Молли Пойнтон

Опасное приглашение

Глава 1

В свадебном наряде Лесли Френтон выглядела прекрасно. Расшитое блистающими серебряными нитями платье смотрелось великолепно, изящно облегая высокую фигуру молодой девушки. Светлые волосы Лесли были убраны под фату, и черты бледного лица, смотревшего на нее из зеркала, казались совершенными.

Вокруг невесты так и мелькали руки помощниц, поправлявших напоследок волнистую вуаль. Мисс Френтон взяла молитвенник, который она должна была нести, и взглянула на подруг, одетых столь же пышно, как она. Когда свадебное шествие началось, она медленно, с изумительной грацией прошествовала под сводчатой аркой.

Множество лиц обернулось к девушке, приветствуя, и она услышала восхищенные вздохи, означавшие, что людям оказалось по душе увиденное. Свадебная процессия всегда была окончанием и кульминационной точкой показа моделей. Лесли представляла свадебное платье впервые, хотя сейчас, в возрасте двадцати двух лет, она была звездой в своей профессии, приковывая к себе все взоры на каждой демонстрации мод, в которой участвовала.

Она обожала показы, каждую их минуту, а новая коллекция должна была принести успех. Это чувствовалось сразу. Реакция журналистов и покупателей ощущалась, стоило сделать первый шаг по длинному подиуму.

Теперь девушка неторопливо вышагивала по центру подиума. Для демонстрации подвенечного платья не требовалось как-то очаровывать зрителей. Она проходила спокойно, позволяя наряду говорить самому за себя. Послышались аплодисменты, разнесшиеся по всему заполненному до отказа залу, и против воли Лесли вдруг снова встретилась глазами со странным темноволосым наблюдателем.

Она заметила его еще во время своего первого выхода, когда на ней был веселенький костюмчик вызывающей расцветки, который притягивал к себе взоры подобно взрыву праздничной хлопушки.

Выражение лица мужчины было необычным. Оно казалось ироническим, насмешливым и резко отличалось от восторженного благоговения поклонников моды. Лесли даже удивилась: что этот человек здесь делает?

По какой-то причине это лицо врезалось в ее память. При каждом появлении на подиуме, когда взгляд девушки проходил по публике с давно выработанным высокомерием, которого требовал показ haute couture[1], она отмечала, что загадочный наблюдатель по-прежнему стоит на том же месте спиной к стене, держа руки в карманах.

Одна из черных бровей мужчины поднялась, когда мисс Френтон демонстрировала строгий костюм с пальто и цилиндром, превращавший ее в девушку-жердь. За подобный наряд ни одна женщина в здравом уме не стала бы платить деньги! Модель быстро отвела взгляд, поскольку ее собственные губы подергивались.

Лесли вновь почувствовала на себе взгляд незнакомца, скинув франтоватое сатиновое вечернее пальто изумрудного цвета, чтобы открыть белое шифоновое платье, подчеркивавшее каждый изгиб ее изящного тела.

Теперь она стояла на подиуме в платье невесты. Все вокруг аплодировали как сумасшедшие, и мужчина тоже аплодировал… правда, не так восторженно, как прочие зрители, но от души, и девушка вновь задумалась о том, кто он. «Когда я буду настоящей невестой, надеюсь, меня будет ожидать человек, похожий на этого незнакомца», — подумала Лесли и отбросила эту мысль.

Но, снова оказавшись в гардеробной и снимая с себя наряды, она спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А кто такой высокий темноволосый мужчина, что стоял в углу у колонны?

Послышался громкий шум. Из салона доносились экстатические крики, означавшие, что дом моды «Баллард» спешили поздравить с успешным показом все заинтересованные лица. Позже намечалась вечеринка, хотя мисс Френтон собиралась уклониться от участия в ней, если сумеет.

На ее вопрос одновременно ответили с полдюжины моделей:

— Разве ты его не знаешь? Это Джастин Марч!

Имя показалось ей знакомым в той же степени, что и лицо странного наблюдателя. Лесли вроде бы слышала его, только не могла припомнить, в связи с чем.

— Ты увидишь его по телевизору, — пояснила одна из «подруг невесты» из-под бархатного платья, которое в этот момент снимали с нее через голову. И тогда Лесли вспомнила.

Это был специалист по руинам — археолог, посещавший отдаленные уголки мира и привозивший оттуда телевизионные фильмы, столь же захватывающие, как остросюжетные детективы. Она редко смотрела передачи в последнее время, будучи слишком занятой, но фотография исследователя часто появлялась в газетах и журналах. Он мог показать невзрачный кусочек какой-нибудь кости или обломок глиняной посуды и поведать об этих предметах какую-нибудь безумно интересную историю.

— Ну конечно! — воскликнула Лесли и добавила: — Но скажите на милость, что он здесь делал?

— Кто-то, наверное, пригласил его сюда…

Болтовня в комнате оглушала, голоса звучали все громче и пронзительней, и мисс Френтон решила поторопиться с переодеванием. Вернувшись в салон, она не заметила никаких признаков присутствия Джастина Марча. Атмосфера была праздничной. Знаменитый дизайнер подбежал к Лесли, пританцовывая, и обвил ее руками.

— Ты была великолепна, дорогая моя! Ты была так прекрасна, что я прослезился.

Девушка усмехнулась:

— Так я вам и поверила, старый вы лицемер! Но коллекция была прекрасна. Вы снова на вершине, верно?

Дизайнер был худым и гибким человеком средних лет, с взъерошенными волосами и рассеянным, мечтательным лицом художника. Лишь общаясь с узким кругом доверенных людей — Лесли была в их числе, — он позволял себе демонстрировать глубокое здравомыслие. Теперь его глаза блестели. Он тихо, без тени манерности произнес:

— Думаю, да, но до поры до времени держи пальцы крестиком.

Затем, когда на него надвинулась толпа обожателей, кутюрье снова превратился во вдохновенного безумца.

Мисс Френтон улыбнулась и посмотрела вокруг в поисках Гертруды Митчелл, которая была осведомлена о любой мелочи, происходившей в доме моды «Баллард», и, уж конечно, должна была знать, кто придет на вечеринку. Казалось маловероятным, что там будет присутствовать Джастин Марч, если только его не пригласит специально кто-нибудь причастный к модельному бизнесу.

Гертруде было далеко за сорок, но даже коллеги, знавшие о ее возрасте, этому не верили. У этой немолодой женщины была великолепная фигура, лицо без единой морщины и блестящие ясные глаза. Лесли испытывала безграничную симпатию к Гертруде.

В тот момент женщина предавалась минутному расслаблению в одном из маленьких золоченых креслиц, отодвинутых к стене как раз перед началом бурных поздравлений. Увидев Лесли, она улыбнулась:

— Все прошло нормально?

— Просто замечательно, — отозвалась мисс Френтон.

— Вот и отлично, — кивнула собеседница. — Никогда до последней минуты ни у кого нет уверенности в успехе. Будешь сегодня на вечеринке?

— Не знаю. А ты не в курсе, придет ли Джастин Марч?

Гертруда приподняла брови:

— Не думаю, если у него есть хоть немного ума. Здесь он будет не в своей тарелке. — Она озорно улыбнулась. — Он тебя заинтересовал?

— Может быть, — ответила Лесли. — Может быть, и заинтересовал.

— Тогда удачи тебе! — сказала Гертруда. — Держи меня в курсе событий.

Да, призналась себе девушка, выходя из здания, построенного в стиле английского ампира, в котором располагался дом моды «Баллард», и ловя такси, ей интересен Джастин Марч. Ей хотелось бы повидаться с ним, поговорить. Судя по поведению мужчины во время показа, можно было вообразить, будто он пришел туда только для встречи с Лесли. Безумная мысль, конечно… но интригующая. Обязательно нужно найти знакомого, который знает Марча, чтобы узнать, что он за человек.

Мисс Френтон открыла дверь своей квартиры, и ее еще на пороге окутал аромат цветов. Ее дом, всем на зависть, выглядел ультрасовременным, его дорогостоящий интерьер был подобран с отменным вкусом; это было идеальное жилище для настоящей топ-модели.

Сама Лесли не занималась дизайном своей квартиры. Она заплатила за него специалисту такую сумму, что пришлось работать на износ и экономить буквально на всем, чем можно, сознавая, что не сможет считать свою жизнь успешной, пока у нее не будет собственного великолепного жилища.

Что ж, она добилась успеха. В любой день недели юная модель могла купить журнал и найти в нем свою фотографию, на которой она, облаченная в прекрасную одежду, держится с таким достоинством, будто была окружена роскошью с самого рождения. Но подобное предположение выглядело бы скверной шуткой, поскольку на самом деле все было совсем иначе!

Всего шесть лет назад нынешняя звезда была никем. Она не забыла те дни. Это было несчастливое время; впрочем, жизнь ее стала невеселой еще с тринадцати лет, когда умерла ее мать. Тогда в ее жизни не осталось места для детских радостей.

Ее отец, работавший докером, рослый, могучий и добрый человек, начал давать ей деньги на хозяйство в конце каждой недели, передавая вместе с ними все заботы о доме. Лесли пришлось повзрослеть и принять на себя эту ответственность.

Девушка повзрослела почти мгновенно и, хотя была еще школьницей, три года добросовестно выполняла всю работу по хозяйству. Ей еще не исполнилось шестнадцати, когда ее отец погиб из-за несчастного случая на доках, и она осталась совершенно одна.

Лесли устроилась на работу. Свой драгоценный скромный заработок она получала, работая уборщицей в отделе дамских шляп крупного универмага. В середине второй рабочей недели к ней подошла женщина-супервайзер.

Это была пухлая дама средних лет, ни чуточки не походившая на сказочную фею-крестную, которой оказалась. В тот день она заставила Лесли Френтон переодеваться в разные комплекты одежды — из модельного отдела, спортивного отдела, отдела одежды для подростков — и прохаживаться между столиками в ресторане. От волнения девушка почти не дышала. Она знала о своей привлекательности. У нее не было времени на размышления о собственной внешности, но она понимала, что ее фигура стройнее и гибче, чем у большинства девушек, что у нее блестящие, густые волосы красивого золотисто-медового оттенка. Но когда будущую манекенщицу облачали в изысканные платья и костюмы, девушке казалось, будто она видит в зеркале незнакомую красавицу.

Лесли смотрела на свое отражение широко раскрытыми глазами. Раньше она покорно принимала мир таким, каким тот представал перед ней. Впервые юная модель поняла, что это ей не нужно. Она сможет явить себя миру и, вероятно, даже сделать свою жизнь такой, какой ей хотелось. Лесли Френтон была красавицей. Или почти красавицей.

Девушка провела дрожащими пальцами по мягкому, гранатового цвета бархату костюма. Когда-нибудь она сможет покупать такую же прекрасную одежду и носить ее постоянно!

Когда умер ее отец, одна из соседок сочувственно посмотрела на девочку и проговорила: «Бедный ребенок, получила ты свою долю невезения».

Возможно, соседка была права. Страдания Лесли прекратились, как только она устроилась на свою первую работу. С того мгновения, как она переступила порог ресторана «Тюдор» в тот памятный день, началась полоса удачи. Меньше чем через два месяца данные мисс Френтон появились в каталогах первоклассного модельного агентства, и спрос на ее услуги возрастал.

Лесли никогда не оглядывалась назад.

Теперь ее белые ухоженные пальцы заканчивались длинными накрашенными ногтями, и было невозможно представить, что эти руки когда-то отчищали решетки и скребли полы. В самом деле, ее жизнь стала очень приятной.

Зазвонил телефон, и девушка взяла трубку. Мужской голос спросил:

— Могу ли я поговорить с мисс Френтон?

Удивляться тут было нечему. Мужчины часто звонили ей.

— Это я.

Иногда собственная удачливость пугала Лесли, Она страшилась того, что все происходило именно так, как ей хотелось. Девушка уже получила свою долю страданий, и неудачи закончились. А что, если так произойдет и с удачей? Ведь позвонивший мужчина произнес:

— С вами говорит Джастин Марч.

Глава 2

Горло внезапно пересохло, и Лесли пришлось сглотнуть, прежде чем ответить:

— Я вас слушаю.

— Вы со мной не знакомы, мисс Френтон, но у нас есть общий друг — миссис Борн. Она сказала мне, что ждет вас сегодня вечером к ужину. Вы позволите подвезти вас туда?

Предполагалось, будто миссис Борн сама попросила его об этой услуге, и Лесли улыбнулась, потому что такая уловка была ей знакома и столь же легко могла сработать и у нее. Если бы она знала, что миссис Борн знакома с Марчем, то легко смогла бы устроить их встречу, так же как не стала бы избегать вечеринки в доме моды, если бы Гертруда заверила ее, что Джастин там будет.

— Спасибо, — отозвалась модель. — Примерно в семь часов?

Порой казалось, что для новой звезды больше не существует никаких трудностей. Самые выгодные деловые приглашения, самые интересные люди так и ждали ее, и лишь полная дура жаловалась бы на такую жизнь. Но иногда девушке чудилось, будто происходящее с ней не вполне правильно, поскольку она не была рождена для легкой жизни. Успех был сладок и приятен, как капля меда на языке, но иногда Лесли почти с ностальгией вспоминала прошлое и иногда мечтала о некоем вызове, чтобы ей снова пришлось бороться за воплощение светлой мечты.

Она была рада, что ей позвонил Джастин Марч. Так меньше хлопот, и ей предстоит увидеться с ним уже нынешним вечером… Но она почувствовала бы большее удовольствие от знакомства с Джастином, если бы его было труднее добиться.

У мисс Френтон имелся весьма впечатляющий гардероб. Шесть лет назад, появись у Лесли одно из этих платьев, у нее закружилась бы от восторга голова. Теперь модель рассматривала вещи холодным взглядом профессионала.

Все ее наряды были изящными, дорогими и выполненными на заказ. Ошибиться было невозможно: любая вещь шла ей чрезвычайно. Девушка сняла с вешалки блузку с длинным рукавом из шелковой органзы и поясом в черно-белую полоску. Лесли выглядела в этой блузке удивительно женственно.

Сейчас, на вершине своей карьеры, она больше не испытывала трепета при взгляде в зеркало. Звезда подиума до тонкостей изучила каждую черточку и каждый изгиб своего лица и тела. И все равно ей бы очень приятно было увидеть восхищение в глазах Джастина Марча.

Когда прозвучал звонок, Лесли была готова к встрече и, появившись в рамке дверного проема, являла собой такую соблазнительную картинку, которую оценил бы любой мужчина. Марч тоже был одет со вкусом, производя впечатление лихого повесы. Он улыбнулся девушке.

— Я боялся, что, когда вы сойдете с подиума, волшебство исчезнет, — сказал он. — Но вы и сейчас хорошенькая и даже привлекательнее, чем на демонстрации.

— Не используйте это слово! — Мисс Френтон в шутку нахмурилась. — Модели могут иметь характерные данные, они могут быть запоминающимися, красивыми, если уж вам так хочется, но никак не хорошенькими.

— Вы должны меня простить. Боюсь, я не знаю ваших правил.

Девушка засмеялась и чуть было не спросила собеседника, зачем он пришел на показ моделей сегодня днем и кто достал ему билет. Но миссис Борн была постоянным клиентом дома «Баллард»; по всей вероятности, благодаря ей археолог и пришел в дом моды.

Она все же не стала об этом расспрашивать, поскольку проявлять чрезмерное любопытство было бы не очень мудро. Мисс Френтон надеялась, что Джастин пришел туда из-за нее. Возможно, он видел ее фотографию — ведь их, видит бог, повсюду предостаточно — и миссис Борн сказала: «Я очень хорошо знаю Лесли». Может быть, Джастин Марч заинтересовался очаровательной девушкой, а уж за этим последовало все остальное.

Мужчина мог прийти на показ специально, чтобы увидеть звезду во плоти. Даже когда на подиуме дефилировали одновременно с полдюжины моделей, если там была Лесли, археолог внимательно за ней наблюдал.

Она улыбалась Марчу, пока они ехали в большой машине археолога. Если Джастин стремился с ней познакомиться, значит, Лесли Френтон ему понравилась; и это было приятно, потому что она тоже находила его привлекательным. Красивые руки на руле, широкие и загорелые. Казалось, на раскопках, на которых он чувствует себя как дома, эти руки держат лопату так же уверенно, как хрупкие древние сокровища, найденные в земле.

— Как долго вы знакомы с миссис Борн? — спросил спутник внезапно.

— Всего несколько месяцев.

Они познакомились на благотворительном вечере. Миссис Борн владела солидным особняком, в котором и был устроен показ мод. Билеты на него стоили по четыре гинеи, вся выручка шла на благотворительные цели. Лесли участвовала в том шоу бесплатно.

По его окончании седоволосая пожилая леди аристократического вида поблагодарила модель, и та была удивлена и даже шокирована, увидев слезы в глазах женщины. Миссис Борн часто заморгала, и слезы исчезли.

В центре разодетой толпы, посреди богатства и роскоши, казалось крайне неуместным спрашивать хозяйку, что с ней случилось, — ведь если что-то волновало пожилую даму, маловероятно, что Лесли Френтон была способна ей чем-то помочь.

И все-таки мисс Френтон задала этот вопрос, потому что слезы в глазах пожилой женщины вызывают сочувствие, будь эта женщина королевой или нищенкой. Миссис Борн замялась, после чего ответила: «Давайте я вам кое-что покажу». И они вместе направились через заполненный людьми бальный зал, где гости пили шампанское, стоимость которого была включена в цену билетов. Хозяйка особняка то тут, то там принимала поздравления, Лесли делала то же самое.

Когда за ними закрылись тяжелые двери, наступила тишина. Они зашагали по длинной лестнице с хрустальными люстрами и портретами аристократов в костюмах разных веков.

Миссис Борн поднималась медленно, останавливаясь на каждой третьей-четвертой ступеньке и держась за перила. Девушке было интересно, куда ее ведут и зачем, но ей казалось, что сейчас не время для расспросов.

Наконец пожилая леди открыла дверь, которая вела в спальню. Там, над камином, висел еще один портрет, и миссис Борн подошла к нему поближе. Девочке, изображенной на холсте, было на вид лет шесть. Она была одета в белое платье, ее вытянутое лицо с высокими скулами обрамляли короткие локоны золотисто-медового цвета.

— Это моя внучка. Сейчас ей было бы примерно столько же лет, сколько вам. У нее был такой же цвет волос, как у вас, и она так же морщила нос, когда смеялась.

Глаза дамы снова затуманились, и мисс Френтон импульсивно схватила женщину за руки. Сказать ей было, в сущности, нечего, но сердце её так же сжималось, и все было понятно без слов.

С того дня они стали дружить. Разница между ними составляла больше пятидесяти лет, но Лесли чрезвычайно полюбила миссис Борн, а старушка, казалось, наполнялась теплотой и весельем, слыша смех юной девушки.

Но ничего этого собеседница не поведала Джастину Марчу. Вместо этого она спросила:

— А вы как давно ее знаете?

— Всю жизнь. Я ходил в школу и в колледж с Джерри. Мои родители и Борны когда-то жили по соседству.

Джерри был внучатым племянником миссис Борн, ее единственным родственником. Пару раз Лесли ходила с ним на свидания, не представлявшие собой ничего серьезного, но молодой парень был ей симпатичен. Конечно, вечером он должен будет прийти на ужин.

В прежние времена миссис Борн устраивала великолепные приемы, о которых до сих пор ходили легенды, так же как и о знаменитостях, которые у нее бывали. Но теперь пожилая дама предпочитала тихие посиделки за столом «только с близкими друзьями, которых я по-настоящему рада видеть».

Такие званые ужины она устраивала примерно раз в неделю, и мисс Френтон старалась непременно на них бывать. Ради этого часто приходилось отказываться от более веселых вечеринок с молодыми людьми, но девушка понимала, что миссис Борн ждет ее с нетерпением. Лесли всегда чувствовала угрызения совести, если приходилось отклонять приглашение.

Этот ужин казался похожим на все остальные. Пришли те же люди, что и обычно, — пожилые друзья миссис Борн и Джерри, высокий и светловолосый, который широко улыбнулся девушке, будто испытал облегчение, увидев ее.

Стол был сервирован как всегда, блюда и вина были столь же восхитительны. Мисс Френтон уже побывала примерно на дюжине подобных вечеров. Откуда ей было знать, что этот вечер изменит всю ее жизнь и ничто больше не останется прежним?

Разговор шел о событиях прошедшей недели. Джеральд был биржевым брокером, но обладал таким желчным и едким остроумием, что в его устах даже сводки о котировках акций звучали забавно. Лесли рассказывала, где побывала и что делала. А затем миссис Борн спросила:

— Как дела с экспедицией, Джастин?

— Отправляемся через пару недель, — ответил археолог.

Девушка нарезала в тот момент сладкий рулет. Она оставила кусочки лежать на блюде нетронутыми, почувствовав, что остаток трапезы будет ей не в радость. До того она полагала, будто у нее еще достаточно времени, чтобы получше узнать Джастина.

Она знала, что Марч сотрудничает с одним из национальных музеев, и надеялась на его длительное пребывание в городе. Но теперь получалось, что он останется в Англии всего на две недели и почти наверняка проведет это время в подготовке к путешествию.

Манекенщица вздохнула, прикусив губу, а тем временем кто-то спросил:

— Куда на этот раз?

— В Перу, — отозвался Марч.

— Расскажите нам про эту страну, — попросила Лесли.

— Мы там уже бывали, и неоднократно, но эта экспедиция может оказаться самой интересной. Мы ищем затерянный город в самом сердце джунглей. Он был покинут более четырехсот лет назад. Иногда путешественники заявляли, будто видели его, но никогда не могли припомнить точную дорогу.

— А что это был за город?

— Город инков.

Это сообщение почти ничего не говорило девушке, она лишь смутно вспомнила гротескные изображения на камне да истории о варварской жестокости. Не тот ли это народ, который приносил в жертву плененных людей буквально тысячами, вырывая из груди еще трепещущие сердца и сбрасывая тела вниз с огромной пирамиды?

Она хотела об этом спросить, но Джастин переменил тему и принялся говорить о какой-то пьесе, премьера которой состоялась в Лондоне прошлым вечером, и все гости начали болтать о театре.

Однако с какой стати звезду модельного бизнеса должны волновать руины где-то в джунглях на другой стороне планеты? Раньше они ее никогда не занимали. Вероятно, если бы мужчина, сидящий рядом с ней, был пятидесятилетним толстяком, эта тема оставила бы ее равнодушной. Но девушке хотелось получше разобраться, почему эти руины так сильно влекли к себе Марча.

Путешествие предстояло нелегкое. Прорубание дороги через джунгли по тропам, не хоженым уже четыреста лет, обещает лишь тяжкий труд и риск. И тем не менее, ради какой-то неведомой цели он собирался отказаться от приятной жизни в городе — от театральных премьер, от интересной компании, от восхитительных ужинов при свечах.

Лесли смотрела на мужчину, пока он говорил. Девушка задумалась, удастся ли ему отыскать этот потерянный город. Наступит ли момент, когда Джастин и его спутники пробьются через джунгли и увидят неведомый город, раскинувшийся перед ними, словно Эльдорадо?

«Вот бы побывать там, — подумала она, — и разделить с ним его чувства!»

После трапезы всегда наступало время музыки. Обычно эти минуты удивительно умиротворяли, но в тот вечер Лесли не могла расслабиться. Стул Марча стоял справа от нее и находился чуть сзади. Хотя археолог мог молча созерцать потолок, девушка была почти уверена, что это было не так. Она чувствовала — мужчина должен смотреть на нее.

Мисс Френтон никак не могла избавиться от мыслей об этом человеке. Кто те другие люди, которые отправляются в экспедицию вместе с ним? Это только мужчины или среди спутников Джастина есть и женщины? Если есть, то какие они?

Лесли размышляла, попросит ли ее археолог о новой встрече теперь, когда у него оставалось так мало времени. И внутренне содрогнулась от мысли, что сегодняшний вечер может стать для них прощальным. Чтобы этого не случилось, ей необходимо что-то сделать. Удержать путешественника в Англии девушка не могла — достаточно было лишь взглянуть на его лицо, чтобы это понять, — но он мог бы, уехав, хоть немного скучать о ней и писать ей письма, пока находится в цивилизованных местах. А может быть, даже с нетерпением ждать их встречи после долгой разлуки.

Лесли обернулась к Марчу, чтобы улыбнуться ему, и была несколько смущена, обнаружив, что мужчина на нее не смотрит. Он сидел, подперев рукой подбородок, и слушал музыку. О, как же она ошибалась, вообразив, будто Джастина Марча будет легко завоевать!

Глава 3

Этот мужчина — ее вожделенная цель, напомнила себе модель. Когда прием закончится, она будет возвращаться домой на его автомобиле, попросит археолога угостить ее чем-нибудь вкусным и заговорит с ним о его работе. Она не позволит себе испытать хоть малейшую тень сомнения в том, что она способна очаровать Джастина Марча!

Лесли начала беседу, как только машина тронулась и она помахала рукой Джерри и миссис Борн, стоящим в дверях.

— Вы так толком и не поведали о вашем затерянном городе.

Собеседник улыбнулся. Повернувшись к нему, девушка расплылась в ответной улыбке, увидев его лицо.

— Мало что может быть зануднее, чем чья-то излюбленная тема, — заметил он.

— Все равно расскажите. Я обещаю немедленно пожаловаться, как только почувствую скуку.

— Хорошо, вы сами напросились!

Рассказ археолога оказался вовсе не нудным и далеко не скучным. Лесли зачарованно слушала его повествование об инках и ацтеках, свирепых, гордых, богатых людях, правивших блистательными империями больше четырехсот лет назад, чьи дворцы сверкали золотом, нефритом и драгоценными камнями и которые совершали в храмах жуткие обряды поклонения страшным богам, обагряя алтарные камни кровью.

— А ваш город? — заинтересованно спросила модель.

— Испанцы в конце концов завоевали государства инков и ацтеков. Когда у их обитателей уже не осталось надежды разгромить врагов, император инков и значительная часть знати с тысячами слуг и стадами лам, навьюченных золотом и всем необходимым скарбом, бежали в джунгли. Там они построили город-крепость под названием Вилькабамба. Испанцы его так и не нашли, и многие годы индейцы вели партизанскую войну, то и дело нападая на своих завоевателей. Подобный город, несомненно, существовал, — добавил путешественник, — притом богатый город. Но ни один из белых людей его никогда не видел. Он расположен где-то глубоко в джунглях Перу, и никто из ныне живущих перуанцев не может сказать где.

— И вы собираетесь его отыскать?

Собеседник улыбнулся:

— Мы надеемся.

— А кто едет с вами?

— Вряд ли вы знаете этих людей. Это Джим Френч, оператор; Анджела Мейс, она — археолог; доктор Клаус, он, помимо прочего, один из лучших картографов в мире. — Мужчина принялся рассказывать о докторе Клаусе, но Лесли занимала лишь Анджела Мейс.

Сколько ей лет? Привлекательна ли она? Если путешественники найдут потерянные сокровища инков, то будет ли Анджела Мейс той женщиной, с которой Джастин разделит свой триумф?

— Вы уже бывали в тех краях, по вашим словам, — напомнила ему мисс Френтон. — Вы привезли оттуда что-нибудь? Какие-нибудь, скульптуры, фотографии?

Марч непременно должен был что-то привезти из прошлых экспедиций и обязательно должен был спросить: «Не желаете ли посмотреть на мои находки?» — что означало бы неизбежность новой встречи.

Но он взглянул на часы. Было лишь начало одиннадцатого — врач миссис Борн не разрешал ей засиживаться допоздна. Джастин произнес:

— Если вам действительно интересно посмотреть на некоторые реликты цивилизации инков, мы могли бы прямо сейчас поехать ко мне.

Квартира археолога была большой и удобной, но нельзя было сказать, чтобы он проводил в ней много времени. Хотя помещение и не отличалось запущенностью, оно было похоже на жилище с очень непрочными корнями — место, в котором удобно иногда спать и принимать пищу, размышлять и строить планы, а затем покинуть его.

Войдя в квартиру и открывая другую дверь, мужчина включил электрический камин.

— Это — мой музей, — заявил он.

Вдоль всех четырех стен выстроились стеклянные витрины. Та, к которой он подвел Лесли, была заполнена странными фигурами: это были глиняные изваяния с лицами демонов, извивающимися телами и оскаленными зубами. Девушка почувствовала, как от них веет угрозой и ненавистью. Она осмотрела другие предметы: хрустальный череп и глиняные портреты — лица суровые и гордые, цвета терракоты.

Затем путешественник отпер выдвижной ящик и вынул оттуда ожерелье из золотых пластинок. Пластинки были инкрустированы кусочками нефрита, вокруг которых извивались замысловатые узоры.

— Наденьте это, — предложил он.

Мисс Френтон надела ожерелье на шею, оно оказалось довольно легким. Это была прекрасная вещь. Лесли прошла в гостиную к зеркалу и посмотрелась в него.

— Что это значит? — Ее пальцы прикоснулись к узорам, которые наверняка представляли собой какие-то надписи.

Джастин покачал головой:

— Никто не знает. Секрет этой письменности утрачен. — Стоя позади девушки, он проговорил, глядя на ее отражение: — Вы похожи на инкскую принцессу…

— Я не принцесса. — Собеседница улыбнулась ему. — В лучшем случае могла бы быть одной из крестьянок. — Девушка медленно сняла ожерелье и положила его на стол. — Оно дорого стоит?

— Само по себе не очень. Только благодаря своему происхождению.

— Надеюсь, вы найдете ваш город, — пылко произнесла она.

— Спасибо, а я надеюсь, что и вы обретете цель ваших поисков.

— Я не знаю, ищу ли я теперь что-либо. — Юная звезда напрасно так выразилась; по ее словам можно было предположить, будто она скучает, будто ею овладело безразличие к жизни, что было бы неправдой. Каждый день Лесли вращалась среди роскоши и блеска, она была одной из самых удачливых девушек на свете.

Мисс Френтон это знала и была благодарна судьбе за свою удачу. Она рассмеялась, чтобы превратить свои неудачные слова в шутку.

Лесли не поехала домой сразу после осмотра витрин. Они пили бренди из огромных бокалов и кофе из крошечных чашечек и сидели на большом диване перед ненастоящим огнем электрокамина.

Джастин Марч стремился разговорить девушку. Он задавал вопросы о ее работе и о связанных с ней поездках; однако Лесли больше нравилось не говорить, а слушать. Ей хотелось узнать о предыдущих экспедициях, и по мере того, как Марч повествовал о них, волнение и трепет все больше охватывали собеседницу. В таких путешествиях никто никогда не знал, что принесет следующий день — опасность, гибель или триумф.

— Я хотела бы увидеть ваш город, — вздохнула она.

— Я хотел бы показать вам его. — Это были всего лишь слова, но приятные слова. Очень приятным было и теплое прикосновение руки мужчины к ее ладони. — Но вы не выдержали бы темпа напряжения подобной жизни, — добавил он.

Лесли встрепенулась:

— Я бы выдержала! Непременно! А почему нет?

Джастин приподнял ее руку с бархатно-нежной кожей и длинными ногтями.

— Потому что нам предстоит прорубать дорогу через заросли с помощью мачете. Нам придется вкалывать как проклятым. К тому же в джунглях может быть холодно, словно зимой, или жарко, как в преисподней. Короче, потому, что вам будет слишком тяжело.

Археолог внимательно смотрел на девушку, и ей захотелось оказаться в этот момент где-нибудь на самом краю света, подальше от этих глаз. Только не на таком близком расстоянии. Глаза мужчины были темно-янтарными с коричневыми крапинками. Она даже различала в них собственные крошечные отражения.

— Только не думайте, будто я родилась такой, какая я сейчас, — фыркнула модель. — Я приехала из Ливерпуля, мой отец был докером, и после смерти матери я заботилась и о нем, и о доме, и о себе. Здесь, в Англии, жизнь может быть не легче, чем в джунглях. Мне нужно только ногти обрезать, и я готова буду приступить к прорубанию зарослей.

— А ваш пресс-агент не возразит против обрезания ногтей? — засмеялся собеседник.

— У меня нет пресс-агента. Над чем вы смеетесь?

— Когда-то было модным притворяться наследственным пэром или троюродным братом какого-нибудь герцога, — заявил Марч с ноткой презрения в голосе. — Сегодняшний снобизм заключается в том, чтобы утверждать, будто в ваших жилах течет крестьянская кровь. Что до вас, то я бы вас счел дочкой адвоката или преуспевающего бизнесмена. Такого человека, у которого достаточно денег, чтобы послать вас в одну из лучших частных школ, а потом познакомить с влиятельными людьми. Вы в своей жизни не были в джунглях. Один вид подобных джунглей — английских или перуанских — напугал бы вас до смерти!

Лесли хотелось разозлиться, но гнев не приходил. Поэтому она снова откинулась на спинку дивана и встретилась взглядом с улыбающимся собеседником.

— Испытайте меня, — дерзко предложила она. — Дайте мне шанс, и я докажу свою правоту.

— Вы это серьезно?

— Да.

Но Джастин продолжал улыбаться, словно это заявление было шуткой. И, разумеется, это и была шутка. Разве могла звезда подиума упаковать вещи и, не рассуждая, рвануть в какую-то безумную экспедицию по джунглям?

Путешественник отвез Лесли домой и, когда машина остановилась, спросил:

— Я могу увидеть вас снова?

— А вы будете не слишком заняты? — Но девушка уже решила, что услышит положительный ответ.

Мужчина улыбнулся. Когда модель повернулась к нему, на ее лице зажглась ответная улыбка.

— Большая часть приготовлений уже проведена. В ближайшие дни я толком ничем не занят.

«Этих дней совсем немного», — подумала Лесли и ощутила отчаянную потребность не упустить ни одного мгновения этих коротких дней.

Снова очутившись в своей квартире, девушка секунд десять прислушивалась к странным глухим ударам, пока не поняла, что это стучит, словно тамтам, ее сердце, оттого что Марч поцеловал ее на прощание. Это не был страстный поцелуй, он ничего не обещал, но был нежным. Прежде чем коснуться ее губ, Джастин поднял ее пальцы к своим глазам и оценивающе осмотрел их, словно по-прежнему сомневался в том, что они способны справиться с предметом тяжелее сигаретного мундштука.

— О небеса! — прошептала Лесли. — В него нельзя влюбляться! Через пару недель он уезжает в Перу, так что это был бы глупейший поступок!

На следующее утро звезда заметила, что почти не обращает внимания на человека с фотоаппаратом. Она была моделью от природы, и за ее спиной был солидный опыт, так что съемка прошла успешно. Но в первый раз, стоя под софитами, мысленно она была далека от своей работы.

Марч ждал ее за дверями студии. Мужчина был облачен в спортивный костюм, ладно сидевший на его высокой, поджарой фигуре. Мисс Френтон поспешила к нему, надеясь, что путешественник заметил, как удачно ее костюм сочетается по цвету с волосами, как он замечательно идет ей, как юбка, слегка развеваясь, потрясающе подчеркивает стройность ее ног.

После этой встречи они много времени проводили вместе — столько, сколько могли, обычно просто гуляя и разговаривая. В начале второй недели Лесли отправилась в агентство, занимавшееся ее контрактами, директор которого впервые увидела ее в ресторане «Тюдор».

Мэй Филдхаус теперь была ее подругой, и, когда девушка с порога заявила: «Мне нужен отпуск, Мэй», — та наморщила лоб.

— У тебя какие-то проблемы? — озабоченно спросила она.

— Нет, конечно. Просто я чувствую, что мне необходим перерыв.

Настоящая причина просьбы заключалась в том, что Лесли не хотелось находиться в Лондоне первые несколько недель после отъезда Джастина. Она скучала бы по нему. Если бы модель смогла уехать куда-нибудь с друзьями и вернуться к работе после полноценного отпуска, ей было бы намного легче.

— Ты заслужила отдых, — согласилась Мэй. — Когда хочешь уехать в отпуск?

— В начале следующей недели.

— Так скоро?

Дело несколько осложнялось. Такое решение означало отмену намеченных съемок, попытки уговорить клиентов на замену манекенщицы, много проблем и хлопот. Мэй открыла было рот, чтобы возразить, но тут же передумала. Мисс Френтон была ответственным человеком. Если она попросила об отмене ее договоров с начала следующей недели, то для подобного шага имелась веская причина.

— Я обо всем позабочусь, — пообещала Мэй.

Выбрать цель поездки оказалось просто.

Мисс Френтон остановилась на Испании, задумав отправиться на побережье Коста-Брава, где находилась вилла, купленная ее друзьями. Модель позвонила им и услышала, что ее появления ожидают с распростертыми объятиями.

Лесли не собиралась сообщать о своем незапланированном отпуске Джастину. Если бы мужчина узнал, что это решение было внезапным, он, несомненно, задумался бы — не его ли скорый отъезд побудил девушку изменить планы. Ей не хотелось, чтобы он об этом задумался.

Но нужно было еще упаковать вещи. В самый разгар сборов археолог заехал к ней. Он осмотрел квартиру, подняв брови.

— Бизнес?

— Отпуск.

Лесли уложила последнюю упаковку в дорогой чемодан.

— Я еду в Испанию, — пояснила она. — Если только ты не предложишь отправиться куда-нибудь еще.

— Испания — это здорово.

— Я бы предпочла Перу.

Несколько секунд мужчина молчал, а затем очень тихо произнес:

— Так поезжай с нами.

Обернувшись к собеседнику, девушка увидела, что он улыбается, но не ей. Скорее это была насмешка над самим собой человека, который, поставив все на кон, решил сыграть в орлянку… и проиграл.

Глава 4

Лесли не особенно тянуло в Испанию. Лесли осознала это в то же мгновение, когда Джастин произнес свое приглашение. Она поехала бы в Коста-Брава, если бы археолог наотрез отказался включить ее в состав своей экспедиции, но когда модель просила об отпуске и собирала вещи, она надеялась попасть в Перу.

Мисс Френтон почувствовала, как все ее тело затрепетало от возбуждения. Ей захотелось захлопать в ладоши и повиснуть у Марча на шее, но что-то в выражении его лица умерило ее ликование. Он вовсе не казался счастливым. Путешественник выглядел решительным, готовым принять ситуацию такой, какая она есть, но он явно сомневался в выносливости королевы подиума.

— Я не буду обузой, — пообещала Лесли. — Знаешь, когда я рассказывала о моем прошлом, я делала это вовсе не для того, чтобы произвести впечатление. У меня действительно было трудное детство.

— Надеюсь, что это так, дорогая моя, потому что, уж поверь мне, наша экспедиция будет отнюдь не увеселительным круизом.

— Но ты возьмешь меня с собой?

— Обязательно, в первую часть маршрута. До того как мы достигнем точки невозвращения, ты сможешь оставить нас, если станет слишком тяжко.

Марч считал, будто она так и сделает, протащившись вместе с экспедицией часть пути ради острых ощущений до тех пор, пока не наступит время тяжких трудов и лишений. И уж тогда она точно сбежит обратно к цивилизации и легкой жизни.

Девушка расправила свои изящные плечи под лимонной блузкой. Этот жест ничего не значил для Джастина Марча, но соседи ливерпульской девчонки узнали бы его.

Они видели, как она так же распрямляет плечи в возрасте тринадцати лет, таская ноши, которые были бы непосильными для многих взрослых мужчин. Они могли бы объяснить археологу, что Лесли Френтон всегда заканчивала начатое. Что она обладает очень ценным качеством — крепким характером.

Мужчина встал.

— Я займусь оформлением виз. За них надо взяться прямо сейчас. И еще я позвоню тебе насчет прививок. Хорошо?

— Ладно, — отозвалась она.

Модель проводила Джастина до дверей, где он обнял ее, хотя их поцелуи оказались лишь чуть теплее рукопожатия, поскольку за эти дни они стали друг другу чуть ближе, чем друзья. Их отношения не превратились во всепоглощающую страсть, и для мисс Френтон это было в новинку. Большинство мужчин, с которыми она встречалась, влюблялись в нее по уши за считанные часы.

Лесли не сумела настолько сильно очаровать Марча, но это было не важно, поскольку впереди их ждало много недель и месяцев общения. Прощаться им вообще не понадобится.

Мужчина мягко прижал ее к себе, и уголки его губ приподнялись, так что она спросила:

— Ты надо мной смеешься?

Джастин покачал головой:

— Бог с тобой, нет! Не над тобой, дорогая моя, — загадочно добавил он, но собеседница не поинтересовалась, что он имел в виду.

Девушка не стала заканчивать укладку вещей. Одежда, которую она уже спрятала в чемоданы, не годилась для этого путешествия. И уж конечно, ей не пригодится косметика! Лесли решила, что возьмет лишь крем для защиты кожи, да и помада хоть и мелочь, но может сильно изменить усталое лицо. Да, она обязательно захватит с собой помаду нескольких оттенков.

До ночи было еще далеко, но делать оказалось нечего. Следовало только послать телеграмму на виллу в Испанию и, конечно, сообщить о своем отъезде друзьям. Она села за белое с позолотой бюро и довольно долго писала письма.

Уснуть оказалось нелегко. Лесли уже почти забыла о том, что такое волнение, но сейчас ею овладело предвкушение захватывающего дух приключения, и недолгое ожидание казалось утомительным.

Девушка долго лежала без сна, размышляя о грядущих днях. Несмотря на рассказы Джастина, она по-прежнему не знала, каких трудностей ожидать от путешествия, и могла только воображать их.

Ее мысли перетекли в сновидение, когда она задремала, и во сне Лесли пробиралась по жарким, окутанным клубами пара зеленым джунглям, обрубая ножом прихотливо переплетенные ветви. И медленно, очень медленно ее видение превратилось в кошмар: джунгли становились все гуще, ветви сжимались и обвивались вокруг путницы; мясистые листья тянулись к лицу, ослепляя и удушая.

Путешественница изо всех сил старалась освободиться, в панике уронив нож и отбиваясь от растений голыми руками. Она чувствовала, что листья деревьев упругие и теплые, как плоть. И вдруг борьба закончилась, и Лесли оказалась на поляне и увидела гигантское лицо над алтарем. Лицо оскалилось в такой злобной улыбке, что девушка закричала и проснулась, успев лишь заметить, что алтарный камень залит свежей алой кровью.

Мисс Френтон села в постели, стуча зубами. Какой ужас! И тут же она рассмеялась над своим страхом. Какие бы испытания ни ждали впереди, ничего подобного не будет! Но все равно она постучала по дереву.

На следующее утро новость о ее участии в экспедиции разошлась повсюду. Несколько приятелей получили письма от Лесли утренней почтой, и кто-то из них, видимо, решил оповестить прессу.

Модель явилась в студию, где должна была участвовать в фотосессии, и увидела там помимо фотографа двух репортеров. Не застав звезду дома, они караулили ее здесь.

Лесли дала им интервью, стараясь отвечать на вопросы как можно более кратко. Да, она задумала отправиться с экспедицией Джастина Марча на поиски Вилькабамбы.

Нет, ничем подобным она раньше не увлекалась и не проходила специальной подготовки. Нет, это будет сделано не в целях рекламы, и романтические отношения здесь тоже ни при чем.

Лесли сомневалась в том, что ей удастся сохранить путешествие в тайне. Экспедиция Марча сама по себе была событием, ведь археолог был очень известен благодаря своим телевизионным фильмам. Журналисты все равно пронюхали бы, что Лесли Френтон стала членом его команды. Но все же она предпочла бы никому не рассказывать о своем участии и страстно надеялась, что Джастин не подумает, будто она решилась сопровождать его в целях саморекламы.

Ее коллеги именно так и думали. Дневные газеты вышли с большими шапками: «Топ-модель отправляется с Джастином Марчем на поиски затерянного города». Такие заголовки заставят людей думать, будто Лесли и Джастин задумали приятно провести время в уединении под тропической луной. Щеки девушки запылали от гнева.

Она всегда хорошо ладила с репортерами. Про королеву подиума никогда не писали разоблачительных статей, с ее именем не было связано никаких скандалов. Она была просто красивой и знаменитой манекенщицей, и обо всех событиях ее жизни регулярно писались подробные репортажи. Иногда мисс Френтон смущалась — порой сообщали о романах, которых не было и в помине, — но ей не приходило в голову обижаться.

Теперь она испытывала мрачное предчувствие, что газетчики изобразят серьезную научную экспедицию чем-то вроде циркового представления. И все из-за участия в путешествии известной модели. Она не думала, что Джастину понравится шумиха. Наоборот, Марч мог рассердиться и потребовать, чтобы Лесли осталась дома.

У друзей и подруг она не нашла поддержки — все они решили, будто Лесли сошла с ума. Вначале приятели были совершенно уверены, что девушка задумала рекламный трюк, а когда она уверила их в истинности своих намерений, они пришли в ужас.

— Но ведь ты можешь погибнуть! Ты хоть немного представляешь, куда они едут? Я прочла его последнюю книгу и от одного только описания пришла в ужас. Это совершенно жуткая страна!

— Ну и пусть, — упрямо отвечала Лесли. — Ну и пусть…

Джастин позвонил в тот же день, чтобы передать инструкции о вакцинации и перечень одежды, которую следовало взять. Намечалась явно не увеселительная поездка.

Мисс Френтон с тревогой спросила:

— Ты видел сегодняшние газеты?

— Да. Что заставило тебя сообщить обо всем прессе?

— Я ничего не сообщала, они все сами раскопали.

— Да, журналисты это умеют, — согласился археолог. — Как бы то ни было, больше не давай никаких интервью. Если ты решила приобрести популярность…

— Вовсе нет, честное слово! Я никогда об этом не думала.

Вероятно, путешественник поверил ей, потому что произнес:

— Сегодня я к тебе заеду. Тебе необходимо познакомиться с остальными членами группы.

— Спасибо. — Девушка замялась, а потом спросила: — А что они подумают обо всей этой чепухе в газетах?

Лесли услышала, как собеседник раздраженно фыркнул.

— У них есть для размышлений темы поважнее. Сомневаюсь, что они вообще читали о тебе.

Но мисс Френтон не тешила себя подобными надеждами.

Мэй Филдхаус ждала Лесли в ее доме. У Мэй был ключ от квартиры; она жила за городом, но, если ей приходилось ночевать в Лондоне, модель с радостью позволяла подруге пользоваться своим жилищем. Мэй расхаживала взад и вперед с убийственно мрачным видом, держа в руке газету, скрученную в тонкий тугой рулон. Увидев хозяйку квартиры, она накинулась на нее, как коршун на добычу:

— Это все правда? Ты ввязалась в эту авантюру из-за рекламы?

— Я начинаю ненавидеть это слово, — столь же раздраженно ответила ей Лесли. — За сегодняшний день ты уже девяносто девятая персона, которая меня об этом спрашивает.

— Но это так? — настаивала собеседница.

— Нет, не так.

Приятельница обреченно вздохнула. Она вдруг села и, казалось, принялась перебирать в уме подходящие доводы. Затем она сказала:

— Тебя не будет месяцев шесть. Ты об этом подумала?

— Да.

— Для нашего бизнеса это долгий срок, — отметила Мэй. — Дизайнеры и фотографы могут о тебе забыть. Когда вернешься, возможно, придется начинать все сначала.

— Я знаю, — спокойно отозвалась Лесли.

Женщина прикоснулась к ее руке.

— А твоя внешность — это твой капитал, ты и сама понимаешь. Если утратишь красоту, тебе конец, а как, думаешь, будет выглядеть твое лицо после шести месяцев в джунглях? А твои руки, а волосы?

— С моей внешностью не случится ничего, что не смогли бы исправить специалисты за месяц, — невозмутимо возразила модель. — Что до опасностей, то я готова рискнуть.

— Ты не передумала?

Лесли кивнула, и проницательная подруга спросила:

— Стало быть, дело в мужчине, да? Полагаю, это Джастин Марч?

— Отчасти, — согласилась девушка. — Но меня все равно тянуло бы туда поехать, даже без него. Я достигла желаемого, так ведь, Мэй? Я имею в виду вершину своей карьеры. У меня больше нет цели, к которой нужно стремиться. Мне остается лишь удерживать завоеванные позиции. А мне хотелось бы снова обрести мечту, пусть это будет город, затерянный в джунглях.

Мэй вздохнула и встала. Она мягко коснулась губами щеки Лесли, и в ее голосе слышалась теплота.

— Тогда до свидания. Следи за собой, и я надеюсь, что в конце своих поисков ты обретешь нечто действительно стоящее.

До приезда Джастина оставалась еще пара часов. Девушка поспешила поймать такси, чтобы успеть повидаться с миссис Борн. Гораздо проще было бы позвонить ей или написать письмо, но Лесли чувствовала, что ей обязательно надо лично попрощаться с близким для нее человеком.

Пожилая дама была одна, когда горничная провела мисс Френтон в гостиную, и с теплотой приветствовала девушку.

— Как это мило, моя дорогая! Как неожиданно!

— Это всего лишь короткий визит, в воскресенье я уезжаю. Вы уже знаете, куда?

На краю стола лежала газета, на которую указала хозяйка.

— Я только что закончила читать про экспедицию. Твое решение было внезапным, верно?

— Совершенно внезапным, но мне ужасно хочется поехать! — воскликнула девушка.

Пожилая женщина кивнула:

— Я могу тебя понять. Для молодых людей невыносимо упустить возможность получить какой-то новый опыт. Надеюсь, это будет успешная поездка.

Она протянула маленькую белую руку, и собеседница слегка пожала ее.

— Что мне вам привезти? — спросила она. — Золотую птицу?

У хозяйки особняка был вольер с певчими птицами, которых она очень любила. Женщина улыбнулась:

— Золотая птица. Мне пришлось бы это по душе. Это Джастин предложил тебе ехать с ним?

— Ну да, — ответила девушка с некоторым колебанием.

— Тогда до свидания, моя дорогая, да благословит тебя Господь!

Мисс Френтон наклонилась, чтобы поцеловать пожилую женщину. Они улыбнулись друг другу, а затем улыбка миссис Борн померкла…

— Лесли…

Собеседница собиралась что-то сказать. Что-то серьезное и важное — это девушка поняла по выражению ее глаз. Но старушка снова сомкнула губы и вздохнула.

— Ничего, моя дорогая. Просто… Бог с тобой.

Уходя, гостья была озадачена. Что же такое ей чуть было не сказала миссис Борн? Возможно, она собиралась о чем-то предупредить? Могло ли это быть связано с Джастином Марчем?

Глава 5

Встреча с людьми, которым предстояло стать ее спутниками на долгие месяцы, казалась настоящим испытанием. Лесли боялась, что она может их невзлюбить, даже возненавидеть, ведь эти мужчины и эта женщина надолго станут для нее единственными людьми во всем мире. Это будет напоминать жизнь на подводной лодке или на плоту. Только они и она, и друг от друга им никуда не деться.

Когда археолог открыл дверь своей квартиры и девушка вошла внутрь, ее горло пересохло. Она уже почти забыла, как себя чувствуешь, когда появляешься перед незнакомой аудиторией, не зная, одобрят ли тебя собравшиеся.

И теперь звезде пришлось пережить это снова. Трое мужчин встали, увидев ее, а девушка, сидящая в кресле, лишь повернула голову. Все скептически рассматривали Лесли, ее холеная красота пришлась им не по душе. Внешность спутницы Джастина обескуражила их. Исследователи предпочли бы увидеть простую девушку, похожую на сельскую учительницу. Очарование, окружавшее королеву подиума подобно ауре, лишь сильнее настораживало путешественников.

После слов Марча «Это Лесли Френтон» последовало секундное замешательство, затем все негромко выдохнули:

— О нет!

Девушка лихорадочно забормотала:

— Я совсем не такая, какой выгляжу… То есть я не всегда так выгляжу! Я ношу дорогую одежду только в Лондоне, но обещаю, что в Перу ничего подобного не надену. И еще я сильная! — торопливо продолжала модель. — Я никогда не болела. Знаю, у меня нет ни исторического образования, ни специальных навыков, но я могла бы помочь делать записи… или еще что-нибудь. И готовить. Я хорошо готовлю.

Лесли говорила первое, что приходило в голову. Куда пропала ее уверенность? Все ее таланты, открывшие звезде путь к славе и приличному состоянию, здесь оказывались бесполезными. Она обернулась к Марчу. Если он согласился взять ее, значит, не считал, что девушка окажется обузой для путешественников. Но мисс Френтон смогла лишь беспомощно прошептать:

— Я вас не подведу.

— Конечно, — кивнул археолог, и его компаньоны, будучи вежливыми и культурными людьми, теперь улыбались Лесли, изо всех сил стараясь изображать дружелюбие. Их досада не исчезла, но они ждали ухода девушки, прежде чем выразить свои чувства вслух.

— Это Анджела Мейс, — представил Джастин, и невысокая темноволосая женщина вежливо улыбнулась. На вид ей можно было дать около тридцати лет; она выглядела миловидной, умной и очень энергичной. Одета Анджела была не бог весть как, но модель догадывалась, что следом за именем этой участницы экспедиции следует длинный перечень ученых званий и титулов.

— Вы бывали раньше в перуанских джунглях, мисс Френтон? — спросила она.

— Нет, но я была в Южной Америке, в Каракасе.

Исследовательница громко засмеялась:

— Это не одно и то же! Каракас — один из роскошнейших городов мира, и там называют эти леса зеленым адом. Вы знали об этом?

Девушка молча покачала головой.

— Не думаю, что от этого путешествия вы получите большое удовольствие, — заключила Анджела.

— Если вы так проницательны, то не поясните, на чем основаны ваши выводы? — язвительно поинтересовалась Лесли.

Взгляд мисс Мейс ответил без всяких слов, коснувшись ухоженных волос модели, ее одежды и белых холеных рук, хотя ногти на них теперь были коротко подстрижены, чтобы не помешать работе.

— Не позволяйте внешности вводить вас в заблуждение, — тихо возразила девушка. — Видели бы вы меня шесть лет назад!

— Это Джим Френч, наш фотограф, — произнес Джастин Марч, и мисс Френтон повернула голову к молодому человеку, в чьем взгляде отразилось инстинктивное восхищение, смешанное, впрочем, со значительной долей тревожных сомнений.

Джим, худой и жилистый парень среднего роста, заговорил, гнусавя на австралийский манер:

— Я с превеликим удовольствием фотографировал бы вас на любом другом фоне. Но мне кажется, вы неподходящий типаж для съемок в джунглях.

— Я еду в экспедицию вовсе не за новыми снимками, — заявила модель с легким раздражением.

— Разве? Тогда зачем же?

Путешественники молча смотрели на нее в ожидании ответа. Джим Френч, Анджела Мейс, а также седеющий мужчина средних лет и широкоплечий здоровяк, чьих имен девушка еще не знала.

— Потому что я хочу отыскать этот город, — проговорила Лесли. — А вы для чего туда отправляетесь?

Джим Френч широко улыбнулся:

— Для того же, я полагаю. Все мы стремимся туда по одной и той же причине.

Но исследователи ей не верили. За их спиной был многолетний опыт раскопок, составлявших их образ жизни. Они были тесно сплоченной командой, и каждый из них являлся неотъемлемой частью этого сообщества. Лесли была здесь чужой, и, даже улыбаясь, археологи презирали ее.

Мужчину постарше звали доктор Эдвин Клаус. Несмотря на седину, от него исходили те же уверенность и сила, что и от остальных, и, пожимая ему руку, мисс Френтон увидела в его глазах тень сочувствия. Доктор был самым добрым человеком в команде, она чувствовала это наверняка. Ему хотелось ехать с девушкой в джунгли ничуть не больше, чем остальным, но, казалось, Эдвин Клаус был готов ей помочь, чем сможет.

Последнего члена экспедиции звали Эйб Моррисон, он был невысок и крепко сложен и являлся авторитетным знатоком древних языков. Мужчина небрежно пожал руку Лесли, но в его взгляде отражалось лишь нетерпение. Он перевел взгляд с мисс Френтон на Джастина, не пытаясь скрывать свои чувства.

Нужно было многое обсудить. На полу лежала большая карта, и по красным карандашным отметкам на ней девушка поняла, что до ее появления члены команды изучали намеченный маршрут.

Она опустила глаза на карту, и Анджела наклонилась вперед, указывая на обширный зеленый участок без каких-либо пометок.

— Те самые джунгли, — объяснила она. — Когда мы туда доберемся, нам придется полагаться на проводников-аборигенов, древние легенды и досужие россказни. Мы можем лишь надеяться на лучшее.

— Насчет машин, Джастин, — вставил Эйб Моррисон, и путешественники снова погрузились в дискуссию, прерванную приходом Лесли.

Звезда давно забыла неприятное чувство, возникающее, когда собеседники тебя игнорируют. Куда бы ни отправлялась Лесли Френтон, она всегда была в центре внимания. В течение последних шести лет она ни разу не оказывалась самой незначительной персоной среди собравшихся. Но теперь положение девушки было именно таким: никто не интересовался ее мнением, не ожидал от нее дельных советов и никто по-настоящему не нуждался в ее присутствии.

Может быть, стоит отступиться от первоначального намерения? Если она заявит: «Это была бредовая идея, верно?» — ей мгновенно удастся привлечь к себе их внимание. Археологи испытают такое облегчение, что почувствуют к ней искреннюю симпатию.

И Джастин тоже. Он был сердцем этого коллектива. Это к его словам другие члены группы внимательнее всего прислушивались. «Ты был бы рад, оставив меня дома, правда? — подумала она. — Я очаровала бы тебя куда сильнее, если бы отказалась отправиться с тобой. — Ее губы сжались в упрямой гримасе. — Но я еду, Джастин. Я еду, чтобы доказать тебе и остальным, что я живой человек, а не ходячий манекен».

Мисс Френтон сидела молча, пока остальные обсуждали вопросы снаряжения, проверяя, все ли приготовлено: аптечка, москитные сетки, охотничьи ножи, фонари, компасы, сухой паек, сыворотка против змеиных укусов, огнестрельное оружие, — список казался бесконечным.

Наконец она встала, собираясь пойти на кухню и приготовить кофе. Дверь комнаты захлопнулась за ее спиной, но потом снова приоткрылась на дюйм, и до девушки донесся резкий, раздраженный голос Анджелы:

— Что ты затеял, Джастин? Это изнеженное дитя цивилизации не выдержит напряжения!

— У меня есть для этого свои причины, — спокойно возразил тот.

Лесли, замерев рядом со щелью, бесстыдно слушала их разговор.

Джим Френч пробормотал:

— Ты — главный.

Ей показалось, что фотограф при этих словах пожал плечами и что все были готовы смиренно подчиниться Марчу, хотя и не были убеждены в разумности его действий.

И… у Джастина есть свои причины. Он хочет, чтобы Лесли Френтон отправилась с ними, возможно вопреки собственным логическим соображениям. Без сомнения, он тоже верит, будто она повернет назад еще до того, как начнутся настоящие трудности.

Модель приготовила кофе и принесла его в комнату; все на секунду подняли на девушку глаза, чтобы улыбнуться и поблагодарить ее.

— Теперь я вас оставлю, — произнесла она беззаботным тоном, будто это был совершенно естественный поступок с ее стороны. — Увидимся в субботу.

— Да, — отозвались они, добавив: «До свидания», и Марч проводил ее до двери. Он взял руки манекенщицы в свои и улыбнулся, заметив коротко подстриженные ногти.

— Все равно твои руки не кажутся мне способными прорубать дорогу сквозь джунгли.

— Подожди, — возразила собеседница. — Я справлюсь, вот увидишь!

Он не мог быть прав! Лесли знала, какую тяжелую работу выполняли раньше эти руки, какими они были сильными. Но… шесть лет прошло с тех пор. Она превратилась в красавицу, утонченную и избалованную. Ливерпульская девчонка успела привыкнуть к беззаботной жизни — изысканным нарядам, нежным мехам, ласкающим кожу, духам и лосьонам.

Теперь она должна была отказаться от роскоши и рассчитывать на свою удачу. Что, если она успела размякнуть? Девушке казалось, что она так же крепка характером, как раньше, но шесть лет — это долгий срок. Что, если ей действительно не суждено «выдержать напряжение»?

Джастин посадил ее в такси, но, хотя шел дождь, модель остановила машину, не доезжая до своего дома, и остальную часть пути прошла пешком. Возле подъезда вполне могли оказаться репортеры, ожидавшие появления королевы подиума. Теперь мисс Френтон стала популярной, как никогда прежде. «Девушка, отказывающаяся от славы ради любви» — вот какой журналисты хотели бы изобразить Лесли.

Это не было правдой, и звезда страстно желала, чтобы репортеры оставили ее в покое, ибо, несмотря на уверения Марча, по сегодняшней реакции археологов она рассудила, что Анджела и все остальные прочитали каждое напечатанное о ней слово.

Лесли медленно брела сквозь тонкую пелену дождя. Давненько ей не приходилось этого делать. Дождевая вода наносит вред волосам, и это нужно учитывать, если вскоре предстоит съемка или показ. Но теперь ее внешность не имела значения.

Девушка пыталась вспомнить, как это — испытывать сильную жару или сильный холод. С тех пор как трущобная девчонка достигла успеха, она была надежно защищена от капризов погоды.

Мисс Френтон твердила себе, что нет ничего легче, чем перевести стрелки часов назад, но внезапно ей стало страшно. Если она окажется обузой для экспедиции и ей придется вернуться назад, никто не удивится. Анджела Мейс и прочие будут лишь рады. Мэй и Гертруда и вовсе придут в полный восторг из-за ее возвращения.

А Джастин Марч? Шагая сквозь ранние сумерки, Лесли поняла, что в случае поражения она не забудет о нем до конца своих дней.

Она скорее умрет, чем проиграет! Девушка мрачно улыбнулась, потому что так действительно могло случиться; это было отнюдь не образным выражением. Это решение всерьез попахивало сумасшествием.

Наступит суббота, и она отшвырнет прочь все, что до сего момента успела сделать в жизни, ради поисков золотого города, затерянного в джунглях. Да, она сошла с ума, это точно! Просто незаметно лишилась разума!

Глава 6

В аэропорту мисс Френтон ждало именно то испытание, которого она боялась. Там собралась целая толпа фотографов и репортеров, и едва подъехала машина Лесли, как они окружили ее подобно рою шершней.

Конечно, модель от них отделалась, пройдя таможню, но когда вместе с остальными путешественниками она поднималась на борт самолета, казалось, камеры щелкают повсюду.

— Эй, Лесли! — прокричал кто-то. — Один снимок с мистером Марчем! Только вы двоем.

Словно других членов экспедиции не существует! Как будто такие известные личности, как Анджела Мейс и доктор Клаус, не имеют значения. Девушка бегом поднялась по трапу и заняла свое место в самолете, красная от смущения.

Мисс Мейс села рядом. Повернувшись к манекенщице, она сухо сказала:

— Если вы отправляетесь в джунгли ради популярности, то наверняка должны быть более простые способы попасть на страницы газет.

— Мой поступок не имеет отношения к рекламе.

Анджела скривила губы.

— Ну а если вы решились сопровождать нас из-за Джастина, то вы явно лишилась ума.

«Ее мнение в точности совпадает с моим», — подумала собеседница, но ничего не ответила. По крайней мере, с назойливостью прессы она сталкивается в последний раз. Только в Англии модель могла считать себя знаменитостью. В других странах, где бы она ни появилась, едва ли кто-то слышал о Лесли Френтон. Она окажется наименее значительным членом экспедиции.

Такой она и была, и такой археологи заставляли ее себя чувствовать. За исключением некоторых коротеньких замечаний, никто не стремился беседовать с ней во время долгого перелета.

Даже когда самолет достиг Перу и Анджела Мейс, прикоснувшись к ее руке, пробормотала: «Внизу уже скоро покажется Лима», — путешественница заговорила неохотно, словно предпочла бы и дальше притворяться, будто Лесли не имеет к экспедиции никакого отношения.

Внизу простиралась яркая синева Тихого океана с маленькими белыми островками, покрытыми гуано. Глядя в иллюминатор, девушка заметила темные утесы и обширные пространства песчаных дюн береговой линии. Показались ослепительно белые дома, а позади них возвышалась громадная стена Анд.

Аэропорт Лимы оказался большим и вполне современным. Им снова пришлось пройти таможню; Джастин беседовал с чиновниками по-испански, и Лесли догадалась, что здесь к экспедициям применяется особая процедура таможенного контроля. Казалось, к ним относятся дружелюбно, но дело двигалось медленно, и ожидание затянулось. Модель страстно мечтала принять ванну и переодеться.

Правда, она не смела заикнуться об этом спутникам. Можно было вообразить, как мисс Мейс язвительно заявит: «В джунглях принять ванну негде, а уж о том, как подолгу придется обходиться без смены одежды, и говорить ни к чему».

Отель, в котором они поселились, оказался достойным заведением, удобным и соответствующим европейским стандартам, и пока их путешествие выглядело не труднее экзотического отпуска. «Но ни у одного из членов экспедиции не возникло безмятежного отпускного настроения», — скорбно подумала девушка, распаковывая один из своих чемоданов.

Им нужно было работать. Всем. Марч отправился договариваться об аренде грузовиков, которые должны были довезти археологов до следующего пункта. Джим Френч убежал делать какие-то снимки. Анджела и Эйб проверяли снаряжение; доктор Клаус склонился над множеством ветхих карт и новеньких образцов аэрофотосъемки, вычерчивая схемы и делая пометки.

Лесли бездельничала, чувствуя себя бесполезной. Она жалела, что не сумела поймать Джастина до его ухода; может быть, мужчина разрешил бы ей сопровождать его. Девушка спросила доктора Клауса, не может ли она чем-то ему помочь, но тот улыбнулся и покачал головой.

— О небеса, каким образом? — воскликнула мисс Мейс, когда модель подошла с тем же вопросом к ней и Эйбу Моррисону.

— Простите, — пробормотала Лесли и снова закрыла дверь своей комнаты.

Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Зачем она оставила своих друзей, чудесную квартиру и присоединилась к этой враждебной банде?

Через какое-то время мисс Френтон вновь попробовала предложить помощь Анджеле. Та держала в руках листы со списком снаряжения, отмечая закупленные предметы галочками.

— Не сомневаюсь, я могу что-нибудь для вас сделать, — произнесла девушка. — Может, я и похожа на ненормальную, но, по крайней мере, дайте мне шанс доказать, что это не так.

Исследовательница продолжала свою работу. Перед ней стояла раскрытая аптечка первой помощи, пальцем одной руки она водила по списку, а второй перебирала по очереди медикаменты.

— Пройдитесь по магазинам, — отозвалась мисс Мейс. — Это последние на нашем пути торговые точки, напоминающие привычные вам супермаркеты. Больше вы ничего подобного не увидите.

Девушка выбежала из отеля. Какое-то время она шагала куда глаза глядят, охваченная гневом, но злость быстро исчезла, потому что модель сумела понять точку зрения спутников. В тот момент ей было лучше не путаться ни у кого под ногами. Она могла лишь помешать давно ставшим рутинными приготовлениям, поскольку все обязанности были распределены между членами группы давным-давно.

Этот город был для нее новым. Действительно стоило посмотреть его и получить удовольствие.

Мисс Френтон шла по бульвару с рядами цветущих деревьев, разглядывая горожан, мужчин и женщин. Некоторые были одеты на западный манер, но многие женщины носили мантильи и яркие платья с нижними юбками, а сопровождающие их мужчины щеголяли черными костюмами и широкополыми шляпами. Сквозь ажурные железные ворота были видны патио с фонтанами, раскидистыми пальмами и цветами — гибискусами, жасмином, розами.

Все вокруг выглядело до того ярко и празднично, что девушка ощутила, как тревога покидает ее. Когда-нибудь она и Джастин будут вспоминать о первых днях совместного путешествия и смеяться.

«Помнишь, как твои товарищи ненавидели меня из-за моего решения отправиться с вами? — спросит Лесли. — Даже ты начал жалеть, что позвал меня с собой, правда?» И он согласится. «Но я жалел совсем недолго, — добавит он. — Теперь я так рад! Очень, очень рад…»

Девушка бесцельно бродила, сворачивая наугад, убивая время и наслаждаясь этим занятием. Только когда модель посмотрела на свои часы и решила возвращаться назад, она поняла, что не знает названия отеля. Они приехали туда прямо из аэропорта. Мисс Френтон расписалась в регистрационной книге, предъявила паспорт, но все, что она знала об отеле наверняка, — он большой и белого цвета, а где-то рядом возвышается скульптура всадника. И конечно, она ни слова не знала по-испански.

Однако Лесли сумела отыскать одного пожилого господина, говорившего по-английски, и после этого все встреченные ею прохожие принялись ей помогать. Она переходила от одного человека к другому, расспрашивая горожан и полицейских, и их всех, казалось, заботила ее проблема. Эти люди направляли девушку поочередно к трем разным отелям, которые она видела впервые в жизни, и она так переволновалась, что могла бы и не узнать четвертый, если бы не заметила Джастина Марча, вышедшего из здания и зашагавшего по тротуару.

Лесли побежала ему навстречу:

— Боже мой, я так намучилась!

— Черт возьми, где ты была? — сердито спросил мужчина.

— Гуляла по Лиме. Я заблудилась.

Он схватил ее за локоть и быстрым широким шагом повел в фойе отеля, как поступают полицейские в фильмах, арестовав преступника.

— Ты меня искал? — виновато пробормотала девушка. — Извини, я и не думала, что бродила так долго.

Марч ничего не ответил, но отпустил ее руку и быстро поднялся вверх по лестнице до коридора, где располагались их номера. Дойдя до своей двери, он открыл ее.

— Зайди на минуту, пожалуйста. — Тон его голоса был резким. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Модель вошла в номер следом за археологом. Его комната была такая же, как у нее, — просторная и удобная. Лесли заметила, что в помещении не было никаких сувениров и личных вещей, свидетельствующих о характере жильца, и вспомнила, что квартира Марча отличалась такой же атмосферой необжитого жилища. Вероятно, Джастин никогда и нигде не пускал корни и каждую минуту был готов двинуться в путь.

Он подошел к окну и мрачно произнес:

— Я сомневаюсь, что в экспедиции ты принесешь ощутимую пользу, и чертовски не уверен, что ты не окажешься обузой.

Сейчас путешественник выглядел совершенно другим мужчиной: у него начисто отсутствовал лондонский светский лоск; это был человек, с головой погруженный в работу, жесткий и прямой.

— Я вернулась! — принялась защищаться мисс Френтон. — Со мной не случилось ничего плохого. Я не просила тебя волноваться и искать меня!

— Пока ты с нами, — возразил Марч, старясь говорить спокойно, — ты являешься членом экспедиции. Все хорошо, с тобой ничего не случилось, но каждый инцидент, ссора, происшествие — а они легко возникают в любом крупном городе — могут изменить отношение к нам здешних властей и поставить крест на нашем путешествии еще до того, как оно начнется. Ты теперь не свободная личность, ты часть экспедиции, как и все мы. И позволь совершенно четко определить один момент: если твои действия сорвут наши планы или как-то им помешают, ты немедленно отправишься назад в Англию.

Лесли чувствовала себя нашкодившим ребенком. Ей хотелось возражать и спорить, но ее рассудок признавал, что в любой профессии существуют свои правила и для успеха в таком рискованном предприятии, как поиск затерянного города, от каждого члена команды требуется дисциплина и беспрекословное подчинение лидеру.

Так что она лишь выдавила:

— Я поняла.

— Отлично, — сухо отрезал Джастин.

По крайней мере, спутники ее хватились. До сих пор девушка чувствовала себя невидимкой — существом, появления или ухода которого никто не замечал.

Во время ужина для мисс Френтон разговор шел словно бы на иностранном языке. Хотя все говорили по-английски, предмет разговора оказался вне ее понимания. Так что Лесли сидела тихо, слушая и набираясь ума-разума.

После ужина девушка вышла на террасу отеля и стояла там, наблюдая закат солнца. Это был один из самых красивых закатов, которые ей приходилось видеть. Небо переливалось оттенками от темного пурпура до нежнейших розовых тонов от малинового до золотого.

А потом внезапно, словно упал занавес, пришла ночь, и, повернув голову, Лесли увидела Джастина Марча, шагавшего к ней.

— На твоем месте я бы лег спать, — произнес мужчина, и его голос снова звучал по-доброму. — Впереди ранний подъем и трудная дорога.

— Я иду ложиться, — кивнула собеседница. — Какая это красивая страна…

— Действительно. Но красоту этих мест всерьез можно назвать смертельной, и мы ни в коем случае не должны об этом забывать.

Модель и прежде стояла на подобных террасах с другими мужчинами, и все без исключения стремились заключить ее в свои объятия. Лесли ждала, когда же Джастин обнимет ее, и, когда он это сделал, девушка ощутила, как ее сердце забилось в сумасшедшем ритме.

Это был мужчина, сводящий ее с ума, — слишком самоуверенный, слишком волнующий, — и будь она проклята, если останется кротко стоять в ожидании поцелуя от человека, почти не замечавшего ее присутствия, за исключением короткого выговора, с самого отлета из Англии! И все-таки… она ждала.

Но, вместо поцелуя, Джастин заявил:

— Отправляйся домой, Лесли.

Она так и застыла.

— Нет!

Марч вовсе и не думал о ней… Лесли освободилась от его объятий и пошла к отелю. Через плечо она бросила:

— Я никуда не вернусь. Я хочу найти Вилькабамбу.

Девушка оставалась для Джастина лишь досадным бременем, и поэтому собственные чувства еще сильнее пугали ее.

Ибо она знала: куда бы ни направился археолог, она последует за ним. Может быть, он обладал каким-то особенным обаянием. Или ей хотелось принять брошенный ей вызов. А возможно, он просто был единственным из знакомых ей мужчин, за которым она готова была идти куда угодно.

Глава 7

Они отправились в путь ранним утром. Закончив завтрак, путешественники направились во внутренний двор позади отеля, где стояли два приземистых грузовика. Машины уже были загружены.

Доктор Клаус и Эйб Моррисон сели в одну из них. В кабине второй устроились Джастин и Джим Френч с Анджелой и Лесли на заднем сиденье.

Мисс Френтон никогда не ездила на грузовике, особенно в такую жару и с такими неудобствами. Вначале их путь вел через пустыню. Это была страна контрастов. Днем над ними сияло палящее солнце, превращавшее кузов в духовку, обжигавшее кожу и заставлявшее глаза слезиться и болеть. Но как только наступала ночь, подбирался арктический холод, и даже спальные мешки с меховой подкладкой не могли сохранить тепло тела.

Модель знала: все ждут, когда она пожалуется. В течение нескольких дней она ощущала пристальный взгляд мисс Мейс, но умудрялась улыбаться в ответ, твердя себе, что пустыня не может быть бесконечной.

И наконец исследователи оставили ее позади и начали подниматься выше и выше в Анды. Теперь вокруг возвышались мрачные голые горы.

Лесли не могла понять, как двум грузовикам удавалось удерживаться на серпантине здешних дорог, представлявших собой всего лишь неглубокую колею в грунте без признаков асфальта, нависающую над отвесными пропастями. Соскользни машина с края такой «дороги», у них не было бы ни одного шанса остаться в живых.

Девушка все время молилась, сидя в задней части кабины бок о бок с Анджелой. Здесь было мало иметь хорошего водителя. Для благополучного окончания поездки требовалась солидная порция Божьей милости. Мисс Френтон не смела давать волю своему воображению, иначе она бы закричала, требуя немедленно остановиться.

Каждую ночь разбивали лагерь сбоку от грузовика, разжигая костер и разогревая взятые с собой продукты, а затем все залезали в спальные мешки. Лесли всегда достаточно уставала, чтобы не мучиться бессонницей, и всегда была достаточно голодна, чтобы не отказываться от пищи.

Похоже, поварским искусством никто в команде похвастаться не мог, и, когда девушка спросила, нельзя ли ей взять стряпню на себя, Анджела лаконично ответила: «Почему бы нет?»

Но на четвертый день в Андах модель ощутила, что не в состоянии соорудить даже самое простое блюдо. Она не находила в себе сил даже для того, чтобы выползти из машины, не говоря уж о приготовлении пищи. Много часов подряд девушка чувствовала себя ужасно: голова раскалывалась, подкатывалась волнами мучительная тошнота. Ей казалось, что, если машину не остановят, она умрет. Лесли всю дорогу обливалась потом и сидела отвернувшись от Анджелы, боясь, что ее выдаст смертельная бледность.

Но мисс Френтон так и не попросила остановиться. Упрямство заставляло ее молчать. Она не хотела никому сообщать о своем плохом самочувствии. Ее болезнь может задержать их в пути, а девушке было никак нельзя превращаться в обузу.

Хорошо, что Анджела с ней почти не разговаривала. Исследовательница отодвинула занавеску, разделявшую переднюю и заднюю части кабины, и время от времени обменивалась замечаниями с Джастином и Джимом Френчем.

Когда машины наконец замерли и спутница вылезла из кабины, модель позволила своей голове опуститься на ладони. В чем же дело? Если она заболела, то что с ней будет? На девушку наползало черное облако такого отчаяния, что она едва ли возразила, если бы ее бросили в одиночестве на голой скале. Анджела заглянула в грузовик:

— Выходишь?

Когда Лесли попробовала привстать, ей показалось, будто обледенелые горные вершины обрушились на ее больную голову. Она покачнулась, и Анджела подскочила, чтобы поддержать ее.

— Прошу прощения, — пробормотала модель. — Я… все нормально.

Подошли Джастин и Джим.

— Как долго ты себя так чувствуешь? — спросил Марч.

— Весь день. — Лесли повернулась к нему, хотя едва ли могла что-то рассмотреть из-за головокружения и тошноты. — Я так… ужасно сожалею, но ничего не могу поделать. Я не понимаю, что со мной происходит. Простите, что доставляю вам такие неудобства.

— Все нормально. — Как ни странно, в голосе Джастина слышалось сочувствие. — Здесь такое состояние называют «сароче» — горная болезнь. Это оттого, что мы поднялись на большую высоту. Сейчас у тебя болит голова и хочется только умереть, верно? Но позже тебе станет полегче.

Мисс Френтон не могла поверить в свое скорое выздоровление, но все же слова Джастина ее немного успокоили. Анджела помогла спутнице забраться в спальный мешок и посидела рядом, пока тошнота девушки немного поутихла, после чего Лесли погрузилась в тяжелый сон.

Проснувшись на следующее утро, она с восторгом обнаружила, что ее страдания действительно закончились.

Мисс Мейс, уже вставшая, спросила:

— Лучше?

— Да, слава богу.

— Поганые ощущения, правда? — сочувственно заметила Анджела.

— Я прошу прощения за доставленное вам беспокойство.

Собеседница рассмеялась. Ее веселый смех Лесли уже приходилось слышать, но только не тогда, когда эта именитая исследовательница говорила с ней.

— Беспокойство? Какое особенное беспокойство ты доставила? Молча тряслась в машине и ни разу не хныкнула. Я тебе вот что скажу — когда меня одолевает приступ сароче, я кричу караул! И на всех время от времени накатывает эта болезнь, даже на опытных путешественников. Ты вела себя отменно.

Затем и остальные археологи поинтересовались ее самочувствием, и, когда девушка объяснила, что все прошло, они заулыбались и подбодрили ее. Атмосфера, казалось, потеплела — впервые члены экспедиции смотрели на нее дружелюбно.

— Дальше ехать можешь? — спросил Джастин.

— Конечно.

— Умница, девочка! — Вероятнее всего, Марча в первую очередь заботила скорость их передвижения, но он обнял Лесли за плечи одной рукой и этим жестом словно обозначил ее вступление в команду, так что теперь она уже не ощущала себя посторонней.

Почти неделя потребовалась для того, чтобы добраться до Куско, древней столицы империи инков. Как Джастин и предупреждал, путешествие оказалось нелегким. Дорога между хмурыми скалами постоянно взбиралась вверх, пока они не достигли высокогорного перевала Куско, где на них сверху вниз взирали сверкающие ледники, а в небе парил орел с распростертыми крыльями.

Наконец колея начала полого опускаться, а долина стала шире, и ее унылость смягчилась благодаря зеленой траве. Грузовики проехали мимо большого спокойного озера, и Анджела указала на него спутнице:

— Это озеро Уркос. Инки выбросили в его воды свои золотые украшения перед приходом испанцев. Мы проедем через ущелье, за которым будет Куско.

И вот, наконец, Куско. После пустыни и горных дорог городок показался девушке оплотом цивилизации. Настоящий оазис.

Но остановиться в нем они планировали всего на одну ночь. Членам экспедиции не терпелось углубиться в джунгли, чтобы начать поиски.

— Я бы хотела посмотреть Куско, — обратилась Лесли к Джастину, — но, памятуя о моих приключениях в Лиме, может, ты отпустишь со мной Анджелу или еще кого-нибудь, кто знает испанский?

Мисс Френтон надеялась, что Джастин сам покажет ей город. Если только он не будет занят очередными непонятными приготовлениями к путешествию, у него окажется масса свободного времени. Лесли обратилась к археологу, озорно поблескивая глазами, и засмеялась, когда он предложил ей свои услуги гида.

Это был странный, бередящий душу город. В нем существовали театр, университет и большой собор на главной площади, как во многих других городах. Но во время прогулки спутник показал на доминиканский женский монастырь и сказал, что некогда в этом здании был храм Солнца.

На высоком алтаре в древности висел огромный золотой диск, и лучи от него целиком освещали восточную стену. Это было божество инков — Виракоча, солнечный бог. Когда-то у стен сидели мумифицированные останки умерших императоров и их жен в золотых масках и в одеяниях, жестких от золота и драгоценных камней, принимая поклонение потомков.

В древней столице инков кипела обычная жизнь, но память о зверствах прошлых времен и старых грехах по-прежнему окутывала ее. Здесь, в центре Куско, один из правителей подавил мятеж и уничтожил каждого мужчину, женщину или ребенка, которые как-то были связаны с восставшими, хотя среди убитых были и его собственные родственники. Он приказал вырвать у мятежников сердца и разбросать по площади, чтобы он мог видеть, «что за семя несут в себе подлые сердца».

Девушка содрогнулась, взглянув на Джастина, рассказывавшего эту историю, и подумала, что человек с такой смуглой кожей, темными волосами и аристократическим лицом, как у него, вполне мог бы играть роль одного из древних императоров инков. Она задумалась, любили ли женщины таких блистательных и жестоких людей, и пожалела этих женщин, вообразив, какие адские страдания, должно быть, приносила им такая любовь.

— Мне все время приходится напоминать самой себе, что все эти ужасы совершались очень давно, — пожаловалась Лесли Анджеле в тот же вечер в их спальне, и собеседница кивнула в ответ:

— Да, давно. Но здесь каждый год в июне проводят фиесту, главная церемония которой — принесение в жертву ламы в день солнцестояния. Я сама это видела. Жертвоприношение совершают в старой крепости на окраине города. Человек в одежде жреца с короной на голове, напоминающей солнце, перерезает бедному животному горло. О нет, теперь это не языческая церемония, — усмехнулась исследовательница, расчесывая волосы перед зеркалом. — Такая мысль ужаснула бы местных жителей. Сейчас это всего лишь праздничный ритуал. Но он очень близок к тому, который совершался здесь, наверное, тысячу лет назад, только в те дни перерезали горло человеку. — Анджела помолчала и негромко добавила: — В джунглях обряды еще ближе к обычаям предков. Вообще неизвестно, какие традиции могли сохраниться в глуши.

Она не пыталась напугать манекенщицу. Несколько дней назад Лесли немедленно это заподозрила бы, но теперь мисс Мейс относилась к ней по-товарищески.

Путешествие в Куско стало для девушки испытанием. Она узнала, что в городе есть аэропорт. При обычных обстоятельствах экспедиция могла бы перелететь в столицу инков из Лимы. Но археологи пересекли пустыню и Анды на грузовиках, понимая, что, если изнеженная модель не выдержит первого отрезка пути и сломается, ее можно будет отправить самолетом назад в Англию.

Но девушка не сломалась. Она переносила трудности так же стойко, как остальные путешественники, не паниковала в опасные моменты и благословила ужасную горную болезнь, потому что после нее все стали считать мисс Френтон полноправным членом команды. Над ней все еще посмеивались и поддразнивали ее, как новичка, но были готовы учить ее и оказывать поддержку.

Куско остался позади, и опять начался путь через горы. В этих местах внезапные снежные бури могли задержать их в дороге до тех пор, пока люди не умрут от голода, а из-за густых туманов, скрывающих колею, машина легко могла свалиться с горного склона.

Лесли была благодарна Анджеле в те дни. Для девушки спутница теперь стала Анджи, как для всех остальных. Сидя в кабине грузовика, они без устали болтали. А поговорить было о чем — об экспедиции, об этой стране, о мужчинах.

Мисс Мейс еще не собиралась замуж, но, пока машина тряслась по узким дорогам вдоль пропастей, в нескольких дюймах от гибели, Лесли узнала, что у Эйба Моррисона очень много положительных качеств.

— Проблема в том, — по секрету сообщила Анджи, — что его не привлекает ни одна женщина, кроме тех, кто умер много лет назад.

Собеседница хихикнула:

— Бедняга Эйб, у него нет никаких шансов!

— Да, — согласилась Анджи. — Но не говори ему.

Девушка не упоминала про Джастина. Анджела знала, что Эйб довольно сильно влюблен в нее, поэтому могла позволить себе поделиться секретами, но у мисс Френтон все обстояло по-иному. Ее надежды были такими же зыбкими, как туманная дымка, проплывавшая за окном машины. Изложить их вслух означало бы чрезмерно искушать судьбу.

Глава 8

На границе джунглей стояла деревня. Дальше простиралось буро-зеленое царство деревьев и ползучих растений. Там начиналась фактически ничейная земля, странный и мрачный мир цвета и света, темноты и смерти.

Стояла липкая, изнуряющая жара, беспрерывно слышалось жужжание мух и москитов. Дома в деревне представляли собой хлипкие хижины, сделанные из бамбука и неструганых досок, с крышами, крытыми пальмовыми листьями. Между хижинами бродили тощие свиньи и мелкие куры.

Джастин разговаривал на совершенно незнакомом языке, пытаясь нанять носильщиков. Сразу становилось ясно, что это нелегкая задача. Никто из местных жителей не спешил наниматься. Они лишь трясли головами да кривили губы.

Очевидно, Марч повысил плату, и постепенно, после долгого торга и споров, четверо мужчин согласились на предложенные условия. Они были готовы идти вглубь леса, но насколько далеко и как долго? Лесли задумалась. Аборигены выглядели более чем подозрительно.

Доктор Клаус отвечал за карты. Он объяснял, где находится первый ориентир, до которого надо добраться, а носильщики обменивались мрачными гримасами. Но они кивали, узнавая места, которые им показывают.

Ночь отряд провел в деревне. Девушка лежала, прислушиваясь к звукам джунглей. Она не могла понять источник ни одного из них, за исключением раздававшегося время от времени крика какой-то птицы. Темнота казалась наполненной шорохами — приглушенными и мягкими, как осторожные шаги.

Под москитной сеткой было душно и почти невозможно дышать, но модель заставила себя лежать спокойно и расслабиться, потому что завтра ей должны были понадобиться все силы.

Наступило утро. Путешественники позавтракали кашей и фруктами и запили трапезу крепким черным кофе. Машины проехать дальше не могли, так что снаряжение разделили и упаковали. Большую часть поклажи взвалили на спины носильщики, оставшееся взяли мужчины. На всех были надеты тяжелые ботинки и защитная одежда. Анджела улыбалась, глядя на Лесли, яростно и тщетно пытавшуюся сражаться с москитами.

— Через некоторое время ты к ним привыкнешь, — заверила ее спутница. — Они все равно будут кусаться, но ты перестанешь их замечать.

— Я тебе не верю! — простонала модель и внезапно заметила, что Джастин подзывает ее жестом. Начальник экспедиции стоял в некотором отдалении от остальных, и девушка поспешила к нему. — Я тебе нужна? — спросила она.

— Это она, Лесли, точка невозвращения. Отсюда ты еще можешь повернуть назад. Тебя отвезут в Куско в одном из грузовиков, а из аэропорта ты полетишь домой. Но если решишься отправиться с нами дальше, тебе придётся идти до самого конца. — Марч встретился с собеседницей глазами, выражение которых было очень серьезным. — Никто плохого о тебе не подумает. Понаблюдав за тобой последние недели, я верю, что ты способна выдержать путь по джунглям не хуже любого из нас. Если ты сейчас нас покинешь, это не будет бегством. Это просто будет означать, что ты передумала. Теперь все зависит от твоего решения — через несколько минут дорога назад тебе будет заказана.

— Это давно мне известно, — тихо отозвалась девушка.

Джастин кивнул:

— Действительно… Тогда пойдем.

Вскоре тропа закончилась, и путешественники предстали перед густой стеной растительности. Один из аборигенов вышел вперед и начал прорубаться сквозь заросли, а все остальные потянулись за ним вереницей. Джастин и Эйб Моррисон замыкали колонну.

В первый день пути Лесли показалось, что экспедиция толком не продвинулась в глубь леса, но остальные выглядели довольными, и перед самым наступлением темноты Марч дал сигнал остановиться и разбить лагерь.

Выбранная для стоянки поляна выглядела пустой и неприветливой, но Анджи объяснила, что здесь меньше вероятность встречи со змеями, чем среди густых зарослей.

Разожгли костер, и носильщики вместе с Марчем и фотографом отправились на промысел, надеясь добыть рыбу или дичь на ужин. Они вернулись с парой птиц и несколькими рыбинами, которых отдали мисс Френтон, чтобы та очистила их и приготовила.

Занимаясь этой скучной работой, девушка внезапно подняла глаза и увидела, что Джастин смотрит на нее, улыбаясь.

— Твои лучшие друзья тебя бы не узнали! — заявил он.

Модель очень хорошо понимала, как сейчас выглядит: ее красивая фигура полностью скрыта под мешковатой одеждой; волосы спутались и слиплись от пота, падая на лицо неопрятными, влажными прядями. А ее руки, некогда казавшиеся такими прекрасными и беспомощными, теперь выглядели пригодными для любого, самого неприятного дела. Лесли засмеялась в ответ и продолжила возиться с рыбой.

Еда получилась очень вкусной, возможно, оттого, что все здорово проголодались. После ужина все расселись вокруг костра: мужчины курили трубки, а женщины рассеянно наблюдали за огнем и дымом.

Вечер прошел в дружеской обстановке. Между собой археологи говорили мало, но Лесли испытывала ощущение легкости и полного счастья. На кого бы она ни посмотрела, все отвечали ей теплым взглядом. Девушка уже давно называла своих товарищей по именам. Даже доктор Клаус стал для нее Доком, как и для всех остальных. Лондонская модель теперь была одной из них, она была здесь своей и почему-то гордилась этим правом больше, чем всеми остальными своими достижениями.

Спали каждый под своими одеялом и москитной сеткой. Лесли почти сразу погрузилась в глубокий сон без сновидений… и, проснувшись, испытала дикий ужас.

Она села, сняла сетку и в трех футах от себя увидела существо, похожее на огромного мохнатого краба. Это был паук. Даже в Англии пауки всегда вызывали у нее отвращение, но это была самая ужасная и отталкивающая тварь из всех, виденных ею. Едва девушка издала приглушенный крик, лохматое чудище повернулось и уставилось на нее своими красными глазами-искорками.

Прежде чем парализованная страхом девушка смогла пошевелиться, чтобы прогнать монстра или убежать, грохнул выстрел, и паук разлетелся на куски.

Только тогда мисс Френтон закричала в полный голос, а доктор Клаус, откладывая ружье, сказал:

— Неприятная гадина, правда?

— Что это было такое? — выдохнула собеседница.

— Тарантул. Боюсь, их в этом месте много.

— Если бы он меня укусил… — Лесли сглотнула слюну, а Док улыбнулся, посверкивая глазами:

— Но он не укусил. Не укусил, верно?

Вокруг было так много опасностей, что времени на переживание по поводу одной из них не было. Когда вернулся Джастин — он и один из носильщиков встали раньше всех для охоты, — девушка почти забыла про паука. Про встречу с тарантулом Марчу рассказала Анджела, и он расспросил Лесли о происшествии с дотошностью, позволявшей предположить, что она испугалась не зря.

— Он ко мне не приблизился, — объяснила спутница, — благодаря Доку.

И весь тот день она несла в памяти улыбку Джастина, как маленький теплый талисман.

После завтрака исследователи снова отправились в путь и вскоре дошли до берега широкой реки, с быстрым течением и водоворотами, с нависающими над водой деревьями и вьющимися растениями.

Взглянув на мерцающую поверхность, Лесли заметила лениво плавающих аллигаторов и обрадовалась, что им не нужно сплавляться по реке, по крайней мере пока.

Экспедиция отправилась дальше вдоль береговой линии. На каждом шагу встречались красоты и опасности. Только что мисс Френтон зачарованно рассматривала крошечную, ярко разукрашенную птичку колибри, зависшую в воздухе, трепеща крыльями; в следующий момент один из спутников брал ее за руку и отводил подальше от дерева, ствол которого обвивала огромная анаконда, поджидавшая жертву.

Угроза таилась всюду, смерть подстерегала их каждую минуту, и все же девушка никогда не чувствовала большей полноты жизни и счастья. Едва ли она могла объяснить причину подобного ощущения. Она валилась с ног от усталости большую часть суток; кожа, искусанная насекомыми, зудела; за каждым кустом скрывалась смертельная опасность. Но, шагая рядом с этими людьми — с носильщиками, проводящими в джунглях всю жизнь, и такими мужчинами, как Док, Эйб, Джим и, конечно, Джастин, — Лесли чувствовала себя защищенной от любых случайностей.

День следовал за днем, и по мере продвижения в глубь джунглей девушка начинала чувствовать лес. Теперь она внимательно наблюдала, не покажется ли змея, и шла осторожной и мягкой поступью, такой же, как у остальных. Она научилась прорубать дорогу сквозь заросли. Когда неопытная еще путешественница в первый раз взяла в руки мачете, Марч улыбнулся ей.

— Приношу мои извинения, — произнес он.

Все обернулись, не понимая смысла его фразы, но это была шутка, известная лишь им двоим. Модель вспомнила свои длинные лакированные ногти и маленькие белые руки, которые держал в своих ладонях Джастин, приговаривая: «Ты никогда не была в джунглях. Один лишь их вид испугает тебя до смерти».

Если бы Лесли жила в Англии год за годом и виделась с Марчем ежедневно, она так и не узнала бы этого человека по-настоящему, так, как изучила его за последние недели. Теперь девушка считала археолога одним из самых отважных людей на свете. Джастин был лидером, уверенным в себе в минуты опасности и постоянно думающим о других.

Совместное странствие по джунглям помогло мисс Френтон понять характер этого мужчины. Часто Лесли думала, что могла бы доверить ему свою жизнь — так же, как и все остальные. Даже в полном изнеможении Джастин в первую очередь думал о своих спутниках.

Вечер за вечером, глядя на сидящего у костра путешественника, девушка чувствовала уважение и восхищение, которые в ней еще не пробуждал ни один мужчина. Влюбиться легко; если избранник привлекателен, добр и умер, любая женщина может почувствовать к нему влечение. Но сейчас все обстояло по-другому. Слово «уважение» кажется тусклым и затертым, но для Лесли оно внезапно наполнилось глубоким смыслом. Оно означало уверенность в том, что Джастин никогда не сделает ничего исподтишка, что ему можно доверять и верить в него, ибо это кристально честный человек. От Марча словно исходило теплое сияние, так что даже в самые тяжелые минуты путешествия можно было обернуться к нему и обрести новые силы, встретив его улыбку.

О да, она была в него влюблена! Когда Джастин обнимал девушку за плечи или брал за руку, у нее подкашивались ноги и кружилась голова от счастья. Во время романтических свиданий с другими мужчинами модель всегда поддерживала атмосферу непринужденного веселья и ни на минуту не позволяла отношениям выйти из-под контроля. Но если бы Джастин попросил ее о близости, Лесли отбросила бы доводы рассудка.

Однако археолог ни о чем не просил, и дни шли один за другим. Было приятно сознавать, что ее возлюбленный — самый удивительный мужчина на свете. Даже если он не питает к ней иных чувств, кроме дружеских…

В джунглях мисс Френтон многому научилась.

Однажды она томно смотрела на реку. Было душно и туманно, но, по крайней мере, река казалась прохладнее джунглей.

— Может, искупаемся? — предложила девушка.

— Нельзя, — возразил Джастин, а Анджела покачала головой.

— Может, хоть ноги окунем у берега? — настаивала Лесли. — В этом месте мелко и нет аллигаторов.

— Здесь есть рыбы, — начал терпеливо объяснять начальник экспедиции. — Пираньи, маленькие кровопийцы. Если войдешь в воду, когда у тебя есть царапина или ранка, например вчерашняя натертость на твоей пятке, запах крови привлечет целую стаю. Они обглодают твой скелет дочиста.

После этого разговора девушка больше не думала о купании.

Экспедиция обнаружила первый ориентир на пути к затерянному городу. Это были руины, сверху донизу покрытые высеченными в камне изображениями гротескных извивающихся фигур оборотней — людей с головами пум.

Носильщики остановились на почтительном расстоянии от каменных блоков, беспокойно переговариваясь, а археологи двинулись вперед, разрубая зеленую сеть из лиан, которую джунгли набросили на развалины.

Джим Френч начал кино- и фотосъемку. Эйб, специализировавшийся на древней письменности, зарисовывал все знаки, какие удавалось отыскать. Письменность инков по-прежнему оставалась нерасшифрованной, ее секрет был утрачен столетия назад, но все надписи тщательно собирались и изучались экспертами из разных стран, которые надеялись когда-нибудь постичь их значение.

По сиянию глаз Анджи, наблюдавшей за лингвистом, Лесли поняла, что подруга верит, будто Эйб сможет когда-нибудь разгадать тайну.

Потом руины остались далеко позади. Руководствуясь древними картами, путешественники проникли еще глубже в сердце джунглей, где нога белого человека не ступала веками. А возможно, европейцы не появлялись здесь никогда. Даже испанские завоеватели не смели заходить в эту глушь.

Носильщики однажды уже попытались повернуть назад. Они объяснили Марчу, что зашли уже достаточно далеко, даже слишком далеко от родных мест. Однако, после долгих уговоров, они с неохотой согласились идти еще один день. Но только один; затем они собирались повернуть домой.

Теперь, когда аборигены осторожно пробирались через зеленый туннель в зарослях, их глаза были круглыми от страха. Казалось, что джунгли, словно неведомый хищник, схватят путников и задушат. Все начали переговариваться шепотом, привлекая внимание собеседника прикосновением, а не окликая, как раньше, будто были окружены невидимыми существами, которых боялись потревожить.

Внезапно носильщики остановились, задрав головы и прислушиваясь. Лесли тоже услышала подозрительный шум — глухие отдаленные удары, подобные ударам сердца, хорошо различимые и размеренные.

Все повернули головы к Джастину.

— Да, — сказал он, словно отвечая на их безмолвный вопрос, — это барабаны.

Глава 9

— Барабаны? — эхом отозвалась мисс Френтон, не понимая происходящего. — Наверное, рядом деревня.

— И что будем делать? — спросил Док. — Обойдем ее стороной или понадеемся, что туземцы окажутся дружелюбными?

Начальник экспедиции задумался.

— Если мы можем расслышать их барабаны, наверняка они знают о нашем присутствии. Если они враждебны, то схватят нас в любом случае, но если мы войдем в их поселок, то есть шанс, что нам окажут хороший прием. Обитатели джунглей могут рассказать нам много полезного.

Носильщики принялись возбужденно переговариваться, а Джастин пожимал плечами, вставляя свои реплики в их спор, когда представлялась возможность, и наконец пришел к решению расплатиться с ними. Носильщики взвалили на плечи запасы продовольствия и исчезли в джунглях, как тени. Лесли была уверена, что испуганные люди доберутся до своей деревни в рекордно короткий срок, и подумала, что была бы не прочь присоединиться к ним. Направление, откуда били барабаны, было легко определить, и Марч возглавил колонну, а ритмичный грохот звучал все громче и громче. Страх девушки усилился. Она не могла отмахнуться от опасений, что они спешат навстречу своей смерти, и догадалась, что остальных это тоже тревожит. Их настроение можно было определить по их решительным лицам и по силе, с которой Анджи сжимала руку Лесли.

Джунгли немного поредели, и, как только путешественники достигли маленькой полянки, из кустов выскользнула гибкая темнокожая фигура, остановившаяся перед ними. Туземец держал копье, но не угрожал им; его одежда состояла из головного убора с перьями, цветных бус и куска яркой ткани, обмотанного вокруг бедер.

Не произнеся ни слова, он поклонился почти до земли, после чего зашагал впереди археолога. Пока они шли, Лесли заметила, как из зарослей появляются все новые фигуры. Это означало, что они окружены и их ведут в направлении бьющих барабанов.

Большая поляна, на которой стояло поселение, была отвоевана у джунглей. На ней теснилось множество хижин, а в самом центре стояла толпа мужчин и женщин в нарядных головных уборах. У некоторых из них на лицах были видны краска и мазки белой глины.

В стороне от остальных, явно дирижируя пышным действом, стоял рослый, представительного вида мужчина. На его плечи был накинут длинный плащ из перьев колибри. Тысячам этих крошечных птичек пришлось погибнуть, чтобы их перьев хватило на такое одеяние. Головной убор этого аборигена был выше и вычурнее, чем у его соплеменников.

Барабаны смолкли. На мгновение наступила гулкая, пугающая тишина, а затем, со звуком, похожим на вой, мужчины, женщины и дети закрыли глаза ладонями и бросились на землю.

Остался на ногах только человек в плаще, но лишь на секунду. Затем он тоже растянулся на земле и выкрикнул срывающимся голосом:

— Койа Паска!

Для мисс Френтон эта фраза ничего не значила, но она поняла, что по какой-то неведомой причине глаза туземца были устремлены на нее. Затем девушка услышала, как Джастин выкрикнул: «Нет!» — и его руки обхватили Лесли, оттаскивая назад, словно в попытке спрятать.

Спутница взглянула на него широко раскрытыми глазами:

— Что это? Что это значит?

На лицах товарищей она увидела выражение крайнего ужаса. Даже их губы заметно побледнели, несмотря на грязь, пот и загар.

Высокий человек снова поднялся на ноги и направился к археологам. Джастин заговорил; его голос был таким громким и яростным, что девушка задрожала.

Было ясно, что туземец в плаще не понимал сказанных ему слов. Он поклонился, держа руку перед глазами.

— Койа Паска, Койа Паска, — приговаривал он.

Марч снова что-то прокричал громким и твердым голосом.

Лесли опять ничего не разобрала, но на этот раз абориген остановился, повторяя некоторые из сказанных археологом слов. И Джастин продолжил старательно и медленно объяснять нечто крайне важное.

Никто из остальных путешественников не шевелился, и мисс Френтон прошептала Анджеле:

— Растолкуй, в чем дело… Пожалуйста!

Шевеля побелевшими губами, подруга ответила:

— Они считают тебя богиней солнца. Невестой бога. Эти люди никогда не видели белой женщины, да еще с такими, как у тебя, золотыми волосами.

Чувствуя тепло крепких рук Джастина на своих плечах, Лесли вспоминала истории о древних верованиях и обычаях инков, услышанные у походного костра. Индейцы ежегодно приносили в жертву юную девственницу, становившуюся невестой солнца.

Теперь она поняла, что так яростно отстаивал Марч, — ее жизнь! Для этих людей, помнящих зловещие ритуалы предков, она была золотой девушкой, невестой Виракочи.

Рослый человек уставился на нее. Он что-то прошипел злобным и протестующим тоном. Джастин вновь и вновь терпеливо повторял те же самые слова.

— В чем дело? — шепотом поинтересовалась у него спутница.

— Я говорю, что ты обещана мне, — ответил археолог так же тихо. — Ни к одной Койа Паска не должен прикасаться мужчина, иначе она не годится для бога.

Абориген в плаще воздел вверх обе руки в угрожающем жесте, и толпа взревела — негромко, но с бешенством дикого зверя. Лесли закрыла глаза, в страхе прижимаясь к Джастину. Если им суждено погибнуть, пусть это произойдет быстро. В голове девушки промелькнула истеричная мысль: «Он так никогда и не узнает, как сильно я его люблю!»

Но к ним не тянулись руки, чтобы грубо разорвать их объятия, не мелькали ни стрелы, ни копья. Напротив, вождь хмуро заговорил, обращаясь к толпе. Ее спутник переводил все, что мог.

— Праздник должен продолжаться. Кажется, этот парень объясняет им, что ты не Койа Паска, а простая женщина. Здесь проходит свадьба, и, увидев тебя, они решили, что бог посылает им свою невесту, чтобы ее вернули на небо с помощью алтаря.

— Что теперь будет? — спросил Эйб Моррисон.

Путешественники не смели пошевельнуться. Если индейцы слишком сильно расстроены, они могут решить поднять настроение соплеменников с помощью небольшой резни.

— Если мы не подружимся как можно быстрее, — отозвался Марч, — то у нас возникнут проблемы. Предложите им что-нибудь из вещей, особенно этому длинному.

Анджела сняла с запястья золотые часы, а мисс Френтон бросила на землю полдюжины пакетов сушеных овощей. Предводитель дикарей, очевидно, не понимал, что это за предметы, но, казалось, был способен оценить дружественные жесты.

Он показал пальцем на пакеты, их подняли и унесли. Часы ему понравились: тиканье, видимо, было приятно для его слуха; по душе пришлись ему также охотничий нож и одеяла. Через несколько минут вождь уже сиял от удовольствия.

Он так подобрел, что пришельцев пригласили остаться. Или, скорее, насильно усадили на приготовленные для них места. Исследователи с готовностью подчинились. Они не чувствовали желания испытывать судьбу. Но едва Джастин и Лесли двинулись вперед, вождь остановил их несколькими звучными словами.

— Боже кой! — пробормотал мужчина.

— Что такое? — с тревогой спросила Лесли.

— Мы — часть церемонии. Я сообщил, будто тебе предстоит выйти за меня замуж, а именно этим они сегодня и занимаются — свадьбами молодых пар. Местные жители настойчиво приглашают нас принять участие в обряде.

Мисс Мейс прикрыла рот рукой.

— Вероятно, их ритуал омерзителен. Что мы можем сделать?

— Совершенно ничего, — вставил Джим. — Если откажетесь, они тут же выпустят всем нам кишки. Обряд может оказаться старинным танцем. Подыграй им пока, Джастин, и надейся на их снисхождение к твоим способностям.

Из хижины, держась за руки и улыбаясь, вышли девушки со смуглыми, блестящими, как бархат, телами. Одна из них протянула руку Лесли, и та начала повторять движения танца вместе с ними.

Бой барабанов возобновился, и остальные жители деревни окружили плясуний огромным кругом, улыбаясь, хлопая в ладоши и раскачиваясь в такт музыке. Было так жарко, что у мисс Френтон все плыло перед глазами.

Казалось, шум барабанов и топот ног раздается у нее в голове, но путешественница продолжала двигаться в хороводе до тех пор, пока девушки не прекратили танец и не опустились на корточки лицом к мужчинам.

Джастин сидел напротив Лесли. Его неподвижное лицо казалось высеченным из гранита.

Археолог знал, до каких диких оргий могут доходить брачные обряды в первобытных племенах. Он представлял, каким отвратительным ритуалам могут подвергнуть сидящую напротив него девушку с нимбом золотых волос и прелестным лицом.

Мужчина снова коснулся пистолета в кобуре и повернул голову, чтобы посмотреть на Эйба, Дока и Джима. Они кивнули ему почти незаметными для глаза движениями. Никто из путешественников не хотел умирать, но, если бы им пришлось взглянуть в лицо смерти, их пули не замедлили бы устремиться к цели.

Стоя в центре круга, вождь воздел руки к небу, и тогда первые два будущих супруга опустились на землю и поползли к нему.

Глава 10

Теперь в барабаны начали бить мягче, их звук пульсировал в горячем неподвижном воздухе. Девушка смотрела на извивающиеся тела, пораженная ужасом. Неужели они хотят, чтобы она и Джастин приближались к Предводителю племени таким способом? Как рабы, распростертые перед хозяином. И… что будет дальше?

Вождь нагнулся, поочередно касаясь лба, век и рта обращенных к нему лиц, оставляя темные пятна в местах прикосновения. Затем туземец, стоящий рядом с правителем и державший сосуд из полой тыквы, протянул его невесте. Та отпила из нее, потом жених тоже сделал глоток, и по толпе пронесся судорожный стон наслаждения.

К вождю двинулась вторая пара, потом приблизились еще три, и наступила очередь Лесли и Джастина. Тут Марч протянул руку девушки и что-то сказал вождю, который на секунду задумался и кивнул.

Вздохнув с облегчением, мисс Френтон встала, и они обычным шагом направились к рослому предводителю племени с гигантским украшением из перьев на голове.

— Что ты сказал? — заинтересованно прошептала девушка.

— Если мы не будем соблюдать обычаи нашего народа, в нашей семье будут бедность и горе. Кажется, этот абориген очень уважает традиции, хвала небесам!

Вождь потянулся ко лбу Лесли, затем к векам и губам. Девушка стояла спокойно, терпеливо перенося прикосновения к своему лицу. Затем ей протянули тыкву.

— Не пей ни капли, — произнес археолог спокойным, но очень серьезным тоном.

Девушка наклонила тыкву, и горькая жидкость лишь обожгла ей губы. Лесли передала сосуд Джастину и увидела, как он правдоподобно изобразил глоток.

Остальные пары расположились поодаль. Теперь они сидели с остекленевшими глазами и лицами, застывшие в экстазе, качаясь в ритме барабанного боя. Путешественница замерла, увидев, что два воина направились к ней и ее спутнику.

— Иди за ними, — велел Джастин. — Молись и иди за ними.

Эти два туземца провели их через толпу, состоявшую, казалось, из сотен людей, и вывели на окраину деревни к хижине, стоявшей обособленно и, очевидно, являвшейся сокровенным местом. У входа стояла низенькая четырехугольная фигура, высеченная из камня.

Один из сопровождающих отодвинул занавесь из мягкого меха, прикрывавшую вход, и жестом пригласил войти внутрь. В помещении оказалось почти совсем темно и очень душно. Занавеска снова упала за их спинами, и Лесли прошептала:

— Что теперь будет?

Археолог обнял ее.

— Сработало! — воскликнул он. — Чудеса действительно случаются. Ты только что была свидетелем чуда.

— Что ты говоришь? Какое чудо?

— Это — еще один обычай этого племени. — Девушка почувствовала, что собеседник улыбнулся. — Сразу после церемонии бракосочетания мы должны находиться в уединении двенадцать часов. Если мы посмотрим кому-либо в лицо, то с этим человеком случится беда.

— Вождь в это поверил?

— Предводителя этого племени отличает широта взглядов. — Марч усмехнулся, а Лесли прикусила губу. Она не смела рассмеяться, потому что чувствовала — ее смех мог перерасти в истерику. Девушке с огромным трудом удавалось сохранять спокойствие, каждый ее нерв был натянут от страха. — Он чтит табу, налагаемые другими богами.

Мисс Френтон не надо было спрашивать о том, что произойдет снаружи. Она знала: музыка станет громче и быстрее, танцы распутнее — и свадебная церемония закончится пьяной оргией.

Путешественница тщетно пыталась унять дрожь, и Джастин мягко сказал:

— Самое худшее уже позади. Мы теперь должны только терпеливо ждать рассвета.

— А остальные?

— С ними все будет хорошо. Они — чужаки, гости. От них не ожидают участия в ритуалах.

— Мне было так страшно, — призналась девушка. — Никогда в жизни я не испытывала такого ужаса.

Ей по-прежнему было страшно. Здешний правитель терпимо относился к странностям пришельцев, но каким он станет после пары бутылок местной браги? Тогда он может воспринять поведение двух чужаков, отказавшихся принять участие в празднике, как страшное оскорбление. Вождь может решить, что боги и табу его народа важнее всех прочих, и тогда ее и Джастина вытащат из хижины за шиворот и подвергнут пыткам и издевательствам.

Ноги Лесли так ослабли, что не могли выдерживать вес тела, и она опустилась на мягкие меха, покрывавшие пол.

— Здесь они оставят нас в покое. — Спутник сел рядом и убрал спутанные волосы с ее лица. — Табу — сильная штука. Они будут опасаться беды, которую могут на себя навлечь, если мы их увидим.

— Но насколько крепкая эта выпивка? — Девушка содрогнулась. — У них останется хоть крупица разума, чтобы здраво рассуждать?

— Чем больше они пьют, тем более суеверными становятся, и уменьшается вероятность, что они пойдут наперекор чужим богам.

Путешественница понимала, что Марч всего лишь пытается ее успокоить, но была благодарна ему за эти слова. Она лишь мечтала о том, чтобы плетеные стены хижины были достаточно толстыми и не пропускали грохот барабанов. Пока ритмичные удары звучали во все убыстряющемся темпе, перерастая в раскаты грома, страх не отпускал ее.

— Ты заметила каменную фигуру возле входа? — спросил археолог.

— Да, видела.

— Это — подлинное изделие инков. Я удивлюсь, если эти ребята не смогут описать нам путь до Вилькабамбы или, по крайней мере, ее окрестностей.

Путешественник продолжал говорить таким спокойным тоном, словно они сидели у костерка, а не прятались в хлипкой постройке дикарей, не зная, отпустят ли их наутро целыми и невредимыми.

Звуки снаружи становились все более резкими. Голоса людей присоединялись к грохоту барабанов; слышались крики и визги, взрывы хохота и завывания. Но Джастин оставался спокойным и невозмутимым, и Лесли внимала ему с таким напряжением, будто только его голос и поддерживал в ней жизнь. Иногда голос Марча почти полностью заглушали вопли снаружи. Поначалу девушка едва ли понимала значение произносимых им слов. Уверенные интонации в его речи не позволяли ей поддаться нарастающей панике, и одного их звучания было достаточно. Но потом смысл этих слов начал проникать в затуманенный мозг, пробиваясь сквозь охвативший ее ужас. Собеседнице пришлось отвечать «да» или «нет» на его вопросы. Ей пришлось говорить.

— Я никогда перед тобой не извинялся, верно? — спросил мужчина.

— За что?

— За свое неверие в тебя. За уверенность в том, будто ты не сможешь вынести трудностей пути.

— Я не уверена, что способна еще что-то вынести. Если кто-то сейчас отбросит в сторону занавесь, я сойду с ума.

— Никто не собирается отбрасывать эту шкуру! И ты с честью выдержала прошлые испытания и выдержишь будущие. — Голос Марча повеселел: — Даже убедившись в твоих способностях, я по-прежнему едва верю, что такая прелестная девушка может приготовить тушеного попугая.

Среди кромешного ужаса этой ночи Лесли внезапно ощутила радость, потому что Джастин назвал ее прелестной. Путешественница отозвалась дрожащим голосом:

— Теперь я уже не так красива, как прежде…

— Ты прекрасна!

Свет в хижину проникал только через маленькие отверстия в крыше, почти не рассеивая жутковатый сумрак. Джастин ладонью приподнял голову спутницы. Пятна краски, нанесенной вождем, размазались по лицу девушки, усиливая его бледность. Мужчина стер краску настолько тщательно, насколько смог это сделать в темноте.

— Расскажи мне о себе, — попросил он. — Я знаю о твоей жизни так мало.

Он расспрашивал Лесли о ее прежнем доме и семье, и она пыталась ему отвечать. В течение нескольких лет отец был всей ее семьей. Мисс Френтон говорила об отце с подлинной любовью; хоть докер и был довольно безалаберным человеком, он был добрым и любил ее.

Девушка с головой погрузилась в воспоминания. Положив голову на плечо спутника, она могла притворяться, будто не замечает, что дневной свет померк и теперь в хижину проникает лишь красноватый отблеск костров и факелов. Или вообразить, будто адский шум снаружи ей так же привычен, как голоса диких обитателей джунглей.

Это была долгая и страшная ночь. Иногда Лесли казалось, что она не вынесет дольше тягостного ожидания и вот-вот ринется вон из хижины, яростно прокладывая себе путь через толпу. В такие моменты девушка теснее прижималась к Джастину, и тот гладил ее по голове, успокаивая, будто ребенка.

— Осталось терпеть уже недолго. Тихо, моя дорогая, совсем недолго. Нам нужно лишь спокойно ждать.

Она знала, что археолог прав. Их единственным шансом на спасение было дождаться рассвета, когда буйная оргия закончится.

Мужчина рассказывал ей сотни разных историй. О городе, который они разыскивали, и о причинах его поисков. Он поведал спутнице о своих прошлых экспедициях и о том, как интересно снимать о них телефильмы. Марч говорил обо всем этом, стараясь успокоить и ободрить ее, и по мере того, как долгие ночные часы тянулись один за другим, а шум снаружи понемногу затихал, натянутые до предела нервы девушки немного успокаивались.

Эмоциональное напряжение утомило путешественницу больше, чем несколько дней тяжелой работы, и наконец, все еще прижимаясь к Джастину, она уснула.

Мисс Френтон проснулась, когда отдернули занавеску, и на мгновение поддалась панике. А затем поняла, что наступил день и Марч стоит у входа, глядя на нее сверху вниз. За его спиной возвышался Эйб Моррисон.

Археолог помог спутнице подняться, и они вышли навстречу серому утреннему свету.

Повсюду виднелись следы дикого ночного веселья. На земле, тяжело дыша, валялись люди, спящие прямо среди остатков еды и луж разлитых напитков. Все поселение деревни пожинало плоды необузданного кутежа.

Вождь ждал их или, скорее, Джастина. К Лесли быстро подбежала Анджела.

— Нам всем так повезло! — воскликнула она. — О боже, так повезло!

— Здесь творилось нечто невообразимое, да?

Лицо исследовательницы было бледным.

Она кивнула:

— Я не могла отделаться от мысли, что бы с нами стало, если бы не вмешался Джастин.

Лесли посмотрела на мужчину, стоящего перед правителем, и улыбка осветила ее лицо.

— Он удивительный, правда? — сказала она.

— Кто? Ах, Джастин. Да, конечно… — поспешила согласиться собеседница, но ее лицо стало чрезвычайно озабоченным.

Глава 11

— Ну и дела, — пробормотал Джим Френч. — Что творится!

Предводитель подозвал к себе двух своих воинов и, казалось, приказал им взять поклажу путешественников.

— Либо Джастину пришлось отдать все наши вещи, — продолжил фотограф, — либо он убедил старину вождя выделить нам носильщиков.

— Так оно и есть, — подтвердил Эйб. Лингвист знал даже больше языков, чем Джастин, ведь языкознание было его профессией. — Вождь по-прежнему подозревает, что Лесли — не простая смертная, раз у нее такие солнечные волосы. Он относится к ней с благоговением.

Два аборигена, которых передали в распоряжение отряда, пришли в ужас. Прежние носильщики не слишком рьяно относились к своей работе, но все-таки они пошли с экспедицией по своей воле. Эти же двое самым решительным образом не желали идти с путешественниками: они не выглядели бы более мрачными, услышав собственный смертный приговор.

Девушке стало жаль этих людей.

— А стоит ли их брать? — спросила она. — Мы сами сможем унести остатки наших припасов и снаряжение.

— Эти люди знают джунгли, — объяснила Анджи. — Туземцы нам действительно нужны, и не только для того, чтобы нести поклажу. Они будут нашими проводниками.

Не многие из жителей селения пришли, чтобы проводить пришельцев. Несколько взлохмаченных голов высунулись из хижин или устало приподнялись с земли, но большинство аборигенов отсыпалось после ночных гуляний.

Два воина показывали дорогу. Они знали не только джунгли, объяснил Марч, им была известна одна из сторожевых башен Вилькабамбы. Возможно, в далеком прошлом предки этого племени жили в городе, а впоследствии переселились в джунгли, забросив старые дома.

Теперь у этих людей не сохранилось даже легенд о Вилькабамбе, они лишь рассказывали о развалинах, появляться в которых смертельно опасно. И только потому, что волосы Лесли сияли золотом в солнечном свете, а их богом являлся золотой солнечный диск, они согласились показать дорогу туда девушке и ее спутникам.

— Ты — наша счастливая звезда, дорогая моя, — заявил доктор Клаус, и его загорелое лицо расплылось в улыбке. — Если бы не ты, нам никто не стал бы помогать.

Проводники упорно продвигались вперед, зная дорогу, но не испытывая удовольствия от прогулки. Они добрались до речного берега и вытащили из зарослей два каноэ. Следующую часть пути предстояло проделать по воде, и мисс Френтон постаралась не думать о пираньях, не говоря уж об аллигаторах, когда осторожно ступила на борт лодки. Рядом с ней устроились Джим Френч, Док и один из проводников. Второе каноэ пошло впереди.

Для такой глубокой и бурной реки эти суденышки выглядели пугающе хрупкими, и в течение следующих нескольких часов девушке казалось, что их постоянно подстерегают все опасности, которые только может таить река.

Это были грозные препятствия в виде стремительных течений и подводных камней. Даже когда воды вокруг выглядели спокойными, лодка могла вдруг стремительно вильнуть в сторону, увлекаемая течением, и тогда каноэ начинало так раскачиваться, что казалось, будто оно неминуемо пойдет ко дну. Туземцы лихорадочно гребли, огибая камни и стараясь оседлать течение.

Потом появились пороги. Во время прохождения первого из них Лесли решила, что им всем пришел конец. Но через несколько мгновений она уже вовсю вычерпывала воду, а проводник с Джимом Френчем отталкивали суденышко от каменных утесов длинными жердями, направляя его в пенящийся поток.

Как только путешественница посмела передохнуть, она стала искать взглядом каноэ Джастина, страстно желая, чтобы его лодке удалось уцелеть. Девушка знала: если лишь ее каноэ выдержит эту лавину воды, дневной свет для нее померкнет навсегда.

Но на плаву оказались оба суденышка, летящие вперед, словно пробки из бутылки. Как будто они шли с мотором, а не на веслах.

Над речными берегами нависали джунгли — темные и зловещие, чья монотонность временами скрашивалась полетом пронзительно кричащего изумрудного попугая или деревом, усыпанным алыми, пурпурными или белыми цветами.

Порой им попадались целые стаи аллигаторов, а один раз крокодил всплыл на поверхность совсем рядом с лодкой. Лесли могла бы дотронуться до него рукой. Аллигатор, однако, не пытался напасть. Лишь моргнул злыми глазами, и каноэ устремилось дальше.

Небо темнело. Стали заметны признаки надвигающейся бури. Тучи быстро проносились над головой, увлекаемые ветром, и небо из синего стало мертвенно-серым, с черными и лиловыми полосами, на которые все посматривали с тревогой.

Джастин что-то выкрикнул — вероятно, команду остановиться, — и два проводника принялись громко возражать. Они не хотели ждать. Туземцы предпочитали рисковать и плыть дальше сквозь грозу по стремнине, нежели терять время. Но начальник экспедиции заставил своего гребца повернуть к берегу, и второй проводник неохотно последовал за ними.

Это было сделано как раз вовремя. Едва путешественники выбрались на берег, как упали первые капли. Потом, без дальнейших предупреждений, их накрыла сплошная стена такого мощного ливня, какого девушка никогда раньше не видела. Ей пришлось хватать ртом воздух, поскольку она едва не захлебнулась.

За считанные секунды земля под ногами превратилась в болото. С высоких деревьев рушились водопады, с деревьев поменьше влага стекала струями. Казалось, все джунгли согнулись под дождем. Укрыться было негде; можно было только стоять, сбившись в кучку, дрожать и мокнуть.

Буйство стихий продолжалось около получаса, хотя казалось, будто прошло полжизни, прежде чем неистовый ливень начал превращаться в сильную грозу, а потом и в обычный дождь.

Большая часть поклажи была упакована в непромокаемые мешки и не особенно пострадала. Но у мисс Френтон стучали зубы, и не у нее одной. Людям требовалось тепло, и поскорее, иначе они рисковали простудиться, а то и получить воспаление легких.

Когда путешественники побрели прочь от берега, земля под ногами казалась мягкой и пористой. Буря переполнила реку, так что бурный поток стал быстрее и глубже, и девушка была рада его покинуть.

Все окружили поспешно разожженный костер, наслаждаясь его теплом; от промокшей одежды поднимался пар.

— Я думаю, Лесли, что нам лучше переодеться, — заметила мисс Мейс.

— Хорошая мысль.

Женщины, укрывшись за кустами вместо ширмы, сняли с себя насквозь промокшие брюки и блузы и насухо вытерлись полотенцами. Теперь, когда ливень закончился, девушка почувствовала ликование, словно после купания ранним утром. Воздух тоже стал прохладнее. Мисс Френтон начала напевать вполголоса, и Анджела подняла голову:

— Я хочу с тобой поговорить, Лесли.

— О чем?

Что бы ни было на уме у подруги, ей было трудно начать разговор. Исследовательница прикусила губу и долго возилась с «молнией» своей юбки.

— Уж не об Эйбе ли ты хочешь побеседовать? — Девушка надеялась, что предметом обсуждения станет не мистер Моррисон, потому что Анджи отнюдь не выглядела счастливой.

— Нет, — медленно ответила собеседница, — не об Эйбе, — и тут же быстро выпалила: — О Джастине.

— Так что же?

Ей расхотелось петь. Лесли застыла неподвижно, чувствуя нарастающую тревогу.

— Ты можешь разозлиться на меня за эти слова, — выдавила мисс Мейс. — Это не мое дело, я знаю, но мы ведь подруги…

— Конечно. Прекрати меня мучить, Анджи, говори быстрее.

— Не слишком к нему привязывайся.

— А почему? — Девушка произнесла этот вопрос сдержанным тоном с примесью легкого любопытства. Догадывалась ли ее приятельница об ее истинных чувствах? Знала ли, что для нее Джастин олицетворяет собой все лучшие качества настоящего мужчины и все остальные недостойны даже стряхивать пыль с его сапог? — Почему? — переспросила она снова.

— Потому, что существует другая женщина.

— Хочешь сказать, он женат?

— Нет, но вскоре женится.

Мисс Френтон не знала, какое чувство возобладало в ее душе — боль или облегчение. Ее, конечно, огорчала мысль о существовании соперницы, но такого мужчину, как Джастин, всегда окружают поклонницы. И… он еще не женат!

Археолог ни разу не упомянул о своих чувствах к этой женщине, так что вряд ли он серьезно влюблен. Конечно, он не так много рассказывал о себе и своей жизни, но Джастин никогда не стал бы намеренно никого обманывать и что-то скрывать. Если между Марчем и его подругой существовала глубокая привязанность, он бы так и сказал.

Но из-за того, что судьба Джастина была связана с собственной, и потому, что Лесли была женщиной и испытывала любопытство, она попросила приятельницу:

— Расскажи мне про нее.

— Что ж, она красива. Привлекательностью она тебе не уступает, ее красота иная: это женщина хладнокровна и очень уверена в себе.

— Я тоже, — улыбнулась модель. — Посмотрела бы ты на меня, когда я иду по подиуму на параде мод. Я — самое уравновешенное существо на двух ногах, Анджи.

Девушке хотелось, чтобы подруга улыбнулась. Ей самой захотелось улыбнуться, потому что она понравилась Джастину именно тогда, в Лондоне. А последние месяцы в джунглях их настолько сблизили и породили столько общих воспоминаний, что их уже не могла разлучить ни одна женщина, какой бы хладнокровной и уверенной в себе она ни была.

— Она другая, — снова повторила мисс Мейс. — Я не считаю тебя по-настоящему уверенным человеком, Лесли. В душе ты не такая. Вначале мне показалось, будто ты действительно равнодушная и эгоистичная особа, использующая нас в своих целях. Я сожалею, что несправедливо тебя подозревала, потому что потом я поняла, насколько я ошибалась, и очень люблю тебя такой, какая ты есть. Но ты не крутая. Ты ранимая. Я не думаю, что ты способна сражаться так же решительно, как Сабрина Денвер.

— Судя по твоим словам, она прямо амазонка какая-то! — попыталась пошутить собеседница.

— О, я не хотела создавать о ней такое впечатление. Эта женщина наполовину американка, и все в ее жизни получалось так, как ей хотелось.

Их позвали. Путешественникам требовалась еда, а Лесли была поваром.

— Эй, девушки, вы собираетесь возиться всю ночь? Что вы так долго одеваетесь — к балу готовитесь, что ли? — кричал Эйб.

Анджела вздохнула и встала.

— Ладно, пойдем. Если ты не можешь забыть о нем, Лесли, знай, что я желаю тебе удачи. Но если только ты не чувствуешь, что назад пути нет… Тогда будет мудрым поступком вычеркнуть Джастина из своей жизни.

Глава 12

Разумеется, мисс Френтон хорошо запомнила слова приятельницы. Они не шли у нее из головы. Модель воображала себе эту Сабрину — надменную красавицу, рожденную и воспитанную в известной и богатой семье. Анджела была права: Лесли действительно порой страдала от чувства неуверенности.

Годы успеха научили ее держаться с достоинством, но в девушке отсутствовало природное высокомерие. Ей ни на мгновение не могло прийти в голову, будто что-то принадлежит ей по праву — слава, богатство или любовь. Но ее желание связать свою судьбу с Джастином Марчем было сильнее даже желания жить.

Лесли постоянно твердила себе, что ничуть не боится Сабрины Денвер. Существовало множество причин не тревожиться из-за соперницы. С начала экспедиции она делила с возлюбленным так много переживаний: от обмена шутками у костра до яркого, неожиданного великолепия орхидей на фоне зелени джунглей. Так часто ее спутник смотрел сначала на лицо спутницы при встрече с захватывающим дух зрелищем, которое стоило сохранить в памяти.

Может быть, археолог не был многословен, рассказывая о своих чувствах к девушке, но он подтверждал их и другими способами. Пожатие его руки, помогающей спутнице преодолеть труднопроходимое место; его глаза, теплые и добрые; его улыбка — путешественник всегда ей улыбался. Лесли была уверена, что когда-нибудь Марч полюбит ее, если еще не полюбил.

Возможно, существование Сабрины объясняет все. Может быть, именно из-за мисс Денвер Джастин не выражал свою любовь словами. Если вообще существовала какая-то привязанность между ним и Сабриной, то, прежде чем завязывать серьезные отношения с другой девушкой, Марч предпочтет встретиться с мисс Денвер и все ей объяснить. Археолог никогда не поступит подло, никогда не обманет. Это самый честный человек из живущих на свете.

Нога путешественницы попала под корень, притаившийся на тропе, будто капкан, и Эйб ухватил ее за локоть.

— Осторожно, Лесли. — Парень широко улыбнулся. — Или нам теперь лучше называть тебя миссис Марч? Ты же только вчера вышла за нашего начальника замуж.

— Что?

— Хватит ее дразнить! — резко бросила мисс Мейс. — Чтобы свадьба по древнему обряду считалась состоявшейся, надо принадлежать к этому племени. Нигде, кроме этого поселка, такой брак недействителен. Мы все об этом знаем, к тому же у Джастина и Лесли не было другого выхода. Так что прекрати об этом шутить.

Марч посмотрел на мисс Френтон через плечо и улыбнулся.

— Конечно, этот брак недействителен, — подтвердил он. — Уверен, ты почувствовала облегчение.

— Возможно, — отозвалась девушка.

Их глаза встретились: влюбленные будто ласкали друг друга взглядом. Лесли тоже хранила в памяти ту ночь, словно щит против Сабрины.

Весь день стояла влажная жара. Воздух казался неподвижным, а джунгли словно замерли перед нападением; дышать становилось трудно.

И внезапно, словно гигантское животное, решившее лениво потянуться, земля зашевелилась под ногами путников, так что все покачнулись и остановились. Док хрипло вскрикнул.

Все закончилось через несколько мгновений. Это был всего лишь незначительный подземный толчок, но проводники ползали на коленях, обхватив головы руками, и единственным словом, которое девушка могла разобрать из их причитаний, было «Виракоча!».

— Ну как? — спросил Джастин. — Никто не пострадал?

Анджела сжимала рукой поцарапанный локоть. Она ободрала его о дерево, и Эйб направился к исследовательнице с озабоченным видом. Но он так и не дошел до спутницы, поскольку мгновением позже все увидели Эдвина Клауса. Он лежал неподвижно, а рядом с его головой валялся камень. Из виска мужчины текла кровь.

Лесли оказалась ближе всего к доктору. Она поспешно опустилась на колени рядом с неподвижным телом, но Марч торопливо сказал:

— Не прикасайся к нему. Мы не знаем, насколько серьезно он пострадал.

Затем археолог сам опустился на колени и осторожно приподнял сильными пальцами голову Дока. По его движениям было видно, что он умеет обращаться с ранеными. Мисс Френтон раньше не догадывалась, что у Джастина есть медицинское образование, хотя прекрасно знала, что доктор Клаус был медиком. Однако врачебные навыки Дока не могли помочь ему самому.

— Эдвину сейчас необходим покой, — объяснил Марч. — Мы не сумеем оценить тяжесть травмы, пока доктор не придет в себя и не начнет говорить. Устроим здесь стоянку.

Проводники пытались возражать против разбивки лагеря, но их никто не слушал. Разожгли костер, и Эдвина осторожно укутали одеялом. Он явно получил сильное сотрясение мозга, если не хуже. Лицо доктора Клауса посерело и осунулось; сейчас он не походил на прежнего крепкого мужчину, переносившего опасности и лишения так же стойко, как путешественники вдвое младше его.

За время знакомства с Доком Лесли успела привязаться к нему. Он всегда был добрым и терпимым к чужим недостаткам. Иногда между Эйбом и Джимом возникали разногласия — парни были очень темпераментными и часто вступали в жаркие перепалки, — и обычно именно Док остужал горячие головы и мирил мужчин, не давая ссоре разгореться настолько, чтобы пришлось вмешиваться Джастину.

Доктор Клаус любил, когда вокруг царил мир. Ему были по душе дружба и согласие. В первые дни путешествия он был единственным человеком, который мог улыбнуться Лесли.

Теперь рядом с ним сидел Марч, а все остальные занимались делом. Эйб и Джим вместе с проводниками собрались на охоту, и Джастин бросил им вслед:

— Не спускайте глаз с туземцев, иначе они смоются.

— Знаю. — В голосе Эйба слышалась та же меланхолия, которая охватила всех. — Они считают, что землетрясение устроил Виракоча в качестве предупреждения. Хотя для чего инкскому богу понадобилось обрушивать гнев на бедного старика…

Лесли и Анджеле делать было в общем-то нечего, разве что подкладывать топливо в огонь да распаковать вещи и припасы, которые могли понадобиться. Подруги устроились у костра напротив Марча и лежащего без сознания мужчины.

У девушки защемило сердце, когда она увидела, как по щекам спутницы катятся слезы. Она и сама едва сдерживала плач.

— Он поправится, Анджи. Я уверена, Док обязательно выздоровеет. — Лесли вовсе не была уверена в своих словах, но истово надеялась на благополучный исход.

— Ага. — Собеседница кивнула. — Конечно, поправится. Доктор Клаус — такой хороший человек. У него замечательная жена и две дочери. Одна из них почти твоя ровесница. Доку надо непременно к ним вернуться.

— Он вернется.

— Череп, кажется, не проломлен, да? Наш начальник с такой травмой справится. Но он может делать что угодно, но только не ждать. Доктор Клаус так много добра сделал Джастину. Он всем нам помогал, но для Марча он словно второй отец. Док читал лекции по археологии в том университете, где Джастин изучал медицину. После получения диплома Марч решил, что предпочитает археологию, махнул рукой на свой медицинский титул и начал работать под началом Эдвина Клауса. Док взял его на раскопки, в его первую экспедицию. В то время доктор Клаус был главным. А потом, когда начальником экспедиции стал Джастин, ему всегда хотелось, чтобы рядом был Док. Как и всем нам.

Пострадавший, которого осматривал Джастин Марч, был не просто его коллегой. Это был человек, ставший для археолога вторым отцом.

Мужчины вернулись с охоты, принеся с собой полдюжины птиц. Их подстрелили из ружей, а не из трубок туземцев. Проводники до сих пор тряслись всем телом, словно от озноба, но дело было не в болезни, а в страхе. Они молча сели на землю, отодвинувшись как можно дальше от доктора Клауса, на которого, как они верили, обрушился гнев Виракочи.

Лесли заставила себя заняться приготовлением еды, хотя не думала, что у кого-то будет хороший аппетит. Она жарила птиц на вертеле над огнем, когда до нее донесся невнятный возглас, изданный Доком. Все повернули в сторону раненого головы. Он пытался приподняться и сесть, и Джастин мягко удерживал его от этого опрометчивого поступка.

— Что… где я?

— Вас сильно ударило по голове, — спокойно отозвался Марч. — Расслабьтесь. Вам надо поспать.

Доктор Клаус снова лег, а археолог вынул из походной аптечки таблетки.

— Примите вот это.

У всех отлегло от сердца. Лесли закончила готовить еду, и аппетит у участников трапезы оказался отменным, хотя два проводника поедали свою долю с трудом из-за стучащих зубов.

Перекусив, начальник экспедиции вернулся к Доку. Теперь дыхание пострадавшего стало глубоким и ровным, но Джастин все равно не отходил от Эдвина.

Джим Френч вынул свой фотоаппарат.

— Думаю пройтись вокруг и сделать несколько снимков, — обратился он к Лесли. — Не хочешь отправиться со мной и немного украсить их?

— Украсить? — засмеялась собеседница. — Своим видом? — Но она встала на ноги. — Ты фотографировал, когда мы были в деревне?

— Шутишь? — Джим состроил комичную гримасу ужаса. — Я не осмеливался пошевелиться, только стоял и держал руки перед собой. Если бы я поднял камеру, меня тут же утыкали бы стрелами и копьями, и я стал бы похож на дикобраза.

К своему разочарованию, Френч обнаружил, что в этой части джунглей мало интересных видов. Он сделал несколько снимков рядом с лагерем, сел на ствол поваленного дерева и пробормотал:

— Все равно мне надо экономить пленки для Вилькабамбы.

— Ты думаешь, мы к ней приближаемся?

— Может быть. Ты только подумай, — он лениво оперся спиной о торчащую вверх ветку, — город, полный золота! И драгоценностей там больше, чем видел кто-либо в наши дни.

— Ради этого ты и хочешь туда добраться? Ради золота?

— А почему нет? — Парень цинично улыбнулся. — Ты знаешь, я в этой экспедиции всего лишь наемник. Я — оператор и фотограф, а не археолог. О да, в этих старых развалинах есть нечто поражающее воображение, я согласен. Инки были те еще ребята. Но дайте мне в руки хороший кусок золота — и занимайтесь вашей историей сами!

Услышав такие слова, мисс Френтон не ощутила шока, который могла бы испытать Анджела. К тому же Джим с его отросшей бородой был похож на терьера и выглядел забавно. Девушка рассмеялась:

— И как бы ты потратил деньги, получив такой кусок?

— Уж нашел бы способы. Бывали времена, когда я сидел без гроша в кармане, а нищая жизнь всегда заставляет относиться к деньгам с уважением. Ты когда-нибудь жила в нужде, Лес?

Она кивнула.

— Правда? Я и не думал. Стало быть, ты знаешь, каково быть бедным, да? Закрой глаза и представь, что у тебя денег больше, чем ты способна растранжирить. Как ощущения?

— Великолепные! — улыбнулась модель, присоединяясь к игре.

— Еще бы. А такая девушка, как ты, сумела бы превратить свою жизнь в настоящую сказку.

Проворно наклонившись, Джим легко поцеловал спутницу в губы. Удивление охватило ее лишь на мгновение; но пока она смотрела на парня широко раскрытыми глазами, из-за деревьев вышел Джастин Марч.

Глава 13

Лесли вскочила, вырвавшись из объятий фотографа, и тут же поняла, что из-за этого ее жеста ситуация стала выглядеть еще более двусмысленной.

— Ты… ты искал нас? — спросила девушка, заикаясь.

— В общем-то нет, — абсолютно спокойно ответил археолог.

— Мы… мы снимки делали. — Это были не особенно умные слова, поскольку и слепому было видно, что никаких снимков они сейчас не делали.

Джим взял свою камеру.

— Пожалуй, нам стоит вернуться. Док еще спит?

— Да.

— Отлично! — воскликнул парень с наигранным воодушевлением. — Отлично! Он заставил нас всех здорово поволноваться. — Френч зашагал быстрым шагом, стараясь выглядеть беззаботным, что плохо ему удалось.

Когда Марч молча развернулся, чтобы пойти следом, Лесли протянула к нему руку.

— Пожалуйста, — тихо произнесла она. — Послушай меня. Все было не так, как выглядело. Мы с Джимом ушли из лагеря не для того, чтобы тайком целоваться. Мы действительно отправились фотографировать и отщелкали несколько кадров. А потом разговорились… И тот поцелуй был случайным.

По выражению лица Джастина спутница не сумела прочитать его чувства. Оно не выражало ни гнева, ни обиды. Из глубин памяти девушки всплыло воспоминание о такой же кривой ухмылке, но ей было некогда вспоминать, при каких обстоятельствах она ее видела.

— Эта экспедиция состоит из взрослых мужчин и женщин, — ровным тоном произнес Марч. — Пока они выполняют свою работу, их отношения меня не волнуют.

Он направился к стоянке широким шагом, и мисс Френтон пришлось почти бежать, чтобы не отстать от спутника.

— Но этот поцелуй был дружеским, просто дружеским! — воскликнула она в отчаянии.

Лесли и Джастин вышли к лагерю. Их увидели все остальные, включая фотографа, хотя тот, казалось, был целиком занят тщательной проверкой состояния своей камеры и не поднял глаз.

— Не кажется ли тебе, что эти слова следует сказать Джиму? — тихо произнес археолог.

Смириться с поражением было нельзя. Позже, когда уляжется тревога по поводу здоровья Дока, они непременно должны снова поговорить, и тогда Джастин ей поверит. Если потребуется, девушка попросит подтверждения своих слов от Джима Френча.

Доктор Клаус пробудился как раз тогда, когда все собрались ложиться спать. Он съел немного голубиного мяса, но было ясно, что несчастный случай для него не прошел даром: большую часть времени Док просидел молча, обхватив голову руками. Когда Марч спросил пациента, больно ли ему, тот нетерпеливо отозвался:

— Нет, нет, все нормально. Просто оставь меня.

В отряде воцарилось подавленное настроение, и откровенная паника двух проводников, бродивших по лагерю с выпученными и бегающими от страха глазами, еще больше его усугубляла. Напряжение нарастало, и чувствовалось приближение некоей развязки. Ночь была слишком тихой, воздух чересчур тяжелым.

Все пытались облегчить тоскливую атмосферу разговорами. Анджела болтала про прежние экспедиции, и те, кто путешествовал вместе с ней, присоединились к беседе, делясь воспоминаниями и наперебой шутя. Только доктор не принимал участия в разговоре.

Френч спросил, действительно ли сокровища инков по-прежнему могут находиться в Вилькабамбе.

— То-то будет облом, если окажется, что какие-нибудь древние кладоискатели их растащили или спрятали в другом месте, — проворчал он. — Сколько золота там может быть, Джастин?

— Мои догадки не лучше твоих, — бросил в ответ археолог. — Давай подождем и посмотрим.

— Думаешь, мы туда попадем?

— Конечно попадем. Так ведь, Док?

Доктор Клаус кивнул, но, о чем бы товарищи ни говорили, ничто, казалось, не могло пробудить его от оцепенения. Наконец Джастин объявил:

— Пора бы ложиться. Утро вечера мудренее.

Лесли устроилась под своей москитной сеткой, чувствуя, что ей будет трудно заснуть. До выздоровления доктора было еще очень далеко, и здесь, в джунглях, они не могли предоставить ему таких тщательных лечения и ухода, в которых он мог нуждаться. Но, по крайней мере, Док вышел из бессознательного состояния и, может быть, после ночного отдыха почувствует себя лучше.

Все проснулись рано, и, когда Марч решил взглянуть на доктора Клауса, старик уже выбирался из-под одеял.

— Как голова? — спросил археолог.

— Так себе. — Док дотронулся до виска и поморщился. — Но все будет хорошо.

— Вы уверены, что можете продолжать путь? Можно было бы задержаться здесь еще на несколько дней…

— Нет. — Было похоже, что это предложение вызвало у больного раздражение. — Мы и так потеряли много времени. Надо идти дальше!

Эдвин Клаус явно выглядел лучше. На его лицо снова вернулся здоровый золотисто-коричневый цвет; вчера его лицо выглядело желтым и сухим, как старый пергамент.

Экспедиция пробиралась по лесу почти целый день. Попадались места, где джунгли были так густы, что приходилось прорубать путь, в иных местах деревья стояли реже. Туземцы не произносили ни слова. Они упорно продвигались вперед с отвагой, вызывавшей у Лесли восхищение.

На какое-то мгновение девушка остановилась, чтобы сорвать цветок, стебель которого обвивал ствол дерева. Лепестки цветка были нежно-красного цвета, с пурпурными прожилками. Путешественнице захотелось спросить кого-нибудь, что это за растение, или, может быть, показать его Джастину…

Но, протянув руку, она ощутила острую боль и, вскрикнув, отскочила назад. Все остановились и бросились к ней. Девушка сразу поняла, что случилось, еще не видя уползающую прочь змею.

Мисс Френтон закатала рукав своей тонкой шелковой блузы: было слишком жарко, и она не надела защитную одежду. На предплечье Лесли разглядела две темные точки. Ее рука уже начала неметь, и, когда подоспел Джастин, чтобы осмотреть укус, девушка беспомощно взглянула ему в глаза.

— Что мне делать? — прошептала она.

Мужчина заметил змею и рявкнул:

— Разводите огонь, быстро!

Лесли ждала, пока достанут сыворотку от змеиного яда, но по выражению лица Марча она поняла, что укола будет недостаточно. Чешуйчатая тварь оказалась смертельно опасной.

Все принялись работать в лихорадочном темпе, и костер запылал очень скоро. Джастин вынул металлический стержень из аптечки первой помощи и погрузил его в пламя, держа там до тех пор, пока металл не раскалился сначала докрасна, а потом добела.

— Боль будет убийственная, — предупредил он. — Но придется потерпеть, моя дорогая.

Широко раскрыв глаза, девушка уставилась на страшный, светящийся белым стержень, но к тому времени она уже не могла пошевелить пальцами, а в голове гремели барабаны. Лесли отвернулась, вцепившись здоровой рукой в запястье подруги.

— Делай это как можно быстрее, — процедила она сквозь сжатые зубы.

Несмотря на болеутоляющее, девушка закричала. Она отпустила руку Анджелы и прижала ладонь ко рту, прикусив ее до крови.

А затем Джастин принялся омывать пострадавшую руку чем-то прохладным и успокаивающим, и онемение начало понемногу проходить.

На лицах собравшихся читалось сочувствие и сострадание, и Лесли, одновременно заливаясь слезами и пытаясь улыбнуться, проговорила дрожащими губами:

— Я все-таки справилась, да? Сначала горная болезнь, а теперь это!

— Тебе очень не повезло, — заявила исследовательница, — и ты держалась изумительно.

— Черт возьми!

— Как ты сейчас чувствуешь себя?

Мисс Френтон поморщилась и ничего не сказала.

Марч наложил бинт на место укуса и соорудил перевязь.

— Подходящее место для стоянки, — заявил он. — Разобьем лагерь?

— Нет. — Пациентка покачала головой. Место ожога болело, но девушке казалось, что в пути ей станет лучше. Ей не хотелось бесцельно сидеть у костра и нянчить больную руку. К тому же туземцы куда-то показывали пальцами и старались подозвать остальных, как будто путешественники были близки к своей цели.

— Ты уверена, что можешь идти? — Археолог прикоснулся ладонью к ее лбу.

— Да. Пожалуйста, пойдем дальше, — настаивала Лесли.

— Хорошо, но опирайся на меня.

Мисс Френтон ухватилась здоровой рукой за его руку. Ее шатало, она ощущала дурноту, но слишком хорошо знала, что могла бы совсем ничего не чувствовать отныне и навсегда, и была слишком благодарна Джастину, чтобы жаловаться.

Проводники направились вперед почта бегом, но Марч окликнул их, приказав уменьшить скорость.

Аборигены сначала выказывали крайнее нетерпение, а затем, в какой-то момент, они знаками попросили археологов идти первыми, а сами трусливо убрались за их спины.

В этих местах джунгли росли очень густо: не было видно ни одной поляны. И все-таки прежде эта земля была расчищена на много акров вокруг, поскольку перед путниками возникла стена; она так обильно поросла ползучими растениями и мхом, что выглядела такой же зеленой, как джунгли вокруг. Но это была стена, сооруженная руками людей. Стена, когда-то представлявшая собой часть башни.

Проводники сбежали. Они выполнили приказ вождя, но, согласно представлениям их племени, пересечение рубежа, обозначенного башней, должно было повлечь за собой месть бога Виракочи.

И когда Лесли посмотрела на Джастина, а потом перевела взгляд на остальных, она поняла, что одна и та же мысль возникла у всех. Каким образом появилось подобное суеверие? Почему эта одиноко стоящая башня означала конец безопасного пути?.. А дальше начиналось царство смерти.

Глава 14

Никто не произнес ни слова. Темный вход в башню выглядел зловеще, но Марч двинулся вперед, разрубив густой занавес из стеблей, и вошел внутрь.

Остальные направились следом. Они увидели полуразвалившиеся ступеньки винтовой лестницы, ведущей в просторное помещение. Там было темно: узкие окна-щели заплела растительность.

Археологи включили фонари и принялись водить ими в разные стороны. Мисс Френтон ахнула от ужаса, увидев высеченные в камне барельефы, покрывавшие стены от пола до потолка. Они были посвящены разрушению и ужасу, военным сражениям и казням.

Там были вырезаны вереницы обнаженных пленников, бредущих на четвереньках с веревками на шеях; сцены человеческих жертвоприношений, изображения обезглавленных людей, сердец, вырванных из тел, варварских казней.

Девушка отвернулась, почувствовав тошноту.

— Какой это был жестокий народ! — пробормотала она.

Джастин кивнул.

— Нам лучше идти дальше. Наверное, мы недалеко от Вилькабамбы. Эти руины мы сможем осмотреть на обратном пути, когда будет время, чтобы сделать съемки и провести исследования со всей тщательностью.

Путешественники пошли дальше. Никаких троп в джунглях больше не было, за исключением звериных. Люди здесь не жили. Задыхаясь от жары, путники прорубали себе дорогу, борясь за каждый метр, и молчали, сберегая силы.

Лесли почти забыла про боль в руке. Экспедиция была так близка к цели, что она не могла думать о чем-то другом.

И вдруг Эйб, шагавший впереди, громко завопил:

— Эй, смотрите, что я нашел!

Все собрались вместе, чтобы рассмотреть находку Моррисона. Это был каменный столб, грубо отесанный в виде женской фигуры. Хотя скульптура сильно обросла мхом, каменная поверхность все же была различима.

Девушка присмотрелась.

— Что это?

— Уака, — ответил Джастин. — Богиня-оракул. — Он сорвал мох с талии каменной женщины, и показалось золото. — На нее надевали золотой пояс и особый головной убор. Иногда по ней струились потоки крови. Инки называли эти скульптуры «госпожа, которая говорит».

Лесли вообразила, какие темные тайны нашептывались здесь, какие ужасные советы давали жрецы верующим с помощью этой примитивной статуи.

— Теперь мы наверняка совсем рядом, — произнесла мисс Мейс приглушенным голосом, как будто боялась, что ее могут подслушать.

Это было подозрительным совпадением, но шум джунглей внезапно стих. Не щебетала ни одна птица, не слышался шум ветра, не покачивалось ни одно дерево. Мисс Френтон убеждала себя, что воздух так неподвижен из-за приближающегося ливня. Других причин нет.

Исследователи устремились дальше, не говоря ни слова и почти не дыша, пока путь им не преградили стены города Вилькабамба.

Несколько минут путешественники взирали на них в молчании. Археологи прошли столько километров, так долго готовились и так много трудились ради этого мгновения. Казалось, им надо было бы прыгать от радости, но Док с Джимом Френчем стояли застыв, подобно каменным изваяниям; Анджела и Эйб замерли, держась за руки, а Джастин повернулся к Лесли.

Стены поднимались высоко, как зеленый утес; они были сложены из гигантских гранитных глыб, покрытых замысловатым орнаментом, которые с неимоверным трудом были доставлены инками в это отдаленное убежище в джунглях.

Где-то должны были находиться ворота, и путешественники побрели вдоль огромной стены в их поисках. Но вскоре наткнулись на пролом в стене, через который джунгли пробрались в город.

Все полезли по грудам камней. Стена была очень толстой, и Лесли понадобилась помощь, поскольку она могла цепляться за грубую поверхность лишь одной рукой. Напряженность между ней и Джастином улетучилась. Марч разделил с ней то изумление, которое родилось в его душе, когда они нашли Вилькабамбу. Теперь он помогал ей пробраться через провал в стене в затерянный город инков.

Все пространство внутри заливал жутковатый зеленый свет, поскольку Вилькабамбу опутали джунгли, скрывая и защищая постройки, так что здания сохранились почти в первозданном виде.

Город был большой и величественный. Теперь в нем владычествовали деревья, широко раскинувшие в стороны ветви, однако здания гордо возвышались среди них, а улицы были прямы, как стрела. Золото по-прежнему поблескивало на карнизах строений. Языческое великолепие последнего убежища инков лишило людей дара речи.

Но… это был город мертвых.

Скелеты лежали всюду — на улицах и в домах, белея в дверных проемах. Сотни людей, мужчин и, вероятно, женщин, умерли здесь вместе.

— Что здесь случилось? — Девушка была охвачена благоговейным страхом. — Значит, испанцы в конце концов нашли Вилькабамбу? Здесь было сражение?

Эйб покачал головой:

— Не похоже, что это дело рук завоевателей. У тех были латы, кирасы и шлемы, а также огнестрельное оружие. Ничего из подобного здесь нет. Те, кто здесь умер, были индейцами. Видишь — на земле лежат только копья и ножи?

— Значит, разгорелся мятеж? — предположила Анджела. — Они могли биться друг с другом. В прежние времена у инков такое часто происходило.

— Я так не думаю. — Джастин указал на жалкие кучки костей внутри домов. — Ни у кого в руках не видно оружия! Похоже, они умерли во сне или от болезни. Думаю, на город обрушилась эпидемия какой-то болезни, с которой они не смогли справиться, и она уничтожила все население.

— Кто умер последним? — громко поинтересовалась мисс Френтон. — Кто оставался в Вилькабамбе последним живым человеком, когда все его друзья и товарищи были мертвы?

— Может быть, немногие выжившие выбрались отсюда, — предположил Марч. — Вполне вероятно, что их потомки — то самое племя, которое нам повстречалось. Тогда становится понятным их верование, согласно которому ни в коем случае нельзя заходить дальше сторожевого поста Вилькабамбы, потому что за ним — смерть. Выжившие могли поведать своим потомкам историю о море и смерти. Через несколько поколений туземцы могли забыть, почему нельзя подходить к городу. И создали легенду о мстительных богах, которые карали смертью всех, нарушавших запрет.

— А что, если болезнь по-прежнему таится здесь? — Девушка в страхе осмотрелась по сторонам. В этой зеленой полутьме легко поверить, будто опасная зараза по-прежнему где-то прячется.

— Я в этом сомневаюсь, — отозвался Джастин. — Прошли сотни лет. В любом случае нам лучше заняться делом, ради которого мы сюда явились. Снимать здесь будет непросто, верно, Джим?

Над их головами ветви деревьев сплетались на огромной высоте, словно крыша собора. Казалось, невозможно расчистить даже небольшой участок настолько, чтобы в город проникло достаточно солнца и воздуха.

Археологи все вместе шли по улицам. Лесли не думала, что встреча с затерянным городом получится такой печальной. Она ожидала, что все будут вне себя от счастья, достигнув цели своих поисков. Но как можно радоваться, когда идешь по огромному кладбищу?

Великолепие Вилькабамбы чудесным образом сохранилось, и все же это место казалось зловещим. Словно предсмертная агония последних инков впиталась в камни домов и смерть по-прежнему таилась внутри этих стен, как в западне, выжидая.

Путники добрались до центра города, выйдя на широкую площадь. Перед ними возвышался храм Солнца, а напротив него располагался дворец, украшенный золотом и резьбой по камню так искусно, что казалось, будто стены и колонны извиваются.

— Дворец Змея, — прошептала Анджела. — Жилище императора.

Во дворе и в просторных комнатах дворца тоже лежали скелеты. Вероятно, люди умирали на том самом месте, где падали с ног. Видимо, болезнь поражала людей быстро, не причиняя особых страданий, поскольку некоторые обитатели города умерли сидя, некоторые повалились лицом вниз на столы. У дверей лежали скелеты стражников; рядом валялись их копья. В трапезных залах на столах стояли золотые тарелки.

А над мертвым городом мерцал зеленый свет, будто все вокруг было погружено в глубокие чистые воды.

Наконец исследователи нашли комнату императора. Он лежал на золотой кровати. Вероятно, он умер, когда еще оставались в живых слуги, чтобы охранять его и оплакивать. Останки этих людей лежали у изголовья и у изножья кровати, там, где они смотрели на своего правителя и где упали, не в силах больше противиться болезни.

Это помещение было даже великолепнее остальных, стены были украшены полосками золота. На скелете императора, лежавшем на кровати, сохранилось его одеяние, сверкающее драгоценными камнями, а череп украшала роскошная диадема.

Отряд стоял склонив головы, отдавая дань уважения безымянным мертвецам.

— Что с ними будет? — прошептала девушка.

— Мы снарядили экспедицию, рассчитанную только на то, чтобы отыскать Вилькабамбу, — отозвался Джастин. — Теперь мы вернемся назад, отмечая маршрут знаками, чтобы позднее наша экспедиция или другая могла добраться сюда со всем необходимым оборудованием. Потребуются годы раскопок, чтобы разобраться во всем, что людям предстоит здесь узнать.

Императора увезут и выставят на всеобщее обозрение в музее за стеклянной витриной! Его разлучат с его воинами. Лесли лихорадочно подумала: «Лучше бы мы никогда не нашли это место! Теперь мы стали захватчиками, как испанцы! Мы пришли, чтобы разграбить Вилькабамбу, лишить город его великолепия».

Все остальные направились в другое помещение, но девушка стояла неподвижно, глядя на инкского монарха, пока не почувствовала на плече руку Марча.

— Эти слезы льются по нему? — мягко спросил он.

Мисс Френтон и не замечала, что плачет, пока не моргнула.

— По ним всем, — отозвалась она. — И по нас. О, Джастин… лучше бы мы никогда его не нашли!

Она повернулась к мужчине, страстно желая получить успокоение в его объятиях, зная, что прикосновение его рук всегда приносит умиротворение.

«Надеюсь, в конце своих поисков, — сказала когда-то Мэй Филдхаус, — ты обретешь нечто действительно стоящее».

Они нашли золотой город, и теперь девушка оплакивала его. Ради чего еще она пришла сюда? Ради Джастина, только ради Джастина.

Прижавшись к нему, Лесли в отчаянии прошептала:

— Скажи, что любишь меня…

Если бы избранник ответил на ее чувство, тоска навсегда покинула бы путешественницу.

Даже мрачное мистическое предчувствие, ощущение приближающегося безымянного ужаса, исчезло бы.

Но Марч лишь тихо сказал:

— Нам нельзя терять друг друга из виду. Пока мы здесь, нам всем обязательно нужно держаться вместе.

Как будто он не расслышал слов девушки.

Глава 15

Но Джастин услышал ее просьбу, Лесли это знала. Когда мужчина направился к двери, его рука по-прежнему обнимала талию спутницы, и Марч торопился не только из-за необходимости догнать остальных и не только потому, что было бы безумием рассредоточиваться в таком месте, где могли поджидать неизвестные опасности. Он спешил вслед за товарищами, чтобы не пришлось говорить о своей любви. Может быть, Джастина не стоило об этом спрашивать, но, если он испытывал к Лесли теплые чувства, для него было бы так просто произнести эти три коротких слова!

Наконец исследователи покинули дворец и остановились, переговариваясь приглушенными голосами, пораженные значением своего открытия.

Мисс Френтон отошла на некоторое расстояние от основной группы. Она миновала Джастина, Эйба и Анджелу, которые планировали будущие раскопки, и оставила далеко позади Дока и Джима Френча, задумчиво обсуждающих значение барельефов на Дворце Змея.

Девушка пересекла площадь, направляясь к храму Солнца, хотя она не намеревалась входить внутрь. Абсолютная тишина, царившая внутри зданий, наводила на нее страх. Она ни за что не согласится пересечь порог любого из этих строений, если с ней не будет Джастина.

Джастин! О господи, она так его любит! В ее жизни никогда прежде не появлялся мужчина подобный ему. Может быть, после возвращения в Англию, попыталась успокоить она себя, когда Марч снова увидит Сабрину…

Такая мысль не особенно утешала. Все, о чем Лесли могла думать, — она не представляла жизни без него.

Мисс Френтон шла вперед, глядя перед собой невидящими глазами, приближаясь к храму. Внезапно земля под ее ногами начала оседать и разверзаться, и девушка успела лишь вскрикнуть, прежде чем упала в темноту.

Падение вышибло воздух из ее легких. Девушка лежала, задыхаясь, и созерцала дыру с неровными краями над своей головой. Ее падение смягчил толстый слой мягкого мха, но даже при этом удар оказался очень болезненным.

Помещение, в котором очутилась Лесли, находилось глубоко под землей. В темноте ничего нельзя было разобрать, кроме слишком большого расстояния до дыры вверху. И вдруг в отверстии появилось лицо Марча, и в его крике она услышала ужас.

— Лесли! Лесли!

Путешественница с трудом приподнялась и села. Все кости были целы, хотя девушка едва в это верила.

— Я здесь! — крикнула она. — Не мог бы ты бросить мне фонарь?

Темнота наполняла душу смутным страхом. Было жутко вообразить, что могло таиться совсем рядом.

— Лови!

Фонарь полетел вниз и упал неподалеку, чтобы его можно было найти на ощупь.

— Мы спустим веревку. С тобой все нормально?

— Да. — Мисс Френтон долго нащупывала кнопку выключателя, затаив дыхание, а потом снова закричала, увидев подземелье в свете фонаря. Целую стену закрывал собой огромный золотой диск, обрамленный узкими лучами, концы которых были заострены, как пики.

— Что такое? — тревожно откликнулся археолог.

— Кажется… кажется, это бог Солнца. Шар из золота. Это Виракоча!

Девушка опустила фонарь пониже и увидела под диском алтарный камень, на котором все еще темнело зловещее пятно. Когда эпидемия только начиналась, здесь, наверное, было совершено бессчетное число жертвоприношений, пока жрецы молили бога спасти их самих и город. А потом, возможно, в святилище остался всего один служитель, который совершил последнее жертвоприношение, прежде чем обиталище Виракочи опустело и над ним разрослись джунгли.

Лесли могла бы во время падения удариться об этот камень или задеть за острые лучи. Возникла безумная мысль: «Виракоча, должно быть, голоден, он так долго ждал свежей крови на своем алтарном камне… Почему же он оставил меня в живых?»

— Джастин! Пожалуйста, скорее, скорее! — истерически крикнула она.

Веревка змеей устремилась вниз.

— Хватайся смело. — Это был голос Анджелы. — Мы привязали ее к колонне.

Путешественница успела забыть про злосчастный укус змеи, но, ухватившись за веревку, она поняла, что поврежденная рука не позволит ей подняться. Теперь, после удара о пол, девушка даже не могла пошевелить пальцами, чтобы, обмотав себя веревкой, завязать узел.

Она увидела, как Марч пролез в отверстие, и всхлипнула от облегчения, когда тот спустился по веревке и сел на колени рядом с ней.

— Дорогая, с тобой все в порядке?

— Да, да. Смотри! — Она осветила фонарем диск и услышала, как Джастин судорожно вздохнул. — Это Виракоча, да? — спросила Лесли.

— По легендам, индейцы забрали его из храма Солнца в Куско. Так, значит, они перенесли его сюда. И с тех самых пор ждут его возращения.

— Ждут для чего? — Девушка содрогнулась, но археолог вскочил на ноги и закричал:

— Эйб, Анджела, зовите сюда Дока! Здесь Виракоча! Мы нашли солнечного бога.

Это был просто гладкий золотой круг без всякого орнамента. Когда-то он ярко, ослепительно сиял под лучами полуденного солнца и даже теперь поблескивал в свете фонаря; но для путешественницы, окруженной вязкой темнотой, золотой шар выглядел много страшнее любых воображаемых и реальных ужасов. Словно он впитал в себя все жестокости, которые творились в его честь.

Мисс Мейс проворно, точно школьница, соскользнула по веревке, и послышался голос Эйба:

— Осторожно, я спускаюсь!

Они стояли неподвижно, взирая на Виракочу, но Лесли краем глаза заметила, будто веревка движется. Она не обращала на это особенного внимания до тех пор, пока не поняла, что конец каната уже вне их досягаемости и поднимается все выше и выше, к отверстию.

— В чем дело? — крикнула девушка.

Вверху появилось лицо Дока. На фоне дневного света были различимы только его темные контуры, но тут Джастин посветил вверх фонарем.

Док сердито заморгал.

— Уберите эту штуку! Разве вы не знаете, что у меня гудит голова? Моим глазам больно.

— Простите, — ответил Марч. — Может быть, вам лучше спуститься…

— Что вы сделали с веревкой? — спросила мисс Френтон.

Все остальные начали оглядываться в поисках каната, и Док коротко хохотнул.

— Вот вопрос так вопрос, правда? Где веревка?

— Прекратите нелепые шутки, Док, — взмолилась Анджела. — У нас еще много работы, а здесь, внизу, не слишком уютно.

— О, но у вас впереди предостаточно времени. Пока вы живы… — Доктор Клаус снова жутковато засмеялся, и Лесли с ужасом подумала: «Боже мой, он сошел с ума! Его мозг поврежден!»

— Джим, Джим! — крикнула она, и фотограф склонился над краем отверстия.

— Я очень сожалею, — произнес он, — но старику пришла на ум интересная идея. Что мы обретем после путешествия в Вилькабамбу, если оставим тебя, Джастин, во главе экспедиции? Честь и славу, я полагаю, но ими карман не наполнишь. Я предпочел бы стать миллионером, а не героем.

На некоторое время воцарилась мертвая тишина, пока стоявшие внизу осознавали в полной мере зловещее значение слов Джима. Затем Марч прокричал:

— Не будь дураком! Как ты думаешь, сколько у тебя шансов вернуться, когда Док в таком состоянии?

— С ним все будет отлично. Сейчас он немного разнервничался, но это была его идея, так ведь, Док? Видать, ему до смерти надоело быть нищим преподавателем. А мне-то уж точно осточертело пахать за гроши на чужого дядю.

— Поговори с ним еще, Джастин, — пробормотал Эйб. Здоровяк отошел назад, скрывшись из поля зрения фотографа, и девушка увидела, как он освещает стены вокруг в поисках другого пути отсюда.

— Какой для тебя прок оставлять нас тут? — настаивал Марч. — Ты не сможешь своими силами обчистить этот город, а те, кого ты приведешь сюда, рано или поздно найдут нас.

— Я знаю ребят, которых такая находка не расстроит, — неторопливо растягивая слова, ответил Джим. — К тому же существует масса способов вывезти золото из страны. Ведь вы двое много повидали на своем веку, так что наверняка слышали о таком.

Девушка не могла поверить своим ушам. Она могла понять доктора Клауса, тронувшегося умом, — последствия удара о камень оказались серьезнее, чем они полагали, — но Френч никак не мог быть хладнокровным убийцей. Лесли была знакома с парнем не дольше, чем с остальными членами экспедиции, но была готова поручиться за его абсолютную честность. И тут она вспомнила тот день, когда фотограф говорил с ней о золоте и, по существу, поинтересовался, не хочет ли она разделить с ним богатство.

— Джим! — Путешественница внезапно принялась умолять его. — Пожалуйста, возьми меня с собой.

Если бы ей только удалось выбраться из подземелья, она нашла бы способ помочь остальным.

— Ну… — Казалось, парень колебался. — Что скажете, Док?

— Я спущу вам канат, — прошептала Лесли Джастину.

— Нет, — услышали они ответ помешанного. — Если бросим туда веревку, по ней вылезут и остальные.

Вернулся Эйб. Он тихо и невесело сообщил:

— Тут есть дверь, но за ней лишь грунт. Наверное, когда-то это помещение примыкало к храму, но сильно опустилось из-за землетрясения. Никакого выхода наружу нет.

— Прощайте! — крикнул Эдвин Клаус.

— Мы оставляем их там живыми? — Это сказал Френч. — Думаю, что мы рискуем — вдруг оттуда можно как-то выбраться? Я чувствовал бы себя спокойнее, если бы они замолчали навеки, прежде чем мы уйдем. Дайте мне ваш пистолет!

Неужели он собирается перестрелять их, как крыс? У Марча был пистолет, у Моррисона тоже. Джим Френч был единственным мужчиной отряда, у которого оружия не было. Он всегда таскал с собой свои драгоценные фотокамеры и говорил, что у него и так груза предостаточно.

Джастин или Эйб могли бы застрелить парня, пока он виден в отверстии, но это не помогло бы им выбраться из-под земли.

Они услышали, как тон Джима изменился.

— А теперь, Док, старина, давайте не будем нервничать. Золота здесь достаточно для всех. Давайте вытащим Джастина и потолкуем с ним об этом…

— Нет… нет!..

Конец каната упал вниз, Марч тут же схватил его и, спеша изо всех сил, принялся карабкаться вверх.

Но он едва преодолел половину подъема, когда послышался яростный рев Дока, на зеленом фоне дыры хорошо освещенные фигуры двух человек сцепились и закачались.

— Ты меня надул! — кричал старик на Джима. — Ты не собирался помогать мне! Ты меня дурачил, лишь бы получить пистолет!

— Спокойно, док, спокойно! — хрипел фотограф.

Джастин висел уже на расстоянии вытянутой руки от края отверстия, когда Джим оттолкнул от себя противника. Одно мгновение доктор Клаус стоял у кромки дыры, наклонившись вперед, будто ныряльщик… а затем свалился вниз.

Он не достиг земли. Он остался висеть, пронзенный золотыми лучами, острыми как бритвы. Алтарь Виракочи вновь обагрился кровью.

Глава 16

— Док! — Все выкрикнули его имя одновременно, но ответа они не услышали. Доктор Эдвин Клаус замолчал навсегда.

Анджела уже поднималась вверх по веревке. Джастин и Джим лежали на краю дыры, вглядываясь в темноту.

Когда Джим протянул руку, чтобы вытащить мисс Мейс, Джастин спокойным, совершенно лишенным эмоций голосом сказал:

— Эйб, обмотай веревку вокруг Лесли. Пусть выбирается. В подземелье кровля всегда может обвалиться.

Моррисон затянул узел своими сильными руками, и девушку вытащили на поверхность. Покачиваясь на веревке рядом с Виракочей, она закрыла глаза и помолилась за Дока, а выбравшись на поверхность, рыдая, бросилась в объятия Анджи.

Вскоре поднялся Эйб, и Марч начал снова обвязывать веревку вокруг пояса.

— Он мертв, — тихо сказал Моррисон. — Один из тех чертовых лучей прошел ему прямо сквозь сердце. Старик едва ли это почувствовал. Твое присутствие там бесполезно, Джастин.

— Я знаю, что Док умер, — холодно ответил начальник экспедиции, — но я не оставлю его Виракоче. Доктор Клаус будет похоронен в другом месте; над его могилой будет небо. Мы не оставим нашего товарища на алтаре язычников.

Через какое-то время тело Эдвина Клауса вынесли за городскую стену и похоронили рядом, скрепив вместе два древесных сука и поставив этот импровизированный крест на его могилу. Исследователи с минуту постояли молча, и Джастин сказал:

— Док умер вчера — тот Док, которого мы знали. Удар головой о камень убил его.

Это была правда. Поступки, совершенные в дальнейшем больным, не вязались с прежним доктором Клаусом. Некое непостижимое безумие овладело кротким и добрым человеком, которого они все любили.

— В этом виноват я. — Голос археолога звучал глухо от сдерживаемой скорби. — Мне следовало выяснить, насколько серьезно он пострадал.

Но как можно было это определить без рентгена, без медицинской техники? Док казался отстраненным и погруженным в себя, но говорил он разумно и выглядел нормальным. У Лесли защемило сердце, когда она услышала последние слова Марча, но никто не мог сделать больше, чем уверять путешественника снова и снова, что его вины в случившемся нет.

На лагерь опускалась ночь. Неподалеку от стены Вилькабамбы разожгли костер. Мисс Френтон предпочла бы немедленно уйти прочь от этого проклятого города, в джунгли. Эти мрачные стены вызывали слишком яркие воспоминания о человеке, навсегда оставшемся здесь, и о том, что с ним случилось. Ей казалось, будто она не в силах вновь ступить в этот город, но девушка знала, что является членом экспедиции и обязана поступать так, как решит Джастин.

Путешественники думали и разговаривали только о Доке, по-прежнему пребывая в ошеломленном состоянии. Время от времени исследователи посматривали на могилу, будто даже сейчас случившееся представлялось им лишь мрачным кошмаром и они ждали, что скоро живой доктор Клаус сядет рядом с ними у костра и начнет набивать трубку остатками своего драгоценного табака, готовый поднять глаза и улыбнуться.

— Я просто не принял его слова всерьез, — упрекал себя Джим. — Знаю, я много говорил о золоте инков, но это были всего лишь мечты и разговоры, и я думал, будто все это понимают. Когда Док меня спросил, действительно ли я хочу стать самым богатым человеком на свете, я ответил: «Конечно, на меньшее я не согласен». — «Ладно, — пробормотал он. — Держись поближе ко мне. Делай, что я скажу, и ты станешь купаться в деньгах». — Фотограф посмотрел на могилу, освещенную костром. Он вытер лоб. — Я говорю: «Хорошо, хорошо», позволяя ему думать, будто я согласен. Я понял, что он болен гораздо сильнее, чем мы думали. Мне сразу надо было вам сообщить, но мы как раз обнаружили Вилькабамбу, и думаю, я слушал его вполуха. А потом он, видать, ухватился за подходящую возможность, и у него был пистолет. Если бы я набросился на старика, не забрав оружие, кто-нибудь оказался бы ранен, так что мне пришлось подыгрывать ему, чтобы исхитриться и добраться до оружия. Я хотел лишь удержать его до тех пор, пока вы все не выберетесь из ямы.

Никто не обвинял ни Джима, ни Джастина. Теперь путешественникам было ясно, что за больным следовало тщательно присматривать, но мучить себя сожалениями не имело смысла.

Когда разговоры наконец стихли, исследователи долго не могли заснуть. Мисс Френтон ворочалась с боку на бок под своей москитной сеткой, вспоминая рассказы товарищей о храбрости Дока, о его человеколюбии, о тех случаях, когда он рисковал собственной жизнью ради других, о его великодушии и сострадании. Девушка знала: друзья бы предпочли скорее бесславно завершить экспедицию, так и не обнаружив Вилькабамбу, чем привезти домой весть о гибели Дока.

Наконец она уснула, успев подумать, что все остальные тоже забылись сном. Путешественники лежали тихо, но, проснувшись через час или два, Лесли увидела в свете костра, что Джастин стоит у могилы Дока.

Он предавался своему горю в одиночестве. Лесли не стала бы ему мешать, но, когда любимый обхватил голову руками, она не выдержала страдания. Мисс Френтон ничем не могла утешить Джастина, но всем сердцем желала к нему присоединиться, потому что чувствовала, как его скорбь пронзает ее сердце.

— Прошу тебя, не надо, — прошептала она.

Мужчина не слышал ее приближения. Земля была мягкой и пружинящей под ногами, и он не уловил звука шагов. Археолог повернул голову к Лесли, и, хотя его глаза были сухими, лицо застыло маской отчаяния.

— Он был порядочным человеком. — Марч говорил совсем тихо.

— Я знаю.

— Порядочным и великим. Обычно не осознаешь всего значения этих слов. Я должен был понять, что происходит. Я должен был предвидеть!

— Нет, — мягко возразила спутница. — Нет…

Лесли протянула руки и положила ладони ему на плечи. Ей хотелось как-нибудь увести Джастина от могилы, но тот стоял не двигаясь.

— Док не стал бы тебя винить в происшедшем, — настаивала девушка. — Никто не смог бы тебя обвинить. Ты это знаешь.

Мужчина вздохнул:

— Пожалуй, да.

— Ты тоже порядочный человек, Джастин, и великий. Мы все не могли бы и мечтать о лучшем лидере.

Он горько засмеялся, и девушка постаралась, чтобы в ее глазах отразилось восхищение, Которое она испытывала.

— Я могла бы доверить тебе жизнь, как и все мы, — искренне произнесла она. — Я всецело доверяю твоему уму и твоей мудрости.

Тут возлюбленный посмотрел на нее, и его лицо стало еще печальнее.

— Никогда не ставь человека на пьедестал, Лесли. — Его голос прозвучал резко. — Живым людям там не место. А теперь иди спать. Тебе нужно отдохнуть.

Он ушел в джунгли. Путешественница не пошла следом: Джастин не хотел, чтобы она была рядом. Хотя Лесли не могла понять, почему так случилось, но сказанные ею слова лишь усилили его отчаяние.

Утро наступило слишком скоро. Марч сидел возле потухшего кострища, и девушка задумалась, спал ли он вообще.

Она приготовила завтрак, но никому не хотелось есть, да, собственно, обычный рис был не особенно аппетитным блюдом. После завтрака все принялись ждать распоряжений Марча.

— Я думаю, никому из вас не хочется оставаться здесь дольше, чем это необходимо, — заявил он. — В других обстоятельствах мы бы провели здесь несколько дней. Но сейчас я предлагаю взять что-нибудь из сокровищ, чтобы доказать, что мы действительно нашли город Вилькабамба, отснять всю пленку и отправиться в обратный путь по проложенной тропе.

В ответ все кивнули.

— Чем скорее, тем лучше, — согласилась Анджела. — Что мы возьмем?

— Корону императора, я думаю. Но сначала Джим ее сфотографирует.

— Правильно, — отозвался Френч.

— Вы хотите, чтобы мы пошли в город вместе? — спросила исследовательница. — Лесли там делать нечего, а я не хочу возвращаться к храму без крайней необходимости.

От мысли об этих зданиях, освещенных неземным зеленым светом джунглей, мисс Френтон обуял такой страх, что ее затошнило. Но если Джастин прикажет, она готова идти туда.

Однако мужчина покачал головой:

— В присутствии женщин там нет необходимости. А тебе, Эйб, лучше пойти.

Мужчины ушли, и подруги остались одни. Они затушили костер и упаковали снаряжение. Было жарче, чем когда-либо раньше. Путешественница была почти уверена, что один или два раза земля задрожала под ее ногами.

Анджела, казалось, этого не замечала. Она села, поджав ноги и обхватив колени руками, и Лесли не стала вторгаться в ее мысли.

Они обе думали о Доке и о мужчинах, отправившихся в Вилькабамбу, волнуясь за них.

— Может быть, Анджи, нам тоже стоило пойти? — спросила мисс Френтон.

— Какой толк был бы от нас? Теперь, когда мужчины знают о провалах, они будут идти осторожно. Джастин — первоклассный лидер. Он никогда никому не позволяет рисковать без нужды. Я не думаю, что он бы согласился взять нас с собой.

Через несколько часов приятельницы услышали звуки голосов и вскочили на ноги. Мужчины выглядели уставшими и встревоженными. Эйб и Джим сели на землю, но Джастин остался стоять. Снаряжение было упаковано и лежало наготове.

— Хорошо, — бросил он, — пошли.

Взвалив на спины рюкзаки, исследователи оглянулись назад в последний раз, но смотрели на могилу Дока, а не на величественные стены, уходившие вдаль, ради которых они пришли сюда и перенесли столько трудностей. Отправились в обратный путь по проложенной ранее тропе, составляя подробные карты с указанием расстояний и ориентиров, используя все объекты, которые отличались от окружающего пейзажа (особенно какой-нибудь крупный камень или дерево необычной формы), чтобы отметить маршрут.

Работа двигалась медленно, а жара и неподвижность воздуха усилились до такой степени, что девушке стало казаться, будто джунгли затаились, приготовившись к прыжку.

Ночью было слишком душно для сна. Наутро путники потащились дальше, но ими двигала только мрачная решимость закончить работу.

Да, только упрямство… и Джастин. Вновь и вновь Марч доказывал, насколько он превосходный лидер. Несмотря на жару и тягостные мысли, вымотавшие их всех, стойкость его духа поддерживала силы товарищей, сплачивала их в команду, не давала угаснуть надежде.

А потом джунгли взбесились. Они прыгнули, как черная пантера, и принялись рвать и метать: деревья и камни начали проваливаться, земля разверзлась, и Лесли поняла, что глухой гул и дрожание почвы вели к этой катастрофе.

Крича имя Джастина и схватившись за руку Анджелы, девушка вдруг подумала: Виракоча, наконец, добрался и до них.

Глава 17

Люди неподвижно лежали, испуганные и избитые, сбившись в кучку и вцепившись в друг друга и не смея верить, что все худшее позади.

— Мы живы, — прошептал Эйб. Затем медленно и благоговейно повторил: — Слава богу мы живы!

Впереди, метрах в тридцати по ходу их движения, деревья повалились в огромный овраг, внезапно раскрывшийся, как зевающий рот. Путники вполне могли пройти это небольшое расстояние до землетрясения и оказаться в том самом месте, где стихия нанесла свой страшный удар.

— Сколько это продолжалось? — прошептала мисс Френтон.

Марч посмотрел на часы.

— Несколько минут! — Он был потрясен. Все были потрясены. Казалось, будто кошмар продолжался часами.

Лесли заметила, что ее руки пусты. Перед подземным толчком она несла вещмешок. Внезапно Джим Френч издал тяжкий стон.

— Моя камера! О господи! И пленки! Джастин… — Он обернулся к археологу, как будто тот мог исправить происшедшее, как раньше исправлял многие чужие ошибки, а затем его руки безнадежно повисли. — Они пропали. Все пропало!

— Я знаю, — отозвался Марч.

У исследователей сохранились пистолеты в кобурах, прикрепленных к поясам, но охотничьи винтовки пропали; исчезла также аптечка первой помощи; растеряно так много вещей, в которых они крайне нуждались.

Эйб ничего не сказал. Он и Джастин сидели, молча глядя друг на друга, а Лесли обернулась, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда они пришли. Землетрясение полностью изменило рельеф местности позади них. Девушка знала, что подземные толчки могут вызывать оползни, порождая новые изгибы местности и изменяя расположение деревьев.

— Мы сможем найти дорогу назад? — спросила мисс Френтон.

— Сомневаюсь, — откликнулся Марч.

— Мы не доберемся до Вилькабамбы?

— Тропа могла измениться до неузнаваемости. К тому же мы потеряли карты и записи.

Их нес Эйб. Он удрученно сказал:

— Когда все бросились наутек, я тоже побежал.

Это произошло, когда на них начали валиться деревья. Путники пробежали большое расстояние, спотыкаясь и падая; их швыряло, как камешки, и все же они чудом не потеряли друг друга и выжили. Однако не было никакой надежды найти вещи, которые они бросили во время катастрофы.

И все же археологи начали поиски. Разбив лагерь, они обшаривали окрестности остаток дня, но не обнаружили ничего. Когда наступила ночь, путешественники разожгли костер и посменно поддерживали огонь, пока товарищи спали в тепле.

Джастин во время своего дежурства взглянул на Лесли и увидел, что она не спит.

— Не бойся, — тихо произнес он.

— Я не боюсь. Меня ничто не пугает, пока ты рядом. Ты сумеешь благополучно вывести нас из джунглей.

— Я тебе это обещаю, — отозвался мужчина. — А теперь закрой глаза и постарайся немного поспать.

Марч сдержал свое обещание. Отряд героически боролся, пытаясь выбраться из джунглей точно так же, как некоторое время назад эти люди пытались проникнуть в них. Все члены экспедиции, за исключением мисс Френтон, были опытными путешественниками. Они владели искусством выживать. Помогал чудом сохранившийся компас, лежавший в кармане у Джастина. С его помощью удалось отыскать знакомую реку, и путники направились вдоль ее убийственно извилистого берега и наконец добрались до одной из деревень на границе джунглей.

Оттуда, как им сказали, они могли доехать до Куско. В деревне имелся грузовик. Все закончилось — борьба и непосильное напряжение, — и им оставалось вернуться домой ни с чем, кроме собственных жизней. Джунгли по-прежнему хранили свою тайну — дорогу в затерянный город.

Но один секрет исследователи все же унесли с собой. Как-то вечером у костра Марч внезапно спросил:

— Когда мы вернемся к цивилизации, что мы расскажем людям о гибели Дока?

— Поведаем о несчастном случае, — твердо ответил Моррисон. — В Вилькабамбе. Опишем все так, как было. — Эйб замялся и добавил: — Но не совсем так, как было на самом деле.

— Это я и имел в виду, — произнес Джастин с облегчением. — Нет необходимости сообщать кому-то о произошедшем тогда… перед самым его концом. Это был не доктор Клаус, мы все это понимаем. Нужно позаботиться о чувствах его жены, о Кейт и об Элен. Им и так будет тяжело.

Путешественники решили сохранить тайну. Ибо повесть о том, что было сказано и сделано в последние минуты жизни Дока, не принесла бы его близким ничего, кроме боли и горя.

Из Куско новость перенеслась в Англию: «Экспедиция Джастина Марча обнаружила затерянный город Вилькабамба, и доктор Эдвин Клаус погиб».

— Как жаль, что это известие уже просочилось в газеты, — заявил Джастин, шагая из стороны в стороны по гостиничной комнате. — Как бы я хотел, чтобы один из нас первым сообщил ужасную весть Мириам и девочкам.

Внизу, в фойе гостиницы, Анджела, Эйб и Джим отвечали на вопросы репортеров, налетевших целым роем.

Вначале Марч тоже участвовал в этом шоу вопросов и ответов, но внезапно сказал: «Вам придется извинить меня, джентльмены» — и ушел. Лесли последовала за ним.

Теперь он беспокойно бродил по комнате, и наконец девушка приказала:

— Сядь, Джастин. Давай я налью тебе выпить.

— Нет, спасибо.

— Да. — Она мягко подтолкнула мужчину к креслу. — Все последние недели мы целиком зависели от тебя. Когда я или Анджела были готовы заплакать, мы могли спокойно лить слезы. Когда Джим с Эйбом зверели от усталости, они могли устроить большой скандал. Но только не ты. Тебе необходимо было сохранять спокойствие и уверенность, поскольку, если бы сломался ты, всем пришел бы конец. Но теперь забудь ненадолго об обязанностях лидера. Сдерживать прессу будут другие.

Мисс Френтон налила любимому виски; археолог поблагодарил ее и улыбнулся, но отодвинул стакан, отпив лишь глоток.

Модель уловила в оконном стекле свое отражение и поморщилась. Мэй поймет, что все ее пророчества сбылись, как только снова увидит Лесли. Золотые волосы стали похожи на солому, выцветшую и безжизненную. Лицо покрывал густой загар, и на коже появилась сеть морщинок из-за привычки щуриться от солнечного света.

Еще и царапины. Их у девушки теперь огромное количество. Картину довершают порезы и синяки, а также безобразный шрам, оставшийся на руке после того, как Джастин прижег ей ранку от укуса змеи. Потребуется пластическая операция. Но для хирургов и косметологов нет ничего невозможного.

— Через пару месяцев, — сказала она путешественнику, — я буду выглядеть точно так же, как раньше. Такой же холеной и блистательной красавицей, которую джунгли способны испугать до смерти.

Лесли пыталась вызвать у него улыбку. Прошло так много времени с тех пор, как Марч улыбался. Не улыбнулся он и сейчас.

— Ты всегда прекрасна, — произнес археолог. — Ты несешь красоту в душе. Когда ты будешь старой и дряхлой женщиной, ты по-прежнему будешь приносить в мир свет.

— Ты… — слова застряли в ее горле, — на самом деле так думаешь?

— Будь уверена, что именно так.

— Тогда, — предложила мисс Френтон непринужденным тоном, — не соблаговолишь ли ты меня поцеловать? Всего один раз. Ты ни разу меня не целовал с тех пор, как мы покинули Англию. Да и в Лондоне твои поцелуи выглядели формальностью. Но с тех пор у меня порой возникает чувство, будто, если ты меня снова поцелуешь, все будет иначе.

Девушка улыбалась и говорила весело, однако ее страстное влечение к Джастину было таким сильным, что могло бы разрушить любые преграды. Лесли нуждалась в любимом так же, как затерянный город нуждался в воздухе и солнечном свете. Без Джастина она стала бы такой же мертвой, как Вилькабамба.

Мужчина поднялся с кресла.

— Поцелуй меня один раз, — промурлыкала девушка. — Это расплата за все твои скептические слова и мысли обо мне в начале путешествия, ты помнишь?

Влюбленная по-прежнему говорила так, будто затеяла забавную игру.

Джастин улыбнулся, глядя на нее с высоты своего роста:

— Один поцелуй окупит долг?

— Это зависит от поцелуя.

Мужчина сжал спутницу в объятиях так же, как раньше, когда успокаивал ее во время ночной оргии дикарской свадьбы и защищал перед алтарем Виракочи.

Путешественница погрузила свои сильные тонкие пальцы в его волосы и приблизила его лицо к своему. Губы Лесли нежно прикоснулись к губам Джастина, а затем девушка вложила в поцелуй всю свою страсть, так что руки избранника сжали ее еще крепче, вызвав боль и желание, обращая ее силу в слабость.

— Я люблю тебя, — громко прошептала Лесли. — Я люблю тебя!

Он любил ее. Он обнимал ее так, как будто в его руках трепетала сама его жизнь, а когда он отстранился, то выглядел так, будто должен был выбрать смерть.

— Не говори этого, — произнес мужчина, тяжело дыша.

— Почему?

— Пока не надо. Подожди, пока мы не вернемся в Англию.

Он имел в виду Сабрину. Без сомнения, он думал о Сабрине. Мисс Френтон тихо ответила:

— Хорошо, я подожду. Но я действительно люблю тебя. Это не просто легкое увлечение. Ты можешь просить у меня все, что пожелаешь. Я тебе уже говорила, что могла бы доверить тебе свою жизнь, и я снова повторяю: я вверяю тебе тело и душу.

Стук в дверь прозвучал особенно громко из-за его неожиданности. Девушка вздрогнула, прижав ладонь ко рту:

— Господи, неужели опять репортеры? Сколько же еще они будут нас терзать?

Она огляделась вокруг, подумав, не спрятаться ли в шкафу, а затем рассмеялась над своим страхом.

Однако нарушителем спокойствия оказался не журналист. Явился смуглолицый мальчик-посыльный, вручивший Джастину телеграмму и принявший от него чаевые с восхищенной улыбкой.

Марч вскрыл конверт и прочел послание. Он повернулся к Лесли и спокойно сказал:

— Дорогая, единственное, о чем я могу просить тебя, — это о прощении.

Глава 18

Прежде чем модель успела выяснить у любимого значение его последних слов, дверь снова открылась, и в номер ворвалась Анджела, одновременно смеясь и гневно хмуря брови.

— Думаю, тебе лучше спуститься в фойе, — обратилась она к Джастину.

— Что случилось?

— Ничего… пока, — вздохнула она. — Но подозреваю, что скоро Эйб и Джим надают кому-нибудь тумаков!

Начальник экспедиции вышел быстрым широким шагом, а Лесли воскликнула недоуменно:

— Боже мой, за что же?

— Пара джентльменов намекает, будто мы вообще не находили Вилькабамбу. Ты же знаешь, что у нас нет с собой никаких доказательств. Мы даже не уверены, что сумеем когда-либо туда вернуться.

— Ты хотела бы попасть туда снова?

Мисс Мейс выглядела усталой. Она взяла стакан с виски, понюхала его и отпила несколько глотков.

— Думаю, да, как только отдохну, успокоюсь и снова смогу уверенно держаться на ногах. Там можно многое узнать…

— Даже после случившегося?

— Док пришел бы в ярость, если бы подумал, что смерть нас остановит. Он был предан своей работе и знал, на какой риск идет. Доктор Клаус покрыл бы нас позором, если бы мы воспользовались его гибелью как поводом не возвращаться в этот город.

Никто из путешественников никогда не говорил о последних минутах жизни Дока. Для всех их товарищ словно погиб таким же, каким был до злосчастной травмы, — великим и добрым человеком.

Мисс Френтон продолжала думать об Эдвине Клаусе, когда внизу показался лондонский аэродром. Она осмотрелась вокруг и подумала: «Я не в силах потерять хоть кого-то еще из вас. Вы стали мне ближе, чем родные, милее, чем друзья».

Она не смела взглянуть на Джастина.

«Подожди, пока мы не вернемся в Англию», — Попросил он, и девушка больше не задавала вопросов.

Вот они и вернулись. Самолет уже маневрировал по взлетной полосе. Вскоре ответы на все вопросы будут получены.

Их ожидала толпа. Репортеры, фотографы, друзья и множество смутно знакомых людей. Мэй Филдхаус бросилась к Лесли, как только та вышла из таможенного терминала, и издала яростный вопль.

— Дорогая, твои волосы! — Затем она рассмеялась и обняла подругу. — О, как я рада видеть тебя, как я рада!

В аэропорт приехали многие из ее приятелей — девушки из дома моделей, мужчины, с которыми она ходила в рестораны, танцевала и играла в любовь. Путешественница удивилась, увидев, что они нисколько не изменились. С ней самой произошло столько событий, что казалось, будто прошли годы, а не месяцы с той поры, когда она распрощалась с этими людьми.

Мисс Френтон не могла поверить, будто раньше собиралась (хотя и без энтузиазма) выйти замуж за одного из этих приятных, хорошо одетых молодых людей. Таким мыслям больше никогда не суждено появиться! Теперь для Лесли существовал только Джастин Марч. Будущее было определено.

Девушка поискала глазами Джастина. Его окружили репортеры. Они набросятся и на нее, как только Мэй перестанет ее обнимать. Пока что газетчики толпились в нескольких шагах от модели. Один из репортеров уже протиснулся между меховыми шубами и костюмами от лучших портных с Севил-роу и поинтересовался:

— Мисс Френтон, оправдала ли экспедиция ожидания?

— Мы нашли Вилькабамбу, — устало ответила девушка.

— Да, конечно. Поздравляю! Но существует ли какая-нибудь захватывающая история, касающаяся лично вас?

— Мисс Френтон появится в телепрограмме вечером в четверг, — уверенно объявила Мэй. — Разумеется, она будет представлять новинки моды. — Подруга, как хороший агент, успела о многом похлопотать с того момента, когда известие о возвращении экспедиции достигло Англии.

— А, — разочарованно протянул журналист. — Это все?

Вдруг Лесли заметила незнакомую женщину, идущую под руку с Джастином. Наверное, это Сабрина Денвер. Археолога окружали несколько девушек, но эта особа смотрела на него с таким собственническим видом, что путешественница вспомнила слова Анджелы: «Всю свою жизнь она получает желаемое».

И еще соперница была красива. Когда-то модель могла бы посостязаться с ней в красоте и даже превзойти мисс Денвер, но джунгли — это не косметический салон. Сейчас Сабрина, безусловно, затмевала Лесли, и не только потому, что была облачена в хорошо подогнанный костюм табачного цвета и пальто из леопардового меха.

Пальто очень шло ей. Оно подчеркивало кошачью элегантность красавицы, прекрасно сочетаясь с ее дымчато-голубыми глазами и темными волосами. Мисс Денвер так тесно прильнула к Джастину, что создавалось впечатление, будто только ценой нечеловеческих усилий удастся оторвать ее от этого мужчины.

Надменная красотка вошла в конференц-зал, где наготове стояли телекамеры, вместе с путешественниками. Сабрина оказалась там единственным человеком, не являвшимся членом экспедиции или журналистом, но она держалась с таким высокомерием, будто уже была женой Марча.

«Она мне противна», — решила Лесли. Мисс Френтон и не ожидала, что ей понравится соперница, но крепкая хватка мисс Денвер, словно клещами сжимавшей руку Джастина, вызывала в девушке иррациональное бешенство. Археолог не смог бы стряхнуть с себя руку спутницы, не устроив сцену перед толпой охотников за сенсациями.

«Ну и черт с ней!» — подумала модель. Она уверенно устроилась с другого бока Джастина и с удовольствием увидела яростные искорки, блеснувшие на мгновение в дымчатых глазах мисс Денвер.

Интервью получилось мрачным. Настоящего ликования по поводу возвращения экспедиции не последовало. Исследователи могли лишь описать город и то, что в нем находилось. У них не было с собой фотографий или находок, доказывающих, что их повесть — это не очередной вымысел о сокровищах в южноамериканских джунглях.

Правда, конечно, репортеры на пресс-конференции задавали вопросы с профессиональной корректностью. Никто не обвинял членов экспедиции во лжи или приукрашивании правды, но и нельзя было сказать, будто им все поверили.

Гибель Дока было страшно вспоминать и тяжело говорить о ней. Когда Джастин описывал эти события, мисс Френтон закрыла глаза, сдерживая слезы. Сохранять спокойствие было трудно, поскольку все они ослабли, находясь на пределе физических и душевных сил. Лесли обрадовалась, когда Марч встал и заявил:

— Прошу извинить нас, мы все хотим домой. Уверен, что вы нас понимаете.

На улице Мэй ждала подругу у открытой двери автомобиля, и девушка с трудом забралась на переднее сиденье. Археолог должен был позвонить ей через какое-то время. Если бы мужчина назначил встречу сейчас, когда вокруг толпятся репортеры, у газетчиков снова появился бы миллион вопросов.

— Дорогая, ты выглядишь утомленной, — сказала приятельница.

— Я выспалась, но все равно я усталая, — призналась девушка. — Отвези меня домой, хорошо?

Дом встретил Лесли теплом и уютом. Мэй поддерживала здесь порядок и ухаживала за цветами. Все выглядело так цивилизованно и роскошно, что путешественница застыла в недоумении, озираясь по сторонам.

— Неужели я здесь жила? — пробормотала она. — Я едва могу в это поверить.

— Бедняжка! — В голосе подруги звучала нежность. — Тебе пришлось очень тяжко, да?

— Пожалуй. Если бы я начала рассказывать тебе обо всем, ты бы поняла, почему джунгли называют зеленым адом. И все же я ни о чем не жалею. В этих диких местах много прекрасного.

— Что ж, теперь ты дома. Испытания позади, все закончилось.

«О нет, — подумала Лесли. — Ничего еще не завершилось, а только началось. Куда бы ни отправился Джастин, я буду странствовать с ним».

— Ты никогда не поверишь, как часто я мечтала о настоящей ванне, такой, как у меня.

Пока мисс Филдхаус готовила принесенную с собой еду и отвечала на звонки по телефону и в дверь, сообщая всем, что Лесли спит и ее нельзя беспокоить, девушка лежала в голубой ароматизированной воде. Она невесело осмотрела свои исцарапанные руки и ноги, но не почувствовала особой озабоченности. Порезы и синяки со временем исчезнут.

Модель вымыла волосы и ополоснула их составом, который один всемирно известный парикмахер разработал специально для нее, таким образом вернув им часть прежнего блеска и пышности. Затем мисс Френтон надела домашний халат и прошла в спальню. Через открытую дверь она крикнула Мэй, находившейся в гостиной:

— Мне нужно устроить маленький парад мод только для нас. Ты расскажешь, какие из моих прежних нарядов не выглядят безнадежно устаревшими, пока я не приобрету что-то новое.

— Мода уже во многом изменилась, — отозвалась подруга. Она подкатила к камину столик, на котором стояла еда, разложенная в судки с серебряными крышками. — Не хочешь ли сначала поесть?

— Ешь сама. Я с самого приезда в Куско все время что-то жевала в огромных количествах.

Мэй поворчала, но сняла крышку с первого судка, выпустив облако пряных ароматов, и положила немного еды на тарелку. Взяв вилку, она принялась не спеша есть, наблюдая за Лесли, разложившей на кровати платья.

Сегодня вечером, если Джастин позвонит и пригласит ее куда-нибудь, какое из вечерних платьев лучше надеть?

Модель облачилась в первое из них и с огромным удовольствием обнаружила, что голодные дни в джунглях и вспышка обжорства по возвращении к цивилизации нейтрализовали воздействие друг друга. Ее фигура была так же совершенна, как прежде.

Агент одобрительно кивнула:

— Неплохо. Тебе не терпится вернуться к работе или ты нервничаешь из-за того маленького состязания, которое развернулось в аэропорту?

Лесли пыталась выглядеть спокойной и равнодушной, но подруга всегда была слишком проницательной, чтобы что-то от нее утаить, поэтому после недолгого колебания Лесли спросила:

— Как ты думаешь, могу ли я затмить ее?

— Не сейчас, дорогая. Нет, если только мужчина твоей мечты уже не влюблен в тебя. Он тебя любит?

— Думаю, да. Надеюсь на это.

— Я так этого боялась… — Мисс Филдхаус говорила улыбаясь. — Лучшая модель из тех, которые у меня были, — сокрушенно произнесла Мэй, — и вот она влюбляется! Впрочем, я не могу тебя винить — мужчина он потрясающий.

— Он уникальный. Когда мы уезжали в Перу, я считала его необычным, но за время путешествия узнала о нем столько хорошего! Мне никогда не удастся найти кого-то похожего на Джастина. Больше таких нет.

— Поверю тебе на слово, — сухо отозвалась приятельница. — А теперь иди сюда, садись слушать новости и хотя бы притворись, будто ешь мою стряпню.

Новости были пестры и тривиальны: множество сплетен, скандалов — ничего значительного, по мнению девушки, даже для участников описанных эпизодов. Но потом Мэй поинтересовалась:

— Ты слышала про миссис Борн?

— Нет, — отозвалась собеседница.

— Она умерла, бедная старушка. Чуть больше месяца назад. Ты ведь испытывала к ней теплые чувства, верно?

Слишком потрясенная, чтобы говорить, Лесли кивнула, вспомнив великолепие старого особняка и душевную чуткость пожилой леди, которая им владела. Больше не будет званых ужинов, очаровательных в своей старомодности, и хозяйка не станет встречать гостей приветливой улыбкой.

В багаже путешественницы лежала музыкальная шкатулка. Девушка купила ее в Куско. Когда крышку открывали, выскакивала золотая птичка и пела… «Я привезу вам золотую птицу», — сказала когда-то мисс Френтон. Но теперь эту шкатулку не суждено было открыть той женщине, которой она предназначалась…

Лесли ощутила горечь утраты, такую же острую, как после смерти Дока, хотя смерть пожилой дамы не была столь ужасна. Миссис Борн было суждено умереть в постели, в окружении врачей, друзей и любимых вещей.

— Я… не могу в это поверить, — прошептала девушка.

Зазвонил телефон, она вскочила и схватила трубку.

Звонил Джастин.

— Не могу ли я увидеться с тобой сегодня вечером, Лесли? — спросил он. — Нам нужно поговорить.

Глава 19

— Да, конечно, — услышала мисс Френтон свой голос. — В любое время.

— В восемь?

Время вечернего чая было уже близко.

— Да, — согласилась собеседница. Ей хотелось поговорить о миссис Борн, но мужчина лишь произнес: «Я к тебе приеду», — и она услышала, как с легким щелчком трубка на том конце провода легла на рычаг.

Лесли вернулась за стол к приятельнице.

— Ты не рассердишься, если я попрошу тебя уйти?

— Вовсе нет. Великий человек едет сюда?

— Собирается. — Джастин должен был приехать лишь через несколько часов, и было легче сослаться на него, чем объяснять, что ей хочется побыть одной.

Мэй Филдхаус была настоящей подругой, ей можно было доверять, но она не могла понять причину подавленного настроения, вызванного известием о смерти миссис Борн. Лесли и сама толком не знала, почему расстроилась. Только сейчас она поняла, какие теплые чувства питала к пожилой леди и как ей отныне будет не хватать общения с хозяйкой особняка.

Она попрощалась с приятельницей, пообещала заглянуть к ней в офис завтра, а потом поплакала в одиночестве. Два раза звонили. Один звонок был от незнакомого журналиста, второй от прежнего поклонника, которому не терпелось возобновить отношения, прерванные экспедицией.

Лесли постаралась отделаться от звонивших побыстрее и удалилась в спальню, чтобы ликвидировать ущерб, нанесенный ее внешности слезами, и, насколько возможно, уничтожить следы пребывания в злых, колючих джунглях.

Вернуть прежнюю красоту оказалось нелегко. С лицом предстояло понянчиться, прежде чем к нему возвратится прежнее совершенство.

Миссис Борн была старой и больной женщиной, говорила себе девушка. Надо было предвидеть, что подобное может случиться. Она чувствует себя такой несчастной лишь потому, что не ожидала ужасного известия. Едва путешественница успела вернуться домой, как ей небрежно, вскользь сообщили страшную весть, поскольку для Мэй это событие не занимало первых строчек в списке важных новостей.

Наконец к Лесли вернулось самообладание, а скоро должен был приехать Джастин. Встреча ужасно радовала ее. Археолог хотел поговорить с ней, и это могло означать конец сомнениям: он наверняка переговорил с Сабриной и, возможно, разорвал с ней отношения. Сегодня вечером действительно может начаться ее новая жизнь, думала Лесли. Она нервничала, ее пальцы дрожали, когда она наносила косметику, и несколько раз макияж оказывался безнадежно испорченным и приходилось накладывать заново.

Когда зазвонил дверной звонок, мисс Френтон вздрогнула и неизвестно почему почувствовала себя виноватой. Было около шести вечера — слишком рано для прихода Джастина, если только он не поторопился приехать, подталкиваемый нетерпением. Гораздо более вероятно, что пришли друзья или газетчики, и тогда придется избавляться от незваных гостей как можно быстрее.

Лесли снова надела халат, застегнула его на все пуговицы и направилась к двери.

За порогом стояла Сабрина Денвер. Она резким голосом осведомилась:

— Я могу войти?

Разговор предстоял неприятный. Марч, должно быть, рассказал ей о своем увлечении, и соперница явилась сюда, чтобы затеять ссору. Другое объяснение вряд ли можно было придумать. Девушке было не по себе, но она понимала, что от этого разговора никуда не деться.

— Пожалуйста, — с неохотой пробормотала она и отошла в сторону.

Сабрина не выглядела злой, наоборот, казалась совершенно спокойной. Она подошла к камину и остановилась, осматривая уютную гостиную и оценивая увиденное так по-деловому, словно ей предлагали купить эту квартиру.

— Я вас слушаю! — Голос хозяйки прозвучал сухо, и мисс Денвер повернулась к ней, улыбнувшись:

— Мы не знакомы, хотя, полагаю, вы видели меня в аэропорту. Я — Денвер, Сабрина Денвер. Я и Джастин помолвлены.

«Господи, этого не может быть! Анджела упомянула бы о помолвке, если бы она состоялась. Но подруга лишь говорила, будто все считают, что когда-нибудь Джастин и Сабрина поженятся. Но не в первый раз люди ошибаются!»

— Мистер Марч никогда о вас не рассказывал, — жестко заявила Лесли.

— А зачем? Это не ваше дело.

Девушка ощутила нарастающее раздражение. Еще немного, и она вытолкает мисс Сабрину Денвер за дверь.

— Объясните, зачем вы ко мне явились, и, пожалуйста, побыстрее. У меня назначена встреча.

— С Джастином?

— Это, — отрезала Лесли, — не ваше дело!

Бархатные щеки Сабрины порозовели от гнева.

— Мне жаль вас, мисс Френтон, — произнесла она. — Вот почему я здесь. Я думаю, что вы должны знать всю правду.

— Что вы имеете в виду? О чем вы говорите?

— Я наполовину американка, — начала издалека незваная гостья.

Девушка это знала, к тому же в речи соперницы прослушивался слабый акцент. Благодаря ему голос Сабрины звучал очень привлекательно.

— Когда последняя экспедиция Джастина отправлялась в Перу, я была в Филадельфии, — невозмутимо продолжала мисс Денвер. — Если бы я была в Англии, вы бы никуда не поехали, мисс Френтон, могу вас в этом уверить. Ваше имя упоминалось в связи с именем моего жениха во всех газетах. Я знала, что это абсурд, но все равно сплетни газетчиков вызывали раздражение.

— Какое испытание для вас! — язвительно заметила Лесли.

— Да. Это было очень неприятное испытание. — Губы Сабрины сжались, глаза сузились.

Она выглядит, решила девушка, как хозяйка, которой вдруг вздумала дерзить служанка.

— Когда я вернулась в Англию, то сразу встретилась с Джеральдом Борном. Вы его знаете, я полагаю? Он — один из самых близких друзей Джастина и мой добрый приятель тоже. Я рассказала ему об этой возмутительной ситуации.

Путешественница почувствовала приближение опасности, подобно тому как это происходило в джунглях перед землетрясением.

— Джеральд славный парень. — Незваная гостья улыбнулась. — Мои слова обеспокоили его. Он извинился, поскольку ему не приходило в голову, что он мог послужить причиной размолвки между мной и Джастином.

— Он послужил причиной размолвки?

— Попросив Джастина взять вас в экспедицию, — пояснила соперница.

— Но… — Это было какое-то недоразумение! — При чем тут Джерри? Он не был связан с экспедицией. Его не могло заботить, поеду я в джунгли или нет.

— До отъезда вы довольно часто виделись с миссис Борн, верно? — проговорила Сабрина. — Ее мысли постоянно вертелись вокруг характерной для старческого слабоумия идеи о том, что вы очень похожи на ее внучку или другую родственницу, так?

— Вы хотите сказать… — Лесли задохнулась от гнева. Это было ужасно, чудовищно — даже на минуту вообразить, будто Джерри мог заподозрить ее в намерениях заполучить часть наследства тетушки. Ведь он был всегда так любезен с девушкой. У них бывали свидания и…

— С глаз долой — из сердца вон, — заявила мисс Денвер с такой гордостью, как будто сама придумала это высказывание. — Реши пожилая женщина изменить завещание, это было бы несправедливо. Джеральд был Ворном, плоть от плоти. Имущество миссис Борн полагалось ему. Было бы немыслимо, если бы появился чужой человек и забрал себе деньги.

— Этого не случилось бы! — запротестовала мисс Френтон. — Миссис Борн была мудра и совершенно не страдала слабоумием. Она знала, что меня не интересовало ее богатство. Я сама могу заработать столько денег, сколько мне захочется. В нашей дружбе для меня были важны только наши чувства.

— Но вы не можете винить Джеральда за принятые им меры предосторожности. Он постарался отправить вас куда-нибудь подальше, пока его тетушке не вздумалось отписать вам все свое состояние. Джеральд — очень хороший парень и…

Лесли почувствовала, что трясется от гнева. Ей захотелось ударить Сабрину Денвер по шелковистой коже, обрушить весь гнев на ее самодовольную улыбку, скрывающую порочную, корыстную натуру.

— Убирайтесь отсюда! — прошипела девушка. — Ни слова больше, просто убирайтесь! Вы наглая и бессовестная лгунья и не пытайтесь возражать, иначе я вас просто убью!

Может быть, джунгли по-прежнему жили в ней. Возможно, они оставили более глубокие отметины, чем темный загар на коже и привычка щурить глаза от света. Джунгли просочились в кровь, нервы и кости путешественницы, и Сабрина Денвер испугалась ее.

Она попятилась, ни слова не говоря, нащупала за спиной дверную ручку и помчалась по коридору, не решаясь вызвать лифт. Надменная красавица с лихорадочной скоростью помчалась вниз по ступенькам и не останавливалась, чтобы перевести дух, до тех пор, пока не оказалась в своей машине, рванувшейся прочь от дома, в котором жила Лесли.

Затем женщина глубоко вздохнула, справившись с паникой, выпрямилась и прикоснулась к волосам. Она громко, словно защищаясь, произнесла:

— Это самая настоящая дикарка!

Глава 20

Это была ложь. Это была глупая и отвратительная выдумка. Но как бы то ни было, девушка знала, что не обретет покой, пока не услышит ее опровержение из уст Джеральда Борна. Модель надела первый попавшийся костюм и поспешила вниз, чтобы поймать такси.

В старом особняке горел свет. Но Лесли заметила, что шторы на нескольких окнах исчезли, а на других выглядят неопрятно, словно их часто хватали руками. Перед входом стоял щит с объявлением об аукционе.

Лесли взбежала на крыльцо с белыми колоннами и постучала в дверь.

Ей открыл какой-то мужчина в комбинезоне.

— Да, мисс? — произнес он.

— Мистер Борн здесь? Мистер Джеральд Борн.

— Нет, мисс.

За спиной рабочего девушка разглядела свернутые ковры и голые ступеньки. На скульптурах и картинах висели таблички с цифрами. И еще она заметила пустоту там, откуда самые ценные и красивые предметы уже изъяли.

— Не можете ли вы сказать, где он? Мне обязательно нужно его найти.

— Входите, мисс.

Раньше этот дом был одним из последних роскошных лондонских особняков; теперь он казался таким же огромным и мертвым, как Вилькабамба. Мужчина повел ее к двери, за которой когда-то, вспомнила Лесли, располагалась комната для рукоделия. Теперь там сидел солидный господин, со всех сторон обложенный бумагами. Рядом с его локтем стояла пепельница, полная окурков.

— Что такое, Джо? — Мужчина поднял голову.

— Молодая леди интересуется, где мистер Борн, сэр.

Аукционер или, возможно, агент по недвижимости бросил на Лесли быстрый взгляд и решил, что мистер Борн с удовольствием встретился бы с такой девушкой и будет нелишне оказать ей помощь.

— Думаю, он проведет время в клубе до окончания торгов.

— Я знаю, какой это клуб, — отозвалась мисс Френтон. — Спасибо.

В прежние времена она там обедала вместе с Джерри. Девушка смеялась над его шутками, и казалось, будто парень увлечен и получает удовольствие от ее компании, хотя все это время он думал о Лесли как об охотнице за наследством.

Она снова сказала «спасибо» и ушла, оставив человека с бумагами подозрительно глядеть ей вслед. Мужчина был рад, что не давал незнакомке точный адрес, что она знала его сама, поскольку, присмотревшись к выражению лица посетительницы, он уже не был уверен, что мистер Борн будет рад встрече с очаровательной моделью.

Девушке представлялось очень вероятным, что Джеральд отправит с лакеем сообщение о том, будто его в клубе нет. Она могла лишь назвать свое имя и ждать в передней. Но либо совесть Джерри была чиста, либо он хотел напустить на себя невинный вид, но он вышел навстречу и дружески улыбнулся ей.

— Привет, Лесли, ты отлично выглядишь! Я собирался тебе позвонить, но подумал, что твой телефон наверняка трезвонит с утра до ночи, и решил подождать, пока ажиотаж по поводу твоего возвращения немного не спадет. Пожалуйста, заходи и выпей что-нибудь.

Он повел гостью к одной из стоек. В клубе почти не было посетителей, и Джерри провел девушку к дальнему концу стойки, подальше от чужих ушей. Хотя, возможно, он выбрал этот угол по другой причине.

— Я так скорблю по твоей тетушке, — произнесла мисс Френтон.

Лицо парня затуманилось, и он вздохнул:

— Мы все скорбим. Она была удивительной женщиной. Конечно, мы давно знали, что у нее слабое сердце и жить ей осталось недолго.

«Не об этом ли мисс Борн чуть было мне не сказала перед отъездом? — задумалась Лесли. — Знала ли пожилая дама, что мы расстаемся навсегда?»

— Я только что беседовала с девушкой по имени Сабрина Денвер, — спокойно проговорила модель.

Джеральд в это время повернулся в кресле и поднял руку, собираясь позвать официанта. Услышав последние слова собеседницы, он уронил руку и снова повернулся к Лесли. Джерри ничего не сказал, лишь облизал приоткрытые губы.

— Она сообщила мне, что это ты просил Джастина отвезти меня в Перу. Ты считал меня помехой и постарался отправить подальше, чтобы миссис Борн не изменила свое завещание.

Парень закрыл рот с таким выражением, будто кто-то сильно ударил его в челюсть. Затем он пробормотал:

— Черт бы побрал эту девку! Она клялась, что будет молчать как рыба.

— Ты плохо знаешь женщин, верно? И ее, и меня.

— Послушай, Лесли…

Девушка поняла, что Джерри собрался засыпать ее ворохом оправданий, которые ей не хотелось выслушивать.

— Замолчи! — выкрикнула она. — Я бы отдала все свои деньги за возможность быть рядом в час ее смерти, потому что я очень, очень ее любила. Если бы миссис Борн завещала мне хотя бы цент, я бы отказалась взять его.

Лесли вскочила и выбежала из клуба, и, если бы Джеральд Борн поспешил следом, девушка бы его не заметила, потому что мысли ее были заняты другим человеком.

Жадность Джерри не имела никакого значения. Ее волновал только Джастин. Джастин, неспособный, как она верила, на нечестный или подлый поступок. Джастин, который обманывал ее, лгал ей еще со времени их первой встречи. В основе их отношений лежало предательство. Путешественница говорила, что доверяет ему свою жизнь. Теперь она знала, что было бы глупостью доверить ему хотя бы мгновение собственной жизни.

Такси ждало ее. Мисс Френтон назвала свой адрес и всю дорогу неподвижно сидела, уставившись в одну точку. Все кончилось. Все было только ложью.

Когда она вошла в квартиру, звонил телефон. Сняв трубку, девушка отложила ее, не прикладывая к уху, и какое-то время из мембраны доносились чьи-то крики.

У Лесли не было сил снова заплакать. Она сидела перед погасшим камином с серой золой и ждала. Возможно, это звонил Джастин, но он нужен был ей здесь, лицом к лицу, чтобы она могла посмотреть в глаза человеку, который раньше был для нее олицетворением силы и честности. Ей хотелось поведать о своем открытии и высказать свое презрение к нему. А после этого ей хотелось умереть.

Когда раздался стук, мисс Френтон медленно побрела к двери. Надо было суметь посмотреть в глаза настоящему Марчу, такому, каким она его теперь узнала. Он должен был выглядеть по-другому. Но археолог выглядел совершенно так же, как раньше, и это добавило ей холодности.

Она отвернулась от мужчины, снова уставившись на мертвую золу. Она услышала, как дверь закрылась за ним, а затем путешественник произнес:

— Мне нужно сообщить тебе кое-что, Лесли.

— В самом деле? — Девушка не смотрела на Джастина. — Тогда ты будешь третьим. Сабрина уже сказала мне. И Джеральд. Ей это доставило больше удовольствия, чем ему.

— Понимаю, — отозвался он тяжело.

— Да, и, значит, ты все знал. Я единственная была слепа. Как тебе повезло, ведь миссис Борн могла умереть позднее. Сердце — это ненадежный орган, никто не знает это лучше меня. Предположим, она прожила бы немного дольше, как тогда ты собирался помочь Джерри? Я могла бы продолжать дружить с ней. Я взяла для нее подарок — малое ради большего, как вы с Джеральдом решили бы. Ты взял бы меня в следующую экспедицию? Ведь старушка могла бы жить годами, верно? Как славно, что она умерла и больше нет нужды беспокоиться из-за моего назойливого присутствия.

Ее голос становился все пронзительнее от боли. Яд змеи в ее венах не причинял путешественнице таких мучений.

— Лесли, ради бога, послушай меня!

Девушка не хотела больше его слушать, но была не в силах говорить. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться. Лесли стояла молча, а в голове у нее звенел ее собственный беззвучный крик.

— Действительно, — заявил Марч, — Джеральду пришла в голову идея сманить тебя в Перу вместе с нами. Он воображал, будто его тетя совершенно помешалась на любви к тебе и может изменить свое завещание и отписать тебе все состояние. Такое раньше случалось. У старых людей бывают странности. Пожилая дама действительно начинала верить, будто ты — та самая умершая девочка. Наверное, ты не догадывалась о ее фантазиях, но это правда. Парень подумал, что, если ты на некоторое время уедешь из Англии, его тетушка перестанет фантазировать и образумится. Он не одержим корыстью, просто честь семьи много для него значит. Помимо дома в Лондоне, существует усадьба Чеслин — их родовое поместье. Как ближайший родственник миссис Борн, усадьбу должен унаследовать он, но требуется много денег на ее содержание.

— Конечно, — хмыкнула собеседница. — Больше ты ничего не мог придумать, да? Какой жестокой и жадной авантюристкой ты меня считал!

— Мы ошибались в тебе, теперь я это знаю. Я никогда не относился к плану Джерри с большим энтузиазмом, но согласился рассказать тебе об экспедиции и пригласить в нашу компанию, а все остальное зависело только от тебя. Я ведь ни на чем не настаивал, верно? До самой точки невозвращения у тебя были и возможности, и причины повернуть назад.

— Я не знала единственной настоящей причины, из-за которой следовало вернуться, — без выражения произнесла путешественница. — Все остальные были лишь испытанием на прочность. Они заставили меня стиснуть зубы и идти, пока не упаду. Если бы только ты намекнул мне, насколько больна миссис Борн, все могло бы обернуться иначе.

— Я не мог этого сказать: я дал Джерри слово, что буду молчать. Теперь я знаю, что он ошибся в тебе, но представляешь ли ты хоть немного, насколько ловкой и хитрой бестией ты выглядела в те дни? Да, ты была привлекательной, но и твердой, как сталь. Он пытался познакомиться с тобой поближе, но в конце концов решил, будто ты не испытываешь теплых чувств ни к кому, кроме себя.

Лесли с горечью бросила:

— Я не раскрываю свою душу случайным приятелям и никогда не раскрывала до тех пор, пока не встретила тебя! — Ее голос задрожал, но девушка тут же заставила себя успокоиться и продолжила: — Конечно, я выглядела беззаботной и эгоистичной, это часть образа красавицы модели, который я должна была поддерживать, однако это не означает, что я была готова воспользоваться добрыми чувствами пожилой леди ради собственной жизни. Это не означает, что я обманщица или воровка.

Мисс Френтон повернулась к мужчине, дрожа от гнева.

— Мы оба ошиблись, — заявила она. — Ты не понимал меня, а я совершенно не знала тебя.

— Я начал молиться о том, чтобы миссис Борн дожила до нашего возвращения, когда понял, какая ты на самом деле замечательная, — тихо сказал Джастин. — Я надеялся, что, если она доживет, ты будешь готова меня простить. Я послал телеграмму, как только мы оказались в Лиме, и затем, когда я узнал… Поверишь ли ты когда-нибудь, через какой ад я прошел, сообразив, как мы в тебе ошибались?

— Поверить тебе? — гневно воскликнула Лесли. — Я больше никогда не поверю ни одному твоему слову! Но кое-что я скажу тебе. Ты подбросил мне некоторые забавные идеи. За последние несколько часов я разработала совершенно новую концепцию своей дальнейшей жизни. Так что садитесь, мистер Марч, потому что вы непременно должны быть первым человеком, который узнает ее содержание.

Глава 21

Археолог не стал садиться. Он стоял, ожидая продолжения, и мисс Френтон заговорила ледяным тоном:

— Я прекратила вести себя как дурочка. Отныне я признаю совершенно естественным то, что всегда, когда кто-либо выказывает мне доброту и понимание, он преследует корыстные цели. Все вокруг — моральные уроды. Возьмем Дока.

Модель заметила, как Джастин вздрогнул, но безжалостно продолжала:

— Он был хорошим человеком, замечательным человеком — именно так ты мне внушал, — но он мог бы убить всех нас, потому что в глубине души был жадным, верно? Не надо мне снова повторять, что он стал другим человеком. Это был все тот же симпатяга Док, только другая его часть, которую цивилизация, образование и мораль держали под контролем. Но удар по голове превратил его в то, чем он являлся на самом деле. Ранение не изменило его. Оно лишь развязало ему руки.

— Нет! — яростно возразил Марч.

— Да! — крикнула она в ответ. — И ты, возможно, не ошибся во мне. Подсознательно я наверняка являюсь жадной авантюристкой, потому что хочу от тебя только одного: расплаты за все причиненные неудобства. В твердой валюте. Как думаешь, сколько миссис Борн завещала бы мне, если бы я была рядом в час ее смерти? — От отчаяния голос Лесли стал хриплым и резким. — Большую часть состояния она бы мне не оставила, могу тебя в этом уверить. Она не была такой старой идиоткой, какой вообразил ее Джерри. Но она могла бы отписать мне небольшую сумму, и я намерена получить эти деньги. Пять тысяч фунтов кажутся мне вполне приемлемым куском. Она была богатой женщиной, так же как ты — богатый мужчина.

Модель смотрела мужчине прямо в глаза. Джастин выглядел усталым, таким, каким девушка часто видела его в джунглях, когда они все зависели от него, подпитывались его энергией.

— Так что же? — произнес он.

— Ты должен мне эти деньги, и ты их заплатишь.

— А если откажусь?

— Я все равно их получу, хотя бы частично. Каким образом? Продав историю о подлинных обстоятельствах гибели доктора Клауса газете, которая посулит самое крупное вознаграждение.

— Ты никогда этого не сделаешь.

— Не сделаю? — усмехнулась собеседница. — Сделаю, и с наслаждением!

— Зачем? Чтобы причинить мне боль? — Казалось, мужчина ей не верил, и Лесли тряхнула головой, разметав золотые волосы, отросшие в джунглях до плеч.

— Отчасти из мести, но не льсти себе, это не единственная причина. Ты и Джерри считали меня жадной и заставили заплатить за это. Так с какой стати я должна молчать про Дока? Почему память о нем должна быть окружена ореолом святости, если мне известно, что он собирался бросить нас умирать с голоду в той ужасной яме? Он был хуже вора, он был убийцей. Почему я должна помогать делать из него мученика?

Джастин медленно произнес:

— Если я заплачу, ты дашь мне слово не упоминать об этих событиях?

— Да. Если ты доверишься моему слову, — насмешливо сказала Лесли.

— Мне придется поверить.

— Не будь слишком уверен, Джастин, — предупредила она. — Не будь уверен ни в ком и ни в чем.

Мужчина вынул из кармана чековую книжку и написал: «Пять тысяч фунтов стерлингов». Увидев четкие линии его подписи, девушка подумала: «Люди, определяющие характер личности по почерку, ошиблись бы. Они бы поверили, будто это рука честного человека».

Марч оторвал чек и положил его на стол.

— До свидания, — произнесла девушка спокойно и холодно.

— До свидания… Лесли.

Она стояла неподвижно до тех пор, пока не услышала, как дверь тихо закрылась, а затем подошла к столу. Наутро мисс Френтон могла бы отнести чек в банк и получить пять тысяч фунтов. Но она открыла ящик стола и бросила чек внутрь таким движением, будто он жег ей пальцы.

Лесли пришлось принять снотворное, чтобы забыться. Прошли месяцы с тех пор, как она принимала это лекарство. Модель взяла маленькие белые таблетки в ладонь и внимательно посмотрела на них.

Путешественница не брала их с собой в джунгли: она не посмела бы там себя одурманивать. В дикой местности было необходимо, чтобы все органы чувств работали идеально. Лесли невесело улыбнулась — а был ли толк от их идеальной работы? Она не смогла разглядеть, что на самом деле происходило в то время. День за днем она считала Джастина таким, каким он казался на первый взгляд.

Ее сон был тяжелым и не принес облегчения. Модель пробудилась на следующее утро от звука телефонного звонка, чувствуя ноющую головную боль. Лесли приподнялась, опершись о локоть и сонно моргая. Телефон все трезвонил, и, наконец, она подняла трубку.

На другом конце провода оказалась Мэй.

— Доброе утро, — нараспев сказала она.

— Доброе утро, — промямлила девушка.

— Я не ошибусь, предположив, что, ты легла весьма поздно?

— Очень сильно ошибешься.

— Да? И как у тебя дела?

— Отлично, — ответила собеседница. — Просто отлично.

— Сегодня утром нам надо увидеться.

Лесли, прищурившись, взглянула на маленькие часы, лежащие на тумбочке. Она проснулась позднее, чем рассчитывала. Девушка приняла больше снотворных таблеток, чем следовало, поскольку слишком боялась, что будет лежать без сна.

— Приеду через час, — пообещала она.

Утро началось как в старые времена — ванна, одевание, макияж и поездка на первую из назначенных встреч.

Но сегодня мисс Френтон не ощущала привычного удовольствия: все казалось серым и нагоняющим тоску. Она вспомнила запах джунглей и острое чувство радости оттого, что жива. А что хуже всего, она вспомнила Джастина. Теперь Лесли его ненавидела, но не могла забыть. Если бы только Сабрина ничего ей не говорила! В конце концов археолог сам бы признался в своем неприглядном поступке, и тогда ей не пришлось бы цинично размышлять: «Он сознался только потому, что был уверен — мне все известно».

Мисс Филдхаус подняла глаза на вошедшую подругу, сидя за изящным столом в изумительно обставленном кабинете, и воскликнула:

— Привет, предательница!

— Что?

Ну конечно — ее агент полагала, что Лесли покидает мир модельного бизнеса. Мэй не знала о ссоре, произошедшей после их расставания. Лесли взяла сигарету, зажгла и глубоко затянулась.

— Я буду работать, — внезапно объявила она. — Хочу начать как можно быстрее и выполнять столько заказов, сколько ты сможешь найти.

— Что? — Теперь уже приятельница повторила этот вопрос. Она улыбнулась, но ее улыбка тут же померкла. — Правда? О, моя милая, мне так жаль!

— Я думала, ты будешь рада, если я вернусь, — проговорила девушка.

— Да, я рада. Ты знаешь, что, как деловой человек, я довольна. Но… ты упоминала о сильных чувствах к этому мужчине. Ты по-прежнему его любишь?

— Любила, — отрезала Лесли. — В прошедшем времени. Это было. Прошло.

— Конкуренция оказалась жестче, чем ты предполагала? — спросила Мэй, потому что ее волновали подробности этой истории, и Лесли кивнула:

— Приблизительно. Думаю, можно смело утверждать, что мисс Сабрина Денвер оказалась мастером по части провокаций.

Мисс Филдхаус негромко, коротко выругалась. Она редко ругалась, прибегая к этому средству только тогда, когда ее душевное равновесие грозило рухнуть.

— Возможно, все изменится к лучшему, — сказала она.

— Нет. — Модель покачала головой. — Понимаешь, я не хочу никаких перемен. Сейчас я мечтаю вернуться к работе и забыть, что я когда-либо бывала в Перу или знакомилась с Джастином Марчем. Я хочу притвориться, будто ничего подобного со мной никогда не происходило.

«Это невозможно, — подумала Мэй. — Ты никогда не сможешь стереть из памяти событие, которое так ужесточило твой взгляд и линию губ». И она сама возненавидела Джастина, погубившего жизнерадостную златовласую девушку, которой когда-то была Лесли Френтон.

— Ладно. — К мисс Филдхаус вернулись ее деловые манеры. — Сначала нам нужно вплотную заняться твоей внешностью. Ей потребуется чуткая забота. Я организовала для тебя выступление по телевидению, но мы попробуем перенести его на более поздний срок. Думаю, на несколько недель; ты проведешь их в санатории красоты.

Раньше королева подиума не нуждалась в услугах таких заведений, но она знала многих женщин, которые, начиная увядать, удалялись в специальные санатории и возвращались назад, сияя великолепием молодости.

Лесли предоставила организовывать эту поездку приятельнице, и на следующий день автомобиль отвез ее в большой дом в глубокой провинции, где должно было происходить превращение путешественницы по джунглям в прежнюю красавицу модель.

Каждая деталь в этом санатории действовала восхитительно успокаивающе. Декор дома отличался сдержанностью и элегантностью. Каждый предмет обстановки был подобран со вкусом, не допускающим ничего раздражающего или возбуждающего. Спокойствие и безмятежность — именно эти слова описывали атмосферу заведения. Эксперты только и делали, что вздыхали и качали головами, осматривая Лесли в оформленной в розовых тонах спальной комнате.

— Как вы могли довести вашу прекрасную кожу до такого состояния? — укоризненно спросила врач-косметолог, которая была на двадцать лет старше Лесли и кожа которой была подобна алебастру. — Даже в условиях дикой природы достаточно было бы нескольких секунд каждый вечер, чтобы смягчить ее небольшим количеством крема.

Путешественница могла бы засмеяться. Неужели эта женщина не осознавала, что последние несколько месяцев ее больше заботило спасение своей жизни, а не бережный уход за кожей?

— А ваши руки! — возопила ее коллега. — Что вы сделали с руками?

Модель могла бы подробно ответить на их вопросы. Но ей не особенно хотелось ни смеяться, ни разговаривать. Так что Лесли просто позволила специалистам приступить к работе: массировать ее тело и проводить различные процедуры, погружать ее в чудесные успокаивающие ванны и подвергать стимулирующим упражнениям, которые она выполняла без малейших усилий, поскольку физически стала крепче, чем прежде.

Мисс Френтон обхаживали и прихорашивали, и с каждым днем ее отражение в зеркале выглядело все милее.

Когда наступило время уезжать, весь персонал санатория очень жалел о разлуке. Им редко случалось добиваться такого ошеломляющего успеха. Во время прощания мадам Денайс — верховная жрица этого храма красоты — пожала Лесли руку и прошептала:

— Никогда больше себя так не уродуйте, негодная девчонка! Подумать только — броситься в джунгли и вернуться назад похожей на крестьянку… Джунгли не для такой красивой девушки, как вы!

— Не так уж и опасно повторить подобную ошибку, — заверила ее модель, улыбнувшись немного лукавой улыбкой.

Мэй пришла в полнейший восторг. Это была та Лесли, которую она знала, — такая же прекрасная и полная жизни, как раньше. Мисс Филдхаус организовала вечеринку для прессы, чтобы вновь представить всем Лесли Френтон в качестве топ-модели. Она не предвидела каких-либо осложнений.

Девушка надела простое зеленое платье для коктейлей и на фоне всех присутствующих отменно смотрелась в нем. Репортеры столпились вокруг мисс Френтон, словно орава старых приятелей. Торговые представители ласково строили глазки ее агенту, и Мэй понимала, что приглашения посыплются на нее чаще, чем когда-либо.

Мисс Френтон по-прежнему оставалась в центре внимания прессы. Никто так и не слышал от нее полную историю путешествия в поисках затерянного города, хотя за время ее пребывания в санатории красоты, где не было ни газет, ни выпусков новостей, а лишь нежная музыка и ранние отходы ко сну, Джастина и остальных успели не раз расспросить о путешествии.

Все журналисты соглашались, что рассказы археологов были чрезвычайно интересны, но жалели, что исследователи не привезли с собой никаких доказательств. Никто, конечно, не думал утверждать, будто ученый уровня Марча может попытаться что-то приукрасить, и слово «обман» никем не употреблялось, но все же…

Лесли перечитала последние номера всех газет, которые смогла достать, и ее злость возрастала по мере того, как она переходила от статьи к статье.

Как только газетчики закончили расточать комплименты чудесно восстановленной красоте королевы подиума, они переключились на тему Вилькабамбы.

— Вы на самом деле нашли этот город? И золото, и кости? Это выглядит фантастично.

— Если Джастин Марч объявил вам, что нашел Вилькабамбу, — отрезала девушка, — вы должны доверять его словам. — Путешественница прикусила губу, и Мэй увидела, как побелели костяшки ее сжатых в кулак пальцев.

«Для девушки, ненавидящей мужчину, — подумала мисс Филдхаус, — она слишком яростно его защищает».

Глава 22

Лесли снова вознеслась на гребне волны успеха. Через считаные дни после ее нового дебюта фотографии модели красовались во всех журналах.

Даже Мэй пришлось признать, что месяцы, затраченные на путешествие в Перу, не причинили никакого вреда карьере Лесли. Приключения еще больше добавили девушке очарования, превратили ее в романтическую фигуру. Начали поступать предложения о кинопробах, но мисс Френтон отнеслась к подобным проектам без энтузиазма.

— Мне не особенно хочется становиться актрисой, — заявила она и пошла на уступки только после длительных уговоров и увещеваний со стороны подруги-агента.

Последняя отнюдь не радовалась такому отношению. Прежней Лесли что-то нравилось, а что-то не нравилось потому, что все на свете интересовало ее, но не потому, что ей все было безразлично. У Мэй появилось очень сильное подозрение, что за нынешней апатией девушки, за пустым выражением лица многоопытной модели могут скрываться любые чувства, но только не умиротворенность.

Однако Лесли не желала делиться своими переживаниями, да подруга и не пыталась допытываться, поскольку не знала, какой совет можно было бы дать.

Кинопробы прошли удачно. Мисс Френтон оказалась прирожденной актрисой, но, узнав об этом, она лишь прохладно улыбнулась. Мэй забыла про все свои благие намерения и задала вопрос:

— Ты по-прежнему думаешь о Джастине Марче?

— Что? Бог с тобой, нет! — воскликнула приятельница.

Возможно, это была правда. Но с другой стороны, Лесли на самом деле была хорошей актрисой. Мисс Филдхаус не знала, чему следует верить, но с девушкой явно творилось что-то неладное.

Если бы ей случилось увидеть звезду в минуты одиночества, Мэй заволновалась бы еще сильнее. Только в такие мгновения девушка позволяла себе снять маску — лишь по вечерам, в своей квартире, с запертой на замок дверью. Тогда она становилась совсем не похожа на блестящую красавицу модель. Мисс Френтон выглядела разбитой, слабой и ужасно уставшей.

«Ты по-прежнему думаешь о Джастине Марче?» — спросила Мэй. Находясь в одиночестве, Лесли не могла думать ни о чем другом. Она пробовала. Но знакомый образ заполнял все уголки ее разума, так что невозможно было сопротивляться воспоминаниям. Она тихо лежала, оживляя в памяти месяцы, проведенные с Джастином, но глядя на них теперь глазами полными горечи. Его подлость, о которой девушка узнала, вернувшись в Англию, изменила все.

Лесли ненавидела Джастина Марча. Как исследователь, как археолог, как лидер он был великолепен. Но этот мужчина был обманщиком. Он оказался жестоким и лишенным жалости, и когда-нибудь Лесли станет достаточно сильной, чтобы вспоминать ощущения его объятий, вкус его губ, прижатых к ее губам, без боли утраты, делавшей пустым каждый час жизни.

Наступит день, когда она пройдет по улице мимо прежнего возлюбленного, равнодушно улыбнувшись, едва заметив его.

Наступит такой день, но не скоро, поэтому, выйдя из своего дома и увидев стоявшую неподалеку машину Марча, девушка ощутила нараставшую панику и едва не убежала.

Он стоял рядом с автомобилем.

— Ты спешишь, Лесли?

Она собиралась пройтись по парку. Было воскресенье, и в этот день модель обычно совершала долгую прогулку. Мисс Френтон уже решила сослаться на неотложные дела, когда археолог добавил:

— Если нет, не могла бы ты уделить мне час или чуть больше?

Она не могла уделить ему ни минуты — только не ему! — но села в машину, потому что Марч взял ее за руку, а девушке не хотелось устраивать сцен.

Когда машина тронулась, Лесли сумела ядовито спросить:

— В чем дело?

— Хочу тебя кое с кем познакомить.

— Не думаю, чтобы мне хотелось видеть кого-то из твоих друзей. — Это заявление было не слишком правдивым, поскольку она очень любила его друзей: Анджелу, Эйба и Джима. Правда, девушке действительно не хотелось с ними встречаться какое-то время. В воспоминаниях путешественницы они были неразрывно связаны с Джастином, и их появление усилило бы мучительную боль.

Они молча выехали за пределы Лондона, туда, где среди лугов и садов текла извилистая Темза, и наконец автомобиль остановился у коттеджа. Дом с ромбовидными окошками выглядел мило и был выкрашен в нежно-розовый цвет поспевающего яблока.

— Кто здесь живет? — осведомилась модель. Спутник не стал отвечать, а просто открыл дверцу автомобиля. Девушка инстинктивно отстранилась — она не хотела, чтобы Джастин коснулся ее рукой, — и заметила, как у мужчины сжались челюсти.

По садовой дорожке шла девушка. У нее были светлые волосы — не золотые, как у Лесли, а почти белые, собранные в хвостик на затылке. Незнакомка, одетая в простенькие клетчатые брюки и свитер с закатанными рукавами, увидела Марча и повисла у него на шее.

— О, как я рада тебя видеть!

На вид ей было лет двадцать, и Лесли на мгновение насторожилась, но их объятия не были похожи на ласки влюбленных.

— Как дела? — спросила девушка.

— Терпимо.

Тут она заметила Лесли, и Джастин сказал:

— Это мисс Френтон.

— Я счастлива, что вы смогли приехать. Это очень любезно с вашей стороны. — В серых глазах девушки блеснули слезы. И что-то знакомое в чертах ее лица или в цвете глаз пробудило у Лесли воспоминания. Несомненно, это была дочь Дока! Археолог привез Лесли в дом доктора Клауса, чтобы познакомить с его семьей. Вероятно, он решил таким образом побудить путешественницу к молчанию.

Заходить в дом не следовало бы, но как она могла отказаться? Дочь Дока взяла ее за руку.

— Меня зовут Кейт, — представилась она. — Мама и сестра сейчас в кухне. Они не слышали шума машины, но будут очень рады вас видеть.

Открывая парадную дверь, она крикнула:

— Мама, к нам гости!

Миловидная невысокая дама вышла в переднюю. Когда-то ее волосы тоже были светлыми. Мисс Френтон подумала, что еще недавно эта женщина, возможно, гордилась своими волосами, теперь седыми. Женщина выглядела так, будто старость обрушилась на нее внезапно, без предупреждения. Губы хозяйки задрожали, когда она увидела Джастина, но дама остановила дрожь и улыбнулась. Марч быстрым шагом подошел к ней и обнял за плечи одной рукой.

— Это Лесли. Я обещал привезти ее, — произнес мужчина.

«Ты всегда выполняешь обещание, данное своим друзьям, верно? — подумала девушка. Слово, данное Джерри. Потом жене Дока. Как ты смел обещать что-то, касающееся меня!»

— Мне очень хотелось с вами познакомиться. — У миссис Клаус был мягкий, приятный голос. — Мой муж особенно подробно описывал вас в своем письме из Лимы.

Коттедж был совсем не роскошный, но удобный. Настоящий дом. Элен — вторая дочь, представлявшая собой копию Кейт на два года младше, принесла чай и домашние булочки, и мисс Френтон пришлось, сделав над собой усилие, есть.

Дом Клаусов создавался медленно. Конечно, не та его часть, которая состояла из кирпичей и цемента, а мебель, книги и картины. Это помещение сильно отличалось от квартиры Джастина Марча. Это было жилище с корнями, постоянное, построенное надолго. Даже теперь, когда хозяина больше не было, Лесли чувствовала уверенность в том, что эти женщины, любившие своего мужа и отца, будут продолжать вести именно такую жизнь, которую он для них создал.

Не было сомнений в том, что домашние обожали доктора. Они гордились памятью о Доке, и это было заметно, несмотря на их скорбь. Его жена держала голову высоко поднятой, хотя ее глаза и блестели от слез, и путешественница отбросила прочь память о безумии доктора, поскольку была в состоянии поведать о нем не в большей степени, чем вонзить нож в сердце этой бедняжки. Ее откровения убили бы миссис Клаус так же наверняка, как сталь.

Женщины хотели услышать от Лесли как можно больше историй о Доке, и она рассказала обо всем, что можно было упоминать. О том, как Эдвин Клаус выполнял роль миротворца во время яростных ссор Джима и Эйба, о шутках доктора, о его доброте и храбрости. Девушка понимала, что, хотя остальные члены экспедиции наверняка говорили им о Доке то же самое, домашние жадно ловили каждое слово, каждую интонацию, чтобы вновь и вновь вспоминать их и лелеять.

Когда Джастин взглянул на свои часы, а мисс Френтон встала, пробормотав что-то о новых встречах, они все поблагодарили ее и принялись умолять приехать снова. А потом, столпившись на крыльце, обитательницы дома с такой искренностью махали ей на прощание, как будто она действительно помогла им пережить их потерю.

Когда машина ехала по направлению к Лондону, Лесли, не выдержав, спросила:

— Как они будут жить?

— Они справятся. Обе дочери учатся в колледже. Элен предстоит заниматься еще долго, но у них хватает средств и на образование, и на нужды Мириам. Она — непритязательный человек.

«Теперь она нуждается только в воспоминаниях, — подумала девушка. — Она будет жить ими остаток своих дней».

Неподалеку от города Джастин вдруг произнес:

— Если бы я попросил тебя познакомиться с ними, ты бы согласилась?

— Нет.

— Я так и думал. Привезти тебя к ним без твоего разрешения показалось мне единственным выходом.

— Но ты еще и шантажировал меня, да? Ты рассудил, что, если я познакомлюсь с семьей Дока, мне будет тяжелее сделать сенсационное заявление.

— Я хотел, чтобы ты поняла, сколько вреда причинишь, если проговоришься, — печально произнес Марч.

— Я дала тебе слово, — возразила девушка.

— А потом предупредила, чтобы я не полагался на него. Ты говорила серьезно?

— Да, — кивнула она.

— Стоит ли мне повторять вновь, что я очень сожалею о неприятных обстоятельствах, связанных со смертью миссис Борн, и моем участии в них?

«Ты по-прежнему прикрываешь Дока, — подумала Лесли. — Ты боишься, что я могу облить грязью его имя, вот и каешься. Наверняка это тебе трудно дается, ведь ты из гордецов!»

— Я еще не обналичила чек, — заявила модель. — Пока не получу деньги, я все еще могу передумать. А еще я могу получить эту сумму, а потом заговорить, если мне захочется. Ты не сможешь меня остановить.

Она заставляла Марча познать ту тоску и неуверенность, в которой сама пребывала с тех пор, как рухнул ее мир. Джастин был ее миром. Девушка связывала с его именем все светлое и прекрасное и теперь видела вокруг себя лишь тьму.

— А ты пыталась притвориться, будто деньги миссис Борн для тебя ничего не значат, — с горечью отозвался Джастин. — Чем еще она могла тебя привлечь? Совершенно очевидно, что ты не знаешь значения слова «дружба».

Глава 23

После кинопроб последовало предложение о съемках. Мэй повсюду растрезвонила эту новость, и, хотя мисс Френтон успела позабыть о пробах, она ответила согласием и была готова испытать свои силы.

Лесли не считала возможность сняться в кино подарком фортуны — она была недостаточно амбициозна для мысли об актерской карьере. Девушка помнила слова своей соседки после смерти отца: «Ты получила свою долю невезения».

Лесли была уверена, что полоса неудач закончилась, как только она впервые поднялась на подиум, и началось везение. Но теперь… Ее удача иссякла.

Одинокие вечера дома угнетали. Девушка решила, что ей нужно чаще выезжать в свет и найти новые интересы, чтобы выбросить из головы мрачные мысли, и съемки в фильме, безусловно, могли помочь.

Впервые появившись на киностудии, Лесли узнала, что ее первая роль будет совсем крошечной: она должна будет в красивом наряде присутствовать на вечеринке, где герой влюбляется в героиню фильма.

Роль не казалась многообещающей, но когда были просмотрены предварительные материалы, все — от продюсера до секретаря режиссера — заявили, что в девушке есть нечто особенное. И продюсер заговорил о контрактах.

Лесли оставила заботу о них Мэй. Мисс Филдхаус была деловым человеком до мозга костей, слишком проницательным и умным, чтобы убеждать Лесли подписать какой-нибудь важный, долговременный договор немедленно. В бизнес-кругах в те дни царило смятение, и ее агенту не хотелось, чтобы модель оказалась втянутой в судебное разбирательство из-за нарушения контракта.

Мисс Френтон начала посещать все вечеринки, которые выглядели интересными. Ее видели в ночных клубах и в гостях чаще, чем когда-либо раньше. Лесли была самой веселой среди шутников и самой прелестной.

Практически все мужчины, бывшие прежде ее поклонниками, бросились обратно к ее ногам. Но Джастин не давал о себе знать, да девушка и не ожидала этого. Чек по-прежнему лежал в ящике ее стола. Лесли не собиралась его обналичивать, ей не нужны были эти деньги, но она надеялась, что Марч по-прежнему тревожится из-за ее угрозы обнародовать обстоятельства гибели Дока. Она не чувствовала жалости к нему.

Один издатель пытался уговорить мисс Френтон написать книгу о ее приключениях в поисках Вилькабамбы. Об этом предложении сообщили в нескольких газетах, и, когда девушка давала интервью перед телекамерой, она сказала:

— Если я напишу о наших странствиях, то это будет необычная книга, уж поверьте мне. В ней будут раскрыты тайны, от которых у читателей волосы встанут дыбом.

Лесли надеялась, что Джастин услышит это интервью, поэтому и сделала такое заявление. На самом деле она не могла написать книгу, поскольку для этого ей пришлось бы разорваться на куски.

Марч не мог рассказать другим о шантаже с ее стороны, по крайней мере Анджеле, поскольку она несколько раз звонила. Вначале мисс Мейс предлагала встретиться, но, видя, что у Лесли всегда находились возражения (настоящие, так как ее время было полностью расписано), исследовательница перестала приглашать ее в гости.

Анджела интересовалась, как поживает Лесли, как у нее дела. Голос путешественницы звучал по обыкновению оживленно, и всякий раз, когда собеседница сообщала о своих успехах, Анджела смеялась от радости за нее.

Не мог Джастин поделиться и с Джимом Френчем, поскольку тот как-то вечером зашел к ней домой, позвонив в дверь за несколько минут до ухода девушки на вечеринку.

Модель была облачена в блестящее золотистое платье под цвет ее волос, и Джим, увидев ее, заморгал.

— Ну и ну, если бы туземцы увидели тебя в таком наряде, Джастин не сумел бы их убедить, что ты не подружка солнечного бога!

— Джим!

Его приход приятно взволновал хозяйку. Если бы фотограф предварительно позвонил, она отказалась бы его принять, но, увидев друга во плоти, мисс Френтон так переполнилась радостью, что едва могла поверить в их реальность. Лесли захотелось его потрогать. Она сделала это, крепко сжав обе руки Джима. Он был совершенно реален, по-прежнему кривил рот в циничной улыбке человека, уставшего от мира, и глаза его были прежними, пронзительными и блестящими.

— Заходи! Чем ты сейчас занимаешься? Ах ты черт… — вспомнила девушка. — Я должна идти на вечеринку!

— Я так понимаю, ее нельзя отложить? Может, мне прийти завтра? Не хочешь ли завтра поужинать со мной?

— Нет, я тебя так скоро не отпущу! Один знакомый заедет за мной через несколько минут. Тебе придется тоже отправиться со мной.

— Посмотрев на тебя, я не думаю, что у меня подходящий наряд.

— Кому какое дело? — Лесли засмеялась. — Джим, для уставших глаз твой вид — отрада. В мире так много скуки. Ты это знаешь?

— Да, заметил. — Парень осмотрелся. — Хорошая квартирка. Дела у тебя идут в гору, да?

— Думаю, да, — безразлично ответила модель.

На вечеринке они обменялись новостями. Теперь Джим занимался съемками для телевидения как внештатный оператор.

— Но через некоторое время я снова отправлюсь путешествовать.

— Не уезжай слишком скоро, — отозвалась собеседница. — А как Анджела и Эйб?

— Они вернулись к привычной работе: Эйб — в университет, Анджела — в музей.

Лесли ничего не спрашивала о Джастине, но Джим рассказал о нем сам:

— Джастин пишет книгу. Через некоторое время, думаю, он возьмет тайм-аут для женитьбы. Похоже, его супругой все-таки окажется эта зазнайка по фамилии Денвер.

— Почему… все-таки?

— Ну… — Парень улыбнулся. — Должен признаться, был период, когда я воображал, будто ты и Джастин приглянулись друг другу. Помнишь тот случай, когда я тебя поцеловал? — Не получив ответа, Джим обиженно протянул: — Да ладно тебе, неужели забыла! Я тебя только один раз и целовал. Неужто совсем не отложилось в памяти?

— Конечно, я помню, — рассмеялась девушка.

— Спасибо тебе за поддержку. Когда Джастин пришел и поймал нас, я решил, что он меня изобьет.

— Ты несешь полную чушь! — сердито воскликнула собеседница.

— Ничуть не бывало! У меня очень развит инстинкт самосохранения, и если я когда-нибудь чувствовал на лице дыхание опасности, то это был именно такой случай.

— У тебя развитое воображение, — усмехнулась Лесли. — Я никогда не испытывала влечения к Джастину, как и он ко мне. Совершенно никакого.

— Тебе лучше знать.

Однако было видно, что на этот счет у Джима Френча имелись серьезные сомнения.

«Вечеринка оказалась самой приятной из тех, на которых удалось побывать после возвращения в Англию», — размышляла мисс Френтон, ложась спать. Впервые она не чувствовала скуки, впервые скуку не приходилось скрывать. Домой ее привез Джим. Был слишком поздний час, чтобы предлагать ему зайти, поскольку наутро у нее должна была состояться встреча. Но они договорились вечером поужинать. Лесли уснула, не принимая таблеток и почти не ворочаясь с боку на бок.

Жить стало намного легче. Лесли начала получать удовольствие от своего досуга и ждать возможности отдохнуть с нетерпением. Джим работал в разных телевизионных студиях, но, видимо, не имел четкого расписания. Обычно он выкраивал время, чтобы встретить девушку после работы, и тогда они отправлялись странствовать, отыскивая новые места, где можно было поесть или потанцевать, или, по выходным, новые городки в окрестностях для маленьких экскурсий.

Всюду публиковались их совместные фотографии, и составители светских хроник начали задаваться вопросом — уж не ошибались ли они перед экспедицией? Газетчики дружно решили, будто именно Джастин Марч — причина, по которой Лесли Френтон присоединилась к путешественникам, и не уделили никакого внимания другим мужчинам-исследователям. Теперь возникало впечатление, будто знаменитую модель привлекал совсем другой человек.

Во время очередного свидания Джим и Лесли сумели остаться неузнанными. В ночных клубах и ресторанах хорошо знакомое лицо королевы подиума выдавало их. Но в тот вечер они отправились в маленький клуб кинолюбителей, членом которого был фотограф, где показывали старые классические ленты.

Девушка укутала голову платком. Вечер был ненастный, дождливый, они с Джимом помчались со стоянки к клубу бегом, и Лесли выглядела так же обыкновенно, как любой другой из присутствующих.

Фильм, который показывали в тот день, был комедией. Девушка раньше видела ее. Ей тогда было восемь лет, и она пошла на девятипенсовый сеанс днем в субботу. В то время мать была еще жива, и казалось, будто во всем мире ей нечего бояться. К Лесли вернулись воспоминания о детском веселье, и, поворачиваясь к спутнику, она делилась с ним радостью.

Это был приятный вечер. Позже они поедали высокие горы горячих спагетти, увенчанные мясным соусом, луком и сыром, запивая их бутылкой итальянского вина.

Мисс Френтон чувствовала себя почти счастливой. Она смотрела, как Джим закуривает сигарету, и потягивала вино. Оно было немного терпким, но это заведение не претендовало на статус первоклассного ресторана, так разве можно было желать лучшего?

— Как прошел день? — спросила девушка.

Им пришлось спешить, чтобы успеть на сеанс. У друзей не было особенной возможности поговорить до этой минуты. Теперь они расслабились и улыбались друг другу.

— Джастин с тобой общается? — внезапно спросил Джим.

Вино обожгло горло, так что Лесли чуть не закашлялась.

— Нет.

— Он звонил мне сегодня утром. Через несколько недель он уезжает в Грецию, чтобы снимать там фильм. Спросил, хочу ли я отправиться с ним.

— Ты хочешь?

— Спрашиваешь! Я подумал: не могла бы и ты поехать?

Казалось, фотограф был бы этому рад. Лесли покачала головой:

— Я не могу поверить, чтобы Джастин меня позвал. К тому же я все равно не смогу бросить работу. У меня столько дел!

«Я не могу поверить, чтобы Джастин меня позвал!» Девушка криво улыбалась, произнося эти слова. «Я не могу вообразить, чтобы Джастин меня пригласил, даже если ему заплатить полмиллиона! — пронеслось в ее голове. — Ничто в этом мире не смогло бы заставить его позвать меня с собой».

— Мне будет тебя не хватать, — произнес Джим.

— Мне тоже будет тебя не хватать.

— По крайней мере, ты сможешь отдохнуть от газетных сплетников. Помнишь, сколько раз за последнюю неделю тебе приходилось объяснять им, что мы просто хорошие друзья? — Парень поморщился. — В этой фразе есть нечто вызывающее у людей совершенно определенные подозрения.

— М-м-м.

— Лес… Только между нами… Что бы ты почувствовала, если бы я признался тебе, что тебе достаточно пошевелить пальцем, чтобы выставить меня полным дураком?

Лесли быстро подняла глаза от рюмки с вином, в которую смотрела до этого мгновения.

— Не надо, Джим, пожалуйста, не надо! — Это было не кокетство, а отчаянная мольба.

Джим Френч медленно кивнул:

— Думаю, действительно не надо. Я просто хотел проверить.

— У меня никого нет! — с жаром заявила девушка. — Но я ответственно отношусь к работе, понимаешь? Я собираюсь добраться до вершины. В том числе в кино. Я не хочу, чтобы меня что-то связывало.

Ни одно слово из сказанного ею не было правдой. Лесли понимала, почему ей так нравится этот парень. Большинство мужчин были ей не интересны потому, что они не походили на Джастина. Но не Джим. Он оживлял воспоминания о тех днях и ночах, когда ее жизнь была захватывающе прекрасной. Но своим присутствием фотограф постоянно напоминал ей о возлюбленном, и их отношения не могли превратиться во что-то большее, чем дружба. Ни сейчас, ни в будущем.

Девушка молчала, сжимая тонкую ножку бокала с вином холодными пальцами. Она подумала: «В какую сторону я ни взгляну в поисках любви, везде пустыня».

Глава 24

— Пойдем? — тихо предложил фотограф.

— Пожалуй, пора.

Они вышли в холодную ночь и направились к теплому автомобилю. Джим болтал о фильме и о поездке в Грецию, и, когда они оказались рядом с ее домом, Лесли спросила:

— Может, заглянешь что-нибудь выпить?

— Не сегодня, я думаю.

— Извини, Джим.

Он широко улыбнулся и протянул руку, чтобы пожать ее ладонь.

— Не переживай, просто забудь об этом. И знаешь, ты права. Я не тот человек, который предназначен тебе. Если бы я был твоим суженым, мы с тобой давно бы это поняли.

— Наверное, да. — Девушка никогда не испытывала к приятелю настолько теплых чувств, как в тот вечер, и все же она знала, что чувства эти далеки от любви.

Мисс Френтон стояла на тротуаре, смотрела, как уезжает его машина, и надеялась, что Джим останется ее другом.

Следующий день выдался хлопотным. Он был расписан по минутам. А еще днем позже предстоял новый показ мод в доме «Баллард». Лесли с удовольствием уклонилась бы от участия в нем, если бы могла, поскольку именно на последнем параде в этом доме моды она впервые встретилась с Джастином. Завтра ее глаза будут искать высокий темный призрак, стоящий на заднем плане у колонны.

Но королева подиума не могла позволить себе быть сентиментальной и глупой. Это была обычная работа, и именно как к работе мисс Френтон собиралась отнестись к предстоящему событию.

Сегодня предстояли фотосъемки в огромном количестве. Модель снималась во всех мыслимых парадах, от купальников до самых пышных вечерних платьев. Не оставалось времени даже пообедать. Она быстро проглотила сандвич и стакан молока, пока фотограф жевал ржаной хлеб с сыром рядом со своей камерой.

Когда съемки закончились, девушка порядком устала. В тот день Джим не звонил ей, и Лесли была рада этому. Ей казалось, что им обоим требовалось некоторое время, чтобы оправиться после нечаянной неловкости прошлого вечера. Модель собиралась вернуться домой, как следует понежиться в ванне и рано лечь спать. Она планировала расслабиться физически и душевно и подготовиться к выходу на подиум.

Когда Лесли входила в дом, смотритель Нед, по обыкновению, просиял в улыбке:

— К вам пришла гостья, мисс Френтон. Я проводил ее к вам в квартиру.

— Спасибо…

Это не могла быть Мэй, поскольку у подруги были собственные ключи. К тому же Нед ее знал. Но это могла оказаться любая из дюжины других ее приятельниц, и, хотя девушка не планировала болтать сегодня в чьей-то компании, она приготовилась получить максимум удовольствия.

Как ни странно, ей совершенно не пришла в голову мысль об Анджеле. Так что, когда Лесли, открыв дверь, узрела в комнате мисс Мейс, она надолго застыла в ошеломлении.

Анджела выглядела точно так же, как в их первую встречу, когда кожа исследовательницы выглядела ухоженной, а волосы шелковистыми и красивыми.

— Все в порядке? — поинтересовалась подруга. — Ты страшно спешишь или что-то случилось?

— Нет, я только что закончила работу. Как замечательно видеть тебя снова, Анджи! Ты налила себе выпить?

— Нет, я тут успела только просмотреть журналы. Кажется, твои фотографии есть в большинстве из них.

— Ну, тогда чай… или кофе? — предложила девушка. — Или что-то покрепче?

— Нет, я сама тебе что-нибудь приготовлю. У тебя был тяжелый день, точно?

Модель упала в кресло.

— Чай, пожалуйста, а день был в самом деле сумасшедший. Иногда мне становится тошно при виде фотокамеры.

Из комнаты Лесли услышала, как приятельница наполнила и поставила на плиту чайник. Затем она вернулась и встала в дверях.

— Насчет экспедиции в Грецию. Ты едешь?

— О нет!

— Почему нет? — поинтересовалась мисс Мейс.

— Ну… Из-за моей работы.

Секунду Анджела молчала, склонив голову набок. Она так иногда делала, когда глубоко задумывалась.

— Я тебе не верю, — заявила исследовательница после недолгого раздумья.

— Что?

— То, что ты слышала. Не думаю, что причина твоего отказа кроется в работе. Нет, понять тебя можно, — уточнила она. — Но в твоих интонациях прозвучало нечто иное. Так почему ты не хочешь ехать?

— Во-первых, действительно не могу. У меня множество договоренностей на следующие двенадцать месяцев. А во-вторых, я не желаю ехать куда-либо с Джастином Марчем.

Лесли не хотела этого говорить. Слова вырвались сами и прозвучали так резко, что Анджела вздрогнула от удивления.

— О чем ты говоришь? Ты обязана своей жизнью Джастину, как все мы! — воскликнула путешественница. — И он не виноват в неудачах последней экспедиции…

— Забудь мои слова, — произнесла девушка. — Просто поверь, я не могу отправиться с вами, но надеюсь, что вы добьетесь огромного успеха и…

— Так, подожди минуту! — оборвала ее подруга. — Почему ты так относишься к Джастину? Я знаю его очень давно.

— Ты совершенно его не знаешь!

Засвистел чайник, и собеседница нетерпеливо повернула голову в ту сторону.

— Черт бы побрал эту жестянку, — пробормотала хозяйка квартиры. Анджела сняла чайник с плиты, и Лесли продолжила: — Когда-то я считала Джастина Марча самым прекрасным мужчиной в мире. Я думала, он никогда не совершит обмана или подлости. И знаешь, насколько я ошибалась? Знаешь, зачем он взял меня с собой в Перу?

— Думаю, потому, что ты ему понравилась.

— Нет! Потому, что его попросил об этом друг, — гневно возразила девушка. — Была одна пожилая леди, с которой мы очень дружили, но ее племянник вдруг разнервничался. Мальчишка вообразил, будто тетушка может завещать мне часть состояния, которое он привык считать своим. Жить той женщине оставалось недолго, и они с Джастином решили, что, если я исчезну из Англии примерно на полгода, она забудет обо мне и не станет переписывать завещание, к тому же она могла умереть до моего возвращения. И она умерла. У них все сошло гладко.

Анджела побледнела и задумалась.

— Это не похоже на Джастина. Но он, разумеется, не знал тебя тогда, ведь правда? Он мог поверить, что ты корыстная женщина. Признаюсь, мы все поначалу в тебе сомневались.

— Он должен был мне во всем признаться. По крайней мере, должен был сообщить обо всем позже, когда лучше узнал меня.

— Особого смысла в этом не было, — рассудила подруга. — Ты не могла вернуться в одиночку из джунглей. Вероятно, он надеялся, что ты простишь его ошибку.

Это звучало не так уж плохо. Глупая ошибка, а не запланированный бессовестный обман.

— Если бы так поступил кто-нибудь другой, а не Джастин… — медленно проговорила Лесли, наблюдая, как Анджела наливает чай. — Я считала его таким замечательным человеком.

— Джастин такой и есть, но он все же человек. Никто не может быть идеальным всю свою жизнь.

— Я считала его воплощенным совершенством.

— Значит, ты рехнулась! Ради бога, Лесли, где ты воспитывалась? Тебя окружали ангелы, куда ни глянь?

— Вряд ли, — с сарказмом ответила девушка. — Я росла в трущобах. И прямо оттуда я попала в беспощадный мир бизнеса. До встречи с Джастином я не знала ни одного человека, которым могла бы восхищаться и кому полностью могла бы доверять.

— Может быть, поэтому ты так сильно рассердилась. Сначала ты обрела героя для поклонения, а потом разочаровалась в нем. На пьедесталах должны стоять статуи, Лесли, а не люди из плоти и крови.

Нечто подобное говорил Джастин: «Не ставь никого на пьедестал, Лесли. Живым там не место».

Мисс Френтон съежилась в кресле, обуреваемая противоречивыми чувствами.

— Не знаю, что и думать. Я так несчастна, Анджи, я чувствую себя потерянной. Его поступок кажется мне ужасным.

— Прекрати! — приказала подруга. — Да, они поспешили с выводами о тебе. В то время ты действительно могла показаться хитрой бестией. Но не так уж это ужасно. Они совершили ошибку. Не более чем ошибку, вот и все. — Исследовательница опустилась на колени рядом с креслом и мягко сказала: — Лесли, позвони Джастину! Скажи, что ты хотела бы поехать в Грецию.

— А Сабрина? Думаешь, она благосклонно к этому отнесется? Ведь он собирается на ней жениться, верно?

— По его словам, собирается. Когда-то мы все считали их свадьбу само собой разумеющейся, но… Позвони ему, Лесли!

— Не могу, Анджела! Тебе известна лишь половина истории. Ты не знаешь, что я натворила, узнав о его проступке.

Подруга выслушала ее. Исследовательнице не надо было объяснять, что Лесли и не думала ни обналичивать чек, ни рассказывать правду о смерти Дока; не требовалось и говорить ей о том, что все ею сказанное было результатом бессмысленной и злобной истерической вспышки.

Дослушав повесть до конца, Анджела произнесла:

— Ты держишь обиду на Джастина за одну его ошибку, но, как видно, сама наделала их целую кучу. Лучше бы тебе объяснить ему все.

— Не могу! Я очень сожалею, но не могу. Я не в состоянии… — Девушка крепко сжала руку подруги. — Я рассказала тебе все это по секрету. Ты должна пообещать, что не скажешь Джастину ни слова об этом разговоре. И Эйбу не скажешь. И Джиму.

Исследовательница собралась было протестовать, но, видя страстную мольбу в глазах Лесли, согласилась:

— Хорошо. Но если никто никому ничего не скажет, то как же тогда все поправить?

Глава 25

«Я напишу ему, — решила мисс Френтон. — Когда они уедут в Грецию, я напишу письмо и объясню все настолько хорошо, насколько смогу. Отправлю чек обратно и извинюсь за дурацкое поведение…»

Она не могла начать писать сейчас, пока археолог в Лондоне. Все ее мысли перемешались. Было бы трудно составить связное послание, а идея встретиться с Джастином лично вызывала у нее тошнотворное чувство паники.

Девушка была благодарна судьбе за изматывающую работу. Лихорадочные хлопоты во время большого парада мод занимали все ее время, и ни на что другое сил не оставалось. Но, ступив на подиум в первом из нарядов, которые она демонстрировала, модель старательно отводила взгляд от той колонны, у которой впервые увидела Джастина. Однако это ничуть не помогло, поскольку мужчина сейчас стоял в другой части зала.

Увидев его, Лесли едва не свалилась с подиума. К счастью, она восстановила равновесие, сделав быстрый разворот. К тому же на голове девушки была широкополая шляпа, надежно скрывавшая выражение лица.

Двенадцать месяцев назад Джастин улыбался при виде ее. Теперь его глаза горели ненавистью.

Он источал ярость. Не то холодное презрение, которое стыло в его глазах, когда он вез спутницу домой после визита в семью Дока. Мужчина выглядел так, будто чаша его терпения переполнилась.

«Я могу притвориться больной, — лихорадочно подумала мисс Френтон. — И тогда кому-то придется подбросить меня домой после шоу». Но девушка знала, что, когда дом моды «Баллард» закончит свое представление, Джастин Марч будет ее ждать.

Выражение его лица не оставляло у нее никаких сомнений в этом каждый раз, когда она выходила и была вынуждена смотреть на мужчину. Лесли пыталась отводить взгляд в сторону, но у нее это не получилось ни разу за всю долгую демонстрацию.

Наконец она появилась на подиуме в свадебном платье, исполняя роль невесты. Зрители кругом охали и ахали, и среди публики лишь на одном лице не было восхищенной улыбки.

Мисс Френтон поспешно переоделась. Марч будет ждать, девушка это знала. Если ей удастся улизнуть от него, расплата наступит позже, так что лучше закончить эту историю сегодня.

Лесли не могла вообразить, что стало для Джастина последней каплей, что он собирался сказать, да и что она сама ответит. Модель протиснулась сквозь толпу, и мужчина встретил ее у своей машины, припаркованной перед входом. Он открыл дверь.

— Садись, Лесли, — ледяным тоном велел он. Они молчали всю дорогу до его дома. Один раз девушка, не выдержав, воскликнула: «Чего ты хочешь?» — но не получила ответа, и мрачно нахмуренные брови Джастина удержали ее от дальнейших вопросов. Модель ждала до тех пор, пока они не оказались в его квартире, и тогда поинтересовалась снова:

— А теперь ты, наконец, скажешь мне, что все это значит?

— Безусловно, скажу! Садись.

Она села. Это было легче, чем возразить.

— Ты считаешь, будто у тебя есть причина обижаться на меня, верно? — начал он. — И я признаю, что был не прав, поэтому решил отдать тебе пять тысяч. Получи эти деньги, и давай забудем о них. Кстати, если ты попытаешься распространять грязные сплетни о Доке, я буду их отрицать, и другие тоже, — заявил мужчина. — Тебе придется бороться в одиночестве против нас всех, и я думаю, мы сумеем убедить публику в нелепости твоих фантазий. Мы это можем. А теперь перейдем к случившемуся вчера.

— Что же произошло вчера?

— Вряд ли ты могла забыть о своем вчерашнем звонке Сабрине Денвер. Ты рассказала ей, будто мы с тобой поженились в Перу и провели вместе брачную ночь.

— Что? — Девушка была так ошеломлена, что слова застряли у нее в горле. — Я этого не говорила! И никогда бы не сказала! Зачем это мне?

— А бог его знает, — устало буркнул Джастин. Гнев, казалось, покинул мужчину, и он сел лицом к девушке. — Неужели, Лесли, ты ненавидишь меня так сильно? Я бы очень хотел изменить твои чувства ко мне. Я сожалею о случившемся с миссис Борн. Я сказал все, что мог, и других оправданий у меня нет. Но, рассказав Сабрине искаженную историю о дикарской свадьбе в джунглях, ты себе только вредишь. Я очень сильно разозлился, услышав ее. Но я разозлен только потому, что ты опускаешься до такой низости из мести.

— Я ей ничего не говорила. — Лесли была готова расплакаться. Он обязан ей поверить! — Я не разговаривала с Сабриной с тех пор, как она пришла ко мне и поведала про замысел Джерри. Но я побеседую с ней, если хочешь. Я объясню, что это чепуха. Конечно, женитьба была не настоящая, а что до брачной ночи, то мы лишь разговаривали, чтобы не сойти с ума. — Путешественница снова вспомнила ту ночь и вслух задалась вопросом: — Кто мог ей это сказать?

— Ты не говорила? — настаивал Джастин.

Собеседница покачала головой.

— И ты объяснишь Сабрине, что все это выдумка?

— Конечно объясню! Прямо сейчас! — Модель потянулась к телефонной трубке, мужчина прикрыл ее рукой.

— Это не важно. Меня не волнует, считает ли меня Сабрина женатым или нет. Это занимает меня меньше всего.

— Если ты думаешь о Доке, то и об этом не беспокойся. — Лесли встала. — Я никогда не смогу произнести слова, которые осквернят память о нем. Даже в гневе. Но во мне, наверное, осталось многое от трущобной девчонки. Если тебя обидели — бей. Вот что я делала, и я сожалею, Джастин. Искренне сожалею.

Слова дались ей легко. Вот и все, что ей надо было сказать. Это оказалось так же легко, как подойти к Джастину, слиться с ним в объятиях и поднять лицо для поцелуя.

Чуть позже ей снова стало страшно, когда поцелуй закончился и они посмотрели друг на друга. Теперь девушка поняла, как близки они были к тому, чтобы все потерять. Джастин тоже это понял.

— Что бы я делал без тебя, — хрипло произнес он. — Мир стал бесцветным, когда ты ушла из моей жизни.

— Я собиралась написать письмо и в нем объяснить тебе, что поступила глупо.

Мужчина улыбнулся:

— У меня тоже была такая мысль. Я пытался составить послание несколько раз. Это труднее, чем можно предположить.

— Что ты сказал? Повтори, пожалуйста.

Смех покинул их губы и глаза. Их место заняли нежность и глубокая искренность. Нежно обнимая Лесли, Джастин сказал:

— За все страдания, которые я тебе причинил, прошу твоего прощения. Я прошу тебя поверить, что я скорее сто раз испытаю боль сам, чем причиню ее тебе. Я люблю тебя, Лесли, как никогда не любил ни одну женщину, и не думал, что бывает такое глубокое чувство. Пожалуйста, выходи за меня замуж.

Она кивнула:

— Да, да, да! О, почему ты не отправил мне письмо?

— В нем были не те слова. Мне потребовалось увидеть тебя, держать в объятиях, чтобы найти их.

— Как давно ты меня любишь?

— Я полюбил тебя еще в джунглях. Но я решил не говорить тебе об этом до возвращения. Получалось, что я взял тебя туда под фальшивым предлогом, и чувствовал, что вначале тебе следует узнать об этом.

Она вела себя глупо. Она потеряла так много времени. Но, слава богу, им по-прежнему принадлежало будущее. Удача снова была с Лесли — огромная удача!

Они сидели на большом, обитом белой кожей диване и строили планы. Множество удивительных планов — больших и малых. У девушки появились идеи об изменении его квартиры. Мысли о том, стоит ли жить в квартире. Может быть, дом был бы лучше. Когда они вернутся из Греции, они смогут присмотреть подходящее жилище.

И наконец, свадьба — когда и где. Они решили, что поженятся как можно скорее, и обсуждали место проведения празднества, когда зазвонил телефон. Мужчина, придерживая голову возлюбленной на своем плече, протянул к нему руку.

Послышался голос Анджелы:

— Это ты, Джастин?

— Да.

— А… а Лесли у тебя? — робко поинтересовалась мисс Мейс. — Я звонила ей домой, но там трубку не берут. Ты ее видел?

— Да, она действительно здесь.

— Ах! — В голосе собеседницы чувствовалось беспокойство. — Как у вас дела?

— Дела отличны, Анджи! — Его глаза встретились с глазами избранницы, и в них вспыхнуло неожиданное понимание. — А как, ты думала, они должны были обстоять?

Они услышали вздох облегчения, как будто Анджела надолго задержала дыхание.

— Слава богу! Я так и думала, что все уладится, если вы двое сумеете встретиться и снова поговорить. Особенно если Сабрина уйдет с вашего пути. Я знала! Но не буду вам мешать. Счастья вам обоим! — Она засмеялась от радости, и послышались гудки.

Джастин положил трубку телефона.

— Догадайся с трех раз, кто позвонил Сабрине и сообщил, что мы женаты?

Лесли широко улыбнулась:

— К чему гадать? Скажи мне — как ты думаешь, Эйбу нравится Анджи?

— Конечно нравится. Он ее любит и всегда любил. А что?

Девушка откинулась на спинку дивана, продолжая улыбаться. Она стольким обязана Анджеле! С небольшой помощью Джастина ей будет проще простого свести вместе Анджелу и Эйба несколькими незаметными манипуляциями. Греция — прекрасное место для медового месяца двух пар.

Примечания

1

Высокая мода (фр.)

Content

Молли Пойнтон
Опасное приглашение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания