Юрий Сигов

Сингапур. Восьмое чудо света

Этой книги наверняка бы не случилось без самого Сингапура и сингапурцев. И все же особую благодарность и уважение хочу выразить Билахари Каусикяну — за то, что он сначала «заразил» меня этой страной, а потом делал все возможное, чтобы «болезнь» стала частью моих повседневных интересов, в какой бы части света я ни находился.

Юрий Сигов

1. Маленький лев с большими амбициями

Размышлять и не учиться — губительно, учиться и не размышлять — напрасная трата времени.

Конфуций

Простому русскому моряку Ивану Шерстюку уж очень понравились сверкавшие на солнышке брелоки с изображением гривастого, стоящего на задних лапах льва — символа этого громадного и переполненного экзотикой тропического порта. Да так безделушки приглянулись, что взял он в карман их сразу три, «забыв», правда, оплатить прихваченное. Тут же сработала «магазинная электронная охрана», и незадачливого моряка Ваню повязали с поличным ловкие китайцы.

Наказали его, как помнится, тогда «по-божески»: присудили уплатить штраф в 500 местных долларов, сутки продержали под арестом, да и отпустили из страны с миром (запретив пожизненно ему на будущее въезд в нее). И так получилось, что штраф за того самого Ваню пришлось платить мне (при стоимости украденного всего в пять долларов). А отдавая мне потом в Москве через родню «штрафную сумму», наш моряк-дальнобойщик в разговоре по телефону покрыл тот далекий от его родины «проклятый заграничный рай» такими словами, что приводить их я не рискну.

Хотя… Произошло все это в далеком 1992 году, когда Советский Союз только развалился, а именно на этом удивительном и дурманяще-манящем мировом морском перекрестке происходили такие дела, что о них можно было писать толстенные приключенческие романы. Помню, как матросы с рыболовецкого судна «Катайск», находившегося в здешней гавани на ремонте, утащили с борта своего родного корабля комплект подшипников и продали его местным дельцам-торговцам. А поскольку их плавучий дом без этих деталей в море выйти никак не мог, то пришлось командам сразу нескольких судов скидываться из своих собственных денежных запасов, чтобы выкупить их и вызволить тем самым «Катайск» из вынужденного «подшипникового плена».

Тогда же, прямо на прогулочной набережной в самом центре этого далекого от берегов бывшего Союза порта в исполнении моряков с плавбаз «Россия» и «Владивосток» можно было наблюдать матросский танец «Яблочко». А еще — послушать залихватские песни под гармошку, которые были вынуждены исполнять брошенные на произвол судьбы развалившимся государством и оказавшиеся в полном безденежье россияне, молдаване и украинцы.

Местные жители, глядя на эту художественную самодеятельность, удивлялись, почему это моряки из далекой страны так бедствуют. А наши моряки, проявляя идейную стойкость, в ответ обвиняли во всех своих бедах «разгул мирового капитализма» и заодно проклинали тот самый порт-остров, куда они волею судеб оказались заброшенными на переломе исторических эпох…

С той поры прошло уже двадцать лет, и на этом далеком и экзотическом острове побывали миллионы наших сограждан. А мне каждый год по нескольку раз приходится не просто бывать в этих краях, но и видеть изнутри как саму жизнь невообразимого города-государства, так и то, как вся эта азиатско-капиталистическая какофония стремится куда-то в неведомые дали. И скорее всего, вот-вот добьется чего-то неординарного и сногсшибательного.

Могут ли стать подобные воспоминания особым стимулом к тому, чтобы рассказать об этой весьма специфической точке на мировой карте поподробнее? И стоит ли это вообще делать, если, согласно различным опросам общественного мнения, книги нынче почти никто не читает? А ежели что прорывается в печать, так все больше истории о «гламурах-бомондах-элитах».

По преданию, когда в VII веке арабский халиф Омар ибн Хаттаб сжег богатейшую в мире на тот момент Александрийскую библиотеку, то в знак то ли оправдания (хотя перед кем ему, владыке, в то время было оправдываться?), то ли попросту констатируя факт содеянного, сказал: «Если в этих книгах было написано то же, что и в Коране, то они бесполезны. А если что иное — то они вредны для моих подданных».

Книг с тех пор становилось все больше, рассказывали они обо всем на свете все увлекательнее и интереснее, да и за вредность их уничтожали на протяжении человеческой истории лишь совсем уж законченные негодяи. И так бы все в книжноинформационном плане и дальше развивалось по восходящей, не появись в киберпространстве Его Величество Интернет. И теперь все чуть ли не проклинают это изощренное техническое новшество за то, что убило оно чтение как процесс, а уж книжное будущее — так и подавно.

И все же… Думаю, что Интернет — очень даже хорошая и полезная штука для получения и накопления информации. А вот книга по-прежнему необходима для обогащения человеческой души. Не кармана, а внутреннего мира, что на деле оказывается куда важнее, чем любые банковские счета.

Поэтому и появилась эта книга, которая расскажет вам об этом удивительном, но в то же время чересчур, на мой взгляд, обожествляемо-идеализируемом за его пределами острове-государстве. Хотя на самом деле (и читатель в этом очень скоро убедится) книга вовсе не о Сингапуре. А о чем? Да о нашей жизни, о том, что ждет наш мир в скором будущем. Не успеют люди опомниться, как наступят совершенно иные времена, где все те постулаты и замыслы, которые вынашивали при создании этой маленькой страны ее отцы-основатели, окажутся безнадежно устаревшими.

Итак… В нашем понимании экватор — это место, где обитает много ленивых и бездельников. Ведь какой смысл вообще что-нибудь полезное делать, если само по себе все кругом цветет да пахнет, зеленеет и хорошеет прямо на глазах? Климат, вне всякого сомнения, способствует «отдыхабельному» стилю жизни местного населения. Прибавьте сюда повышенно-витаминное фруктово-овощное изобилие, падающее с деревьев и собираемое по окрестным кустам-деревцам, которое еще больше способствует безделью и отрешенности людей от забот-хлопот.

Так вот на этом самом экваторе, в самых что ни на есть тропиках и расположен город-государство Сингапур. Но лентяев, бездельников, сачков и паразитов здесь нет, и скоро вы поймете почему. Зато здесь имеется кое-что иное. Так, Сингапур занимает третье место в мире по объему ВВП на душу населения (душ, правда, здесь обитает не так чтобы много — чуть больше пяти миллионов). Но тем не менее: ведь полным-полно на современной карте мира государств, где народу еще меньше, чем в Сингапуре, а порядка — вовсе никакого, причем и сегодня, и в обозримой перспективе.

А еще карликовый Сингапур занимает первое место в мире по свободе ведения бизнеса. Хотя что это вообще такое — свобода ведения бизнеса (как будто его можно вести за тюремной решеткой), на самом деле можно понять, если попытаться вести его в подавляющем большинстве стран бывшего СССР, Африки, насквозь коррумпированной Индии или в тех же Аргентине с Перу. Кроме того, Сингапур стабильно входит в первую пятерку стран мира, которые умудрились избавиться на своей территории от такого до боли всем знакомого и неискоренимого явления, как коррупция.

Тут хотелось сразу бы сделать одно важное пояснение — без него весь смысл далее написанного понять будет невозможно. Так вот: Сингапур на самом деле вовсе никакая не страна, а обыкновенный (или не совсем обыкновенный — это уж кому как покажется) город, живущий по особым правилам, которые можно принимать как некую данность для дальнейшего развития здешнего региона и остального мира. А можно сингапурцам люто завидовать и считать их самих и созданное ими государство неким «юго-восточным недоразумением».

Большим заблуждением (а такой подход довольно распространен среди тех, кто приезжает в Сингапур нечасто и видит его из окна либо служебного автомобиля, либо, на худой конец, из-за спины рикши) было бы считать этот остров-государство какой-то «китайской» модернизированной корпорацией, поскольку корпоративным правилам поведения здесь следовать никто никого не принуждает.

Вот только противостоять всему тому, что заложили в морально-эстетический фундамент города-государства его отцы-основатели, себе дороже, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Сингапурцы живут в своем, только им ведомом измерении, по своим, никому не подвластным правилам. А ко всем остальным относятся с затаенным презрением-снисходительностью, причем вне зависимости от того, нравится это «несингапурцам» или не очень.

Сингапур — абсолютно зеленый город, который даже в условиях благоухающих тропиков можно было бы легко превратить в заштатную помойку наподобие окраинных районов того же Бангкока, Дели, Джакарты или Куала-Лумпур. Но здесь до такого вряд ли опустятся по целому ряду как организационных, так и философских причин.

Современный Сингапур — это город-парк, в который вход вроде бы свободен в любое время суток для всех желающих. Но одновременно тебе со всех сторон кто-то незримый ненавязчиво намекает: веди себя в этом парке подобающе цивильным образом и окружающую природу сохраняй в целости и надлежащем порядке.

Понятное дело, что на расслабляющем экваторе чистоту соблюдать непросто. Но все же, если постараться, то есть шанс сделать то, чего сингапурцам удалось добиться. А именно — создать прежде всего для самих себя удобное и комфортное место для жизни, где чистота улиц и парков будет соблюдаться и самими гражданами, и приезжими. И тем самым создан будет уют, которого во многих других уголках нашей планеты (особенно это заметно по столичным мегаполисам окрестной Юго-Восточной Азии) не встретишь.

А начинали «самоочищаться» сингапурцы с единственной в городе реки, которая, как и в столице соседней Малайзии Куала-Лумпур, долгое время была просто сточной канавой. Туда выливали помои и нечистоты и там же стирали белье, купались домашние животные и голопузые ребятишки и плавало абсолютно все, что в состоянии было держаться на поверхности мутно-серой водной глади.

В свое время в Сингапуре было высажено огромное количество деревьев и кустарников, причем точное число зеленых насаждений, которые ежегодно для воздухоочистительных целей высаживается, не поддается учету. Известно лишь о том, что на каждого жителя Сингапура, а также как минимум на двух иностранцев сегодня приходится по два с половиной дерева и по шесть кустов.

В рамках борьбы за чистоту улиц, площадей и парков города было запрещено и местным, и приезжим плевать себе под ноги. Почему-то в других странах принято считать, что подобным образом публично выражают свою неопрятность и невоспитанность исключительно китайцы, которые в Сингапуре составляют большинство населения. Но, между прочим, сорили и плевали в Сингапуре абсолютно все, потому как никто не задумывался над тем, что плюют, по существу, на пол собственного жилища.

В результате в стране указом сверху были введены жесткие наказания за плевки, бросание на землю мусора, окурков, оберточной бумаги и всего того, что валяется повсюду в большинстве столичных городов (про провинции и говорить нет смысла) Азии, Африки, да и в цивилизованных Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Замечу, что отучались сорить в своем собственном городе-государстве сингапурцы с большим напрягом. Были и недовольные, и те, кто считал это «начальственной прихотью». Однако постепенно народ все-таки осознал: жить в чистоте куда приятнее и здоровее, чем в грязном хлеву или на зловонной помойке.

Мешало установлению нового порядка многое, в том числе древние китайские обычаи. Поскольку китайцы любят бурно отмечать праздники и проводить фестивали, то есть поджигать ракетницы и устраивать крайне опасные для окрестных деревянных построек фейерверки, правительство острова решило строго запретить эти традиционные, но влетавшие в «сингапурский доллар» народные развлечения.

Многим сингапурцам это не понравилось. А раз так, то фейерверки они стали запускать с лодок, отплыв от берега на почтительное расстояние, чтобы полиция не могла оштрафовать веселящихся. Однако в самом городе пожарной тревоги по случаю наступления китайского Нового года уже давно не слышно, и пожаров, особенно в центре города, опасаться больше не стоит.

Давно уже притчей во языцех (кстати, мало кем понимаемой) стал запрет на жевательную резинку в Сингапуре. Сразу скажу, что никакого запрета уже нет, все это дела давно минувших дней. Никто никого на улицах сингапурских кварталов не помещает в кутузку за то, что во рту у нарушителя оказалась пластинка «Пепперминт».

На самом же деле подобный запрет существовал довольно долго. Сравнительно недавно он был смягчен, и теперь разрешена, во-первых, продажа жвачки (но только по рецепту врача), а во-вторых, ее можно жевать, но нежелательно выплевывать прохожим под ноги.

И дело не только в том, что люди все в этом мире разные. Один сутками, к примеру, может жевать жвачку и ловить от этого несказанный кайф. А другой получает такое же удовольствие от поедания орехов бетель (в той же Микронезии на встрече с губернатором острова мне однажды пришлось несладко: сосал он этот самый орех с самого утра, а потом во время переговоров вдруг набрал полный рот красной пенящейся слюны и при всем честном народе выплюнул всю эту малоприятную на вкус и запах кашицу прямо себе — а заодно и мне — под ноги).

Важно здесь то, что сингапурцы скрупулезно подсчитали: вреда от тянущейся и расплавляющейся на тропическом солнцепеке жевательной резинки может быть куда больше (к примеру, жвачка залепляла подъемные механизмы эскалаторов в метро, портила подошвы обуви, приводила к травмам людей, по случайности наступавших на нее и ломавших себе руки-ноги), если на это социальное зло вообще не обращать внимания.

И вновь по указанию с самых верхов был назначен солидный штраф — 500 долларов, плюс жесткий контроль над соблюдением ограничения. Какое-то время жвачку в Сингапуре все еще жевали, кое-кто по-прежнему бросал ее себе под ноги, но через пару лет драконовские «антирезиновые правила игры» свой позитивный результат все же принесли.

И теперь даже американцы, которых без жвачки во рту представить трудно (хотя это все же скорее стереотип, нежели факт), приезжая в Сингапур, о своих заокеанских привычках быстренько забывают. Понимают, что, как и в Америке, наказание за нарушение закона — минутную «резиновую слабость» — будет суровым и неотвратимым.

Кстати, и другие сингапурские штрафы за нарушение различных местных правил тоже весьма внушительны и показательны. За неспущенную воду в общественном туалете — 100 сингапурских долларов, за курение в общественном месте — 350 долларов (а в некоторых местах — и до 500 долларов), за брошенный на улице или в помещении окурок — 550 долларов. Контроль за подобной «забывчивостью» очень жесткий, и никому не делается поблажек.

1.1. «Насилие порядком» или «культурно навязанная дисциплина»?

Вообще-то, вопрос о том, как максимально эффективно управлять государством, время от времени посещает любого руководителя. Какую бы страну он ни возглавлял, руководитель всегда думает не только о том, как себя родного не забыть, но и о том, как по возможности сделать так, чтобы и другим имеющихся благ-удобств хотя бы немножко перепало.

Проблема эта на самом деле очень непростая: как управлять эффективно сравнительно небольшим городом, где, с одной стороны, все хотят жить как можно лучше, а с другой — жить так, как каждому из них нравится? Здесь, как мне кажется, очень многое зависит исключительно от первого руководителя, причем не только премьер-министра, который в Сингапуре — царь, бог и генеральный менеджер в одном лице, но и от каждого средней руки начальника в сфере госслужбы и частного бизнеса. Каждый сингапурский руководитель, по моим наблюдениям, просто изначально заражен одним крайне важным «вирусом» — повышенным вниманием к самым мельчайшим деталям своей работы.

Естественно, в Сингапуре у каждого руководителя есть первостепенные задачи, которые зависят непосредственно от его сферы деятельности. Но есть и такие немаловажные детали (скажем так: если и не совсем первостепенные, то все-таки играющие определенную роль в достижении общей эффективности функционирования всей государственной машины), без учета которых даже самое прочное государственное здание может в самый неподходящий момент обрушиться.

В Сингапуре что у мелких, что у высших чиновников в крови обращать внимание на все то малозаметное, что мешает жить — и тебе самому, и окружающим. И если для кого-то другого подобные мелочи — сущие пустяки и безделица, то для сингапурцев — самые важные кирпичики, без которых все здание национального благосостояния может в один прекрасный момент обвалиться. И пострадают при этом прежде всего те, кто посчитал необязательным обращать внимание на эти якобы «неважные мелочи».

Так как же навести порядок в стране, где общий настрой населения — это бесконечный отдых, безделье, желание по-тихому стащить «плохо лежащее» и не особо утруждать себя работой? Пример Сингапура в этой связи я вовсе не считаю идеальным, и тем более — достойным какого бы то ни было копирования на международном уровне. И все же вынужден признать: наверное, нет другого на сегодняшний день в мире пути перевоспитания нации, кроме хорошо организованного сверху насилия.

Тут можно сколько угодно рассуждать о том, что лучше пусть народ сам, ведомый совестью, проникнется важностью идеи нравственного роста. И под влиянием телевизора, газет и пламенных речей первого лица государства (или им уполномоченных) станет образованным, честным, порядочным и добросовестным.

Однако наша реальная, а не кем-то сверху запланированная жизнь показывает, что такое возможно только в сказках-небылицах из древней истории или в сотканных на верхних этажах правительственных кабинетов планах «перспективного развития страны на будущие пятилетки». На деле же соблюдение дисциплины что в стране, что в отдельно взятой конторе достигается именно через насилие со стороны государства, причем во многих случаях — вопреки согласию на то большей части населения.

Но, как показывает история Сингапура, это насилие может быть успешно организованным в национальном масштабе и признанным основной массой населения пусть и не панацеей на «социальное выздоравливание», но наименьшим из зол. И главное — приносящим поразительные результаты.

К личности генерального менеджера всех сингапурцев — отца-основателя этого государства Ли Куан Ю я буду еще неоднократно возвращаться, рассказывая о наиболее важных, и по сути кардинальных изменениях, которые были внесены им в сам принцип функционирования всего сингапурского государства. Но крайне важно учесть и то, что с самого начала своей деятельности этот человек был убежден: пустыми разговорами, многопартийной «болтологической демократией» и рассусоливанием «западных ценностей» ничего не добьешься — только делу навредишь.

Поэтому как таковых вариантов у Ли Куан Ю при наведении дисциплины в Сингапуре было не так уж много — либо расстреливать на месте виновных в малейших нарушениях порядка либо действовать без жестокости и очевидных социальных крайностей, но такими «методами государственного воспитания», чтобы нарушать законы было в следующий раз неповадно. А угроза наказания была бы в таком случае не мнимой, а отчетливо нарушителем осязаемой.

Таким же жестким и «сверху управляемым» образом в Сингапуре была побеждена наркомания и пресечен транзит наркотиков через территорию города-государства в другие уголки нашей планеты. А сделать это, поверьте, было очень непросто, особенно если учесть, что Сингапур находится на пересечении целого ряда маршрутов, по которым наркотики следуют из района так называемого «Золотого треугольника» — Бирмы, Таиланда и Лаоса — в Австралию, Европу и Соединенные Штаты.

Итак, за наркотики — за их приобретение и распространение — в Сингапуре установлена смертная казнь, и никаких поблажек и исключений! Также введена предельно жесткая система наказаний за эти и другие прегрешения для всех иностранцев, которые попадают в Сингапур.

В этой связи, думаю, достаточно будет вспомнить случай с молодым человеком из Соединенных Штатов Майклом Феем, который решил от безделья повеселиться в Сингапуре и обрызгал спреем несколько автомобилей. Ему по всей строгости существующего законодательства прописали тогда шесть ударов бамбуковыми палками, чтобы отвадить не только от подобных «спрей-художеств» в самом Сингапуре, но и в принципе от нарушения законов государства, в котором его приняли как гостя из вроде бы «цивилизованной страны».

Помню, как мои знакомые американцы клеймили и сам Сингапур, и его правителей за «неслыханную жестокость по отношению к почти еще совсем ребенку». Но даже личное вмешательство президента США Билла Клинтона в громкое «палочное дело» привело лишь к смягчению приговора — снижению числа ударов по мягкому месту «американского несостоявшегося художественного гения».

Но ротановыми палками незадачливого американца все-таки побили (и это даже при условии, что Сингапур всегда был — и до сих пор остается — одним из самых близких партнеров Америки во всех международных делах, а отец-основатель страны Ли Куан Ю считает и поныне Соединенные Штаты образцом для дальнейшего преобразования нашего мира — а не только собственной страны — в общество всеобщего процветания и успеха).

Тут вот что еще важно, на мой взгляд, отметить: у граждан Сингапура удалось сформировать уверенность в неизбежности и жесткости наказания за, казалось бы, небольшие нарушения закона. Опять-таки, большое влияние на всю судебную систему Сингапура оказала приверженность того же Ли Куан Ю одобряемым обществом формам насилия, которые работают на благо всех граждан, а не только удовлетворяют «социальные заказы» правящих кругов.

Так, сингапурцы при всей своей симпатии к Америке на корню отвергли такую западную форму судебных разбирательств, как суды присяжных. Прежде всего, сингапурцы недовольны тем, что в подобном судебном процессе резко возрастает роль адвоката и, что еще опаснее, существенно снижается вероятность вынесения справедливого приговора — с учетом полной неграмотности и непрофессионализма в вопросах юриспруденции самих присяжных.

В прозападно сконструированном обществе суд таким образом может вынести именно «социально оправдательный приговор». И тем самым оградить судей от давления «сверху», потому как все присяжные — люди вроде посторонние, и нажать на них никакому начальству не удастся. Но при этом присяжные могут демонстративно оправдать убийцу и насильника только потому, что адвокат сумел разыграть перед ними «фарс-спектакль», который к самому процессу и личности обвиняемого никакого отношения иметь не будет.

Достаточно вспомнить в этой связи нашумевший в свое время процесс по делу О’Джей Симпсона в Соединенных Штатах, когда благодаря искусству адвокатов, а также их неслыханному цинизму присяжные были просто-напросто оболванены уверениями в том, что «белые люди» хотят якобы «засудить» невиновного черного спортсмена, который, как было сказано в официальном обвинении, якобы убил свою белую супругу.

Да и сам Ли Куан Ю, находясь в Британии, не раз становился свидетелем того, как присяжные оправдывали явных убийц только потому, что адвокаты их убеждали в том, что обвиняемый — хороший человек, и предлагали оценивать личность обвиняемого, а не его поступок.

Или посмотрите повнимательнее на еще одно сингапурское ноу-хау и подумайте над ответом на вопрос: нужно ли для процветания государства проводить перманентно выборы во все мыслимые и немыслимые инстанции? Ну чем не урок для Европы, США, той же России? Но не будем спешить с выводами. Ведь если проводить эти самые выборы, то для какой конкретно цели? Не проще ли подписать для сохранения этого самого процветания с обществом негласный «социально ориентированный договор» между правящей группой политиков и всеми остальными?

Что за договор, спросите? Такое соглашение, чтобы были четко и недвусмысленно прописаны обязательства и права обеих сторон, которые должны подписантами такого виртуального документа неукоснительно соблюдаться. Ясное дело, что подписей как таковых под такой бумагой нет и не будет. Значит, должно быть полное доверие между обществом и властью, и никто никого при этом даже пытаться не имеет права «кидать» или водить за нос.

Так вот, и Ли Куан Ю, и его ближайшие сторонники искренне убеждены в том, что проведение выборов на всех этажах власти — отнюдь не гарантия высокого уровня жизни граждан. Показательно, что сам Ли Куан Ю пришел к руководству страной путем демократических выборов, но вот потом стал уже убежденным сторонником именно «социальной кооперации» с населением при наличии четкого контроля за чиновниками и их работой. И реальными, а не мнимыми достижениями страны под руководством назначенных, а не выбранных народом чиновников (включая первых лиц государства).

Обратите внимание на такой, на мой взгляд, красноречивый факт. Сам Ли Куан Ю стоял у истоков создания Партии народного действия, которая все эти годы является правящей в Сингапуре, причем на начальном этапе она действовала в единой коалиции с коммунистической партией, а уже потом стала ее главным и непримиримым оппонентом.

Зато сейчас сингапурцы куда больше верят в то, что правящие круги страны на деле осуществляют политику в интересах всех ее граждан, чем если бы им пообещали это на предвыборном митинге. Ведь, заняв уютные кабинеты после выборов, чиновники обычно забывают все предвыборные обещания.

И здесь вроде бы возникает определенный парадокс, связанный с тем, что Америкой в Сингапуре все, казалось бы, восхищаются. Но одновременно с этим в стране весьма скептически относятся к избирательной системе США и уж тем более к тому, как там избирается президент страны.

Не секрет, что в современном Сингапуре очень небольшой части населения не по нутру тот факт, что одна и та же партия и одни и те же люди возглавляют страну долгие годы. Что вы там говорите? Вам что-то не нравится? Так идите и голосуйте за кого-то другого. А кто «другой» есть в Сингапуре? А никого нет, тем паче что уровень жизни подавляющего большинства сингапурцев стабильно растет, довольных существующим положением дел среди них вполне достаточно для того, чтобы ничего «даже на мизер оппозиционного» не допускать.

Ну а тем, кому что-то в Сингапуре становится совсем уж поперек «свободолюбивого» горла, правительство ненавязчиво предлагает подумать о переселении куда-нибудь в иное — более справедливо и демократически устроенное — государство. Но не надо потом жаловаться, что с деньгами стало напряженнее и комфорта поубавилось.

Если обратиться к новейшей истории Сингапура, то Ли Куан Ю стал премьер-министром, когда страна еще входила в состав Малайской Федерации. Чуть позже, в 1965 году, Сингапур объявил о своей государственной независимости, и сразу же стране пришлось решать несколько важнейших задач. Решение каждой из них было критичным для выживания новоявленного государства, находившегося в окружении не самых дружелюбных соседей.

У Сингапура в тот момент не было ни армии (да и где ее было взять государству-карлику?), ни природных ресурсов, ни мощных союзников-гарантов, которые в случае чего могли разместить свои военные базы на его территории и отогнать недовольных соседей. К тому же Сингапур как раз перед этим добился, чтобы с острова ушли англичане, всегда имевшие здесь крупную военно-морскую базу и державшие под жестким контролем весь регион вокруг Малаккского пролива на пересечении путей из Индийского океана в Тихий.

В те годы, что называется, «на ножах» с Сингапуром как со своей «временно утраченной территорией» была Малайзия. Да и южный сосед-гигант — Индонезия — также в любой момент мог показать Сингапуру, кто в этих экваториальных широтах хозяин и кто заказывает здесь «политическую музыку». Честно говоря, и те и другие могли решить «сингапурский вопрос» военной силой без особых для себя негативных последствий. Но все-таки не сделали этого. Почему?

Можно долго размышлять о том, что было бы в этом регионе, будь Сингапур нынче частью Малайзии или Индонезии.

И во что могли бы и те и другие превратить этот город-остров. Но ни Джакарте, ни Куала-Лумпур завоевывать Сингапур — и уж тем более создавать новый очаг международной напряженности в Малаккском проливе, через который одновременно следует несколько тысяч грузовых судов, — было просто невыгодно.

А теперь обратимся к истории. Что представлял из себя Сингапур на момент обретения независимости? Там жили почти исключительно китайцы, и существовала местная и весьма влиятельная коммунистическая партия. Выгодно ли было той же Малайзии присоединение к себе такого соседа, когда со своими коммунистами не знали, как справиться (а вынуждены были решать вопрос о прекращении деятельности собственной коммунистической партии путем применения военной силы)? И зачем Куала-Лумпур было тратить ресурсы и время на присоединение пары миллионов китайцев, которые и так в Малайзии в тот момент, да и поныне, контролируют львиную долю торговли, банковского и финансового сектора?

Но вот что здесь показательно. Для того чтобы Сингапур не стал легкой добычей для Малайзии и Индонезии, руководство нового государства решило как можно быстрее привлечь в страну западные компании и корпорации, крупный европейский и американский бизнес, защита которого всегда является приоритетной задачей для США, стран Западной Европы и даже лежащей «по соседству» Австралии (хотя до нее современным реактивным лайнером лететь семь-восемь часов).

Но история сама расставила все по своим местам. Трезвый и прагматичный расчет Ли Куан Ю в деле привлечения «западных эксплуататоров» оказался верным. Привлеченные выгодным географическим расположением острова, наличием удобных транспортных коммуникаций и существенными налоговыми льготами, в Сингапур хлынули ведущие американские, западноевропейские и австралийские компании.

Причем упор здесь делался не на массовое промышленное производство на сравнительно небольшой территории острова, а исключительно на те сферы экономики, которые компактно и быстро можно было бы разместить в Сингапуре и начать получать прибыль.

Поэтому-то ставка была сделана на электронику, биологию, точные производства в сфере полупроводников и обрабатывающих инструментов, производство медицинских препаратов. Параллельно — и бурными темпами — развивались транспортный сектор, судостроение и ремонт судов крупнейших компаний мира, а также все виды сервисных услуг.

Для всех этих сфер не требовались слишком большие инвестиции, для размещения производств не нужно было много места, не было необходимости и в массовом завозе иностранной рабочей силы. Все в Сингапуре в ту пору делалось селективно, с целью побыстрее выйти на массовое производство и прибыль. Но одновременно планировалось сделать так, чтобы подобные производства были ключевыми как для экономики тех же США или Великобритании, так и для всего мирового хозяйства в целом.

В итоге рост внешних инвестиций в Сингапур уже к концу 80-х годов прошлого века составил свыше 500 млрд долл., а страна стала осваивать новые для себя сферы зарабатывания больших денег — нефтепереработку (при строжайшем соблюдении чистоты и экологических норм), финансовые услуги, рассчитанные не только на всю Юго-Восточную Азию, но и на страны и регионы, расположенные южнее Сингапура (Австралия, Новая Зеландия, Тихоокеанский бассейн), массовый туризм.

За счет этих механизмов доходы среднестатистического сингапурца с момента обретения страной независимости возросли почти в 50 раз. По этой причине в стране ни разу не было девальваций национальной валюты и каких-либо «экспроприаций» из кошельков граждан.

А поскольку в этом городе-государстве постоянно работает свыше 200 крупнейших иностранных компаний и фирм, Сингапур надежно защищен от внешней агрессии. Кроме того, и у Малайзии, и у Индонезии полным-полно собственных проблем и забот, так что завоевать Сингапур и установить там свои порядки эти страны не стремятся.

Важно и то, что с момента появления иностранных компаний на острове руководство Сингапура создало им практически идеальные условия для работы. Сегодня международные рейтинги стран с самым благоприятным климатом для ведения бизнеса, первые строчки которых занимает Сингапур, свидетельствуют о том, что страна привлекательна с этой точки зрения не только для своих, но и для зарубежных компаний.

А раз так, то все они стремятся разместить здесь свои офисы, чтобы вести бизнес не только на острове, но и в соседних регионах. Тем более что бизнесом здесь можно заниматься спокойно, без опасений быть ограбленными или «построенными» местными властями.

1.2. Образование-то американское, но разбавленное китайскими догмами

Сингапурский опыт повышения образовательного потенциала страны также заслуживает если не копирования, то как минимум детального изучения. Кстати, именно эту составляющую так называемого «сингапурского чуда» старательно пытаются внедрить у себя постсоветские страны Центральной Азии, в частности Казахстан и Туркменистан. В чем суть этого курса?

Речь прежде всего идет об отправке за государственный счет своих студентов и аспирантов в лучшие западные университеты (подчеркиваю — именно западные, потому как в том же Сингапуре руководство страны считает исключительно Америку и Великобританию ориентирами в сфере образования, на которые можно и нужно равняться).

Также немаловажно, что по окончании учебы студенты-путешественники должны непременно вернуться на родину и работать (хотя бы какое-то заранее обговоренное время) на ее благо в государственном или частном секторах. Правда, подобные расчеты правительства, как правило, далеко не всегда оправдываются, но это уже неизбежные накладки самого процесса — трудно кого-то к чему-то принуждать в условиях свободного рынка и свободы передвижения рабочей силы.

Что из этого «сингапурского учебного эксперимента» на самом деле получается (особенно в последнее время), я еще расскажу подробнее. Но на момент «независимого старта» Сингапура такой курс был, видимо, единственно верным и внушающим надежду на успех местным властям. Помимо этого упор был сделан исключительно на английский язык, потому как он в обозримой перспективе будет объединять весь мир в качестве языка делового и политического общения.

По этой же причине, кстати, среди сингапурцев мне почти никогда не встречались люди, знающие на приличном уровне (да и вообще — хотя бы элементарно) другие иностранные языки. То есть когда это нужно для работы или бизнеса, сингапурец вполне в состоянии изучить и русский, и арабский, и другие сложные языки. Но если это не сулит ему денег, немедленной финансовой отдачи или карьерного продвижения, то заморачиваться изучением сложных падежей и склонений сингапурец не станет (и в этом жители Сингапура очень похожи на американцев).

Тем не менее упор именно в высшем образовании на английский язык делался в Сингапуре еще и потому, что передовые технологии приходили на остров главным образом из США и Великобритании. И хотя почти 80 % китайского населения к изучению английского языка не особо было расположено, Ли Куан Ю настоял на том, чтобы язык бывших колонизаторов был насильно встроен в сингапурские реалии.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что в Сингапуре одна из лучших образовательных систем в Азии, а по некоторым показателям — во всем мире, и вот по каким причинам. Да, у сингапурцев есть уникальные возможности за государственный счет поехать на учебу в лучшие мировые научные и учебные центры и получить там не просто «красивую корочку», но и проникнуться самой атмосферой передовых разработок, всего того, что сегодня ассоциируется с прогрессом.

Но все это по большей части — чисто рутинная деятельность, стремление что-то скопировать, не побуждающее человека к «лихому» творчеству, к попыткам сделать что-то иначе, не так, как у соседей, и выйти на новые рубежи.

Скажу откровенно, поскольку давно уже за этими процессами наблюдаю (и не только в Сингапуре): с творчеством в городе-государстве дела обстоят не лучшим образом. Творить сингапурцы не склонны (не то что не могут — просто нет для этого стимулов). А посему и ожидать от них каких-то прорывных открытий в физике, математике, химии, биологии не приходится (хотя само сингапурское правительство до сих пор свято верит, что это не так).

С чем подобные проблемы связаны? Думаю, не с тем, что у сингапурцев нет комфортных условий для творчества (они-то как раз присутствуют — подобные идеальные условия я видел только в странах Персидского залива, но, между прочим, и там с творчеством такой же напряг), а с тем, что методика преподавания и обучения — с самой школьной скамьи — построена на четком выполнении строго определенных правил.

Нарушение их жестко карается и, мягко говоря, не приветствуется ни учителями, ни родителями, не говоря уже об учащихся. Порядок — дело, конечно, хорошее. Но вот в творчестве установка на порядок хоронит на начальном этапе реальные шансы вырваться вперед, отличиться, и тем самым блокируется напрочь возможность в дальнейшем добиться от таких «правильных» учащихся чего-то прогрессивного или передового.

По этой же причине немало сингапурцев еще в молодом возрасте, оказавшись на учебе в тех же США или странах Западной Европы, предпочитают там остаться и начать свой бизнес. Там они чувствуют себя свободнее в плане творчества, новых открытий и разработок. И дело вовсе не в том, что дома им мешают заниматься своим делом: как раз наоборот — условия-то государство создало, но не совсем те, что необходимы.

Что же получается в результате? А то, что в Сингапуре сформировалась значительная прослойка богатых людей, имеющих в распоряжении миллиарды долларов и держащих под контролем эффективно работающие и очень прибыльные компании. Стать банкротами по причине «экспроприации», как это сплошь и рядом происходит на постсоветском пространстве, такие люди не могут. Государство, напротив, помогает обогащаться им законным путем и таким образом обеспечивать процветание собственной страны.

Между тем неплохо было бы учесть тот факт, что, согласно все тому же неписаному «социальному договору», богатые сингапурцы никогда (заметьте — это очень важно для всех тех, кому спать спокойно не дает именно сингапурский, а не какой другой заграничный опыт!) не лезут в политику. И уж тем более не осмеливаются финансировать какие бы то ни было оппозиционные политические партии.

То есть свои собственные политические взгляды (я бы даже назвал их скорее пристрастиями, нежели четкой и ясной политической позицией) богачи в Сингапуре, безусловно, имеют. Но вот навязывать их путем снабжения деньгами тех, кто чем-то недоволен (по любой причине), они ни за что не станут.

В результате такого социального «расклада», какая бы политическая оппозиция ни появилась в Сингапуре, ей не светит не то что захватить власть, но даже на пушечный выстрел к ней приблизиться. В той же, пусть и во многом виртуальной, сингапурской оппозиции нет, замечу, особо умных или талантливых политиков (поскольку «умные» либо работают в успешном частном бизнесе, либо рекрутированы на высокооплачиваемую госслужбу).

Как и нет у оппозиции «внешних источников финансирования», потому как никто из серьезных сингапурских бизнесменов ни за какие коврижки не станет связываться с подобными «играми в большую политику». И что показательно: это понимают и власти, и сами бизнесмены, и никто никому претензий не предъявляет.

И что же все это означает? А то, что по западным меркам (или универсальным — это уж как кому нравится) в Сингапуре не пахнет никакой демократией. Повторяю, речь идет именно о классической модели демократии, которая худо-бедно работает в Америке, Англии с Францией, Австралии с Канадой. Во всем остальном в Сингапуре — разгул демократии, только несколько иной формы и с несколько иными, чем на Западе (хотя в Сингапуре вообще не поймешь, что в нем «понастроено» восточного, а что — классически западного!), целями и установками.

С одной стороны, Сингапур полностью выкорчевал разъедавшую некогда это государство коррупцию и сажает без оглядки любого, кто в ней мало-мальски окажется замешанным. С другой стороны, с точки зрения свободы прессы, деятельности политических партий, собраний и митингов Сингапур плетется чуть ли не в самом хвосте международных рейтингов.

Парадокс? Это как сказать и под каким углом взглянуть. Да, сингапурец не может прийти, как в Вашингтоне или Лондоне, к зданию, в котором сидит премьер-министр или президент, и поносить их последними словами да еще держа в руках плакат с красноречивыми проклятиями в адрес системы и лично первого лица государства.

Непозволительно для даже очень влиятельной сингапурской газеты или крупного телеканала (а других здесь просто нет: за «желтой прессой» — пожалуйте в Европу) оскорблять своих политиков только потому, что они им чем-то не нравятся либо потому, что газету или телеканал финансирует какой-нибудь здешний миллиардер-олигарх, находящийся в «разводе» с президентом или премьером Сингапура.

И тем не менее при наличии приличного образования, знающий бизнес и обладающий неплохими финансовыми возможностями «недовольный жизнью в недемократическом Сингапуре» может спокойно покинуть страну и жить там, где система кажется ему «более демократичной». Но только вот таких «недовольных» в Сингапуре очень мало — таковыми они почти всегда становятся исключительно по личным соображениям. А вовсе не потому, что им поперек горла встала эксплуататорская и душащая креативность система на родине.

Принципиально важно, как мне кажется, и то, что в Сингапуре с самого момента его создания безжалостно было выкорчевано стремление людей жить «на халяву», за чужой счет, сидеть на шее у государства и пользоваться благами, которые они своим трудом не заслужили. Так называемое социальное государство, которое столь успешно функционирует в скандинавских странах, для психологии и мышления сингапурцев категорически неприемлемо и даже вредно.

Еще на заре появления Сингапура в качестве независимого государства Ли Куан Ю убеждал своих соотечественников в том, что без кропотливого труда и полной ответственности за его результаты каждого члена общества ни о каком процветании и счастье речи быть не может. Есть в Сингапуре инвалиды, оказавшиеся без родственников на старости лет, просто пожилые люди, сироты — так вот им помощь государство без вопросов оказывает, но только число таких людей мизерно в масштабах всей страны.

Все же остальные в Сингапуре должны работать и зарабатывать деньги, а не выпрашивать их у государства или вымогать у частного бизнеса. И никаких исключений из этих социальных правил в стране ни для кого не делается. Поэтому, наверное, в Сингапуре практически нет безработицы — она составляет чуть более 1 %, и быть безработным для сингапурца просто стыдно, непрестижно и унизительно.

Согласно этой же самой жизненной философии не может быть в Сингапуре никаких пособий по безработице, господачек, с помощью которых на время снимается некое «социальное напряжение» и откладывается «на потом» решение важнейших проблем. Проблем, которые можно было бы, по сингапурским понятиям, решить незамедлительно в отсутствие надежды на безразмерный государственный карман и «доброго дядю» в президентском или премьерском кресле (примеры обратного подхода приводить, думаю, нет необходимости: посмотрите на подавляющее большинство тех же постсоветских стран).

Для того чтобы жители острова были довольны своей жизнью, власти Сингапура не только давно почти всех обеспечили работой (причем прилично оплачиваемой, а не какой попало), но и сделали их всех собственниками жилья, о чем могут только мечтать сотни миллионов людей по всему миру. Жилье это недорогое, вполне доступное каждому гражданину Сингапура, и все они за него платят. А практически весь жилой фонд Сингапура построен на средства из государственной казны, но выкуплен в собственность рядовыми гражданами.

Здесь наблюдается огромная разница с тем, как ведется жилищное строительство в Сингапуре и в целом ряде других стран мира, где дома возводятся вроде бы быстрее, дешевле, но потом все остальные отделочно-ремонтные работы перекладываются на плечи жильцов. В Сингапуре же строят по высоким международным стандартам — красиво, уютно, комфортно, то есть так, чтобы въехавшему в новую квартиру гражданину было приятно и удобно в таком доме жить, а не просто оставаться «квартиросъемщиком поневоле».

Для того чтобы вовлечь граждан в активное управление страной, им разрешили покупать акции крупнейших и наиболее прибыльных сингапурских государственных компаний. Можете представить себе это где-нибудь еще? А ведь тем самым у каждого гражданина Сингапура (а не у избранных и «назначенных») воспитывается не только чувство собственника, но и уважение к тем, кто сидит на самом «верху». Ведь простые сингапурцы могут в случае крайнего недовольства тот самый «социальный контракт» с властью разорвать.

И здесь возникает вот какой вопрос: а что способно помешать Сингапуру процветать и расти даже во времена самых жестоких мировых кризисов? Ведь не может же эта маленькая точка на карте мира быть защищена и застрахована отцами-основателями от всего на свете? Конечно же, на процветании давно уже могли поставить жирный крест две «дамы недостойного поведения» — коррупция и организованная преступность. Но только если бы они себя в Сингапуре чувствовали вольготно и безнаказанно.

Или если бы обе эти «болячки» поразили саму основу власти в стране, что, кстати, произошло у всех без исключения соседей Сингапура по Юго-Восточной Азии. Ведь проще наивно поверить, что беды эти преходящи и постепенно сами по себе в ходе развития экономики «рассосутся». Только ведь правда жизни почти повсеместно оказывается совершенно иной.

Так вот с преступностью в Сингапуре с самого начала разбирались предельно жестко, а по меркам западной демократии просто жестоко. Но иначе действовать было нельзя. Ведь тогда бы страной и сегодня правили «крутые парни» из китайских триад, а не технократы-прагматики, которые находятся у власти в Сингапуре вот уже почти шесть десятилетий.

Всех главарей и «крестных отцов» преступных триад переловили и посадили за решетку. Причем так, чтобы они никакими путями — ни с помощью выкупов и подкупов, ни благодаря помилованиям и амнистиям — слинять из тюрьмы не могли. Выйти под залог, «подмазать» чиновников или освободиться в результате вооруженного нападения на места заключения в Сингапуре просто невозможно.

То есть железной государственной рукой местный криминал обезглавили, безжалостно подрезали ему финансовые «крылья», а особо «непонятливых» и желавших по-прежнему жить «по понятиям» попросту расстреляли. И опять — при полной поддержке действий власти рядовыми гражданами. Более того, эти самые граждане правительству в наведении порядка в стране активно помогали.

В какой-то степени сингапурский метод «усмирения» подрывных элементов сегодня эффективно использует тот же Израиль в борьбе против исламских террористов (правда, успехи в последние пару лет снизились, так как в это тонкое дело вступили западные «игроки в демократию», что привело к освобождению из тюрем наиболее одиозных преступников и террористов), а также целый ряд других стран.

Так вот в Сингапуре от подобной практики ни на шаг не отступали, и потому преступность — и уж тем более организованная — этой стране неведома. И появление ее в обозримом будущем невозможно в принципе.

1.3. Чиновник-вор должен сидеть в тюрьме. А еще лучше — пусть прыгает в окошко

Покончив с преступностью, в Сингапуре решительно взялись за коррупцию, которая вредит любому государству не меньше, чем бандиты и головорезы всех мастей. Кстати, если посчитать, сколько национальных и международных документов, резолюций, планов и программ по борьбе с коррупцией было повсеместно принято, то в мире не должно было остаться ни одного коррупционера уже как минимум лет пятьдесят назад.

Но вот ведь какая напасть: чем больше создается комиссий-комитетов для борьбы с коррупционной гидрой, тем наглее воруют. И при этом виновных днем с огнем не сыщешь. Но зато сами эти комиссии-комитеты по борьбе с расхитителями общественных денег пухнут от безразмерных бюджетов словно на дрожжах. И людей в штат набирают все активнее, и все чаще люди эти носят те же фамилии, что и первые лица государств (которые почти всегда стоят во главе борьбы с этой самой коррупцией).

Однако сингапурский опыт по борьбе с коррупцией (как и многое другое, что у Сингапура неплохо получается) бессмысленно внедрять и в какой-то отдельной стране, и в рамках любой международной организации. Почему? Да потому, что бороться в таком случае придется с самими «борцами» с коррупцией. Именно они повсеместно оказываются коррумпированными и хотят под шумок «беспощадной борьбы» набить собственные карманы. А уже потом (если останется время или с самого «верха» прикажут) и «побороться» с теми, кто вовремя занять их место в силу нерасторопности не смог.

Давайте теперь посмотрим, каким конкретно образом велась в Сингапуре борьба с коррупцией. Мне несколько раз приходилось — причем в разные годы — беседовать с руководством специального правительственного органа, отвечающего за подобное сражение с невидимым, но прекрасно известным по именам и должностям злом, разъедающим любую государственную машину.

Так вот секретов особых, могу вас заверить, в этой борьбе сингапурцы никаких не открыли. Вот только все то, что ими было намечено, скрупулезно выполняется, в то время как во многих других странах и регионах о борьбе с коррупцией только болтают (главным образом — в предвыборных целях или сами высокопоставленные коррупционеры), и посему толку от всей этой бурной, но бессмысленной по сути деятельности нет никакого.

Первым делом для того, чтобы побороть коррупцию, в Сингапуре было решено ввести довольно высокие даже по западным меркам зарплаты чиновникам всех уровней, но заставить всех их без исключения отчитываться о своем имуществе и доходах. Правильно: именно в этом месте читатель гарантированно начнет хохотать, потому как подобные законы есть и в России, и в Бразилии, и в Колумбии с Перу. Вот только воруют там так усердно и безнаказанно, что в государственных «закромах» от чиновничьих «коррупционных комбинаций» только ветер гуляет.

А разница между упомянутыми странами и Сингапуром состоит в том, что в Сингапуре все указанные «простые решения» по борьбе с коррупцией строго выполняются, и чиновнику куда накладнее будет скрыть правду о своих доходах, чем их обнародовать. Чиновники в этой стране побаиваются воровать (в год подобное все же случается, но всего с двумя-тремя особо «забывчивыми». А тех, кого ловят, публично размазывают по «общественной стенке», после чего о каком бы то ни было карьерном будущем эти провинившиеся уже мечтать не смогут).

Опять-таки, по этой и ряду других причин даже те, кто ворует в Сингапуре (повторю: такое случается, но нарушителей законов ничтожное количество), никогда не «хапают» помногу. Здесь невозможно представить себе, что супруга министра или премьер-министра страны (то есть, по сути дела, мэра пятимиллионного города) как «талантливая молодая предпринимательница» украла из казны миллиарды долларов и потом преспокойно жила бы себе за границей.

Вот ведь какая беда: даже миллион украсть в Сингапуре — большая проблема, к тому же очень велика угроза того, что тебя с этим самым миллионом изловят и публично пригвоздят к позорному столбу народного осуждения. Правда, для этого пришлось построить систему так, чтобы нарушителю закона было действительно неповадно совершать противоправные поступки и он по-настоящему стыдился содеянного. В противном же случае воровать будут при любых законах — нагло и безнаказанно, потому как бояться жулью будет нечего и некого.

А между тем страх наказания и высокие зарплаты в государственном и частном секторах не отменяют такое явление, как «сингапурский блат». Сразу хочу предупредить, что это не совсем то, что существует во всем мире — от Латинской Америки до США, Австралии или Испании с Италией. Не забывайте, что Сингапур — все-таки чисто китайский продукт, и здесь повсюду основой основ являются исключительно личные связи, без которых не крутится ни одна государственная «шестеренка» и не заключается ни одна коммерческая сделка.

В чем же суть такой системы? В Сингапуре — в зависимости от того, куда ты рвешься со своими талантами — нужно знать «правильных людей» в госсекторе и в бизнесе, иначе с тобой никто не станет иметь дело. Дядя в открытую помогает племяннику, отец — сыну, брат — сестре и так далее по всем родственным ветвям. Плохо это или хорошо? С одной стороны, это самый настоящий беспросветный блат, и без «прочных концов» наверху ни на что существенное претендовать в Сингапуре невозможно.

С другой стороны, возникает некая ответственность за то, что ты делаешь сам и кого продвигаешь по службе, ставя на кон собственную репутацию. Отец в Сингапуре будет «подталкивать» наверх сына только в том случае, если он абсолютно уверен, что дело от этого не пострадает. Тут, правда, трудно бывает провести четкую грань между подобным «пониманием ситуации» и просто элементарным кумовством. Но в Сингапуре эти нюансы довольно неплохо за прошедшие десятилетия отработаны, и практически никогда «родственные комбинации» не дают серьезных сбоев (небольшие все же случаются, но как совсем без них?).

Классическим примером подобной «преемственности» является передача власти от бывшего премьер-министра Ли Куан Ю его сыну, который 15 лет проработал заместителем премьер-министра и заработал те самые — и очень важные — «очки доверия», чтобы правительство Сингапура поручило именно ему в дальнейшем возглавлять кабинет министров.

Показательно и то, что никто в стране даже не заикнулся, что папаша Ю разводит семейственность и тащит на пост главы кабинета своего сынка. Нет, все было «по-честному» и, между прочим, в рамках все того же «социального контракта», который существует между властью страны и ее рядовыми гражданами. Да и сам сын премьера прекрасно понимает, что с него и спрос особый. Так что просто «по блату» сидеть на высшем государственном посту ему никак не с руки.

Что еще здесь важно, думаю, отметить: весь этот «блат по-сингапурски» невозможно превратить в какие-то «откаты», «замесы» и прочую чиновничью гниль, ради которой в огромном количестве стран мира ушлый народец прет во власть. Да, знакомство стоит заводить с теми, от кого в Сингапуре многое зависит, с теми, кто «может решить вопрос». Но если начать все это «промазывать» взятками, то это прямая дорожка в кутузку; посадят — и фамилию не спросят.

А отсюда и все сингапурские преимущества в международном бизнесе, торговле и политике. Ежегодно фиксируется рост доверия к сингапурским банкам, финансовым фондам, инвестиционным структурам. Если в Дели или Бангкоке у вкладчика могут украсть все и концов не сыщешь, то в Сингапуре красть никто и ничего не будет, потому как себе дороже.

Зато создав четкую и прозрачную систему контроля чужих вкладов, Сингапур концентрирует у себя суммы, сравнимые с годовым бюджетом Индии или Индонезии.

Теперь давайте посмотрим на то, что же было построено в социальном плане за эти годы в Сингапуре. Выходит, что это отнюдь не демократия, но и не диктатура в ее отрицательном «западном» понимании. Ли Куан Ю никого после обретения страной независимости показательно «не мочил», как и не уничтожил физически ни одного политика-оппозиционера, с ним не согласного.

Но всех этих противников он со своего пути убрал. Каким же образом? А за него это сделали бурный экономический рост страны и невиданный прежде уровень благосостояния ее граждан. Но если кто-то начинал «мутить воду» в Сингапуре (в частности, газеты и журналы, которые его смели критиковать), то господин Ю откручивал им всем головы (естественно, фигурально) и ни на секунду не задумывался.

И здесь вновь стоит обратить внимание на тот факт, что какая-то часть жителей Сингапура может поддержать ту или иную статью в газете, которая критически настроена по отношению к существующей власти. Но свобода слова в Сингапуре не воспринимается населением как свобода говорить и утверждать все, что взбредет в голову. И если это «свободное слово» будет просто расшатывать государственные устои, которые поддерживаются абсолютным большинством его населения, то за него «баламуту» придется отвечать по всей строгости имеющегося законодательства.

С учетом того, что мир вокруг Сингапура постоянно меняется, кое-какие послабления правительство страны «недовольным» периодически делает. Но эти «шаги навстречу» ничуть не меняют самой сути установленных более 50 лет назад правил «общественной игры». Но даже если кто-то из оппозиционеров (которые в принципе согласны со всем, что делает правящая партия, только предлагают «совсем немножко подправить») и попадает в парламент, то никакой реальной угрозы для существующего порядка в стране такая оппозиция не представляет.

А теперь самое время поразмышлять над тем, почему в Сингапуре все эти годы не было никаких антиправительственных волнений, «маршей несогласных», терактов или мощных народных демонстраций, которые давно уже стали чуть ли не ежедневной составляющей жизни всех географических соседей этого города-государства. Ведь, в конце концов, недовольные способны не только печатать крамольные статьи в газетах и журналах, но и протестовать на улицах.

Да, так исторически сложилось, что Сингапур — государство с преобладанием китайского населения и, соответственно, китайской общественной культуры. Но нельзя забывать о том, что живут здесь и малайцы, и тамилы, и индонезийцы, не говоря уже о европейцах и американцах (которые, правда, крайне редко получают сингапурское гражданство). Так вот для того, чтобы китайцы совсем уж не подмяли полностью под себя всех остальных и не сделали так, чтобы всем некитайцам путь к процветанию в этой стране был заказан, Ли Куан Ю и его коллегам пришлось немало и кропотливо поработать.

Дело в том, что ближайшие соседи Сингапура — Малайзия и Индонезия — мусульманские страны, где религия играет ключевую роль в формировании как социальных, так и деловых отношений. Нет смысла сейчас углубляться в суть «умеренного» или «не очень» ислама. Но для подавляющего большинства населения Сингапура религиозная почва, да еще сдобренная тезисом об «угнетении национальных меньшинств», — прямой путь к национальной конфронтации и массовым беспорядкам в стране, которую можно проехать из конца в конец за пару часов.

Более того для Малайзии сегодня нормой стал феномен так называемой «бумипутры» — то есть квотированное присутствие этнических малайцев на государственных и бизнес-постах только потому, что они являются представителями титульной нации. А тех же китайцев и в Малайзии, и в Индонезии откровенно недолюбливают, потому как они более предприимчивые, успешные и добиваются собственным трудом того, чего малайцы и индонезийцы достичь не в состоянии.

Итак, получается, что, с одной стороны, китайцы в Сингапуре пытаются прочно держать власть в своих руках и управлять страной так, как считают нужным. А с другой — по пропорциональному соотношению именно местные китайцы дают возможность наиболее продвинутым представителям малайской и индийской общин участвовать в деятельности государственных структур и поддерживать индонезийские и малайские семейные компании.

Также для того, чтобы в среде малайцев и выходцев из Индии не усилилось брожение по поводу своей «оторванности» от жизненных привилегий и благ, которые достаются китайцам, в Сингапуре очень четко контролируется внутренняя жизнь общества, малейшие ее «отклонения» и «дуновения», которые в потенциале, по мнению сингапурских властей, могли бы вызвать проблемы, угрожающие существованию государства.

Так, в Сингапуре официально контролируются различного рода религиозные объединения, запрещены призывы к насильственному свержению власти, на корню пресекаются проповеди неповиновения и религиозной нетерпимости. Ничего подобного европейской вседозволенности и «политкорректности» по отношению к тому же мусульманскому меньшинству в Сингапуре просто быть не может. Правило действует простое, но надежное: или живи, как нормальный человек по общеустановленным правилам, или — прямиком в тюрьму или из страны насовсем.

Даже при большом желании в Сингапуре не найдешь бедняцких районов, разного рода арабских, индийских или иных кварталов, где селятся маргиналы, плюющие на окружающий их мир и ненавидящие правительство. Здесь нет такого количества бедняков, как в Бангкоке, Джакарте или Маниле. Но замечу, что в Сингапуре никто не расселяет людей по расовому или имущественному признаку, и тем самым не создается опасное социальное напряжение.

Вот что еще важно. И малайцам, и индийцам по сингапурским законам разрешено наравне с китайцами голосовать. А следовательно, для того, чтобы попасть в местный парламент, вполне реально получить голоса своих соплеменников и не обязательно для этого проживать в малайском или индийском районе.

В Сингапуре много и других, по-своему уникальных достижений, которые напрямую затрагивают жизнь обыкновенных граждан страны, делая ее удобнее, а главное — достойнее, чем у многих соседей этого города-государства. Здесь и высококлассное медицинское обслуживание (по сравнению с Америкой или Европой стоящее сущие пустяки), и образование, которое хотя и платное, но вполне конкурентоспособное во многих отраслях знаний, и бурное развитие науки и техники.

Но, пожалуй, самое существенное достижение Сингапура, за которое регулярно голосуют граждане этой страны, выбирая одну и ту же партию, и по сути дела — одну и ту же семью, — это социальная справедливость (но отнюдь не искусственно поддерживаемое социальное равенство). О том, что в мире принципы социальной справедливости давно и безвозвратно нарушены (причем по всему миру, а не в каком-то отдельно взятом регионе), говорится уже не первый год. И пока эти изъяны не будут устранены, мир будут сотрясать финансовые, экономические и социальные кризисы с дефолтами и прочими вселенскими бедами.

При этом подобное социально справедливое государство, пожалуй, удалось построить, кроме Сингапура, только в Норвегии и отчасти — в Финляндии. Однако в последних двух странах все строится исключительно на эффективной государственной и социальной системе перераспределения национальных богатств или на «подпорке» от доходов от экспорта природных ресурсов. Плюс там, как в Сингапуре, относительно небольшое население (несколько побольше — в Дании и Швеции), что делает цель — обустроить жизнь «по-человечески» — вполне достижимой.

Только вот в Сингапуре государственная система построена так, что здесь только полтора процента населения — настоящие богачи мирового уровня, о которых остальные граждане знают постольку, поскольку они сингапурцы и живут вместе в одной стране. Но при этом заметьте: никаких кричащих демонстраций своего богатства, ни о каких покупках футбольных клубов и безразмерных яхт с дворцами в Сингапуре даже самыми состоятельными гражданами речи нет.

Богатые ведут себя здесь достойно, и нищих днем с огнем не сыщешь (это не «процветающая» Европа и не Америка с Гарлемом в Нью-Йорке и Саус-Вестом в Вашингтоне). Зато «среднебогатые» сингапурцы от функционирования подобной системы получают радостей куда больше, чем откровенно завидующие им «обеспеченные» жители других стран.

Разумеется, есть и недовольные таким положением дел, и те, кому кажется, что их жизнь в Сингапуре складывается не самым лучшим образом. Но подобные «ворчащие» каждый раз остаются в таком меньшинстве, что даже самым отъявленным критикам сингапурской модели развития придется признать: в этой стране можно и жить припеваючи, и работать вполне успешно, и сохранять при этом уважение к власти и к конкретным ее представителям.

1.4. Почему «загнивающий капитализм» нуждается в тотальном контроле

Что еще показательно в работе нынешнего госмеханизма Сингапура? Обеспечив комфортную жизнь своим гражданам, правительство страны не тратит большие деньги из госбюджета на поддержание на соответствующем уровне медицинского обслуживания. Медицина здесь частная и в последние годы все больше ориентирована на обслуживание иностранцев, причем немалую часть из них составляют американцы, то есть выходцы из страны, которую Ли Куан Ю взял за образец при строительстве в подведомственном ему государстве по многим параметрам экспериментального «города всеазиатского комфорта».

В таком городе и при такой эффективной работе практически всех его ключевых механизмов нет необходимости призывать граждан не сорить, не загрязнять окружающую среду, а промышленные предприятия (которых здесь совсем немного) — не выбрасывать в атмосферу вредные вещества. Все сингапурцы понимают без «высоких указаний»: жить в Сингапуре — именно им, а не приезжим. Насорят-напакостят — сами же будут в этой клоаке обитать, как жители других крупных городов Юго-Восточной Азии.

Это, разумеется, не значит, что государство в подобном процессе играет роль незаинтересованного наблюдателя. Но если в экономику страны и его бизнес-культуру, которая уже подтвердила свою эффективность и надежность для всех граждан этого города, государство почти не вмешивается, то на частном фронте жизнь рядового сингапурца серьезно контролируется правительством и различными законодательными ограничениями.

Именно это «полезное вмешательство» чиновников в личные дела граждан, попытки поставить частную жизнь рядового сингапурца под четкий и неусыпный контроль приводит к тому, что иностранцы, даже временно пребывающие в этой стране (не говоря уже о длительном проживании в Сингапуре — скажем, по работе или в случае получения здесь вида на жительство), постоянно выражают недовольство.

В чем же тут загвоздка? Почему здесь все-таки ограничены некоторые «западные свободы»? Власти Сингапура считают, что нужно жестко ограничивать рождаемость, поскольку в противном случае территория города-страны давно бы уже не вмещала всех желающих здесь проживать.

Запрещена неконтролируемая иммиграция. Да, на работу в Сингапур по специальным рабочим визам людей пустят, также есть варианты, когда особо нужным и высококвалифицированным специалистам (в том числе европейцам, американцам и австралийцам) предоставляется вид на жительство с последующим получением сингапурского гражданства.

Однако все это четко регламентировано, никакими взятками и обходными путями обойти законы в Сингапуре невозможно. Помимо этого, учитывая высокую покупательную способность жителей Сингапура, а также желание богатых тайцев, малазийцев и вьетнамцев прикупить себе в чистом и комфортном Сингапуре жилье и автомашины, правительство страны ввело поистине драконовские ограничения, чтобы полностью не обрушить рынок недвижимости и не запрудить улицы небольшой страны ордами рычащих и чадящих автомонстров.

С теми же машинами, что уже имеются в Сингапуре, власти поступили на редкость грамотно и эффективно, причем что интересно: никому еще из других крупных городов мира, откуда в Сингапур приезжали перенимать опыт многочисленные чиновничьи делегации, так и не удалось повторить этот уникальный эксперимент. Так вот — число продаваемых автомашин в этом городе-государстве прямо пропорционально километражу автомобильных дорог, вводимых в строй на его территории.

Все здесь предельно просто и практично. Построили новую дорогу — значит, на внутренний рынок «выбрасывается» несколько десятков новых автомобилей. А точнее — специальных государственных сертификатов на их приобретение. Такое разрешение, кстати, может стоить и дороже самой машины; действует оно десять лет, очередь за подобным автоудовольствием в стране немалая.

И вновь замечу: здесь нет никаких «левых» разрешений и «документов, полученных по блату», никого в правительстве страны нельзя подкупить или переплатить втридорога за пару сертификатов на покупку новеньких авто. И уж вовсе невозможно в Сингапуре, чтобы сами местные чиновники воспользовались «правительственными привилегиями» при получении подобных сертификатов. Не для того их на работу нанимали, да и самим им перед родными-близкими-знакомыми было бы стыдно (говорю это без какой-либо иронии — так и есть на самом деле).

Но если уж приспичит тебе поездить на собственной машине, то придется пройти немало мытарств и понести очень приличные финансовые расходы, но дело это абсолютно добровольное. Тем же, кому и без авто живется неплохо, компенсируют его отсутствие прекрасной работой и широкой сетью городского транспорта, который считается во всей Юго-Восточной Азии одним из самых надежных и комфортабельных.

Как следствие — каждый уважающий себя сингапурец имеет машину, стоит она со всеми «госнакрутками» очень дорого, но все при этом довольны надежной работой городского транспорта. А дороги Сингапура практически никогда не застывают от многокилометровых пробок (хотя исключения бывают — но куда же без них?), в отличие от столиц других стран Юго-Восточной Азии.

Кстати, благодаря именно таким «простым земным радостям» население в Сингапуре с почтением относится к власти — не высмеивает ее и не презирает. Что показательно: чиновники здесь никогда не лезут на телевидение или на страницы газет с тем, чтобы постучать себя в грудь кулаком и похвалиться — вот, дескать, какой я заботливый, о народе порадел.

Мне доводилось много раз встречаться в Сингапуре с чиновниками самого высокого уровня (не говоря уже о представителях местных властей), и ни от одного из них мне никогда не приходилось слышать похвалу в собственный адрес — да еще с мотивом «отеческой заботы о простом сингапурском народе».

Почему так? Да потому, что задача чиновника в Сингапуре — не болтать о заботе, а точнее — об элементарном выполнении своих служебных обязанностей, а делать добросовестно свое дело. И чем увереннее себя будет чувствовать бизнес, тем больше такому правителю (а также самому маленькому по степени ответственности госклерку) будет от этого самого сингапурского народа уважения и почета.

И здесь хотелось бы сказать вот о чем. Так уж сложилось, что человечество все время ищет какие-то новые, неведомые прежде способы обустроить жизнь на планете, чтобы не воевать друг с другом, есть-пить вдоволь, иметь комфортное жилье. В общем — чтобы все было так, как мечтали классики марксизма-ленинизма, только с капиталистическо-глобализированными поправками на суровую реальность начала XXI века.

Вариантов рассматривается в этой связи немало, но ключевыми остаются три: тот, что построила у себя Америка (своего рода «мечта заграничного романтика»), тот, что упорно строят у себя скандинавы (социальное государство, которое в последние годы фактически проводит политику саморазрушения), и… тот, чем славен нынче маленький Сингапур.

Конечно же, все упомянутые системы мирового общественного развития имеют как свои плюсы, так и очевидные минусы. И копировать их всем просто не имеет смысла. Как, думаю, и пытаться возводить Сингапур в число «образцово-показательных стран мира»: любой, кто хоть немного знаком с тем, как здесь все устроено, понимает — это большое заблуждение.

1.5. Осторожно! Всемирные социальные эксперименты продолжаются!

И все же… Каким будет это «государство будущего», или, если говорить о Сингапуре — некий «идеальный город-фантазия»? Давайте посмотрим, что каждая из приведенных социально-экономических моделей могла бы предложить остальному миру и у какой из них имеются наилучшие шансы утвердиться как можно в большем числе стран.

В случае США это пример более чем двухсотлетнего «насильственно-свободного» сливания в единый плавильный котел представителей всех стран и народов, обуреваемых некоей, пусть и не вполне внятной, но все же вполне реальной американской мечтой. Мечта эта отождествляется у всех, кто об Америке хотя бы что-то слышал, с материальным достатком, наличием хорошей зарплаты (неважно, за какую конкретно работу), собственного дома, машины или двух, а остальное уже зависит от вашей кредитной истории и собственных представлений о счастье.

Культ денег., который является основой американской модели, хотя всем миром осуждается, но никем на деле (что показательно) не отвергается. Молятся на Его Величество доллар и в России, и в Бразилии с Индией, и в Китае с Польшей. И как бы ни критиковали Соединенные Штаты все их недруги и откровенные завистники, жить так, как живет народ в Америке, всем по-прежнему хочется. Вот только не всем удается — в силу самых разных причин.

С еще сравнительно недавно «процветавшей» Европой дело обстоит несколько иначе — и вот почему. Не буду сейчас рассматривать то, как живут люди во Франции, Италии, Испании или Великобритании. Жить в долг, использовать систему кредитования, которая явно не соответствует заработкам и размеру накоплений, а также пытаться за счет других создать общество всеобщего благоденствия для своих сограждан — такой путь постепенно исчерпывает себя, все чаще приводит к социальным и расовым столкновениям и в итоге заводит страну в социальный тупик.

Все еще политкорректные европейские лидеры, правда, во все это пока не верят и, пребывая в заблуждении, уже не первый год пытаются убедить собственных избирателей в том, что волноваться нет причин. Но как только они оказываются у власти, то сами становятся свидетелями полнейшей невозможности построения государства по «среднеевропейской» модели. Большей части европейцев при этом не нравится то, что делают в социальном плане американцы, но на себя посмотреть со стороны им по-прежнему недосуг.

В скандинавских странах (особенно в Норвегии, где имеются большие запасы нефти и накоплены громадные финансовые ресурсы от ее экспорта, а также в Финляндии, где много полезных ископаемых и леса, а народ очень трудолюбив, хорошо организован и честен) система строится на заботе обо всех, а не только о тех, кто работает, или точнее — кто работать желает. Там тоже есть свои перегибы, натуральные нахлебники и паразиты, пользующиеся государственной щедростью, но в целом система эта пока еще жизнеспособна и устраивает подавляющее большинство населения этих государств.

Побывав в этих странах, можно сделать поверхностный вывод о том, что живут они, в принципе, очень прилично, там высокий уровень социальной защиты граждан, достойное медицинское обслуживание, эффективное соцстрахование, отличные дороги и идеально налаженный сервис. Вот только подобные условия жизни нынче в Скандинавии предоставляются фактически кому не попадя — и прежде всего иммигрантам, часть которых откровенно паразитирует на данной «халяве». Они садятся, грубо говоря, на шею тем, кто в Норвегии, Финляндии или Швеции работает на производстве или ведет собственный частный бизнес.

Но и это еще не все. При такой «соцсправедливой» системе Европа постепенно теряет свою промышленную и социальную конкурентоспособность перед лицом двигающейся вперед экономики Китая, а также Индии и ряда стран Латинской Америки (в первую очередь — Аргентины и Бразилии). Выжить в такой борьбе, стремясь облагодетельствовать всех вокруг, — путь в никуда. И рано или поздно, но европейцам придется от него отказаться при всем их поклонении демократическим ценностям.

Ведь если тот формат, в котором живет нынче Европа, будет сохраняться и дальше, государственный аппарат, который станет все больше заботиться о всех подряд, будет численно разрастаться. И те, кто ничего не производит и производить не намерен, будут все больше зависеть от раздуваемых государственных бюджетов и кредитов.

А в итоге судьба Греции, Италии, Испании и ряда других стран старушки Европы в весьма недалеком будущем угрожает и всему континенту. Практика не только централизованнодиктаторского Сингапура, но и ряда других стран показывает, что нельзя в процветающем государстве решать важнейшие вопросы исключительно демократическими — и по большей части популистскими — методами.

Регулярные выборы, непонятно зачем назначаемые и распускаемые парламенты, сотни политических партий и движений, борющихся за своего избирателя в Европе, — теоретически все это замечательно. Вот только в качестве модели будущего развития мира вряд ли жизнеспособно.

А то, что весь мир нынче переживает очень глубокий кризис (причем отнюдь не экономический или финансовый, а прежде всего концептуальный, моральный и идеологический), факт совершенно неоспоримый. Разбивая палаточный лагерь возле Нью-Йоркской фондовой биржи или перед Белым домом в Вашингтоне, господа протестующие при всей внешней чистоте их помыслов (хотя в нынешнее донельзя циничное время в такую «чистоту» не очень-то верится) ничего позитивного не несут и добиться каких-то реальных изменений в существующей в мире системе не в состоянии.

То есть налицо очевидный факт: все они в порыве обеспокоенности за то, что вся западная либеральная система становится нефункциональной, хотят по данному поводу выразить свое недовольство. Но ведь ровным счетом ничего изменить не могут и, кстати, сами это понимают. Однако отказаться от соблазнительной возможности разбить палатку, да еще возле Белого дома или резиденции британского премьера, демонстранты-несогласные не смогут никогда.

Да и правителям, которые нынче и в Европе, и в Америке только успевают думать о выборах и лавировать среди многопартийных коллег-соперников, подобные протесты — как бальзам на душу. Ведь ничего в самой системе, предложенной некогда цивилизованной Европой для развития всему миру, фактически не меняется. А изменить в ней что-то кардинально и для Европы, и для Америки — равносильно признанию собственного (пусть и временного, но тем не менее) поражения, на что они никогда не пойдут.

Так что же остается тогда в качестве примера для подражания или как минимум для тщательного изучения и внимательного осмысления? Как ни странно, но именно основы сингапурской модели. Эта самая модель и способ ее функционирования могут кому-то нравиться или не очень, ей можно восхищаться или саркастически посмеиваться над ней. Но, пусть и в рамках отдельно взятого, сравнительно небольшого города, результаты (да еще какие!) здесь были достигнуты.

«Применив» в рамках разумного самые с виду эффективные (по крайней мере таковыми они были примерно пол сотни лет назад) западные механизмы развития общества, сначала сам Ли Куан Ю, а потом и его преемники смогли без лишней помпы сконструировать нечто такое, что создает за пределами Сингапура все больше подлинных приверженцев и подражателей. Пусть им и не до конца известно и понятно, как на деле построена жизнь в Сингапуре и каковы ее плюсы и минусы. Но им кажется, что в Сингапуре жить лучше и приятнее, чем во многих других цивилизованных странах.

Я как-то подсчитал, сколько стран мира только за последнюю четверть века пытались как минимум в ключевых направлениях (если не целиком) перенять сингапурские рецепты построения процветающего и успешно развивающегося общества. Только на постсоветской территории таких насчитывается восемь, плюс две страны Прибалтики, плюс еще 39 стран, расположенных на разных континентах.

Вот на что здесь надо бы обратить внимание. Всем им непременно хотелось построить у себя дома отнюдь не американскую или франко-германскую, а именно сингапурскую модель. Причем основными доводами в подобных стремлениях были прежде всего желание «закрутить гайки» всяческих западных «безразмерных свобод» и заставить власть работать на благо всех граждан, а не на саму себя.

Что конкретно привлекает в сингапурской модели тех, кто с Сингапуром знаком поверхностно, кого впечатлили горящие неоновыми вывесками местные небоскребы и «ночное сафари» в местном зоопарке? Прежде всего, эти люди идут «от противного», замечая явное несоответствие целого набора классических западных демократических канонов тем результатам, которых при условии их строгого соблюдения можно достичь.

Взять хотя бы те же бесконечные выборы, вседозволенность и толерантность к явным «общественным нарывам», которые, казалось бы, просто сама жизнь требует вскрыть твердой рукой.

Но приходится терпеть и тем самым поощрять. А что прикажете делать с присяжными и судьями, которым можно в нужный момент «по-дружески» позвонить, и они выпустят на свободу отъявленного ворюгу или бандита (и это уже не говоря о том, что «дружба» с судьей всегда и во всех странах имеет свое конкретное валютно-денежное измерение)?

Или посмотрите на такое давно уже затасканное понятие, как «свобода слова». Можно ли ее доводить до полного абсурда с учетом клинической безответственности, а иногда и откровенной глупости журналистов, которые «за умеренную плату» сегодня будут пропагандировать «белое», завтра — «черное», а послезавтра (если приплатить еще немножко) — так и вовсе мракобесные и человеконенавистнические идеи?

Но ведь прижми «сверху» хвост подобным «свободным мыслителям», так тут же тебя объявят врагом демократии и проклянут-опозорят. Так что не получается это сделать. Что же мешает? Инерционность мышления и недалекость многих нынешних мировых руководителей, которыми, к счастью, не страдали сингапурские правители на протяжении всей короткой в историческом измерении жизни этого города-государства.

Может так сложиться, что Сингапур станет на ближайшие 10–15 лет идеальной моделью будущего развития для всего мира (в том, как функционирует эта страна, мало кто из мировых лидеров детально разбирается, и еще меньше тех, кто бы мог грамотно и творчески сингапурский опыт реализовать у себя на родине), но прежде всего для тех, у кого он сам сравнительно недавно учился, — для Америки, Великобритании, и в какой-то степени — континентального Китая.

Мне кажется, что на данном этапе рассматриваемая модель показательна прежде всего тем (хороша она или не очень — судить каждому на свой лад в зависимости от того, какие ценности вы исповедуете), что она в Сингапуре работает. То, что Европа и Америка «спустят на тормозах», повинуясь правилам игры во всеобщую демократию, в Сингапуре до сих пор жестоко держат в узде.

Но в сингапурском руководстве прекрасно знают, что стоит дать поблажку — и вся эта чудодейственная модель пойдет вразнос, как это происходит в крупнейших странах Европы, и от чего, хотя и в меньшей степени, но уже страдает Америка. Им, большим, сильным и на весь мир влияющим, конечно же, не с руки равняться на страну-карлика, которая со своим восточным менталитетом вроде бы не может являться примером общественного устройства для многонациональных и глобально ответственных держав.

Между тем неизвестно, кто и над кем будет в нашем бренном мире властвовать, кто станет диктовать свои условия, а кому придется приспосабливаться к «вечному сидению на задней парте».

Так что, пойдем «сингапурским путем»? А каковы основные успехи Сингапура, достигнутые им с момента своего существования? Прежде всего — эта страна сохранила свою независимость, имея площадь всего 710 кв. км и будучи окруженной двумя огромными региональными державами, которые за все это время так и не смогли ее ни «поглотить», ни подчинить своей воле (скорее, Сингапур по многим параметрам в состоянии неслабо дергать за экономические и финансовые «веревочки» Джакарту и Куала-Лумпур).

При непосредственном участии Ли Куан Ю для всех граждан страны были введены индивидуальные пенсионные счета, с помощью которых любой сингапурец мог купить себе квартиру (часть денег в такой фонд откладывал сам работник, а часть — его работодатель или государство). Квартира находилась в залоге, но в самые короткие сроки каждый сингапурец в абсолютно нищей и лишенной каких бы то ни было природных ресурсов стране становился собственником, а не хроническим нахлебником государства.

А еще в Сингапуре научились быстро и эффективно работать. Нет, не имитировать работу и не делать вид, что ее невпроворот, а посему — не отвлекайте нас от трудов праведных, а платите лучше за ударный труд как можно более высокую зарплату. Согласитесь, в любой стране мира полным-полно персонажей, которые на любой вопрос или просьбу о помощи твердят как заведенные: «Ой, столько работы, что и не знаю, когда все успею сделать».

Так вот насчет реальной, а не имитируемой работы в Сингапуре приняли четкое и понятное каждому решение. Работа должна быть прежде всего эффективной, направленной на конечный результат и ни в коем случае не измеряться количеством затраченных на нее часов или усилий.

Между прочим, отношение к работе в самых различных странах мира — вопрос, на мой взгляд, крайне важный. Мне довелось побывать более чем в 160 странах мира, причем либо подолгу жить в них, либо часто посещать. Так что никаких тайн относительно их социальных систем для меня уже не осталось. Больше всего поразили меня в плане отношения к работе и выполнению своих обязанностей латиноамериканцы, арабы и жители африканских стран (чернокожие, как неполиткорректно бы это ни звучало).

В странах Южной и Центральной Америки и лежащих по соседству Карибах найти работающих в европейском понимании мне ни разу не удавалось. Пожалуй, только в Чили благодаря немецким и швейцарским иммигрантам удалось хотя бы как-то привить народу добросовестное отношение к труду. Все же остальные граждане этих стран — вне зависимости от сектора экономики, пола и т. д. — на труд плевать хотели.

На первом плане там принципиально отдых, перекур, сиеста, пляски-веселье и только в самую последнюю очередь — «что-то по работе сделать». Можно, конечно, списать подобные повадки на теплый климат, плещущееся у ног море, растущие кругом кокосы и бананы. Но все это, согласитесь, отговорки.

Или возьмем арабов, проживающих в странах Персидского залива. Никому и никогда не удавалось заставить их работать, и никогда не удастся это сделать — даже пробовать не стоит. На работу госслужащие в Эмиратах, Катаре или Саудовской Аравии могут прийти к обеду и сразу же после него отправиться домой — «на заслуженный послеобеденный отдых». Нефти и газа там хватит как минимум на 200–250 лет, так что переживать им за труд сезонных рабочих, приезжающих к ним из Шри-Ланки, Пакистана, Бангладеш или Индии с Филиппинами, нет никакой необходимости.

В Африке так и вовсе «песня о труде на совесть» еще не скоро будет сложена. Неспешно, вальяжно, никуда не торопясь (опять-таки: чуть что, так климат да тропики тому виной, и ничто другое!), живут там люди, и во всем корят периодически тех самых «белых колонизаторов», которые, дескать, их на протяжении стольких лет нещадно эксплуатировали, теперь наконец-таки они могут делать то, что им заблагорассудится.

Но вот какие тут, на мой взгляд, наблюдаются парадоксы. И в Латинской Америке, и на Карибах с Ближним Востоком, и в целом ряде стран Африки очень приличный уровень жизни, который даже России, не говоря уже о других постсоветских странах, «много очков» вперед даст. Вроде кругом одни лентяи и бездельники, а промышленность эффективно работает (Бразилия, Аргентина, Колумбия), и курорты первоклассные принимают отдыхающих (Карибы), и сельское хозяйство функционирует (та же Латинская Америка и Африка). Так что это большой вопрос работают они или бездельничают.

Что уж тут говорить о нефтяной, газовой или добывающей промышленности у арабов в Персидском заливе и в Африке в Гвинейском заливе. Там природные ресурсы исправно закачиваются в танкеры и газовозы, грузятся в балкеры и контейнерные суда, пусть и с иностранной помощью, — но крутят-вертят этим не самым простым хозяйством именно коренные представители якобы «не утруждающих себя работой» стран, еще вчера с издевкой и иронией называемых «третьим миром» (кстати, и Сингапур так называли до конца 80-х прошлого столетия).

Но как же так получается? А ничего удивительного здесь нет. Просто работа в описываемых странах организована так, что бегать-прыгать по 12–14 часов в сутки нет необходимости, и ключевым критерием всего механизма является эффективность труда.

Вот и в Сингапуре именно ее — предельную эффективность производственного процесса (будь то частная компания или государственный инвестиционный фонд, где надо быстро ориентироваться в сотнях самых различных котировках на мировых финансовых и товарных биржах) — поставили во главу угла.

Что из этого всего вышло? Создается впечатление, что сингапурцы все время чем-то заняты, о чем-то беспокоятся, куда-то торопятся и отрешены от окружающего их мира. Невозможно представить, что в тропическом Сингапуре нет даже подобия испанской или латиноамериканской сиесты, не говоря уже о здоровом сне прямо на рабочем месте, как это бывает у арабов (в основном это касается государственных чиновников). Так, помнится, мне однажды пришлось будить во время визита в Доху заместителя министра информации в Катаре ровно в полдень, причем прямо у него в кабинете, поскольку как раз в этот момент у этого ответственного государственного мужа начался «дневной тихий час».

Зато команда Ли Куан Ю приучила сингапурцев радеть за результат труда и нести за него полную личную ответственность. И если с виду сингапурский чиновник или клерк в частном банке или инвестфонде покажется чересчур правильным и «безжизненным», не способным четко и оперативно обслужить клиента, это ошибочное и поверхностное впечатление. Работа будет выполнена в срок и с подобающим качеством.

И все же какое-то ощущение чрезмерной заученности, тошнотворной правильности во всем и на всех уровнях вызывает у любого несингапурца, хотя бы короткое время пожившего на этом острове, открытое неприятие. Что это — чисто душевный дискомфорт и какое-то подспудное социальное отторжение? Думаю, что всего понемногу. Одно время бывший премьер-министр Го Чок Тонг даже призывал вверенных ему сограждан «быть более раскованными», для чего решили тогда сделать работу ночных баров в городе круглосуточной, а также разрешить чтение стихов и пение песен, не вписывающихся в «правильное сингапурское искусство».

Хотя меры эти во многом, как мне кажется, бессмысленные. Ведь кто его разберет, что в искусстве вообще правильно, а что — за гранью разумного понимания. Да еще для такого необычного индивидуума, каким является рядовой сингапурец. К примеру, по доходам на душу населения Сингапур стабильно находится в первой мировой тройке, а по качеству жизни в Азии то обгоняет Токио, то чуть уступает ему. И в то же время сингапурцу все время чего-то не хватает, ему вечно неймется, он ухитряется вести дополнительный бизнес и что-то постоянно «предпринимает».

Тут вот еще на какой момент я хотел бы обратить внимание. В отличие от японцев или малазийцев, среднестатистический сингапурец (но только китайского происхождения) предпочитает начать свой, пусть даже и маленький бизнес, который потом можно раскрутить до среднего и крупного. Его не заманишь на чиновничий пост в крупную госкорпорацию, если есть шанс запустить свое собственное, пусть даже и рискованное дело. По этому поводу сингапурцы говорят: «Лучше быть головой курицы, чем хвостом быка» или: «Не считай деньги в кармане хозяина, заработай лучше свои».

Следует признать, что в современный век цифровых инноваций и финансовых пирамид работа в госструктуре для все большего числа сингапурцев становится своего рода «подушкой безопасности». Которая при любом раскладе сохранит и кошелек, и «теплое» рабочее место. Для многих такой выбор лучше, чем рисковать при ведении собственного бизнеса и постоянно устраивать самому себе нервотрепку.

По поводу самого процесса труда и его эффективности в руководстве Сингапура давно уже бытует мнение: для того чтобы с работника можно было по всей строгости спросить, надо ему платить хорошую зарплату — и тогда все будет нормально. Но что значит «хорошую», как это самое «приличное жалование» вообще можно измерить? «Командирское решение» Ли Куан Ю было таким: в госсекторе чиновник должен получать столько, сколько получает на аналогичной должности сотрудник частной компании.

Тем самым, по мнению сингапурских руководителей, создавалась конкуренция, и хорошего работника государство могло заполучить на службу на тех же условиях, что и крупная частная компания. Но так ли это? Когда частный сектор в Сингапуре стал получать существенные прибыли, то там стали значительно расти и оклады сотрудников, да плюс еще и выплачивались немалые премиальные. Не остался в стороне от подобных изменений и госсектор Сингапура: там также повысили оклады, причем у высшего чиновничьего аппарата это увеличение составило до 70–80 %.

Но тут возмутились рядовые сингапурцы: а с какой это стати, вопрошали они, «наверху» стали платить больше, чем «внизу», и почему тем самым сингапурские правители стали нарушать столь оберегаемый ими же принцип соблюдения «социальной справедливости»? В итоге зарплаты «верхнего госсектора» пришлось «подравнять», а также усилить контроль за тем, чтобы ни у кого из госслужащих не поднималась рука что-то прикарманить, пользуясь своим служебным положением.

Вот что Сингапуру весьма удачно удалось перенять у Америки, так это установление в стране меритократии. Дело не только в том, что у власти при этом находятся самые одаренные и талантливые люди, умеющие в своей сфере делать все лучше других и готовые работать на благо всех. Главное же — чтобы подобное явление было реальностью, а не декларируемыми из высоких кабинетов намерениями. Человек, считают в сингапурском руководстве, должен верить, что, если он умный и талантливый, то его непременно заметят, выдвинут и соответственно вознаградят.

Интересно, что американцы еще в 1990 году, сразу после ухода Ли Куан Ю с поста премьер-министра, удостоили его специального титула «Архитектор нового столетия», отметив его уникальное видение, государственность, организаторские способности и фантастическую настойчивость в формировании общества нового типа. Особенно хвалили Ли Куан Ю американцы за то, что он приучил именно их, американцев, уважать чужую культуру и не считать ее «неправильной» только потому, что она «неамериканская».

И хотя сингапурского правителя с самого первого дня независимости этой страны в Америке обвиняли в недемократичности и чрезмерной жестокости по отношению к оппозиции, ему все же отдавали должное за сохранение политической стабильности в городе-государстве, что для других стран Юго-Восточной Азии явление поистине уникальное.

Добавлю, что Ли Куан К) сумел привить сингапурцам идею заботы о благосостоянии общества, а только потом — о личном благе. Каждый сингапурец знает, что, если страна будет процветать и богатеть, это неизбежно отразится на каждом ее гражданине. В фирмах, государственных компаниях, мелком частном бизнесе в Сингапуре культивируются преданность коллегам и делу, уважение по отношению друг к другу, а руководитель должен в первую очередь заботиться о подчиненных, а только потом — о себе.

Ли Куан Ю в связи с этим всегда подчеркивал, что те правила жизни и работы, которые он внедрял с самого начала независимого пути страны, являются для него самой важной целью жизни — и ради их победы он готов употреблять личную и фактически ничем не ограниченную власть. «У меня непреклонный характер, — говорил Ли Куан Ю. — Если я в чем-то убежден, то буду добиваться своей цели, вкладывая в ее достижение всего себя. И сердце, и душу не пожалею. Даже если все кругом будут против меня и земля уйдет из-под моих ног, я не отступлю. Такова миссия лидера».

Так вот: глядя на стремительное развитие Сингапура, строительство гостиниц и развлекательных центров, парков для отдыха, все время возникает вопрос: а для кого этот удивительный город, столь не похожий на другие, построен? Только ли для жителей? Или, может быть, для миллионов туристов, чтобы почаще приезжали и как можно больше оставляли здесь долларов-иен-юаней?

Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы, давайте хотя бы вкратце вспомним историю Сингапура и нынешних его обитателей, а также поразмышляем над философией развития этой страны, без понимания которой нынешние успехи и проблемы острова-государства так и останутся для постороннего взгляда тайной за семью печатями…

2. Тигр, который давно готовился к прыжку

В Сингапуре, как и в других тропических широтах, климат меняет нравы. Я рад, что побывал в Сингапуре. Но расстался с ним без сожаления. И если возвращусь туда, то без удовольствия, и только поневоле.

Иван Гончаров. Фрегат «Паллада», июль 1853 г.

История любого государства — что совсем маленького, что гиганта-супердержавы — начинается с некоего памятного события, о котором в летописях-рукописях иногда мимоходом упоминается — и потом все повествование, как будто с «нулевой отметки», ведется складно и увлекательно. Да, и раньше что-то в этих краях происходило, кто-то там жил-поживал, какие-то древние культуры, цивилизации и традиции существовали. Но все самое главное начинается именно с какого-то одного примечательного события.

История далеких от обители «цивилизованного белого человека» земель почти всегда берет начало с высадки какого-нибудь капитана торгового или военного фрегата, водружения на берегу христианского креста впечатляющих размеров и создания небольшого форта-поселения или же мощной крепости для устрашения аборигенов.

И пусть до прихода представителей Старого Света в этих заморских землях правили местные «царьки», а подчинялись им иногда сотни тысяч людей, все-таки помнят такие вновь открытые для «мировой цивилизации» страны, как правило, начиная с той самой исторической высадки — будь то Христофор Колумб, Васко да Гама или Стэмфорд Раффлз.

В этом плане историю Сингапура, думаю, есть смысл оценивать как некую активно бурлящую и в то же время — окраинно-застойную смесь древней истории и движения навстречу внешнему миру, возникшему после прибытия туда англичан. Остров не просто впитал в себя «всего понемножку», но и до сих пор сохраняет весьма любопытную «раздвоенность» своей культурной идентичности, которую мало где встретишь в современном мире.

Взять тот же язык. В современном Сингапуре четыре государственных языка: малайский, китайский, тамильский и английский. При этом почти 77 % населения страны составляют китайцы, 14 — малайцы и 8 % — индусы. Вся эта языковая смесь сконцентрирована на крохотной по мировым масштабам территории. По размерам Сингапур занимает 175-е место в мире из 194 государств, официально числящихся в Организации Объединенных Наций, причем учитывается не только самый большой остров — собственно Сингапур, но и 63 мелких островка, расположенных с ним по соседству.

В Сингапуре — недаром лежит он почти на самом экваторе — очень специфический климат. Так, самый холодный день в Сингапуре был зафиксирован в 1923 году, и температура тогда составила 19 градусов тепла. А самым жарким оказался один из дней в 1975 году, когда воздух здесь прогрелся почти до 37 °C. Лето здесь круглый год, никаких тебе лишних расходов на отопление, зимнюю одежду и прочих «головных болей», с которыми сталкиваются большинство индустриально развитых стран.

Занимающий небольшой остров (который можно проехать вдоль и поперек за час-полтора), Сингапур связан с Малайзией двумя насыпными дамбами, по которым проложены многорядные шоссе, а также прямым авиасообщением. А с другим своим соседом — Индонезией — Сингапур имеет паромное сообщение и связан десятками авиарейсов, следующих более чем в 30 городов этой страны.

Поскольку Сингапур находится далеко от всего на свете, его выживаемость всегда зависела от связей с внешним миром. За свое не такое уж длительное существование Сингапур смог стать одним из крупнейших в мире центров гражданской авиации (в аэропорту Чанги совершают посадки самолеты более 70 компаний со всего света), контейнерных перевозок (600 судовых фирм имеют здесь свои представительства), переработки нефти и транзитной перевалки и продаж самых разнообразных товаров.

Добавлю сюда статус важнейшего финансового центра всей Азии (только одних представительств зарубежных банков в Сингапуре более 150), одной из самых привлекательных туристических точек на планете, и наконец — места, где просто комфортно и приятно жить. Причем вне зависимости от того, с какой толщины кошельком человек сюда прибыл, из какой страны и на какой срок.

Плюс в Сингапуре всегда безопасно, нет беспорядков на расовой и политической почве, при жарком тропическом климате везде установлены кондиционеры, всем живущим и работающим в городе предоставляется высококачественное медицинское обслуживание и т. д.

Находясь всего в одном градусе (122 км) к северу от экватора, Сингапур абсолютно не подвержен никаким эпидемиям тропических болезней (хотя когда здесь высадились англичане, тропическая лихорадка и малярия косили их сотнями). Воду тут можно смело пить прямо из-под крана, чаевые на острове запрещены (хоть в чем-то Сингапур решил все-таки не копировать обожаемую Америку), сдачу в такси и в магазинах дают всегда до цента. И даже местные рикши, подвозящие туристов до бесконечных торговых рядов в Чайна-тауне или на Арабской улице, выглядят здесь как-то интеллигентно, будучи проникнутыми гордостью и уважением и к своей работе, и к своей стране.

Думаю, трудно в мире будет найти другую страну, где настолько долговременно, корректно и разумно с прагматической точки зрения сосуществуют все мировые религии. Так, более 40 % сингапурцев исповедуют буддизм, около 15 % — христианство, малайцы, живущие на острове, почти все мусульмане.

А первое упоминание о Сингапуре как об обитаемом острове можно найти в древних китайских хрониках. На том месте, где сейчас расположен Сингапур, находилось военное укрепление царства Шривиджая. А само это поселение носило самые различные и экзотические названия — Пулочжун, Ма Ли Ю, Та Ма Сиак, Тан Ма Ши, и наконец — Темасек.

Когда-то этот остров был настоящей мировой окраиной, тут водилось много зверья, тучами роились малярийные комары, и никому в голову не приходило, что с этим самым забытым богом островком можно сделать что-то полезное. Потом на этих берегах появились первые британские миссионеры и военные моряки. И первое, с чем они столкнулись на диковинном острове, — это крайняя агрессивность и кровожадность местных… тигров.

Привезя с собой из Индии дармовую рабочую силу, англичане стали безжалостно вырубать непроходимые тропические джунгли, но работа шла не очень споро. И виной тому были как раз полосатые властелины этих мест — внушительных размеров азиатские тигры, которые чуть ли не ежедневно нападали на индийских рабочих, утаскивая многих из них «на закуску» в непроходимую чащобу.

Но еще до прихода сюда англичан Сингапур был известен местным малайским рыбакам как остров, где они пережидали бушующие в открытом море шторма, запасались водой и провизией, чинили прохудившиеся суденышки. Впервые о том, что этот остров вообще существует, упоминается в летописях еще во II веке, а в 255 году на морских картах появилось название «Темасек». В переводе оно означает «морской порт», и так, кстати, сейчас называется государственный инвестиционный фонд Сингапура, приносящий его вкладчикам очень приличные прибыли.

Темасек был известен как один из крупнейших портов Малаккского султаната, и сюда заходили не только мелкие рыбацкие суденышки, но и достаточно крупные купеческие корабли из Индии, Индонезии и Китая. А само современное название Сингапура связано с древней легендой. В конце XIII века правитель малайский Шри Три Буана обнаружил на этом острове большой торговый город.

Когда он высадился на берег, то увидел там огромного льва, которого ранее никто здесь не встречал. Лев был этот каким-то странным и больше походил на сказочное существо. Тело у него было красным, голова с пышной гривой — черная, поэтому город этот правитель так и решил назвать — Синга Пура, что в переводе с санскрита означает «Город льва».

Именно такое название острова было официально зафиксировано на картах китайским торговцем Ванг Та Юанем в 1349 году и принято затем как один из вариантов нынешнего названия острова.

Но есть и другая версия появления современного названия этого города-государства. Поскольку этот остров лежал на пересечении торговых путей из Тихого океана в Индийский, он был удобным пристанищем для пиратов и лихих морских разбойников всех мастей.

И когда притаившиеся здесь пираты видели проплывавшие мимо берегов острова торговые суда малайских и индийских купцов, то с берега они им кричали: «Синга, синга!», что никакого отношения ко львам не имеет, а в переводе с малайского означает «Заходите!».

Купцы-мореходы с оправданной опаской (это пока их еще не ограбили!) отвечали: «пура, пура», что означало примерно следующее: «Да нет уж, спасибо, лучше вы к нам». Пираты подобных «не понимавших местного гостеприимства» грабили и отпускали восвояси, а само это «пиратское место» так и стало с тех времен называться — Сингапура.

В здешнюю бухту заплывали многочисленные индийские суда, поэтому и сегодня в местной разновидности сингапурского английского под названием «синглиш» сохранилось много слов из тамильского языка, распространенного в южной Индии: «пипали» (перец), «аричи» (рис), «инживир» (имбирь), «карпа» (корица) и др. Бывали здесь греческие и римские торговцы, которые закупали украшения из ракушек, ценные породы древесины, диковинные для европейского стола специи.

Стоит добавить к этой красочной торговой палитре китайских купцов, арабские и персидские коммерческие миссии, индонезийских и малайских негоциантов, чтобы представить себе, насколько активно развивался этот остров как перевалочная база на перекрестке важнейших океанских путей.

По причине своего выгодного стратегического положения на стыке двух океанов — Тихого и Индийского — Сингапур частенько находился в центре самых различных межгосударственных и региональных конфликтов. Одно время его пыталась зовоевать империя Маджапахит с острова Ява (современная Индонезия), потом атаковали Сингапур войска королевства Аютая (владения древних кхмеров — на территории сегодняшнего Таиланда), и уже позднее в окрестностях Сингапура появились португальцы и голландцы.

Кстати, в 1515 году португальцы заняли малайский город Малакка (древняя столица Малайзии) и оттуда совершили несколько набегов-экспедиций на город Сингапур, в те годы находившийся под властью султана Джохора (самого южного штата современной Малайзии). В конце концов португальцы полностью сожгли Сингапур, чтобы он не мог соперничать с их малайскими владениями, а возродиться город-остров смог после этого нашествия «цивилизованных европейцев» примерно через 200 лет.

И вот что здесь любопытно и мало кому известно. С того самого момента, когда Сингапур стал контролироваться португальцами, он на целых 400 лет исчез из мировых новостей, оставаясь на периферии британских, голландских и других колониальных интересов. То есть о самом факте существования Сингапура, конечно же, было в той же Европе хорошо известно, но никого он особо своим наличием на карте Азии не волновал, и коммерческой привлекательностью у тогдашних деловых людей не пользовался.

Но потом случилась та самая «историческая высадка» на сингапурский берег, которой могло бы и не быть — попасть сюда мог совершенно другой, с иными интересами и взглядами человек. И кто знает, как бы дальше развернулась вся история этого чудо-острова, поражающего своими достижениями современников.

Так вот 28 января 1819 года в местную бухту вошел британский военный корабль. А с его борта на сингапурский берег спустился уже немолодой, но решительный и дерзкий человек и, осмотрев окрестности, отдал распоряжение закрепляться именно здесь и немедленно начинать возведение английского колониального форпоста.

2.1. Британский сэр с азиатской душой

Этой, как в дальнейшем выяснилось, исторической персоной оказался сэр Томас Раффлз — губернатор английской колонии на индонезийском острове Суматра, лежащем аккурат напротив Сингапура, а также торговый представитель Ост-Индской торговой компании. Уже через неделю англичане смогли уломать султана Джохора (который без британской поддержки не смог бы взойти на свой трон) подписать с Ее Величеством королевой Великобритании договор, согласно которому англичанам передавалось право распоряжаться Сингапуром неограниченное время.

Ну, а теперь — чуть поподробнее о самом Томасе Раффлзе, который, думаю, заслуживает отдельного разговора по самым различным причинам. Личностью он был просто уникальной, но судьба его сложилась трагически, как это обычно случается со всеми талантливыми и независимыми чиновниками. Роль его в развитии не только современного Сингапура, но и соседней с ним Индонезии просто трудно переоценить.

Именно история жизни и судьбы Томаса Раффлза позволяет понять корни сингапурского экономического успеха и столь уверенной поступи маленького, едва различимого на географической карте города-государства. Города, который во всех своих достижениях одновременно сохраняет крупицы давней истории, которую привнес в эти края британский служащий, уникальные организаторские способности и поразительное видение будущего заброшенного клочка суши.

А начинал свою административную карьеру Томас Раффлз на малазийском острове Пенанг. Уже в возрасте 30 лет он был назначен губернатором индонезийского острова Ява, и еще через восемь лет благодаря его усилиям к британской короне был присоединен Сингапур. За неполный год, проведенный на этом острове, он сумел организовать там особую, ни на что не похожую систему колониального управления.

Сегодня в самом центре Сингапура установлена скромная, но наполненная глубоким философским смыслом статуя, изображающая немного уставшего от суеты людской, но очень уверенного в своих силах человека. Глядя на этот памятник Томасу Раффлзу, сразу понимаешь: на него можно положиться как на истинного джентльмена, верного своим принципам чиновника, который ради достижения высоких государственных целей не пойдет ни на какие компромиссы и доведет любое дело до конца.

Бронзовая статуя британца — покровителя Сингапура установлена перед Театром имени королевы Виктории. А копия ее стоит чуть поодаль на Северном причале, изготовлена она из белого полумрамора и хорошо видна с бортов проплывающих мимо небольших туристических катеров.

В руках безмолвно-каменный Раффлз держит лист бумаги, что свидетельствует не столько о его сиюминутной чиновничьей занятости, сколько о желании когда-нибудь (когда появится возможность хоть немного отдохнуть ото всех этих батавий-сингапуров) взяться за любимое дело — естествознание, изучение растений и животного мира экзотической Юго-Восточной Азии, ее прошлого и настоящего, но непременно — с прицелом на будущее.

Раффлзу на самом деле не было равных в количестве интересов и природных талантов: биология, медицина, ботаника, математика, языки — вот только небольшая толика «увлечений» наместника британской короны в Сингапуре. Между прочим, самый большой цветок в мире — раффлезия — назван в честь Томаса Раффлза. Этот уникальный цветок может достигать полутора метров в диаметре, и в дикой природе я его видел только однажды — на острове Борнео в малазийском штате Сабах. Так вот открыл этот цветок для мировой естественной науки именно Томас Раффлз вместе с известным ботаником Джозефом Арнольдом в 1818 году в Бенкулу.

Сэр Томас Раффлз вообще был человеком-уникумом, настоящим представителем новой для XIX века формации — своего рода «британским конкистадором-интеллигентом». Его миссией было не только отбирать дальние земли у голландцев и португальцев и устанавливать там прочную власть Британского льва, но и просвещать, обучать и переделывать под «британский стандарт» тех, кто населял эти земли до прихода туда колониальной администрации. И кто, используя британское владычество и экономическую мощь, мог бы преуспеть в независимом развитии этих заморских территорий в недалеком будущем.

Незадолго до появления Раффлза в Сингапуре англичане в своих колониях стали одевать местных подданных-лакеев во фраки, костюмы-двубортники с узкими, как обруч на бочке, жилетами. А самих британских господ постепенно приучали обращаться к «аборигенам-неучам» исключительно на «вы». Но учеба эта имела еще одну цель — приучить местную «элиту» соблюдать этикет и относиться к новым хозяевам острова уважительно.

В то время в Британии пути наверх для молодежи были строго регламентированы (как, впрочем, и в современной Великобритании): платная частная школа, служба в государственной конторе, и только потом (если повезет) — политическая стезя. Поэтому не стоит удивляться, что таким юношам «без связей», как Томас Раффлз, если и открывались пути в верхние эшелоны власти, то совсем иные, более извилистые, но и более интересные и захватывающие.

Самым надежным трамплином для карьеры госслужащего «из простых» была служба в далекой колонии. И уже потом, поднявшись по служебной лестнице, можно было вернуться на родину и с именем, и со званием (воинским или гражданским). Но главное — с пожизненным уважением (прежде всего самого себя и собственного рода, что в Британии всегда ценилось выше всего) своих соплеменников.

Интересно, что Томас родился в 1781 году на борту торгового судна в Карибском море недалеко от острова Ямайка — отец его был капитаном. Так что первые шаги на этом свете будущий правитель Сингапура делал по корабельной палубе, а его первыми впечатлениями были культура и обычаи далеких Карибских островов. Эти впечатления, безусловно, оказали сильнейшее влияние на дальнейшую жизнь Раффлза.

Так сложилось, что отец мальчика рано умер, и Томасу пришлось бросить школу. Но тем не менее он часами самостоятельно занимался, а с 14 лет уже пошел работать. Устроился Томас поначалу курьером на службу в Ост-Индскую компанию и на скромное жалование умудрялся содержать мать и четырех сестер. А чтобы вытащить семью из крайней нужды, он решил отправиться поработать в одну дальнюю английскую колонию.

В те времена ехать в неведомую Азию было очень рискованно: британские колониальные служащие часто умирали там от тропических болезней, становились жертвами нападений диких животных и стычек с местным населением. Однако Томас все же решил рискнуть и в 1808 году отбыл на Пенанг секретарем губернатора острова. В год он тогда получал 1500 фунтов (вместо жалких 70 фунтов, что ему платили за ту же работу на родине). А перед самой отправкой в Юго-Восточную Азию он женился на Оливии, первый муж которой незадолго до этого скончался от тропической лихорадки в Индии.

До своего нового места службы Томас Раффлз добирался больше полугода. И чтобы не сойти с ума от безделья на борту судна, он всю дорогу изучал малайский язык. Томас считал, что так по прибытии на Пенанг он сможет установить близкий контакт с местным населением. Но, оказавшись на острове в Андаманском море, он установил дружеский контакт с куда более весомой фигурой. Раффлзу повезло: он познакомился на Пенанге с Джоном Лейденом, врачом, который работал тогда при генерал-губернаторе Индии.

Во многом благодаря этому подарку судьбы в лице грамотного и к тому же имевшего связи на самых верхах специалиста Томас Раффлз подготовил специальный доклад для британского руководства. Суть этого доклада была такова: в Индокитае правительству Ее Величества нужно обязательно создать порт, который бы контролировал не только торговлю с окрестными странами и народами, но и укреплял военно-политическое присутствие Британии в этих краях. Один экземпляр этого доклада Томас отправил в Лондон, а другой передал с мистером Лейденом генерал-губернатору Индии лорду Хастингсу.

Ознакомившись с предложениями молодого клерка с Пенанга, лорд Хастингс ими очень увлекся и помог с назначением Раффлза на пост губернатора Британской Малайи. Оказавшись на новом для себя посту, Томас сразу же стал вынашивать план захвата у голландцев индонезийского острова Ява, предлагая Лондону самые смелые варианты усиления его присутствия в Юго-Восточной Азии, и тем самым произвел очень благоприятное впечатление на высшие круги британского общества.

Неудивительно, что в возрасте всего 30 лет он был назначен на губернаторский пост королем Великобритании. И как знать, сколь стремительно в дальнейшем развивалась бы его карьера, не случись беда: от тропической лихорадки умерли сначала лучший друг Раффлза — доктор Лейден, а затем и супруга Томаса — Оливия.

А тем временем упорные труды Раффлза по созданию на Яве крупного британского торгового и военного порта оказались напрасными. Лондон по политическим соображениям решил вернуть Яву голландцам, и Раффлзу пришлось несолоно хлебавши возвратиться в Британию (между прочим, именно Раффлз ввел на Яве левостороннее движение транспорта, которое впоследствии голландцы так и не смогли вернуть на «европейские правосторонние рельсы»). В свои 35 лет это был сломленный болезнями и личными невзгодами человек, которому, казалось, путь в далекие края был заказан.

Но Раффлз не привык сдаваться и идти на поводу у судьбы. Все это время в Лондоне он писал книгу под названием «История Явы», которая, выйдя в свет, поразила британскую общественность. Автора тут же приняли в Королевское географическое общество, пожаловали ему титул рыцаря, а затем вызвали в Ост-Индскую компанию и предложили пост губернатора колонии Бенкулу. Колония была призвана обеспечивать безопасное плавание британских судов из Индии в Китай и стать одновременно центром перевалки и торговли самым стратегически важным товаром того времени — опиумом.

Перед самым отправлением в дальние края Раффлз вновь женился, а во время плавания в океане у него родилась дочь Шарлотта. Вскоре его перевели в район Малаккского пролива, где он и принял решение о создании в Сингапуре британского транзитного порта. Утром 29 января 1819 года на сингапурский берег сошли сэр Раффлз и Уильям Фаркуар — бывший губернатор Малакки и первый комендант нового Сингапура. Они явились в дом местного правителя, который после недолгой беседы решил сдать остров в аренду британцам всего за три тысячи испанских долларов (сравнительно небольшие по тем временам деньги).

Когда Томас Раффлз высадился на берегу неизвестного острова, его встретили здесь около сотни малайских рыбаков, три десятка китайских купцов, группа местных разбойников (своего рода «братва», крышевавшая окрестный «бизнес») и тучи гнусных кровососущих москитов, от которых белым пришельцам не было никакого спасу.

Что из себя на тот момент представлял Сингапур? В нем проживало около сотни малайцев и еще 30 так называемых «оранг лаут» — «морских обитателей», то есть тех же малайцев, только живших в домах на сваях, стоявших у побережья бухты на воде. Как вспоминал сам Раффлз, вокруг берега Сингапура можно было встретить множество обглоданных человеческих черепов, а также останки разграбленных купеческих судов и их несчастных команд. В общем, место это было по-настоящему гиблым и не сулило оказавшемуся здесь британскому чиновнику ничего радостного и перспективного.

Пока дожидались оформления сделки от султана Джохора (в результате за остров англичане заплатили «с накрутками» около пяти тысяч испанских долларов и еще три тысячи лично вручили самому султану Джохора), на остров уже высадились с пушками британские солдаты. И хотя голландцы против подобного вероломства Лондона бурно возражали, деваться им было некуда. Британцы в результате отказались от других земель в этом регионе, но зато оставили за собой важнейший порт, который осуществлял стратегический контроль за проходом через Малаккский пролив всех торговых и военных судов.

Вернулся в Сингапур Томас Раффлз через три года, когда остров уже стал быстро растущим городом с хаотичным нагромождением домов, множеством опийных лавок и кучей азартных заведений. Возглавив местную администрацию, Раффлз первым делом приказал осушить окрестные болота, вырубить непроходимые джунгли (и заодно истребить оставшихся там тигров, которые реально угрожали безопасности рабочих кули), а также открыл на острове первый в этом регионе Институт восточных языков.

Тогда же Раффлз четко обозначил на карте города те районы, где разрешалось селиться китайцам. Жили они тогда по одну сторону реки, а по другую селились представители всех остальных этнических групп. Такое разделение сохранилось и до нынешних времен, обеспечивая Сингапуру многоликость национального состава. Не рассели Раффлз всех по «этническим углам», остров давно уже был бы населен исключительно этническими китайцами.

Европейский центр, где селились выходцы с Британских островов, получил название Паданг, а малайцы жили в районе Кампонг-Галам, получившем имя по названию произраставшего там вида деревьев. В Маленькой Индии обосновались сикхи и тамилы (большая часть из них — это и сегодня потомки солдат-сипаев[1] и слуг англичан, которые прибыли из Индии вместе с отрядом Раффлза).

И поныне рядом с Корабельным пирсом в современном Сингапуре можно обнаружить развалины конторских помещений, работники которых в те времена отвечали за перевалку и хранение опиума. Зато сейчас в Сингапуре этот район полон дискотек, ночных баров и уютных ресторанчиков — любимых мест отдыха сингапурской молодежи.

А тем временем, наведя порядок в Сингапуре, Раффлз вновь вернулся в колонию Бенкулу, где скончался его последний — пятый ребенок (причем вновь от тропической лихорадки). Убитый горем, Раффлз решил окончательно бросить работу и вернуться в Англию. Но когда все его личные вещи, рукописи и редчайшие коллекции растений и животных были уже погружены на один из кораблей, на его борту по совершенно непонятным причинам вдруг вспыхнул сильнейший пожар. И все имущество «колониального отца Сингапура» оказалось уничтоженным.

Вот уж действительно безжалостная ирония судьбы! Юго-Восточная Азия никак не хотела отпускать в Европу сэра Раффлза. Но до Лондона он все-таки добрался, где, не сломленный напастями и болезнями, вновь окунулся в кипучую деятельность. Раффлз стал основателем Лондонского зоопарка, а также выступил с идеей создать в британской столице ботанический сад. Но на беду сэра Томаса один из банков, который должен был дать денег на это благое дело, обанкротился, и все долги повесили на… ну конечно же, на него — основателя Сингапура.

Тут же последовал новый удар. В пенсии Раффлзу на самом высшем уровне в руководстве Ост-Индской компании отказали, а его долги превысили на тот момент 22 тысячи фунтов — громадная сумма, которую бывшему колониальному чиновнику, столько сделавшему для страны, взять было негде. Не вынеся подобных испытаний, клеветы и неслыханных унижений, сэр Раффлз скончался от опухоли головного мозга. И лишь через 60 лет (!) потомки наконец-таки вспомнили о нем и с почестями перезахоронили его в Вестминстерском аббатстве…

Еще во время пребывания на острове администрации, возглавляемой сэром Раффлзом, англичане сделали ставку именно на торговую выгоду, которую они могли получать от использования острова в качестве важнейшей перевалочной базы на перекрестке основных торговых путей в Азии. Раффлз объявил тогда Сингапур открытым портом и приглашал суда со всего мира заходить туда в любое время и без каких-либо ограничений.

Кстати, режим свободного порта действует и по сей день, что делает Сингапур одним из самых привлекательных мест для морских судов — как в том, что касается самой торговли (складирование товаров, перегрузка их в контейнеры, растаможка), так и для ремонта, а также пополнения запасов воды, продовольствия и горючего.

После того, как сэр Раффлз подписал соглашение по установлению английских владений на так называемых Стрейтс-Сеттлментс[2], в Сингапуре стало довольно быстрыми темпами расти население. Очень скоро там проживало около 5 тысяч китайцев и 2,5 тысячи индийских рабочих, прибывших для расчистки непроходимых джунглей.

Тогда же местным властям Сингапура удалось окончательно уничтожить огромных крыс, с которыми не справлялись привезенные из Британии коты (потому как тропические крысы-монстры попросту превосходили их размерами) и наладить систематический отстрел азиатских тигров, водившихся в изобилии в окрестных джунглях.

Пытались в те годы англичане привить местному населению и элементарныъчнавыки ведения сельского хозяйства, но бедные и соленые песчаные почвы Сингапура подходили только для выращивания кокосовых пальм. И тогда в дальнейшем развитии этого форпоста Британской империи в Юго-Восточной Азии упор было решено сделать на торговлю — причем всеми товарами, которые только можно было привезти из Китая и Индии в Европу.

Чай, шелк, слоновая кость, черное дерево, корица, молотый черный перец, ротанговая мебель — все это мощным потоком хлынуло через Сингапур, который стремительно богател и приносил англичанам неплохие доходы. Сами же британцы поставляли в Азию одежду, опий, пиво, виски и льняные ткани. И нет ничего удивительного в том, что к 1860 году Сингапур уже приобрел более или менее «товарно-европейский вид», где купцам и торговцам было комфортно не только продавать свои товары, но и жить.

Тогда же в Сингапуре были построены мечети, христианские церкви, китайские пагоды и индийские храмы. А европейцы стали возводить для своих семей помпезные дома с колоннами, разбивая вокруг них цветочные клумбы и парки. Постепенно город стал все активнее заселяться китайцами из южных провинций. Причем число китайских мужчин, оказавшихся в Сингапуре, превосходило число их соотечественниц-женщин в 15 раз!

Примерно в те же годы на территории современного Сингапура сформировалась любопытная этническая группа перанакан. Это своего рода результат смешения малайцев, китайцев и выходцев из Индии, перанакан можно встретить сегодня только в Малайзии и Индонезии. Мужчины перанакан назывались «баба», а женщины — «нионя». Что же в этих людях было такого необычного? Они вели образ жизни, в котором сочетались традиции всех трех этнических групп.

Так, представители перанакан внешне ведут себя словно «правильные китайцы» — но только на свадьбах и похоронах. Раньше почти все они работали только на Ост-Индскую компанию, расселялись на юге Малайзии, острове Пенанг и в городе Сурабая (современная Индонезия). Между тем они очень любят китайскую еду, но никогда при этом не пользуются традиционными китайскими палочками.

Женщины перанакан предпочитают носить традиционные одежды желтых оттенков под названием «кабая», которые очень похожи на классическое мусульманское и арабское одеяние. При этом с давних времен у женщин перанакан не принято улыбаться. Это считалось проявлением не только «подлинной женской красоты», но и признаком хорошего воспитания. Перанаканки носят также традиционный китайский наряд под названием «баджу панджанг» (или длинную тунику), а также саронги[3], обшитые бисером и разноцветными блестками.

Особую элегантность женщинам перанакан придают вышитые шлепанцы, которые все больше и больше уступают место покрытым бисером «касот манек» — классическим китайским сандалиям. Саронги у перанакан делают из батика, привозимого с острова Ява. Из-за наличия большого числа различных украшений, металлических подвесок и драгоценных орнаментов, к примеру, свадебное платье перанаканки может весить более шести килограммов!

Женщин перанакан как следует обучали только одному — вкусно и сытно готовить. А когда девушка выходила замуж, то ей позволялось вышивать бисером платки, мягкую обувь и настольные скатерти. Поскольку молодые девушки перанакан всегда сидели дома, то у них не было никаких шансов встретить юношей, и свадьбы устраивались исключительно родителями.

Кстати, вот какая еще интересная деталь. В 1832 году Сингапур получил для территории под названием Стрейтс Сеттлментс «обитаемые земли в проливе». Входила она тогда в состав английских колоний со штаб-квартирой в Индии. Также на положении, аналогичном Сингапуру, британцы держали еще два малайских владения — остров Пенанг и уже упоминавшуюся бывшую столицу Малайи — город Мелакка.

Позднее эти три острова-владения были объединены в одну британскую колонию (официально оформлено это было в 1867 году), а руководство Сингапуром осуществлялось напрямую из Лондона. Однако несмотря на вроде бы жесткое британское колониальное правление в Сингапуре, на самом деле контроль за многими сферами жизни города осуществляли мощные китайские кланы-триады, которые занимались в основном рэкетом и вымогательством, обирая как крупных, так и мелких торговцев.

Профессиональные убийцы-головорезы, называвшиеся «самсенг», контролировали всю территорию города, разбитого на «оперативные квадраты». Но британские власти во все эти «азиатские правила бизнеса» не вмешивались, стараясь при этом обеспечить возможность и для дальнейшего обогащения Сингапура и его жителей.

А уже после открытия для судоходства Суэцкого канала (произошло это знаменательное событие в 1869 году), Сингапур стал важнейшим портом во всей Юго-Восточной Азии. На территории города к концу XIX века проживали уже представители 48 наций и народностей, которые говорили на 54 языках. В те же годы в Сингапур стали потихоньку переселяться и первые европейцы. Они не желали при этом соседствовать с «местными», откровенно презирали их «нечистую пищу» и жили своей, обособленной жизнью, проводя время в созданных специально для этих целей клубах в закрытых от посторонних глаз кварталах.

2.2. Независимость, случившаяся по необходимости

Так бы, скорее всего, Сингапур и продолжал незаметно процветать и укреплять свой статус прибыльного торгового порта, не разразись Вторая мировая война. Пока боевые действия воюющих мировых держав велись в Европе и в центре Тихого океана, Сингапуру опасаться было нечего. Однако как только Германия стала открыто угрожать высадкой своих войск на Британских островах, военный контингент подразделений Ее Величества из Сингапура был переброшен в Британию. Что тут же сделало остров фактически беззащитным перед возможной атакой со стороны японцев.

Это с моря Сингапур выглядел неприступной крепостью. Но японцам и не нужно было его штурмовать с помощью своего военно-морского флота. Командующий 25-й японской пехотной армии, генерал Ямашита нанес удар по Сингапуру с воздуха (точь-в-точь как это сделали японцы при атаке американской базы Перл-Харбор на Гавайях), потопил при этом в бухте два британских эсминца и полностью лишил Сингапур каких бы то ни было контактов с Британией.

А 14 февраля 1942 года англичане сдали Сингапур без боя японским войскам (что британский премьер Уинстон Черчилль назвал «самой позорной сдачей британских войск за всю историю существования империи»). Воины же Страны восходящего солнца быстро заняли стратегически важный для себя порт и тут же переименовали Сингапур в «Сенан», что в переводе с японского означает «свет юга».

Сами сингапурцы были крайне разочарованы тем, что англичане вот так — без всякого сопротивления — сдали остров японцам. (Кстати, в момент сдачи число готовых к его обороне британских военнослужащих и местных жителей превышало численность противников ровно в три раза.) И с тех пор в душе сингапурцев существует некое подсознательное недоверие к англичанам. Да, в повседневном общении с британцами сингапурцы это не афишируют. Но смею вас заверить, что память у обитателей Города Льва хорошая. И со временем, как неоднократно показали разные события, отнюдь не стирающаяся.

Японское присутствие во время Второй мировой войны запомнилось сингапурцам надолго — и это были далеко не приятные воспоминания. Европейцы, захваченные японцами в плен, были поголовно отправлены в концлагеря в Бирму и Таиланд. Малайцев и индийцев японцы заставляли присягнуть на верность своему императору (а тех, кто этого не пожелал сделать, попросту уничтожили), а больше всего издевательств и унижений выпало на долю китайского населения острова.

Во время японской оккупации все местное население было обязано изучать японский язык, сингапурское время было переведено на токийское (чтобы было удобнее управлять этой новой японской колонией). А учащиеся местных школ и университета каждое утро должны были начинать свой учебный день с пения японского гимна.

Когда же по окончании Второй мировой войны англичане в Сингапур возвратились, местные жители острова уже не особо горели желанием связывать свою судьбу с далекой и не пришедшей в трудную минуту им на помощь Британской империей. В результате в 1948 году Лондон дал официальное разрешение на проведение впервые в истории Сингапура выборов в законодательное собрание. Но лишь еще через 11 лет страна получила наконец право на полное самоуправление.

Тогда же была принята первая конституция Сингапура, а к власти в стране пришла Партия народного действия под руководством Ли Куан Ю. Именно в то время он в одной из своих речей определил политическое кредо будущего независимого Сингапура: «Ни японцы, ни британцы не имеют никакого права нами управлять. Это можем и будем делать только мы сами».

И вот что в этом историческом и абсолютно новом для всей Юго-Восточной Азии подходе, думаю, любопытно: сингапурцы до сих пор почитают и сэра Томаса Раффлза, открывшего Сингапур для остального мира, и — что вполне естественно — нынешнего отца нации Ли Куан Ю, который «еще раз нанес на карту» Сингапур уже в качестве одного из самых динамично развивающихся государств нашей планеты.

Трудно сказать, пробился бы Сингапур на первые позиции в торговой и военно-морской иерархии наряду с другими городами-базами англичан в этом регионе, не окажись в нужном месте и в нужное время на месте сэра Томаса Раффлза кто-то другой из плеяды британских колониальных чиновников. Но история повернулась к Сингапуру (и на его, уверен, счастье) именно так, что Раффлз, как и Ли Куан Ю, добились на острове невиданных успехов.

Если первый сразу же после высадки понял стратегическую важность этого острова и, следуя четкому плану, стал развивать никому тогда не известный Сингапур, то другой — полтора века спустя — нашел для острова-государства абсолютно уникальную, никем ранее не обнаруженную нишу в современном мире и продолжает жестко контролировать начатое им дело.

Да, именно Томас Раффлз основал в их нынешнем виде Маленькую Индию, Чайна-таун, малайские кварталы. Причем это вовсе не традиционные азиатские гетто, где живут люди только одной национальности или этнической группы, а смешанные жилые и общественные конгломераты, которые все были «склеены» в процветающее государство.

Руководствуясь разумными и очень дальновидными идеями сэра Раффлза, Ли Куан Ю действовал уже как современный сторонник идеи превращения Сингапура в независимое государство. Примечательно, что еще при англичанах, в 1954 году, была создана та самая Партия народного действия, которая через пять лет назначила первым премьер-министром страны своего генсека — Ли Куан Ю.

Под давлением своих противников по партии, а также сильной в то время оппозиции Ли Куан Ю был вынужден пойти на создание единого с Малайей государства, думая в тот момент прежде всего об обширном рынке для товаров и услуг, которыми обладал Сингапур. Надеялся он также и на то, что малайское правительство поможет ему бороться с социалистическими идеями, которые постепенно набирали силу в Сингапуре, и вполне могли привести к созданию в стране влиятельного и пользующегося популярностью у местного населения левого правительства.

В итоге получилось так, что в 1963 году Сингапур и Малайя объединились в одно государство, но вместе просуществовали менее двух лет. И как только Сингапур решил далее развиваться самостоятельно, то даже самые ярые сторонники независимости в стране посчитали, что никаких реальных шансов у Сингапура выжить в одиночку, без объединения с одним из сильных и влиятельных соседей нет.

Однако Ли Куан Ю призвал соотечественников сплотить ряды, потуже затянуть пояса и приниматься за работу, причем не на бывшую империю и сильного соседа, а на самих себя. Тогда же был разработан уникальный по своему содержанию план экономического развития Сингапура, который обеспечил стране в течение первых нескольких лет 25 % промышленного роста и развитие новых, абсолютно невиданных для этого острова-государства прежде отраслей экономики.

Эффективно используя иностранный капитал, выгодное географическое положение, а также целый ряд управленческих механизмов вовлечения каждого гражданина Сингапура в создание независимого и процветающего государства, Ли Куан Ю смог вывести страну в число самых передовых в мире. Если раньше языковые различия превращали в ярых антагонистов малайцев, китайцев и индийцев, то английский язык (вроде бы ненавистной бывшей метрополии) их надежно объединил. И дал возможность всем народам, проживающим в Сингапуре, активно участвовать в построении нового государства.

И еще об одном важном шаге, который предпринял Ли Куан Ю, стоит здесь упомянуть. Речь идет о создании вооруженных сил Сингапура, в которых воинская служба обязательна для всех мужчин в стране старше 18 лет. Казалось бы, какая может быть эффективность у армии такой маленькой страны, если тем же военным пилотам на территории Сингапура просто негде продолжать учебу (тренировочные полеты они осуществляют в США и Франции), а нынешний министр обороны страны — по образованию врач-онколог?

Но руководство Сингапура подобными сомнениями себя не утруждает и утруждать не намерено. Закупая передовое вооружение и поддерживая со всеми ведущими мировыми державами (прежде всего — с Соединенными Штатами) тесное сотрудничество в области обороны, Сингапур сохраняет свою независимость и не позволяет никому на нее покушаться.

И так получилось, что, выведя Сингапур на передовые позиции в мире и создав прочную базу для процветания национальной экономики, в 1990 году, после 31 года у власти, Ли Куан Ю добровольно передал бразды правления собственноручно выбранному преемнику — Го Чок Тонгу. Который, в свою очередь, уступил кресло премьер-министра сыну Ли Куан Ю — нынешнему главе сингапурского правительства Ли Сянь Луну.

Перечислять здесь все успехи, которые были достигнуты за время независимого существования Сингапура, думаю, нет смысла, потому как вы о них неизбежно узнаете, прочитав книгу. И тем не менее сама история превращения некогда бедной рыбацкой деревушки в одно из самых развитых, богатых и комфортных для жизни государств мира свидетельствует о главном: добиться успеха можно, усилия и настойчивость всегда будут вознаграждены, а для этого нужно только упорно работать и верить в правильность поставленной цели.

Что нужно для всего этого сделать и на чем сконцентрировать свое внимание? Так вот давайте теперь посмотрим, как «вперевалочку, но поспешая» Сингапур закладывал те самые «общественно-экономические кирпичики» в фундамент своей государственности и что из этого в итоге получилось.

3. Почему в азии побеждает не самый умный, а самый настойчивый

Всегда выбирайте самый трудный путь — там вы не встретите конкурентов.

Шарль де Голль

Говоря о современном, несущемся вперед на всех парах Сингапуре, стоит рассказать поподробнее о самих сингапурцах. Ведь не с Луны же они на этот остров свалились, не сами по себе «вдруг» прониклись «идеологией промышленного рывка», да и руководство страны явно не по учебникам Маркса постигало азы «азиатских премудростей».

Так кто же такие эти самые сингапурцы? Чем интересуются, каким идеалам следуют, устраивают ли их тот обеспеченный правительством комфорт и перспективы на будущее, которые им гарантировали предки — от Раффлза до Ли Куан Ю и собственных дедушек с бабушками? Однозначного ответа вам не даст никто — ни сами сингапурцы, ни иностранцы (даже прожившие на острове не один год), ни разного рода демографы с политологами. И тем не менее…

…Элегантный, даже несколько вычурно одетый сравнительно молодой человек в рубашке от Армани и стильных, свободного кроя брюках, с навороченным то ли смартфоном, то ли телефоном в руках, захлопнув дверцу 500-го «мерседеса», который в Сингапуре стоит более 400 тысяч долларов, прямиком отправляется не в роскошный ресторан, а… в обычную китайскую забегаловку. Почему? Да просто потому, что сытный обед там (лапша с курицей и стакан сока гуавы) стоит всего-навсего 4 доллара.

Думаете, жадюга этот «новый сингапурец» или у него все эти атрибуты «успешной жизни» куплены исключительно в кредит? Да ничуть: просто так ему выгодно, это разумно, прагматично. И зачем ему и главное — перед кем — своим материальным достатком хвалиться? А в одном из магазинов на Очард-роуд — местной шопинг-улице, взяли да и поменяли место расположения входной двери в магазин женской одежды. Делать им там нечего? Да нет. Просто как раз напротив этой двери располагалась магазинная касса, а специально по такому случаю вызванный консультант по фэн-шуй пояснил: не будет у вас прибылей, потому что все ваши деньги (из той самой кассы) вылетают, оказывается, напрямую из магазина через расположенную напротив входную дверь. Вот так-то!

На первый взгляд может показаться удивительным то, что в Сингапуре все перемешано и здесь невозможно отделить Европу от Азии, старое от нового и безнадежно консервативное от суперсовременного. Но, наверное, именно в этой самой «общественно-культурной микстуре» и заложен один из важных ключиков к пониманию того, почему Сингапур стал именно таким, каким мы его сегодня знаем или представляем себе.

Да, сингапурец вестернезирован до безобразия, и с удовольствием пользуется всеми благами и привилегиями далекой западной цивилизации. Но при этом ни за что не откажется от верований своих предков, традиций дедов и прадедов и соблюдения всех мыслимых и немыслимых ритуалов, необходимых для достижения счастья.

Вот посмотрите. Самый рядовой сингапурский китаец на счастье сжигает церемониальный бумажный замок, мусульманин-малаец целый месяц постится в Рамадан и постарается при жизни обязательно совершить хадж в священную Мекку. А правоверный индус на праздники может проколоть себе живот и подвесить на его нижнюю часть массивную металлическую цепочку (опять-таки, на удачу). И это не говоря уже о том, что почти все сингапурцы ходят в церковь, мечети и другие храмы.

Что меня поразило в сингапурцах с самого первого приезда в эту страну: они могут быть этническими малайцами, китайцами, тамилами, но при этом они совсем не такие, как индусы в Индии, не похожи на малайцев из соседних Малайзии и Индонезии, и уж совсем иные, нежели китайцы в континентальной КНР или Гонконге с Тайванем.

Да, все они по-прежнему остаются в душе и по привычкам классическими азиатами. Но все-таки чересчур, я бы сказал, продвинутыми, холеными, знающими себе цену.

Вот стоит перед тобой китаец клерк на кассе супермаркета, очень популярного среди местной молодежи. И завален такой прилавок может быть последними «писками моды». Даешь такому клерку за покупку деньги, машина-компьютер за него все подсчитала, чек вроде бы из этой самой машины уже выползает, но… Вдруг клерк этот берет да и проверяет только что подтвержденную кассовым аппаратом сумму на обычных счетах-костяшках. Он почему-то не доверяет кассе-компьютеру? Вовсе нет, просто еще раз «на всякий случай» проверяет, чтобы было все чин чинарем.

Прогуливаясь по Сингапуру, оглянитесь вокруг и обратите внимание на вывески на небоскребах, магазинных витринах, рекламу на борту такси или рейсового городского автобуса. И окажется, что сплошь и рядом — китайские иероглифы. А это еще раз подтверждает, что эта страна-город — все-таки чисто китайское явление, такой вот отдельно взятый кусочек типично китайского традиционного мира, принесенный в тропики из далекой Поднебесной.

Еще в V веке китайский торговец по имени Ванг Та Юань пристал к дикому берегу, кишащему тиграми и слонами, и было это напротив уже обжитого острова Суматра. И докладывал он потом великому китайскому императору: на острове том, зовущимся Темасек, живет семья китайцев, это — наши люди, можно будет туда посылать торговые суда и основать там купеческую факторию.

Когда же англичане взяли под свой контроль Сингапур и им понадобилась квалифицированная рабочая сила (плотники, столяры, каменщики), то грузовые корабли из Южного Китая приплывали сюда с «живым товаром» каждую неделю. Постепенно слава о Сингапуре распространялась по всему Китаю, и желающих переехать на диковинный остров становилось все больше.

Небольшая часть китайцев переселилась в Сингапур из соседней Мелакки (нынче — территория Малайзии), но 40 % сегодняшнего китайского населения Сингапура — это выходцы из провинции Фуцзянь, расположенной на востоке Китая. В основном они заняты бизнесом, работают в офисах, а также в сфере розничной торговли. Примерно пятая часть сингапурских китайцев — родом из Кантона (нынешний Гуанчжоу), они заняты нехитрым ремеслом, но также изготавливают уникальные подарки для туристов, сувениры, различные предметы религиозного культа.

Всех выходцев из континентального Китая объединяет в Сингапуре единый китайский язык-наречие под названием «мандарин». Именно на нем учат в сингапурских школах, его желательно знать тем, кто хочет приехать в Сингапур и успешно вести здесь дела. Подчеркиваю, именно успешно, потому что, как бы ты ни говорил на английском, это — формальный язык общения для острова, минимум, который нужно знать.

А вот знание мандарина (да еще на приличном уровне) — это своего рода «знак доверия» у китайского бизнесмена, у портного, продавца в магазине, владельца кустарной мастерской. Кстати, сегодня негласно все сингапурцы китайского происхождения являются продуктами либо британской, либо китайской системы обучения. Обучаться на китайском языке сегодня в Сингапуре довольно популярно, потому что тем самым ты прикасаешься к культурным и историческим корням своего народа и лучше сможешь понять его чаяния и заботы в дальнейшем.

Особенно интересно и поучительно наблюдать за сингапурскими китайцами в дни народных традиционных праздников, включая китайский Новый год. Признаюсь, что более мнительных и суеверных людей в мире я, честно говоря, не встречал. Сингапурские китайцы свято верят в целебные травы, снадобья, мази, на полном серьезе используют порошок, сделанный из рога носорога, для поднятия мужской потенции, а натирание кожи жемчугом считают непременным условием ее мягкости и белизны.

И уж ничто так не объединяет этнических китайцев Сингапура, как китайская кухня. Говорят, что если китаец увидит в траве змею или лягушку, то не испугается их, а сразу же задумается, каким лучше образом это «лакомство» приготовить. А если сингапурский китаец захочет с вами познакомиться, то первое, что он предложит, — отнюдь не визитку или обмен телефонами, а поход в ближайший ресторанчик. Конечно же, китайский.

Малайцев в Сингапуре намного меньше, чем китайского населения, но их жизнь кардинально отличается от «классически сингапурской». Можно столкнуться, к примеру, с такой ситуацией, когда водитель такси — малаец — даже имея в салоне пассажиров, остановится в соседнем переулке для того, чтобы помолиться. И не станет ни на кого обращать внимания, даже если пассажиры очень спешат по своим делам и просят его доставить к месту назначения как можно быстрее.

Не следует забывать и о том, что сингапурский гимн написан и поется именно на малайском языке, а не на китайском. Одним из символов Сингапура является знаменитый сатай — небольшие кусочки мяса курицы или говядины, нанизанные на деревянную соломинку. Но все равно — малайцы в свое время и британскими колониальными властями, и ловкими бизнесменами-китайцами были отодвинуты в Сингапуре на задние, почти незаметные с большой «национальной сцены» социальные ряды.

Если раньше малайцы в Сингапуре жили в деревнях на сваях-кампунгах, то теперь работают на острове клерками в сфере коммуникаций, транспорта, служат в полиции, а также занимаются частной юридической практикой. Они по-прежнему исповедуют ислам, но умеренный, без фанатизма, посещают мечети и справляют свои религиозные обряды спокойно, неспешно, стараясь ничем особо не выделяться на фоне своих соотечественников из других этнических групп.

Сингапурские малайцы — очень семейные люди, здесь нет проблемы оставить своего ребенка с соседями, когда идешь в театр или ресторан. Хороший и надежный сосед у малайцев — это его крепость, уверенность в том, что все будет нормально, и, даже если возникнут трудности, их можно совместными усилиями преодолеть.

А вот еще интересная деталь. Малаец может отказаться от покупки машины или новых часов, но непременно скопит денег, чтобы совершить хадж и посетить главные святыни ислама в Мекке и Медине. Ведь этим он «поднимет статус» среди своих соплеменников, причем куда больше, чем если купит новый дом или найдет приличную работу.

Так уж исторически сложилось, что китайское население Сингапура всегда считало малайцев какими-то «заторможенными», отстающими в развитии людьми, которым нельзя доверить ничего серьезного. Сейчас ситуация постепенно меняется, потому что меняются и сами сингапурские малайцы. Им приходится искать новое место под «продвинутым» сингапурским солнцем, не забывая при этом, что они остаются не только этническими малайцами, но и все больше становятся «классическими сингапурцами».

А вот уж кому не грозит в Сингапуре историческое забвение, так это выходцам из Индии. Считается, что до Индии из Сингапура можно добраться либо по воде, либо по воздуху. Но ведь можно просто пройти на одну из улиц города под названием Серангун Роад, и — вот она, Индия (а точнее — ее южная часть, куда перебрались в эпоху колониального господства Британии тамилы).

Многочисленные рестораны и магазинчики самых разнообразных товаров, парикмахерские и пошивочные ателье — и везде видишь исключительно смуглые, индийского типа лица, которые чувствуют себя здесь почти как дома.

В принципе, как раз у себя дома они и находятся. Сохраняя индуизм в качестве основной религии всей общины, они с восхищением взирают на изображения своего божества с головой слона по имени Ганеша и чем-то все время торгуют: настоящим ароматным индийским чаем, изделиями из сандалового дерева, женским бельем и спичками, благовониями и костяными расческами. Здесь можно отдать 100 долларов в обменную контору, и уже через полчаса эта сумма может быть передана вашим родственникам в любой точке Индии — той, которая лежит вдали от здешних берегов за морями-океанами.

В Сингапуре очень даже неплохо обустроились сикхи, которые служат в местной полиции, армии и в различных министерствах и ведомствах. Сикхов можно также встретить на входе во все высококлассные сингапурские отели (в том же «Раффлз», к примеру), где они любезно открывают двери перед постояльцами. А еще они работают охранниками офисных помещений, много среди индийцев в Сингапуре политиков, журналистов и сотрудников местной авиакомпании «Сингапур Эйрлайнз».

Как в свое время Австралия заселялась сосланными туда из Британии преступниками, так и в Сингапур из Индии при британской колониальной администрации многие попадали… из тюремных камер. Именно эти бывшие «сидельцы» отстраивали тот, почти уже исчезнувший колониальный Сингапур, в том числе и поныне сохранившийся величественный собор Святого Андрея, современный дворец, где обитает президент Сингапура (лицо, исполняющее чисто церемониальные функции и не имеющее реальной власти, которой в стране обладает премьер-министр).

Когда в 1860 году большая часть индийских арестантов была помилована британскими властями и получила возможность вернуться на свою историческую родину, то далеко не все они воспользовались этим шансом. Сотни выходцев из Индии предпочли остаться в Сингапуре, и теперь их потомки наверняка благодарны своим дедам-прадедам, обосновавшимся в Сингапуре, о котором нынче мечтают многие коренные индийцы, живущие на полуострове Индостан.

Хочу здесь упомянуть и еще об одном любопытном эпизоде из жизни индийцев в Сингапуре. Во время Второй мировой войны, когда город-остров был занят японскими войсками, индийцы тесно с ними сотрудничали, считая, что с помощью «братьев-азиатов» они смогут и в родной Индии избавиться от британской колониальной зависимости. За это этнические китайцы их презирали, и подобный элемент «межнационального недоверия» сохраняется до сих пор (особенно среди представителей старшего поколения).

Хотя в Сингапуре уже проживает несколько поколений выходцев из Индии и, казалось бы, интересоваться современными реалиями родины своих предков молодежь не должна, теснейшие культурные связи и традиции все равно дают о себе знать. Местные газеты, выходящие в Сингапуре на тамильском языке, предоставляют подробную информацию о том, что происходит в современной Индии. А сами выходцы из Индии, обитающие нынче в Сингапуре, по-прежнему активно поддерживают связь со своими близкими и дальними родственниками, живущими за океаном.

Когда же наступает праздник Дипавали, индийцы отправляются в свои храмы (их более 20 в городе), а самым старым и популярным у них считается храм Шри Мариамман. Построен он был еще в 1862 году на средства первого успешного сингапурского бизнесмена индийского происхождения Нараяна Пилаи. И до сих пор он почитается местными индусами как одна из главных архитектурных и религиозных достопримечательностей Сингапура.

Всего около 1 % сингапурцев — выходцы из Европы и Австралии. Когда-то самым популярным местом для встреч и времяпрепровождения был у них клуб на Паданге — зеленой лужайке в самом центре города. С тех пор в Сингапуре обосновались не только англичане, австралийцы, американцы, французы и немцы, но и выходцы из Шри-Ланки, Армении (переселившиеся сюда еще в начале XX века, спасаясь от турецкого гнета), японцы и филиппинцы.

По-прежнему живут в Сингапуре и так называемые «оранг лаут» — «люди моря». Это сингапурские морские цыгане, которые привыкли жить в домах, расположенных на сваях над поверхностью воды. Постепенно они переселяются на берег, в новые благоустроенные квартиры, смешиваются с другими этническими группами. И скорее всего, уже в обозримом будущем они растворятся в пестрой многонациональной палитре современного сингапурского общества.

3.1. Особенности национальной закомплексованности, или Почему чужеземцу сингапурца понять невозможно

Те, кто хотя бы раз сталкивался по жизни с «правильным» сингапурцем, признают, что общаться с ним очень непросто. Особенно если сам ты — европейско-американской закваски, а перед тобой — какая-то «вещь в себе» в коконе из сплошных ограничений, к которой не знаешь, на какой козе подъехать.

Да, действительно, сингапурца очень сложно вызвать на откровенный разговор на любую тему — будь то политика, экономика, семейные дела, спорт. И прежде всего потому, что он (особенно если вы заговорили с незнакомцем) может во время разговора по той или иной причине «вдруг» потерять свое истинное «сингапурское лицо». Почему так происходит, он и сам не знает.

Представьте себе, что сингапурцу может по какой-то причине показаться, к примеру, что у вас очень дорогие часы (даже с учетом финансового достатка граждан этой страны). Или что вы слишком много заплатили за свой обед (помните того самого сингапурца на 500-м «мерседесе», который обедал в забегаловке?).

Так вот: платить 20–25 долларов за обед или завтрак, по мнению многих сингапурцев, совсем даже необязательно. Они считают, что куда проще обойтись чем-то подешевле, ведь все равно к вечеру опять есть захочется! Вот тогда можно себе позволить заказать что-то посущественнее.

Но откуда простому сингапурцу знать, что для тебя подобная сумма — пустяк. А чтобы не обидеть приятеля или собеседника иностранца, он в лучшем случае вроде бы невзначай поинтересуется: «То, что ты заплатил столько за еду, это не дорого, как считаешь?» И вне зависимости от того, что ты ответишь, сингапурец постарается никогда к заданному вопросу не приплюсовывать собственное мнение. Ведь кто тебя знает: может быть, ты посчитаешь его скрягой, а может быть — и настоящим мотом (особенно если во время трапезы завести дискуссию о стоимости в Сингапуре нового автомобиля, последней марки наручных часов или недавно построенного по соседству кондоминиума).

По сравнению с той же Америкой или Австралией мне сразу бросилось в глаза то, что сингапурцы в офисах (какой бы утомительной ни была их работа) никогда не станут есть на рабочем месте сэндвич и запивать его кока-колой (да еще, как в США, непременно диетической). Сингапурец предпочтет поесть в нормальной обстановке вкусно приготовленную горячую пищу, потому что если он этого не сделает, то и работать продуктивно не сможет.

Могу отметить, что современные рядовые сингапурцы в поведении, отношении к жизни, взгляде на окружающие их проблемы — настоящие горожане. Они не просто давно забыли о «кампунгах» — домах на деревянных сваях, некогда занимавших значительную часть бухты острова (где селились еще их деды и прадеды). Они как-то незаметно для самих себя (и, естественно, для окружающих) стали «обитателями общества будущего», в котором все должно быть в полном соответствии с беловоротничковым, кондиционированным и непременно «сберегающим окружающую среду» стилем жизни.

Нынешнему сингапурцу неведомо расстройство из-за временных неудач, потому что он всегда находится в согласии с собой: «не получилось сегодня — ничего страшного, ведь завтра обязательно сделаю лучше». При этом все вокруг должно быть сделано по высшему разряду — причем сегодня, а не завтра.

Поэтому сингапурец не мыслит себе, как можно уступить в чем-то коллеге, другу и даже ближайшему родственнику. Победа, и только она — вот девиз даже обычного с виду и, казалось бы, ни на что не претендующего сингапурца.

А теперь представьте себе на секундочку тех, кому «простой победы» мало и кому хочется все время добиваться чего-то великого и всеми приветствуемого. И задумайтесь: а смогли бы вы в таком окружении не то что успешно и с удовольствием работать, но даже просто существовать?

У сингапурцев эта «победная философия» называется «синдромом киясу» (в переводе с китайского это дословно означает «страх неудачи»). Поэтому родители здесь всегда стараются впихнуть свое чадо в лучший детский сад, лучшую школу и лучший университет. При этом речь здесь идет вовсе не о какой-то денежной выгоде. Просто необходимо поддерживать свой статус в обществе. И ни в коем случае не давать повода соседям, коллегам и всем тем, кому вообще до всего этого есть хоть какое-нибудь дело, считать тебя и твое семейство «неудачниками», не сумевшими добиться поставленной цели.

А вот вам еще один пример подобной «правильно спланированной культуры», которая присуща только Сингапуру. Когда сингапурское правительство решило повысить в стране рождаемость и ввело в действие так называемый акт «О создании ячейки социального развития» (Social Development Unit), то сами сингапурцы с присущим им азиатским юмором-сарказмом тут же прозвали подобное новшество «холостым, отчаявшимся и некрасивым» (Single, Desperate, Ugly).

А между тем семейные узы в Сингапуре по-прежнему очень крепки, и как бы западное начало ни влияло на традиции, сингапурцы никогда не бросят стариков в беде, не станут их отправлять, как это цинично делают некоторые американцы, в дома престарелых (чтобы лишний раз не «мельтешили» перед глазами). Как не станут сингапурцы высказывать им упреков в том, что они, дескать, «слишком много сегодня съели на завтрак», или сожалеть о том, что столько времени и денег приходится тратить на уход за любимым, но уже порядком поднадоевшим дедушкой.

Еще в конце 1980-х сингапурское руководство задумалось над тем, что и как нужно сделать, чтобы национальная государственная модель поспевала в своем развитии за событиями, происходящими в мире. Ключевых положений, на которые правительство намеревалось обратить особое внимание, было около двух десятков: это будущее молодого поколения сингапурцев, превращение острова в комфортный город-государство, развитие образования, искусств и спорта, забота о детях и старшем поколении.

Все эти задачи были не просто обозначены руководством страны, но и реально поддержаны подавляющим большинством населения, для которого все эти перемены и затевались. Сама же программа, которую назвали «Следующий прыжок», или «Следующий эстафетный круг», разрабатывалась с временными рамками в 30 лет. То есть идея была такой, чтобы ныне работающее над ее осуществлением поколение людей увидело плоды своего труда на примере жизни своих детей, а не в отдаленной перспективе.

При этом первые лица страны сразу же давали понять гражданам: одними государственными мерами ничего в Сингапуре кардинально не изменить. Для этого потребуется самоотверженный труд всех без исключения членов общества, максимальная самоотдача каждого сингапурца. Все действия, направленные на улучшение жизни, должны осуществляться только коллективно, а не поодиночке и вразнобой.

Тогдашний премьер-министр страны Го Чок Тонг говорил по этому поводу: «Наше самое большое богатство — это наши люди. Ничего другого у нас нет и не будет. Зато людей и их талант мы используем таким образом, что сможем покрыть все недостающие у нас природные и иные ресурсы». И хотя мир с тех пор невероятно изменился, остался главный смысл человеческого бытия: все люди в любой стране мира хотят жить лучше и счастливее. И поэтому стратегия развития, избранная Сингапуром еще 30 лет назад, остается неизменной по сей день.

Древняя китайская мудрость гласит, что гармонию нужно искать прежде всего в собственной душе. Так вот современный Сингапур все время как раз и ведет негласную борьбу с самим собой за то, чтобы сохранять свою национальную идентичность и в то же время стабильно развиваться. Думаю, что такое под силу только очень высокоорганизованному обществу (может быть, с виду слишком «правильному»), И каждый гражданин такой страны должен не просто четко понимать цели, на которые его мотивирует руководство, но и разделять как минимум саму философию подобного развития.

Казалось бы: как можно с пользой для страны совместить задачу увеличения рождаемости и призыв к молодым сингапурцам иметь по трое детей (как минимум) с другой — привлечения на работу лучшие заграничные кадры? Учтите также, что особый упор сингапурским руководством в этом плане всегда делался на Азию, и прежде всего азиатам предоставлялась возможность трудиться на благо Сингапура (главным образом в тех отраслях, которые первые лица страны считают наиболее выигрышными для местной экономики). Но одновременно большей части из них не давали разрешения на постоянное жительство, не говоря уже о столь высоко котирующемся сингапурском гражданстве.

Или взять такой факт, как попытки повысить уровень образования всех без исключения членов сингапурского общества. Дело вроде бы благое, но не спешите делать выводы. Что здесь показательно: образование ценится не само по себе, а то, которое приносит реальную (желательно измеряющуюся в денежном эквиваленте) отдачу стране.

Так вот, как вы думаете: могут ли у каждого сингапурца при такой системе быть равные возможности, и есть ли гарантия, что слишком «заумные» граждане полностью не оторвутся от прозаических реалий — поддержания города в чистоте, ведения обширного жилищного строительства, где понадобятся не только компьютерно продвинутые (другие сейчас просто не нужны) дизайнеры, но и обычные рабочие, у которых может не быть даже среднего школьного образования?

Нынешний Сингапур, думаю, никогда не стал бы таким, каким он стал, без ориентации страны на внешний мир. То, что все государства нашей планеты так или иначе занимаются продвижением своего имиджа, торговли, политики на внешней арене, — вполне обычное дело. И ничего особенного для своей страны сингапурские лидеры вроде бы здесь не придумали. Но это только на первый взгляд.

У Сингапура, в отличие от многих других стран мира, нет никакой иной альтернативы, кроме полнейшей интеграции в глобальную экономику и использования своих преимуществ для того, чтобы «мир по-соседству» делал Сингапур богаче, успешнее и счастливее. Сингапурское руководство с самого начала независимого пути всячески поощряло различные международные обмены, открывало Сингапур для разного рода заграничных фондов, корпораций, обществ, научных и культурных организаций.

Замечу, что никто при этом не опасался, что подобная «открытость» внешнему миру каким-то образом может нанести стране ущерб — и прежде всего идеологически-моральный. Имея возможность вести успешную торговлю, Сингапур и сам всегда помогает тем, кому его поддержка необходима (особый упор делается на содействие в экономических реформах близлежащим азиатским государствам, в частности — членам АСЕАН).

И даже если учесть, что помощь Сингапура в денежном измерении не очень велика (хотя он, вообще-то, не обязан никому ее за границей оказывать) в сравнении с экономически развитыми странами Северной Америки или Европы, его руководство тем не менее всегда считало это достойным вкладом в обустройство лучшего и более справедливого для всех людей мира.

Или возьмем такой немаловажный аспект любой государственной политики, как отношения между руководством страны и ее рядовыми гражданами. В Сингапуре ставка прежде всего делается на людей необходимых стране профессий, а не на рост чиновничьего класса и обслуживание тех, кто сам должен служить гражданам. Причем применяется такой подход не время от времени — по специальному указанию первого лица, а с момента обретения страной независимости.

Как говорил в свое время Ли Куан Ю в одном из своих выступлений перед парламентом страны, «у нас должно быть в достатке талантливых и умных людей. И они должны хорошо и качественно уметь делать свою работу». Но добиться этого оказалось не так-то просто. Ведь традиционно и исторически сложилось, что прирост населения в Сингапуре всегда отставал от реальных потребностей в рабочей силе.

А между тем, многие сингапурцы и по сей день не желают заводить семью и детей, и то же время растет в стране число пожилых людей, которых при любой экономике должны содержать и обеспечивать работающие молодые граждане. Нельзя забывать и о том, что, согласно прогнозам местных демографов, к 2020 году численность населения Сингапура достигнет своего пика и начнет неизменно сокращаться.

На мой взгляд, определенным плюсом Сингапура в этой ситуации является то, что подобная проблема была просчитана и предсказана еще много лет назад. И в современных условиях правительство делает все возможное, чтобы подобного ослабления экономики по причине сокращения численности квалифицированной рабочей силы в стране не наступило.

Обратите внимание еще вот на что. Когда Сингапур только стал независимым, его население росло быстрыми темпами главным образом за счет массовой иммиграции из Китая, Индии, Индонезии и Малайзии. Почти все эти переселенцы, оказавшись на сингапурской территории, завели довольно большие семьи, и рождаемость начала расти.

Но этот рост, по мнению руководства страны, представлял немалую опасность для существования Сингапура как независимого государства. Поэтому и было принято решение ввести ограничения на количество детей в семье — не более двух. Однако уже довольно скоро выяснилось, что подобными методами правительство серьезно снижает шансы Сингапура успешно развивать национальную экономику и замещать новыми кадрами ту рабочую силу, которая вынуждена была уходить на пенсию.

Так вот в конце 80-х годов прошлого столетия вновь на вооружение в Сингапуре была принята политика поощрения больших семей. Но все равно многие сингапурцы по-прежнему не желали связывать себя семейными узами (предпочитая «засасывающей бытовухе», которую приносит брак, успешную профессиональную карьеру). И тем самым они создавали потенциальные — и серьезнейшие — проблемы для дальнейшего развития «сингапурского чуда» как минимум на ближайшие 10–15 лет.

Если два десятка лет назад число жителей Сингапура старше 60 лет составляло вполне приемлемые для экономики 9 %, то к 2030 году они уже будут составлять четверть всего населения острова. А между тем у Сингапура по-прежнему очень амбициозные планы по расширению присутствия ведущих компаний страны на мировых рынках. Но для этого, очевидно, нужны квалифицированные менеджеры и специалисты. А откуда им, спрашивается, взяться, если население неудержимо стареет?

И теперь руководство Сингапура настойчиво проводит политику увеличения численности населения страны с тем, чтобы оставаться конкурентоспособным на мировой арене. Но тут неизбежно возникает вопрос: а поместится ли этот «человеческий прирост» на острове? Любопытно, что в 1992 году в Сингапуре по заказу правительства было проведено исследование, согласно которому к 2010 году в стране при правильном использовании имеющейся земли вполне можно было бы «поместить» около 4 млн жителей.

И что стало с этим «научно просчитанным прогнозом»? А вот что. К 2010 году население Сингапура достигло цифры в 5 млн человек и медленно, но верно продолжает расти. Теперь уже даются новые прогнозы: к 2030 году в Сингапуре будет проживать более 6 млн жителей, да и то, если принять жесткие меры по непредоставлению гражданства всем тем, кто его так желает получить (особенно выходцам из целого ряда стран Азии).

Местные демографы считают, что для того, чтобы оставаться среди наиболее конкурентоспособных экономик Азии, Сингапуру в год надо увеличивать численность населения как минимум на 50 тысяч человек. А достичь этого можно, либо повысив рождаемость (с чем нынче у сингапурцев, как я уже отмечал, большие проблемы), либо ввозить «заграничные таланты», что, в свою очередь, вызывает далеко неоднозначную реакцию у местного населения (особенно когда это касается выходцев из европейских стран, Австралии или Северной Америки).

При этом сингапурское руководство любит приводить в пример Лондон и Нью-Йорк, где таланты из разных уголков нашей планеты привнесли в жизнь этих мегаполисов неповторимый многонациональный колорит. Но вот только далеко не факт, что такой наплыв «неазиатской умной рабсилы» понравится местному азиатскому, преимущественно китайскому, населению.

Неудивительно поэтому, что коренные сингапурцы жалуются властям на то, что на улицах и в транспорте стало слишком много «чужих», неазиатских лиц. Не надо им всем, мол, давать разрешения на жительство и работу. Пусть будут только привычные, азиатские сингапурцы, а дальше посмотрим — привлекать еще квалифицированную рабочую силу из Европы и Северной Америки или процесс заморозить.

И тут важно отметить, что пока правительство страны к подобным пожеланиям «от народа» чутко прислушивается. И явно не спешит расширять ввоз «заграничных умов» в Сингапур (ограничиваясь выдачей разрешений на работу, но не на постоянное жительство в городе-государстве, а о полноценном гражданстве даже речи быть не может).

А между тем лет так через 10–15 проблема резкого увеличения числа пожилых людей и сокращения числа работающих в стране все равно поставит перед руководством Сингапура вопрос о необходимости иммиграции. И от этого никуда острову не деться, вне зависимости от того, как к тому отнесутся первые лица государства и рядовые граждане.

Да, многие современные научные и исследовательские учреждения Сингапура, такие как Институт молекулярной и клеточной биологии, Институт систематических наук и Институт экспериментальной медицины, именно благодаря зарубежным ученым совершили гигантский рывок в деле передовых открытий и прорывных для XXI века достижений.

Но сингапурское правительство вовсе не намерено привозить зарубежные таланты, поскольку проще переориентировать самих сингапурцев на занятие целым рядом наук, которым сегодня в этой стране посвящать себя непрестижно. Сингапурские ученые и специалисты могут из страны попросту уехать в поисках более интересных и привлекательных возможностей трудоустройства.

Надо тем не менее признать, что местное правительство делает немало для того, чтобы сингапурцы, будучи свободными людьми и не имея никаких визовых ограничений, не уезжали жить и работать в другие страны. Даже если там им и будет сравнительно легко адаптироваться. Поэтому для сингапурцев в собственной стране создаются наиболее благоприятные условия и по зарплате, и по карьерному продвижению (по сравнению с иностранцами), и по возможностям выбирать исключительно ту работу, которую они хотели бы выполнять.

3.2. Учиться учиться и учиться тому, чему решили «наверху», можно. Вот только вряд ли от этого будет толк…

Но что делать, если хочется заниматься тем, к чему лежит душа? В Сингапуре с «самого верха» намекают: необходимо для этого иметь соответствующее образование. Так, по крайней мере, изначально считали первые лица сингапурского государства, когда страна только-только стала независимой. Хотя вопрос этот, как мне кажется, очень даже спорный и мало общего имеющий с реалиями.

И тем не менее в Сингапуре и по сей день царит культ образования. Без него здесь вообще не на что претендовать, и именно преимущество в высоком образовательном уровне населения видится сингапурским властям тем самым «проездным билетом» в дальнейшее процветание страны. Причем вне зависимости от складывающейся международной конъюнктуры.

Азиатам, по моим наблюдениям, вообще присуще истинное помешательство на образовании, и они искренне убеждены в том, что иметь хорошее образование — значит иметь шанс жить лучше самим и обеспечить тем самым лучшую жизнь своим потомкам. В той же Японии, Китае, Индонезии, Индии мне доводилось встречаться с людьми, которые тратили последние семейные накопления, продавали недвижимость и несли невероятные финансовые и моральные издержки только ради того, чтобы сын или дочь попали в престижный университет или колледж.

Образование в том же Сингапуре для подавляющего числа граждан является наилучшим вложением в будущее вне зависимости от того, востребовано ли сегодня рынком то, чему ты обучился.

По моим наблюдениям, сингапурцы придают существенное значение не только десятилетнему процессу школьного обучения, но и различного рода курсам усовершенствования, переподготовки, повышения определенных производственных навыков. Причем почти всегда такое обучение оплачивается уже либо самим государством, либо той компанией, где сингапурец работает.

Ну а теперь несколько слов о том, что в результате подобного подхода к обучению происходит в обществе. Да, безусловно, в Сингапуре существует достаточно высокий уровень образования, и среднестатистический показатель образованности самих сингапурцев выделяет их не только на фоне азиатских соседей, но и в целом на мировом уровне. Однако…

Вот создана была в стране весьма с виду эффективная система развития человеческих талантов, предоставляются повышенные стипендии, есть прекрасные условия для научных экспериментов, занятий прикладным искусством, музыкой, спортом. И условия, стоит признать, просто идеальные. Наверное, представители других стран, окажись они в таких же тепличных для профессионального и творческого роста условиях, штамповали бы шедевры и рекорды просто один за другим.

Однако ничего подобного в Сингапуре не случается, и на мой взгляд, вряд ли случится в обозримом будущем. Спросите почему? Во-первых, большое значение для талантливых людей имеет та атмосфера, в которой они воспитываются и получают свои первые навыки в той или иной сфере деятельности. Так вот: при всей внешней «идеальности» подобная система в Сингапуре все же не обеспечивает развития этих самых талантов и способностей.

В Сингапуре родители не просто строгие, они приучают детей не «высовываться», не рваться в первые ряды, не брать на себя лишнюю и зачастую наказуемую инициативу. И не стремиться показать себя умнее и лучше других (особенно старших по возрасту). Это парадоксальным образом сочетается с желанием того, чтобы их ребенок непременно добился успеха и славы в будущем. Но, по их мнению, правильный путь к этому успеху должен быть постепенным и четко просчитанным.

В результате такого более чем осторожного подхода к учебе реальных знаний у детей в Сингапуре на первый взгляд более чем достаточно. А вот настоящих, рвущихся вперед талантов, людей «свободного полета» в науке, технике, искусстве и спорте не найдешь — да и появиться им в такой системе неоткуда.

Аналогичная картина складывается и во взрослой жизни даже тех сингапурцев, которые имеют определенные таланты, способности и возможности..

Однако вот что любопытно: все это делается не в каком-то порыве всеобщей народной заинтересованности, а исключительно по указанию «сверху», в ходе многочисленных инициируемых правительством кампаний. Да, цель их благородна и высока (здорово также, что у народа существует доверие к этим самым верхам). Сами по себе подобные кампании воспринимаются исключительно позитивно, и все с виду абсолютно довольны.

Но не будем забывать о том, что «сигналят» обо всем «хорошем и полезном» в Сингапуре именно «сверху!». А вовсе не обычные граждане.

В творчестве — причем на любом уровне, в любой стране, и в любой сфере деятельности человека — такая ситуация невозможна. Каким бы «правильным» ни было образование, для творческого человека этого явно недостаточно. Нужен некий порыв, спонтанность, свобода от ограничивающих указаний «сверху». И… обязательное наличие вокруг чего-то неправильного, нестандартного, необычного. То есть того, что у большинства людей вокруг может вызвать удивление и даже раздражение. Вот только на самом деле все эти «странности» могут оказаться как раз тем самым «звоночком», который возвестит о новом научном открытии или революции в области культуры или искусства.

Правда, система дошкольного обучения в Сингапуре организована очень эффективно. Дети могут здесь ходить и в государственные детские сады, и в частные. В каждом из них учат английскому и китайскому, прививаются навыки самостоятельности, дисциплины, ответственности за порученные дела (даже самые незначительные на первый взгляд). И именно таким образом идет подготовка к более серьезной части детской жизни — обучению в начальной школе.

Замечу, что в сингапурских школах не бывает вторых смен, здесь сравнительно небольшие классы, очень четко поставлено обучение как на коллективной, так и на индивидуальной основе. В начальных классах создается обстановка, максимально приближенная к домашней, поддерживается прямой и открытый контакт между педагогом и ребенком. А это, по мнению разработчиков основ такого учебного подхода, создает для ученика более комфортные условия для получения знаний, не вызывает у него излишних стрессов и снижает тем самым не только физическую, но и психологическую нагрузку.

В сингапурских школах дети постоянно что-то пишут — пусть даже самые примитивные сочинения, делают записи о том, что происходило в течение дня, что понравилосьна уроке или дома, какие впечатления остались от сегодняшней погоды, поведения друзей по классу, похода в парк или кино. Тем самым с первых же самостоятельных шагов у детей вырабатывается умение грамотно и систематизированно излагать свои мысли на бумаге, без чего невозможно будет получить никакой мало-мальски приличной работы.

Учителями регулярно придумываются и предлагаются все новые и новые предметы, оригинальные семинары и совместные групповые занятия (для школьников младших и старших классов). Ведутся поиски необычных прогрессивных методик обучения детей по всему миру, и потом в качестве эксперимента все это активно внедряется на сингапурской «учебной почве».

Если какое-то заграничное достижение не получает признания в сингапурской школе, то сами преподаватели и те, кто разрабатывает учебные программы, встречаются на совместных форумах, обсуждают достоинства и недостатки той или иной программы зарубежного образования. И потом адаптируют все, что есть хорошего и передового, для успешного развития национальной школы.

Показательно здесь и отношение в сингапурских школах к тем, кому учеба по каким-то причинам не особо дается. Таких не забивают кличками «лох», «неуч» или «село ты сингапурское», а стараются всячески помочь — как учителя, так и одноклассники. С отстающими работу ведут специально подготовленные для этого психологи, профессиональные аналитики, плюс свою помощь оказывают созданные для такой цели «учебные коллективы», которые состоят из взрослых, работающих рядом с местом жительства учащегося.

Особую помощь оказывают отстающим ученикам из числа малайцев и индусов. Будучи более прилежными, сконцентрированными и организованными по отношению к учебе, школьники китайского происхождения, а также педагоги сингапурских школ всегда приходят на помощь малайцам и индусам. Просто здесь так воспитаны: класс, школа, колледж и университет представляют собой одну дружную семью, сингапурских граждан, процветание каждого из которых будет способствовать в конечном итоге процветанию и всей страны.

И вот что еще в процессе обучения в Сингапуре мне бы хотелось отметить. В этой стране очень жестко культивируются и отстаиваются (при всем западном культурном влиянии на каждый элемент повседневной жизни страны) азиатские ценности, традиции, а также азиатская философия человеческой жизни. Руководство Сингапура всегда подчеркивает, что страна эта азиатская и жить она хочет по-азиатски, согласно вековым традициям и «правилам игры», которые были привнесены и затем успешно закреплены здесь предками.

И касается это, прежде всего, довольно строгих моральных норм и понятий (ничего похожего с тем, какие «свободы» царят в школах европейских и североамериканских стран, в Сингапуре даже представить себе невозможно). Причем этими нормами руководствуются как сами ученики, так и преподаватели. Это подразумевает терпимое (в рамках разумного) отношение к людям других культурных и религиозных убеждений. А это означает, что эти люди, вне всякого сомнения, имеют право проповедовать свою культуру и образ жизни, но исключительно в рамках общепринятых и определенных законами Сингапура правил общественного поведения.

Знаковую в этом процессе роль воспитания подрастающего поколения отводят в Сингапуре учителям. Было подсчитано, что учащиеся в сингапурских школах проводят более тысячи часов в год в общении с педагогами. Поэтому трудно переоценить то влияние, которое оказывают учителя на формирование детского характера.

В стране даже создан специальный Институт образования — для подготовки учителей самых разнообразных направлений и специальностей. Там непрерывно осуществляется программа повышения квалификации, разрабатываются варианты более тесной привязки обучения школьников техническим предметам (а в этом роль учителя первостепенна) к требованиям современной экономики и компьютерно-электронного века.

В политехнических школах и колледжах Сингапура, помимо чисто технических дисциплин, обязательно преподаются основы графического дизайна и архитектуры. Поэтому попадающие в сингапурские университеты еще вчера вроде бы несмышленные школьники довольно быстро адаптируются к самым высоким учебным требованиям и стандартам высшей школы.

Лабораторные занятия, коллоквиумы, семинары, работа в библиотеках — все это под руководством квалифицированных педагогов позволяет большей части сингапурцев получать качественные знания, которые они сразу же после окончания университета смогут без проблем применить на практике.

Более того — в Сингапуре достаточно спокойно относятся к тому, что кто-то из молодых людей сразу же после окончания школы не сможет получить университетское образование. Для таких юношей и девушек созданы специальные подготовительные курсы, которые помогут поступить в вуз, когда человек найдет работу и захочет поднять свой образовательный уровень, исходя из тех требований, которые ему предъявляет реальная практическая деятельность в компании или в госучреждении.

В Сингапуре принято приглашать для выступления в вузы людей совершенно разных профессий — менеджеров, инженеров, деятелей культуры. То есть тех, кто способен помочь учащимся максимально расширить их кругозор и внести в процесс получения образования новое, неизвестное ранее студентам измерение. Таким образом, студенты получают важные знания и навыки не только из учебной программы, но и знакомятся с «правдой жизни» в самых различных профессиональных аспектах, что очень помогает им в учебе и профессиональной карьере.

Не будем забывать и о том, какое огромное внимание в Сингапуре уделяется получению второго образования как возможности открыть для себя новую профессию и поиску своего истинного призвания (которое, может быть, не проявилось в момент первого поступления в университет).

Непрерывное образование сингапурцев — это та самая важнейшая составляющая конфуцианской философии, на которой базируется вся жизнь граждан этой страны. И без которой невозможно было бы достичь тех успехов, которые сегодня являются предметом тихой зависти их конкурентов по всему миру.

При этом сингапурцы охотно делятся своим опытом в области образования со всеми странами-соседями и приглашают наиболее продвинутых студентов из тех же государств АСЕАН на учебу к себе в страну (считая, что, если из кого-то выйдет толк, то такому «передовому соседу» можно предложить остаться работать и жить в Сингапуре).

Еще мне хотелось бы остановиться на том, как в Сингапуре относятся к платному образованию. Высшее образование в Сингапуре действительно платное и дорогое даже для тех, кто прилично зарабатывает. Правильно это или нет?

Поскольку в Сингапуре существует система платного высшего образования, то никто вообще не обсуждает сам факт обучения за деньги, поскольку принято считать: потраченные на учение тысячи долларов потом очень быстро «вернутся» (на это по крайней мере все надежды) при получении прилично оплачиваемой работы.

Но здесь очевидно, что сингапурское понимание оправданности платного образования как возможности затем быстро «отбить» потраченные деньги, думаю, более чем спорно. Это на должностях, связанных с финансами, крупным менеджментом, частной медицинской практикой с зарплатой в тысячи долларов, есть шанс вернуть сравнительно быстро. А вот что делать инженерам, биологам, математикам, учителям? Спрашивается, а они каким образом могут «в темпе» возвратить израсходованные на обучение немалые средства?

Для того чтобы расходы по обучению в высшей школе сделать менее накладными для сингапурцев, для каждого гражданина в возрасте с 6 до 16 лет создан так называемый «образовательный сберегательный счет». Туда переводят деньги и родители учащегося, и государство. С этого счета родителям разрешается оплачивать многочисленные программы по обучению своих детей в самых различных частных образовательных учреждениях. Но кроме учебы ни на что другое средства с этого счета тратить они не имеют права.

Важно еще и вот что. Хотя равнение на то лучшее, что было создано и культивировалось в азиатском обществе на протяжении веков, является ключевым для развития Сингапура как независимого государства, система образования в стране — американско-британская. Не только лично Ли Куан Ю, но и все основные сингапурские руководители абсолютно уверены в том, что тот самый «далекий Запад», который некогда владел колониями по всему свету, включая Сингапур, создал эффективную учебную систему, которую нет смысла менять, а нужно лишь разумно и творчески у себя развивать.

В Сингапуре таким образом сегодня буквально царит культ американского образования (в меньшей степени — британского и австралийского), американские дипломы (даже неполного курса обучения, а отдельных образовательных программ) Ценятся очень высоко. И, в принципе, они потенциально открывают дорогу к получению на острове хорошо оплачиваемой и перспективной работы. Да, гибкость в образовательном процессе в Сингапуре допускается, но без англо-американского образовательного «стандарта» во вчерашнем выпускнике даже самого престижного «незападного» вуза настоящего специалиста здесь вряд ли разглядят.

3.3. В здоровом сингапурском теле — здоровый конфуцианский дух

Итак, все эти англо-американские образовательные задумки направлены в Сингапуре на самое главное — добиться конкурентоспособности местной экономики, обеспечить высокий производственный рост в стране и снизить ее зависимость от разного рода глобальных и региональных кризисов и катаклизмов. Также стоит учесть, что с самого начала своего пути Сингапур делает ставку на многопрофильную, «умную» и пользующуюся спросом в мире экономику, основа которой — прагматический подход к прогрессу в тех отраслях, где у страны имеется по сравнению с другими государствами преимущества.

Да, были времена, когда Сингапур был отсталым, забытым уголком на «азиатском перекрестке», не имевшим никаких шансов на развитие захолустным поселком. Затем благодаря самоотверженному труду своих граждан и мудрому руководству Сингапур вышел в так называемую «вторую мировую лигу», где находились страны с уже очень прилично развитой экономикой, но не оказывавшие все-таки какого-то существенного влияния на происходившие в мире процессы.

В финансовом измерении Сингапур умудрился за прошедшие годы превратиться в один из основных азиатских центров наравне с Гонконгом и Токио, а также весьма успешно соперничать с Лондоном и Нью-Йорком. То же самое сделали сингапурцы в таких отраслях, как телекоммуникации, воздушный транспорт, информационные технологии, нефтехимическая промышленность. При этом каждая сфера, в которой сингапурцы добились успеха, удачно дополняет те направления, по которым страна настойчиво продолжает работать и надеется выйти на передовые позиции в мире уже в самом ближайшем будущем.

Качество, надежность и точность — вот те ориентиры, на которые опираются сингапурские компании. И далеко не случайно вот уже долгие годы сингапурские рабочие и специалисты считаются лучшими по таким показателям, как производительность, организованность, ответственность за выполняемую работу и конечный результат. Попробуйте заставьте так работать тех же аргентинцев, французов, даже южнокорейцев — ни один из них с сингапурцами соперничать просто не в состоянии.

Важно и то, что каждого работника в Сингапуре с первого же дня заключения трудового договора непрерывно мотивируют к учебе, повышению профессионального мастерства. За тем, чтобы рабочий или служащий получал достойную зарплату и имел все возможности для отдыха и досуга, а также адекватное медицинское обслуживание, следят сингапурские профсоюзы. Причем это не банальные «кружки при начальстве», как во многих других странах мира, а реальная и влиятельная сила, с которой считаются и работодатели, и правительство Сингапура.

Для того, чтобы сингапурская экономика оставалась конкурентоспособной, правительство острова вкладывает огромные средства в развитие качественной инфраструктуры. Ярким примером того, каким образом руководство принимает важные решения в жизни страны, является история с сооружением аэропорта Чанги (его построили, когда стало ясно, что, если не будет здесь крупного и имеющего возможности расширяться современного аэропорта, Сингапур просто не сможет дальше успешно развиваться). А также создание морского контейнерного и круизного порта — одного из крупнейших в мире, и налаживание дорожной сети внутри самого этого островного государства.

Не стоит удивляться тому, что Сингапур в последние годы регулярно занимает самые верхние строчки престижных международных рейтингов по степени привлекательности условий для ведения бизнеса, причем как для своих, так и для зарубежных предпринимателей. Это не только отсутствие коррупции, бюрократических препон при регистрации и многого другого, что мешает бизнесу в различных частях света. Но прежде всего — это полная прозрачность и предсказуемость бизнес-климата, философия главенства предпринимателя над всеми остальными «сопутствующими элементами» общественных отношений.

Ко всей этой «прорывной экономике» в Сингапуре чуть ли не ежедневно «подстраиваются» современная электроника, автоматизация, компьютерные и другие передовые технологии, без которых стране в нынешнем мире попросту не выжить. Чтобы не просто не отстать от других, но и там, где это возможно, обогнать конкурентов, в Сингапуре создаются целые лаборатории, состоящие сплошь из кандидатов да докторов наук, которые целыми днями думают, где и в каких направлениях Сингапур сможет еще выйти на передовые позиции, добиться быстрых и измеримых результатов и что для этого нужно сделать правительству страны.

Для того чтобы всем этим «светлым головам» было комфортно жить и отдыхать, для них строятся роскошные курорты и гостиницы, удобное и просторное жилье, создают все условия, чтобы после работы эти люди могли наслаждаться жизнью с мечтой о новых творческих свершениях. К примеру, Сингапур давно уже перещеголял Японию и Гонконг в деле создания современных видеопроизводств, модной одежды и аксессуаров, озвучивания и сопровождения высокотехническими средствами связи кинофильмов и клипов-роликов.

Развивают взаимовыгодное сотрудничество сингапурцы со своими ближайшими соседями — Малайзией и Индонезией, особенно в области туризма и создания индустриальных промышленных парков. Местному бизнесу также представляют идеальные возможности для того, чтобы вкладывать зарабатываемые средства не только в самом Сингапуре, но и за его пределами.

И, что вполне естественно, вся эти усилия по развитию системы образования, социальной сферы и экономики тесно связаны с главной государственной задачей: сделать Сингапур самым лучшим местом в мире для жизни человека. Теоретически подобное желание, уверен, присутствует в правительственных программах десятков стран, каждая из которых хотела бы быть впереди, жить богато, счастливо и являться примером не только для своих ближайших соседей, но и для всего человечества.

Но, пожалуй, кроме Сингапура, только в Швейцарии, Канаде, частично — в Исландии, Объединенных Арабских Эмиратах и Австралии, по моим наблюдениям, были созданы условия, при которых граждане действительно уверены: это — их дом, никуда уезжать не нужно, властям можно доверять. И именно эта вера в справедливую политику руководства страны помогает сингапурцам считать этот остров-государство предметом своей гордости.

Думаю, что прогресс, достигнутый здесь, в Сингапуре, за жизнь всего одного поколения, на самом деле беспрецедентен. Сегодня город-государство обновляется практически каждые шесть-восемь месяцев, и перемены эти столь разительны, что иногда не верится, что все это происходит наяву, а не в каком-то сериале о межпланетных цивилизациях. А ведь всего 50 лет назад на месте этих высоченных небоскребов, многоуровневых развязок и бесшумно передвигающихся монорельсовых составов царило нагромождение хибар и развалюх китайского замеса, с исходившими оттуда миазмами и речным смрадом.

Нынче же гордый девиз «Пусть мы маленькие, но зато красивые» движет каждым сингапурцем, потому как что премьер-министру, что рядовому таксисту здесь жить приятно, работать комфортно, можно спокойно растить детей и на досуге размышлять о будущем. А то, что места всем желающим жить здесь не хватает… Так территория Сингапура за последние десять лет увеличилась на 15 % за счет засыпки прибрежных вод. А целевая программа развития Сингапура, которая разработана до 2030 года, целенаправленно и неукоснительно выполняется и самим правительством, и каждым отдельно взятым гражданином.

На сегодняшний день 89 % сингапурцев являются собственниками квартир (для сравнения: в США и странах Западной Европы эта цифра варьируется от 48 до 60 %). Владение жильем, а не найм, стимулируется правительством, поскольку оно считает, что именно так проще внушить людям чувство причастности ко всему тому, что делается властями для блага и развития острова.

Помимо того что своими квартирами сингапурцы владеют как собственники, важно, что жилье это очень высокого качества, с отличной отделкой, просторное. Если в Сингапуре планируется построить новый микрорайон (как это было, скажем, в свое время с районом Симпанг), то дома возводят на берегу реки, а рядом разбивают парк, пляжи и места для семейного отдыха.

Качественное жилье в Сингапуре строилось и рядом с научными и технологическими центрами, чтобы приглашенные туда специалисты могли по соседству жить и не тратить время на поездки на работу из других районов города. Те дома, которые были построены в Сингапуре ранее, не сносятся, а «улучшаются» по специальной градостроительной программе. Причем делается все это за счет местного бюджета.

По последним данным, на каждого сингапурца приходится в среднем по 22 кв. м жилой площади. И цель нового строительства, ведущегося сейчас в городе, — сделать жилые помещения еще просторнее, позволяя тем самым даже большим семьям чувствовать себя уютно и комфортно.

Тот же район Марина Бей, который еще 10–15 лет назад казался каким-то внеземным проектом, созданным на компьютере, теперь уже не просто стал реальностью, но и расширяется и улучшается на глазах. При этом сингапурские власти все время стремятся «раскидать» новые деловые центры, бизнес-кварталы, жилые районы по самым различным «уголкам» острова. Делается это для того, чтобы избежать в часы пик пробок в центральной его части и в то же время перенести деловую и социальную активность на окраины города.

В районе Джуронга был построен один из крупнейших во всей Юго-Восточной Азии бизнес-парк, а затем и еще несколько подобных деловых центров-хабов в различных частях города. Для того чтобы оттуда было удобнее добираться до центра Сингапура, были сооружены многочисленные автомобильные развязки, прорыто более трех десятков тоннелей и введены в действие новые системы контроля за движением машин. Все это вместе взятое позволило существенно разгрузить основные магистрали и перенаправить транспортные потоки в другие части острова-государства.

Значительное внимание в Сингапуре уделяется не только развитию городского транспорта (с тем чтобы как можно меньше сингапурцев пользовалось личным транспортом), но и сооружению пешеходных переходов и высотных мостов. Все это, по замыслу авторов новшеств, должно мотивировать граждан покрывать короткие расстояния пешком. При этом все подобные переходы оснащены кондиционерами, так что в жаркий день пешеходу нет необходимости выходить на улицу — перемещаться между зданиями и целыми кварталами можно в приятной прохладе.

Вот еще одна деталь «заботы о себе» по-сингапурски. Именно для самих себя, а не для миллионов приезжающих сюда туристов сингапурцы создали разнообразную систему развлечений на любой вкус и кошелек. Эстрадные шоу, симфонические концерты и оперные представления, картинные галереи, художественные выставки — всего этого в Сингапуре много. Поэтому скучать даже самому большому эстету здесь просто некогда.

Добавлю возможность для любого сингапурца заниматься спортом — причем тем, который нравится, а не тем, который доступен. Плюс существует масса вариантов семейного отдыха — от парковых пикников до коллективных выездов на близлежащие острова, на территорию соседних Малайзии и Индонезии и т. д.

Думаю, теперь понятно, почему сингапурцы не намерены менять в своей стране правительство, социальную и партийную систему и гордятся государством, в котором живут и хотят жить в будущем.

Безусловно, построив город для собственной счастливой жизни, сингапурцы сделали его предельно космополитичным и одновременно патриархально-традиционным. Здесь удалось сохранить древние культуры и традиции прадедов, а все граждане осознают необходимость гармонии во всем.

Построенные в последние годы в городе Центр искусств возле гостиницы «Марина Бей Сэндс», многочисленные театры и концертные залы, картинные галереи (такие как «Эмпресс Плейс»), целый музейный район, расположенный возле Форта Каннинга, «разбавляют» другой Сингапур — город банков и торговых компаний, бирж и трейдерских контор. Они дают возможность воспринимать этот остров целостно — с его азиатскими чертами и в то же время с уникальными элементами «немножко Запада».

Вот, к примеру, такая «мелочь» из повседневной жизни сингапурцев: они занимают первое место в Азии по посещаемости кинотеатров. Сходить на новый фильм — любимое развлечение сингапурцев от мала до велика. Да, многие фильмы не очень интеллектуальны. Но тем не менее народ здесь все же идет в кино, чтобы посмотреть на жизнь других людей и стран. А если что понравится, то непременно постараются найти связанную с фильмом книгу и прочитать ее (а не полистать) — от корки до корки.

Зачем, спросите вы? Да просто в Сингапуре все годы независимости у населения культивируется любовь к чтению, к познанию всего нового, не обязательно даже прогрессивного или так уж жизненно необходимого для обычных граждан. Поэтому увидеть сингапурцев читающих (в последнее время — все чаще с помощью электронных ридеров) можно везде — в транспорте, на лавочках в парке, в аэропорту в ожидании самолета и даже на прогулке с ребенком (скорее всего, и сам сингапурский малыш будет читать при этом что-то свое, детское).

И еще об одном весьма любопытном, на мой взгляд, феномене Сингапура стоит упомянуть. Речь идет об оказании со стороны общества помощи так называемым «проблемным семьям» — тем, кто по каким-то причинам остается как бы в стороне от всех тех благ и радостей, которые созданная на острове социальная система в состоянии предоставить человеку.

Таких семей — около 32,5 тысячи на весь остров, к ним относятся люди с уровнем доходов ниже прожиточного минимума, семьи, где глава страдает серьезным заболеванием или скончался, оставив несовершеннолетних детей, старики (люди старше 70 лет, у которых нет близких родственников и тех, кто мог бы обеспечить им надлежащий уход и поддержку). Таким семьям в Сингапуре помогают отнюдь не традиционными денежными переводами или иной материальной поддержкой, а дают возможность бесплатно учиться детям, например.

Причем расчет правительства такой: если удастся из тяжелой ситуации выбраться детям, они непременно помогут своим родителям (или бабушке с дедушкой). Помощь в таких случаях нуждающимся оказывает правительство Сингапура, общественные организации и местные власти, религиозные группы, добровольцы, да и просто соседи по кондоминимуму или жилому району.

Нуждающимся в Сингапуре всегда бесплатно предоставляется медицинская помощь, о стариках и детях общество заботится особо, и, наверное, именно поэтому в этой стране никогда и нигде (что резко контрастирует со многими другими государствами Юго-Восточной Азии) не увидишь на улицах попрошаек и бомжей.

Что еще отличает Сингапур от других стран, так это стремление добиваться успеха собственным трудом, без внешних кредитов, а только за счет самоотверженной работы и справедливого распределения ее результатов.

Сингапурцы не приемлют увеличения налогов в пользу государства, превращающего его в главного смотрящего за обществом. Руководство страны с гражданами согласно: ведь если предоставить всем членам общества равные возможности для самореализации, то можно добиться больших успехов не только конкретным личностям, но и обществу в целом. И ни от кого постороннего не зависеть.

И хотя жители острова, как губка, впитывают в себе все самое передовое, что создается западными культурами и цивилизациями, они сохраняют свое, только им присущее лицо. Как и удивительное отношение к окружающему миру, которое теснейшим образом связано и с далеким прошлым времен Томаса Раффлза, и с настоящим, и никем до сих пор не предсказанным будущим.

4. Здесь каждый молится своему богу

Побеждает не тот, кто самый сильный, а тот, кто идет до конца.

Китайская мудрость

Все разнообразие Сингапура — будь то обычаи, языки, кухня или национальная одежда — заложено прежде всего в удивительной смеси древнейших и богатейших культурных традиций. Когда культуры перемешаны на огромной территории (та же Индия, Индонезия, Соединенные Штаты, континентальный Китай), то они как бы «равномерно распределяются», словно тонкий слой масла на бутерброде, и на первый взгляд это не особо приметно. Но с Сингапуром ситуация совершенно иная.

Здесь все собрано, хаотично свалено в невообразимую кучу, самой историей перемешано и разбросано так, что зачастую вообще непонятно, что это: «классическая Азия» во всем ее многообразии, Европа, просочившаяся каким-то образом в экваториальные тропики, или это Индия не желает уступать своих позиций в китайско-малайском окружении. А еще и Америка со своим «хозяйским взглядом на мир» нет-нет да и покажет свой «заокеанский оскал».

Поэтому для того, чтобы хотя бы минимально разобраться, почему сингапурцы именно такие, какие есть, почему живут так «странно», что никто вокруг их понять не может, и с чем связаны их дальнейшие устремления, есть смысл присмотреться к сингапурской культуре. Она уникальна, ни на что не похожа и может рассказать об этом государстве и населяющих его людях столько, сколько не расскажет ни одно, даже самое детально проведенное этнографическое исследование.

И здесь сразу возникает вопрос: а что в этом городе-государстве «самое сингапурское»? С чего начать, на что обратить внимание? И вообще, есть ли в Сингапуре «особая особенность», которая сразу же откроет глаза приезжему на то, что это за страна такая и кто ее населяет?

В какой-то степени визитной карточкой страны в любой точке мира может быть и ее архитектура, и музыка с поэзией, и местная кухня с самыми популярными ресторанами, и спортивные клубы или всемирно известные достопримечательности. Так вот в Сингапуре все это, конечно же, имеется, и даже в избытке. И выделить из этого «самое главное» теоретически можно было бы.

Но только теоретически. Потому как проникновение, к примеру, «каменных джунглей» Сингапура (его архитектуры) в типичные китайские семейные традиции, современное искусство и его связь, скажем, с празднованием Нового года (причем по самым разным календарям, в разные даты и с фантастически разнообразными по форме и сути новогодними атрибутами) не позволяют рассматривать город-остров в какой-то целостной ипостаси.

Зато если приглядеться внимательнее к тому, чему своей непохожестью сингапурская культура обязана, то выясняется: чтобы глубже познать эту диковинную страну и ее людей, надо начинать с самого «земного» — человеческого живота. Который при всех остальных составляющих сингапурской культурной смеси гарантированно выведет на правильный путь в деле погружения в современные сингапурские реалии.

4.1. Заморить червячка и не лопнуть от обжорства

А теперь поговорим о самом вкусном, питательном и желудочно-урчащем. О том, от чего в Сингапуре никуда не деться и без чего не понять ни его «высокую политику», ни заумную философию с прагматичной до безобразия экономикой. О еде немало песен сложено, и о ней, родимой, можно говорить бесконечно, что, собственно говоря, сингапурцы регулярно и с удовольствием делают. Если англичане только и говорят что о футболе и погоде, американцы — о бейсболе и последних голливудских новинках, а арабы — о том, сколько стоит нынче баррель нефти или породистый верблюд, то сингапурцу все эти «мировые проблемы» по барабану.

Еда, блюда различных кухонь, стоимость завтрака-обеда-ужина в маленьком неказистом с виду (но обязательно стерильно чистом) ресторанчике или роскошном «салоне принятия пищи» — вот то, что считается у сингапурцев «правильной», имеющей смысл темой для разговора по душам. И не беда, что эта заблудшая сингапурская душа давно и безнадежно пропахла имбирем, корицей, соевым соусом и креветочным порошком.

Вообще-то (некоторые сингапурцы могут это оспорить, так что оставляю вариант «вероятности события») настоящему сингапурцу не важно, как и в каком виде подается то или иное блюдо. То есть какое-то значение это все же имеет (на бумажную тарелку тебе положат лобстера-омара или на фарфоровое блюдо тончайшей китайской росписи), но главное — что именно тебе подадут. Если обычное занятие для американцев — это просмотр бейсбола в обнимку с поп-корном и кока-колой, у англичан — футбола, а у канадцев — хоккея, то национальное развлечение сингапурцев — гурманство. Причем обязательно в хорошей компании, с которой приятно будет еду обсудить.

Можно в любой день, время суток, в любую погоду и в любом настроении оказаться на любой сингапурской улочке — и обязательно увидишь сотни сингапурцев, поедающих свои аккуратные порции курицы, креветок или говядины. Коробки с едой доставляются прямо в офисы, а иногда и на дом — тем, кто не настроен сегодня готовить самостоятельно, а также на деловые встречи и самые важные правительственные мероприятия.

Моднющих кофеен, ресторанов на любой вкус и кошелек, настоящих кулинарных дворцов по всему Сингапуру разбросано несметное множество. Создается впечатление (и оно вовсе не обманчиво), что в Сингапуре едят все, всегда и всё подряд — элегантно одетые молодые люди, семьи, многочисленные заморские туристы, старики и малыши.

Чуть ли не каждую неделю в Сингапуре открываются новые французские и итальянские рестораны (где заправляют праздником для гурманов самые лучшие шеф-повара из Европы, США и Азии), японские суши-бары, «центры тэпанъяки» и якитории, мексиканские и бразильские кафе (там собирается сплошь иностранная молодежь). А также бесчисленное множество индонезийских, малайских, китайских и других кафе-ресторанов-бистро, в которые так и тянет зайти и отведать чего-то экзотического.

Посещение ресторанов в Сингапуре — это отдельный пункт любой культурной программы что для местного обитателя, что для приезжего. И не имеет значения, какие блюда в таком ресторане занесены в меню, кто конкретно готовит для вас и есть ли у такого заведения прочная репутация или оно лишь недавно открылось.

За время многочисленных заездов в Сингапур мне доводилось трапезничать более чем в сотне самых различных по антуражу и качеству подававшихся блюд ресторанах. Было это и на официальных торжественных мероприятиях, и в кругу типичной сингапурской семьи, где, заказывая то или иное блюдо, приглашавший сингапурец тщательно высчитывал каждый цент, и в навороченных заведениях, далеких от кулинарных пристрастий простых смертных.

Не буду вспоминать все рестораны, а упомяну лишь о двух. Да и то потому, что само их посещение оказалось настоящим спектаклем. Причем в этом кулинарном шоу были четко расписаны роли как у шефа, так и у официантов, сидящих поодаль от других посетителей, и конечно же — того самого единственного зрителя (а таковым ощущает себя любой, кто туда заходит), ради которого все подобное шоу и задумано.

Есть в Сингапуре на первый взгляд малоприметный ресторанчик, который называется «Май хамбл хаус» (My Humble House), что в переводе с английского означает «Мой скромный дом». На самом деле из скромного там только вывеска и отсутствие какой бы то ни было внешней рекламы. Зато внутри — полнейший интим, и ваш визит (особенно если прийти туда на ужин) превращается не просто в пир гурмана, а в самый настоящий восточный «кулинарный аттракцион».

Между прочим, сами сингапурцы любят, чтобы в подобных заведениях все было не только чин чинарем приготовлено, но и оригинально, «с развлекунчиком» обставлено. И желательно с каким-нибудь чисто китайским эффектом (можно даже горяще-световым).

Так вот каждое блюдо здесь подают с разного рода пиротехническими эффектами. То суп в тарелке зажгут, то обольют кожуру апельсина малиновым ликером и подожгут. Да так, что посетители за соседними столиками (которым тоже несут и несут официанты диковинные блюда) только и успевают крутить головами: а что это там принесли и подожгли-взорвали у соседа справа? Фейерверк брызжет из каждого кофейника (а здесь есть кофейники, в которые с трудом вмещается одна крохотная чашечка крепчайшего кофе с кардамоном).

Зато в другом сингапурском чудо-заведении — французском ресторане «Ги Савой» (так зовут парижского шеф-повара) — совершенно иная философия кулинарных удовольствий. С одной стороны — вот тебе, гражданин сингапурец, Европа со всеми ее кулинарными изысками (устрицы, медальоны, артишоки да супы помидорно-спаржевые). А с другой — раз любят сингапурцы нечто горяще-экзотическое, так почему бы не устроить всю ту же «кулинарную пиротехнику» с французским сыром и омаром, паюсной икрой или жареным голубем?

И брызжут огнем перед пораженным посетителем тарелки, пока говорящие по-французски не хуже истинных парижан официанты-индусы медленно и чинно рассказывают, откуда доставили прямо в самое сердце Юго-Восточной Азии копченую треску, морского угря или настоящее французское фуа-гра с наисвежайшим фуцзяньским хренком.

Естественно предположить, что, если в Сингапуре большинство населения китайцы, правит кулинарный бал здесь китайская кухня. В принципе, в этом предположении имеется своя доля истины, но не все так просто.

Китайская кухня сегодня — давно уже не «чисто китайская». Она включает такое количество и «занесенных ветром географических открытий», и заграничных компонентов, что какое-то блюдо с китайским названием на самом деле может оказаться вдруг тайским, индонезийским или вьетнамским.

Когда-то знаменитый венецианский купец-путешественник Марко Поло привез в Европу обыкновенную китайскую лапшу и долго потом пытался по записанным им китайским рецептам нечто подобное приготовить. И теперь главным блюдом в Италии является паста более чем 500 видов.

Только вот китайцы, конечно, ничего в итальянской кухне не оспаривают, как никому не напоминают о своих кулинарных достижениях прошлого. Но и сегодня китайская кухня своим разнообразием, оригинальностью и внешней простотой приготовления блюд даст сто очков вперед другим, куда более изощренным мировым кулинарным достижениям.

Понятное дело, что под влиянием культа так называемой «здоровой пищи» (хотя кто его разберет сегодня — что для кого вредно, а что — полезно) китайскую кухню стали чуть ли не повсеместно боготворить. Но факт остается фактом: чем давиться кровавым стейком (не в обиду будет сказано аргентинцам, уругвайцам и бразильцам), полезнее съесть порцию овощей или супчик из акульих плавников.

Между прочим, в самых разных странах (а не только в Сингапуре) китайцы всегда умело приспосабливали свою кухню под местные традиции и продукты. В Сингапуре всегда и все готовили исключительно «на китайской базе», поэтому здесь китайская кухня традиционно основана на комбинации «чоу мень» (жареной лапши) и свежего мяса (рыбы, морепродуктов).

Китайскую пищу в Сингапуре можно смаковать в одиночку деревянными или металлическими палочками. А можно пойти в ресторанчик всей семьей, ведь чем дружнее и веселее будет кулинарная трапеза, тем, по мнению сингапурцев, она полезнее для организма.

Есть в Сингапуре очень необычный китайский ресторанчик, меню которого основано на так называемых «императорских травах». Здесь клиенту не предложат покурить или пожевать какую-то местную диковинную «травку», что во времена Раффлза было вполне возможно. Однако вас ожидает травяная терапия, которая может не просто доставить удовольствие обычному гурману-знатоку китайской кухни, но и вылечить от целого набора недугов.

В общем, ресторан этот — своего рода «кулинарное лечение» с помощью диковинных для европейского вкуса и обоняния приправ. Например, подают тебе салат из диких волчьих ягод и протертых китайских овощей. Ерунда какая-то, не так ли? А вот не скажите — врачи считают, что подобная комбинация благотворно влияет на остроту зрения, а также тонизирует работу печени и почек.

Или взять суп из женьшеня и порошка из кожуры горьких мандаринов. Что будет с организмом посетителя, съевшего такой суп? Не волнуйтесь — подобная смесь снижает агрессивность, повышает жизненный тонус и возбуждает аппетит. То есть после такого супчика надо хорошенько пообедать, чтобы полностью пройти курс «китайской кулинарной терапии».

Более пяти тысяч лет китайские врачи бились над созданием сбалансированной диеты с помощью лечебных трав. Так, «уи» (общая жизненная энергия) достижима только тогда, когда в человеке гармонично сочетаются «инь» и «янь» — две силы, поддерживающие в «рабочем состоянии» организм. Травы подобный баланс не только успешно обеспечивают, но и компенсируют недостаток тех или иных веществ.

Согласно китайской «пищевой философии», существует пять видов кулинарной энергии, которые приносят в организм человека наилучшие ощущения от принятия пищи. Горячая, холодная, теплая, прохладная и нейтральной температуры пища воздействует на конкретные участки человеческого организма.

Китайская кулинария ориентируется также на пять основных вкусовых ощущений. Так, горькая пища действует на сердце, кислая — на печень, сладкая — на селезенку и желудок, соленая — на почки и острая — на легкие. Можете себе представить, что ощущает человек, когда все эти пять вкусов смешиваются друг с другом в одном блюде, причем на пользу его же здоровью?!

Более того, пообедав китайскими вкусностями, можно определить, что у вас в организме не в порядке, и от чего — пока не поздно — следует полечиться. В ресторане даже есть специальный «кулинарный доктор», который может не только определить состояние здоровья посетителя, но и предложить более сотни самых разнообразных блюд и еще больше лечебных трав, корешков и порошков.

И, вне всякого сомнения, ни один сингапурец вам никогда не скажет: «Пойдем пожуем чего-нибудь китайского». Предложение такое будет конкретным и определенным. Это будут рестораны кантонской, сычуаньской (очень острой), теочю и еще пары десятков других «почти китайских» кухонь.

Так что китайская кухня в Сингапуре очень разная. В блюдах, пришедших с севера и запада Китая, традиционно доминирует мясо, приготовленное на открытом огне, жареное мясо, пшеничные и ржаные лепешки. Все это в давние времена научились готовить манчжуры и монголы — дети степей, которые к еде подходили просто, без «интеллигентских излишеств».

В классическом «пекинском кулинарном наборе» даже самого обычного сингапурского ресторана подают как минимум три блюда из утки. Мясо готовится особым способом и подается с пшеничным блином, в который заворачивают пасту, изготовленную из соевых бобов и зеленого лука. Похрустев сочной корочкой утки, приготовленной в развращенно-изысканном китайском стиле, вы решите, что «пытка едой» закончена и теперь остается выпить чашечку зеленого чая и — на покой.

Но не тут-то было: на этом кулинарное «издевательство по-пекински» не заканчивается, и официанты приносят ароматный утиный суп, от которого нет ни сил, ни смысла отказываться. Эта утиная китайская диета, кстати, не самым удачным образом копируется в очень многих китайских ресторанах по всему свету. Но, пожалуй, только в Сингапуре блюда эти готовятся с настоящей «пекинской душой» и с соблюдением китайских кулинарных правил.

Для сычуаньской же кухни в ее сингапурском исполнении существует только один девиз — острее, острее и еще острее.

Могу подтвердить, что никакие мексиканские чили, ямайские пасты-джерки или индонезийские «вкусовые порошки» не идут ни в какое сравнение с острейшими сычуаньскими лакомствами.

В сычуаньской кухне только вариантов приготовления утки можно насчитать более 40. Плюс еще десятки необычных супов и соусов, креветки (обязательно замаринованные в острейшем красном перце) и, наконец, чудо — лобстер под мандариновым соусом и майонезом при участии все тех же красных, обжигающих приправ.

Особый колорит сингапурской кухне придают блюда родом с юга Китая — кантонской и фуцзяньской кухни. Древняя китайская поговорка гласит: «Жить надо в Сучоу (оттуда родом самые красивые женщины, люди там гордятся своими изящными манерами), умирать — в Ханчжоу (там делают самые прочные во всем Китае тиковые гробы), а есть — только в Гуанчжоу (Кантоне)».

Кантонская кухня на самом деле славится (блюда именно этой кухни считают во многих странах традиционно китайскими) своими легкими соусами и необычными комбинациями ингредиентов. А также разнообразием вариантов тех же мясных или рыбных кушаний, в которых тонко перемешаны тайские, малайские и японские мотивы.

Сами сингапурцы шутят, что выходцы из Кантона едят (и соответственно — готовят на кухне) все, что имеет четыре ноги (кроме мебели), и все, что летает (кроме бумажных змеев). В меню ресторанов кантонской кухни могут быть включены, к примеру, медвежья лапа, ослиный хвост, птичье гнездо, рыбьи плавники, куриные внутренности, и даже особый деликатес — мозги молодой обезьяны, которые, как считается, весьма положительно влияют на мужскую потенцию.

А еще кантонские китайцы, проживающие в Сингапуре, готовят прекрасные блюда из поросячьих ножек и змеиные супчики. Они славятся тонким, только истинному гурману понятным вкусом, и в то же время великолепно разбавляют тяжелые и обильные блюда из мяса и рыбы. Ну и, конечно же, нельзя забывать о главной составляющей кантонской кухни — рисе и тысяче способов его приготовления для самых разнообразных блюд.

Есть в Сингапуре еще множество ресторанов китайской кухни, которые можно отнести к «кулинарным меньшинствам». Это места, где есть возможность попробовать блюда кухни народности хакка, в которой преобладает курица, приготовленная самыми невероятными способами; кухни хоккиен (с преобладанием морепродуктов и супов из них), теочу (из всей китайской пищи в Сингапуре эта — самая «мягкая» и неострая, подходящая фактически для любого желудка), а также тайваньская, хайнаньская и другие островные и континентальные варианты китайской кулинарии.

Если же китайская кухня покажется гостю Сингапура слишком уж навязчивой, то советую кухню малайскую. При этом распробовать ее по-настоящему можно, по моему личному опыту, именно в Сингапуре, а вовсе не в Малайзии и Индонезии. Дело в том, что в этих странах национальная кухня скорее традиционно-повседневная. И поэтому все экзотические, яркие элементы в ней несколько сглажены.

Так вот, сингапурская малайская кухня — это прежде всего ренданг — острое мясное блюдо, к которому подается рис с добавлением корицы, кардамона, карри и острой приправы самбал. Это чисто малайский острый гарнир, который добавляется к любым блюдам, в том числе китайским.

Малайскую пищу в Сингапуре традиционно едят руками (сами малайцы считают, что так гигиеничнее, ведь неизвестно, кто до вас ел вилкой или ложкой). Учтите также, что свинина в блюдах малайской кухни отсутствует напрочь, а сами блюда всегда либо поливаются соком лимонной травы, либо посыпаются имбирем и чесночной приправой.

Больше всего из малайской кухни сингапурцы любят миниатюрные сатайчики. Это надетые на соломенные палочки мини-шашлычки из баранины, курицы или говядины. К ним обязательно подаются нарезанные ломтики лука, половинки огурца, кетупат (спрессованный рис), а также соус из арахиса. Набор это вовсе не случайный, потому как именно в таком сочетании пища в организме усваивается лучше всего.

Из самых популярных малайских десертов в Сингапуре можно отметить пенанг чендоль. Это странное блюдо ведет свою «родословную» с малазийского острова Пенанг и состоит из фасоли, колотого льда, кокосового молока и самого чендоля — съедобных тропических листьев. А вот наиболее «душевный» малайский напиток, который подают в Сингапуре, называется бундонг: это смесь розового сиропа со льдом и теплым молоком.

Как и в китайской кухне, у малайских блюд существует много самых разнообразных вариаций в зависимости от регионов, из которых они попали в Сингапур. Так, с малазийского острова Пенанг сюда попал суп лакса (лапша в кокосовом молоке со специями), мясные блюда пришли сюда из Малакки, где раньше правили португальцы. А с севера Малайзии в Сингапур дошли самые разнообразные супы из морепродуктов.

Свой неповторимый шарм есть и у сингапурской индийской кухни. Не совсем эта кухня похожа, правда, на то, что можно считать классической индийской. Да и те регионы Индии, откуда прибыли в Сингапур проживающие здесь десятки лет тамилы или сикхи, не пользуются на самом полуострове Индостан славой «кулинарно-гурманных столиц».

И тем не менее смесь индонезийской, турецкой и арабской кухни в сингапурском исполнении дают просто ни с чем не сравнимые вкусовые ощущения.

При этом замечу, что если мусульмане в Сингапуре не едят свинину и не готовят из нее никаких блюд, то индусы не едят говядины, а буддистам запрещено есть мясо любого убитого животного. Даже яйца им не разрешается разбивать, но зато они едят все сладкое и соленое, смешивая эти два вкуса в, по их мнению, потрясающе вкусных блюдах.

Есть в сингапурском рационе и блюда народа перанакан, о котором уже шла речь. Это продукт удивительной и нигде более (кроме соседней Малайзии) не встречающейся смеси иммигрантских традиций и обычаев этнических китайцев и малайцев. Оба народа привносят в эту кухню что-то свое, уникальное, но тем не менее находят и что-то общее, соответствующее вкусам представителей других этнических групп.

В целом вся кухня в Сингапуре — это феномен, ни с чем не сравнимая история, которая склоняет нас к безрассудству и безудержному чревоугодию. Этому способствуют и все остальные гастрономические атрибуты — антураж, сервировка, атмосфера.

В принципе, истинному гурману сегодня везде раздолье: ведь и помимо Сингапура на нашей планете немало мест, где можно вкусно поесть. Разнообразие блюд и кухонь всех стран и народов такое, что просто не верится, что все они одновременно существуют на земле.

Образцовыми ресторанами славятся Новый Орлеан и Сан-Франциско в Соединенных Штатах, рестораны Бангкока и Токио. Парижские и неаполитанские «кулинарные развлечения» также не имеют аналогов в других точках света (если только они не разносятся за пределы Парижа, Флоренции или Милана самими шеф-поварами — мастерами высочайшего класса).

Но сингапурская кухня тем не менее имеет свою специфику не только в плане приготовления блюд, но и в самой философии застолья. Главным преимуществом кулинарного Сингапура является доступность еды и представленность любых мировых кухонь.

Причем все кафе и рестораны сосредоточены на территории очень небольшого города, так что проблем с «поесть что-нибудь эдакого» в Сингапуре не будет. Несмотря на преобладание в Сингапуре уникальной комбинации из китайских, малайских и индийских блюд во всех их экзотических проявлениях, здесь все чаще появляются новые вкрапления кулинарных изысков из Европы, Северной и Южной Америки, Карибов, стран Тихоокеанского бассейна, Африки и даже государств Центральной Азии (бывших республик СССР).

Если же выделить из всего набора сингапурских блюд «самое-самое», то я бы остановил свой выбор на блюдах из морепродуктов. Окруженный теплым океаном, в котором водятся все мыслимые виды морских существ, Сингапур находится в чрезвычайно привилегированном положении по сравнению даже со своими ближайшими соседями, не говоря уже о далеких европейцах и американцах.

Все морепродукты в Сингапуре в любое время года наисвежайшие, только что выловленные из океана (только спрутов более трех десятков видов). А если еще учесть, какие к этим блюдам подаются приправы (китайские, малайские, индийские, японские и даже полинезийские), то представьте, какое удовольствие можно получить от посещения в этом городе-государстве даже самого невзрачного с виду ресторанчика.

Сами сингапурцы просто обожают морепродукты, и для этого отправляются на выходные в те ресторанчики, которые находятся на самом побережье. Там, вдали от городского шума и суеты, ежедневных забот и хлопот по дому-работе они заказывают себе увесистых крабов с острым соусом чили, гигантские креветки на лимонных дольках или многолапого омара, сдобренного чесноком и пастой из имбиря.

В обычные дни сингапурцы предпочитают питаться в так называемых «хоукер-центрах». Это чистенькие и многофункциональные забегаловки быстрого обслуживание, где у посетителя имеется возможность вкусно и недорого поесть, поболтать с друзьями или коллегами по работе. Таких «хоукер-центров» по всему городу огромное количество, но у каждого сингапурца обычно есть «в запасе» свой, привычный и уютный «уголок быстрого питания», который он не променяет ни на какие шики-блески самых навороченных и раскрученных ресторанов.

Что конкретно является именно сингапурским кулинарным изобретением, а что было заимствовано из соседних, более поднаторевших в кулинарии держав (тех же Малайзии и Индонезии), определить на первый взгляд трудно. Но такой смеси блюд из рыбы, кальмаров, устриц, мидий, лангустов-омаров, глубоководных каракатиц, трепангов под чесночноимбирным соусом, мохнатых крабов с севера Тихого океана больше нигде не встретишь.

Много разных пересудов ходит среди тех, кто посещает Азию регулярно, и тех, кто направляется сюда впервые, об одном из самых экзотических южноазиатских фруктов — дуриане. Строго говоря, это не традиционный ингредиент сингапурской кухни. Нельзя назвать его и чем-то особенным, что выделяет кухню города-государства среди его ближайших соседей. И тем не менее о дуриане и его статусе в Сингапуре стоит, на мой взгляд, упомянуть.

Иногда дуриан называют «королем фруктов», однако в Сингапуре он почти повсеместно находится под запретом (сколько этих самых запретов — со счету сбиться можно, но касательно дуриана ограничения на самом деле строжайшие, а их нарушения наказуемы). Так вот из-за противного и тошнотворного запаха этого фрукта с ним не пускают ни в приличный дом, ни в отель, ни на борт самолетов компании «Сингапур Эйрлайнз».

О том, что с этим малоприятным (хотя смотря для кого) запахом делать, мнения в Сингапуре расходятся. Кое-кто считает, что запах этот похож на амбре навозной кучи, которую забыли убрать. Другие же уверены, что подобный запашок сродни «воздушным порывам», доносящимся от туши сгнившего животного. А кому-то этот смрад напоминает прокисший фруктовый компот, в который налили уксусу, касторки и шампанского (и все это, представьте себе, в одном «аэрофлаконе»!).

На самом деле дуриан принадлежит к семейству бомбаксовых, то есть к тому же, что африканский баобаб и сейба, произрастающее в Центральной Америке и Юго-Восточной Азии. Цветы этого дерева опыляют летучие мыши. А вот о том, приятен ли дуриан в качестве лакомства или его сразу же лучше выбросить на помойку (которой он так вызывающе пахнет), местные малайцы обычно говорят: «Вкус небес — и запах ада». Когда наступает сезон созревания плодов дуриана, их продают на вес, а на черенок повязывают ленточки голубого или красного цвета.

Само название «дуриан» происходит от малайского слова «дури», означающего «шип», поскольку фрукт этот, как устрашающая морская мина, покрыт колючими шипами-отростками (на которые он, кстати, благополучно приземляется, падая с дерева). Состоит дуриан из пяти равновеликих частей, каждая из которых заполнена прозрачной мякотью, по вкусу напоминающей сладкий грейпфрут.

Выращивать дуриан непросто: в почве, куда его высаживают, не должно быть соленой воды, к тому же там обязательно требуется соблюдать определенную консистенцию серы. Растут плоды дуриана на деревьях (которые иногда достигают высоты семиэтажного дома), и когда такой «фрукт», словно авиабомба, падает на землю, им любят полакомиться практически все представители местной фауны — от слонов до шакалов.

А вот домашние животные к дуриану абсолютно равнодушны, за исключением сиамских кошек, которые от его запаха просто балдеют. И если человек держит в руках даже маленький кусочек этого плода, сиамская кошка будет за ним идти, признавая в нем одновременно и нового хозяина, и своего рода «кулинарного бога». Потому как ничего лучше, чем запах дуриана, для нее в мире не существует.

В давние времена дуриан считался у местных жителей, а потом и у европейских путешественников чуть ли не наркотиком, придающим силу и энергию. Поешь дуриан (зажав пальцами нос) — и можно вновь отправляться в путь-дорогу. Но так было раньше, а сейчас что местного китайца, что приезжего европейца заставить отведать дуриан «для поднятия духа» — задача почти неразрешимая.

А вот в XIX веке британская королева лично заказывала себе «на пробу» королевский тропический плод из Юго-Восточной Азии. Она даже обещала рыцарское звание тому, кто ей такой плод в Букингемский дворец доставит. Вот только отведать ей заморской диковинки так и не удалось. Сингапур, как и Малайя, находится от матушки-Британии слишком далеко, а на корабле во время многомесячного плавания дуриан полностью сгнивал, несмотря на всевозможные ухищрения в попытках как-то сохранить его в съедобном виде до прибытия в Лондон.

Зато прекрасно сохраняется — причем длительное время — мангустин. Это еще один сингапурский фрукт, который имеет белую мякоть и приторно-сладковатый вкус; любят его как местные жители, так и приезжие. Кожура у этого плода фиолетовая и похожа с виду на луковую. Внутри — несколько долек сочного содержимого, а открывать такой плод надо, сдавливая его с двух сторон в самой серединке. При этом следует быть очень осторожным: сок от этой самой «луковичной кожуры» крайне терпкий и сильно пачкающий, а вывести его нельзя ни одним существующим сегодня в мире химикатом.

Из Индии попал в Сингапур джекфрут — размеры его 50 на 25 см, внешне он похож на ананас, только зеленого цвета. Каждый пупырышек на его кожуре — это своего рода «внутренний цветок», из которого потом можно вырастить новый плод. Внутри джекфрута находятся пять-шесть оранжевого цвета долек с продолговатыми семенами. Когда фрукт этот спелый, то мякоть очень сладкая, и один такой плод можно без проблем составить «фруктовую диету» целой семьи (чем сингапурцы с удовольствием пользуются).

Обожают сингапурцы и личи — вкусный сладкий фрукт, родом из Южного Китая. Выращивают его в северных районах Малайзии и привозят в Сингапур обычно летом — с мая по июль. Личи — плоды небольших размеров (до 5 см в диаметре), с темно-коричневой кожицей, которая становится такой сразу же после того, как плод сорван и готов к транспортировке. В Сингапуре личи консервируют и уже в банках, в виде десерта экспортируют.

Еще один фруктовый любимец сингапурской публики — это «волосатый» рамбутан, кожура которого, словно у ежика, покрыта разноцветными длинными отростками. Растет рамбутан гроздьями, а размером он с личи. И по вкусу он очень похож на личи. Чтобы достать семена рамбутана (которые в сыром виде ядовиты), надо надавить на кожуру посередине, и она распадется на две половинки.

Так получилось, что с самого первого своего посещения Юго-Восточной Азии я просто влюбился в «звездочку» — так называемый старфрут, который в Индонезии, откуда он родом, носит название «блимбинг». Его пятиугольная форма, приторный и вяжущий вкус, а также желто-зеленый цвет дополнены очень резким кисловатым послевкусием, чем-то похожим на ощущение, возникающее после принятия аскорбинки. Соответственно, в каждой такой «звездочке» содержится больше витамина С, чем в четырех киви и одиннадцати апельсинах!

А завершить знакомство с сингапурской кухней просто необходимо каким-нибудь оригинальным местным напитком. Исторически повелось, что при всей своей «сугубо правильной жизни» сингапурцы очень любят выпить, посидеть за бокалом пива или чего покрепче. И тем самым отключиться хотя бы на время от каждодневной суеты и бешеного ритма своей островной жизни.

Так вот, в Сингапуре варят два вида самого популярного пива во всей Юго-Восточной Азии (хотя в Таиланде или на Тайване с такой точкой зрения явно не согласятся) — «Анкор» и «Тайгер». Если какой-нибудь сабантуй в Сингапуре устраивают этнические китайцы, то там могут вместе с зеленым чаем подать гостям и местного розлива коньяк. И, конечно же, полным-полно в Сингапуре самых разнообразных фруктовых соков, всегда свежайших и очень вкусных.

Но фирменным напитком города-острова является, вне всякого сомнения, сингапурский «слинг». Это такая смесь джина, виски, нескольких марок ликеров, ананасового сока, свежего лайма, а сверху все это украшается либо маленькой вишенкой, либо кусочком ананаса. Классический сингапурский слинг появился в местном отеле «Раффлз» более сотни лет назад, и придумал его китайский бармен с острова Хайнань по имени Нгиам Тонг Бун.

В музее этого отеля до сих пор хранится специальный сейф, в котором мистер Бун держал свой рецепт приготовления слинга. Кстати, в 1936 году один из постояльцев отеля уговорил одного чересчур доверчивого официанта добыть ему рецепт этого напитка, и таким образом слинг попал за пределы Сингапура. Интересно, что на первых порах слинг считался чисто женским напитком, и наверное, поэтому у него такой внешне привлекательный розовый цвет. Сегодня же слинг в Сингапуре пьют все, кому этот напиток по душе, и, что также символично, нигде вне Сингапура он так и не прижился.

Или взять, к примеру, типично сингапурский коктейль под названием «Тигровая лилия». В холле гостиницы «Раффлз» и сегодня висит портрет той самой «незнакомки из Шанхая», которая носила негласный титул «Шанхайской лилии» и в честь которой был придуман оригинальный сингапурский коктейль. Что он из себя представляет? Это смесь ликера «Чарльстон Фолли», ликеров из лайма и цитрона, а также итальянского аперитива «Гальяно». Напиток сильно взбалтывают, потом добавляют туда соль и облитые сиропом кусочки обожженного сахара, а сверху наливают виноградный сок.

Сами бармены в лучших сингапурских ресторанах уверяют посетителей, что методов приготовления «настоящего слинга» существует ровно столько, сколько есть в Сингапуре мест, где его подают. Так ли это на самом деле? В отеле «Раффлз» над подобным заявлением только посмеются, потому как уверены — настоящий слинг может быть только у них, и нигде более.

Но, думаю, одно можно утверждать относительно всей этой «слинг-истории» уверенно: настоящий сингапурский «слинг» — это на самом деле экзотично (и ничем не менее престижно или ниже «классом», чем та же мексиканская текила или ямайский ром), вкусно и оригинально. Да плюс прекрасно освежает и отлично сочетается с блюдами сингапурской кухни.

4.2. Do you speak Singlish?

Да, в Сингапуре можно вкусно и разнообразно поесть, но одна лишь кухня не передает всей тропически-экваториальной экзотики, с которой в городе-государстве сталкиваешься практически на каждом шагу. В Сингапуре все одновременно как-то странно, чудно и крайне любопытно. Взять, к примеру, язык, на котором говорят местные жители. Официально он называется английским и вроде бы является одним из государственных языков Сингапура. Но есть у него своя, чисто островная специфика.

Называется он «синглиш». На деле это такой сингапурский вариант английского языка с примесью малайского, который фактически понимают только сами сингапурцы. И даже ближайшие их соседи-малазийцы нередко впадают в ступор от отдельных выражений и речевых оборотов обитателей «Города льва». Когда Сингапур только стал независимым, то синглиш считался официальным средством общения в городе, и всех его обитателей подобное положение дел вполне устраивало.

Но став главой государства, первый его премьер-министр Ли Куан Ю принял решение перевоспитать население Сингапура и перейти на «человеческий», а не «изуродованный тропиками» английский язык. «Без чистого английского — классического языка метрополии, мы не сможем найти свое место в окружающем нас мире. Нас никто не будет понимать, и мы не сможем успешно отстаивать свои интересы», — настойчиво убеждал сограждан Ли Куан Ю.

Тогда же началась упорная, изнурительная и подчас доходившая до абсурда (типа запрета на показ телевизионных передач, где герои изъяснялись между собой исключительно на синглише) борьба за «английскую вакцинацию» широких масс. А если учесть, что подавляющее большинство населения Сингапура — это этнические китайцы, то понятно, почему оно особой радости по этому поводу не испытывало.

Что здесь, на мой взгляд, интересно: в мире существует много стран и народов, которые говорят на разного рода диалектах, наречиях и используют в общении друг с другом региональные диалекты. В том же арабском мире только письменный язык для всех един. А поговори с сирийцем, египтянином, марокканцем или алжирцем, так создается впечатление, что они не выходцы из одного арабского мира, а какие-то пришельцы с разных и далеко отстоящих друг от друга планет.

В то же время такое уникальное явление, как сингапурский язык, имеет несколько иную историю происхождения и весьма своеобразное лексическое объяснение. К примеру, тот же малайский язык, который используют в Сингапуре (причем не только этнические малайцы, но и китайцы с тамилами), включает значительное количество «сингапуризмов». Да и грамматика его кое в чем отличается от классической грамматики «бахаса мелаю» и «бахаса индонесия» — двух схожих языков, на которых говорят ближайшие соседи Сингапура.

Аналогичные отличия существуют — особенно в произношении — и в сингапурском китайском языке, причем те же пекинцы, оказавшись в Сингапуре, с немалым трудом «въезжают» в отдельные слова и обороты, которые сингапурские китайцы используют в своем повседневном обиходе. И уж совсем теряют дар речи «истинные британцы», когда между собой начинают толковать два «простых» сингапурца вроде бы на английском, но с таким «сингапурским привкусом», что не сразу и поймешь — как же это они умудряются понимать друг друга.

В сингапурском английском, к примеру, полным-полно заимствованных слов из малайского языка и южнокитайских диалектов, индийских диалектов (хотя подавляющее большинство проживающих в Сингапуре этнических индусов — выходцы из южных районов полуострова Индостан, главным образом тамилы). Причем целый ряд слов сохраняется еще с давнего британского колониального прошлого и никак не желает уходить на «языковый покой» под влиянием современных тенденций.

Немало слов в синглише уже давно потеряли какую бы то ни было языковую принадлежность. Например, то же слово «сисис» («шофер, водила») родом из колониальной Индии, однако так называли в свое время рикш и в китайском городе Гуанчжоу. А вот частица «лах», которую многие сингапурцы активно используют в окончании фраз и отдельных предложений, происходит из малайского языка, причем простонародного, а пользовались им в основном те, кто обслуживал бывших британских колонизаторов. Означать же она, в зависимости от смысла предложения, может все что угодно — и удивление, и возмущение, и радость.

Так вот, одно время в Сингапуре даже проводилась общегосударственная кампания под лозунгом «Давайте говорить только на чистом английском». Результат она дала, скажем так, неоднозначный, потому как многие сингапурцы посчитали атаку на их родной язык общения своего рода угрозой самим культурным и национальным устоям страны.

Многие сингапурцы переучиваться «с английского на английский» не хотели и всячески нововведениям правительства сопротивлялись. И дело ведь не в том, кто, что и по какой причине говорит «чисто по-английски», а кто — не совсем (достаточно послушать, как по-английски говорят в том же Нью-Йорке или Лондоне в иммигрантских кварталах, чтобы возненавидеть язык Диккенса и Марка Твена по полной программе — в том числе и школьной). Проблема была в том, что у сингапурцев отнимали что-то свое, местное, то, к чему они привыкли и не видели никакого смысла от этого отказываться.

Именно поэтому между собой сингапурцы продолжали говорить как им заблагорассудится. Но вот на «людях» английский «чистый» все-таки стал постепенно укореняться. Да и лично Ли Куан Ю удалось внушить соотечественникам: лучше все-таки выучить правильный «английский» и им аккуратно, к месту пользоваться. Тут, правда, параллельно возникла новая проблема: оказалось, что слишком многие сингапурцы уже прошли обучение на разных уровнях в Соединенных Штатах. И нахватались там не только «рыкающего» американского произношения, но и разных словечек-идиом, которые рядовому «сингапурскому уху» откровенно претят.

Но раз уж именно «по Америке» решили кроить свою жизнь сами сингапурские правители, то пришлось населению страны и к американскому английскому относиться весьма лояльно. И как минимум не морщить физиономию, услышав непереводимые ни на какой другой язык идиомы родом из Лос-Анджелеса или Нью-Йорка.

В итоге до той степени, до которой это было возможно, сингапурцам удалось «вычистить» свой «синглиш» и настроиться на «языковую волну» Лондона и Манчестера. А как быть с чистотой всего остального — улиц и площадей, мест отдыха и рабочих офисов, парков и скверов, немногочисленных пляжей и спортивных сооружений?

И еще раз о чистоте…

По этому поводу хотелось бы заметить следующее. Чистота всего города (а не только его отдельных районов) — идея фикс абсолютно всех его обитателей. Причем как самих сингапурцев, так и приезжих. В то же время борьба за чистоту сингапурских улиц и многое другое, что осуществляется в этом городе-государстве, — на самом деле не только настоятельная необходимость, но и тщательно организованная и довольно эффективно проводимая общенациональная кампания.

Так было в свое время и с борьбой против разгула городской преступности, наркомании, попыток провоза наркотиков через Сингапур транзитом, и с временным запретом на употребление и приобретение жевательной резинки. На все подобные запреты работали не покладая рук местное телевидение, радио. Свою лепту внесла и повсеместная реклама, которая настигала сингапурцев везде и любыми способами — от салонов автобусов до телефонных звонков-напоминаний.

Вот вам такой красноречивый пример. Когда сингапурцам было предложено сократить расходы на медицинское обслуживание путем возведения чуть ли в культ здорового образа жизни, то повсюду в городе были расклеены билборды и вывески, призывавшие есть исключительно фрукты-овощи и бегать по утрам. А по вечерам совершать массовые пешие прогулки в окрестном парке (благо что вся страна — нескончаемый и свободный для посещения в любое время парк-санаторий).

Потом у правительства дошли руки до превращения города-государства в стерильно-ухоженное место для проживания таких же стерильно-ухоженных его обитателей. Тогда началась настойчивая борьба против брошенных на землю и мимо урн окурков, оберток конфет или пирожков, целлофановых пакетов, а включилось в эту кампанию фактически все население острова. Причем пример ему в этом подавали все самые высшие чиновники Сингапура.

В общую концепцию по поддержанию чистоты в городе и жесткого наказания тех, кто за ней следить не желает и сорит где попало, гармонично вписалась и так называемая «национальная автокампания». С ее помощью в Сингапуре довольно эффективно удалось покончить с пробками, загазованностью воздуха и перенасыщением улиц автомашинами — прежде всего находившимися в частном пользовании.

Для этого правительство Сингапура и стоимость машин подняло чуть ли не до небес (так, сегодня обычный седан BMW или Toyota Lexus может стоить сингапурцу более 230 тысяч долларов со всеми накрутками), и дорожный налог сделало одним из самых высоких в мире, и госпошлину при покупке автомобиля ввело такую, что поневоле сделаешь «правильный выбор» в пользу городского автобуса или наземного метро.

Тут стоит отметить, что сингапурское правительство вообще постоянно культивирует популярность общественного транспорта и одновременно подавляет у местного населения желание обладать личным автотранспортом. К примеру, машину в Сингапуре нельзя купить без паспорта и — как минимум — наличия рабочей визы. Число машин ежегодно на всем острове строго регламентируется, опять-таки, правительством и колеблется в районе 950 тысяч «лошадок». Причем почти 90 % из этих авто — не старше шести лет.

Кстати, дешевле, чем машина, имеющая право выезжать на улицы города в любое время, обойдется покупка авто со специальным красного цвета номером, с которым можно ездить только не в часы пик. Такой машиной разрешается пользоваться с понедельника по пятницу — с 7 вечера до 7 утра, а по выходным и праздникам можно будет ездить на ней в любое время. Если же водитель захочет на такой машине выехать и в рабочий день, то ему придется купить специальный пропуск стоимостью 20 долларов.

Прибавьте к этому очень высокую стоимость бензина (она выше, чем в недешевой Европе, и почти такая же, как и в Японии). Только учтите, что в Сингапуре на машине особо не разгонишься. Раз — и уже граница города-государства, а за этой самой госграницей — Малайзия, где машины с сингапурскими номерами уже поджидают за тропическими пальмами бравые малазийские полицейские, чтобы с чувством исполненного долга оштрафовать за превышение скорости «богатеньких сингапурских автобуратино».

Между прочим, для того чтобы «хитрые» сингапурцы не заправлялись в Малайзии, где бензин стоит примерно вполовину дешевле, при выезде-въезде любой машине с сингапурскими номерами надо иметь как минимум на две трети заполненный бак. Иначе водителя могут обвинить «в контрабанде горючего» и оштрафовать. Для проезда же в центр города владелец авто в Сингапуре должен будет приобрести еще один специальный талон, выдаваемый сроком на месяц.

Снимаются денежки с автовладельца, ездящего по талону, с помощью «умных» электронных устройств, которые установлены на всех перекрестках. А с магазинов и шопинг-молов, которые предлагают посетителям бесплатную парковку (широко распространенная услуга в тех же Штатах и Канаде, но там до сингапурских новшеств пока не додумались), правительство берет очень высокие налоги.

И вот что еще важно в сингапурской «автообдираловке»: все деньги, получаемые с автомобилистов, идут исключительно на расширение и улучшение имеющейся дорожной инфраструктуры. А на что-то другое подобные «автопоборы» правительству тратить запрещено.

Поэтому неслучайно, что одно время «сингапурская мечта» (в отличие от мечты американской) было такой: одна жена, две комнаты в кондоминиуме и четыре колеса (то есть хотя бы один автомобиль в собственном пользовании). А уж если у тебя имеется два-три авто на семью, то жизнь твоя (так будут считать твои друзья и коллеги по работе) удалась по полной программе. Потому как содержать все это хозяйство — дело чрезвычайно накладное (думаю, что американцам или бразильцам сингапурские автострадания в этом плане абсолютно непонятны).

Поскольку у Сингапура столь удачно получилось решать сложнейшие автомобильные проблемы, со всей Азии, а потом и с других континентов в город-страну стали наведываться многочисленные делегации. Цель у них была простая — изучить полезный во всех отношениях сингапурский автоопыт и попробовать его у себя как-то «пристроить». Но ничего путного из этого «автообмена опытом» у иностранцев не получилось, и вот по какой причине.

Если пытаться что-то делать «по-сингапурски», то недостаточно, например, ввести тот же повышенный транспортный налог. Или заставить автомобилистов платить за магазинную парковку. Главное здесь — убедить население, что только так, а не иначе можно решить стоящую перед ним проблему. И если потребуется, то принудить правительственным постановлением несогласных к тому, что правила, спущенные «сверху» (но явно не случайными неучами или непрофессионалами), следует неукоснительно и всем до единого выполнять.

Именно фантастическое умение сингапурских властей заранее просчитать надвигающиеся проблемы, предупредить их и ни в коем разе не допустить перерастание их в катастрофу является, на мой взгляд, одной из наиболее удивительных особенностей поведения по отношению к собственным гражданам.

Даже такая с виду невинная человеческая шалость, как страсть к игре в казино, долгое время находилась под полным запретом в Сингапуре. Чтобы поиграть в рулетку, сингапурцы летели в бывшую португальскую колонию Макао (до нее или до соседнего с Макао Гонконга отсюда почти четыре часа лету), и там по полной программе расслаблялись в пылу азартных игр. Но тем самым из Сингапура уплывали очень даже немалые денежки (в год сингапурцы тратят на азартные игры примерно 2 млрд долларов, причем ради такой забавы они готовы лететь не только в сравнительно близкий Макао, но даже через океан — в американские Лас-Вегас и Атлантик-Сити).

Тогда, просчитав все имевшиеся денежные потери, сингапурские власти все же решили наступить на горло своей «антиазартной песне» и соорудили казино у себя — на острове Сентоса. С сингапурских граждан теперь берут отдельную плату за сам вход в казино (иностранцы денег за посещение подобного азартного заведения не платят, даже если вообще не садятся к столу). А теперь еще одно казино функционирует при самом роскошном сингапурском отеле «Марина Бей Сэндз», которое, правда, спрятано от греха подальше (точнее — поглубже) под землю..

Так уж традиционно сложилось, что у китайцев азартные игры (преимущественно — игра в казино) является любимым времяпрепровождением, и не учитывать этот фактор для сингапурских властей было бы просто непозволительно. А то зло и негатив, которые несут любые азартные игры, а не только баккара и рулетка, изощренная и эффективно работающая госмашина, созданная за эти годы в Сингапуре, вполне была способна контролировать. И в случае особой надобности — жестко пресекать.

И здесь раз я уж затронул тему казино и склонности многих сингапурцев к азартным играм, нельзя не упомянуть о таком «общественно-расслабляющем явлении», как проституция. Считать, что «этим делом» ребята-азиаты на полную катушку занимаются только в Бангкоке, Джакарте и в Маниле, — очень даже большое заблуждение. Поверьте (а мне пару раз доводилось участвовать вместе с сингапурскими полицейскими в профилактических рейдах по «краснофонарным точкам» города), что индустрия «плотских развлечений» работает в Сингапуре столь же слаженно и надежно, как и в столицах соседних с ним «развеселых» стран Юго-Восточной Азии.

Интересно, что проституция была довольно широко распространена в Сингапуре еще при британских властях, и связано это было прежде всего с тем, что когда город только осваивался англичанами и сюда прибыли первые колонисты, то это были преимущественно мужчины. Женщин на всех в Сингапуре не просто не хватало, а не было вообще. И тогда местные власти решили организовать ввоз заграничных проституток из Японии.

Тогда же британская администрация приняла специальный закон, легализующий проституцию. Но вот навязывание «эскортных услуг» уже рассматривалось в городе как дело наказуемое. Современные сингапурские начальники те старые британские законы тщательно изучили и в соответствии со своим морально-этическим кодексом чуть-чуть подправили. Каким образом? А просто сделали проституцию «регулируемой» и ограниченной рядом весьма жестких рамок.

Так, наиболее склонными к подработке своим телом оказались горничные и домработницы из Индонезии и Филиппин. Платили им сингапурские хозяева вроде бы неплохо, но дома у этих женщин оставались семьи, престарелые родители и частенько — собственные несовершеннолетние дети. В итоге сплошь и рядом тянуло таких представительниц женского пола на укрытую от постороннего взгляда панель, которую при желании в Сингапуре можно и сегодня отыскать.

Однако сейчас с подобными «подрабатывающими домработницами» разбирается в первую очередь тот, кто их себе в дом нанял. И если застукают ставшую уже членом одной из сингапурских семей филиппинку за «подработкой», ее тут же вышлют из страны без права въезда в Сингапур. А неосмотрительного хозяина накажут штрафом в несколько тысяч долларов. И уж совсем беспощадной карой грозит и самой домработнице, и ее хозяину беременность трудящейся на внеурочных работах. Наказание — также высылка с ребенком, если он к тому моменту появился на свет, и крупный штраф.

В то же время проституция официально в Сингапуре не запрещена, но каждая пожелавшая подобным образом зарабатывать дама обязательно должна быть официально зарегистрирована и иметь при себе медицинский сертификат, подтверждающий отсутствие у нее заразных болезней, особенно СПИДа.

Чем, на мой взгляд, Сингапур резко отличается от всех других успешно развивающихся стран — это безжалостным прагматизмом, который доходит порой до абсурда. И переплевывает самые нелепые американские или британские запреты и консервативные правила. Но никуда не денешься: именно с помощью такого жесточайшего прагматизма, как оказалось, можно успешно рассчитывать и планировать национальные экономические и финансовые программы, а также определять, куда в будущем Сингапуру двигаться и какими темпами.

Тщательное планирование — это основа основ любого сингапурского начинания, здесь нет места порыву или какому-то авантюристскому желанию одного из правителей («старшие товарищи-капиталисты» тут же рога пообломают и поставят «летающего в облаках» на место). Но зато если с согласия коллективного руководства принято какое-то решение «наверху», то все остальные обязаны выполнять его беспрекословно.

Да, вполне естественно, что недовольные таким ходом дела в Сингапуре есть. Но поскольку результаты — что в экономике, что в уровне жизни подавляющего большинства населения очень впечатляющие, то никто протестовать не лезет. И никаких революций в Сингапуре «замешивать» в низах народ даже не помышляет (хотя водятся здесь и ярые оппозиционеры, и даже их небольшие по численности группы — партии).

Тем самым, с одной стороны, сингапурское правительство еще раз демонстрирует свою авторитарную начинку (подумали, решили, поставили всех остальных сограждан перед свершившимся фактом — и вперед). А с другой — авторитаризм этот все-таки достаточно мягкий, о народе заботящийся и приносящий, как свидетельствует практика, населению только пользу. Как моральную (пускай себе играют в казино, кому неймется!), так и материальную (казино теперь свои, сингапурские, лишние денежки получает родной бюджет, а не американский или китайский).

Сингапурцам, как я уже отмечал, вообще все время все хочется просчитывать, планировать наперед, убедиться в том, что именно так, а не иначе будет хорошо и правильно. Причем не какой-то отдельно избранной группе граждан, а абсолютно всем. Сингапуру свойственна уникальная черта — никогда не останавливаться на достигнутом. Только вперед, только к новым достижениям, а о вчерашней победе надо забыть немедленно. И тогда новые победы придут сами собой — разумеется, при упорном труде и грамотном, вперед смотрящем менеджменте.

Но возникает резонный вопрос: а кто поведет страну вперед, в светлое сингапурское будущее? Естественно, подрастающее поколение, которое будет лучше, умнее, расчетливее и более приспособленным к реалиям современности, чем нынешнее, пусть и продвинутое, но все же постепенно отстающее от веяний времени поколение. А как с формированием этого самого «поколения будущего» быть? Каким образом его воспитывать и на приток каких «свежих кадров» надеяться?

4.3. «Каменные джунгли» человеческой души

Планируется, что к новым вершинам азиатского капиталистического будущего страну поведет «новая сингапурская семья». На нее надеялись сингапурские власти еще на заре создания государства, и ее же пытались «структурировать» в конце 70-х-начале 80-х годов прошлого века. Тогда впервые стали поощрять браки между наиболее интеллектуально одаренными гражданами Сингапура, с тем чтобы в «светлое будущее» отправить продвинутое и талантливое молодое поколение.

Но вот что в итоге из всего этого «семейно-планового хозяйства» получилось? За последние несколько лет каждый четвертый молодой сингапурец нашел себе подходящую пару вовсе не дома, а за границей, чего даже в помине не было каких-нибудь 15–20 лет назад. С чего бы это? Что, в самом Сингапуре даровитым и прилично зарабатывающим сингапурцам некого взять в жены? Или состоявшиеся дамочки-профессионалки, получающие ничуть не меньше давно уже финансово не бедствующих местных мужчин, сами не желают брать в мужья себе сингапуроподобных?

Давайте разберемся. Есть у меня один сингапурский знакомый по имени Ли Йео. Парень он хоть куда. Ему 43 года, зарплата у него — более 100 тысяч долларов в год, работает в солидной фирме по промышленному дизайну, ездит в командировки то в Австралию, то в Европу, то в Канаду с Америкой, имеет свою квартиру и престижную, по местным меркам, автомашину. Но вот с личной жизнью у него, прямо скажем, не сложилось.

Долго он рассылал свои резюме в различные брачные агентства и даже «выставлялся» на электронный просмотр потенциальным невестам с других континентов. Он свято верил в то, что стоящие женщины родной страны его непременно заметят, оценят и, разумеется, не пройдут мимо — по крайней мере в Интернете.

Но не тут-то было. Почему же сингапурские женщины им так и не заинтересовались? Сам Йео считает, что все дело в его внешней неказистости (ростом он всего чуть выше полутора метров) и отсутствии харизмы (как будто не в женихи он подавался, а в премьер-министры). И тогда обиженный на свою сингапурскую судьбу Йео решил попытать счастья за кордоном и предложить себя заграничным дамам. Ему не раз говорили, что за границей есть барышни, которым хотелось бы жить в уютной и процветающей стране, с состоятельным и состоявшимся мужем. Ну, а если повезет — то произвести на свет «продвинутое сингапурское потомство».

В итоге уже через пару месяцев после подачи своей заявки на «симпатичную девушку, желательно азиатку» мистер Йео выбрал себе подходящую пару — 23-летнюю жительницу вьетнамской деревушки без гроша за душой. Теперь же мадам Йео живет в Сингапуре, ни в чем себе не отказывает и уже родила своему супругу первенца.

Ежегодно, согласно местному управлению статистики, примерно 5–6 тысяч сингапурцев связывают себя брачными узами с иностранцами. И это, кстати, без учета тех сингапурцев, которые женятся за границей и в национальную статистику не попадают. При этом интеллектуальный и образовательный уровень сингапурцев-мужчин, обращающихся в брачные агентства, все время повышается. В то время как аналогичный показатель потенциальных жен для них из числа местных гражданок регулярно снижается.

Что здесь немаловажно. Согласно проведенным опросам, каждый второй сингапурец в возрасте от 30 до 45 лет, который обращается в брачное агентство в поисках пары, в первую очередь обращает внимание не на личные качества будущей супруги (рост, расовая принадлежность, интеллект, образованность), а на ее желание присматривать за пожилыми родителями суженого (прежде всего — за матерями).

Дело в том, что, продолжая заниматься карьерой, сингапурец физически не имеет сил и времени на домашние дела. Да и стареет новоявленный супруг, который женится в возрасте 40–45 лет, куда быстрее, чем молодая супруга. В итоге «правильный и прагматичный» сингапурский мужчина думает не только о продолжении своего рода, но и о своей старости, а также об уходе за своими престарелыми родителями.

А еще сингапурские мужчины считают, что филиппинки, вьетнамки или китаянки более чувствительные, терпеливые, заботливые, чем поглощенные карьерой и профессиональным ростом сингапурки. Для среднестатистического сингапурского мужчины очень важно, чтобы будущая супруга на первый план ставила заботу о семье и муже, а уже потом мечтала о кондоминиуме, машине и заграничном отдыхе.

К тому же мало найдется молодых женщин в Сингапуре, которые захотели бы переехать жить к своему супругу, который в 3-4-комнатной квартире живет с родителями да еще парой братьев или сестер. А вот иностранки на подобные варианты соглашаются без раздумий. Потому как у себя во Вьетнаме или на Филиппинах они живут в куда более стесненных условиях и имеют совершенно другие финансовые возможности.

Жены-иностранки приоритетными считают такие требования к сингапурским мужьям: обязательно уделять им внимание и не «гулять на стороне». Также им хочется, чтобы их «не колотили» (что сплошь и рядом встречается в их собственных странах) и не жадничали, когда дело касается покупок, посещения магазинов модной одежды или семейного отдыха.

Немало способствуют желанию сингапурских мужчин найти себе супругу за границей (а в стране действует около 40 брачных контор, которые специализируются именно на поиске невест за рубежом) их довольно частые — по сравнению с сингапурскими женщинами — поездки в другие страны в командировки.

Добавлю к этому тот факт, что свыше 80 тысяч сингапурских мужчин, согласно статистике, ищут себе жен за границей с помощью Интернета и отправляются в тот же Китай или на Филиппины, после того как весьма продолжительно «виртуально общаются» с потенциальными невестами.

Как опять-таки свидетельствует статистика, наибольшим спросом у сингапурских мужчин пользуются женщины из Малайзии, Индонезии (что вполне естественно — это ведь ближайшие соседи) и Китая. В последние пару лет значительно вырос спрос у них на невест из Вьетнама, Филиппин и Таиланда. Возрастной разброс при этом бывает следующим: сингапурский мужчина, ищущий супругу за границей, — это, как правило, состоявшийся профессионал в возрасте от 35 до 45 лет. А вот «заказывают» такие женихи себе будущую супругу возрастом не старше 25–26 лет (но и не моложе 18–19 лет).

А как же на все это смотрят и реагируют сингапурские женщины? Интересуют ли их мужчины из-за рубежа? Здесь вновь на первый план выходят семейные традиции, которые сингапурки — особенно китайская их часть — не просто свято соблюдают, но и ставят их во главу угла в отношениях с мужчинами, особенно иностранцами.

К примеру, для сингапурской женщины вовсе не проблема развестись (или попросту перестать встречаться с мужчиной, если они не были ранее расписаны) с молодым человеком из другой страны, если он вдруг захочет по каким-то причинам покинуть Сингапур, что, соответственно, лишит сингапурку возможности часто навещать своих пожилых родителей или братьев-сестер (мужчина при этом — дело десятое по степени важности).

Между тем число сингапурок, которые вышли замуж за иностранцев, за прошедшие пять лет выросло примерно на четверть (это около 1,5–2 тысяч в год). Кстати, если посмотреть на социальный профиль тех, кто заключает в Сингапуре браки, и тех, кто остается одиноким, то выясняется вот что. Больше всего холостяков встречается среди мужчин с низким уровнем образования (по сингапурским, разумеется, меркам — 1 то есть без университетского диплома) и женщин, имеющих высшее образование.

Особенно много в Сингапуре незамужних женщин в возрасте 26–35 лет, только что закончивших университет и начавших профессиональную карьеру. Если сингапурские мужчины сравнительно легко находят себе жен в странах, где уровень жизни значительно ниже сингапурского, то для сингапурских женщин подобный путь поиска спутника жизни является абсолютно неприемлемым.

Ко всему прочему, образованная и прилично зарабатывающая сингапурка, имеющая стабильную и перспективную работу, вовсе не собирается менять все это на весьма сомнительную возможность быть замужем или иметь детей.

Одна моя сингапурская знакомая Мэри, имеющая прилично оплачиваемую работу, как-то откровенно призналась: «Я просто не хочу выходить замуж за банкомат и кредитную карточку.

Я хочу романтики, ухаживаний, человеческой поддержки, схожести чувств мужчины и женщины. Но ничего подобного в сингапурских мужчинах мне пока встретить не довелось».

Поэтому неудивительно, что стабильно растет число син-] гапурских молодых женщин, которые выходят замуж, оказавшись за границей на учебе или на профессиональной стажи-] ровке (больше всего таких браков заключается в США, странах Западной Европы и Австралии).

В той же Америке больше всего подобных браков приходится на штаты Калифорния и Гавайи (то есть там, где процент азиатского населения достаточно велик). А в Европе — это Швейцария, Люксембург и Австрия, то есть небольшие, но в то же время финансово процветающие государства, где приехавшая из Сингапура работница банка или менеджер чувствует себя весьма комфортно и спокойно. Да и потенциальный супруг — выходец из благополучной страны — вряд ли позарится в случае брака на банковский счет будущей жены.

Если еще 20 лет назад сингапурки встречались с иностранцами крайне редко, то сейчас подобным уже никого не удивишь. Более того — все больше сингапурок считают, что породниться с европейцем, американцем или австралийцем куда интереснее, экзотичнее и перспективнее, чем выйти замуж за своего китайского и малайского соотечественника.

Замечу попутно, что почти все сингапурки, с которыми мне доводилось встречаться и беседовать на подобные темы за время моих многократных посещений этой страны, считали, что настоящий мужчина прежде всего не должен быть «маменькиным сынком» (деньги, карьера и все остальное для них в «настоящем мужчине» — на втором плане). И с ним должно быть надежно и безопасно. А если среди своих соотечественников они подобных вариантов найти не могут, то без каких-либо комплексов эти эмансипированные и самостоятельные молодые женщины обращают свои взоры к загранице.

Те же, кто женится в Сингапуре «на своих», соблюдают строгие и давно уже устоявшиеся правила организации свадеб и дальнейшей жизни молодоженов. По своим личным впечатлениям могу утверждать, что очень красиво и элегантно проводят национальные брачные церемонии в индийских и малайских кварталах. Но наиболее типичными для Сингапура все-таки являются свадьбы китайские, проводимые по старинным канонам.

Безусловно, традиционная китайская свадьба сильно видоизменилась за последние десятилетия, но каждый ее элемент по-прежнему предельно символичен, ритуально строг и несет в себе глубокий философский смысл. Сингапурцы очень тщательно подходят не только к выбору супруга, но и к таким вроде бы мелочам, как дата свадьбы (ее определяют согласно лунному календарю и в зависимости от знака зодиака новобрачных).

Все важнейшие атрибуты свадебного торжества, включая приглашения, рассылаемые гостям, подарки, упаковку колец и свадебного платья невесты, должны быть (исключительно для будущего счастья новобрачных) красного цвета. С ним у китайцев ассоциируется процветание и крепкая любовь. Обычно сингапурец должен в день свадьбы посетить дом невесты и выкупить ее у подруг, вручив каждой из них красный конверт с «отступными» деньгами.

Само же бракосочетание всегда проводится во второй половине часа для того, чтобы по жизни молодожены шли всегда только вверх к новым свершениям — как это делают стрелки часов. На свадьбе у сингапурской невесты должно быть как минимум три платья: белое — для самой свадебной церемонии, китайское традиционное для свадебного приема, и еще одно надевается перед тем, как невеста уходит с приема, чтобы вступить в новую для себя супружескую жизнь.

Для сингапурской свадьбы самым главным считается не процесс «расписывания», а прием гостей, где родне жениха и невесты ну никак нельзя ударить лицом в грязь. Считается к тому же, что от того, как это мероприятие пройдет, во многом зависит и семейное счастье молодоженов. Меню свадебного стола обязательно в Сингапуре должно включать 12 блюд, и каждое из них специально подбирается так, чтобы доставить радость не только самим молодоженам, но и всем приглашенным гостям.

С подарками на сингапурской свадьбе тоже все заранее определено: родители должны подарить молодоженам кровать с комплектами постельного белья, а все остальные, включая близких и дальних родственников, приносят красные конверты с деньгами. Причем сумма должна обязательно включать цифру «8» — китайский символ счастья и процветания. Кто и сколько денег принес на свадьбу — не принципиально, но считается, что, чем презентовать бесконечное количество ваз, шкатулок, наборов посуды или одежду, лучше вручить новобрачным деньги, а они сами уже разберутся, что на них приобрести.

Так что же получается: человеческая душа настоящего сингапурца — это сплошные потемки для иностранца? И вроде бы существует она сама по себе, в полном отрыве от того, что человека в этой стране окружает? Так оно и есть, но не совсем. Да, внутренний мир сингапурца на самом деле достаточно закрыт от постороннего взгляда. Но зато через внешний облик этого города о сингапурцах и об их стране можно узнать много любопытного.

4.4. Европейский лоск азиатских фасадов

Архитектурное лицо Сингапура — это и открытая книга, и в то же время — никем до сих пор неразгаданная тайна. Практически все классические, колониального стиля постройки этого государства сосредоточены в районе Паданг — на обширном зеленом поле, где когда-то, еще во времена Раффлза, мирно паслись коровы.

В центре города до сих пор выделяется своей помпезностью и внешним лоском отель под названием «Фуллертон». Был он сооружен на месте бывшего военного форта, а назван этот форт в честь сэра Роберта Фуллертона, первого губернатора поселений в Малаккском проливе и построен он был еще в 1829 году для защиты Сингапура от нападений пиратов.

На его крыше раньше размещался мощный маяк, который в давние времена служил четким ориентиром для приплывавших в бухту судов. Разобрали его в 1978 году, и с тех пор на крыше теперь уже отеля установлены мерцающие ночью темно-желтые лампы, гармонично сочетающиеся с общей иллюминацией всего делового района Сингапура.

Гостиница «Фуллертон» — это фактически сама история Сингапура, нечто современно-традиционное, без чего город нынешний представить себе просто невозможно. Когда на месте, где сейчас находится этот отель, был сооружен военный форт, местные купцы сразу же потребовали убрать оттуда солдат и разместить там склады для товаров. В итоге военный гарнизон перевели на остров Сентоса (сегодня здесь находится туристическо-развлекательный центр Сингапура), а сам «Фуллертон» стал тогда ключевой точкой всей городской торговли и купеческих сделок.

В дальнейшем перед строением форта возникла площадь, ставшая сердцем острова, местом, где ежедневно ровно в два часа пополудни собирались торговцы, официальные лица города, приезжие деловые люди. Именно здесь они могли заключать свои сделки, обсуждать текущие события и прицениваться к строившемуся неподалеку «жилому фонду для состоятельных граждан».

Когда же в 1919 году Сингапур отмечал столетие со дня своего основания, было решено соорудить самое величественное здание города — особняк «Фуллертон». Впрочем, называть его нельзя по большому счету ни особняком, ни дворцом, ни просто обычным административным зданием. Это нечто среднее между помпезным зданием Музея искусств какой-то европейской столицы и кричащей демонстрацией мощи и богатства некогда никому не известного островка на самом оконечнике Малаккского полуострова.

Лондонский архитектор Мейджор Кейс использовал при строительстве этого здания элементы классического греческого зодчества, стремясь передать с помощью многочисленных колонн, портиков, резьбы по камню былую власть и силу некогда великой европейской империи. Строили это здание более пяти лет, и обошлось оно в сумму, превышавшую 5 млн долларов, — в три раза дороже, чем изначально планировалось.

Впоследствии исторически сложилось, что именно «Фуллертон» стал местом, где происходили важнейшие события, связанные с судьбой острова, — от сдачи в 1942 году губернатором Шентоном Томасом Сингапура вошедшим в город японцам до провозглашения перед этим зданием независимости новой страны. А собравшаяся у «Фуллертона» многотысячная толпа восторженно скандировала «Мердека», что в переводе с малайского значит «независимость».

Интересно, что вплоть до 1996 года в этом здании размещался Главный почтамт Сингапура, затем здесь располагались Торговая палата, Налоговая администрация и частный банк. И только сравнительно недавно тут обустроился один из лучших и самых величественных отелей в городе. Когда это здание было переделано под отель, то стало ясно: у «Фуллертона» начинается абсолютно новая жизнь, к которой ему до сих пор приходится приноравливаться и которая не всеми в Сингапуре понята и принята.

Но даже если бы в этом отеле-дворце не было обслуживающего персонала, ресторанов, шикарного бассейна под открытым звездным небом, сюда все равно бы, думаю, приезжали гости. Потому что «Фуллертон» говорит об этом острове почти все, что о нем можно сказать, и даже то, чего словами не передать.

А по обеим сторонам отеля «Фуллертон» раскинулись два исторических моста — Кавено и Андерсон. Названы они так по фамилиям бывших британских губернаторов, и именно по этим величественным мостам можно подобраться к трибунам комплекса, где проводятся автогонки «Формулы-1», а также к культурно-развлекательному комплексу «Эспланада».

Чуть поодаль находится величественный театр «Виктория» и концертный зал, которые были возведены в середине XIX века. Рядом с ним — Музей азиатской цивилизации, а также старое здание Парламента Сингапура.

Любопытно, что статуя слона, находящаяся прямо перед зданием Парламента, была установлена здесь в честь визита короля Таиланда (тогда эта страна называлась Сиамом) Чулалонгхорна. Он ее подарил сингапурцам как символ благосостояния, богатства и процветания, тем самым пожелав уже тогда Сингапуру стать в будущем независимым, самостоятельным и успешным государством.

Здание сингапурского парламента, как и целый ряд других колониальных построек в городе, было сооружено ирландским архитектором Джорджем Коулменом. У него вообще был своего рода личный подряд на придание этой британской колонии законченного и гармоничного вида. А работы свои он вел здесь в течение 17 лет — по 1841 год. Первоначально в здании Парламента размещалась контора голландского купца Джона Макселла, потом сюда переехал городской суд, и уже когда Сингапур стал независимым, то там заседало народное собрание.

В принципе, все первые архитекторы, отстраивавшие Сингапур, приехали сюда из Европы. Помимо Коулмена, который спроектировал Армянскую церковь, иностранцы — фирма Swan Maclaren — занимались переделкой самого помпезного и знаменитого ныне отеля в Сингапуре — «Раффлз». Также здесь много строили французы, а двое из них (Лотар и Ленен) основали здесь католическую школу для мальчиков, в которой нынче расположен местный Музей искусств.

Опять-таки по французским лекалам было сооружено здание местного городского совета, которое строилось в конце 20-х годов прошлого столетия. В нем планируется разместить Национальную художественную галерею. Фасад этого здания украшен мощными коринфскими колоннами, и само оно является одним из самых запоминающихся и величественных во всем городе.

Также под французским влиянием перестраивался и отель «Раффлз», в котором давно уже узнается больше чисто азиатских мотивов, нежели типично колониальных британских архитектурных черт. Так вот: «Раффлз» проектировали три брата-армянина, которые, попав в Сингапур в конце XIX века, приобрели себе дом как раз на том месте, где сегодня находится всемирно известный отель.

Постепенно дом этот «расползался» в стороны, его «крылья» перекраивались и вскоре приобрели законченный вид и стиль французского ренессанса. Сегодня этот самый престижный отель города, который останется таковым, даже если неподалеку настроят в ближайшие годы вычурных, дорогостоящих и экстравагантных зданий, имеет три этажа и 103 номера.

Посетив «Раффлз» в далеком 1888 году и проведя ночь в отеле на безразмерной пуховой перине, молодой и тогда еще мало кому известный писатель Редьярд Киплинг написал своему приятелю: «Если доведется посетить Сингапур, то останавливайся в «Раффлз». И обязательно сходи здесь на завтрак». Еще через десять лет именно на входе в «Раффлз» были установлены первые электрические лампочки в городе, под потолком подвешены диковинные для того времени вентиляторы, а в ресторан отеля был опять-таки впервые во всей Азии приглашен французский повар.

В 1921 году в отеле «Раффлз» остановился знаменитый английский писатель Сомерсет Моэм, который прославился позднее своими удивительными по точности наблюдений повестями о жизни Юго-Восточной Азии и колониальных порядках тех времен. Говорят, что он очень любил каждый день в обеденное время выходить во двор гостиницы и прятаться от солнца под раскидистым сандаловым деревом — оттуда ему были слышны все последние сплетни Сингапура, обсуждавшиеся завсегдатаями отеля без какого-либо опасения быть услышанными. И уж тем более включенными впоследствии в литературное произведение.

Кстати, судьба Моэма удивительным образом связана не только с сингапурской, но и с российской историей. Родился он в Париже, образование получил в Гейдельбергском университете, избежал призыва на фронт в Первую мировую войну из-за маленького роста (всего 152 см). Тем не менее он оказался востребованным британской разведкой, куда и поступил на секретную службу.

Сначала он шпионил на англичан в Швейцарии (при этом успевая поражать литературный мир своими прекрасными произведениями). А затем руководство британской разведки решило направить писателя в Россию. Туда он приехал летом 1917 года с американским подложным паспортом, огромной суммой денег (21 тысяча долларов, на нее в те времена в России можно было прожить лет десять, ни в чем себе не отказывая) и четкими инструкциями — ни в коем случае не допустить прихода большевиков к власти.

Именно Сомерсет Моэм привез британскому премьеру Ллойд-Джорджу в Лондон письмо от тогдашнего главы Временного правительства Александра Керенского с просьбой о помощи. Но англичане Керенскому решили не помогать, а сам Моэм, как оказалось, заболел в России туберкулезом. В итоге известный писатель, шпион и путешественник, влюбившийся в Сингапур раз и навсегда, скончался в возрасте 91 года в Швейцарских Альпах от тяжелого легочного заболевания, мечтая до последних дней своей жизни вновь вернуться в столь манившую его Юго-Восточную Азию.

Последний владелец отеля «Раффлз» — выходец семьи Аршака Саркисова, одного из четырех братьев, реставрировавших гостиницу, — скончался в 1931 году. Тогда же отель стал собственностью товарищества граждан города, заинтересованных в том, чтобы традиции и слава отеля «Раффлз» сохранились в будущем. Когда в 1945 году англичане вернулись в Сингапур после трех лет пребывания в городе японской армии, отель «Раффлз» был превращен в транзитный лагерь для военнопленных японцев, где они содержались перед отправкой на родину.

В этом отеле останавливались королева Великобритании Елизавета II, актрисы Элизабет Тейлор и Мэрилин Монро, многие знаменитые политики, ученые, спортсмены. На праздновании столетия с момента открытия отеля все желавшие могли сфотографироваться со специально привезенным для этой цели белым тигром. Его усадили тогда прямо на бильярдный стол, и за новогоднюю ночь с ним запечатлелось на память свыше 300 самых знаменитых постояльцев «Раффлз».

Но, разумеется, не только французские классические мотивы сохранились в архитектурном облике Сингапура. Многое здесь унаследовано было и от классического римского и греческого зодчества (к примеру, здание Музея искусств, который своим фасадом похож на собор Св. Петра в Риме).

И, наверное, самое любопытное в этом «архитектурном континентальном обмене» между Европой и Сингапуром состоит в том, что если в XVII–XIX веках «зодческое братство» было ориентировано исключительно на азиатское направление, то теперь все больше задумок и идей архитекторов, работающих над различными зданиями и комплексами в Сингапуре, весьма успешно используются в старушке-Европе.

Что же касается судьбы старого здания Парламента, то, поскольку число заседателей в стране стабильно росло, у них появлялось все больше помощников и секретарей, то все они уже чисто физически не помещались в старые тесные кабинеты. Поэтому сравнительно недавно было построено новое здание Парламента (прямо позади старого), где теперь и вершат судьбы сингапурцев местные народные избранники.

А вот история застройки мусульманских кварталов Сингапура тесно связана с колониальными временами. Получив от англичан денежки за аренду Сингапура, султан Джохора выделил часть этих средств на сооружение мечети. Построили ее еще в 1826 году, но через сто лет снесли и воздвигли на ее месте новое здание. Архитектор проекта — ирландец Д. Сантри — предложил покрыть золотыми пластинами купол Султанской мечети. Благодаря этому решению она и по сей день видна фактически из любой точки города.

Купол мечети опоясан нынче донышками от стеклянных бутылок, а внутри на полу расстелен ковер — подарок короля Саудовской Аравии. Здесь местная мусульманская община отмечает все основные праздники, включая Рамадан и Хари Райя — торжество по случаю окончания поста. А к северу от мечети находится султанский дворец Истана Кампонг-Глам. Его построил султан Али, сын того самого султана Хуссейна, который и отдал англичанам Сингапур.

Застраивая Сингапур новыми многоэтажными домами, архитекторы вряд ли всерьез задумывались над тем, что на этой территории когда-то царствовал животный и растительный мир настоящих тропических джунглей. О нем вспоминали только, глядя на старинные гравюры времен Томаса Раффлза. Да и то, если вдруг выяснялось, что в каком-то новом районе города-государства некогда водились тигры, слоны с носорогами или росли диковинные деревья и кустарники.

А между тем… Как-то придя в гости к одному сингапурскому приятелю в 20-этажный кондоминиум, я увидел внизу возле лифта такое любопытное объявление: «В квартире 36 сегодня была обнаружена обезьяна. Если она обнаружится в вашей квартире, то, пожалуйста, оповестите об этом дирекцию дома и сами примите соответствующие меры по ее задержанию».

Оказалось, что длиннохвостая макака просто решила вернуть себе то, что у нее отняли люди, застроившие некогда густые лесные массивы. Помимо этих бестий, хватающих все, что под лапу попало, в квартиры и частные жилища сингапурцев регулярно вторгаются ящерицы гекконы, диковинные птицы, жуки-носороги и прочая живность. А ведь еще в 1860 году в самом центре Сингапура свободно прогуливались тигры и слоны, причем, согласно хронике, последний тигр на территории Сингапура был убит прямо на входе в гостиницу «Раффлз» в 1920 году.

Нынче же часть животных свободно переходит границу Сингапура с Малайзией, спасаясь от расширения малайских пальмовых плантаций. В 1990 году самый настоящий, внушительных размеров азиатский слон вплавь перебрался через Джохорский пролив и оказался на одном из маленьких островков, принадлежащих Сингапуру. Тогда его несколько часов ловила целая команда спасателей и, поймав, вновь вернула его в Малайзию — на историческую родину.

Все чаще наблюдаются набеги диких свиней из Малайзии, которые облюбовали зеленые поля для гольфа — там они очень комфортно себя ощущают. Добавим сюда леопардовую кошку, сумчатого медведя, прилетающих с острова Борнео птиц-носорогов, которые все чаще пробираются в квартиры сингапурцев, живут у них на лоджиях-балконах. Да и в центре города их можно увидеть столь же часто, как и в дикой природе — их естественной среде обитания.

Но больше всего сингапурцы страдают от нашествий змей, в том числе и таких опасных, как плюющаяся черная кобра и пятнистый питон. Что любопытно: попадают они в Сингапур через разветвленную канализационную систему и могут передвигаться под городом на значительные расстояния. Если им надоедает кормиться мелкими обезьянами или птицами, то они перемещаются ближе к человеческому жилью, где можно поживиться собаками, кошками и крысами.

Сплошь и рядом сингапурские строительные рабочие выуживают из канализационных труб питонов по три-четыре метра длиной. Частенько их ловят и на территории сингапурского зоопарка, когда пятнистые пресмыкающиеся пытаются пообедать водоплавающей птицей или диковинными мелкими грызунами. А на северном побережье Сингапура в мангровых зарослях ежегодно растет поголовье крокодилов, которые также по трубам и дождевым желобам перемещаются все ближе к человеческому жилью.

Заплывают они и в реку Сингапур, периодически пугая сидящих в барах или ресторанах у самой воды мирных посетителей. Но наибольшую опасность для здоровья и жизни обитателей города представляют отнюдь не кобры с питонами, а самые обыкновенные комары. Разносчик лихорадки денге, местный комар особенно стремится именно к жилым домам.

И если в квартире сингапурца есть места, где скапливается вода или из-за повышенной влажности образуется плесень, то местный профилактический медицинский комитет может выписать такому беспечному жильцу немалый штраф (как потворствующему размножению комаров).

4.5. Под сенью святынь Цзи

А еще сами сингапурцы и гости острова очень любят посещать различные музеи. Обычно при слове «музей» возникает желание побывать на выставке где-нибудь в Париже, Мадриде, Лондоне или Вашингтоне, но никак не в современном азиатском мегаполисе. Ведь у него и истории вроде бы никакой нет, нет ничего, что может вызвать интерес у любителей прикладного искусства, литературы, архитектуры или музыки.

И тем не менее свою «музейную нишу» сингапурцы раскрутили по самому высшему разряду. Музеи здесь — на любой вкус, и даже самый привередливый посетитель найдет здесь то, чего не сыскать ни в одном другом городе мира. Здесь есть Музей искусств с очень приличной коллекцией азиатского современного дизайна, Музей азиатских цивилизаций, китайский и малайский культурные центры национального наследия, Музей этнической группы пернакан, Центр «Открытия Сингапура» — самый уникальный и оснащенный последними техническими «примочками» уголок истории острова и его развития.

В Музее азиатских цивилизаций можно детально познакомиться с тем, кто и как попал несколько веков назад в Сингапур, как жили в те годы выходцы из Южного Китая, Южной Индии и Цейлона. Здесь собраны уникальные предметы обихода, посуда, ювелирные украшения, одежда самых разнообразных азиатских народов и этнических групп, подарки и памятные вещи из коллекций индийских махарадж и цинских царей, могольских правителей и европейских колонизаторов.

В Сингапуре, в Чайна-тауне, есть единственный во всей Азии, да и во всем мире Тибетский музей Цзи. В нем собраны фигурки святых, предметы культа, амулеты и символические предметы древнего Тибета. Загадочные маски, выпуклые изображения божеств, шкатулки и ажурные ящички, деревянные и костяные подвески, ракушки и глиняные изваяния человеческих лиц и фигур — все это имеет глубокий символический смысл. И не случайно, что именно в этот музей больше всего приходит посетителей из Японии, Южной Кореи и континентального Китая.

Есть в Сингапуре несколько весьма любопытных музеев и экспозиций, рассказывающих и об истории Второй мировой войны в этих краях (о которой в той же Америке, Европе и уж тем более в России вообще мало что известно), музей шанхайских детских игрушек и филателии, значков и коллекций бабочек, музей биосферы и прикладных наук. Даже для беглого их осмотра понадобится больше двух недель, да и то если тому будут благоприятствовать таинственные знаки древних китайских философских учений…

4.6. Фэн-шуй тебе с палочкой благовоний в помощь

Говоря же о наиболее привлекательных с архитектурной точки зрения зданиях в Сингапуре, стоит помнить о том, что подавляющее большинство из них в этом городе-государстве построено исключительно по законам фэн-шуй. Говорят об этом и в Европе, и в Америке нынче многие, ссылаются на фэн-шуй даже чаще, чем на изречения мудрого Конфуция. Но что и к чему здесь на самом деле — разбираются лишь единицы.

Фэн-шуй — это давнее и весьма запутанное, если смотреть с философской «колокольни», восточное искусство размещать не только постройки, но и другие предметы в пространстве, преследуя очень конкретные цели.

Когда-то мастера фэн-шуй сидели в Сингапуре на специально отведенных им участках в китайском квартале и всех желавших знакомили с тем, как лучше разместить мебель в офисе или квартире, где построить свой дом и как правильнее припарковать в городе машину (если она у вас имеется).

Теперь помешательство на фэн-шуй и его практическом применении достигло в Сингапуре невиданных ранее масштабов. К примеру, уже давно принято, чтобы все углы сингапурских небоскребов были исключительно закругленными, а не резко торчащими во все стороны, как лодыжки и лопатки мучающейся лечебным голоданием модели. К тому же, согласно теории фэн-шуй, острые углы — это некий символ несчастья, а кому захочется жить в самом чистом и «правильном» на земле городе, если вот-вот беда может нагрянуть из-за всех этих неправильных несчастливых углов?

По правилам фэн-шуй был построен и весь комплекс зданий «делового курорта» Сингапура — «Марина Бей Сэндс». В него входит отель из трех башен, напоминающих китайские ворота, на верхней «перекладине» которых находится летний сад и открытый бассейн. Все это заброшено дизайнерами на высоту 57-го этажа, откуда открывается потрясающий вид на весь город, а через дорогу построен деловой и выставочный центр.

Кстати, сам факт сооружения гостинично-выставочного «лица Сингапура» — комплекса «Марина Бей Сэндс» — это своего рода «эксклюзивная танцплощадка острова». Именно там можно почувствовать бешеный ритм, энергичный пульс, амбициозность этого острова, осознать, почему он живет именно так, а не иначе. И зачем его жителям это нужно — рваться в какие-то неведомые высоты, до которых другим народам и странам нет никакого дела.

С учетом покупки участка земли сооружение этого уникального комплекса обошлось почти в 6 млрд долларов, строительство отеля велось со скоростью одного этажа за четыре дня. А на территории «летающего в облаках» 150-метрового бассейна (он самый большой в мире и находится на высоте более 150 м) могут спокойно уместиться четыре аэробуса-гиганта А-380.

Для «кулинарной приманки» гостей в рестораны «Марины» приглашены лучшие повара мира — из Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Парижа, Барселоны, Сиднея, а также свои шефы-умельцы высшего класса. А еще в этом комплексе сооружен настоящий каток с искусственным льдом, размещено более двух сотен самых роскошных магазинов популярнейших мировых брендов, бары и ночные клубы. И, конечно же, самое привлекательное для гостей острова (коренных сингапурцев сюда ходит все-таки гораздо меньше) — казино.

По вечерам прямо перед отелем устраивается одно из самых удивительных в мире лазерных шоу, в котором рассказывается понемножку обо всем — истории Сингапура, его людях, философии их жизни и мышления, самых высоких человеческих чувствах. И все это невесомо парит в воздухе на фоне горящего вдалеке силуэта отеля «Фуллертон», Банковского района Сингапура с его вычурными небоскребами и мерцающей головой того самого львенка Мерлайона, который дал острову название.

А с тыловой части этого комплекса смонтировано так называемое Око дождя — это громадная чаша диаметром 22 м и глубиной более 5 м. Туристы почему-то считают, что это некий «фонтан желаний» местного розлива, и поэтому бросают туда «на счастье» монетки. Кому-то кажется, что он тем самым гарантирует себе еще одно попадание в окрестные магазины, кому-то хочется вернуться в «трехногий» отель «Марина Бей Сэндс», а кто-то просто верит в силу фэн-шуй и следует приносящим удачу правилам.

Кстати, насчет «большого финансового счастья» устроители Ока дождя действительно не прогадали. За год из «чрева» этой чаши работники отеля извлекают по 15–20 тысяч долларов монетами самого различного достоинства, а тратятся они на помощь детям с тяжелыми заболеваниями. Раз в неделю вручную чаша приводится в порядок, воду из нее выпускают, а денежки, оказавшиеся в фонтане, тщательно собирают и относят в соседний банк.

Вдохновившись фэн-шуй, можно с удовольствием понаблюдать за тем, как падает сверху вода, — желательно найти для этого какой-нибудь водопад, в идеале настоящий, природный, но подойдет и искусственный. Или фонтан, или обыкновенный душ, постоять под которым в жаркий тропический день — настоящее удовольствие. Поэтому в самом центре Сингапура был возведен большой фонтан, символизирующий радость, которую доставляют нам деньги и другие материальные блага (к примеру, квартира в Париже или банковский счет в Лондоне).

Но сингапурский «фонтан счастья» был сделан весьма необычно: в нем 37 струй, стоил он 13 млн местных долларов, а всем тем, кому с богатством пока не очень повезло, предлагается по все тем же заповедям фэн-шуй три раза объехать вокруг сего источника (но обязательно по часовой стрелке). И тогда все дела пойдут у вас как по маслу, а главное — в ваши, а не чьи-то карманы потекут в большом количестве денежные знаки.

А теперь — кое-что любопытное о сингапурских деньгах. Весьма интересна история появления денежных банкнот в современном Сингапуре. Первые купюры были отпечатаны в стране только в 1967 году, и на всей серии банкнот номиналом от 1 до 10000 сингапурских долларов были изображены разные виды орхидей. Через десять лет выпустили серию купюр того же номинала с изображением птиц (заменив при этом 25-долларовую банкноту на 20-долларовую). А в середине 1980-х годов появились уже купюры с изображением кораблей (остров ведь как-никак, и один из крупнейших торговых портов мира!).

Тогда же убрали из обращения 20-долларовую купюру, но зато появилась монета номиналом в 2 доллара. Вся серия денежных знаков была выпущена в честь торгового флота страны, который и сделал Сингапур одним из важнейших в мире перекрестков торговых путей. А в 1999 году в Сингапуре были выпущены новые купюры с портретом одного и того же человека — первого президента страны Юсефа бин Исхака. На оборотной стороне каждой из купюр символически изображены основные направления развития страны, которым правительство уделяет приоритетное внимание: спорт, образование, культура, молодежь, экономика. Также там можно увидеть изображение правительственных зданий, откуда власть руководит всеми этими процессами.

К 25-летию независимости Сингапура была выпущена банкнота номиналом в 50 долларов, для изготовления которой впервые в истории страны были использованы полимеры, практически исключающие подделку денежных знаков.

И еще об одном курьезе: в Сингапуре имеет полноправное хождение валюта султаната Брунея, причем в полном паритете с сингапурским долларом (также и в Брунее принимают один к одному сингапурскую валюту). А в 2007 году в честь 40-летия существования совместной денежной единицы была выпущена 20-долларовая банкнота, которая принимается на одинаковых основаниях и в Брунее, и в Сингапуре.

И вот что в «денежном сингапурском измерении» любопытно. Когда впервые попадаешь в Сингапур и получаешь сдачу в виде монеты в один сингапурский доллар, то сразу же обращаешь внимание на ее весьма необычную форму. Она представляет собой восьмиугольник внутри круга. Почему именно такая странная форма, и что она означает? Просто когда строили сингапурское метро, то через тоннели, по мнению одного из знатоков фэн-шуй, из Сингапура могло уйти все его богатство. Ну как такое можно было допустить? И вообще — что значит «могло бы», если об этом говорит уважаемый человек, разбирающийся во всех замысловатых хитросплетениях фэн-шуй? В итоге на самом «верху» было принято решение как-то уравновесить уходящую внутрь Земли энергию. И для этого отчеканили эти самые долларовые монеты с древнекитайским знаком, который называется Багуа. Его смысл — круг должен как бы «сглаживать» восьмиугольники, чтобы и острые углы были не особо заметны, и с деньгами никаких проблем в стране не возникало.

Наверное, не совсем правильно отождествлять фэн-шуй с религиозными верованиями. Но поклонение богам, чему-то мистическому и не поддающемуся пониманию буквально в крови у сингапурцев. Так, они обожествляют огонь. И, как и многие другие народы мира, видят именно в огне и всем, что с ним связано, нечто неземное, а кем-то сверху посланное.

В своих ритуалах сингапурцы любят зажигать тонкие палочки с самыми разнообразными восточными благовониями. Такие зажженные палочки устанавливают у входа в жилище, офис, храм и даже в новые гостиницы или торговые комплексы. Они являются непременным атрибутом религиозных церемоний перед статуями, изображающими Будду и других божеств. А тот самый дымок от благовоний — своего рода знак благодарности всем им, пришедшим на нашу землю с небес и своим присутствием нас осчастлививших.

Обычно сингапурцы зажигают по три палочки, что символизирует единство неба, человека и подземного мира, куда человек после смерти отправляется в «новый путь». Но так они поступают с палочками, продающимися перед входом в храм или на обычном китайском базарчике. Если же помолиться и попросить благословения требуется по какому-то серьезному поводу (к примеру, при рождении сына или дне рождения важной персоны), то благовонные палочки могут достигать человеческого роста и быть до полуметра в диаметре.

Такие гигантские благовонные палочки изготавливаются по несколько месяцев, на них наносится четыре-пять слоев ароматической пасты, и потом уже каждая из них специально целыми неделями высушивается на солнце. Паста эта похожа на обычный детский пластилин. Но в нее добавляются различные смолы и порошок из древесной коры, которые не только укрепляют саму пасту (ее практически невозможно смыть и даже соскрести), но и обеспечивают потрясающий аромат, когда паста эта поджигается.

Большинство таких палочек украшается изображениями драконов, что символизирует человеческую преданность и мужскую силу. Палочки могут быть всех цветов — от ярко-красного до темно-зеленого. Если же эти палочки заказывают для религиозных церемоний женщины, то обычно на них изображается птица феникс — у нее оперение тоже самых разных Цветов и переливов.

Верхнюю часть таких огромных благовонных палочек заматывают в красную бумагу, и через эту «трубку мира», направленную вверх для общения с богами, вроде бы и должны дойти до них наши просьбы и пожелания. Их посылают в небеса как раз посредством такой палочки рядовые верующие граждане. Для этого внутрь такой палочки закладывают специальный благовонный порошок, который при возгорании и дает приятный аромат. Радуя тем самым и верующего, и тех, кто на небесах призван выполнить его земные просьбы.

Вспоминаю, что, когда я впервые попал в Сингапур, чуть ли не повсеместно можно было увидеть не только множество маленьких благовонных палочек, установленных перед статуэтками божеств и на входе практически в любой дом, но и огромные, курящиеся палочки-столбы, которые чадили, как самые настоящие гигантские самокрутки.

Однако позднее — главным образом из-за повышенной пожароопасности — сингапурское правительство запретило устанавливать такие благовонные атрибуты внутри храмов. Дело в том, что храмы полностью построены из дерева и могут мгновенно выгореть дотла, если огонь перекинется от благовонной палочки на его стены.

Пожар, кстати, вполне может возникнуть и при самом процессе изготовления благовонных палочек, особенно при самовозгорании ароматного порошка. А с учетом того, что в том же Чайна-тауне жилые строения расположены очень близко друг к другу, большой пожар может не просто быстро вспыхнуть на довольно значительной площади, но и в считаные секунды распространиться.

Именно из-за опасности возникновения пожаров искусство изготовления благовонных палочек в Сингапуре постепенно исчезает. И теперь подобные громадные столбы-божества больше покупают туристы — причем не для того, чтобы поджечь «трубку мира», а просто чтобы привезти домой в качестве сувенира. И там уже поставить в коридоре европейского или американского жилища как свидетельство посещения диковинного Сингапура и сохранения там древних местных традиций и обычаев.

А что касается самих благовонных палочек и их практического применения в Сингапуре, то о них частенько вспоминают под китайский Новый год. Празднуется он по лунному календарю сингапурцами китайского происхождения, и каждый год дата эта колеблется между январем и февралем. Традиционно Новый год самими сингапурцами именуется «праздником весны», который превращается по сути дела в красочный фольклорный фестиваль с живыми зарисовками древних мифов, ритуалами и обычаями, соблюдаемыми на протяжении веков.

Старики в Сингапуре перед самым наступлением Нового года торжественно провожают дух домашнего очага по имени Цзао Ван. Его принято отправлять к небесному нефритовому владыке — императору. При этом изображение Цзао Вана вырезают из бумаги, кладут аккуратно на алтарь, а губы его мажут вином и медом — чтобы жизнь была сладкой и веселой и чтобы Цзао Ван там, на небесах, потолковал с императором «по душам».

Потом это бумажное изображение сжигают, а возле входа в дом сингапурцы приклеивают перевернутые вверх ногами надписи с пожеланиями счастья и благополучия, выполненные золотой краской и непременно на красной бумаге. Почему надписи перевернуты? Да потому что в перевернутом виде иероглиф «счастье» читается как «наступил, пришел». То есть в новом году пусть будет счастье, но и в этом году (даром что вверх ногами) от счастья никто из сингапурцев не собирается отказываться.

Потом сингапурцы усаживаются за новогодний праздничный стол — и вновь все идет по древней традиции, но с небольшими поправками на современную, электронно-компьютерную эпоху. На стол обязательно ставят блюда с китайскими пельменями, рыбой, курицей в сладком соусе, разные сладости и традиционные восточные угощения. На каждую тарелку кладут апельсины и мандарины (их цвет — все то же «золото», то есть символ счастья и благополучия). Рыбу сингапурцы на Новый год едят не только потому, что это один из основных элементов их традиционного меню, но и потому, что иероглиф «рыба» созвучен в китайском языке слову «изобилие». Тогда же, за праздничным новогодним столом, детям вручают традиционные красные конверты. А в них, конечно же, лежат деньги, предназначенные для приобретения подарков.

В старые времена сингапурцы очень любили похулиганить — пострелять из хлопушек да поджечь красочные фейерверки. Для этого хлопушки привязывали одну за другой на длинный бамбуковый шест и поджигали их снизу. А дальше огонь уже распространялся сам вверх по шесту, и в результате хлопушки «стреляли» в воздух поочередно.

Этими хлопушками сингапурцы, согласно поверьям, как бы отпугивают лесное чудище по прозвищу Нянь, которое в новый год всегда пытается пробраться к людям в дом и кого-нибудь непременно похитить. А утром после наступления нового года сингапурцы отворяют в своих домах двери и окна, чтобы все плохое, что было в прошлом, обязательно ушло, а радость и счастье зашли в гости и остались на целый год.

Строго соблюдают сингапурцы и правила «десяти нельзя» — того, что под Новый год и сразу после его наступления делать не рекомендуется. К примеру, запрещается мыть полы и посуду, шить и пользоваться ножницами и ножами (оказывается, можно так отпугнуть удачу в Новом году). Нельзя произносить в присутствии других людей слова «смерть», «болезнь» и «неудача». Запрещено также уединяться в новогоднюю ночь и как-то обособляться от остальных членов семьи — подобное посчитают дурным тоном, и в Новом году такого человека непременно настигнут серьезные проблемы.

Обычно в Сингапуре китайский Новый год празднуют в течение двух недель — это такие семейные новогодние каникулы, когда всем родственникам и близким необходимо быть вместе и сообща радоваться жизни и празднику.

А заканчиваются новогодние праздники в Сингапуре по традиции Фестивалем фонариков. В этот день по улицам города расхаживают акробаты, процессии, изображающие дракона. А на балконах и у входов в дома сингапурцы вывешивают красные фонарики как символ нового счастья, удачи и радости.

Помимо красочного китайского Нового года сингапурцы празднуют и еще несколько важных для себя дат — вне зависимости от того, к какой этнической группе они принадлежат. В январе-феврале проходит традиционный индийский фестиваль Таипусам, участники которого поклоняются богу Муруга. Надо отметить, что божество это — весьма своеобразное. Муруга является символом терпения, стойкости и мужества, особенно в том, что касается перенесения человеком боли и физических страданий.

Так, с самого раннего утра сотни верующих индусов отправляются к храму Шри Шриниваса Перумал, постепенно входят там в «праздничный транс» под влиянием крепких алкогольных напитков и обкуривания различными травами. А затем начинают церемонию прокалывания своего тела в различных местах специально заточенными для этой цели острыми шампурами.

После подобной добровольной экзекуции вся эта кавалькада «проколотых» направляется под песни и пляски народов Сингапура к храму Четиар, где их приветствуют те, кто самоистязанием не особо увлекается, но кому, очевидно, доставляет удовольствие лицезреть отрешенных от всего окружающего его приверженцев. Да еще поражаться тому, как они со всеми этими торчащими во все стороны шампурами умудряются петь и радоваться жизни.

В середине мая сингапурцы отмечают праздник Висак, который посвящен дню рождения, прозрения и смерти (все вместе, вероятно, чтобы не тратить время на каждый праздник по отдельности) Будды. В течение всего этого торжественного дня монахи, одетые в пурпурно-красные накидки, раздают бесплатно еду всем пришедшим, выпускают из клеток державшихся там специально для этой даты животных (главным образом — кроликов, цыплят и попугаев). А основная масса собравшихся ходит по кругу возле самого храма (надо сделать как минимум три круга), чтобы очиститься от всех прошлых грехов и бед.

И, конечно же, Сингапур нельзя себя представить без фестиваля лодок с головами дракона. Эти продолговатые суда каждый июнь напоминают сингапурцам о древней истории, когда диковинные животные и птицы обитали в этих краях рядом с человеком. Вырезают украшения в виде голов драконов и экзотических птиц к этому фестивалю целые бригады столяров и плотников. И если раньше гонки таких лодок были чисто национальным развлечением, то теперь соревнования эти — международные, и участвуют в них команды из более чем 30 стран.

Проведение этого фестиваля — уже не просто дань истории и культурному наследию Сингапура, а нечто большее. Посвящены же «драконовские гонки» поэту У Юаню, самому честному и верному своим взглядам государственному министру Сингапура. Согласно исторической хронике, он утопился в реке Ми Jlo в знак протеста против коррупции и несправедливости, царившей в те времена при королевском дворе. Говорят, что тело министра тут же растерзали в водах реки крокодилы, а рыбаки, пытавшиеся спасти любимого чиновника, сами немало пострадали от хищников.

Поэтому, согласно обычаю, перед самым стартом лодок на воду спускают небольшие коробочки с едой. Это делается для того, чтобы «злые акулы» поели и не прикасались к телу утопленника — честного и неподкупного министра королевского двора. А тем, кто наблюдает за гонками с берега, бесплатно раздают рисовые пельмени — любимое блюдо министра У Юаня, память которого сингапурцы чтят много веков спустя.

Удивительно экзотичен и праздник дня рождения бога обезьян. Торжество это чисто китайское, и во время его празднования положено прокалывать себе язык, а также щеки. А собирающиеся во дворах храмов умелые акробаты и жонглеры в течение многих часов демонстрируют верующим свою ловкость и проворство. Надо сказать, что бог обезьян — один из любимых и почитаемых героев китайского классического эпоса «Путешествие на Запад», так что для сингапурцев китайского происхождения этот праздник — очень важное событие.

Бог этот славен был своей храбростью и проявлял недюжинное бесстрашие, защищая своего хозяина — монаха-пилигрима, которого послали в Индию за священными буддийскими сутрами. А когда наступает пора отблагодарить богов за предоставленный праздник, сингапурцы, исповедующие даосизм, отправляются на остров Кусу, где совершают приношения не только в своих храмах, но и в малайской мечети.

4.7…и гроб тебе в подарок

Когда впервые попадаешь в Сингапур, то создается ощущение, что здесь живут главным образом молодые люди и почтенные старики. Насчет большого количества молодежи на улицах города-государства, «умных свадеб», организуемых правительством для улучшения генофонда, вроде бы все понятно. О своем будущем Сингапур и его первые лица могут не беспокоиться, потому как подрастающему поколению есть к чему стремиться и ради чего «учиться, учиться и еще раз учиться».

А вот сингапурские старики… О них даже в странах, не в пример более «демократичных», принято заботиться исключительно перед выборами (парламентскими, муниципальными, президентскими — нужное подчеркнуть), с тем чтобы обеспечить требуемое количество голосов и заплатить за них из госказны лишь самую малость. Зато в наиболее развитых странах старушки Европы, Соединенных Штатах, Австралии и Канаде забота о пожилых людях — на первом плане. И политику эту никто пересматривать не намерен — себе дороже обойдется.

В Сингапуре забота о старших — основа основ государственной политики. И наличие здесь огромного в процентном отношении числа пожилых людей по сравнению с общей численностью населения — обыденный факт, никого не удивляющий. Между тем в Сингапуре сплошь и рядом можно увидеть работающего на приличном посту человека в возрасте 70–75 лет, и это еще далеко не предел.

Между прочим, трудятся старики в Сингапуре вовсе не потому, что им нечего есть или их бросили неблагодарные дети, а просто потому, что чувствуют они себя вполне прилично, здоровье сохраняют для своего возраста отменное. Да и опыт их как жизненный, так и профессиональный по-прежнему востребован обществом.

О том, что такое забота о старших в Сингапуре, я до сих пор вспоминаю с некоторым содроганием: однажды мне довелось потрогать крышку… гроба, приготовленного… живому человеку. Человек этот был на тот момент в полном здравии, расцвете производственно-профессиональных сил и живо интересовался, почему в далекой Америке президентом стал политик, который не пользуется уважением у окружающих.

Да, Си Им Ло, 62-летний бизнесмен, по-прежнему держит в руках далеко не самую маленькую в стране компанию по производству компьютерной «начинки». И вот на свое 60-летие он в торжественной обстановке получил от коллег по работе в подарок… гроб. Да еще такой расписной и аккуратненький, что мне стало как-то не по себе.

А вот мистер Ло, напротив, с хитроватой китайской улыбкой похвалил сослуживцев: вот как, дескать, народ меня уважает, желает мне тем самым здоровья и долгих лет жизни. И насчет подарка такого… Так это получается, что даже о моем уходе из жизни люди побеспокоились, волнует их, чтобы я смог достойно попасть «туда» — в мир иной.

Интересно, что в одной семье таким образом могут скопиться сразу несколько гробов (ведь стариков при такой продолжительности жизни может быть по 4–5 человек на семью). И чтобы они без «дела» не простаивали, в них — в разукрашенные гробы — обычно укладывают либо домашние вещи, либо белье, либо хозяйственные принадлежности.

В чем же причина долголетия тщедушных с виду сингапурских стариков? Прежде всего замечу, что большая часть долгожителей в Сингапуре — это этнические китайцы, у которых к тому генетическая предрасположенность. Поскольку многие сингапурцы в ближайших поколениях — выходцы из южных районов Китая, то у них доживать до 80–90 лет — дело обычное и никакого удивления ни у кого не вызывающее.

Кроме «долгоиграющих генов», сингапурцы могут занести себе в актив и тот самый здоровый и «правильный» образ жизни, который они ведут. Сингапурцы любого возраста в строго определенное время привыкли питаться, есть много растительных продуктов, фруктов и овощей, рыбы, риса. А вовсе не набивать чрево жареной картошкой, гамбургерами и запивать это кулинарное «разнообразие-безобразие» кока-колой, как делают это многие их сверстники в развитом западном мире.

Что еще очень правильно и по строгой системе делают многие сингапурцы (далеко не все, но тем не менее) — это… спят. Да, режим сна позволяет сингапурцам так распределять свои жизненные силы в течение дня, что им и отдохнуть удается неплохо, и нормально поработать.

Если по строго продуманной системе поспать, считает сингапурец, то потом нужно обязательно и правильно в течение светового дня бодрствовать. Это, согласно привычке рядового сингапурца, подразумевает ежедневные прогулки на свежем воздухе, занятия домашними делами, помощь в приготовлении пищи, игры с детишками (а не стремление отбиться от наседающих с приставаниями насчет почитать-поиграть внуков).

К тому же почти нигде не встретишь в Сингапуре человека с большим, «пивным» животом, на что повсюду натыкаешься в той же Америке или Европе. Ведя подвижный образ жизни, сингапурцы заведомо повышают в своем организме так называемую «планку старения», что позволяет им до глубокой старости сохранять высокий жизненный тонус и социальную активность.

И еще об одном немаловажном факторе, который способствует поразительному долголетию этнических китайцев в Сингапуре. Речь идет о регулярной, «правильной» половой жизни. Звучит вроде бы для Сингапура нелепо — ведь здесь все, связанное с «этим самым», в том числе проституция и порнография, публично осуждается. И показ даже самых «мягких» эротических сцен по телевизору находится под жестким контролем.

При этом ранние браки здесь не особо приветствуются и очень редки. Ведь, как считают местные медики, если женщина рожает в раннем возрасте, она быстро стареет и может уже к 65–70 годам полностью состариться. А вот выйти замуж в 32–38 лет у сингапурок считается «правильным», да и в сингапурских мужчинах сексуальность «просыпается», а секс становится регулярным только после 40 лет.

Именно в это время секс наиболее положительно, как считают сингапурские медики, влияет на здоровье как самого «вновь обретшего молодость» мужчины (вне зависимости от его возраста), так и женщины, которая вполне может (а во многих случаях и должна) быть моложе мужчины на 10–12 лет.

К тому же в Сингапуре давно уже выявлена четкая закономерность: женатые мужчины живут значительно дольше, чем холостые. И поэтому стремление попасть под «домашнюю заботу» супруги продиктовано желанием не просто обрести любовь, но максимально продлить собственную жизнь. Кстати, ничего нет удивительного в том, что в Сингапуре очень редки браки ровесников, что сплошь и рядом можно встретить в Соединенных Штатах и ведущих европейских странах.

В Сингапуре считается «полезным для здоровья», чтобы в семье мужчина был на 12–15 лет старше женщины. А общая формула «брачных расчетов» в Сингапуре такова: возраст мужчины надо разделить пополам, и прибавить к нему цифру «8». Именно в таком цифровом раскладе лучше всего, как считается, выбирать себе партнершу. А вот после 60 лет мужчине из указанного выше числа «8» уже надо будет вычитать.

Что еще занятно: с подобным возрастным «свадебным раскладом» вполне согласны эмансипированные сингапурские женщины. Главное же для них — чтобы при любой разнице в возрасте супруги сохраняли друг к другу чувства. А не заключали брак только потому, что кому-то удобнее так обеспечить уход за престарелой мамой или присмотр за младшими братьями-сестрами.

И здесь стоит отметить одно из ключевых качеств, отличающее сингапурцев от многих европейцев, американцев или жителей стран постсоветского пространства, — оптимистический взгляд на окружающую их жизнь, уверенность в том, что жизнь прекрасна, в ней надо искать и обязательно находить положительные эмоции. И добиваться того, чтобы эти жизненные радости никогда не кончались.

Конечно же, подобный положительный и оптимистический жизненный настрой должен на чем-то конкретном базироваться (на тех же условиях жизни при высокой зарплате, прекрасном соцобеспечении, наличии возможностей хорошо провести свой досуг и многом другом). Но сингапурские старики даже в возрасте далеко за восемьдесят стараются всегда держать себя «в позитиве», не заморачиваться проблемами, решить которые они все равно не смогут.

В результате старшее поколение в Сингапуре не только само радуется жизни, но и своим оптимизмом заражает детей, внуков и правнуков. К тому же не будем забывать, что сингапурские старики повсеместно окружены заботой прежде всего собственной семьи, и только во вторую очередь — государства.

А в такой атмосфере, даже несмотря на то что у кого-то в доме хранятся «на всякий трагический случай» по несколько подаренных гробов, преобладающим у пожилых людей в Сингапуре остается ощущение радости жизни, веселья и веры в лучшее будущее. Особенно если за страной по-прежнему мудро присматривает с виду пожилой, но вместе с тем поразительно молодой духом человек. Без которого не было бы не только сегодняшнего процветающего Сингапура, но и очень многих важных вещей в глобальной современной политике и экономике. Более того: у многих мировых лидеров не сложилась бы карьера, не существуй идей и взглядов этого «рядового сингапурца» (как он себя неоднократно называл): не было бы на кого равняться, чьим советам и умным указаниям следовать.

5. Патриарх «нового азиатского мышления»

В идеальном государстве правители должны философствовать, а философы — править.

Платон, древнегреческий философ, IV век до н. э.

О том, что каким-то государствам несказанно повезло со своими правителями, а другим — нет, разговоры ведутся ровно столько, сколько существует человечество. Людям часто кажется, что если бы того или иного исторического персонажа назначили бы вовремя на президентский или премьерский пост, то цвела бы страна родная и не было бы у нее никаких забот. Иные же уверены, что если бы злодейка-история не послала на нашу (вашу, их) голову того или иного индивидуума с командирскими замашками, то это принесло бы всем радость и счастье.

Но вот ведь как случается. Жизнь всегда расставляет по местам все, что никак в планы ни общества в целом, ни отдельных его членов не вписывались. То кандидатура «лидера» оказывается совсем неподходящей для «правильного» развития государства, то, наоборот, демократия воспринимается как самая большая беда человечества, и кажется, что лучше бы ее, проклинаемой и одновременно воспеваемой по всему свету, не было вообще. Когда нобелевский лауреат Бертран Рассел утверждал, что «при демократии дураки имеют право голосовать, а при диктатуре — править», то он, конечно же, совсем не имел в виду Сингапур.

Потому как в Сингапуре всегда и все было с точностью до наоборот. И уж тем более никогда политика в этом маленьком государстве не была безразмерной бочкой, наполненной серой массой. Вовсе нет. Сингапур своей уникальной формой политического участия и руководства страной являет собой удивительный пример национального консенсуса по всем основным пунктам общественного развития. При этом представители элит не дерутся друг с другом за власть, а тщательно ее оберегают и используют на общегосударственное благо.

Говорят, что чиновники по всему свету нынче встречаются абсолютно бездарные. А те бездарности, у которых нет еще и совести, но считающие себя некой элитой, напрямую рвутся в большую политику. Опять-таки, в отношении Сингапура все это — полная ерунда, потому как в чиновники здесь идут самые лучшие и грамотные (точнее, их по этим критериям отбирают). А в политику стремятся уже самые лучшие и профессиональные из ранее отобранных чиновников. И те, кто политику в Сингапуре на дух не переносит, все равно своих (но не заграничных) политиков и чиновников уважают, ценят и, что показательно, верят в действенность шагов, которые предпринимают сидящие в высоких государственных креслах.

Здесь трудно понять, кто на кого оказывает больше влияния — грамотный и умный политик, которому судьбой дано возглавить страну, или сама страна со своими культурой, социальной и экономической спецификой «воспитывает» политика и «поднимает» наиболее достойных из них на самые значимые государственные высоты.

И потом — сколько уже в мировой истории было примеров, когда вроде бы светлая и мудрая голова имела, казалось бы, все государственные карты в руках для проведения важнейших реформ. И тут вдруг случается непредвиденное событие, а за ним — полный обвал, всеобщее разочарование и падение даже самых сильных с виду государств и влиятельнейших мировых империй.

Когда перед глазами есть какой-то положительный пример или гуру-наставник, за которым можно следовать в фарватере, будучи уверенным в правильности избранного пути, работать, безусловно, проще и спокойнее. А вот что делать, если никаких ориентиров нет и в помине, если все, что досталось в наследство от предыдущей власти, — это нищета, разруха и криминальный беспредел? Как тут управлять страной, с какого конца наводить элементарный порядок и во что вообще тогда верить?

В Азии всегда и во все времена на политическом горизонте появлялись лидеры, которые боролись не за высокие экономические показатели или улучшение материального благополучия граждан, а прежде всего за социальную справедливость. Кому-то подобная идея кажется «левой», кому-то — слишком «демократичной» и попросту утопической. Но, на мой взгляд, это самая нормальная, человечная и понятная всем путеводная «звездочка», за которой пойдут и «левые», и «правые», и все остальные. А чтобы добиться справедливости, разумеется, политику нужно сначала прийти к власти и только потом уже пытаться что-то изменить в социальной структуре общества.

Так вот превратить свою жизнь в служение идеалам социальной справедливости в Азии на протяжении всей мировой истории удалось далеко не многим политикам. Но зато те, кто достиг в этом настоящего успеха, вошли в своего рода «золотой фонд» мировой политики. А имена этих людей до сих пор произносятся с нескрываемым уважением и восхищением.

Малазийский премьер-министр Махатхир Мохаммад, Дэн Сяопин в Китае, Джавахарлал Неру в Индии — все эти величайшие политики XX века стали таковыми прежде всего потому, что желали своим народам и странам справедливости, а не мифических показателей ВВП и рекордных надоев молока и выплавки стали.

Каждый из них оставил после себя реальные результаты — лучшую жизнь для своих народов, рост их благосостояния. И искреннюю веру в то, что социальная справедливость — это нечто вполне осязаемое, а не какая-то «политическая сказка», которой места на нашей бренной земле никогда не было и быть не может.

Зато сколько в Азии было политиков, которые устраивали невероятные по жестокости социальные эксперименты (не имеет значения то, как они назывались — социалистические, коммунистические, народно-демократические). И потом — развал и разруха в странах, полное забвение, проклятия от тех, кто вынужден был разгребать обломки разрушенного и уничтоженного.

В этом плане Сингапуру повезло с первым правителем и одновременно «подфартило» сразу же всему близлежащему региону. В те времена и в Индонезии, и в Малайзии, и в Таиланде с Бирмой (не говоря уже о континентальном Китае) у власти находились весьма специфические лидеры со странными идеалами. А опыт Сингапура и социальный эксперимент, проведенный в нем, стал красноречивой демонстрацией того, что можно сделать при грамотном и мудром руководстве страной. И что было бы, если бы такого руководства у власти не оказалось.

Сингапуру, думаю, повезло еще и в том, что первый лидер страны до сих пор не просто жив-здоров, но и может своим видением происходящих вокруг событий, политическим чутьем своевременно подправлять огрехи и шероховатости в работе своих преемников — в том числе сына. В такой атмосфере сингапурская политическая машина работает гораздо надежнее, и сами граждане верят, что все у них по-прежнему «под контролем» и ни о чем беспокоиться не стоит.

Итак, родился Ли Куан Ю 16 сентября 1923 года, в дальнейшем став отцом-основателем Сингапура, его премьер-министром, а затем — старшим министром канцелярии сначала у своего преемника Го Чок Тонга, а затем у сына Лунга. Именно Ли Куан Ю 9 августа 1965 года произнес перед своими согражданами исторические и во многом пророческие слова: «Отныне и вовек Сингапур будет суверенной, демократической и независимой страной».

Тут стоит отметить, что Сингапуру государственная независимость была навязана извне, а вовсе не подарена бывшей колониальной державой. И уж тем более не было необходимости все это время, находясь под британской опекой, за эту независимость бороться — в том числе с оружием в руках. Дело в том, что в течение двух лет Сингапур просуществовал в составе Малайской Федерации, но потом оба государства жить «в одном доме» — да еще под одной «государственной крышей» (в одной стране правили малайцы, а в другой — этнические китайцы) — не смогли.

Следует отметить, что изначально Ли Куан Ю не планировал строить на самом оконечнике Малаккского полуострова некий «мини-Китай». Он сразу же сделал ставку на многонациональное государство. А также на создание абсолютно нового социального явления для всей Юго-Восточной Азии — уникальной и ни на кого не похожей нации под названием «сингапурцы».

Ли Куан Ю считал, что для успешного развития любой страны необходимо, чтобы все ее жители говорили на одном языке (не важно на каком). И чтобы в ней господствовала непременно одна религия и существовала одна базовая культура, всеми признаваемая и соблюдаемая.

Но, как показывает историческая практика, создать подобное — и уж тем более стабильное и процветающее — общество можно только в маленьких и изрядно изолированных от окружающего мира странах типа Сингапура, Катара или островного Китая. В странах же больших, многонациональных, которые сталкиваются с постоянным притоком иммигрантов со всего света (Соединенные Штаты, Канада, Австралия, страны Европы), такое «общественное строительство» крайне затруднено и с точки зрения достижения конечного результата, наверное, невозможно.

Именно Ли Куан Ю настоял в свое время на том, чтобы в стране было четыре официальных государственных языка, хотя доминирование английского как языка административного управления и делового общения для всех сингапурцев является неоспоримым. Между тем в Сингапуре сохранены малайский (именно на нем исполняется национальный гимн — в знак признания тех малайских аборигенов, которые жили здесь до прихода китайцев) и тамильский языки.

Ну а теперь вернемся к судьбе отца-основателя Сингапура. Его прадед Ли Бок Бун родился в китайской провинции Гуандун, а в 16 лет, спасаясь от убийств и насилия, приплыл в Сингапур в поисках лучшей жизни. Произошло это уже после того, как английский наместник Томас Раффлз превратил этот невзрачный и захолустный остров в важнейший перевалочный путь для торговых операций Ост-Индской компании на пути из Тихого в Индийский океан.

Уже в Сингапуре Ли Бок Бун женился на китаянке, дочери влиятельного местного торговца. И когда ему удалось заработать неплохие деньги, он решил вернуться в родной континентальный Китай, посчитав свой сингапурский поход за счастьем удачно завершенным.

Но супруга Ли Бок Буна подобным планам резко воспротивилась и спряталась в лесу вместе с детьми. В результате династия Ли была продолжена уже дедом нынешнего духовного лидера нации Сингапура — Ли Ху Леонгом. Он был «почти китаец», потому как очень любил англичан, сохранив в семье китайскую культуру и традиции, настоял, чтобы его дети получили именно англоязычное рбразование.

Интересно, что его старший сын Чинкун советам отца следовать не захотел и проводил время за азартными играми и выпивкой. Чинкун частенько поколачивал свою супругу и в конце концов был «разжалован» отцом в рядовые продавцы аптеки, в которой Ли Ху Леонг все устроил на европейский лад.

А вот внук у деда-аптекаря оказался куда более послушным и понятливым. Назвали его Куан Ю, что дословно означает «свет и яркость», или «яркий свет». Тогда же мальчику прибавили к китайскому имени и имя английское — Гарри. Однако оно в дальнейшем так и не прижилось. А непутевый отец, который в своем сыне души не чаял, поклялся, что раз у него не все из того, что он задумал, получилось, то уж сыну он даст лучшее на свете образование.

Сначала Ли Куан Ю окончил английскую начальную школу и первым среди выпускников всех школ британской Малайи пробился в Кембриджский университет. Когда же началась Вторая мировая война, Ли вернулся на родину и поступил в Национальный университет Сингапура. Во время японской оккупации он работал журналистом, причем в газете, которая тесно сотрудничала с японцами.

Но именно тогда в душе Ли зародилось желание добиться для своей страны независимости, а продолжить учебу он смог только после окончания войны — и вновь в Кембридже. Как раз там он познакомился с Куа Гек Чу — китаянкой из Сингапура, и вскоре женился на ней. У четы Ли родилось трое детей — двое сыновей и дочь. А сам Ли Куан Ю поработал какое-то время адвокатом, создал собственную юридическую контору. А потом решил заняться тем, что делали в то время многие образованные нацкадры на обширных просторах Британской империи, — борьбой за независимость собственной страны.

Когда же Ли пришлось впервые выступать перед своими избирателями на политическом митинге, он, осознав, что страна многонациональная, стал бойко сыпать политическими лозунгами на четырех языках — двух диалектах китайского, английском и малайском.

В своей книге «Сингапурская история: из третьего мира — в первый» Ли Куан Ю раскрывает саму суть политики «обгоняющего развития», реализованную в Сингапуре, которая мало кому в мире оказалась по силам. Ли посчитал, что искать вариант национальной стратегии и какого-то конкретного направления общественного и экономического развития — не просто сиюминутная прихоть любого мало-мальски ответственного руководителя (причем не только государственного, но и корпоративного масштаба), но и жизненная необходимость.

5.1. Стоит ли бояться авторитарных правителей?

Без чего любые реформы в любой стране мира провести невозможно? Ли Куан Ю абсолютно уверен, что первостепенное условие — доверие между населением страны и ее руководством. Без этого человеческого доверия, понимания того, что все мы — одна команда, играющая на один и тот же результат, никакого успеха даже самый гениальный политик не добьется.

Замечу, что для Ли Куан Ю искреннее доверие — это важнейший принцип построения взаимоотношений не только между различными общественными группами, но и применительно к таким вещам, как национальная валюта, национальные банки и многое другое. Люди не должны бежать со своими деньгами куда глаза глядят, спасаясь от инфляции, — нужно, чтобы они доверяли прежде всего своим, местным банкам.

Причем в любой, даже самой кризисной ситуации. А тот, кто народу что-то обещает, потом непременно обязан выполнить обещанное.

Далее, по мнению Ли куан Ю, люди должны искренне одобрять любые меры, предпринимаемые правительством в борьбе с коррупцией, верить в надежность и неподкупность судебной системы, которая стоит на страже закона и порядка в стране. Вы можете себе, например, представить, чтобы два сингапурских олигарха судились между собой в Лондоне? Да ни за что — потому как дома их бы давно уже по собственным законам попросту ликвидировали как социальное явление.

Кроме того, мистер Ли всегда ратовал за четкое взаимодействие чиновников любого ранга с остальными гражданами. Чиновник в Сингапуре всегда существует в первую очередь для рядовых граждан, которые, заплатив налоги, наняли его на службу. Так Ли относился и к работе премьер-министра, когда занимал этот пост сам, того же он требует и от всех остальных чиновников Сингапура, которые никогда не должны забывать об ответственности перед гражданами страны.

А вот чего Ли Куан Ю на протяжении всей своей политической карьеры не принимал и никогда не рассматривал как панацею от имеющихся в стране проблем (а ведь на начальном этапе их у Сингапура было более чем достаточно) — это внешняя помощь. Вспомните, сколько самых разных государств мира только и надеялись на то, что МВФ, Всемирный банк, Америка, Япония и все, у кого всегда водились деньги, придут, спасут, накормят-напоят и из беды выручат.

Ли Куан Ю на дух подобного подхода не переносит. Он считает, что никакой помощи «за просто так» нигде и никогда не было, нет и не будет в будущем. А вот иждивенческие настроения населения, правительства и деловых кругов подобная «помощь» будет только усиливать, расхолаживать, и ничем хорошим такая ситуация априори закончиться не может.

Более того, Ли Куан Ю и сам, и позднее его сменщики на посту премьера никогда и ни одной стране мира не дают никаких кредитов «на глупости». И уж тем более на закупку обыкновенных товаров и услуг, которые страны-заемщики могли бы без проблем производить у себя. И здесь позиция Сингапура очень резко контрастирует с так называемой «помощью», которую нынче оказывают всем желающим страны Западной Европы, США и даже идущий в экономическую «гору» Китай.

Есть и еще одна очень глубокая, на мой взгляд, мысль, которую первый премьер Сингапура не просто озвучивает в своих речах и книгах, но и по-отечески, на положении «успешного государственного предпринимателя» доводит до сведения многих первых лиц самых различных государств. Ли Куан Ю уверен, что наличие богатых природных ресурсов никогда не может стать основой для построения благополучного общества, поскольку природные ресурсы могут в любой момент закончиться. А если исключительно на них делать ставку, то долго такое государство-иждивенец не протянет.

Ли Куан Ю всегда встречал как критиков, так и ярых сторонников копирования авторитарной азиатской модели. Именно ее периодически хотят «повторить с небольшими коррективами» у себя то страны Азии, то в Европе, а то и на постсоветском пространстве. И при этом все они ссылаются исключительно на сингапурский опыт и личное участие в процессе Ли Куан Ю.

То, что Сингапур постоянно упоминается как пример процветающего и справедливого общества для других государств мира, никого уже не удивляет. А на кого же, помимо Америки, равняться самому Сингапуру? Здесь у Ли Куан Ю, кроме чисто «американских лекал», вызывающих у него неподдельное уважение и даже преклонение, в качестве азиатского примера всегда фигурировала Индия.

Сам Ли Куан Ю неоднократно отмечал, что в этой стране существует 324 языка, проживает более двух сотен самых различных народов и религиозных групп, причем индуистов из них 75 %, 10 % — мусульман, и 10 % — христиан. К тому же те самые три четверти населения Индии отличаются друг от друга по языку, обычаям и культуре столь разительно, сколь японцы от китайцев или бирманцев.

Когда англичане ушли с полуострова Индостан, индийское правительство перекроило границы внутри страны, чтобы объединить людей, говорящих на одном языке, и тем самым сняло существовавшую на тот момент серьезную межэтническую напряженность. И этот индийский опыт впоследствии сам Ли Куан Ю сумел довольно оригинально использовать, когда подобные задачи ему пришлось решать уже в Сингапуре.

А ведь мир современной международной политики таков, что достойный лидер никогда не идет по стопам своих предшественников. В принципе, это касается не только политиков, но и обычных граждан — если они, разумеется, сохраняют хотя бы элементарное к самим себе уважение, порядочность и честность. Ли Куан Ю в этом плане умудрился совместить идеальное с прагматическим: он и опытом других политиков умело пользовался, и шел при этом исключительно своим, только ему и его стране ведомым путем. Набивая «шишки» на кочках и ухабах мировой истории, но продолжая упорно двигаться к поставленной цели.

Особенно это проявилось при создании им правящей нынче в Сингапуре политической Партии народного действия. Программа ее, по сути дела, с самого момента появления представляла собой удивительную «идеологическую кашу» из основ социализма, национализма и западной демократии. Когда партия эта победила на парламентских выборах в 1959 году, Ли Куан Ю занял пост премьер-министра, но Сингапур тогда еще не был самостоятельным государством.

Но что еще немаловажно: в тот период до Сингапура, его нового лидера и созданной им партии непонятной направленности и с непонятными целями в окружающем мире никому не было дела. В то время ведущие колониальные державы побросали свои заморские колонии, в Африке одно за другим о своей независимости объявляли «осколки» британской, французской и португальской корон. А где-то на самом оконечнике Малаккского полуострова какой-то молодой китаец что-то там строил и философствовал.

Во многом этот международный хаос и полное равнодушие к судьбе Сингапура со стороны великих держав и помогли этой стране, а также ее лидеру успешно запустить процесс социальных и политических реформ. А когда Сингапуром и его примером потихоньку начали интересоваться другие государства, «маленький львенок» уже набирал силу, оттачивал свои финансово-экономические «клыки» и постепенно стал занимать все более влиятельное место среди своих ближайших соседей по Юго-Восточной Азии.

Именно в те годы Ли Куан Ю сумел не только очень грамотно выработать определенные основы своей будущей политики, но и создать эффективную команду, готовую с ним плодотворно сотрудничать. Обычно принято считать, что тот, кто выбирает своей сферой деятельности политику, обречен полностью зависеть от своих помощников. Но в случае с Ли Куан Ю все получилось с точностью до наоборот: это его помощники попали в своего рода «рабство к лидеру», но с радостью тем не менее разделяли убеждения и идеи своего мудрого шефа.

Теперь же посмотрим на такое важное для любого политика качество, как наличие определенных жизненных убеждений. Мне доводилось лично встречаться со многими ведущими мировыми политиками, в том числе практически во всех ключевых азиатских странах. Так вот у целого ряда из них (не буду называть имена и фамилии, но убеждение это весьма устоявшееся, поэтому неважно, кто именно разделяет подобную позицию больше, а кто — меньше) есть стойкое кредо: в Азии люди признают только силу. И пока, грубо говоря, «голову врагу не отрежешь», никто «истину» не усвоит.

В Сингапуре ставка была сделана не на жестокость и «откручивание голов», а на силу убеждения, позитивного примера деятельности других, мудрых и прагматичных азиатских политиков. И что показательно: ведь понял народ то, что именно такики методами пытался донести до него Ли Куан Ю, поддержал его политический курс. Так что не все в Азии базируется на карательных мерах да силовом давлении: люди все же понимают и куда более гуманные методы государственного управления и политического руководства.

Весьма эффективной является и предложенная Ли Куан Ю политическая система Сингапура. Фактически главой государства является премьер-министр, у которого в руках сосредоточена вся исполнительная власть. Есть в стране и президент, исполняющий функции «британской королевы». Раньше его назначал парламент, где большинство всегда составляет Партия народного действия, а теперь президента избирают всеобщим голосованием сроком на шесть лет.

В парламенте Сингапура 9 депутатов назначаются президентом, а остальных 84 избирают всеобщим голосованием. Участвовать в выборах обязаны все сингапурцы, никаких граф «против всех» нет, политические митинги и протесты в поддержку каких-то оппозиционных партий и кандидатов теоретически могут быть организованы, но будет создано столько препон со стороны властей, что на практике провести их фактически нереально.

Кстати, в Сингапуре официально зарегистрировано два десятка политических партий, но о них знают только очень сведущие местные политологи, да и вспоминают о них только накануне очередных выборов.

Весьма своеобразно поддерживал все эти годы Сингапур и отношения со своей бывшей колониальной «надсмотрщицей» — Великобританией. Ли Куан Ю умудрился не разругаться с англичанами при уходе последних из страны (а процесс этот сам по себе был весьма болезненным), до последнего держал у себя британскую военно-морскую базу. И получил от Лондона немалую финансовую компенсацию за то, что поддержал английскую внешнюю политику сразу же после обретения Сингапуром независимости.

И еще одна очень интересная деталь: в 1966 году Сингапур руками Ли Куан Ю первым из азиатских государств сумел выбить из Японии компенсацию за разрушения, нанесенные японской империей в годы Второй мировой войны. Сумма эта составляла всего 50 млн долларов (по нынешнему курсу — примерно в три раза больше). Но на тот момент для национального бюджета страны это было очень даже приличным подспорьем.

А посмотрите, какую проводил политику Ли Куан Ю в плане обеспечения обороноспособности своей страны! Это сейчас ставка делается на Соединенные Штаты, содержание военно-морской базы США, военно-воздушные учения со странами НАТО и многое другое «западно ориентированное». А в 60-е годы прошлого века Сингапур смог наладить тесное военное сотрудничество с Израилем (при условии что соседняя Малайзия до сих пор не признает это государство и в Малайзию нельзя въехать, если в твоем паспорте стоит израильская виза). У Израиля Сингапур закупал оружие, тренировал там своих военных (особенно спецназовцев) и поддерживал с израильтянами очень тесные отношения в сфере разведки.

Что же касается экономических преобразований в стране, то Ли Куан Ю сделал упор на использование наиболее передового европейского и американского опыта, для чего приглашал в страну наиболее опытных и грамотных специалистов из этих государств. Так, он долгие годы тесно работал с голландским экономистом Альбертом Винсемиусом. Этот человек приезжал в Сингапур два раза в год на три недели и на месте помогал советами в конкретных областях промышленности, науки, техники и государственного управления.

Зарплату Винсемиусу сингапурцы за консультации не платили (оплачивали только авиабилеты и расходы на пребывание в самой стране), но голландцу было фантастически интересно участвовать в процессе создания и налаживания жизни абсолютно нового государства.

Главной же задачей Винсемиуса было научить сингапурцев работать на международной арене, вести дела в Европе и Северной Америке, зарабатывать деньги в тех отраслях, где раньше этнические китайцы никогда никаких успехов не добивались.

Он установил до сих пор действующую в Управлении экономического развития Сингапура систему «одного окна», ликвидировав какие бы то ни было бюрократические преграды на пути открытия и ведения бизнеса. При этом конкретного заграничного инвестора курировал только один сингапурский чиновник. А его зарплата напрямую зависела от того, насколько успешно этот иностранец ведет свои дела на острове.

Сама эта организация была сформирована за счет лучших сингапурских выпускников, окончивших вузы Великобритании, США и Австралии, и по сути именно она создала тот самый благоприятный в мире бизнес-климат, которым столь успешно пользуется Сингапур и по сей день. Что тут удивляться повальному желанию ведущих транснациональных компаний вести бизнес именно в Сингапуре и располагать головные офисы здесь же, чтобы работать на территории всего Южноазиатского региона.

Сам же Ли Куан, став премьер-министром, несколько раз выезжал в Соединенные Штаты, где посещал не только ведущие учебные заведения, но и наиболее успешные американские частные компании. Вернувшись в Сингапур, он принял решение освободить на пять лет все иностранные компании, работающие на острове, от налогов, а потом для тех, кто работал особенно эффективно, срок этот продлили еще на пять лет.

Узнав о том, что американцы стали обосновываться на «чудо-острове» в Малаккском проливе, в Сингапур потянулись компании из Европы, Австралии, соседних азиатских государств. А когда стало ясно, что с заграничным бизнесом доверие уже установлено и крупные международные компании сами стремятся перебраться в Сингапур, Ли Куан Ю решил превратить свою страну и в важнейший в регионе финансовый центр.

Надоумил его это сделать все тот же мистер Винсемиус, но здесь свою позитивную роль сыграло и очень выгодное географическое положение страны. Сингапур просто замыкал «финансовую цепочку», которая связывала в то время банковские операции, шедшие из Лондона во Франкфурт, Цюрих, Нью-Йорк, Сан-Франциско, Токио. Так вот сегодня по объемам валютных сделок Сингапур уступает только Лондону и Нью-Йорку, но в Азии он уже вышел на первое место.

Этот «маленький львенок» с тех пор держит более 90 % своих финансов исключительно на Западе, хотя его экономическое и финансовое развитие на нынешнем этапе сингапурские лидеры постоянно подвергают критике. Тут стоит заметить, что азиатские финансовые потрясения Сингапур преодолевает достаточно легко, но если начинает «штормить» в Европе и Америке, то ему приходится несладко.

Ли Куан Ю, правда, по данному поводу не особо расстраивается. Он четко следует учению мудрого Лао-цзы: «Если хочешь, чтобы люди пошли за тобой, иди за людьми». Никакой лжи, обмана, введения в заблуждение, пустых популистских обещаний и вранья соотечественникам. Только правда, только четкое указание, в каком направлении им двигаться, что конкретно каждому из них делать и к какому результату стоит стремиться.

Как это частенько бывает в нашем мире, те, кто делает историю, не предполагают, какими история вскоре сделает их. Но если целый ряд ведущих политиков из тех же азиатских стран на почве самолюбования, лести придворных и явных заблуждений возомнили о себе, что они — пупы земли и наместники на ней самого Господа Бога, то Ли Куан Ю остается достаточно скромным, но в то же время и язвительно-снисходительным по отношению к очень многим странам (и постсоветские страны с их политическими и экономическими «преобразованиями» в этом списке — отнюдь не исключение).

Китайская мудрость гласит, что величие человека определяется количеством его завистников. Ли Куан Ю пришлось терпеть и толпы самых откровенных завистников, многие желали построить в своих странах такую же систему, какую построил он. Лесть и подобострастие — с этим сталкивался Ли на протяжении всей своей политической карьеры, потому что очень уж многим хотелось быть с ним «в одной лодке».

Но и завидовали ему все же не «по-черному», потому что видели: успехи Ли явно неслучайные, он сам — совсем не такой, как многие другие мировые политики. И то, что он делает в своей стране, будет цениться и приумножаться новыми поколениями его соотечественников.

И как, скажите на милость, в такой атмосфере подражания, славословия и открытого культа попытаться уйти из власти, и тем более — передать бразды правления страной своему сыну Ли Сянь Луну? Критики тут же набросятся (дескать, развел блат семейный), и если какую-то ошибку сын совершит — кто его сможет поправить, кто подскажет, как в той или иной ситуации действовать?

5.2. Добровольная передача власти — лучший вариант ее сохранения

И все-таки на подобную передачу власти Ли Куан Ю решился, но не сразу, а… постепенно. В 1990 году он передал бразды правления лично им выбранному преемнику Го Чок Тонгу. Замечу, что никто по поводу подобного выбора в обществе не протестовал, никто не советовал Ли Куан Ю «выбрать кого-то другого», как и никто даже на секунду не мог себе представить, что Го Чок Тонг, став премьер-министром, начнет проводить какую-то иную политику, нежели тот курс, которого все предыдущие годы придерживался Ли Куан Ю.

Тогда же в прессу просочились сведения о том, что сын Ли Куан Ю — нынешний премьер страны мистер Лун — оказался каким-то образом замешанным в сделках с недвижимостью. Тогда, по личному распоряжению Ли Куан Ю, было начато публичное расследование, которое постановило: все было в рамках закона, никаких «делишек» за мистером Луном не числилось, и об этом (что, думаю, очень важно) было оповещено все сингапурское общество.

Чтобы процесс передачи власти проходил плавно и без лишних эксцессов, Ли Куан Ю при новом премьере назначил себя старшим министром-советником, что позволяло ему принимать участие в осуществлении важнейших для страны шагов, и более того — самому принимать конкретные решения в наиболее сложных и важных случаях. А после того как Го Чок Тонг пробыл на своем посту почти 15 лет и, по мнению Ли Куан Ю, достаточно неплохо подготовил Ли Сянь Луна к работе на высшем государственном посту, сын отца-основателя Сингапура в 2004 году возглавил кабинет министров.

Тут надо учесть вот что. Исходя из того, каков характер самого Ли Куан Ю, каковы его ключевые принципы управлении страной, понятно, что он никогда не назначил бы своего сына на пост премьер-министра, если бы не доверял ему или думал, что тот по какой-то причине не справится с порученной ему работой.

Кстати, а похож ли «новый мистер Ли» на своего знаменитого отца? И если да, то чем? Давайте посмотрим. Будучи на протяжении 15 лет заместителем премьер-министра, он не просто набирался опыта, вникал в то, что и как делает его старший коллега-ментор, но и сам потихоньку вырабатывал собственный стиль руководства и понимание основ того самого «просвещенного авторитаризма», без которого Сингапур никогда бы не стал таким, какой он есть.

Хотя по основным направлениям работы правительства «новый Ли» во многом перенял ключевые принципы своего отца (расчетливый, практический и технократический подход ко всему), кое-что нынешнего премьера все же отличает от его предшественника.

Так, Ли Сянь Лун неоднократно советовал сингапурцам «поджать пояса» (не путать с «затяжкой поясов», потому что «относительная бедность» и «полная экономическая разруха» а ля «понарастратившаяся Европа» или «долговая Америка» Сингапуру явно не грозят). Супруга премьера Луна — Хо Чин возглавляет уникальное сингапурское денежно-финансовое изобретение под названием Temasek. Это государственный холдинг, который имеет акции во всех крупнейших сингапурских компаниях. А брат нынешнего премьер-министра Ли Сянь Ян управляет крупнейшей компанией страны Singapore Telecommunications. Естественно, что подобной концентрации власти и денег сегодня не сыскать во всей в Юго-Восточной Азии, что периодически вызывает недоуменные вопросы у тех сингапурцев, кто в родстве с мистером Луном не состоит. А посему на такую власть и такие деньги рассчитывать не может. А вот сторонники династии Ли говорят о том, что в таком раскладе все якобы организовано по-честному: управляют страной действительно люди талантливые и исключительно прогрессивные.

На наличие у мистера Луна некоего сверхъестественного таланта управленца его сторонники делают упор, напоминая населению Сингапура о том, что в 32 года он был уже бригадным генералом и заместителем премьер-министра — и это всего через шесть лет после вхождения в большую государственную политику.

А если еще учесть, что мистер Лун стойко боролся (и в конечном итоге победил) с раком, а также пережил настоящую семейную трагедию (смерть своей первой жены), то можно с уверенностью сказать: мистер Лун — отнюдь не Сингапур-, ский пай-мальчик и вовсе не «незнайка», толкаемый влиятельным папашей на самые высокие государственные посты.

В подтверждение этому — еще несколько любопытных фактов из жизни нынешнего сингапурского премьера. Служа в армии, он лично участвовал в спасении пассажиров зависшей в воздухе кабины канатной дороги. На посту министра финансов он возглавлял комитет по финансовым реформам, которые на тот момент не просто были необходимы, но и явно запаздывали.

Сам же Ли Куан Ю, говоря о способностях своего сына, отмечал, что он давно бы сделал его премьером, если бы не опасался открытого обвинения со стороны сограждан в узурпации верховной власти в стране.

Но и за те 15 лет, что страной управлял Го Чок Тонг (а мистер Лун весь этот срок был его прилежным заместителем), ни у кого в Сингапуре не возникало сомнений в правильности и уместности продвижения на самый верх именно сына Ли Куан Ю, а не кого-то другого.

Тем не менее Ли Куан Ю неоднократно спрашивали, не считает ли он назначение своего сына на высший государственный пост проявлением самого настоящего «азиатского блата»? Ведь, помимо мистера Луна, в стране есть немало других, не менее талантливых и грамотных менеджеров, которые могли бы успешно выполнять эту работу. И вот что Ли Куан Ю ответил своим критикам:

«Мне сотни раз уже задавали этот вопрос. Повторяю: я не назначал моего сына на пост премьер-министра. Я назначил премьер-министра страны, своего преемника, который прослужил на этом посту 14 лет. Он был министром обороны, начальником оперативного управления. У него было двое детей, и один ребенок у него скончался. Я сказал ему, что жизнь продолжается, надо вновь жениться, жена будет заботиться о твоих детях, а ты будешь заботиться о жизни страны. И мой сын так и поступил».

Стоит здесь отметить, что мистер Лун полностью соответствует критериям, необходимым для работы в правительстве, принятым в Сингапуре. Он окончил Кембридж (причем поступил сразу на второй курс с отличными баллами), занимался математикой и, помимо английского, малайского и китайского языка, немного даже говорит по-русски.

Оказывается, русский язык он изучал шесть лет, причем достаточно серьезно. Для чего ему это понадобилось? А просто отец посоветовал ему заняться русским как своего рода «культурной ниточкой», с помощью которой можно получше понять и историю, и целый ряд действий тогдашнего Советского Союза, а потом уже России и стран постсоветского пространства.

Ничего плохого в том, чтобы стать премьером, не видел и сам Лун. Он ярый сторонник Партии народного действия, уверенный в правильности выбранной ею политической тактики. А тем избирательным округам, которые намеревались голосовать за оппозиционных кандидатов, он попросту пообещал урезать финансирование из правительственного кармана — цинично и откровенно.

Но нельзя не признать, что именно премьер Лун стал активным сторонником выделения государственных средств на развитие образования и сферы биотехнологий. А когда он был заместителем премьер-министра, его приоритетами были электроника и нефтехимия. К тому же он занимал пост министра финансов и председателя Центрального банка страны, так что обращаться с деньгами — причем большими — он умеет очень даже профессионально.

Хотя мистер Лун находится на своем посту довольно продолжительное время, его политику и курс развития Сингапура можно с уверенностью охарактеризовать как умение работать прагматично и ничего не менять в государственном и экономическом механизме до тех пор, пока это «что-то» не начнет серьезно «барахлить». Ну, и нельзя сбрасывать со счета тот факт, что при нем министром-наставником все это время трудился родной отец, при котором особо не забалуешь и не расслабишься.

Уже давно ведутся разговоры о том, что и Ли Куан Ю, и его сын совсем даже «не демократы». Слово «демократия» в Сингапуре не совсем ругательное, но все же не пользуется доброй славой, когда им все кому не лень начинают злоупотреблять. Так вот, по мнению Ли Куан Ю, при построении нового независимого государства начинать надо вовсе не с установления демократии, а с образования населения, обеспечения его работой, создания для людей достойных условий жизни — и только потом уже ориентироваться на остальные общественные ценности.

Для того, чтобы подтвердить свою правоту, он приводит в пример более 40 стран — бывших колоний Британской империи, которым была предоставлена свобода со всеми ее демократическими атрибутами. А потом там начались гражданские войны, нищета и разруха. На критику же своей якобы «недемократичности» Ли Куан Ю всегда отвечает: настоящий лидер должен спокойно переносить любую критику, если он уверен в своей правоте. А тот, кому что-то не нравится, просто не знает всех нюансов и особенностей управления государством.

А ведь именно при Ли Куан Ю в Сингапуре стали свято хранить банковскую тайну. И отца-основателя частенько критикуют за то, что якобы в банковских авуарах Сингапура хранятся и «грязные денежки», связанные с торговлей наркотиками и оружием. Но кто сие докажет? Всех недовольных Ли Куан Ю посылает по известному адресу, а крупные суммы денег как поступали на счета в сингапурские банки, так и продолжают поступать.

Между прочим, Сингапур до сих пор не выдает Индонезии группу индонезийских банкиров, которые обвиняются в хищении суммы в 13,5 млрд долларов. Произошло это во время азиатского финансового кризиса, и именно сингапурские банки тогда стали настоящим спасением для целого ряда других азиатских банковских структур, рушившихся из-за обвала мировых валют. Но Сингапур ребят-банкиров Индонезии по-прежнему не выдает, и их деньги успешно влились в многомиллиардный сингапурский финансовый оборот.

Под руководством Ли Куан Ю Сингапуру удалось создать такую систему, при которой стране не страшны практически никакие мировые финансовые потрясения. Страна работает по расширению своего компьютерного производства, ведет исследования в области нефтехимии. Теперь на повестке дня — стать одним из крупнейших в мире производителей лекарств и лекарственных препаратов.

При такой диверсификации экономики Сингапур может в любой момент «развернуть» ее в нужном направлении и максимально смягчить возможные негативные последствия Для нее в случае какого-либо нового финансового и экономического кризиса.

Хочу также подчеркнуть, что умение Ли Куан Ю тонко предвидеть наступающие события, просчитывать их возможные последствия и заставить их работать на благо всего государства всегда было предметом гордости не только соотечественников, но и двух его учеников — китайца Дэн Сяопина и малазийца Махатхира Мохаммада.

А если учесть, что опытом Ли Куан Ю руководствовались в своей работе многие ведущие европейские политики (включая «железную леди» Маргарет Тэтчер), то можно себе представить, каким огромным моральным авторитетом пользуется ныне отец-основатель Сингапура.

Тут, как всегда, возникает некий скепсис и по отношению к личности Ли Куан Ю, и к тому, чего ему удалось добиться на посту премьер-министра Сингапура, поскольку страна эта — маленькая по территории, населению, объемам промышленного производства. Попади он, дескать, в какую-то большую державу да столкнись с тем, с чем приходится сталкиваться лидерам Китая, Америки, России или Франции, — ничего путного у него точно бы не вышло.

Но так ли это на самом деле? Будущее — категория крайне неопределенная и неясная. Рассуждать о том, что конкретно можно было бы предпринять, опираясь на сингапурский опыт, в той же Америке или Китае, с одной стороны, вроде бы разумно, а с другой — полная бессмыслица. При Ли Куан Ю и его преемнике-сыне Сингапур продолжает делать ставку прежде всего на знания, на «умные мозги», за которыми, как считают сингапурские руководители, — будущее нашей планеты, а не только их страны.

Ну и кто, спрашивается, мешает другим странам, послушав мудрого Ли Куан Ю, сделать то же самое — начать эксплуатировать по максимуму мозги своих граждан, а не наращивать объемы добываемой нефти и газа, строить промышленные предприятия, а не проводить грандиозные спортивные и другие международные мероприятия?

Начинать же, как мне видится, надо с сугубо моральных принципов, таких как уважение гражданами руководства страны. При наличии такого уважения возможно достичь принятия обществом политики, проводимой руководством государства, и более или менее справедливо распределить блага между всеми членами общества. И не имеет особого значения, маленькая ли это страна или великая держава, которая всего и так имеет в достатке.

Здесь стоит заметить, что правитель Сингапура (не суть важно, как он называется) — это своего рода посланник Бога на земле. Таким его делает конфунцианство, таким его воспринимают граждане этой страны. У него, таким образом, есть некий «мандат власти от Всевышнего», а простые граждане только следуют его мудрым указаниям, и во всем с ним соглашаются.

Ну, а если представить себе, что «посланник небес» в чем-то заблуждается, чего-то «не сечет» и ведет народ не туда? Подобных сомнений у сингапурцев не возникает, потому что Ли Куан Ю, как и его сын, результатами своего труда подтверждает: мы ведем вас, граждане Сингапура, правильной и единственно выверенной дорогой. Это наш путь, мы его пройдем и будем жить лучше, богаче и счастливее.

Еще древние говорили о том, что у благородного правителя обязательно должны быть благие мысли, благие слова и благие дела. Что подразумевается под «благими делами», не скажет вам с уверенностью ни один мировой лидер. То есть что-то дежурное и обтекаемое он произнесет, но только за этими пустыми словами сути не будет да и быть не может. А все потому, что эта самая благость дел правителя определяется исключительно народом. И если он, как в случае с Ли Куан Ю, верит такому правителю, то значит, результатов такое государство может добиться самых лучших.

Сколь угодно можно обсуждать Ли Куан Ю в качестве главы Сингапура и перемывать ему косточки, ругая за антидемократичность, наличие жесткой цензуры, ограничение ключевых прав и свобод человека (особенно западные критики здесь стараются, потому как рассматривают все происходящее в Сингапуре исключительно с западной, а не юго-восточной «колокольни»).

Однако именно он сделал Сингапур одним из самых процветающих государств на нашей планете, сумел добиться ежегодного дохода в стране на душу населения, недоступного даже ведущим европейским государствам. А национальные валютные резервы Сингапура нынче превышают 145 млрд долларов (и это на пятимиллионное население).

Ли Куан Ю и сегодня не устает повторять, что наличие демократии отнюдь не является гарантией экономического роста той или иной страны. Либеральные демократии в будущем вряд ли смогут реально соперничать на равных с четко отлаженными, планово организованными государствами, которыми управляют прагматичные и талантливые менеджеры-министры. То бишь такими, как нынешний Сингапур и ему подобные.

А если в стране будет сильное правительство, эффективно работающее и полностью подотчетное народу (причем не обязательно через постоянные выборы на всех этажах власти), то и уровень жизни рядовых граждан в таких государствах будет только расти. А сам народ не станет заморачиваться по поводу того, что кто-то из правителей «слишком засиделся наверху».

И уж точно пропадет какая-либо необходимость ворчать по поводу и самого Ли Куан Ю, и его сына-преемника в связи с так называемым «сингапурским чудом». Ли Куан Ю очень не любит это словосочетание и всегда подчеркивает, что никакого чуда в Сингапуре на самом деле нет и не было. Есть упорный труд, настойчивость в работе каждого члена общества, стремление вносить максимальный вклад в процветание страны, ответственность руководителей. Как это все крутится-вертится, давайте посмотрим повнимательнее.

6. К чему приводит диктатура порядка

Совершенство всегда имеет изъян.

Лао-цзы, великий китайский философ

Почему-то среди людей, которые никогда в Сингапур не бывали, этот город-государство принято называть «страной миллиона запретов». Все, что мало-мальски может не понравиться гражданам, здесь безжалостно выкорчевывается. И если ты вдруг оступился, то наказание следует суровое и незамедлительное.

Неправильно перешел улицу, «нескромно» коснулся другого человека (а ему это очень не понравилось — ведь кто знает, с какой целью ты дотронулся?), читаешь на виду у других журнал с «веселыми картинками» типа Playboy, смотришь на своем айфоне последний голливудский боевик со сценами насилия или, не дай бог, наркотики то ли ввозишь, то ли употребляешь — за все это действительно накажут. Причем так, что в следующий раз неповадно будет (за наркотики и вовсе положена смертная казнь).

Если мужчина попытается прямо на улице или в общественном транспорте познакомиться с женщиной, пусть даже с самыми добрыми намерениями, то штраф может достигнуть 5 тысяч сингапурских долларов (кстати, эти правила «социальной морали», граничащие с натуральным идиотизмом, сингапурцы переняли у американцев, как и многое другое, далеко не самое лучшее).

И это уже не говоря о том, что не рекомендуется расхаживать по собственной квартире без одежды или заниматься сексом, если у тебя не зашторены окна. Хотя, казалось бы, кому какое дело, что делает в собственном жилище человек, если он никому при этом не мешает и не вторгается со своими «личными странностями» в чужую жизнь?

За езду в автомобиле с непристегнутым ремнем — штраф 120 сингапурских долларов, а за разговор по мобильному телефону за рулем — штраф уже в 1000 долларов с конфискацией мобильника. Если пешеход перешел дорогу в неположенном месте, тем более там, где установлен светофор, который на тот момент горел красным светом (даже при отсутствии проезжающего транспорта), ему придется заплатить еще 500 долларов, а если человек покормит птиц в парке, наказание составит 1000 долларов.

В случае, если же особо буйный житель Сингапура (или гость города) осмелится совершить вооруженное нападение на другого человека, будет уличен в краже товаров в магазине, актах вандализма или попытке изнасилования, то пропишут ему в качестве «воспитательной меры» удары палками, количество которых напрямую зависит от тяжести совершенного деяния (а также наличия или отсутствия рецидива).

К примеру, сравнительно недавно один шведский турист получил семь месяцев тюрьмы и три удара палками за то, что разукрасил спреем вагоны в чистеньком и аккуратненьком сингапурском метро. Кстати, палки, используемые для воспитательных целей в Сингапуре, представляют собой своего рода учительскую указку длиной в 1,2 м. А наказывают ими лишь мужчин моложе 50 лет. Максимум, что могут присудить нарушителю в Сингапуре, — 24 удара такой палкой, чего вполне достаточно для того, чтобы всю оставшуюся жизнь вспоминать «палочное нравоучение».

Но если провинившемуся меньше 18 лет от роду, то самое суровое, что его ожидает, — это 10 палочных ударов. Если же преступника приговорили к смертной казни (как это было в 2005 году с прибывшим из Австралии вьетнамцем, перевозившим в карманах своей куртки героин), то палочное наказание ему уже не грозит.

Не жестоко ли все это? И есть ли от подобного запугивания неизбежностью наказания и внушительными штрафами какой-то толк? Я уже отмечал, что в Сингапуре в общественную жизнь внедряется многое из того, что в той же Америке было реализовано почти 40 лет назад. Только с особым, азиатским колоритом.

Так, в Сингапуре, в отличие от США, стукачество не особо культивируется. Поэтому не стоит рассчитывать на шибко сознательных граждан, которые непременно позвонят «куда следует», если кто-то нарушит запрет. Но если все-таки сообщат (причем способным на это окажется самый тихий и никому вроде бы не желающий зла скромняга-сосед), в Сингапуре это никого не удивит.

Давайте посмотрим, как на острове обстоит дело со свободами сексуальных меньшинств. В Сингапуре гомосексуализм все еще формально уголовно наказуем, при этом в обществе отношение к этим то ли «любителям редких удовольствий», то ли извращенцам внешне достаточно терпимое, но по сути явно отрицательное. Примерно так же относятся и к трансвеститам.

Кстати, именно в Сингапуре была осуществлена первая в мире успешная операция по смене пола человека с научно подтвержденными результатами, и подобные «медицинские чудеса» обходятся здесь гораздо дешевле, чем в тех же США или Европе. Поэтому «озабоченные» своей мужской или женской «ипостасью» персонажи часто приезжают именно в Сингапур, чтобы начать «новую половую жизнь», но уже не под именем Джон, а, скажем, под именем Джоанна.

Помню, как в середине 1990-х, оказавшись в Сингапуре, я впервые попал в один из местных баров, который считался тогда «самым либеральным». Как раз в тот момент журнал Cosmopolitan был запрещен на острове как «чересчур сексуально возбуждающий», а самой «будоражущей воображение» у местной молодежи считалась песенка «I am too sexy for my love…»[4] — далее следовал крайне незамысловатый, но столь манящий молодых жителей города-государства текст.

Так вот, именно тогда в барах было впервые разрешено выступать с танцами молодым девушкам (нет, они были одеты, но от этого не менее привлекательны для мужчин, и главное — это было почти как в далекой Америке!). Как раз в то же время на местном телевидении позволили показать американский сериал с недвусмысленным названием «Секс в большом городе» (правда, шел он только на платных кабельных каналах).

Между тем сингапурцам ничего не стоило посмотреть на настоящих девушек-танцовщиц в барах и ночных клубах, «прошвырнувшись» для этой цели в соседние Бангкок и Манилу. Но все же им хотелось нечто подобное иметь у себя под боком. Тем более что ничего предосудительного в таких «расслабляющих развлечениях» многие молодые сингапурцы не находили и втихую ворчали по поводу пуританских нравов своих правителей.

А еще через пару недель после моего отъезда из Сингапура свершилась вековая мечта молодых жителей этого города-государства: бары не только стали всем доступны, но и начали работать в круглосуточном режиме. Однако стрип-клубы так и остались в Сингапуре «на культурной свалке». А в художественных фильмах все сексуальные сцены (причем не только откровенные, но даже мало-мальски намекающие на непристойность), а также сцены насилия, избиения или пыток людей безжалостно вырезаются строгими государственными цензорами.

Показательно, что подобные ограничения, разработанные при участии Министерства информации, связи и искусств, вполне соответствуют культурным ценностям подавляющего большинства жителей Сингапура. И при этом все вышеупомянутые «проколы мировой цивилизации» считаются духовно неприемлемыми одинаково для китайской, малайской и индийской общин острова.

Это же ведомство снизило до 18 лет возраст просмотра некоторых западных фильмов, которые раньше разрешалось смотреть только с 21 года. Но стоит, думаю, обратить внимание на то, что каждое подобное послабление тщательно взвешивается на самом «верху» властной иерархии. И такие «культурно-просветительные предложения» далеко не всегда проходят все строго продуманные стадии охраняющего моральные устои государственного контроля.

Многие до сих уверены, что, если на заре создания Сингапура Ли Куан Ю был, в общем-то, прав, поддерживая строгую нравственность строителей «сингапурского чуда», то сегодня, во времена всемирной глобализации и всепроникающего Интернета (хотя обрубить его, ограничив доступ к сайтам с «неподобающим» с точки зрения морали или эстетики содержанием, можно в любой стране и без особых проблем — поезжайте в Китай, Туркменистан или страны Персидского залива и сами в этом убедитесь) подобные запреты явно тормозят свободное и естественное движение страны к новым вершинам.

Так по крайней мере думают некоторые молодые сингапурцы, которые даже отправляются в соседнюю Индонезию, где никаких запретов (кроме откровенной эротики) для показа на телевидении и в кинотеатрах не существует. В то же время руководство страны с подобным мнением явно не согласно. По оценкам целого ряда министров и других высокопоставленных чиновников, Сингапур в том виде, в каком он сейчас функционирует, к полной и оголтелой свободе не готов. Да и она ему просто по целому ряду показателей, пожалуй, противопоказана. Но это если думать, разумеется, не о получении сиюминутных удовольствий, а о будущем всей социальной системы страны. Так, проведенные опросы общественного мнения в Сингапуре показали, что более 70 % местных жителей поддерживают существование в стране определенных ограничений, в том числе тех, которые «фильтруют» кино-и телебазар. И держат тем самым на коротком поводке тех, кому не по нраву темпы общественного развития страны и кому очень уж хочется поскорее перепрыгнуть в культурном плане и через «заплесневелую» Европу, и через слишком уж либеральную Америку.

Здесь, правда, как обычно: сколько людей — столько и мнений. Не будем забывать, что в Сингапуре существует три различные этнические группы, не считая европейцев, австралийцев и американцев (с ними вроде бы все понятно — распущенный народ, никаких угрызений совести и стыда давно уже не испытывающий). А вот те же малайцы хотели бы, чтобы, соблюдая мусульманские традиции, девочки носили в школу хиджаб, чего категорически не приемлют китайцы и индусы.

А раз так, значит, малайцы считают, будто власти острова слишком жестко подходят к вопросу религиозных свобод. Зато китайцы и индусы, напротив, правительству за такую «отеческую» заботу о свободе вероисповедания благодарны.

Иногда сингапурская молодежь жалуется (особенно на различных интернет-форумах): наше правительство нас абсолютно зажало, контролирует все подряд и не дает молодым да талантливым (якобы) развернуться (видимо, имеются в виду попытки любым способом выйти за установленные рамки).

Думаю, что в какой-то степени подобные претензии имеют под собой основания. Так, в Сингапуре очень трудно чего-то добиться в карьере, если у тебя нет университетского диплома. Попробуйте найти в Сингапуре обычных водопроводчика, слесаря по ремонту сантехники или мастера по подключению кабельного телевидения. Непрестижно все это и малооплачиваемо — вчерашний день. А значит, рядовому сингапурцу нет смысла даже задумываться об этих профессиях и тратить свое время на овладение ими.

Между тем еще в начале 1990-х годов, когда я впервые попал в Сингапур, местные жители мне говорили: да, у нас жестко все контролирует правительство, но лучше пусть будет так, чем полная распущенность и беззаконие, как у ближайших соседей (особенно при этом доставалось Индонезии и Таиланду). Но в то же время выражали они и немалые опасения: «Ведь если страна и дальше будет под колпаком у властей, то все свободомыслящие сингапурцы попросту уедут отсюда», — сказал мне Ли Ео, менеджер одной из местных компьютерных компаний.

С тех пор кое-какие послабления в сингапурском обществе произошли, но вот только толп желающих уехать из страны именно из-за слишком жесткой и навязываемой сверху дисциплины я за все эти годы в Сингапуре так и не заметил. А те, кому очень уж хотелось каких-то невиданных для Сингапура свобод, уже давно перебрались в Америку, Таиланд и на Филиппины. Но, уверяю вас, никто в самом городе-государстве из «оставшихся» по данному поводу особо не расстроился.

Почему же в Сингапуре общество оказалось устроенным именно так, а не иначе? Как мне кажется, сегодня в мире не так много стран, приезжая в которые даже после годичного отсутствия встречаешь столько разительных перемен и следов кардинальной перестройки. Чем-то похожи на Сингапур и новаторски изменчивы, на мой взгляд, только столица Катара Доха, столица ОАЭ Абу-Даби да, пожалуй, китайские Гонконг с Шанхаем.

Что же касается Сингапура, то здесь еще с конца 80-х годов прошлого столетия регулярно проводятся выставки различных панорамных проектов, изображающих страну то в 2000-м, то в 2015-м, а то и вовсе в 2050 году. Почти всегда, как я замечал, ключевыми элементами таких проектов являются различной величины, формы и назначения небоскребы (чем дальше, тем более футуристично и необычно они выглядят — одно здание гостиничного комплекса «Марина Бей Сэндс» чего стоит!), новые острова, коммерческие и развлекательные центры и, конечно же, новые жилые кварталы, построенные «для дома, для семьи».

Здесь стоит учесть и тот факт, что целый ряд азиатских столиц имеют возможность территориально расширяться и демонстрировать свои архитектурные причуды (те же Бангкок, Токио, Джакарта). Какие-то крупные города из столиц постепенно превратились в «обыкновенные» (те же малазийцы перенесли свою административную столицу из Куала-Лумпур в Путраджаю — в самое натуральное «чисто поле» — и там уже смогли позволить себе любые градостроительные виражи).

А вот Сингапуру даже при всем желании территориально расширяться некуда. Только если осваивать океанские просторы и создавать рукотворные острова под носом у самого «Города льва» и его обитателей (что правительство Сингапура уже как минимум в течение последних десяти лет и делает).

В Сингапуре было решено, к примеру, перевести всю торгово-коммерческую деятельность на окраины города-государства. Для этого там были созданы бизнес-парки и разбит, по сути, «город в городе», куда переехало множество компаний. Также в Сингапуре активно обсуждался план знаменитого архитектора и дизайнера Тай Хенг Суна, согласно которому в центре города реализовывать всякие градостроительные эксперименты вроде как не стоит. Но зато его можно превратить в своего рода «тропический заповедник для людей».

В частности, на верхних этажах зданий предлагалось поселить людей и разместить деловые офисы. А внизу соединить все строения дополнительными корпусами, предназначенными для общественных учреждений и контор. Причем улицы стали бы пешеходными, движение автотранспорта в центре вообще предлагалось запретить, а городской транспорт пустить в этом самом центре исключительно под землей.

Сама же концепция градостроительного развития Сингапура все время формировалась на базе ключевой идеи: город небоскребов (потому как земли мало и стремиться при строительстве можно только вверх), расположенный в гуще садов и парков. Зелень, по идее, должна была превалировать над навязываемым стеклом и бетоном. А когда будет создан уникальный для всей Азии ботанический сад (он разбивается прямо напротив гостиницы «Марина Бей Сэндс» на рукотворном острове), он станет «легкими» всего Сингапура.

Когда в 1959 году Сингапур уже практически получил независимость от метрополии (но еще не от Малайской Федерации), многие колониальные здания в городе были разрушены или находились в крайнем запустении. И многое пришлось тогда строить в современном стиле — то есть резать, что называется, по «колониально живому». Теперь же в Сингапуре выделяются огромные средства из бюджета на то, чтобы сохранить все старое, основывающееся на древних китайских традициях и самом духе «острова между двух океанов», которые и сегодня являются визитной карточкой города-государства.

В стиле античного классицизма воссоздаются целые старинные кварталы, полностью очищено русло реки Сингапур, и практически целиком перестроен Чайна-таун. То есть восстанавливается тот самый город, «поверх» которого вся эта современная эклектика громоздится вот уже более 50 лет, — немножко подзабытое, но все не желающее сдаваться без боя прошлое.

Здесь, под уютными навесами, которые спасают и от палящего зноя, и от привычных для этих краев сильнейших тропических ливней, можно встретить и искусного каллиграфа, который за пару минут начертит вашу фамилию на свитке из красной плотной бумаги, и не менее мастеровитого брадобрея, который за те же несколько мгновений, усадив вас в высокое бамбуковое кресло, сотворит на вашей голове такое, что ни в одном парижском или токийском салоне никто и никогда не сможет повторить.

А по соседству разбросаны традиционные китайские аптеки, или, как их принято называть, «лечебно-профилактические пункты». В них любой желающий может и последние чудеса китайской медицины приобрести, и на себе лично кое-какие из них испытать (кстати, диагноз, который поставят местные знахари, будет абсолютно точным — проверено неоднократно).

Самым фанатично верящим в то, что исцелиться от всего на свете можно только в Сингапуре и только с помощью традиционной китайской медицины, предлагается для начала прополоскать горло специальным раствором со свежесодранной кожей змеи. А потом и… выпить кровушки этой самой гюрзы-кобры, потому как подобное средство очень даже тонизирует (если по время приема зелья посетителю не подурнеет) и помогает (так, по крайней мере, говорят сами китайцы) зарядиться настоящей жизненной энергией.

В той же Маленькой Индии все увешано цветочными гирляндами, сутками на всю мощь звучит заунывная индийская музыка, и на целые кварталы разносятся песни из двух слов, трех куплетов, от которых местные выходцы с полуострова Индостан натурально тащатся. И при этом никуда не деться от удивительного и ни с чем не сравнимого аромата красного жгучего перца, мускатного ореха, куркумы и других индийских специй и благовоний.

Китайский район Сингапура называется Перанакан, и представляет он собой квартал, где, помимо китайцев, еще с давних времен селились выходцы из Индии, Индонезии, Египта и многих других стран — те, для кого Сингапур стал новой родиной. Под влиянием всего этого смешения культур и народов сформировалась очень своеобразная атмосфера, в которой люди говорят только на им понятном языке, соблюдают свои обычаи и питаются блюдами только им ведомой и уважаемой кухни.

Их в Сингапуре так и называют — «местные китайцы» (в отличие от тех, что прибыли сюда из «настоящего», континентального Китая). И эта часть населения стремительно летящего в XXI век мегаполиса, пожалуй, самая уникальная и не похожая на все остальное, что сегодня можно наблюдать в этом городе-государстве.

Конечно же, если очень заинтересоваться историей самого Китая и теми самыми «пришельцами», которые и закладывали первые кирпичики в фундамент нынешнего Сингапура, то можно посетить миниатюрную копию Китая в парке Джуронг. Там можно в мини-измерении воочию увидеть всю историю китайских империй — от империи Тан, существовавшей с 618 по 907 годы нашей эры, до самого окончания правления династии Цин уже в начале прошлого века. Замечу попутно, что именно от этой, китайского розлива исторической ветви идет преклонение сингапурцев перед конфуцианством с его приоритетом общественных ценностей над индивидуальными устремлениями. Культ моральных ценностей (а не потребления по западному образцу), а также опора на лучшие и наиболее древние китайские традиции позволяют Сингапуру решать очень многие проблемы — как общегосударственные, так и узкосоциальные. Причем как в небольших частных компаниях, так и в государственных структурах.

6.1. Как стать богатым, не воруя

Думаю, что этот вопрос для любой страны мира имеет однозначный и несложный на первый взгляд ответ: для того чтобы лучше жилось, надо просто хорошо трудиться. Это, естественно, если богатеть, не воруя и не нарушая законов, которые, правда, можно и переписать (если уж совсем мешать будут). Да и нарушить тоже можно. Но аккуратно — так, чтобы не было мучительно больно за содеянное и осуждения со стороны окружающих не последовало (если, конечно, все шито-крыто — без привлечения особого внимания).

Оскар Уайльд гениально сказал: «Когда я был молод, то полагал, что деньги важнее всего на свете. Теперь я повзрослел, и точно знаю, что так оно и есть». Но если подобными «открытиями» станут озадачивать себя сегодня рядовые сингапурцы, то гарантирую — всему их так называемому «чуду» долго не продержаться.

Азиаты, по моим наблюдениям, вообще воспринимают отсутствие наказания (особенно за какие-то явные нарушения законов) как некое поощрение со стороны власти. И в таком случае уже очень сложно будет создать условия для формирования нормальной, «неворовской» философии у населения — когда люди делают выбор именно в пользу добросовестного труда, а не верят в какие-то темные схемы, построенные на стяжательстве и подворовывании.

Так вот, для того чтобы «прихватизаторская наука» не особо пускала свои опасные корни в Сингапуре, в стране был создан Центральный резервный фонд. Он призван обеспечить безбедную жизнь рядового сингапурца до глубокой старости (а это 85-90 лет, в отличие от многих других, даже весьма развитых стран мира). Если учесть, что средняя зарплата в Сингапуре составляет около 3000 американских долларов, то представьте себе, что из них 20 % каждому гражданину страны нужно перевести в этот самый Фонд. Плюс такую же сумму ежемесячно переводит в Фонд и работодатель.

Все эти накопления не облагаются налогами, а на них даже начисляются проценты, как в обыкновенном коммерческом банке. По достижении 55-летнего возраста каждый сингапурец волен получить на руки всю скопившуюся за это время сумму. Ну, так что? Вот ведь как все просто и в то же время невероятно эффективно.

Ни разу, замечу, за все годы функционирования подобной накопительной системы ни одному чиновнику не приходило в голову «распилить» этот Фонд, потратить его денежки на покупку футбольной команды в Лондоне или Париже. Или незаметно для окружающих попросту «слинять» за кордон и оттуда поучать рядовых вкладчиков, как надо правильно заниматься финансовым бизнесом.

Напрямую деятельность Фонда связана и с философией жилищной реформы, которую в Сингапуре осуществили еще на заре независимости и которую постоянно «подправляют» по ходу социального развития и складывающейся мировой экономической конъюнктуры.

И еще об одном важном элементе «сингапурского чуда» стоило бы упомянуть. При этом я отнюдь не считаю, что это какая-то панацея от поглощающей мир коррупции и загнивания общества, погрязшего во взятках и цинизме. Речь идет об уровне зарплат в Сингапуре, которые официально считаются самыми высокими в мире. Хотя в тех же странах Персидского залива или Японии платят тоже немало, и там есть целые группы населения, которые по доходам ни в чем сингапурцам, в общем-то, не уступают.

Как говаривал в свое время известный и крайне эпатажный американский баскетболист Чарльз Баркли, «я никогда не слушаю тех, кто зарабатывает меньше меня». Но сингапурцы особо не кичатся своими доходами и не считают деньги в чужом кармане. Они просто никогда не ставят во главу угла заработки человека, с тем чтобы понять, насколько тот умен или соответствует своей должности. Но и должность, как считают в Сингапуре, все-таки должна красить человека соответствующим денежным вознаграждением.

Так вот, к примеру, президент Сингапура (должность хоть и номинальная, но как-никак официальный глава государства) получает в год 3,14 млн сингапурских долларов (это почти 2,5 млн. долларов США; для сравнения: зарплата американского президента составляет 400 тыс. долларов в год). Премьер-министр страны, который на деле государством и управляет, зарабатывает 3,87 млн сингапурских (или 3,15 млн. американских) долларов.

Министры в сингапурском правительстве получают примерно по 1,5 млн долларов год, квалифицированный врач или адвокат — 300–350 тыс. долларов, преподаватель в университете — более 100 тыс. А вот средней руки менеджер в частной компании — 80-120 тыс. долларов. А теперь сравните эти зарплаты, скажем, с европейскими или канадскими (а они значительно ниже), и вам станет ясно, что в Сингапуре с окладами дело обстоит очень даже неплохо.

Но это, так сказать «верхнеинтеллектуально-командирская прослойка» сингапурских граждан, представители которой и в других государствах далеко не бедствуют — и с точки зрения зарплат, и с точки зрения прилагающихся к ним «начальственных» привилегий. А как живется сингапурцам, которым не улыбнулось счастье стать премьер-министром, профессором или, на худой конец, госменеджером среднего пошиба? Да тоже, знаете, не так уж бедствуют эти персонажи — по крайней мере, судя по уровню зарплат.

Так, обычный строительный рабочий средней квалификации получает по 1200–1500 американских долларов в месяц, водитель автобуса или поезда в наземном метро — примерно столько же (разница зависит лишь от стажа работы). Уборщики мусора и прачки — по 800 долларов в месяц, а обычная сингапурская проститутка берет за час с клиента не менее 150–200 долларов (раз имеется такая официальная профессия в стране, то почему бы о ее прибыльной составляющей не упомянуть?).

Основываясь на концепции «просвещенного авторитаризма», сингапурское правительство изначально навязало гражданам своей страны «правильное решение» вопроса о приобретении собственного жилья. На практике же оказалось, что идея была действительно грамотно просчитанной «наверху». И ни у кого не возникло сомнений в том, что делается это для всех без исключения граждан, а не для «умело участвующей в строительном бизнесе» супруги премьер-министра.

Понастроив множество многоквартирных домов, в которых более 80 % сингапурских семей уже приобрели квартиры в частную собственность, власти тем самым дали невиданный прежде толчок массовому строительству на острове. Для того чтобы в сфере жилой недвижимости все было «по-серьезному», в стране создали очень любопытную организацию — Управление жилищно-коммунального хозяйства.

Хотя для многих это название слишком отдает «незабвенным советским прошлым», разница между сингапурской организацией и всеми остальными подобными структурами весьма существенна. С учетом того что плотность населения в Сингапуре одна из самых высоких в мире (выше только в Гонконге и в ряде столичных мегаполисов Латинской Америки), территориально «расползаться» Сингапуру, кроме как в океаны да проливы, попросту некуда.

По этой причине при строительстве было решено ориентироваться на дома высотой в 20–25 этажей. А стоимость 2-3-комнатной квартиры была такой, что, уходя на пенсию, каждый сингапурец мог спокойно потратить на выкуп квартиры свои накопленные лично и с помощью отчислений работодателя средства, которые бережно хранились все это время в Центральном резервном фонде.

По местным законам квартиру в стране могут купить только ее граждане, и первый взнос за нее составляет всего 20 % от ее стоимости. Разрешается объединять средства всех членов семьи, а также ближайших родственников, с тем чтобы ускорить выкуп квартиры.

Уже через пять лет после того, как семья въехала в новую квартиру и выкупила ее, государство разрешает перепродать такую квартиру по рыночной цене. Что сингапурцы, кстати, частенько и делают с тем, чтобы приобрести себе новую, более просторную квартиру или поменять район своего проживания.

В сингапурском строительном бизнесе, где крутятся астрономические суммы, даже речи не может быть об «откатах» или «дружеских контрактах». Все подряды распределяются в Сингапуре на открытых тендерах, ни один человек, работающий в Управлении коммунального хозяйства, не может «подсуропить» своим родственникам ту или иную инсайдерскую информацию по поводу новой стройки.

Так же открыто ведутся продажи лицензий на все коммунальные услуги по обслуживанию домов в Сингапуре — вывоз мусора, уборку территории, парковки, лифты и многое другое. Ни одна «левая» и «приближенная к императору» компания таких лицензий получить не имеет шансов — все строго контролируется правительством и в случае каких-либо нарушений немедленно пресекается.

В итоге получается, что, с одной стороны, у каждого сингапурца есть жилье, причем на порядок лучшего качества, чем даже в самых развитых странах мира. А с другой — в Центральном резервном фонде лежит огромная сумма — более 60 млрд сингапурских долларов, которые являются по-настоящему народными средствами, а не припрятанными «лучшими бизнесменами от строительства». На подобные «свободные деньги», накопленные рядовыми гражданами, ведется работа по улучшению здравоохранения, выплачиваются немаленькие пенсии, покрывается целый ряд социальных программ для населения.

При этом подобные статьи расходов не финансируются напрямую из сингапурского госбюджета, потому как в этом просто нет необходимости. Зато каждый сингапурец — это реальный, а не фиктивный вкладчик Центрального резервного фонда, и он четко знает, сколько у него там хранится средств и на что они в данный момент расходуются.

Между прочим, весьма успешно занявшись строительством частного и государственного жилья, местные строительные компании накопили и необходимый опыт, и нужные денежные средства для возведения одних из лучших не только в Азии, но и во всем мире отелей. А это, в свою очередь, резко подстегнуло развитие иностранного туризма в Сингапуре. Причем цифра 6,5 млрд долларов доходов от туристического бизнеса в год, которой достигла страна, будет, по самым скромным подсчетам, перекрыта более чем вдвое уже через пять лет.

Или взять такую вроде бы мелочь, как чистая питьевая вода, которая нужна и туристам, и местным жителям. Целые научные институты по всему свету только и делают, что пытаются скрупулезно подсчитать, от чего наша планета больше всего страдает, — ученые пугают нас то перенаселением, то загрязнением окружающей среды, то вырубкой лесов и отравленным воздухом. А ведь на самом деле ценнейшим богатством в мире (и Сингапур не исключение) является обыкновенная питьевая вода. Так исторически сложилось, что на острове этой самой воды никогда не было в достатке — ее завозили из соседней Малайзии. То же самое, в принципе, происходит и по сей день, вот только из Малайзии нынче на остров поступает грязная, непригодная для питья вода. Уже на территории Сингапура она очищается, бутилируется и отправляется обратно в Малайзию для продажи. А называется этот «сингапурский сувенир» для соседей просто и незатейливо — «новая вода».

Дошло до того, что сингапурцы собирают воду, текущую из канализационных труб, с дождевых желобов (благо ливни в тропиках частые и обильные). Потом с помощью новейших технологий ее полностью очищают и, разлив по бутылочкам, продают за границу. Более 20 лет Сингапур вообще не сбрасывает сточных вод в океан, а тщательно их перерабатывает, фильтрует и использует для питья вместе с опресненной морской водой.

Для сбора всей этой драгоценной влаги создано 15 водохранилищ, а жильцам частных домов и частным компаниям за экономию пресной воды снижают коммунальные тарифы. А если добавить к этому, что в Сингапуре перерабатывают весь бытовой и промышленный мусор до последних бумажки-огрызка (из него делают твердые блоки, которыми заставляют потом море у берегов острова и тем самым искусственно увеличивают его площадь), то достижения сингапурцев в том, чтобы сохранить-сэкономить все что можно, не знают аналогов в мире.

Правда, наряду с этой самой экономностью, которая зачастую переходит всякие разумные пределы (по крайней мере, если смотреть на это глазами европейца или американца), сингапурцы отличаются и самой настоящей, иногда просто патологической жадностью.

Речь идет и об отдельных гражданах, и о целых компаниях, которые из-за прижимистости и даже откровенной жадности пытаются «наварить» лишний доллар буквально на всем. При этом забывая подчас о таких вещах, как элементарное гостеприимство, приличие и уважение к самим себе (даже внутри ведомств и министерств существует негласное соревнование, кто не только сэкономит больше средств, но и сумеет переложить неизбежные расходы на плечи своих соседей или партнеров).

Где-то, думаю, подобное отношение и можно было бы оправдать: ведь только 3 % территории острова-государства предназначено для сельскохозяйственных работ, продукты питания практически полностью импортируются, да и в остальных отраслях Сингапур сильно зависит от внешнего мира. И тем не менее эта самая экономия на всем подряд, без попытки хоть как-то сохранить собственное «уважаемое лицо», на мой взгляд, только вредит общему весьма позитивному образу Сингапура и его жителей в глазах неизменно восхищающихся городом иностранцев (даже если они и сами в этом вопросе далеко не лыком шиты).

Со своими жилыми небоскребами для простых сингапурцев и восточно-западным менталитетом Сингапур не случайно называют «западными воротами Востока» и одновременно — «восточным воротами Запада». Это весьма комфортное «сидение на двух стульях» — на стыке противоположных культур и образов жизни — надо сказать, активно практикуется не только в Сингапуре, но и во многих других странах мира. К ним относятся и Азербайджан, и Израиль, и Турция, и островной Китай. Но, пожалуй, только Сингапуру удается не только беспечно посиживать на этом самом мостике между Востоком и Западом, но и самым непосредственным образом влиять и на тот, и на другой. Причем делать это эффективно в экономике и финансах, несмотря на то что вокруг мостика между Востоком и Западом собрались ведущие мировые державы с многомиллионным населением и огромным военнополитическим потенциалом.

И здесь впору задуматься над, пожалуй, феноменом Сингапура в современном мире, который вроде бы — вот он, копируй и процветай себе на здоровье. Но на деле оказывается, что речь идет (по крайней мере пока) о чисто азиатском явлении, и для того, чтобы ведущим западным странам использовать этот положительный опыт (если они, разумеется, того желают), нужно полностью поменять саму философию, а вовсе не выборно-демократическую систему.

Ведь до сих пор неясно, даст ли «демократическая диктатура» не только Азии, но и всему остальному миру возможность успешно развиваться. И если да, то к чему все это приведет? Сколько уж словесных копий сломали политики и политологи США, Западной Европы и целого ряда других «развитых» государств, обсуждая с руководством Сингапура явную «недемократичность» правителей многих азиатских стран и предлагая ему полностью перейти на западную модель государственного устройства.

Не беда, что подобные рецепты даются странам, которые на протяжении многих лет жили по совсем другим законам, соблюдая совершенно иные традиции и порядки. Главное — в большом цивилизованном мире уже четко определено: надо двигаться вперед только по наработанным за последние пару-тройку веков западным лекалам. А все остальное особой перспективы якобы не имеет.

И все же… Когда речь заходит о том, что все-таки лучше — жесткая «умная» диктатура или демократия западного типа, то в пример приводятся наиболее авторитарные, но в то же время очень успешные модели развития таких азиатских стран, как Сингапур, Малайзия и Катар.

Уверен, что, взглянув на подобный перечень стран, многие читатели тут же откровенно возмутятся: да вы что, любезный, как вообще можно что-то хорошее говорить об этих государствах, когда те же Сингапур и Катар на карте без увеличительного стекла не сыщешь?! А Малайзия, дескать, совсем даже не указ для всех, кому хотелось бы улучшить свои экономические показатели и одновременно с этим сохранить «под демократическим соусом» дружественные контакты с Западом.

А между тем ключевые принципы, по которым эти страны развивались и прошли важнейшие этапы своего социально-экономического пути, весьма схожи. И дают очень четкую и понятную картину того, что желательно делать даже самому отъявленному «азиатскому диктатору» для того, чтобы и собственное население сохранять в «разумно-контролируемом» состоянии, и решать важнейшие экономические и социальные проблемы своих подданных.

Давайте посмотрим внимательнее на социальную систему Сингапура. Потому как это довольно красноречивый пример того, что можно сделать в плане экономики и организации социума в небольшом по территории, но отнюдь не по экономическому и финансовому потенциалу государстве.

Взять, к примеру, определяющие принципы — так называемые модернизацию и ускоренное экономическое развитие, на которые сегодня пытаются делать ставку многие, в том числе и постсоветские, государства. При этом подавляющее большинство их руководителей как «Отче наш» повторяют, что якобы лучше всего реализовать эти принципы удалось, опять-таки, именно Сингапуру.

Да, всю эту инновационно-прорывную революцию в Сингапуре начинал и по сей день контролирует, а также негласно вдохновляет лично Ли Куан Ю. Замечу, что он давно и регулярно критикует руководство целого ряда стран бывшего СССР (особенно достается России) за полное бездействие и нежелание принимать конкретные, кардинальные решения. И призывает прекратить имитировать бурную деятельность, от которой никакого движения вперед быть не может.

Ли Куан Ю в своих выступлениях неоднократно подчеркивал, что если верховная власть в стране действительно будет жесткой и единоначальной, то нужно действовать максимально решительно, а не разглагольствовать годами. И силы тратить стоит исключительно на достижение конкретных и четко определенных целей. Только в таком случае можно будет добиться реального и осязаемого всем обществом, а не мнимого «бумажного» прогресса.

Тут вот что еще представляется особенно любопытным. Свобода по-сингапурски — это не когда ты делаешь то, что лично тебе угодно, а когда все делают то, что угодно тебе. Поэтому на всем своем независимом пути развития руководство страны старалось делать так, чтобы прежде всего ему самому было от любых нововведений хорошо и комфортно. А все остальные (включая ближайших соседей) пусть под подобные сингапурские «правила поведения» подстраиваются.

Обратите внимание: в Сингапуре для существенного прорыва в области экономики было решено страну перво-наперво деидеологизировать. Глядя на тот же Китай, где у власти по-прежнему находится коммунистическая партия, Ли Куан Ю решил, что не стоит забивать мозги своему народу идеологическими терминами и «внешней оболочкой» социального строя, который пропагандируется пекинским руководством.

Думаю, что в этом плане примеры Сингапура и Катара очень показательны. В этих странах, никаких реально соперничающих между собой политических партий нет в помине. А все те выходцы из стран, где любят громко покричать о преимуществах представительной демократии, делают это, как правило, где-нибудь в дальнем зарубежье. И на очень даже приличном расстоянии от берегов Малаккского пролива и Персидского залива.

И что же, может быть, все это и хорошо для комфортной жизни людей? Мне кажется, что вопрос этот чисто прагматический, потому как и в Сингапуре, и в Катаре решается он властями и рядовыми гражданами одинаково. Если человек является профессионалом своего дела и может принести пользу своей стране, то его надо не в оппозицию загонять батогами и выдавливать всеми госмеханизмами из страны, а включать в государственную администрацию.

И неважно, какая управленческая модель в стране — однопартийная система или наследственная монархия, где на самом верху все давным-давно поделено и расписано на годы и поколения вперед. Тут уже чисто конфуцианская идея (а именно ею руководствуется сингапурское начальство в большинстве принимаемых им решениях) о том, что наверх надо подниматься не спеша, не работает.

Да, китайский мудрец сказал: «Не беспокойся о том, что не занимаешь высокого поста. Беспокойся о том, хорошо ли служишь на том месте, где находишься». Но этому самому служащему, которому «сверху» прописали работать, должно быть все-таки достаточно комфортно и сытно. Чтобы не посещали его мысли о смене общественного строя в стране и уж тем паче — о свержении находящегося у власти правителя.

6.2. Что такое «сингапурская модель», и почему она до сих пор работает?

Однако и в таких вроде бы недемократических условиях способный человек все равно займет какую-то конкретную нишу, где он сможет реализоваться и тем самым принести родному государству благо, а не вред. Он не будет непрерывно исходить злобой за кордоном и втыкать палки в колеса экономики страны, где живут его соотечественники.

Что еще позитивного и продвинутого предлагает гражданам «сингапурская госмодель»? Правительство Сингапура дает однозначный совет: не надо, граждане-господа, идеологически «шататься». Ведь людям во всем мире хочется одного и того же: спокойствия, уверенности в завтрашнем дне, возможности добиться счастья собственным трудом, а не подворовыванием и стяжательством.

Понятное дело, что искать тот единственный и неповторимый путь к счастью может и будет любое государство, причем ссылаясь на собственную уникальность и неповторимость (что периодически делается не только в России, но и в целом ряде других стран мира). Однако тут стоит иметь в виду одну очень простую и мудрую истину, которая касается всех без исключения стран нашей планеты: никакое государство нельзя изменить (разве только полностью сметающей все на своем пути революцией), к нему можно только приспособиться. Как это лучше сделать и в чем конкретно можно пойти государству на уступки — вот это уже дело каждого отдельного гражданина, его совести, моральных ценностей и готовности поступиться личными принципами ради «взаимосогласия» с государством и его властными органами.

Хотел бы напомнить, что и бывший премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад, и Ли Куан Ю были и остаются крайне невысокого мнения о бывшем президенте СССР М. Горбачеве. Они считали его всегда очень слабым руководителем — прежде всего из-за его бесконечных «идейных шатаний» и отсутствия четкой и ясной позиции по ключевым вопросам как внутренней, так и внешней политики.

Также в Сингапуре недоумение вызывает стремление целого ряда постсоветских стран «поиграть» в представительную демократию, регистрируя на выборах по 20–30 политических партий (как это было в том же Киргизстане). Или по 20–30 кандидатов в президенты, среди которых, словно в насмешку над самим процессом выборов, фигурируют безработные, вчерашние студенты или представители разного рода «древнейших профессий».

Ведущие «азиатские диктаторы», включая сингапурское руководство, считают недопустимым критиковать опыт и достижения предыдущих руководителей, что постоянно делается на всем постсоветском пространстве. Ведь никакие преобразования в стране, проводимые на основе охаивания и отрицания всего того, что было достигнуто предыдущими поколениями, по мнению Ли Куан Ю, не могут привести к прогрессу и поступательному движению вперед.

Помимо этого, сингапурский «отец нации» абсолютно уверен в том, что люди должны осознавать (а руководство страны, естественно, подтверждать это своей работой), что у власти в стране находятся грамотные и компетентные кадры. Правда, сначала такие кадры надо назначить на управленческие позиции. На постсоветском пространстве сразу после крушения Союза сделать это было невозможно, однако ни Ли Куан Ю, ни другие «жесткие авторитарные правители» азиатских государств этот факт почему-то во внимание не принимают.

Здесь имеется еще и один важный психологический аспект, о котором на постсоветской территории почему-то забывают, ссылаясь на опыт развития Сингапура, Малайзии или государств Персидского залива. Так, руководитель страны, как считает Ли Куан Ю, должен непременно быть жестким, но одновременно мудрым при принятии важнейших государственных решений.

Но ведь для этого сама система государства должна быть построена так, чтобы никаких «второсортных» чиновников, не говоря уже о каких-то «блатных» и абсолютно некомпетентных людей, на верхние этажи власти даже на пушечный выстрел не подпускать. А такая система подразумевает фактически несменяемость чиновников, находящихся на высших государственных постах, однопартийную форму правления или наследственную монархию.

Если же единоначальный руководитель ошибется по каким-то причинам с преемником или построением системы власти в государстве, при которой первое лицо будет избираться (чисто символически) или назначаться, то такую страну даже при очень жесткой диктаторской руке удержать в стабильном процветающем состоянии будет просто нереально.

Ну, а теперь о самой извращенной, на мой взгляд, стороне так называемого «заграничного опыта». В свое время Энтони Иден, премьер-министр Великобритании в 1955–1957 годах, саркастически отмечал: «Чем хуже идут у руководителей государства дела дома, тем больше их тянет на международный простор».

Вы только посмотрите, сколько стран, правителей, коллективных и единолично управляемых компаний-корпораций стремились перенять все лучшее (или, как им казалось, лучшее), что накоплено где-то там «за рекой». Этим самым «заморским опытом» можно было и свои ошибки прикрыть, и отвлечь хотя бы немного внимание тех, кто домашними неудачами возмущался, но зато получал возможность взглянуть, а как там у них, «за бугром» дело обстоит.

Причем пытались — и неоднократно — рвануть вперед что экономически, что социально именно за счет заграничного передового опыта не только совсем уж отсталые, но и вполне передовые мировые державы. Лидеры этих стран дружно уверяли своих сограждан в том, что этот самый опыт непременно их стране поможет. И очень быстро, используя его, у себя дома можно будет все наладить и привести в порядок.

Далеко не все, что, впрочем, естественно, достигали желаемого результата. Но по крайней мере эти страны старались впитать в себя заграничный успех, жадно изучали «заморский прогресс». И тут же накладывали «реформаторский гипс» на собственные социальные и государственные системы. Но вот беда: что-то не то со всем этим «перенятием» на деле получается.

По моим наблюдениям, во всех жестко управляемых (по западным, разумеется, понятиям, а не по сингапурским или китайским) странах предполагалось последовательное формирование собственной научной и профессиональной элиты путем получения образования в ведущих западных университетах, а также изучения этой обученной и квалифицированной публикой иностранных языков — и прежде всего (приоритет здесь неоспорим) английского.

На этом как раз и построил экономическое чудо в своей стране Ли Куан Ю. Аналогичным образом поступал малазиец Махатхир Мохамад, посылая своих студентов за знаниями в университеты Великобритании, Канады и Австралии. И сейчас теми же семимильными шагами в области получения наиболее продвинутого западного образования и обучения английскому идут Катар и в какой-то степени Казахстан.

Так вот разница между азиатскими странами состоит в том, что Сингапур и Малайзия отправляли за умом-разумом свои потенциальные кадры за границу, а Катар притащил эту самую «заграницу» к себе домой. И уже там, в так называемом Образовательном городке неподалеку от столицы страны Дохи, был размещен целый учебный комплекс с филиалами ведущих университетов США, Франции и Великобритании.

Стоит вспомнить вот еще о чем. Будучи с виду жесткими и очень даже требовательными к своим гражданам, «азиатские диктаторы» стремятся сделать все возможное, чтобы их подданные «пропитались» преимуществами лучших достижений науки и техники западного образца и на своем опыте испытали, поняли изнутри, как устроен западный мир, а также познакомились «на собственной шкуре» со всеми его не только положительными сторонами, но и пороками, чтобы дома уже не повторять его ошибок.

Также показательно, что ни один жесткий азиатский диктатор не рассматривает возможность закрытия границ своей страны. Как и не приходит им в голову самоизолироваться от происходящих в окружающем их мире общественных и экономических процессов. Кстати, интересен и поучителен опыт внедрения южноазиатской модели в бывших советских республиках Центральной Азии.

Там, по сути дела, только Казахстан следует сегодня одновременно и сингапурскому, и малазийскому пути развития. Астана стремится подготовить в лучших западных университетах и колледжах новую национальную экономическую и управленческую элиту. Плюс казахстанское руководство пытается внушить населению, особенно молодежи, мысль о важности овладения востребованным в мире английским языком.

Границы Казахстана открыты для тех его граждан, кто хотел бы получить западное образование (его, кстати, по примеру Катара, можно приобрести и в самой республике). И даже представить себе невозможно, чтобы руководство решило посадить под замок своих граждан и попыталось удержать их в изоляции от основных международных процессов.

А вот ближайшие соседи Казахстана проводят иную политику, хотя им тоже хочется пойти по сингапурскому пути. Там есть в наличии жесткое единоначалие, которое вполне могло бы направить свою «управленческую энергию» на то, чтобы граждане имели шанс активно интегрироваться в мировое экономическое и научно-образовательное пространство.

Однако в этих республиках, видимо, считают, что если дать возможность собственным гражданам «поучиться у Запада», то они там сразу научатся всякому диссидентству. А потом начнут в массовом порядке покидать родину, или, не дай Аллах, привнесут в свои собственные страны смуту и разного рода демократические и потому разрушительные идеалы.

Поэтому, пытаясь в чем-то копировать Сингапур, многие лидеры в самых различных уголках нашей планеты явно забывают о политической мудрости и управленческой гибкости, при наличии которых именно жесткий руководитель в состоянии быстрее адаптировать социальные и экономические процессы, происходящие у него в стране, к тому, что востребовано сейчас окружающим миром. И что может обеспечить быструю отдачу при отсутствии природных ресурсов (как у того же Сингапура) или при наличии мощного производственного потенциала (чего не было и в помине ни в Малайзии, ни в Катаре).

А вот еще одно важное, на мой взгляд, наблюдение. «Подделывая под Запад» свою страну, сингапурское начальство руководствовалось следующим постулатом: никакого наивного идеализма — только чистый прагматизм и умение быстро и грамотно расставлять приоритеты в своей работе.

Обратите внимание: сегодняшний стремительный экономический прорыв того же Китая не имеет аналогов в мире, тем самым вроде бы давая основания для того, чтобы каким-то образом задействовать китайский положительный опыт в других странах. Но есть и сомневающиеся: уж слишком там у них, в Поднебесной, все делается «по-китайски», самими китайцами (а не западными спецами или привозной рабочей силой, как в странах того же Персидского залива). И уж тем более нечего завидовать бурному экономическому росту КНР Европе или Америке.

А между тем в том же Сингапуре именно китайцы еще раньше — с конца 60-х годов прошлого столетия — стали ускоренными темпами раскручивать маховик нынешнего «сингапурского экономического чуда», подминая под себя не очень предприимчивых малайцев, и частично — тамилов.

Аналогично развивалась ситуация и в Малайзии, где китайцы при Махатхире Мохамаде сумели, даже будучи в численном меньшинстве, взять под свой жесткий контроль банковскую, торговую и сервисную сферы. Интересно, что китайцы всегда в такой обстановке шли, что называется, напролом. И в то же время не особо спешили. Но зато они всегда добивались поставленных целей именно в областях, которые заранее определили как ключевые для национального развития.

Те же страны, которые не склонны бороться за первые места на мировой арене и соглашаются на вторые-третьи роли в мировом разделении труда, будут неизбежно раздавлены более активными и стремящимися к достижению успеха народами и странами (например, бывшие советские республики Центральной Азии — китайцами).

Особенно нелегко добиваться в нынешних политических и экономических условиях какого-либо реального успеха тем странам, которые начинают «вдруг» задумываться о приоритете так называемых «западных ценностей». Или те, кому близки идеалы многопартийности и иные демократические атрибуты, свойственные исключительно Соединенным Штатам или странам Западной Европы.

Ли Куан Ю до сих пор призывает своих соотечественников наблюдать за тем, что делают нынче американцы и европейцы, и изучать их опыт (в том числе и отрицательный). И, думаю, абсолютно правильно делает. Нужно быть все время начеку и не копировать бездумно «заморско-демократическое поведение», а учитывать особенности как социального, так и экономического развития «неевропейско-американских» государств.

Возьмем ту же борьбу с коррупцией в Сингапуре. Только она и обсуждается на всех форумах регионального и международного уровня! Куда ни кинь — все восхваляют Сингапур за его беспощадную борьбу со всепроникающим злом, пожирающим целые отрасли экономики и госаппарата даже в очень с виду развитых и продвинутых странах мира. Но…

В Древнем Китае бытовала поговорка: «Без ветра и трава не шелохнется». То есть «не подмажешь — не поедешь». Никто не удивляется тому, что все кругом берут, дают, и потом одни сразу же богатеют, а другие (если дали взятку кому надо) тоже в накладе не остаются. Только вот о коррупции (особенно во власти) повсеместно сообщается в прошедшем времени. Когда начальник берет, то его никто не трогает, и по поводу его коррумпированности, как правило, никто и никогда не беспокоится.

А теперь возьмем саму последовательность действий сингапурского правительства, которая привела практически к полному искоренению коррупции в стране. Начали в Сингапуре с судов, повыгоняв взашей всех «бывших и крепко сидевших». Вместо них набрали лучших частных адвокатов и положили им высокие оклады, чтобы этих людей нельзя было «за понюшку табаку» купить. Потом разогнали коррумпированных полицейских — причем всех, а не переместив с одного тепленького местечка на другое одного-двух проворовавшихся генералов.

«Зачистили» капитально местную таможню (в сингапурской традиционно воровали больше, чем где бы то ни было еще). А над всем этим непростым хозяйством поставили надзирать Бюро по расследованию случаев коррупции. Мне неоднократно доводилось беседовать с его руководством, и скажу откровенно, что подобную степень влияния и на редкость справедливое распределение баланса в системе «неизбежное наказание — первое китайское предупреждение» мне больше ни в одной стране мира наблюдать не приходилось.

Ситуация действительно аналогов в международном масштабе не имеет: начальник такого антикоррупционного бюро — бог, царь, премьер-министр и министр внутренних дел в одном лице. Он неизбежно авторитарен, не имеет никаких «телефонных» командиров сверху и подчиняется только одному человеку — премьер-министру страны. Если на то есть основания, то он может приказать проверить любой банковский счет, финансовые документы не только самого подозреваемого, попавшего под «антикоррупционный колпак», но и всех его родственников — как ближних, так и дальних.

Много раз мне доводилось бывать в этом бюро, и меня всегда поражала какая-то даже абсурдная его скромность. Расположено оно в весьма невзрачном трехэтажном здании, которое расположено в самом центре города. Оно, правда, тщательно охраняется, хотя с виду ничем не отличается от окрестных строений. А знаете, что больше всего меня поразило в нем? Парковка для сотрудников (всего в бюро работает чуть более 150 человек). Так вот, на ней стоят всегда очень скромные автомашины, самая «крутая» из которых — обычный четырехдверный Nissan.

«Могу себе представить, какие бы «тачки» стояли перед подобной конторой, существуй она в России, Мексике или Греции. Это гарантированно были бы «мазератти» или «феррари», причем принадлежали бы они самым рядовым сотрудникам или секретаршам», — сказал я как-то одному из заместителей директора Бюро. Тот, поправив от удивления дужку очков, растерянно пробормотал: «Знаете, у меня очень приличная по местным меркам зарплата, но я на работу всегда езжу на рейсовом автобусе».

Когда в 1959 году в Сингапуре борьба с коррупцией только начиналась, выяснилось, что прежние законы в этой сфере были совершенно неэффективны. И даже пойманные на месте преступления (в момент получения или дачи взятки) официальные лица благодаря многочисленным лазейкам в законодательстве легко уходили от ответственности. А зарплаты чиновников были столь низкими, что это просто подталкивало их к мздоимству.

Что сделали сингапурские власти для того, чтобы пресечь подобное безобразие? Сотрудники вновь созданного Бюро по расследованию случаев коррупции тщательно изучили саму суть типично азиатского феномена взяточничества (на Тайване он называется «юм ча», в Индии — «бакшиш», у малайцев — «макан суап», у филиппинцев — «лагай», а у тайцев так и вовсе — «гин муонг», то есть «поедание народа») и на основании собранных материалов разработали четкую систему борьбы с этим злом у себя на родине с учетом национальных особенностей Сингапура.

Согласно государственному акту от 1989 года, у человека, виновного в коррупции, полностью конфисковывалась вся собственность и денежные счета, если он не мог внятно объяснить природу их происхождения. Штраф за участие в коррупционной схеме составляет в Сингапуре 100 тысяч долларов, плюс коррупционеру грозит тюремный срок до пяти лет, или могут быть применены оба наказания. Если речь идет о нарушениях, связанных с правительственным контрактом, то тюремный срок увеличивается до семи лет, а штраф — до полумиллиона долларов.

Кроме того, сам чиновник увольняется со службы. А по подозрению в коррупции разрешается увольнять с госслужбы, замораживать зарплату и отправлять подозреваемого досрочно на пенсию. Также любому чиновнику строго-настрого запрещено брать взаймы под какие-либо гарантии правительства, а также иметь личные невыплаченные долги. А еще чиновникам нельзя принимать у посторонних лиц какие-либо льготы, привилегии, подарки и другие виды благодарности.

Правительственному чиновнику в Сингапуре категорически запрещается заниматься бизнесом или каким-либо видом деятельности в нерабочее время. И уж тем более запрещено — и строжайше карается законом — получение благодарностей от посторонних лиц «борзыми щенками». К ним в Сингапуре относятся путевки на курорты, авиабилеты, автомобили-яхты-виллы и даже наручные часы с мобильными телефонами. В случае обнаружения таких «благодарностей» все «нажитое непосильным трудом» будет немедленно конфисковано, а сам виновный в получении подарков будет с треском уволен.

За дачу взятки, какой-нибудь «дружеский откат» или даже самый несущественный намек на «просьбу о получении благодарности» следует самое суровое наказание. Причем перевоспитывают таким образом что взяткодателя, что взяткополучателя. И не дай бог в случае расследования, проводимого Бюро, «настучать» наверх (тому же Ли Куан Ю) и попросить защиты от «несправедливого преследования молодой начинающей предпринимательницы», то бишь собственной супруги, на которую все «непосильным трудом нажитое» оказывается заранее переписанным. Это — прямая дорога в карцер и последующий длительный тюремный срок.

Да, в Сингапуре далеко не сразу и не полностью выкорчевали коррупцию. Несколько министров и крупных чиновников попадались на взяточничестве, кого-то посадили, некоторые от стыда покончили с собой (бывает и такое, Сингапур этим отличается — и существенно — от многих стран мира). А пара-тройка мздоимцев вовремя сбежали из страны.

До сих пор сингапурцы в этой связи вспоминают дело министра охраны окружающей среды Ви Тун Буна, который в далеком 1975 году совершил «деловую поездку» в соседнюю Индонезию. Этот вояж оплатил подрядчик, «сидевший» на контракте, полученном как раз от этого министерства. И от него же, этого самого подрядчика, мистер Бун получил «в подарок» особняк, да так случилось, что все это благодаря расследованию антикоррупционного бюро стало достоянием гласности.

Результат? Посадили министра Буна в тюрягу как миленького, все «подаренное» изъяли в пользу государства (продан особнячок был на специальном правительственном аукционе). А когда по подозрению в коррупции «на ковер» к премьер-министру вызвали министра национального развития, господина Те Чин Вана, то он после «разговора по душам» с главой кабинета попросту повесился.

И что, неужели кто-то на самом деле думает, что нечто подобное можно «скопировать» в какой-то другой стране (название этой страны упоминать, думаю, не имеет никакого смысла)? Или можно на полном серьезе ожидать, что подобного «вороватого замеса» чиновник в Аргентине, России или Нигерии после того, как прикарманит миллионы, придет домой после посещения кабинета главы государства и повесится или выпрыгнет из окна? Вы можете себе представить российского чиновника, который, не вынеся позорного клейма взяточника, прыгает из окна своей средиземноморской виллы? Ну-ну, блажен кто верует — тем более, если верующий не живет и не работает в Сингапуре.

Или вот совсем недавний случай. Сотрудник управления по охране окружающей среды Сингапура получил от канадского туриста взятку в… 20 долларов. За что? Оказалось, что канадец намусорил у здания гостиницы, и за это его должны были по закону подвергнуть штрафу в 500 сингапурских долларов. Но заморский гость дал выразившему возмущение сингапурскому чиновнику небольшую сумму, чтобы тот особо не усердствовал в поисках справедливости, и тут же сам мусор за собой убрал.

Однако еще один правдолюбивый сингапурец, оказавшийся поблизости от «мусорного дела», взял и «по простоте душевной» снял все на видеокамеру своего телефона. А потом отправил запись в Бюро по расследованию случаев коррупции. В результате чиновника «за низкий моральный облик» выгнали с работы, оштрафовали на 18 тысяч долларов и присудили к шестимесячному тюремному заключению. Но местные парламентарии посчитали, что полгода заключения для нарушителя мало, и приняли решение увеличить этот срок до одного года. Вы можете подобное себе представить в какой-то другой стране?

В свое время Ли Куан Ю не уставал повторять, что чистоту помыслов государственной власти просто необходимо начинать блюсти с самых верхних эшелонов. Моральное благородство, а не полное разложение и цинизм пухнущей от повального воровства челяди на верхних правительственных этажах, — вот то, что отличает Сингапур от многих других государств. Да и такие понятия, как солидная репутация, совесть, уважение к самим себе, наконец, для сингапурских чиновников отнюдь не пустой звук.

Те же сингапурские госслужащие ежегодно подают декларации об имуществе — и своем, и ближайших родственников. Причем подают не для проформы, а с осознанием: найдут «нажитое скромным чиновничьим трудом», не соответствующее зарплате, — так не просто отнимут, а выгонят с работы. А за особую жадность и стяжательство еще и непременно посадят — и фамилию не спросят.

При этом никакой презумпции невиновности: никто и ничего в Сингапуре не станет доказывать и расследовать, если зарплата твоя в месяц составляет 7 тысяч долларов, а особняк, что числится за тобой (неважно, где — в самом Сингапуре или в Ницце с Каннами), — пару десятков миллионов.

Повторяю: во всем национальном антикоррупционном подходе нет никаких исключений, никакой родни-братьев-сестер, на которых что-то можно «втихую» переписать или припрятать. А еще в Сингапуре на госслужбу не принимают тех, у кого есть какие бы то ни было личные перед кем-то обязательства (особенно если они остаются от работы в частном бизнесе). То есть шансов «надавить» откуда-то «сбоку» на госчиновника потому, что он кому-то что-то в прежней жизни остался должен, просто немыслимо.

И вновь задумайтесь: а можно ли такое себе представить на постсоветском пространстве или где-нибудь в Латинской Америке? Да никогда и ни за что. Поэтому копировать именно антикоррупционные сингапурские новшества в чистом, оторванном от остальной сингапурской жизни виде — бессмысленная трата времени.

Ведь для того, чтобы было так, как в Сингапуре, надо перестраивать и все остальное (завозить новых чиновников, разгонять полицию-таможню в том виде, в котором они существуют, и т. д.). А теперь скажите: будут это делать даже самые «продвинутые» мировые политики? Да ни за какие деньги — и гарантия тому стопроцентная.

Что еще в сингапурском «диктаторско-демократическом опыте», на мой взгляд, показательно? Не только лично Ли Куан Ю, но и другие жесткие «азиатские диктаторы» не видят смысла прятаться, как в коконе, со своими насущными проблемами и отгораживаться от событий, происходящих в окружающем их мире.

Соблюдение «экономического нейтралитета», изоляция собственных рынков и отказ от взаимодействия с другими странами (дескать, у нас и так все дома есть — так зачем нам, спрашивается, развивать какие-то особые отношения с миром?) чревато для любого государства (и уж тем более работающего исключительно на экспорт, как тот же Сингапур) полной потерей самостоятельности и темпов развития.

И те, кто сможет использовать «руководящую и направляющую силу» жесткой диктатуры на благо развития собственных граждан и экономик (что некоторым государствам постсоветского пространства худо-бедно удается), вполне вероятно, добьются прочной и подтвержденной приличным уровнем жизни стабильности. Да к тому же получить все передовое и продвинутое, что сегодня может предложить человеческий гений что на Западе, что на Востоке.

А Сингапур в этом смысле — не просто красноречивый пример и своего рода «путеводная звезда» для немалого числа стран, но и живое олицетворение достижимости подобных целей. Целей, которые все эти рвущиеся вперед «на чужом горбу» государства в том или ином виде для себя ставят. И даже если далеко не у всех получится их достичь, сингапурский опыт (а вовсе не какое-то «тропическое чудо») будет и полезен, и во многом поучителен.

7. Туристическая Мекка на экваторе

Жизнь — это всегда впечатления. Так почему бы не сделать их как можно более яркими и запоминающимися?

Милослав Стингл, чешский этнограф и писатель

«Умные производства», валютно-финансовые биржи на пути основных денежных потоков из Европы в Америку, контейнерный порт и нефтеочистка — все эти экономические сферы Сингапур в последние годы более чем успешно развивал. Но все они требовали довольно существенных финансовых вложений, а также соответствующей инфраструктуры.

Зато куда проще и дешевле оказалось раскрутить в Сингапуре международный туризм. Эта сфера для многих стран мира является потенциальным «золотым дном», способным возродить экономику, но лишь единицы этим «туристическим шансом» в состоянии воспользоваться на практике.

Только на туризме Сингапур к 2015 году намерен зарабатывать более 30 млрд долларов и довести число приезжающих сюда гостей до 17 млн в год. Основной упор здесь делают на традиционный туризм: ведь Сингапур — просто удивительное по красоте и географической привлекательности место, сплошная экзотика, здесь есть что посмотреть и где отдохнуть людям с разными вкусами и толщиной кошелька.

Сингапурцы также работают над увеличением числа проводимых здесь конференций, бизнес-форумов и крупных международных мероприятий, совершенствуют обучение и медицинское обслуживание как тех, кто живет в Азиатско-Тихоокеанском регионе, так и приезжих из стран Европы, Северной Америки и Австралии с Новой Зеландией. И реализуют еще многие другие проекты, востребованность и прибыльность которых вроде бы очевидна всем, но которые требуют правильной стратегии и грамотной организации.

Чтобы яснее понять суть туристической стратегии Сингапура, начать, думаю, стоит с международного аэропорта страны. Аэропорт Чанги — это одно из знаменитых во всем мире сингапурских «чудес света». Однако сами сингапурцы его как нечто необычное и достойное восторженных оценок не рассматривают, что неудивительно, если учесть, сколько в этой страны подобных «чудес».

И в то же время именно с аэропорта всегда начинается знакомство с любой страной. И от того, что этот самый аэропорт из себя представляет, каким сервисом (или его отсутствием) встретит и проводит гостя, зависит общее впечатление от страны.

Вообще-то, именно рассказ о сингапурском аэропорте Чанги долгое время считался обязательной составляющей любого репортажа о жизни Сингапура. Первый коммерческий самолет компании Singapore Airlines приземлился здесь в 1981 году. Через девять лет в аэропорту открыли второй терминал, и тогда же был установлен до сих пор не побитый никем в мире рекорд по оперативности выдачи пассажирам багажа — 9 минут (сейчас норма для выдачи багажа после приземления самолета в Чанги — 12 минут).

Здесь же, в Чанги, в 1983 году впервые было устроено караоке-шоу для развлечения пассажиров. Так что вовсе неудивительно, что в советские времена, а потом и в начале 1990-х было полным-полно восторженных откликов тех, кто впервые побывал в Сингапуре. Ведь в тамошнем аэропорту пассажир будто в каком-то сказочном сне мог увидеть и выползавший на ленте через считаные минуты после прилета багаж, и благоухающие в зале ожидания тропические орхидеи, и многочисленные уютные кафешки, и магазины беспошлинной торговли, обустроенные по последнему слову «загнивающего Запада» и полные самыми лучшими товарами.

Причем стоит только туристу и журналисту восхититься каким-нибудь сингапурским достижением — глядь, а оно уже безнадежно устарело. Вот и я думаю сейчас: а стоит ли описывать все то, что имеется в Чанги на данный момент — бассейн для всех желающих-прилетающих, причем бесплатный, гостиница внутри самого аэропорта для транзитников (тоже ничего платить не надо), вездесущий — и опять-таки задаром — Интернет?

Клиническая, как и во всем городе, чистота, «джентльменский набор» из ресторанов (которых здесь около сотни, и цены в них по сравнению с тем же Парижем или Токио просто божеские), бесплатные кинотеатры, где транслируются последние новинки как голливудского, так и азиатского кинематографа.

А еще есть здесь специальные информационные установки для виртуального обращения к сотрудникам аэропорта по тем или иным вопросам (вспомните, сколько надо потратить времени и нервов, чтобы, простояв в очереди даже в самых приличных с виду аэропортах мира, узнать у сотрудницы авиакомпании, когда и какой рейс полетит). Много в этом аэропорту того, что сегодня несказанно удивляет, но уже завтра станет абсолютно обыденным делом.

По сравнению с другими аэропортами мира здесь бросается в глаза отсутствие голосовых объявлений, потому как они зачастую накладываются друг на друга, шипят-хрипят даже при наличии самой совершенной техники, и от них больше сумятицы, чем толку. Очередь здесь бывает, по моим наблюдениям, только одна — из отлетающих из аэропорта Чанги в дальние страны (а от Сингапура до любой точки планеты очень даже не близко), которые хотят сфотографироваться на специальном аппарате на фоне ночного Сингапура и сразу же по Интернету послать электронную открытку родным и близким.

В Чанги уже сооружено три терминала, а людской поток этого «летающего города» перевалил за 40 млн пассажиров в год. Опять-таки, цифра эта настолько стремительно меняется, что приводить ее вроде бы ни к чему — к моменту, когда вы ее увидите на страницах этой книги, она уже будет анахронизмом. И тем не менее на секундочку представьте себе, что на этом самом месте когда-то располагался не один из самых современных аэропортов мира, а было непролазное болото, возле которого роились тучи комариного гнуса, и более неприветливой для человека и заброшенной территории на острове не было.

Ну, а покинув терминал аэропорта Чанги, самое время повнимательнее присмотреться к облику Сингапура. Знакомство с ним лучше всего начинать с исторического центра города, потому что именно здесь можно понять, почему Сингапур стал таким, каким мы его знаем сегодня.

Конечно же, само понятие центра в современном Сингапуре уже давно изменилось. И никакими особыми привилегиями место, находящееся рядом с захоронением принцессы королевства Маджапахит, правившей островом в XIV веке, уже в этом городе не пользуется.

Но никуда от истории не денешься: именно здесь Томас Раффлз построил свою губернаторскую резиденцию, а само место назвал Правительственным холмом. В колониальные времена здесь размещалась артиллерийская батарея, которая выстрелами в воздух оповещала местное население о восходе и заходе солнца, а также о прибытии в резиденцию Его Высочества губернатора Сингапура.

Зато теперь на холме расположен парк «Форт Каннинг», в котором установлены скульптуры, символизирующие каждую из стран, входящих в Ассоциацию государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Неподалеку от этого места, как считают археологи, находится могила последнего короля Сингапура — Искандера Шаха. А рядышком с ней расположена величественная армянская церковь Св. Григория, где на принадлежащем ей кладбище покоятся останки братьев Саркисов (тех самых основателей отеля «Раффлз»), а также находится могила Агнес Жоаким, в честь которой был назван национальный цветок Сингапура — орхидея «Ванда Мисс Жоаким».

В самом центре колониальной части города выделяются своей помпезностью и величием здания парламента, верховного суда и городского совета. На зеленой лужайке Паданга (в переводе с малайского это слово означает «поле») во времена британского владычества любили неспешно прогуливаться представители колониальной администрации. А сегодня здесь проводят красочные театрализованные представления и шумно празднуют национальные и религиозные торжества.

Вообще-то, посмотреть все, что для туристов понастроено на острове-государстве, даже за неделю-две не удавалось еще никому (если только не делать это с набегу, но тогда и впечатлений никаких от увиденного не останется и, спрашивается, зачем в Сингапур было ехать?).

Зато осмотреть его с высоты колеса обозрений «Сингапур Флайер» можно всего за 37 минут — удовольствия получите выше крыши. Если хочешь прокатиться «над Сингапуром» как простой заграничный турист, то плати 30 местных долларов. Ежели желаешь попасть в капсулу-гондолу без очереди (что актуально в выходные дни) — доставай 52 доллара, а если захочешь, чтобы и без очереди, да еще коктейль тебе на высоте 165 м подали, — это уже 69 долларов на человека.

Можно еще заказать кабинку только для своих друзей и приятелей — максимум на 28 человек, но это уже обойдется в тысячу долларов за один оборот колеса. А если к этому прибавить эксклюзивное обслуживание с едой и напитками, то полторы тысячи сингапурских «зеленых» выйдет.

Такую кабинку можно заказать для частных переговоров, приема какой-нибудь важной делегации или попросту романтического уединения на огромной высоте. За то время, что колесо совершает оборот, вполне можно и о бизнесе потолковать, и даже отметить чей-нибудь день рождения или даже свадьбу (в последнее время сингапурцы полюбили праздновать такого рода торжества именно здесь).

Кстати, на земле в парке аттракционов вас ждет масса других, не менее интересных развлечений, — детские аттракционы для проведения дней рождений, «рыбная терапия» (посетитель опускает ноги в специально сделанный для этой цели бассейн, и по ним туда-сюда начинают шастать и поглаживать своими шероховатыми тельцами диковинные тропические рыбешки). Кроме того, есть возможность полетать на «почти настоящем» космическом корабле в интерактивном измерении (интересно, что подобный аттракцион задумывался для детей, но больше всего от него кайфуют взрослые).

Когда-то главной городской артерией и местом, вокруг которого вращалась вся окрестная жизнь, была река Сингапур. Здесь на «старую», полусонную Азию до британского пришествия буквально ежечасно наваливалась Азия новая, спасавшаяся от нищеты, бед и притеснений.

А с высоты этой башни особенно интересно рассматривать лежащий внизу Сингапур после захода солнца, когда город буквально залит мириадами разноцветных огней.

В кабине этой башни одновременно может находиться 72 человека (между прочим, сюда могло бы поместиться 80 % всех жителей Сингапура на момент его основания в 1819 году). А вращается она со скоростью 1,2 м в секунду. Вес этой громадины — около 200 тонн (это вес 16 африканских слонов!), и за один оборот ее вокруг своей оси можно полюбоваться с высоты птичьего полета на жизнь сразу трех стран — Сингапура, Малайзии и маленьких островков, принадлежащих Индонезии.

Когда наступают сумерки, то высвечивается, словно плывущая над островом, голова огромной статуи морского льва — Мерлайона. С его головы, на которой расположена обзорная площадка, открывается пусть и ограниченная со всех сторон, но все же крайне любопытная панорама Сентосы и ежевечернего шоу фонтанов с лазерной подсветкой. В ходе этого шоу в воздух взмывают удивительные по красоте струи воды, а сопровождается действо популярными музыкальными мотивами-зарисовками.

История появления самого Мерлайона в Сингапуре весьма интересна. Это своего рода красивая сингапурская морская легенда, и никто толком уже не знает, есть ли в ней хотя бы толика правды или все это — чистой воды вымысел, предназначенный исключительно для любознательных туристов и гостей острова. Легенда эта гласит, что еще в XI веке принц Санг Нила Утама отплыл с берегов Темасека (тогдашнее название Сингапура) к лежащему неподалеку неизвестному ему прежде острову. Но в море поднялся шторм, разыгралась нешуточная буря, а самого принца на берегу встретил свирепый хищник в образе льва, названный Мерлайон («Морской лев»). Позднее местные жители рыбацких деревень поклонялись именно Мерлайону, прося у него защиты от штормов, ураганов и наводнений.

А для того, чтобы этот лев-гигант никого больше не пугал и не тревожил, при входе в огромную статую Мерлайона посетителю нынче дают сделанный из глины сингапурский доллар. Так вот, его нужно опустить «на счастье» в двуглавую копилку с изображениями существа с головой льва и телом рыбы, задобрив тем самым Мерлайона, — и все беды должны, по идее, остаться позади!

Вокруг статуи Мерлайона есть специальная «водно-развлекательная дорожка», ведущая к амфитеатру, где проводят лазерные шоу. Это 120-метровая «аллея чудес», вдоль которой установлены статуи мифических подводных существ, каждая из которых совершенно неожиданно выбрасывает на прохожих струи воды. Сама аллея таинственно подсвечивается разноцветными огнями, а водная феерия сопровождается не менее таинственным и завораживающим звоном раскачивающихся на ветру колокольчиков.

И еще несколько интересных фактов о Мерлайоне, который дал название современному Сингапуру. Символом страны его было решено сделать еще в 1964 году, а первая статуя Мерлайона была воздвигнута неподалеку от нынешнего отеля «Фуллертон» в 1972 году (там, кстати, до сих пор больше всего любят собираться и фотографироваться иностранные туристы).

На Сентосе же полурыбу-полульва соорудили только в 1996 году (его высота — 37 м), а его каменное тело опоясывает свыше 16 тысяч электрических лампочек, которые и придают этой статуе после захода солнца фантастический облик.

Для проведения лазерного шоу фонтанов сингапурцы соорудили специальную лазерную пушку, с помощью которой практически в воздухе (а точнее — на фоне висящей в воздухе водяной пыли) можно посмотреть и отрывки из любимых кинофильмов и мультиков, и приключения обитателей подводного мира, и полет человека в космос, и многое другое диковинное, что доступно человеческому воображению.

Когда же лазерное шоу подходит к концу, то глаза каменного Мерлайона начинают таинственно мигать и освещать окрестные холмы светом (на самом деле это не магические глаза, а две лазерные пушки).

В давние времена на Сентосе находилась лишь одна маленькая рыбацкая деревушка. А сегодня это огромная международная суперплощадка для развлечений, которая, с одной стороны, считается чуть ли не самым зеленым районом города-государства, а с другой — местом, где столько всего побуждает к развеселому отдыху, что и недели не хватит на то, чтобы ко всем развлечениям приобщиться.

На Сентосе разбиты самые настоящие тропические пляжи (которых в других местах Сингапура нет вовсе), самым популярным из которых является пляж «Силосо». Семьями сингапурцы любят понежиться на пляже «Палаван» (есть еще такой удивительный по красоте остров на Филиппинах). А пляж «Таджонг» предназначен для романтически настроенной молодежи и проведения медового месяца.

Сохранен на Сентосе британский форт «Силосо», построенный еще в конце XIX века для защиты бухты Сингапура от возможной атаки неприятеля. Но когда этот самый неприятель действительно появился у стен города (это были японцы во время Второй мировой войны), то англичане Сингапур сдали. А на Сентосе японцы тогда разместили концлагерь, где держали военнопленных из США, Австралии, Новой Зеландии и Англии.

В 1967 году английские войска окончательно покинули Сентосу, а еще через десять лет сингапурцы превратили форт «Силосо» в один из самых уникальных и познавательных музеев истории Второй мировой войны в Азии.

Но все же отнюдь не сравнительно недавняя история или американизированный парк развлечений «Юниверсал Студио» привлекают на Сентосу большую часть гостей. Едут сюда сотнями тысяч сингапурцы и гости острова прежде всего для того, чтобы поиграть в казино. Для гражданина Сингапура вход в казино на 24 часа стоит 100 долларов, и каждая минута сверх «норматива» обойдется ему еще в сотню. При этом местное казино — одно из самых прибыльных в мире, ведь только на входных билетах от граждан Сингапура государство в год зарабатывает свыше 150 млн сингапурских долларов (это не считая тех немалых сумм, которые посетители здесь проигрывают).

Правда, иногда здесь случаются «казусы» и с победителями. Так, 56-летний сингапурец Онг Ки, выиграв в баккару 5 тысяч долларов, так разволновался на радостях, что, направившись от игрового стола за получением выигрыша, вдруг схватился за сердце и, не приходя в сознание, от счастья… скончался на глазах у изумленных посетителей казино. До этого мистер Онг занял у приятелей около 300 долларов, потому что ему весь вечер не везло и он уже проиграл немалую сумму денег. И тут выигрыш: мгновенная радость от победы, мимолетное ощущение торжества справедливости и… трагическая смерть в самом финансово прибыльном казино в мире.

Отдельного упоминания заслуживает выставка-музей под названием «Лица Сингапура», которая дает представление о богатой истории острова во всей ее полноте: от первых обитателей и, например, макета комнаты, в которой подписывался акт о капитуляции японских войск, до современных технических и научных достижений тех, кто своим трудом ежечасно делает Сингапур все более богатым и процветающим.

А чуть поодаль от форта «Силосо» разбит один из крупнейших водных парков в Азии под названием «Подводный мир». По размаху и уникальности он, думаю, все же уступает аналогичным сооружениям в Сиднее, на острове Лангкави (Малайзия) и на Пхукете (Таиланд). Но «подводные клетки» с огромными песчаными тигровыми акулами действительно выглядят впечатляюще. Здесь же содержатся богатые коллекции различных видов медуз, тихоокеанских крабов, морских звезд и морских ежей, а также черепах и обитателей Большого Барьерного рифа в Австралии.

На Сентосе построен также уникальный серфинг-центр под названием «Дом волн». А в океаническом аквариуме создана обширная лагуна для дельфинов, причем в ней обитают дельфины розового цвета, крайне редко встречающиеся в природе.

А если учесть тот факт, что вместе со взрослыми особями зрителям в аквариуме показывают и детенышей (они рождаются серыми, но потом по мере взросления постепенно розовеют, чем приводят в истинный восторг сингапурских малышей, тянущих сюда своих родителей именно ради этого чуда природы), то можно себе представить, какой радостью проникаются все без исключения гости этого уникального шоу.

Для любителей же истории мореходства создан Морской музей, расположенный вокруг настоящей арабской купеческой лодки «доу» — ее пригнали по этому случаю через Индийский океан из Омана. А в подземном зале Музея посетителям демонстрируется интерактивный фильм о крушении купеческого судна у берегов Индии (в ходе просмотра которого зрителей — свидетелей морской трагедии — сначала поливают водой, а затем отправляют вместе с обломками кораблекрушения на «дно океана»).

Сентоса также предлагает своим гостям и очень любопытный и познавательный аттракцион, именуемый «Образы Сингапура». В нем установлены восковые фигуры известных всему миру личностей, а комнаты со спецэффектами и панорамным изображением знакомят посетителей с прошлым и настоящим страны.

Сингапурцы со своей жизненной философией вообще считают, что человеку лучше всего отдыхать не с себе подобными (их ты видишь каждый день дома и на работе), а в общении с животным и растительным миром. Созерцать водопад, реку, берег океана, белеющий вдалеке парус одинокий, возящихся у твоих ног братьев наших меньших — вот что заряжает рядового сингапурца энергией перед рабочей неделей. И именно эту картину рисует воображение в качестве основного «чуда», ради которого и стоит ехать на этот остров.

7.2. Крокодилы с орхидеями и орангутанги с бабочками

Поскольку общаться с природой сингапурец хочет ежедневно и, по возможности, прямо посреди города, в районе Джуронг был разбит Парк птиц. В нем собрано свыше 8 тысяч птиц более 600 видов. Для обитателей тропических лесов Юго-Восточной Азии построен специальный просторный павильон высотой с 15-этажный дом, огражденный сверху сеткой, в котором диковинные пернатые чувствуют себя как дома в экваториальном лесу.

Однако парк «Джуронг» — это не только деловой, но и исследовательский проект: в нем разводят экзотические виды птиц в исключительно научных целях. А появившееся здесь на свет потомство передается в различные зоопарки мира.

Самым популярным аттракционом у посетителей парка считается так называемый «Парад пингвинов», в котором участвуют милые увальни с самыми разными повадками. Есть здесь пингвины Гумбольдта, хохлатые пингвины, пингвины-малютки и пингвины-макароны (названы так из-за своего «спагеттиобразного» тела и плавной походки). В специально отведенные часы пингвинов в парке кормят — как на берегу, так и под водой, и это зрелище вызывает неподдельный восторг как у детишек так и у взрослых.

В этом парке можно без проблем «подружиться» с хищными птицами, к которым на воле вряд ли у кого хватит смелости даже просто подступиться (орлы, беркуты, кондоры, ястребы). Обученные опытными дрессировщиками и орнитологами, эти птицы с высоты в несколько метров уверенно «пикируют» прямо на плечо любому посетителю Джуронга, кто захочет с ними познакомиться поближе (устроители шоу предварительно одевают желающему поучаствовать в таком «аттракционе» специальную защитную подушку, предохраняющую от когтей птицы-хищника).

Поражает своим разнообразием и «Мир попугаев». Это крупнейший в мире открытый вольер (только на самом верху — примерно на высоте 20-этажного дома — натянута защитная сетка). В нем, как в самом настоящем тропическом лесу, летают, демонстрируя окружающим и друг другу «чудеса высшего пилотажа», более тысячи самых удивительных пород попугаев — от мини-говорунов из Северной Австралии, помещающихся на ладони ребенка, до огромных ара, какаду и южноамериканских гуакамайо.

Чтобы им не было скучно во всей этой южноазиатской птичьей компании, в специально созданный мир африканских влажных лесов помещены диковинные птицы с Черного континента. Только здесь можно увидеть кривоклювых аистов, лопаточников, а также уникальные виды африканских рыб, которые служат основной пищей для завезенного в Сингапур африканского «птичьего базара».

Райские птицы из Папуа — Новой Гвинеи, красногрудые ибисы, толпы вечно галдящих розовых фламинго (у которых есть свое, никому другому не доступное озеро), дятлы и туканы, страусы, лебеди и гигантские пеликаны — всех этих птиц можно увидеть в их естественной среде обитания и даже иногда потрогать птенцов, а также узнать об их повадках и образе жизни.

Отдельный участок парка отведен исключительно для птиц, обитающих в странах Юго-Восточной Азии (туканы, птицы-носороги, разноцветные попугаи, розовые фламинго, какаду и многие другие). С дрессированными птицами постоянно проводятся развлекательные шоу, в некоторых птичьих вольерах, размеры которых превышают площадь некоторых зоопарков мира, можно в условиях живой природы не только понаблюдать за этими пернатыми, но и покормить их.

По соседству с Парком птиц расположен еще один уголок дикой природы — «Крокодиловый рай», где содержится более 2,5 тысячи зубастых рептилий и пресмыкающихся. Здесь можно увидеть огромных африканских аллигаторов длиной свыше пяти метров, гигантских черепах с Сейшельских и Галапагосских островов, хамелеонов, игуан из Центральной Америки и редчайшие виды лягушек из тропических лесов острова Борнео.

Несколько раз в день устраиваются турниры «крокодильей борьбы», а также змеиные шоу, в ходе которых пришедших зрителей нежно «обвивают» шестиметровые питоны. Гостям предлагается подержать в руках самых ядовитых пресмыкающихся в мире — главным образом для поднятия адреналина в крови и чтобы было что вспомнить. А в качестве награды за подобные подвиги от устроителей шоу можно получить кошелек или сумочку из крокодиловой или змеиной кожи.

Помимо этого в Сингапуре имеется специальная крокодиловая ферма «Тан Мох Хонг», на которой разводят аллигаторов для изготовления обуви, модной одежды и различных аксессуаров. Крокодилов здесь кормят гигантскими креветками, мелкой рыбешкой, свиными легкими, а в возрасте трех лет зубастый хищник уже отправляется в «промышленный расход».

Посетители фермы могут понаблюдать не только за жизнью огромных и страшных крокодилов, но и увидеть процесс изготовления предметов из их кожи — начиная от выделки самой кожи до выпуска элегантных дамских сумочек или супермодной обуви стоимостью до 1,5 тысячи долларов за пару.

Очень увлекательно понаблюдать в Сингапуре за работой заклинателей змей (а их можно встретить практически возле любого парка или места развлечений). Если вы вдруг услышите заунывный звук индийской дудочки, то будьте уверены — неподалеку сидит неподражаемый укротитель-очарователь самых опасных и смертоносных в мире змей. И его искусство, право, стоит того, чтобы за ним внимательно понаблюдать.

Самой популярной у туристов считается кобра, которая перед глазами изумленных собравшихся может исполнять свой «вертикальный танец» по несколько минут кряду. «Танцуют» кобры только молодыми, а когда им исполняется год, заставить их шевелиться уже практически невозможно. И уж тем более активно вертеть головами, что как раз и вызывает наибольший интерес у публики.

Конечно же, подобные «змеиные представления» — не совсем настоящие, яд у самых ядовитых змей еще задолго до процесса заклинания удаляется. Так что сам факир-заклинатель на деле ничем особо не рискует. Но тем не менее зрелище это захватывающее и оставляет незабываемые впечатления у зрителей.

Там же, рядом с озером Джуронг, раскинулись Китайский и Японский сады с величественными пагодами, ажурными павильонами, восточными перекидными мостиками, а также небольшим садом с мини-деревьями бонсай. Сюда многие сингапурцы приходят не только полюбоваться на всю эту красоту, но и просто чтобы стать немножко поближе к природе, к «легким» своего острова.

И если Китайский сад был изначально задуман как место пышное и яркое, то Японский предназначен больше для мирного созерцания, глубоких размышлений о жизни. Поэтому бурных красок тропиков здесь почти не увидишь — все больше молчаливые серые камни, скалистые обломки и посыпанные мелкой галькой дорожки.

В японском саду упор сделан на простоту, ненавязчивость, скромность во всем и, по возможности, на гармоничное единение человека с природой. Здесь можно присесть на маленькую скамеечку у подзаросшего тиной полусонного бассейна и покормить золотых карпов, которые даже за едой подплывают явно нехотя, словно не желая нарушать здешнюю умиротворяющую атмосферу безмолвия и спокойствия.

Любопытно, что в самом центре Китайского сада установлены пагода высотой с 7-этажный дом, чайные домики, разбит сад миниатюрных деревьев бонсай, а также здесь стоит статуя Конфуция и каменные изваяния 12 знаков зодиака, возле которых очень любят фотографироваться туристы.

А вот основным украшением Японского сада являются обыкновенные камни — самых различных размеров, цветов и с разным философским наполнением. Связан Японский сад со своим китайским соседом перекидным мостиком под названием «Двойная красота».

Больше всего гостей (особенно из стран Европы и Северной Америки) можно увидеть в Саду дзен. Это то самое место, куда стремятся люди, замордованные-замученные работой в своих офисах, уставшие от каждодневного общения с начальством и давно уже надоевшими подчиненными. В этом саду они находят как раз то, чего им явно не хватает в жизни, — это и отрешение от суеты мирской, и расслабление души и тела, и возможность задуматься о том, как жить дальше, чему верить и к чему стремиться…

Но, пожалуй, самой большой популярностью у зарубежных туристов и жителей города пользуется уникальный местный зоопарк. В нем можно позавтракать с настоящим орангутангом, посетить ночное сафари и увидеть самых разнообразных животных в наиболее естественной для них среде обитания.

Перемещаться по зоопарку в Сингапуре лучше всего не на своих двоих, а на специальном паровозике, который делает в пути три остановки у самых популярных его уголков. Детишки любят кататься на тележках, запряженных пони или верблюдами, а еще специально для них в зоопарке создана экспозиция «Животный мир для детей», в которой можно познакомиться и узнать о жизни многих редких представителей мировой фауны.

Животных в Сингапурском зоопарке более 1200 видов — от карликовых гиппопотамов до громадных индийских и африканских слонов. Все они фактически находятся на свободе, и за ними можно наблюдать в их естественном состоянии. Саблерогие антилопы важно прогуливаются вместе с зебрами, белые медведи купаются в тропическую жару в ледяной воде, напоминающей им холода Арктики, а обезьяны-пауки и обезьяны-ревуны оглашают парк своими радостными воплями в любое время дня и ночи.

Огромная секция зоопарка посвящена дикой природе Эфиопии, где по саваннам бродят стада агрессивно настроенных бабуинов, черноспинные шакалы, нубийские горные козлы ибексы и полосатые мангусты. Неподалеку от них балдеют под вечно пекущим сингапурским солнцем (почти как в родной Африке) антилопы нильгау и неприхотливые верблюды из пустыни Сахара.

В Сингапурском зоопарке живет самая большая колония орангутангов, которых привозят сюда с острова Борнео. Причем здесь не только проводят важные научные эксперименты по сохранению этого редкого вида обезьян, но и снимают (в том числе американские телеканалы) различные рекламные ролики с их участием.

Для детей в зоопарке Сингапура создан уголок «Земля приключений», где взрослые могут спокойно оставить ребенка и для него будет организована интересная программа с рассказом о самых уникальных животных, собранных на территории парка. А также он сможет понаблюдать вблизи за жизнью только что появившихся на свет детенышей.

А вот в ходе ночного сафари на бесшумном паровозике, который в течение 45 минут буквально скользит по саванне и непроходимым с виду джунглям, можно увидеть вблизи самых различных зверей. Привезли их сюда из Африки, Азии и стран Тихоокеанского бассейна, и в обычной дикой природе их никогда не встретишь.

Между прочим, тот же путь можно проделать и пешком (специальных пешеходных дорожек для посетителей сафари целых три, и все они освещены мерцающими в темноте лампочками). Так что заблудиться в этом искусственном тропическом лесу при всем желании не получится.

В ходе ночного сафари туристический паровозик делает два трехкилометровых круга, и за это время вы увидите и предгорья Гималаев, и африканскую саванну, и амазонские джунгли Бразилии, и много других диковинных мест нашей планеты. Прямо к паровозику спокойно подходят жирафы, носороги, тапиры, слоны и львы, олени и антилопы. Все они абсолютно не боятся людей, давно привыкли к ним и с удовольствием позируют перед фото-и видеокамерами.

Если каких-то ночных зверей во время объезда территории зоопарка увидеть не удалось, то сразу после него организуется специальное «звериное шоу» при участии целого ряда наиболее активных в темноте животных — выдр, бобров, сов, енотов, волков, гиен и сервалов. Все они на глазах изумленной публики демонстрируют свои охотничьи навыки в полной красе, ибо в дневное время предпочитают отлеживаться в тени тропических деревьев и особой активности не проявляют.

Кстати, только в Сингапурском зоопарке, который был построен в свое время на специальный правительственный грант, на площади более 28 га живут фактически на свободе свыше 2000 животных.

Этот список включает такие реликтовые виды, как огромная ящерица комодо из Индонезии, малайские и бенгальские белые тигры (их осталось в мире всего чуть больше 200 особей, зато в Сингапурском зоопарке их целых три), обезьяны-носачи с острова Борнео, золотые львы (их так называют из-за цвета гривы) и, как было уже сказано, крупнейшая колония орангутангов. В водном павильоне можно познакомиться с жизнью обитающих только на Карибах морских коров манати и морских львов с Галапагосских островов.

В год Сингапурский зоопарк посещает почти 1,5 млн гостей со всего света. А логическим продолжением экспозиций зоопарка стали расположенные уже в других частях острова Сингапурский парк бабочек и насекомых — крупнейший во всей Азии.

Все эти развлечения хороши и во время короткого посещения Сингапура, и для специального туристического вояжа всей семьей. А еще есть в Сингапуре индийские, арабские и малайские кварталы, которые являют собой обыденную, повседневную, а вовсе не туристическую жизнь страны.

В Сингапуре повсюду можно встретить ресторанчики с национальной кухней, магазины, в которых есть все что душе угодно — от индийских сари и благовоний до китайских бумажных фонариков и малайских изделий из батика. Отмечают в этих кварталах и красочные национальные праздники — окончание Рамадана, Дипавали и Тайпусам.

Сравнительно недавно чрезвычайно популярным у самих сингапурцев и гостей города-государства стало самое большое в Азии колесо обозрений «Сингапур Флайер», о котором уже шла речь в начале главы. Напомню, что его высота составляет 165 м, в нем вращается 28 кабин (счастливое число в китайской мифологии), а в каждую такую кабину вмещается 28 пассажиров.

Особого разговора заслуживает сингапурский Ботанический сад. Он расположен в самом центре города, основан был в далеком 1859 году и считается самым лучшим парком такого рода во всей Азии. Неслучайно его ежегодно посещает около 2,5 млн гостей со всего света, поскольку на его территории собрано свыше 600 тысяч видов и подвидов самых разнообразных растений, цветов, кустарников и деревьев, которых нигде больше на нашей планете не встретишь.

У меня никогда не было сомнений в том, что разного рода международные оценочные рейтинги — дело крайне неоднозначное и зачастую вовсе не соответствуют реальности. Но Ботанический сад в Сингапуре на самом деле уникален, поэтому его стоит не только по обывательски-туристически посетить, но и оценить, так сказать, «с изнанки».

Внутри Ботанического сада расположены Парк орхидей и Парк эволюции. По числу выращиваемых здесь орхидей (более 20 тысяч видов, а всего здесь собрано свыше 65 тысяч цветов) этот уголок природы не имеет аналогов в мире. Есть здесь также Пальмовая долина, в которой выращивается свыше 150 видов этих тропических деревьев, и так называемое экологически чистое озеро. Вокруг него высажены растения, используемые человеком в повседневной жизни (плодовые саженцы, специи, лечебные травы и многое другое).

Что касается орхидей, то их ежегодно Сингапур экспортирует на сумму 44 млн долларов, уступая только Таиланду. В самом парке можно заказать себе понравившийся набор орхидей (или одну гигантскую, размером с целый букет), и их доставят вам в любую точку мира. Замечу, что, если правильно подрезать стебель и менять каждый день воду, южноазиатская орхидея может цвести даже в самом холодном климате до двух с половиной месяцев.

Сам же Парк орхидей был создан в далеком 1928 году, и сегодня он славен не только уникальной коллекцией собственно орхидей и многочисленными гибридами этого необыкновенного цветка, выращенными именно в Сингапуре, но и самым богатым по разнообразию в мире павильоном бромелий. Этих экзотических цветов из Центральной и Южной Америки здесь собрано свыше 300 видов, а за последние годы сотрудники парка вывели более 500 их разновидностей и гибридов.

Здесь же местные сингапурские ботаники выводят новые, невиданные прежде в природе гибриды редчайших видов орхидей. Они могут иметь по несколько десятков лепестков, по 10–12 цветов в одном цветке и даже разноцветные стебли, которые могут менять свою окраску в зависимости от силы падающего на них света.

Важно, на мой взгляд, и то, что сама идея создания в городе-государстве Ботанического сада была связана прежде всего с массовым озеленением мегаполиса, созданием для его нормального и успешного функционирования зеленых «легких».

Когда сам проект Ботанического сада только обсуждался, концепция «города-сада», казалось бы, уже давным-давно была осуществлена. Ведь Сингапур на сегодня — самая зеленая столица мира (если учесть, что это и столица, и целая страна), и по числу зеленых насаждений у него действительно нет аналогов на нашей планете.

Между тем начинался сингапурский Ботанический сад как коллекция экзотических растений, привезенных из разных уголков мира. А потом уже было создано несколько биологических и ботанических лабораторий и оранжерей, где диковинные растения и живые организмы тщательно изучались.

Еще в 1822 году Томас Раффлз (который, между прочим, сам был большим любителем природы и заядлым натуралистом) подписал указ о создании здесь первого в поселении ботанического сада. В те годы он располагался на Правительственном холме (сейчас он носит название Форт Каннинг). Однако через семь лет Раффлз скончался, и тот первый ботанический сад на острове был постепенно ликвидирован.

Только в 1859 году благодаря усилиям Сельскохозяйственного общества Сингапура ботанический сад на острове был воссоздан. Планировалось сделать его похожим на современную выставку цветов и растений, местом, где ежегодно можно было бы проводить праздник урожая. Между тем позднее англичане решили послать сюда группу профессиональных ботаников и превратить сад в центр научной деятельности по изучению растений и цветов всей Юго-Восточной Азии.

Сейчас же сингапурский Ботанический сад является главным научным биологическим центром всего региона, где готовят профессиональных ботаников, садовников и специалистов по охране окружающей среды. В самом саду есть три красивейших озера с «говорящими» названиями — Симфоническое, Экологическое и Лебединое (последнее названо в честь установленной здесь скульптуры, изображающей летящих лебедей).

Для самых маленьких сингапурцев в Ботаническом саду разбит Парк эволюции, где можно ознакомиться с тем, как развивалась на протяжении всей своей истории наша планета. Также здесь показано, какую роль играют в жизни людей растения, а сами малыши могут поучаствовать в высадке цветов и ухаживании за ними.

Помимо Ботанического сада огромной популярностью в Сингапуре пользуются театры, находящиеся в комплексе «Эспланада» (он расположен прямо у кромки сингапурской внутренней бухты), Центр науки (где можно получить самую исчерпывающую информацию по любым научно-техническим вопросам). Причем весь этот комплекс задуман исключительно для семейного отдыха, чтобы люди узнавали что-то новое и интересное и делали это по возможности сообща.

В этом плане вне конкуренции Музей цивилизации народов Азии, который был открыт в Сингапуре еще в 1910 году. Его экспонаты иллюстрируют развитие четырех основных культур, оказавших на развитие этой страны определяющее влияние, — арабской, малайской, китайской и индийской. В коллекции музея собраны предметы быта, произведения искусства самых разных исторических эпох и периодов правлений древних и современных династий.

7.3. Покупай — или проиграешь!

А теперь несколько слов о шопинге по-сингапурски. Вообще-то, слово это мне не очень нравится, оно какое-то слишком уж чужеродное, иностранное, американско-западного фасона. Оно сам процесс покупок, их выбора, примерки-рассматривания и всего остального неизменно делает каким-то искусственным, ненастоящим, напоминающим набивание желудка бутербродами из «Макдоналдса».

Для сингапурцев же этот самый шопинг — целая наука, любимейшее времяпровождение, огромное удовольствие (что с примеркой, что без таковой). Это уникальный способ отключиться от насущных проблем и, в принципе, — ото всех каждодневных забот, которые, с одной стороны, приносят человеку радость, а с другой — раздражают.

Причем, по моим наблюдениям, болеют «покупательской болезнью» все без исключения жители Сингапура и его гости. Куда деваться: на этом острове и стар и млад стремится в магазины, чтобы оторваться там от души и почувствовать себя «человеком успешным».

Еще в давние времена на берегу Корабельной бухты Сингапура англичане создали торговые ряды, где можно было купить все, что на белом свете на тот момент существовало, — рис, чай, золото и серебро, шелк и хлопок, пахучие специи и не менее ароматные благовония. Теперь же на этом месте продают компьютеры последних моделей, телефоны-телевизоры-магнитофоны, часы, фотоаппараты, видеокамеры и многое-многое другое, чего ни Томас Раффлз, ни его современники в те далекие годы даже представить себе не могли.

Понятное дело, что современных мегамоллов нынче по всему свету понастроили огромное количество. И те, что есть в нынешнем Сингапуре, никакого особого интереса для рядового покупателя вроде бы не представляют. Но это только на первый взгляд. Просто за серьезными покупками сингапурцы идут тогда, когда менее существенные приобретения уже сделаны. Что именно они покупают и где?

На мой взгляд, для того, чтобы понять, в чем смысл жизни рядового, имеющего приличную зарплату и свое понимание счастья сингапурца, нужно посетить Очард-роуд — самую «магазинную» улицу острова. Она не столько дает возможность любому желающему купить все на свете, сколько позволяет проникнуться настоящей, сугубо сингапурской идеей «азиатского общественного процветания».

Одно время Сингапурское управление по туризму выпускало для всех приезжавших на остров своего рода памятку «самых важных 10 покупок», которые надо совершить при посещении Очард-роуд. Потом таких «обязательных» покупок становилось все больше, а памятка-инструкция к шопингу все толще.

В самой первой, выпущенной более 20 лет назад, памятке предлагалось обязательно попробовать обсыпанное шоколадной пудрой мороженое в Нги-Ан-сити, посмотреть последний голливудский киношедевр в ночь с пятницы на субботу. Потом полакомиться блюдом из кокоса и варенья из яичного белка, натанцеваться до упаду в ночном клубе-дискотеке под названием Brix и приобрести на память футболку с надписью «Как сказать Ла»? (любимая сингапурская присказка из только сингапурцам понятного языка «синглиш»).

Где-то в середине XIX века на этом месте располагались плантации грецкого ореха и перечного дерева. Владели этими участками семьи английских переселенцев по фамилиям Скотт, Кейрхилл и Кападж (соответственно, до сих пор их имена носят выходящие на Очард-роуд улочки). Однако неведомая тропическая болезнь полностью выкосила за год все плантации, потом город постигло несколько наводнений подряд, и от былого величия и блеска этого района Сингапура не осталось и следа.

Только в 70-е годы прошлого столетия на этой улице вновь закипела туристическо-магазинная жизнь. Здесь построили несколько отелей с развлекательными комплексами, а также открыли несколько магазинов современной моды. Постепенно здешние магазины стали специализироваться на отдельных товарах и возрастных группах посетителей. Один квартал был посвящен одежде для молодежи, другой — парфюмерии, третий — сумкам, чемоданам и прочим аксессуарами из кожи и ее заменителей.

Со временем все эти магазины стали обрастать модными кофейнями, небольшими ресторанчиками, сувенирными лавками. Но при этом Очард-роуд все же не превратилась в обыкновенный азиатский базарный туристический район. Вовсе нет: здесь с первых же дней — и на всех уровнях — держали высокую марку качества, солидности и уважения к посетителю. Никаких дешевок-подделок, безвкусицы или откровенной халтуры — все только по самому высшему классу и только в расчете на уважающих себя клиентов.

Постепенно сингапурцы стали «осовременивать» фасады выходивших на Очард-роуд отелей. Так, у дверей гостиницы «Хилтон» вот уже больше 30 лет стоят трехметровые китайские деревянные воины, возле которых так любят фотографироваться туристы. Чуть поодаль можно увидеть все лучшие заведения магазинно-ресторанного западного рая вроде «Хард Рок Кафе» или магазина футбольных товаров для поклонников британского клуба «Манчестер Юнайтед».

Всегда полным-полно народу (особенно много туристов из Японии и Гонконга) в универсаме семейства Танг, где продаются только товары, изготовленные в Сингапуре. А неподалеку от торгового центра «Парагон» можно увидеть целую галерею скульптур тайваньского мастера Сунь Ю Ли, созданных им по мотивам таинственных наскальных рисунков. А они, между прочим, были выполнены обитателями пещер Внутренней Монголии более 20 тысяч лет назад!

Бессмысленно описывать в деталях, что, в какой упаковке и в каком количестве продается в магазинах, которые разбросаны вдоль Очард-роуд. А если отправиться по направлению к Изумрудному холму (Эмералд-хилл), то попадешь в совершенно иной мир — район Перанакан, имеющий свою неповторимую и ни на что не похожую культуру, этнические особенности и традиции.

Поразительная смесь малайских и китайских жизненных устоев сформировала совершенно уникальную «магазинную культуру». Большая часть магазинов, которые здесь расположены, была построена еще в начале прошлого века. В них можно купить уникальные изделия из золота и драгоценных камней, поразительную по красоте рисунка вышивку, ажурные изделия из фарфора и розового дерева.

Сами постройки, в которых размещены магазины, принадлежащие представителям этнической группы перанакан, отличаются мягкими пастельными тонами стен и порталов, выходящих на улицу (розовые, нежно-голубые, светло-зеленые и желтовато-песочные). У многих из них сохранились элементы коринфских колонн, а также великолепные кафельные китайские плитки с указанием номера дома и названия улицы.

На Очард-роуд выходит и президентский дворец «Истана». Когда-то здесь жили британские губернаторы, а теперь во «дворце» (так с малайского переводится его название), который был построен еще в 1869 году индийскими военнопленными, обитает сингапурский глава государства. Несмотря на то что должность президента в Сингапуре скорее номинальная и церемониальная, он тем не менее у населения все же пользуется уважением.

Аккуратно подстриженные лужайки дворца открыты для посторонних только пять дней в году — в День труда и в новогодние праздники каждой из этнических групп Сингапура. Можно, если повезет, увидеть здесь и смену караула гвардейцев. Но проводится она только в каждое первое воскресенье месяца, и всего в течение получаса.

В Джуронге есть уникальный рыбный рынок, куда каждое утро привозят 200 тонн свежей рыбы и самых удивительных по вкусу и внешнему виду морепродуктов. Нечто подобное мне доводилось видеть только на знаменитом токийском рыбном рынке «Цукуба». Но там среди покупателей больше все-таки владельцев ресторанчиков, небольших магазинчиков, оптовых воротил-закупщиков из крупных отелей. А в Сингапуре вся эта морская, шевелящаяся под лучами восходящего солнца смесь предназначена для обычных покупателей.

Потом есть смысл прогуляться до рынка на Капэдж-роуд, куда поступают самые свежие фрукты и овощи в городе. Тут же покупателю могут за пару минут «соорудить» невероятный фруктовый салат за 3–4 доллара, который ни в одном ресторане мира не отведаешь ни за какие деньги. Рамбутан, папайя, мангустин, дуриан — и все это поливается тонюсенькой струйкой меда, сверху посыпается ванильным порошком и заправляется соком грейпфрута.

Ну и наконец, настает черед покупки вещиц, без которых Сингапур просто нельзя себе представить: деревянные резные шторки, фигурки из нефрита и оникса, мебель из розового дерева, разнообразные китайские поделки. Больше всего этих изделий можно обнаружить в маленьких магазинчиках, побродив по запутанным переулкам Чайна-тауна. И там же можно попросить вырезать печать со своим именем или знаком зодиака.

Квартал Катонг, может быть, не самый привлекательный для туристов и не зазывает к себе роскошными бутиками или солидными музеями старейших мировых цивилизаций. Но прогуляться по улочкам, где когда-то были разбросаны плантации кокосовых пальм, а потом стали строить свои «дачи» состоятельные сингапурцы, все-таки стоит. Примерно в 30-е годы прошлого столетия сюда стали переселяться те, кому надоела суета центра острова и кто хотел вновь оказаться «поближе к природе» (хотя, пожалуй, если ты уже находишься в Сингапуре, то куда уж к ней, родимой, ближе!).

Именно в Катонге усилиями сингапурского правительства и отдельных меценатов сохранено свыше 700 уникальных зданий богатейшего архитектурного наследия острова. Это и так называемые дома-террасы (одноэтажные ажурные постройки, которые когда-то стояли прямо на берегу океана), и здание полицейского участка 1928 года постройки, где содержались главари некогда наводивших страх на местное население китайских триад.

В этом районе полно уютных домиков-кофеен, в которых, помимо самых разнообразных напитков, посетителя научат готовить китайские пельмени и сочные крабовые палочки.

В Катонге жил и сочинял музыку самый знаменитый на острове человек — автор национального гимна страны Зубир Саид. И здесь же расположен, наверное, самый красивый и «правильный» китайский храм во всей Юго-Восточной Азии. Называется он Куан Ин Тынг. По бокам храма расположены два окна, отделанные желто-голубой мозаикой с символами Восьми бессмертных. Крыша храма покрыта зелеными кафельными плитками, а под самым козырьком установлены статуи танцующих драконов, символизирующих удачу и успех в будущем.

Когда-то единственным средством передвижения в Катонге были рикши. И во всем районе ни у одного его жителя не было не то что автомобиля — даже велосипеда. Рикши сохранились в Катонге — в одном из его кварталов Джу Чиат — по сей день. А местные жители, какой бы марки сегодня у них ни была машина, и сегодня по-прежнему предпочитают старый и проверенный трехколесный вид транспорта. Почему? Да у него повышенная проходимость по узким прилегающим улочкам, запруженным в любое время суток торговыми прилавками и тележками, с которых продаются самые удивительные во всей Азии кулинарные изыски китайской и перанаканской кухни.

И уж просто обязательным в Сингапуре считается посещение кварталов, где расположены полуаптеки-полубольницы с продукцией традиционной китайской медицины. По соседству, на улице Норс Кэнэл, продаются птичьи гнезда и медицинские препараты, сделанные из них, баночки с суповой смесью из акульих плавников, соевые бобы и морские огурцы, тропические корешки и необычно пахнущие мази. Ими лучше натираться ближе к вечеру, чтобы ночью у вас с супругой «было все хорошо» (или с кем другим — это уж как кому нравится: например, немецкие и бельгийские мужчины-туристы натирают подобной мазью друг друга).

В Центре ремесел в Чайна-тауне можно приобрести как товары, произведенные в Сингапуре, так и завезенные сюда из Индонезии и Малайзии, а также Таиланда.

Не счесть магазинчиков в районе Маленькой Индии — здесь тоже есть все, чего душа пожелает. В частности, изделия из сандалового дерева, многочисленные наборы специй для карри и других типично индийских блюд, а также огромный выбор удивительных по красоте расцветок шелковых тканей.

Если же говорить об истинной душе Сингапура, то ее можно обнаружить только в Чайна-тауне. Да, есть и в самом городе множество этнических кварталов, ничуть не менее колоритных, чем китайский. Чайна-тауны существуют более чем в 500 крупных городах мира (не говоря уже о населенных пунктах поменьше). Они по праву играют ведущую роль в социальной жизни таких городов, как Сан-Паулу, Сан-Франциско, Бангкок, Лос-Анджелес или Нью-Йорк.

Но сингапурский Чайна-таун все равно какой-то особенный, хотя в чем именно заключается эта особенность, объяснить трудно. И это хорошо, а иначе эту самую «китайскую душу» Сингапура пришлось бы неизбежно и насильно отделять от остальной страны, в которую она органично вписывается, за счет чего вот уже скоро две сотни лет она постепенно перерождается и в то же время сохраняет свою уникальность.

Сингапурский Чайна-таун полон контрастов и маленьких чудес, которые внешне абсолютно незаметны. К примеру, многие кварталы китайского района вовсе даже не китайские — здесь расположены старейшие в городе индуистские храмы, мечети, которые были построены еще до того, как в Сингапур стали прибывать тысячи китайских иммигрантов и поселяться там, где прежде обитали представители других этнических групп.

Дневной Чайна-таун резко контрастирует с ночным. Это как два совсем не похожих друг на друга города, каждый из которых живет отдельной, ни на что не похожей жизнью. И не намерен с кем-то своими тайнами и образом жизни делиться.

А первая китайская джонка приплыла к берегам Сингапура в 1821 году из провинции Фуцзянь. Конечно же, китайские купцы здесь бывали и раньше, но именно переселенцы с континентального Китая, искавшие лучшей доли, и построили на месте своего первого поселения храм Тян Хок Кенг. Назван он был в честь богини моря Ма Жу По, словно в знак благодарности за счастливое и удачное плавание, приведшее бедняков-китайцев на новую родину.

Условия жизни в китайском поселке были в те годы тяжелыми, удобств и комфорта никаких, преступность и все мыслимые человеческие пороки царили здесь повсеместно. На весь Чайна-таун был лишь один колодец (располагался он на Спринг-стрит), из которого каждая семья должна была на тележках, запряженных волами, тащить домой бочки с живительной пресной водой. Поэтому-то Чайна-таун местными его обитателями по-прежнему зовется Ниу Че Шуи, что означает «вода, привезенная на волах».

Как ни странно, но самой знаменитой постройкой Чайна-тауна считается индуистский храм Мариамман, старейший в Сингапуре. Посвящен он богине, вылечившей своим состраданием тысячи людей от холеры, оспы и других болезней. Служители храма уверены в том, что каждый посетитель обязательно должен позвонить в колокольчик, тем самым как бы оповещая богов о своем присутствии.

Осенью в окрестностях этого храма проводится праздник Тимидхи, который любопытен тем, что в ходе его верующие босиком ходят по горящим углям и настилу, специально подготавливаемому для подобных церемоний. Кстати, напротив входа в храм Мариамман проделано два окошка, выполненные в китайском стиле. Предназначены они для того, чтобы китайцы-верующие могли участвовать в религиозном обряде даже в том случае, если внутри храма для них не будет достаточно места.

А вот чисто китайским символом Чайна-тауна в Сингапуре остается уже упомянутый храм Тян Хок Кенг. Статую богини морей, в честь которой он был построен, привезли сюда из континентального Китая еще в 1840 году. При входе в храм расположены священные драконы, оберегающие моряков от невзгод в долгом плавании и обеспечивающие счастливое возвращение домой.

А чуть далее находится уже тамильская мечеть Нагор Дурха (Мечеть Чулия), символизирующая религиозную и этническую терпимость всех без исключения национальных групп, живущих сегодня на территории Сингапура.

Удивительные истории рассказывают о рынке «Сунгей», который одно время назывался «рынком жуликов и воров» (не путать с правящей партией одной всем известной страны). Сейчас на прилавках расположенных здесь магазинчиков можно встретить товары со всего мира. Но никто не боится быть арестованным и посаженным в тюрьму за украденное (как в старую колониальную эпоху). А вот тогда именно здесь можно было «заказать» любую вещь, и местные торгаши через шайки мелких гангстеров получали для продажи все, на что только был в этом городе спрос.

Весьма своеобразный колорит придает Чайна-тауну и наличие… похоронных контор, и скрупулезное следование китайского населения этого района всем ритуалам и правилам ухода в мир иной, которые соблюдали еще в континентальном Китае их прадеды.

Сингапурские китайцы считают, что все, что люди использовали в своей земной жизни, можно забрать с собой и в ту, «потустороннюю». Поэтому на похоронах в Чайна-тауне можно увидеть, как в ходе траурной церемонии сжигают выполненные из бумаги модели автомашин «мерседес», банок кока-колы, золотых кредитных карточек усопшего, без которых ему будет якобы «дискомфортно» в загробном мире.

Кстати, по соседству с похоронными китайскими конторами находятся многочисленные магазины, где все эти бумажные ритуальные атрибуты продаются. Но если китайские похороны туриста по какой-то причине не особо впечатлят, то тут же можно договориться со специально натренированными писарями-каллиграфами. Они могут на листе ватмана, обложке купленной книги о Сингапуре или даже на щеке написать тонкой кисточкой ваше имя и пожелать по-китайски всего того, чего вам самому по жизни пока еще не хватает.

По-своему неповторима и архитектура сингапурского Чайна-тауна. Называется этот стиль «китайское барокко», и его отличительными чертами являются смешение малайских, европейских и китайских традиций. От малайцев унаследованы деревянные перекрытия с тонкой резьбой и вращающиеся двери (как в североамериканских ковбойских салунах на Диком Западе), обеспечивающие постоянную проветриваемость помещений.

От старушки Британии здесь прижились классические окна, карнизы и внешние убранства в стиле арт-деко. А вот китайцы оставили на фасадах своих магазинов в Сингапуре самые главные, по их мнению, атрибуты человеческой жизни — потрясающе разнообразные символы удачи, процветания и счастья.

Полным-полно на стенах и дверях китайских магазинчиков в Чайна-тауне разного рода предметов, свидетельствующих о суеверности их владельцев. Это и зеркала, висящие за окнами (они якобы отпугивают злых духов их собственными отражениями), и керамические крыши с выполненными из плитки полумесяцами, символизирующими желание хозяина дома привлечь к нему дождевые потоки для процветания и благосостояния данного жилища.

На крышах китайских домов можно увидеть и изображения летучих мышей. Ведь по-китайски «летучая мышь» (бьян фу) — синоним слова «процветание». И здесь же, в Чайна-тауне, находится «сингапурское место для проявления свободы слова» — парк Хонг Лим, куда любой сингапурец может прийти в любое время и высказать публике, которая частенько собирается поглазеть на ораторов, все что думается, и все, что накопилось в душе.

Тех же, кто захочет в сингапурском Чайна-тауне прокатиться на рикше, может ожидать немалое разочарование. Дело в том, что нынче в качестве водителя трехколесной повозки работают чаще всего отнюдь не пожилые китайцы (как это было во времена Томаса Раффлза, да и в первые годы существования Сингапура как независимого государства), а молодые ребята из Австралии или Англии, подрабатывающие подобным извозом и заодно приобщающиеся к типично китайским традициям и обычаям.

И все же Чайна-таун в Сингапуре — это прежде всего подавляюще яркий Китай. Во всем его многообразии, величии и странностях, древнейшей истории и таинственной философии. А также удивительном симбиозе всего этого древнекитайского и современно-навороченного сингапурского будущего. Ну, а для того, чтобы понять это как можно глубже, есть смысл, думаю, посетить Центр китайского наследия.

Я бы не стал его называть каким-то классическим музеем или исторической экспозицией. Это, скорее, живое воплощение воспоминаний о прошлом Сингапура, которое до сих пор самым непосредственным образом влияет на жизнь рядовых граждан этой страны. От него все еще зависит и образ их мышления, и их видение перспективы, и жизненные ценности, во многом совпадающие с теми, что были несколько веков назад.

Каждый этаж Центра посвящен отдельному периоду жизни Чайна-тауна, его обитателей, их радостям и бедам, ежедневным заботам и более чем скромному досугу. Обычные дома-магазины в китайских кварталах размещали на первом этаже лавки и маленькие ресторанчики. А уже на втором и третьем этажах жили семьи их владельцев и те, кто мог себе позволить снимать малюсенькие жилые каморки.

В обычные дни служившие в этих магазинчиках люди после завершения рабочего дня спали прямо возле прилавков, а на каждом жилом этаже на 8-10 «квартир» приходились один туалет и одна кухня. Внизу же ютились кафешки-забегаловки (называемые «копи тиям»), швейные мастерские, а также небольшие комнатушки, в которых задавленные тяжелой работой с утра до ночи их обитатели-китайцы могли предаться четырем «жизненным порокам». Именно эти пороки в те годы чувствовали себя «полноправными хозяевами» в Сингапуре — курение опиума, проституция, азартные игры и участие в секретных обществах криминального типа — триадах.

Ни с чем не сравнимые впечатления оставляет посещение в этом центре так называемого «предсмертного дома». Сюда помещались люди, которым оставалось прожить до неминуемой смерти по несколько дней или недель. Хотя смерть человека могла наступить и через довольно длительный промежуток времени, умиравший обязан был все равно платить за жилую комнату, еду и предоставляемые ему лекарства. Умирали здесь не только старики, но и совсем молодые люди, накурившиеся до одури опиума или получившие тяжелые ножевые ранения в ходе разборок по окончании азартных игр.

В этих комнатушках-клетушках жили китайские чернорабочие кули, плотники, женщины, занятые в строительстве, разносчики еды, башмачники, художники и каллиграфы, швеи и портные. Все они уехали из далекого Китая, спасаясь от угнетения, беспросветной нищеты, голода, и готовы были жить даже в таких стесненных, и во многих случаях антисанитарных, условиях, лишь бы только не возвращаться на свою родину.

7.4. Чем меньше Индия, тем больше экзотики

А еще в Сингапуре есть Арабская улица (с бесчисленным количеством магазинов, торгующих хлопковыми и шифоновыми тканями, зажигалками для благовоний и многим другим), базар «Джалан» со всеми прелестями и диковинками «Волшебной лампы Аладдина». Одних лотков с батиком и изделий из него здесь можно обнаружить больше, чем в любом другом городе Юго-Восточной Азии.

В Маленькой Индии расположено множество храмов (причем не только индуистских), самый красочный из которых — Храм тысячи свечей. В нем находится 15-метровая статуя Будды, окруженная как раз этой самой тысячей свечей. Здесь же установлена копия следа ноги Будды (согласно преданиям, кусок земли, на которую он ступил, веками хранился где-то в таинственной пещере), а также ветвь дерева бодхи, под которым (опять-таки, говорят о том сказания, но поди проверь, так ли это!) на Будду и снизошло озарение и духовное просветление.

Это в самой Индии надо долго искать место, где на тебя смогут обрушить все экзотическое и неохватное, чем эта удивительная и многоликая страна знаменита. А в сингапурской Маленькой Индии все под боком — и разрисовывающие женские руки хной мастерицы, и говорящий попугай, предсказывающий результат футбольных матчей Английской высшей лиги и игры в крикет между Индией и Бангладеш. И безразмерный банановый лист, на который выкладывается такое количество разнообразных острейших карри, что потом надо выпить цистерну холодной воды, чтобы заглушить вспыхнувший внутри «кулинарный пожар».

А вокруг — цветочные лавки, где на глазах у заказчика плетут гирлянды и венки, ювелирные магазинчики, откуда слышны жалобные голоса «Ну купи, ну пожалуйста» особ женского пола из стран Восточной Европы и постсоветского пространства. А величавые граждане-мужчины свысока поглядывают на суетящегося индуса в чалме, укладывающего понравившуюся цепочку или браслет в аккуратную бархатную коробочку.

Почему индийцы поселились именно в этом районе Сингапура? Просто здесь власти в свое время разрешили владельцам земли выпасать свой скот (а одним из самых богатых торговцев скотом во всей Азии был тогда некто Белилиос родом из Калькутты). Да к тому же в этом квартале построили в 1843 году ипподром. Последний вроде бы предназначался исключительно для развлечений европейцев, но полюбились бега прытких лошадок и тамилам, и сикхам.

Так вот, переселившись сюда, на берега не очень приятно пахнувшей сточной канавы под названием река Рохор, эти трудолюбивые «новые сингапурцы» вырубили окрестные джунгли, осушили здешние малярийные болота и превратили Маленькую Индию в один из самых динамично развивающихся районов города-государства.

Главная улица этой части Сингапура носит название Серангон. Происходит оно от малайского «дисеранг денган гонг», то есть «уходи с улицы, отпугивающей ударами гонга». Кто кого в те времена здесь пугал, сейчас разобраться сложно, но сами индусы уверяют, будто к малайцам этот район не имеет никакого отношения. По их версии, здесь когда-то водились болотные птички под названием «сату», и позднее это название трансформировалось в «серангон».

Как бы там ни было, только в сингапурской Маленькой Индии можно сегодня поговорить по душам с предсказателем судьбы и точно выяснить у него, какого числа и в котором часу лучше всего покупать новый дом, на ком женить своего старшего сына и кто станет следующим президентом Америки, Франции, Аргентины — и далее по глобусу. Только некоторые прорицатели нынче здесь вовсе не выходцы из Индии, как было в старые времена, а проворные китайцы-южане.

То же самое и с ювелирами. Если еще сравнительно недавно вся «золотая улочка» Маленькой Индии принадлежала исключительно индусам, то теперь и в этот бизнес весьма успешно проникли китайцы (в основном из Гонконга и Тайваня). Они попросту скупают магазины и ювелирные мастерские, а выходцы из Индии на них работают ко взаимной выгоде.

Индийские же мастера по-прежнему могут на заказ сделать знаменитый на всю Азию «наваретинам» — уникальное ювелирное украшение, внешне напоминающее обручальное кольцо с девятью различными драгоценными камнями. Камни эти обозначают девять видимых с земли планет Солнечной системы (включая саму нашу планету и Луну). У индусов такое кольцо обычно носят мужчины, причем поворот кольца должен соответствовать текущему расположению планет на небосводе в течение дня и ночи.

Если же кому из приезжих дам захочется прикупить себе серьги (а делают их индийцы действительно потрясающе ажурными и утонченными), то узоры на них будут закручиваться непременно против часовой стрелки. Так человек, согласно индийскому поверью, получает исключительно позитивные сигналы от Всевышнего. И не удивляйтесь, если в золотом кольце вдруг обнаружится «впаянный» волос… слона. Просто это считается символом удачи, и радуются подобному «счастью» у индусов и мужчины, и женщины.

В Сингапуре существует и такой обычай: в магазинчике Маленькой Индии можно купить украшение с позолоченным изображением одной из частей человеческого тела (желательно той, которая у вас болит). Потом следует отправиться в индуистский храм, совершить там религиозный обряд «выздоровления и очищения», а затем уже «сработавшую» на вас вещицу можно пожертвовать храму. Даже не сомневайтесь: эту символическую вещь обязательно продадут вновь в тот же самый магазин, где вы ее ранее приобрели. А деньги эти пойдут на нужды храма, причем сам «амулет» уже в тот же день может купить «на счастье выздоровления» уже другой турист.

Магазины сари, которые здесь изготавливают и продают, несметное количество погонных метров ткани; настоящий пенджабский базар, где любой вошедшей сюда иностранке разукрасят руки-ноги такими узорами, что не стыдно будет показаться и на «белых людях»; бесконечная вереница лавок, продающих специи и острейшие перечные добавки как в качестве приправы к пище, так и для нанесения различных татуировок и рисунков (что пользуется особой популярностью у европейской и североамериканской путешествующей молодежи), — все это Маленькая Индия, которая, конечно же, по территории меньше, чем ее «старшая сестра» на полуострове Индостан, но вполне обширная, чтобы здесь заблудиться.

Другой сингапурско-индийский трюк, которым местные официанты забавляют заезжих гостей, — это «чаевая растяжка». Процедура эта действительно необычна и любопытна, тем более что увидеть ее можно только в Бомбее с Мадрасом и в паре мест в Лондоне, где эту традицию на потеху публике сохраняют выходцы из Индии.

Так вот, в самом конце улицы Клайв расположен ресторан «Сельмор», в котором с поразительной ловкостью смуглый чаевщик продемонстрирует «тех тарик», то есть «растягивание руками чая». Процедура эта состоит из прямо-таки факирского переливания на весу чая из чайника в металлический стакан. Причем ни одной капли жидкости, льющейся как минимум с полуметровой высоты, не прольется ни на посетителя ресторана, ни на стол.

А в переулке Кэмпбелла, где когда-то находилась скотобойня (коров, которые являются священными животными для индусов, разрешалось забивать только мусульманам), теперь находятся самые оригинальные во всем Сингапуре мебельные магазины. Мебель здесь покрывают специальным лаком, который держится при любой погоде по 40–50 лет, а кроме изделий из розового дерева местные умельцы делают столики, резные полки, кровати и элегантные этажерки из черного дерева, азиатской сосны и редких сортов пальмы.

По вторникам и пятницам Маленькая Индия погружается в море экзотических цветов. Народ берет всевозможные венки, гирлянды и подвески для украшения домашних изображений Будды, портретов родителей и дедов-прадедов, входа в свое жилище. Только вдовам по индийским традициям не разрешается использовать цветочные украшения — считается, будто они тем самым оскверняют память о скончавшемся супруге.

Интересно, что само искусство изготовления гирлянд и украшения-одаривания ими других связано с верой в то, что подобный знак демонстрирует уважение и любовь между людьми. Однако в Сингапуре мужчина может надевать цветочную гирлянду только мужчине, а женщина — только женщине (за исключением супругов: на мужа может такую гирлянду надеть только его жена, и наоборот).

По соседству с цветочными кварталами Маленькой Индии находится несколько салонов, где любой желающий может нанести себе на лоб знаменитую точку — потту, которая, вообще-то, является прерогативой замужних женщин.

Ну, а после этого можно смело заходить в любой из десятков расположенных вдоль улицы Кафф вегетарианских ресторанов, каждый их которых — своего рода символ религиозной чистоты и веры выходцев из Индии в ценность всего живого, что есть на нашей планете.

Поэтому здесь не найдешь ни говядины, ни свинины с бараниной, а только сотни видов карри с тысячами экзотических приправ, которыми обильно поливают желтый, бурый, красный, черный, оранжевый и светло-зеленый рис. Имеет уже в тот же день может купить «на счастье выздоровления» уже другой турист.

Магазины сари, которые здесь изготавливают и продают, несметное количество погонных метров ткани; настоящий пенджабский базар, где любой вошедшей сюда иностранке разукрасят руки-ноги такими узорами, что не стыдно будет показаться и на «белых людях»; бесконечная вереница лавок, продающих специи и острейшие перечные добавки как в качестве приправы к пище, так и для нанесения различных татуировок и рисунков (что пользуется особой популярностью у европейской и североамериканской путешествующей молодежи), — все это Маленькая Индия, которая, конечно же, по территории меньше, чем ее «старшая сестра» на полуострове Индостан, но вполне обширная, чтобы здесь заблудиться.

Другой сингапурско-индийский трюк, которым местные официанты забавляют заезжих гостей, — это «чаевая растяжка». Процедура эта действительно необычна и любопытна, тем более что увидеть ее можно только в Бомбее с Мадрасом и в паре мест в Лондоне, где эту традицию на потеху публике сохраняют выходцы из Индии.

Так вот, в самом конце улицы Клайв расположен ресторан «Сельмор», в котором с поразительной ловкостью смуглый чаевщик продемонстрирует «тех тарик», то есть «растягивание руками чая». Процедура эта состоит из прямо-таки факирского переливания на весу чая из чайника в металлический стакан. Причем ни одной капли жидкости, льющейся как минимум с полуметровой высоты, не прольется ни на посетителя ресторана, ни на стол.

А в переулке Кэмпбелла, где когда-то находилась скотобойня (коров, которые являются священными животными для индусов, разрешалось забивать только мусульманам), теперь находятся самые оригинальные во всем Сингапуре мебельные магазины. Мебель здесь покрывают специальным лаком, который держится при любой погоде по 40–50 лет, а кроме изделий из розового дерева местные умельцы делают столики, резные полки, кровати и элегантные этажерки из черного дерева, азиатской сосны и редких сортов пальмы.

По вторникам и пятницам Маленькая Индия погружается в море экзотических цветов. Народ берет всевозможные венки, гирлянды и подвески для украшения домашних изображений Будды, портретов родителей и дедов-прадедов, входа в свое жилище. Только вдовам по индийским традициям не разрешается использовать цветочные украшения — считается, будто они тем самым оскверняют память о скончавшемся супруге.

Интересно, что само искусство изготовления гирлянд и украшения-одаривания ими других связано с верой в то, что подобный знак демонстрирует уважение и любовь между людьми. Однако в Сингапуре мужчина может надевать цветочную гирлянду только мужчине, а женщина — только женщине (за исключением супругов: на мужа может такую гирлянду надеть только его жена, и наоборот).

По соседству с цветочными кварталами Маленькой Индии находится несколько салонов, где любой желающий может нанести себе на лоб знаменитую точку — потту, которая, вообще-то, является прерогативой замужних женщин.

Ну, а после этого можно смело заходить в любой из десятков расположенных вдоль улицы Кафф вегетарианских ресторанов, каждый их которых — своего рода символ религиозной чистоты и веры выходцев из Индии в ценность всего живого, что есть на нашей планете.

Поэтому здесь не найдешь ни говядины, ни свинины с бараниной, а только сотни видов карри с тысячами экзотических приправ, которыми обильно поливают желтый, бурый, красный, черный, оранжевый и светло-зеленый рис. Имеет смысл отведать чапати — тонкий индийский хлеб, досай — тончайшие рисовые блинчики или пури — блин с соусом карри внутри.

Поскольку в Маленькой Индии находится немало индуистских храмов, стоит заранее учесть все те правила и традиции, которые необходимо соблюдать при посещении службы. Можно будет увидеть своими глазами тех самых индусов, которые, как поется в песне Высоцкого, придумали «хорошую религию: что мы, отдав концы, не умираем насовсем».

На входе в храм сверху всегда располагается гопурам — башенка с изображениями божеств и мифологических зверей. Эта башенка видна верующим издали, поэтому на нее можно молиться, даже не входя в храм. Над дверями храма всегда висят связки манго и кокосов, которые символизируют у индусов чистоту и гостеприимство.

Перед входом в храм полагается снять обувь, омыть руки и ноги (очищая себя тем самым от всяческих невзгод) и побрызгать голову водой. Внутри храма положено ходить только по часовой стрелке, и делать только четное число кругов вокруг храма (исключительно для обретения собственного счастья). Особенно символично украшение каждого храма в Маленькой Индии цветками лотоса. Они всегда стремятся к солнцу, а корни лотоса уходят глубоко во влажную почву, олицетворяя процесс человеческой жизни.

В Маленькой Индии находится и еще одно уникальное место, в котором хранится самая большая во всей Азии коллекция вееров. Самый старый веер датируется 1886 годом, также есть веер под названием «Томас Эдисон», который считается самым дорогостоящим в мире. Он был специально изготовлен в знак благодарности Томасу Эдисону за изобретение им электричества и подарен ему одной нью-йоркской компанией.

А чтобы посещение Маленькой Индии запомнилось надолго, каждому гостю предлагается сначала зайти в бесконечную галерею магазинов «Мустафа», где продается все на свете — даже то, чего нигде в мире больше не встретишь, — а затем в храм Сакия Муни Будда. И уже там крутануть магическое колесо удачи. Стоит это удовольствие всего 50 центов, но, как говорят завсегдатаи этого храма, почти в 90 % случаев то, что «чудо-колесико» нагадает посетителю, обязательно сбудется в самом ближайшем будущем…

8. Взбирающийся на гору с умом усталости не знает

У истории должно быть начало, середина и конец. Но совсем не обязательно именно в таком порядке.

Жан-Люк Годар, французский режиссер

Ну и? И что теперь прикажете, любезные, нам делать? Всем разумным существам на нашей планете рядиться-подстраиваться под Сингапур? Четко следовать урокам-наставлениям дядюшки Ю? А может быть, вполне достаточно наведываться раз в пару лет в эту экзотическую точку, расположенную посреди бурлящего азиатского мира, чтобы просто освежить впечатления и сверить «часы» — магазинные, туристические и отчасти философские — своей страны и Сингапура? Хотя с какой, собственно говоря, стати все это делать?

Думаю, что ни для чего подобного Сингапур не годится ни при каких обстоятельствах. А вот серьезнейшим образом задуматься о том, что ждет нашу планету в ближайшем будущем, визит в это островное чудо-государство наверняка заставит. На мой взгляд, в непонятно куда летящем мире-корабле сегодня почти не осталось городов, регионов и стран, которые заставляли бы думать и размышлять приезжающего туда за новыми открытиями-впечатлениями человека. И уж тем более — задуматься в некоем глобальном измерении, от которого нынче при всем желании никуда не денешься.

Сингапур — чуть ли не единственное, на мой взгляд, место, где даже самому разленивому туристу или проезжающему из Австралии в Европу бизнесмену думать все-таки не просто приходится, но и прямо-таки жизненно необходимо. Но о чем именно надо горевать или чему радоваться под ярким тропическим солнцем в этом самом Сингапуре?

И вообще: с чего бы это вдруг маленький перевалочный азиатский пункт-транзит превратился вдруг в столь важную философско-познавательную «вещь в себе», которую ни в коем случае нельзя познать с набегу, а обязательно надо присмотреться повнимательнее. И зачем стараться выискивать здесь такое, чего в любой другой части нашей многоликой планеты не разглядеть даже при самом пристальном взгляде?

Так сложилось, что посещать другие страны «проездом», в качестве туриста у меня не получалось раньше и не удается до сих пор. Это я так, совсем не в качестве жалобы и недовольства, а просто ради банальной констатации фактов признаюсь: каждый раз — будь то бразильские джунгли, африканские пустыни, североамериканские «политические дебри» или австралийские «мировые задворки» — у меня всегда возникало желание рассмотреть все эти страны-континенты «изнутри». Так, чтобы было понятно (ну хотя бы относительно), чем все-таки и страны эти, и населяющие их народы живут, чем дышат и к чему стремятся.

Сформировать для самого себя такой вот «мировой путеводитель» — задача на первый взгляд несложная, но на деле абсолютно неразрешимая даже для самого большого знатока мировых политических и экономических процессов. Но тем не менее интересная и любопытная, потому как мне всегда хотелось в деталях разобраться, почему в той или иной стране люди ведут себя именно так, а не иначе, какова их система ценностей? Что они вкладывают в понятия добра и зла, да и как, в конце концов, они могут подсобить своим опытом, накопленным поколениями, другим народам.

Знаменитый английский писатель Сомерсет Моэм, посещавший Сингапур, писал в письме другу: «Тропики — это совсем не то, что вы заранее о них думаете. И даже совсем не то, что вы при личном знакомстве с ними увидите и почувствуете. Это совсем иное, понятию не подвластное и европейской душою не осознаваемое». Так вот, когда в этих самых «непонятных» тропиках наталкиваешься еще и на куда менее понятный город-остров с его весьма специфическим населением, то удивление, которое испытываешь, скажу я вам, больше напоминает шок и изумление.

Ну скажите на милость, кому сегодня интересно знакомиться с простым, ничем не примечательным человеком, который ведет ничем не отличающийся от других образ жизни в обычном, никому не известном городе? И не совершает мировых открытий, не шокирует окружающих своим поведением и, наконец, не рвется в телевизор или Интернет с досужими мыслями, причудами и другими «закидонами»?

Нет, всем так и хочется узнать о знаменитых людях (пусть даже напыщенных с абсолютно никчемным нутром), их повадках и привычках, их досуге и гламурной стати. Или, на крайний случай, пусть человек будет простым и никому не известным, но с ним непременно должно произойти нечто экстравагантное — и желательно такое, что тут же сделает его знаменитостью.

А вот как быть с городом или страной, в которой и не поймешь сразу — то ли она совсем «не от мира сего», то ли такая обычная, что уже и внимания на нее никто вокруг не обращает? Так вот, у Сингапура в этом плане есть огромное преимущество, которым не обладают даже многие экзотические мини-государства на нашей планете — те же Гонконг и Люксембург, Монако и Андорра, Сан-Марино и Гибралтар, да и все по соседству с Сингапуром расположенные азиатские мегаполисы.

Это преимущество заключается прежде всего в сочетании обычного и экстраординарного, без каких бы то ни было границ и полосочек-окантовок. Здесь в спокойную и размеренную жизнь уверенных в себе граждан разумно вплетены сумасшедшие беготня-полет и стремление к чему-то новому, еще до конца не осознаваемому. Вот, например, сидит за столом в ресторане простая сингапурская семья — папа с мамой и двое детей. И все они, поедая палочками рис с курицей, одновременно посылают друг другу с персонального айфона сообщения в Facebook. При этом никто друг на друга в процессе электронного общения не смотрит, от еды не отвлекает, но зато внимательно следит, чтобы при передаче сообщения не возникло ненароком каких-то накладок.

…Или картинка в Китайском саду. Кругом — пруды с золотистыми карпами, уютные беседки, нагромождения камней и выложенные булыжником дорожки между соснами и пихтами. Сидят в разных концах одной и той же китайской беседки двое пожилых сингапурцев. Смотрят они в каком-то душевном «улете» на воду, отражающиеся в ней каменные глыбы и размышляют-медитируют о чем-то явно неземном. А в противоположном конце этой же беседки притаилась парочка молодых «продвинутых» сингапурцев: на пруд и рыбок они — ноль эмоций, зато уставились в свои супертелефоны и не переставая шлют куда-то в дали дальние свои сообщения, даже не замечая окружающую их красоту…

Конечно, с подобными «коммуникационными проблемами» в Сингапуре пытаются бороться.

Сингапурский «калейдоскоп» пока нигде в мире по отдельным кубикам сложить не получается, какие бы другие страны и народы ни прилагали к этому усилия.

Знаете, а ведь жизнь сингапурцев можно сравнить с изощренной китайской кухней. Твори, создавай, смешивай все со всем, ни в чем себе не отказывай — и счастье к тебе рано или поздно придет. Человек же при этом — в центре всего процесса, и его можно и перевоспитать, и «перекроить» в нужный «формат» с помощью правильных «лекал». Тем более что конфуцианство просто требует от сингапурца все время совершенствоваться — и ни на секунду не останавливаться в этом бесконечно долгом жизненном забеге.

Ведь в нашей сумасшедшей жизни всегда так бывает: независимость маленькой страны подразумевает свободный выбор того, от кого зависеть. А когда такой «зависимый» внешне, но независимый внутренне субъект богат, успешен, уютен и по азиатским меркам вполне привлекателен, то представляете себе, сколько вокруг найдется желающих достижения этой независимой страны приписать себе? Для многих государств нынче борьба за свое существование (за статус супердержавы, за право проведения Олимпиады, какого-нибудь чемпионата по чему-нибудь или организации визита на высшем уровне кого-то очень значительного, но на самом деле — вовсе нет) просто не оставляет времени на то, чтобы жить.

Но сингапурцы в этом отношении совсем другие. Стремясь к неведомому, они не боятся преград и опасностей. Для них главное — понять, куда течение тебя несет, и постараться к нему максимально приспособиться. А если правильно в это течение «влиться», то можно достичь очень даже больших высот.

И не беда, что вместе со строгими и исключительно мудрыми постулатами конфуцианства в Сингапуре существует даосизм — религия, которая особо рваться в первые ряды человека не призывает, а как раз, напротив, советует ему постичь для начала Дао и не суетиться. То есть определить для себя, чего ты на самом деле хочешь от бытия, и только потом уже пускаться в непростое жизненное плавание.

Отсюда в жизни сингапурцев столь строго и детально прописанные китайские церемонии, которые, с одной стороны, невероятно структурируют поведение жителей этой страны, а с другой — все же делают их весьма свободными (при наличии крайне жестких ограничений в самом Сингапуре).

Поэтому-то сингапурцы по-настоящему радуются тому, что у них все так хорошо и с толком функционирует. Но впадают в полный транс, как только что-то начинает барахлить. Даже самая небольшая с виду проблема превращается для сингапурца в настоящую головную боль. К примеру, пару дней подряд с задержками ходили поезда в метро, и люди были невероятно возмущены случившимся и стали открыто подвергать сомнению тот факт, что существующая в стране система такая уж эффективная, как им раньше казалось. Им было непонятно, что же эту проблему породило и как с ней бороться.

К примеру, сингапурца очень редко можно видеть расслабленным. А ведь хочется ему, по большому счету, и выпить как следует, и закусить с новыми друзьями, чтобы показать себя «нормальным парнем». Но вот никак не получается: столько кругом барьеров и преград, не дай Бог что-то нарушить — окружающие могут тебя не то чтобы осудить, а скорее неправильно понять. А так ведь можно потерять лицо, которое потом никакими кремами-лосьонами в порядок не привести.

Признаюсь: вот смотришь иногда на какого-нибудь рядового сингапурского чиновника или «государством назначенного» бизнесмена, у которого «за душой» как минимум несколько миллионов, и приходят на ум слова незабвенного Александра Сергеевича из «Евгения Онегина»: «Он чином от ума избавлен». Но вот только внешний облик такого «чина» оказывается на поверку обманчивым. К тому же для сингапурца свобода важнее всех званий и титулов, пусть даже эта свобода лежит исключительно в области зарабатывания денег.

Если в Америке или в Австралии победитель в открытом соревновании получает все, а остальные — фигу с маслом (причем носители западного менталитета считают, что именно так и должно и быть, это якобы правильно, потому как в противном случае не будет никакого всеобщего общественного процветания), то для сингапурцев подобный подход абсолютно неприемлем. Они всегда думают не о том, как бы отобрать у своего соотечественника весь пирог и оставить его ни с чем, а как наиболее правильно и справедливо между всеми этот пирог все же поделить.

«Лицо» в Сингапуре никому нельзя терять, на него работает вся социальная система государства. Взаимно уступая, люди здесь находят компромиссы даже там, где их быть не должно. К тому же сингапурцы умудряются многие серьезные спорные вопросы решать полюбовно, уважая, а не унижая друг друга. И стараются всегда, чтобы партнер не обижался и не озлоблялся.

Кстати, европейцы, американцы и австралийцы частенько жалуются на то, что при встрече с сингапурцами им всегда бывает (на первых порах как минимум) дискомфортно. Смотришь в глаза сингапурского китайца — и ничего вроде бы в них не видишь. А раз непонятно, что у того на уме, то сразу становится как-то тревожно и неуютно. Но сингапурцы и не стремятся к тому, чтобы иноземец все сразу у них «на лбу» прочел. Зато если с сингапурцем подружиться, то жалеть об этом никогда не придется.

У сингапурцев есть два уникальных, на мой взгляд, принципа жизни, которыми они повседневно и повсеместно руководствуются. Чтобы стать успешным, считают они, не обязательно быть богатым и знаменитым. Да, кто-то хотел бы мелькать на экране телевизора, кому-то нравится, чтобы ему расстилали красную ковровую дорожку, когда он прилетает на спецсамолете. Но таких здесь единицы, и не они «рулят» городом-государством.

К примеру, богатые в Сингапуре селятся на шикарных виллах на острове Сентоса. Помимо этого для поддержания своего высокого статуса они состоят в местном гольф-клубе, членство в котором является чуть ли не наилучшим вложением денег в стране. Если первые его члены записывались в «кружок богатых и здоровых» за 4 тысячи долларов, то сейчас рыночная стоимость такого членства — 170 тысяч долларов, да еще несколько лет за подобным «гольф-счастьем» надо будет простоять в очереди.

А еще в Сингапуре ум и интеллект человека не измеряются количеством полученных им знаний. Главное — что ты с этими знаниями в состоянии сделать, как умеешь заставить их работать на общее благо. И именно в этом будет твоя самая основная ценность как профессионала и человека.

Чем еще отличен Сингапур от многих других стран? В других странах обладающие идеями никогда не принимают решений, а принимающие решения никогда не имеют идей (разумеется, таких, чтобы обеспечивали всем, а не только им, достойную жизнь). Так вот, в Сингапуре, как правило, как раз те, у кого есть идеи, и принимают в итоге решения и, что немаловажно, полностью несут за них ответственность.

А посмотрите на такое негативное явление, свойственное очень многим государствам, как культ личности первого лица. В Сингапуре при всей культовости отца-основателя Ли Куан Ю и при том, что сейчас страной правит его сын, нет никакого культа личности, а уж единоначалия при принятии решений не было с самого зарождения этой страны.

И в этом нет ничего удивительного. В китайской философии индивидуализм отрицается напрочь, поэтому в той же КНР руководство всегда коллективное (но не значит безответственное), и решения, принятые общим «мозговым штурмом», наиболее влиятельными и уважаемыми людьми, считаются правильными и разумными именно в силу самой системы принятия.

В Сингапуре, как и в некоторых других странах, у власти долгие годы находится правящий тандем. Только вот здесь его участники — не отдельные индивидуумы, а совсем другая «сладкая парочка» — правительство (причем в полном составе) и все остальное население страны. Здесь нет никаких «выборных подтасовок»: каждая партия может потратить на одного избирателя строго оговоренную сумму — 3 доллара и 50 центов. А потратишь больше — не избежать тюрьмы и всеобщего презрения.

Даже при условии, что многое из своей нынешней жизни Сингапур перенял у Америки, здесь не прижилась, к примеру, американская двухпартийность. Почему? Да просто, как считает нынешний премьер-министр страны Ли Сянь Лун, в стране нет такого количества талантов, чтобы сформировать сразу два действенных партийных кабинета. А создания просто «абы каких» партий, чтобы участвовали они в «тоже мне, выборах», здесь ни народ, ни его правители не допустят.

Что же в этой сумасшедше летящей вперед жизни правильно, а что — не совсем, сингапурцы понимают через достижение определенных высоких целей. Причем путь к достижению их может быть самым различным. И все дороги, ведущие на вершину «горы славы», считаются правильными, если они дают конкретный результат.

Каждый в Сингапуре может выбрать свой путь самостоятельно, и никто не вправе его осуждать только потому, что основное «человеческое стадо» по каким-то причинам решило пойти другой дорогой. Зато если отказаться от конфронтации и взаимного уничтожения (ведь путь от непринципиального на первый взгляд несогласия до большого конфликта может оказаться куда короче, чем кажется многим), то совместными усилиями, как считают сингапурцы, можно добиться очень больших успехов.

8.1. Не морочьте себе голову экспериментами господина Ю

Тут вот еще что, думаю, нужно отметить: не стоит «лепить» нечто похожее на Сингапур в других странах, даже хорошо усваивающих внешние уроки и готовых пойти на определенные изменения в своей жизни, лишь бы зажить припеваючи и счастливо, почти как во владениях Ли Куан Ю.

Какие бы доводы насчет национальных особенностей и сегодняшней цветущей по всему свету мультикультурности ни приводили знатоки политических и социальных процессов, для того, чтобы осуществить сингапурские реформы, придется завезти в соответствующем количестве на место этих самых экспериментов и… китайцев.

Мне доводилось многократно бывать во всех частях не только так называемого Большого Китая (КНР, Гонконг, Тайвань, Макао и Сингапур), но и практически во всех крупных китайских общинах в других частях света (Бразилия, Австралия, ЮАР, Европа, США и Канада, Карибы, азиатские страны). Так вот, китайцы везде, где бы они ни жили, на удивление сплочены, предприимчивы, трудолюбивы и всегда ищут даже на самом «ровном месте» возможность заработать денежки и тем самым улучшить жизнь и себе, и своим близким.

Китайцы-трудяги всегда найдут, как организовать бизнес просто из ничего, и зачастую там, где никаких позитивных возможностей не увидят представители другой нации. Китайцы быстро богатеют, где бы они ни оказались. И даже в тех местах, где их будут притеснять, не давая развернуться и уж тем более контролировать с помощью денег местную власть.

В Сингапуре негласно функционирует важнейшая китайская заповедь: все в этом мире хорошо и приемлемо, если оно работает на успех. Причем не на набивание отдельно взятого чиновничьего кармана, а на благо самых широких народных масс.

Я хочу здесь напомнить о том, что Сингапур с самого своего начала развития сделал ставку на Запад, его передовые технологии, денежные ресурсы и систему государственной власти. А теперь вспомните, сколько стран, копируя Запад, начинали что-то строить-возводить, но в скором времени скатывались к полному отрицанию западных ценностей. То им казалось, что «Запад все скупит», то вот-вот «поработит, окаянный, и по миру голодными-нищими пустит».

Одно время сингапурско-китайской моделью увлекались те, кто свято верил: любая «правильная» революция в мире возможна только сверху. Примерами таких перестроек были и Тайвань, и Южная Корея, и Малайзия, и Сингапур. Авторитаризм во всех этих странах играл главенствующую роль, а любые попытки строить демократию американского типа неизбежно оборачивались глубоким разочарованием. И, как правило, длилась такая ситуация до той поры, пока новоявленный кандидат в члены мирового демократического сообщества не поднимал уровень жизни населения и не избавлял народ от нищеты и прозябания.

В Сингапуре же государство не только установило жесткие правила «игры в новую экономику», но и самым активным образом в нее инвестировало. Когда же сингапурская экономика окрепла, а местный бизнес стал одним из сильнейших во всей Юго-Восточной Азии, государство постепенно стало сокращать — причем грамотно и разумно — уровень своего вмешательства в деловой климат страны. И тем самым все больше избавляло само общество от засилья чиновников и разного рода «промежуточных экономических звеньев».

Если сегодня кому-то очень уж захочется поискать черты классической западной демократии в Сингапуре, то, смею вас заверить, его будет ждать большое разочарование. Не стоит забывать и о том, что в китайском понимании Сингапур находится в самом начале реформ (по китайским канонам, чем старше становится человек или общество, тем активнее они продвигаются вперед, а вовсе не дряхлеют или загнивают, как думают западные философы).

Свой «сяокан» — своеобразный «средний класс» — Сингапур построил лет 15–20 назад, и вроде бы ни к чему новому с тех пор стремиться ему нет особой необходимости. Но не все здесь так уж просто. Да, ключевые вопросы политических и экономических реформ в Сингапуре решены, и в этом — одно из главных завоеваний политики Ли Куан Ю и его последователей.

Благосостояние людей в Сингапуре постоянно повышается. А это значит, что путь к той самой «вершине успеха» выбран руководством страны правильно и сворачивать с него нет никакого резона. Реформы в Сингапуре проводились и по-прежнему осуществляются постепенно, без скачков-надрывов. И такой курс тоже находит полную поддержку у сингапурского народа, что бы ни толковали об отсутствии в этой стране демократии или других атрибутов политической жизни, присущих «развитому Западу».

При общении даже с весьма образованными сингапурцами иногда складывается впечатление, что они слишком уж сконцентрированы на делании денег (такое же впечатление зачастую возникает и при общении с американцами) и мало что кроме этого знают и понимают. Но не надо думать, что, если сингапурцы не знают всего на свете, они не разбираются в конкретных сферах. Как раз в профессиональных областях они очень даже здорово «секут». И еще другим могут передать свои знания.

Каждый сингапурец строго следует совету мудрого Конфуция: «Когда ты забрался на вершину горы, продолжай карабкаться выше». Понятно, что у каждого своя в жизни гора и свои способы на нее взбираться. Но останавливаться ни в коем случае нельзя. Потому как остановиться — значит уступить дорогу тем, кто настойчивее и удачливее тебя, тем, кто будет больше рисковать, брать на себя инициативу и в конечном итоге взберется на более высокую гору. А останешься внизу — потеряешь в Сингапуре все то же пресловутое лицо, о котором здесь все так пекутся.

Важно отметить, что Сингапур с самого начала четко ориентировался исключительно на те ресурсы, которые были у него в распоряжении и не требовали крупных инвестиций и внешней помощи, а именно — и выгодное географическое положение, наличие статуса транзитного государства на пути из Азии и Европы в Австралию и ряд других. Соответственно, на этом базисе создавалась новая экономика страны, с максимальной заинтересованностью западных компаний и банков вести в ней выгодный и успешный для себя бизнес.

Ли Куан Ю с первых же дней независимости страны привил сингапурцам любовь к строжайшей экономии средств. Экономить на всем абсолютно, чтобы увеличивать объемы внешних инвестиций, и ни в коем случае не тратить денег, пока не удастся их на чем-то заработать. Упор был также сделан на максимальное развитие инфраструктуры, без чего сингапурское «экономическое чудо» никогда бы не состоялось, какими бы умными ни были сингапурские лидеры.

Много средств, времени и усилий было вложено в Сингапуре в быстрое развитие науки и передовых технологических производств. При этом Ли Куан Ю и его сторонники делали ставку не на соблюдение принципов демократии (которые, между прочим, для китайцев, где бы они ни жили, отнюдь не являются ключевыми человеческими ценностями), а на управляемость и эффективность функционирования экономики этой маленькой и очень уязвимой по целому ряду причин страны.

Сингапурскому руководству важно было сплотить народ для решения столь сложных и насущных задач, сделать его единым и правильно воспринимающим поставленные цели. А в помощь этому принципу все эти годы работали методы тщательного отбора лучших из лучших для продвижения на госслужбе Сингапура. При этом нерадивым и не пользующимся доверием у населения политикам и чиновникам всегда можно было указать на дверь. И такое право сохраняется за сингапурскими гражданами по сей день.

На первый взгляд кажется, что у Сингапура в силу его небольших размеров, отсутствия сильной армии и природных ресурсов просто не может быть никакой активной внешней политики. Но это вовсе не так. Сингапур в решении мировых проблем очень даже участвует и прежде всего — ради успешного развития своей собственной страны.

Стратегически Сингапур достаточно прочно привязан к Соединенным Штатам, странам Евросоюза, частично — Австралии и соседям по Юго-Восточной Азии. Но есть у страны и свои весьма специфические интересы, которые она в различных альянсах, коалициях и региональных организациях жестко отстаивает.

Таким образом, обладая непререкаемым авторитетом в обществе, Ли Куан Ю, а затем и его последователи создали мини-государство, которое продолжает взбираться на гору, вне зависимости от того, куда нынче дуют экономические и финансовые мировые ветры. Замечу, что, запустив государственный механизм на полный оборот, Ли Куан Ю отнюдь не цеплялся за власть и не стремился «покрыть бронзой» свое имя на веки вечные.

Пока страна не обрела уверенность в правильности своего развития, он даже не думал о собственной смене.

Каждый сингапурец строго следует совету мудрого Конфуция: «Когда ты забрался на вершину горы, продолжай карабкаться выше». Понятно, что у каждого своя в жизни гора и свои способы на нее взбираться. Но останавливаться ни в коем случае нельзя. Потому как остановиться — значит уступить дорогу тем, кто настойчивее и удачливее тебя, тем, кто будет больше рисковать, брать на себя инициативу и в конечном итоге взберется на более высокую гору. А останешься внизу — потеряешь в Сингапуре все то же пресловутое лицо, о котором здесь все так пекутся.

Важно отметить, что Сингапур с самого начала четко ориентировался исключительно на те ресурсы, которые были у него в распоряжении и не требовали крупных инвестиций и внешней помощи, а именно — и выгодное географическое положение, наличие статуса транзитного государства на пути из Азии и Европы в Австралию и ряд других. Соответственно, на этом базисе создавалась новая экономика страны, с максимальной заинтересованностью западных компаний и банков вести в ней выгодный и успешный для себя бизнес.

Ли Куан Ю с первых же дней независимости страны привил сингапурцам любовь к строжайшей экономии средств. Экономить на всем абсолютно, чтобы увеличивать объемы внешних инвестиций, и ни в коем случае не тратить денег, пока не удастся их на чем-то заработать. Упор был также сделан на максимальное развитие инфраструктуры, без чего сингапурское «экономическое чудо» никогда бы не состоялось, какими бы умными ни были сингапурские лидеры.

Много средств, времени и усилий было вложено в Сингапуре в быстрое развитие науки и передовых технологических производств. При этом Ли Куан Ю и его сторонники делали ставку не на соблюдение принципов демократии (которые, между прочим, для китайцев, где бы они ни жили, отнюдь не являются ключевыми человеческими ценностями), а на управляемость и эффективность функционирования экономики этой маленькой и очень уязвимой по целому ряду причин страны.

Сингапурскому руководству важно было сплотить народ для решения столь сложных и насущных задач, сделать его единым и правильно воспринимающим поставленные цели. А в помощь этому принципу все эти годы работали методы тщательного отбора лучших из лучших для продвижения на госслужбе Сингапура. При этом нерадивым и не пользующимся доверием у населения политикам и чиновникам всегда можно было указать на дверь. И такое право сохраняется за сингапурскими гражданами по сей день.

На первый взгляд кажется, что у Сингапура в силу его небольших размеров, отсутствия сильной армии и природных ресурсов просто не может быть никакой активной внешней политики. Но это вовсе не так. Сингапур в решении мировых проблем очень даже участвует и прежде всего — ради успешного развития своей собственной страны.

Стратегически Сингапур достаточно прочно привязан к Соединенным Штатам, странам Евросоюза, частично — Австралии и соседям по Юго-Восточной Азии. Но есть у страны и свои весьма специфические интересы, которые она в различных альянсах, коалициях и региональных организациях жестко отстаивает.

Таким образом, обладая непререкаемым авторитетом в обществе, Ли Куан Ю, а затем и его последователи создали мини-государство, которое продолжает взбираться на гору, вне зависимости от того, куда нынче дуют экономические и финансовые мировые ветры. Замечу, что, запустив государственный механизм на полный оборот, Ли Куан Ю отнюдь не цеплялся за власть и не стремился «покрыть бронзой» свое имя на веки вечные.

Пока страна не обрела уверенность в правильности своего развития, он даже не думал о собственной смене. Однако уже в возрасте 63 лет (по китайским меркам — просто молодой, подающий надежды политик) мистер Ю добровольно ушел со своего поста. Но оказавшись «в политическом запасе», он и по сей день продолжает трудиться на благо Сингапура, помогая в меру возможностей дельным советом и делясь своим видением происходящего.

Сам Ли Куан Ю неоднократно говорил о том, что любому лидеру надо вовремя уйти, потому что длительное пребывание у власти неизменно притупляет «руководящее чутье» первого лица, а также просто надоедает народу. Поэтому если не хочешь революций и народных бунтов — думай о своем собственном будущем заранее. И не делай так, чтобы от власти тебя насильно, да еще за шкирку отстраняли (и то если подобное произойдет мирным путем — а может ведь все пойти совсем по-другому).

И уж не стоит уповать при этом исключительно на демократические процедуры с обязательными выборами на всех уровнях власти. Глядя на то, что нынче во всем мире происходит с выборной системой (а точнее — с ее полной профанацией) и какие неудобства она создает людям, пример Сингапура многим может показаться очень даже привлекательным. Только вот опять надо бы учесть, что это уникальная страна, управляемая уникальными методами.

Если внимательно присмотреться к ведущим западным странам (да и к незападным тоже), то можно заметить одну малоприятную тенденцию: даже в результате самых демократических с виду выборов к власти в этих государствах все чаще приходят самые рядовые брехуны, пустословы, демагоги всех мастей. Все вроде бы власти той или иной страны сделали «правильно», «как надо» (им, конечно же, а кому еще?), выборы провели (не важно — президентские, парламентские, муниципальные), а счастья у народа как не было, так и нет.

Так вот, в Сингапуре выборы «как у взрослых» вроде бы есть, и в то же время по сути дела их нет. Как же так получается? А они просто отменены (по крайней мере, до настоящего времени) негласным решением самого сингапурского народа, и власти с этим народным решением согласились. Вот сами и посудите: парламент в стране имеется, президент — в наличии, партии политические (в том числе оппозиционные) тоже зарегистрированы на радость международным наблюдателям. А вот выборов в том «демократическом виде», что на Западе, здесь нет и, наверное, никогда и не будет.

Ведь кого, зачем и по какому случаю выбирать? Доверять кандидату только потому, что он потратил несколько миллионов долларов своих средств да еще больше у кого-то «доброго» занял? Или слушать то, что тебе говорят с трибуны, и потом за этого самого «краснобая» пойти да проголосовать? А через пару месяцев убедиться в том, что тебя, оказывается, «избирательно надули»?

Вот поэтому в Сингапуре по данному поводу люди голову себе не ломают. Политики на то и политики, чтобы говорить с трибун звучные слова. А судить о них в Сингапуре предпочитают исключительно по делам. И если политики все делают правильно, то зачем, спрашивается, трясти руководство перманентными выборами, менять каждый год премьера, министров и президента и нести немалые расходы на предвыборные кампании?

Своих же будущих лидеров в Сингапуре пестуют с самого раннего детства. Лучших из лучших здесь стремятся обнаружить как можно раньше и всячески развивать таланты. Для того, чтобы они никуда из Сингапура не уезжали, им дают правительственные стипендии, а также гранты от частного бизнеса. К воспитанию новых талантов активно привлекаются чиновники пенсионного возраста, которые также имеют немалое влияние в качестве советников и консультантов правительства страны.

На всех уровнях в Сингапуре четко налажена ротация кадров, предусмотрены программы повышения квалификации даже самых с виду продвинутых чиновников и бизнесменов. И никому здесь не позволят оставаться у власти, если человек по профессиональным и личным качествам не соответствует занимаемой должности.

Сингапур, по моим наблюдениям, — единственная в мире страна, которая лучше других использует к своей выгоде ошибки и промахи отдельных государств и целых регионов (например, ослабление зоны евро, глобальный экономический и финансовый кризисы, иные мировые передряги), и умудряется максимально укрепить на якобы неперспективном поле свои позиции.

В Сингапуре уверены в том, что думать никогда не вредно. Думать иногда бывает слишком поздно. Так вот, чтобы этого не произошло, на самом «верху» над тем, что происходит вокруг страны и внутри ее, постоянно «думают думу великую» самые достойные, пользующиеся доверием народа и умеющие вовремя принимать важные решения люди.

И хотя в Сингапуре действительно многое совсем даже не так, как в других странах, говорить о некоем уникальном ходе сингапурских реформ, на мой взгляд, не совсем правильно. Скорее, сингапурский путь — универсальный и поддающийся в чем-то творческому осмыслению (даже несмотря на то, что в той же России, Аргентине или Буркина-Фасо нет китайцев, и классическое конфуцианство тамошним народам совсем не указ).

Вот только адаптировать сингапурские реалии где-то за его пределами — задача архитрудная и по многим направлениям почти неосуществимая. И чем быстрее это поймут все те, кто за «сингапурским чудом» с визитами-набегами на самом высоком уровне приезжает, тем меньше их ждет в будущем разочарований.

8.2. Рот пора закрывать — так спокойнее думается

Так уж получилось, что само слово «Сингапур» не только у наших соотечественников, но и у многих граждан других стран неизменно ассоциируется с чем-то далеким, таинственным и вызывающим какую-то глубокую тоску по непостижимому и добрую зависть.

И действительно: оказавшись в Сингапуре, сразу же убеждаешься, что экзотики здесь навалом. Но малопонятного, вызывающего неподдельное любопытство — еще больше. И что немаловажно — смесь всего со всем здесь такая гремучая, что, того и гляди, захлестнет-заворотит по самые солнцезащитные очки — и никуда от этого потом не денешься.

Постепенно все эти впечатления фокусируются вокруг следующих дежурных постулатов: это и чудо-остров (хотя на самом деле Сингапуру принадлежат в общей сложности еще 63 других островка, раскиданных в Малаккском проливе и Южно-Китайском море), и страна, запакованная «в табакерку китайского ремесленника», и странное нагромождение всех азиатских причуд, которые в других государствах континента еще попробуй отыщи.

Но не все здесь так однозначно. Как говаривал Уильям Шекспир, «смотреть — еще не значит видеть». Сколько с самого зарождения Сингапура как независимого государства печаталось про эту страну книг, статей, снималось разного рода роликов и даже полнометражных фильмов. Однако все они, на мой взгляд, грешили (да и поныне грешат) одним существенным недостатком. Их авторы (при всем к ним уважении) воспринимали Сингапур исключительно с «открытыми ртами», будучи пораженными огромным количеством разного рода «непохожестей», которых нигде больше не встретишь. Точно так же в недалеком прошлом призывали «заочно познакомиться с Сингапуром» и советские СМИ.

Только новости из далекого Сингапура почти всегда оказывались не чем иным, как «записками открытого рта», который от восторга так до отлета из аэропорта Чанги не желал закрываться.

В действительности внешняя «картинка Сингапура» — это далеко не все, что здесь есть на самом деле. Сингапур, по моим наблюдениям, — одно из немногих мест в мире, где гостя-посетителя вся окружающая обстановка прямо-таки насильно заставляет думать и только попутно всем увиденным восторгаться. Если попытаться охарактеризовать только одним словом сам Сингапур, то это, вне всякого сомнения, слово «уникальность». То же слово определяет впечатления, которые получает человек, посетивший Сингапур. И что еще важнее — через понимание Сингапура можно понять громадное число мировых, всеобщих проблем, с которыми сегодня сталкивается человечество и которые оно пока не в состоянии цивилизованно решить.

Сами посудите. Крошечный островок — и столь существенное влияние на мировые события и экономику, что не по силам куда более мощным и влиятельным с виду государствам. Навороченная смесь Запада и Востока — и в то же время устремленная в неведомые дали суперсовременность, у которой нет ни границ, ни измерений. Древние верования, поклонение богам из далекого прошлого — и одновременно культ передовых технологий, умение соединять новое и старое в такой грамотно просчитанной пропорции, что иногда и понять-то невозможно, что это — вчерашнее, сегодняшнее или будущее нашего бренного мира?

Китайский храм, малайская мечеть, индийские божества, христианские лампады — и вокруг всего этого развешенное на бамбуковых штырях белье, стойкий запах карри и лимонного сока, дымящиеся палочки перед скульптурой-статуэткой умиротворенного Будды. И — полное отрешение всего этого вроде бы искусственно созданного людской цивилизацией от того, что происходит за границами Сингапура.

Но так только кажется на первый взгляд — это тот самый «эффект открытого рта». Да, их (сингапурцев) в мировом масштабе — единицы, но у них — миллионы (что долларов, что евро с иенами). Этот самый «богатый, но здоровый» Сингапур входит в двадцатку самых маленьких государств на нашей планете, и в то же время он второй по плотности населения. Добавляя к английским фразам частицы «лах» и «синсех», сингапурцы как бы подчеркивают тем самым: да, мы говорим по-английски, живем по-китайски и думаем по-американски. Но мы не похожи на всех остальных. И не надо нас с кем-то все время сравнивать, под какие-то лекала подгонять и на что-то еще более продвинутое, чем у нас имеется, ориентировать.

При этом Сингапур — никакая не «идеальная модель» развития для других. И вовсе не «азиатская икона», на которую стоит молиться, расшибая себе лоб в попытках слепо копировать сингапурские чудеса. На самом же деле само существование этого острова-государства — лишь один из вариантов развития, одна из тропинок человеческого пути вперед, которая может при соответствующем усердии и настойчивости вывести на вполне приличный уровень жизни.

К тому же опыт Сингапура показывает, что построение этой «успешной модели развития» — цель вполне достижимая, а вовсе не какая-то книжно-научная утопия. Все зависит от того, насколько добросовестно над этим поработать, с какой уверенностью в своих силах по «сингапурской дорожке» продвигаться и на какие цели ориентироваться.

В Сингапуре водятся самые большие летучие мыши в мире (размах их рук-крыльев достигает полутора метров), отсюда на мировой рынок поступает четверть всей разводимой в прудах рыбы, а в национальном парке «Букит Тимах» содержится больше видов деревьев и кустарников, чем на территории всей Северной Америки.

И здесь же находится самый высокий рукотворный водопад (его высота — 30 м, и расположен он в Парке птиц в Джуронге), и самый большой в мире фонтан (его разбили в Сантек-сити). Но, будучи в чем-то первыми по многим показателям, сингапурцы не совсем понимают, что такое быть вторыми или всеми остальными. Они поголовно подвержены всяким «правильным» комплексам типа «синдрома киясу». Причем это вовсе не значит, что они никому не хотят уступать, боясь оказаться позади победителей. Просто та жесткая и дающая не так уж много шансов на успех атмосфера сингапурской обыденной жизни воспитывает в них невероятное упорство, настойчивость и веру исключительно в собственные, а не высшие силы.

Между тем сингапурцы при всей своей внешней «правильности» на самом деле готовы переплюнуть (как в прямом, так и в переносном смысле) любые ограничения и барьеры, возводимые для них что любимым правительством, что разными извне привнесенными идеями и привычками. К примеру, когда наступают магазинные распродажи, сингапурец теряет элементарный разум, волю, скупая зачастую даже то, что ему никогда в жизни не понадобится. Но все это приносит ему моральное и душевное удовлетворение и внутреннее наслаждение.

В обеденное время, отправляясь в один из ресторанчиков китайской кухни на «перекус», сингапурцы всегда «забивают» себе место самым оригинальным образом, который больше нигде в мире мне видеть не доводилось. Они просто кладут на пластиковый стульчик упаковку с салфетками — и никто и никогда не осмелится убрать этот пакетик или коробочку, даже если вокруг не будет ни одного свободного места.

Сингапурцы ни на минуту не расстаются со своими айфонами, айпадами и всем тем, что поддерживает их связь с окружающим миром! Помешательство на посылке сообщений, кликание по мерцающему экрану за столом, в автобусе, даже в туалете — представьте себе, все это помогает жителю страны «быть в курсе» и не отставать от бурной жизни за пределами страны и внутри ее.

Да куда там ее, жизнь эту с электронной начинкой, остановить! В среднем на каждого сингапурца (включая малолетних детей и почтенных стариков) сегодня приходится по полтора мобильных телефона. А сингапурке Кимберли Йео принадлежит достижение, занесенное в Книгу рекордов Гиннесса за самый быстрый посыл СМС (текст из 35 знаков-иероглифов был отправлен ею за 3,5 секунды!)

А вот еще один показательный «сингапурский штрих». Несмотря на то что здесь практически полностью запрещены казино и азартные игры, в Сингапуре существует официально разрешенная лотерея под названием 4D. В ней можно поставить на любую комбинацию из четырех цифр, причем студенты любят делать ставки на номер экзаменационного билета, водители — на номер своей машины, а пенсионеры — на дату своего дня рождения.

И еще об особенностях здешнего поведения. Если продающий вам тот же лотерейный билет продавец вдруг ни с того ни с сего назовет вас прилюдно «дядей» или «тетей», то не подумайте, что он признал в вас своего близкого родственника. Просто сингапурец считает, что такое обращение делает общение с незнакомым человеком более доверительным.

А еще сингапурцы, безбожно копируя американцев, переняли у них и любовь к скорости во всем. Отразилось это и на языке. Здесь сокращают свою речь как только возможно.

Акронимы, трех-и четырехбуквенные таинственные обозначения, смесь первых букв не просто отдельных слов — целых предложений! — здесь в порядке вещей. Зачастую приезжему вообще не понять, о чем толкуют сингапурцы, утверждая, что «Пи-Ай-И» и «Эм-Ар-Ти» до «Эр-Джи-Эс» не идут» (то есть, что до частной школы для мальчиков имени Раффлза на обычном городском транспорте никак не добраться).

В Сингапуре есть несколько магазинов, которые в знак благодарности клиенту за солидную покупку накрывают для него роскошный стол с самыми различными яствами. Иногда сингапурцы даже покупают абсолютно не нужные им на данный момент вещи и товары только для того, чтобы хозяин магазина накрыл «поляну». Зато какое наслаждение получают от подобного действа и тот, и другой! И в какой еще стране все это может быть обставлено с таким лоском и искренним порывом, как не в Сингапуре?

Будучи, как я уже отмечал, не очень творческими, сингапурцы тем не менее всегда желают общаться, взаимодействовать с другими культурами и народами. Творчество для них — это своего рода непрерывный диалог, в процессе которого надо быть интересным не только самому себе, но и окружающему тебя миру (да, это опять Конфуций, но без него в Сингапуре ничего не срастается).

В чем-то сингапурцы (по крайней мере у меня такое впечатление сложилось уже давно) пытаются закрыться и уйти в себя. И в то же время они получают удовлетворение от того, что пребывают наедине и при этом со всеми. В душу к сингапурцу (даже воспитанному в западном стиле) никогда не заглянешь, откровенности не дождешься, даже при самой с виду крепкой дружбе.

А вот сам сингапурец с удовольствием стремится, не пуская никого «к себе», как можно больше узнать о собеседнике, его стране, нравах и обычаях. Да еще и думает постоянно о том, как из всей полученной информации что-то полезного перенять для себя и на благо страны.

Не верят сингапурцы ни в какое «чудо» и не считают свою страну каким-то обязательно восхваляемым идеалом, которому другим странам надо следовать. На мой взгляд, нынешний Сингапур — это скорее точечный социально-государственный эксперимент по построению и поиску нового пути для всего мира. Может быть, территориальные масштабы Сингапура для такого добровольного «соцэксперимента» не слишком внушительны. Зато результаты могут уже сегодня всех, у кого к тому есть желание, заставить как следует поразмыслить над свершившимся.

8.3. Дальнейшее, которое покажет будущее

Так что, значит, ничего в мире лучше Сингапура нет? И тамошние местные жители только и мечтают всю жизнь прожить именно у себя на родине и всей остальной загранице показательно «утереть нос»? Как оказалось, вовсе нет. Вот какие интересные цифры в этой связи хотелось бы привести. Ежегодно численность населения Сингапура увеличивается на 7–8 тысяч человек (в отдельные годы этот показатель достигает 11–12 тысяч). А сколько сингапурцев живет за границей? Согласно официальным статистическим данным, около 140 тысяч человек. Это главным образом те, кто находится за рубежом на учебе, работает в иностранных компаниях, пенсионеры, переехавшие к своим детям, а также те, кто, отучившись 3–4 года в одной из европейских стран или США, решает остаться там и получить в дальнейшем гражданство. Что касается Соединенных Штатов, то, как показывает практика, сингапурцы, проработавшие или проучившиеся здесь 5 лет и более, никогда уже на родину не возвращаются, а остаются в Америке. Хотя нужно отметить, что тех, кто меняет гражданство, все-таки гораздо меньше, чем тех, кто живет за границей с сингапурским паспортом.

Интересно, что уже долгие годы сингапурское правительство пытается всячески поддерживать свою заграничную диаспору и сохранять тем самым сингапурскую национальную идентичность, не позволяя ей «размываться» в Европе или Америке. При этом чувство патриотизма среди сингапурцев, живущих или работающих за рубежом, поддерживать тому же правительству страны не так уж и сложно. Сингапур сам по себе — история успеха, и каждый сингапурец, находящийся вдалеке от дома, с большой гордостью и чувством даже морального превосходства над другими ощущает себя гражданином страны, на которую хотят равняться и которой многие откровенно завидуют.

Хотя Сингапуру завидуют нынче по очень многим поводам — и его экономическим достижениям, и успехам в социальной сфере, да и попросту тому, что этот остров расположен в удивительно комфортной для человека климатической зоне и находится одновременно и в тропических, и в «железобетонных джунглях».

Между тем именно тропической буйной растительности, которая укроет по самые пятки, как в амазонской сельве или джунглях Борнео, в современном Сингапуре не найдешь. Но зато, высадив более 8 млн деревьев для того, чтобы улучшить здешнюю экологию и оздоровить вымываемые проливными дождями почвы, сингапурцы сделали этот «зеленый остров» куда более природно-сбалансированным, нежели любые лесные чащи-гущи в соседних странах-гигантах.

Ничего страшного нет в том, что Сингапур входит в десятку самых маленьких государств мира по площади и населению, ведь порядка здесь в разы больше, чем в крупных и могущественных странах. Размеры территории и невеликое по численности население — давно уже не минус, а огромный жирный плюс. Потому как в небольшом государстве проще не только все организовать-обустроить, но и спланировать поступательное движение вперед. По той простой причине, что каждый шаг в этом процессе будет на виду — и у своих собственных сограждан, и у любопытствующих иностранцев.

Новое здесь в таких странных пропорциях смешано со старым, что даже не знаешь толком, а нужно ли эти черточки вообще вычленять и разбирать-раскладывать по полочкам. Потому что пока потратишь время на разборку этой азиатской цветастой мозаики, наверняка забудешь, с какого конца ее потом вновь собирать в единое целое.

Каждый раз, когда задумываешься над нынешним обликом Сингапура и успехами этой страны, стоит помнить: ведь более двух веков назад эта территория была заброшенным островком на стыке двух океанов.

А что сегодня? И вообще, что же больше всего привлекает в современном облике Сингапура? Причем не какого-то отдельного гостя, делегацию или даже целую группу населения, а всех. Думаю, что прежде всего стоит отметить уникальность впечатлений, которые обычно остаются после посещения Сингапура. Они почти всегда и практически у всех — исключительно положительные. Какие-то шероховатости, нестыковки могут произойти по несчастью, а не потому, что в Сингапуре что-то плохо функционирует или недостаточно отлажено.

В чем состоит этот «впечатляющий позитив»? Для деловых людей со всех концов света это не только одно из лучших и удобных мест для занятия бизнесом, но и просто идеальная точка для работы по очень большому перечню параметров. Эффективность работы всех бизнес-инструментов, прекрасно развитая инфраструктура, стратегическое расположение на пересечении важнейших путей из Европы в Азию, с севера Азии на юг, из Азии в Австралию, и из той же Азии — далее в Тихий океан.

Отсутствие коррупции, понятные правила игры для любой компании, содействие государства как своим деловым людям, так и иностранцам (чем успешнее те будут работать в Сингапуре, тем больше заработают денег, и тем больше перепадет самим сингапурцам), комфортный что для самих азиатов, что для европейцев, американцев и австралийцев климат.

Если что-то в Сингапуре решено сделать, то это будет, смею вас заверить, сделано, а не «заболтано» на верхних этажах власти. И не будет забыто просто потому, что бюрократия никаких новшеств и прогрессивных изменений не позволит. Плюс в Сингапуре чрезвычайно безопасно — и по причине отсутствия организованной и национальной преступности, и из-за невозможности каких бы то ни было политических пертурбаций.

В этом городе-государстве можно спокойно растить детей, учиться, работать и главное — планировать на длительную перспективу свою жизнь, чего совершенно невозможно сделать в очень большом количестве стран мира, включая целый ряд постсоветских государств. Здесь почти не бывает похищений людей, грабежей, насилия, а если что-то подобное в стране и происходит, то воспринимается всем обществом как некий эксцесс, чрезвычайное происшествие, над которым тут же все вокруг постараются тщательно поработать, чтобы ничего подобного впредь не случалось.

Сингапур, помимо всего прочего, — это еще и своего рода Азия в миниатюре, которая умещается на территории маленького города. И в то же время она столь широко здесь представлена, что иногда кажется, что нет никакого смысла ехать в Таиланд, Индонезию, Малайзию, Филиппины и ряд других стран, потому как здесь все под боком и в очень аккуратно выполненной «социально приемлемой обертке».

Если у вас появится желание познакомиться с Азией, то начинать надо именно с Сингапура. Помню, как более 20 лет назад моя супруга должна была поехать в составе одной делегации в Индию, но в последний момент организаторы поездки заменили Индию на Сингапур и Малайзию. Когда она об этом узнала, то очень расстроилась, потому что мечтала и Агру посмотреть, и покататься на настоящих индийских слонах, и купить безразмерное цветастое сари.

Но, побывав в Сингапуре, она буквально «заболела» этим городом с его пышной азиатской палитрой, где есть всего понемногу — и той самой далекой Индии, и соседних Малайзии и Индонезии, и всепроникающего Китая, а также Британии и Австралии.

Вообще периодически складывается впечатление, будто сингапурские правители продуманно и пропорционально распределили индусов, китайцев, малайцев и европейцев по районам города.

Итак, почему же Сингапур не только свое собственное благосостояние повышает день ото дня, но и остается одним из немногих государств мира, на которое другие страны не прочь хотя бы в чем-то походить? Если говорить о ключевых достоинствах сингапурской государственной системы, то стоит, безусловно, отметить целый ряд преимуществ, которые существенно отличают эту страну от многих других.

В Сингапуре все построено на доведенной иногда до абсурда прагматике. Но именно стремление все делать скрупулезно, предельно четко, и только то, что приносит прибыль и от чего будет гарантированный толк на будущее, как раз и позволяет стране экономически стабильно расти и постоянно повышать уровень жизни своих собственных граждан.

Работают над всеми этими процессами сингапурцы последовательно, сохраняя свой бизнес открытым, не прячась «в тень», не отмывая налоги, не делая «откаты» — ни у себя дома, ни тем более за границей. Сингапур при этом умудряется не только кое-чему обучать окружающий мир, но и сам продолжает учиться, перенимая лучший опыт других стран. А если оказывается, что какие-то его элементы требуется срочно внедрить в самом Сингапуре, то делается это незамедлительно и эффективно.

Важно отметить здесь и роль государства, которое не выступает каким-то цербером и «разруливающим механизмом» для национального бизнеса, а, напротив, абсолютно в эту сферу не вмешивается. Но зато помогает своим компаниям, так что на сегодняшний день Сингапур занимает второе место по производству товаров и услуг после Швейцарии.

Для сингапурского чиновника именно бизнес, а не чиновник-приятель — основа всей социально-экономической схемы функционирования государства. К бизнесу в Сингапуре — огромное уважение, здесь никому в голову не придет называть деловых людей ворами, жуликами или казнокрадами (хотя в очень многих странах так оно и есть).

На могуществе местного бизнеса держится вся политическая и экономическая стабильность Сингапура. И это выгодно как самому чиновничьему аппарату страны, так и деловым людям, которые чувствуют себя комфортно, защищенными даже от минимального чиновничьего произвола и успешно работают как на внутреннем, так и на внешнем рынке.

Теперь несколько слов о важности жесткого и уважаемого всем обществом лидерства одного человека, которого возводят чуть ли не в культовую фигуру не только собственные граждане, но и весь мир. Хорошо это или все-таки неправильно с точки зрения либеральных ценностей, доминирующих в Европе и Соединенных Штатах?

Не секрет, что и весьма солидные государственные мужи, и довольно молодые политики чуть ли не повсеместно считают своим долгом ссылаться на то, что их кумиром якобы всегда был сингапурский экс-премьер и «отец нации» Ли Куан Ю.

Показательно, что для многих из них это не просто рядовой пример для подражания, о котором принято быстро забывать, как только политик уходит на покой, а истинная вера в нечто неоспоримо позитивное и разумное. И, вполне возможно, это как раз тот ориентир, на который должны равняться все современные политики нового поколения.

Вот только действительно ли должны? Не уверен, и вот почему. Давно известно: чтобы ни в ком не разочаровываться, не надо никем очаровываться. Буквально обожествляя Ли Куан Ю как личность и решительного в своих действиях политика, многие не учитывают целый ряд моментов, которые при всем желании подогнать «под сингапурский политический трафарет» им никогда не удастся.

Это и миниатюрность территории, и небольшая численность населения Сингапура (города, прежде всего, а государства — уже во вторую очередь). И наличие подавляющего большинства китайского населения в нем (все-таки организовать подобным образом европейцев, американцев или тех же русских просто изначально нереально). Далеко не факт, что сама философия «сверху объявленных», государством навязанных ограничений приведет к мягкому переходу от одного вида экономики к принципиально другому.

Ли Куан Ю сумел в своей стране обеспечить непрерывное развитие, которое в других частях света просто невозможно в силу ряда различных причин, которые никакой, даже самый гениальный политик своими жесткими распоряжениями изменить будет не в силах. А насчет перманентного движения Сингапура вперед — так кто сейчас из мировых лидеров четко и ясно представляет себе, куда весь мир на самом деле движется и ради какой цели?

Еще одна важная и весьма характерная особенность Сингапура — это его тотальный космополитизм, который не имеет аналогов в других частях света. И вряд ли может быть где-либо еще полностью продублирован. Знание английского языка, развитие новейших технологий, стремление извлечь из окружающего мира самое-самое в тех отраслях, которые можно было бы успешно развивать именно на территории этого миниатюрного города-государства, — все это, вне сомнения, дает Сингапуру немало преимуществ в глобальном капсоревновании.

Но применима ли подобная модель к другим странам? Вряд ли. Вот например, англоязычная Индия (правда, иногда проще понять английский язык в любой неанглоязычной стране, чем тот английский, на котором пишут, и особенно говорят, сами индусы) при всей своей экономической мощи, наличии природных и людских ресурсов «прорывной державой» пока так и не стала.

Высокие темпы экономического роста отнюдь не означают, что страна идет правильным путем, и уж тем более — выходит на какие-то передовые рубежи в важнейших социальночеловеческих измерениях. К примеру, в том же Сингапуре, где проживает небольшое число выходцев из Индии, в последние годы наметилась тенденция буквально выдавливания их с рабочих мест приезжими специалистами из самой Индии. Последние готовы работать за более низкую зарплату, не претендуют на социальные льготы и привилегии, как коренные сингапурцы индийского происхождения. А местному бизнесу это выгодно, что подспудно нарушает некий социально-этнический баланс в Сингапуре, заложенный с момента независимости.

Неслучайно и то, что сингапурцев сейчас практически невозможно заставить идти по окончании университетов в науку, потому как она не престижна ни с точки зрения заработков, ни с точки зрения перспектив. Поэтому в науке в Сингапуре — сплошь и рядом иностранные специалисты из Европы, Северной Америке, Австралии. А сами сингапурцы идут только в частный бизнес или, если с этим почему-то не складывается, по распределению попадают на госслужбу (даже при условии, что она очень хорошо оплачивается, особо туда никто не рвется).

До сих пор толком никто не может определить, а что же за общество такое построено в Сингапуре. Сам Ли Куан Ю неоднократно подчеркивал, что для него эталоном государственного развития остаются Соединенные Штаты, а вот Европа, как он считает, все больше скатывается к классическому социализму. То, что США и единая Европа нынче переживают непростые времена в экономике и финансах, его тревожит, поскольку это неизбежно влияет на экономический рост Китая с Индией и в итоге негативно отражается на самом Сингапуре.

Но Сингапур — это, смею вас заверить, совсем не США и не какая-либо другая страна, построенная по западной модели. По этой и многим другим причинам я абсолютно уверен в том, что большие экономики (той же России, Соединенных Штатов, стран Евросоюза, Индии или Китая) по-сингапурски работать никогда не смогут, да в этом, в принципе, нет нужды.

Там явно есть необходимость не только в сильной центральной власти и жесткой руке первого лица (что в тех же США, к примеру, вообще нереально), но и в укреплении позиций местных властей — губернаторов, мэров крупных городов, которые бы пользовались полной поддержкой и авторитетом у населения.

В самом же Сингапуре многие предрекали полный упадок и крах «сингапурского чуда», когда Ли Куан Ю оставил пост премьер-министра. Но никакого коллапса в стране не произошло, потому как «под лидера» удалось за все предыдущие годы создать весьма эффективно работающие государственные институты. И они как раз таки играют ключевую роль в управлении всеми теми социально-экономическими процессами, которые обеспечивают Сингапуру процветание во всех сферах.

Еще один важнейший фактор, который при рассмотрении стабильного и впечатляющего успеха Сингапура стоит принимать во внимание. Те пороки, которые столь характерны для стран Евросоюза и Соединенных Штатов (жизнь в долг и чрезмерное потребление), жителям этой маленькой страны практически неведомы. Даже в самые жесткие времена экономических и финансовых кризисов Сингапур никогда ни цента ни у кого не занимал, а пользовался всегда только собственными государственными накоплениями.

Да, сингапурцы имеют больше чем достаточно денег по сравнению с жителями многих других стран мира. И при желании могли бы тратить их на многочисленные дорогие развлечения и прихоти, да еще если бы это все можно было делать в кредит.

Но в этой стране все-таки главенствует не только чисто прагматический подход, но и китайская философия экономии и накопительства. Китаец никогда не будет приобретать вещи, которые он не сможет оплатить. Он сначала заработает достаточно денег, а только потом будет решать, на что их потратить. И не станет хватать все что под руку попадется в магазинах, расплачиваясь кредитной карточкой, на которой уже есть несколько тысяч долларов долга (а ведь для Америки, Европы, Австралии подобная практика в порядке вещей).

С учетом того, что подавляющее большинство населения Сингапура — китайцы, нет ничего удивительного в том, что более 80 % сингапурских инвестиций идет именно в китайские проекты. Но есть и другая причина, по которой так происходит. Если в КНР правила игры для сингапурского бизнеса не просто понятны, но и относительно прозрачны, то в той же Индии деловые люди из Сингапура чувствуют себя крайне дискомфортно.

Почему? Дело в том, что в Индии все региональные лидеры избираются всеобщим голосованием и считают просто своим долгом лично вмешиваться в работу любых компаний — что национальных, что иностранных. И тем самым создают огромные бюрократические препоны для нормального функционирования не только сингапурских, но и других иностранных структур. К тому же в Индии существует 320 самых различных языковых и этнических групп, а в том же Китае 90 % населения составляют ханьцы, с которыми тем же сингапурцам намного проще и дела вести, и находить общий язык (как в прямом, так и в переносном смысле).

Что же ждет Сингапур в ближайшем будущем? Проблем перед этим городом-государством стоит немало, и не все они нынешними жесткими методами административного регулирования решаются. Так, в стране по-прежнему сохраняется очень низкая рождаемость — 1,2 человека на семью в год. Замечу, что правительство страны регулярно (и уже не первый год) призывает местное население создавать семьи и рожать детей, но выход из этого «демографического тупика» пока не найден.

А ведь с таким скромным приростом населения весьма скоро за пожилыми людьми в Сингапуре будет просто некому ухаживать, поскольку дети-правнуки будут заняты только одним — деланием денег и развитием бизнеса. Заботиться о старшем поколении они просто не смогут, да и не особо к тому стремятся.

Это значит, что Сингапур в любом случае будет вынужден разрешить въезд в этот небольшой город значительного числа иностранных работников. Причем людей с низкой квалификацией и на долгосрочной основе.

Между тем местное население, живущее с невиданными для многих других стран социальными гарантиями, по вполне понятным причинам против такой перспективы. Поэтому сегодня коренные сингапурцы буквально требуют от правительства, чтобы «пришлым» (какое бы они ни имели значение для национальной экономики) не предоставлять не только гражданство страны, но и даже вида на жительство.

Но вот только как долго подобные ограничения могут сохраняться? По подсчетам демографов — в течение 10–15 лет, не более. Ведь чем старше будет большая часть сингапурского населения, тем кардинальнее будут меняться его настроения. И тем больше будет вероятность того, что иностранцев все равно в каком-то организованном виде придется в Сингапур впускать, даже если это и создаст немалые демографические и социальные трудности.

В Сингапуре уже дважды передавалась эстафетная палочка из рук одного правителя другому. Причем замечу, что передача эта происходит не столько от одного лидера к другому (что, в принципе, для такой страны, как Сингапур, немаловажно), сколько от одного поколения руководителей к другому. Старые и вроде бы отжившие свой век взгляды, понятия, оценки на деле мягко и плавно уступают место вроде бы новой и современной, но в то же время неизменной стратегии государственного развития страны.

Гонка за национальным счастьем, в которую Сингапур оказался вовлеченным сразу после обретения независимости, продолжается. И многое здесь будет зависеть от того, кто возглавит страну в будущем, каких взглядов будет придерживаться и насколько те традиции и ключевые постулаты, которые были заложены более 50 лет назад Ли Куан Ю, окажутся и в будущем востребованы рядовыми сингапурцами, а не только их чересчур умными правителями.

Следующий круг этой бешенной глобальной гонки может оказаться для Сингапура очень непростым, особенно с учетом того, что мир становится все более непредсказуемым, лишенным морально-этических начал, но при сохранении основ традиционной древней мудрости, которой, к примеру, всегда отличались азиатские государства и их руководство.

Но Сингапур слишком мал, чтобы поменять всеобщие правила игры в большую политику. Хотя я уверен в том, что он должен в своих же собственных интересах ко всем этим реалиям максимально грамотно приспособиться. А в том, что ему удастся это сделать, у меня никаких сомнений не возникает…

Иллюстрации

Этой стране есть чем гордиться. А как эту гордость продемонстрировать, для сингапурца не столь важно. Например можно сделать это с помощью памятного штриха на детской щеке

Трудно на первый взгляд определить, что в Сингапуре оберегается трепетнее — воспоминания о прошлом, гордость за настоящее или амбициозные задумки на будущее

Самое высокое в Азии колесо обозрений «Сингапур Флайер» позволяет рассмотреть этот уникальный город в самых невероятных ракурсах

Летящий в будущее и супермодернизированный город лучше всего ощущать именно здесь — в тихом, нетронутом цивилизацией уголке девственной природы

Пагоды Китайского сада словно напоминают о том, что Сингапур — государство с доминирующим китайским началом

Чтобы отключиться хотя бы ненадолго от погони за карьерой и денежным достатком, сингапурцы отправляются на «природные задворки» — Восточное побережье

При всей «китайской основе» сингапурского бытия здесь бережно сохраняются и многие другие культуры, нравы, обычаи и архитектурные стили

Одной из самых экзотических «визитных карточек» Сингапура остается невероятное смешение красок и мотивов во всем, что окружает человека

Сингапур — это все на свете понемножку: Китай, Малайзия, Индонезия, Индия и многое другое

«Морской лева» Мерлайон давно наблюдает за своим рвущимся в неизведанное подопечным — Сингапуром. И пока вроде бы доволен увиденным

Хотя Сингапур расположен в месте слияния двух океанов, купаться там особо негде. Но можно поступить и так, как сделали эти мальчишки…

Знаменитый рынок в Чайна-тауне по разнообразию сувениров и памятных подарков не имеет аналогов во всей Юго-Восточной Азии

Интересно, что бы сегодня, глядя на современный Сингапур, сказал великий мыслитель Конфуций, памятник которому установлен в Китайском саду?

Всматриваться в XXI век этот маленький сингапурец начинает уже сегодня: ведь от этого будет зависеть и его, и самого Сингапура недалекое будущее

Подводный мир сингапурского аквариума — один из самых разнообразных и уникальных во всей Юго-Восточной Азии

С набережной реки Сингапур лучше всего наблюдать за процессом слияния старой и новой архитектуры этого удивительного города-государства

Сингапурский аэропорт «Чанги» — первое, что заставляет «открываться рты» многочисленных туристов, прилетающих в эту страну

Рассказывать о том, что представляет из себя комплекс «Марина Бей Сэндс», бессмысленно. Этот район Сингапура особенно впечатляющ в ночное время Это надо видеть своими глазами и… не переставать поражаться увиденному.

В Сингапуре почетен любой вид транспорта: здесь «мерседес» всегда уступит дорогу простому трудяге-рикше. И наоборот

Ли Куан Ю заставил задуматься о будущем весь мир — и тех, кто прозябает в нищете, и тех, кому вроде бы и без чужих примеров неплохо живется. Премьер-министру страны Ли Сянь Луну не просто следовать примеру своего мудрого отца. Но он справляется, и граждане Сингапура ему полностью доверяют

Именно с Паданга начинался тот самый Сингапур, который вроде бы был обречен оставаться захолустной британской колонией на краю азиатского континента…

Томас Раффлз никогда не оглядывался в своей жизни назад. Вот и сейчас он словно не замечает за своей спиной облика современного «города Льва».

Со времени обретения независимости Сингапур идет по шаткому и очень ненадежному с виду мостику между сильными и влиятельными соседями. Но будучи расположенным на самом перекрестке путей, ведущих из Азии в Европу и Австралию, он умудряется не только не упасть с этого мостика, но и прочнее на нем закрепиться, веря в свои силы, мудрость руководства и талант собственных граждан

Примечания

1

Наемные солдаты в колониальной Индии (XVIII–XX вв.), рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами, чаще всего англичанами, из среды местного населения. — Прим. ред.

2

От англ. Straits Settlements (дословно — поселения у проливов, проливные поселения); в 1826–1946 гг. — колония Великобритании в Юго-Восточной Азии. — Прим. ред.

3

Традиционная одежда ряда народов Юго-Восточной Азии, вид юбки. — Прим. ред.

4

Хит английской поп-группы Right Said Fred. — Прим. ред.

Content

Юрий Сигов
Сингапур. Восьмое чудо света

1. Маленький лев с большими амбициями

2. Тигр, который давно готовился к прыжку

3. Почему в азии побеждает не самый умный, а самый настойчивый

4. Здесь каждый молится своему богу

5. Патриарх «нового азиатского мышления»

6. К чему приводит диктатура порядка

7. Туристическая Мекка на экваторе

8. Взбирающийся на гору с умом усталости не знает

Иллюстрации

Примечания