он служит вам, а я служу ему,

И, стало быть, я ваш слуга покорный.
Оливия
Ax, что мне в нем! Я из его души

Себя бы стерла, пустоту оставив.
Виола
А я хотел бы образом его

Заполнить вашу душу.
Оливия
Я просила

Мне никогда о нем не говорить.

Вот если б вы хотели рассказать,

Что кое-кто другой по мне томится,

Вы больше усладили бы мой слух,

Чем музыкою сфер. [36]
Виола
О госпожа!
Оливия
Молю, не прерывайте. В прошлый раз

Я, словно околдованная вами,

Чтоб вас вернуть, послала вам свой перстень,

Обманом этим оскорбив себя,

Слугу и даже вас. Теперь я жду

Суда над хитростью моей постыдной

И явной вам. Что думаете вы?

Должно быть, честь мою к столбу поставив,

Ее казните вы бичами мыслей,

Рожденных черствым сердцем? Вы умны,

Вам ясно все. Прозрачный шелк, не плоть

Мне облекает сердце. Говорите ж.
Виола
Мне жаль вас.
Оливия
Жалость близит нас к любви.
Виола
Нет, ни на шаг. Ведь всем давно известно,

Что часто мы жалеем и врагов.
Оливия
Лишь улыбнуться я могу в ответ.

О люди, как вы преданы гордыне!

Когда терзает ваше сердце хищник,
Вы счастливы, что он не волк, а лев.
Слышен бой часов.

Часы корят меня за трату слов.

Ты мне не нужен, мальчик, успокойся.

И все ж, когда ты возмужаешь духом,

Твоя жена сорвет прекрасный плод!

Направлен вдаль твой путь.
Виола
Что ж, значит, вдаль!

Пусть счастье вечно пребывает с вами.

Для герцога ни слова нет у вас?
Оливия
Постой!

Что обо мне ты думаешь, признайся?
Виола
Что вы не то, чем кажетесь себе.
Оливия
Тогда и ты иной, чем я считаю.
Виола
Вы правы: я совсем не то, что есть.
Оливия
Так будь похожим на мою мечту!
Виола
Что ж, может быть, так было бы и лучше:

Ведь в этот миг я вам кажусь глупцом.
Оливия
О, как прекрасна на его устах

Презрительная, гордая усмешка!

Скорей убийство можно спрятать в тень,

Чем скрыть любовь: она ясна как день.

Цезарио, клянусь цветеньем роз,

Весной, девичьей честью, правдой слез, —

В душе такая страсть к тебе горит,

Что скрыть ее не в силах ум и стыд.

Прошу, не думай, гордостью томим:

«Зачем любить мне, если я любим?»

Любовь всегда прекрасна и желанна,

Особенно – когда она нежданна.
Виола
В моей груди душа всего одна,

И женщине она не отдана,

Как и любовь, что неразрывна с ней:

Клянусь вам в этом чистотой моей.

Прощайте же. Я не явлюсь к вам боле

С мольбою герцога и стоном боли.
Оливия
Нет, приходи: ты властен, может быть,
Мою любовь к немилому склонить.
Уходят.

Сцена 2

Дом Оливии.

Входят сэр Тоби , сэр Эндрю и Фабиан .
Сэр Эндрю
Нет, ей-богу, не останусь здесь больше ни минуты.
Сэр Тоби
Но почему, изверг души моей, почему?
Фабиан
И вправду, сэр Эндрю, объясните нам, почему?
Сэр Эндрю
Да потому, черт возьми, что ваша племянница любезничала в саду с этим герцогским прихвостнем, как она никогда не любезничала со мной. Я сам это видел.
Сэр Тоби
Ты мне вот что скажи, старина: видела она тебя в это время?
Сэр Эндрю
Не хуже, чем я вижу вас.
Фабиан
Да ведь это лучшее доказательство ее любви к вам.
Сэр Эндрю
Что ж, по-вашему, я совсем осел?
Фабиан
Сэр, я берусь доказать это по всем правилам перед судом рассудка и здравого смысла.
Сэр Тоби
А они судили и рядили еще до того, как Ной стал моряком. [37]
Фабиан
Она любезничала на ваших глазах с мальчишкой только для того, чтобы подстегнуть вас, растолкать вашу лежебоку-доблесть, зажечь огонь в сердце, расшевелить желчь в печени. Вы должны были сразу подойти к ней и заткнуть юнцу рот остротами, новенькими и блестящими, прямо с монетного двора. Она играла вам на руку, а вы это проморгали; вы позволили времени стереть двойной слой позолоты с удобного случая, удалились от солнца благоволения графини и теперь плывете на север ее немилости, где повиснете, как сосулька на бороде у голландца. Впрочем, вы можете исправить эту ошибку, если представите похвальное доказательство своей отваги или политичности.
Сэр Эндрю
Значит, придется доказывать отвагу. Политичность я терпеть не могу: по мне, уж лучше быть браунистом, [38] чем политиком.
Сэр Тоби
Ладно, тогда строй свое счастье на отваге. Вызови герцогского юнца на поединок и нанеси ему одиннадцать ран. Моя племянница обязательно пронюхает об этом, а, можешь мне поверить, даже самая пронырливая сводня, и та не расположит женщину к мужчине так, как слава о его подвигах.
Фабиан
Другого выхода нет, сэр Эндрю.
Сэр Эндрю
А кто-нибудь из вас отнесет ему мой вызов?
Сэр Тоби
Иди, напиши его размашистым почерком, воинственно и кратко. Плюнь на остроумие: главное, чтобы вызов был красноречивый и выразительный. Заляпай противника чернилами. Можешь тыкнуть его разок-другой, тоже будет не худо. Навороти столько несуразиц, сколько уместится на листе бумаги шириной в уэрскую кровать в Англии. [39] Берись за дело, валяй. Пусть в твоих чернилах будет побольше змеиного яду, а чем писать, это не суть важно: хоть гусиным пером. Ну, ступай.
Сэр Эндрю
А где я потом найду вас?
Сэр Тоби Мы сами придем к тебе в cubiculo [40] . Иди же.
Сэр Эндрю уходит. Фабиан

Видно, сэр Тоби, этот человечек вам очень дорог?
Сэр Тоби
Да, дорог. Но я ему еще дороже: обошелся тысячи в две, как пить дать.
Фабиан
Надо думать, письмо он напишет необыкновенное. Но ведь вы его не передадите?
Сэр Тоби
Разрази меня гром, если не передам. А ты во что бы то ни стало постарайся вытянуть ответ у юнца: сдается мне, эту парочку даже быками и канатами друг к другу не подтащить. Если ты взрежешь Эндрю и в его печени хватит крови, чтобы утопить блошиную ногу, то я готов проглотить всю остальную анатомию.
Фабиан Да и на лице его соперника, этого мальчишки, тоже не заметно особой свирепости.
Входит Мария . Сэр Тоби

А вот и моя птичка-невеличка.
Мария
Если хотите повеселиться и похохотать до упаду, идите за мной. Этот болван Мальволио стал язычником, ну настоящий вероотступник: ведь ни один истинный христианин в жизни не поверит такой дурацкой выдумке. Он в желтых чулках.
Сэр Тоби
И в подвязках крест-накрест?
Мария
Да, как самый мерзкий педант-учитель из приходской школы. Я шла за ним по пятам, словно его убийца. Он точка в точку следует письму, которое я ему нарочно подкинула, и так улыбается, что теперь на его физиономии больше борозд, чем на новой карте с добавлением Индий. [41] Вам и во сне ничего подобного не снилось. Так бы чем-нибудь и запустила в него. Вот увидите, госпожа побьет его. Впрочем, пусть побьет, он все равно будет улыбаться и примет это как знак особого расположения.
Сэр Тоби А ну, веди, веди нас к нему.
Уходят.

Сцена 3

Улица.

Входят Себастьян и Антонио .
Себастьян
Я вас хотел избавить от хлопот,

Но если вы находите в них радость,

Я умолкаю.
Антонио
Я не мог оставить

Вас одного. Как острие стальное,

Впилась мне в грудь бессонная тревога:

Не только жажда вместе с вами быть —

Хотя она во мне неутолима, —

Но страх за вашу жизнь. В чужом краю

Неопытному страннику порою

Опасность угрожает. Этот страх

Мою любовь пришпорил и за вами

Погнал сюда.
Себастьян
Антонио, мои друг,

Я вам могу ответить лишь: "Спасибо,

Спасибо много раз". Такой монетой

Частенько платим мы за доброту,

Но будь я столь богат, сколь благодарен,

Я отплатил бы вам куда щедрее…

Пойдем на город взглянем.
Антонио
Лучше завтра:

Сейчас нам нужно подыскать приют.
Себастьян
Я не устал, а ночь еще далеко.

Сперва глаза насытим чудесами,

Живущими в твореньях старины,

Которыми прославлен этот город.
Антонио
Простите, но открыто здесь бродить —

Опасно для меня. Случилось как-то

Мне крепко насолить в морском бою

Галерам герцога. Меня узнают

И, уж поверьте, спуска не дадут.
Себастьян
Как видно, многих вы в тот день сразили.
Антонио
Нет, к счастью, кровь тогда не пролилась,

Хотя в пылу ожесточенной схватки

Дойти легко и до кровопролитья.

Конечно, возместить убытки можно,

И многие сограждане мои

Так поступили, чтоб торговых связей

Не порывать. Но я не согласился

И дорого за это заплачу,

Попавшись здесь.
Себастьян
Так будьте осторожны.
Антонио
Придется. Вот вам, сударь, кошелек.

Мы остановимся в предместье южном,

В «Слоне» – гостиниц лучше не сыскать.

Я позабочусь обо всем, а вы

Меж тем спокойно проводите время

И насыщайте ум. До скорой встречи.
Себастьян
Но кошелек к чему?
Антонио
Захочется безделицу купить,

А ваш карман, я думаю, пустует.
Себастьян
Мой друг, я буду вашим казначеем

Всего лишь час.
Антонио
Итак, в «Слоне».
Себастьян Отлично!
Уходят.

Сцена 4

Сад Оливии.

Входят Оливия и Мария .
Оливия
Нет, он придет; ведь я за ним послала.

Как мне принять его? Чем одарить?

Ведь юность легче подкупить подарком,

Чем просьбами смягчить. Как я кричу!

А где Мальволио? Он горд и сдержан, —

Вполне подходит мне такой слуга.

Так где ж Мальволио?
Мария
Сейчас явится, сударыня. Но он в очень странном расположении духа: сдается мне, он не в своем уме, сударыня.
Оливия
Как – не в своем уме? Он, что же, бредит?
Мария
Нет, сударыня, только улыбается. Когда он придет, лучше бы вашей милости не оставаться с ним наедине, потому что, ей-богу, он спятил.
Оливия Поди за ним.
Мария уходит.

Ах, я безумна тоже, Коль скорбный бред и бред веселый схожи.

Возвращается Мария с Мальволио .

Ты что, Мальволио? Мальволио

Ха-ха-ха, прекрасная дама!
Оливия
Тебе смешно? Я за тобой послала,

Чтоб обсудить серьезные дела.
Мальволио
Серьезные, сударыня? Я и сам сейчас расположен к серьезности: у меня застой в крови от этих подвязок крест-накрест. Но что из того? Если они нравятся чьим-то глазам, то, как говорится в одном правдивом сонете: «Кто мил одной, тот всем по вкусу».
Оливия
Что с тобой, Мальволио? Как ты себя чувствуешь?
Мальволио
Мысли у меня розовые, хотя ноги и желтые. Все получено, и все пожелания будут исполнены. Нам ли не узнать этот изящный римский почерк? [42]
Оливия
Не лечь ли тебе в постель, друг мой?
Мальволио
В постель? Ну, конечно, милая, я приду к тебе!
Оливия
Господи помилуй! Почему ты так улыбаешься и все время целуешь себе руку?
Мария
Что это с вами, Мальволио?
Мальволио
Вы изволите обращаться ко мне с вопросами? Впрочем, даже соловьи вынуждены слушать галок.
Мария
Как вы смеете в присутствии госпожи так глупо и развязно себя вести?
Мальволио
«Да не устрашит тебя величие» – так сказано в письме.
Оливия
Как это понять, Мальволио?
Мальволио
«Иные рождаются великими…»
Оливия
Что, что?
Мальволио
«…другие достигают величия…»
Оливия
Что ты такое болтаешь?
Мальволио
«…к третьим оно нисходит…»
Оливия
Да смилуются над тобой небеса!
Мальволио
«Вспомни, кого восхищали твои желтые чулки…»
Оливия
Мои желтые чулки?
Мальволио
«…рождая желание видеть их подвязанными крест-накрест…»
Оливия
Крест-накрест?
Мальволио
«Смелей, ты займешь высокое положение, если пожелаешь…»
Оливия
Я займу высокое положение?
Мальволио
«А если нет, пусть ты останешься слугой…»
Оливия Нет, у него, несомненно, солнечный удар!
Входит слуга . Слуга

Госпожа, молодой придворный герцога Орсино явился: я еле-еле упросил его вернуться. Он ждет распоряжений вашей милости.
Оливия Я выйду к нему.
Слуга уходит.

Пожалуйста, Мария, пусть за этим человеком присмотрят. Найди дядюшку Тоби, пусть позаботится, чтобы при нем кто-нибудь неотлучно находился. Я готова отдать половину состояния, только бы с ним не случилось ничего худого.

Оливия и Мария уходят. Мальволио Ну как, понятно вам, что я за человек? За мной будет присматривать не кто-нибудь, а сам сэр Тоби! Впрочем, это ясно из письма, – она посылает ко мне Тоби нарочно, чтобы я наговорил ему дерзостей: ведь она прямо подбивает меня на это в своем письме. «Сбрось убогую оболочку, – пишет она, – будь хмур с родственником, надменен с челядью, громко рассуждай о делах государственных, порази всех странностью повадок»; и тут же указывает, как мне себя вести: вид должен быть суровый, осанка величавая, речь медлительная, манеры важного господина и прочее. Теперь ей от меня не уйти! Но все это свершилось волей небес, и я благословляю небеса. А когда она сейчас уходила: «Пусть за этим человеком присмотрят!» За человеком! Не за Мальволио, не за дворецким, а за человеком! Все ясно, все одно к одному, ни тени сомнений, ни намека на тень сомнений, никаких препятствий, никаких опасностей и тревог. Что говорить! Никаких преград между мной и полным завершением моих надежд! Но я тут ни при чем, так повелели небеса, и небесам я шлю свою благодарность.

Мария возвращается вместе с сэром Тоби и Фабианом . Сэр Тоби

Ради всего святого, где он? Даже если им черти завладели, пусть хоть целый легион дьяволов, – все равно я должен с ним поговорить.
Фабиан
Вот он, вот он! – Что с вами, сударь? Скажите, что с вами?
Мальволио
Подите прочь, я с вами не знаюсь. Не мешайте мне наслаждаться уединением. Прочь отсюда!
Мария
Слышите? Думаете, это он так хрипло бормочет? Это бес, который в него вселился. – Сэр Тоби, госпожа просила вас присматривать за ним.
Мальволио
Ага! Вам понятно?
Сэр Тоби
Ну-ну-ну, успокойся, успокойся! – С ним нужно обращаться поласковей: предоставьте это мне. – Как ты себя чувствуешь, Мальволио? Как твое здоровье? Не поддавайся дьяволу, друг мой, вспомни – он враг рода человеческого.
Мальволио
Что вы такое несете?
Мария
Видите, как он злится, когда бранят нечистого? Упаси нас боже, а вдруг на него напустили порчу?
Фабиан
Надо бы отнести его мочу к знахарке.
Мария
Завтра же отнесу, если только доживу до утра. Сказать вам не могу, как расстроится госпожа, если его потеряет.
Мальволио
Как-как, сударыня?
Мария
Ой, господи!
Сэр Тоби
Придержи-ка язык: так нельзя. Видишь, как ты его раздражаешь. Я с ним без твоей помощи справлюсь.
Фабиан
Лаской, только лаской! Совсем ласково. Дьявол такой грубиян, что терпеть не может, когда с ним грубо обходятся.
Сэр Тоби
Ну как, петушок? Как тебе кукарекается?
Мальволио
Сударь!
Сэр Тоби
«Пойдем со мною, Бидди!» Вот что, приятель, не подобает порядочному человеку водиться с сатаной: гони его в шею, черномазого!
Мария
Дорогой сэр Тоби, заставьте его читать молитвы! Пусть молится!
Мальволио
Читать молитвы, дерзкая девчонка?
Мария
Вот видите, он просто не выносит, когда при нем говорят о чем-нибудь божественном!
Мальволио
Да провалитесь вы все, пустые, жалкие твари! Я вам не чета! Вы еще узнаете, кто я такой. (Уходит.)
Сэр Тоби
Сплю я, что ли?
Фабиан
Если бы я увидел это на сцене, я сказал бы, что в жизни такого вздора не бывает.
Сэр Тоби
Наша выдумка влезла ему прямо в печенки.
Мария
Бегите за ним, а не то как бы эта самая выдумка не вылезла на свет божий и не завоняла.
Фабиан
А вдруг он и впрямь рехнется?
Мария
Спокойнее станет в доме, только и всего.
Сэр Тоби Пойдемте запихаем его в чулан и свяжем. Племянница уже поверила, что он спятил, поэтому мы можем продолжать, себе на радость, а ему в наказание, пока эта затея нам не прискучит. Ну, а тогда мы смилуемся над ним. Потом мы обнародуем всю историю, а тебе выдадим награду за поимку сумасшедшего. Но смотрите, кто идет!
Входит сэр Эндрю . Фабиан

Еще один шут гороховый!
Сэр Эндрю
Вот мой вызов. Прочтите его. Уж я не пожалел уксуса и перца.
Фабиан
Будто бы и впрямь такой острый?
Сэр Эндрю
Еще бы! Могу поручиться! Читайте же.
Сэр Тоби
Дай-ка мне. (Читает.) «Молокосос, кто бы ты ни был, ты паршивое отродье!»
Фабиан
Крепко сказано. И красиво к тому же.
Сэр Тоби
(читает)

«Не удивляйся и не спрашивай, почему я тебя так обзываю, потому что я не намерен тебе это объяснять».
Фабиан
Тонко придумано: на нет и суда нет.
Сэр Тоби
(читает)

«Ты приходишь к графине Оливии, и на моих глазах она любезничает с тобой. Но ты гнусный лжец, хотя я вызываю тебя не по этой причине».
Фабиан
Кратко и совершенно… бессмысленно!
Сэр Тоби
(читает)

«Я подкараулю тебя, когда ты пойдешь домой, и если тебе удастся убить меня…»
Фабиан
Превосходно!
Сэр Тоби
(читает)

«…ты убьешь меня как подлец и негодяй».
Фабиан
Лазейку вы все-таки себе оставляете. Превосходно!
Сэр Тоби
(читает)

«Будь здоров, и да смилуется небо над душой одного из нас. Может, это будет моя душа, но я надеюсь на лучшее: поэтому берегись. Твой друг, если ты хорошо со мной обойдешься, и твой заклятый враг Эндрю Эгьючик». Если это письмо не выведет его из себя, значит, он вообще не в себе.
Мария
И случай сейчас подходящий: он вот-вот кончит беседовать с госпожой и уйдет от нее.
Сэр Тоби
Иди, сэр Эндрю, засядь где-нибудь в саду, точно ты судебный пристав, а как только завидишь его, так прямо и кидайся со шпагой и при этом ругайся на чем свет стоит; знаешь, чтобы прослыть храбрецом, можно обойтись и без подвигов: сумей только браниться позычнее, да похвастливее, да позабористей. Ступай!
Сэр Эндрю
Что-что, а ругаться я мастер. (Уходит.)
Сэр Тоби Ну нет, письмо я передавать не стану. По манерам этого молодого человека сразу видно, что он и неглуп и хорошо воспитан, да и доверие к нему его господина и моей племянницы подтверждает это. Стало быть, такое дурацкое письмо никак не испугает мальчишку: он сразу поймет, что его писал олух. Лучше я передам вызов устно, распишу в самых ужасных выражениях отвагу Эгьючика и заставлю юнца поверить – юность ведь всегда доверчива, – что нет на свете человека более искусного в фехтовании, более бесстрашного, отчаянного и неистового. Они оба до того перетрусят, что прикончат друг друга взглядами, как василиски.
Возвращается Оливия вместе с Виолой . Фабиан

А вот и он сам, и ваша племянница с ним. Давайте отойдем, пусть он попрощается, а потом сразу его нагоним.
Сэр Тоби Я же тем временем сочиню такой вызов, что у него кровь заледенеет в жилах.
Сэр Тоби , Фабиан и Мария уходят. Оливия

Я все сказала каменному сердцу,

Я даже гордость в жертву принесла,

И вот корю себя теперь за слабость…

Но эта слабость так во мне сильна,

Что мне смешными кажутся укоры!
Виола
Теперь я вижу: ваша страсть похожа

На горе государя моего.
Оливия
Возьмите медальон – в нем мой портрет.

Он докучать не станет вам, не бойтесь.

Я жду вас завтра. Как! Опять отказ?

А я ни в чем, что чести не порочит,

Не отказала б вам.
Виола
Тогда, прошу,

Отдайте сердце герцогу Орсино.
Оливия
Но честно ль подарить Орсино то,

Что отдано тебе?
Виола
Я не обижусь.
Оливия
Итак, до завтра. Ты исчадье ада,

Но я с тобою и погибнуть рада.

(Уходит.)

Входят сэр Тоби и Фабиан .
Сэр Тоби
Храни вас бог, юноша.
Виола
Вас также, сударь.
Сэр Тоби
Если у вас есть чем защищаться, будьте наготове. Мне неведомо, чем вы оскорбили этого человека, но он полон злобы и подстерегает вас у садовых ворот, точно алчущий крови охотник. Пусть ваша рапира покинет свое убежище, не теряйте ни минуты; ваш недруг искусен, ловок и неутомим.
Виола
Сударь, вы ошибаетесь: уверяю вас, на свете нет человека, который мог бы считать себя оскорбленным мною. В здравом уме и твердой памяти говорю вам, что никогда никого ничем не обидел.
Сэр Тоби
А я утверждаю, что скоро вы убедитесь в противном. Поэтому, если вам хоть немного дорога жизнь, приготовьтесь к защите, ибо враг ваш обладает всем, чем юность, сила, ловкость и гнев могут одарить человека.
Виола
Сударь, скажите хотя бы, кто он такой?
Сэр Тоби
Рыцарь, посвященный в рыцарство придворной шпагой за кошельковые заслуги. [43] Но в уличных потасовках он – сам дьявол. Он уже трижды разлучал души с телами, а ярость его сейчас так разбуянилась, что утихомирить ее можно только смертными муками и могилой. Будь что будет – таков его клич. Убей или умри!
Виола
Я вернусь и попрошу у графини провожатых. Я не любитель драк. Мне доводилось слышать о людях, которые нарочно задирают других, чтобы испытать их храбрость: должно быть, ваш приятель тоже из этой братии.
Сэр Тоби
Нет, сударь, он негодует по очень существенной причине; поэтому приготовьтесь исполнить то, что он требует. Никуда вы не вернетесь, если не хотите иметь дело со мной, а я не менее опасен, чем он. Поэтому либо идите к воротам, либо обнажайте шпагу. Хотите не хотите, а драться вы будете, или навсегда распроститесь с оружием.
Виола
Это не только неучтиво, но и непонятно. Прошу вас, окажите мне услугу, узнайте у рыцаря, чем я перед ним провинился. Если я и обидел его, то непреднамеренно.
Сэр Тоби
Что ж, так и быть, исполню вашу просьбу. – Синьор Фабиан, побудьте с молодым человеком, пока я вернусь. (Уходит.)
Виола
Скажите, пожалуйста, сударь, известно вам что-нибудь об этом деле?
Фабиан
Могу только сказать, что рыцарь готов драться не на жизнь, а на смерть, в такой он ярости; больше я ничего не знаю.
Виола
Позволю себе спросить вас, что он за человек?
Фабиан
Видите ли, по внешности этого рыцаря никак не скажешь, что он такой уж отважный. Но испытайте его храбрость, и вы поймете, что он самый искусный, свирепый и опасный фехтовальщик во всей Иллирии. Хотите, пойдем к нему навстречу. Я постараюсь помирить его с вами.
Виола Я буду вам очень признателен. Судите как хотите о моем мужестве, но, если на то пошло, общество священников подходит мне куда больше, чем общество рыцарей.
Уходят.

Возвращается сэр Тоби с сэром Эндрю .
Сэр Тоби
Скажу по правде, он сущий дьявол. В жизни не видывал такого гарпия. Я попробовал сразиться с ним на рапирах, ножах и прочем, и у него оказался такой смертельный выпад, что деваться некуда. А уж отбиваясь, он попадает в цель так точно, как ноги в землю при ходьбе. Говорят, он был фехтовальщиком у самого персидского шаха.
Сэр Эндрю
Пропади он пропадом! Не хочу я с ним связываться.
Сэр Тоби
Но его никак не утихомирить: Фабиан еле-еле справляется с ним там.
Сэр Эндрю
Вот черт! Знал бы я, что он такой храбрец и так здорово фехтует, я подождал бы с вызовом, пока он не издохнет. Уговорите его отказаться от поединка, и я подарю ему за это мою серую лошадку Капилет.
Сэр Тоби Что ж, пойду попробую, а ты стой тут да держи голову повыше: вот увидишь, все обойдется без членовредительства. (В сторону.) Лопни мои глаза, если я не буду ездить на твоей лошади, как сейчас езжу на тебе.
Возвращаются Фабиан и Виола .

(Фабиану.) Я получу его лошадь, если улажу дело. Я его убедил, что этот мальчишка – дьявол, дьявол во плоти. Фабиан

А тот сам до смерти его боится: видите, побледнел и тяжело дышит, будто за ним медведь гонится.
Сэр Тоби
(Виоле)

Ничего не попишешь, сударь, он поклялся, что будет с вами драться. Но так как, поразмыслив насчет этой обиды, рыцарь считает ее пустячной и не стоящей разговоров, то он обещает не причинить вам вреда, если только вы обнажите шпагу и не помешаете ему исполнить клятву.
Виола
(в сторону)

Да поможет мне бог! Еще немного – и все увидят, что я вот ни на столько не мужчина.
Фабиан
Если он очень уж разъярится – отступайте.
Сэр Тоби
Ничего не попишешь, сэр Эндрю: молодой человек должен разок скрестить с тобой шпагу. Этого требует его честь. По законам дуэли он не может отказаться от схватки, но зато дает слово дворянина и воина, что не причинит тебе вреда. Ну-ка, становись в позицию.
Сэр Эндрю
Дай бог, чтобы он сдержал слово! (Обнажает шпагу.)
Виола Уверяю вас, мне совсем не хочется драться! (Обнажает шпагу.)
Входит Антонио . Антонио

(сэру Эндрю)

Постойте, сударь! Он ли вас обидел,

Иль вы его – но драться на дуэли

Вы будете со мною, а не с ним!

(Обнажает шпагу.)
Сэр Тоби
С вами, сударь? А кто вы такой?
Антонио
Тот, кто способен из любви к нему

На большее, чем выразить умеет.
Сэр Тоби Ну, если вы любитель совать нос в чужие дела, обнажайте шпагу!
Дерутся. Фабиан Сэр Тоби, бога ради, прекратите, сюда идут пристава!

Входят пристава . Сэр Тоби

Сейчас я с ним управлюсь!
Виола
(сэру Эндрю)

Сударь, будьте добры, вложите шпагу в ножны.
Сэр Эндрю
С великой охотой, сударь. А что касается моего обещания, то можете не сомневаться, я свое слово сдержу. Она смирная и хорошо слушается поводьев.
Первый пристав
Вот он. Скорее арестуй его.
Второй пристав
По приказанью герцога Орсино,

Антонио, я арестую вас.
Антонио
Меня? Вы, сударь, верно, обознались.
Первый пристав
Ну нет! Я вас в лицо отлично знаю,

Хоть вы и без матросского берета.

Веди его: мы старые знакомцы.
Антонио
Что ж, подчинюсь.

(Виоле.)

Я всюду вас искал,

Вот и попался. Дела не поправишь.

Но вы-то как же? Ведь теперь придется

Мне попросить у вас мой кошелек.

Я не смогу помочь вам – это хуже

Всех бед моих. Вы смущены, мой друг?

Прошу вас, не горюйте.
Первый пристав
Ну, пошли.
Антонио
Лишь часть тех денег я возьму себе.
Виола
Какие деньги, сударь?

Я тронут вашей добротой ко мне

И тем, что вы сейчас в беду попали, —

Поэтому, конечно, я согласен

Помочь вам из моих убогих средств.

Немного денег в этом кошельке,

Но вот вам половина.
Антонио
От меня

Вы отрекаетесь? Ужель могли вы

Забыть о том, что сделал я для вас?

В мой черный день меня не искушайте,

Иль я унижусь до напоминанья

О всех моих услугах вам.
Виола
Но я

О них не знаю, как не знаю вас.

Неблагодарность в людях мне противней

Хмельного пустословья, низкой лжи,

Любых пороков, что, как червь, снедают

Податливую нашу плоть.
Антонио
О небо!
Второй пристав
Идемте, сударь. Хватит болтовни!
Антонио
Нет, подождите! Этого юнца

Я выхватил из лап когтистых смерти,

Любил его, пред ним благоговел,

Как будто все, что людям в жизни свято,

Он, безупречный, воплотил в себе.
Первый пристав
А мы при чем? Нам некогда, пойдемте.
Антонио
Но он кумир презренный, а не бог.

О Себастьян, ты красоту порочишь!

Чернит природу зла тлетворный дух;

Тот выродок, кто к благу сердцем глух;

Добро прекрасно, а порок смазливый —

Бесовский плод, румяный, но червивый.
Первый пристав
Совсем рехнулся! Ну пошли, пошли.
Антонио
Ведите, я готов.

(Уходит вместе с приставами.)
Виола
Он говорил, в свою ошибку веря

И мучаясь… Но верю ль я химере?

Ах, брат мой, если б не было мечтой,

Что спутали сейчас меня с тобой!
Сэр Тоби
Иди сюда, рыцарь; иди сюда, Фабиан: обменяемся тихонько словечком об этом деле. На этот счет есть презабавные куплеты…
Виола
Меня назвали Себастьяном… Боже!

Мне стоит в зеркало взглянуть – и что же?

Передо мной его живой портрет:

Черты лица, покрой одежды, цвет…

Да, если мне с ним суждено свиданье,

То в соли волн есть сладость состраданья.

(Уходит.)
Сэр Тоби
Бесстыжий, дрянной мальчишка, и к тому же труслив как заяц: что бесстыжий, это ясно, раз он бросил друга в беде, а насчет трусости можешь спросить Фабиана.
Фабиан
Трус, притом добротный – первый сорт!
Сэр Эндрю
Ей-богу, сейчас пойду за ним и отлупцую его.
Сэр Тоби
Правильно. Отколошмать как следует, только не вздумай обнажать шпагу.
Сэр Эндрю
Ну нет, обязательно вздумаю. (Уходит.)
Фабиан Пойдемте посмотрим, что из этого выйдет.

Сэр Тоби

Голову прозакладываю, что ничего.

Уходят.

Акт IV

Сцена 1

Перед домом Оливии.

Входят Себастьян и шут .

Шут

И думаете, я поверю, что вы не тот, за кем меня послали?

Себастьян

Иди-иди, оставь меня в покое:

Ты не в своем уме.

Шут

Ей-ей, отлично сыграно! Ну еще бы, я вас в глаза не видел, и госпожа послала меня не за вами, и хочет видеть она не вас, и Цезарио не ваше имя, и мой нос не мой, а чужой. И вообще черное – это белое.

Себастьян

Не изливай потока безрассудств:

Меня не знаешь ты.

Шут

Изливать поток безрассудств! Он подцепил эти слова у какого-нибудь важного господина, а теперь повторяет их шуту! Изливать поток безрассудств! Ох, боюсь, как бы весь род людской, этот великовозрастный пентюх, не оказался на проверку жеманным фатом. – Знаешь что, брось кривляться и скажи, что мне излить госпоже: излить ей, что ты придешь?

Себастьян

Прошу тебя, уйди, глупец несчастный!

Вот деньги, получай. А не отстанешь,

Получишь по зубам…

Шут

Рука у тебя щедрая, ничего не скажешь. Умники тем и славятся, что швыряют деньги дуракам.

Входят cэp Эндрю , сэр Тоби и Фабиан . Сэр Эндрю

Как, сударь, вы опять здесь? Получайте, вот вам! (Дает пощечину Себастьяну.)
Себастьян
А вот тебе, и вот еще, и вот!

(Бьет сэра Эндрю.)

Тут, видно, все взбесились!
Сэр Тоби
Прекратите, сударь, или ваша шпага полетит на крышу! Пойду и доложу обо всем госпоже; ни за какие деньги не согласился бы очутиться в вашей шкуре, – такое она вам пропишет. (Уходит.)
Сэр Тоби
(держит Себастьяна)

Успокойтесь, сударь, прекратите!
Сэр Эндрю
Оставьте, не трогайте его: я с ним по-другому рассчитаюсь. Я подам на него в суд за оскорбление действием – ведь есть же еще в Иллирии законы. Правда, я первый стукнул его, но это не в счет.
Себастьян
Прочь руки от меня!
Сэр Тоби
Утихомирьтесь, сударь, я ваших рук не отпущу. Ну-ну, мой юный вояка, спрячьте эту железку. Слишком уж вы разбуянились, успокойтесь.
Себастьян
(вырываясь из рук сэра Тоби).

Прочь, говорю! Тебе, я вижу, мало?

Коль хочешь драться, шпагу обнажай!
Сэр Тоби Что, что? Нет, видать, придется мне выпустить из тебя парочку унций твоей бешеной крови. (Обнажает шпагу.)
Входит Оливия . Оливия

Стой, Тоби, слышишь? Отпусти его!
Сэр Тоби
Сударыня!..
Оливия
Доколь терпеть мне? Грубиян несносный,

Тебе бы жить в горах, в берлогах диких,

Где не нужна учтивость… Вон пошел! —

Цезарио, прошу вас, не сердитесь! —
Уйдите, негодяи!
Сэр Тоби , сэр Эндрю и Фабиан уходят.

Милый друг,

Пусть будет разум, а не гнев судьею

Бесчинного и грубого набега

На твой покой. Пойдем ко мне скорей:

Я расскажу о каверзах нелепых

Невежи этого – и сам ты первый

Над ними посмеешься. Ну идем же!

Ах, выносить его уже нет сил:

Задев тебя, он сердце мне пронзил.
Себастьян
Что это значит? Кто она, кто он?

Я обезумел иль мне снится сон?

К тебе моленье, Лета, возношу:

Коль это сон, продли его, прошу.
Оливия
Доверься мне!
Себастьян
Всю жизнь я вверяю вам.
Оливия О, повтори обет свой небесам!
Уходят.

Сцена 2

Дом Оливии.

Входят Мария и шут .
Мария
Надень, пожалуйста, эту рясу и подвяжи бороду: пусть он думает, что ты сэр Топас, священник. Только побыстрей, а я тем временем сбегаю за сэром Тоби. (Уходит.)
Шут Ладно, надену, притворюсь, что я не я. Эх, кабы я был первым притворщиком в рясе! В проповедники я не гожусь – ростом не вышел, в ученые богословы не возьмут – брюха не отрастил, но, по мне, прослыть честным малым и рачительным хозяином не хуже, чем считаться добрым пастырем и великим ученым. А вот и заговорщики явились.
Входят cэp Тоби и Мария . Сэр Тоби

Да благословит тебя Юпитер, господин пастор.
Шут
Bonos dies [44] , сэр Тоби, ибо, подобно тому как древний пражский старец-отшельник, [45] отродясь не видывавший пера и чернил, с великим остроумием ответил племяннице короля Горбодука: «Что есть, то есть», так и я, поскольку я есмь господин пастор, постольку я есмь господин пастор, ибо что такое «то», как не «то», и что такое «есмь», как не «есмь»?
Сэр Тоби
Обратись к нему, сэр Топас.
Шут
Эй, как там тебя! Мир сей темнице!
Сэр Тоби
А здорово передразнивает плут! Отменный плут!
Мальволио
(за сценой)

Кто меня зовет?
Шут
Сэр Топас, священник, явился навестить Мальволио, помешанного.
Мальволио
Сэр Топас, сэр Топас, дорогой сэр Топас, пойдите к моей госпоже.
Шут
Изыди, враг неизреченный! Как искушаешь ты сего человека! – Ты что же, только о госпожах и умеешь разговаривать?
Сэр Тоби
Хорошо сказано, господин пастор.
Мальволио
Сэр Топас, меня неслыханно оскорбили! Дорогой сэр Топас, поверьте мне, я вовсе не сумасшедший. Они заперли меня здесь в мерзостной темноте.
Шут
Сгинь, сатана бесчестный! Скажи спасибо, что я обхожусь с тобой столь мягко: я принадлежу к тем кротким душам, которые и с чертом сохраняют учтивость. – Ты смеешь утверждать, что помещение сие погружено во тьму?
Мальволио
Как преисподняя, сэр Топас.
Шут
Да ведь тут окна в нишах, и они прозрачны, как забор, и еще есть оконца на юго-север, и они сияют, как черное дерево! И ты смеешь жаловаться на помрачение!
Мальволио
Я в своем уме, сэр Топас: говорю вам, тут темно, хоть глаз выколи.
Шут
Умалишенный, ты бредишь: говорю тебе, ты не во мрак погружен, а в невежество, в коем блуждаешь, как египтянин во тьме. [46]
Мальволио
А я вам говорю, что этот чулан темнее всякого невежества, будь оно темнее преисподней, и что меня неслыханно оскорбили. Я не больше сошел с ума, чем вы: можете проверить, задайте мне любой здравый вопрос.
Шут
Каково воззрение Пифагора на дичь? [47]
Мальволио
Таково, что, может быть, душа нашей бабушки переселилась в глупую птицу.
Шут
Каков твой взгляд на это воззрение?
Мальволио
У меня более возвышенный взгляд на душу, и я никак не одобряю его воззрений.
Шут
Счастливо оставаться. Продолжай пребывать во тьме. Да проникнешься ты воззрением Пифагора, иначе я не признаю тебя здравомыслящим, и да убоишься стрелять глупышей, дабы не покалечить душу своей бабушки. Счастливо оставаться!
Мальволио
Сэр Топас, сэр Топас!
Сэр Тоби
Неподражаемый сэр Топас!
Шут
Видите, я и швец и жнец, и на дуде игрец!
Мария
А ряса и борода ни к чему: он ведь тебя не видит.
Сэр Тоби Поговори с ним обычным своим голосом, а потом расскажешь мне, что и как. Очень мне хочется поскорее развязаться с этой затеей. Хорошо бы освободить его под каким-нибудь пристойным предлогом: моя племянница сейчас так гневается на меня, что продолжать нашу игру не следует. Не мешкай, скорей приходи ко мне в комнату.
Сэр Тоби и Мария уходят. Шут

(поет)

"Эй ты, Робин, храбрый Робин,

Ты доволен ли женой?"
Мальволио
Шут!
Шут
(поет)

«С ней мне больше жить невмочь!»
Мальволио
Шут!
Шут
(поет)

«Что такое, расскажи!»
Мальволио
Шут, послушай!
Шут
(поет)

«Изменяет мне…»

Кто это меня зовет?
Мальволио
Пожалуйста, дорогой шут, окажи великую услугу, принеси мне свечу, перо, чернил и бумаги. Даю слово дворянина, я по гроб жизни буду тебе обязан.
Шут
Господин Мальволио!
Мальволио
Что, мой добрый шут?
Шут
Увы, сударь, как это случилось, что вы тронулись умом?
Мальволио
Шут, со мной обошлись постыднейшим образом. Я так же в своем уме, как и ты.
Шут
Как я? Ну, если у вас ум, как у дурака, значит, вы действительно помешанный.
Мальволио
Они сунули меня сюда, держат в кромешной тьме, подсылают ко мне каких-то ослов-священников и стараются свести меня с ума.
Шут
Подумайте, что вы такое болтаете: священник-то здесь. – Мальволио, Мальволио, да укрепят небеса твой разум! Постарайся уснуть и прекрати нечестивую болтовню.
Мальволио
Сэр Топас!
Шут
Не вступай с ним в переговоры, сын мой. – С ним в переговоры, отче? Да ни за что на свете, отче! Благослови вас бог, дорогой сэр Топас! – Ну еще бы, аминь. – Слушаюсь, отче, слушаюсь.
Мальволио
Шут, шут, слышишь, шут?
Шут
Имейте терпение, сударь. Что вы говорите, сударь? Меня бранят за то, что я разговариваю с вами.
Мальволио
Шут, пожалуйста, раздобудь мне бумагу и свечу. Уверяю тебя, я не более сумасшедший, чем любой здравомыслящий иллириец.
Шут
Эх, кабы оно было так, сударь!
Мальволио
Это так, клянусь своей рукой! Ради всего святого, шут, немножко чернил, бумаги и огарок свечи – и отнеси потом мою записку госпоже: ты получишь на чай столько, сколько в жизни не получал ни за одно письмо.
Шут
Так и быть, помогу вам. Только скажите по совести, вы и впрямь сумасшедший или только прикидываетесь?
Мальволио
Да нет же, истинная правда, нет!
Шут
В жизни не поверю помешанному, пока не увижу его мозгов.
Мальволио
Шут, я ничего не пожалею, чтобы отблагодарить тебя. Только прошу тебя, поскорее.
Шут
(поет)

Иду, бегу

И помогу

Тебя поднять на смех.

Болвану спесь

Собьем мы здесь,

Как делает старый Грех, [48]

Когда меч он берет

И от злости орет:

«Ко всем чертям ступай!»

И лукавому вмиг

Когти режет старик:

«Почтенный черт, прощай!»

(Уходит.)

Сцена 3

Сад Оливии.

Входит Себастьян .
Себастьян
Вот небеса, вот царственное солнце,

Жемчужина – ее подарок мне…

Со мною чудеса тут происходят,

И все же я не поврежден в уме!

Но где Антонио? Он был в «Слоне»,

И мы с ним разминулись. Мне сказали,

Что в город он пошел искать меня.

Его совет мне был бы драгоценен.

Хотя мой разум, несогласный с чувством,

Здесь видит не безумье, а ошибку,

Но все же этот дивный поворот

В моей судьбе так странен, так немыслим,

Что, разуму не веря, я твержу:

«Она безумна или я помешан».

Но будь она действительно безумна,

Ей было б не по силам дом вести

И так спокойно, твердо, неприметно

Распоряжаться и делами править.

Тут что-то непонятное таится…
Но вот она сама сюда идет.
Входят Оливия и священник . Оливия

Прошу, не осуждай мою поспешность,

Но если ты в своем решенье тверд,

Святой отец нас отведет в часовню:

Там под священной кровлей перед ним

Ты поклянешься соблюдать мне верность,

Чтоб, наконец, нашла успокоенье

Ревнивая, тревожная душа.

Помолвку нашу сохранит он в тайне,

Пока ты сам не скажешь, что пора

Нам обвенчаться, как пристало мне

И сану моему. Ведь ты согласен?
Себастьян
Да, я готов произнести обет

И быть вам верным до скончанья лет.
Оливия
Идемте, отче. Небеса так ясны,
Как будто нас благословить согласны.
Уходят.

Акт V

Сцена 1

Перед домом Оливии.

Входят шут и Фабиан .

Фабиан

Прошу тебя, сделай милость, покажи мне его письмо.

Шут

Почтеннейший Фабиан, тогда и ты исполни мою просьбу.

Фабиан

Ну, конечно, с удовольствием!

Шут

Не проси меня показать тебе его письмо.

Фабиан

Это называется – возьми мою собаку, а взамен отдай мне ее назад.

Входят герцог , Виола , Курио и придворные . Герцог

Вы служите графине Оливии, друзья?
Шут
Да, государь: мы вроде как ее парадная амуниция.
Герцог
А, старый знакомый! Как дела, приятель?
Шут
Правду сказать, государь, хорошо по милости врагов, худо по милости друзей.
Герцог
Наоборот: хорошо по милости друзей.
Шут
Нет, государь, худо.
Герцог
Как же это может быть?
Шут
Очень просто, государь: друзья так меня расхваливают, что превращают в осла, а враги прямо говорят, что я осел; стало быть, враги помогают мне познать самого себя, а друзья морочат голову; ну, а так как выводы подобны поцелуям и четыре «нет» дают в итоге два «да», то и получается, что хорошо по милости врагов и худо по милости друзей.
Герцог
Восхитительное рассуждение!
Шут
Вот уж нет, государь, хотя вы, видать, решили удостоить меня великой чести и вступить в число моих друзей.
Герцог
Ну, от моей дружбы тебе худо не будет: на, возьми золотой.
Шут
Пожалуйста, государь, станьте двурушником и удвойте левой рукой дело правой.
Герцог
В твоем совете мало благородства.
Шут
Я только советую, чтобы ваше благородство посоветовало вашей плоти и крови слазить в карман.
Герцог
Что ж, придется согрешить и стать двурушником: на тебе еще один.
Шут
Раз, два, три – вот это действительно круглый счет. Недаром говорят, что без третьего раза как без глаза, а на третий раз ноги сами пускаются в пляс; если вы мне не верите, прислушайтесь к колоколу святого Бенедикта [49] : раз, два, три.
Герцог
Ну, нет, больше ты меня не одурачишь и денег из меня не вытянешь. Вот если ты скажешь своей госпоже, что мне нужно побеседовать с ней, и приведешь ее сюда, тогда, может быть, моя щедрость снова проснется.
Шут
В таком случае, государь, побаюкайте вашу щедрость, пока я не вернусь. Я иду, государь, только не думайте, что если я чего-то хочу от вас, так, значит, я и впрямь впал в грех похоти. А покамест, государь, пусть ваша щедрость действительно вздремнет, я ее сию минуточку разбужу. (Уходит.)
Виола А вот и мой спаситель, ваша светлость.
Входят Антонио и пристава. Герцог

О, мы уже встречались с ним! Я помню,

Он был тогда в грязи и, как Вулкан,

Весь черен от порохового дыма.

Он – капитан суденышка дрянного,

Осадки и вместимости ничтожной,

И все же причинил такой ущерб

Сильнейшему из наших кораблей,

Что даже гнев и зависть побежденных

Ему воздали должное. – В чем дело?
Первый пристав
Мой государь, Антонио пред вами:

Им «Феникс» был захвачен вместе с грузом

И «Тигр» на абордаж взят в том бою,

Где ваш племянник Тит ноги лишился.

Сегодня он, забыв и страх и совесть,

Ходил по нашим улицам открыто

И даже с кем-то дрался.
Виола
Государь,

Он шпагу обнажил в мою защиту,

Но столько странного наговорил,

Как будто был горячкою охвачен.
Герцог
Прославленный пират! Морской разбойник!

Что за безумье привело тебя

К твоим врагам, которым ты нанес

Кровавую обиду?
Антонио
Славный герцог,

Прозваний этих я не заслужил:

Я не пират и не морской разбойник,

Хотя и вправду ваш старинный враг.

Сюда я колдовством был завлечен:

Вон тот молокосос неблагодарный

Из пенной пасти яростного моря

Был мной спасен, – он погибал в волнах.

Ему я жизнь вернул, ему я отдал

Свою любовь, не знавшую предела.

Пришел я во враждебный этот город

Из преданности, из любви к нему,

А он, хитрец и лицемер трусливый,

Боясь опасность разделить со мной,

Отрекся от меня и отдалился

На двадцать лет в один короткий миг.

Он даже возвратить мне отказался

Мой кошелек, всего лишь час назад

Ему врученный.
Виола
Что за странный бред!
Герцог
Когда, по-твоему, пришел он в город?
Антонио
Сегодня. А до этого мы с ним

Три полных месяца не разлучались:
Мы дни и ночи проводили вместе.
Входит Оливия со свитой . Герцог

Графиня! Божество сошло на землю!

(К Антонио.)

А ты, приятель, не в своем уме:

Три месяца мне служит этот мальчик.

(К приставам.)

Теперь в сторонку отойдите с ним.
Оливия
Чем может быть Оливия полезна

Прославленному герцогу Орсино? —

Цезарио, ты слова не сдержал.
Виола
Сударыня!
Герцог
Прекрасная графиня!
Оливия
Цезарио, ответь же! – Ваша светлость…
Виола
При герцоге мне долг велит умолкнуть.
Оливия
Ах, только старой темы не касайтесь:

Она, как после музыки вытье,

Противна мне.
Герцог
Все так же вы жестоки.
Оливия
Все так же постоянна, государь.
Герцог
В своем упрямстве? Злая красота,

На чей алтарь, молитвам недоступный,

Души моей бесценнейшую нежность

Я приношу, – скажи, что делать мне?
Оливия
Да все, что вам угодно, ваша светлость.
Герцог
Быть может, должен мне служить примером

Египетский пират, что перед смертью

Хотел убить любимую? [50] Ведь ревность

Порой в своих порывах благородна…

Но нет! Хотя ты страсть мою отвергла —

И я отчасти знаю, кто посмел

Закрыть мне путь к венцу моих желаний, —

Живи и впредь принцессой ледяной!

Но твоего избранника, любимца, —

Клянусь, он горячо любим и мной, —

Не допущу к тебе, жестокосердой,

Отвергнувшей меня ради него. —

Пойдем, мой мальчик! Злоба мозг туманит.

Я погублю тебя, ягненок хрупкий,

Мстя ворону в обличии голубки.

(Направляется к выходу.)
Виола
А я, чтоб только вам вернуть покой,

С восторгом смерть приму, властитель мой!

(Следует за герцогом.)
Оливия
Куда, Цезарио?
Виола
Иду за ним,

Кого люблю, кто стал мне жизнью, светом,

Кто мне милей всех женщин в мире этом.

Коль это ложь, пускай огонь небес

Меня сожжет, чтоб я с земли исчез!
Оливия
Покинута! Какое вероломство!
Виола
Кто вас покинул? Кто обидеть мог?
Оливия
Забыл? Уже? В такой короткий срок? —
Позвать священника!
Слуга уходит. Герцог

(Виоле)

Ступай за мною.
Оливия
Ужели ты расстанешься с женою?
Герцог
С женой?
Оливия
С женой. Посмей солгать в ответ!
Герцог
Ты ей супруг?
Виола
Я? Нет, мой герцог, нет!
Оливия
Увы, ты от меня сейчас отрекся

Из низменного страха. Не страшись,

Прими свою судьбу, собой останься,

И сразу же ты станешь вровень с тем,
Кого боишься.
Входит священник .

О святой отец,

Сейчас нежданно все узнали то,

Что до поры до времени хотели

Мы утаить, – и я молю поведать.

Какое таинство соединило

Меня вот с этим юношей.
Священник
Какое?

Союз любви нерасторжимый, вечный:

Он подтвержден соединеньем рук,

Запечатлен священным поцелуем,

Скреплен обменом золотых колец.

Обряд в моем присутствии свершился

И засвидетельствован мной как должно.

С тех пор, как говорят мои часы,

На два часа я ближе стал к могиле.
Герцог
Щенок лукавый! Кем ты станешь в жизни,

Когда седины шерсть посеребрят?

Иль, может, надувая всех на свете,

Ты в собственные попадешься сети?

Прощай, бери ее и не забудь:

Страшись еще раз пересечь мне путь.
Виола
Мой государь…
Герцог
Молчи, не надо лести:
Храни и в трусости хоть каплю чести.
Входит сэр Эндрю с разбитой головой. Сэр Эндрю

Ради бога, лекаря! Скорее лекаря к сэру Тоби!
Оливия
Что с ним такое?
Сэр Эндрю
Он проломил мне голову и сэру Тоби тоже раскроил череп. Ради бога, помогите! Я бы сорока фунтов не пожалел отдать, чтобы мне быть сейчас дома!
Оливия
Но кто на вас напал?
Сэр Эндрю
Герцогский придворный, Цезарио. Мы думали, он трус, а он самый отъявленный дьявол.
Герцог
Цезарио?
Сэр Эндрю
Господи спаси и помилуй, он опять тут! Вы проломили мне голову ни за что ни про что, а если и было за что, так это сэр Тоби меня подговорил.
Виола
Что это значит? Я не трогал вас.

Вы обнажили шпагу без причины,

А я старался вас уговорить.
Сэр Эндрю Если раскроить череп – значит уговаривать, вы уговорили меня. Для вас, видно, раскроить череп пустячное дело.
Входит шут , поддерживая пьяного сэра Тоби .

А вот и сэр Тоби приплелся. Сейчас он сам все расскажет. – Не будь он так на взводе, уж он бы разделался с вами по-своему! Герцог

Что с вами, сударь? Что произошло?
Сэр Тоби
А мне наплевать! Стукнул меня, и все тут. Дурак, куда запропастился Дик-лекарь, а, дурак?
Шут
Да он уже с час назад как совсем упился, сэр Тоби. У него с восьми утра язык не ворочается.
Сэр Тоби
Значит, он скотина и к тому же бодливая. Ненавижу пьяную скотину.
Оливия
Уберите его. Кто это их так изукрасил?
Сэр Эндрю
Я помогу вам, сэр Тоби, – нас ведь вместе будут перевязывать.
Сэр Тоби
Поможешь? Ах ты, ослиная голова, плут, худоба несчастная, образина!
Оливия В постель его! Пусть перевяжут рану.
Шут , Фабиан , сэр Тоби и сэр Эндрю уходят.

Входит Себастьян .
Себастьян
Я родственника вашего ударил

И виноват, конечно, перед вами.

Но будь он даже брат мне, я не мог бы

Иначе поступить. Смятенье ваше

Мне говорит, что гневаетесь вы.

Во имя нашей нерушимой клятвы,

О милая, простите мне мой грех!
Герцог
Одно лицо, походка, голос тот же

У двух людей! Как в зеркале волшебном!
Себастьян
Антонио, Антонио, мой друг!

Как я считал минуты, как терзался

С тех пор, как ты бог весть куда пропал!
Антонио
Вы – Себастьян?
Себастьян
Ты не уверен в этом?
Антонио
Но как же вы могли так раздвоиться?

Две половинки яблока различней,

Чем вы. Скажите, кто же Себастьян?
Оливия
Невероятно!
Себастьян
Там не я ль стою?

Нет брата у меня, и я не бог,

Чтоб сразу быть двумя. Мою сестру

Слепые волны жадно поглотили.

Во имя неба, кто же вы такой?

Где ваша родина? Кто ваш отец?
Виола
Отец мой – Себастьян из Мессалина,

И брата звали тоже Себастьян, —

Увы, он смерть нашел в могиле водной.

Коль призраки в людской одежде ходят, —

Вы – дух и нас пугать пришли.
Себастьян
Я дух,

Но в том обличье низменном, в котором

На этот свет из чрева был рожден.

Ах, если бы вы женщиною были,

Я зарыдал бы и воскликнул: "Здравствуй,

Виола, погребенная в волнах!"
Виола
Пятном родимым, помню, был отмечен

Лоб моего отца.
Себастьян
И моего.
Виола
И умер он в тот день, когда Виоле

Исполнилось тринадцать.
Себастьян
Неизгладимое воспоминанье!

Земной свой путь окончил он в тот день,

Когда сестре тринадцать лет минуло.
Виола
Хотя мешает нам отдаться счастью

Лишь мой наряд, не мне принадлежащий, —

Не обнимай меня и не целуй,

Пока приметы времени и места

Не подтвердят тебе, что я – Виола.

Я к капитану отведу тебя:

Он спрятал девичью мою одежду

И к государю мне потом помог

На службу поступить. С тех пор мой жребий

От герцога зависел и графини.
Себастьян
(Оливии)

Как видите, графиня, вы ошиблись,

Но промах ваш теперь судьбой исправлен;

Вы с девушкой хотели обвенчаться

И этого по-своему достигли:

Вам достается девственник в мужья.
Герцог
Вы смущены? Супруг ваш знатен родом.

Ну, что же, если мне мой взор не лжет,

Найду и я в крушенье этом счастье.

(Виоле.)

Мой мальчик, ты твердил мне много раз,

Что я тебе милей всех женщин в мире.
Виола
И в этом снова сотни клятв я дам

И сохраню их в сердце так же прочно,

Как прочно свод небес в себе хранит

Огонь, что день от ночи отделяет.
Герцог
Дай руку мне. Хочу тебя увидеть

В наряде женском.
Виола
Он у капитана,

Который спас меня. Но капитан

Сидит сейчас в тюрьме из-за доноса

Мальволио, дворецкого графини.
Оливия
Он будет выпущен. – Позвать немедля

Мальволио. – Ах, я совсем забыла:
Бедняга помешался, говорят.
Возвращаются шут с письмом и Фабиан .

Смешались у меня самой все чувства,

И вовсе позабыла я о нем.

Скажи, что с ним сейчас?
Шут
Что ж, госпожа, он отбрыкивается от сатаны, как может. Вот написал вам письмо, и мне бы следовало передать его утром, да ведь послание помешанного – не проповедь, с ним можно и повременить.
Оливия
Вскрой и прочти его.
Шут
Да укрепит вас своим примером дурак, чьими устами глаголет помешанный. (Читает.) «Клянусь богом, сударыня…»
Оливия
Да что с тобой? В своем ли ты уме?
Шут
Я-то в своем, да он сбрендил. Если ваша милость желает, чтобы оно было прочитано так, как задумано, вы дозволите мне провопить его.
Оливия
Читай как полагается.
Шут
Я и стараюсь, мадонна: чтобы это читать как полагается, надо читать именно так. Воспарите же мыслью и преклоните ухо, моя властительница.
Оливия
(Фабиану)

Нет, лучше ты читай.
Фабиан
(читает)

"Клянусь богом, сударыня, вы оскорбили меня, и скоро все узнают об этом. Вы заперли меня в темноте и поручили вашему пьянчуге-дядюшке надзирать за мной, хотя я не больше сумасшедший, чем вы сами. Я сохранил ваше собственноручное письмо, побудившее меня принять вид, в котором я перед вами предстал, и не сомневаюсь, что с помощью этого письма добьюсь полного признания моей правоты и полного вашего посрамления. Думайте обо мне, что хотите. Я выражаюсь не совсем почтительно, потому что глубоко оскорблен.

Подвергшийся безумному обхождению Мальволио".
Оливия
Записка в самом деле от него?
Шут
Да, госпожа.
Герцог
Я в ней безумия не замечаю.
Оливия Пойди за ним сейчас же, Фабиан.
Фабиан уходит.

Мой государь, коль вы согласны видеть

Во мне свою сестру, а не супругу,

Мы в этом доме две счастливых свадьбы

Отпразднуем в один и тот же день.
Герцог
Я с радостью приемлю приглашенье.

(Виоле.)

Ваш господин освобождает вас.

Но вы так долго службу мне несли,

Столь несовместную с девичьим нравом

И с вашим благородным воспитаньем,

Меня своим властителем считая,

Что вот моя рука: отныне вы

Становитесь владычицей владыки.
Оливия А мне сестрою.
Возвращается Фабиан с Мальволио . Герцог

Это – ваш безумец?
Оливия
Да, государь. – Мальволио, ну как ты?
Мальволио
Сударыня, я вами оскорблен,

Жестоко оскорблен.
Оливия
Помилуй, чем же?
Мальволио
Я оскорблен, графиня. Вот письмо, —

Его писали вы, не отрекайтесь.

Печать, и почерк, и слова, и мысли —

Все ваше, это каждый подтвердит.

Так объясните мне, во имя чести,

Зачем вы, намекая на любовь,

Велели мне носить подвязки накрест,

И желтые чулки, и улыбаться,

И сэра Тоби презирать, и слуг?

Зачем, когда, надеждой окрыленный,

Исполнил я все ваши повеленья,

Вы заперли меня в кромешной тьме,

Священника прислали и меня

На посмеянье отдали? Скажите,

Зачем понадобилось это вам?
Оливия
Увы, Мальволио, но этот почерк

Не мой, хотя и очень схож с моим;

Письмо написано рукой Марии.

Она-то и сказала мне о том,

Что ты безумен. Вдруг приходишь ты.

Одетый, как указано в записке,

Все время улыбаешься… Послушай,

С тобой сыграли очень злую шутку,

Но мы узнаем имена виновных,

И будешь ты судьею и истцом

В своем же деле.
Фабиан
Госпожа моя,

Дозвольте мне покаяться – в надежде,

Что брань, и препирательства, и ссоры

Не запятнают праздничных часов,

Которым я свидетель. Эту шутку

Придумали мы вместе с вашим дядей,

Чтоб наказать Мальволио за спесь.

Письмо по приказанью сэра Тоби

Своей рукой Мария написала, —

За это Тоби обвенчался с ней.

В ответ на эту каверзу смешную

Мальволио не должен был бы злиться,

Особенно же если честно взвесить

Взаимные обиды.
Оливия
В какую западню попал бедняга!
Шут
Итак, «одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит». Сударь, я принимал участие в этой интерлюдии – играл роль некоего сэра Топаса, но это не суть важно. «Клянусь небом, шут, я не помешанный!» Помните, сударь? «И чего вы, сударыня, смеетесь шуткам этого пустоголового мерзавца? Когда вы не улыбаетесь, он и двух слов связать не может». Вот так-то круговорот времен несет с собой отмщение.
Мальволио
Я рассчитаюсь с вашей низкой сворой!

(Уходит.)
Оливия
Он в самом деле оскорблен жестоко.
Герцог
Догнать его и к мировой склонить.

Он должен рассказать о капитане,

А там блаженные настанут дни,

И свяжут нас торжественные узы. —

Сестра моя, до той поры мы будем

У вас в гостях. – Цезарио, пойдем.

В наряде этом для меня вы мальчик.

Потом передо мной предстанет дева, —
Моей души любовь и королева.
Все , кроме шута , уходят. Шут

(поет)

Когда я был и глуп и мал —

И дождь, и град, и ветер, —

Я всех смешил и развлекал,

А дождь лил каждый вечер.

Когда я достиг разумных лет —

И дождь, и град, и ветер, —

Наделал соседям я много бед,

А дождь лил каждый вечер.

Когда я ввел жену в свой дом —

И дождь, и град, и ветер, —

Пошло все в доме кувырком,

А дождь лил каждый вечер.

Когда я стал и стар и хил —

И дождь, и град, и ветер, —

Я эль с утра до ночи пил,

А дождь лил каждый вечер.

Был создан мир бог весть когда —

И дождь, и град, и ветер, —

Но мы сюда вас ждем, господа,

И смешить хотим каждый вечер.
(Уходит.)

«Двенадцатая ночь, или что угодно»

Сохранились сведения, что эта комедия игралась в 1602 году в юридической корпорации Мидл-Темпль. Из этого не следует, однако, что она была новой пьесой. Э. К. Чемберс датирует ее 1599–1600 годами. В последнее время все чаще высказывают мнение, что имя одного из главных героев было дано Шекспиром в честь итальянца Орсино, герцога Браччиано, посетившего Лондон в 1600–1601 годах. Таким образом, мнения сходятся на том, что комедию следует отнести к 1600 году. При этом ее считают последней из жизнерадостных комедий великого драматурга.

При жизни Шекспира комедия в печати не появлялась и впервые была опубликована в фолио 1623 года. Основная линия действия (Оливия – Орсино – Виола) заимствована из книги Барнеби Рича «Прощание с военной профессией» (1581), но сюжет имел долгую историю до Рича: сначала он появился в итальянской комедии «Перепутанные» (1531), затем в одной из новелл Банделло (1554), от него перешел к французу Бельфоре и уже отсюда попал в Англию. Но заимствованной была только романтическая линия сюжета. Мальволио, сэр Тоби Белч, Мария, сэр Эндрю Эгьючик – создания Шекспира. Впрочем, и вся романтическая история тоже по-своему осмыслена Шекспиром.

Название является случайным. Двенадцатая ночь после рождества была концом зимних праздников, и она отмечалась особенно бурным весельем. К такому случаю и была приурочена комедия, для которой Шекспир не искал названия, предложив публике считать ее «чем угодно». Критика, однако, приписала названию более значительный смысл. Двенадцатая ночь рождественских праздников была как бы прощанием с весельем. Если верить принятой хронологии творчества Шекспира, то его комедия оказалась «прощанием с веселостью» и для самого драматурга. После «Двенадцатой ночи» появляются «мрачные комедии» и великие трагедии Шекспира, ни одной веселой комедии он уже больше не создаст.

Итак, Шекспир прощается с веселостью. Кажется, он и в самом деле исчерпал все источники комизма и теперь, создавая эту комедию, повторяет в новой комбинации многое из того, с чем мы уже встречались в его прежних произведениях. Комическая путаница из-за сходства близнецов составляла основу сюжета его первой «Комедии ошибок». Девушка, переодетая в мужской наряд, была в «Двух веронцах», «Венецианском купце» и «Как вам это понравится». Такой персонаж как сэр Тоби Белч сродни Фальстафу, а Эндрю Эгьючик – Слендеру из «Виндзорских насмешниц».

Новым вариантом старого комедийного мотива Шекспира является и тема обманчивости чувств, играющая такую важную роль в «Двенадцатой ночи». Первый намек на это был в «Комедии ошибок», где мы видели Люциану, ошеломленную тем, что Антифол Сиракузский, которого она принимает за его брата, объясняется ей в любви. Еще более развит мотив обманчивости чувств в «Сне в летнюю ночь»: здесь Елена, сначала отвергнутая своим возлюбленным, потом сама отворачивается от него под воздействием колдовских чар. Но самым ярким проявлением ослепленности под влиянием любовных чар был, конечно, знаменитый эпизод, в котором царица эльфов Титания ласкает ткача Основу, украшенного ослиной головой. В «Двенадцатой ночи» обман чувств характерен для Орсино и Оливии.

Наконец, как и в ряде других комедий, действие «Двенадцатой ночи» происходит в обстановке несколько нереальной. Чувства героев являются вполне земными, и сами они – существа из плоти и крови, но мир, в котором они живут, – это сказочная для англичан шекспировского времени Иллирия. Красивое название страны, расположенной на восточном побережье Адриатического моря, звучало тогда так же экзотично, как теперь. Весть об этом далеком крае донесли до Англии моряки, прибывавшие в Лондон со всех концов света. Шекспир любил выбирать для своих комедий сказочные, экзотические места действия. Иллирия, Сицилия, Богемия – эти названия звучали для публики шекспировского театра романтически, и для романтических историй он выбирал страны с такими загадочно заманчивыми названиями.

Нужно было это и для данной комедии, для веселой романтической сказки, которую хотел поведать публике Шекспир. Ведь его «Двенадцатая ночь» изображает то, что не часто случается в жизни, и если бывает, то только там, где происходит действие всех сказок, а оно, как правило, там, куда мы никогда не попадем.

В прекрасной Иллирии живут даже более беззаботно, чем в Арденнском лесу. Здесь не трудятся, не воюют и только иногда охотятся. Главное же занятие населения – любовь и развлечения. Этим занимаются все – от герцога до слуг. Правитель этой сказочной страны делами своего государства не озабочен. У Орсино более важное занятие: он влюблен и услаждает душу мечтами о своей прекрасной возлюбленной, слушая музыку.

В эту страну любви и веселых шуток попадает юная Виола сразу же после кораблекрушения, во время которого она потеряла единственного близкого человека, брата Себастьяна, как две капли воды похожего на нее лицом. И стоит ей оказаться на берегу Иллирии, как ее сразу охватывает особая атмосфера этой сказочной страны. Отважная девушка любит приключения, и раз судьба забросила ее сюда, она готова пойти навстречу любым неожиданностям. Переодевшись в мужское платье, она поступает музыкантом ко двору герцога. Ее маскарад – и средство самозащиты, обычное в те времена, когда женщина должна была скрывать свою слабость, и проявление свойственного героине авантюризма, и своего рода «розыгрыш», шутка, породившая неожиданные для нее осложнения. И, конечно же, она сразу влюбляется, не только потому, что молода, но и потому, что попала в атмосферу двора, напоенного мечтаниями Орсино о прекрасной любви. В него она и влюбляется, и эта любовь оказывается для нее источником мучительных переживаний.

Прелесть ее юной музыкальной души мгновенно завоевывает Виоле нежное расположение Орсино, чувствующего, что из всех окружающих его паж Цезарио, как назвала себя Виола, лучше всего способен понять его чувства. Но для герцога она – мужчина, и, хотя ренессансные нравы поощряли платоническую страсть между людьми одного пола, о чем свидетельствуют «Сонеты» самого же Шекспира, Виола жаждет любви иной. Но ей присуща самоотверженность. Ее любовь не эгоистична. Для нее будет горьким счастьем, если она сумеет добиться расположения к Орсино со стороны любимой им Оливии. Хотя аналогия не является полной, но строй чувств Виолы находит некоторое соответствие в тех же «Сонетах» Шекспира, лирический герой которых тоже испытал горькое удовлетворение в том, что два прекрасных существа, дорогих для него, полюбили друг друга. Так или иначе, Виола самоотверженно борется за то, чтобы Оливия ответила на чувство Орсино взаимностью. Она умеет так красиво говорить о любви, что добивается неожиданного результата: Оливия влюбляется в переодетую девушку. И здесь начинается комедия обманчивости чувств, которую так любил изображать Шекспир.

Из трех романтических героев комедии Виола единственная обладает не только горячим сердцем, но и ясным умом. Ей одной видна и вся запутанность ситуации, возникшей из-за ее переодевания. Она принадлежит к числу тех шекспировских героинь, чья прекрасная женственность сочетается с устойчивостью чувств, беспредельной верностью, глубиной сердечных переживаний.

Орсино обладает иным душевным складом. Он, как и Ромео до встречи с Джульеттой, не столько любит предмет своих воздыхании, сколько влюблен в любовь. Его молодая душа открылась для большого чувства, но его любовь – это как бы любование красотой переживаний, связанных с этим чувством. Недаром ему так нужна музыка. Она и питает и успокаивает его взволнованные эмоции. Чувства его тонки, и прежние мужественные развлечения, вроде охоты, теперь не доставляют ему удовольствия. Общение с Цезарио дает ему гораздо больше, ибо в нежной душе пажа он находит созвучие своим переживаниям. Он даже сам не сознает, насколько важна для него эта дружба. Когда в финале комедии оказывается, что Цезарио – девушка, Орсино не приходится перестраивать свое отношение к этому юному существу, которое он уже раньше полюбил за то, что оно так хорошо понимало его чувства. Поэтому для него открытие подлинной личности Виолы является радостью, и он мгновенно отдает ей всю свою жаждущую взаимности любовь.

Если вся жизнь Орсино проходит в ожидании большой любви, способной заполнить его сердце, то с Оливией мы знакомимся тогда, когда она, вопреки природе, решила отказать себе во всех радостях жизни. Пережив большое горе, утрату отца и брата, Оливия хотела уйти от суеты мира, закрыть доступ привязанностям, лишение которых причиняет страдание. Но душой она молода и, подобно Орсино и Виоле, тоже созрела для любви. Ее решимости вести отшельнический образ жизни не хватает надолго. Как только появляется Цезарио, в ней пробуждается сначала любопытство, а затем страсть. Натура волевая, она готова теперь презреть все и обязательную женскую скромность, и неравенство положения (Цезарио, хотя «он» и дворянин, все же ниже ее по званию). И теперь она добивается взаимности с той энергией, какую Виола-Цезарио проявляла для того, чтобы завоевать ее сердце для Орсино.

Мы смеемся, наблюдая перипетии этой забавной истории, но каким чистым и прекрасным является этот смех! Нам известно, что Оливия ошибается, но смеемся мы не над ней, а над причудами юных сердец, ослепленных избытком кипящих в них чувств. Чувства эти прекрасны и благородны. В них проявляются лучшие душевные способности человека, но и это лучшее, оказывается, может поставить в смешное положение того, кто лишен возможности узнать, что представляет собой тот или та, на кого направлено сердечное чувство.

С Оливией происходит примерно то же, что и с Орсино в конце комедии. Встретив брата Виолы, Себастьяна, она принимает его за полюбившегося ей пажа и, дойдя до предела страсти, предлагает ему немедленно венчаться. Случай свел ее сначала с Виолой, душевные качества которой увлекли воображение юной графини. Она полюбила Цезарио-Виолу не за внешность, а за мужество, характер, настойчивость и поэтичность души. А затем случай же произвел подмену: Оливия встретила Себастьяна, не только лицом, но и другими качествами схожего с сестрой. Он смело пошел навстречу неожиданно обрушившемуся на него потоку страсти Оливии и, подхваченный им, нежданно-негаданно в один миг обрел счастье, которого другие ищут всю жизнь и далеко не всегда находят. Так бывает только в сказках, по ведь перед нами именно сказка о том, как люди ищут счастья в любви, и о том, как оно приходит к ним совсем не так, как они его ожидали. Орсино добивался Оливии, а счастье нашел в Виоле; Оливия жаждала взаимности Цезарио-Виолы, а обрела ее у Себастьяна; Виола страдала, не питая надежд на счастье, но оно неожиданно само пришло к ней; Себастьян искал сестру, а нашел возлюбленную и жену.

То, что происходит в кругу Орсино – Оливии – Виолы – Себастьяна, является высокой комедией, комедией чистых и прекрасных чувств. Все они люди большого душевного благородства, может быть, даже слишком прекрасные для реального мира, но идеальный душевный склад таких людей и вносит в жизнь истинную красоту. Искусство, стремящееся к тому, чтобы поднять человека до подлинных высот гуманности, истины и красоты, избирает таких героев, чтобы через них раскрыть, на что способен человек в своих лучших проявлениях.

Но это не та бесплотная идеальность, которая лишает художественное изображение убедительности, а высокая духовная настроенность, сочетающаяся с изумительным проникновением в действительные свойства человеческого сердца. Вот почему Шекспир остается реалистом и тогда, когда погружается в мир романтики. И поэтому же во всей этой милой сказке, где красивые чувства ставят людей в смешные положения, мы ощущаем несомненную жизненную правду.

Рядом с этим миром высоких чувств – иной, более земной мир, где человек предстает не в столь изящном виде, но все же не лишен черт по-своему симпатичных. Это мир сэра Тоби Белча и Марии. Они – центр его, как центром мира красивых чувств является Виола.

Сэр Тоби Белч совсем не иллирийский житель. У него не только имя английское. Он типичный «пожиратель бифштексов» и такой же любитель веселых попоек, как сэр Джон Фальстаф. Остроумия у него поменьше, чем у славного рыцаря, но разгульную жизнь он любит не меньше его и хорошей шутке тоже знает цену.

Как и Фальстаф, сэр Тоби считает, что рожден для веселья и беззаботной жизни. Но при рождении ему не достались средства для этого. Он обедневший дворянин и вынужден жить милостями своей племянницы Оливии. Впрочем, его нисколько не смущает положение приживалы, ибо, как и Фальстаф, о существовании морали он даже смутно не подозревает. Было бы лишь что поесть, а главное, выпить! Надо, однако, отдать должное его изобретательности: у него есть и свой источник доходов, помимо харча, получаемого в доме богатой племянницы. Он занимается ремеслом, которое в Лондоне шекспировских времен называлось «ловлей кроликов» – обиранием наивных провинциалов, приезжавших в столицу. Роберт Грин, недруг Шекспира, в нескольких памфлетах описал приемы этого вида городской «охоты».

Сэру Тоби удалось подцепить такого «кролика» – это провинциальный щеголь сэр Эндрю Эгьючик, приехавший в Лондон – простите, в Иллирию, – чтобы себя показать, людей посмотреть и заодно подыскать богатую невесту. Сэр Тоби взялся сосватать ему Оливию. Воздыхания сэра Эндрю по Оливии – забавная пародия на ухаживания Орсино. Конечно, сэр Тоби ни на миг не обманывался насчет возможности женить этого простачка на Оливии. Обманывался сэр Эндрю, и этот обман стоил ему дорогонько. Сэр Тоби ест и пьет на его счет, облегчая кошелек простоватого провинциала. Мы встретим впоследствии у Шекспира еще одну такую ситуацию – в «Отелло» (Яго и Родриго), но там она кончится для простака трагично. Но Тоби не Яго, не злодей, а веселый бонвиван, и Эндрю отделывается потерей кошелька и лошади да несколькими ушибами от Себастьяна.

Под стать пожилому ветрогону сэру Тоби озорная Мария. Она мастерица на выдумки, которыми потешает себя и других. Ей хочется женить на себе сэра Тоби: это сравняло бы ее с госпожой, которой она прислуживает. Впрочем, расчетливость она проявляет не столько в этом, сколько в забавных проделках, увлекающих ее гораздо больше матримониальных планов. Завлечь сэра Тоби в сети брака – нелегкое дело, ибо он не из тех мужчин, которые добровольно расстаются со свободой бражничать и веселиться. Если уж ему и придет в голову жениться, то разве что на такой озорной девчонке, как Мария, которая сама неистощима на веселые проделки.

Нельзя сказать, что круг сэра Тоби – это дно жизни, ее подонки. Конечно, респектабельностью здесь даже не пахнет, но это не мир зла. Если романтические герои комедии живут в царстве любви, то компания сэра Тоби живет в царстве веселья, и только ханжи да пуритане откажут этому миру в моральном праве на существование. Правда, люди этого мира сами о морали не помышляют, но для нравственного здоровья человечества смех и веселье необходимы, и в этом оправдание веселых домочадцев графини Оливии.

Есть у этих людей враг – дворецкий Мальволио. Положение он занимает невысокое, но окружающим может принести достаточно вреда. Он враг не только им, но и приятной жизни вообще. Мальволио – сухой, чопорный, суровый человек, и есть в нем нечто пуританское. Он охотно поддерживает Оливию в ее стремлении соблюдать траур и жить, отгородившись от сует жизни. С неудовольствием смотрит он на благосклонность Оливии к Цезарио. Его возмущает уже одно то, что люди хотят и могут веселиться, предаваться развлечениям и любить. Сам он имеет одну страсть – честолюбие. Положение дворецкого дает ему малую, но ощутимую власть над домочадцами Оливии. Правда, они весьма непокорны и ему постоянно приходится воевать с ними, но он не теряет надежды укротить их.

Веселая компания сэра Тоби решает проучить Мальволио. Как это сделать, придумывает хохотушка Мария. Этот эпизод слишком известен, и нет нужды пересказывать его. Остановимся на характере его.

Поначалу розыгрыш, заставляющий Мальволио поверить, что Оливия влюблена в него, кажется просто смешным и безобидным. Постепенно, однако, шутники доходят до того, что издеваются над Мальволио не без ожесточения и злости. Современному читателю и особенно зрителю шутка начинает казаться слишком грубой и жестокой, и она уже не доставляет удовольствия. Но не следует забывать, что сэр Тоби и его компания – люди в самом деле грубоватые, любящие на английский манер самые беспощадные «практические шутки» – розыгрыши, от которых человек может иногда серьезно пострадать. Публика шекспировского театра, для которой и казни были интересным зрелищем, смотрела на подобные шутки иначе, чем мы. Одна из шуток – появление шута в облачении священника и исповедь Мальволио (IV, 2)представляет собой пародию на католическую обрядность (над католицизмом в протестантской Англии разрешалось потешаться).

Образ Мальволио, вначале комический, постепенно приобретает иную окраску. В нем появляется нечто вызывающее жалость. Это с одной стороны. А с другой – фигура его становится зловещей. И хотя в этом мире веселья и любви он бессилен, мрачная тень, отбрасываемая им, напоминает о зле, которое существует в реальном мире, ибо, пусть в приуменьшенном виде, он все же обладает такими чертами, которые омрачали ренессансные идеалы. Его честолюбие, злобность, ханжество и мстительность были теми пороками, которые Шекспир видел и показывал как источники трагического в жизни.

Но здесь Мальволио только угрожает. В мире сказки он немощен. Поэтому даже его герцог велит «уговорить на мир». Мальволио, однако, покидает сцену непримиренным и непримиримым врагом радости и веселья. Они торжествуют победу в серии браков, завершающих комедию. А у нас остается ощущение, что хотя все кончается благополучно, но где-то за пределами этого сказочного мира таятся страшные угрозы человеку и человечности.

Шекспир остается верен себе в том, что даже этот зловещий образ не превратил в ходульное воплощение злодейства. Прежде всего это своеобразный человеческий характер, пусть неприятный, но безусловно реальный. Сэр Тоби, Мария и остальные правы, воюя против Мальволио. Но не вся правда на их стороне. Выше та правда, которая воплощена в душевном благородстве Виолы, Орсино и Оливии. Но в общем люди этих двух миров – союзники в отрицании ханжества и утверждении радости жизни. При этом счастье благородной любви выше тех примитивных удовольствий, ради которых живут Тоби и иже с ним.

Кроме Мальволио, все персонажи комедии добры, жизнерадостны, отзывчивы и веселы. Но есть еще один персонаж, выделяющийся среди них. Это шут Фесте. Мы видим его в числе участников веселого розыгрыша, учиняемого над Мальволио, слышим его дерзкие шутки над теми, кому он обязан повиноваться. Он один из самых остроумных шекспировских шутов. Но есть в нем черта, отличающая его от всех предшественников в комедиях Шекспира.

Фесте меланхоличен, в нем ощущается некоторая усталость от веселья, которым другие так непринужденно наслаждаются. Он выступает в комедии как выразитель настроений, расходящихся с общим тоном ее. В меланхолии Фесте критика давно уже увидела предвестие будущего трагизма Шекспира.

Между тем образ Фесте, каким мы его теперь знаем, – результат изменений, внесенных в комедию в процессе ее сценической истории на шекспировском театре. Открытием этого мы обязаны трем исследователям – Флэйю, Ноблу и Дж. Доверу Уилсону.

Чтобы понять суть дела, надо вспомнить начало комедии. Виола говорит, что она умеет петь и играть на музыкальных инструментах. В качестве музыканта она и поступает ко двору Орсино. Но в нынешнем тексте она нигде не поет и не музицирует. Что это – «забывчивость» Шекспира? Нет. Первоначально роль Виолы исполнял мальчик-актер, умевший красиво петь и игравший на музыкальных инструментах. Нетрудно представить себе, что именно Виола исполняла грустную песню «Поспеши ко мне, смерть, поспеши…», которая так понравилась Орсино. Она соответствовала и его печальному настроению, вызванному неразделенной любовью, и чувствам самой Виолы.

Но прошло время, мальчик-актер утратил данные, необходимые для этой роли, и песня должна была выпасть из пьесы. Но тут помогло новое обстоятельство. В труппу Бербеджа – Шекспира вступил замечательный комик Роберт Армин, превосходный музыкант, обладавший хорошим голосом. Песня была передана ему. Вчитываясь внимательно в текст, нетрудно увидеть, как была переделана сцена для того, чтобы Фесте был призван ко двору Орсино и исполнил лирическую песню. По-видимому, заодно была добавлена и заключительная песенка, также исполняемая Фесте и носящая иронически-меланхолический характер.

Именно таким путем, по-видимому, проникли в комедию те меланхолические мотивы, которые не только придали новую окраску образу Фесте, но и наложили печать на всю пьесу в целом. Переделка эта относилась уже к тому времени, когда Шекспир создавал свои великие трагедии и «мрачные комедии». Отсюда можно сделать вывод о том, что внесение новых мотивов в комедию не было случайностью. Но не следует преувеличивать их значение. «Двенадцатая ночь» остается одной из самых жизнерадостных, оптимистических комедий Шекспира. Создавая ее в первоначальном виде, Шекспир и не подозревал ни о каком «прощании с веселостью». Лишь потом оказалось, что он никогда уже больше не смог написать ни одной такой веселой и очаровательной комедии, как эта.

А. Аникст

Уильям Шекспир Много шума из ничего

William Shakespeare. Much Ado About Nothing

Действующие лица

Дон Педро , принц Арагонский.

Дон Хуан , его побочный брат.

Клавдио , молодой знатный флорентинец.

Бенедикт , молодой знатный падуанец.

Леонато , мессинский губернатор.

Антонио , его брат.

Бальтазар , слуга дона Педро.

Борачио, Конрад – приближенные дона Хуана.

Отец Франциск , монах.

Кизил , полицейский пристав.

Булава , помощник его.

Протоколист.

Мальчик.

Геро , дочь Леонато.

Беатриче , племянница Леонато.

Маргарита, Урсула – камеристки Геро.

Гонцы, стража, свита, слуги.

[51]

Место действия – Мессина.

Акт I

Сцена 1

Перед домом Леонато.

Входят Леонато , Геро , Беатриче и гонец .

Леонато

Я вижу из этого письма, что герцог Арагонский прибудет сегодня вечером к нам в Мессину.

Гонец

Сейчас он уже близко: я его оставил мили за три отсюда.

Леонато

Сколько же дворян потеряли вы в этом сражении?

Гонец

Очень немного; а из знатных – никого.

Леонато

Победа – двойная, когда победители возвращаются без потерь. В письме сообщается, что дон Педро весьма отличил молодого флорентийца по имени Клавдио.

Гонец

Он вполне заслужил это, и дон Педро, упомянув о нем, лишь воздал ему должное: синьор Клавдио превзошел все, что можно было ожидать от него в его возрасте: он дрался как лев во образе агнца. Словом, он превысил все надежды настолько, что это превышает мое уменье рассказывать.

Леонато

В Мессине у него есть дядя, которого эти вести очень порадуют.

Гонец

Я уже вручил ему письма: он очень обрадовался им – до такой степени, что радость из стыдливости прибегла к наружным признакам горести.

Леонато

Он заплакал?

Гонец

Неудержимо.

Леонато

Сердечный избыток сердечности! Что может быть правдивее лица, омытого подобными слезами? Насколько лучше плакать от радости, чем радоваться слезам!

Беатриче

А скажите, пожалуйста, синьор Фехтовальщик вернулся с войны или нет?

Гонец

Я такого имени не слыхал, синьора. В нашем войске такого человека не было.

Леонато

О ком это ты спрашиваешь, племянница?

Геро

Кузина имела в виду синьора Бенедикта из Падуи.

Гонец

А, он вернулся; и такой же весельчак, как всегда.

Беатриче

Он по всей Мессине развесил объявления, вызывая Купидона на состязание в стрельбе острыми стрелами, а дядюшкин шут прочел вызов, расписался за Купидона и предложил состязаться тупыми стрелами. [52] Скажите, пожалуйста, много людей он на этой войне убил и съел? То есть много ли он убил? Потому что съесть всех, кого он убьет, обещала я.

Леонато

Право, племянница, ты слишком нападаешь на синьора Бенедикта; но я не сомневаюсь, что он поладит c тобой.

Гонец

Он очень отличился на войне, сударыня.

Беатриче

Верно, у вас был залежалый провиант, он помог вам с ним управиться? Он доблестный обжора, желудок у него превосходный.

Гонец

Он превосходный воин, сударыня.

Беатриче

Да, когда с дамами; а каков-то он с кавалерами?

Гонец

С кавалером он – кавалер, а с воином – воин: он полон всяких достоинств.

Беатриче

Прямо-таки начинен ими, как пирог; но что до качества начинки… все мы – люди смертные.

Леонато

Не принимайте, сударь мой, всерьез выходок моей племянницы. Между нею и синьором Бенедиктом идет шуточная война: стоит им только сойтись, как сейчас же начинается перестрелка остротами.

Беатриче

Увы, он никогда не остается в выигрыше! В нашей последней стычке четыре из его пяти умственных способностей получили тяжелое увечье, [53] и теперь им управлявляет одна-единственная; если у него хоть малая толика ума осталась – так хватит разве на то, чтобы отличить его от его лошади. Это единственное, что дает ему право называться paзумным существом. А кто теперь его приятель? У него ведь каждый месяц новый названый братец.

Гонец

Возможно ли?

Беатриче

Очень даже возможно; его верность – все равно что фасон его шляп: меняется с каждой новой болванкой.

Гонец

Я вижу, сударыня, что этот кавалер не записан у вас в книге почета.

Беатриче

Нет! Будь это так, я сожгла бы всю мою библиотеку. Но все-таки – кто же его приятель? Неужели нет какого-нибудь молодого шалопая, который готов с ним вместе отправиться хоть к самому черту?

Гонец

Он чаще всего бывает в обществе благородного Клавдио.

Беатриче

О господи! Он пристанет к нему, как болезнь: он прилипчивее чумы, а кто им заразится, тот непременно сойдет с ума. Помоги, создатель, благородному Клавдио! Если он заразился Бенедиктом, леченье обойдется ему в тысячу фунтов.

Гонец

Разрешите мне быть вашим другом, синьора.

Беатриче

Сделайте одолжение, милый друг.

Леонато

Ну, племянница, тебе-то уж не грозит опасность сойти с ума.

Беатриче

Разве что в январе жара хватит.

Гонец

Идет дон Педро.

Входят дон Педро , дон Хуан , Клавдио , Бенедикт и Бальтазар . Дон Педро

Добрейший синьор Леонато, вы сами причиняете себе беспокойство. Другие стараются избежать лишних расходов, а вы сами напрашиваетесь на них.
Леонато
Беспокойство никогда не является в мой дом в лице вашего высочества. Ведь когда беспокойство исчезает – остается облегчение, а когда вы от меня уезжаете – остается огорчение, а счастье говорит: "прости".
Дон Педро
Вы слишком охотно берете на себя заботы. – Это, вероятно, ваша дочь?
Леонато
По крайней мере ее мать не раз мне это говорила.
Бенедикт
А вы разве сомневались в этом, что спрашивали ее?
Леонато
Нет, синьор Бенедикт, потому что вы тогда были еще ребенком.
Дон Педро
Получайте, Бенедикт. Теперь ясно, чем вы стали, когда сделались мужчиной. – Но, право, ее лицо ясно говорит, кто ее отец. (К Геро.) Будьте счастливы, сударыня; вы походите лицом на достойнейшего человека.
Бенедикт
Хотя синьор Леонато и отец ей, однако я уверен, что она за всю Мессину не согласилась бы иметь его голову на своих плечах, – как ни велико между ними сходство.
Беатриче
Удивляюсь, как это вам охота все время болтать, синьор Бенедикт, когда на вас никто не обращает внимания.
Бенедикт
Как, милейшая Шпилька, вы еще живы?
Беатриче
Может ли Шпилька умереть, когда у нее есть такой удобный предмет для уколов, как синьор Бенедикт? Сама Любезность должна превратиться в Шпильку в вашем присутствии.
Бенедикт
Тогда Любезность станет оборотнем. Но одно верно: в меня влюблены все дамы, за исключением вас одной. А я, хоть и от всего сердца хотел бы, чтобы мое сердце не было таким жестоким, ни одной из них не люблю.
Беатриче
Какое счастье для женщин! Иначе им пришлось бы терпеть убийственного поклонника. Благодарю бога и мою холодную кровь за то, что в этом я похожа на вас: для меня приятнее слушать, как моя собака лает на ворон, чем как мужчина клянется мне в любви.
Бенедикт
Да укрепит небо вашу милость в подобных чувствах! Это избавит немало синьоров от царапин на физиономии.
Беатриче
Если физиономия вроде вашей, так от царапин хуже не станет.
Бенедикт
Ну, вам бы только попугаев обучать. [54]
Беатриче
Птица моей выучки будет лучше, чем животное, похожее на вас.
Бенедикт
Хотел бы я, чтобы моя лошадь равнялась быстротой и неутомимостью с вашим язычком. Впрочем, продолжайте с богом; я кончил.
Беатриче
Вы всегда кончаете лошадиной остротой. Я это давно знаю.
Дон Педро
Отлично, Леонато. [55] – Синьор Клавдио и синьор Бенедикт, мой дорогой друг Леонато приглашает нас всех к себе. Я ему сказал, что мы пробудем здесь по меньшей мере месяц, но он выражает сердечное желание, чтобы какая-нибудь случайность задержала нас еще дольше. И я готов поклясться, что это не притворство, а чистая правда.
Леонато
Если вы в этом поклянетесь, ваше высочество, то не рискуете оказаться клятвопреступником. (Дону Хуану.) Позвольте мне приветствовать и вас, ваша светлость. Раз вы примирились с вашим братом, я весь к вашим услугам.
Дон Хуан
Благодарю. Я не люблю лишних слов, но… Благодарю.
Леонато
Не угодно ли вашему высочеству пройти вперед?
Дон Педро Вашу руку, Леонато: войдемте вместе.
Все, кроме Бенедикта и Клавдио, уходят. Клавдио

Бенедикт, заметил ты дочь синьора Леонато?
Бенедикт
Заметить не заметил, но видел ее.
Клавдио
Какая скромная молодая девушка!
Бенедикт
Как вы спрашиваете меня: как честный человек – только затем, чтобы узнать мое искреннее мнение, или хотите, чтобы я ответил вам, по своему обыкновению, как признанный враг женского пола?
Клавдио
Нет. Прошу тебя, отвечай просто и прямо.
Бенедикт
Что ж, по-моему, для большой похвалы она слишком мала; для высокой – слишком низка ростом; для ясной – слишком смугла. Одно могу сказать в ее пользу: будь она иной, она была бы нехороша; а такая, как есть, она мне не нравится.
Клавдио
Ты думаешь, что я шучу? Нет, я прошу тебя сказать искренне, как она тебе нравится.
Бенедикт
Да что ты, купить ее, что ли, хочешь, что так о ней расспрашиваешь?
Клавдио
Разве может кто-нибудь в мире купить такую драгоценность?
Бенедикт
О да, и даже найти футляр, чтобы уложить ее. Но что это ты – серьезно говоришь или так, играешь в остроумие, вроде болтунов, утверждающих, что Купидон – хороший охотник на зайцев, а Вулкан – отличный плотник? [56] Скажи, в каком ключе надо тебе подпевать, чтобы попасть в тон твоей песне?
Клавдио
На мой взгляд, это прелестнейшая девушка, какую я когда-либо видел.
Бенедикт
Я могу еще обходиться без очков, однако ничего такого не вижу. Вот ее сестра – не вселись в нее бес – была бы лучше ее настолько, насколько первые дни мая лучше конца декабря. Но, я надеюсь, тебе не захотелось обратиться в женатого человека? Или захотелось?
Клавдио
Я не поверил бы самому себе, если бы поклялся в противном, согласись только Геро стать моей женой.
Бенедикт Вот до чего дело дошло! Да неужели же во всем мире нет ни одного человека, который бы желал носить на голове шапку, не вызывая подозрений? [57] Неужели так мне никогда и не видать шестидесятилетнего холостяка? Ну что ж, валяй! Раз ты непременно хочешь носить ярмо, подставляй шею и вздыхай напролет все воскресные дни. – Смотри, дон Педро идет сюда: должно быть, он ищет нас.
Входит дон Педро . Дон Педро

Какие это секреты задержали вас здесь, помешав последовать за Леонато?
Бенедикт
Я бы хотел, чтобы ваше высочество принудили меня открыть вам все.
Дон Педро
Повелеваю тебе именем твоей присяги на верность.
Бенедикт
Ты слышишь, граф Клавдио? Я умею хранить тайны, как немой, – ты в этом не должен сомневаться. Но именем моей присяги на верность – слышишь, присяги на верность! – он влюблен! "В кого?" (Это спрашивает ваше высочество.) Заметьте, до чего быстр его ответ: "В маленькую Геро, дочь Леонато".
Клавдио
Если это действительно так, ответ правильный.
Бенедикт
Как в старой сказке, ваше высочество: "Это не так, и не было так, и дай боже, чтобы этого не было".
Клавдио
Если страсть моя внезапно не исчезнет, дай боже, чтобы так оно и было.
Дон Педро
Аминь, если вы любите ее; она вполне достойна любви.
Клавдио
Вы это говорите, чтобы меня поймать, ваше высочество?
Дон Педро
Клянусь честью, я искренне высказал свои мысли.
Клавдио
И я, клянусь истиной, высказал свои.
Бенедикт
А я клянусь и честью и истиной, что высказал свои.
Клавдио
Что я люблю ее – я это чувствую.
Дон Педро
Что она достойна любви – я это знаю.
Бенедикт
А вот я так не чувствую, как ее можно любить, и не знаю, достойна ли она любви. Таково мое мнение, и его из меня огнем не выжечь: готов за него на костре умереть.
Дон Педро
Ты всегда был закоренелым еретиком в отношении прекрасного пола.
Клавдио
И он всегда выдерживал эту роль только благодаря силе воли.
Бенедикт
Я очень благодарен женщине – за то, что она меня родила, и за то, что меня выкормила, тоже нижайше благодарю; но чтобы у меня на лбу играла роговая музыка или чтобы привесить мне рожок на невидимый ремешок, [58] – нет, тут уж пусть женщины меня извинят. Я не желаю оскорбить своим недоверием какую-нибудь одну из них и потому не верю ни одной. Окончательный вывод тот, что меня не проведешь, и я до конца жизни останусь холостяком.
Дон Педро
Прежде, чем умру, я еще увижу тебя побледневшим от любви.
Бенедикт
От злости, от болезни или от голода, ваше высочество, но уж никак не от любви. Если я начну бледнеть от любви, вместо того чтобы краснеть от вина, – позволяю вам выколоть мне глаза пером плохого стихоплета и повесить меня вместо вывески над входом в публичный дом в качестве слепого Купидона.
Дон Педро
Ну, если ты когда-нибудь отречешься от своих слов, ты будешь славной мишенью для насмешек.
Бенедикт
Если отрекусь, повесьте меня, как кошку, в кувшине и стреляйте в меня. И кто в меня попадет, того можете хлопнуть по плечу и назвать Адамом Беллом. [59]
Клавдио
Время покажет! Говорят ведь: "И дикий бык свыкается с ярмом!"
Бенедикт
Дикий бык – может быть; но если благоразумный Бенедикт влезет в ярмо – спилите у быка рога и нацепите мне их на голову, потом размалюйте меня и подпишите под портретом огромными буквами, как пишут: "Здесь сдается внаем хорошая лошадь", – "Здесь показывают женатого Бенедикта".
Клавдио
Если это случится, ты, пожалуй, станешь бодаться.
Дон Педро
Нет. Если только Купидон не растратил в Венеции всех своих стрел, [60] не миновать тебе этого потрясения.
Бенедикт
Скорее землетрясение случится.
Дон Педро
Время покажет. А пока что, любезнейший синьор Бенедикт, отправляйтесь к Леонато, передайте ему мой привет и скажите, что я не премину прийти к нему на ужин. Он затеял большие приготовления…
Бенедикт
Вот такое поручение особенно охотно исполню. "А засим вручаю вас…"
Клавдио
"…милости божией. Писано в моем доме, если бы он был у меня…"
Дон Педро
"…июля шестого дня. Ваш любящий друг Бенедикт". [61]
Бенедикт
Нечего смеяться, нечего смеяться. Красноречие ваше заштопано лохмотьями, да и те плохо держатся на нем. Вы бы посовестились пускать в ход старые остроты. На этом я вас оставляю. (Уходит.)
Клавдио
Я вас прошу помочь мне, государь.
Дон Педро
Моя любовь помочь тебе готова.

Но как? Скажи – и выучит она

Урок труднейший, чтоб тебе помочь.
Клавдио
Есть сын у Леонато, государь?
Дон Педро
Наследница и дочь одна лишь – Геро.

Ее ты любишь?
Клавдио
О мой государь,

Когда мы шли в поход, что ныне кончен,

Я любовался ею как солдат,

Которому суровый долг мешает

Дать нежной склонности расцвесть в любовь.

Но я вернулся – бранные заботы

Меня покинули; на место их

Стеклись толпою сладкие желанья

И шепчут мне: прекрасна Геро,

Что до войны была уж мне мила.
Дон Педро
Теперь всех слушателей, как влюбленный,

Потоком слов ты станешь донимать!

Ты любишь Геро – ну так и люби.

С ее отцом и с ней поговорю я:

Она твоею будет. Не затем ли

Ты стал плести искусный свой рассказ?
Клавдио
Как нежно вы врачуете любовь,

По бледности поняв ее страданья

Чтоб вы ее внезапной не сочли,

Хотел помочь я делу длинной речью.
Дон Педро
Зачем же шире речки строить мост?

Подарок лучший – то, в чем есть потребность.

Смотри, как это просто: ты влюблен,

А я тебе лекарство предоставлю.

Сегодня ночью будет маскарад.

Я за тебя могу сойти под маской,

Скажу прекрасной Геро, что я Клавдио,

От сердца к сердцу все открою ей,

И слух ее я силой в плен возьму

И пылким приступом влюбленной речи.

Затем с ее отцом я потолкую,

И в заключение – она твоя.
Давай скорее примемся за дело.
Уходят.

Сцена 2

Комната в доме Леонато.

Входят с разных сторон Леонато и Антонио .
Леонато
Ну что, братец? Где же мой племянник, где твой сын? Позаботился он о музыке?
Антонио
Хлопочет изо всех сил. Но послушай-ка, братец; я сейчас расскажу тебе такие новости, что тебе и во сне не снились.
Леонато
А хорошие это новости?
Антонио
Смотря по тому, как развернутся события; но на первый взгляд неплохие, я бы сказал даже – очень хорошие. Принц и граф Клавдио прогуливались в густой аллее у меня в саду, и один из моих слуг подслушал их разговор. Принц признавался Клавдио, что он влюблен в мою племянницу, твою дочь, и намерен открыться ей нынче вечером, во время танцев; и если получит ее согласие, то времени терять не станет, а сейчас же переговорит с тобой.
Леонато
А у него есть царь в голове? У того, кто это тебе говорил?
Антонио
Это малый смышленый; я пошлю за ним – расспроси его сам.
Леонато Нет-нет. Будем считать это сном, пока все не сбудется в действительности. Но дочь мою надо предупредить – на случай, если это окажется правдой. Ступай, расскажи ей это.
Входят слуги .

Вы, голубчики, знаете, что вам надо делать. (К Антонио.) Эй, дружок, сделай милость, пойдем со мной. Придется тебе проявить всю свою сноровку. Уж постарайся, голубчик, помоги мне в хлопотах.

Уходят.

Сцена 3

Там же.

Входят дон Хуан и Конрад .
Конрад
Что это значит, ваша светлость? Почему вы так безмерно печальны?
Дон Хуан
Причина этому превыше всякой меры; оттого и у моей печали нет границ.
Конрад
Вам бы следовало послушаться доводов рассудка.
Дон Хуан
Ну, а если я их послушаюсь, какую пользу мне это принесет?
Конрад
Если это и не доставит вам быстрое облегчение, то по крайней мере поможет терпеливо переносить неприятности.
Дон Хуан
Странно! Ты сам говоришь, что родился под знаком Сатурна, [62] а вместе с тем пытаешься предложить мне нравственные средства против смертельного недуга. Я не умею скрывать свои чувства: когда у меня есть причина для печали, я должен быть печальным и ни на чьи шутки не улыбаться; когда я голоден, я должен есть и никого не дожидаться; когда меня ко сну клонит, должен спать, не заботясь ни о чьих делах; когда мне весело, смеяться – и никогда не подделываться под чье бы то ни было настроение.
Конрад
Да, но вам не следует выказывать свой характер, пока вы не будете вполне самостоятельны. Вы так недавно восставали против вашего брата; сейчас он вернул вам свою милость, но, чтобы вам утвердиться в ней, уж вы сами должны позаботиться о хорошей погоде. Сумейте выбрать время для своей жатвы.
Дон Хуан
Я бы лучше хотел быть чертополохом у забора, чем розой в саду его милости. По моей натуре, мне приятнее терпеть общее презрение, чем притворством красть чью-нибудь любовь. Хоть и нельзя сказать, что я льстиво добродетелен, никто не станет отрицать, что я откровенный негодяй. Мне доверяют, надев намордник, и дают свободу, опутав ноги. Вот я и решил: не буду петь в клетке! Снимите с меня намордник – я буду кусаться; дайте мне свободу – я буду делать все, что хочу. Пока что дай мне быть самим собой и не старайся изменить меня.
Конрад
Неужели вы не можете извлечь какой-нибудь пользы из вашего недовольства?
Дон Хуан Я из него извлекаю всю пользу, какую могу, потому что это все, что у меня есть! Кто это идет?
Входит Борачио .

Что нового, Борачио? Борачио

Я только что с великолепного ужина. Леонато по-царски принимает вашего брата. Могу вам сообщить o предстоящей свадьбе.
Дон Хуан
Нельзя ли из этого устроить какую-нибудь каверзу? Какой дуралей хочет обручиться с заботами?
Борачио
Представьте себе, правая рука вашего брата.
Дон Хуан
Кто? Очаровательный Клавдио?
Борачио
Он самый.
Дон Хуан
Прекраснейший кавалер. Но на ком же? На ком? Кто прельстил его?
Борачио
Представьте себе, Геро – дочь и наследница Леонато.
Дон Хуан
Быстро же он оперился! Но как ты это узнал?
Борачио
Мне приказали покурить в комнатах. И вот, когда я зашел в одну непроветренную комнату, вдруг вижу идут мне навстречу принц и Клавдио под ручку и о чем-то серьезно разговаривают. Я мигом юркнул за занавеску и оттуда все слышал – как они условились, что принц посватает Геро и, получив ее согласие, вручит ее графу Клавдио.
Дон Хуан
Ого! Пойдем-ка туда. Пожалуй, тут есть на чем сорвать мою досаду. Этот юный выскочка – причина моего падения, и, если я хоть как-нибудь сумею насолить ему, я буду очень счастлив. Верны ли вы оба и беретесь ли мне помочь?
Конрад
По гроб жизни, ваша светлость.
Дон Хуан
Пойдем же на их великолепный ужин. Их веселье еще увеличивается сознанием, что я побежден. О, если бы повар разделял мои чувства! Но пойдем посмотрим, что тут можно сделать.
Борачио Мы к услугам вашей светлости.
Уходят.

Акт II

Сцена 1

Зал в доме Леонато.

Входят Леонато , Антонио , Геро , Беатриче и другие .

Леонато

А графа Хуана не было за ужином?

Антонио

Я не видел его.

Беатриче

Какое кислое выражение лица у этого господина! Стоит на него взглянуть – и меня потом целый час изжога мучает.

Геро

Он очень меланхолического нрава.

Беатриче

Вот если бы взять среднее между ним и Бенедиктом, превосходный вышел бы человек: один – совсем истукан, ничего не говорит; другой, как любимый сынок, вечно болтает без умолку.

Леонато

Значит, если бы половину языка синьора Бенедикта в уста графа Хуана, а половину меланхолии графа Хуана на лицо синьора Бенедикта…

Беатриче

…да еще вдобавок стройные ноги, дядюшка, и побольше денег в кошельке. О, такой мужчина покорил бы любую женщину в мире, если бы только мог заслужить ее благосклонность!

Леонато

Право, племянница, ты никогда не найдешь себе мужа, если будешь так остра на язык.

Антонио

Да, уж очень любит она бодаться.

Беатриче

Не страшно! Ведь говорят: "Бодливой корове бог рог не дает".

Леонато

Так ты думаешь, что и тебе бог рог не даст?

Беатриче

Конечно, если он не даст мне мужа, о каковой милости я коленопреклоненно молю его денно и нощно. О господи! Бородатый мужчина – какой ужас! Да я лучше соглашусь спать на шерстяных простынях!

Леонато

Может попасться и безбородый.

Беатриче

А что мне с ним делать? Одеть его в мое платье и сделать своей горничной? У кого есть борода, тот уже не юноша; у кого ее нет, тот еще не мужчина. Если он уже не юноша, он для меня не годится; если он еще не мужчина, я для него не гожусь. Лучше уж наймусь к вожаку медведей и буду водить его обезьян в аду. [63]

Леонато

Что же это, ты намерена отправиться в ад?

Беатриче

Нет, только до ворот, дядюшка! Там меня встретит дьявол – этот старый рогоносец – и скажет: "Ступай на небо, Беатриче, ступай на небо! Тут вам, девицам, нет места!" Тогда я ему оставлю обезьян, а сама – к святому Петру на небеса. Он мне укажет, где помещаются холостяки, и тут пойдет у нас веселье день-деньской.

Антонио

(к Геро)

А ты, племянница, надеюсь, будешь повиноваться отцу?

Беатриче

О, конечно. Кузина сочтет своим долгом присесть и сказать: "Как вам будет угодно, батюшка!" – Но смотри, кузина, пусть это будет красивый малый, а то лучше присядь в другой раз и скажи: "Как будет угодно мне, батюшка!"

Леонато

Хорошо-хорошо, племянница. А я все-таки надеюсь в один прекрасный день увидеть тебя замужем.

Беатриче

Нет, пока бог не создаст мужчину из какой-нибудь другой материи, чем земля! Не обидно ли для женщины чтобы ею управлял комок земли? Отдавать отчет в своем поведении куску грубой глины! [64] Нет, дядюшка, я этого не желаю. Все мужчины мне братья по Адаму, а выходить за родственников я считаю грехом.

Леонато

Помни, дочка, что я тебе сказал: если принц будет просить твоего согласия, ты знаешь, что ему ответить.

Беатриче

Он погрешит против музыки, кузина, если посватается не в такт. Если принц будет слишком настойчив, ты скажи ему, что во всякой вещи надо соблюдать меру, протанцуй ему свой ответ. Потому что – поверь мне, Геро, сватовство, венчанье и раскаянье – это все равно что шотландская джига, менуэт и синкпес [65] . Первое протекает горячо и бурно как джига, и так же причудливо; венчанье – чинно и скромно, степенно и старомодно, как менуэт; ну, а потом приходит раскаянье и начинает разбитыми ногами спотыкаться в синкпесе все чаще и чаще, пока не свалится в могилу.

Леонато

Ты все видишь в дурном свете, племянница.

Беатриче

У меня хорошее зрение, дядюшка. Днем могу даже церковь разглядеть.

Леонато

Вот и маски, братец. Дадим им место.

Входят дон Педро , Клавдио , Бенедикт , Бальтазар , дон Хуан , Борачио , Маргарита , Урсула и другие , в масках. Дон Педро

Не угодно ли вам пройтись с вашим поклонником, синьора?
Геро
Если вы будете идти медленно, смотреть нежно и ничего не говорить, я готова пройтись с вами, – особенно чтоб уйти в сторону.
Дон Педро
Вместе со мной?
Геро
Может быть, и так, если мне вздумается.
Дон Педро
А в каком случае вам это вздумается?
Геро
Если мне понравится ваше лицо. А то вдруг, упаси боже, лютня окажется такой же, как футляр!
Дон Педро
Моя маска – вроде крыши Филемоновой хижины: внутри нее – Юпитер. [66]
Геро
Так отчего же на ней нет соломы?
Маргарита
Говорите тише, если хотите потолковать о любви.
Бальтазар
(уводит ее в сторону)

Хотел бы я вам понравиться!
Маргарита
А я бы этого не хотела – ради вас самих, потому что у меня очень много недостатков.
Бальтазар
Ну, например, хоть один.
Маргарита
Я молюсь вслух.
Бальтазар
Тем более вы мне милы: кто будет вас слушать, может приговаривать: "аминь".
Маргарита
Пошли мне боже хорошего танцора!
Бальтазар
Аминь.
Маргарита
И убери его с глаз моих, как только танец кончится! Ну что же, пономарь?
Бальтазар
Ни слова больше: пономарь получил ответ.
Урсула
Я вас узнала: вы синьор Антонио.
Антонио
Даю слово, нет.
Урсула
Я вас узнала по тому, как у вас голова трясется.
Антонио
Сказать по правде, я его передразниваю.
Урсула
Нет, так ловко это проделывать умеет только сам синьор Антонио. И рука у вас сухая и с той и с другой стороны, [67] точь-в-точь как у него. Узнала, узнала!
Антонио
Даю слово, нет.
Урсула
Полно, полно! Вы думаете, я не узнаю вас по вашему замечательному остроумию? Разве талант можно скрыть? Будет, не спорьте: вы – Антонио, вы – Антонио. Достоинства всегда обнаруживаются – и дело с концом!
Беатриче
Вы так и не скажете мне, кто это вам говорил?
Бенедикт
Простите, нет.
Беатриче
И не скажете мне: кто вы?
Бенедикт
Пока – нет.
Беатриче
Что я капризница и что все мое остроумие заимствовано из "Ста веселых рассказов" [68] – это, наверно, сказал синьор Бенедикт.
Бенедикт
А кто он такой?
Беатриче
Я уверена, что вы его отлично знаете.
Бенедикт
Уверяю вас, нет.
Беатриче
Он ни разу не заставлял вас смеяться?
Бенедикт
Да кто же он такой, скажите, пожалуйста!
Беатриче
Принцев шут, совсем плоский шут. Единственный его талант – выдумывать самые невероятные сплетни. Нравится он одним только распутникам, да и те ценят в нем не остроумие, а подлость. Он одновременно забавляет людей и возмущает их, так что они и смеются и колотят его. Я уверена, он где-нибудь здесь крейсирует. Хотела бы я, чтобы он причалил ко мне.
Бенедикт
Когда я познакомлюсь с этим господином, я передам ему ваш отзыв о нем.
Беатриче Сделайте милость! Он только разразится на мой счет двумя-тремя сравнениями; а если этого никто не заметит и не рассмеется, он погрузится в меланхолию – и тогда за ужином уцелеет какое-нибудь крылышко от куропатки, потому что в этот вечер шут не будет ужинать.
Музыка.

Нам нужно следовать за первой парой. Бенедикт

Во всем хорошем, надеюсь?
Беатриче Ну, если она поведет нас к дурному, я ее покину при первом же туре.
Танцы.

Все, кроме дона Хуана, Борачио и Клавдио, уходят.
Дон Хуан
Положительно, мой брат влюблен в Геро. Он увел ее отца, чтобы просить ее руки. Дамы последовали за ней, и осталась только одна маска.
Борачио
Это Клавдио, я его узнаю по осанке.
Дон Хуан
Вы не сеньор Бенедикт?
Клавдио
Вы угадали; он самый.
Дон Хуан
Синьор, вы очень близки с моим братом. Он влюбился в Геро. Прошу вас, постарайтесь как-нибудь отвлечь его от нее. Она неровня ему по рождению: вы сыграете благороднейшую роль в этом деле.
Клавдио
Откуда вы знаете, что он ее любит?
Дон Хуан
Я слышал, как он клялся ей в любви.
Борачио
Я тоже. Он клялся, что готов на ней жениться сегодня же вечером.
Дон Хуан Однако пойдем ужинать.
Дон Хуан и Борачио уходят. Клавдио

Вот так я отвечал за Бенедикта;

Но Клавдио дурную весть услышал.

Так, значит, принц хлопочет за себя!

Во всех делах бывает дружба верной,

За исключением любовных дел.

Любя, надейся лишь на свой язык

И доверяй любовь своим лишь взглядам.

Посредникам не верь: растает верность

В крови от чар колдуньи-красоты.

Случается все это ежечасно,
А я о том забыл. – Прощай же, Геро!
Входит Бенедикт. Бенедикт

Граф Клавдио?
Клавдио
Он самый.
Бенедикт
Ну что ж, идем?
Клавдио
Куда?
Бенедикт
Очевидно, до ближайшей ивы, по вашему же делу, граф. Как вы намерены носить свою гирлянду? На шее, как цепь богатого ростовщика? [69] Или через плечо, как перевязь лейтенанта? Так или иначе, а вам ее надеть придется, принц подцепил вашу Геро.
Клавдио
На здоровье.
Бенедикт
Гм! Так говорят честные торговцы скотом, продав быка. [70] Но скажите-ка, вы ожидали, что принц так удружит вам?
Клавдио
Прошу вас, оставьте меня.
Бенедикт
Ого! Это вроде как слепой дерется: мальчишка стянул мясо, а вы колотите по столбу.
Клавдио
Если вы не удалитесь, так я уйду. (Уходит.)
Бенедикт Увы, бедная подстреленная птичка! Теперь пойдет и спрячется в камышах. Но как странно: синьора Беатриче и знает меня и не знает! Принцев шут. А может быть, я получил это прозвище потому, что всегда весел? Ну нет, тут я сам к себе несправедлив: репутация моя не такова. Это только злой и едкий язык Беатриче выдает ее мысли за общее мнение. Ну хорошо же, я сумею за себя отомстить.
Входит дон Педро . Дон Педро

Послушайте, синьор, где граф? Вы его видели?
Бенедикт
По правде говоря, ваша светлость, я сыграл роль госпожи Молвы. Я его нашел здесь – он был грустен, как заброшенная сторожка в лесу. Я сказал ему – и думаю, что сказал правду, – что вашей светлости удалось добиться благосклонности молодой особы, и вызвался проводить его до ближней ивы, чтобы сплести ему гирлянду в знак траура, как покинутому любовнику, или связать пук розог, потому что его стоит высечь.
Дон Педро
Высечь? Но в чем же он провинился?
Бенедикт
Сглупил, как школьник: на радостях, что нашел птичье гнездо, показал его товарищу – а тот его и украл.
Дон Педро
Доверчивость ты ставишь ему в вину? Виноват тот, кто украл.
Бенедикт
А все-таки не мешает и пучок розог связать, и гирлянду сплести: гирлянда ему самому пригодится, а розги он мог бы предоставить вам, потому что, как я понимаю, вы-то его гнездо и украли.
Дон Педро
Я только научу пташек петь, а потом верну владельцу.
Бенедикт
Если они запоют в лад с вашими словами, то вы честный человек.
Дон Педро
Беатриче очень сердита на вас: кавалер, с которым она танцевала, сказал ей, что вы плохо о ней отзывались.
Бенедикт О, да она сама обошлась со мной так, что бревно не выдержало бы! Дуб, будь на нем хоть один зеленый листочек, и тот не смолчал бы: сама моя маска начала, кажется, оживать и браниться с ней. Не догадавшись, что это я сам с ней, она заявила мне, что я "принцев шут", что я несноснее осенней распутицы, и пошло, и пошло: насмешка за насмешкой сыпались с такой неимоверной быстротой, что я себя чувствовал мишенью в которую стреляет целая армия. Ее слова – кинжалы; каждое из них наносит рану. Будь ее дыханье так же ядовито, как ее речи, около нее не осталось бы ничего живого: она бы отравила все и всех, вплоть до Полярной звезды. Я бы не женился на ней, даже если бы в приданое за ней дали все, чем владел Адам до грехопадения. Она бы самого Геркулеса засадила за вертел, а палицу заставила бы его расщепить на растопку. Бросим о ней говорить. Вы должны будете согласиться, что это сама адская богиня Ата [71] в модном наряде. Молю бога, чтобы какой-нибудь чародей заговорил нас от нее. Поистине, пока она на земле, в аду живется спокойно, как в святом убежище, и люди нарочно грешат, чтобы попасть туда. Где она, там смуты, ссоры и беспокойство.

Входят Клавдио , Геро и Леонато , с другой стороны – Беатриче . Дон Педро

А вот и она.
Бенедикт
Не угодно ли вашему высочеству дать мне какое-нибудь поручение на край света? Я готов за малейшим пустяком отправиться к антиподам, что бы вы ни придумали; хотите, принесу вам зубочистку с самой отдаленной окраины Азии, сбегаю за меркой с ноги пресвитера Иоанна [72] , добуду волосок из бороды Великого Могола [73] , отправлюсь послом к пигмеям? Все будет мне приятнее, чем перекинуться тремя словами с этой гарпией. Есть у вас для меня какое-нибудь дело?
Дон Педро
Единственно, чего я хочу от вас, – это наслаждаться вашим приятным обществом.
Бенедикт
О боже мой, нет – это кушанье мне не по вкусу: я терпеть не могу трещоток. (Уходит.)
Дон Педро
Да-да, синьора Беатриче, вы потеряли сердце сеньора Бенедикта.
Беатриче
Это правда, ваше высочество: он мне его на время давал взаймы, а я ему за это платила проценты – и он получил обратно двойное сердце. Он его у меня когда-то выиграл мечеными костями, так что ваше высочество правы, говоря, что оно для меня потеряно.
Дон Педро
Вы его положили на обе лопатки, синьора, на обе лопатки.
Беатриче
Только бы не он меня, – чтобы мне не народить дураков. Я привела вам графа Клавдио, за которым вы меня посылали.
Дон Педро
Что это, граф? Отчего вы так печальны?
Клавдио
Я не печален.
Дон Педро
Так что же, больны?
Клавдио
И не болен, ваше высочество.
Беатриче
Граф ни печален, ни весел, ни болен, ни здоров. Он просто благопристоен, благопристоен, как апельсин, и такого же желтого цвета – цвета ревности.
Дон Педро
Я нахожу, синьора, что ваше описание весьма правильно. Но клянусь – если это так, то воображение обмануло его. – Знай, Клавдио, я посватался от твоего имени, и прекрасная Геро согласна. Я переговорил с ее отцом – он тоже согласен. Назначай день свадьбы, и дай тебе бог счастья.
Леонато
Граф, возьмите мою дочь и с ней все мое состояние. Его высочество устроил этот брак, и да скажет милость небесная: "аминь".
Беатриче
Говорите, граф: сейчас ваша реплика.
Клавдио
Молчание – лучший глашатай радости. Если бы я мог высказать, как я счастлив, я не был бы счастлив. – Геро, вы – моя, как и я – ваш; я себя отдаю за вас и в восторге от этой мены.
Беатриче
Теперь говори ты, кузина, а если не можешь, то закрой ему рот поцелуем, – пусть и он больше не говорит.
Дон Педро
Поистине, синьора, у вас веселое сердце.
Беатриче
Да, ваше высочество, я ему очень благодарна, моему бедному глупенькому сердцу, что оно все принимает с лучшей стороны. Кузина говорит графу на ушко, что он завоевал ее сердце.
Клавдио
Совершенно верно, кузина.
Беатриче
Вот мы с вами и породнились! Так-то вот все на свете устраиваются, кроме только одной меня, бедной чернушки. Остается мне сесть в уголок и кричать: "Дайте мне мужа!"
Дон Педро
Синьора Беатриче, я вам доставлю мужа.
Беатриче
Лучше бы мне его доставил ваш батюшка. Нет ли у вашего высочества брата, похожего на вас? Ваш батюшка наготовил превосходных мужей, – лишь бы девушки им нашлись под пару.
Дон Педро
Хотите пойти за меня?
Беатриче
Нет, ваше высочество, разве только у меня будет еще муж для будничных дней. Ваше высочество слишком драгоценны, чтобы носить вас каждый день. Но простите меня, ваше высочество; такая уж я уродилась: болтаю одни пустяки и ничего серьезного.
Дон Педро
Я не простил бы вам только молчания: веселость очень вам к лицу. Без сомненья, вы родились в веселый час!
Беатриче
Нет, конечно: моя матушка ужасно кричала. Но в это время в небе плясала звезда, под ней-то я и родилась. – Кузина и кузен, дай вам бог счастья!
Леонато
Племянница, ты позаботишься, о чем я тебя просил?
Беатриче
Извините, дядя. – Прошу прощения, ваше высочество. (Уходит.)
Дон Педро
Клянусь честью, превеселая девушка!
Леонато
Да, ваше высочество, элемента меланхолии в ней очень мало. Она бывает серьезна, только когда спит. Да и то не всегда: моя дочь рассказывает, что Беатриче нередко видит во сне какие-нибудь проказы, и тогда она просыпается со смехом.
Дон Педро
Она и слышать не хочет о замужестве?
Леонато
Никоим образом: насмешками всех женихов отваживает.
Дон Педро
Вот была бы превосходная жена для Бенедикта.
Леонато
О господи! Ваше высочество, да они в неделю заговорили бы друг друга насмерть.
Дон Педро
Граф Клавдио, когда же свадьба?
Клавдио
Завтра, ваше высочество. Время тащится на костылях, пока любовь не исполнит всех своих обрядов.
Леонато
Нет, мой дорогой сын, не раньше понедельника, ровно через неделю. И то это слишком мало времени, что-бы все устроить, как мне хочется.
Дон Педро
Я вижу, ты покачиваешь головой, услышав о такой отсрочке. Но ручаюсь тебе, Клавдио, что время у нас пролетит незаметно. Пока что я попытаюсь совершить один из подвигов Геркулеса – возбудить безумную любовь между синьором Бенедиктом и синьорой Беатриче. Мне ужасно хочется устроить этот брак, и я не сомневаюсь в успехе предприятия, если только вы все трое будете мне помогать и действовать по моим указаниям.
Леонато
Ваше высочество, я весь к вашим услугам, если даже мне придется для этого не спать десять ночей подряд.
Клавдио
Я также, ваше высочество.
Дон Педро
И вы тоже, красавица Геро?
Геро
Я готова исполнить любое скромное поручение, чтобы помочь кузине получить хорошего мужа.
Дон Педро А Бенедикт – не самый безнадежный из всех, кого я знаю. Смело могу сказать в похвалу ему; он благородного происхождения, испытанной смелости и неоспоримой честности. Я научу вас, как подействовать на вашу кузину, чтобы она влюбилась в Бенедикта, а сам с вашей помощью так настрою Бенедикта, что при всем своем остром уме и привередливом вкусе он влюбится в Беатриче. Если мы этого добьемся, не зовите больше Купидона стрелком: он уступит нам свою славу, и мы станем единственными божествами любви. Идемте, со мной, вам расскажу мой план!
Уходят.

Сцена 2

Другая комната в доме Леонато.

Входят дон Хуан и Борачио .
Дон Хуан
Значит, это правда: граф Клавдио женится на дочери Леонато?
Борачио
Да, ваша светлость; но я могу этому помешать.
Дон Хуан
Каждая помеха, каждая преграда, каждое препятствие будет лекарством для меня. Я болен ненавистью к нему, и все, что противоречит его желаниям, совпадает с моими. Как ты можешь помешать этой свадьбе?
Борачио
Нечестным путем, ваша светлость, но так искусно, что нечестности этой никто не заметит.
Дон Хуан
Расскажи в двух словах: как?
Борачио
Кажется, я говорил вашей светлости – уже с год тому назад, – что я пользуюсь милостями Маргариты, камеристки Геро?
Дон Хуан
Припоминаю.
Борачио
Я могу в неурочный час ночи попросить ее выглянуть из окна спальни ее госпожи.
Дон Хуан
Что же тут такого, что могло бы расстроить свадьбу?
Борачио
От вас зависит приготовить настоящий яд. Ступайте к принцу, вашему брату, и без обиняков скажите ему, что он позорит свою честь, способствуя браку славного Клавдио, к которому вы преисполнены величайшего уважения, с такой грязной распутницей, как Геро.
Дон Хуан
Какие же доказательства я представлю?
Борачио
Вполне достаточные для того, чтобы обмануть принца, вывести из себя Клавдио, погубить Геро и убить Леонато. Вам этого мало?
Дон Хуан
Чтобы только досадить им, я на все готов.
Борачио
Ступайте же. Улучите минутку, чтобы договорить с доном Педро и графом Клавдио наедине. Скажите им, что вы знаете о любовной связи Геро со мной. Притворитесь, что вами руководит дружеское расположение к ним, что вы открываете все это, дорожа честью вашего брата, который устраивает эту свадьбу, и репутацией его друга, которого хотят обмануть поддельной девственностью. Они едва ли без доказательств поверят этому. Представьте им улики самые убедительные: они увидят меня под окном спальни Геро и услышат, как я буду называть Маргариту "Геро", а Маргарита меня – "Борачио". Покажите им это как раз в ночь накануне свадьбы. Я подстрою тем временем так, что Геро не будет в комнате, и неверность ее будет представлена так правдоподобно, что ревность станет уверенностью, и все приготовления к свадьбе рухнут.
Дон Хуан
К какому бы роковому исходу это дело ни привело, я берусь за него! Устрой это половчее, и награда тебе будет – тысяча дукатов.
Борачио
Будьте только настойчивы в обвинениях, а уж моя хитрость не посрамит себя.
Дон Хуан Пойду узнаю, на какой день назначена свадьба.
Уходят.

Сцена 3

Сад Леонато.

Входит Бенедикт .
Бенедикт Мальчик!
Входит мальчик . Мальчик

Синьор?
Бенедикт
В моей комнате на окне лежит книга: принеси мне ее сюда, в сад.
Мальчик
Слушаю, синьор. Я здесь.
Бенедикт Знаю, что здесь. Но я хотел бы, чтоб ты исчез, а потом появился здесь снова.
Мальчик уходит.

Удивляюсь я: как это человек, видя, какими глупцами становятся другие от любви, издевается над этим пустым безумием – и вдруг сам становится предметом насмешек, влюбившись. Таков Клавдио. Помню я время, когда он не признавал другой музыки, кроме труб и барабанов, – а теперь он охотнее слушает тамбурин и флейту. Помню, как он готов, бывало, десять миль пешком отмахать, чтобы взглянуть на хорошие доспехи, – а сейчас может не спать десять ночей подряд, обдумывая фасон нового колета. Говорил он, бывало, просто и дельно, как честный человек и солдат; а теперь превратился в какого-то краснобая: его речи – это фантастическая трапеза с самыми невиданными блюдами. Неужели и я могу так измениться, пока еще смотрят на мир мои глаза? Не знаю. Не думаю. Клятвы не дам, что любовь не превратит меня в устрицу. Но в одном клянусь смело: пока я еще не стал устрицей, подобным глупцом любовь меня не сделает. Одна женщина прекрасна, – но я уцелел. Другая умна, – но я уцелел. Третья добродетельна, – но я уцелел. Пока я не встречу женщины, привлекательной во всех отношениях зараз, – ни одна не привлечет меня. Она должна быть богата – это обязательное условие; умна – или мне ее не надо; добродетельна – или я за нее не дам ни гроша; красива – иначе я и не взгляну на нее; кротка – иначе пусть и близко ко мне не подходит; знатна – иначе ни за какие деньги ее не возьму; она должна приятно разговаривать, быть хорошей музыкантшей, а волосы пусть будут такого цвета, как богу угодно. Вот и принц с мсье Купидоном! Спрячусь в беседке. (Прячется.)

Входят дон Педро , Клавдио и Леонато , за ними – Бальтазар с музыкантами . Дон Педро

Ну что ж, хотите музыку послушать?
Клавдио
Да, добрый принц. Как вечер тих! Он будто

Притих, чтобы гармонии внимать.
Дон Педро
Ты видел, где укрылся Бенедикт?
Клавдио
Отлично видел. Музыку прослушав,

Поймаем мы лисенка в западню.
Дон Педро
Ну, Бальтазар, спой снова нам ту песню.
Бальтазар
Не заставляйте, ваша светлость, вновь

Позорить музыку столь скверным пеньем.
Дон Педро
Вернейшая порука мастерства —

Не признавать свое же совершенство.

Пой! Что ж, тебя молить мне, как невесту?
Бальтазар
Когда на то пошло, я вам спою:

Ведь часто о любви невесту молят,

Невысоко ценя ее и все же

Клянясь в любви.
Дон Педро
Ну полно, начинай!

А хочешь дальше спорить – спорь, но только

По нотам.
Бальтазар
Раньше сообщу вам ноту:

Нет в нотах у меня достойных нот.
Дон Педро
Он говорит как будто бы по нотам.
Нет в нотах нот, – довольно же нотаций!
Музыка. Бенедикт

(в сторону)

Теперь последует божественная песня! И душа его воспарит! Не странно ли, что овечьи кишки способны так вытягивать из человека душу? Нет, что до меня, так я бы за свои деньги лучше бы послушал роговую музыку.
Бальтазар
(поет)

К чему вздыхать, красотки, вам?

Мужчины – род неверный:

Он телом – здесь, душою – там,

Все ветрены безмерно.

К чему ж вздыхать?

Их надо гнать,

Жить в радости сердечной

И вздохи скорби превращать -

Гей-го! – в припев беспечный.

Не пойте ж нам, не пойте вы

Напевов злой кручины:

Спокон веков уж таковы

Коварные мужчины.

К чему ж вздыхать?

Их надо гнать,

Жить в радости сердечной

И вздохи скорби превращать -

Гей-го! – в припев беспечный.
Дон Педро
Честное слово, хорошая песня.
Бальтазар
Но плохой конец, ваше высочество.
Дон Педро
Нет-нет: ты поешь совсем недурно, на худой конец.
Бенедикт
(в сторону)

Если бы пес так выл, его бы повесили. Молю бога, чтобы его голос не накликал мне беду. По-моему, лучше ночного ворона слушать, какое бы несчастье он ни сулил.
Дон Педро
Да, конечно. [74] Послушай, Бальтазар, раздобудь нам, пожалуйста, самых лучших музыкантов: мы хотим завтра ночью устроить серенаду под окнами синьоры Геро.
Бальтазар
Постараюсь, ваше высочество.
Дон Педро Так сделай это. Прощай.
Бальтазар и музыканты уходят.

Послушайте, Леонато, что это вы говорили сегодня? Будто ваша племянница Беатриче влюбилась в Бенедикта? Клавдио

Да-да! (Тихо, дону Педро.) Подкрадывайтесь, подкрадывайтесь: дичь уже села. (Громко, к Леонато.) Вот уж не подумал бы никогда, что эта особа может в кого-нибудь влюбиться.
Леонато
Я тоже. А всего удивительнее, что она с ума сходит по Бенедикту, которого, судя по ее поведению, она всегда ненавидела.
Бенедикт
(в сторону)

Возможно ли? Так вот откуда ветер дует!
Леонато
По чести, ваше высочество, не знаю, что об этом и подумать. Но она безумно любит его: это превосходит всякое воображение.
Дон Педро
Может быть, она только притворяется?
Клавдио
Похоже на то.
Леонато
Бог мой! Притворяется! Да никогда притворная страсть так не походила на истинную, как у нее!
Дон Педро
Но в чем же эта страсть выражается?
Клавдио
(тихо)

Насаживайте приманку на крючок: рыба сейчас клюнет.
Леонато
В чем выражается? Она сидит и… да вы слышали, как моя дочь рассказывала.
Клавдио
Да, правда.
Дон Педро
Что? Что? Прошу вас! Вы изумляете меня: я всегда считал ее сердце неуязвимым для стрел любви.
Леонато
Я тоже готов был поклясться в этом. Особенно по отношению к Бенедикту.
Бенедикт
(в сторону)

Я бы счел это за надувательство, если бы не его седая борода. Плутовство не может скрываться под такой почтенной внешностью.
Клавдио
(тихо)

Яд подействовал: подлейте еще.
Дон Педро
Что же, она открыла свои чувства Бенедикту?
Леонато
Нет. И клянется, что никогда этого не сделает: это-то ее и мучает.
Клавдио
Совершенно верно. Ваша дочь передавала, что она говорит: "Как же я, которая всегда относилась к нему с таким пренебрежением, и вдруг напишу ему, что люблю его?"
Леонато
И говорила это она, когда садилась за письмо к нему. Раз двадцать она вставала в одной рубашке и исписала целый лист с обеих сторон. Так дочь рассказывала.
Клавдио
Кстати, о листе бумаги: я вспомнил одну забавную мелочь, о которой рассказывала ваша дочь.
Леонато
Да-да! Когда она написала письмо и стала перечитывать, то вдруг заметила, что если письмо сложить, то имена "Бенедикт" и "Беатриче" ложатся вместе.
Клавдио
Вот-вот.
Леонато
Тогда она разорвала письмо в мелкие клочки и стала корить себя за нескромность – писать к тому, кто, как она знает, только посмеется над ней. "Я сужу по себе, – говорит она, – ведь если бы он вздумал написать мне, я бы подняла его на смех. Да-да, хоть и люблю его, а на смех бы подняла".
Клавдио
А потом падает на колени, стонет, рыдает, бьет себя в грудь, рвет на себе волосы, молится, проклинает: "О мой милый Бенедикт! Боже, пошли мне сил!"
Леонато
Действительно, она все это проделывает, – так говорит моя дочь. Страсть ею так владеет, что моя дочь боится – как бы она с отчаяния не сделала что-нибудь над собой. Истинная правда!
Дон Педро
Надо, чтобы Бенедикт узнал об этом от кого-нибудь другого, раз уж она сама не хочет открыться ему.
Клавдио
К чему? Он только бы высмеял это и измучил бедную девушку еще больше.
Дон Педро
Если бы он так поступил, так его повесить мало! Она прелестная, милая девушка и, уж вне всяких сомнений, добродетельная.
Клавдио
И необычайно умна при этом.
Дон Педро
Умна во всем, если не считать того, что влюбилась в Бенедикта.
Леонато
Ах, ваше высочество, когда рассудок и страсть борются в таком хрупком теле, можно поставить десять против одного, что победит страсть. Мне жаль ее, и я имею для этого достаточное основание, будучи ее дядей и опекуном.
Дон Педро
Хотел бы я, чтобы она избрала меня предметом своего увлечения: я отбросил бы все другие соображения и сделал бы ее своей дражайшей половиной. Прошу вас, расскажите все это Бенедикту: посмотрим, что он скажет.
Леонато
Вы думаете, это будет хорошо?
Клавдио
Геро уверена, что Беатриче умрет. Она сама говорит, что умрет, если он ее не полюбит; и тут же добавляет, что скорей умрет, чем признается ему в любви; и еще – что если он посватается к ней, то она скорей умрет, чем отступится от своей обычной насмешливости.
Дон Педро
Она права. Если она признается ему в своей любви, очень возможно, что он станет над ней издеваться. Ведь вы знаете, какой он заносчивый человек.
Клавдио
Но красавец мужчина!
Дон Педро
Это правда, внешность у него счастливая.
Клавдио
Ей-богу, по-моему, он очень умен.
Дон Педро
Да, у него бывают проблески остроумия.
Леонато
Я считаю его очень храбрым человеком.
Дон Педро
Настоящий Гектор, уверяю вас. А в делах чести необычайно мудр: он либо старается избежать поединка, либо уж если решается на него, так с истинно христианским страхом.
Леонато
Если в нем есть страх божий, так он и должен соблюдать мир, а уж если нарушать его, так со страхом и трепетом.
Дон Педро
Так он и поступает: он человек богобоязненный, хоть этому и трудно поверить, судя по его слишком вольным иногда шуткам. Но мне жаль вашу племянницу. Хотите, разыщем его и расскажем о ее любви?
Клавдио
Нет, не говорите ему ничего: может быть, ее сердце само справится с этой страстью.
Леонато
Невозможно: скорее оно перестанет биться.
Дон Педро
Ну, хорошо. Мы узнаем о дальнейшем от вашей дочери. А тем временем пусть все это немного поостынет. Я очень люблю Бенедикта, но хотел бы, чтобы он взглянул на себя беспристрастно и понял, насколько он недостоин такой прекрасной жены.
Леонато
Не угодно ли пожаловать, ваше высочество? Обед готов.
Клавдио
(тихо)

Если после этого он в нее не влюбится, я перестану верить чему бы то ни было.
Дон Педро
(тихо)
Теперь надо расставить такие же сети и для нее. Этим пусть займутся ваша дочь и ее камеристка. Вот-то будет потеха, когда каждый из них вообразит, что другой его обожает, а на самом деле – ничего подобного. Хотел бы я видеть эту сцену: славная получится пантомима! Пошлем ее звать его к обеду!
Дон Педро, Клавдио и Леонато уходят. Бенедикт

(выходит из беседки)
Нет, это не может быть подстроено: разговор шел в самом серьезном тоне. Они узнали всю правду от Геро. По-видимому, они жалеют Беатриче. Кажется, страсть ее дошла до предела. Влюбилась в меня! За это надо вознаградить ее. Слышал я, как они обо мне судят: думают, что я зазнаюсь, если замечу ее любовь; по их словам, она скорей умрет, чем выдаст чем-нибудь свое чувство. Я никогда не собирался жениться; но не надо казаться гордым. Счастлив тот, кто, услышав о своих недостатках, может исправиться. Они говорят, что она красавица: это правда – могу сам засвидетельствовать; и добродетельна – и это так: ничего не могу возразить; и умна, если не считать того, что влюбилась в меня, – по чести, это не очень-то говорит в пользу ее ума, но и не доказывает ее глупости, потому что я готов в нее по уши влюбиться. Конечно, тут не обойдется без разных сарказмов и затасканных острот по поводу того, что я так долго издевался над браком. Но разве вкусы не меняются? В юности человек любит какое-нибудь кушанье, а в старости его в рот не берет. Неужели колкости и шуточки, эти бумажные стрелы, которыми перебрасываются умы, должны помешать человеку идти своим путем? Нет, мир должен быть населен! Когда я говорил, что умру холостяком, я думал, что не доживу до свадьбы! Вот идет Беатриче. Клянусь дневным светом, она прехорошенькая девушка! Я замечаю в ней некоторые признаки влюбленности!
Входит Беатриче . Беатриче

Меня, против моей воли, прислали просить вас идти обедать.
Бенедикт
Прекрасная Беатриче, благодарю вас за труд.
Беатриче
Мне стоило не больше труда заслужить вашу благодарность, чем вам поблагодарить меня. Если бы это было трудно, я бы не пришла.
Бенедикт
Значит, это поручение доставило вам удовольствие?
Беатриче
Так, на грошик. У вас нет аппетита, синьор? Тогда прощайте. (Уходит.)
Бенедикт Эге! "Меня, против моей воли, прислали просить вас идти обедать" – в этом заключается двойной смысл. "Мне стоило не больше труда заслужить вашу благодарность, чем вам поблагодарить меня!" – это то же, что сказать: "Всякий труд для вас мне так же легок, как вам – благодарность". Если я не сжалюсь над ней, я буду негодяем! Будь я турок, если не полюблю ее! Постараюсь достать ее портрет. (Уходит.)

Акт III

Сцена 1

Сад Леонато.

Входят Геро , Маргарита и Урсула .

Геро

Ступай скорее, Маргарита, в зал.

Там ты найдешь кузину Беатриче

Беседующей с Клавдио и принцем:

Шепни ей на ушко, что мы с Урсулой

В саду гуляем и о ней толкуем;

Скажи ей, что подслушала ты нас,

И предложи ей спрятаться в беседке,

Где жимолость так разрослась на солнце,

Что солнечным лучам закрыла вход:

Так фаворит, монархом вознесенный,

Порою гордо восстает на власть,

Что гордость эту в нем и породила.

Здесь спрячется она, чтоб нас подслушать.

Сыграй получше роль свою. Ступай.

Маргарита

Ручаюсь вам, она придет, и скоро.

(Уходит.)

Геро

Как только Беатриче подойдет,

Давай, Урсула, лишь о Бенедикте,

Гуляя по аллее, говорить.

Лишь назову его – ты начинай

Хвалить его превыше всякой меры.

Я ж буду говорить, что Бенедикт

Любовью к Беатриче прямо болен.

Ведь Купидон отлично может ранить

Своей стрелой и через слух.

В глубине сцены показывается Беатриче .

Начнем!

Смотри: как пеночка, к земле приникнув,

Скользит она в траве, чтоб нас подслушать.
Урсула
Удильщику всего приятней видеть,

Как рыбка золотыми плавниками

Вод рассекает серебро, чтоб жадно

Коварную приманку проглотить.

Так мы сейчас поймаем Беатриче,

Что в жимолости притаилась там.

Не бойтесь, диалога не испорчу.
Геро
Пойдем поближе, чтоб не проронила
Она ни крошки из приманки сладкой.
Подходят к беседке.

Нет, право, слишком уж она спесива.

Душа ее пуглива и дика,

Как горный сокол!
Урсула
Но скажите, правда ль,

Что Бенедикт влюблен в нее так страстно?
Геро
Так говорят и принц, и мой жених.
Урсула
И поручили вам сказать ей это?
Геро
Просили, да. Но я их убедила -

Пусть, если только любят Бенедикта,

Внушат ему, чтоб чувство поборол он

И никогда любви ей не открыл.
Урсула
Но почему? Ужель он не достоин

Счастливого супружеского ложа,

Какое заслужила Беатриче?
Геро
Клянусь Амуром, он всего достоин,

Чего мужчина может пожелать.

Но женщины с таким надменным сердцем

Природа до сих пор не создавала;

Глаза ее насмешкою блестят,

На все с презреньем глядя; ум свой ценит

Она так высоко, что все другое

Ни в грош не ставит. Где уж там любить!

Она любви не может и представить -

Так влюблена в себя.
Урсула
Да, это верно.

Уж лучше о любви его совсем

Не говорить ей, чтоб не засмеяла.
Геро
Да, ты права. Как ни был бы мужчина

Умен, красив собою, молод, знатен, -

Навыворот она его представит.

Будь миловиден – "годен в сестры ей",

А смугл – так "кляксу сделала природа,

Шутя рисуя"; коль высок – так "пика

С тупой верхушкой"; мал – "плохой брелок";

Красноречив – "игрушка ветра, флюгер";

А молчалив – так "неподвижный пень":

Так вывернет любого наизнанку

И никогда не будет справедливой

К заслугам доблести и прямоты.
Урсула
Разборчивость такая не похвальна.
Геро
И быть такою странной, своенравной,

Как Беатриче, – вовсе не похвально.

Но кто посмеет это ей сказать?

Осмелься я – да ведь она меня

Насмешкой уничтожит, вгонит в гроб!

Пусть лучше, словно пламень приглушенный,

Наш Бенедикт зачахнет от любви:

Такая легче смерть, чем от насмешки.

Ужасно от щекотки умереть!
Урсула
Но все ж сказать бы; что она ответит?
Геро
Нет, лучше к Бенедикту я отправлюсь

И дам совет – преодолеть любовь,

Да что-нибудь дурное с доброй целью

Про Беатриче сочиню. Кто знает,

Как можно страсть убить одним лишь словом!
Урсула
Ах, нет, не обижайте так сестру.

Она не может быть так безрассудна,

Чтоб, при живом ее уме, который

Так ценят в ней, отвергнуть жениха

Столь редкого, синьора Бенедикта.
Геро
В Италии такого больше нет,

За исключеньем Клавдио, конечно.
Урсула
Прошу вас не прогневаться, но я

Скажу вам так: синьора Бенедикта

По храбрости, уму и красоте

Во всей Италии считают первым.
Геро
Да, слава превосходная о нем.
Урсула
А славу заслужил он превосходством. —

Когда же ваша свадьба?
Геро
Хотела бы, чтоб завтра. – Ну, пойдем;

Посмотрим платья; ты мне дашь совет —

В какое лучше завтра нарядиться.
Урсула
(тихо)

Попалась птичка, уж ручаюсь вам!
Геро
(тихо)

Коль так, в любви случайно все на свете:
Есть у Амура стрелы, есть и сети.
Геро и Урсула уходят. Беатриче

(выходит из беседки)

Ах, как пылают уши! За гордыню

Ужель меня все осуждают так?

Прощай, презренье! И прости отныне,

Девичья гордость! Это все пустяк.

Любовью за любовь вознагражу я,

И станет сердце дикое ручным.

Ты любишь, Бенедикт, – так предложу я

Любовь союзом увенчать святым.

Что ты достоин, все твердят согласно,

А мне и без свидетельств это ясно.
(Уходит.)

Сцена 2

Комната в доме Леонато.

Входят дон Педро , Клавдио , Бенедикт и Леонато .

Дон Педро

Я дождусь только, когда вы отпразднуете свадьбу, а затем отправлюсь в Арагон.

Клавдио

Я провожу вас туда, ваше высочество, если вы разрешите мне.

Дон Педро

Нет, это слишком омрачило бы новый блеск вашего счастья. Это все равно что показать ребенку новое платье и запретить его надевать. Я только позволю себе попросить Бенедикта быть моим спутником: он с головы до пят – воплощенное веселье. Два-три раза он перерезал тетиву у Купидона, и этот маленький мучитель не отваживается больше стрелять в него. Сердце у него крепкое, как колокол, и язык хорошо привешен, так что у него всегда что на сердце, то и на языке.

Бенедикт

Господа, я уже не тот, что прежде.

Леонато

Вот и я то же говорю: по-моему, вы стали серьезнее.

Клавдио

Хочу надеяться, что он влюблен.

Дон Педро

Черт побери этого гуляку! Да в нем нет ни капли настоящей крови, чтобы почувствовать настоящую любовь. Если он загрустил, значит, у него нет денег.

Бенедикт

У меня зуб болит.

Дон Педро

Вырвать его!

Бенедикт

К черту его!

Клавдио

Сперва послать к черту, а потом вырвать.

Дон Педро

Как! Вздыхать от зубной боли?

Леонато

Из-за какого-нибудь флюса или нарыва?

Бенедикт

Другому легко советы давать, а вот сами бы попробовали.

Клавдио

А я все-таки говорю: он влюблен.

Дон Педро

В нем нет ни малейшего признака любви, если не считать его любви к странным переодеваниям: сегодня он одет голландцем, завтра – французом, а то и вместе соединяет две страны: от талии книзу у него Германия – широчайшие штаны, а от талии кверху – Испания: не видно камзола. [75] Если только он не влюблен в эти глупости, как мне кажется, то во всяком случае не поглупел от влюбленности, как вам кажется.

Клавдио

Если он не влюблен в какую-нибудь женщину, так ни одной старой примете нельзя верить. Он каждое утро чистит свою шляпу – к чему бы это?

Дон Педро

Видел его кто-нибудь у цирюльника?

Клавдио

Нет, но цирюльника у него видели, и то, что было украшением его щек, пошло на набивку теннисных мячей.

Леонато

Правда, он выглядит гораздо моложе, сбрив бороду.

Дон Педро

Мало того: он натирается мускусом; заметили, как от него пахнет?

Клавдио

Яснее ясного: прелестный юноша влюблен.

Дон Педро

Но главное доказательство – это его меланхолия.

Клавдио

А бывало ли когда-нибудь, чтобы он так мыл свою физиономию?

Дон Педро

Да, или подкрашивался? Об этом уже поговаривают.

Клавдио

А вся его веселость переселилась в струну лютни и управляется струнными ладами.

Дон Педро

Печальный случай. Это выдает его. Ясно, ясно: он влюблен.

Клавдио

А я знаю, кто в него влюблен.

Дон Педро

Хотел бы и я это знать. Ручаюсь, что кто-нибудь, кто не знает его.

Клавдио

Напротив, она знает все его недостатки и тем не менее умирает от любви к нему.

Дон Педро

Придется ее похоронить лицом кверху.

Бенедикт

Все это зубной боли не заговорит! – Почтенный синьор Леонато, пройдемтесь немного: у меня есть для вас десяток умных слов, которых эти пустомели не должны слышать.

Бенедикт и Леонато уходят. Дон Педро

Клянусь жизнью, он будет свататься к Беатриче.
Клавдио Без сомнения, Геро и Маргарита уже разыграли свою комедию с Беатриче, и теперь, когда эти два медведя встретятся, они уже не погрызутся.
Входит дон Хуан . Дон Хуан

Мой повелитель и брат, храни вас бог.
Дон Педро
Добрый день, братец.
Дон Хуан
Если у вас есть минута досуга, я бы хотел поговорить с вами.
Дон Педро
Наедине?
Дон Хуан
Если позволите. Впрочем, граф Клавдио может слушать, так как то, что я имею сообщить, касается его.
Дон Педро
В чем дело?
Дон Хуан
(к Клавдио)

Ваша милость собирается венчаться завтра?
Дон Педро
Вы же знаете это.
Дон Хуан
Я не уверен в этом, если он узнает то, что известно мне.
Клавдио
Если есть какое-нибудь препятствие, прошу вас, откройте его.
Дон Хуан
Вы вправе думать, что я не люблю вас. Дайте срок – время покажет; и будьте лучшего мнения обо мне после того, что я вам сейчас сообщу. Что касается моего брата, он, видимо, очень расположен к вам и от чистого сердца помог вам устроить этот брак. Поистине, это плохая услуга и напрасный труд.
Дон Педро
Что такое? В чем дело?
Дон Хуан
Я затем и пришел, чтобы все рассказать вам. Оставляя в стороне разные подробности – ибо уже и без того мы слишком долго о ней толкуем, – скажу просто: девушка нечестна.
Клавдио
Кто? Геро?
Дон Хуан
Вот именно, она: дочь Леонато, ваша Геро, чья угодно Геро!
Клавдио
Нечестна?
Дон Хуан
Это слово слишком мягко, чтобы выразить ее безнравственность. Я бы сказал: она хуже чем нечестна. Придумайте худшее выражение, и я применю его к ней. Не удивляйтесь, пока не получите доказательства. Пойдемте сегодня ночью со мной. Вы увидите, как лазают в окна ее спальни даже накануне ее свадьбы. Если и тогда любовь ваша устоит, венчайтесь завтра; но для вашей чести было бы лучше изменить ваши намерения.
Клавдио
Может ли это быть?
Дон Педро
Не хочу и думать об этом.
Дон Хуан
Если вы не захотите верить своим глазам, отрицайте очевидность. Последуйте за мной – я покажу вам достаточно. А когда вы все увидите и услышите – поступите соответственно.
Клавдио
Если я увижу этой ночью что-нибудь такое, что помешает мне жениться на ней, я завтра в той самой церкви, где хотел венчаться, при всех осрамлю ее.
Дон Педро
А я, который был твоим сватом, присоединюсь к тебе, чтобы опозорить ее.
Дон Хуан
Не стану больше порочить ее, пока вы сами не увидите все. Потерпите до полуночи – дальнейшее само за себя скажет.
Дон Педро
О, день нежданных несчастий!
Клавдио
О, ужасное злополучие!
Дон Хуан "О, счастливо предотвращенный позор!" – скажете вы, увидав развязку.
Уходят.

Сцена 3

Улица.

Входят Кизил , Булава и сторожа .
Кизил
Вы люди честные и верные?
Булава
Еще бы! А то не стоили бы они того, чтобы претерпеть спасение души и тела. [76]
Кизил
Нет, мало было бы с них такого наказания, будь у них хоть капля верноподданничества, – раз они выбраны в охрану самого принца.
Булава
Ладно, дай им теперь наказ, сосед Кизил.
Кизил
Во-первых, кто, по-вашему, всех непригоднее быть полицейским?
Первый сторож
Хью Овсянка или Франсис Уголек, потому что они оба читать и писать умеют.
Кизил
Подойди поближе, сосед Уголек. Бог тебе послал добрую славу; потому что красота – это дар судьбы, а грамотность – ну, это уж от природы.
Второй сторож
И то и другое, господин пристав…
Кизил
Тебе дано? Я так и знал, что ты это ответишь. Ну, так вот, за свою красоту воздай богу благодарение, да не хвались ею; а что до грамотности, то применяй ее там, где в этой чепухе нет надобности. Ты, говорят, самый непригодный на полицейскую должность – так бери фонарь. Вот тебе наказ: хватай всех праздношатающихся и останавливай всех именем принца.
Второй сторож
А если кто не захочет остановиться?
Кизил
Не обращай на него внимания; пусть себе уходит. А затем созови всех остальных сторожей, и возблагодарите господа, что избавились от мошенника.
Булава
Если он не остановился по твоему приказанию, значит, он не из подданных принца.
Кизил
Правильно, потому что страже можно вмешиваться только в дела принцевых подданных. Затем, вы не должны производить на улицах шума. Разговаривать да болтать для ночных сторожей – дело самое дозволительное и никак не допустимое.
Второй сторож
Зачем разговаривать? Мы лучше всхрапнем. Мы знаем, что сторожам полагается.
Кизил
Да, ты рассуждаешь как сторож бывалый и надежный. И я так думаю: кто спит, тот не грешит. Смотри только, чтобы у вас алебарды не стащили. Ну, затем надо вам в пивные заходить, и кого там найдете пьяных – гнать их домой спать.
Второй сторож
А если кто не захочет домой?
Кизил
Так оставьте его в покое, пока не протрезвится. И если он и на это не согласится, скажите, что он не тот, за кого вы его приняли.
Второй сторож
Слушаю, господин пристав.
Кизил
Если встретите вора, то в силу вашего звания можете его заподозрить, что он человек непорядочный. А чем меньше с такими людьми связываться, тем лучше для вашего достоинства.
Второй сторож
А если мы наверняка знаем, что он вор, надо нам его хватать?
Кизил
По правде сказать, в силу вашего звания можете его схватить. Но я так полагаю: тронь деготь – замараешься. Самый для вас спокойный выход: если захватите вора – дайте ему возможность самому показать, что он за птица, и улизнуть из вашей компании.
Булава
Тебя, братец, недаром зовут милосердным человеком, соседушка.
Кизил
Верно, я по своей воле и собаки бы не повесил, а тем более человека, в котором есть хоть капля честности.
Булава
Если услышите ночью, что где-нибудь младенец плачет, позовите мамку, чтобы успокоила его.
Второй сторож
А если мамка спит и не слышит?
Кизил
Тогда проходите с миром; пусть уж ребенок сам криком ее разбудит. Если овца не слышит, как ее ягненок блеет, тем более на мычанье теленка не отзовется.
Булава
Что верно, то верно.
Кизил
Вот и вся недолга. Ты – пристав, стало быть, представляешь особу самого принца. Если принца ночью встретишь, ты и его можешь задержать.
Булава
Нет, ей-богу, этого он, мне думается, не может.
Кизил
Ставлю пять монет против одной! Всякий, кто знает судебные усыновления, скажет тебе: можешь, но только с согласия его высочества. Потому что стража никого не должна оскорблять, а насильно задержать человека – это уж оскорбление.
Булава
Ей-богу, верно!
Кизил
Xa-xa-xa! Ну, ребята, доброй ночи. Если что особенно важное случится, зовите меня. Слушайтесь вашего собственного разума и советов товарищей. Спокойной ночи. Идем, соседушка.
Второй сторож
Ладно, господа хорошие, мы свое дело знаем: посидим вот тут у церкви на лавочке часов до двух, а потом на боковую.
Кизил Еще одно слово, соседушки: приглядывайте-ка за домом синьора Леонато. Там завтра свадьба, так всю ночь будет суматоха. Прощайте. А главное – будьте бдительны. Честью прошу.
Кизил и Булава уходят.

Входят Борачио и Конрад .
Борачио
Ну, Конрад!
Второй сторож
(тихо)

Тихо! Не шевелись!
Борачио
Конрад! Да где же ты?
Конрад
Здесь я, брат, у самого твоего локтя.
Борачио
Клянусь обедней, то-то у меня локоть чешется. Я думал, что у меня парша завелась.
Конрад
Я тебе это еще припомню! А теперь досказывай свою историю.
Борачио
Станем сюда под навес, а то дождь накрапывает. Я расскажу тебе все без утайки, как истый пьяница.
Первый сторож
(тихо)

Тут дело нечисто, ребята. Стойте смирно!
Борачио
Так знай: я заработал у дона Хуана тысячу дукатов.
Конрад
Неужели за подлость так дорого платят?
Борачио
Ты лучше спроси: неужели подлость может быть так богата? Ведь когда богатый подлец нуждается в бедном, так бедный может заломить какую угодно цену.
Конрад
Удивляюсь.
Борачио
Что доказывает твою неопытность! Не все ли равно, какого фасона на человеке камзол, или шляпа, или плащ?
Конрад
Ну да, все равно – одежда.
Борачио
Я про фасон говорю.
Конрад
Ну да: фасон фасоном.
Борачио
Фу! Я мог бы сказать: а дурак дураком. Разве ты не знаешь, какой ловкач этот фасон? Как хочет, так людей и уродует и обворовывает.
Первый сторож
(в сторону)

Знаю я, про кого они говорят: этот Фасон уж лет семь как воровством занимается. А разгуливает как настоящий кавалер! Я его имя запомнил.
Борачио
Ты ничего не слышал?
Конрад
Нет, это флюгер на крыше скрипит.
Борачио
Так вот, разве ты не знаешь, какой ловкий вор этот фасон? Как он всем людям от четырнадцати до тридцати пяти лет головы кружит? Фасон рядит их то как фараоновых солдат на закопченных картинах, то как вааловых жрецов на старых церковных окнах, то как бритого Геркулеса на засаленных и вытертых стенных коврах, причем гульфик на штанах сделан величиной будто для его палицы.
Конрад
Все это я знаю. Знаю и то, что фасон скорее изнашивает платья, чем человек. Но у тебя самого, видно, от фасонов голова закружилась, что ты перескочил со своей истории на разглагольствования о фасонах!
Борачио
Ничуть не бывало. Знай же, что этой ночью я любезничал с Маргаритой – камеристкой синьоры Геро, причем называл ее "Геро"; а она высунулась ко мне из окна спальни своей госпожи и тысячу раз желала мне доброй ночи. Я плохо рассказываю свою историю: мне надо было сначала сказать тебе, что принц, Клавдио и мой хозяин, издали, из сада, подсматривали наше нежное свидание. А свел, и привел, и подвел их мой хозяин – дон Хуан.
Конрад
И они приняли Маргариту за Геро?
Борачио
Двое из них, принц и Клавдио. Но этот дьявол, мой господин, отлично знал, что это была Маргарита. И вот, отчасти вследствие его заверений, которыми он сначала опутал их, отчасти из-за ночной темноты, которая ввела их в заблуждение, а главное – из-за моей подлости, подтвердившей клевету дона Хуана, – Клавдио пришел в ярость и убежал, поклявшись, что завтра в церкви вместо свадьбы осрамит Геро при всем честном народе, рассказав все, что видел ночью, и отошлет ее домой невенчанною.
Первый сторож
(выступая вперед)

Именем принца – стой!
Второй сторож
Позовите сюда пристава. Мы тут открыли такое беспутное распутство, какого еще не бывало в нашем государстве.
Первый сторож
И некто Фасон с ними заодно: я его знаю, у него еще локон на лбу.
Конрад
Братцы, братцы!..
Второй сторож
Ладно, вы нам этого Фасона предоставите, ручаюсь вам.
Конрад
Братцы…
Первый сторож
Нечего разговаривать. Мы вас арестуем. Извольте повиноваться и следовать за нами.
Борачио
В славную историю мы попали, нечего сказать: напоролись прямо на алебарды.
Конрад Слава сомнительная, ручаюсь тебе. Ладно, мы повинуемся.
Уходят.

Сцена 4

Комната Геро.

Входят Геро , Маргарита и Урсула .
Геро
Милая Урсула, разбуди кузину Беатриче и скажи ей, что пора вставать.
Урсула
Слушаюсь, синьора.
Геро
Да попроси ее прийти сюда.
Урсула
Будет исполнено. (Уходит.)
Маргарита
Право, мне кажется, что другой воротник будет лучше.
Геро
Оставь, дорогая Маргарита, я надену этот.
Маргарита
Уверяю вас, этот не так красив; ручаюсь, что и кузина ваша то же скажет.
Геро
Кузина моя – дурочка, и ты тоже. Не надену никакого другого.
Маргарита
Ваша новая накладка мне ужасно нравится; вот только волосы должны были бы быть чуточку потемнее. А фасон вашего платья, право, замечательный! Я видела платье герцогини Миланской, которое так расхваливают.
Геро
Говорят, что-то необыкновенное.
Маргарита
Честное слово, в сравнении с вашим – просто ночной капот! Золотая парча с отделкой и с серебряным кружевом, усыпано жемчугом, верхние рукава, нижние рукава, круглая баска на голубоватой подкладке; но что касается тонкости, красоты и изящества фасона, так ваше в десять раз лучше.
Геро
Дай бог, чтобы мне в нем было радостно! У меня ужасно тяжело на сердце.
Маргарита
Скоро станет еще тяжелее: мужчина ведь весит.
Геро
Фи, как тебе не стыдно!
Маргарита Чего же мне стыдиться? Что я высказываю честные мысли? Разве брак не честное дело, даже для нищего? И разве ваш повелитель не честный человек, даже и без свадьбы? Вам, верно, хотелось бы, чтобы я сказала: "С вашего разрешения, ваш муж"? Мои слова надо понимать без задней мысли. Я никого не хотела обидеть. Что плохого, если сказать: "Ваш муж весит"? По-моему, ничего, если речь идет о законном муже и законной жене; иначе это было бы не тяжело, а совсем легко. Спросите хоть синьору Беатриче; да вот она сама идет сюда.
Входит Беатриче . Геро

С добрым утром, кузина.
Беатриче
С добрым утром, милая Геро.
Геро
Что с тобой? Отчего у тебя такой унылый вид?
Беатриче
Вероятно, я потеряла всякий другой тон.
Маргарита
Затяните тогда "Свет любви" [77] . Его поют без припева. Вы пойте, а я попляшу.
Беатриче
Да, "Свет любви" – это как раз тебе подходит. Найдись только для тебя муж – о приплоде уж ты позаботишься.
Маргарита
Какие вы ужасные вещи говорите! Делаю вид, будто их не слыхала.
Беатриче
Скоро пять часов, кузина: тебе пора уже быть готовой. Я прескверно себя чувствую. Ох-хо-хо!
Маргарита
О чем этот вздох? О соколе, о скакуне или о супруге?
Беатриче
О букве "С", с которой начинаются все эти слова.
Маргарита
Ну, если вы не стали вероотступницей, так больше нельзя держать путь по звездам. [78]
Беатриче
На что эта дурочка намекает, скажите?
Маргарита
Я? Ни на что. Пошли, господи, каждому исполнение его желаний!
Геро
Вот перчатки, которые мне прислал граф: как они чудно пахнут!
Беатриче
У меня нос заложило, кузина, совсем дышать не могу: такая тяжесть!
Маргарита
Девушка – и отяжелела! Видно, основательно простудилась.
Беатриче
Милостивый боже! С каких пор это ты принялась за остроты?
Маргарита
С тех пор как вы их бросили. А разве остроумие ко мне так уж нейдет?
Беатриче
Что-то незаметно его. Ты бы его к чепцу приколола. Право, я совсем больна.
Маргарита
Возьмите настойку Carduus benedictus [79] и приложите к сердцу. Это лучшее средство против тошноты.
Геро
Уколола, как чертополохом.
Беатриче
Benedictus! Почему Benedictus? На что ты намекаешь?
Маргарита
Намекаю? И не думаю намекать. Я просто говорила о целебном чертополохе. Вы, пожалуй, думаете, что я считаю вас влюбленной? О нет, клянусь, я не так глупа, чтобы думать все, что мне вздумается, и не хочу думать того, что мне может вздуматься, да и вообще не могу подумать, – хоть и не знаю, до чего бы додумалась, – что вы влюблены, или будете влюблены, или можете быть влюблены. Хотя вот Бенедикт был совсем вроде вас, – а теперь все же стал настоящим мужчиной. Он клялся, что ни за что никогда не женится, – а теперь, хоть и не по сердцу, кушает свою порцию и не поморщится. Можете ли вы также перемениться – не знаю, но, по-моему, вы стали смотреть такими же глазами, как все другие женщины.
Беатриче
Ох какую прыть твой язычок развил!
Маргарита Да, но мимо цели не проскачет.
Входит Урсула . Урсула

Синьора, приготовьтесь. Принц, граф, синьор Бенедикт, дон Хуан и все городские кавалеры собрались, чтобы проводить вас в церковь.
Геро Помогите мне одеться, милая кузина, милая Mapгарита, милая Урсула.
Уходят.

Сцена 5

Другая комната в доме Леонато.

Входят Леонато , Кизил и Булава .
Леонато
Чего вы от меня хотите, почтенный сосед?
Кизил
Да вот, синьор, мне бы с вами маленькую конфиденцию: дело вас касается…
Леонато
Только покороче, прошу вас. Сейчас время для меня очень хлопотливое.
Кизил
Вот уж правда, время такое, синьор.
Булава
Что, верно, то верно: такое время.
Леонато
Так в чем же дело, друзья?
Кизил
Кум Булава, синьор, порасскажет вам кое-что. Человек он старый, разум у него уж не такой острый, как мне бы, в божьей помощью, того хотелось бы. Но, даю слово, человек он честный, с головы до пят.
Булава
Да, благодарение богу, человек я честный: любого старика возьмите – честнее меня не будет.
Кизил
Сравнения тут ни при чем: поменьше слов, кум Булава.
Леонато
Какие вы, однако, канительщики, братцы!
Кизил
Вашей чести угодно нас так называть, хотя мы всего лишь смиренные принцевы слуги. Однако скажу по совести: будь у меня этой канители столько, сколько у короля, я всю бы ее предоставил вашей чести.
Леонато
Всю канитель – мне? Ого!
Кизил
Да, и будь ее даже на тысячу фунтов больше, потому что у вас в городе такая превосходная репетиция, как мало у кого. И хоть я маленький человек, а рад это слышать.
Булава
Также и я.
Леонато
Но я хотел бы знать, что вы имеете мне сообщить.
Булава
Так что, ваша милость, наша стража нынче ночью – не при вас будь сказано – изловила парочку таких мошенников, каких в Мессине еще не видывали.
Кизил
Добрейший старик, синьор, любит потолковать. Как говорится, старость в двери – ум за двери. Господи прости, много чего на своем веку видывал. – Правильно сказано, кум Булава, правильно, – божий ты человек! А все-таки, если двое на одной лошади едут, так кому-нибудь приходится сидеть позади. – Честнейшая душа, ваша милость, честью клянусь: мало таких найдется из тех, что хлеб жуют. Но, благодарение богу, не все люди бывают одинаковы. Так-то, соседушка.
Леонато
Действительно, братец, ему за тобой не угнаться.
Кизил
Это уж божий дар.
Леонато
Я должен оставить вас.
Кизил
Одно словечко, ваша милость: наша стража действительно задержала две обозрительных личности, и мы хотели бы их нынче утром допросить в присутствии вашей милости.
Леонато
Допросите их сами и принесите мне потом протокол. Я сейчас очень занят, вы сами видите.
Кизил
Все исполним в аккуратности.
Леонато Выпейте по стакану вина перед уходом. Прощайте.
Входит слуга . Слуга

Ваша милость, вас ждут, чтобы вы вручили вашу дочь жениху.
Леонато Иду-иду. Я готов.
Леонато и слуга уходят. Кизил

Сходи, кум, за Франсисом Угольком, вели ему принести в тюрьму перо и чернильницу: мы там учиним допрос этим молодцам.
Булава
Это нужно сделать умненько.
Кизил
Да уж ума не пожалеем, ручаюсь тебе. (Показывая на голову.) Здесь хватит, чтобы загнать их в тупик. Только приведи ученого писца, чтобы записать всю эту экскоммуникацию. Встретимся в тюрьме.
Уходят.

Акт IV

Сцена 1

Внутренность церкви.

Входят дон Педро , дон Хуан , Леонато , монах , Клавдио , Бенедикт , Геро , Беатриче и другие .

Леонато

Покороче, отец Франциск. Совершите только свадебный обряд, а наставление об их обязанностях вы прочтете потом.

Монах

(к Клавдио)

Вы пришли сюда, синьор, затем, чтобы заключить брачный союз с этой девушкой?

Клавдио

Нет.

Леонато

Он пришел, чтобы вступить в брачный союз, а уж заключите его вы, отец Франциск.

Монах

(к Геро)

Вы пришли сюда, синьора, затем, чтобы вступить в брачный союз с графом?

Геро

Да.

Монах

Если кому-либо из вас известны тайные препятствия к заключению этого союза, ради спасения ваших душ предписываю вам открыть их.

Клавдио

Известно вам какое-нибудь препятствие, Геро?

Геро

Нет, мой супруг.

Монах

А вам, граф?

Леонато

Решусь ответить за него: нет.

Клавдио

О, на что только не решаются люди! На что только они не дерзают! Чего только они не делают каждодневно, сами не зная, что они делают!

Бенедикт

Это еще что за междометия? Можно бы найти и повеселее, например: xa-xa-xa!

Клавдио

Постой, монах. – Отец, прошу ответить:

Вы с легкою душой и добровольно

Мне отдаете в жены вашу дочь?

Леонато

Да, сын мой, как ее господь мне дал.

Клавдио

А чем вам отплачу? Какой ценою -

За этот щедрый, драгоценный дар?

Дон Педро

Ничем. Вернув ее обратно разве.

Клавдио

Принц! Благодарности учусь у вас. —

Возьмите ж дочь обратно, Леонато.

Гнилым плодом не угощайте друга:

Ее невинность – видимость, обман.

Смотрите: покраснела, как девица!

О, как искусно, как правдоподобно

Скрывать себя умеет хитрый грех!

Не знак ли добродетели чистейшей

Румянец этот? Кто бы не поклялся

Из всех вас здесь, что девушка она,

Судя по виду? Но она не дева.

Она познала ложа страстный жар.

Здесь краска не стыдливости – греха.

Леонато

Что это значит, граф?

Клавдио

Что не женюсь я

И душу не свяжу с развратной тварью.

Леонато

О, дорогой мой граф, когда вы сами

Над юностью победу одержали

И погубили девственность ее…

Клавдио

Я знаю, вы сказать хотите: если

Я ею овладел, то потому лишь,

Что видела она во мне супруга,

Грех предвосхищенный смягчая тем…

Нет, Леонато:

Ее не соблазнял я даже словом,

Но ей выказывал, как брат сестре,

Любви безгрешной искренность и робость.

Геро

Когда-либо иной я вам казалась?

Клавдио

"Казалась"? Постыдись! Я так сказал бы:

Ты кажешься Дианою небесной

И чище нерасцветшего цветка;

Но в страсти ты несдержанней Венеры

И хуже, чем пресытившийся зверь,

Что бесится в животном сладострастье.

Геро

Здоров ли граф? Он говорит так странно.

Клавдио

Что ж вы молчите, принц?

Дон Педро

Что я скажу?

Я честь свою тем запятнал, что друга

Хотел связать с развратницей публичной.

Леонато

Что слышу я? Иль это снится мне?

Дон Хуан

Нет, это явь, и слышите вы правду.

Бенедикт

(в сторону)

Здесь свадьбою не пахнет!

Геро

Правду? Боже!

Клавдио

Я ль это, Леонато?

А это принц? А это – брат его?

А это – Геро? Не обман ли зренья?

Леонато

Все это так; но что же из того?

Клавдио

Один вопрос задать хочу я Геро;

А вы священною отцовской властью

Ей прикажите нам ответить правду.

Леонато

Дитя мое, я требую всей правды.

Геро

О господи, спаси! Какая мука!

Что надо вам? Зачем такой допрос?

Клавдио

Чтоб честно вы назвали ваше имя.

Геро

Или оно не Геро? Это имя

Кто может очернить?

Клавдио

Сама же Геро

Невинность Геро может очернить.

Какой мужчина с вами говорил

У вашего окна вчера за полночь?

Когда вы девушка, ответьте мне.

Геро

Я в этот час ни с кем не говорила.

Дон Педро

Так вы не девушка! – О Леонато,

Мне жаль вас, но, клянусь моею честью,

Я сам, мой брат и бедный граф видали

И слышали средь ночи, как она

С каким-то проходимцем говорила,

Который, как завзятый негодяй,

Припоминал позорную их связь

И тайные свиданья.

Дон Хуан

Стыд! Их речи

Нельзя ни повторить, ни передать;

Чтоб выразить их, слух не оскорбляя,

Нет слов хоть сколько-нибудь скромных. – Грустно,

Красавица, что так порочна ты.

Клавдио

О Геро! Что за Геро ты была бы,

Когда бы вполовину так прекрасна

Была душой и сердцем, как лицом!

Прощай! Ты хуже всех – и всех прекрасней

Невинный грех и грешная невинность!

Из-за тебя замкну врата любви,

Завешу взоры черным подозреньем,

Чтоб в красоте лишь зло предполагать

И никогда в ней прелести не видеть.

Леонато

Кто даст кинжал мне, чтоб с собой покончить?

Геро лишается чувств. Беатриче

Ты падаешь, кузина? Что с тобой?
Дон Хуан
Уйдем! Разоблаченье этих дел
Сразило дух ее.
Дон Педро, дон Хуан и Клавдио уходят. Бенедикт

Что с Геро?
Беатриче
Умерла? На помощь, дядя!

О Геро! – Дядя! – Бенедикт! – Отец!
Леонато
О рок, не отклоняй десницы тяжкой!

Смерть – лучший для стыда ее покров,

Какой желать возможно.
Беатриче
Геро! Геро!
Монах
Утешься, Беатриче.
Леонато
Что? Очнулась?
Монах
А почему же не очнуться ей?
Леонато
Как почему? Да разве все живое

Ей не кричит: "позор"? Ей не отвергнуть

Того, в чем обличил ее румянец. —

Не открывай глаза для жизни, Геро!

О, если бы я знал, что не умрешь ты,

Что дух твой может пережить позор, —

Тебя убил бы я своей рукою!

А я жалел, что дочь одну имею!

Я сетовал на скупость сил природы!

О, слишком много и тебя одной!

Зачем ты мне прекрасною казалась?

Зачем я милосердною рукой

Не подобрал подкидыша у двери?

Пусть запятнал бы он себя позором, —

Я б мог сказать: "Здесь нет моей вины.

Позор его – позор безвестной крови".

Но ты – моя, моя любовь, и радость,

И гордость. Ты моя, моя настолько,

Что сам я не себе принадлежал,

Скорей тебе, – и вот свалилась в яму

Столь черной грязи, что в безбрежном море

Не хватит капель, чтоб тебя омыть,

Ни соли, чтоб от порчи уберечь

Гнилую плоть!
Бенедикт
Прошу вас, успокойтесь.

Что до меня, я так всем поражен…

Не знаю, что сказать.
Беатриче
Клянусь душой, сестру оклеветали.
Бенедикт
Вы прошлой ночью спали вместе с ней?
Беатриче
Не с нею, нет. Но до последней ночи

Я вместе с нею целый год спала.
Леонато
Так-так! Еще сильнее подтвердилось

То, что и без железа тверже.

Солгут ли принцы? И солжет ли граф,

Любивший так, что омывал слезами

Ее позор. Уйдите! Пусть умрет.
Монах
Послушайте меня.

Недаром я молчал, предоставляя

Всему своим свершиться чередом.

Я наблюдал за ней, и я заметил,

Как часто краска ей в лицо кидалась,

Как часто ангельскою белизной

Невинный стыд сменял в лице румянец.

Огонь, в глазах ее сверкавший, мог бы

Сжечь дерзкие наветы на ее

Девичью честь. Глупцом меня зовите,

Не верьте наблюдениям моим,

Что опыта печатью подтверждают

Мою ученость книжную; не верьте

Моим летам, ни званию, ни сану —

Когда не злостной сражена ошибкой

Девица милая.
Леонато
Не может быть!

Ты видишь сам: лишь тем свой грех смягчая,

Она его не хочет ложной клятвой

Отягощать. Она не отрицает!

Зачем прикрыть ты хочешь извиненьем

То, что предстало в полной наготе?
Монах
Кто тот, с кем вас в сношеньях обвинили?
Геро
Кто обвинял, тот знает; я не знаю.

И если с кем-нибудь была я ближе,

Чем допускает девичья стыдливость,

Пускай господь мне не простит грехов!

Отец мой, докажи, что я с мужчиной

Вела беседу в неурочный час,

Что этой ночью тайно с ним встречалась, —

Гони меня, кляни, пытай до смерти!
Монах
В каком-то странном заблужденье принцы.
Бенедикт
Двоим из них присуще чувство чести.

И если кто-нибудь их ввел в обман —

Тут происки проклятого бастарда:

Ему бы только подлости творить.
Леонато
Не знаю. Если есть в словах их правда,

Убью ее своей рукой; но если

Ее оклеветали, то, поверьте,

Я проучу наглейшего из них.

Года во мне не иссушили крови,

Не выела во мне рассудка старость,

Судьба меня богатства не лишила,

Превратности не отняли друзей.

В злой час для наших недругов найдутся

И руки сильные, и разум ясный,

И средства, и подмога от друзей,

Чтоб рассчитаться с ними.
Монах
Подождите;

Я в этом деле вам подам совет.

Ведь принцы вашу дочь сочли умершей:

Так вот, ее от всех на время скройте

И объявите, что она скончалась,

И, соблюдая траур показной,

На родовом старинном вашем склепе

Повесьте эпитафии, свершив

Пред этим похоронные обряды.
Леонато
Зачем? К чему все это поведет?
Монах
К тому, что клеветавшие на Геро

Раскаются тогда: и то уж благо.

Но не о том мечтал я, замышляя

Свой необычный план: чреват он большим.

Узнавши с ваших слов, что умерла

Она под гнетом тяжких обвинений,

Жалеть ее, оплакивать все станут,

Оправдывать. Ведь так всегда бывает;

Не ценим мы того, что мы имеем,

Но стоит только это потерять —

Цены ему не знаем и находим

В нем качества, которых не видали

Мы прежде. Вот и с Клавдио так будет:

Узнав, что он своим жестоким словом

Убил ее, в своем воображенье

Он в ней увидит прежний идеал.

Все, что в ней было милого, живого,

Каким-то новым светом облечется,

Прелестнее, нежней, полнее жизни

В глазах его души, чем это было

При жизни Геро. Если он любил,

Оплакивать ее тогда он станет,

Жалеть о том, что обвинил ее, —

Хотя б еще в ее виновность верил.

Устроим так, и верьте мне: успех

Прекрасней увенчает наше дело,

Чем я могу представить вам сейчас.

Но если бы я даже ошибался,

То слух о смерти Геро заглушит

Молву о девичьем ее бесчестье;

А в худшем случае он нам поможет

Укрыть ее поруганную честь

В каком-нибудь монастыре, подальше

От глаз, от языков и от обид.
Бенедикт
Послушайтесь монаха, Леонато.

Хотя, как вам известно, близок я

И Клавдио и принцу и люблю их,

Но я клянусь быть с вами заодно,

Как заодно ваш дух и ваше тело.
Леонато
Я так сейчас тону в потоке горя,

Что за соломинку готов схватиться.
Монах
Я рад согласью вашему. Итак,

Каков недуг, такое и леченье.

(К Геро.)

Умри, чтоб жить! И, может быть, твой брак
Отсрочен лишь. Мужайся и – терпенье.
Все, кроме Бенедикта и Беатриче, уходят. Бенедикт

Синьора Беатриче, вы все это время плакали?
Беатриче
Да, и еще долго буду плакать.
Бенедикт
Я не желал бы этого.
Беатриче
И не к чему желать; я и так плачу.
Бенедикт
Я вполне уверен, что вашу прекрасную кузину оклеветали.
Беатриче
Ах, что бы я дала тому человеку, который доказал бы ее невинность!
Бенедикт
А есть способ оказать вам эту дружескую услугу?
Беатриче
Способ есть, да друга нет.
Бенедикт
Может за это дело взяться мужчина?
Беатриче
Это мужское дело, да только не ваше.
Бенедикт
Я люблю вас больше всего на свете. Не странно ли это?
Беатриче
Странно, как вещь, о существовании которой мне неизвестно. Точно так же и я могла бы сказать, что люблю вас больше всего на свете. Но мне вы не верьте, хотя я и не лгу. Я ни в чем не признаюсь, но и ничего не отрицаю. Я горюю о своей кузине.
Бенедикт
Клянусь моей шпагой, Беатриче, ты любишь меня!
Беатриче
Не клянитесь шпагой, лучше проглотите ее.
Бенедикт
Буду клясться ею, что вы меня любите, и заставлю проглотить ее того, кто осмелится сказать, что я вас не люблю.
Беатриче
Не пришлось бы вам проглотить эти слова.
Бенедикт
Ни под каким соусом! Клянусь, что я люблю тебя.
Беатриче
Да простит мне господь!
Бенедикт
Какой грех, прелестная Беатриче?
Беатриче
Вы вовремя перебили меня: я уж готова была поклясться, что люблю вас.
Бенедикт
Сделай же это от всего сердца.
Беатриче
Сердце все отдано вам: мне даже не осталось чем поклясться.
Бенедикт
Прикажи мне сделать что-нибудь для тебя.
Беатриче
Убейте Клавдио!
Бенедикт
Ни за что на свете!
Беатриче
Вы убиваете меня вашим отказом. Прощайте.
Бенедикт
Постойте, милая Беатриче…
Беатриче
Я уже ушла, хоть я и здесь. В вас нет ни капли любви. Прошу вас, пустите меня!
Бенедикт
Беатриче!
Беатриче
Нет-нет, я ухожу.
Бенедикт
Будем друзьями.
Беатриче
Конечно, безопаснее быть моим другом, чем сражаться с моим врагом.
Бенедикт
Но разве Клавдио твой враг?
Беатриче
Разве он не доказал, что он величайший негодяй, тем, что оклеветал, отвергнул и опозорил мою родственницу? О, будь я мужчиной! Как! Носить ее на руках, пока не добился ее руки, и затем публично обвинить, явно оклеветать с неудержимой злобой! О боже, будь я мужчиной! Я бы съела его сердце на рыночной площади!
Бенедикт
Выслушайте меня, Беатриче…
Беатриче
Разговаривала из окна с мужчиной! Славная выдумка!
Бенедикт
Но, Беатриче…
Беатриче
Милая Геро! Ее оскорбили, оклеветали, погубили!
Бенедикт
Беат…
Беатриче
Принцы и графы! Поистине рыцарский поступок! Настоящий граф! Сахарный графчик! Уж именно, сладкий любовник! О, будь я мужчиной, чтобы проучить его! Или имей я друга, который выказал бы себя мужчиной вместо меня! Но мужество растаяло в любезностях, доблесть – в комплиментах, и мужчины превратились в сплошное пустословие и краснобайство. Теперь Геркулес тот, кто лучше лжет и клянется. Но раз по желанию я не могу стать мужчиной, мне остается лишь с горя умереть женщиной.
Бенедикт
Постой, дорогая Беатриче. Клянусь моей рукой, я люблю тебя.
Беатриче
Найдите вашей руке, из любви ко мне, лучшее применение, чем клятвы.
Бенедикт
Убеждены ли вы в том, что граф Клавдио оклеветал Геро?
Беатриче
Убеждена, как в том, что у меня есть душа и убеждение.
Бенедикт Довольно; обещаю вам, что пошлю ему вызов. Целую вашу руку и покидаю вас. Клянусь моей рукой, Клавдио дорого мне заплатит. Судите обо мне по тому, что обо мне услышите. Идите утешьте вашу кузину. Я буду всем говорить, что она умерла. Итак, до свиданья.
Уходят.

Сцена 2

Тюрьма.

Входят Кизил , Булава и протоколист в судейских мантиях; стража вводит Конрада и Борачио .
Кизил
Вся диссамблея в сборе?
Булава
Эй, табурет и подушку для писца.
Протоколист
Где тут злоумышленники?
Кизил
Так что я и мой приятель.
Булава
Так-так, правильно: мы должны провести экзаменацию .
Протоколист
Да нет, где обвиняемые, с которых будут снимать показание? Пусть они подойдут к старшему из вас.
Кизил
Да, понятно, пусть они ко мне подойдут. – Как тебя зовут, приятель?
Борачио
Борачио.
Кизил
Запишите, пожалуйста: Борачио. – А тебя как звать, малый?
Конрад
Я дворянин, сударь, и мое имя – Конрад.
Кизил
Запишите: дворянин Конрад. – Веруете ли вы в бога, господа?
Конрад и Борачио
Да, сударь, надеемся, что так.
Кизил
Запишите: надеются, что веруют в бога. Да поставьте бога на первом месте: упаси боже поставить бога после таких мерзавцев! – Ну, судари мои, уже доказано, что вы немногим лучше мошенников, и вскорости все в этом убедятся. Что вы о себе скажете?
Конрад
Что мы вовсе не мошенники, сударь.
Кизил
Удивительно хитрый малый, честное слово! Но я с ним справлюсь. – Подойдите-ка вы поближе. Словечко вам на ушко, сударь: говорю вам – утверждают, что вы мошенники.
Борачио
А я утверждаю, что мы не мошенники.
Кизил
Ладно, отойдите в сторонку. – Ей-богу, они сговорились. Записали вы, что они не мошенники?
Протоколист
Господин пристав, вы неправильно ведете допрос: вы должны вызвать сторожей, которые являются обвинителями.
Кизил
Ну, конечно, это самый лучший способ. Пусть подойдет стража. – Ребята, именем принца приказываю вам: обвиняйте этих людей.
Первый сторож
Вот этот человек, сударь, говорил, что дон Хуан, принцев брат, подлец.
Кизил
Запишите: принц дон Хуан – подлец. Да ведь это подлинное клятвопреступление – принцева брата назвать подлецом!
Борачио
Господин пристав…
Кизил
Сделай милость, помолчи, милейший; право, мне твоя физиономия не нравится.
Протоколист
Что он еще говорил?
Второй сторож
Что он получил от дона Хуана тысячу дукатов, чтобы ложно обвинить синьору Геро.
Кизил
Чистейший грабеж, какой только можно себе представить!
Булава
Клянусь обедней, верно!
Протоколист
Еще что?
Первый сторож
Что граф Клавдио, поверив его словам, решил осрамить Геро при всем честном народе и отказаться от женитьбы на ней.
Кизил
Ах, мерзавец! Ты будешь за это осужден на вечное искупление .
Протоколист
Еще что?
Второй сторож
Это все.
Протоколист
Всего этого более чем достаточно, и никакие отпирательства, братцы, вам уже не помогут. Дон Хуан сегодня утром тайно бежал. Геро была по указанной причине обвинена, отвергнута и скоропостижно умерла от потрясения. Господин пристав, велите связать этих молодцов и отвести их к синьору Леонато. Я пойду вперед и ознакомлю его с протоколом допроса. (Уходит.)
Кизил
Мы с ними живо управимся.
Булава
Связать их!
Конрад
Прочь, болван!
Кизил
Господи боже мой! Где протоколист? Пусть запишет: принцев слуга – болван! Вяжите их! Ах ты, жалкий мошенник!
Конрад
Убирайся прочь, осел! Осел!
Кизил Как! Никакого подозрения к моему чину! Никакого подозрения к моему возрасту! Ах, будь здесь протоколист, чтобы записать, что я осел! – Ты, негодяй, хоть и полон почтения, а свидетели на тебя найдутся. Я парень не дурак, да подымай выше – принцев слуга, да подымай выше – отец семейства, да подымай выше – не хуже кого другого во всей Мессине. И законы я знаю – вот как! И денег у меня довольно – вот как! И дефектов у меня сколько хочешь – вот как! Да у меня два мундира, да и все у меня в порядке – вот как! – Ведите его! Экая досада: не успели записать, что я осел!
Уходят.

Акт V

Сцена 1

Перед домом Леонато.

Входят Леонато и Антонио .

Антонио

Таким путем ты сам себя убьешь!

Разумно ли так поддаваться горю

Во вред себе?

Леонато

Прошу, оставь советы.

Они проходят через слух бесследно,

Как в решете вода. Оставь советы!

Меня утешить мог бы только тот,

Чьи горести совпали бы с моими.

Дай мне отца, чтоб так же дочь любил,

Чью радость так же вырвали б жестоко, —

И пусть он говорит мне о терпенье.

Измерь его страданья по моим,

И если между ними нет различья

И скорбь его точь-в-точь моей равна

Во всех чертах, и образах, и видах

И если он с усмешкой, вместо вздоха,

"Прочь горе!" крикнет, бороду погладив,

Остротами заштопав грудь, пропьет

С кутилами беду, – дай мне его —

И от него я научусь терпенью.

Но нет такого человека, брат!

Советовать умеет каждый в горе,

Которого еще не испытал.

В беде же сам совет на ярость сменит,

Кто от нее прописывал лекарства,

Хотел связать безумье шелковинкой

И сердца боль заговорить словами.

Нет, нет! Всегда советуют терпеть

Тем, кто под тяжким грузом скорби гнется.

Но смертным не дано ни сил, ни власти

Свои советы на себе проверить,

Когда беда у них. Оставь советы!

Сильней, чем увещанья, боль кричит.

Антонио

Так в чем ребенок разнится от мужа?

Леонато

Прошу, молчи. Я только плоть и кровь.

Такого нет философа на свете,

Чтобы зубную боль сносил спокойно, —

Пусть на словах подобен он богам

В своем презренье к бедам и страданьям.

Антонио

Но не бери всю тяжесть на себя:

Обидчики пусть тоже пострадают.

Леонато

Вот тут ты прав. Я так и поступлю.

Мне сердце говорит – невинна Геро;

И это должен Клавдио узнать,

И принц, и все, кто дочь мою позорил.

Входят дон Педро и Клавдио . Антонио

Вот принц и Клавдио спешат сюда.
Дон Педро
День добрый.
Клавдио
Добрый день вам, господа.
Леонато
Послушайте…
Дон Педро
Спешим мы, Леонато.
Леонато
Спешите, принц? Желаю вам удачи.

Вы так спешите? Что же; все равно.
Дон Педро
Не затевайте ссор, старик почтенный.
Антонио
Когда бы ссорой мог помочь он делу,

Один из нас лежал бы мертвым здесь.
Клавдио
Кто оскорбил его?
Леонато
Кто? Ты, притворщик!

Ты, ты. Да, нечего за меч хвататься.

Не испугаешь!
Клавдио
Пусть рука отсохнет,

Что старости бы стала угрожать.

Без умысла рука взялась за меч.
Леонато
Молчи, шутить со мной я не позволю!

Я не безумец и не враль пустой,

Чтоб, прикрываясь старости правами,

Хвалиться тем, что "в молодости делал"

Иль "сделал бы, не будь я стар". Но слушай,

Ты так меня и Геро оскорбил,

Что принужден я, сан мой забывая,

Мои седины и обиды лет,

Тебя на поединок вызвать. Знай:

Ты дочь мою безвинно опорочил,

И клевета пронзила сердце ей.

Она лежит теперь в гробнице предков,

Где никогда позор не почивал.

Ее ж позор ты создал подлой ложью.
Клавдио
Как! Я?!
Леонато
Да, ты. Ты, говорю тебе!
Дон Педро
Старик, неправда это.
Леонато
Принц, ту правду —

Я докажу сейчас же, невзирая

На все его искусство в фехтованье,

На юность майскую и сил расцвет.
Клавдио
Довольно! Я с тобой не стану биться.
Леонато
Не ускользнешь! Ты дочь мою убил;

Убив меня – убьешь ты мужа, мальчик.
Антонио
Обоих нас, мужей, убить он должен.

Но все равно! Я первым с ним дерусь.

Пусть победит меня, но мне ответит.

За мной, молокосос! Иди за мною!

Тебя хочу я отстегать, мальчишка, —

Да, слово дворянина, отстегать!
Леонато
Мой брат…
Антонио
Молчи. Бог видит, как любил я Геро!

Она мертва, убита подлецами,

Которые так жаждут поединка,

Как жажду я змею схватить за жало.

Мальчишки, хвастуны, молокососы!
Леонато
Антонио…
Антонио
Молчи. О, я их знаю

И цену им. Я вижу их насквозь:

Лгуны, буяны, франты, пустоцветы,

Что только лгут, язвят, клевещут, льстят,

Кривляются, десятком страшных слов

И грозным видом запугать хотели б

Своих врагов, когда бы лишь посмели, —

Вот и всего.
Леонато
Но, брат Антонио…
Антонио
Не в этом дело.

Ты не мешайся: предоставь мне все.
Дон Педро
Мы не хотим вас раздражать, синьоры.

Я всей душой скорблю о смерти Геро,

Но честью вам клянусь: ее вина

Доказана вполне и непреложно.
Леонато
Мой принц!..
Дон Педро
Я вас не стану слушать.
Леонато
Нет?

Пойдем же, брат: я слушать их заставлю.
Антонио Да, иль один из нас за то заплатит.
Леонато и Антонио уходят.

Входит Бенедикт .
Дон Педро
Смотри, вот тот, кого искали мы.
Клавдио
Ну, синьор, что нового?
Бенедикт
Добрый день, ваше высочество.
Дон Педро
Привет, синьор. Вы пришли почти вовремя, чтобы разнять почти драку.
Клавдио
Нам чуть не откусили носов два беззубых старика.
Дон Педро
Леонато и его брат. Что ты на это скажешь? Если бы мы с ними сразились, боюсь, что мы оказались бы слишком молоды для них. [80]
Бенедикт
В несправедливой ссоре настоящей храбрости нет. Я искал вас обоих.
Клавдио
Мы сами тебя повсюду разыскивали. На нас напала ужасная меланхолия, и нам хотелось бы ее разогнать. Не поможешь ли нам своим остроумием?
Бенедикт
Оно в моих ножнах. Прикажете его вытащить?
Дон Педро
Разве ты носишь свое остроумие сбоку?
Клавдио
Этого еще никто не делал, хотя многим их остроумие вылезает боком. Мне хочется попросить тебя ударить им, как мы просим музыкантов ударить в смычки. Сделай милость, развлеки нас.
Дон Педро
Клянусь честью, он выглядит бледным. – Ты болен или сердит?
Клавдио
Подбодрись, дружок! Хоть говорят, что забота и кошку уморить может, у тебя такой живой нрав, что ты можешь и заботу уморить.
Бенедикт
Синьор, я ваши насмешки поймаю на полном скаку, [81] если они ко мне относятся. Нельзя ли выбрать другую тему для разговора?
Клавдио
Так дайте ему другое копье: он разломал свое на куски.
Дон Педро
Клянусь дневным светом, он все более меняется в лице. По-моему, он не на шутку сердит.
Клавдио
Если так, он знает, какую занять позицию.
Бенедикт
Разрешите сказать вам словечко на ухо.
Клавдио
Не вызов ли, боже упаси?
Бенедикт
(тихо, к Клавдио)

Вы негодяй. Я не шучу. Я готов подтвердить это, где вам будет угодно, как вам будет угодно и когда вам будет угодно. Я требую удовлетворения, или я при всех назову вас трусом. Вы убили прелестную девушку, и смерть ее дорого обойдется вам. Жду вашего ответа.
Клавдио
(громко)

Я охотно принимаю ваше приглашение и рассчитываю, что вы хорошо меня угостите.
Дон Педро
Что такое? Пирушка?
Клавдио
Да, я ему очень благодарен. Он приглашает меня на телячью голову и каплуна. И, если мне не удастся его разрезать как следует, можете считать, что мой нож никуда не годится. А не будет ли там еще вальдшнепа?
Бенедикт
Ваше остроумие легко на ногу – бежит хорошей иноходью.
Дон Педро
Надо рассказать тебе, как на днях Беатриче расхваливала твое остроумие. Я сказал, что у тебя тонкий ум. "Верно, – говорит, – такой тонкий, что и не заметишь". – "Я хочу сказать, широкий ум". – "Да, – говорит, – плоскость необозримая". – "Я хочу сказать, приятный ум". – "Правильно, – говорит, – никого не обидит". – "Я хочу сказать, что он большой умница". – "Вот именно, – говорит, – ум за разум заходит". – "Он отлично владеет языками". – "Верно, – говорит, – он мне поклялся кое в чем в понедельник вечером, а во вторник утром уже нарушил клятву. Он двуязычный человек, хорошо владеет двумя языками". Так она битый час выворачивала наизнанку твои достоинства; но в конце концов заявила со вздохом, что лучше тебя нет человека во всей Италии.
Клавдио
При этом горько заплакала и сказала, что ей нет до тебя дела.
Дон Педро
Да, так оно и было. Но дело в том, что, если бы она не ненавидела его смертельно, она бы его страстно полюбила. Дочь старика нам все рассказала.
Клавдио
Решительно все. И то, как "бог видел его, когда он прятался в саду" [82] .
Дон Педро
Но когда же мы водрузим рога дикого быка на голову мудрого Бенедикта?
Клавдио
Да, и с надписью: "Здесь живет Бенедикт, женатый человек".
Бенедикт
Прощай, мальчик. Ты понял меня. Предоставляю вас вашему болтливому настроению. Вы сыплете остротами, как хвастуны машут мечами, – не задевая, слава богу, никого. – Ваше высочество, я очень вам благодарен за ваши милости ко мне, но принужден оставить вас. Ваш побочный брат бежал из Мессины. Вы с ним сообща убили прелестную невинную девушку. А с этим молокососом мы еще встретимся. Пока желаю ему счастливо оставаться. (Уходит.)
Дон Педро
Он говорил серьезно.
Клавдио
Как нельзя более серьезно. Ручаюсь вам, что это из-за любви к Беатриче.
Дон Педро
Он вызвал тебя на дуэль?
Клавдио
Без всяких околичностей.
Дон Педро
Какая забавная штука – человек, когда он надевает камзол и штаны, а рассудок забывает дома!
Клавдио
Он ведет себя как великан перед мартышкой, а в сущности, перед таким человеком и мартышка – мудрец.
Дон Педро Но довольно! Надо собраться с мыслями и отнестись к делу серьезно. Он, кажется, сказал, что будто мой брат скрылся?
Входят Кизил , Булава и стража с Конрадом и Борачио . Кизил

Идем, идем, сударь. Если правосудие не справится с вами, так не вешать ему на своих весах ничего путного. Хоть вы и лицемер проклятый, вас уж там разберут.
Дон Педро
Что это? Двое из приближенных моего брата связаны! И один из них – Борачио!
Клавдио
Спросите, за что их арестовали, ваше высочество.
Дон Педро
Господа, в чем провинились эти люди?
Кизил
Так что, сударь, они сделали ложный донос; кроме того, сказали неправду; во-вторых, оклеветали; в-шестых и последних, оболгали благородную девицу; в-третьих, подтвердили неверные вещи; и, в заключение, они лгуны и мошенники.
Дон Педро
Во-первых, я спрашиваю; что они сделали? В-третьих, я спрашиваю: в чем их вина? В-шестых и последних; за что они арестованы? И, в заключение: в чем их обвиняют?
Клавдио
Правильное рассуждение, по всем пунктам, честью клянусь, один и тот же вопрос в разных формах.
Дон Педро
Что вы совершили, господа, что вас ведут связанными к допросу? Этот ученый пристав так хитроумен, что ничего не понять. В чем ваше преступление?
Борачио
Добрый принц, не велите меня вести к допросу: выслушайте меня сами, и пусть граф убьет меня. Я обманул ваши собственные глаза. То, чего ваша мудрость не могла обнаружить, открыли эти круглые дураки. Сегодня ночью они подслушали, как я признавался вот этому человеку в том, что ваш брат дон Хуан подговорил меня оклеветать синьору Геро. Я рассказал ему, как вас привели в сад и вы там видели мое свидание с Маргаритой, одетой в платье Геро, как затем вы опозорили Геро в самый момент венчания. Моя подлость занесена в протокол. Но я охотнее запечатлею ее своей смертью, чем повторю рассказ о своем позоре. Девушка умерла от ложного обвинения, взведенного на нее мной и моим хозяином. Короче говоря, я не желаю ничего, кроме возмездия за мою низость.
Дон Педро
(к Клавдио)

Он не вонзил ли сталь в тебя речами?
Клавдио
Внимая им, я выпил страшный яд.
Дон Педро
(к Борачио)

Ужель мой брат толкнул тебя на это?
Борачио
Да, и за труд он заплатил мне щедро.
Дон Педро
В себе он вероломство воплощал

И, подлость эту совершив, бежал.
Клавдио
О Геро, вновь в душе воскрес твой образ

В той красоте, какую я любил!
Кизил
Ну, уведите истцов! Теперь протоколист уже реформировал обо всем синьора Леонато. А главное, господа, не забудьте подтвердить в надлежащее время и в надлежащем месте, что я – осел.
Булава А вот идет и синьор Леонато с протоколистом.
Входят Леонато и Антонио с протоколистом . Леонато

Где негодяй? Я на него взгляну,

Чтоб, встретивши такого же злодея,

Я мог поостеречься. Кто из них?
Борачио
Хотите знать злодея? Он пред вами.
Леонато
Так это ты, подлец, убил словами

Невинное созданье?
Борачио
Я один.
Леонато
Нет, негодяй, ты на себя клевещешь.

Гляди: вот два почтенных человека,

А третий скрылся, – это дело их!

Спасибо, принцы, за убийство Геро.

Вы к вашим громким подвигам прибавьте

Еще и это славное деянье.
Клавдио
Не знаю, как просить вас о терпенье,

Но не могу молчать. Назначьте сами,

Какое вы хотите, искупленье

За этот грех, – хотя лишь тем я грешен,

Что заблуждался.
Дон Педро
Как и я, клянусь.

Но, чтоб вину загладить перед старцем,

Приму любую тягостную кару,

Что он назначит мне.
Леонато
Я не могу вам повелеть, чтоб вы

Ожить велели ей: вы в том не властны.

Но я прошу вас огласить в Мессине,

Что умерла невинною она.

И, если даст любовь вам вдохновенье,

Ее почтите надписью надгробной:

Пусть в эту ночь она звучит, как гимн,

А завтра утром я вас жду к себе.

И, если не могли вы стать мне зятем,

Племянником мне будьте. Дочка брата —

Двойник покойной дочери моей.

Она наследница отца и дяди.

Отдайте ж ей, что назначалось Геро, —

И месть умрет.
Клавдио
Какое благородство!

Я тронут вашей добротой до слез.

Согласен я; во всем располагайте

Отныне бедным Клавдио.
Леонато
Так завтра утром жду обоих вас.

Пока – прощайте. Этого злодея

Сведем мы в очной ставке с Маргаритой:

Она замешана в позорном деле,

Подкуплена…
Борачио
Нет, нет, клянусь душою,

Она не знала цели разговора,

Но честною была всегда и верной, —

Я в этом за нее ручаюсь вам.
Кизил
Кроме того, сударь, хоть это и не занесено в протокол белым по черному , но этот истец и обидчик назвал меня ослом. Прошу вас, пусть это припомнят, когда будут назначать ему наказание. И еще: стража слышала, как они толковали о некоем Фасоне. Говорят, он всегда носит у уха камертон, ходит в локонах и у всех клянчит деньги взаймы. И он так давно этим занимается, никогда не отдавая долгов, что люди очерствели душой и не хотят больше давать ему денег взаймы во имя божие. Прошу вас допросить его по этому пункту.
Леонато
Благодарю тебя за заботу и честный труд.
Кизил
Ваша милость говорит как признательный и почтительный юноша, и я хвалю за вас бога.
Леонато
Вот тебе за труды.
Кизил
Благослови, господи, вашу обитель. [83]
Леонато
Ступай. Я снимаю с тебя надзор за арестованными. Благодарю тебя.
Кизил Поручаю этому отъявленному мерзавцу вашу милость. И прошу вашу милость: примерно накажите себя, другим в поученье. Спаси господи вашу милость. Желаю всякого благополучия вашей милости. Верни вам бог здравие. Имею честь уволить себя от вашего присутствия, а коли желательна приятная встреча, так с божьего недозволения.  – Идем, сосед!
Кизил, Булава и протоколист уходят. Леонато

Итак, до завтра, господа. Прощайте!
Антонио
Ждем утром вас. Прощайте, господа.
Дон Педро
Придем.
Клавдио Всю ночь скорбеть о Геро буду.
Дон Педро и Клавдио уходят. Леонато

(первому сторожу)

Ведите их. Допросим Маргариту,
Как с мерзким плутом сблизилась она.
Все уходят в разные стороны.

Сцена 2

Сад Леонато.

Входят, навстречу друг другу, Бенедикт и Маргарита .

Бенедикт

Прошу тебя, милая Маргарита, сослужи мне службу: помоги мне поговорить с Беатриче.

Маргарита

А вы напишете за это сонет в честь моей красоты?

Бенедикт

В таком высоком стиле, Маргарита, что ни один смертный не дотянется до него. Даю слово, ты вполне заслуживаешь этого.

Маргарита

Чтобы ни один смертный не дотянулся до меня? Неужели же мне век сидеть под лестницей?

Бенедикт

Остроумие у тебя что борзая: сразу хватает.

Маргарита

А ваше похоже на тупую рапиру: попадает, но не ранит.

Бенедикт

Остроумие, подобающее мужчине: не хочет ранить даму. Так прошу тебя, позови Беатриче: я побежден и отдаю тебе щит.

Маргарита

Отдавайте нам мечи, – щиты у нас свои найдутся.

Бенедикт

Если вы будете пускать в ход щиты, нам придется прибегнуть к пикам, а для девушек это небезопасно.

Маргарита

Так я сейчас позову к вам Беатриче. Полагаю, что ноги у нее есть. (Уходит.)

Бенедикт

Значит, она придет. (Поет.)

"О бог любви,

С небес взгляни,

Ты знаешь, ты знаешь,

Как слаб и жалок я…"

Я подразумеваю: в искусстве пения, потому что в смысле любви ни знаменитый пловец Леандр, ни Троил, первый прибегший к сводникам, ни весь набор былых щеголей, чьи имена так плавно катятся по гладкой дороге белых стихов, не терзался любовью так, как я, несчастный. Правда, на рифмы я не мастер: бился, бился – ничего не мог подобрать к "прекрасная дама", кроме "папа и мама", – рифма слишком невинная; к "дорога" – "рога", – рифма слишком опасная; к "мудрец" – кроме "глупец", – рифма слишком глупая. Вообще очень скверные окончания. Нет, я родился не под поэтической планетой и не способен любезничать в торжественных выражениях.

Входит Беатриче .

Милая Беатриче, неужели ты пришла потому, что я позвал тебя? Беатриче

Да, синьор, и уйду по вашему приказанию.
Бенедикт
О, оставайся до тех пор, пока…
Беатриче
Вы уже сказали "до тех пор"; так прощайте! Впрочем, я не уйду, пока не получу того, зачем пришла: что было у вас с Клавдио?
Бенедикт
Кроме бранных слов – ничего. По этому случаю я тебя поцелую.
Беатриче
Слова – ветер, а бранные слова – сквозняк, который вреден; поэтому я уйду без вашего поцелуя.
Бенедикт
Ты не можешь не искажать прямого смысла слов: таково уж твое остроумие. Но я тебе скажу прямо: Клавдио принял мой вызов, и мы должны вскоре с ним встретиться – или я его ославлю трусом. А теперь скажи, пожалуйста: за какой из моих недостатков ты влюбилась в меня?
Беатриче
За все вместе. Они так искусно охраняют в вас владычество дурного, что не допускают никакой хорошей примеси. А теперь я спрошу: какое из моих достоинств заставило вас заболеть любовью ко мне?
Бенедикт
Заболеть любовью? Отлично сказано: я действительно болен любовью, потому что люблю тебя вопреки моей воле.
Беатриче
Значит, вопреки вашему сердцу? Увы, бедное сердце! Но, если вы ему противоречите из-за меня, я тоже хочу ему противоречить из-за вас. Я никогда не полюблю врага моего друга.
Бенедикт
Мы с тобой слишком умны, чтобы любезничать мирно.
Беатриче
Судя по этому признанию, вряд ли: ни один умный человек умом хвалиться не станет.
Бенедикт
Старо, старо, Беатриче: это было верно во времена наших прабабушек. А в наши дни, если человек при жизни не соорудит себе мавзолея, так о нем будут помнить, только пока колокола звонят да вдова плачет.
Беатриче
А сколько же времени это длится, по-вашему?
Бенедикт
Трудно сказать. Думаю, так: часок на громкие рыдания и четверть часика на заплаканные глаза. Поэтому для умного человека – если только ее величество Совесть этому не препятствует – выгоднее всего самому трубить о своих достоинствах, как я это и делаю. Ну, довольно о похвалах мне, который – могу это засвидетельствовать – вполне достоин их. А теперь скажите мне, как себя чувствует ваша кузина?
Беатриче
Очень плохо.
Бенедикт
А вы?
Беатриче
Тоже очень плохо.
Бенедикт Молитесь богу, любите меня и старайтесь исправиться. Теперь я с вами прощусь, потому что кто-то спешит сюда.
Входит Урсула . Урсула

Синьора, пожалуйте скорее к дядюшке. У нас в доме страшный переполох. Стало известно, что синьору Геро ложно обвинили, принц и Клавдио были обмануты, а виновник всего, дон Хуан, бежал и скрылся. Идите скорее.
Беатриче
Хотите пойти со мной, чтобы узнать, в чем дело?
Бенедикт Я хочу жить в твоем сердце, умереть у тебя на груди и быть погребенным на дне твоих глаз; а кроме того, хочу пойти с тобой к твоему дядюшке.
Уходят.

Сцена 3

Церковь.

Входят дон Педро , Клавдио и трое или четверо вельмож с факелами.
Клавдио
Так это – склеп фамильный Леонато?
Один из вельмож
Да, граф.
Клавдио
(читает по свитку)

"Убитой гнусной клеветой

Прекрасной Геро здесь могила.

В награду Смерть ее покой

Бессмертной славой озарила,

И жизнь, покрытую стыдом,

Смерть явит в блеске неземном!"

(Прикрепляет свиток к гробнице.)

Вещайте здесь хвалу над нею,

Меж тем как в скорби я немею.

Теперь – торжественный начните гимн.
Песня
Богиня ночи, о, прости

Убийц твоей невинной девы!

К ее могиле принести

Спешим мы скорбные напевы.

Ты, полночь, с нами здесь рыдай,

Наш стон и вздохи повторяй

Уныло, уныло.

Могила, милый прах верни!

Взываем в гробовой сени

Уныло, уныло.
Клавдио
Спи с миром! Буду я вперед

Свершать обряд здесь каждый год.
Дон Педро
Уж близко утро – факелы гасите.

Замолкли волки; первый луч заря

Пред колесницей Феба шлет. Взгляните:

Спешит уж день, огнем восток пестря.

Благодарю вас всех; ступайте с богом.
Клавдио
Прощайте; расходитесь по домам.
Дон Педро
Идем. Одежду сменим на другую

И – к Леонато, где с утра нас ждут.
Клавдио
Пошли ж нам, Гименей, судьбу другую,
Чем та, что мы оплакивали тут.
Уходят.

Сцена 4

Комната в доме Леонато.

Входят Леонато , Антонио , Бенедикт , Беатриче , Маргарита , Урсула , монах и Геро .
Монах
Я говорил вам, что она невинна!
Леонато
Как невиновны Клавдио и принц;

Лишь по ошибке обвинили Геро.

Но Маргарита здесь не без вины,

Хотя и против воли, как нам ясно

Установил подробнейший допрос.
Антонио
Я рад, что все окончилось удачно.
Бенедикт
Я тоже. Иначе я должен был бы

Сразиться с Клавдио на поединке.
Леонато
Прекрасно. Дочь моя и все вы, дамы,

Пока в свои покои удалитесь.
Когда вас позовут, придите в масках.
Дамы уходят. Леонато

(к Антонио)

И принц и Клавдио мне обещали

Прийти с утра. Ты знаешь роль свою,

Племяннице отцом на время станешь

И Клавдио отдашь в супруги.
Антонио
Спокоен будь: я роль свою исполню.
Бенедикт
Отец Франциск, мне вас просить придется…
Монах
О чем, мой сын?
Бенедикт
Одно из двух: связать иль развязать.

(К Леонато.)

Синьор мой, наконец-то на меня

Взглянула благосклонно Беатриче.
Леонато
Ей одолжила дочь моя глаза.
Бенедикт
И я ей отвечаю нежным взглядом.
Леонато
Которым вы обязаны как будто

Мне, Клавдио и принцу. В чем же дело?
Бенедикт
Таит загадку ваш ответ, синьор.

Но к делу: дело в том, чтоб ваша воля

Совпала с нашей. Нас соедините

Сегодня узами святого брака, —

В чем, брат Франциск, нужна и ваша помощь.
Леонато
Согласен я.
Монах
И я готов помочь вам.
Вот принц и Клавдио.
Входят Дон Педро , Клавдио и двое или трое вельмож . Дон Педро

Приветствую почтенное собранье.
Леонато
Привет, мой принц; и Клавдио, привет.

Мы ждали вас. Ну что же, вы решились

С племянницей моею обвенчаться?
Клавдио
Согласен, будь она хоть эфиопка.
Леонато Брат, позови ее; свершим обряд.
Антонио уходит. Дон Педро

День добрый, Бенедикт. Но что с тобой?

Ты смотришь февралем; морозом, бурей

И тучами лицо твое мрачится.
Клавдио
Он вспоминает дикого быка.

Смелей! Твои рога позолотим мы -

И всю Европу ты пленишь, как встарь

Европу бог Юпитер полонил,

Во образе быка явив свой пыл. [84]
Бенедикт
Тот бык мычать с приятностью привык.

Теленка дал подобный странный бык

Корове вашего отца, и, кстати, —
По голосу вы брат того теляти.
Входят Антонио и дамы в масках. Клавдио

Ответ за мной, – сейчас не до того.

Которая ж из дам моя по праву?
Антонио
Вот эта: я ее вручаю вам.
Клавдио
Она – моя? – Но дайте вас увидеть.
Леонато
О нет, пока не поклянетесь вы

Перед святым отцом с ней обвенчаться.
Клавдио
Так дайте руку: пред святым отцом

Я – ваш супруг, когда вам так угодно.
Геро
(снимая маску)

При жизни – ваша первая жена:

И вы – мой первый муж, пока любили.
Клавдио
Вторая Геро!
Геро
Истинно – вторая.

Та умерла запятнанной, а я

Живу и, так же как жива, невинна.
Дон Педро
Та Геро! Та, что умерла!
Леонато
Она

Была мертва, пока жило злоречье.
Монах
Я разрешу вам все недоуменья,

Когда окончим мы святой обряд,

О смерти Геро рассказав подробно.

Пока же чуду вы не удивляйтесь

И все за мной последуйте в часовню.
Бенедикт
Отец, постойте. Кто здесь Беатриче?
Беатриче
(снимает маску)

Я за нее. Что от нее угодно?
Бенедикт
Вы любите меня?
Беатриче
Не так чтоб очень.
Бенедикт
Так, значит, дядя ваш, и принц, и Клавдио

Обмануты: они клялись мне в том.
Беатриче
Вы любите меня?
Бенедикт
Не так чтоб очень.
Беатриче
Так Геро, Маргарита и Урсула

Обмануты: они клялись мне в том.
Бенедикт
Они клялись, что вы по мне иссохли.
Беатриче
Они клялись, что насмерть влюблены вы.
Бенедикт
Все вздор! Так вы не любите меня?
Беатриче
Нет – разве что как друга… в благодарность…
Леонато
Брось! Поклянись: ты любишь Бенедикта.
Клавдио
Я присягну, что любит он ее.

Вот доказательство – клочок бумаги:

Хромой сонет – его ума творенье —

В честь Беатриче.
Геро
Вот вам и другой,

Украденный у ней, – ее здесь почерк:

Признанье в нежной страсти к Бенедикту.
Бенедикт
Вот чудеса! Наши руки свидетельствуют против наших сердец. Ладно, я беру тебя; но, клянусь дневным светом, беру тебя только из сострадания.
Беатриче
Я не решаюсь вам отказать; но, клянусь светом солнца, я уступаю только усиленным убеждениям, чтобы спасти вашу жизнь; ведь вы, говорят, дошли до чахотки.
Бенедикт
Стой! Рот тебе зажму я! (Целует ее.)
Дон Педро
Как Бенедикт женатый поживает?
Бенедикт
Вот что я вам скажу, принц: целая коллегия остряков не заставит меня отказаться от моего намерения. Уж не думаете ли вы, что я испугаюсь какой-нибудь сатиры или эпиграммы? Если бы острое словцо оставляло след, мы бы все ходили перепачканные. Короче говоря: раз уж я решил жениться, так и женюсь, хотя бы весь мир был против этого. И нечего трунить над тем, что я прежде говорил другое: человек – существо непостоянное, вот и все. – Что касается тебя, Клавдио, я хотел было тебя поколотить, но раз ты сделался теперь чем-то вроде моего родственника, то оставайся невредим и люби мою кузину.
Клавдио
А я-то надеялся, что ты откажешься от Беатриче: тогда я вышиб бы из тебя дух за такую двойную игру. А теперь, без сомнения, ты будешь ее продолжать, если только кузина не будет хорошенько присматривать за тобой.
Бенедикт
Ладно, ладно, мир! – Давайте-ка потанцуем, пока мы еще не обвенчались: пусть у нас порезвятся сердца, а у наших невест – ноги.
Леонато
Танцевать будете после свадьбы!
Бенедикт Нет, до свадьбы, клянусь честью! – Эй, музыка! – У вас, принц, унылый вид. Женитесь, женитесь! Плох тот посох, у которого на конце нет рога.
Входит гонец . Гонец

Принц! Дон Хуан, ваш брат бежавший, схвачен

И приведен под стражею в Мессину.
Бенедикт Забудем о нем до завтра, а там уж я придумаю ему славное наказание. Эй, флейты, начинайте!
Танцы. Все уходят.

"Много шума из ничего"

Комедия эта при жизни Шекспира была издана лишь один раз в кварто 1600 года. Это вполне удовлетворительный текст, от которого посмертное фолио отличается очень мало.

Время возникновения пьесы определяется тем, что она не упоминается у Мереса в списке шекспировских пьес, опубликованном в 1598 году. Еще точнее можно ее датировать благодаря тому обстоятельству, что в нескольких репликах Кизила в кварто говорящий обозначен именем не изображаемого персонажа, а его исполнителя – известного комика Кемпа. Между тем мы знаем, что Уильям Кемп ушел из шекспировской труппы в 1599 году. Таким образом, появление пьесы несомненно относится к театральному сезону 1598/99 года.

У Шекспира мало найдется пьес, где бы он так близко придерживался своего сюжетного источника. История оклеветанной с помощью инсценировки любовного свидания девушки и притворной смерти ее как средства восстановления ее чести, составляющая главную сюжетную основу комедии, встречается в новелле 22-й Банделло (1554), переведенной на французский язык тем самым Бельфоре ("Трагические истории", 1569, рассказ 3), у которого была взята и фабула шекспировского "Гамлета". Кроме того, сюжет этой новеллы воспроизвел с большой точностью, изменив лишь имена и место действия, Ариосто в эпизоде Ариоданта и Джиневры ("Неистовый Роланд", песнь V). Еще до появления в 1591 году полного перевода на английский язык поэмы Ариосто эпизод этот был переведен отдельно и использован как в поэме Спенсера "Царица фей" (1590; песнь V), так и в анонимной, не дошедшей до нас пьесе "Ариодант и Джиневра", исполнявшейся в придворном театре детской труппой в 1583 году.

Шекспир, без сомнения, был знаком с обеими редакциями этой повести – как Банделло (через посредство Бельфоре), так и Ариосто (прямо или через посредство одной из названных английских его переделок), ибо только у Бельфоре приводятся имена Леонато и Педро Арагонского и действие происходит в Мессине, а с другой стороны, хитрость клеветника в этой редакции сводится лишь к тому, что его слуга влезает ночью через окно в одну из комнат дома Леонато, без сознательного сообщничества служанки героини, которое добавлено у Ариосто, но отсутствует у Шекспира.

В сюжетном отношении Шекспир почти ничего не изменил в своих источниках. Нельзя также сказать, чтобы он особенно углубил характеры главных персонажей, которые у него даны довольно схематично. Интересное развитие получил только образ дона Хуана, прототип которого обрисован в обеих версиях очень слабо. У Банделло, например, клеветник (Тимбрео) – отнюдь не злой человек; он опорочивает девушку только из зависти, а после того как план его удался, раскаивается и сам открывает жениху всю правду. У Шекспира, наоборот, все действия дона Хуана последовательны и достаточно мотивированы гордостью и озлобленностью незаконнорожденного и нелюбимого при дворе принца.

Зато вполне оригинальна присоединенная Шекспиром к основной фабуле вторая сюжетная линия – история Бенедикта и Беатриче, характеры которых, кстати, наиболее индивидуализированы в пьесе. А к этому надо еще добавить великолепно развитый и разросшийся почти до самостоятельного действия эпизод с двумя полицейскими.

Основную прелесть этой комедии, пользовавшейся во времена Шекспира огромным успехом на сцене – подобно тому как она пользуется им и сейчас, – составляет то мастерство, с каким Шекспир слил вместе эти три идейно и стилистически столь разнородные темы, совместив требования драматического единства со своим обычным стремлением обогатить и разнообразить действие. Средством для этого ему служит единая идея, проходящая в трех разных планах и крепко связывающая пьесу одним общим чувством жизни. Это – чувство зыбкости, обманчивости наших впечатлений, которое может привести к великим бедам и от которой человеку неоткуда ждать помощи и спасения, кроме счастливого случая, доброй судьбы.

Вся пьеса построена на идее обмана чувств, иллюзорности наших впечатлений, и эта иллюзорность симметрично прослеживается в трех планах, образуя глубокое стилистическое и идейное единство комедии. Внешне этой цели всякий раз служит один и тот же драматический прием – вольное или невольное подслушивание (или подсматривание), но всякий раз психологически и морально осмысливаемое по-иному.

Первая и основная тема пьесы – история оклеветанной Геро – носит отчетливо драматический характер. Примесь трагического элемента присуща в большей или меньшей степени почти всем комедиям, написанным Шекспиром в пятилетие, предшествующее созданию его великих трагедий (например, "Венецианский купец", "Как вам это понравится" и т. д.). Но ни в одной из них этот элемент так не силен, как в рассматриваемой комедии. Кажется, в ней Шекспир уже предвосхищает тот мрачный взгляд на жизнь, то ощущение неотвратимости катастроф, которое вскоре станет господствующим в его творчестве. Но только сейчас у него еще сохраняется "комедийное" ощущение случайности, летучести всего происходящего, оставляющее возможность внезапного счастливого исхода, и не возобладало представление о неизбежности конфликтов, завершающихся катастрофой.

В частности, ситуация "Много шума" имеет много общего с ситуацией "Отелло". Клавдио – благороднейшая натура, но слишком доверчивая, как Отелло, и чрезмерно пылкая, как и он. Оскорбленный контрастом между видимой чистотой Геро и примерещившимся ему предательством, он не знает меры в своем гневе и к отвержению невесты присоединяет еще кару публичного унижения (что, впрочем, соответствовало понятиям и нравам эпохи). Дон Хуан помимо естественного чувства обиды самой природой своей расположен ко злу: как для Яго невыносима "красота" существования Кассио, так и подлому бастарду нестерпимы благородство и заслуги Клавдио. Также и Геро, подобно Дездемоне, бессильно и безропотно склоняется перед незаслуженной карой как перед судьбой. Наконец, и Маргарита не лишена сходства с чересчур беспечной и бездумной, покорной мужу (или любовнику) Эмилией. Им обеим чужда моральная озабоченность, активная преданность любимой госпоже: иначе такое чувство предостерегло бы их и побудило бы предостеречь жертву.

Но мы здесь в мире доброй, ласковой сказки, – вот почему все кончается счастливо. И потому, заметим, все изображено бархатными, пастельными, а не огненными, жгучими тонами "Отелло". А отсюда – возможность стилистического слияния с двумя другими, комическими частями пьесы – не только с историей Беатриче и Бенедикта, но и с эпизодом двух очаровательных полицейских.

Вторая, комическая тема пьесы тесно связана с первой. Обе они дополняют друг друга не только сюжетно, но и стилистически. Первая в решительный момент переводит вторую в серьезный и реалистический план, тогда как вторая смягчает мрачные тона первой, возбуждая предчувствие возможной счастливой развязки. Возникает ощущение сложной, многопланной жизни, где светлое и мрачное, смех и скорбь не сливаются между собой (как в "Венецианском купце" или хотя бы в "Двух веронцах"), но чередуются, соседят друг с другом, подобно тому как в рисунках "белое и черное" оба тона оттеняют один другой силой контраста, придавая друг другу выразительность и приводя целое к конечному единству. Отсюда, при мягкости и гармонии речи этой пьесы, в ее конструкции и общем колорите есть нечто "испанское" (по жгучести и пылкости), напоминающее позднейшую "Меру за меру".

Взрыву любви Бенедикта – Беатриче предшествует долгая пикировка между ними, блестящее состязание в колкостях и каламбурах, которое похоже на войну двух убежденных холостяков, но на деле прикрывает глубокое взаимное влечение, не желающее самому себе признаться. Комментаторы, ищущие всюду и во всем готовых литературных источников, полагают, что кое-что в этой перестрелке навеяно такой же дуэлью остроумия между Гаспаро Паллавичина и Эмилией Пиа, описанной в книге Бальдассаре Кастильоне "Придворный" (1528), переведенной на большинство европейских языков, и в том числе на английский – в 1561 году. Книга эта, считавшаяся руководством благородного образа мыслей и изящных бесед, была, без сомнения, известна Шекспиру, и он мог мимоходом почерпнуть из нее несколько острот и каламбуров, вложенных им в уста Беатриче и Бенедикта. Но ситуация у Кастильоне совсем иная, не говоря о том, что кое в чем могли быть и просто совпадения. Существеннее то, что уже в целом ряде более ранних своих комедий Шекспир разрабатывал ту же самую ситуацию: поединок остроумия между молодым человеком и девушкой, предшествующий зарождению между ними любви. Довольно развернуто дана такая ситуации в "Укрощении строптивой", но еще более разработана она в "Бесплодных усилиях любви", где пара Бирон – Мария является прямой предшественницей пары Бенедикт – Беатриче.

Параллелизм этот, по-видимому, не случаен, ибо в том самом 1598 году, когда возникла комедия "Много шума", старая названная нами пьеса, написанная за четыре-пять лет до того, была не только поставлена на сцене придворного театра, но и издана кварто. Видимо, интерес к названному мотиву оживился к этому времени снова, и у Шекспира явилось желание разработать его еще раз, и притом углубленно, что он и сделал. Веселую сцену пикировки, лишенную в "Бесплодных усилиях любви" всякого психологического обоснования, он здесь насквозь психологизировал.

Прежде всего, Бирон у него совсем не является по самой своей натуре таким женоненавистником, как Бенедикт. С другой стороны, Розалинда далеко не так строптива, как Беатриче. Их перестрелка не выходит за пределы обычного поддразнивания и заигрывания, свойственных тому, что нынешние потомки Шекспира называют "флиртом". Но Беатриче – натура гордая и требовательная. Ей нужно, чтобы ее избранник не был ни молодым вертопрахом, ни человеком с увядшими чувствами, ищущим спокойного и удобного брака; ей нужен человек, который соединял бы в себе пылкость юноши и опытность мужчины. А где такого найти? И что если, делая выбор (а он, кажется, ею уже сделан!), ошибешься? Беатриче – натура сильная, мало чем уступающая Порции в "Венецианском купце". Она хочет научить уважать себя как человека. И потому из гордости она не выдает своих чувств, боясь насмешки, и приходит к отрицанию любви.

Как обычно бывает у Шекспира, он более тщательно, более заботливо исследует чувства женщины, обозначая чувства мужчины суммарно и лаконично, как более натуральные, более понятные зрителю. Но и в задорном упрямстве Бенедикта мы видим проявление его личного характера, нечто принципиальное, роднящее его с Беатриче: такое же благородство чувств и такую же сердечную гордость. Но последняя является вместе с тем и преградой, разделяющей их.

Однако несчастье, постигшее Геро, ломает эту преграду и, пробудив в юных сердцах их лучшие чувства: в ней – верность и твердость дружбы, в нем – способность к самопожертвованию, – бросает их в объятия друг друга. И одно мгновение кажется – такова композиционная тонкость пьесы, – что основное, серьезное действие только и существует для того, чтобы служить опорой второму действию, собственно комедийному. Горе – жалость – любовь: вот линия развития всей пьесы. В сравнении с этой мощной логикой чувств чисто подсобную роль играет та интрига, которая внешним образом приводит к желанному результату. Это тот же прием подслушивания, который явился пружиной и основного, трагического действия. Но только здесь прием подслушивания использован на редкость оригинально: заговорщики, шепчущие именно то, что они хотят довести до сведения влюбленных, заставляют последних вообразить, что они случайно подслушали разговор. Минус на минус в алгебре дает плюс; две перемноженные фикции в действительности дают истину. Закон шекспировской комедии: чем смешнее, тем трогательнее; чем иллюзорнее, тем правдивее.

Комическое (или комедийное) в этой удивительной пьесе перевешивает трагическое. Но, как все это нами было изложено выше, оно слишком абстрактно, ему недостает материальной плотности. Чтобы придать ее пьесе, Шекспир вносит в нее третью тему, элемент бытового гротеска: эпизод с двумя полицейскими. Эпизод этот имеет весьма реальное основание. Канцлер Елизаветы Берли в 1586 году писал другому ее министру Уолсингему в выражениях, весьма близких к тексту комедии, что Англия полна таких блюстителей общественного порядка, которые "сторонятся преступления, как чумы", предпочитая болтать, спать, пить эль и ничего не делать. Как мы видим, шекспировские зрители воспринимали эти образы не только как гротеск, но и как кусочек действительности. Поясним, между прочим, что Кизил и его собратья не являются полицейскими на королевской службе. Они принадлежат к той добровольной страже, которая создавалась корпорациями горожан для охраны порядка, особенно в ночное время. В такие стражи нанимались те, кто ни к какому другому делу не был приспособлен. Не случайно поэтому литература той эпохи полна шуток и острот по адресу безалаберных и нерасторопных людей, взявших на себя миссию охраны общественного порядка.

О том, что Шекспир списал образы стражников с натуры, сохранилось предание, записанное в 1681 году любителем старины Джоном Обри. "Бен Джонсон и он (Шекспир. – А. А.), – сообщает Обри, – где бы они ни оказывались, повседневно подмечали странности людей (humours)". И вот пример этого: "Характер констебля из "Сна в летнюю ночь" он списал в Грендоне-на-Баксе, по дороге из Лондона в Стретфорд, и этот констебль еще жил там в 1642 году, когда я впервые направлялся в Оксфорд. Мистер Джоз Хоу из этого прихода знал его". Простим антиквару его ошибку – он спутал "Сон в летнюю ночь" с "Много шума из ничего", но предание, сообщаемое им, от этого не утрачивает своей ценности. Оно лишний раз подтверждает наше ощущение жизненности этих забавных фигур, введенных Шекспиром. Но, конечно, только Шекспир мог сделать их такими живыми в пьесе и так вплести в ее действие, что без них оно многое теряет в комизме.

Кизил – невероятно чванливый глупец, к тому же постоянно путающий слова. Желая придать себе как можно больше значительности, он любит пользоваться юридическими терминами, помпезными словами и выражениями, но, будучи малограмотным, все время впадает в ошибки. Его постоянный спутник Булава под стать ему.

Словоохотливость Кизила способна вывести из себя самого терпеливого человека. Уже обладая ключом к той грязной интриге, которая направлена против Геро, он, однако, не в состоянии помешать тому, чтобы клевета пала на чистую девушку. Да его это и не заботит. Он, как мы помним, больше всего взволнован тем обстоятельством, что его обозвали ослом. Он и ходит теперь жаловаться на это, разнося повсюду, что его обругали ослом, и требуя, чтобы это было документально зафиксировано.

Незачем распространяться о том, насколько комична эта фигура и сколько юмора вложил Шекспир в изображение ее. Парадоксально однако, то, что именно глупость Кизила в конечном счете приводит к спасению чести Геро. То, чего не смогли сделать все умные люди из круга героини, сделали эти нелепые ночные стражи. Они нашли виновников клеветы и содействовали их разоблачению. Понятно, этим комическая окраска финала и всей пьесы еще усиливается.

И, наконец, не следует забывать еще об одном аспекте пьесы – нарядном и праздничном, несмотря на прорезывающие ее трагические нотки. Действие все время развивается на фоне торжественных встреч, празднеств, балов, прогулок по парку, на фоне цветущей природы знойного юга, благоухающих в ночной темноте цветов, шляп, украшенных перьями, и гибких клинков шпаг. В этой комедии еще больше, чем в других, Шекспир хотел дать почувствовать всю роскошь жизни и притаившееся в ней, стерегущее человека зло.

А. Смирнов

Уильям Шекспир Сон в летнюю ночь

William Shakespeare. A Midsummer Night\'s Dream

Действующие лица

Тезей , герцог Афинский.

Эгей , отец Гермии.

Лизандр, Деметрий , влюбленные в Гермию.

Филострат , распорядитель увеселений при дворе Тезея.

Пигва , плотник.

Миляга , столяр.

Основа , ткач.

Дудка , починщик раздувальных мехов.

Рыло , медник.

Заморыш , портной.

Ипполита , царица амазонок, обрученная с Тезеем.

Гермия , влюбленная в Лизандра.

Елена , влюбленная в Деметрия.

Оберон , царь фей и эльфов.

Титания , царица фей и эльфов.

Пэк, или Добрый Малый Робин , маленький эльф.

Душистый Горошек, Паутинка, Мотылек, Горчичное Зерно , эльфы.

Феи и эльфы, покорные Оберону и Титании, свита.

Место действия – Афины и лес поблизости.

Акт I

Сцена 1

Афины, дворец Тезея.

Входят Тезей , Ипполита , Филострат и свита .

Тезей

Прекрасная, наш брачный час все ближе:

Четыре дня счастливых – новый месяц

Нам приведут. Но ах, как медлит старый!

Стоит он на пути к моим желаньям,

Как мачеха иль старая вдова,

Что юноши доходы заедает.

Ипполита

Четыре дня в ночах потонут быстро;

Четыре ночи в снах так быстро канут…

И полумесяц – лук из серебра,

Натянутый на небе, – озарит

Ночь нашей свадьбы!

Тезей

Филострат, ступай!

Расшевели всю молодежь в Афинах

И резвый дух веселья пробуди.

Печаль для похорон пусть остается:

Нам на пиру не нужно бледной гостьи.

Филострат уходит. Тезей

Тебя мечом я добыл, Ипполита,

Угрозами любви твоей добился,

Но свадьбу я в ином ключе [85] сыграю:
Торжественно, и весело, и пышно!
Входят Эгей , Гермия , Лизандр и Деметрий . Эгей

Будь счастлив, славный герцог наш Тезей!
Тезей
Благодарю тебя, Эгей! Что скажешь?
Эгей
Я в огорченье, с жалобой к тебе

На Гермию – да, на родную дочь! —

Деметрий, подойди! – Мой государь,

Вот тот, кому хотел отдать я дочь. —

Лизандр, и ты приблизься! – Государь мой!

А этот вот околдовал ей сердце. —

Ты, ты, Лизандр! Ты ей писал стихи,

Залогами любви менялся с ней,

Под окнами ее при лунном свете

Притворно пел любви притворной песни!

Ты в ход пускал, чтобы пленить ей сердце,

Браслеты, кольца из волос, конфеты,

Цветы, безделки, побрякушки – все,

Что юности неискушенной мило!

Коварством ты ее любовь похитил,

Ты послушанье, должное отцу,

В упрямство злое превратил! – Так если

Она при вас, мой государь, не даст

Согласия Деметрию, взываю

К старинному афинскому закону:

Раз дочь моя, могу всецело ею

Располагать; а я решил: Деметрий

Или – как предусмотрено законом

В подобных случаях – немедля смерть!
Тезей
Ну, Гермия, прекрасная девица,

Что скажешь ты? Обдумай хорошенько.

Отца должна считать ты как бы богом:

Он создал красоту твою, и ты

Им отлитая восковая форма;

Ее оставить иль разбить – он вправе.

Деметрий – человек вполне достойный.
Гермия
Лизандр мой – также.
Тезей
Да, сам по себе;

Но если твой отец не за него,

То, значит, тот достойней.
Гермия
Как бы я

Хотела, чтоб отец смотрел моими

Глазами!
Тезей
Нет! Скорей твои глаза

Должны его сужденью подчиняться.
Гермия
Простите, ваша светлость, умоляю.

Сама не знаю, где нашла я смелость,

И можно ли, не оскорбляя скромность,

При всех мне так свободно говорить.

Но заклинаю, мне узнать позвольте:

Что самое плохое предстоит мне,

Когда я за Деметрия не выйду?
Тезей
Что? Смерть! Иль отречение навеки

От общества мужчин. Вот почему,

О Гермия, проверь себя. Подумай:

Ты молода… Свою спроси ты душу,

Когда пойдешь против отцовской воли:

Способна ль ты надеть наряд монашки,

Навек быть заключенной в монастырь,

Всю жизнь прожить монахиней бесплодной [86]

И грустно петь луне холодной гимны?

Стократ блажен, кто кровь свою смиряет,

Чтоб на земле путь девственный свершить;

Но роза, в благовонье растворясь, [87]

Счастливей той, что на кусте невинном

Цветет, живет, умрет – все одинокой!
Гермия
Так я цвести, и жить, и умереть

Хочу скорей, чем девичьи права

Отдать ему во власть! Его ярму

Душа моя не хочет покориться.
Тезей
Обдумай, Гермия! В день новолунья

(В день, что меня с моей любовью свяжет

На вечное содружество) должна

Ты быть готова: или умереть

За нарушение отцовской воли,

Иль обвенчаться с тем, кого он выбрал,

Иль дать навек у алтаря Дианы

Обет безбрачья и суровой жизни.
Деметрий
Смягчись, о Гермия! – А ты, Лизандр,

Моим правам бесспорным уступи.
Лизандр
Деметрий, раз отец тебя так любит,

Отдай мне дочь, а сам женись на нем!
Эгей
Насмешник дерзкий! Да, любовь отца —

За ним и с ней все то, чем я владею.

Но дочь – моя, и все права над нею

Я отдаю Деметрию сполна!
Лизандр
Но, государь, с ним равен я рожденьем

Да и богатством; я люблю сильней;

По положенью я ничем не ниже,

Скорее даже выше, чем Деметрий;

А главное – что превышает все —

Я Гермией прекрасною любим!

К чему ж от прав моих мне отрекаться?

Деметрий – да, скажу ему в лицо —

В Елену, дочь Недара, был влюблен.

Ее увлек он. Нежная Елена

Непостоянного безумно любит,

Боготворит пустого человека!
Тезей
Признаться, я кой-что об этом слышал

И даже думал с ним потолковать;

Но, занятый важнейшими делами,

Забыл о том. – Иди со мной, Деметрий,

И ты, Эгей! Со мной идите оба,

И мы найдем, о чем поговорить! —

Ты ж, Гермия, старайся подчинить

Свои мечты желанию отца,

Не то предаст тебя закон афинский

(Которого мы изменить не в силах)

На смерть или на вечное безбрачье. —

Ну, Ипполита… Что, любовь моя?

Идем… – Деметрий и Эгей – за мною.

Я поручу вам кое-что устроить

К торжественному дню и потолкую

О том, что вас касается обоих.
Эгей Исполнить долг наш рады мы всегда.
Тезей , Ипполита , Эгей , Деметрий и свита уходят. Лизандр

Ну что, моя любовь? Как бледны щеки!

Как быстро вдруг на них увяли розы!
Гермия
Не оттого ль, что нет дождя, который

Из бури глаз моих легко добыть.
Лизандр
Увы! Я никогда еще не слышал

И не читал – в истории ли, в сказке ль, —

Чтоб гладким был путь истинной любви.

Но – или разница в происхожденье…
Гермия
О горе! Высшему – плениться низшей!..
Лизандр
Или различье в летах…
Гермия
О насмешка!

Быть слишком старым для невесты юной!
Лизандр
Иль выбор близких и друзей…
Гермия
О мука!

Но как любить по выбору чужому?
Лизандр
А если выбор всем хорош, – война,

Болезнь иль смерть всегда грозят любви

И делают ее, как звук, мгновенной,

Как тень, летучей и, как сон, короткой.

Так молния, блеснув во мраке ночи,

Разверзнет гневно небеса и землю,

И раньше, чем воскликнем мы: «Смотри!» —

Ее уже поглотит бездна мрака —

Все яркое так быстро исчезает.
Гермия
Но если для влюбленных неизбежно

Страданье и таков закон судьбы,

Так будем в испытаньях терпеливы:

Ведь это для любви обычной крест,

Приличный ей, – мечты, томленья, слезы,

Желанья, сны – любви несчастной свита!
Лизандр
Да, ты права… Но, Гермия, послушай:

Есть тетка у меня. Она вдова,

Богатая, бездетная притом.

Живет отсюда милях так в семи.

Так вот: она меня как сына любит!

Там, Гермия, мы можем обвенчаться.

Жестокие афинские законы

Там не найдут нас. Если правда любишь,

Ты завтра в ночь уйди тайком из дома.

В лесу, в трех милях от Афин, в том месте,

Где встретил вас с Еленой (вы пришли

Свершать обряды майским утром, помнишь?),

Тебя я буду ждать.
Гермия
О мой Лизандр!

Клянусь крепчайшим луком Купидона,

Его стрелою лучшей, золотой, [88]

Венериных голубок чистотой, [89]

Огнем, в который бросилась Дидона, [90]

Когда троянец поднял паруса, —

Всем, чем любовь связуют небеса,

Тьмой клятв мужских, нарушенных безбожно

(В чем женщинам догнать их невозможно),

Клянусь: в лесу, указанном тобой,
Я буду завтра ночью, милый мой!
Входит Елена . Лизандр

Ты сдержишь клятву… Но смотри – Елена!
Гермия
Привет! Куда идешь, мой друг прекрасный?
Елена
Прекрасна – я? О, не шути напрасно.

Твоя краса Деметрия пленяет,

Счастливица! Твой взор ему сияет

Светлей, чем звезды, голос твой милей,

Чем жаворонка песнь среди полей…

Будь красота прилипчивый недуг —

Я б заразилась у тебя, мой друг!

Переняла бы у тебя украдкой

И блеск очей, и нежность речи сладкой…

Будь мой весь мир – Деметрия скорей

Взяла б себе я; всем другим – владей!

Но научи меня: каким искусством

Деметрия ты завладела чувством?
Гермия
Я хмурю бровь – он любит все сильней.
Елена
Такую власть – улыбке бы моей!
Гермия
Кляну его – в нем только ярче пламя!
Елена
О, если б мне смягчить его мольбами!
Гермия
Чем жестче я, тем он нежней со мной!
Елена
Чем я нежней, тем жестче он со мной!
Гермия
В его безумье – не моя вина.
Елена
Твоей красы! О, будь моей, вина!
Гермия
Я больше с ним не встречусь: не страдай.

Мы навсегда покинем этот край!

Пока я здесь жила, любви не зная,

Афины мне казались лучше рая…

И вот – любовь! Чем хороша она,

Когда из рая сделать ад вольна?
Лизандр
Елена, друг, открою все тебе я:

Назавтра в ночь, едва узрит Фебея [91]

Свой лик сребристый в зеркале речном,

Камыш усыпав жидким жемчугом, —

В час, что влюбленных тайны бережет,

Мы выйдем с ней из городских ворот.
Гермия
В лесу, где часто, лежа меж цветами,

Делились мы девичьими мечтами,

Лизандр мой должен встретиться со мной,

И мы покинем город наш родной,

Ища иных друзей, иного круга.

Прощай же, детских игр моих подруга!

Прошу, о нашей помолись судьбе,

И бог пошли Деметрия тебе. —

Так помни уговор, Лизандр: до ночи

Должны поститься будут наши очи.
Лизандр Да, Гермия моя…
Гермия уходит.

Прощай, Елена!

Деметрия любви тебе желаю.

(Уходит.)
Елена
Как счастлива одна в ущерб другой!

В Афинах с ней равна я красотой…

Что из того? Он слеп к моей красе:

Не хочет знать того, что знают все.

Он в заблужденье, Гермией плененный;

Я – также, им любуясь ослепленно.

Любовь способна низкое прощать

И в доблести пороки превращать

И не глазами – сердцем выбирает:

За то ее слепой изображают.

Ей с здравым смыслом примириться трудно.

Без глаз – и крылья: символ безрассудной

Поспешности!.. Ее зовут – дитя;

Ведь обмануть легко ее шутя.

И как в игре божатся мальчуганы,

Так ей легки и нипочем обманы.

Пока он не был Гермией пленен,

То градом клятв в любви мне клялся он;

Но лишь от Гермии дохнуло жаром —

Растаял град, а с ним все клятвы даром.

Пойду, ему их замыслы открою:

Он, верно, в лес пойдет ночной порою;

И если благодарность получу,

Я дорого за это заплачу.

Но мне в моей тоске и это много —

С ним вместе в лес и из лесу дорога!

(Уходит.)

Сцена 2

Афины. Комната в хижине.

Входят Пигва , Миляга , Основа , Дудка , Рыло и Заморыш .
Пигва
Вся ли наша компания в сборе?
Основа
А ты лучше сделай перекличку: вызови нас всех по списку.
Пигва
Вот список с именами всех, кого нашли мало-мальски пригодными, чтобы представить нашу интермедию перед герцогом и герцогиней вечером в день их бракосочетанья.
Основа
Прежде всего, добрейший Питер Пигва, скажи нам, в чем состоит пьеса, потом прочти имена актеров – так и дойдешь до точки!
Пигва
Правильно! Пьеса наша – «Прежалостная комедия и весьма жестокая кончина Пирама и Фисбы» [92] .
Основа
Превосходная штучка, заверяю вас словом, и превеселая! Ну, добрейший Питер Пигва, теперь вызови всех актеров по списку. Граждане, стройтесь в ряд!
Пигва
Отвечайте по вызову!.. Ник Основа!
Основа
Есть! Назови мою роль и продолжай перекличку.
Пигва
Тебя, Ник Основа, наметили на Пирама.
Основа
Что такое Пирам? Любовник или злодей?
Пигва
Любовник, который предоблестно убивает себя из-за любви.
Основа
Ага! Значит, тут требуются слезы, чтобы сыграть его как следует. Ну, если я возьмусь за эту роль – готовь, публика, носовые платки! Я бурю подниму… Я в некоторой степени сокрушаться буду… Но, сказать по правде, главное мое призвание – роли злодеев. Еркулеса [93] я бы на редкость сыграл или вообще такую роль, чтобы землю грызть и все кругом в щепки разносить!

Послышится рев,

Удары бойцов —

И рухнет засов

Жестокой темницы.

А Фиб, светлый бог,

Далек и высок,

Изменит злой рок

Со своей колесницы!

Каково это было? Отменно, а? Ну, вызывай других актеров. Вот вам была манера Еркулеса, характер злодея; любовник – куда слезоточивее.
Пигва
Френсис Дудка, починщик раздувальных мехов.
Дудка
Есть, Питер Пигва!
Пигва
Ты должен взять на себя роль Фисбы.
Дудка
А кто это будет Фисба? Странствующий рыцарь?
Пигва
Нет, это дама, в которую влюблен Пирам.
Дудка
Нет, честью прошу, не заставляйте меня играть женщину: у меня борода пробивается! [94]
Пигва
Ничего не значит; можешь играть в маске и будешь пищать самым тоненьким голоском.
Основа
А! Если можно играть в маске – давайте, я вам и Фисбу сыграю: я могу говорить чудовищно тоненьким голосом. «Твоя, твоя… Ах, Пирам, мой любовник дорогой! Я твоя Фисба дорогая, я твоя дама дорогая!»
Пигва
Нет! Нет! Ты должен играть Пирама, а ты, Дудка, – Фисбу.
Основа
Ну ладно. Валяй дальше!
Пигва
Робин Заморыш, портной!
Заморыш
Есть, Питер Пигва!
Пигва
Заморыш, ты будешь играть мать Фисбы. – Томас Рыло, медник!
Рыло
Есть, Питер Пигва!
Пигва
Ты – Пирамов отец. Я сыграю Фисбина отца. – Миляга, столяр, ты получаешь роль Льва. Ну вот, надеюсь, что пьеса расходится у нас прекрасно.
Миляга
А у вас роль Льва переписана? Вы мне теперь же ее дадите, а то у меня память очень туга на ученье.
Пигва
Тут и учить-то нечего, и так сыграешь: тебе придется только рычать.
Основа
Давайте я вам и Льва сыграю! Я так буду рычать, что у вас сердце радоваться будет; я так буду рычать, что сам герцог обязательно скажет: «А ну-ка, пусть его еще порычит, пусть еще порычит!»
Пигва
Ну, если ты будешь так страшно рычать, ты, пожалуй, герцогиню и всех дам насмерть перепугаешь; они тоже завопят, а этого будет довольно, чтобы нас всех перевешали!
Все
Да, да, перевешают всех до одного!
Основа
Это я с вами, друзья, согласен, что если мы настращаем дам, так лучшего ничего не придумают, как нас всех вздернуть. Но я сумею так переделать мой голос, что буду рычать нежно, что твой птенчик-голубенок; буду вам рычать, что твой соловушка!
Пигва
Никакой тебе роли нельзя играть, кроме Пирама, потому что Пирам – красивый молодец, как раз такой настоящий мужчина во цвете лет, первосортный мужчина, благовоспитанный, с манерами, ну, словом, точь-в-точь такой, как ты… Тебе только и играть Пирама.
Основа
Ладно, согласен, беру роль. А в какой бороде мне ее играть?
Пигва
Да в какой хочешь.
Основа
Ладно. Я вам его представлю в бороде соломенного цвета. [95] Или лучше в оранжево-бурой? Или в пурпурово-рыжей? Или, может быть, цвета французской короны – чисто желтого цвета?
Пигва
У некоторых французских корон и вовсе никаких волос нет, [96] и придется тебе играть с голой физиономией… – Ну, граждане, вот вам ваши роли, и я прошу вас, умоляю вас и заклинаю вас – вызубрить их наизусть к завтрашнему вечеру. А вечером приходите в дворцовый лес, в одной миле от города: там мы при лунном свете устроим репетицию. А то, если будем собираться в городе, об этом пронюхают и выболтают нашу затею. А пока что я составлю список бутафории, которая нам нужна для пьесы. И прошу вас – не подведите меня.
Основа
Придем обязательно. Там можно будет репетировать, как говорится, бесцеремоннее, вольнее. Постарайтесь, не ударьте в грязь лицом! Пока будьте здоровы!
Пигва
Встреча – у герцогского дуба.
Основа Ладно. Хоть удавитесь, а будьте на месте.
Уходят.

Акт II

Сцена 1

Лес поблизости от Афин.

Появляются с разных сторон фея и Пэк .

Пэк

А, фея! Здравствуй! А куда твой путь?

Фея

Над холмами, над долами,

Сквозь терновник, по кустам,

Над водами, через пламя

Я блуждаю тут и там!

Я лечу луны быстрей,

Я служу царице фей,

Круг в траве кроплю росой. [97]

Буквицы – ее конвой.

Видишь золотой наряд?

Пятнышки на нем горят:

То рубины, цвет царицы, —

В них весь аромат таится.

Для буквиц мне запас росинок нужен —

Вдеть каждой в ушки серьги из жемчужин.

Прощай, дух-увалень! Лечу вперед.

Сюда ж царица с эльфами придет.

Пэк

Мой царь здесь ночью будет веселиться, —

Смотри, чтоб с ним не встретилась царица!

Он на нее взбешен, разгневан – страх!

Из-за ребенка, что при ней в пажах

(Похищен у индийского султана). [98]

Она балует, рядит мальчугана,

А Оберон-ревнивец хочет взять

Его себе, чтоб с ним в лесах блуждать.

Царица же всю радость видит в нем,

Не отдает! С тех пор лишь над ручьем,

На озаренной светом звезд полянке

Они сойдутся – вмиг за перебранки,

Да так, что эльфы все со страху – прочь,

Залезут в желудь и дрожат всю ночь!

Фея

Да ты… не ошибаюсь я, пожалуй:

Повадки, вид… ты – Добрый Малый Робин?

Тот, кто пугает сельских рукодельниц,

Ломает им и портит ручки мельниц,

Мешает масло сбить исподтишка,

То сливки поснимает с молока,

То забродить дрожжам мешает в браге,

То ночью водит путников в овраге;

Но если кто зовет его дружком —

Тем помогает, счастье вносит в дом.

Ты – Пэк?

Пэк

Ну да, я – Добрый Малый Робин,

Веселый дух, ночной бродяга шалый.

В шутах у Оберона я служу…

То перед сытым жеребцом заржу,

Как кобылица; то еще дурачусь:

Вдруг яблоком печеным в кружку спрячусь,

И лишь сберется кумушка хлебнуть,

Оттуда я к ней в губы – скок! И грудь

Обвислую всю окачу ей пивом.

Иль тетке, что ведет рассказ плаксиво,

Трехногим стулом покажусь в углу:

Вдруг выскользну – тррах! – тетка на полу.

Ну кашлять, ну вопить! Пойдет потеха!

Все умирают, лопаясь от смеха,

И, за бока держась, твердит весь хор,

Что не смеялись так до этих пор…

Но, фея, прочь! Вот царь. Ступай отсюда.

Фея

А вот она! Ах, не было бы худо!

Входят с одной стороны Оберон со своей свитой , с другой Титания со своей. Оберон

Не в добрый час я при сиянье лунном

Надменную Титанию встречаю.
Титания
Как, это ты, ревнивец Оберон? —

Летимте, эльфы, прочь! Я отрекаюсь

От общества и ложа Оберона.
Оберон
Постой, негодная! Не я ль супруг твой?
Титания
Так, я – твоя супруга! Но я знаю,

Как ты тайком волшебный край покинул

И в образе Корина на свирели

Играл весь день и пел стихи любви

Филлиде нежной. [99] А зачем ты здесь?

Из дальней Индии затем явился,

Что дерзкую любовницу твою,

В котурнах [100] амазонку, нынче в жены

Берет Тезей, и хочешь ты их ложу

И счастие и радость даровать?
Оберон
Стыдись, стыдись, Титания! Тебе ли

Меня за Ипполиту упрекать?

Я знаю ведь твою любовь к Тезею!

Не ты ль его в мерцанье звездной ночи

От бедной Перигены [101] увела?

Не для тебя ль безжалостно он бросил

Эгмею, [102] Ариадну, [103] Антиопу [104] ?
Титания
Все измышленья ревности твоей!

Уж с середины лета мы не можем

Сойтись в лугах, в лесу, у шумной речки,

У камнем обнесенного ключа,

На золотом песке, омытом морем,

Водить круги под свист и песни ветра,

Чтоб криком не мешал ты нашим играм!

И ветры нам напрасно пели песни.

В отместку подняли они из моря

Зловредные туманы. Те дождем

На землю пали. Реки рассердились

И вышли, возгордясь, из берегов.

С тех пор напрасно тянет вол ярмо,

Напрасно пахарь льет свой пот: хлеба

Сгнивают, усиков не отрастив.

Пусты загоны в залитых полях,

От падали вороны разжирели…

Грязь занесла следы веселых игр;

Тропинок нет в зеленых лабиринтах:

Зарос их след, и не найти его!

Уж смертные зимы скорее просят;

Не слышно песен по ночам у них…

И вот луна, властительница вод,

Бледна от гнева, воздух весь омыла

И ревматизмы всюду развела.

Мешаются все времена в смятенье:

И падает седоголовый иней

К пунцовой розе в свежие объятья;

Зато к короне ледяной зимы

Венок душистый из бутонов летних

В насмешку прикреплен. Весна, и лето,

Рождающая осень, и зима

Меняются нарядом, и не может

Мир изумленный различить времен!

Но бедствия такие появились

Все из-за наших ссор и несогласий:

Мы – их причина, мы их создаем.
Оберон
В твоих руках все изменить: к чему

Титания перечит Оберону?

Ведь я прошу немногого: отдай

Ты мальчика в пажи мне!
Титания
Будь спокоен:

За весь твой край волшебный не отдам!

Ведь мать его была моею жрицей!

С ней в пряном воздухе ночей индийских

На золотых нептуновых песках [105]

Сидели часто мы, суда считая.

Смеялись с ней, смотря, как паруса,

Беременные ветром, надувались…

Она шутя им мило подражала

(В то время тяжела она была

Моим любимцем) и плыла, как будто

С какой-нибудь безделкой возвращаясь

Ко мне, как бы из плаванья с товаром…

Но смертною была моя подруга,

И этот мальчик стоил жизни ей.

Любя ее, ребенка я взлелею;

Любя ее, я не отдам его!
Оберон
Как долго ты пробудешь здесь в лесу?
Титания
Должно быть, до венчания Тезея.

Коль хочешь с нами мирно танцевать

И веселиться при луне – останься.

Коль нет – ступай, и я уйду подальше.
Оберон
Отдай ребенка, я пойду с тобой!
Титания
Ни за волшебный край! – За мною, эльфы!
Коль не уйду – поссоримся навек.
Титания и ее свита уходят. Оберон

Иди! Ты не уйдешь из леса раньше,

Чем за обиду я не отомщу. —

Мой милый Пэк, поди сюда! Ты помнишь"

Как слушал я у моря песнь сирены,

Взобравшейся к дельфину на хребет?

Так сладостны и гармоничны были

Те звуки, что сам грубый океан

Учтиво стихнул, внемля этой песне,

А звезды, как безумные, срывались

С своих высот, чтоб слушать песнь…
Пэк
Я помню!
Оберон
В тот миг я увидал (хоть ты не видел):

Между луной холодной и землею

Летел вооруженный Купидон.

В царящую на Западе Весталку [106]

Он целился и так пустил стрелу,

Что тысячи сердец пронзить бы мог!

Но огненная стрелка вдруг погасла

Во влажности лучей луны невинной,

А царственная жрица удалилась

В раздумье девственном, чужда любви.

Но видел я, куда стрела упала:

На Западе есть маленький цветок;

Из белого он алым стал от раны!

«Любовью в праздности» [107] его зовут.

Найди его! Как он растет, ты знаешь…

И если соком этого цветка

Мы смажем веки спящему, – проснувшись,

Он в первое живое существо,

Что он увидит, влюбится безумно.

Найди цветок и возвратись скорее,

Чем милю проплывет Левиафан [108] .
Пэк
Весь шар земной готов я облететь

За полчаса.

(Исчезает.)
Оберон
Добывши этот сок,

Титанию застигну спящей я,

В глаза ей брызну жидкостью волшебной,

И первый, на кого она посмотрит,

Проснувшись, – будь то лев, медведь, иль волк,

Иль бык, иль хлопотливая мартышка, —

За ним она душою устремится,

И раньше, чем с нее сниму я чары

(Что я могу другой травою сделать),

Она сама мне мальчика отдаст!

Но кто сюда идет? Я невидимкой
Могу подслушать смертных разговор.
Входит Деметрий ; Елена следует за ним. Деметрий

Я не люблю тебя! Оставь меня!

Ну, где же Гермия и где Лизандр?

Хочу убить его, – убит я ею!

Сказала ты: они бежали в лес…

Ну вот, я здесь – я пнем стою в лесу,

А Гермии здесь нету и в помине!

Пошла ты прочь и не тянись за мной!
Елена
Ты притянул меня, магнит жестокий,

Хоть не железо тянешь ты, а сердце,

Которое в любви верней, чем сталь.

Брось привлекать – не стану я тянуться.
Деметрий
Да разве я любезничал с тобою?

Я завлекал тебя? Сказал я прямо,

Что не люблю, не полюблю тебя.
Елена
А я зато люблю тебя все больше.

Ведь я твоя собачка: бей сильнее —

Я буду лишь в ответ вилять хвостом.

Ну, поступай со мной как с собачонкой:

Пинай ногою, бей, гони меня;

Позволь одно мне только, недостойной

(Могла ли бы я меньшее просить?) —

Чтоб, как собаку, ты меня терпел.
Деметрий
Не искушай ты ненависть мою.

Меня тошнит, когда тебя я вижу.
Елена
А я больна, когда тебя не вижу.
Деметрий
Свою ты скромность подвергаешь риску,

Покинув город и отдав себя

Тому на волю, кто тебя не любит:

Ты доверяешь искушеньям ночи

И злым внушеньям этих мест пустынных

Сокровище невинности своей.
Елена
Твоя же честь защитой будет мне!

Твое лицо мне освещает ночь.

Пустынным этот лес я не считаю;

Ты здесь со мной, ты для меня – весь мир.

Как я могу сказать, что я одна,

Когда весь мир здесь смотрит на меня?
Деметрий
Я убегу и спрячусь в чаще леса,

Тебя ж зверям я брошу на съеденье.
Елена
Ах! Самый лютый зверь добрей! Ну что ж,

Беги. Пусть переменятся все сказки:

Пусть гонится за Аполлоном Дафна,

Голубка – за грифоном [109] , лань – за тигром, —

Бесцельная погоня, если храбрость

Бежит, а робость гонится за ней!
Деметрий
Довольно, не хочу я больше слушать!

Пусти! А если побежишь за мною,

Тебе в лесу я причиню обиду!
Елена
Ах, ты давно обиды мне наносишь

Везде – во храме, в городе и в поле.

Стыдись! Во мне ты оскорбил всех женщин.

Нам не пристало за любовь сражаться:

Нас молят, ваше дело – умолять.

Я не отстану. Ад бывает раем,
Коль от руки любимой умираем.
Деметрий и Елена уходят. Оберон

Путь добрый, нимфа! Минет ночь – и будешь
Ты убегать, он гнаться за тобой!
Появляется Пэк .

Привет мой, странник! Что, нашел цветок? Пэк

Да, вот он!
Оберон
О! Давай его скорей!

Есть холм в лесу: там дикий тмин растет,

Фиалка рядом с буквицей цветет,

И жимолость свой полог ароматный

Сплела с душистой розою мускатной;

Там, утомясь веселою игрой,

Царица любит отдыхать порой;

Из сброшенной змеей блестящей кожи —

Для феи покрывало там на ложе.

Там ей в глаза впущу волшебный сок,

Чтоб странный бред Титанию увлек.

Но часть – возьми: блуждает здесь по лесу

Красавица, в надменного повесу

Влюбленная. Ему глаза ты смажь,

Но постарайся, чтоб красавец наш

Ее увидел, чуть откроет вежды.

Ищи: на нем афинские одежды. [110]

Да сделай так, смотри, чтоб непременно

Сильней ее влюбился он мгновенно.

Вернись, покуда не пропел петух.
Пэк Не бойся, все исполнит верный дух.
Уходят.

Сцена 2

Другая часть леса.

Входит Титания со своей свитой .

Титания

Составьте круг теперь и спойте песню!

Потом на треть минуты – все отсюда:

Кто – убивать червей в мускатных розах,

Кто – добывать мышей летучих крылья

Для эльфов на плащи, кто – сов гонять,

Что ухают всю ночь, дивясь на нас.

Теперь вы убаюкайте меня,

Потом ступайте: я хочу уснуть.

Первый эльф

(поет)

В пестрых пятнах медяницы

И колючие ежи,

Прочь, подальше от царицы,

Змеи, черви и ужи!

Xop

Сладкогласный соловей,

С нашей песней песню слей!

Баю, баю, баю, баю, баю, баю, баю, бай!

Козни, чары вражьих ков,

Не смущайте светлых снов.

Спи, царица, отдыхай.

Доброй ночи, баю, бай!

Первый эльф

Вы не смейте делать худо,

Долгоножки-пауки!

Все улитки, прочь отсюда!

Сгиньте, черные жуки!

Xop

Сладкогласный соловей,

С нашей песней песню слей!

Баю, баю… и т. д.

Второй эльф

Спокойно все… Теперь – летим.

Один – останься часовым!

Эльфы исчезают. Титания засыпает. Появляется Оберон . Оберон

(выжимая цветок на глаза Титании)

Что увидишь, как проснешься,

Всей душой тем увлечешься.

Пусть любовь тебя гнетет:

Будь то волк, медведь, иль кот,

Иль с щетиной жесткой боров —

Для твоих влюбленных взоров

Станет он всего милей.

Как придет, проснись скорей!

(Исчезает.)

Входят Лизандр и Гермия .
Лизандр
Любовь моя! Устала ты блуждать,

Но признаюсь, что сбился я с дороги.

Не хочешь ли прилечь и подождать,

Чтоб новый день рассеял все тревоги?
Гермия
Ну что ж, тогда найди себе приют;

А я на мшистый склон прилягу тут.
Лизандр
На тот же мох и я прилягу тоже:

Одно в нас сердце, пусть одно и ложе!
Гермия
Нет, нет, Лизандр мой! Я тебя люблю!

Но ляг подальше, я о том молю!
Лизандр
Мой друг, пойми невинность слов моих,

Любовь тебе понять поможет их.

Хотел сказать я, что любовь чудесно

В одно слила два наших сердца тесно

И клятвою их так связала оба,

Что верность в них одна живет до гроба.

В местечке рядом мне не откажи:

Поверь, что не способен я ко лжи.
Гермия
Словами ты играешь преискусно;

Но гордости моей как было б грустно,

Когда в тебе я допустила б ложь!

Но уваженье и любовь ты все ж

Докажешь мне, коль дальше отойдешь:

Для юноши с девицей стыд людской

Не допускает близости такой…

Ляг дальше. Спи спокойно, без забот;

И только с жизнью пусть любовь пройдет.
Лизандр
Аминь, аминь, – вослед твоей мольбе,

И пусть умру, коль изменю тебе.

Здесь лягу я. Во сне найди вновь силы!
Гермия Того же и тебе желаю, милый!
Засыпают.

Входит Пэк .
Пэк
Я прошел весь лес насквозь:

Никого там не нашлось,

Чтоб на нем проверить мог

Я цветка волшебный сок.

Ночь… Молчанье… Тcс! Кто там?

Да не он ли это сам?

Это он, сомненья нет:

По-афински он одет.

Вот и девушка здесь тоже

Сладко спит на влажном ложе.

Ах, бедняжка! Так нежна…

И не смела лечь она

К бессердечному поближе?

О, злодей! Ну, погоди же!

(Выжимает сок цветка на глаза Лизандру.)

Властью чар порабощен,

Пусть, едва проснется, он

От любви утратит сон.

Я ж лечу: ждет Оберон!

(Исчезает.)

Входит Деметрий , за ним бежит Елена .
Елена
О, подожди! Убей меня, убей!
Деметрий
Я говорю: прочь с глаз моих скорей!
Елена
Одну меня ты бросишь? Пощади!
Деметрий
Оставь меня, не то… Пусти! Уйди!

(Убегает.)
Елена
Нет сил! В погоне я изнемогаю.

Чем больше просьб, тем меньше достигаю.

О, счастье ей, – где б ни была она, —

Что прелесть звезд глазам ее дана!

И почему те звезды так блестящи?

Не от соленых слез: я плачу чаще!

Нет, я дурна, противна, как медведь!

Зверь на меня боится посмотреть.

Так как же мне Деметрию дивиться,

Что он, как зверь, прочь от меня стремится?

Как, зеркало, ты, лживое стекло,

Равняться с ней позволить мне могло?

Но что это? Лизандр? Он здесь лежит!

Но мертв иль спит? Нет крови: не убит.

Проснитесь, о Лизандр, мой друг! Что с вами?
Лизандр
(просыпаясь)

Я за тебя с восторгом кинусь в пламя,

Прозрачная Елена! Вижу я,

Как в красоте сквозит душа твоя.

Деметрий где? Вот имя для того,

Кто от меча погибнет моего!
Елена
Нет, нет, Лизандр, вы так не говорите.

Пускай ее он любит; но поймите:

Она вас любит – этого довольно!
Лизандр
Довольно? Нет! Мне тяжело и больно,

Что с ней я время тратил добровольно!

Не Гермию люблю – люблю Елену.

Голубку взял вороне я в замену.

Ведь у рассудка воля в подчиненье,

А он сказал: ты выше без сравненья!

До времени ведь не созреть плодам:

Я молод был доселе по годам,

Но разум мой созрел до основанья

И ныне стал вождем моим желаньям.

В твоих глазах читаю в этот миг

Рассказ любви в прекраснейшей из книг.
Елена
За что обречена я на мученья?

Чем заслужила эти оскорбленья?

Иль мало вам, иль мало вам того,

Что ласки я не вижу от него,

Что надо мной смеялись вы безбожно?

Нет, хуже поступить едва ль возможно!

Стыдиться б надо шутки вам дурной:

В насмешку вдруг ухаживать за мной!

Прощайте! Но должна я вам заметить,

Что больше рыцарства ждала в вас встретить.

О боги! Быть отвергнутой одним,

Чтоб грубо быть осмеянной другим!

(Убегает.)
Лизандр
А! Гермии не видела она!

Спи, Гермия! Ты мне уж не нужна.

Да, так в нас вызывает отвращенье

Излишек в лакомстве иль пресыщенье.

Так ересь после возмущает тех,

Кого прельщала, – точно тяжкий грех.

Была такой ты ересью моей:

Пусть все тебя клянут, я – всех сильней!

Все силы я отдам во власть Елены:

Любить ее, служить ей без измены.

(Убегает.)
Гермия
(просыпаясь)

Лизандр мой, помоги! Скорей приди,

Ползучую змею сорви с груди!..

О страшный сон!.. Дрожу от страха я.

Мне снилось, что ужасная змея

Мне грызла сердце. Было тяжко, душно,

А ты смотрел с улыбкой равнодушно.

Лизандр! Как! Нет? Ушел? О мой супруг!..

Не слышит он? Откликнись, милый друг,

Во имя всей любви! Да что же это?

Лишаюсь чувств от страха. Нет ответа?

Так, значит, мне на поиски идти?

Найти его – иль смерть свою найти!
(Убегает.)

Акт III

Сцена 1

Лес.

Титания спит.

Входят Пигва , Миляга , Основа , Дудка , Рыло и Заморыш .

Основа

Вся ли наша компания в сборе?

Пигва

Все налицо. А вот и замечательно подходящее местечко для нашей репетиции. Вот эта зеленая лужайка будет нашей сценой, эти кусты боярышника – уборной, и мы можем представлять все в точности как перед самим герцогом.

Основа

Питер Пигва!

Пигва

Что скажешь, удалец Основа?

Основа

А то, что в этой комедии о Пираме и Фисбе есть вещи, которые никому не понравятся. Во-первых, Пираму придется вынуть меч, чтобы заколоться; а дамы этого совершенно не выносят. Что же вы на это можете ответить?

Рыло

Ах ты, сделай милость – это опасная штучка!

Заморыш

Я полагаю, что придется нам в конце концов самоубийство вымарать.

Основа

Ничего подобного! Я придумал такую хитрую штуку, что все великолепно обойдется. Напишите вы мне пролог, и пусть этот Пролог доложит публике, [111] что, мол, мечи наши никакой беды наделать не могут и что Пирам на самом деле вовсе не закалывается; а чтобы окончательно их уверить в этом, пусть он скажет, что, мол, я, Пирам, вовсе и не Пирам, а ткач Основа: это всех совершенно и успокоит.

Пигва

Отлично, закажем пролог, велим его написать восьмисложными и шестисложными стихами.

Основа

Не пожалейте лишних двух стоп: пусть уж будут восьмисложные с восьмисложными. [112]

Рыло

А не испугаются дамы Льва?

Заморыш

Ох, боюсь, что испугаются, – ручаюсь вам.

Основа

Друзья, об этом надо хорошенько подумать! Вывести Льва к дамам!.. Сохрани нас бог! Это страшная затея. Ведь опаснее дичины нет, чем лев, да еще живой! Надо это иметь в виду.

Рыло

Так пускай другой Пролог объяснит, что Лев совсем не лев.

Основа

Нет, вот что: надо, чтобы он назвал себя по имени. Потом, чтобы полфизиономии его было видно из-под львиной шкуры. А он сам пусть заговорит и скажет что-нибудь в таком роде: «сударыня, позвольте мне просить вас…», или: «позвольте мне умолять вас…», или: «позвольте мне заклинать вас – не дрожать и не бояться: я готов за вас жизнь свою отдать! Будь я в самом деле львом – плохо мне пришлось бы здесь. Но я вовсе не лев, ничего подобного, я такой же человек, как и все другие». И тут пусть он себя назовет: так прямо и скажет, что он, мол, столяр Миляга!

Пигва

Ладно, так и порешим. Теперь остаются еще две трудности. Как устроить лунный свет в комнате? Потому что, знаете ли, у Пирама и Фисбы – свидание при лунном свете.

Рыло

А будет луна в вечер нашего представления?

Основа

Календарь, календарь! Поглядите в альманах [113] : найдите луну, найдите луну!

Пигва

Да, будет луна.

Основа

Так чего проще – открыть пошире окно в той комнате, где мы будем играть: луну и будет видно.

Пигва

Пожалуй. А то можно еще так: кто-нибудь должен войти с кустом и с фонарем и объяснить, что он фигурирует, то есть изображает лунный свет. Отлично! А второе вот что: в комнате еще необходима стена, потому что, по пьесе, Пирам и Фисба разговаривают через щель в стене.

Рыло

Стену в комнату втащить никак не возможно. Что ты скажешь, Основа?

Основа

Опять-таки кто-нибудь нам сыграет стену! Мы его подмажем штукатуркой, глиной и цементом; это и будет значить, что он – стена. А пальцы он пускай вот так растопырит, и сквозь эту щель Пирам и Фисба и будут шептаться.

Пигва

Ну, раз все так хорошо устраивается, то у нас все обстоит благополучно. Садитесь, и пусть каждый твердит свою роль. Пирам, тебе начинать! Как только отговоришь свои слова, так ступай в кусты. [114] И так – каждый, сообразно своей роли.

Сзади них появляется Пэк . Пэк

Что здесь за сброд мужланов расшумелся

Так близко от царицы? Ба! Тут пьеса!

Ну что ж, я буду зрителем у них,

При случае, быть может, и актером!
Пигва
Начинай, Пирам! А ты, Фисба, приготовься.
Основа
«О Фисба, цвет цветочков бездыханных!»
Пигва
«Цветов благоуханных!»
Основа
"…цветов благоуханных!

Твое дыхание, о Фисба, друг драгой!

Но чу! Я слышу глас! Останься здесь покуда:

А вскоре, вскоре вновь я здесь с тобою буду!"

(Уходит.)
Пэк
(в сторону)

Чуднее я не видывал Пирама!

(Исчезает.)
Дудка
Теперь мне говорить?
Пигва
Ну да, тебе. Имей в виду, он только пошел взглянуть, что там за шум, и сейчас должен вернуться.
Дудка
"Блистательный Пирам, чей лик, белей лилей

И алых роз алей, предивно расцветает!

Юнейший юноша, всех миленьких милей,

Верней, чем верный конь, что устали не знает…

Клянусь, мы встретимся у Ниновской гробницы… [115] "
Пигва
«У Ниновой гробницы», милый. Да только это еще рано говорить: это ты отвечаешь Пираму. А ты хочешь всю роль сразу отбарабанить! Пирам, ну что же ты! Ты реплику прозевал; твоя реплика: «Что устали не знает…»
Дудка «О! Верный конь, что устали не знает!»
Входят Пэк и Основа с ослиной головой. Основа

«Будь я прекрасней всех, о Фисба, все ж я твой!..»
Пигва О ужас! О чудо! Здесь нечистая сила! Молитесь, друзья! Спасайтесь, друзья!.. На помощь!
Пигва , Дудка , Миляга , Рыло и Заморыш убегают. Пэк

Я за вами пойду, я вас в круг заведу;

Сквозь кусты, через гать буду гнать и пугать.

То прикинусь конем, то зажгусь огоньком,

Буду хрюкать и ржать, жечь, реветь и рычать,

То как пес, то как конь, то как жгучий огонь!

(Убегает.)
Основа Чего это они все удирают? Знаю я: это штуки, чтобы напугать меня.
Вбегает Рыло . Рыло

Ох, Основа! Тебя подменили! Что это я на тебе вижу?
Основа Чего тебе видеть, кроме собственной ослиной головы? [116]
Рыло убегает.

Вбегает Пигва .
Пигва
Спаси тебя бог, Основа, спаси тебя бог! Ты стал оборотнем!

(Убегает.)
Основа
Вижу я их плутни! Они хотят осла из меня сделать. Настращать меня! Кабы могли… А я и с места не сдвинусь, что бы они ни вытворяли. Буду здесь разгуливать да песни петь: пускай слышат, что я и не думаю бояться.

(Поет.)

"Эй черный дрозд, эй, черный хвост,

Оранжевый носок.

И сладкозвучный певчий дрозд,

И крошка-королек!"
Титания
(просыпаясь)

О, что за ангел пробудил меня

Среди цветов?
Основа
(поет)

"Щегленок, зяблик, воробей,

Кукушка с песнею своей,

Которой человек в ответ

Сказать не часто смеет: нет!"

Да и правда: кто станет спорить с такой глупой птицей? Кто ей скажет, что она врет, сколько бы она ни кричала свое «ку-ку»? [117]
Титания
Прошу, прекрасный смертный, спой еще!

Твой голос мне чарует слух, твой образ

Пленяет взор. Достоинства твои

Меня невольно вынуждают сразу

Сказать, поклясться, что тебя люблю я!
Основа
По-моему, сударыня, у вас для этого не очень-то много резону. А впрочем, правду говоря, любовь с рассудком редко живут в ладу в наше время, – разве какие-нибудь добрые соседи возьмутся помирить их. Что? Разве я не умею пошутить при случае?
Титания
Ты так же мудр, как и хорош собой!
Основа
Ну, это, положим, преувеличение. Но будь у меня достаточно смекалки, чтобы выбраться из этого леса, – вот бы с меня и хватило.
Титания
Покинуть лес!.. Не думай и пытаться.

Желай иль нет – ты должен здесь остаться.

Могуществом я высшая из фей.

Весна всегда царит в стране моей.

Тебя люблю я. Следуй же за мной!

К тебе приставлю эльфов легкий рой,

Чтоб жемчуг доставать тебе со дна,

Баюкать средь цветов во время сна.

Я изменю твой грубый смертный прах:

Как эльф, витать ты будешь в облаках.

Скорей ко мне, Горчичное Зерно,
Горошек, Паутинка, Мотылек!
Появляются четыре эльфа . Душистый Горошек

Я здесь!
Паутинка
И я!
Мотылек и Горчичное Зерно
И мы!
Все четверо
Куда лететь нам?
Титания
Вот господин ваш: вы ему служите,

Его воздушной пляской окружите,

Кормите виноградом, ежевикой,

Берите мед ему от пчелки дикой,

А из пчелиных лапок восковых

Наделайте светильников ночных;

О звезды светляков их зажигайте

И милого на отдых провожайте,

Взяв крылья мотыльков на опахала,

Чтоб спать ему луна не помещала.

Склонитесь и приветствуйте его!
Эльфы
Привет тебе! Привет! Привет, о смертный!
Основа
Сердечно признателен вашей милости. Нельзя ли узнать, как имя вашей милости?
Паутинка
Паутинка.
Основа
Очень рад буду с вами ближе познакомиться, любезная госпожа Паутинка. Если я обрежу себе палец, я обращусь к вам за помощью. – А ваше имя, почтеннейший?
Душистый Горошек
Душистый Горошек.
Основа
Позвольте попросить вас передать поклон госпоже Горошине, вашей матушке, и господину Стручку, вашему батюшке. Очень рад буду с вами поближе познакомиться. – А как вас зовут, сударь мой, прошу вас?
Горчичное Зерно
Горчичное Зерно.
Основа
Добрейший господин Горчичное Зерно! Я хорошо знаю ваше долготерпение. Этот бессовестный великан Ростбиф пожрал не одного члена вашей семьи. [118] Уверяю вас, я не раз проливал слезы из-за вашей родни. Очень, очень рад буду с вами поближе познакомиться.
Титания
Идите ж с милым к моему покою.

Луна как будто плачет в высоте.

Она в слезах; цветы полны тоскою

О чьей-нибудь погибшей чистоте.
Связав ему уста, ведите молча.
Уходят.

Сцена 2

Другая часть леса.

Входит Оберон .
Оберон
Хотел бы знать, проснулась ли царица

И кто ей первый на глаза попался
И стал предметом страсти роковой.
Появляется Пэк .

Вот мой посол. – Ну, дух безумный мой,

Что нового в лесу у нас случилось?
Пэк
В чудовище Титания влюбилась.

Пока в священном уголке своем

Покоилась царица крепким сном,

Поблизости толпа афинской черни —

Мастеровых, свободных в час вечерний, —

На репетицию явилась в лес,

Чтоб разучить глупейшую из пьес.

Сыграть ее взбрела им в ум затея

В день свадьбы благородного Тезея.

Нелепей всех в той кучке был Пирам.

Лишь он в кусты, я вмиг за ним и там

Дурацкую башку сменил ослиной.

Как только вышел с этой образиной

Он к Фисбе, тут все сразу – наутек.

Как гуси дикие, едва стрелок

Покажется, как пестрых галок стая

От выстрелов, крикливо улетая,

В безумии взмывает к небесам, —

Все кинулись. В лесу и шум и гам:

Зовут на помощь; все в них ослабело.

Немые вещи тут взялись за дело:

Терновники протягивают лапки,

Хватают за руки, сбивают шапки,

Бежать мешают им кусты и пни…

Я их завел: пусть кружатся они!

Не выбраться оторопелой шайке.

Герой Пирам остался на лужайке,

Титания разбужена была;

Она влюбилась в тот же миг в осла.
Оберон
Удачней вышло все на этот раз,

Чем мог я ждать. А мой другой приказ?

Ты юноше глаза обрызгал соком?
Пэк
Обрызгал. Он лежал во сне глубоком,

С ним рядом я афинянку застиг:
Открыв глаза, ее увидит вмиг!
Входят Деметрий и Гермия . Оберон

Стой! Вот и он!
Пэк
Кто? Я не разумею:

Вот девушка, но ведь другой был с нею!
Деметрий
Не мучь того, кому ты дорога!

Оставь свой гнев для злейшего врага.
Гермия
Боюсь, ты стал врагом мне настоящим;

Что, если ты убил Лизандра спящим?

По горло ты в крови; тебя кляну

Недаром я… Ныряй же в глубину

И с ним меня убей!

Как солнце – дню, был милый верен мне.

Чтоб бросил он меня, одну, во сне?

Скорей могла бы я себе представить,

Что шар земной возможно пробуравить

И, проскочив через него, луна

Смутит сиянье дня у антиподов.

Да, ты его убил! Не надо слов:

Глядишь убийцей, мрачен и суров.
Деметрий
Гляжу убитым я: убит тобою.

Да, ты пронзила сердце мне враждою.

Убийца же прекрасна и горда,

Как в небесах Венерина звезда.
Гермия
Ах, что мне в том? О мой Лизандр, где ты? —

Отдай его, во имя доброты.
Деметрий
Отдать бы труп его собачьей своре!
Гермия
О, сам ты пес! Собака! Горе! Горе!

Нет сил стерпеть. Так ты убил, злодей?

Отныне будь ты проклят средь людей!

Раз в жизни правду мне скажи! Ответь:

В глаза ему боялся ты смотреть?

Его убил ты спящим? Так постыдно

Мог поступить лишь гад, змея, ехидна.

Но что я? Нет, твой яд еще сильней:

Так не ужалить ни одной из змей.
Деметрий
Ты сердишься… Но гнев твой беспричинен,

И я в крови Лизандра неповинен.

Да вряд ли что и приключилось с ним.
Гермия
Скажи скорей: он жив и невредим?
Деметрий
А что за это будет мне наградой?
Гермия
Что? Право на меня не кинуть взгляда.

О, ненавистен мне один твой вид:

Прочь от тебя, жив он или убит!

(Убегает.)
Деметрий
Она сейчас раздражена смертельно.

Останусь здесь: бежать за ней бесцельно.

Скорбь – тяжелей, когда не отдает

Своих долгов ей бедный Сон-банкрот.

Попробую заснуть хоть ненадолго:

Быть может, он вернет частицу долга.

(Ложится и засыпает.)
Оберон
Что сделал ты? Кого в беду вовлек?

Ты не тому впустил волшебный сок,

И верность чьей-нибудь любви сердечной

Нарушил ты небрежностью беспечной.
Пэк
Что делать? Уж таков судьбы закон:

На верную – фальшивых клятв мильон.
Оберон
Ступай, несись, как вихрь, лети быстрее!

Елену из Афин найди скорее.

Она бледна: болезнь ее – любовь.

Ей вздохи грусти отравляют кровь.

Сюда ее заманишь, в глушь лесную,

Пока его во сне я зачарую.
Пэк
Я в путь готов! Смотри, как полетел!

Помчусь быстрее всех татарских стрел. [119]

(Исчезает.)
Оберон
Ты, цветок пурпурный мой,

Ранен Эроса стрелой,

Сок в глаза ему пролей:

Пусть, проснувшись рядом с ней,

Он найдет ее прекрасной,

Как Венеру в тверди ясной.

Пробудясь, моли ее
Сердце вылечить твое.
Появляется Пэк . Пэк

Мой великий властелин,

Вот Елена из Афин.

Юноша пленен Еленой,

Полюбуйся этой сценой:

Молит он любви с тоской.

Как безумен род людской!
Оберон
Стань подальше. Что-то будет?

Шум Деметрия разбудит.
Пэк
Два – в погоне за одной:

Это случай пресмешной.

Чем нелепей приключенье,
Тем мне больше развлеченья.
Входят Лизандр и Елена . Лизандр

В чем видишь ты насмешку? Я не знаю,

Где видела в слезах насмешку ты?

Но плачу я, смотри: я заклинаю.

Рожденные в слезах слова чисты.

Возможно ль счесть насмешкою пустою

То, что сияет правды чистотою?
Елена
О, как хитро вы боретесь со мной!

Убьет ли правда правдой? Клятвы ваши

Принадлежат лишь Гермии одной.

Кладите ж клятвы ей и мне на чаши,

И равный вес получите на двух:

И тут и там – неуловимый пух.
Лизандр
Утратил разум я, когда ей клялся.
Елена
С изменою он к вам не возвращался.
Лизандр
Ее Деметрий любит, не тебя.
Деметрий
(просыпаясь)

Елена! О богиня, свет, блаженство!

С чем глаз твоих сравню я совершенство?

Кристалл – тусклей! Уста твои цветут,

Они как вишни, что лобзанья ждут.

А белизна вершины Тавра снежной

Черна в сравненье с этой ручкой нежной.

О, дай же мне, о, дай поцеловать

Верх белизны и счастия печать!
Елена
О стыд! О ад! Откуда эта злоба?

Терзать меня вы сговорились оба.

Будь вам учтивость не совсем чужда,

Вы б так не поступили никогда.

Мужчинами не будь вы только с виду,

Вы б женщине не нанесли обиду.

Довольно, что не терпите меня;

Но, издевательства соединя,

Хвалить меня и клясться так бесчестно,

Когда мне ваша ненависть известна!

Соперники вы были в страсти к ней, —

Соперники теперь – в беде моей.

О рыцарство, о подвиг благородный!

Чтоб вызвать слезы скорби безысходной

У бедной девы шуткою холодной,

Насмешкою! О, как вы недобры!

Шутить над беззащитной – для игры!
Лизандр
Нехорошо, Деметрий, неуместно!

Что Гермию ты любишь, всем известно.

Ее любовь тебе я уступлю

От всей души: другую я люблю.

Мне уступи любовь Елены милой:

Ее любить клянусь я до могилы.
Елена
Пустых насмешек слушать нету силы!
Деметрий
Лизандр! Знай, Гермия мне не нужна.

Была любовь, теперь прошла она.

Ведь сердце только у нее гостило:

Теперь домой к Елене поспешило,

Чтоб с нею быть.
Лизандр
Не верь его словам!
Деметрий
Смотри – любви, какой не знаешь сам,

Ты не порочь, иль будешь ты наказан!
Вот – та, кого ты любишь, с кем ты связан.
Входит Гермия . Гермия

Ночная тьма глаза лишает зренья,

Но обостряет слух наш, без сомненья,

И если нам мешает видеть ночь,

С двойною силой может слух помочь.

Тебя, Лизандр, хоть взор мой не нашел,

Но, к счастью, слух меня к тебе привел.

Как мог меня покинуть ты?
Лизандр
Где ж тот,

Кто станет медлить, если страсть зовет?
Гермия
Какая страсть могла тебя заставить

Прочь от меня бежать, меня оставить?
Лизандр
Любовь к Елене, блещущей средь ночи

Прекрасней, чем созвездий ярких очи.

Что хочешь ты? Ужель тебе вполне

Не ясно, как ты ненавистна мне?
Гермия
Не думаешь того, что говоришь ты.

Не может быть!
Елена
Как! С ними заодно?

Так вы все трое сговорились вместе,

Чтоб злую шутку надо мной сыграть?

О Гермия, коварная подруга!

И ты могла в их заговор вступить,

Чтоб сделать из меня себе потеху?

Так все, что прежде мы с тобой делили,

Как сестры, клятвы и часы досуга,

Когда мы время горько упрекали,

Что разлучает нас, – ах, все забыто?

Забыта дружба школьных дней невинных,

Когда, как два искусных божества,

Мы, сидя рядом, вместе вышивали

Один цветок по одному узору,

Одну и ту же песню пели в лад,

И наши души, голоса и руки —

Все было неразлучно. Мы росли

Двояшкой-вишнею, хотя по виду

Разделены, но в сущности одно:

Две ягоды на стебельке одном,

Два тела, но одна душа в обеих,

Как бы два поля, что в одном гербе

Увенчаны нашлемником единым. [120]

И хочешь ты порвать любовь былую,

С мужчинами глумиться над подругой?

Не дружеский, не девичий поступок!

Тебя за это весь наш пол осудит,

Хоть и одна обиду я терплю.
Гермия
Не понимаю страстных слов твоих.

Я не глумлюсь, скорее ты глумишься.
Елена
Кто ж, как не ты, Лизандру приказал

Преследовать меня и восхвалять?

А твоему поклоннику другому,

Что чуть меня ногою не толкал, —

Вдруг величать меня богиней, нимфой,

Божественной, и дивной, и небесной?

К чему так говорит он с ненавистной?

Зачем Лизандр отрекся от тебя

И мне клянется пламенно в любви?

Конечно, только с твоего согласья.

Увы, не так я счастлива, как ты,

Не так окружена любовью общей;

Несчастна я: люблю – и не любима.

Тебе б жалеть, не презирать меня!
Гермия
Не понимаю, что все это значит?
Елена
Так, так. Гляди печально, притворяйся

И строй гримасы за моей спиной.

Перемигнувшись, продолжайте шутку,

Она, пожалуй, может вас прославить.

Когда б была в вас жалость или честь,

Вы б надо мною так не издевались.

Прощайте же! Тут и моя вина.

Но все исправит смерть или разлука.
Лизандр
Стой, милая! Дай оправдаться мне,

Душа моя; любовь и жизнь, Елена!
Елена
Чудесно!
Гермия
Милый, не шути над ней!
Деметрий
Ты не упросишь, – я его заставлю.
Лизандр
Ты не заставишь, ей – не упросить.

Здесь и угрозы и мольбы бессильны.

Клянусь я жизнью, что люблю Елену,

И жизнь отдам, чтоб доказать, что лжет,

Кто скажет, что Елену не люблю я!
Деметрий
А я клянусь, что я люблю сильней.
Лизандр
Ты докажи своим мечом мне это.
Деметрий
Идем – сейчас!
Гермия
Лизандр, да что же это?
Лизандр
Прочь, эфиопка! [121]
Деметрий
Славно, сударь, славно!

Ха-ха! Он притворился, что взбешен,

А сам ни с места – смирный малый, право!
Лизандр
Прочь, кошка! Отцепись, оставь, репейник,

Не то тебя стряхну я, как змею!
Гермия
Как груб со мной ты! Что за перемена?

Мой друг…
Лизандр
Твой друг? Прочь, – смуглая татарка!

Прочь, гадкое лекарство, прочь, микстура!
Гермия
Ты шутишь?
Елена
Да, он шутит, как и ты.
Лизандр
Деметрий, слово я свое сдержу.
Деметрий
Не худо б нам условье подписать:

Тебя легко удерживает слабость.
Лизандр
Что ж, мне ее побить, убить? Ей боли

Не причиню я, как ни ненавижу.
Гермия
Какая боль мне может быть ужасней,

Чем ненависть твоя? Ко мне? За что?

Иль я не Гермия? Ты не Лизандр?

Я так же хороша, как и была.

Ты в эту ночь еще меня любил.

Но в эту ночь меня ты и покинул.

Так ты меня покинул не шутя?
Лизандр
Какие шутки? Я ушел навек.

Оставь сомненья, просьбы и надежды

И знай вернее верного: тебя

Я ненавижу, а люблю Елену.
Гермия
Так вот что! Ты – обманщица, ты – язва,

Воровка! Значит, ночью ты прокралась

И сердце у него украла?
Елена
Славно!

Нет у тебя ни робости, ни капли

Девичьего стыда; ты хочешь вызвать

Мой кроткий дух на резкие слова.

Стыдись, стыдись, ты, лицемерка, кукла!
Гермия
Что? Кукла я? Ах, вот твоя игра!

Так ты наш рост сравнила перед ним

И похвалялась вышиной своей,

Своей фигурой, длинною фигурой…

Высоким ростом ты его пленила

И выросла во мнении его

Лишь потому, что ростом я мала?

Как, я мала, раскрашенная жердь? [122]

Как, я мала? Не так уж я мала,

Чтоб не достать до глаз твоих ногтями!
Елена
(Деметрию и Лизандру)

Хоть вы смеетесь надо мной, у вас же

Прошу защиты: так меня никто

Не проклинал! На брань не мастерица,

Я робости девической полна.

Она меня побьет! Хотя она

И ниже ростом, я не справлюсь с нею.
Гермия
Пониже ростом! Слышите, опять!
Елена
Но, Гермия, не надо так сердиться.

Тебя всегда я, милая, любила,

Я слушалась тебя, не обижала.

Одно лишь – что, Деметрия любя,

Ваш план ему открыла. Он за вами

Отправился; я из любви – за ним.

Но он меня прогнал и угрожал

Меня ударить, да, прибить, убить.

Пустите же меня: вернусь в Афины

С своим безумьем и за вами больше

Я следовать не буду. Отпустите!

Ты видишь, как проста я и кротка.
Гермия
Ступай же прочь! Да кто тебя здесь держит?
Елена
То сердце глупое, что здесь оставлю.
Гермия
С Лизандром?
Елена
Нет, с Деметрием.
Лизандр
(Елене)

Не бойся,

Она тебя и тронуть не посмеет.
Деметрий
О да, хотя б и ты ей помогал.
Елена
Но Гермия страшна бывает в гневе;

Она была уже и в школе злючкой,

Хоть и мала, неистова и зла.
Гермия
Опять «мала»! И все о малом росте!

Зачем вы ей даете издеваться?

Пустите к ней!
Лизандр
Прочь, карлица, пигмейка,

Зачатая на спорынье! [123] Прочь, желудь!

Прочь, бусинка!
Деметрий
Ты чересчур услужлив

Для тех, кто у тебя услуг не просит.

Оставь! Не смей Елену защищать

И о любви с ней говорить не смей,

Не то раскаешься!
Лизандр
А, я свободен!

Иди ж за мной, коль смеешь, чтоб решить,

Кто больше прав имеет на Елену.
Деметрий Я – за тобой? Ну нет, пойдем мы вместе.
Лизандр и Деметрий уходят. Гермия

Ну, милая, из-за тебя все это!..

Куда ты? Стой!
Елена
Тебе не верю я,

И ненавистна близость мне твоя.

Хоть в драке руки у тебя сильней, —

Чтоб бегать, ноги у меня длинней.

(Убегает.)
Гермия
Как странно все! Не знаю, что подумать.

(Уходит.)
Оберон
Твоя оплошность! Вечные ошибки!

Но ты нарочно сплутовал, злодей!
Пэк
Нет, верь мне: я ошибся, царь теней.

Подумай: мне велел искать героя

Ты по плащу афинского покроя.

Кого нашел я – тоже из Афин;

Так, значит, я был прав, мой властелин.

Но я-то рад, что вышло так забавно;

Над распрей их мы посмеемся славно.
Оберон
Для поединка в глушь пошли они.

Скорее, Робин, ночь им затемни

И затяни все звезды небосклона

Туманной мглой чернее Ахерона.

Соперников упрямых сбей с пути,

Чтоб им никак друг друга не найти.

То, голосу Лизандра подражая,

Дразни Деметрия не умолкая;

То за Деметрия – его брани,

Пока из сил не выбьются они.

Подобный смерти, встанет над врагами

Сон-нетопырь с свинцовыми ногами;

Тогда Лизандру веки смажь травой,

Чей сок своею силою благой

Рассеять может пагубный обман;

В глазах его прояснится туман.

Проснувшимся былые заблужденья

Покажутся игрою сновиденья.

Вернутся вновь они к местам родным:

Союз их вечно будет нерушим.

Пока займешься этим, поспешу

К царице я; отдать мне упрошу

Ребенка. Чары я сниму – очнется

Титания, и всюду мир вернется.
Пэк
Не торопись: наш срок ведь все короче.

Быстрей летят драконы черной ночи, [124]

Взошла звезда Авроры в небесах; [125]

Ее завидев, духи впопыхах

Спешат домой [126] скорее на кладбище,

А грешники, чье вечное жилище —

Дорог распутье иль речное дно,

Вернулись в мрачный свой приют давно;

Чтоб ясный день не видел их стыда,

Они сдружились с ночью навсегда.
Оберон
Но духи мы совсем другого рода.

Играть с зарею мне дана свобода.

В лесу мне, как охотнику, дан срок,

Пока огнем не заблестит восток

И в золото лучей блестящих струны

Не превратят зеленых волн Нептуна.

Однако все ж лети, спеши: пора!

Свои дела мы кончим до утра.

(Уходит.)
Пэк
Их поведу я там и сям.

Меня боятся здесь и там,

По городам и по полям

Веди их, дух, то здесь, то там!
Один пришел.
Входит Лизандр . Лизандр

Где ж ты, гордец Деметрий? Отвечай!
Пэк
Здесь! Меч готов! А ты где, негодяй?
Лизандр
Иду к тебе.
Пэк
Скорее! Тут ровней:
Иди за мной.
Лизандр уходит на голос Пэка . Деметрий

(входя)

Откликнись же, злодей!

Лизандр, эй, жалкий трус, да где же ты?

Куда со страха спрятался в кусты?
Пэк
Сам трус! Ты что же, хвалишься кустам,

Звездам кричишь, что рвешься в бой, а сам

Скрываешься? Мальчишка! Проучу

Тебя я розгой: нечего мечу

С тобою делать.
Деметрий
А, ты здесь? Постой!
Пэк
Не место драться здесь: иди за мной!

Уходят.
Лизандр
(входя)

Он прочь бежит, меня же вызывает.

Приближусь я – он снова убегает.

Куда проворнее меня, злодей!

Как я ни мчался, он бежал быстрей.

Я наконец упал во тьме ужасной.

Прилягу здесь…

(Ложится.)

Приди, о день прекрасный!

Блеснуть лишь стоит первому лучу —
Найду врага и местью отплачу.
Входят Пэк и Деметрий . Пэк

Го-го! Чего ж ты прячешься трусливо?…
Деметрий
Так подожди! Скрываешься ты живо;

Чуть догоню, ты прячешься, как тать:

Не смеешь посмотреть, не смеешь встать.

Да где же ты?
Пэк
Я здесь. Иди-ка ближе!
Деметрий
Смеешься надо мной? Ну, погоди же!

Дай встретиться с тобой при свете дня.

Ступай! Усталость вынудит меня

Холодную постель собой измерить.

Жди утром гостя – можешь мне поверить.

(Ложится и засыпает.)

Входит Елена.
Елена
О долгая, мучительная ночь!

Умерь часы, пошли хоть луч с востока,

Чтоб я могла уйти в Афины прочь

От тех, чья ненависть ко мне жестока.

Сон, взор тоски смыкающий порой,

Ты от себя самой меня укрой!

(Ложится и засыпает.)
Пэк
Спите, спите сладким сном.

Я тайком своим цветком

Исцелю тебя, влюбленный.

(Выжимает сок на глаза Лизандра.)

Пробудись, в нее вглядись,

Прежним счастьем упоенный.

Пусть пословица на вас

Оправдается сейчас:

Всяк сверчок знай свой шесток,

Всякий будь с своею милой,

Всяк ездок – с своей кобылой,

А конец – всему венец.
(Исчезает.)

Акт IV

Сцена 1

Там же.

Лизандр , Гермия , Деметрий , Елена спят. Входит Титания с Основой , за ними эльфы . В глубине Оберон , невидимый для них.

Титания

Любовь моя, здесь на цветы присядь!

Я голову поглажу дорогую.

Дай розами тебя мне увенчать.

Дай уши я большие расцелую.

Основа

Где Душистый Горошек?

Душистый Горошек

Я здесь.

Основа

Почешите-ка мне голову, Душистый Горошек. – А где Паутинка?

Паутинка

Здесь!

Основа

Госпожа Паутинка, любезная госпожа Паутинка, возьмите-ка оружие в руки и убейте вон того красноногого шмеля, что сидит на репейнике, и, милейшая моя, принесите мне его медовый мешочек. Да смотрите, милейшая госпожа Паутинка, берегитесь, чтобы мешочек не лопнул: мне будет очень прискорбно, если вы обольетесь медом, синьора. – А где господин Горчичное Зернышко?

Горчичное Зерно

Я здесь!

Основа

Пожалуйте-ка сюда вашу лапку, господин Горчичное Зернышко. Да бросьте всякие церемонии, прошу вас, любезный мой господин Горчичное Зернышко.

Горчичное Зерно

Что вам угодно приказать?

Основа

Ничего особенного, почтеннейший, только помогите кавалеру Душистому Горошку чесать меня. Надо бы мне к цирюльнику, любезнейший: мне сдается, что у меня лицо слишком уж заросло волосами. А я такой нежный осел: чуть меня волосок где-нибудь пощекочет – я должен скрестись.

Титания

Не хочешь ли ты музыки послушать,

Любовь моя?

Основа

О, что до музыки – у меня отличное ухо. Ну что ж, пожалуй, сыграйте мне что-нибудь на щипцах и на костяшках. [127]

Грустная музыка. Титания

А может быть, скажи мне, нежный друг,

Желаешь ты чего-нибудь покушать?
Основа
Что ж, я, пожалуй, съел бы гарнец-другой корму: пожалуй, пожевал бы хорошего сухого овсеца. Нет, вот что: самое лучшее – дайте мне охапку сена. С хорошим, сладким сеном ничто не сравнится.
Титания
Есть у меня один отважный эльф:

У белочек обыщет склады он

И принесет тебе орешков свежих.
Основа
Я бы предпочел пригоршни две сухого гороха. Впрочем, пожалуйста, пусть ваш народец пока отстанет от меня: я чувствую, что меня одолевает сон.
Титания
Спи! Я тебя руками обовью. —
Ступайте, эльфы, все рассейтесь прочь.
Эльфы улетают.

Так жимолость душистая ствол дуба

Любовно обвивает; пальцы вяза

Корявые плющ женственный сжимает.
Как я люблю тебя, как обожаю!
Засыпают.

Входит Пэк.
Оберон
Ты видишь эту нежную картину?

Становится мне жаль ее безумья.

Недавно я ее за лесом встретил,

Цветы сбиравшей гнусному уроду.

Я стал ее стыдить и упрекать,

Что голову косматую ему

Украсила она венком душистым;

И та роса, что на цветах обычно

Светлей восточных жемчугов сверкает,

Теперь стояла у цветов в глазах,

Как слезы об их собственном позоре.

Когда ж над ней я вдоволь насмеялся,

Она прощенья кротко попросила,

И я тогда потребовал ребенка.

Она сейчас же уступила, эльфов

Послала отвести его ко мне.

Теперь он мой, и я хочу прогнать

Очей ее пустое заблужденье.

Ты тоже это украшенье, Пэк,

Сними с башки афинского бродяги.

Пусть он проснется вместе с остальными,

В Афины вместе с ними возвратится

И приключенья этой ночи вспомнит

Лишь как нелепую проделку сна.

Но раньше я царицу расколдую.

(Дотрагивается до ее глаз волшебным цветком.)

Будь ты прежней с этих пор:

Пусть как раньше видит взор.

Прогони, цветок Дианы,

Купидона все обманы! [128]

Титания! Проснись, моя царица!
Титания
Мой Оберон! Что может нам присниться!

Мне снилось, что влюбилась я в осла!
Оберон
Вот милый твой.
Титания
Так правда? Я была…

О, на него теперь глядеть мне страшно.
Оберон
Тсс… тише! – Пэк, личину прочь с него!

Пусть музыки волшебной колдовство

На спящих сон глубокий навевает.
Титания Эй, музыку, чтоб сон наколдовать!
Тихая музыка. Пэк

Проснувшись, станешь дураком опять.
Оберон
Летите, звуки! Мы ж с тобой вдвоем

Своею пляской землю всколыхнем.

Отныне мы с тобою в дружбе, фея,

И завтра в полночь во дворце Тезея

Торжественную пляску поведем,

Благословим союз его и дом.

Влюбленных этих тут же, вместе с ним,

Мы в радостный союз соединим.
Пэк
Тише… Слышишь, Оберон,

В небе жаворонка звон?
Оберон
(Титании)

Дай же руку! Улетим

Молча с сумраком ночным

И мгновенно опояшем

Шар земной в полете нашем.
Титания
Да, летим! О мой супруг,

Ты расскажешь, как случилось,

Что заснула я и вдруг
Между смертных очутилась.
Улетают.

Звуки рогов.

Входят Тезей , Ипполита , Эгей и свита .
Тезей
Пусть кто-нибудь лесничего найдет.

Закончены все майские обряды,

И так как мы опередили день, —

Могу перед возлюбленной похвастать

Я музыкою гончих. – Всех спустите

Со своры в западной долине! Живо!

На горную вершину мы взойдем.

Оттуда мы с моей царицей будем

Внимать слиянью эха с звонким лаем.
Ипполита
В лесах на Крите как-то с Геркулесом

И с Кадмом затравили мы медведя

Спартанскими собаками. [129] Я в жизни

Прекрасней не слыхала ничего:

Все – небо, горы, лес кругом – слилось

В сплошной могучий шум, – я не слыхала

Разлада музыкальней, грома – слаще.
Тезей
А псы мои спартанской ведь породы;

По челюстям, по масти их узнаешь.

С подгрудками они, как у быков,

Небыстрый бег, но голосов подбор —

Что колокольный звон. Стройнее сворам

Не улюлюкали, рога не пели

Ни в Спарте, ни в Фессалии, нигде.

Суди сама! Но что это за нимфы?
Эгей
Я вижу – дочь, мой государь, спит крепко.

А вот Лизандр. А рядом здесь Деметрий.

А вот Елена, дочь Недара-старца.

Зачем они все вместе здесь сошлись?
Тезей
Обряды майские свершали, верно,

И, зная, что мы явимся сюда,

Остались здесь дождаться торжества.

Но, друг Эгей, скажи мне, не сегодня ль

Свой выбор сделать Гермия должна?
Эгей
Да, государь.
Тезей
Пускай же их разбудят
Охотники игрою на рогах.
Звуки рогов и крики за сценой. Лизандр , Гермия , Деметрий и Елена просыпаются.

Друзья, ведь Валентинов день прошел,

А пташки только начали слетаться. [130]
Лизандр Простите, государь!
Все опускаются на колени. Тезей

Прошу вас, встаньте.

Я знаю, вы соперники в любви:

Что ж это за согласье стало в мире,

Что ненависть спит с ненавистью рядом

И не боится злобы и вражды?
Лизандр
Я, государь, не знаю, что ответить;

Во сне иль наяву я – сам не знаю;

И как сюда попал – не знаю тоже.

Но кажется… сказать бы только правду…

Нет, нет, вот как все это было, – вспомнил:

Мы с Гермией пришли сюда; решили

Мы из Афин бежать туда, где б можно,

Афинского закона не боясь…
Эгей
Довольно, государь, довольно с вас.

Закон, закон на голову его!

Они бежали! – Да, они хотели,

Деметрий, нас обоих обмануть:

Тебя – лишить жены, меня же – права

Тебе в супруги Гермию отдать.
Деметрий
Мой государь, прекрасная Елена

Открыла мне их замысел. Взбешенный,

За ними я погнался в этот лес.

Елена ж из любви пошла за мною.

И тут… я сам не знаю, государь,

Чья власть, но – несомненно, чья-то власть —

Заставила любовь мою растаять.

Она мне кажется пустой игрушкой,

Которую в дни детства я любил.

Страсть, цель и радость глаз моих теперь —

Не Гермия, а милая Елена.

Одна Елена! С ней я был помолвлен,

Когда еще я Гермии не знал.

Но как в болезни ненавидят пищу,

В здоровье ж возвращается к ней вкус,

Теперь ее люблю, хочу, желаю

И ей останусь верен я всю жизнь! [131]
Тезей
Влюбленные, я в добрый час вас встретил;

Об этом мы еще поговорим.

Эгей, тебе придется уступить.

Сегодня ж в храме две четы влюбленных

Соединятся, как и мы, навеки.

Но утро далеко ушло вперед,

А потому отложим мы охоту.

Скорее все в Афины! Нас три пары:

Торжественно три свадьбы справим там.
Пойдем же, Ипполита!
Тезей , Ипполита , Эгей и свита уходят. Деметрий

Все кажется мне малым и неясным,

Как будто горы в тучи расплылись.
Гермия
Я точно вижу разными глазами,

Когда двоится все.
Елена
Я точно так же.

Как будто драгоценность, я нашла

Деметрия; он – мой, и он – не мой.
Деметрий
Мне кажется, мы спим и видим сны.

Был герцог здесь? Велел идти за ним?
Гермия
И мой отец был здесь.
Елена
И Ипполита.
Лизандр
И герцог в храм за ним прийти велел.
Деметрий
Так, значит, мы не спим. Пойдем скорее;
Дорогою расскажем наши сны.
Уходят. Основа

(просыпаясь)

Когда будет моя реплика, вы меня только кликните – и я тут как тут. Следующая моя реплика: «Прекраснейший Пирам!» Эй, Питер Пигва! Дудка, починщик мехов! Рыло, медник! Заморыш! Господи помилуй! Удрали, оставили меня тут спать одного. Ну и чудной же мне сон приснился! Такой сон мне приснился, что не хватит ума человеческого объяснить его! Ослом будет тот, кто станет рассказывать этот сон. Мне снилось, что я был… что у меня была… Круглым дураком будет тот, кто вздумает сказать, что у меня было. Глаз человеческий не слыхал, ухо человеческое не видало, рука человеческая не осилила, сердце бы лопнуло, если бы рассказать, какой мне сон снился. Я заставлю Пигву написать балладу про этот сон; она будет называться: «Сон Основы» потому что в ней нет никакой основы. И я ее спою в конце пьесы перед герцогом. Даже вот что: чтобы вышло полюбезнее, спою ее во время Фисбиной смерти.

(Уходит.)

Сцена 2

Афины. Комната в доме Пигвы.

Входят Пигва , Дудка , Рыло и Заморыш .
Пигва
Ну что, посылали к Основе? Вернулся он домой?
Заморыш
О нем ничего не слышно: не иначе как его унесла нечистая сила.
Дудка
Если он не вернется, пропала наша пьеса: ничего не выйдет.
Пигва
Да, без него играть нельзя. Во всех Афинах не найти человека, подходящего для Пирама.
Дудка
Не найти! Изо всех афинских ремесленников у Основы самая умная голова.
Пигва
И к тому же он у нас самый красивый. А уж по голосу так настоящий любовник.
Дудка Какое непристойное слове – «любовник»! Скажи лучше: «любитель».
Входит Миляга . Миляга

Друзья, герцог возвратился из храма; там с ним заодно обвенчали двух или трех дам и кавалеров. Ох, кабы наша пьеса пошла, мы бы все людьми стали.
Дудка Ах, милый наш удалец Основа! Потерял он шесть пенсов в день на всю жизнь. Не миновать бы ему шести пенсов в день пожизненно: пусть бы меня повесили, если 6ы герцог не назначил ему шести пенсов в день. Шесть пенсов – и никаких!
Входит Основа . Основа

Где они, мои молодчики? Где они, мои сердечные дружки?
Пигва
Основа! Вот благословенный день, вот счастливый час!
Основа
Ну, куманьки, и есть же у меня что пересказать вам. Чудеса! Но не спрашивайте меня ни о чем. Не будь честный афинянин, если я не расскажу вам, что со мной было. Я вам все до точности расскажу, как что случилось.
Пигва
Рассказывай, рассказывай, драгоценный Основа!
Основа Ни слова обо мне. Все, что я вам пока скажу, – это вот что: герцог уже отобедал. Собирайте ваши пожитки. Привяжите новые шнурки к бородам и новые банты к туфлям. Велено нам всем сойтись у дворца. Каждый просмотри хорошенько свою роль. Короче сказать, наша пьеса выбрана. Во всяком случае, Фисба пусть наденет чистое белье, а Лев чтобы не вздумал обрезать ногти: они должны выглядывать из-под львиной шкуры, как когти. А главное, дорогие мои актеры, не ешьте ни луку, ни чесноку. Мы должны испускать сладостное благоуханье, и я не сомневаюсь, что зрители скажут: вот сладчайшая пьеса. Без всяких рассуждений! Марш вперед без дальних слов!
Уходят.

Акт V

Сцена 1

Афины. Зал во дворце Тезея.

Входят Тезей , Ипполита , Филострат , вельможи и свита .

Ипполита

Как странен, мой Тезей, рассказ влюбленных!

Тезей

Скорее странен, чем правдив. Не верю

Смешным я басням и волшебным сказкам.

У всех влюбленных, как у сумасшедших,

Кипят мозги: воображенье их

Всегда сильней холодного рассудка.

Безумные, любовники, поэты —

Все из фантазий созданы одних.

Безумец видит больше чертовщины,

Чем есть в аду. Безумец же влюбленный

В цыганке видит красоту Елены,

Поэта взор в возвышенном безумье

Блуждает между небом и землей.

Когда творит воображенье формы

Неведомых вещей, перо поэта,

Их воплотив, воздушному «ничто»

Дает и обиталище и имя.

Да, пылкая фантазия так часто

Играет: ждет ли радости она —

Ей чудится той радости предвестник.

Напротив, иногда со страха ночью

Ей темный куст покажется медведем.

Ипполита

Не говори; в событьях этой ночи

Есть не одна игра воображенья.

Как сразу изменились чувства их!

Мне кажется, что правда в этом есть.

Но все-таки как странно и чудесно!

Тезей

Вот и они идут, сияя счастьем.

Входят Лизандр , Гермия , Деметрий и Елена .

Привет, друзья! Пусть радость и любовь

Живут средь вас.
Лизандр
Пусть вам сторицей радость

Сопутствует на царственном пути.
Тезей
Что ж нам придумать? Маскарад иль танцы?

Чем сократить нам вечность трех часов

От ужина до сна? Где наш придворный

Веселья поставщик? Что у него

В запасе есть? Какая-нибудь пьеса,

Чтоб облегчить тоску часов ползучих?

Где Филострат?
Филострат
Я здесь, великий герцог.
Тезей
Скажи, что ты нам нынче приготовил?

Какие маски, танцы? Чем заполнить

Часы пустые, если не весельем?
Филострат
Вот список всех готовых развлечений.

Пусть ваша светлость выберет любое,

С чего начать.

(Подает ему бумагу.)
Тезей
(читает)

"Сражение кентавров, —

Афинский евнух пропоет под арфу".

Не стоит: это я читал жене

В честь Геркулеса, предка моего.

"Как пьяные вакханки растерзали

Фракийского певца [132] в своем безумье".

Старо: уж это мне играли раз,

Когда из Фив с победой я вернулся.

"Плач муз, скорбящих о судьбе Науки, [133]

Скончавшейся в жестокой нищете".

Какая-нибудь острая сатира,

Негодная для свадебных торжеств.

"Любовь прекрасной Фисбы и Пирама,

Короткая и длительная драма,

Веселая трагедия в стихах".

Короткая и длительная пьеса,

Веселая трагедия притом?

Горячий лед! Но как согласовать

Все эти разногласья?
Филострат
Государь,

Вся эта пьеса – в десять слов длиной;

Короче пьесы нет, насколько помню;

Но лишние все эти десять слов —

Вот чем она длинна. Ни слова в ней

Нет путного, ни путного актера.

Трагедия она лишь потому,

Что в ней герой Пирам с собой кончает.

На репетиции до слез дошел я,

Но признаюсь, что никогда еще

Так весело не плакал я от смеха.
Тезей
А кто актеры?
Филострат
Все простые люди,

Ремесленники из Афин. Привыкли

Не головой работать, а руками,

И вдруг свою неразвитую память

Обременили пьесой в вашу честь.
Тезей
И мы ее посмотрим.
Филострат
Нет, мой герцог,

Нет, это не для вас; я слушал пьесу:

В ней ничего нет, ровно ничего!

Но, может быть, вас все же позабавят

Их тяжкие усилья вас развлечь.
Тезей
Да, эту пьесу будем мы смотреть!

Не может никогда быть слишком плохо,

Что преданность смиренно предлагает, —
Зови их! Дам прошу занять места.
Филострат уходит. Ипполита

Я не люблю над нищетой смеяться

И видеть, как усердье гибнет даром.
Тезей
Нет, милая, здесь этого не будет.
Ипполита
Сказал он: ничего они не стоят.
Тезей
Тем будем мы добрей, благодаря

Их за ничто. Мы примем добродушно

Ошибки их. Где преданность бессильна,

Она усердьем искупает все.

Меня в моих поездках иногда

Ученые встречать хотели речью,

Заране приготовленной, и вдруг

Теряли нить: бледнели, забывали

Готовые слова и в заключенье,

Не кончив, обрывали речь свою.

И, веришь ли, любимая моя,

В молчанье их я находил привет,

И в скромности смущенного почтенья

Читал я большее, чем в болтовне

Напыщенных и смелых краснобаев.

Мне кажется, что у любви правдивой
Чем меньше слов, тем больше будет чувства.
Входит Филострат . Филострат

Итак, коль вашей светлости угодно,

Пролог готов.
Тезей Пускай войдет сюда!
Звуки труб.

Входит Пигва , он же Пролог.
Пролог
"Не думайте. Коль мы не угодим, [134]

Что может быть. У нас желанья мало

Искусством скромным вас занять своим.

Вот нашего конца сейчас начало.

Мы не жалеем своего труда

Вас оскорбить. Не входит в наши цели

Вас развлекать. Явились мы сюда

Не с тем. Чтоб вы об этом пожалели,

Актеры здесь. Их стоит показать,

Чтоб вы узнали все, что надо знать".
Тезей
Этот молодец не очень-то считается со знаками препинания.
Лизандр
Он пустил свой пролог, как необъезженного жеребца: он не знает, где ему остановиться. Отсюда мораль, государь: недостаточно говорить, надо еще говорить правильно.
Ипполита
Действительно, он сыграл свой пролог, как ребенок играет на флейте: звук есть, но управлять им он не умеет.
Тезей Его речь похожа на спутанную цепь: все звенья целы, но в беспорядке. А теперь что будет?
Входят Пирам , Фисба , Стена , Лунный Свет и Лев , как в пантомиме. Пролог

"Почтенные, сей вид не ясен вам?

Дивитесь: скоро все вам станет ясно.

Сей человек, известно будь, Пирам,

Девицу же звать Фисбою прекрасной.

В известке с глиной человек – Стена,

Любовников жестокая преграда:

Сквозь щель ее шептаться (вот она!)

Бедняжечкам – и то уже отрада.

Вот этот малый – Лунный Свет; при нем —

Терновый Куст, фонарик и собака,

Чета влюбленных виделась тайком

В лучах луны, сияющей средь мрака.

Зверь, Львом рекомый, что наводит страх,

Завидел Фисбу, что спешила к другу.

Он напугал ее – и вот с испугу

Красавица бежала впопыхах,

Свой плащ при этом уронив, к несчастью.

Лев вмиг его порвал кровавой пастью.

Тут появился, строен и высок,

Пирам. Узрел в крови он плащ девицы

И сразу острый в грудь вонзил клинок.

Тем временем, под сенью шелковицы,

Узрев, что мертвый друг ее лежал,

Вонзила Фисба в грудь свою кинжал.

Подробно вам доскажут остальное
Луна, Стена, Лев и влюбленных двое".
Пролог , Пирам , Фисба , Лев и Лунный Свет уходят. Тезей

Интересно, заговорит ли и Лев?
Деметрий
В этом ничего не будет удивительного, отчего бы и не поговорить Льву, когда столько ослов разговаривают?
Стена
"В сей интермедье решено так было,

Что Стену я представлю, медник Рыло.

Стена такая я, что есть во мне

Дыра, иль щель, иль трещина в стене.

Влюбленные не раз сквозь эту щелку

Все про любовь шептались втихомолку.

Известка с глиной, с камешком должна

Вам показать, что я и есть Стена.

А вот и щель – направо и налево:

Шептаться будут здесь Пирам и дева".
Тезей
Можно ли требовать, чтобы известь и глина говорили лучше?
Деметрий Государь, это положительно самая остроумная стена, какую мне приходилось слышать.
Входит Пирам . Тезей

Тише! Пирам подходит к стене.
Пирам
"О ночи тьма! Ночь, что как мрак черна!

Ночь, что везде, где дня уж больше нет!

О ночь, о ночь! Увы, увы, увы!

Боюсь, забыла Фисба свой обет!

А ты, Стена, любезная Стена,

Отцов-врагов делящая владенья, —

Пусть станет мне хоть щель в тебе видна
Для моего предмета лицезренья.
Стена растопыривает пальцы.

Пошли тебе Юпитер благодать!

Но ах, увы! – что вижу я сквозь Стену?

Стена-злодейка, девы не видать!

Будь проклята, Стена, ты за измену!"
Тезей
По-моему, Стена тоже должна напугаться, раз она обладает всеми чувствами.
Пирам
Никак это не возможно, ваша светлость: «за измену» – это реплика для Фисбы: она теперь должна войти, а мне надо ее заметить сквозь стену. Вы увидите, что все будет точка в точку, как я сказал. А вот и она идет.
Фисба
"Не ты ль, Стена, внимала вопль печали,

Что от меня отторжен мой Пирам?

Вишневые уста мои лобзали

Твою известку с глиной пополам".
Пирам
"Я вижу голос; дай взгляну я в щелку.

Услышу ль Фисбы я прекрасный лик?

О Фисба!"
Фисба
"Ты ли к щелке там приник?

Я думаю…"
Пирам
"Что думаешь без толку?

Я, как Лимандр [135] , не ведаю измены".
Фисба
«И я, пока жива, верней Елены» [136] .
Пирам
"Шафал Прокрусу [137] так не обожал".
Фисба
«И я верна не меньше, чем Шафал».
Пирам
«Целуй сквозь щель: уста твои так сладки».
Фисба
«Целую не уста – дыру в стене!»
Пирам
«К гробнице Ниньевой придешь ко мне?»
Фисба «Хоть умереть, приду я без оглядки!»
Пирам и Фисба уходят. Стена

"Тут роль свою закончила Стена,

И может хоть совсем уйти она".

(Уходит.)
Тезей
Вот и нет больше преграды между соседями.
Деметрий
Это неизбежно, государь, если стены имеют уши и подслушивают без разрешения.
Ипполита
Я никогда ничего глупее не слыхала!
Тезей
Лучшие пьесы такого рода – и то только тени; а худшие не будут слишком плохи, если воображение поможет им.
Ипполита
Но это должно сделать наше воображение, а не их.
Тезей Если мы будем воображать о них не меньше того, что они сами о себе воображают, они могут представиться отличными людьми. А вот идут два благородных зверя: Луна и Лев.
Входят Лев и Лунный Свет . Лев

"Сударыни, в ком нежных чувств излишек

Пугается при виде малых мышек,

Боюсь, чтоб вы не начали кричать,

Коль будет грозный лев при вас рычать.

Но я не лев и не его подруга;

Я лишь столяр; не надобно испуга.

Когда б, как лев, забрался я сюда,

Ведь мне была бы самому беда".
Тезей
Какое кроткое животное и какое рассудительное!
Деметрий
Самое милое животное, государь, какое я видел.
Лизандр
Этот лев по храбрости – настоящая лисица.
Тезей
Верно, а по благоразумию – настоящий гусь.
Деметрий
Не совсем так, государь, потому что его храбрость не пересиливает его благоразумия, а лисица всегда пересилит гуся.
Тезей
Во всяком случае, его благоразумие не пересилит его храбрости, потому что гусь никогда не пересилит лисицы. Однако предоставим его собственному его благоразумию и послушаем, что скажет Луна.
Лунный Свет
"Двурогую луну фонарь являет сей,

А я – тот человек, что обитает в ней" [138] .
Тезей
Вот тут самая большая ошибка: человека надо было поместить в фонаре; какой же он иначе человек на луне?
Деметрий
Он не решился туда влезть из-за свечки: смотрите, как она нагорела.
Ипполита
Мне надоела эта луна; пора бы ей перемениться!
Тезей
Судя по слабому пламени ее разума, она уже на ущербе; но из любезности нам надо дождаться.
Лизандр
Продолжай, Луна.
Лунный Свет
Все, что я должен сказать, это вот что только объяснить вам, что фонарь – это луна, а я – человек на луне; этот терновый куст – мой терновый куст, а эта собака – моя собака.
Деметрий Собственно, все это должно бы было находиться в фонаре: ведь это все на луне. Но тише: вот идет Фисба.
Входит Фисба . Фисба

«Вот Нина старого гробница. Где ж мой милый?…»
Лев
(рычит)
«У-у-у!..»
Фисба убегает. Тезей

Отлично рычишь, Лев!
Ипполита Отлично светишь, Луна! Право, Луна светит очень мило!
Лев разрывает плащ Фисбы и убегает. Тезей

Отлично разодрал, Лев!
Деметрий
Тут является Пирам…
Лизандр И Лев исчезает.
Входит Пирам . Пирам

"Благодарю, Луна, за солнечны лучи,

За то, что ярко так сияешь ты в ночи.

Твой свет мерцающий, златой, лазурно-ясный

Поможет Фисбы мне увидеть лик прекрасный.

Но страх какой!

О рыцарь, стой!

Разит судьбина злая.

Темно в очах…

Возможно ль? Ах!

Друг, дева дорогая!

Твой плащ в крови! Беда!

О фурии, сюда!

Вы, парки, приходите

Разрезать жизни нити,

Ты, злобный рок, спеши:

Рази, грози, убей, добей,

Кончай и сокруши!"
Тезей
Такое отчаяние и смерть милого друга, право, могут опечалить.
Ипполита
Клянусь душой, мне жаль этого человека.
Пирам
"Зачем, Природа, жизнь даруешь львам,

Чтоб красоту твою они губили?

Увы, она была милей всех дам,

Что на земле росли, цвели, любили.

О, лейтесь, токи слезны!

Сюда, мой меч любезный!

Рази меня, клинок,

В тот самый левый бок,

Где слышен сердца стук.

Избавь меня от мук!

(Закалывается.)

И вот я мертв, ах, ах!

Мой дух уж в небесах!

На небо улетаю,

Лишь кости здесь слагаю.

Язык, свой свет сокрой!..

Луна, лети долой!

Лунный Свет уходит.

Несчастный, умирай!

Ай-ай-ай-ай-ай-ай!"

(Умирает.)
Деметрий
Какие же он кости слагает? [139] Всего одно очко: ведь он один.
Лизандр
Меньше, чем одно очко, приятель: он умер – значит, он пустышка.
Тезей
С помощью хорошего хирурга он мог бы исцелиться и оказаться ослом.
Ипполита
Как же это Лунный Свет ушел раньше, чем Фисба вернулась? Ведь ей надо отыскать своего любовника.
Тезей Она его отыщет при свете звезд. Вот и она: ее отчаянием заканчивается пьеса.
Входит Фисба . Ипполита

По-моему, из-за такого Пирама отчаяние не может быть слишком продолжительным: надеюсь, она будет краткой.
Деметрий
Пылинка перетянет чашу весов, если начать взвешивать, кто из них лучше, Пирам или Фисба: он как мужчина (боже нас упаси!) или она как женщина (сохрани нас боже!).
Лизандр
Вот она уже высмотрела его своими прелестными глазками.
Деметрий
И начинает его оплакивать.
Фисба
"Ты спишь ли, голубок?

Как! Умер мой дружок?

Проснись! Ты нем иль мертв совсем

И очи тьмой покрыты?

Твоя исчезла красота —

Вишневый нос алее роз,

Твои лилейные уста

И желтые ланиты…

Любовники, стенайте все:

Вот он лежит во всей красе!

Ах, чудный взор его очей

Был зеленее, чем порей.

Прощай, мой ненаглядный!

Вы, три сестры, сюда скорей, [140]

С руками молока белей;

Теперь они у вас в крови:

Вы нить шелковую любви

Порвали беспощадно.

Молчи, язык! К чему тут речь?

Приди сюда, мой верный меч!

Рази скорей – вот грудь моя.

(Закалывается.)

Прощайте, все друзья:

Кончает Фисба жизнь свою, —

Адью, адью, адью!"

(Умирает.)
Тезей
Лев и Луна остались в живых, чтобы схоронить мертвых.
Деметрий
Да, и Стена тоже.
Основа
Нет, смею вас уверить, стена, которая разделила их отцов, больше не существует. Угодно вам посмотреть эпилог или прослушать бергамаский танец [141] в исполнении двух наших актеров?
Тезей Не надо эпилога: ваша пьеса в извинении не нуждается. Какие же извинения? Раз все актеры умерли, бранить некого. Если бы сочинитель этой пьесы сыграл Пирама и удавился бы подвязкой Фисбы, то это была бы отличная трагедия и прекрасно исполненная; но она и так хороша. Покажите нам ваш бергамаский танец, а эпилог не нужен.
Танец.

Ах! Полночь языком своим железным

Двенадцать отсчитала. Спать скорее!

Влюбленные, настал волшебный час.

Боюсь, что утром так же мы проспим,

Как незаметно за ночь засиделись.

Нам пьеса сократила ночи ход.

В постель, друзья, – еще нам две недели
Ночных забав и новых развлечений.
Уходят.

Сцена 2

Там же.

Появляется Пэк .

Пэк

Вот голодный лев рычит,

И на месяц воет волк.

Утомленный пахарь спит.

Труд окончен, шум замолк.

Гаснут рдяные дрова,

В темноте кричит сова,

И больному крик тот злобный

Предвещает холм надгробный.

Час настал, чтоб на погосте

Разверзалась пасть гробов.

Возле церкви всюду гости —

Бродят тени мертвецов.

Мы ж Гекате вслед летим,

И, как сны во тьме, мы таем;

Но пока везде чудим,

Дом счастливый облетаем.

Не мешай ничто покою,

Даже мышь не смей скрести.

Послан я вперед с метлою

Сор за двери весь смести.

Появляются Титания и Оберон со свитой . Оберон

Осветите спящий дом

Сонным мертвенным огнем.

Каждый эльф и крошка-фея,

Легче птичек всюду рея,

Вторьте песенке моей

И пляшите веселей!
Титания
Прежде песню разучите,

Нота в ноту щебечите;

Легким роем все потом
Осветим мы с пеньем дом.
Поют и танцуют. Оберон

До зари по всем углам

Разлетитесь здесь и там.

Я же царственное ложе

Прежде всех благословлю;

Остальных влюбленных тоже

Светлым счастьем наделю.

В дар прекрасным новобрачным

Верность чувств мы принесем.

Пусть счастливым и удачным

Будет их союз во всем.

Я породы благородство

Навсегда их детям дам.

Не коснется их уродство,

Знак, пятно, рубец иль шрам —

Все природы поврежденья,

Что бывают от рожденья;

Вы росою полевою

Окропите мирный кров:

Будь над царственной четою

Счастье, мир во век веков!

Отправляйтесь, разлетайтесь,
На заре ко мне являйтесь.
Оберон , Титания и свита уходят. Пэк

Коль я не смог вас позабавить, [142]

Легко вам будет все исправить:

Представьте, будто вы заснули

И перед вами сны мелькнули.

И вот, плохому представленью,

Как бы пустому сновиденью,

Вы окажите снисхожденье.

Мы будем благодарны ввек.

Притом клянусь, как честный Пэк,

Что если мы вам угодили

И злобных змей не разбудили,

То лучше все пойдет потом.

Давайте руку мне на том.

Коль мы расстанемся друзьями,

В долгу не буду перед вами.
(Исчезает.)

«Сон в летнюю ночь»

Ф. Мерес своим упоминанием этой комедии в 1598 году все еще помогает нам установить предел, до которого были созданы некоторые из ранних произведений Шекспира. «Сон в летнюю ночь» также находится в его списке, и это значит, что комедия была написана до 1598 года. Пробовали определить дату ее создания, исходя из того, что она явно была создана для спектакля по случаю свадьбы каких-то высокопоставленных лиц. Исследователи проявили большую старательность, стремясь установить, чье брачное торжество послужило поводом возникновения этой замечательной комедии, но, так как таких свадеб в 90-е годы было изрядное количество и все они с равным основанием могли сопровождаться такого рода спектаклем, то мы даже не станем разбирать вопроса о том, какую из них следует считать причиной, послужившей толчком для шекспировского творчества. Единственное более или менее достоверное основание для датировки пьесы находится в самом ее тексте. Это речь Титании (II, 2) о недавних стихийных бедствиях и наводнении, представляющая собой намек на бурную погоду 1593 и 1594 годов. По-видимому, вскоре после этого – в 1594 или 1595 году – пьеса и была создана.

Название пьесы показывает, что события, изображенные в ней, относятся к празднику ночи на Ивана Купалу, то есть 24 июня. Но в тексте (IV, 1) Тезей упоминает «майские игры», что относит события к 1 мая. Это подало повод для многочисленных догадок комментаторов, по-разному объяснявших такое противоречие. Не вдаваясь в детали, ограничимся тем, что отметим связь комедии Шекспира с народными празднествами и древними поверьями, коренившимися в давних языческих обрядах.

Исследователи установили в пьесе Шекспира отголоски многих литературных источников. Образ Тезея был явно навеян рассказом рыцаря из «Кентерберийских рассказов» Чосера. Может быть, Шекспир запомнил кое-что также из «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха в переводе Порта, где также есть рассказ об этом афинском царе. Историю Пирама и Фисбы Шекспир, конечно, знал из своего любимца Овидия, чьи «Метаморфозы» он учил еще в школе. Фантастические фигуры Оберона, Титании, Пэка и лесных эльфов встречались во многих литературных произведениях, но вероятнее всего, что наименьшую роль здесь играли книжные источники. Подобного рода фантастикой был наполнен английский фольклор, с которым Шекспир был знаком еще с детства. Отзорной лесной дух Пэк, иначе Добрый Малый Робин, встречается во многих сказках, откуда он, по-видимому, и был заимствован Шекспиром.

Однако ни эти, ни другие литературные источники, которые исследователями обнаружены в большом количестве, не говорят нам ничего о самом главном. Все они послужили только составными частями поэтического сплава, созданного Шекспиром совершенно самостоятельно. «Сон в летнюю ночь» – пьеса, выделяющаяся среди произведений Шекспира уже в том отношении, что прямого и непосредственного источника ее сюжета не найдено. Замысел сюжета и композиция действия полностью принадлежат самому Шекспиру.

Каждая из предшествующих комедий Шекспира представляла собой какую-нибудь новую разновидность жанра. То же следует сказать и о «Сне в летнюю ночь». Эта комедия совершенно не похожа на другие ранние комедии Шекспира. Путь Шекспира от «Комедии ошибок» до «Сна в летнюю ночь» характеризовался все большим отходом от бытовизма и постепенным усилением мотивов, которые мы условно назовем романтическими. «Сон в летнюю ночь» – наиболее романтическая из всех комедий Шекспира. Это волшебная феерия, и еще Белинский отметил, что наряду с «Бурей» «Сон в летнюю ночь» представляет собой «совершенно другой мир творчества Шекспира, нежели его прочие драматические произведения – мир фантастический». В этой комедии великий реалист отдался на волю своего воображения. Он наполнил пьесу вымышленными, фантастическими существами, представил события в таком необычном виде, что у зрителя создается впечатление, похожее на то, какое бывает во время сновидений.

Да, это сон – сон в летнюю ночь, когда луна мягким светом озаряет нежно шуршащую под легким ветерком листву деревьев и в шорохе ночного леса чудится какая-то странная и таинственная жизнь. Белинский писал, что в этой пьесе образы героев носятся перед нами, словно «тени в прозрачном сумраке ночи из-за розового занавеса зари, на разноцветных облаках, сотканных из ароматов цветов…».

Но даже фантазия никогда не бывает у Шекспира оторванной от земной реальности. Как и сновидение, она соткана из элементов жизни, и, подобно тому как в сне есть своя логика, так есть она и в этой комедии.

Разнородные мотивы составили основу этого причудливого сна а летнюю ночь. Английская природа и типы, взятые из английской жизни, современной Шекспиру, соседствуют с чертами культуры и быта южных стран. Еще Энгельс отмечал, что в комедии «Сон в летнюю ночь» "в характерах действующих лиц чувствуется влияние юга с его климатом так же сильно, как в «Ромео и Джульетте» «К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч., изд. 1, т. II, стр. 60.».

Действие происходит в Афинах. Правитель Афин носит имя Тезея, одного из популярнейших героев античных преданий о покорении греками воинственного племени женщин – амазонок. На царице этого племени, Ипполите, и женится Тезей. Юные герои комедии Лизандр и Деметрий, Гермия и Елена, похожи на образы итальянских комедий Шекспира. Царь эльфов Оберон попал в шекспировскую комедию из средневекового рыцарского романа «Гюон Бордоский», а его жена Титания носит имя, заимствованное Шекспиром у его любимого римского поэта Овидия. Что же касается ремесленников – Основы, Пигвы, Дудки и других, то они были списаны Шекспиром из современной ему английской жизни. И лес, который, судя по ремарке в тексте, должен быть неподалеку от Афин, конечно, совсем не греческий лес. Молодой Энгельс в очерке «Ландшафты» писал: «О, какая дивная поэзия заключена в провинциях Британии! Часто кажется, что ты находишься в golden days of merry England и вот-вот увидишь Шекспира с ружьем за плечом, крадущимся в кустарниках за чужой дичью, или же удивляешься, что на этой зеленой лужайке не разыгрывается в действительности одна из его божественных комедий». В таком именно лесу и развертывается перед нами все действие «Сна в летнюю ночь».

Это одна из самых поэтичных комедий Шекспира. Она производит удивительно обаятельное впечатление совершенно неповторимым сочетанием реальности и фантастики, серьезного и смешного, лирики и юмора. Все это спаяно у Шекспира так прочно и органически, что критический анализ, разлагающий это единство на отдельные элементы, разрушает поэтическую цельность произведения. Зато, с другой стороны, может быть, он в какой-то мере прольет свет на замысел Шекспира и средства, примененные им для его осуществления.

В комедии два основных плана действия – реальный и фантастический. Но внутри каждого из них есть еще свои градации. Они воплощены в сюжетные мотивы, составляющие действие комедии, а оно складывается из пяти элементов.

Бракосочетание Тезея и Ипполиты составляет обрамление всего сюжета. Комедия начинается с изображения двора Тезея, и в ходе первой сцены мы узнаем о предстоящей свадьбе афинского царя с повелительницей амазонок. Завершением действия комедии является празднество по случаю состоявшейся свадьбы Тезея и Ипполиты. Эта сюжетная рамка не содержит никаких драматических мотивов. Здесь нет и намека на конфликт. Тезей – мудрый царь, любящий свою невесту и пользующийся взаимной любовью с ее стороны. Эти образы даны Шекспиром статично.

Второй и центральный сюжетный мотив – истории Лизандра и Гермии, Деметрия и Елены. Действие, развертывающееся здесь, содержит уже значительные драматические мотивы и конфликты. Прежде всего возникает тема отцов и детей и вопрос о праве детей на свободный выбор спутника жизни. Отец Гермии Эгей является к Тезею с жалобой на свою дочь. Он выбрал ей в мужья Деметрия, но она предпочитает Лизандра. Тезей, будучи государем, стоит на страже отцовского права и велит Гермии повиноваться родительской воле. Но молодость не желает мириться с насилием над чувствами. Гермия решает бежать в лес вместе со своим возлюбленным. Туда же отправляются Елена и Деметрий. Но здесь, в лесу – свой мир, в котором уже не действуют законы государства, нравы и обычаи, выработанные обществом. Это царство природы, и чувства здесь раскованы; они проявляются с максимальной свободой.

Мир природы поэтически одухотворен Шекспиром. В чаще леса, среди деревьев и кустарников, травы и цветов витают маленькие духи, легкие, воздушные. Они – душа леса, а что такое душа вообще, душа человека в частности, – не лес ли это, где человек может заблудиться среди собственных чувствований? Так, во всяком случае, можно подумать, глядя на то, что происходит с молодыми влюбленными, попавшими в этот заколдованный мир.

В этом мире есть свой царь – лесной дух Оберон, которому подвластны все эльфы леса. Если афинский царь Тезей требует повиновения обычаям и законам, предоставляя при этом возможность подумать и осознать свою ошибку, лесной царь применит чары колдовства для того, чтобы подчинить своей воле. Так он наказывает Титанию, поспорившую с ним.

Если в жизни всякие уклонения от принятых норм влекут за собой серьезные последствия, то в царстве лесных духов все превращается в веселую шутку.

В этом лесу мы встречаем еще одну группу персонажей, и перед нами возникает еще один сюжетный мотив комедии. Сюда приходят афинские ремесленники, чтобы репетировать пьесу, которую они собираются показать в день свадьбы своего государя. Простодушные ремесленники с крайней серьезностью относятся к своему делу. Им не до шуток, но и они, попав в мир лесных чудес, оказываются вовлеченными в круговорот странных событий и необыкновенных превращений, происходящих в этом мире причуд. Читатели, конечно, помнят, как ткач Основа вдруг оказался с ослиной головой и, несмотря на это уродство, в него влюбилась воздушная царица эльфов красавица Титания. Наконец, последний сюжетный мотив возникает перед нами уже тогда, когда, казалось бы, все действие завершено: ремесленники разыгрывают историю любви Пирама и Фисбы, лишь косвенно связанную с остальными сюжетными мотивами комедии, но имеющую значение в ее общем замысле.

Мы уже сказали выше, что центральный драматический мотив возникает тогда, когда обнаруживается противоречие между волей отца и чувством дочери. На чьей же стороне оказывается победа? Минуя нее перипетии, происшедшие во время пребывания молодых людей в лесу, и приходя к тому, чем все это завершилось, мы видим, что любовь Гермии и Лизандра, пройдя через все испытания, восторжествовала. Что же касается Деметрия, он убедился, что его чувство к Гермии было непрочным. В лесу он полюбил Елену, которая уже давно пылала к нему страстью. Таким образом, чувства двух девушек преодолели все препятствия: Гермия утвердилась в намерении соединить свою жизнь с Лизандром, а Елена завоевала любовь Деметрия, который долго был к ней равнодушен.

Перед этой победой любви вынужден смириться даже Эгей, ревниво оберегавший свое право решать судьбу дочери и навязывавший ей в мужья нелюбимого человека. Перед ней, перед победой чувства склоняется и Тезей, дающий молодым людям возможность вступить в брак согласно своим сердечным влечениям.

Таким образом, природа оказалась сильнее закона и обычая. В этом отражается гуманистический взгляд Шекспира на вопросы морали. В конечном счете весь этот конфликт выражает сдвиги, происшедшие в сфере личных отношений в эпоху, когда старые феодальные нормы уже перестали быть действенной силой, регулирующей взаимоотношения людей в их личном быту, в вопросах любви и брака.

Именно в связи с этим центральным мотивом пьесы находится история Пирама и Фисбы, составляющая сюжет пьесы, которую разыгрывают ремесленники. Пирам и Фисба полюбили друг друга вопреки воле родителей. Вынужденные встречаться тайно, они подвергались опасностям. На Пирама напал лев, и, когда он погиб, любящая Фисба не перенесла смерти своего вoзлюблeннoгo. Вся эта история ремесленниками изображается со всей серьезностью, но пьеса, которую они разыгрывают, явно устарела. Зрители, наблюдающие ее представление, сопровождают спектакль ироническими репликами. И мы можем сказать, что пародийный характер этого представления обусловлен не только тем, как играют пьесу ремесленники, и даже не тем, что драматургия этого произведения наивна, а больше всего тем, что в мире, где природа и чувство оказались сильнее воли отца и традиционного закона, сюжет и самая тема пьесы о Пираме и Фисбе кажутся архаичными.

Однако Шекспир показывает нам не только торжество природы и победу чувства. Со свойственным ему умением видеть явления жизни со всех сторон Шекспир раскрывает нам и противоречия, возникающие там, где чувства выступают в качестве определяющей жизненной силы. Может быть, ни в чем гениальность Шекспира в этой комедии не проявляется так, как в изображении перипетий любовных отношений Деметрия, Лизандра, Гермии и Елены.

Именно здесь сосредоточен основной комический мотив пьесы. Комическое проявляется у Шекспира в разных формах. В «Сне в летнюю ночь» сравнительно мало того острословия, которое вызывает смех зрителя в других комедиях. Зато здесь достаточно фарсовых положений. Элементы фарса особенно наглядны во всей линии действия, связанной с ремесленниками. Фарсовой является также знаменитая сцена, когда Титания ласкает Основу с ослиной головой. Но есть в «Сне в летнюю ночь» и юмор иного, более высокого порядка. Он связан с историей четырех молодых людей, когда они находятся в лесу.

Шекспир с большим поэтическим пафосом воспел любовь как одно из самых прекрасных и возвышенных проявлений человеческой природы. Такой именно предстает перед нами любовь в «Ромео и Джульетте». Но если там Шекспир показал нам трагедию любви, разбившейся о враждебные ей жизненные условия, то в «Сне в летнюю ночь» Шекспир изобразил комедию любви.

Если любовь может поднять человека до высот истинного героизма, как мы это видим в «Ромео и Джульетте», то бывают и такие жизненные ситуации, когда увлеченность своей страстью делает человека смешным. Любовь иногда заставляет человека совершать странные, причудливые поступки. Об этом очень ясно говорит в комедии мудрый Тезей. Сумасшедший, поэт и влюбленный, замечает Тезей, одинаково поддаются воле своего воображения и, находясь под его влиянием, способны наделать тысячи глупостей (V, 1).

Когда человек руководствуется только чувством, он нередко ошибается. Чувства обманчивы, и человек, поддавшись воображению, может ошибиться в своих привязанностях. Так, Деметрию кажется сначала, что он любит Гермию, а потом его чувство переносится на Елену, и он убеждается в том, что первое влечение было ошибочным. Мы знаем, что в комедии метаморфоза чувств юношей и девушек, бежавших в афинский лес, вызвана чарами того волшебного цветочного сока, который Добрый Малый Робин выжал им в глаза. Но если здесь случай представлен в фантастическом образе веселого лесного духа, то это лишь символ того, что может произойти с человеком и в реальной жизни, когда стечение обстоятельств заставит его менять свои симпатии и привязанности самым неожиданным образом.

Эта переменчивость чувств и ослепление, вызываемое ими, достигают своей кульминации тогда, когда Титания под воздействием чар влюбляется в Основу, как если бы он был изумительным красавцем.

Комическое, следовательно, проявляется в «Сне в летнюю ночь» как причудливая игра человеческих чувств, заставляющих героев совершать странные поступки и менять свои симпатии самым необъяснимым образом. Весь этот массив комедии проникнут тончайшей иронией, с какой Шекспир смотрит на странные причуды человеческого сердца. И если он посмеивается над этими героями, проявляющими непостоянство чувств, то в смехе его нет и тени осуждения или сарказма. Ирония Шекспира добродушна. Хотя юным героям и может казаться, что они на грани трагической потери всякой возможности счастья, Шекспир знает, что юность склонна преувеличивать страдания, вызываемые неудачами в любви. В этой комедии, как и в других, Шекспир знает, что истинная любовь победит все препятствия. Тем более должна она победить в сказочном мире, возникающем перед нами в комедии «Сон в летнюю ночь», ибо в сказке добро и все лучшие начала жизни всегда одерживают победу. А «Сон в летнюю ночь» – сказка, полная чарующей прелести, рисующая вымышленный мир, в котором трудности и противоречия жизни преодолеваются легко, по мановению волшебства. Это сказка о человеческом счастье, о свежих юных чувствах, о прелести летнего леса, в котором происходят чудесные и необыкновенные истории.

Художественная смелость Шекспира проявилась в том, как непринужденно сочетал он тончайшую поэзию с самой низменной прозой, волшебную фантастику с фарсом. Именно потому, что он уже сознавал силу своего искусства, он мог так посмеяться над ремесленниками с их примитивным театром и стремлением к натуралистическим подробностям.

Мы не знаем точно, как ставилась комедия «Сон в летнюю ночь» шекспировской труппой. Даже если кое-какие машинные приспособления и применялись при постановке, в основном театр того времени мог рассчитывать главным образом все же на то, что зритель сумеет многое вообразить. Весь сюжет комедии – это смелый полет творческой фантазии драматурга, и от зрителя требовалась способность поддаться игре воображения художника, проникнуться ею, забыв о всех рассудочных требованиях натуральности и правдоподобия.

Мы можем сказать, что ирония пронизывает не только сюжет комедии, но и всю ее художественную структуру. Автор как бы говорит нам: все, что вы видите, конечно, фантазия, шутка, но и в фантазии, и в шутке есть доля правды.

«Сон в летнюю ночь» – вызов художника всякого рода педантизму и догматизму в искусстве, и можно представить себе Шекспира, который, перефразируя слова Гамлета, как бы говорит: «Есть многое в искусстве, друг Горацио, что и не снилось философии твоей». И действительно, эта комедия не укладывается в рамки одного определенного жанра. В ней столько разнообразия вымысла, поэтического взлета, иронии, шутовской буффонады, тонкой психологии, лирики и фарсовых положений, что даже не верится в возможность совместить все это в одном произведении. И, однако, созданная Шекспиром поэтическая форма оказалась настолько емкой, что для всего нашлось место и все слилось в такое нерасторжимое единство, когда уже трудно отделить вымысел от правды. Нам, зрителям, остается лишь поддаться обаянию Шекспира, пойти за ним в это поэтическое царство и пробыть три часа на головокружительных высотах, где владычествуют музы поэзии, веселья и мудрости.

А. Аникст

Уильям Шекспир Укрощение строптивой

William Shakespeare. Taming of the Shrew

Действующие лица

Лорд , Кристофер Слай , медник, Трактирщица , Паж , актеры, егеря и слуги – лица из интродукции.

Баптиста , богатый дворянин из Падуи.

Винченцио , старый дворянин из Пизы.

Люченцио , сын Винченцио, влюбленный в Бьянку.

Петруччо , дворянин из Вероны, жених Катарины.

Гремио , Гортензиo – женихи Бьянки.

Транио , Бьонделло – слуги Люченцио.

Грумио , Кертис – слуги Петруччо.

Учитель .

Катарина , Бьянка – дочери Баптисты.

Вдова .

Портной, галантерейщик, слуги Баптисты и Петруччо.

Место действия – Падуя и загородный дом Петруччо.

Интродукция

Сцена 1

Перед трактиром в пустынной местности.

Входят трактирщица и Слай .

Слай

Вот ей-богу, я тебя отколочу.

Трактирщица

Пару бы колодок тебе, мазурику!

Слай

Ты нахалка! Слаи не мазурики. Загляни-ка в хроники. Мы пришли вместе с Ричардом Завоевателем. [143] А посему, paucas palabris пусть все идет своим чередом. Sessa!

Трактирщица

Так ты не заплатишь мне за разбитые стаканы?

Слай

Ни гроша. Проходи, Иеронимо, ложись в свою холодную постель, погрейся.

Трактирщица

Я знаю, что мне делать: пойду приведу стражу из третьего округа. (Уходит.)

Слай

Хоть из третьего, хоть из пятого – я им всем отвечу по закону. Я, голубушка, с места не двинусь. Пускай себе приходят на здоровье. (Ложится на землю и засыпает.)

Рога. Возвращается с охоты лорд с егерями и слугами . Лорд

(егерю)

О гончих позаботься хорошенько,

Спусти Весельчака, – он еле дышит;

А Резвого сосворь вон с тем басистым.

Видал, как стойку сделал Серебро

В углу загона, хоть уж след простыл?

За двадцать фунтов я бы пса не продал!
Первый егерь
А ведь Звонарь не хуже, ваша светлость;

Чуть след утерян, он уж лает сразу,

И дважды след сегодня находил.

Из ваших псов он лучший – верьте мне.
Лорд
Дурак! Да если б Эхо был резвее,

Я за него б дал дюжину таких.

Ну, накорми собак, следи за ними —

Охоту будем завтра продолжать.
Первый егерь
Все сделаю, милорд.
Лорд
(заметив Слая)

А это кто?

Мертвец? Иль пьяный? Дышит ли, взгляните.
Второй егерь
Он дышит. Если б не согрелся элем,

На холоде не спал бы мертвым сном.
Лорд
О подлый скот! Разлегся, как свинья!

Смерть злая, как твое подобье гнусно!

Что, если шутку с пьяницей сыграть?

Снести его в роскошную постель,

Надеть белье тончайшее и перстни,

Поставить рядом стол с едою вкусной

И слуг кругом, чтоб ждали пробужденья.

Узнает этот нищий сам себя?
Первый егерь
Сейчас он ничего не понимает.
Второй егерь
Вот будет удивлен, когда проснется!
Лорд
Сочтет все волшебством иль сном чудесным.

Берите же его. Сыграем шутку!

Несите в лучшую из комнат в доме,

Развесьте сладострастные картины,

Башку ему вонючую промойте

Надушенною теплою водою,

Зажгите ароматные куренья;

Пусть музыка, едва лишь он проснется,

Мелодией небесной зазвучит.

Заговорит он – будьте наготове:

Почтительный поклон ему отвесьте;

Скажите: "Что прикажет ваша светлость?"

Подайте таз серебряный ему

С душистою водою и спросите,

Кувшин и полотенце поднося:

"Милорд, вам не угодно ль вымыть руки?"

Один пусть держит дорогие платья,

Осведомляясь, что милорд наденет;

Другой о гончих и коне расскажет

И о жене, которая вконец

Удручена его болезнью странной.

Уверьте, что безумье им владело;

А назовет себя, скажите – бредит,

Что он на самом деле – знатный лорд.

Как следует сыграйте, молодцы,

И славная получится потеха,

Лишь удалось бы меру соблюсти.
Первый егерь
Милорд, поверьте, мы сыграем ловко,

И по усердью нашему сочтет

Себя он тем, кем мы его представим.
Лорд
В постель его снесите осторожно,
А лишь проснется – сразу все за дело!
>Слая уносят. Звучит труба.

Эй ты, поди узнай, кто там трубит.

Слуга уходит.

Быть может, дворянин какой-нибудь, В пути устав, нуждается в ночлеге.

Возвращается слуга .

Ну что? Кто там? Слуга

Актеры, ваша светлость.

Хотят вам предложить свои услуги.
Лорд Пускай войдут.
Входят актеры .

Друзья, я рад вас видеть. Актеры

Мы, ваша милость, вас благодарим.
Лорд
Хотите у меня остановиться?
Актер
И услужить вам, если разрешите.
Лорд
От всей души. А этого актера

Я в роли сына фермера запомнил:

Так мило он за леди увивался!

Как вас там звали – я забыл, но роль

Вам подошла, и вы сыграли славно.
Актер
Играл я, верно, Сото, ваша милость. [144]
Лорд
Да, да; и ты сыграл великолепно.

Ну что ж, вы вовремя ко мне явились:

Задумал шутку я одну, и может

Искусство ваше пригодится мне.

Посмотрит вашу пьесу некий лорд.

Но выдержкой вам надо запастись;

Боюсь, чтоб странные его манеры

(Он в первый раз увидит представленье)

Не вызвали бы хохота у вас, —

Не то обидится, предупреждаю;

Разгневаться он может за улыбку.
Актер
Мы сдержимся, милорд, не беспокойтесь,

Будь он забавнейший чудак на свете.
Лорд
(слуге)

Ступай, сведи в буфетную актеров,

Прими радушно, вкусно угости,
Все предоставь им, чем богат мой дом.
Слуга и актеры уходят.

Сходи-ка за пажом Бартоломью;

Скажи, чтоб женское надел он платье,

И в спальню к пьянице его сведи,

Зови "мадам" и кланяйся. И если

Он хочет заслужить мою любовь,

Пусть держится с достоинством таким,

Какое видел он у знатных леди

По отношенью к их мужьям вельможным.

Так он вести себя с пьянчужкой должен

И нежно говорить с поклоном низким:

"Что приказать угодно вам, милорд,

Чтобы могла покорная супруга

Свой долг исполнить и явить любовь?"

В объятье нежном, с поцелуем страстным

Пусть голову на грудь ему опустит

И слезы льет как будто бы от счастья,

Что видит в добром здравии супруга,

Который все последние семь лет

Считал себя несчастным, грязным нищим.

А если мальчик не владеет даром

По-женски слезы лить как на заказ,

Ему сослужит луковица службу:

В платок припрятать, поднести к глазам —

И слезы будут капать против воли.

Исполни все как можно поскорей
И жди моих дальнейших приказаний.
Слуга уходит.

Способен этот мальчик перенять

Манеры, грацию и голос женский.

Я жажду услыхать, как назовет он

Пьянчужку дорогим свои супругом,

Как со смеху давиться будут слуги,

Ухаживая за бродягой этим.

Пойду взгляну. Присутствие мое

Умерит их излишнее веселье,

Не то оно границы перейдет.

(Уходит.)

Сцена 2

Спальня в доме лорда.

Входит Слай в сопровождении слуг ; одни несут платья, другие таз, кувшин и прочие принадлежности. С ними лорд .
Слай
Ох, ради бога, дайте кружку эля!
Первый слуга
А не угодно ль хересу, милорд?
Второй слуга
Цукатов не хотите ль, ваша светлость?
Третий слуга
Какое платье ваша честь наденет?
Слай
Я – Кристофер Слай; не зовите меня ни "вашей милостью", ни "вашей честью"; хересу я отродясь не пил, а уж если хотите угостить меня цукатами, так угощайте цукатами из говядины. Незачем вам спрашивать, какое я платье надену, потому что у меня не больше камзолов, чем спин, не больше чулок, чем ног, не больше башмаков, чем ступней, а иногда ступней даже больше, чем башмаков, или такие башмаки, что из них пальцы наружу торчат.
Лорд
Спаси вас бог от этакого бреда!

Подумать только, что могучим лордом,

Богатым, знатным и высокочтимым,

Так овладели низменные мысли!
Слай
Вы что же, хотите меня с ума свести? Разве я не Кристофер Слай, сын старого Слая из Бертонской Пустоши, [145] разносчик по происхождению, чесальщик по образованию, медвежатник по превратности судьбы, а по теперешнему ремеслу медник? Да спросите вы Мериан Хеккет, [146] толстую трактирщицу из Уинкота [147] , знает ли она меня. Если она вам скажет, что я не задолжал по счету четырнадцать пенсов за светлый эль, считайте меня самым лживым мерзавцем во всем христианском мире. Что! Не одурел же я окончательно! Вот…
Третий слуга
Вот почему скорбит супруга ваша!
Второй слуга
Вот почему грустят и ваши слуги!
Лорд
Вот почему родня вас избегает!

Безумье ваше гонит их отсюда.

О благородный лорд, подумай, кто ты,

Свое происхождение припомни;

Былой свой разум снова обрети,

Очнись от недостойных сновидений.

Смотри, как за тобою ходят слуги

И угодить готовы – лишь кивни.
Ждешь музыки? Чу! Аполлон играет.
Музыка.

И в клетках соловьи залились трелью.

Захочешь спать? Положим на постель,

Нежнее, и роскошнее, и мягче

Семирамиды [148] сладостного ложа.

Гулять пойдешь? Усыплем путь цветами.

Кататься хочешь? Оседлаем коней,

Заблещут жемчуг, золото на сбруе.

Ты любишь соколиную охоту?

Взлетит твой сокол жаворонка выше.

Пойдешь на зверя? Лай твоих собак

Заставит отозваться свод небесный

И эхом прозвучит из недр земли.
Первый слуга
Травить начнешь? Летят твои борзые

Быстрей оленя и резвее лани.
Второй слуга
Картины любишь? Их мы принесем.

Изображен Адонис у ручья

И Цитерея, скрытая в осоке, [149]

Колеблемой ее дыханьем легким,

Как нежным дуновеньем ветерка.
Лорд
Тебе покажем мы, как деву Ио

Сумел Юпитер захватить врасплох. [150]

Все точно нарисовано, как было.
Третий слуга
Иль Дафну, что бредет в тернистой чаще,

Изранив ноги нежные до крови;

В слезах глядит на это Аполлон, [151]

И кажется, что все воочью видишь,

Так верно переданы кровь и слезы.
Лорд
Ты – лорд, пойми; не кто иной, как лорд!

Красавица жена твоя прекрасней

Любой из женщин нашего столетья.
Первый слуга
Пока она не портила лицо

Ручьями слез, из-за тебя пролитых,

Она была всех женщин в мире краше,

Да не уступит и теперь любой.
Слай
Я – лорд? И у меня жена-красотка?

Я, может, сплю? Иль спал я до сих пор?

Не сплю! Я говорю, я вижу, слышу,

Тут сладко пахнет, мягкие все вещи.

Ей-богу, кажется, я вправду лорд.

Не медник вовсе, не Кристофер Слай.

А ну, ведите-ка сюда жену

И дайте, повторяю, кружку эля.
Второй слуга
Угодно ль вымыть руки, ваша светлость?

Мы счастливы, что к вам вернулся разум

И вспомнили вы, кто же вы такой.

Вы спали крепким сном пятнадцать лет,

И даже пробуждаясь – тоже спали.
Слай
Пятнадцать лет! Ей-ей, вздремнул недурно!

И я не разговаривал все время?
Первый слуга
Нет, говорили, только очень странно.

Вы, лежа в этой комнате прекрасной,

Кричали, что вас вышибли за дверь,

Трактирщицу ругали беспощадно

И в суд грозились потянуть ее

За то, что эль недоливает в кружки;

Иль начинали кликать Сайсли Хеккет.
Слай
Ну да! Это дочка трактирщицы.
Третий слуга
Вам не знакомы ни трактир, ни дочка,

Ни те, кого вы называли здесь,

Ни Стивен Слай, ни Старый Джон Непс-Сало, [152]

Ни Питер Торф, ни Генри Пимпернел,

Ни прочие, подобные им лица,

Которых не знавал никто на свете.
Слай
Ну, возблагодарим же тебя, господи боже мой, за то, что я исцелился!
Все
Аминь.
Слай Спасибо; но и ты не прогадаешь.
Входит паж , переодетый дамой, за ним слуга . Паж

Как чувствует себя милорд сегодня?
Слай
Отлично чувствую. Еды здесь вдоволь.

А где моя жена?
Паж
Я здесь, милорд. Что приказать угодно?
Слай
Жена моя? Что ж не зовете мужем?

Для слуг я лорд, а вам я муженек.
Паж
Вы муж мой и милорд. Милорд и муж,

А я жена, и вам во всем послушна.
Слай
Ну ясно! – Как мне звать ее?
Лорд
Мадам.
Слай
Мадама Элс или мадама Джон? [153]
Лорд
Мадам – и все. Так жен зовут вельможи.
Слай
Мадам жена! Мне сказывают, спал я;

Проспал пятнадцать лет, а то и больше.
Паж
А мне казалось – три десятка лет

Я лишена супружеского ложа.
Слай
Долгонько! – Слуги, убирайтесь вон. —

Мадам, разденьтесь живо, и в постель!
Паж
О трижды благородный лорд, молю вас

Ко мне не прикасаться ночь иль две

Или хотя бы до захода солнца;

Врачи мне настоятельно велели,

Боясь, чтоб к вам недуг не возвратился,

Супружеского ложа избегать —

И в этом оправдание мое.
Слай Да ведь дело так обстоит, что долго ждать мне невтерпеж. Но и заболеть этими снами мне опять же не хочется. Придется, видно, подождать, невзирая на плоть и кровь.
Входит слуга . Слуга

Актеры вашей светлости, узнав,

Что вам полегче, разыграть готовы

Веселую комедию пред вами.

По мнению врачей, полезно это,

Печаль вам чересчур сгустила кровь,

А меланхолия родит безумье.

Вам представленье нужно посмотреть,

Настроившись на радость и веселье;

Они ведь изгоняют тьму недугов

И помогают людям жизнь продлить.
Слай
Ладно уж, – пусть себе играют. А это что будет – святочная потеха или акробаты?
Паж
Нет, это презабавная вещица.
Слай
Из домашних вещиц, что ли?
Паж
Нет, что-то вроде хроники.
Слай Ну что ж, посмотрим. Давай-ка, мадама жена, садись со мной рядком, и будь что будет. Один раз молоды бываем.

Акт I

Сцена 1

Падуя. Площадь.

Входят Люченцио и Транио .

Люченцио

Сбылось мое заветное желанье

Увидеть Падую, наук питомник,

И наконец в Ломбардию я прибыл —

Волшебный сад Италии великой.

Благодаря отцу, его заботам

И доброму ко мне расположенью,

Я заручился обществом твоим,

Испытанный слуга мой, верный Транио.

Здесь заживем и в добрый час приступим

К познанию наук и изысканьям.

Родился в Пизе я. Был город этот

Давно прославлен именами граждан

Достойнейших; средь них и мой отец

Винченцио из рода Бентиволио;

Торговлю с целым миром он ведет.

А я был во Флоренции воспитан

И должен оправдать его надежды,

Украсив добродетелью богатство.

Вот почему я, Транио, займусь

Той областью науки философской,

Которая трактует нам, что можно

Лишь добродетелью достигнуть счастья.

Что скажешь ты? Ведь, оставляя Пизу,

Я в Падую спешил как человек,

Которого влечет из мелководья

Скорее погрузиться в глубину,

Чтоб утолить томительную жажду.

Транио

Mi pardonate, [154] добрый мой хозяин!

Я рад, что твердо вы решили сласть

Сладчайшей философии вкусить,

Но только, мой хозяин, преклоняясь

Пред этой добродетельной наукой,

Нам превращаться вовсе нет нужды

Ни в стоиков, синьор мой, ни в чурбаны.

И, Аристотелевы чтя запреты,

Овидием нельзя пренебрегать. [155]

Поупражняйтесь в логике с друзьями,

Риторикой займитесь в разговорах,

Поэзией и музыкой утешьтесь,

А математику и вместе с нею

И метафизику примите в дозах,

Не больших, чем желудок позволяет.

В чем нет услады, в том и пользы нет;

Что вам по нраву, то и изучайте.

Люченцио

Спасибо, Транио! Совет хорош.

Вот если бы здесь был уже Бьонделло,

Устроиться бы сразу мы могли

И дом нанять удобный для приема

Друзей, которых в Падуе найдем.

Постой! А кто это идет сюда?

Транио

Торжественно встречают нас, наверно. [156]

Входят Баптиста , Катарина , Бьянка , Гремио и Гортензио . [157]

Люченцио и Транио отходят в сторону.
Баптиста
Прошу, не докучайте мне, синьоры,

Вы знаете – я тверд в своем решенье

И замуж дочку младшую не выдам,

Пока для старшей не найдется муж.

Другое дело, если кто из вас

Отдал бы предпочтенье Катарине,

Тогда, обоих зная и любя,

Не стал бы вам препятствий я чинить,

И сладили б мы дело полюбовно.
Гремио
(в сторону)

Сам черт не сладит с нею, так зловредна. —

Гортензио, ее возьмете в жены?
Катарина
К чему, отец, вам превращать меня

В посмешище для пары дураков?
Гортензиo
Для пары? Вот как? Мы-то вам не пара,

Пока не поутихнете немного.
Катарина
Синьор, вам брак со мною не грозит:

Таким путем не побеждают женщин.

А не отстанете, так причешу

Я вам башку трехногим табуретом

И, как шута, измажу вас при этом.
Гортензиo
Спаси нас бог от этакого черта!
Гремио
Да и меня спаси.
Транио
Синьор, глядите-ка! Ну и дела!

Она взбесилась иль как ведьма зла.
Люченцио
Зато в молчанье той, в ее обличье

Я вижу тихий, скромный нрав девичий.

Тсс, Транио, молчи.
Транио
Молчу, синьор. Но вы глядите в оба.
Баптиста
А чтоб свое решенье подтвердить,

Тебе велю я, Бьянка, удалиться.

Ступай домой. Не огорчайся, дочка, —

Тебя я никогда не разлюблю.
Катарина
Любимица, уж что и говорить!

Глаза ее всегда на мокром месте.
Бьянка
Что ж, радуйся, сестра, моей беде. —

Отец, я покоряюсь вашей воле.

Пусть музыка и книги мне заменят

Друзей в уединении моем.
Люченцио
Ты слышишь, Транио? То речь Минервы [158] .
Гортензиo
Ужель вы так поступите, синьор?

Как жаль, что Бьянке принесли мы горе

Своей любовью.
Гремио
Вы ее запрете,

Синьор Баптиста, из-за ведьмы этой?

Страдать должна за злой язык сестры?
Баптиста
Синьоры, хватит. Это решено. —
Иди же, Бьянка.
Бьянка уходит.

А так как знаю я, что очень любит

Поэзию и музыку она,

Я для нее найму учителей;

Пусть наставляют юность. – Если вы,

Синьоры, знаете таких, прошу

Прислать их в дом ко мне. Ученым людям

Я буду рад; не пожалею денег.

Прощайте же. – Останься, Катарина,

Еще поговорить мне надо с Бьянкой.

(Уходит.)
Катарина
А мне нельзя уйти отсюда, что ли?

Указывают! Будто я сама

Не знаю, что мне надо, что не надо.

(Уходит.)
Гремио
Можешь отправляться к чертовой бабушке. Ты так прелестна, что никто не станет тебя удерживать. – Видно, Гортензио, отец и старшая дочка не очень-то между собой ладят, а нам с вами придется слюнки пускать, покуда пирог наш не подрумянится. Прощайте. Но в знак любви, которую я питаю к дорогой моей Бьянке, если мне удастся подыскать ей подходящего учителя, я его порекомендую синьору Баптисте. Пусть обучает ее тому, что ей нравится.
Гортензиo
Так же поступлю и я, синьор Гремио. Однако разрешите сказать вам словечко. Хотя характер нашей ссоры и не давал нам возможности поговорить откровенно, знайте – все, что я сейчас скажу, касается нас обоих. Мы можем снова получить доступ к нашей прекрасной повелительнице и снова стать счастливыми соперниками в любви к Бьянке – только после того как потрудимся и наладим одно дело.
Гремио
Прошу сказать, какое.
Гортензиo
Ясное дело, сударь: раздобудем мужа для ее сестры.
Гремио
Мужа? Черта ей нужно, а не мужа.
Гортензиo
Я говорю – мужа.
Гремио
А я говорю – черта. Неужели вы думаете, Гортензио, что при всем богатстве ее отца кто-нибудь согласится жениться на ведьме из пекла?
Гортензиo
Полно, Гремио! Хоть у нас с вами и не хватит терпения выносить ее вопли, на свете есть молодцы, которые возьмут ее со всеми недостатками, было бы лишь денег вволю. Надо только напасть на такого.
Гремио
Сомневаюсь. Я бы скорее согласился взять ее приданое с условием, что меня каждый день будут бить кнутом у позорного столба.
Гортензиo
Да, между гнилыми яблоками выбирать не приходится. Но так как эта помеха сделала нас друзьями, нам следует сохранять дружбу до тех пор, пока мы не выдадим замуж старшую дочь Баптисты и не освободим младшую. А там снова начнем соперничать. Дивная Бьянка! Счастлива участь того, кому она достанется! Кто окажется проворнее, тот и получит приз. Что скажете, синьор Гремио?
Гремио Я согласен. Я подарил бы лучшего скакуна в Падуе тому, кто согласился бы ухаживать за Катариной, посвататься к ней, жениться на ней, разделить с нею ложе и избавить от нее отцовский дом. Идемте!
Гремио и Гортензио уходят. Транио

Возможно ли, синьор мой, чтоб любовь

Вдруг овладела вами так внезапно?
Люченцио
Не убедись я только что на деле,

Я сам бы не поверил в это, Транио.

Пока стоял я праздно и смотрел,

Родилась вдруг из праздности любовь.

И я тебе признаюсь откровенно, —

Ведь для меня ты так же дорог, Транио,

Как Анна для царицы Карфагенской, [159] —

Горю я, изнываю и погибну,

Коль скромницы прелестной не добьюсь.

Дай, Транио, совет; ведь знаю – можешь.

О Транио, спаси; ведь знаю – хочешь.
Транио
Вас побранил бы, сударь, да не время.

Любовь из сердца не прогонишь бранью.

Уж раз влюбились, так одно осталось —

Redime te captum quam queas minimo. [160]
Люченцио
Спасибо, друг мой, продолжай. Ты прав.

Утешь меня; твои советы мудры.
Транио
Так страстно вы на девушку глядели,

Что углядеть суть дела не смогли.
Люченцио
О да, я видел красоту ее:

Такой лишь Агенора дочь блистала, [161]

Когда ей руку целовал Юпитер

На Критском берегу, склонив колена.
Транио
И это все? Так, значит, проглядели

Скандал, затеянный ее сестрицей?

Был шум такой – хоть уши затыкай!
Люченцио
Движенье губ коралловых я видел;

Струило аромат ее дыханье;

Все в ней святым казалось и прекрасным.
Транио
Ну, надо в чувство привести его! —

Опомнитесь, синьор! Уж раз влюбились,

Так потрудитесь шевелить мозгами,

Чтоб девушку добыть. Вот дело в чем:

Сестра у ней сварлива, точно ведьма;

Пока отец не выдаст замуж старшей,

Сидеть в девицах вашей милой, сударь.

Он для того на ключ ее и запер,

Чтоб ей не докучали женихи.
Люченцио
Ах, друг мой, как жесток ее отец!

А ты слыхал, что он нанять желает

Наставников для обученья дочки?
Транио
Еще бы, сударь! И кой-что придумал.
Люченцио
И я придумал тоже.
Транио
Ну, хозяин,

Ручаюсь, наши планы совпадут.
Люченцио
Скажи мне прежде свой.
Транио
Хотите вы

Учителем явиться в дом к Баптисте

И девушку наукам обучать —

Вот план ваш!
Люченцио
Верно. Выполним его!
Транио
Немыслимо! А кто, скажите, сударь,

Как сын Винченцио здесь будет жить?

Науки изучать, и дом вести,

И для друзей устраивать пирушки?
Люченцио
Да перестань! Я все уже обдумал.

Мы не знакомы в Падуе ни с кем,

А ведь по лицам нашим не узнать,

Кто господин, а кто слуга; так вот,

Отныне господином станешь ты!

Ты дом веди и управляй прислугой,

А я прикинусь неаполитанцем

Иль бедняком каким-нибудь из Пизы.

Так, значит, решено! Разденься, Транио,

Возьми-ка плащ мой и цветную шляпу, [162]

Придет Бьонделло – пусть тебе он служит,

А я велю помалкивать ему.
Транио Да, это никогда не помешает.
Они обмениваются платьем.

Ну что ж, синьор, коль вы решили так,

Мой долг велит мне вам повиноваться.

Отец ваш мне сказал перед отъездом:

"Старайся сыну услужить во всем", —

Хоть, правда, он имел в виду другое…

Но я охотно превращусь в Люченцио

Из-за того, что я люблю Люченцио.
Люченцио
И потому, что сам Люченцио любит.

О, дай мне стать рабом, чтоб той добиться,

Чей образ взор мой раненый пленил! —
А, вот он, плут!
Входит Бьонделло .

Ты где же пропадал? Бьонделло

Где я пропадал? Нет, как это вам нравится? Вы-то сами куда пропали? Хозяин, это мой друг Транио украл у вас платье? Или вы у него украли? А может быть, вы обокрали друг друга? Ради бога, скажите, что случилось?
Люченцио
Бездельник, подойди, шутить не время,

Веди себя с делами сообразно.

Меня спасая, Транио решил

Принять мой вид, надев мою одежду,

А мне отдал свою. Вот дело в чем:

Сойдя на берег и ввязавшись в драку,

Убил я человека и теперь

Боюсь, как бы меня не опознали.

Теперь служить, как мне, ты должен Транио,

Я ж должен скрыться, чтобы жизнь спасти.

Ты понял?
Бьонделло
Я? Нет, ни черта не понял.
Люченцио
Ты имя Транио забудь отныне.

Нет Транио! Он стал теперь Люченцио.
Бьонделло
Тем лучше для него. Вот мне бы так!
Транио
Пойми, ведь я не для себя стараюсь:

Забочусь только, чтобы мой хозяин

Заполучил меньшую дочь Баптисты,

Поэтому советую тебе —

Не для меня, а только для синьора —

Держать язык покрепче за зубами.

Когда одни мы – для тебя я Транио,

А при других – Люченцио, твой хозяин.
Люченцио
Ну, Транио, пойдем.

Теперь осталось выполнить одно:

Тебе в число влюбленных записаться,

А если спросишь, для чего, – отвечу:
Есть веские причины у меня.
Уходят. Первый слуга

Милорд заснул; совсем не смотрит пьесу.
Слай
Нет, клянусь святой Анной, смотрю. Хорошая штучка, ей-богу! А что, много еще осталось?
Паж
Начало лишь, милорд.
Слай Замечательная история, мадама жена; поскорей бы только кончилась!

Сцена 2

Падуя. Перед домом Гортензио.

Входят Петруччо и Грумио .

Петруччо

Оставил я Верону ненадолго,

Чтоб в Падуе с друзьями повидаться,

Особенно с моим любимым другом

Гортензио. Не это ль дом его?

Эй, Грумио, ну, стукни-ка разок.

Грумио

Стукнуть, синьор? Кого стукнуть? Разве кто-нибудь обидел вашу милость?

Петруччо

Говорю тебе, плут, валяй на мою голову, стукни покрепче!

Грумио

Стукнуть покрепче, синьор? Что вы, синьор! Да кто я такой, синьор, чтобы стукнуть вас покрепче?

Петруччо

Стучи в ворота, негодяй, в ворота,

Не то башку сверну тебе в два счета.

Грумио

(в сторону)

Вот ведь пристал!

(Громко.)

А стукни первый я,

От вас потом мне не было б житья.

Петруччо

Так ты не стукнешь, нет?

Сейчас задам тебе я звону, плут,

Поверь, иначе запоешь ты тут.

(Треплет Грумио за уши.)

Грумио

На помощь! На помощь! Мой хозяин спятил!

Петруччо

Стучи, когда велят, мошенник!

Входит Гортензио . Гортензиo

Что тут случилось? Как! Старина Грумио! Мой добрый друг Петруччо! Как вы там живете, в Вероне?
Петруччо
Явились драку вы разнять, приятель?

Con tutto il cuore ben trovato [163] – очень кстати.
Гортензиo
Alla nostra casa ben venuto, molto onorato signer mio Petruccio. [164] Встань, Грумио. Сейчас мы разберемся.
Грумио
Нет, синьор, тут латынью не отговоришься. [165] Неужто уж и это не законный повод для меня отказаться от службы? Сами рассудите, синьор: он велел мне стукнуть его, да еще покрепче. Ну подобает ли слуге обходиться так со своим господином? Да ведь ему уже чуть не за тридцать два перевалило!

Когда бы стукнул я его сначала,

Так не моя бы голова трещала.
Петруччо
Ну и болван! – Любезный мой Гортензио,

Велел я олуху стучать в ворота,

Так ведь его и силой не заставишь!
Грумио
Стучать в ворота! О господи! Да разве вы мне не говорили вот эти самые простые слова: "Эй ты, стукни, стукни покрепче, валяй на мою голову, стукни"? А теперь вдруг появились "ворота".
Петруччо
Прочь, негодяй, иль замолчи сейчас же!
Гортензиo
Ну, полно. Я за Грумио ручаюсь;

Он старый, славный, преданный слуга.

Вы просто с ним не поняли друг друга.

Но, милый мой, какой счастливый ветер

К нам в Падую занес вас из Вероны?
Петруччо
Тот ветер, друг, что гонит молодежь

За опытом и счастьем на чужбину.

Скажу я вкратце, как мои дела:

Синьор Антонио, мой отец, скончался,

Я ж устремился в этот лабиринт,

Чтоб преуспеть и выгодно жениться.

Есть деньги в кошельке, добро есть дома, —

И я решил постранствовать по свету.
Гортензиo
А что, Петруччо, если я тебе

Посватаю без долгих разговоров

Строптивую и злющую невесту?

Спасибо вряд ли скажешь за услугу;

Но поручусь я, что она богата,

Весьма богата. Впрочем, ты мне друг,

И убеждать тебя я не хочу.
Петруччо
Таким друзьям, как мы с тобой, Гортензио,

Не нужно лишних слов. И если знаешь

Богатую невесту мне под пару, —

А для меня основа в браке – деньги, —

То будь она страшней, чем смертный грех,

То будь она дурней жены Флорентия, [166]

Дряхлей Сивиллы [167] , злее и строптивей

Сократовой Ксантиппы [168] , даже хуже? —

Намерений моих не изменить ей,

Хотя б она и стала бушевать,

Как шторм на Адриатике свирепой.

Хочу я выгодно жениться в Падуе,

И будет брак мой в Падуе удачен.
Грумио
Ну вот видите, синьор, он так прямо и выложил все, что думает. Дайте ему только золота – и он вам женится хоть на кукле, хоть на деревяшке, хоть на старой карге, у которой ни одного зуба во рту нет, а болезней больше, чем у пятидесяти двух кляч. Ему все нипочем, были бы деньги.
Гортензиo
(к Петруччо)

Ну, раз уж мы так далеко зашли,

Продолжу то, о чем сказал я в шутку.

Могу тебе невесту предложить.

Она богата, молода, красива,

Воспитанна, как знатная синьора,

Один порок имеет, но немалый:

Она сварлива просто нестерпимо,

Строптива и груба сверх всякой меры.

Приди мои дела в упадок полный,

За горы золота ее не взял бы.
Петруччо
Молчи! Ты силы золота не знаешь!

Скажи мне только, кто ее отец,

А я с ней справлюсь, если даже будет

Она, как гром в ненастье, грохотать.
Гортензиo
Отца зовут Баптиста Минола,

Он добрый и учтивейший синьор.

А дочка – Катарина Минола,

И всем известен злой ее язык.
Петруччо
О ней не знал, но об отце наслышан:

С ним был знаком родитель мой покойный.

Пока с ней не увижусь, не усну,

И потому прости, но я тебя

Покину в первую минуту встречи,

Коль сам туда меня ты не проводишь.
Грумио
Прошу вас, синьор, пусть себе идет, пока есть охота. Помяните мое слово, если бы она его знала так же хорошо, как я, то поняла бы, что руганью его не проймешь. Да обзови она его двадцать раз негодяем, он и глазом не моргнет. А если уж сам начнет браниться, так не уймется, пока все свое красноречие не израсходует. Вот что я вам скажу, синьор: пусть только она ему одно словечко наперекор скажет, – он ей такую фигуру отмочит, что от ее фигуры ничего не останется и будет она на свет глядеть вроде слепого котенка. Вы его не знаете, синьор.
Гортензиo
Постой, Петруччо! Я пойду с тобою.

Баптиста держит в доме, как в темнице,

Свою меньшую дочь, красотку Бьянку,

А мне она дороже всех сокровищ.

Ее укрыл он от меня и прочих

Поклонников – соперников в любви.

Считая, что пороки Катарины,

Известные тебе, помехой будут

Ее замужеству, – старик решил

Упрятать Бьянку под замок, покуда

Не сбудет с рук чертовку Катарину.
Грумио
"Чертовку Катарину"! Слышал брань я,

Но хуже нет для девушки прозванья.
Гортензиo
Петруччо, милый, сделай одолженье,

Представь меня в переодетом виде

Баптисте и скажи, что я учитель,

Весьма искусный в музыке и пенье.

Проделка эта даст возможность мне

Наедине ухаживать за Бьянкой,

Ни в ком не возбуждая подозрений.
Грумио Ну и плутовство! Смотри-ка только, как молодежь сговаривается между собой, чтобы одурачивать стариков!
Входят Гремио и переодетый Люченцио с книгой под мышкой. Гортензиo

Тсс, Грумио! Вот это – мой соперник. —

Петруччо, отойдем.
Грумио Хорош! Ну, прямо создан для любви.
Они отходят в сторону. Гремио

Прекрасно! Прочитал я список книг

И их велю переплести получше.

Пусть будут книги только о любви —

Иных читать не вздумайте девице.

Вы поняли меня? А сверх того,

Что вам заплатит сам синьор Баптиста,

Прибавлю щедро я. Тетради эти

Как следует велите надушить.

Ведь та, кому назначены они,

Сама любых духов благоуханней.

А что вы ей намерены читать?
Люченцио
Что ни прочту, все будет вам на пользу,

Мой покровитель, можете поверить, —

Как будто с ней вы сами объяснились

И даже поуспешней, если вы

Не из ученых сами, мой синьор.
Гремио
Ученость! О, великое то дело!
Грумио
(в сторону)

Тетеря! О, великий ты осел!
Петруччо
Бездельник, смолкни!
Гортензиo
Тсс, Грумио!

(Выходит вперед.)

Привет мой вам, синьор!
Гремио
Синьор Гортензио, я рад вас видеть!

Сказать, куда иду я? В дом к Баптисте.

Я справиться ему пообещал

Насчет учителя для дивной Бьянки,

Мне посчастливилось найти такого:

Учен и молод, скромен поведеньем,

В поэзии начитан и умен;

Он подойдет ей, уверяю вас.
Гортензиo
Прекрасно. Повстречал и я синьора,

Который обещал мне музыканта,

Чтоб заниматься с нашей госпожой:

Так, значит, не отстал от вас и я

В служенье Бьянке, столь любимой мною.
Гремио
Нет, мной любимой! Докажу на деле.
Грумио
(в сторону)

Докажет денежный его мешок.
Гортензиo
Сейчас не время спорить о любви.

Угодно выслушать меня, синьоры?

Скажу вам новость, важную для всех.

Вот дворянин, – мы встретились случайно, —

И он готов охотно ради нас

Посвататься к сварливой Катарине

И, о приданом сговорясь, жениться.
Гремио
Сказал и сделал – я люблю таких.

А он о всех ее пороках знает?
Петруччо
Я слышал, что она весьма криклива.

Коль это все, невелика беда.
Гремио
Вот как, дружок! А вы откуда родом?
Петруччо
Я родился в Вероне, сын Антонио.

Отец мой умер, но богатство живо;

А я лет сто хочу прожить счастливо.
Гремио
С такой женой? Поверить очень трудно!

Но если это вам под силу – с богом,

Я помогу! Нет, вправду вы решили,

Синьор, венчаться с этой дикой кошкой? [169]
Петруччо
Да, так же твердо, как я жить решил.
Грумио
Решил ли он венчаться? Ну, еще бы!
Петруччо
Не для того ли я сюда приехал?

Да разве слух мой к шуму не привык?

Да разве не слыхал я львов рычанья?

Не слышал, как бушующее море

Бесилось, словно разъяренный вепрь?

На бранном поле пушек не слыхал я

Или с небесным громом не знаком?

В пылу сраженья я не слышал, что ли,

Сигналов боевых и ржанья коней? —

А мне твердят о женском языке!

Да он трещит едва ль не вдвое тише,

Чем на огне у фермера каштаны.

Пугайте им детей!
Грумио
Уж он не струсит!
Гремио
Послушайте, Гортензио!

Мне кажется, синьор явился кстати —

На счастье нам и самому себе.
Гортензиo
Я обещал, что мы участье примем,

Расходы оплатив по сватовству.
Гремио
Да, безусловно, только б он женился.
Грумио
(в сторону)
Хотел бы так в обеде быть уверен.
Входят Транио , богато одетый, и Бьонделло . Транио

Храни вас бог, синьоры! Смею ль я

Спросить у вас, как лучше мне пройти

К любезному Баптисте Минола?
Бьонделло
Синьор имеет в виду того, у кого две красивые дочери.
Транио
Да, именно его.
Гремио
А не ее ль хотите видеть там?
Транио
Его, ее – какое дело вам?
Петруччо
Вас не строптивая пленить сумела?
Транио
Строптивых не люблю. – Идем, Бьонделло.
Люченцио
(в сторону)

Прекрасно, Транио.
Гортензиo
Синьор, минутку!

Вы свататься решили не на шутку?
Транио
А если да, кто будет оскорблен?
Гремио
Никто, коль тотчас уберетесь вон!
Транио
Но для меня, синьор, как и для вас,

Свободны улицы.
Гремио
Не в этот раз!
Транио
А по какой причине, объясните?
Гремио
По той причине, если знать хотите,

Что Бьянка выбрана синьором Гремио.
Гортензиo
И что ее избрал синьор Гортензио.
Транио
Спокойней, господа, ведь вы дворяне;

Благоволите выслушать меня.

Баптиста – благороднейший синьор,

И мой отец ему небезызвестен;

Была бы дочь его еще прекрасней,

Пленяя вдвое больше женихов, —

Я все равно б в числе их оказался.

Прекрасная Елена, дочка Леды,

До тысячи вздыхателей имела [170] —

Так их у Бьянки может быть и больше

На одного. Вот я и стану им,

Будь сам Парис соперником моим.
Гремио
Ну, этот, кажется, нас всех обскачет.
Люченцио
Спокойствие! Окажется он клячей.
Петруччо
К чему слова вы тратите, Гортензио?
Гремио
Осмелюсь я спросить у вас, синьор,

Вы дочь Баптисты видели хоть раз?
Транио
Нет, мой синьор, но знаю, что их две.

Злым языком одна из них известна.

И славится вторая кротким нравом.
Петруччо
Стоп, стоп! Не трогать первую – моя!
Гремио
Оставьте этот подвиг Геркулесу:

Он потруднее дюжины других.
Петруччо
Синьор, могу сказать вам в утешенье:

Дочь младшую, к которой вы стремитесь,

Отец упрятал и не пустит к ней

Ни одного поклонника, покуда

Он старшей дочке мужа не найдет, —

Тогда меньшой он волю даст, не раньше.
Транио
Так, значит, вы тот самый человек,

Что всем, а в том числе и мне, поможет!

Клянусь, что если лед вы разобьете

И, подвиг совершив, добьетесь старшей,

Освободив для нас сестру меньшую, —

Счастливый обладатель юной Бьянки

Пред вами не останется в долгу.
Гортензиo
Прекрасно рассудили вы и здраво,

Но так как сами тоже влюблены,

То вам придется с нами наравне

Вознаградить синьора за услугу.
Транио
Я не замедлю с этим, для чего

Прошу под вечер всех ко мне собраться

И выпить за здоровье нашей милой.

Давайте поступать как адвокаты —

В делах браниться, пить же сообща.
Грумио и Бьонделло
Вот это предложенье! Ну, идем.
Гортензиo
Да, я не знаю предложенья лучше.
Ну что ж, добро пожаловать, Петруччо!
Уходят.

Акт II

Сцена 1

Падуя. Комната в доме Баптисты.

Входят Катарина и Бьянка .

Бьянка

Не издевайся надо мной, сестрица:

Ведь и сама себя ты унижаешь,

Меня в рабу пытаясь превратить.

Обидно мне! Я все наряды эти

Отдам тебе, лишь развяжи мне руки;

Да, все мои одежды, вплоть до юбки.

И все исполню, что ты ни прикажешь;

Мой долг святой – повиноваться старшим.

Катарина

Скажи сейчас же, кто из женихов

Тебе милей. Смотри не притворяйся!

Бьянка

Поверь, сестрица, среди всех мужчин

Мне ни один доныне не встречался,

Кому б я оказала предпочтенье.

Катарина

Лжешь, душечка! А это не Гортензио?

Бьянка

Тебе он нравится. Так я сама

Похлопочу, чтоб он тебе достался.

Катарина

А, значит, ты предпочитаешь деньги

И Гремио хотела бы в мужья?

Бьянка

Как! Ревновать меня ты можешь к Гремио?

Нет, шутишь ты – теперь я понимаю,

И ты шутила надо мной все время.

Сестрица Кет, ну развяжи мне руки.

Катарина

Шутила я? Тогда и это шутка?

(Бьет ее.)

Входит Баптиста .

Баптиста

Да что ж это такое? Ну и наглость! —

Ты, Бьянка, отойди. Бедняжка! Плачет!

Сядь вышивать, не связывайся с ней.

(Катарине.)

Стыдилась бы! Вот дьявольский характер!

Обидела сестру. А ведь она

Тебя не задевает: ты слыхала

От Бьянки хоть словечко поперек?

Катарина

Она меня своим молчаньем бесит!

Я этого не в силах перенесть!

(Бросается к Бьянке.)

Баптиста

В моем присутствии! – Ступай-ка, Бьянка.

Бьянка уходит. Катарина

Меня вы не выносите, я знаю,

Все – для нее. Она получит мужа,

А мне остаться старой девой, что ли,

И из-за вас в аду мартышек нянчить? [171]

Молчите! Сяду вот и буду плакать,

Пока мне не удастся отомстить.

(Уходит.)
Баптиста
Ну есть ли кто несчастнее меня! —
Сюда идут…
Входят Гремио , Люченцио , бедно одетый, Петруччо , Гортензио под видом музыканта, Транио и Бьонделло с лютней и книгами. Гремио

День добрый, сосед Баптиста.
Баптиста
Здравствуйте, сосед Гремио. Бог в помощь вам, синьоры.
Петруччо
И вам, синьор. Скажите, вы отец

Прекрасной и любезной Катарины?
Баптиста
Да, у меня такая дочка есть.
Гремио
Вы слишком прямо; надо постепенно.
Петруччо
Оставьте, не мешайте мне, синьор.

(Баптисте.)

Я дворянин, приехал из Вероны,

Узнав, что Катарина, ваша дочь,

Умна, скромна, приветлива, красива

И славится любезным обхожденьем,

Решился я прийти, не званный вами,

Чтоб самолично убедиться в том,

Насколько справедливы эти слухи.

Для первого знакомства разрешите

Представить моего слугу, синьор.

(Представляет Гортензио.)

Искусный музыкант и математик,

Он вашу дочь обучит в совершенстве

Наукам этим, для нее не чуждым.

Его не взяв, обидите меня.

Из Мантуи он родом; имя – Личио.
Баптиста
Я рад вас видеть и его приму.

А что до Катарины, как ни грустно,

Я знаю – вам она не подойдет.
Петруччо
Вы, верно, не хотите с ней расстаться?

Иль общество мое противно вам?
Баптиста
Нет-нет. Я только то сказал, что думал.

Как вас зовут, синьор, и чей вы сын?
Петруччо
Меня зовут Петруччо, сын Антонио;

Повсюду он в Италии известен.
Баптиста
Отца я знал и сыну очень рад.
Гремио
Остановитесь же на миг, Петруччо,

И хоть словечко дайте вставить нам.

Черт побери! Торопитесь вы слишком!
Петруччо
Хочу покончить с делом я скорей.
Гремио
Вы проклянете этот брак, ей-ей!

Сосед, я уверен, что вы очень довольны услугами, оказанными синьором Петруччо. Не хочу быть менее любезным, ибо я обязан вам более, чем все остальные, и посему смело рекомендую этого молодого человека (представляет Люченцио) , который долго обучался в Реймсе. Он так же хорошо знает греческий, латынь и другие языки, как тот музыку и математику. Зовут его Камбио; я вас прошу принять его услуги.
Баптиста
Приношу вам тысячу благодарностей, синьор Гремио. – Добро пожаловать, милый Камбио. (К Транио.) Однако, любезнейший синьор, вы, кажется, человек не здешний; осмелюсь спросить о причине вашего прибытия?
Транио
Прошу, синьор, мою простите смелость,

Что сразу по приезде в этот город

Решил посвататься я к вашей дочке —

Прекрасной, добродетельнейшей Бьянке.

Небезызвестно мне решенье ваше —

Для старшей мужа подыскать сначала,

Но я просил бы только об одном —

Чтоб вы, узнав мое происхожденье,

Мне женихом позволили считаться

И благосклонны были, как к другим.

Люченцио зовут меня, синьор.

А вашим дочерям, для их занятий,

Я скромный инструмент принес, а также

Латинские и греческие книги.

И если вы принять их согласитесь,

Они тем самым ценность обретут.
Баптиста
Люченцио зовут вас? [172] Вы откуда?
Транио
Я сын Винченцио, синьор, из Пизы.
Баптиста
Он важный в Пизе человек; я знаю

Его по слухам. Очень рад вас видеть.

(К Гортензио.)

Возьмите лютню.

(К Люченцио.)

Вы возьмите книги

И тотчас же пройдите к ученицам.
Эй, кто-нибудь!
Входит слуга .

Синьоров проводи

Немедля к дочерям; скажи, что я

Велел учителей принять любезно. —

Пройдемте в сад, потом обедать будем.

Синьоры, верьте, я вам очень рад,

Вы можете не сомневаться в этом.
Петруччо
Синьор Баптиста, медлить не могу я

И каждый день со сватовством являться.

Отец мой был известен вам, а я —

Наследник всех родительских богатств

И приумножил их – не промотал.

Итак, коль я добьюсь согласья дочки,

Приданое какое вы дадите?
Баптиста
По смерти – половину всех владений,

А к свадьбе дам я двадцать тысяч крон.
Петруччо
А я намерен закрепить за ней,

На случай, если бы вдовой осталась,

Имения мои и все аренды.

Напишем обязательства сейчас же,

И пусть они послужат нам контрактом.
Баптиста
Напишем после. Главное, добейтесь

Ее любви – все дело только в этом.
Петруччо
Вот пустяки! Не сомневайтесь, тесть:

Она строптива – но и я настойчив.

Когда же пламя с пламенем столкнутся,

Они пожрут все то, что их питало.

Хоть слабый ветер раздувает искру,

Но вихрь способен пламя погасить.

Таков и я. Она мне покорится:

Я не юнец безусый, а мужчина.
Баптиста
Ну, сватайтесь, и дай вам бог удачи,

Но ругани наслушаетесь вдоволь.
Петруччо
Я не боюсь. Не свалит гору ветер,
Как ни силен подчас его напор.
Входит Гортензио с разбитой головой. Баптиста

Что с вами? Отчего так бледны, друг мой?
Гортензиo
От страха бледен, смею вас уверить.
Баптиста
Ну как, из дочки музыкантша выйдет?
Гортензиo
Скорее выйдет из нее солдат.

Оружие ей нужно, а не лютня.
Баптиста
Ее презренья к лютне не сломили?
Гортензиo
Она сломала лютню об меня.

Сказал я только, что в ладах ошиблась,

Согнул ей руку, чтоб поставить пальцы,

Как в раздраженье дьявольском она:

"Лады? – вскричала. – Ладьте с ними сами!"

И инструментом так меня хватила,

Что сразу голова прошла сквозь деку,

И я, как у позорного столба,

Стоял, оторопев, торча из лютни.

Она ж меня тем временем честила

Негодным струнодером и болваном

И всякими поносными словами,

Как будто их нарочно заучила,

Чтобы обидней обругать меня.
Петруччо
Клянусь душой, веселая девчонка!

Желаннее мне стала в десять раз.

Эх, перекинуться бы с ней словечком!
Баптиста
(к Гортензио)

Со мной идемте и не огорчайтесь.

Займитесь с младшей дочерью; она

Понятлива и будет благодарна. —

Синьор Петруччо, вы пройдете с нами,

Иль Катарину к вам прислать сюда?
Петруччо Пришлите лучше. Здесь я подожду.
Баптиста, Гремио, Транио и Гортензио уходят.

Придет она – ухаживать примусь;

Начнет беситься – стану ей твердить,

Что слаще соловья выводит трели;

Нахмурится – скажу, что смотрит ясно,

Как роза, окропленная росой;

А замолчит, надувшись, – похвалю

За разговорчивость и удивлюсь,

Что можно быть такой красноречивой;

Погонит – в благодарностях рассыплюсь,

Как будто просит погостить с недельку;

Откажет мне – потребую назначить

День оглашения и день венчанья.
Она идет. Петруччо, начинай!
Входит Катарина .

День добрый, Кет! Так вас зовут, слыхал я? Катарина

Слыхали так? Расслышали вы плохо.

Зовусь я от рожденья Катариной.
Петруччо
Солгали вы; зовут вас просто Кет;

То милой Кет, а то строптивой Кет,

Но Кет, прелестнейшей на свете Кет.

Кет – кошечка, Кет – лакомый кусочек, [173]

Узнай, моя сверхлакомая Кет,

Моя любовь, отрада, утешенье,

Что, услыхав, как превозносят люди

Твою любезность, красоту и кротость, —

Хоть большего ты стоишь, несомненно, —

Я двинулся сюда тебя посватать.
Катарина
Он двинулся! Кто двинул вас сюда,

Пусть выдвинет отсюда. Вижу я,

Передвигать вас можно.
Петруччо
То есть как?
Катарина
Как этот стул.
Петруччо
Садись же на меня.
Катарина
Ослам таким, как ты, привычна тяжесть.
Петруччо
Вас, женщин, тяжесть тоже не страшит.
Катарина
Ты про меня? – Ищи другую клячу.
Петруччо
О, я тебе не буду в тягость, Кет.

Я знаю, молода ты и легка.
Катарина
Я так легка, что не тебе поймать,

А все же вешу столько, сколько надо.
Петруччо
Жужжишь, пчела!
Катарина
Ты на сыча похож!
Петруччо
Так горлинка достанется сычу!
Катарина
Побьет, пожалуй, горлинка сыча.
Петруччо
Спокойнее, оса; ты зла не в меру.
Катарина
Коль я оса – остерегайся жала.
Петруччо
А я его возьму да вырву прочь.
Катарина
Сперва найди его.
Петруччо
Да кто не знает,

Где скрыто жало у осы? В хвосте.
Катарина
Нет, в языке.
Петруччо
А в чьем, скажи?
Катарина
Дурак!

В твоем, раз о хвосте сболтнул. Прощай.
Петруччо
Как! Мой язык в твоем хвосте! Ну нет!

Я дворянин!
Катарина
А вот сейчас проверим.

(Бьет его.)
Петруччо
Ударь еще – я сдачи дам, клянусь.
Катарина
Тогда с гербом простись:

Меня прибьешь – так ты не дворянин,

А герб не дворянину не положен.
Петруччо
Выходит, ты геральдики знаток?

Тогда внеси мой герб к себе в гербовник.
Катарина
А что на шлеме – петушиный гребень?
Петруччо
Пусть я петух – будь курочкой моей.
Катарина
Хорош петух! Боится кукарекать.
Петруччо
Ну полно, Кет! Ну, не смотри так кисло.
Катарина
Я кисну от кислятины всегда.
Петруччо
Здесь нет кислятины – так и не кисни.
Катарина
Нет, есть; нет, есть.
Петруччо
Где, покажи?
Катарина
Нет зеркала с собой.
Петруччо
Так это я?
Катарина
Хоть молод, а догадлив.
Петруччо
Да, молод – для тебя.
Катарина
Ты весь в морщинах.
Петруччо
Все от забот.
Катарина
А мне заботы нет!
Петруччо
Ну, Кет, послушай, так ты не уйдешь.
Катарина
Останусь – только рассержу. Пустите.
Петруччо
Сердись – не страшно. Мне с тобой приятно.

Мне говорили – ты строптива, зла,

Но вижу я – все эти слухи ложны.

Ты ласкова, приветлива на редкость,

Тиха, но сладостна, как цвет весенний;

Не хмуришься, не смотришь исподлобья

И губы не кусаешь, словно злючка;

Перечить в разговоре ты не любишь

И с кротостью встречаешь женихов

Любезной речью, мягким обхожденьем.

Кто говорил мне, будто Кет хромает?

Клеветники! Нет, Кет стройна, как прутик

Ореховый. Смугла же, как орешек,

Но много слаще ядрышка его.

Пройдись, а я взгляну. Ты не хромаешь? [174]
Катарина
Ступай, болван, командуй над прислугой!
Петруччо
Могла ли в роще выступать Диана

Так царственно, как в этом зале Кет?

Ты стань Дианой, а Диана – Кет;

Кет станет скромной, а Диана резвой.
Катарина
Да где таким речам вы научились?
Петруччо
Экспромты – от природного ума.
Катарина
Природа-мать умна, да сын безмозглый.
Петруччо
Я не умен?
Катарина
Пошли б вы лучше спать.
Петруччо
Я собираюсь спать в твоей постели.

Оставим болтовню. Я буду краток:

Отец тебя мне в жены отдает;

В приданом мы сошлись, а потому

Я на тебе женюсь добром иль силой.

Клянусь тем светом, что позволил мне

Узреть и полюбить твою красу, —

Ни за кого другого ты не выйдешь.

Рожден я, чтобы укротить тебя

И сделать кошку дикую – котенком,

Обычной милою домашней киской.

Вот твой отец. Отказывать не вздумай!
Я должен мужем быть твоим – и буду!
Возвращаются Баптиста , Гремио и Транио . Баптиста

Ну как, синьор? Поладили вы с дочкой?

Во всем сошлись?
Петруччо
Могло ли быть иначе?

Нам невозможно не поладить с ней.
Баптиста
Но, дочка, что же ты невесела?
Катарина
И вы меня еще зовете дочкой!

Так вот отцовская забота ваша —

Меня за полоумного просватать,

Разбойника, нахала, грубияна,

Что наглостью рассчитывает взять!
Петруччо
Скажу вам, тесть: и вы, и все другие,

Болтавшие о ней, болтали зря.

Она сварлива так, для виду только,

На деле же голубки незлобивей;

Не вспыльчива совсем, ясна, как утро;

Терпением Гризельду [175] превзойдет,

А чистотой Лукреции [176] подобна.

Ну, словом, так сумели мы сойтись,

Что свадьба состоится в воскресенье.
Катарина
Увижу раньше, как тебя повесят!
Гремио
Ого, Петруччо! Раньше вас повесят!
Транио
Вот так сошлись! Ну, наше дело плохо!
Петруччо
Я выбрал для себя ее, синьоры,

А раз довольны мы – что вам за дело?

Условились мы с ней, что при других

Она по-прежнему сварливой будет.

Поверить невозможно, говорю вам,

Как влюблена в меня! О Кет моя!

Она повисла у меня на шее

И щедро поцелуй за поцелуем,

За клятвой клятву расточала мне,

Покуда страсть мою не разожгла.

Эх, суслики! Не знаете вы, видно,

Что может приручить наедине

Любой тихоня злейшую чертовку. —

Дай ручку, Кет. В Венецию я еду,

Куплю уборы свадебные там. —

Отец, готовьте пир, гостей зовите,

Пусть будет Кет моя прекрасней всех.
Баптиста
Что мне сказать? Соедините руки.

Петруччо, будьте счастливы! Я рад.
Гремио и Транио
Аминь. Свидетелями будем мы.
Петруччо
Отец, жена, синьоры, до свиданья.

Я уезжаю. Воскресенье близко,

Куплю наряды, украшенья, кольца.

Целуй же, Кет, меня без опасенья,
Сыграем свадьбу в это воскресенье!
Петруччо и Катарина уходят в разные стороны. Гремио

Как быстро свадьбу сладили, однако!
Баптиста
Я роль купца играю, господа,

Что сбыл товар неведомо куда.
Транио
Товар ваш залежаться мог, синьор,

Теперь же прибыль даст иль в море сгинет.
Баптиста
Их счастье в браке – вот и прибыль мне.
Гремио
О, будьте в том уверены вполне.

Теперь поговорим о младшей дочке —

Настал желанный день. Я ваш сосед

И первым сватался к прелестной Бьянке.
Транио
Но Бьянку я люблю сильней, чем можно

Сказать словами иль представить в мыслях.
Гремио
Не можешь ты любить, как я, глупыш!
Транио
Застудишь ты любовь.
Гремио
А ты спалишь!

Прочь, сосунок. Старик – жене опора.
Транио
Но к молодым стремятся женщин взоры.
Баптиста
Синьоры, стойте, я решу ваш спор.

Приз – по заслугам! Тот из вас, кто больше

Во вдовью часть моей назначит дочке,

Тот и получит Бьянку от меня.

Вы, Гремио, что можете ей дать?
Гремио
Дом городской мой серебром заставлен,

И золотой посудой, и тазами

Для омовенья рук ее нежнейших.

Он весь увешан тирскими коврами; [177]

В ларцах слоновой кости груды денег,

А в кипарисных сундуках – наряды,

Тончайшее белье и балдахины,

Турецкие подушки с жемчугами,

Венецианское шитье златое,

И утварь медная, и все, что нужно

В хозяйстве. У меня стоят на ферме

До ста коров с удоем по ведру,

Откормленных быков побольше сотни

И всякой прочей живности в избытке.

Я сам уже в летах, признаться должен,

Умри я завтра – ей оставлю все,

Пусть только согласится стать моею.
Транио
Все дело в этом "только". Я, синьор,

Единственный наследник у отца,

И, если дочь вы отдадите мне,

Достанется ей несколько домов

В богатой Пизе, – и любой из них

Нисколько не уступит дому Гремио.

А сверх того она получит в год

Две тысячи дукатов от имений.

Вот что составит вдовью часть ее.

Ну как, поддел я вас, синьор мой Гремио?
Гремио
Две тысячи дохода ежегодно?

Мои именья все того не стоят.

Но я еще корабль могу добавить;

Он в гавани стоит сейчас, в Марселе.

Что, сударь, подавились кораблем?
Транио
Все знают, что у моего отца

Три корабля помимо двух галер

И дюжины гребных судов. Все – Бьянке!

Что ни предложите, могу удвоить.
Гремио
Все предложил! Нет больше ничего!

Не в силах дать я больше, чем имею.

Гожусь – меня со всем добром берите.
Транио
Ну, значит, девушка теперь моя.

(Баптисте.)

Вы обещали. Победил я Гремио.
Баптиста
Признаюсь, ваше предложенье лучше,

И если бы отец ваш поручился, —

Берите Бьянку. Если ж нет – простите!

Умри вы до него – что с Бьянкой будет?
Транио
Вот пустяки! Я молод, он старик.
Гремио
А разве молодые-то не мрут?
Баптиста
Прошу, синьоры, выслушать меня.

Вот как решил я: в это воскресенье

Дочь Катарину замуж выдаю,

(к Транио)

И в то же воскресенье Бьянка станет

Невестой вашей, коль отец согласен;

А нет – ее за Гремио я выдам.

Спасибо вам обоим. До свиданья.
Гремио Сосед, прощайте.
Баптиста уходит.

Ну, ты мне не страшен.

Балбес! Отец твой не такой дурак,

Чтоб, все отдав, идти на склоне лет

К тебе в нахлебники. Нет, милый, дудки!

Со старым лисом плохи будут шутки.

(Уходит.)
Транио
Ну, старый хрыч, тебе я отомщу!

Есть у меня еще в запасе козырь;

Я знаю, как хозяину помочь.

Не может разве мнимый сын – Люченцио

Добыть и мнимого отца – Винченцио?

Вот чудо! Ведь обычно создают

Отцы детей. Но я любви служу

И, если нужно, сам отца рожу!
(Уходит.)

Акт III

Сцена 1

Падуя. Дом Баптисты.

Входят Люченцио , Гортензио и Бьянка .

Люченцио

Эй, музыкант, кончай! Ты обнаглел!

Забыл уже, какой тебе прием

Устроила синьора Катарина?

Гортензиo

Молчи, педант крикливый! Здесь сама

Гармонии царица пред тобою.

Так уступи мне первенство без спора.

Часок займусь я музыкой, а там

Часок и ты для чтения получишь.

Люченцио

Тупой осел! Ты так необразован,

Что назначенья музыки не знаешь.

Она должна лишь освежать наш ум,

Уставший от занятий и трудов.

Займусь я философией и чтеньем,

А ты потом сыграй для развлечья.

Гортензиo

Твоих насмешек я терпеть не стану.

Бьянка

Вы обижаете меня, синьоры,

Своими пререканьями о том,

Что следует решать лишь мне одной.

Не школьница я, розги не боюсь,

Себя связать не дам я расписаньем —

Когда хочу, тогда и занимаюсь.

Давайте кончим спор и сядем здесь.

(К Гортензио.)

Возьмите вашу лютню и настройте;

А мы тем временем займемся чтеньем.

Гортензиo

Когда настрою, бросите читать?

Люченцио

Как бы не так! Настраивайте лютню.

Бьянка

Где мы остановились в прошлый раз?

Люченцио

Вот здесь, синьора.

"Hic ibat Simois; hic est Sigeia tellus;

Hic steterat Priami regia celsa senis". [178]

Бьянка

Переведите мне.

Люченцио

Hic ibat – как я уже говорил; Simois – я Люченцио; hic est – сын Винченцио из Пизы; Sigeia tellus – переоделся для того, чтобы завоевать вашу любовь; hic steterat – а Люченцио, что сватается к вам; Priami – мой слуга Транио; regia – переодетый в мое платье; celsa senis – для того, чтобы получше провести старого Панталоне.

Гортензиo

Синьора, я уже настроил лютню.

Бьянка

Послушаем… Фи, как верхи фальшивят!

Люченцио

Поплюйте и настраивайте снова.

Бьянка

Смогу ли я перевести, посмотрим. Hic ibat Simois – я вас не знаю; hic est Sigeia tellus – я вам не верю; hic steterat Priami – будьте осторожны, чтобы он нас не услышал; regia – не будьте самонадеянны; celsa senis – не отчаивайтесь.

Гортензиo

Ну вот, настроил я.

Люченцио

Низы фальшивят.

Гортензиo

Низы верны; фальшивит низкий плут.

(В сторону.)

Учителишка дерзок и развязен;

Клянусь, за ней приволокнуться хочет,

Pedascule! Я выслежу тебя!

Бьянка

Когда-нибудь, быть может, и поверю.

Сейчас боюсь.

Люченцио

Не бойтесь, Эакид [179]

По деду был Аяксом наречен.

Бьянка

Учителю обязана я верить,

А то бы волю я дала сомненьям.

Оставим это, Личио, прошу вас. —

Любезные наставники, простите,

Что с вами я обоими шутила.

Гортензиo

(к Люченцио)

Оставьте нас. Пойдите прогуляйтесь.

В три голоса я петь не собираюсь.

Люченцио

Вот строгости! Нет, я уж подожду.

(В сторону.)

Я послежу. Бьюсь об заклад, что наш

Любезный музыкант в нее влюбился.

Гортензиo

Синьора, прежде чем коснуться струн

И до того, как вам поставить пальцы,

Азы искусства с вами мы пройдем.

Я объясню вам построенье гаммы

Понятнее, успешнее и лучше,

Чем всякие другие музыканты.

Вот гамма – я ее переписал.

Бьянка

Но гамму я и так отлично знаю.

Гортензиo

Все ж ознакомьтесь с гаммою Гортензио.

Бьянка

(читает)

"Я гамма, всех аккордов основанье.

A, re – Гортензио пленен тобой,

В, mi – не отвергай его признанья!

С, fa – позволь тебя назвать женой.

Do, sol, re – ключ; две ноты в нем найдешь.

Е, la, mi – сжалься, иль меня убьешь".

И это гамма ваша? Нет, милей

Мне гамма старая, и я не стану

Ее менять на ваши измышленья.

Входит слуга . Слуга

Синьора, ваш отец велит оставить

Занятья ваши и помочь сестрице:

Ведь завтра под венец она идет.
Бьянка Наставники любезные, прощайте!
Бьянка и слуга уходят. Люченцио

Тогда и мне нет смысла оставаться.

(Уходит.)
Гортензиo
А мне есть смысл за ним понаблюдать:

Он что-то на влюбленного походит.

Но если, Бьянка, помыслы твои

Столь низки, что любому прощелыге

Ты строишь глазки, – так ступай к нему.

Но, убедившись в низости такой,

Гортензио расплатится с тобой.

(Уходит.)

Сцена 2

Падуя. Перед домом Баптисты.

Входят Баптиста , Гремио , Транио , Катарина , Бьянка , Люченцио и слуги .
Баптиста
(к Транио)

Синьор Люченцио, сегодня день

Венчанья Катарины и Петруччо,

А зятя и в помине даже нет.

Посмешищем в глазах людей мы станем!

Жених пропал, а в церкви ждет священник,

И все давно готово для венчанья.

Что скажете вы о позоре нашем?
Катарина
Позор лишь мне. Заставили насильно

И против воли сердца дать согласье

Заносчивому, грубому нахалу,

Шуту, который свататься спешил,

Да только не торопится жениться.

Я говорила вам, что он дурак

И прячет злость за наглостью своею.

А чтоб ему прослыть весельчаком,

Готов посватать тысячу невест,

Назначить свадьбу, пригласить друзей,

Не помышляя вовсе о женитьбе.

В лицо теперь мне пальцем будут тыкать:

Она, мол, стала бы женой Петруччо,

Когда б на ней изволил он жениться.
Транио
Баптиста, Катарина, успокойтесь!

Петруччо вас обманывать не станет.

Его случайность, видно, задержала.

Он хоть и груб немного, но разумен;

Хоть весельчак, да честный человек.
Катарина Ах, лучше б я его совсем не знала!
Уходит плача; за нею Бьянка и другие . Баптиста

Ступай, дитя! Не упрекну за слезы.

Святая не снесет такой обиды,
Не то что ты, с твоим строптивым нравом.
Входит Бьонделло . Бьонделло

Хозяин! Хозяин! Новости, старые новости, такие новости, каких вы никогда не слыхали!
Баптиста
Что это за старые новости? Как это может быть?
Бьонделло
А разве не новость – прибытие Петруччо?
Баптиста
Он прибыл?
Бьонделло
Нет, синьор.
Баптиста
Так в чем же дело?
Бьонделло
Он прибывает.
Баптиста
А когда он будет здесь?
Бьонделло
Тогда, когда будет стоять на моем месте и глядеть на вас.
Транио
Но расскажи нам твои старые новости!
Бьонделло
Ну как же! Петруччо едет в новой шляпе и старой куртке, в старых, трижды лицованных штанах; сапоги его служили свечными ящиками – один застегнут пряжкой, другой подвязан шнурком; старый ржавый меч из городского арсенала с изломанной рукояткой, отбитым острием и без ножен. На лошади – изъеденное молью седло, и стремена друг с другом в родстве не состояли. Вдобавок еще лошадь больна сапом, холка сбита, зубы шатаются, селезенка екает, кожа в болячках, суставы распухли; страдает желтухой и головокружением; ее грызут глисты, спина с изъяном, лопатки торчат, на передние ноги припадает, удила сломаны, а недоуздок из бараньей кожи, да его, видно, так часто натягивали, чтобы лошадь не свалилась, что он разорвался и теперь в нескольких местах связан узлами. Подпруга сшита из шести кусков, а подхвостник бархатный, с дамского седла; на нем именные буквы, красиво выложенные гвоздиками, и связан он бечевкой.
Баптиста
А кто едет с ним?
Бьонделло
Ах, синьор, его слуга, разукрашенный не хуже лошади. На одной ноге у него бумажный чулок, на другой шерстяная гетра, и подвязаны они синим и красным шнурками. Старая шляпа, а вместо пера воткнуто сорок пестрых лент. Чудовище, истинное чудовище по наряду, и не похож ни на христианского лакея, ни на человеческого слугу.
Транио
Не зря Петруччо так смешно наряжен,

Обычно он как принято одет.
Баптиста
Я рад, что он явился, в каком бы он виде ни прибыл.
Бьонделло
Нет, синьор, он не прибыл.
Баптиста
Разве ты не сказал, что он прибыл?
Бьонделло
Кто? Петруччо прибыл?
Баптиста
Ну да; Петруччо прибыл.
Бьонделло
Нет, синьор; я сказал, что его лошадь прибыла, а он сидит на спине у нее.
Баптиста
Да ведь это одно и то же.
Бьонделло
Где видано такое?

Тут дело не простое; [180]

Ведь конь и господин,

Хоть больше, чем один,
А все-таки не двое.
Входят Петруччо и Грумио . Петруччо

Куда все подевались? Эй, кто дома?
Баптиста
Вы в добром здравии?
Петруччо
Куда там в добром!..
Баптиста
Но не хромаете?
Транио
Сказать по правде,

Одеты вы не так, как подобает.
Петруччо
И в лучшем платье я спешил бы так же. —

Где Кет? Где нежная моя невеста?

Как тут мой тесть? Друзья, что ж вы надулись?

Что на меня вы пялите глаза?

Я статуя диковинная, что ли,

Комета иль невиданное чудо?
Баптиста
Синьор, но ведь сегодня ваша свадьба.

Грустили мы, что вас так долго нет;

Теперь грустим сильней, таким вас видя.

Ведь ваш наряд – позор для жениха,

Долой его, он осквернит наш праздник.
Транио
Какие неотложные дела

С невестой разлучили вас, скажите?

И что это за необычный вид?
Петруччо
Рассказ не из коротких – скучно слушать;

Достаточно, что слово я сдержал,

Хоть и пришлось явиться с опозданьем.

Я на досуге оправдаюсь так,

Что, верьте, вы останетесь довольны.

Но где же Кет? Мы долго не видались,

Проходит утро – время в церкви быть.
Транио
Нельзя идти к невесте в этих тряпках,

Зайдем ко мне, наденьте мой костюм.
Петруччо
Нет, не надену; я явлюсь к ней в этом.
Баптиста
Но ведь венчаться так вы не пойдете?
Петруччо
Нет, только так, а не иначе! Хватит!

Она со мной венчается, не с платьем.

Когда бы мог я собственную душу,

Которую она мне поистреплет,

Сменить так просто, как лохмотья эти,

Ей лучше было бы, а мне подавно.

Но что же я, дурак, стою, болтаю,

Когда мне следует спешить к невесте,

С ней поздороваться и закрепить
Свои права над нею поцелуем?
Петруччо и Грумио уходят. Транио

Он с умыслом так нарядился странно.

Попробуем-ка убедить его

Венчаться в более приличном виде.
Баптиста Пойду за ним, взгляну, что будет дальше.
Баптиста, Гремио и слуги уходят. Транио

(к Люченцио)

К любви синьоры вам добавить нужно

Еще согласье вашего отца.

Для этого, как я уж говорил,

Нам нужен подходящий человек.

Не важно, кто он, – мы его научим

И назовем Винченцио из Пизы.

Пускай он здесь поручится за вас

На суммы покрупней, чем я сулил;

Тогда плоды своих надежд пожнете,

И дочку вам отдаст синьор Баптиста.
Люченцио
Когда бы жалкий этот музыкантик

Так не следил за каждым шагом Бьянки,

Я мог бы тайно обвенчаться с нею,

А там – пусть будет против целый свет —

Я за свое сумею постоять.
Транио
Мы это подготовим постепенно

И дело в нашу пользу обернем.

Мы околпачим старикашку Гремио

Ехидного папашу Минола

И влюбчивого музыканта Личио,
Раз это нужно вам, хозяин мой.
Возвращается Гремио .

Вы возвращаетесь из церкви, Гремио? Гремио

Я прежде так из школы убегал.
Транио
Муж молодой с женою тоже вышли?
Гремио
Мужик он неотесанный – не муж;

Он грубиян и ей себя покажет.
Транио
Как! Он грубей ее? Нет, невозможно!
Гремио
Он дьявол, дьявол, настоящий черт.
Транио
Но и она чертовка, просто ведьма.
Гремио
Она дитя, ягненок рядом с ним.

Послушайте! Когда спросил священник,

Готов ли взять он в жены Катарину,

Он громко завопил: "Да, черт возьми!" —

И начал так отчаянно божиться,

Что ужаснулись все, а сам священник

От перепугу требник уронил;

Когда ж нагнулся, чтоб поднять его,

Жених ему такого дал пинка,

Что поп свалился наземь вместе с книгой.

"Ну, а теперь – загрохотал жених, —

Кому охота, поднимайте их!"
Транио
Ну, а невеста что же говорила?
Гремио
Она тряслась, а он ругался, топал,

Как будто поп его надуть хотел;

Когда же кончился обряд венчанья,

Потребовал вина [181] и тост заздравный

Так гаркнул, точно он на корабле

С матросами пирует после бури.

Мускат весь выдул и плеснул опивки

В лицо пономарю из-за того лишь,

Что тот своею жидкой бороденкой

К нему тянулся, будто ждал подачки.

Потом невесту обхватил за шею

И так ее он звонко чмокнул в губы,

Что эхо в сводах церкви отдалось.

Я со стыда сбежал, увидев это,

А вслед за мной и остальные тоже.

Столь дикой свадьбы свет еще не знал!
Но слышите?
Музыка.

Уж музыка играет.

Возвращаются Петруччо , Катарина , Бьянка , Баптиста , Гортензио , Грумио и гости . Петруччо

Благодарю за хлопоты, друзья.

Вы собирались сесть за стол со мною

И приготовили роскошный пир;

Но у меня по горло спешных дел,

И потому я должен вас покинуть.
Баптиста
Как! Вы хотите ехать на ночь глядя?
Петруччо
Уеду я до наступленья ночи.

Не изумляйтесь. Если бы вы знали

Мои дела – совет бы дали ехать.

Спасибо всей компании любезной.

Вы видели, как отдал я себя

Нежнейшей, добродетельной супруге.

А вы останьтесь, попируйте с тестем.

Прошу вас выпить за мое здоровье.

Я ж должен ехать. Ну, прощайте все.
Транио
Мы просим вас остаться пообедать.
Петруччо
Нет, не могу.
Гремио
Я очень вас прошу.
Петруччо
Нет, невозможно.
Катарина
Я прошу вас очень.
Петруччо
Я рад.
Катарина
Остаться рады?
Петруччо
Нет, я рад,

Что попросили вы меня остаться.

Но, как бы ни просили, не останусь.
Катарина
Ну, из любви останьтесь.
Петруччо
Лошадей!
Грумио
Готовы, синьор; овес уже всех лошадей съел.
Катарина
Ну, если так —

Что хочешь делай, я не двинусь с места.

Нет, нет, и не сегодня, и не завтра,

Пока сама не захочу поехать.

Открыты двери; скатертью дорога,

И топай, пока целы сапоги.

Что до меня, то я останусь здесь.

Вот, нечего сказать, хороший муж!

Себя вы сразу показать сумели.
Петруччо
Да успокойся, киска, не сердись.
Катарина
Хочу сердиться! Вам-то что за дело? —

Отец, он будет с нами, я ручаюсь;

Пока не захочу, он не уедет.
Гремио
Заварится сейчас такая каша!..
Катарина
Прошу к столу пожаловать, синьоры.

Из женщины не трудно сделать дуру,

Когда она боится дать отпор.
Петруччо
Они пойдут к столу, как ты велела.

Прошу повиноваться новобрачной,

Идите пировать и веселиться

И пейте вдоволь за ее невинность,

Буяньте и кутите сколько влезет,

А не хотите – убирайтесь к черту!

Но милая жена со мной поедет;

Не топай, киска, не косись, не фыркай —

Я своему добру хозяин полный,

А ты теперь имущество мое:

Мой дом, амбар, хозяйственная утварь,

Мой конь, осел, мой вол – все что угодно.

Вот здесь она стоит. Посмейте тронуть —

И тут же я разделаюсь с любым,

Кто в Падуе меня задержит. Грумио,

К оружию! Хотят ограбить нас!

Спасай хозяйку, если ты мужчина.

Не бойся, Кет, тебя никто не тронет:
Я отобью хоть миллион врагов.
Петруччо, Катарина, Грумио уходят. Баптиста

Пусть их идут. Не пара – загляденье!
Гремио
Еще чуть-чуть – и со смеху б я лопнул.
Транио
Безумней в мире не бывало брака.
Люченцио
Что скажете, синьора, о сестре?
Бьянка
Безумная она, и брак безумный.
Гремио
Она окатаринила его.
Баптиста
Друзья, хоть новобрачных с нами нет

И за столом пустуют их места,

Зато в избытке яства на пиру.

Пусть место жениха займет Люченцио;

Ты, Бьянка, сядь на место Катарины.
Транио
Чтоб к роли новобрачной приучаться?
Баптиста Да, да, Люченцио. За стол, друзья!
Уходят.

Акт IV

Сцена 1

Загородный дом Петруччо.

Входит Грумио .

Грумио

Тьфу, да пропади они пропадом, все дохлые клячи, все сумасбродные хозяева и все скверные дороги! Бывал ли когда человек так истрепан? Бывал ли когда человек так забрызган? Бывал ли когда человек так измучен? Меня послали вперед развести огонь, а они приедут следом греться. Не будь я мал да горяч, так у меня бы губы примерзли к зубам, язык к небу, сердце к желудку, прежде чем я бы успел развести огонь, чтобы оттаять. Но, раздувая огонь, я и сам согреюсь. Ведь по этакой погоде человек и повыше меня схватит простуду. Эй, эй, Кертис!

Входит Кертис . Кертис

Кто это зовет меня таким застывшим голосом?
Грумио
Кусок льда. Если сомневаешься, скатись вниз по моему плечу до пяток: разбега больше, чем от головы до шеи, не потребуется. Огня, славный Кертис!
Кертис
Мой хозяин и его жена едут, Грумио?
Грумио
Едут, Кертис, едут, а потому огня, огня! Хватит воду лить.
Кертис
А она в самом деле так горяча и строптива, как говорят?
Грумио
Была, добрый Кертис, до этого морозца. Но ты ведь знаешь, стужа смиряет и мужчину, и женщину, и скотину. Вот она и смирила моего старого хозяина, и новую хозяйку, да и меня самого, друг мой Кертис.
Кертис
Убирайся ты, трехдюймовый болван! Я не скотина.
Грумио
Неужто во мне только три дюйма? Да у тебя рога длиной в целый фут, а уж я по крайней мере не меньше их. Намерен ты разводить огонь, или мне нужно жаловаться хозяйке? А так как она сама под рукой, то от ее руки тебе сразу холодно станет, за то, что медлишь со своим горячим делом.
Кертис
Прошу тебя, любезный Грумио, расскажи, что делается на свете?
Грумио
Холодно на свете, Кертис, холодно во всех должностях, кроме твоей. А посему – давай огня. Займись своим делом – и получишь поделом, потому что хозяин, и хозяйка чуть не до смерти замерзли.
Кертис
Ну, вот и огонь готов. Выкладывай теперь новости, милый Грумио.
Грумио
(напевает)

"Эх, Джек! Ах, Джек!.." [182] Новостей сколько тебе угодно.
Кертис
Ну и плут же ты отъявленный!
Грумио
Давай же огня! Меня страх как продуло. Где повар? Готов ли ужин, прибран ли дом, вымыты ли полы, сметена ли паутина? Надели слуги новые платья, белые чулки и свадебные украшения? Вымыты ли стаканы внутри, а чашки снаружи, постелен ли ковер и все ли в порядке?
Кертис
Все готово; поэтому прошу тебя, выкладывай новости.
Грумио
Ну так вот: во-первых, моя лошадь устала, а мой хозяин с хозяйкой бултыхнулись.
Кертис
Как?
Грумио
С седел прямо в грязь; вот тут и начинается история.
Кертис
Расскажи ее, добрый Грумио.
Грумио
Давай ухо.
Кертис
Вот оно.
Грумио
(бьет его)

Получай.
Кертис
Это значит почувствовать историю, а не выслушать.
Грумио
Потому-то и говорят люди: чувствительная история. А в ухо я тебе заехал для того, чтобы постучаться и попросить внимания. Начинаю: во-первых, спускались мы с грязного пригорка, причем мой хозяин ехал позади хозяйки…
Кертис
Оба на одной лошади?
Грумио
А тебе что?
Кертис
Не мне, а лошади…
Грумио
Ну, так сам дальше и рассказывай. А если бы ты меня не перебил, ты бы услышал, как ее лошадь оступилась, а она свалилась под лошадь; ты бы услышал, что там была за грязь, как хозяйка вся выпачкалась, как он ее оставил лежать под лошадью, а сам принялся лупить меня за то, что ее лошадь оступилась, как она шлепала по грязи, чтобы оттащить его от меня, как он ругался, как она умоляла – она, которой раньше и просить-то ни о чем не приходилось, – как я орал, как лошади разбежались, как ее уздечка лопнула, как я потерял подпругу и еще много всяких интереснейших вещей, которые теперь останутся в забвении, а ты сойдешь в могилу, так ничего и не узнав.
Кертис
По этому расчету выходит, что он еще строптивей ее!
Грумио
Вот именно. И ты, и самый важный из вас это сразу почувствуют, как только он вернется домой. Да что я заболтался? Зови сюда Натаниэля, Джозефа, Никласа, Филиппа, Уолтера, Лакомку и всех остальных. Пусть гладко причешут волосы, вычистят свои синие куртки, как следует завяжут подвязки. Пусть встанут на левое колено и не посмеют дотронуться даже до волоска в хвосте лошади хозяина, пока не приложатся к ручке. Ну как там, все готовы?
Кертис
Готовы.
Грумио
Зови их сюда.
Кертис
Эй, слышите? Вы должны встретить хозяина, чтобы не ударить лицом в грязь перед хозяйкой.
Грумио
Да ведь она сама лицом в грязь ударила.
Кертис
Кто же этого не знает?
Грумио
Ты не знаешь, раз собираешь людей, чтобы перед ней в грязь лицом не ударить.
Кертис
Я их зову, чтобы ее разодолжить.
Грумио А она вовсе не собирается одалживаться.
Входят несколько слуг . Натаниэль

Добро пожаловать, Грумио!
Филипп
Ну, как дела, Грумио?
Джозеф
Эй, Грумио!
Никлас
Дружище Грумио!
Натаниэль
Как поживаешь, старина?
Грумио
Добро пожаловать… Ну как дела… Эй, ты… Здорово, дружище… Ну и хватит для встречи. А теперь, друзья-щеголи, все ли готово, все ли в порядке?
Натаниэль
Все готово. Что, наш хозяин близко?
Грумио Рукой подать, наверно, уже спешился; поэтому не… Тихо, черт побери! Я слышу его голос!
Входят Петруччо и Катарина . Петруччо

Где эти олухи? Никто не встретит,

Коня не примут, стремя не подержат!

Где Грегори, Филипп, Натаниэль?
Слуги
Мы тут, синьор, мы тут, синьор, мы тут!
Петруччо
"Мы тут, синьор, мы тут, синьор, мы тут!"

Мужланы неотесанные, плуты!

Ни рвенья, ни заботы, ни старанья!

Где тот болван, кого вперед я выслал?
Грумио
Я здесь, синьор, и так же глуп, как прежде.
Петруччо
Ах ты растяпа, сукин сын, прохвост!

Ведь я тебе велел встречать нас в парке

И всех этих мерзавцев привести.
Грумио
У Натаниэля не готова куртка,

Разлезлись башмаки у Габриэля,

А Питер не успел покрасить шляпу,

Кинжал Уолтера еще в починке.

Лишь Ралф, Адам и Грегори одеты,

А остальные босы и в отрепьях,

Но даже в этом виде все пришли.
Петруччо Ступайте, дурни! Подавайте ужин. —
Слуги уходят.

(Поет.)

"Где ты, жизнь моя былая,

Где…" – Кет, добро пожаловать, садись.
Ух-ха-ха-ха!
Входят слуги с ужином.

Мой милый котик, будь повеселее. —

Тащите сапоги с меня, мерзавцы!

(Поет.)

"Жил монах, молился богу,

Раз он вышел на дорогу…" [183] —

Прочь, ротозей! Ты ногу оторвал мне.

Вот, получай!

(Бьет его.)

Не оторвешь другую! —

Развеселись же, Кет! – Эй, дайте воду! —

А где мой пес Троил? – Беги, болван,

Да позови кузена Фердинанда. —

Ты, Кет, должна поцеловаться с ним. —
Где туфли? Ну, дождусь ли я воды?
Входит слуга с кувшином и тазом.

Помойся, котик, сделай одолженье.

Слуга роняет кувшин.

Ах, сукин сын, еще ронять ты вздумал!

(Бьет его.)
Катарина
Ну, успокойтесь. Он ведь не нарочно.
Петруччо
Пес, олух, вислоухая каналья! —

Садись же, Кет. Ты голодна, конечно.

Прочтешь молитву, или мне читать? —

Барашек это?
Слуга
Да.
Петруччо
Кто подал?
Слуга
Я.
Петруччо
Он подгорел. Все начисто сгорело.

Ну что за псы! А где мошенник-повар?

Как смели вы из кухни принести

И мне подать к столу такую мерзость?

Долой ножи, тарелки, – все убрать!

(Сбрасывает блюда с мясом и посуду на пол.)

Лентяи! Бестолковые рабы!

Еще ворчите? Я вам покажу!
Катарина
Супруг мой, я прошу вас, не волнуйтесь.

Вам показалось, мясо не плохое.
Петруччо
Кет, я сказал – жаркое подгорело.

Нельзя такое есть. От этих блюд

Желчь разливается, рождая злобу.

Уж лучше попоститься нам сегодня,

Чем пережаренное мясо есть:

У нас с тобой и так довольно желчи.

Ну, потерпи! Мы утром все исправим.

А ночью попостимся за компанию.
Я в спальню провожу тебя, пойдем.
Петруччо и Катарина уходят.

Возвращаются несколько слуг .
Натаниэль
Ну, Питер, видел ты что-нибудь подобное?
Питер Он ее бьет ее же оружием.
Возвращается Кертис . Грумио

Где он?
Кертис
В спальне. Читает ей проповедь о воздержании.

Орет, буянит, а она не знает,

Куда деваться, что ему ответить;

Сидит, бедняжка, будто в полусне.
Уйдем скорее! Он идет сюда.
Уходят.

Входит Петруччо .
Петруччо
Свое правление я мудро начал.

Надеюсь, что и завершу успешно.

Мой сокол голоден и раздражен.

Пока не покорится – есть не дам,

А то глядеть не станет на добычу.

Еще есть способ приручить дикарку,

Чтобы на зов хозяина бежала:

Мешать ей спать, как ястребу, который

Не хочет слушаться, клюет и бьется.

Кет голодна и снова не поест;

Ночь не спала, другую спать не будет.

Сперва придрался к мясу, а теперь

К постели придерусь: перину сброшу,

Подушки, одеяла расшвыряю,

Твердя при этом, что скандал я поднял

Единственно из-за вниманья к ней.

Всю ночь она, конечно, спать не сможет,

А чуть задремлет – я начну ругаться

И ей не дам уснуть ни на минуту.

Вот способ укротить строптивый нрав.

Кто знает лучший, пусть расскажет смело —

И сделает для всех благое дело.
(Уходит.)

Сцена 2

Падуя. Перед домом Баптисты.

Входят Транио и Гортензио .

Транио

Как, друг мой Личио, ужели Бьянка

Мечтает о другом, не о Люченцио?

Она меня предпочитала всем!

Гортензиo

Хотите убедиться – встаньте здесь;

Проверьте-ка, чему ее он учит.

Входят Бьянка и Люченцио . Люченцио

Как вы преуспеваете в ученье?
Бьянка
А вы чему же учите? Скажите.
Люченцио
Учу я одному – любви искусству.
Бьянка
Владеете искусством вы таким?
Люченцио Да, милая, как сердцем вы моим.
Отходят в глубину сцены. Гортензиo

Блестящие успехи! А теперь

Вы поклялись бы, что синьора Бьянка

Лишь одному Люченцио верна?
Транио
О женское коварство! Вероломство!

Ах, Личио, я просто поражен.
Гортензиo
Синьор, не заблуждайтесь. Я не Личио,

Не музыкант, каким казался вам,

Я маску больше не хочу носить

Во имя той, которая способна

Мне, дворянину, предпочесть мужлана,

Любовь свою бродяге подарив,

Узнайте же – меня зовут Гортензио.
Транио
Синьор Гортензио, мне доводилось

О ваших пылких чувствах к Бьянке слышать,

Но я теперь, воочью убедившись

В ее непостоянстве, предлагаю

Нам вместе от любви ее отречься.
Гортензиo
Видали, как целуются? Люченцио,

Вот вам моя рука. Клянусь душою,

Не стоит Бьянка преданной любви,

Которую я нежно предлагал ей.
Транио
Клянусь и я ненарушимой клятвой,

Что не женюсь на ней, пусть даже просит!

Стыд и позор! Как льнет к нему, смотрите!
Гортензиo
Все отречемся – пусть идет к нему!

Что до меня, то, клятву соблюдая,

В три дня женюсь я на вдове богатой,

Которая меня не меньше любит,

Чем я любил кокетку эту, Бьянку.

Итак, Люченцио, до скорой встречи.

Отныне в женщинах ценить я буду

Не красоту, а преданное сердце.

Прощайте. Клятву я свою сдержу.

(Уходит.)
Транио
(подходя к Бьянке)

Ну, вы достигли счастья наконец,

Желанного для любящих сердец.

Гортензио и я, мы ваши шашни

Увидели и отреклись от вас.
Бьянка
Вы оба отреклись? Ты шутишь, Транио!
Транио
Нет.
Люченцио
Значит, Личио нам не опасен.
Транио
Он свататься решил к вдове богатой

И свадьбу справить с нею в тот же час.
Бьянка
Вот и прекрасно! Дай им счастья, боже!
Транио
Ее он укротит.
Бьянка
Не сомневаюсь!
Транио
Ведь в школу укрощенья поступил он.
Бьянка
Да разве есть такая школа, Транио?
Транио
А как же! В ней учителем Петруччо.

Он знает двадцать способов различных,

Как жен строптивых прибирать к рукам
И воли не давать их языкам.
Входит Бьонделло . Бьонделло

Синьор, синьор! Я сторожил так долго,

Что хуже пса устал. Но наконец

С холма спустился старикан почтенный;

Он подойдет, пожалуй, нам.
Транио
А кто он?
Бьонделло
Учителишка, верно, иль купец, —

Не знаю; но по виду и осанке

Сойдет вполне за вашего отца.
Люченцио
Ну, Транио, что скажешь ты об этом?
Транио
Что ж, если басне он моей поверит,

То будет рад изобразить Винченцио

И поручительство Баптисте дать,

Как будто он ваш подлинный родитель.
Теперь, синьор, уйдите с вашей милой.
Люченцио и Бьянка уходят.

Входит странствующий учитель .
Учитель
Храни вас бог, синьор.
Транио
И вам того же.

Идете дальше или остаетесь?
Учитель
Неделю или две пробуду здесь

И двинусь дальше. В Рим я направляюсь

И в Триполи, коль бог пошлет мне силы.
Транио
Откуда вы?
Учитель
Из Мантуи, синьор.
Транио
Из Мантуи, синьор? Храни вас небо!

Здесь, в Падуе, рискуете вы жизнью!
Учитель
Рискую жизнью? Я не понимаю.
Транио
Здесь мантуанцам угрожает смерть.

Синьор, ваш флот в Венеции задержан,

И герцог наш, поссорившийся с вашим,

Публично нам об этом объявил.

Прибудь сюда вы чуточку пораньше,

Все это вы услышали бы сами.
Учитель
Ну, значит, мне конец пришел, синьор!

Ведь во Флоренции взят мною вексель,

Который здесь я должен предъявить.
Транио
Не прочь бы я вам оказать услугу…

Мы вот что с вами сделаем: скажите,

Бывали в Пизе вы когда-нибудь?
Учитель
Бывал, синьор. И знаю, что немало

В том городе достойнейших людей.
Транио
А вам знаком один из них – Винченцио?
Учитель
Мы незнакомы, но о нем я слышал;

Он превосходит всех своим богатством.
Транио
Синьор, он мой отец. Замечу кстати,

Что очень вы похожи друг на друга.
Бьонделло
(в сторону)

Ни дать ни взять, как устрица на грушу.
Транио
Чтоб из беды вас выручить, готов я

Помочь вам ради моего отца.

А ваше поразительное сходство

С Винченцио – немалая удача.

Примите имя и кредит его.

И как отец со мною поселитесь.

Смотрите, разыграйте роль получше.

Понятно вам? Живите у меня,

Пока закончите свои дела.

Угодно вам принять мою услугу?
Учитель
Приму, синьор, и буду век считать,

Что жизнью и свободой вам обязан.
Транио
Пойдемте же, сейчас мы все уладим.

Да, между прочим, должен вам заметить,

Здесь ждут приезда моего отца,

Чтоб подтвердил он вдовью часть при браке

Меж мной и дочерью купца Баптисты.

Я объясню вам, как себя вести.
Пойдемте. Вам переодеться надо.
Уходят.

Сцена 3

Комната в доме Петруччо.

Входят Катарина и Грумио .
Грумио
Нет, нет, клянусь вам жизнью, я не смею.
Катарина
Чем хуже мне, тем бешеней Петруччо.

Ужель на мне женился он затем,

Чтоб голодом морить свою супругу?

Когда стучался нищий в наши двери,

И то он подаянье получал

Иль находил в других домах участье.

Но мне просить еще не доводилось,

И не было нужды просить, а ныне

Я голодна, смертельно спать хочу,

А спать мешают бранью, кормят криком,

И самое обидное – что он

Любовью это смеет объяснять,

Как будто, если б я спала и ела,

Болезнь могла грозить мне или смерть.

Достань какой-нибудь еды мне, Грумио;

Не важно – что, лишь было бы съедобно.
Грумио
Ну, а телячья ножка, например?
Катарина
Чудесно! Принеси ее скорей!
Грумио
Боюсь, она подействует на печень.

Что скажете о жирной требухе?
Катарина
Люблю ее. Неси, мой милый Грумио.
Грумио
Но, впрочем, вам и это будет вредно.

А может быть, говядины с горчицей?
Катарина
О, это блюдо я охотно съем.
Грумио
Пожалуй, вас разгорячит горчица.
Катарина
Ну, принеси мне мясо без горчицы.
Грумио
Нет, так не выйдет. Я подам горчицу,

Иначе вам говядины не будет.
Катарина
Неси все вместе иль одно – как хочешь.
Грумио
Так, значит, принесу одну горчицу?
Катарина
Вон убирайся, плут, обманщик, раб!

Меня ты кормишь только списком блюд.

Будь проклят ты с твоею гнусной шайкой,

Что лишь смеется над моей бедой!
Пошел отсюда прочь!
Входят Петруччо с блюдом и Гортензио . Петруччо

Ну как ты, Кет? Что, душечка, печальна?
Гортензиo
Как вы живете?
Катарина
Хуже быть не может.
Петруччо
Приободрись, взгляни повеселее.

Смотри-ка, ангел мой, как я заботлив!

Сам приготовил блюдо для тебя.

Уверен, ты внимание оценишь.

(Ставит блюдо на стол.)

Как, ты молчишь? Не нравится тебе?

Так, значит, я трудился понапрасну?

Эй, все убрать!
Катарина
Нет, я прошу, оставьте.
Петруччо
А где же благодарность за услугу?

Скажи спасибо перед тем, как есть.
Катарина
Спасибо вам, синьор.
Гортензиo
Синьор Петруччо! Как же вам не стыдно?

Прошу к столу, синьора. Сядем вместе.
Петруччо
(тихо к Гортензио)

Гортензио, будь другом. Съешь все сам.

(Громко.)

Ну, кушай на здоровье, дорогая,

Скорее ешь, и мы с тобой вернемся

К отцу и там повеселимся вдоволь.

Мы щегольнем, покажем все обновы,

Наряды, шляпки, бусы и браслеты,

И кружева, и ленты, и манжеты,

Шарфы и брыжи, веера и рюшки,

И всякие другие безделушки.

Ты все уж съела? Там портной хлопочет;
Твой стан украсить дивным шелком хочет.
Входит портной .

А ну, портной, показывай нам платье, Тащи скорей.

Входит галантерейщик .

А ты что нам принес? Галантерейщик

Вы шапочку заказывали, сударь.
Петруччо
Ты на горшке ее утюжил, что ли?

Какая гадость! Бархатная миска!

Фи, фи! Да это просто неприлично!

Ракушка или скорлупа ореха,

Игрушка, финтифлюшка, детский чепчик.

Прочь убери! И сделай-ка побольше.
Катарина
Не надо мне побольше. Эти в моде.

У всех хороших дам такие точно.
Петруччо
Сперва хорошей стань, потом получишь.

Не раньше!
Гортензиo
(в сторону)

Долго ей придется ждать.
Катарина
Я тоже говорить имею право

И все сейчас скажу; я не ребенок,

Получше люди слушали меня;

А не хотите, так заткните уши;

Уж лучше дать свободу языку

И высказать, что в сердце накопилось.
Петруччо
Да, ты права! Негодная шапчонка.

Пирог из шелка, побрякушка, блюдце! —

Тебя еще сильней за то люблю я,

Что эта дрянь тебе противна.
Катарина
Люби иль не люби, а я надену!
Она по вкусу мне, другой не надо.
Галантерейщик уходит. Петруччо

Как наше платье? Покажи, портной.

Помилуй бог! Оно для маскарада?

А это что? Рукав или мортира?

Изрезан он, как яблочный пирог, —

Надрез, прореха, вырез и прорез!

Ну, право, как курильница в цирюльне!

Черт побери! Да что ж это такое?
Гортензиo
(в сторону)

Ей не видать ни шапочки, ни платья.
Портной
Вы приказали сшить его красиво

И в соответствии с последней модой.
Петруччо
Да, приказал. Но вовсе не велел я

Его испортить по последней моде.

Ступай домой и прыгай через лужи.

Напрыгаешься без моих заказов.

Бери-ка платье! Делай с ним что хочешь.
Катарина
Но я прелестней не видала платья;

Изящно сшито, похвалы достойно!

Меня вы пугалом одеть хотите?
Петруччо
Не я, а он.
Портной
Нет, вы правы, синьора.
Петруччо
Ах, грубиян! Ты лжешь, наперсток, нитка!

Ты, ярд, три четверти, нет, четверть дюйма!

Ты, клоп, блоха, сверчок паршивый, вот кто!

Ты смеешь поносить меня, катушка,

Лоскут, тряпье, заплатка? Прочь отсюда,

Не то тебя я разутюжу так,

Что спорить ты отучишься навеки.

Я говорю – ты ей испортил платье.
Портной
Нет, сударь, вы ошиблись. Платье сшито,

Как моему хозяину велели;

Дал Грумио приказ, как надо шить.
Грумио
Материю я дал, а не приказ.
Портной
Но как вы платье наказали сшить?
Грумио
Черт побери! Иголкою и ниткой!
Портной
Но разве вы покрой не указали?
Грумио
Много ты платьев украсил мишурой?
Портной
Порядочно.
Грумио
Ну, а меня ты не обмишуришь. Много костюмов отделал? А от меня не отделаешься. И не обмишуришь и не отделаешься. Вот что я тебе скажу: я велел твоему хозяину покроить платье, но не велел раскроить его на кусочки, – значит, ты врешь.
Портной
Да вот записка насчет фасона, она вам все докажет.
Петруччо
Читай.
Грумио
Записка врет, если там сказано, что я так сказал.
Портной
(читает)

"Во-первых, свободное платье".
Грумио
Хозяин, если я когда-нибудь говорил "свободное платье", – зашейте меня в подол и лупите концом суровой нитки, пока я не протяну ноги.
Петруччо
Продолжай.
Портной
(читает)

"С маленьким закругленным воротником".
Грумио
Воротничок – я признаю.
Портной
(читает)

"С пышным рукавом".
Грумио
Признаю даже два рукава…
Портной
(читает)

"Изящно вырезанным".
Петруччо
Вот это и пакостно.
Грумио
Ошибка в записке, синьор; ошибка в записке. Я велел, чтобы рукава сначала были вырезаны а затем опять вшиты. И я тебе это докажу, хоть твой мизинец и вооружен наперстком.
Портной
Все, что я сказал, правда. Попадись ты мне в другом месте, я бы тебе показал.
Грумио
Я готов хоть сейчас. Бери себе записку, отдавай мне свой ярд [184] и наступай, не щади меня.
Гортензиo
Помилуй бог, Грумио. Силы-то будут уж очень неравны.
Петруччо
Скажу короче: платье не по мне.
Грумио
Да, платье по хозяйке.
Петруччо
Подними-ка,

Портной, ты это платье, и пускай

Хозяин твой поступит как захочет.
Грумио
Негодяй, если дорожишь жизнью, не смей поднимать платье моей хозяйки для твоего хозяина.
Петруччо
Ты что этим хочешь сказать?
Грумио
Ах, синьор, дело-то ведь посерьезнее, чем вам кажется. Поднять платье моей хозяйки для его хозяина! Фи, стыд, стыд, стыд!
Петруччо
(тихо, к Гортензио)

Скажи портному – все ему уплатят.

(Портному.)

Бери же платье. Вон, без рассуждений!
Гортензиo
(тихо, портному)

Портной, я завтра уплачу тебе;

Ступай, на брань не обращай вниманья,
Хозяину же передай поклон.
Портной уходит. Петруччо

Что ж делать, Кет, придется ехать к тестю

Нам в этом скромном и обычном платье.

Хоть плох наряд – зато карман набит.

Не платье украшает человека.

Как из-за черных туч сверкает солнце,

Так честь блистает под одеждой бедной.

И разве сойка жаворонка лучше

Лишь потому, что ярче опереньем?

И предпочтем ли мы угрю гадюку

За то, что кожа у нее красивей?

Поверь мне, Кет, и ты не станешь хуже

Из-за простого, будничного платья.

А застыдишься – на меня свали.

Развеселись же. Мы немедля едем

На пир веселый к твоему отцу.

Зови-ка слуг, нам надобно спешить.

Пусть подадут коней к большой аллее;

Отправимся с тобою мы оттуда.

Теперь, наверно, около семи,

И мы как раз к обеду попадем.
Катарина
Не около семи, а ровно два —

Поспеть мы даже к ужину не сможем.
Петруччо
Поеду в семь и ни минутой раньше.

Вот посмотри, ведь ты все время споришь,

Что б ни сказал, ни сделал, ни решил я.

Эй, распрягать! Сегодня не поеду,

А прежде чем я вздумаю поехать,

Часы покажут, сколько я сказал.
Гортензиo Он скоро управлять захочет солнцем!
Уходят.

Сцена 4

Падуя. Перед домом Баптисты.

Входят Транио и учитель , одетый как Винченцио.
Транио
Вот этот дом; могу я постучать?
Учитель
Конечно. Может быть, синьор Баптиста

Меня припомнит. Вместе проживали

Мы в Генуе, в гостинице "Пегас",

Тому лет двадцать, коль не ошибаюсь.
Транио
Ну, очень хорошо. Но вы держитесь

С достоинством, как надлежит отцу.
Не беспокойтесь.
Входит Бьонделло . Учитель

Вот и ваш слуга;

Его предупредить бы не мешало.
Транио
Не бойтесь за него. – Вот что, Бьонделло,

Советую тебе не сплоховать:

Запомни – пред тобой синьор Винченцио.
Бьонделло
Да уж не сомневайтесь.
Транио
Ты передал мои слова Баптисте?
Бьонделло
Сказал ему, что ваш отец в Венеции,

Что в Падую его сегодня ждете.
Транио
Ты молодец; возьми-ка вот и выпей. —
Идет Баптиста! Ну, смелей, синьор!
Входят Баптиста и Люченцио .

Синьор Баптиста, очень рад вас видеть,

Вот тот синьор, о ком я говорил.

Теперь прошу вас, станьте мне отцом

И вашу дочь в наследство мне отдайте.
Учитель
Не будь так тороплив, мой милый сын.

Я прибыл в Падую, синьор Баптиста,

Взыскать долги, а тут мой сын Люченцио

Признался мне, что он и ваша дочь

Друг друга нежно любят. Так как я

Хорошего слыхал о вас немало,

А дети наши влюблены друг в друга,

То, не желая мучить долго сына,

Как любящий отец, я согласился

На этот брак. Когда и вы согласны,

Мы, без сомненья, с вами сговоримся,

И вы увидите, что я готов

Всем, чем хотите, обеспечить Бьянку.

Хитрить мне не к чему, синьор Баптиста:

Вы – человек, достойный уваженья.
Баптиста
Синьор, простить прошу мои слова,

Но по душе мне ваша откровенность.

Да, совершенно верно, ваш Люченцио

И дочь моя друг друга любят, если

Они не притворяются искусно.

Поэтому, коль вы, без лишних слов,

Поступите, как надлежит отцу,

И согласитесь закрепить за Бьянкой

Достаточную вдовью часть наследства,

То свадьбе быть, и дело решено —

Ваш сын получит дочь мою в супруги.
Транио
Благодарю, синьор. А где, скажите,

Удобней будет заключить контракт

И обязательствами обменяться?
Баптиста
Не у меня. Вы знаете, Люченцио,

У стен есть уши, в доме много слуг,

И вечно Грумио вокруг шныряет,

В любой момент нам могут помешать.
Транио
Тогда прошу пожаловать ко мне;

Отец живет со мной, и мы сегодня

Покончим дело тихо и спокойно.

Скорей пошлите Камбио за дочкой,

А я нотариуса приглашу.

Мне только жаль, что времени не хватит

Получше угощенье приготовить.
Баптиста
Отлично! – Камбио, живей домой;

Пусть наготове будет дочь моя.

Ей можно рассказать, что здесь случилось, —

Приехал, мол, сюда отец Люченцио,

И брак ее с Люченцио решен.
Бьонделло
Молю богов, чтоб так оно и вышло.
Транио Брось думать о богах. Беги скорее! —
Бьонделло уходит.

Прошу, синьор Баптиста. К сожаленью,

Могу вам предложить одно лишь блюдо;

Все в Пизе наверстаем.
Баптиста Я за вами.
Транио, учитель и Баптиста уходят.

Возвращается Бьонделло .
Бьонделло
Ну, Камбио?
Люченцио
Что скажешь мне, Бьонделло?
Бьонделло
Как Транио подмигивал, видали?
Люченцио
Что ж из того, Бьонделло?
Бьонделло
Ровно ничего; но он оставил меня здесь, чтобы объяснить вам смысл его кивков и подмигиваний.
Люченцио
Прошу тебя, объясни.
Бьонделло
Дело обстоит так. Баптиста не опасен, он сейчас разговаривает с поддельным отцом поддельного сына.
Люченцио
Ну и что же?
Бьонделло
Вы должны привести его дочь к ужину.
Люченцио
А потом?
Бьонделло
Старый священник из церкви святого Луки в любой час готов к вашим услугам.
Люченцио
Что же из того?
Бьонделло
Не знаю. Только, пока они там возятся с подложным обеспечением, обеспечьте девушкой себя – cum privilegio ad imprimendum solum. Спешите в церковь, да прихватите с собой священника, причетника и нескольких честных свидетелей.

А если вы не к этому стремитесь,

Смолкаю я, но Бьянки вы лишитесь.
Люченцио
Но послушай, Бьонделло…
Бьонделло
Мне некогда. Я знал одну девушку, которая успела обвенчаться в полдень, когда бегала на огород за петрушкой для начинки кролика. Так же можете сделать и вы, синьор; а засим до свиданья. Мой хозяин приказал мне отправиться в церковь святого Луки и сказать, чтобы священник был готов принять вас, когда вы появитесь со своим довеском. (Уходит.)
Люченцио
На все согласен я, но вот она…

Да нет, она согласна – прочь сомненья!

Ну, будь что будет! Побегу скорей,

И горе мне, коль не вернусь я с ней.

(Уходит.)

Сцена 5

Проезжая дорога.

Входят Петруччо , Катарина , Гортензио и слуги .
Петруччо
Скорей, скорей, скорее – едем к тестю!

Вот дьявол, как сияет солнце ярко!
Катарина
Какое солнце? – На небе луна.
Петруччо
А я сказал, что солнце ярко светит.
Катарина
Иль это не луна? Иль я ослепла?
Петруччо
Клянусь я сыном матери родной,

Короче говоря, самим собою,

Светить мне будет то, что я назвал.

Сказал я – солнце, значит, будет солнце.

Эй, поворачивайте лошадей!

Все спорит, спорит, только бы ей спорить!
Гортензиo
(Катарине)

Не спорьте с ним, а то мы не доедем.
Катарина
Прошу, поедем, раз уж мы в пути,

Ну, пусть луна, пусть солнце – что хотите;

А назовете свечкою, клянусь,

Что это тем же будет для меня.
Петруччо
Я говорю, что солнце.
Катарина
Да, конечно.
Петруччо
Нет, то волшебница-луна. Ты лжешь.
Катарина
Луна, конечно же, царица ночи.

А скажете, что солнце – будет солнце.

Подобны вы изменчивой луне,

Но, как бы ни назвали, – так и есть,

И так всегда для Катарины будет.
Гортензиo
Ты выиграл сражение, Петруччо.
Петруччо
Вперед, вперед! Катиться должен шар

По склону вниз, а не взбираться в гору.
Но тише! Кто-то к нам сюда идет.
Входит Винченцио .

Синьора, добрый день! Куда спешите? —

Кет, милая, по совести скажи,

Не правда ли, прелестная девица?

Румянец спорит с белизной на щечках!

Какие звезды озаряют небо

Такою красотой, как эти глазки —

Ее прелестнейший и юный лик?

Еще раз добрый день, моя синьора!

Кет, поцелуй красотку молодую.
Гортензиo
С ума сойдет старик от этих шуток.
Катарина
Привет прекрасной, нежной, юной деве!

Куда идешь ты? Где твоя обитель?

Как счастливы родители, имея

Такое дивное дитя! Счастливец

Тот, кто, веленьем благосклонных звезд,

Тебя женою назовет своей.
Петруччо
Опомнись, Кет! В своем ли ты уме?

Ведь это же мужчина, дряхлый старец,

А вовсе не прелестная девица.
Катарина
Достойнейший отец, прости ошибку.

Глаза мои так ослепило солнцем,

Что до сих пор все кажется зеленым.

Теперь я вижу – ты почтенный старец.

Прости мне эту глупую оплошность.
Петруччо
Синьор, ее простите и ответьте —

Куда вы? Нам, быть может, по пути, —

Тогда мы вам компанию составим.
Винченцио
Синьор, и вы, синьора-озорница,

Ошеломившая меня приветом, —

Из Пизы я. Зовут меня Винченцио.

Приехал в Падую проведать сына,

Которого давно уж не видал.
Петруччо
Как звать его?
Винченцио
Люченцио, синьор.
Петруччо
Вот кстати – и для нас, и для него.

Теперь я вас могу назвать отцом

Не только по годам, но и по праву:

С сестрой моей жены – синьоры этой —

Ваш сын уже, наверно, обвенчался.

Но вы не удивляйтесь, не сердитесь —

Она известна скромным поведеньем,

Богата, дочь родителей почтенных

И образованна, как подобает

Жене любого знатного синьора.

Позвольте вас обнять, синьор Винченцио.

Все вместе мы отправимся к Люченцио.

Ваш сын достойный будет очень рад.
Винченцио
Но правда ль это? Или пошутили,

Как часто путешественники шутят

Над теми, кто встречается в пути?
Гортензиo
Нет, нет, отец, поверьте, это правда.
Петруччо
Вы зря нас приняли за шутников.
Поедем вместе – убедитесь сами.
Уходят все, кроме Гортензио. Гортензиo

Ну, друг Петруччо, ты мне придал духу.

Зазнается вдова моя не в меру —

С ней поступлю по твоему примеру.
(Уходит.)

Акт V

Сцена 1

Падуя. Перед домом Люченцио.

Входят сначала Гремио , который становится в глубине сцены, затем Бьонделло , Люченцио и Бьянка .

Бьонделло

Потише и побыстрей, синьор; священник уже готов.

Люченцио

Лечу, Бьонделло. Но ты можешь им понадобиться дома; оставь нас.

Бьонделло

Нет, я раньше присмотрю за тем, чтобы вы вошли в церковь, а уж потом во всю прыть пущусь к хозяйскому дому.

Люченцио, Бьянка и Бьонделло уходят. Гремио Как странно! Камбио все нет и нет.

Входят Петруччо , Катарина , Винченцио , Грумио и слуги . Петруччо

Здесь дом Люченцио, синьор; вот двери.

Мой тесть живет немного ближе к рынку;

Спешу к нему. Я должен вас оставить.
Винченцио
Нет, нет, нам с вами надо прежде выпить;

А здесь, мой друг, я вас могу принять

И угощенье, верно уж, найдется.

(Стучит.)
Гремио Они там заняты; стучите громче.
Учитель выглядывает из окна. Учитель

Кто это там стучит, как будто собирается выломать дверь?
Винченцио
Дома ли синьор Люченцио?
Учитель
Он дома, синьор, но сейчас не может разговаривать с вами.
Винченцио
Ну, а если я принес ему сотни две фунтов на забавы?
Учитель
Оставьте их при себе: он ни в чем не будет нуждаться, пока я жив.
Петруччо
Ну, не говорил ли я вам, что вашего сына полюбили в Падуе? – Послушайте, синьор, шутки в сторону, – скажите, пожалуйста, синьору Люченцио, что его отец приехал из Пизы и хочет поговорить с ним.
Учитель
Ты лжешь; его отец приехал из Пизы и глядит на вас из окна.
Винченцио
Это ты его отец?
Учитель
Да, синьор. Так утверждает его мать, если ей можно верить.
Петруччо
(к Винченцио)

Что вы теперь скажете, синьор? Ну, знаете, нет хуже надувательства, чем присваивать себе чужое имя.
Учитель Держите этого негодяя; он, верно, хочет надуть здесь кого-нибудь, прикрываясь моим именем.
Возвращается Бьонделло . Бьонделло

Я оставил их вдвоем в церкви. Пошли им бог счастливого плавания! – Но кто это здесь? Мой старый хозяин Винченцио! Теперь мы пропали, конец всему!
Винченцио
(заметив Бьонделло)

Пойди сюда, разбойник!
Бьонделло
А это уж как мне захочется, синьор.
Винченцио
Иди сюда, мерзавец! Ты что же, забыл меня?
Бьонделло
Забыл вас? Нет, синьор. Я никак не мог забыть вас, потому что ни разу в жизни вас не видел.
Винченцио
Ты что же это, мерзкий негодяй, ни разу в жизни не видел Винченцио, отца твоего хозяина?
Бьонделло
Моего старого, достойнейшего хозяина? Ну еще бы, синьор, конечно, видел; да вот он, смотрит из окна.
Винченцио
(бьет его)

В самом деле?
Бьонделло
Спасите, спасите! Тут какой-то сумасшедший хочет убить меня. (Убегает.)
Учитель
На помощь, сын мой! На помощь, синьор Баптиста! (Отходит от окна.)
Петруччо Отойдем-ка в сторону, Кет, и посмотрим, чем кончится эта кутерьма. (Отходит в сторону.)
Учитель, Транио, Баптиста и слуга выходят на улицу. Транио

Кто вы такой, синьор, что осмеливаетесь бить моего слугу?
Винченцио
Кто я такой, синьор? Нет, кто такой вы, синьор? О бессмертные боги! Мерзкий плут! Шелковый колет! Бархатные штаны! Алый плащ! Остроконечная шляпа! О, я разорен, я разорен! В то время как я дома радею о хозяйстве, мой сын и слуга все проматывают в университете.
Транио
Что такое? В чем дело?
Баптиста
Спятил он, что ли?
Транио
Синьор, по виду вас можно принять за почтенного пожилого человека, но разговариваете вы, как сумасшедший. Какое вам дело до того, что я ношу золото и жемчуг? Благодаря моему доброму отцу я могу себе позволить это.
Винченцио
Твоему отцу! Ах ты мошенник! Твой отец изготовляет паруса в Бергамо.
Баптиста
Вы ошибаетесь, синьор, вы ошибаетесь. Ну, как его имя, по-вашему?
Винченцио
Его имя! Еще бы мне не знать его имени. Я воспитываю его с трехлетнего возраста. Его имя – Транио.
Учитель
Убирайся, убирайся отсюда, безмозглый осел! Его имя – Люченцио; он единственный сын и наследник всех моих земель, земель синьора Винченцио!
Винченцио
Люченцио! Значит, он убил своего господина! Держите его! Приказываю вам именем герцога, держите! О сын мой, сын мой! Отвечай мне, негодяй, где мой сын Люченцио?
Транио Позовите сюда стражу.
Входят стражники .

Отправьте этого безумца в тюрьму. Отец Баптиста, прошу вас, последите, чтобы его отвели туда. Винченцио

Отправить меня в тюрьму!
Гремио
Стой, стража! Он не пойдет в тюрьму!
Баптиста
Замолчите, синьор Гремио; я говорю вам, что он пойдет в тюрьму.
Гремио
Берегитесь, синьор Баптиста, чтобы вас не впутали в темное дело. Я готов поклясться, что это настоящий синьор Винченцио.
Учитель
Присягни, если смеешь!
Гремио
Нет, присягнуть я не смею.
Транио
Вы бы еще сказали, что я не Люченцио.
Гремио
Я знаю, что вы синьор Люченцио.
Баптиста
Уберите обманщика! В тюрьму его!
Винченцио Так вот как вы оскорбляете чужестранцев, чудовищный негодяй!
Входят Бьонделло , Люченцио и Бьянка . Бьонделло

Мы погибли! Вот, вот он. Отказывайтесь от него, отказывайтесь от него – или мы все пропали.
Люченцио
Прости, отец.
Винченцио Ты жив, мой милый сын!
Бьонделло, Транио и учитель поспешно убегают. Бьянка

Прости, отец.
Баптиста
А ты в чем виновата?

И где Люченцио?
Люченцио
Вот он, Люченцио,

Неложный сын неложного Винченцио.

Пока вы с мнимым спорили отцом

Мы с Бьянкою стояли под венцом.
Гремио
Здесь заговор, нас провести хотят.
Винченцио
Где этот Транио, мошенник, шут,

Который так бесстыдно врал мне тут?
Баптиста
Постойте! Да ведь это же мой Камбио.
Бьянка
Ваш Камбио в Люченцио превратился.
Люченцио
Любовь свершила чудо. Из-за Бьянки

Я поменялся с Транио местами.

Он в городе изображал меня,

А я тем временем счастливо прибыл

К давно желанной гавани блаженства. —

Он роль играл по моему приказу;

Прошу тебя, отец, прости его.
Винченцио
Я расквашу нос этому негодяю, который собирался засадить меня в тюрьму!
Баптиста
(к Люченцио)

Послушайте, синьор, вы женились на моей дочери, не спросив моего согласия!
Винченцио
Не беспокойтесь. Баптиста; мы договоримся, поверьте. Однако я пойду и рассчитаюсь за такую наглость. (Уходит.)
Баптиста
А я пойду и докопаюсь до глубины их надувательства. (Уходит.)
Люченцио
(Бьянке)

Не бойся, твой отец не будет на нас долго сердиться.
Гремио
Не спекся мой пирог, но все ж пойду;

Хоть на пиру я душу отведу.

(Уходит.)

Вперед выходят Петруччо и Катарина .
Катарина
Муженек, пойдем за ними, поглядим, чем кончится вся эта история.
Петруччо
Раньше поцелуй меня, Кет, и пойдем.
Катарина
Как! Прямо на улице?
Петруччо
Как! Ты стыдишься меня?
Катарина
Боже упаси, синьор; я стыжусь целоваться.
Петруччо
Ах так? Тогда немедленно домой!
Катарина
Нет, стой! Я поцелую, милый мой.
Петруччо
Ну вот и хорошо! Согласна, да?
Уж лучше поздно, Кет, чем никогда.
Уходят.

Сцена 2

Падуя. Комната в доме Люченцио. [185]

Входят Баптиста , Винченцио , Гремио , учитель , Люченцио , Бьянка , Петруччо , Катарина , Гортензио и вдова , Транио , Бьонделло и Грумио . Грумио и слуги вносят угощение.

Люченцио

Ну, наконец все споры позади

И мы пришли к желанному согласью.

Война окончена, настало время

Над страхами былыми посмеяться. —

Проси же, Бьянка, моего отца,

Я ж твоего с почтеньем приглашу. —

Сестрица Катарина, брат Петруччо,

Гортензио с женой своею милой,

Пируйте. Рад вас видеть у себя.

Сейчас нам подадут вино и сласти.

Садитесь, я прошу. Мы можем здесь

Беседовать и продолжать наш пир.

Садятся за стол. Петруччо

Вот так все и сиди, сиди да ешь.
Баптиста
Добром встречают в Падуе всегда.
Петруччо
Да, в Падуе мы доброе нашли.
Гортензиo
Хотел бы я для нас двоих того же.
Петруччо
Клянусь, Гортензио, я в страхе за вдову.
Вдова
Страх на меня нагнать вам не удастся.
Петруччо
Смышлены вы, а смысла не постигли.

Хочу сказать: он страх как вас боится.
Вдова
Кружится мир у пьяного в глазах.
Петруччо
Кругло отвечено.
Катарина
(вдове)

Как вас понять?
Вдова
Поймала я его!
Петруччо
Меня поймала! – Ты слыхал, Гортензио?
Гортензиo
Поймала смысл твоих речей она.
Петруччо
Сумел поправить!

(Вдове.)

Поцелуйте мужа.
Катарина
"Кружится мир у пьяного в глазах"…

Так что же этим вы сказать хотели?
Вдова
Ваш муж, с женой строптивою измучась,

И моему пророчит ту же участь.

Понятна стала мысль моя теперь?
Катарина
Дрянная мысль.
Вдова
Я думала о вас.
Катарина
Да, знаясь с вами, я бы стала дрянью.
Петруччо
А ну, задай ей, Кет!
Гортензиo
А ну, вдова!
Петруччо
Готов поспорить, Кет ее уложит.
Гортензиo
Нет, это уж обязанность моя.
Петруччо
Прекрасно сказано! Твое здоровье!

(Чокается с Гортензио.)
Баптиста
(к Гремио)

Что скажете об этих остроумцах?
Гремио
Они бодаются, синьор, отлично.
Бьянка
Бодаются! Ну, как здесь не сострить,

Что зуд во лбу рога вам предвещает?
Винченцио
А, молодая! Вот вы и проснулись!
Бьянка
Не беспокойтесь, я усну опять.
Петруччо
Ну нет! Вы сами начали острить, —

Стрельнем и в вас мы парочкой острот.
Бьянка
Что я вам – птица? Ну, так упорхну!

Попробуйте преследовать меня.
Счастливо оставаться вам, синьоры.
Бьянка, Катарина и вдова уходят. Петруччо

Не удался мой выстрел. В эту птичку

Вы метили, да не попали, Транио.

Так выпьем же за тех, кто промахнулся!
Транио
Я спущен был как гончая, синьор:

Что изловил – хозяину принес.
Петруччо
Недурно, хоть сравнение собачье.
Транио
Но вы-то лань травили для себя,

А вас она, слыхать, не подпускает.
Баптиста
Ого, Петруччо! Это выстрел в цель.
Люченцио
Ну, Транио, спасибо за остроту!
Гортензиo
Сознайтесь же, он ловко в вас попал!
Петруччо
Задел меня немножко, признаюсь,

Но тотчас же насмешка отскочила

И вас пронзила, бьюсь я об заклад.
Баптиста
Увы, как мне ни жаль, сынок Петруччо,

Твоя жена строптивей, чем у всех.
Петруччо
Нет, говорю, – и докажу немедля.

Пошлите каждый за своей женой;

Тот, чья жена окажется послушней

И прибежит по первому же зову, —

Пускай возьмет заклад, что мы поставим.
Гортензиo
Согласен. Сколько ставим?
Люченцио
Двадцать крон.
Петруччо
Как, двадцать крон? Но двадцать крон я ставлю

На лошадь иль на гончую собаку,

А на жену раз в двадцать надо больше.
Люченцио
Ну, сто тогда.
Гортензиo
Согласен.
Петруччо
Решено.
Гортензиo
Кто начинает?
Люченцио
Я. – Иди, Бьонделло,

Скажи хозяйке – пусть придет сюда.
Бьонделло
Иду.

(Уходит.)
Баптиста
(к Люченцио)

За Бьянку в половине я, сынок.
Люченцио Нет, нет, зачем? Поставлю я один.
Возвращается Бьонделло .

Ну что? Бьонделло

Синьор, хозяйка говорит,

Что занята, прийти никак не может.
Петруччо
Ах, занята? Прийти никак не может?

Вот так ответ!
Гремио
Еще весьма любезный,

Дай бог, чтоб вы не получили худший.
Петруччо
Надеюсь я на лучший.
Гортензиo
Эй, Бьонделло,

Ступай и попроси мою жену
Прийти ко мне.
Бьонделло уходит. Петруччо

Ах, вот как! Попроси!

Ну, отказать не сможет.
Гортензиo
Я боюсь,
Что вашу упросить вам не удастся.
Возвращается Бьонделло .

А где моя жена? Бьонделло

Ответила, что вам шутить угодно,

И не придет. Велит вам к ней идти.
Петруччо
Еще не легче! Не придет! Видали?

Нельзя стерпеть! Невероятно! Дерзко!

Эй, Грумио, иди к своей хозяйке
И передай, что я велю прийти.
Грумио уходит. Гортензиo

Ответит просто.
Петруччо
Как же?
Гортензиo
"Не приду".
Петруччо
Ну что ж, тем хуже для меня – и только.
Баптиста Помилуй бог! Смотрите! Катарина!
Входит Катарина . Катарина

Синьор, меня вы звали? Что угодно?
Петруччо
А где жена Гортензио и Бьянка?
Катарина
Болтают там в гостиной, у камина.
Петруччо
Тащи-ка их сюда. А не пойдут —

Пинками их гони без церемоний!
Ступай и приведи обеих к нам.
Катарина уходит. Люченцио

Коль чудеса бывают – это чудо!
Гортензиo
Да, чудо. Только что оно сулит?
Петруччо
Сулит оно любовь, покой и радость,

Власть твердую, разумную покорность,

Ну, словом, то, что называют счастьем.
Баптиста
Так будь же счастлив, милый мой Петруччо!

Ты выиграл. А я тебе прибавлю

К их проигрышу двадцать тысяч крон.

Другая дочь – приданое другое!

Совсем переменилась Катарина.
Петруччо
Чтоб мой заклад достался мне по праву,

Я покажу вам, как она послушна,

Какою стала кроткой и любезной.

Вот ваших дерзких жен ведет она,
В плен взяв их женской силой убежденья.
Возвращается Катарина с Бьянкой и вдовой .

Кет, шапочка уродует тебя: Скинь эту гадость, на пол брось сейчас же.

Катарина снимает шапочку и бросает ее на пол. Вдова

Дай бог мне в жизни горестей не знать,

Пока такой же дурой я не стану!
Бьянка
Такое поведенье просто глупо.
Люченцио
Вот бы и вам вести себя так глупо,

А то на вашем мудром поведенье

Я сотню крон сегодня потерял.
Бьянка
Так ты ведешь себя еще глупее,

Коль ставишь деньги на мою покорность.
Петруччо
Кет, объясни строптивым этим женам,

Как следует мужьям повиноваться.
Вдова
Вы шутите? К чему нам наставленья?
Петруччо
Смелее, Кет! С нее и начинай.
Вдова
Не будет этого!
Петруччо
Нет, будет, говорю! С вас и начнет.
Катарина
Фи, стыдно! Ну, не хмурь сурово брови

И не пытайся ранить злобным взглядом

Супруга твоего и господина.

Гнев губит красоту твою, как холод —

Луга зеленые; уносит славу,

Как ветер почки. Никогда, нигде

И никому твой гнев не будет мил.

Ведь в раздраженье женщина подобна

Источнику, когда он взбаламучен,

И чистоты лишен, и красоты;

Не выпьет путник из него ни капли,

Как ни был бы он жаждою томим.

Муж – повелитель твой, защитник, жизнь,

Глава твоя. В заботах о тебе

Он трудится на суше и на море,

Не спит ночами в шторм, выносит стужу,

Пока ты дома нежишься в тепле,

Опасностей не зная и лишений.

А от тебя он хочет лишь любви,

Приветливого взгляда, послушанья —

Ничтожной платы за его труды.

Как подданный обязан государю,

Так женщина – супругу своему.

Когда ж она строптива, зла, упряма

И не покорна честной воле мужа,

Ну чем она не дерзостный мятежник,

Предатель властелина своего?

За вашу глупость женскую мне стыдно!

Вы там войну ведете, где должны,

Склонив колена, умолять о мире;

И властвовать хотите вы надменно

Там, где должны прислуживать смиренно.

Не для того ль так нежны мы и слабы,

Не приспособлены к невзгодам жизни,

Чтоб с нашим телом мысли и деянья

Сливались в гармоничном сочетанье.

Ничтожные, бессильные вы черви!

И я была заносчивой, как вы,

Строптивою и разумом и сердцем.

Я отвечала резкостью на резкость,

На слово – словом; но теперь я вижу,

Что не копьем – соломинкой мы бьемся,

Мы только слабостью своей сильны.

Чужую роль играть мы не должны.

Умерьте гнев! Что толку в спеси вздорной?

К ногам мужей склонитесь вы покорно;

И пусть супруг мой скажет только слово,

Свой долг пред ним я выполнить готова.
Петруччо
Ай да жена! Кет, поцелуй! Вот так!
Люченцио
Да, старина, твой счастлив будет брак.
Винченцио
Нам послушание детей – отрада.
Люченцио
Зато строптивость женщин хуже ада.
Петруччо
Кет, милая, в постель нам не пора ли?

Ну, что ж, друзья, вы оба проиграли.

Хоть мне никто удачи не пророчил,
Моя взяла! Желаю доброй ночи!
Петруччо и Катарина уходят. Гортензиo

Строптивая смирилась. Поздравляю!
Люченцио Но как она сдалась – не понимаю!
Уходят.

"Укрощение строптивой"

Комедия эта при жизни Шекспира ни разу не издавалась и впервые была напечатана лишь в посмертном F 1623 года. В списке шекспировских пьес, опубликованном в 1598 году Мересом, она не фигурирует, из чего, однако, нельзя делать вывод, что она была написана позже, так как перечень Мереса мог быть и неполным, а кроме того, в его списке значится загадочная пьеса "Вознагражденные усилия любви", что могло быть вторым заглавием шекспировской комедии – вроде того как это имело место с пьесой "Двенадцатая ночь, или Что угодно". Наконец, не исключена возможность, что Мерес просто смешал пьесу Шекспира с одноименной пьесой другого, анонимного автора на тот же сюжет. Вообще анонимная пьеса должна быть в первую очередь учтена при решении вопроса и о датировке шекспировской комедии и о ее возникновении.

Эта вторая пьеса была издана в 1594 году, а затем дважды переиздана – в 1596 и 1607 годах. Однако по некоторым признакам она была написана за несколько лет до ее первого издания. Называлась она: "Забавно придуманная история, именуемая – Укрощение одной строптивицы". Отличие от заглавия шекспировской пьесы сводится к двум последним словам: у анонима – "одной строптивицы" (a shrew), у Шекспира же просто "строптивой" (the shrew) – оттенок совсем незначительный и не поддающийся точному переводу на русский язык.

Все в анонимной пьесе – фабула с ее тремя темами (интродукция с пьяницей Слаем, укрощение Катарины, история замужества Бьянки), почти все персонажи с их характерами, даже в основном "мораль" пьесы – соответствует шекспировской комедии. Мелкие расхождения сводятся лишь к следующему. У анонима действие происходит не в Падуе, а в Афинах; все имена персонажей другие: главный герой зовется Феррандо, героиня всегда сокращенно Кет, и т. п.; у Кет не одна, а две сестры – Эмилия и Филена, к каждой из которых сватается какой-нибудь один юноша, тогда как у Шекспира выведена одна сестра, имеющая зато нескольких поклонников; тайного брака у анонима нет, и вся развязка скомкана; расширена роль пьяницы в интродукции, который у Шекспира исчезает вскоре после начала настоящей пьесы, тогда как у анонима он остается до конца на сцене, прерывая действие своими смешными возгласами, и т. д.

Чередование эпизодов и развитие действия в обеих пьесах одинаковы, и в некоторых местах (особенно в сцене с портным, IV, 3) одна из них прямо копирует другую. Тем не менее самый текст всюду различен, и на всю пьесу приходятся лишь шесть строк, в точности совпадающих. И это различие текстов таково, что комедию Шекспира мы должны признать шедевром комедийного искусства, тогда как анонимная пьеса – ремесленное изделие. Касается это не только тонкой разработки характеров в шекспировской пьесе, главным образом Петруччо и Катарины, мотивировки поведения персонажей, великолепного языка, смягчения тона, придающего даже самым грубым фарсовым мотивам оттенок живого юмора и веселого удальства, – но и того, как подана "мораль" пьесы и каково ее истинное содержание.

Внешнее сходство обеих пьес столь велико, что при отсутствии общего сюжетного источника, самостоятельными переработками которого они могли бы явиться, приходится допустить, что одна из них послужила моделью для другой. Но какая же комедия более ранняя?

С давних пор господствующим среди шекспирологов было мнение, что Шекспир получил предложение от своей труппы, ввиду появления анонимной пьесы, возникшей не позже 1592 года и шедшей с успехом на одной из лондонских сцен, создать нечто вроде нового варианта того же сюжета, который труппа Бербеджа могла бы противопоставить этой пьесе. Эту переработку Шекспир выполнил с блеском – создав, судя по метрическим и стилистическим признакам, около 1594 года, по существу, глубоко оригинальное произведение, полное юного вдохновения и поэтической прелести.

Однако уже лет сто тому назад возникла и другая гипотеза, нашедшая в новейшее время убежденных очень авторитетных защитников (Крейценах, Смарт, П. Александр). По их мнению, первой возникла шекспировская пьеса, а анонимная является очень неуклюжим плагиатом некоего писаки, который, чтобы замаскировать свой литературный грабеж и создать впечатление новизны пьесы, переписал весь текст заново. Если принять эту теорию, пришлось бы отодвинуть дату шекспировской комедии на два или три года назад.

Хотя в пользу второй точки зрения было приведено немало остроумных доводов, все же старая теория нам, как и большинству критиков, кажется более убедительной. Решающим здесь является следующее соображение. Для Шекспира крайне характерен такой способ переработки чужих пьес, когда он, заимствуя фабулу и образы, создает целиком новый текст, где использует лишь две-три фразы или выражения старой пьесы, но при этом все содержание ее необычайно углубляет, украшает и наполняет нередко совершенно новым смыслом. Примеры этому из раннего периода его творчества – "Комедия ошибок" и некоторые хроники ("Король Иоанн", фальстафовская часть "Генриха IV"), позже – "Мера за меру", "Лир", вероятно, "Гамлет". Наоборот, для многочисленных других тогдашних "переработчиков" чужих пьес типично беззастенчивое использование старого текста; бывали даже случаи, когда они ограничивались добавлением одной или двух сцен и переделкой нескольких реплик. Нечего и говорить, что до внутреннего обогащения пьесы дело почти никогда не доходило.

Надо еще заметить, что все три темы комедии Шекспира помимо анонимной пьесы были широко распространены в ту эпоху в самых разнообразных формах и версиях. Так, например, тема интродукции ("халиф на час") встречается в английских народных балладах, в дидактических трактатах, в английском переводе сказок "Тысячи и одной ночи"; история укрощения строптивой – во множестве назидательных повестушек, песен, анекдотов; история Бьянки с переодеванием ее поклонников учителями была известна хотя бы по знаменитой комедии Ариосто "Подмененные", переведенной на английский язык еще в 1560 году Гаскойном. Из всех этих произведений Шекспир заимствовал некоторые выразительные добавочные черты; но основным источником ему все же послужила анонимная пьеса.

Этому происхождению "Укрощение строптивой" обязано многими своими жанровыми и стилевыми особенностями, внушенными или хотя бы подсказанными Шекспиру анонимной пьесой, заинтересовавшей неутомимого искателя драматических форм и возможностей, каким был Шекспир. Действительно, многое ставит эту комедию Шекспира особняком в его творчестве. Дело тут не в таких деталях, как большое количество вставных латинских и итальянских слов или примесь стихов неправильного, шутовского размера (так называемых "догрелей"). Эти черты, указывающие на близость молодому Шекспиру забавных школьных воспоминаний, встречаются и в других ранних пьесах его, как, например, "Тит Андроник", "Бесплодные усилия любви" и т. п. Но ни в одной из остальных его пьес мы не находим такого сильного влияния итальянской комедии дель арте и такого безраздельного господства фарсового тона. Эти два момента тесно здесь связаны между собой.

Из всех персонажей пьесы лишь два представляют собой яркие, живые, хорошо разработанные характеры: это Катарина и Петруччо, и лишь с очень большими оговорками можно к ним еще присоединить Бьянку. Все же остальные персонажи – условные фигуры, шаблонные гротески, очень близкие к маскам итальянской комедии. Добродушный и глуповатый скупой старик Баптиста очень похож на таких же одураченных отцов итальянской комедии, ловкий слуга Транио – на хитрого Бригеллу, молодящийся старик Гремио – на дурашливого венецианца Панталоне, и т. п. Этому соответствует и насквозь фарсовый характер действия (всевозможные проделки, потасовки, сплошной хохот), без всякой примеси хотя бы самого легкого лиризма, нежных, идеальных чувств, какая есть, например, в почти одновременной, по существу – тоже фарсовой "Комедии ошибок". Соответственно этому язык персонажей сочен и резок без малейшего намека на характерный для раннего Шекспира эвфуизм. Это случай почти уникальный во всем творчестве Шекспира: только еще "Уиндзорские насмешницы" могут быть причислены к чисто фарсовому жанру.

Это объясняет и ту внутреннюю скрепу, которая соединяет интродукцию с самой пьесой. Тщетно искали "философствующие" критики связь между ними в единстве мысли или морали (никто не должен выходить за грань назначенного ему удела; все существующее – мираж, и т. д.). На самом деле Шекспир охотно воспроизвел интродукцию старой пьесы как подготовляющую и оправдывающую буффонный характер самой комедии. Она разыгрывается странствующими комедиантами с целью развлечь больного – естественно, что ждешь от нее зрелища легкого, грубоватого, чисто увеселительного, без всякой сложности и глубины.

И тем не менее в пьесе содержится в скрытом виде глубокая проблема, воплощенная в образах Катарины и Петруччо, не случайно разработанных по-особому и неизмеримо более содержательных, чем у анонима. Ее трактовка служит камнем преткновения для многих исследователей, а между тем это момент центральный для понимания смысла пьесы и раскрытия ее художественного интереса.

Концепция пьесы не может вызывать сомнений. Избалованная и своенравная Катарина усмирена своим умным и ловким женихом, а затем мужем Петруччо. Плоды его стараний не замедлили сказаться: она превратилась в идеальную по благонравию жену. В финале пьесы, когда происходит своеобразное испытание жен, оказывается, что бывшая смиренница Бьянка успела превратиться в сварливую капризницу, тогда как сама Катарина стала воплощением кротости и приветливости. Пьеса заканчивается ее знаменитым монологом, в котором она утверждает природную слабость женщин и призывает их к покорности мужьям.

Такая мораль как будто плохо согласуется с нашим представлением о свободолюбии Шекспира, создателя образов смелых, инициативных, борющихся за свои человеческие права, за свободу своих чувств женщин (Джульетта, Дездемона, Гермия из "Сна в летнюю ночь", Елена из "Конец делу венец" и многие другие).

Что не только нас, но и некоторых современников Шекспира эта мораль шокировала, видно из того, что драматург Флетчер написал в противовес ей комедию "Укрощенный укротитель" (точная дата неизвестна), где женщина берет реванш. Герой пьесы, который также называется Петруччо, влюбляется (видимо, после смерти Катарины – в пьесе это ясно не сказано) в одну девушку и решает на ней жениться, причем жена обращается с ним так же, как у Шекспира его Петруччо обращается с Катариной. Пьеса кончается словами: "Укрощен укротитель! Но так, что ни один мужчина не имеет права жаловаться, если учтет, что ему не предназначено в этом мире быть тираном женщины. Однако и женщины не найдут здесь основания для торжества и насмешек, ибо мы теперь признали равенство между мужчиной и женщиной, как и должно быть. Мы учим любви ради любви!"

Многие критики пытались "реабилитировать" Шекспира, обелить его пьесу с помощью разных натяжек и самых произвольных толкований, начиная с заявления, что, поскольку Шекспир взял готовый сюжет, ему "пришлось" сохранить и его мораль или что Катарина не есть рупор Шекспира, который сам смотрел на дело иначе, и кончая допущением, что Катарина и Петруччо борются между собой лишь ради забавы и что Катарина свой знаменитый монолог произносит только для того, чтобы посмеяться над Гортензио и его супругой, сама же нисколько не верит в то, что говорит. Все эти домыслы идут вразрез с прямым смыслом текста. Они к тому же совершенно антиисторичны.

Шекспир, несмотря на всю свою гениальность и прогрессивность критики современного ему общества, был все же сыном своего века, которому не могла даже в голову прийти мысль о полной юридической и бытовой эмансипации женщины. Буржуазия такого равенства полов не знала. Видимость равенства существовала в некоторых кругах передового дворянства, но там она носила эпикурейский характер и служила тому, чтобы повысить цену эгоистического наслаждения вплоть до утверждения полной свободы адюльтера и утонченного аморализма. Прообразом морали для Шекспира в данной его пьесе – как, впрочем, и во всех других – могла скорее всего послужить народная мораль крестьянской семьи, признающая внутреннее (нравственное и практическое) равенство мужа и жены, но тем не менее в смысле направляющего и руководящего начала отдающая первенство мужу.

Этот живой образец и источник мысли Шекспира отлично согласовался с той стадией гуманистического сознания, которую он выражал в своей борьбе против хищнического, анархического аморализма эпохи первоначального капиталистического накопления. Шекспир, восстававший против всякого тиранического насилия над человеческой личностью и всегда защищавший свободу детей и жен от грубого и тупого деспотизма отцов и мужей, вместе с тем никоим образом не отказывался от признания необходимости твердого строя в семье, обществе и государстве. Без этого строя, по мнению Шекспира, невозможно разумное и гармоничное устройство человеческого общества, которое является такой же задачей гуманистов, как и завоевание свободы человеческой личности. Восхвалению этого строя и идеальной гармонии, долженствующей господствовать в обществе и государстве, подобно тому как она господствует в природе, посвящена знаменитая речь Улисса в "Троиле и Крессиде": "Везде свой строй – и на земле внизу и в небесах, среди планет горящих: законы первородства всюду есть. Есть первенство во всем, есть соразмерность – в обычаях, в движении, в пути…" (I, 3).

Так, считает Шекспир, должно быть и в семье, где мужу принадлежат ведущая роль и решающий голос. Мысль эту можно найти не только в "Укрощении строптивой", но и в ряде других пьес Шекспира. В "Комедии ошибок" Люциана стыдит свою ревнивую и сварливую сестру, убеждая ее быть кроткой и покорной по отношению к мужу. Такую же робость и кротость проявляет по отношению к Бруту его благородная, героическая подруга Порция ("Юлий Цезарь", II, 1, в конце).

Однако все дело в том, каковы формы и назначение такой покорности мужу. Ее цель – не утверждение эксплуатации и порабощения женщины в согласии с феодальными нормами, а внесение в семью того "порядка" и "гармонии", которые Шекспир в соответствии с общественным и культурным состоянием эпохи мог представлять себе лишь в тех формах, какие мы находим в его произведениях.

В "Укрощении строптивой", несмотря на резкость отдельных выражений (значительно меньшую, однако, чем в старой пьесе), речь идет всего лишь о том, кому должно принадлежать решающее слово – мужу или жене. Петруччо надо сломить только "строптивость" Катарины, после чего в их жизни установится гармония.

Чтобы полностью оценить это, следует хотя бы бегло сравнить комедию Шекспира не только с анонимной пьесой, но и с другими более старыми разработками той же темы, бесспорно, известными драматургу. Сравнение это в основном должно коснуться двух моментов – во-первых, характера героини, во-вторых, характера отношений, которые устанавливаются между нею и мужем, и вообще всей атмосферы, окутывающей действие.

В старых, в основном средневековых, версиях строптивица представлена в отталкивающем виде, уродливой в своем гневе и взбалмошных причудах, как зачинщица беспричинных ссор и отравительница покоя. Отголоски такого отношения звучат и в пьесе Шекспира, где окружающие называют Катарину "чертовкой", "ведьмой", "зловредной", "злющей", "строптивой и грубой свыше всякой меры". Но такова ли она в пьесе Шекспира на самом деле? Проследим все ее поведение вместе с теми обстоятельствами, в которых оказывается героиня.

Катарина появляется в самом начале пьесы (I, 1). Ее отец объявляет женихам, сватающимся к Бьянке, что выдаст ее не раньше, чем устроит Катарину, старшую дочь. Катарина, зная общее к ней отношение, чувствует всю унизительность своего положения и высказывает прямо свою обиду: "К чему, отец, вам превращать меня в посмешище для пары дураков?" Следует перепалка, в которой она лишь отвечает – хотя достаточно резко – на насмешки и оскорбления женихов сестры. Бьянка начинает плакать, что вызывает гневную реплику Катарины: "Глаза у ней всегда на мокром месте". Ее раздражение и здесь понятно. Поведение "кроткой страдалицы" Бьянки, ее духовное убожество, прямо задевает Катарину, выставляя ее каким-то чудовищем, виновницей несчастья сестры. Отец уходит с Бьянкой, бросив старшей дочери: "Останься, Катарина", на что та возмущенно восклицает: "А мне нельзя уйти отсюда, что ли? Указывают! Будто я сама не знаю, что мне надо, что не надо" – и уходит, провожаемая ругательствами женихов сестры. Она права – что ей делать здесь, среди враждебно настроенных к ней людей?

До сих пор мы наблюдали в Катарине резкость, даже грубость, но "сварливости" в подлинном смысле слова мы не видели. Она была стороной не нападающей, а защищающейся.

Но следующее ее появление (II, 1) раскрывает в ней как будто нечто худшее. Оставшись наедине со своей "тихой" сестрой, она связала ей руки и бьет ее. За что же? Ответ Бьянки все разъясняет: она вообразила, будто Катарина хочет отнять у нее все платья и драгоценности, и выражает готовность отдать ей все свои наряды "вплоть до юбки" на том основании, что ее "долг святой – повиноваться старшим". Катарина добивается от нее, который из женихов ей больше нравится, – и тогда Бьянка, решив, что один из них, может быть, приглянулся ее сестре, уверяет, что она ни одному из них не отдает предпочтения и готова уступить ей любого.

Такое духовное убожество, безличие, склонность истолковывать все свободолюбивые порывы сестры на свой собственный, низменный лад окончательно выводят из себя Катарину, которая пыталась найти у этой куклы хоть какое-либо проявление чувства, что-нибудь похожее на живую душу. И отсюда – гнев Катарины и жестокость по отношению к сестре. Сцена заканчивается появлением Баптисты, который утешает плачущую тихоню Бьянку и, по обыкновению, сурово укоряет Катарину. Конечно, в этой сцене все сочувствие зрителей – как во времена Шекспира, так и в наши дни – на стороне Катарины, ведущей смелую борьбу за права женщины как личности.

В третий и последний раз до ее "укрощения" мы видим Катарину в непосредственно следующей за этим сцене ее объяснения с Петруччо. Этот решает сразу ее ошеломить – осыпает комплиментами, хвалит ее "любезность, красоту и кротость", которую все "превозносят"… Естественно, что на это издевательство Катарина отвечает резкостями. Происходит забавная перепалка с фейерверком острот, и в заключение Петруччо объявляет Баптисте, что они "поладили" и что "свадьба состоится в воскресенье". Катарина в последний раз огрызается: "Увижу раньше, как тебя повесят!" – и замолкает. Здесь мы меньше всего видим "строптивицу". Катарина лишь пытается защититься от грубо ворвавшегося насильника. Что же касается ее колкостей, то в них ей немногим уступят получившие весьма тонкое воспитание и Розалинда из "Бесплодных усилий любви" и Беатриче из "Много шума из ничего". Правда, после одной из дерзостей Петруччо она дает ему пощечину, чего те, вероятно, не сделали бы. Но ведь и Бирон или Бенедикт не стали бы вести себя так, как Петруччо. На то это и фарс, в котором любой из персонажей (кроме лицемерной Бьянки) в грубости поспорят с Катариной.

После этого мы видим сразу же "укрощенную" Катарину. Да и при каких обстоятельствах происходит это укрощение? Не в ответ на своеволие, а просто так, без всякого повода Петруччо унижает жену, морит ее голодом, принуждает делать и говорить нелепости. В итоге в пьесе перед нами – женщина, борющаяся за свое достоинство и после всех испытаний обретающая заслуженное ею счастье.

Общий тон пьесы по сравнению со старыми обработками сюжета в корне иной. Там мрачная, "монастырская" атмосфера, беспощадная жестокость (муж бьет жену или пытается устрашить ее, убивая на ее глазах любимого коня, гончего пса или сокола), приводящая к превращению молодой женщины, морально сломленной, в бессловесную рабу. Здесь смех, веселые (хотя иногда и небезболезненные) проделки – предвестие счастливой, полнокровной жизни в лучах ласкового и горячего итальянского солнца.

Катарина – цветущая, даровитая девушка со смелым и сильным характером, задыхающаяся в кругу пошлых ничтожеств (не исключая отца и сестры), среди которых она обречена жить. Она рождена, чтобы встретить такого же сильного и смелого, такого же живого человека, как она сама. И она встречает его – дерзкого искателя приключений, темпераментного и остроумного, из породы конкистадоров, отчаянных мореплавателей XVI века, любимцев фортуны. Конечно, он элементарен и эгоистически ограничен в своем жадном порыве к жизни, но тип исторически глубоко верен и к тому же трактован в ярко фарсовом плане. Стоило Петруччо и Катарине встретиться, и между ними сразу же пробегает электрическая искра – залог того, что их борьба и ее испытания закончатся не тоской и неволей, а большим человеческим счастьем.

В целом пьеса – и в этом ее глубокое, передовое для той эпохи значение – утверждает идею не "равноправия", а "равноценности" мужчины и женщины. Как и во многих других пьесах Шекспира, Катарина обнаруживает такое же богатство внутренней жизни, как и Петруччо. Это такая же сильная и полноценная натура. Подобно тому как это произошло между Беатриче и Бенедиктом, их толкнули друг к другу свойственные обоим прямота, избыток здоровья и жизнерадостность. Каждый нашел в другом достойного противника – и партнера. Человеку ей враждебному или безразличному Катарина, конечно, не подчинилась бы. Тяжба между ними, имеющая серьезный, проблемный характер, ими самими переживается как увлекательная, радостная игра, потому что между ними уже вспыхнула любовь и потому что они ощущают в себе избыток молодых сил, требующих разрядки.

Замысел Шекспира имеет гораздо более глубокий характер, чем мораль пьесы Флетчера, где защита "престижа" женщины достигается снижением и мужчины и женщины, обрисованных как натуры мелочные, лишенные размаха и полноценности шекспировских героев.

А. Смирнов

Примечания

1

Действующие лица:

Герцог Иллирийский. – Иллирия – восточный берег Адриатического моря. Здесь это название дано воображаемой стране.

Некоторые персонажи носят смысловые имена; Белч значит – отрыжка. Эгьючик – имеющий бледные щеки (от английского «aique» – лихорадка и «cheek» – щеки); имя Мальволио образовано от итальянского «mala voglia» – злая воля, злонамеренность.

(Примечания к пьесам сделаны А. Смирновым)

2

…печень, мозг и сердце…  – Отражение доктрины Платона, считавшего эти три органа носителями трех видов душевной деятельности – страсти, мышления и воли.

3

Элизий, или Элизиум, Елисейские поля (миф.) – обитель доблестных душ.

4

…как на спине дельфина – Арион.  – Согласно античному мифу, дельфин, очарованный пением Ариона, спас его во время кораблекрушения, вынеся на своей спине на берег из бушующих волн.

5

Шепни ему, что я не я, а евнух…  – Кастраты ценились как певцы – исполнители дискантовых партий.

6

Вы евнух, я немой…  – В турецких гаремах наряду с евнухами были и немые прислужники.

7

На народном испанском языке! (Исп., искаж.)

8

…подкрепись-ка скорее стаканчиком канарского.  – Крепкое канарское вино (с Канарских островов) очень ценилось в Англии.

9

Почему? (франц.)

10

…так же боятся пыли, как портреты миссис Молл.  – Миссис Молл – известная лондонская куртизанка времени Шекспира. Портрет ее завешивался под предлогом предохранения от пыли, но в действительности оттого, что оригинал пользовался дурной славой.

11

Гальярда, куранта, джига – названия популярных в те времена танцев.

12

Телец? Это который грудь и сердце?  – Согласно астрологическим представлениям той эпохи, небесные светила оказывали влияние на отдельные части человеческого тела.

13

Квинапал – вымышленное имя.

14

Да ниспошлет тебе Меркурий умение складно врать…  – Меркурий (миф.) – бог торговли; считался покровителем тех, кто обмеривал или обвешивал, и вообще всякого рода лгунов.

15

Клобук не делает человека монахом (лат.).

16

Мягкая мозговая оболочка (лат.).

17

…как столб у дверей шерифа.  – У входа в помещение, где заседал шериф (судья округа), обычно устанавливались два столба со скамьей между ними, на которой сидели просители или арестованные, дожидавшиеся очереди.

18

Мессалин – вымышленный город или, может быть, остров.

19

Diluculo surgere saluberrimum est – рано вставать полезно (лат.).

20

…наша жизнь состоит из четырех стихий.  – Древние философы утверждали, что мир состоит из четырех стихий (или «элементов»): земли, воды, воздуха и огня.

21

Видели вы вывеску «Нас здесь трое»?  – На вывесках некоторых таверн того времени в виде шутки изображались две ослиных головы с надписью «А третий – тот, кто на них смотрит».

22

Пигрогромитус, вапианцы, Квеубусский меридиан – вымышленные имена и названия.

23

Мирмидонцы – древнегреческое племя. Вся эта фраза шута – нарочитая нелепица.

24

«Мы трое славных весельчаков», «Жил в Вавилоне человек…». – Вся речь сэра Тоби пересыпана отрывками из баллад того времени.

25

…с ними свою цепь и начисти ее как следует.  – Дворецкие знатных домов носили на груди золотую цепь.

26

Пентезилея – царица мифического племени амазонок (женщин-воительниц).

27

…в том дворце, где властвует любовь – то есть в сердце.

28

Иезавель – упоминаемая в библии иудейская царица, отличавшаяся гордостью и порочностью. Сэр Эндрю употребляет ее имя как ругательство, обращенное к Мальволио.

29

Тартар – в античной мифологии преисподняя, ад.

30

…слова сделались настоящими продажными шкурами с тех пор, как их опозорили оковами.  – Намек на указ 1600 года, вводивший в театр цензурные ограничения.

31

…если эту штуку спарить с другой…  – Шут говорит о монете, которую ему дала Виола.

32

Пандар – см. пьесу «Троил и Крессида».

33

Крессида-то была попрошайкой.  – В английских балладах XVI века рассказывалось, что в наказание за ее неверность боги осудили Крессиду в старости на нищету.

34

Храни вас бог, сударь (франц.).

35

И вас также; ваш слуга (франц.).

36

Вы больше усладили бы мой слух, чем музыкою сфер.  – По представлению древних, мир состоял из нескольких вложенных одна в другую движущихся хрустальных сфер с укрепленными в них звездами, которые вращались внутри охватывающей мир сферы неподвижных звезд. При вращении сферы эти издавали будто бы музыкальные звуки, сливавшиеся вместе в гармонию, доступную лишь слуху «избранных».

37

…еще до того, как Ной стал моряком.  – То есть до «всемирного потопа» (о котором рассказывается в библии), когда Ной построил свой ковчег.

38

…по мне, уж лучше быть браунистом…  – Браунисты – последователи Роберта Брауна, основавшего около 1580 года пуританскую секту.

39

…шириной в уэрскую кровать в Англии.  – Один трактирщик в городе Уэре в целях привлечения любопытных поставил в своей гостинице гигантскую кровать, в которой одновременно могли поместиться двадцать четыре человека.

40

В спальню (лат.).

41

…больше борозд, чем на новой карте с добавлением Индий.  – Географическая карта с впервые нанесенными на нее обеими Индиями (азиатской Индией и американской Вест-Индией) незадолго перед тем была напечатана в Англии.

42

Римский почерк. – Так называлась (всюду принятая сейчас) закругленная форма букв, в противоположность остроконечному готическому письму.

43

…посвященный в рыцарство… шпагой за кошельковые заслуги – то есть не на поле битвы (за подлинные заслуги), а во дворцовой зале, за деньги.

44

Добрый день (исп., искаж.).

45

…древний пражский старец-отшельник – по-видимому, персонаж из какой-то несохранившейся легенды или анекдота.

46

…блуждаешь, как египтянин во тьме.  – Намек на библейское сказание о том, что по велению божьему, в наказание за грехи египтян в их земле три дня не светило солнце («египетская тьма»).

47

Каково воззрение Пифагора на дичь?  – Намек на учение Пифагора о переселении душ из человеческих тел в тела животных и наоборот.

48

…старый Грех.  – Олицетворение Греха или Порока – традиционная фигура средневекового театра. Одетый в длинный балахон, в шапке с ослиными ушами, вооруженный деревянным кинжалом, Грех всячески издевался над Дьяволом, обрубая ему когти, но под конец Дьявол все же утаскивал его в ад.

49

Колокол святого Бенедикта – то есть колокол в церкви св. Бенедикта, одном из лондонских храмов во времена Шекспира. Вся эта тирада шута является пародией на средневековые рассуждения о мистическом значении разных чисел.

50

…египетский пират, что перед смертью хотел убить любимую?  – В романе Гелиодора «Эфиопика» (III–IV вв. н. э.), изданном в английском переводе в 1569 году, содержится рассказ о том, как разбойник Фиамид, видя свою неминуемую гибель и не желая, чтобы его прекрасная пленница Хариклия пережила его, решил ее убить.

51

Действующие лица: Борачио – смысловое имя. По-испански оно означает "пьяница" (boriacho).

52

…предложил состязаться тупыми стрелами.  – Тупые стрелы употреблялись при стрельбе в птиц, чтобы подшибать их не раня. Они же были постоянным атрибутом шутов.

53

…четыре из его пяти умственных способностей получили тяжелое увечье.  – Пятью умственными способностями считались: здравый смысл, воображение, изобретательность, способность суждения и память. По мнению Беатриче, Бенедикт сохранил из них только здравый смысл.

54

Ну, вам бы только попугаев обучать.  – Любители грубых шуток нередко обучали своих попугаев ругательным словам.

55

Отлично, Леонато.  – Во время словесной дуэли между Бенедиктом и Беатриче дон Педро о чем-то тихо разговаривал с Леонато.

56

Купидон – хороший охотник на зайцев, а Вулкан – отличный плотник.  – Примеры нелепостей, так как Купидон изображался с завязанными глазами, а Вулкан, бог подземного огня, был кузнецом, а не плотником.

57

…носить на голове шапку, не вызывая подозрений.  – Намек на "рога" обманутого мужа, торчащие из-под шапки.

58

…повесить мне рожок на невидимый ремешок.  – "Невидимый" – в отличие от "видимого" ремня, на котором висит охотничий рог.

59

…Адам Белл – знаменитый английский стрелок, воспетый в балладах.

60

Если только Купидон не растратил в Венеции всех своих стрел…  – Венеция считалась городом, особенно богатым любовными приключениями.

61

…июля шестого дня. Ваш любящий друг Бенедикт.  – Клавдий и дон Педро цитируют заключительные строки воображаемого любовного письма Бенедикта.

62

…родился под знаком Сатурна.  – Согласно астрологическим представлениям, люди, родившиеся под знаком планеты Сатурна, должны были обладать меланхолическим темпераментом.

63

…буду водить его обезьян в аду.  – Согласно старому английскому поверью, старым девам суждено после смерти в аду прогуливать чужих детей в наказание за то, что при жизни они не имели своих.

64

…отдавать отчет в своем поведении куску грубой глины!  – Намек на библейское сказание о том, что бог создал первого человека Адама из глины.

65

Синкпес – танец в пять па (от французского cinq-pas).

66

Моя маска – вроде крыши Филемоновой хижины: внутри нее – Юпитер.  – В "Метаморфозы" Овидия входит сказание о Филемоне и Бавкиде, благочестивой чете старых любящих супругов, которые радушно приняли в своей хижине посетивших их под видом усталых путников Зевса и Гермеса.

67

И рука у вас сухая и с той и с другой стороны…  – Сухая ладонь считалась признаком отсутствия темперамента.

68

"Сто веселых рассказов" – распространенный в те времена список анекдотов.

69

На шее, как цепь богатого ростовщика.  – Богатые горожане нередко носили на шее массивную золотую цепь.

70

Так говорят честные торговцы скотом, продав быка.  – После заключения сделки продавец высказывал покупателю пожелание, чтобы тот счастливо владел скотиной.

71

Ата (греч. миф) – божество мести и раздора.

72

Пресвитер (священник) Иоанн – в средневековых легендах – владыка христианского царства в глубине Азии.

73

Великие Моголы – тюркская династия в Индии, основанная в начале XVI века.

74

Да, конечно.  – Во время предыдущей реплики Бенедикта дон Педро тихо разговаривал с Леонато или Клавдио о задуманной последними серенаде, и начальные слова этой реплики обращены им к одному из них.

75

…от талии кверху – Испания: не видно камзола.  – Испанцы тоже носили камзолы, но обычно у них камзол был прикрыт плащом и потому мало заметен.

76

…претерпеть спасение души и тела.  – Подобно многим другим персонажам у Шекспира, Кизил и Булава здесь и дальше коверкают слова или говорят противоположное тому, что надо сказать. Например, "претерпеть" – вместо "заслужить", далее "наказания" – вместо "награды", "непригоднее" вместо "пригоднее" и т. д.

77

"Свет любви" – популярная песня.

78

…если вы не стали вероотступницей, так больше нельзя держать путь по звездам.  – Маргарита хочет сказать: "Если вы не изменили своей закоренелой ненависти к мужчинам, право, нельзя больше доверять ясным указаниям, которые дает нам природа".

79

Carduus benedictus (Целебный чертополох (лат.).) – целебный чертополох, считавшийся хорошим средством при сердечных заболеваниях.

80

…боюсь, что мы оказались бы слишком молоды для них.  – то есть слишком сильными противниками.

81

Синьор, я ваши насмешки поймаю на полном скаку…  – образ из практики рыцарских турниров, содержащий скрытую угрозу вызова на поединок.

82

…"Бог видел его, когда он прятался в саду".  – Шутливый намек на библейский рассказ о грехопадении Адама.

83

Благослови, господи, вашу обитель.  – Такими словами нищие обычно выражали свою благодарность, когда получали милостыню в монастыре.

84

Европа – дочь финикийского царя Агенора, которую влюбленный в нее Юпитер похитил, приняв образ быка.

85

…в ином ключе.  – Музыкальный термин, здесь означает в другом тоне – весело, радостно.

86

…быть заключенной в монастырь, всю жизнь прожить монахиней бесплодной.  – В Древней Греции не было, конечно, ни монастырей, ни монахинь. Это – один из частых у Шекспира анахронизмов.

87

…роза, в благовонье растворясь…  – Имеется в виду изготовление духов из роз.

88

Клянусь крепчайшим луком Купидона, его стрелою лучшей, золотой.  – Поэты отмечали стрелы Купидона с золотым острием (счастливая любовь) от стрел со свинцовым наконечником (несчастная любовь).

89

…венериных голубок чистотой.  – Афродиту (Венеру) сопровождали целующиеся голубки.

90

…огнем, в который бросилась Дидона.  – В «Энеиде» Вергилия рассказывается, что Дидона, царица карфагенская, после того как троянец Эней покинул ее, сожгла себя на костре.

91

Фебея (или Феба) – одно из имен Дианы, богини ночи и луны. В данном случае Фебея – поэтическое название луны.

92

Пирам и Фисба – герои трагической повести о любви, рассказанной в «Метаморфозах» Овидия. Содержание ее довольно верно воспроизведено в пьесе, которую дальше разыгрывают афинские ремесленники.

93

Еркулес. – Основа искажает имена древнегреческих богов и героев: Еркулес – вместо Геркулес, как немного дальше Фиб вместо Феб.

94

…не заставляйте меня играть женщину: у меня борода пробивается!  – В английском театре времен Шекспира женские роли исполнялись очень молодыми, еще безбородыми актерами.

95

Я вам его представлю в бороде соломенного цвета.  – В театре того времени цвет парика и бороды соответствовал характеру того или иного персонажа. Так, бороду рыжего цвета надевали при исполнении ролей злодеев и предателей, например Иуды. Все цвета, перечисленные Основой, очень мало подходили для роли нежного любовника Пирама.

96

…цвета французской кроны – чисто желтого цвета… У некоторых французских корон и вовсе никаких волос нет…  – Французская крона – золотая монета, то есть монета желтого цвета. Весь этот диалог построен на перекрестной игре слонами: «французская крона» (монета) гола, на ней не может быть волос, но «французская крона», corona Veneris (мед.), является последствием «французской болезни», часто приводящей в выпаданию волос.

97

Круг в траве кроплю росой.  – По народному английскому поверью, в тех местах, где выросла особенно яркая и сочная трава, водили хороводы эльфы и феи. Считалось, что овцы боятся есть эту «заколдованную» траву.

98

Из-за ребенка, что при ней в пажах (похищен у индийского султана).  – По народному поверью, эльфы и феи похищают иногда из колыбелей маленьких детей, взамен оставляя собственных.

99

Корин и Филлида – условные имена, которые часто давались в античной, а вслед за ней и в ренессансной пасторальной поэзии влюбленным пастухам и пастушкам.

100

Котурнами у древних греков и римлян назывались шнурованные башмаки на высоких каблуках. По преданию, амазонки носили котурны, тогда как обычной обувью у древних греков и римлян были сандалии.

101

Перигена – дочь разбойника Синниса, убитого Тезеем. После смерти отца она была некоторое время возлюбленной Тезея.

102

Эгмея – нимфа.

103

Ариадна. – См. примечание к «Двум веронцам».

104

Антиопа – одна из амазонок.

105

Нептуновы пески – морской песчаный берег.

106

Весталки (в Древнем Риме) – жрицы богини Весты, принесшие обет безбрачия. «Царящая на Западе Весталка» – английская королева Елизавета.

107

«Любовь в праздности» – старинное английское народное название цветка «анютины глазки».

108

Левиафан – упоминаемое в Библии морское чудовище, которое обладало способностью передвигаться с необыкновенной быстротой.

109

Грифон (или гриф) – сказочное хищное животное, имеющее туловище льва, а голову и крылья – орла.

110

…на нем афинские одежды.  – Афиняне носили плащи особого покроя.

111

…пусть этот Пролог доложит публике…  – Актер, произносивший пролог, сам назывался Прологом.

112

…пусть уж будут восьмисложные с восьмисложными.  – Чередование восьмисложных (то есть четырехстопных) и шестисложных (то есть трехстопных) стихов было обычным в английских народных балладах. Но некоторые баллады были написаны сплошь восьмисложными стихами. Основа полагает, что более длинные строки придадут прологу больше пышности.

113

Поглядите в альманах.  – Альманахами называли в старину подробные календари, содержавшие некоторые астрономические и астрологические сведения.

114

Как только отговоришь свои слова, так ступай в кусты.  – Кусты при случае заменяли актерам кулисы.

115

Клянусь, мы встретимся у Ниновской гробницы.  – Имеется в виду Нинова гробница, т. е. гробница легендарного ассирийского царя Нина, основателя города Ниневии, столицы Ассирии. Дудка говорит неправильно, так же как и дальше, когда он называет гробницу Ниньевой.

116

Чего тебе видеть, кроме собственной ослиной головы?  – Одна из ходячих во времена Шекспира острот. Юмор ее в данном случае усиливается тем, что Основа еще не знает о постигшем его превращении.

117

Кто ей скажет, что она врет, сколько бы она ни кричала свое «ку-ку»?  – Здесь Шекспир не упускает случая сыграть на созвучье слов: cuckoo – «кукушка» и cuckold – «рогоносец».

118

…великан Ростбиф пожрал не одного члена вашей семьи.  – Горчица считалась весьма лакомой приправой к мясу.

119

Помчусь быстрее всех татарских стрел.  – Купидон обычно изображался держащим в руках изогнутый лук с перехватом посредине. Лук такой формы называли во времена Шекспира «татарским» в отличие от прямого английского лука. Поэтому и стрелы Купидона – «татарские».

120

…как бы два поля, что в одном гербе увенчаны нашлемником единым.  – Дворянские гербы состояли из двух половинок (полей) с изображением так называемых геральдических зверей (львы, единороги и тому подобное), которые увенчивались перемычкой («нашлемником»).

121

Прочь, эфиопка!  – Эфиопов считали уродливыми главным образом по причине черного цвета кожи. Лизандр называет Гермию «эфиопкой» для того, чтобы оскорбить ее. С этой же целью он называет ее ниже «смуглой татаркой».

122

Раскрашенная жердь – украшенное «майское дерево».

123

…карлица, пигмейка, зачатая на спорынье!  – Существовало поверье, что спорынья задерживает рост детей.

124

Быстрей летят драконы черной ночи.  – В древности движение солнца объясняли тем, что бог солнца Феб в своей колеснице едет по небу. Соответственно этому течение ночи рисовалось в виде катящейся колесницы божества ночи. Но колесница Феба запряжена белыми конями, а колесница ночи – черными драконами.

125

Аврора – богиня утренней зари. «Звезда Авроры» – планета Венера, которую называют также «Утренней звездой».

126

…ее завидев, духи… спешат домой…  – Считалось, что духи бродят только во мраке и не показываются после восхода солнца.

127

…сыграйте мне что-нибудь на щипцах и на костяшках.  – В F имеется ремарка, которую можно истолковать в том смысле, что здесь дело идет о деревенской «шумовой» музыке, отбивающей лишь ритм ударами щипцов о кости.

128

Прогони, цветок Дианы, Купидона все обманы!  – Диана, древнеримская богиня девственности, противница Венеры и Купидона.

129

…затравили мы медведя спартанскими собаками.  – Спартанские псы, по утверждению древних авторов, отличались особенной лютостью.

130

…ведь Валентинов день прошел, а пташки только начали слетаться.  – По народному поверью, в день святого Валентина (14 февраля) птицы прилетают с юга.

131

Потерял он шесть пенсов в день на всю жизнь.  – Дудка надеялся, что Основа за хорошо сыгранную роль получит от Тезея пожизненную пенсию. Такие случаи бывали при английском дворе. Так, например, пожизненную пенсию получил актер Престон.

132

Фракийский певец – легендарный Орфей, о котором рассказывалось, что после смерти своей жены Эвридики он погрузился в мрачное отчаяние, чем вызвал гнев вакханок, растерзавших его за это.

133

«Плач муз, скорбящих о судьбе Науки…» – вероятно, намек на поэму Спенсера «Слезы муз» (1591).

134

Не думайте. Коль мы не угодим, что может быть, и т. д. – Пигва делает паузы не там, где следует, что местами придает тексту смешной или обидный для слушателей смысл. Он должен был сказать: «Мы не жалеем своего труда. Вас оскорбить не входит в наши цели» – и так далее.

135

Лимандр – вместо Леандр. – См. примечание к «Двум веронцам».

136

И я, пока жива, верней Елены.  – Елена Спартанская, конечно, плохой пример женской верности.

137

Шафал – вместо Кефал; Прокруса – вместо Прокрида. – Кефал – герой древнегреческого сказания, покончивший с собой после гибели жены.

138

«Двурогую луну фонарь являет сей, а этот человек, что обитает в ней».  – В старину пятна на луне принимали нередко за очертания человеческой фигуры. Считалось, что это какой-то великий грешник (например, Каин), который в наказание за свои грехи осужден жить на луне.

139

Какие же он кости слагает?  – Деметрий шутит, играя словами. Основа говорит о своих костях, Деметрий – об игральных костях.

140

Вы, три сестры, сюда скорей…  – Три сестры – Парки, богини судьбы. Они якобы пряли нить жизни человека и, когда она достигала определенной, предназначенной ими длины, обрезали ее. Тогда человек умирал.

141

Угодно вам посмотреть эпилог или прослушать бергамасский танец…  – Основа по обыкновению путает слова. Он хочет сказать: «прослушать эпилог и посмотреть танец». Бергамасский танец – веселый народный итальянский танец.

142

Коль я не смог вас позабавить, и т. д. – Этот монолог, являющийся эпилогом всей пьесы, Пэк произносит, обращаясь к зрителям.

143

Ричард Завоеватель – вместо "Вильгельм Завоеватель". Знатнейшие английские феодалы кичились своим происхождением от баронов, пришедших в Англию вместе с нормандским герцогом Вильгельмом Завоевателем, покорившим Англию в 1066 году.

144

Играл я, верно, Сото, ваша милость.  – Сын фермера по имени Сото фигурирует в комедии Флетчера "Женщины довольны". Но он не ухаживает там за дворянкой, и, кроме того, пьеса эта написана была позже "Укрощения строптивой" (по-видимому, около 1620 г.). Вместо "Сото" F1 дает "Синкло" – имя второстепенного актера шекспировской труппы.

145

Бертонская Пустошь (Бертон-Хит) – деревня в Йоркшире, где жили родственники Шекспира, Ламберты.

146

Мериан Хеккет – личность реальная; она была родом из Глостершира.

147

Уинкот – деревня близ Стретфорда; здесь жил дед Шекспира с материнской стороны.

148

Семирамида – легендарная царица древней Ассирии, славившаяся своей роскошью и изнеженностью.

149

Цитерея – Венера. Адонис – юноша, в которого Венера была влюблена.

150

Ио – дочь аргосского царя, возлюбленная Зевса (Юпитера).

151

Дафна – нимфа, которую преследовал своей любовью Аполлон.

152

…ни Стивен Слай, ни Старый Джон Непс-Сало…  – В подлиннике: "Джон Непс из Греции", с игрой созвучием: Greece – "Греция", grease – "жир", "сало".

153

Мадама Элс или мадама Джон?  – Слай принимает слово "мадам" за фамилию.

154

Mi pardonate…  – Сценический вариант: "Прошу прощенья, добрый мой хозяин".

155

…Овидием нельзя пренебрегать.  – Овидий здесь имеется в виду как автор "Искусства любви".

156

Торжественно встречают нас, наверно.  – Существовал обычай высылать делегацию навстречу знатным лицам, прибывавшим в город.

157

Входят Баптиста… Гортензио – В перечне вошедших персонажей к имени Гортензио фолио прибавляет сценическую характеристику: "Панталоне" (маска commedia dell\'arte – смешной старик, одураченный в своих любовных исканиях).

158

Минерва – богиня мудрости у древних римлян, соответствующая греческой богине Афине-Палладе.

159

Ведь для меня ты так же дорог… как Анна для царицы Карфагенской…  – Анна – сестра Дидоны, Карфагенской царицы (в "Энеиде" Вергилия).

160

Redime te…  – фраза из комедии Теренция "Евнух". Сценический вариант: "Старайтесь откупиться подешевле".

161

…такой лишь Агенора дочь блистала…  – Европа, похищенная Зевсом (Юпитером) и поселенная им на Крите.

162

…возьми-ка плащ мой и цветную шляпу – Знатные лица носили цветные шляпы.

163

Con tutto il cuore…  – Сценический вариант: "Душевно рад вас снова повидать".

164

Alla nostra casa ben venutо…  – Сценический вариант: "Добро пожаловать, синьор достойный".

165

Нет, синьор, тут латынью не отговоришься.  – Одна из условностей елизаветинской драматургии: предыдущие итальянские фразы никак не могли итальянцу Грумио показаться латынью.

166

…дурней жены Флорентия…  – В средневековой повести о рыцаре Флорентии рассказывается, что он женился на чрезвычайно уродливой женщине, которая, разгадав загадку, спасла ему этим жизнь.

167

Сивилла – прорицательница в древнеримских сказаниях – в эпоху Возрождения всегда изображалась как дряхлая старуха.

168

Ксантиппа – жена Сократа, была известна своей сварливостью.

169

…вы решили… венчаться с этой дикой кошкой?  – Игра слов: cate – "кошка"; Kate – "Катарина".

170

Дочка Леды, до тысячи вздыхателей имела.  – Елена Прекрасная, возлюбленная Париса, была дочерью смертной женщины Леды и Зевса (Юпитера).

171

…а мне остаться старой девой, что ли, и из-за вас в аду мартышек нянчить?  – Согласно пословице, старым девам суждено в аду прогуливать (точнее – водить на помочах) чужих детей за то, что они при жизни не имели своих.

172

Люченцио зовут вас?  – Комментаторы полагают, что Баптиста мог узнать имя мнимого Люченцио или во время тихого разговора с ним в стороне, или потому, что Транио – Люченцио надписал свое имя на связке принесенных им книг. Но елизаветинские драматурги не задавали таких хитрых загадок своим зрителям, и скорее всего здесь простая небрежность со стороны автора.

173

Кет – кошечка, Кет – лакомый кусочек.  – В подлиннике игра слов: Kate – "Катарина", cate – "кошка", cates – "сласти".

174

Ты не хромаешь?  – Так как перед этим Петруччо отрицал сварливость Катарины, из этого места можно было бы заключить, что она хромая. На самом деле это лишь шутка: Петруччо намеренно смешивает правду с выдумкой, чтобы окончательно сбить Катарину с толку.

175

Гризельда – героиня популярного в средние века рассказа, образец кротости и смирения (история ее рассказана, между прочим, в последней новелле "Декамерона" Бокаччо).

176

Лукреция – древняя римлянка, лишившая себя жизни после того, как ее обесчестил сын царя Тарквиния (на этот сюжет Шекспиром написана поэма "Оскорбленная Лукреция").

177

Он весь увешан тирскими коврами…  – Тир – город в Сирии, славившийся в средние века своими коврами.

178

Hic ibat Simоis…  – Двустишие из "Героид" Овидия.

179

Эакид – потомок Эака.

180

Где видано такое? Тут дело не простое и т. д. – по-видимому, отрывок из старинной баллады.

181

…когда же кончился обряд венчанья, потребовал вина…  – Новобрачные сразу после венчания, согласно распространенному в те времена обычаю, выпивали в церкви кубок вина.

182

"Эх, Джек! Ах, Джек!" – начало застольной песни.

183

"Где ты, жизнь моя былая…", "Жил монах, молился богу…" – отрывки из старинных песен.

184

…отдавай мне свой ярд…  – Ярд – английская мера длины (91 сантиметр) и соответствующая ей мерка (палка).

185

Вступительная ремарка. Десерт, состоявший из фруктов, сластей и вина, подавался через некоторое время после трапезы и притом обязательно в другой комнате.

Content

Шекспир Уильям Комедии

Уильям Шекспир Комедии

Уильям Шекспир Двенадцатая ночь, или что угодно

Действующие лица

Акт I

Акт II

Акт III

Акт IV

Акт V

«Двенадцатая ночь, или что угодно»

Уильям Шекспир Много шума из ничего

Действующие лица

Акт I

Акт II

Акт III

Акт IV

Акт V

"Много шума из ничего"

Уильям Шекспир Сон в летнюю ночь

Действующие лица

Акт I

Акт II

Акт III

Акт IV

Акт V

«Сон в летнюю ночь»

Уильям Шекспир Укрощение строптивой

Действующие лица

Интродукция

Акт I

Акт II

Акт III

Акт IV

Акт V

"Укрощение строптивой"