Николай Катаев

Моя профессия — смотрящая

Ужасно не хотелось приходить сюда после того вчерашнего разговора, когда ей позвонил из аэропорта прилетевший из Москвы человек и на вежливый вопрос: «Вы бывали в Нью-Йорке?» — ответил по-хамски:

— Да бывали, бывали мы в твоем Нью-Йорке.

Только вот соответствующий эпитет не добавил. И сразу на «ты». Тогда стало понятно, с кем придется иметь дело. А тот между тем продолжил:

— Сейчас. Получим багаж и выйдем. Как мы тебя узнаем?

Просто порадовалась за себя, что не пришло в голову самой ехать в аэропорт и что послала черный лимузин из фирмы, которую наняла для обслуживания гостей. Теперь появился шанс отыграться.

— Я не занимаюсь встречей приезжающих, — холодно сказала в трубку. — Шофер будет держать в руках табличку с вашей фамилией. Ищите его! Он знает, куда вас везти. Устраивайтесь! А я приеду завтра к девяти.

И добавила, прежде чем отключиться:

— Welcome to New York!

И вот теперь было девять часов утра, и Вероника входила в здание, только что отстроенное в Северном Бруклине, где она сняла для приехавших просторную квартиру за сумасшедшие в ее представлении деньги. Но это стоило того. Три спальни, огромный крытый бассейн на первом этаже, гигантский фитнес, сауна, еще масса примочек. Бюджет позволял. Но главное — она убедила устроителей визита, что Манхэттен — слишком на виду. А в этой части города они будут жить, не привлекая к себе внимания. «Не светиться» было главным условием пребывания троицы, прилетевшей из Москвы. Но на самом-то деле она подумала прежде всего о себе. Жила неподалеку, и не нужно было тратить время на поездки в Манхэттен. Хотя у нее с недавних пор и был лимузин, который она оплачивала из выделенного бюджета и использовала для личных поездок. С тяжелым сердцем позвонила в дверь квартиры на двадцатом этаже и ждала, когда там кто-либо откликнется. И стоять пришлось долго. Только после третьего звонка дверь наконец отворилась, и в глубине увидела мужика в расстегнутой и не заправленной в брюки белой рубашке и с презрительной гримасой. Вид был помятый. Этот вариант был даже хуже, чем она представляла себе, направляясь в здание. Нет. Не «браток», конечно, чего она боялась. Просто какой-то госмафиози, судя по тому, с каким выражением лица он смотрел на окружающий его мир.

Он стоял и молчал, как будто ожидая чего-то от нее.

— Давай проходи! — прохрипел он наконец, когда дошло, и сам прошел вглубь.

Как и днем ранее по телефону, никаких приветствий его лексикон не содержал.

Послать все на три буквы, развернуться и уйти? А деньги! Они сейчас были проблемой номер один, и Вероника, поколебавшись, решилась. Вошла в квартиру вслед за мужиком с мыслью, что уйти всегда успеет. Если повезет, то позвонит Константину в Москву и выскажет ему все, что она думает об этом персонаже, прежде чем распрощаться с ним навсегда. Именно тот мужчина, работающий неизвестно на кого в организации без названия и которого она видела один раз в жизни в аэропорту перед отлетом из Москвы, неожиданно связался с ней, чтобы предложить позаботиться о группе, которая прилетала в Нью-Йорк для решения неких «деловых вопросов». И, надо сказать, вовремя. Срочно требовался источник дохода. Тогда-то она и поинтересовалась у Константина:

— Только не из «братков»! Знаете распоряжение президента Обамы по поводу этой категории деятелей?

Услышала, как тот рассмеялся за экраном. Разговаривали они по Скайпу, но камеру он не включал. Впрочем, как и она.

— Дурное распоряжение. Под него вряд ли кто-то попадет.

— Не скажите! Как раз под него можно подвести любого.

— Не беспокойтесь! С «братками» давно покончено. Теперь все стали серьезными людьми.

— То-то некоторым «серьезным людям» с их миллиардами до сих пор закрыт въезд в Америку.

Имен не требовалось упоминать. Оба знали, о ком шла речь.

— Пусть вас это не беспокоит. У этих троих есть американские визы, — сухо завершил дискуссию Константин.

Но на прямой вопрос о «братках» он ответил расплывчато, что настораживало. Поэтому после разговора с ним Вероника решила для себя сначала присмотреться к приехавшим, а потом дать согласие работать с ними дальше или, наоборот, уйти. У нее самой были сложные отношения с ФБР, и не хотелось бы их усугубить.

Так она оказалась втянутой в обеспечение визита в Нью-Йорк трех человек, за которых ходатайствовал Константин. Но только в последний день перед прилетом он ее проинструктировал, что ей в действительности предстояло делать помимо аренды квартиры и заказа автомашины, и это было сюрпризом.

А в гостиной, куда она прошла за мужиком, стоял спертый воздух от запаха кофе и еще кое-чего покрепче. На столе стояли пластмассовые стаканчики «Старбакс», тарелки и недопитые рюмки.

— Бери кофе! Вон там. Еще горячий, — и он махнул рукой в направлении подноса со стаканчиками.

Но после предложения, сделанного в подобной форме, она уже ни к чему не притронется, даже если ей очень захочется выпить чего-нибудь из «Старбакса» в это утро. Стояла дрянная погода.

А мужик между тем развернулся и молча вышел. Она стояла посредине комнаты и решала, что делать дальше. От Константина имелось конкретное задание, но как его выполнять, она не представляла себе. Сняла пальто, устроилась в кресле и решила подождать момента, когда появится еще кто-нибудь. Может быть, он окажется более адекватным.

А с деньгами были проблемы. В свое время, по совету брокера, все вложила в ПИФы, а тут грянул ноль восьмой год. Брокер уверял, что это временное падение, и, размахивая графиками, доказывал, что в долгосрочной перспективе акции будут только расти. Но «временное падение» растягивалось на годы, и ничего не происходило. Ситуация даже несколько ухудшилась. Пошли разговоры про второй виток. А тут еще после возвращения из Москвы началась цепь неприятностей.

Сначала Аня выскочила на дорогу на велосипеде, и на нее налетела какая-то женщина на машине. Удар был несильным, но падение оказалось неудачным. Пришлось везти дочку на «Скорой» в больницу, где у нее нашли пару переломов. Страховки не было, так как не дошли руки после приезда в Нью-Йорк, и набежала приличная сумма, которую требовалось оплатить. Ее нашел какой-то проходимец-адвокат и подрядился выбить сумасшедшую сумму компенсации со страховой компании женщины-водителя, но время шло, а денег не было. Адвокат ссылался на некие трудности и обещал, обещал, обещал. Вероника связалась с поверенным, который выплачивал ей средства из фонда, который создал для Ани ее отец прежде, чем передать ее Веронике, но договор был составлен таким образом, что невозможно было получить никаких дополнительных сумм, помимо ежемесячных платежей. Связаться с Аниным отцом не было никакой возможности, так как Вероника ничего не знала о его судьбе после их с Аней побега из Москвы. Чтобы оплатить счета, пришлось продать часть вложений в ПИФы, и с большими потерями.

Затем начались проблемы с ней самой. После очередного посещения гинеколога врач нахмурился и послал ее делать анализы, сказав при этом, чтобы не затягивала. Потом новый осмотр, консультация с другим специалистом и вердикт: «Срочно на операцию». У нее было отменное здоровье, и о страховке она как-то не думала. Тут уж пришлось глубоко залезть в сбережения и продать акции на кругленькую сумму с потерями до 50 процентов. Но даже после этого на ней все еще висели долги за медицинское обслуживание. Имелось, конечно, кое-что, зарытое на счете на острове Кипр, из того, что она в свое время получила от олигарха в Москве, которому требовалось прикрыть некоторые свои делишки перед ИПО в Лондоне, но это было неприкосновенным резервом. Поэтому триста в день плюс расходы, которые предложил Константин, помогли бы в ее положении, хотя в другой ситуации она вряд ли стала бы связываться с таким типом, как встретивший ее мужик.

А в прихожей, за закрытой дверью, между тем что-то происходило. Какая-то женщина визгливым голосом возмущалась по-русски. Как Веронике показалось, по вопросу денег. Тут только она обратила внимание на окурки в пепельнице со следами помады. Наконец послышался звук закрывающейся двери, и в комнату, отдуваясь на ходу, влетел полненький человечек и, увидев ее, застыл в изумлении. Тоже в незастегнутой рубашке на волосатой груди.

«Обрадовался, что рассчитался и выпроводил девушек, а тут такой подарочек сидит», — злорадно подумала она.

А тот уже пришел в себя.

— Здрасьте! Вы… — начал он и опять застыл.

— Меня зовут Вероника, — представилась она, все еще не представляя себе, в каком качестве она выступает в этой компании.

Человечек постоял, обдумывая что-то про себя, а потом выпалил скороговоркой:

— Очприятно! А я — Изя.

Огляделся и устремился к столу.

— А вот кофейку сейчас не помешает. Не желаете?

Она подумала про себя:

«Ну, этот хотя бы пытается быть вежливым».

Но в ответ отрицательно покачала головой. После хамского обращения с ней госмафиози брать кофе у них не хотелось.

А человечек между тем наслаждался, отпивая маленькими глотками из стаканчика. Лысоватый, полноватый, глубоко за пятьдесят, из тех, кто до ста лет зовется Изей и который знает всех и считает, что сам всем известен.

«Брайтон», — решила для себя Вероника. Изи, которые приехали туда в восьмидесятых-девяностых и которые так и остались милыми провинциалами, что бы они на себя ни надевали. И этот, перед ней, явно был брайтонцем той ушедшей эпохи, из тех, которые вырвались в Америку полные сил и считали, что весь мир у их ног. С этим ощущением постепенно состарились, на всю оставшуюся жизнь застряв на Брайтоне и в его окрестностях. А вот Изи, которые остались там, на пространстве, именуемом СНГ, раскрутились, заработали денежки и были уже другими, современными, вписавшимися в быстро меняющийся мир. И, переезжая в Нью-Йорк, они селились где угодно, только не на Брайтоне, и посмеивались над тамошними обитателями, стараясь не иметь с ними ничего общего.

«А вот что он делает в этой компании?» — пришло ей на ум.

А Изя между тем присел в кресло и в свою очередь с интересом разглядывал ее. Наконец решился:

— А вы…. Как бы это сказать?.. Прикомандированы к нам?

Вероника порадовалась в душе. Он нашел именно то слово, которое наиболее подходило для описания ее функций.

— Да. Я к вам прикомандирована, — подтвердила она.

Ей показалось, что эти слова его расстроили.

— А вы уже виделись с Виктором Андреевичем?

Вероника предположила, что это был тот, который открыл ей дверь. Ей сообщили из Москвы только фамилию главного и больше ничего.

— Да. Имела счастье. Кстати. Вы ему не напомните, что я его ожидаю? А то он, вероятно, подзабыл.

Изя пребывал в сомнениях.

— Вы знаете… Мы вчера посидели, отпраздновали приезд. Я показал господам один прекрасный русский ресторан. Поздно вернулись.

Он замолк, а Вероника про себя подумала, что им еще и девушек пришлось развлекать. Поэтому устали.

— А вы все же подскажите ему, что мы должны обсудить с ним план на сегодняшний день, и я думаю, что он поторопится.

Изя подумал, помотал головой, но все же отправился к двери, прихватив с собой стаканчик с кофе, и Вероника опять осталась одна. Даже улыбнулась в пространство от мысли, с какой «делегацией» ей предстоит работать.

Опять какое-то время ничего не происходило, а потом дверь резко распахнулась, и она напряглась. Появился новый персонаж, и он ей совершенно не понравился. А тот хмуро взглянул на нее и исчез, громко хлопнув дверью. Тут сомнений не было. Авторитетный предприниматель с Кавказа. Теперь ей уже было не до улыбок. Настало время покинуть это пестрое общество. Праздник будет продолжаться без нее. И она взялась за пальто.

— Куда собралась? — раздалось сзади.

— Домой, — спокойно ответила она, продолжая одеваться, стоя спиной к двери.

— Да ладно! Брось ты! Сейчас Изя тебе все изложит.

Но она решила показать напоследок этому хаму, чего он стоит:

— Я с Изями о делах не разговариваю. Вы тут приходите в себя после вчерашнего, а я пока поговорю с Москвой.

И направилась к двери. Виктор Андреевич, или как его там звали, проводил ее тяжелым взглядом.

— Мы пошлем тебе план на е-мейл, — сказал ей вслед.

Но Вероника уже закрывала за собой дверь.

* * *

Машина доставила ее в одно из небольших, неприметных офисных зданий недалеко от Брайтон-Бич. Время было уже почти пять вечера. Необычный час для деловых переговоров в Нью-Йорке, но с подобной группой товарищей, прибывших из Москвы, не стоило ничему удивляться. И вот теперь она сидела в тесной приемной и наливалась злостью, потому что прошло уже двадцать минут, а троица еще не появилась.

После того как утром она рассталась с главой московской делегации, ее Андроид подал сигнал о получении послания от него еще до того, как она поднялась к себе домой. Оно было коротким. Время переговоров и адрес. Длинную фамилию человека, с которым они предполагали встретиться, написанную латиницей, произнести было невозможно, и Вероника даже не пыталась этого сделать. Она вышла из их игр. Пусть едут, куда хотят.

С этой мыслью она и связалась с Константином, который тут же ответил.

— Каково ваше впечатление от ребят? — наивным голосом спросил он. — Они вас не слишком шокировали?

И она была почти уверена, что Виктор Андреевич уже успел переговорить с Константином и высказать ему свое мнение о ней.

— Они меня не просто шокировали. Они вызвали во мне глубокую антипатию.

— Ну, жизнь такова, что приходится иметь дело со всякими людьми, — решил пофилософствовать Константин.

— Вам, наверное. А я не хочу больше портить себе настроение от общения с подобным контингентом. Я увольняюсь. Сейчас подготовлю и пришлю вам отчет о потраченных средствах.

— Не воспринимайте все так трагически! Подойдите к этому с другой стороны. Нетрудная, хорошо оплачиваемая работа, и вы ни за что не отвечаете. Единственная задача — это слушать, смотреть и сообщать мне о происходящем. Быть моими глазами и ушами. Вот и все. А что там за люди… Да какая вам разница?

Вероника признала, что в чем-то он был прав. Как она поняла за день до приезда троицы, ее для этого и наняли. Быть ходячим микрофоном и камерой.

А ее собеседник продолжил:

— То, что произошло, — это нормальный процесс притирки между людьми в коллективе. Обычное явление. Двое показали свое «я» на первой встрече, а дальше пошли параллельно, соблюдая дистанцию, так как поставленная задача и деньги заставляют их терпеть друг друга. Так будет и у вас.

Как оказалось, Константин умел быть убедительным.

— Там дело не только в Викторе Андреевиче. Есть еще один выходец с Кавказа, общение с которым может привести к проблемам.

— Понимаю. О нем не беспокойтесь. Он вполне уважаемый человек и будет вести себя тихо, как и предусмотрено планом. Так какая у вас программа на сегодняшний день?

Вероника еще колебалась и не приняла окончательного решения.

— Они в пять часов встречаются с … Фамилию произнести затрудняюсь, а я остаюсь дома. У меня бебиситтер сидит с дочкой только до семи вечера.

— Ну, пусть посидит дополнительно! В чем проблема? А вам придется сопровождать их на всех мероприятиях, включая и вечерние.

— Ну, так мы не договаривались. Вы мне раньше ничего об этом не говорили.

— Теперь вы знаете. Дорогие бебиситтеры в Нью-Йорке? Сотки дополнительно к вашему гонорару будет достаточно?

Этого было более чем достаточно. Вероника через русскую рекламную газету нашла женщину из Прибалтики, которая понравилась и ей, и Ане. И она недорого брала.

— Я должна узнать, согласится ли женщина оставаться с ребенком по вечерам.

— Думаю, что согласится. Сейчас в Америке трудно с работой.

Мелькнула мысль, что Константин уж слишком уверенно сказал, но тут же пропала — Вероника переключилась на другую тему:

— И что же, я должна везде за ними ходить? — И наябедничала: — Даже тогда, когда они набирают девочек на ночь, как вчера?

— В этом случае ходить не обязательно, — вполне серьезно ответил Константин. — Но знать об этом я должен. И добавил для верности: — Я должен знать все.

А жизнь в офисе, где она в данный момент сидела и ждала троицу, текла своим чередом. Приходили и уходили люди. Все разговаривали громко, даже слишком громко. И на смеси русского с английским. Иногда примешивались фразы на каком-то гортанном языке. Было видно, что все знали друг друга много лет. Казалось, что говорили о чем угодно, только не о делах. Просто какой-то клуб по интересам.

Дала себе еще пять минут до того, как послать все и уехать оттуда. Но не уложилась. Они появились минуты через три и были только вдвоем. Виктор Андреевич с Изей, который приветливо помахал ей рукой, а глава делегации даже не удосужился повернуть к ней голову. Секретарь тут же провела их в кабинет, и Вероника, как полагалось, потянулась за ними.

Внутри бурную деятельность сразу развел Изя. Он первый подскочил к низенькому, пожилому человеку восточного вида с горбатым носом и затараторил:

— Ашот Абгарович, дорогой! Здравствуйте! Рад вас видеть в добром здравии! — и энергично затряс его руку.

Хозяин кабинета ответил коротко:

— Здравствуй, Изя!

Изя продолжил скороговоркой:

— Познакомьтесь, пожалуйста! Это — Виктор Андреевич, о котором я вам рассказывал. Вы знаете, кого он представляет.

Прозвучало очень значительно, и восточный человек с большим интересом взглянул на гостя и пожал ему руку. Потом повернулся к Веронике с немым вопросом на лице.

Изя застыл, не зная, как поступить, поэтому она ответила сама:

— Вероника Ярборо.

— А вы кого здесь представляете? — поинтересовался хозяин кабинета.

Вопрос был сложным, и она ляпнула:

— ФБР.

Все застыли, как будто их заморозили.

— Шутка такая, — разъяснила она.

Научилась подобным приемчикам у одного деятеля, когда работала у отца Ани в Москве.

А в кабинете все тут же разморозились и заулыбались. Но сложный вопрос она проскочила, и восточный человек пригласил всех к столу.

Рассаживались, задавали друг другу вежливые вопросы. Кабинет показался Веронике захламленным, мебель — видавшей виды, а кругленький хозяин в строгом черном костюме, который сидел на нем несколько нелепо, — вообще карикатурным бизнесменом. Что могло от него понадобиться в Москве?

А разговор за столом стал постепенно принимать более деловую направленность.

— Вы знакомы с предложением, которое вам сделали, — утвердительным тоном начал Виктор Андреевич. — Как вы знаете, оно включает в себя некоторые условия, которые придется соблюдать.

— Я готов соблюдать условия, но не все зависит от меня, как вы знаете, — ответил хозяин кабинета с гортанным акцентом. — Кроме того, не урегулирован вопрос суммы компенсации.

— Ну, сумма вам предложена более чем щедрая.

— У меня другое мнение на этот счет.

И дальше пошла игра в слова, когда партнеры по переговорам перебрасывались фразами, понятными только им. Ни разу не были упомянуты конкретные цифры или предмет торговли. Изя был весь внимание, стараясь выудить из разговора хоть крохи информации, а Веронике вскоре стало скучно. В конце концов, ее обязали лишь информировать, а не вникать в суть того, за что они торгуются.

Время шло, а вопрос не сдвигался с места. Наконец восточный человек заявил:

— У нас серьезные вопросы обсуждаются в других местах, — и он выразительно развел руками в стороны, хитро взглянув на Веронику. Все поняли. — Тем более имеется еще одно заинтересованное лицо. Я предлагаю продолжить разговор с ним, — он взглянул на часы. — Сейчас уже время, когда мы его сможем застать.

Все стали подниматься со своих мест. Пока глава фирмы давал какие-то распоряжения своим сотрудникам, Виктор Андреевич процедил Изе:

— Позвони Руслану, чтобы приехал в «Ланжерон»!

Пока Изя, отойдя в дальний угол, выполнял поручение, глава московской делегации решил разобраться с Вероникой:

— Получила расписание на сегодня? Довольна?

Это были те полстрочки, которые она получила от него на свой электронный адрес. Тут уж она решила не оставлять подобное обращение без ответа:

— С завтрашнего дня расписание на каждый день должно быть у меня в восемь утра, — отчеканила она каждое слово. — И подробное. С указанием, кто из вашей троицы будет присутствовать. А то сегодня один уже куда-то потерялся.

Ее собеседник сначала опешил, а потом взял себя в руки.

— Увидишь сегодня третьего! Увидишь! — с угрозой в голосе сказал он, проигнорировав ее замечание о расписании на текущий день.

Путь к заинтересованному лицу решили проделать пешком, и Вероника по дороге поняла почему. Москвич с восточным человеком шли впереди и что-то оживленно обсуждали. При этом Виктору Андреевичу приходилось поминутно наклоняться к своему низкорослому спутнику, чтобы услышать нечто, не предназначенное для постороннего уха.

А Вероника с Изей плелись за ними сзади, причем чувствовалось, что ее спутника просто трясло от того, что впереди происходило нечто и он при этом не присутствовал. Вероника шла рядом и разглядывала витрины и вывески на русском языке. Чтобы как-то его отвлечь, спросила:

— А кто это Ашот… — и замерла, так как труднопроизносимое отчество просто вылетело из головы.

— Ашот Абгарович, — важно произнес Изя. — Большой человек здесь.

Вероника вспомнила о его захламленном и тесном офисе и с сомнением покачала головой. Ее спутник заметил это и решил продолжить:

— Держит всех «медикерщиков» в округе. Тут повязали многих, а он остался целым и невредимым, — с завистью, как ей показалось, произнес Изя.

И Вероника вспомнила, что читала в Сети, как были арестованы десятки врачей и других работников, обслуживающих престарелых по государственной программе «Медикер». Выявили хищений на десятки миллионов долларов и писали о том, что это — только верхушка айсберга. Теперь она шла по улице за человечком из этого самого айсберга, и он совсем не производил впечатления крестного отца армянской мафии, которая заправляла этой отраслью жульничества. И еще. А не наблюдают ли за ним фэбээровцы и как они расценят ее появление рядом? Инстинктивно отстала от парочки, идущей впереди. Чтобы как-то отвлечься от поганых мыслей, спросила спутника:

— А что такое «Лангемон», или как его там?

— «Ланжерон», — поправил ее Изя.

— Похоже на название экипировки парусника.

Он взглянул на нее как на неразумную.

— Это — ресторан.

В последний раз она была в русском ресторане в этом районе города где-то больше года назад, когда кто-то, она уже не помнила кто, пригласил ее на чей-то день рождения или еще какой-то юбилей. Она чувствовала себя потерянной за большим столом, заваленным едой, и в компании, где никого не знала. Сначала все шло гладко. Ели, пили, произносили тосты. Потом начались танцы. Было забавно. В американских ресторанах подобное не принято. Или едят и не танцуют, или танцуют, но не едят. Постепенно вокалистка, подпевавшая электронной музыке, стала все больше исполнять мелодий с восточным колоритом. Все радовались и счастливо плясали. Драка началась внезапно, и в ней участвовали не меньше двух десятков человек. Бились не на шутку. Опрокидывались столы, и на пол летела посуда и яства. Визжали женщины, которые пытались оттащить своих мужей. За окружающими столами люди вскакивали с мест, но при этом успевали ухватить с собой бутылки со спиртным.

— Армяне с азербайджанцами сцепились, — со знанием дела сказал ей стоящий рядом человек.

А она в это время думала, где же полиция. Она так и не появилась. Наверное, никто не удосужился ее вызвать. Постепенно страсти улеглись, стали поднимать столы, убирать осколки. Какие-то люди вели ожесточенную дискуссию, размахивая руками. Очевидно, о размере компенсации за причиненные убытки. Заиграла музыка, понесли напитки и блюда с едой, все стали снова танцевать, как будто ничего не произошло.

«Ну, что же! Ресторан так ресторан. Только бы все прошло мирно», — решила она.

* * *

За столом она сидела одна.

Москвич с местным уединились за соседним столом и что-то там тихо обсуждали. Виктор Андреевич доказывал, размахивая рукой над столом, а восточный человек иногда спокойно отвечал ему, явно не соглашаясь. А их с Изей поначалу усадили за соседним столом, но ее визави не смог сидеть спокойно и, махнув пару рюмок водки, устремился к одному из столов, за которым нашелся его знакомый, и стал там оживленно о чем-то повествовать, энергично жестикулируя. Так Вероника оказалась одна с бокалом воды. И выглядела она глупо. Шла на переговоры, а попала в ресторан, одетая в строгий деловой костюм, который ну никак не вязался с нарядами, в которых ходят в рестораны русские женщины. Был будний день, и народу было мало, но ей уже успел подмигнуть развязный мужчина, проходивший мимо ее столика.

Пила маленькими глотками минеральную воду, ковыряла вилкой в салате, который ей принесли, и старалась думать о чем-то хорошем, но это хорошее никак не приходило в голову. Позвонила домой дочке. Голос у Ани был спокойный. Видимо, они хорошо ладили с женщиной-бебиситтером. И опять взялась за бокал с водой. Утешало лишь, что подобное времяпровождение хорошо оплачивалось.

И тут к соседнему столику подплыл третий персонаж, всем своим видом показывая, как он занят. Начались взаимные представления, а рядом наготове уже стоял официант, ожидая указаний.

— Ты чего стоишь? — обратился к нему пришедший. — Принеси все, что надо, чтобы угостить дорогих гостей!

Судя по тону и по тому, как припустился официант выполнять поручение, это был хозяин. А по говору и по виду угадывалось его кавказское происхождение. У Вероники внутри появилось нехорошее чувство. Ее враг, который затаил на нее обиду еще по прежним московским делам, имел брата на Брайтоне, который владел ресторанами. Она старалась убедить себя, что в Бруклине десятки русских заведений, и еще больше выходцев с Кавказа обосновались там, и что это — просто совпадение. Но она знала себя. Чувство опасности не подводило ее, и сейчас оно появилось вновь. И как раз тогда, когда она решила забыть о прошлом, адаптироваться к новой жизни и прекратить опасные игры. А тут опять. Поэтому решила держаться незаметно, тем более что за соседним столом мужчины чувствовали себя комфортно в компании друг друга. Они все были деятелями одной категории. Им было что обсудить. Им было не до нее.

Не заметила, как рядом с ней появился мужчина.

— Вы не будете против? — спросил он, держась рукой за один из стульев у ее стола.

Это был третий из их компании. Одетый в строгую тройку и с хорошо подобранным галстуком, он был совсем не похож на тот образ, который сложился у нее в голове после того, как Вероника увидела его утром в распахнутой на волосатой груди рубахе и с угрюмым выражением на лице. Он выглядел вполне цивилизованно и пока ничего не сделал ей плохого. Даже попросил разрешения присесть. Поэтому она молча кивнула. В конце концов, это лучше, чем сидеть одной, чтобы на нее пялились какие-то мужики.

— Я должен извиниться, — первое, что он произнес, сев за стол. — Утром я не знал, что вы уже пришли.

Было настолько неожиданно услышать такое от этого сурового мужчины, что она даже не нашлась что ответить. Лишь молча утвердительно кивнула головой.

Он огляделся по сторонам. Официант понял и немедленно появился.

— Шампанское? — спросил он ее.

Опять пришлось удивиться. В ее представлении подобные типы совсем не так обращаются с женщинами. А он ожидал ответа, спокойно глядя на нее исподлобья.

— Да. Не откажусь, — ответила она, прежде чем спросила себя, а зачем она это делает.

— Калифорнийское? — спросил официант. — Есть «Советское».

— «Кристалл брют», — не глядя на официанта, проговорил он. — И что-нибудь к шампанскому.

Официант понял и побрел выполнять заказ.

Вероника знала, что эта марка французского шампанского недешева, и подумала, что, наверное, тот решил показать понты.

— Меня зовут Руслан, — представился он, и, надо сказать, весьма достойно.

Пришлось ответить:

— Вероника.

В это время она краем глаза увидела, что за соседним столом Виктор Андреевич обернулся, заметил ее соседа по столу и кивнул, что, мол, вижу. Руслан как сидел без движений, глядя в пространство, так и продолжал сидеть.

«А у них не так все гладко между собой», — подумала она.

— Вы ведь здесь живете? — спросил ее Руслан, чтобы не молчать.

Каждый из них чувствовал себя неловко в качестве статиста в чужой игре.

Вероника подтвердила и задала традиционный вопрос:

— Первый раз в Нью-Йорке?

— Да. Никогда не был в Америке. И знаете, странно. У меня такое ощущение, что попал не в Штаты, а в Москву девяностых годов. Такая же провинция, какой она была в то время.

И он обвел руками помещение. А ей стало обидно.

— Ну, если не выходить дальше Брайтона, то да. А вообще-то Америка другая. — И добавила со значением: — Совсем другая.

— Ну, надеюсь, что закончу с ним, — и он кивнул на соседний столик, — и поеду посмотрю.

По тому, как отреагировал Руслан, а вернее, совсем не заметил Виктора Андреевича, она поняла, что глава делегации не пользуется у него уважением, и решила, что настало время поинтересоваться:

— А кто он такой?

Руслан взглянул на нее исподлобья, усмехнулся и сказал коротко:

— Вор, — и замолк.

Вообще-то ее собеседник производил странное впечатление. Явно из тех, кто придерживался политики решения деловых вопросов с позиции силы, но в то же время был сдержанным, вежливым, говорил на правильном русском языке.

— Банк «Москва». Слышали о таком? Этот стоял за кулисами, поэтому и вышел сухим.

Вероника припомнила, что в Сети проходила информация о каких-то проблемах, связанных с московской мэрией и банком, но дальше заголовков она не читала.

— Знаете, я сам не ангел. Но эти воровали деньги, предназначенные для стариков… У нас так не поступают.

И она ему поверила. А в голову пришла любопытная мысль: «Теперь их двое. Два вора. Второй тоже воровал у стариков».

И она вкратце рассказала то, что знала о хищениях в системе «Медикер». Руслан с пониманием усмехнулся.

В это время появился официант, и они замолкли, покуда он расставлял тарелки, а затем показал и открыл шампанское. Наливая, пролил несколько капель на скатерть, и Руслан взглянул на него снизу вверх так, что тот стушевался и забормотал извинения.

«Да. Рядом с таким чувствуешь себя защищенной, — подумала она, беря бокал в руку. — Что? Сейчас тост последует?»

Но ошиблась. Поглядев ей в глаза, Руслан слегка поднял бокал в воздух и опустил. Игра ей понравилась, и она сделала то же самое, прежде чем пригубить напиток. Ничего сверхъестественного в его вкусе она не обнаружила, но решила, что это из-за того, что слабо разбиралась в винах. А вообще ей становилось с ним все более и более интересно. Уж больно он отличался от своих спутников.

За соседним столиком произошло некоторое движение. Виктор Андреевич развернулся и молча, жестом показал Руслану на свободный стул рядом, но тот его проигнорировал и продолжал отпивать понемногу из бокала, глядя в пространство. Тогда глава делегации прочистил горло и произнес, как ему показалось, вежливо:

— Руслан Ибрагимович! Не присоединитесь к нам?

Ее сосед молча кивнул и не торопясь сделал еще пару глотков. Затем решил, что пауза выдержана, обратился к ней: «Извините!» — поднялся и неторопливо прошел к соседнему столу. Веронике подобный спектакль понравился. В следующий раз Виктор Андреевич поостережется относиться к нему подобным образом.

Тут же возле соседнего стола оказался Изя, но его отправили восвояси, и он плюхнулся рядом с ней, обиженный. Был уже навеселе. Бесцеремонно взял бутылку шампанского и вопросительно взглянул на нее. Вероника отрицательно покачала головой. Тогда он налил себе и стал молча пить. Вид у него при этом был злой. Оба молчали.

Наконец обсуждение за соседним столом закончилось, и Руслан встал и вернулся обратно. За ним вскочил и быстро ушел хозяин ресторана. Москвич и восточный человек мрачно сидели и глядели на блюда с яствами. Было очевидно, что обсуждение не удалось.

Когда Руслан садился за стол, Вероника посмотрела на него и затем выразительно взглянула на Изю. Он все понял и, устроившись на своем месте, так уставился на обитателя Брайтона, что просто выдавил его взглядом. Тот, допив свой бокал и сказав: «Мне тут надо…», опять направился к соседнему столику. Там ему милостиво разрешили сесть, и он попытался начать разговор, но его никто не поддержал.

А Руслан предложил добавить шампанского в ее бокал, и на этот раз Вероника согласилась.

— Неудачное начало переговоров?

— Обычное, — ответил он, отпивая. — Так всегда происходит в жизни. Сейчас начнется реслинг, у кого сил больше. Ничего нового.

— А как вы попали в их компанию? Зачем помогаете вору?

— Я же не один, а представляю группу, которая заинтересована в том, чтобы сделка состоялась. Я солдат.

Вероника мысленно представила себе эту группу. У нее был некоторый опыт общения с подобными «группами» в Москве. Конечно, внешне все посолиднели, обзавелись адвокатами и изобрели новые, изощренные методы вместо киллеров девяностых. Но цели остались прежними: урвать чужое и поделить.

Теперь предстояло выяснить один вопрос, который ее волновал:

— А хозяин ресторана? Как его зовут?

— Вано.

— А отчество?

— Вано Шалвович.

У Вероники неприятно защемило сердце. Ее худшие предположения подтвердились. Отчество совпало. Это был он — брат ее врага.

А Руслан внимательно смотрел на нее с другого конца стола.

— Знакомое имя?

— Нет. Никогда не слышала.

Но было видно, что он ей не поверил.

За соседним столом стали подниматься со своих мест, и им тоже полагалось уходить, хотя Вероника посидела бы еще некоторое время. Так давно никуда не выходила! Но, взглянув на часы, поняла, что дочка уже спит и пора отпускать бебиситтера. И со вздохом пошла к выходу.

* * *

Ее доклад занял не более минуты, а вот вопросы были по существу: кто и как себя повел, с каким настроением расстались.

— Ну, что же! Процесс пошел, как у нас когда-то говорилось.

— И что? Теперь пойдет реслинг, кто кого? — почти повторила Вероника слова Руслана.

— В общем, да, — согласился Константин. — Теперь поборемся. Обычное дело.

А она прикинула, что он подразумевает под «обычным делом», судя по команде, которая приехала.

— А теперь конкретное задание, — между тем продолжил Константин из-за экрана компьютера, на котором не было его изображения, и она напряглась. — Требуется залезть и посмотреть, сколько стоит хозяин «Ланжерона».

— Залезть к нему в сейф?

— Ну, кто же теперь по сейфам лазит? Сейчас потрошат компы, правда?

Конечно, это было правдой, и намек был вполне определенным. Наконец стало понятно, почему ей предложили данную работу. Константина в основном интересовало не то, что делает троица в Нью-Йорке, а ее возможности в проникновении в электронные базы данных.

— Возьметесь? Эта работа хорошо оплачивается, — попробовал ее заинтересовать голос из компьютера.

— Помимо оплаты возникают два вопроса. Первый: интересующий вас человек не производит впечатления компьютерного гика. Мне кажется, что он вообще никогда не подходил к машине.

— Отвечаю. Согласен, он вряд ли способен послать е-мейл, но у него крутится родственник, который ведет его бухгалтерию, и он соображает, по каким клавишам нужно стучать. Какой второй вопрос?

— У интересующего вас объекта имеется еще один родственник, и он весьма опасен. Я не хотела бы пересекаться с ним.

Тут ответом было молчание. Очевидно, Константин не ожидал от нее подобной осведомленности. Он явно многого не знал из ее прошлой деятельности. С братом ресторатора из Бруклина у Вероники были давние счеты.

Наконец Константин проявился:

— Ну, он уже как бы на пенсии. Я не вижу особой опасности, грозящей от него. Тем более, как я понимаю, исполнять заказ будете не вы, а другие люди.

А вот тут он оказался весьма информированным. Действительно. Ей подобная операция уже вряд ли была бы по силам, а вот для закрытого клуба хакеров «Черный гном», с которым она сотрудничала ранее, подобная задача не представляла труда. И еще. Она задала себе вопрос: а откуда у него подобные сведения об ее возможностях?

А Константин продолжил:

— Поэтому я не вижу никаких препятствий, стоящих перед вами. Запишите номер IP!

Это было уже распоряжением. Вероника механически записала, все еще сомневаясь, стоит ли ввязываться.

— Я ничего не гарантирую, — предупредила она.

— Вероника! Вы согласились играть в нашей команде. И каждый обязан сделать все, что в его силах, для достижения поставленной цели. А это в ваших силах. Так будьте же лояльным игроком!

— В одной команде с троицей, возглавляемой Виктором Андреевичем?

— Его наняли для определенной миссии. Реальные игроки другие.

Тут до нее стало доходить, по чьей рекомендации Константин обратился к ней, она разгадала источник его осведомленности и удивилась. Никак не ожидала такого от этого человека.

— Или только один игрок, у которого ИПО в Лондоне, — сказала она задумчиво.

Опять воцарилось молчание. Очевидно, Константин оценивал уровень ее осведомленности. Потом он возник вновь:

— Какая разница, один или несколько? Главное — вы включены в команду.

А вот это было неправдой. У того игрока с физиономией провинциального бухгалтера и многими миллиардами, приобретенными в результате хищнической приватизации в девяностых прошлого века, не могло быть команды. Люди для него были лишь расходным материалом. И не более того.

— Нет у вас никакой команды, — отрезала Вероника. — Есть заказчик. Только и всего.

Но при этом вспомнила, что в прошлом этот заказчик платил, не торгуясь. Поэтому сказала:

— Я посмотрю, что я смогу сделать для вас.

Так в Америке частенько подтверждают свое согласие.

Решающим фактором послужил тот факт, что ей полагалась четверть от суммы заказа, что могло хотя бы как-то поправить ее финансовое положение. «Черный гном» брал по максимуму и с мелочью не работал. Поэтому решила, что Константин прав и вряд ли кавказский мафиози узнает, что именно через нее прошла операция по изъятию информации из компьютера его бруклинского брата.

Теперь требовалось восстановить свои отношения с «Черным гномом». Они не всегда были ровными. Вероника сотрудничала с ними эпизодически, и надо отдать им должное, в прошлом они не раз помогали ей выпутаться из тяжелых ситуаций. Но и она однажды вытащила одного из них, Двойного Джо, который попал за решетку в Москве.

Вероника зашифровала и отправила короткое послание с описанием задания, и уже через пятнадцать минут пришел ответ. Оно было принято. Подтвердила Константину месседжем по Скайпу. Ранее тот поставил условие не поддерживать связь по телефону. Очевидно, у него были на это причины.

И только после этого взялась за Виктора Андреевича. Было уже десять утра, а расписания на этот день она так и не получила. Поэтому требовалось сделать внушение.

Сотовый не отвечал, и когда позвонила по городскому, то ждать пришлось долго. Потом она услышала «Хелло», к ее удивлению, это был Руслан.

— Здравствуйте! — сказала она и замолкла.

— Здравствуйте, Вероника! — ответил он.

— Я хотела бы поговорить с Виктором Андреевичем.

Он усмехнулся.

— Он еще отдыхает.

— Опять… — она замолкла, не зная, как продолжить.

— Да, — спокойно сказал он, — они поздно легли спать.

Ее порадовало слово «они». Судя по его бодрому с утра голосу, Руслан в их ночных похождениях не участвовал. Вероника почувствовала, что ей было бы неприятно узнать, что и он тоже пьянствовал и развлекался с барышнями с Брайтона.

— Знаете, — продолжил Руслан, — они еще долго будут приходить в себя, и я как раз собираюсь поехать на Манхэттен.

Он помолчал.

— Сегодня суббота. Если у вас нет других дел, не хотели бы вы присоединиться ко мне? Погода хорошая.

Она поразилась самому предложению и форме, в которой оно было сделано. Этот большой и сильный человек опять удивил ее.

— Я не знаю, — сказала она задумчиво, — сегодня нет занятий в школе и дочка дома.

— Возьмите ее с собой, — предложил Руслан.

Вероника подумала: «А почему бы и нет?»

Поначалу Аня надулась и неодобрительно глядела в окно машины, которая везла их из Бруклина на Манхэттен. И они почти не разговаривали между собой, только иногда обменивались короткими репликами. Вышли в районе Таймс-сквер, где, несмотря на прохладную погоду, ходили толпы возбужденных туристов. Дочка ходила, задрав голову и рассматривая все вокруг. Она давно не была в этих местах. А Руслан на все глядел довольно безразлично. Чувствовалось, что ему были неинтересны дома, увешанные рекламными плакатами.

— Мама! А где трехэтажный «Макдоналдс»? — поинтересовалась Аня.

Очевидно, для детей подобное сооружение представляло собой достопримечательность. Вероника пожала плечами:

— Где-то здесь.

Но девочка тут же забыла о «Макдоналдсе».

— Мама! Пойдем в Центральный парк!

Она напряглась. Парк был опасной территорией. Прошло уже столько лет с тех пор, когда Аня со своей настоящей мамой мечтали жить в доме с окнами, выходящими на Центральный парк, и Вероника все время боялась, что поездка туда натолкнет Аню на воспоминания о трагической гибели ее родителей. Но девочка настаивала, и пришлось согласиться.

Руслана, кажется, тоже обрадовала возможность уйти из толчеи главной достопримечательности Нью-Йорка, помимо статуи Свободы. Они медленно пошли по улице по направлению к парку, и людей вокруг становилось все меньше и меньше.

— А у вас есть дети? — спросила Вероника, чтобы как-то нарушить скованность обоих.

— Да, — с гордостью сказал Руслан. — Два сына и дочь.

— О! — одобрительно проговорила она, чтобы как-то выразить свою реакцию.

— Так быстро растут. Старший скоро школу заканчивает.

Постепенно разговорились, хотя все еще чувствовалось напряжение. Аня из чувства ревности все время встревала со своими вопросами, как правило, не к месту. Она слишком долго находилась при Веронике и не видела рядом других взрослых.

В парке сели в карету, и лошади не торопясь повезли их по аллеям. Они с Аней разместились под пледом на заднем сиденье, а Руслан впереди. День был солнечным. Деревья стояли голые, и сквозь них проглядывали красивые невысокие дома, окружающие парк. Все молчали, каждый думая о своем. Говорить в такой обстановке не хотелось.

Потом Ане захотелось в «Старбакс» на Бродвее. Там она с головой ушла в игру в «Нинтендо», а они с Русланом постепенно втянулись в разговор, вертя в руках фирменные стаканчики. Она узнала, что он закончил только восемь классов школы и потом разразилась война.

— И вы что же? Сами участвовали в таком возрасте?

— Нет, конечно. Я не стрелял, но таскал еду и воду нашим бойцам и даже два раза попал под обстрел федералов. От этих времен осталась отметка вот здесь, — он похлопал себя по ноге. — Ну, а дальше была независимость. И вылилась она во вседозволенность. Когда не стало федералов, стали стрелять друг в друга и выяснять, кто главнее. Ну, как во времена французской революции. История повторяется, только никто из этого не делает выводов.

Очевидно заметив ее недоуменный взгляд, усмехнулся:

— С образованием у меня не получилось, поэтому приходится наверстывать сейчас. Много читаю. Не хотелось бы жить в двадцать первом веке с уровнем развития девятнадцатого. Стараюсь ездить по свету. Не в Турцию и Эмираты, а туда, где можно посмотреть на то, как нужно жить. Австрия, Германия, Голландия. Много интересного почерпнул для себя.

Это было видно. Он отличался от других членов трио, прибывших из Москвы. Виктор Андреевич, несомненно, тоже покатался по свету, только это ему не помогло.

— А что было потом?

— А потом была вторая война, и это уже было серьезно. Получил еще пару отметок на теле. Но тогда нашлись разумные люди, и мы помирились с Москвой. И теперь каждый живет так, как ему хочется, и все довольны.

Они замолкли, и Вероника в очередной раз подумала, насколько причудливо иногда складываются человеческие судьбы. Она не стала говорить вслух о том, что отец Ани тоже побывал в Чечне. Только на стороне федералов.

— Знаете, — как будто подслушав ее мысли, сказал Руслан, — если бы мне кто-то сказал тогда, когда я валялся в окопе, что через каких-то десять лет я буду сидеть и пить кофе в Нью-Йорке, я бы над ним посмеялся и сказал, что он сумасшедший.

И он впервые улыбнулся. Видимо, совсем оттаял. А у нее все время в голове вертелся вопрос, который она хотела бы задать, когда подвернется случай. Но он был сугубо деловым, и спрашивать его в такой обстановке означало бы разрушить то чувство взаимного доверия, которое начало складываться между ними. И Вероника подавила в себе это желание.

Ее Андроид возвестил о получении сообщения, и она уже догадалась от кого. Так и оказалось.

— Труба зовет, — возвестила она. — Виктор Андреевич проснулся и призывает меня под свои знамена.

* * *

Третий персонаж — постаревший и обрюзгший «бык» из девяностых — встретил их, развалившись на диване, в баре заведения со странным названием «Правда» в манхэттенском районе Сохо. Держали его русские. Перед ним на столе стояла початая бутылка виски и больше ничего. Была суббота, но вечерняя толпа еще не набежала. Слишком ранний час.

Изя прошествовал первым и стоя представлял Виктора Андреевича, а Вероника сразу же проследовала за соседний стол. Ей поручили присутствовать и наблюдать, но никак не участвовать в их играх. К ее удивлению, Руслан присоединился к ней. А со стороны соседнего стола раздалось:

— Ну, садись! Чего стоишь?

Вероника про себя злорадно порадовалась. Эти двое просто нашли друг друга. Сейчас Виктор Андреевич получит порцию, которую заслужил. Дальнейшего она не услышала, так как там забубнили вполголоса. Руслан сидел с каменным лицом.

К соседнему столику подошла девушка из бара, чтобы поинтересоваться, что хотели бы заказать господа, но «бык» не дал ей и рта раскрыть:

— Они ненадолго. Ничего им не надо, — рявкнул он, и официантка с тоскливым лицом развернулась и направилась к их столу.

— Минеральной воды, — заказала Вероника. — Мы тоже ненадолго.

Руслан бросил:

— То же самое.

Но разговор за соседним столом быстро зашел в тупик, и Виктор Андреевич прибегнул к последнему аргументу. Как и днем ранее, он обернулся и, обратившись: «Руслан Ибрагимович!» — пригласил Руслана присоединиться. Что тот сказал, она не слышала, но «бык» начал распаляться:

— Ты понимаешь, где находишься? Ты в Америке, а не у себя в горах. Тут я всех вас знаешь, где видел?

Руслан уже вставал из-за стола.

— Хочешь сказать — где? — В его голосе прозвучал металл, и он остался стоять, глядя на «быка» сверху вниз.

Вероника увидела, как напрягся персонал, ожидая чего угодно. Но тут до «быка» что-то стало доходить, и он лишь бросил:

— Ладно! Иди! На сегодня свободен.

Виктор Андреевич тоже засобирался, успев сказать что-то «быку» на прощание, и получил вслед:

— Давай! Вали!

Проходя мимо бара, Руслан молча кинул на стойку двадцатку. Заказанную воду они так и не успели получить.

На улице Виктор Андреевич бросил ему короткое: «Твой клиент», развернулся и пошел вдоль улицы. Руслан намеренно направился в противоположном направлении, и Вероника присоединилась к нему. Изя так и остался в недоумении стоять перед «Правдой».

— Надо узнать, где он живет, — сказал ей Руслан, не поворачивая головы.

Вообще-то это было не ее дело, но «бык» вызвал у нее такое отвращение, что она просто не могла остаться в стороне.

— У него есть фамилия? — поинтересовалась она.

— «Орех». Орешкин, Олег. Но здесь он может быть кем угодно.

В этом случае отменялась обычная методика нахождения адреса интересующего вас человека через электронные базы данных и проходилось воспользоваться проверенным дедовским способом. Вероника остановилась у освещенной витрины и набрала в Гугле своего Андроида: «Детектив Манхэттен». Высветились десятки имен и названий. Сузила до Сохо. Осталось меньше. Отбросила большие и известные агентства. Там бюрократия и волокита. Прошлась по одиночкам и набрала первого. Автоответчик. Объяснила задачу и продиктовала свой номер телефона. Потом второго. То же самое. Суббота, вечер. Оставила еще пару записей, и теперь приходилось ждать, кто проявится первым.

Руслан понял все ее операции, и они, не сговариваясь, развернулись и прошли обратно к освещенному входу в «Правду». Не хотелось бы упустить «быка». Хотя у того и оставалось еще достаточно виски, но они не представляли себе, что ему может прийти в голову.

Вскоре зазвонил телефон, и ей представился некий Ян с труднопроизносимой польской фамилией, детектив с лицензией и со сколькими-то годами стажа. Выбирать не приходилось, поэтому, узнав его ставку, включая надбавку за срочность и за субботний вечер, которая в результате оказалась 280 долларов в час плюс расходы, и получив утвердительный кивок Руслана, она подтвердила заказ. Детектив поинтересовался формой оплаты и, услышав о наличных, пообещал прибыть через полчаса. А они сели в пиццерии, из которой хорошо просматривался вход в «Правду», и приготовились ждать, вертя в руках стаканчики с дрянным кофе.

— И что будет потом? — поинтересовалась Вероника.

— Лучше не спрашивайте.

Она поняла, что он имел в виду. Но в тепле пиццерии до нее стало доходить, во что она сама могла вляпаться.

— Но вы-то не будете в этом участвовать? — с тревогой спросила она.

— Нет, конечно. Этим займутся другие. И не беспокойтесь! Никто не будет его убивать. Есть другие способы.

Но Москва приучила ее не доверять успокаивающим словам. Слишком часто оказывалось, что в действительности все выходило совсем по-иному.

— А кто будет им заниматься? Земляки?

Он промолчал.

— Учтите! Здесь многие начинают работать на полицию, чтобы не депортировали.

— Меня к этому времени здесь не будет.

— Но больше не дадут визу.

— А я сюда и не собираюсь.

— Не понравилось?

Он задумался.

— Здесь вы живете, как мы в Москве. Общиной. И с окружающим миром соприкасаетесь только для того, чтобы получить оттуда деньги и истратить их среди своих. А мне не хочется жить в общине. Я не хочу быть чужим. Хочу, чтобы меня считали своим. Чтобы дети ходили в школу и на них там не показывали пальцем.

— И где же находится такое место? У себя на родине?

— Много стран объездил. Не могу я найти такое место. А на родине… — он махнул рукой. — Нищета и средневековье. Все, кто мог, разъехались. Остались только те, кто ничего не умеет делать, кроме как стрелять.

Так они и сидели, перебрасываясь фразами, потом замолкали и поглядывали в направлении «Правды». А туда начали стекаться вечерние посетители.

Наконец замурлыкал ее мобильный, и вскоре перед ними предстал невысокий дядечка в возрасте, который начал с того, что продемонстрировал удостоверение частного детектива штата Нью-Йорк, а затем положил на стол бумагу и приготовился ее заполнять.

— Мне нужны документы заказчика.

А вот тут-то она не собиралась светиться. Неизвестно, что произойдет с «быком» в будущем, и если начнут копать, то легко выйдут на нее. Частные детективы в Америке обязаны информировать власти. Вероника заупрямилась, но Ян выглядел непреклонным.

— По закону я обязан знать, на кого я работаю. Кроме того, вам ведь понадобится счет и отчет о проделанной работе.

— А если не понадобится?

— Все равно не имею права.

Разговор замер. Руслан догадался о сути проблемы и полез в бумажник. На лист бумаги детектива легла сотка. С возгласом: «О нет!» — детектив замотал головой. Тогда появилась вторая, а потом третья. Ян перестал мотать головой и стал озираться по сторонам. Все были заняты поглощением пиццы, и никто не обращал на них никакого внимания. Детектив смахнул со стола бумагу вместе с деньгами и сказал:

— Заполним позднее.

Вероника дала ему описание «быка» и заверила с усмешкой:

— Вы его вряд ли с кем-нибудь спутаете.

Детектив получил пятьсот долларов аванса и отправился проводить время в «Правде». А они продолжали сидеть с бесполезными стаканчиками с кофе и разговаривать.

— А почему заварилась вся эта каша? Что нужно в Москве от этой братии, которая застряла в Америке?

Наконец-то она смогла задать вопрос, который ее давно интересовал. Вероника знала, во сколько миллиардов оценивается состояние того, кто, по ее предположению, послал в Нью-Йорк эту троицу, и не представляла себе, что понадобилось такому человеку, как он, от каких-то «бывших», обосновавшихся в Нью-Йорке. Уж больно в разных весовых категориях они находились.

— Знаете? Есть один из первой десятки «Форбса»… — начал Руслан.

Она понимала, о ком идет речь, и даже пару раз встречалась с ним. Не могла сказать, что у нее остались приятные воспоминания. Но ее собеседнику совсем не обязательно было об этом знать.

— …он начинал в девяностых и, чтобы его просто не убили, подписал несколько обязательств людям, обладавшим на то время определенным потенциалом. Сейчас эти бумажки ничего не стоят. В России. Никому даже не придет в голову связываться с ним там.

Это Вероника представляла себе. До сих пор помнила лекцию о его месте на вертикали власти и как оттуда можно лягнуть любого, кто к ней не принадлежит.

— Но сейчас он задумал сделаться деятелем мирового масштаба. А вот тут-то надо быть абсолютно чистым и пушистым. А если на нем будут висеть судебные тяжбы о неисполнении своих обязательств в американских судах, то стать подобным деятелем никак не получится.

Если раньше были какие-то сомнения, то теперь она на сто процентов знала, кто поручил Константину ее нанять. Тот самый олигарх с лицом провинциального бухгалтера, с которым пришлось пересечься в Москве, когда их с Аней заперли на каком-то заводе. Это у него предстояло ИПО в Лондоне, и там он должен предстать «пушистым», как выразился Руслан.

И еще. Ее в который раз поразила осведомленность и грамотная речь ее собеседника. Чувствовалось, что он действительно много читает.

Время бежало быстро, и Вероника понимала, что пора заканчивать. Но уходить почему-то не хотелось.

* * *

Было воскресенье, и московская троица отдыхала. А она, воспользовавшись солнечной погодой, оторвала Аню от компьютера и повела ее в детский парк. Пока девочка бегала с другими детьми, Вероника сидела на лавочке, пытаясь читать воскресную газету, но вскоре ей надоело. Политика ее не интересовала, финансовые новости были отвратительными, а из местных событий ее ничего не взволновало. Сидела и разглядывала других людей, устроившихся на скамейках и поджидавших своих детишек. Радовало, что никто из мамаш не приставал с разговорами, как частенько бывает в таких местах. Они ее раздражали. Как обычно по воскресеньям, было много мужчин, которых выпроводили из дома или которые приехали навестить своих детей, оставшихся с бывшими женами. Такие угадывались по слишком большой активности по сравнению с теми, кто спокойно сидел и читал или копался в своих планшетниках. Вероника разглядывала их через темные очки, мысленно пытаясь определить, кто есть кто и чем занимается.

Потом наступило время обеда, и они с дочкой пошли в «Макдоналдс», любимое место Ани. Проходя в дверь, она по непонятной для себя причине обернулась и на долю секунды встретилась взглядом с мужчиной, который тут же отвел глаза и продолжал идти мимо деловым шагом. Вероника была уверена, что он был одним из тех, кто сидел на скамейке на детской площадке, но сейчас ребенка при нем не было. Машинально заказывала еду для Ани, а потом механически отвечала на ее вопросы, когда сидели за столом. Не выходил из головы тот мужчина в серой неброской одежде. Конечно, это могло быть простым совпадением. Она пыталась убедить себя, что, пока они брели к «Макдоналдсу», который находился в нескольких кварталах от детского парка, мужчина успел отвести домой ребенка и просто шел по своим делам. Но заноза уже сидела в мозгу. Уж слишком быстро тот отвел взгляд.

По пути домой пару раз неожиданно резко оборачивалась, но ничего подозрительного не обнаружила. Когда зашла в подъезд, то постояла там минуту, а потом вышла наружу. Вслед послышался встревоженный крик Ани: «Мама! Ты куда?» Кинула взгляд налево и направо. Он стоял на углу и что-то записывал в блокнот. Тот самый мужчина. Вероника быстро скрылась обратно, и ей показалось, что он ее не заметил.

— Мама! Что случилось? — Девочка выглядела испуганной.

— Ничего, — как можно спокойнее ответила она.

Но Аня продолжала настороженно смотреть на нее. У нее в памяти все еще осталась их московская эпопея с похищениями, и с тех пор дочка надолго запомнила этот застывший взгляд Вероники, появляющийся в опасных ситуациях.

Они молча дошли до своей квартиры, и, раздеваясь внутри, Аня пару раз настороженно взглянула на Веронику. А она тут же направилась к компу, чтобы по Скайпу связаться с Константином. Тот, как всегда, тут же ответил. Но чтобы девочка ничего не услышала, пришлось пользоваться клавиатурой.

«Сегодня обнаружила за собой слежку», — настучала Вероника.

«Это показывает степень вашей значимости», — появилось у нее на экране.

«Мне не до степеней. Я увольняюсь».

«Поздно. Вы в игре».

«Это ваши игры. Не мои».

«Ошибаетесь. Они считают вас членом нашей команды со всеми вытекающими из этого последствиями. Пока вы с нами, они вас не тронут».

«Зачем им меня «трогать», если я уволилась?»

«Но они не знают, что вы уволились».

«Так узнают».

«Откуда?»

Тут он был прав.

«Я вообще не член вашей команды, а сопровождающий. Они это понимают».

«А вот и нет. У нас есть сведения, что они, наоборот, считают вас главой группы».

Вероника подумала, что тут-то он мог врать, но потом вспомнила о слежке. Действительно. А зачем им следить за каким-то сопровождающим?

А Константин, не дожидаясь ее ответа, продолжил, и на экране появилось:

«Гонорар удваивается, плюс бебиситтер».

Она мысленно прикинула, что это — шестьсот в день и еще сто. Неплохо, конечно, но приходилось отказываться.

«У меня дочка в школу ходит. Не хочу рисковать».

«Наймите вооруженную охрану, чтобы отвозила и встречала. Оплатим».

Вероника задумалась. Вооруженная охрана? Аня ходила в частную школу, где училось много детей иностранных дипломатов, бизнесменов, финансистов. Некоторых из них привозили охранники.

Константин воспринял ее молчание по-своему. Появилось:

«Ну, вот и договорились».

И он отключился. А Вероника в сердцах даже стукнула кулаком по столу.

— Мама! Нас хотят похитить? — первое, что пришло на ум Ане, когда она попыталась начать с ней разговор об охране.

У девочки еще были живы воспоминания о Москве.

— Нет. Это временно. Просто мера предосторожности. В этом городе небезопасно. Ты сама мне говорила, что Саида привозят в школу даже два охранника.

— Но то Саида. У него отец то ли раджа, то ли паша.

Девочка ей явно не верила.

— Ну хорошо! Я какое-то время буду заниматься работой, связанной с контактами с плохими парнями, поэтому решили, что на всякий случай тебе нужна охрана.

— Мама! Ты стала секретным агентом?

У Ани округлились глаза.

— Нет. Просто временно помогаю хорошим парням.

А про себя подумала, что только одному парню.

Дочку удалось уговорить, и она успокоилась, а вот сама Вероника пребывала в напряжении. С какой целью стали следить? А насколько она сама в безопасности? И что за странная фраза Константина о том, что ее считают чуть ли не главой миссии, которая должна уладить потенциально конфликтную ситуацию?

Но дальнейший ход мыслей прервал звонок. Это был вчерашний детектив. Он предупредил, что в воскресенье идет в церковь, а затем традиционный обед с земляками. Посидели они, видимо, хорошо, потому что язык у него слегка заплетался. Детектив заявил, что готов отчитаться о проделанной работе, что означало, что хотел, чтобы с ним полностью рассчитались.

— Позвоните мне через пять минут.

Вероника не знала планов Руслана на воскресенье, а он был главным плательщиком. Он тут же ответил по мобильному, и чтобы не потеряться, договорились встретиться в той же пиццерии, что и вчера. Он находился где-то на Манхэттене.

Приехав туда, она увидела Руслана, который уже сидел на том же самом месте. Вероника во второй раз увидела его улыбающимся, когда они приветствовали друг друга. И сама села на свое место, и получалось, что они как бы продолжили вчерашнюю встречу.

Он рассказал, что ездил к статуе Свободы.

— Произвела впечатление?

Он пожал плечами.

— Сверху открывается красивый вид, — был его комментарий.

Так они и говорили о том о сем, пока не появился детектив. От него хорошенько попахивало пивком.

— Отчет я не предоставляю, как мы договорились, — начал он. — А счет имеется.

Вероника поняла, что пока с ним не расплатятся, разговор не состоится. В счете было указано шесть часов работы, машина, напитки и даже чаевые официантке и деньги портье. Он все предусмотрел.

— Шесть часов? — поинтересовалась она.

— Объект долго находился в баре, потом ужинал. Моя дорога из дома и обратно. Всего получилось шесть часов.

И он в это время смотрел на нее добрыми, пьяными глазами.

— Что там у него? — и Руслан заглянул в счет и полез во внутренний карман за бумажником.

— Адрес при вас? — спросила она у детектива, и тот тоже стал что-то вынимать из кармана.

Затем начался обмен пачки зеленых бумажек на одну белого цвета. Руслан развернул ее и передал Веронике. Адрес ничего ей не говорил.

— Где это? — спросила она у Яна.

— Здесь же. В Сохо.

Хотелось бы спросить, почему же тогда он накрутил такие расходы на машину, но сдержалась. Было уже поздно. Деньги успели переместиться в карман поляка. А он, надеясь на дальнейшие заказы, стал ей рассказывать, какой он ответственный работник и какие сложности ему пришлось преодолеть прошлым вечером. Например, хотя они и не просили его об этом, он все же снял тех двух мужчин, с которыми объект имел контакт в баре. С усмешкой сказал, что женщин он не фотографировал, так как посчитал, что в этом не было необходимости. Вероника даже отвернулась, чтобы показать, что тому пора уходить, но детектив не унимался. Но вдруг что-то сработало у нее в мозгу.

— У вас с собой фото тех мужчин?

— Конечно, — был ответ.

— Покажите!

— Это не было включено в заказ.

— Сколько?

— Сто. — И добавил после краткой паузы: — За каждый.

— По пятьдесят, — отрезала она.

Руслан с интересом следил за диалогом. Вероника не имела представления об уровне его английского, поэтому кратко объяснила и спросила, нужны ли снимки. Он пожал плечами и со словами: «Посмотрим!» — бросил сотку на стол перед детективом. Тот забрал деньги и развернул к ним экран своего телефона. Первый мужчина был им незнаком. Второй снимок был не очень четким, сделан почти сзади, но все равно по профилю, уху и лысине можно было узнать сидящего. Это был Изя.

* * *

«Черный гном» сработал. В файле находилось все, что удалось вытащить из компа родственника владельца ресторана, и там было много цифр. Пришлось передать его Константину. Он заказал и оплатил работу. Но копию Вероника у себя оставила.

Аня уехала в школу на заднем сиденье машины с охранником в черной форме и при всех пугающих атрибутах — револьвере, рации, баллончике и даже фонаре. Выглядела дочка очень гордой собой.

А она занялась Орехом, который в Америке оказался Семеном Зубковым, судя по сведениям, которые детектив получил от портье дома, где тот проживал. Пришлось делать эту работу, так как предыдущим вечером Руслан ей сказал:

— Я должен передать этого типа землякам, но мне просто не хочется иметь с ними дело. Они из тех, кто сбежал сюда лет двадцать назад в качестве несчастных беженцев от бесчинств русских войск на Кавказе. А другие в это время воевали. С тех пор у нас многое изменилось, но у них мозги остались на том же самом уровне. Мрачная публика.

— Не проблема. Сейчас двадцать первый век. Можно обойтись без мрачных людей. Вы можете получить из Москвы все данные на Ореха?

Получив от Руслана заверения, что да, она взяла у него бумажку, которую принес детектив на «быка».

И вот теперь предстояло показать, что умела делать она, и Вероника села к компьютеру. Но предварительно следовало защитить себя. Если с клиентом что-то случится, то полиция первым делом поднимет все, относящееся к нему, в электронных базах данных, а также будет выяснять, кто обладал информацией о жертве. Это только в телевизионных сериалах они ходят по соседям и выспрашивают. А в реальной жизни сейчас полиция получает все данные о любом человеке, не сходя со своего рабочего места. Поэтому она скрыла IP своего компьютера и подключилась к паре промежуточных бот-компов, через которые сделает то, что задумала.

Итак, Зубков. На сведения, полученные от портье, нельзя полагаться, поэтому она залезла в базу данных департамента автотранспорта города Нью-Йорка. Это она умела. Нашлось целых три Семена с такой фамилией, но по году рождения подошел только один. Вероника вывела на экран данные, и с фотографии на нее глядел «бык» собственной персоной, но вид был не таким наглым. Вот только проживал Семен, согласно выданным ему правам на вождение автомобиля, совсем не в Сохо, а в Кони-Айленде, который примыкал к Брайтон-Бич, что подтолкнуло ее проверить еще одну базу данных. И оказалось, что по этому адресу зарегистрирована некая Рима Струль. Когда Вероника залезла в третью базу, ее предположение подтвердилось. Она числилась женой Семена Зубкова, который на самом деле был Олегом Орешкиным, более известным на родине как Орех.

«А вот теперь не понадобятся никакие земляки», — решила Вероника.

Часов в одиннадцать пришло SMS от Виктора Андреевича: «7 часов в «Ланжероне».

Продолжения истории с рестораном она ожидала. Константин передал главе делегации полученный от нее файл на владельца, Вано Шалвовича, и тот спешил им воспользоваться, чтобы внести раскол в тандем своих противников с Брайтона. Но глава миссии пренебрег ее инструкцией о предоставлении графика в восемь утра, что было простительно. В это время она сама передавала файл Константину. Плюс не сообщил, кто будет присутствовать на переговорах. Вероника решила, что будет повод сделать ему замечание при встрече, раз уж она числится у их противников в качестве главы миссии.

А вот теперь ей предстояло решить еще одну задачку, и для этого понадобится детектив Ян. Тот дал понять, что у него много работы, но после заявления о том, что в этом случае Вероника поищет кого-нибудь с более свободным графиком, смягчился и сказал, что для такого клиента, как она, отложит в сторону все свои дела. Потом пришлось поспорить о ставках за работу, но к этому времени она уже была подготовлена, так как выяснила в Сети, в каких пределах оплачивается работа детективов в Нью-Йорке, тем более что в данном случае она платила свои собственные деньги, а не Руслана. Урегулировав все вопросы с Яном, стала ждать вечера.

Троица не отличалась пунктуальностью, и она, как всегда, была первой. Понедельник, и в ресторане было пусто. Чтобы не сидеть в одиночестве, стала бродить по соседним улицам. Потом пошла обратно и, войдя внутрь, обнаружила всех троих, но за разными столами. Руслан сидел отдельно, и Вероника присоединилась к нему. Он помог ей снять пальто, и боковым зрением она увидела, что это не осталось незамеченным для Виктора Андреевича и Изи, которые восседали в углу. Хозяина не было, персонала тоже, только со стороны кухни слышался шум. Все молчали, глядя в стол.

Вероника положила перед Русланом лист с результатами своего расследования, и пока он читал, понемногу отпивала заказанную воду. Когда он закончил, они понимающе переглянулись. Постепенно стали понимать друг друга без слов.

Она потихоньку взглянула на стол в углу. Изя со скучающим видом изучал меню. Предыдущим вечером Руслан сказал о нем:

— Сволочь, конечно, но это не мое дело. Меня сюда послали с определенными задачами, и все, что за рамками, меня не должно волновать. Пусть сами разбираются.

Тогда она согласилась с его мнением, но после обнаружения слежки Вероника уже думала по-иному. У каждого своя игра. Они уедут, а ей оставаться. Кстати, и Изе тоже. У него семья обитала на Брайтоне. А как поведут себя персонажи драмы после отъезда москвичей, трудно предугадать.

Наконец появился хозяин заведения. На этот раз он явно копировал своего авторитетного брата. Такая же неторопливая походка и соответствующее выражение на лице. Видимо, чувствовал, что предстоит нелегкий разговор. Никаких угощений в этот день не предполагалось. Это была чисто деловая встреча.

Задержал свой взгляд на них двоих и повернулся к Виктору Андреевичу. А тот сразу приступил к главному. На стол легли бумаги, и он стал что-то втолковывать Вано Шалвовичу, который слушал с мрачным выражением лица. Вероника догадалась, что это были угрозы сообщить куда следует о махинациях с отчетностью. При этом Изя даже с некоторым испугом смотрел на говорившего. Очевидно, для него это было сюрпризом. Но монолог продолжался недолго. Хозяин заведения взорвался и в чисто грузинской манере стал размахивать руками и выкрикивать оскорбления. Виктор Андреевич пытался его урезонить, но тот прокричал: «Вон из моего заведения!» — и сам выскочил в дверь кухни.

— Побежал жаловаться брату, — сделала заключение Вероника, вставая.

Руслан кинул на нее быстрый взгляд. Он не знал, что пути Вероники и грузинского авторитета дважды пересекались в прошлом.

На улице они опять разошлись с другими двумя в противоположные стороны и медленно пошли по улице, разговаривая, как и прошлым вечером. И вдруг ей в голову пришла мысль. Она поделилась ею с Русланом, и он, усмехнувшись, согласился.

Они вернулись к ресторану и стали отыскивать место, где могли бы устроиться. Как назло, ничего подходящего не находилось, кроме парикмахерской, куда они и зашли. Стоять на улице было холодно. Внутри пожилой мастер в одиночестве делал прическу женщине, и они устроились, чтобы через окно видеть вход в ресторан.

— А какой статус нынче у Важи Шалвовича? — воспользовалась она случаем, чтобы выяснить ситуацию со своим врагом.

Руслан опять внимательно посмотрел на нее, но ничего не спросил. Вместо этого сказал:

— Он уже не у дел. На отдыхе. Никуда ему теперь соваться не положено, но и никто не может его тронуть. То, что его, то его.

Было предельно понятно. Это между своими. А как по отношению к самой Веронике, которая не принадлежала к «ним»?

— А в данном случае? Он станет вмешиваться? — И добавила то, что знала: — По понятиям?

— Для того, чтобы мне ответить на этот вопрос, я должен знать, что было в тех бумагах.

И он пристально глядел на Веронику, ожидая ответа. А она удивилась его прозорливости, но решила, что нечего скрывать то, чем козырял Виктор Андреевич в разговоре.

— «Черная» бухгалтерия.

— Ох! — в сердцах воскликнул он и покачал головой. — Это вложения Важи, а Вано только крутит деньги брата. Он пугал его властями?

Вероника пожала плечами. Она действительно не знала, хотя догадывалась, что это было так.

— Второе правило: нельзя доносить властям. Все должно решаться внутри.

— Значит, он вмешается?

— Значит, он вмешается, — подтвердил Руслан.

Выходило, что она сделала глупость, позволив втянуть себя во вторжение в базу данных хозяина ресторана.

— И что он сделает?

— Прибьет того, кто угрожал, — спокойно ответил Руслан. — Виктора Андреевича. Он же не из своих.

А ее волновала собственная судьба. Смогут ли они выяснить, кто достал компрометирующий материал? Это был сложный вопрос.

Мастер закончил со своей клиенткой и обратился к ним по-русски:

— Кто стрижется?

Вероника предоставила Руслану возможность выкручиваться. Тот вынул двадцатку и положил на столик.

— Представьте себе, что я, и отдохните. А мы тут посидим.

Парикмахер поднял на лоб очки, чтобы разглядеть такого странного клиента, пожал плечами и сказал:

— У меня открыто только до восьми. Осталось десять минут.

И, не дожидаясь ответа, устроился в кресле и открыл русскую газету.

Но тот, кого они ожидали, пришел раньше. Без пяти восемь в дверь «Ланжерона» боком прошмыгнул Изя.

* * *

Детектив Ян заверил ее, что это был не профессионал.

— Не из наших и работает без лицензии. Сразу видно. Но привлечь его к ответственности будет крайне сложно.

Но ее не интересовала лицензия, и она не собиралась никого привлекать. Веронике требовалось совсем другое:

— Куда он затем направился?

— Домой. Проживает…

— Мне неинтересно, где он проживает. Мне нужно знать, кому он докладывает. Теперь следите за ним!

Получив заверения от детектива, что он приложит все усилия, чтобы выяснить, кому докладывает тот неприметный человек, который устроил за ней слежку, она отключилась. Аню уже увезли в школу, и можно было полежать и поразмышлять, что происходит и чем это ей грозит.

Троица приехала, чтобы выкупить у трех персонажей бумаги, которые давным-давно, во времена первоначального накопления капитала, подписал один российский олигарх и которые сейчас, когда он засел на вертикали власти, гроша ломаного не стоили. В России ни один суд не примет их к рассмотрению. А вот когда он задумал выйти на новый уровень и привлечь капиталы на миллиарды долларов, тогда они становились просто золотыми. Суды в Америке и в Англии примут их без возражений. Но биржа не любит открытых судебных дел, что означает, что ИПО в Лондоне придется отложить и столь желанные деньги уплывут в туманную даль. И все из-за паршивых бумажек, имеющихся у каких-то подонков!

Естественно, эти люди запрашивали неслыханные миллионы, да еще находились там, где до них трудно было дотянуться. Поэтому задачей московской троицы было добиться минимизации отступных, а это можно было сделать, лишь прижав их и используя шантаж как старое, проверенное средство.

Главный переговорщик, Виктор Андреевич, уже выложил на стол одному из них добытую ею папочку и сразу же стал врагом кавказскому авторитету, который фактически держал бизнес через своего брата. Потенциально существовала угроза и для нее. Вопрос времени, когда Важе Шалвовичу доложат об ее присутствии, и он тут же сообразит, откуда поступили сведения.

Она накопала материал на «быка», и как тот поведет себя, было неясно.

Еще большей загадкой оставался Ашот… Запомнить его отчество было выше ее сил. Что они собираются сделать с ним?

Теперь — сама троица. Виктор Андреевич — ударная сила. У него есть имя, его знают, с ним будут разговаривать. Изя известен всем на Брайтоне и в прилегающих районах. За это его и взяли. Но от жадности он решил поработать на обе стороны, и еще неизвестно, что он им о ней наговорил. Вероника еще для себя не решила, стоит ли ей делиться с Константином тем, что знает об Изе, или пока нет. И наконец, Руслан, который пока держится в стороне. Его явно пригласили, чтобы продемонстрировать силу и серьезность намерений. Придется ли ему за это расплачиваться?

В каком направлении станут развиваться события, предсказать было невозможно. Ясно одно. С каждым днем обстановка накалялась, и ей следовало бы дистанцироваться от всех и просто наблюдать. Но Вероника не хотела себя обманывать. Явно, ее пригласили не за тем, чтобы просто присутствовать, и заказ Константина на проникновение в ПК родственника хозяина ресторана подтверждал ее подозрения. Если будут новые поручения, то следует быть предельно осторожной. С ней лично ничего не должно случиться. Она в ответственности не только за себя, но и за ребенка, а у Ани, кроме нее, нет никого на всем белом свете.

После подобных размышлений она настороженно отнеслась к сообщению о том, что Руслан собирается в этот день разобраться с «быком». Он получил из Москвы все материалы на него.

— Только я в этом не участвую, — предупредила Вероника. — Просто буду находиться поблизости.

Возражений не последовало, и она стала готовиться к вечеру.

День выдался дождливым, с неба постоянно сыпало мелкой влагой. Иногда срывался снег. Она намеренно приехала заранее, чтобы занять выгодную позицию в баре, откуда хорошо просматривался столик, за которым восседал «бык». Это было его заведение, его стол и его бутылка виски перед ним. На этот раз компанию с ним разделяла раскрашенная блондинка во всем сверхвызывающем.

«Как они попадают в Америку?» — мысленно задавала себе вопрос Вероника.

Происхождение девушки не вызывало сомнений — Восточная Европа.

А ее партнер вел себя, как у себя на кухне, а она все терпела и только хихикала. Персонал не обращал никакого внимания. Привыкли к выходкам своего регулярного посетителя. Народу в это время было мало, и немногочисленные посетители просто косились на парочку.

Ждать пришлось довольно долго, и второй бокал «Бейлис» подходил к концу. По непонятной ей причине Вероника была взволнована. Она уже собиралась уходить, когда появился Руслан и, демонстративно не глядя не нее, направился к столу «быка». Его сопровождал приземистый человек с пышными усами и со злобным выражением на лице.

«Все же обратился к землякам», — решила она для себя.

В расстегнутом пальто Руслан стал над Орехом и что-то сказал блондинке. Увидев второго, она мгновенно исчезла со своего места. А «бык» сфокусировался на пришедших и стал что-то им высказывать. Вероника сидела слишком далеко, чтобы слышать. Руслан перебил его, и на стол лег лист бумаги. Она знала, что там было. Въезд на территорию США под чужой фамилией, сокрытие судимости. Тянет на срок в федеральной тюрьме, а затем на депортацию в Россию, где его разыскивают по подозрению в нескольких убийствах.

Вероника во все глаза наблюдала за происходящим, уже не скрываясь.

«Бык» сидел и какое-то время тупо разглядывал бумажку, потом медленно поднялся на ноги и с ухмылкой на лице протянул руку Руслану. Было видно, что тот поколебался секунду, но потом протянул свою. Дальше произошло совершенно неожиданное. Орех цепко ухватил его руку и рванул на себя, одновременно снизу нанося удар по корпусу второй рукой, в которой было что-то зажато. Руслан успел рвануться назад, но «бык» его не выпустил. Отлетел стол, и на пол с грохотом посыпались бутылки и рюмки.

Вероника громко вскрикнула и вскочила на ноги. Немногочисленные посетители отбегали от дерущихся, которые, вцепившись друг в друга, с рычанием возились в центре.

Вдруг мимо нее пронесся с перекошенным лицом тот самый усатый человек, который пришел с Русланом, и выскочил в дверь. Он бросил своего земляка.

— Полицию! Вызовите полицию! — прокричала она барменше, но та застыла и с ужасом глядела на происходящее.

Вероника сама стала судорожно искать в сумке телефон, но он никак не находился. Подняв глаза, она увидела несущегося прямо на нее «быка» и, забыв о сотовом, отскочила в сторону. А за ним, но медленнее, в сторону двери двигался Руслан и при этом почему-то держал одну руку под пальто. На нее он не обратил ни малейшего внимания.

Она выскочила за ним на улицу. Руслан стоял и озирался по сторонам. Рука все еще под пальто. У Вероники зародилась нехорошая догадка. Она подбежала к нему с вопросом: «Что?»

— Надо быстрее уходить отсюда.

* * *

Ее догадка подтвердилась. Глядя на него, выходило, что надо не уходить, а срочно ехать в больницу. Руслан морщился от боли. Вероника, натягивая на себя пальто, выскочила на проезжую часть и стала судорожно выискивать машину. К счастью, такси сразу же притормозило.

— Сейчас. Тут поблизости есть госпиталь, — сказала она, открывая дверь и придерживая Руслана.

— Никаких госпиталей, — проговорил он, с трудом втискиваясь на заднее сиденье.

На лице у него была болезненная гримаса. Когда она обежала машину и садилась с другой стороны, то услышала, как Руслан говорил шоферу:

— Gold street in Brooklyn.

Это была улица, на которой она их поселила. Вероника открыла рот, чтобы возмутиться, но не успела:

— Тихо! Только тихо! — И он пристально смотрел на нее. — Никаких больниц. Там будет полиция, а мне она не нужна. Все устроим.

Он был бледен.

— Но так же нельзя. Тебе нужен врач, — сказала она шепотом, в подобной ситуации перейдя на «ты».

— Надеюсь, что не понадобится. Просто царапина. А если будет нужен, то организуют.

— Кто? Земляки? — поинтересовалась Вероника. — Один уже сбежал.

Руслан в ответ проскрипел зубами и сказал какое-то нерусское слово.

Представив себе, что будет, если он появится в доме в таком виде, продолжила:

— Тебе нельзя там появляться. Как ты пройдешь мимо швейцара? Кроме того, там же твои. Изя тут же донесет.

Он промолчал, осознав ситуацию.

— Помоги мне, пожалуйста, достать телефон! — попросил Руслан. — Он в этом кармане.

А машина в это время быстро приближалась к Бруклинскому мосту. Вероника судорожно соображала, что делать. После того, что она наблюдала в баре, надежд на его земляков у нее не было. Вместо того чтобы по его просьбе разыскивать в памяти телефона номер какого-то земляка, она быстро соединилась со своей квартирой. Ответила Аня:

— Мама… — начала она, намереваясь, как всегда, рассказать, во что играла на компьютере.

Но Вероника ее перебила:

— Анечка! Дай мне Марию Сергеевну! Она мне срочно нужна.

Даже не видя ее, Вероника догадалась, что девочка обиделась.

Женщина-бебиситтер тут же подошла.

— Мария Сергеевна! Вы еще не потеряли профессиональных навыков медсестры?

Она всю жизнь проработала в больнице в Прибалтике, но потом ее уволили, чтобы взять на ее место коренную жительницу. Устроиться на родине не могла, и с тех пор она приезжала на полгода в Америку, чтобы здесь нелегально подработать продавцом в русском магазине, сидеть с пожилыми или с детьми. Для прибалтов в Америке существует облегченный порядок выдачи виз.

— Тут один человек слегка поцарапался, и ему нужно помочь. Эта работа хорошо оплачивается. Сможете?

— Ну, сделаю, что смогу, — неуверенно начала она. — Но у меня нет никаких материалов.

— У вас есть с собой деньги? На углу есть большая круглосуточная аптека. Купите там все, что требуется! Не экономьте! Я вам все оплачу.

— Хорошо. Сейчас сбегаю, — согласилась Мария Сергеевна.

Руслан с благодарностью взглянул на нее. А Вероника назвала шоферу новый адрес, но не свой номер дома, а по соседству.

«Ну, будь что будет», — сказала она мысленно.

* * *

Первым делом Мария Сергеевна выпроводила ее из ванной:

— А ты, милая, подожди нас там! Так лучше будет.

Веронике действительно стало плохо от вида окровавленной одежды, и она тут же вышла.

Уничтожила все следы в своей квартире и на всякий случай прошлась по подъезду, внимательно осматривая путь, по которому они прошли с улицы внутрь. Нашла несколько красных капель и протерла эти места химикатом. На ее счастье, в это время никто не входил и не выходил. Было уже поздно, погода плохая, и в ее доме обитали в основном пенсионеры. У них не было портье, дверь каждый открывал своим ключом, и, насколько она знала, камер не установили. Понадеялась, что никто не обратил на них внимания. Входили, как влюбленная парочка, обнимая и поддерживая друг друга. Ну, а на улице шел дождь, который смыл все следы. Конечно, таксист обнаружит кровавую лужу у себя в машине, но он их высадил не у ее дома, а у соседнего. Вряд ли полиция будет обходить с опросом все дома в округе. У нью-йоркских копов полно других забот.

А до этого пришлось успокаивать Аню, которая еще не спала и услышала непонятные звуки и передвижения в квартире.

— Отдыхай, детка! Тебе завтра рано в школу.

— А кто там? Это тот Руслан, с которым мы ездили в Центральный парк? — догадалась она.

Вероника посчитала, что не стоит обманывать ребенка и придумывать кого-то другого. Девочка хотя бы его знала.

— Да. Он упал и слегка оцарапался. Но скоро пройдет.

— Мама! А он тоже секретный агент?

— Он тоже борется с плохими парнями, — обошла она тему. — Спи!

То, что там присутствовал знакомый ей человек, успокоило девочку.

А операция в ванной продолжалась не менее часа. И когда Мария Сергеевна вышла, то выглядела довольной.

— Повезло твоему. Удачливый. Кожу только попортили. Но чуть в сторону, печень могли задеть. Тогда прости-прощай. Теперь укольчик требуется сделать. Противостолбнячный.

А вот это было проблемой. Обращаться к врачу? Все лекарства продаются только по рецепту.

— В прошлом году я тут работала у одного в аптеке на Брайтоне. Жадный такой! Но за деньги все продаст. В этом году место уже занято, но он меня еще помнит. Позвонить? Узнать?

Мария Сергеевна была просто находкой.

— Лекарство совсем не дешевое. И придется накинуть сверху. Соточку, не меньше.

И повторила еще раз:

— Жадный.

Вероника взялась за телефон, чтобы вызвать черный лимузин для поездки Марии Сергеевны в аптеку. Руслан — это клиент Константина. Пусть оплачивает.

— Я там покидала всю одежду в ванную. Пусть отмокнет. А потом в стиралку. И только с холодной водой, — инструктировала ее Мария Сергеевна. — Дай ему, во что завернуться! А то он стеснительный. И чаю много давай! А то крови столько потерял.

Вероника уже приготовила ему постель в комнате бывшей няни дочки, Елены Архиповны. С тех пор как та уехала, ею никто не пользовался. И вот теперь пригодилась. Не отправлять же его к двум другим приезжим. Там Изя. Неизвестно, что ему придет в голову и к кому он побежит докладывать на этот раз.

До приезда машины Мария Сергеевна провела Руслана в спальню и уложила его в кровать, а Вероника принесла зеленый чай. Он лежал на спине, укрытый до горла и без подушки, глядя в потолок.

— Не уходи, пожалуйста! — обратился он к ней, когда увидел, что Вероника направилась к двери.

Он, как и она, в этой ситуации перешел на «ты».

— Извини, что доставил столько хлопот, и спасибо за все! Но понимаешь, нельзя мне связываться с полицией. Станут спрашивать, кто был со мной, откуда? И потянется цепочка к моим. Так делать нельзя.

А Вероника подумала:

«Господи! Они же его бросили в такой момент, а он все еще думает о своих земляках».

Ей надолго запомнилось перепуганное лицо того, который поначалу пришел с Русланом с таким устрашающим видом. И еще скорость, с которой тот несся к двери. Но вслух такое говорить не полагалось. У них там какие-то свои понятия.

Посидели и помолчали. Чтобы прервать паузу, предложила:

— Выпей чаю! Он тебе нужен. Есть хочешь?

Он помотал головой.

— Ничего не надо. Просто посиди со мной!

Помолчали, прежде чем он спросил:

— Когда мне уходить?

Она на секунду задумалась. Если забеспокоится Виктор Андреевич, то что он подумает? Первое, что ему придет в голову, — Руслан у нее. А вот этого следовало избегать. Ей такая реклама совсем не нужна.

— Ты можешь оставаться, сколько требуется. Но сделай так, чтобы Виктор Андреевич думал, что ты у своих! Хорошо?

И Вероника вложила ему в руку телефон. К счастью, глава делегации не ответил, и Руслан ограничился тем, что оставил короткую запись. Мол, остался у земляков.

— Мне тут хорошо, — признался Руслан. — Я просто болен там, на той квартире. Каждый день видеть их рожи. И чувствовать, как они смотрят на меня.

— Зачем же ты поехал?

— Я солдат, — повторил он. — Кроме того, хотелось посмотреть на Америку.

— И какое впечатление? — спросила, ожидая, что сейчас начнет ругать, как большинство русских, впервые попавших в эту страну.

— Великая страна. Чувствуется мощь, динамика. Но люди как везде. По крайней мере, наши.

— Эта динамика рождается не на Брайтоне, а в других местах.

— Я понимаю. Но не представляю себя здесь. Может быть, дети когда-нибудь смогут адаптироваться. А я — нет.

Разговор то затухал, то начинался вновь, и незаметно подошло время, когда вернулась Мария Сергеевна. Она сделала укол, отдала последние распоряжения и отбыла, довольная полученной компенсацией за потраченное время и силы.

— Завтра с утра зайду, чтобы сменить перевязку, — сказала она Веронике, уходя. И потом добавила: — Он у тебя такой боевой! Весь пробитый и в шрамах.

Чувствовалось, что подобная деятельность скрашивала ей рутину каждодневной работы, когда требовалось лишь следить за чужими детьми, чтобы с ними ничего не случилось. А тут раны, кровь, активная деятельность, все то, к чему она привыкла за всю свою жизнь. И еще. Она тут же записала Руслана в категорию «ее», что совершенно не соответствовало действительности. Какой он «ее»? Он — человек своего клана. Он — «их» человек. Он — солдат.

— А теперь спать, — решительно сказала Вероника, когда Мария Сергеевна ушла. — Мне завтра рано вставать. Дочку провожать в школу.

Но ей еще предстояло допоздна возиться с его одеждой. Требовалось отчистить все от крови. Это было новое для нее чувство, и Вероника не могла сказать, что эта процедура была для нее неприятной. Напротив. Какое-то нервное возбуждение заставляло ее двигаться, хотя в это время полагалось бы спать. Совершенно новое ощущение, которого она никогда раньше не испытывала. Получать удовольствие от того, что стираешь чужую одежду. Полный финиш!

Где-то в два осторожно открыла дверь в его комнату. Руслан спал и тяжело дышал.

Уходя к себе, подумала: «А ты ведь влюбилась. — И добавила: — Дура».

* * *

С утра пришла Мария Сергеевна и вновь занялась в ванной Русланом. А Вероника отчитывалась перед Константином за прошедший день. Доклад был коротким. Руслан пришел в ресторан, а клиент попросту сбежал, что было сущей правдой. А что случилось между приходом и бегством, ему знать совсем не обязательно. Вероника даже не соединялась с Константином, а просто направила ему SMS.

Виктор Андреевич оказался крепким орешком и не проявлялся, игнорируя ее указание докладывать с утра. Теперь предстояло решить, что делать с Русланом.

— Ему надо полежать минимум недельку, — заявила Мария Сергеевна, выйдя из ванной.

Вероника плохо представляла себе нахождение у нее в квартире постороннего мужчины в течение такого длительного времени. У него же ничего с собой не было, а у нее просто отсутствовал подобный опыт. Поэтому решила довериться Марии Сергеевне и отправила ее покупать нужные вещи, которые он попросит, и сдать его одежду в химчистку.

А сама, постучавшись, зашла в комнату к Руслану. Он лежал, и его состояние было заметно лучше, чем вчера.

— Прости, что небритый, — начал он, а она лишь махнула рукой.

— Я завтрак приготовила. Сейчас принесу.

— Спасибо. Не откажусь.

И он улыбнулся. Оказывается, еще не разучился. И, вообще, это был разительно другой мужчина, чем тот, которого она видела раньше.

«Надо же, как они меняются, когда прикованы к постели».

А с завтраком тоже были проблемы. Не имела представления, что полагается мужчине, поэтому просто наварила яиц, нарезала хлеба, и еще нашелся сыр.

Пришлось помочь ему положить под голову подушку, очистить яйца от скорлупы, намазывать масло на хлеб и чувствовать при этом приятное волнение от непривычного состояния, когда приходилось заботиться о большом, взрослом мужчине. Он тоже чувствовал себя стеснительно, постоянно повторяя свое: «Благодарю!»

Наконец покончили с едой и заговорили о делах.

— Как ты думаешь, меня разыскивают?

— Не знаю. Русские рестораны редко обращаются в полицию. Там собирают информацию о заведениях, где часто бузят, и за это их могут лишить лицензии.

— Ну, что же! Хорошо. Но мне теперь предстоит найти Ореха. Виктор Андреевич повесил его на меня.

У Вероники была идея, как ему помочь, но ее требовалось проверить.

— А если найдешь, что тогда?

— Пойду к нему с настоящими мужчинами.

Вероника засомневалась, куда же он пойдет в таком состоянии, если она найдет Ореха. Ему еще недельку предстоит проваляться в постели.

— А что ты хочешь от него?

— Он должен подписать один документ, и пусть гуляет.

Вероника вспомнила, что из пиджака, залитого кровью, она доставала конверт с бумагами.

— А то, что он тебя пырнул ножом?

— Скажу, что если подпишет, то останется в живых.

Руслану не было смысла ее обманывать, и это ее успокоило. Не хватало ей принимать участие в чьих-то кровавых разборках.

Дав ему пару книг и оставив отдыхать, Вероника ушла к себе, чтобы еще раз прикинуть, а что бы она сама сделала, если была бы ни месте Ореха. Скрылась бы. А где можно затеряться и не привлекать к себе внимания? С такой, как у него, рожей и с его комплекцией он везде будет заметной фигурой, кроме южного Бруклина. Там, где обитают его соплеменники.

К счастью, у нее нашелся последний номер нью-йоркской «Русской рекламы», которую оставила Мария Сергеевна, регулярно штудирующая ее на предмет выгодной работы. Скорее всего, Орех в данный момент делает то же самое. Что он будет искать? Конечно, меблированную квартиру на небольшой срок. Через агентства? Вряд ли. Там требуют документы, проверяют на предмет работы, судимости и так далее. Значит, пойдет по частникам. Тогда и она сделает то же самое. Только вечером, когда он уже найдет себе пристанище.

А днем ей предстояло поехать на встречу с Ашотом Абгаровичем. Глава московской делегации все же возник и прислал SMS за час до назначенного времени. Вероника оставила Руслана на попечении Марии Сергеевны, которая подрядилась сварить суп и взять на себя другие хлопоты, связанные с раненым. Они хорошо оплачивались самим Русланом.

Встреча прошла по предыдущему сценарию. Обмен любезностями в кабинете, а потом прогулка по улицам вчетвером. Впереди шел Виктор Андреевич и, возвышаясь над ним, в чем-то тихо убеждал приземистого армянина, а они с Изей топали сзади. Вероника с ним особенно не церемонилась. Когда тот спросил с мерзкой ухмылочкой на лице: «А куда запропастился наш друг Руслан?», она так на него посмотрела, а она умела это делать, что Изя осекся и больше не возникал. Видимо, вспомнил, что ее «прикомандировали» к ним.

Ресторан в этот день не предусматривался, и беседа завершилась на улице. Было очевидно, что стороны не нашли взаимопонимания. И, конечно, вопрос упирался в сумму.

Вероника мысленно чертыхнулась, так как было жаль потерянного времени. Утешало лишь то, что это время щедро оплачивалось. Но наступал вечер, и пришло время приступить к работе. Дома была идеальная обстановка. Дочка, накормленная и довольная, забавлялась за компьютером, Мария Сергеевна прикорнула на диване, Руслан читал книжку. Тишина и покой.

Раскрыла газету и стала отмечать все объявления, которые подходили под критерии, которые она задала. Набралось не так уж много. Через компьютер позвонила по первому. Ответила женщина. Квартира еще не сдана. Представившись офицером уголовной полиции, официальным голосом объяснила, что они разыскивают опасного преступника, дала приметы и просила в случае, если такой обратится, позвонить ей по телефону. Намеренно говорила по-русски с акцентом и оставила компьютерный номер, который у нее имелся. В этом случае любопытному, который захочет узнать, кто с ним разговаривал, будет сложно установить звонившего. Женщина перепугалась и обещала связаться.

Потом были другие, доверчивые и нет. Некоторые телефоны не отвечали, а оставлять запись на автоответчиках Вероника побоялась. Так дошла до конца соответствующих страниц в газете и почувствовала, что устала. Оказалось, что хитрить очень утомительно.

Потом разговаривала с дочкой, а Мария Сергеевна опять занималась Русланом, ужином. Обычно тихая квартира наполнилась непривычным движением и деятельностью. Когда наконец все успокоилось, Вероника занялась вторым этапом прочесывания рынка квартир в «русском» районе Бруклина и вскоре зашла в комнату к Руслану. Протянула ему листок бумаги.

— Адрес Ореха, — коротко сказала ему.

Он недоверчиво глядел на нее с кровати.

— Это он, — подтвердила Вероника и вышла из комнаты.

Посчитала, что Руслану надо остаться наедине, чтобы решить вопросы со своими земляками.

А за пять минут до этого Вероника, уже было отчаявшись и посчитав, что ошиблась в намерениях Ореха, на вопрос, имеется ли квартира, вдруг услышала от ответившего ей мужчины:

— Только что сдана.

Она вздрогнула и прокричала:

— Не вешайте трубку!

Потом в ход пошла легенда о разыскиваемом преступнике, но мужчина оказался из недоверчивых.

— А почему я должен говорить с вами?

— Потому что это в ваших интересах.

— Не в моих интересах разговаривать с полицией.

— Мы заботимся о вашей безопасности. Я из уголовной полиции, и меня не интересует, что вы сдаете и за сколько. Как выглядит мужчина, которому вы сдали квартиру?

А хозяин квартиры ей и не говорил, что это был мужчина.

— Ну, здоровый такой. Говорит, что работает охранником.

— А как его зовут? Борис?

— Нет. Семен.

— Это — не тот, кого мы разыскиваем. Спокойной ночи!

Не хотелось пугать недоверчивого мужчину дальнейшими вопросами. Выяснить, кто является владельцем телефона, не составляло труда. А уж получить данные о его собственности в городе Нью-Йорке тем более.

Переговоры с земляками вскоре закончились, и Руслан возвестил:

— Завтра мне придется поехать за этим Орехом, а то опять убежит.

Вероника посмотрела на него критически и подумала: «А вот это мы еще посмотрим».

* * *

В русском языке существуют два слова, которые характеризуют один и тот же процесс: «есть» и «жрать». Так вот, человек, который сидел перед ней, не ел, а, чавкая, пожирал какое-то варево неприятно коричневого цвета. Вылавливая из него куски мяса на костях, он брал их в руки, смачно обсасывал и бросал прямо на стол. У Вероники подкатывалась тошнота к горлу.

За пару минут до этого в грузинский ресторан вошли трое земляков Руслана, и только после них она. Так ее проинструктировал Руслан. Причем дважды. А с утра Вероника встретила Марию Сергеевну и соответствующим образом проинструктировала ее еще до того, как та увиделась с Русланом. Поэтому бывшая медсестра страшным голосом сообщила ему, что в этот день ну никак нельзя вставать с постели, так как может разойтись шов и его придется везти в больницу. Подействовало, и начались переговоры по телефону, и Вероника, войдя к нему в комнату, спросила, не могла бы она ему помочь.

— В чем? Там мужские дела, — бросил он.

— Ну, мужские так мужские, — согласилась она. — Я не собираюсь драться. Просто мне платят за присутствие. Поэтому могу постоять в стороне и поглядеть, как в прошлый раз.

Руслан задумался.

— Знаешь? Это опасно. Не знаю, что он может выкинуть.

Вероника опять согласилась:

— Да, конечно. Но если не я, то кто?

После этого последовала новая серия телефонных переговоров, и их градус стал накаляться. С одной стороны, Руслан заботился о ее безопасности, с другой стороны, не мог простить, что какой-то подонок пырнул его ножом и мог уйти безнаказанным. А Вероника просто выжидала, когда закончатся бурные обсуждения. По большому счету ее не интересовало, что произойдет с Орехом. Она лишь беспокоилась о том, чтобы Руслана не понесло на эти разборки.

— Вероника! — наконец обратился он к ней. — Они идут первыми, ты в десяти метрах сзади. И держи постоянную связь со мной! Если начнется заварушка, то уходи, убегай. Ты не должна пострадать! Это мужские дела.

Она и сама об этом знала. Не должна пострадать хотя бы из-за Ани.

И она пошла. На этот раз ради него. Действительно, держалась далеко позади тех трех, которые стерегли Ореха возле дома, где он снял квартиру, и затем проследовали за ним до ресторана.

Выждав время и видя, что ничего не происходит, Вероника вошла внутрь, чтобы увидеть зрелище поедания специфического блюда грузинской кухни. А Орех не реагировал на стоящих полукругом парней и был занят только едой.

Она молча присела напротив, положила на стол мобильный телефон и спросила:

— Позвонить в полицию?

Тот вгрызся зубами в хрящ и не отреагировал.

Но у Вероники был опыт общения с подобной публикой, когда она в Москве оказалась втянутой в дело о поставках за рубеж органов для трансплантации. Такие, как он, понимают только язык силы.

— Я тебя опознала в качестве того, кто вчера вечером ударил ножом человека в «Правде». — И соврала: — И официантки тоже подтвердят.

Орех водил куском хлеба в жиже на дне тарелки.

— Отсидишь свое здесь, а потом поедешь в Россию. Там тебя ждут. Очень ждут.

— Ой, бля, хорошо! — впервые прореагировал Орех, отставил от себя тарелку и налил в стакан остатки вина из бутылки.

— Документ при тебе? — поинтересовалась Вероника, заметив сумку на соседнем стуле.

И подумала, что вряд ли он оставит важные бумаги в квартире, которую только что снял.

Появилась уставшая от кухни и от забот пожилая грузинка и, держась на расстоянии, спросила озабоченно:

— Вы тоже кушать будете?

Троица земляков Руслана мрачно молчала, поэтому отвечать пришлось Веронике:

— Не беспокойтесь, уважаемая! Мы сейчас уйдем.

Сказала так, как полагается говорить с грузинами, и хозяйка успокоилась. Но ожил Орех:

— Хорошо покормила, мать. Сколько набежало? А то тут пацаны заждались.

И он обвел взглядом мрачных мужчин, стоящих вокруг.

— Где документ? — продолжала допытываться Вероника, следуя инструкциям Руслана, и взяла в руки телефон, как бы намереваясь позвонить.

А ее клиент в это время бросал деньги на счет, который принесла хозяйка ресторана.

— Ты, вообще, кто? — спросил он Веронику, поднимаясь со стула.

Она не удосужилась дать ответ, а земляки напряглись, и один из них сунул руку под куртку.

«Господи! Только бы он не сделал глупость», — подумал Вероника.

А Орех потянулся за сумкой. Но ожили земляки, и двое из них взяли его под руки, а третий бодро охлопал по всему телу и вынул паспорт и нож с выпрыгивающим лезвием.

«Вот им он вчера чуть не убил Руслана».

А тот, третий, уже вывалил на стол содержимое сумки. Всякое барахло и среди него конверт. Вероника проглядела содержимое. Похоже на то, что требовалось. Плюс обнаружила паспорт на имя Орешкина. Это было находкой!

В это время главный из трех сделал ей страшные глаза из-за спины Ореха и показал головой в сторону кухни. Вероника поняла, что не стоит задерживаться, и направилась к выходу. Вслед за ней стали подталкивать в спину и Ореха.

— Э, ты! Может, договоримся? Поделюсь.

Было ясно, что он обращался к ней, но Вероника уже устремилась наружу, чтобы не быть замеченной в компании этих типов. Теперь все будет наоборот. Она не в десяти метрах сзади, а в десяти метрах впереди. А земляки пусть управляются с Орехом, как хотят.

Еще по пути к ресторану заметила русскую контору, которая предлагала весь спектр услуг. Бухгалтер, риелтор, брокер по кредиту. И еще нотариус. Тогда позвонила по видному издалека номеру телефона на стекле и получила ответ, что нотариус всегда на месте. Туда она и направилась, с тревогой поглядывая назад. Перед входом дождалась, пока подошла процессия, и предупредила Ореха:

— Вякнешь хоть слово — в тюрьму пойдешь. И надолго. А потом поедешь в гости к матушке России. Усек?

Тот нагло молчал, глядя на нее сверху вниз. Земляки Руслана продолжали держать его под руки, а третий стоял сзади.

Вздохнув, открыла дверь конторы.

Внутри каждый из сотрудников сидел в отдельном кубике, и нотариус слегка ошалела от нашествия такого количества клиентов. Когда Вероника положила перед ней паспорт и документ, который требовалось подписать, женщина нервно спросила Ореха:

— Вы понимаете, что подписываете? Делаете это добровольно?

— Да вот корешки попросили, — и он обвел взглядом окружающих.

Вероника демонстративно взялась за телефон.

— Все путем! — обратился Орех к нотариусу. — Давай! Оформляй! Соображаю, че делаю.

И та, опасливо косясь на троицу земляков Руслана, пошла снимать копии с документов.

Вероника сидела, смотрела на развалившегося в кресле подонка и думала о том, каким образом этот осколок девяностых застрял в Америке. Его дружки, которые поумнее, посолиднели, обзавелись соответствующими связями и теперь решают свои проблемы через юристов. Тех, кто тихо сидит за границей, не трогают. Ну, а с теми, кто начинает качать права, поступают жестко. И при этом используется государственный ресурс. Теперь с ним, с государством, обо всем можно договориться. Сколько таких, как Орех, осевших за границей, однажды вышли из дома и больше туда никогда не вернулись. Статистика отсутствует, так как нет трупа — нет дела. Но Ореху повезло. Понадобилась его подпись, и на сегодняшний день он остался в живых.

А нотариус сделала свое дело, получила от Вероники деньги и взялась было делать расписку, но все молча повернулись и пошли к двери, и она проводила их недоуменным взглядом.

На улице она услышала за спиной:

— Эй, ты! Перо отдай!

Это Орех обращался к одному из земляков Руслана. Его волновала судьба своего ножа.

* * *

По дороге домой читала и перечитывала документ, который заставили подписать Ореха. И он ей нравился все меньше и меньше. Составлен грамотным американским адвокатом, и вначале, как всегда, идет юридическая лабуда на заумном языке. Подписавшийся отказывается от всех своих прав и претензий и вообще от всего на свете. Причем бескорыстно. Кто же ему будет платить, если тюрьма грозит? С этим все понятно. А вот что с этими правами происходит дальше? И последний абзац говорил о том, что подписавший передает их некому акционерному обществу, зарегистрированному на Кипре. Зачем такие сложности? По логике вещей — отказался, и все. Потерял интерес к обязательствам нынешнего олигарха, которые тот взял на себя 20 лет назад. Случается такое? Да. Редко, но бывает. Его убедили в этом трое с гор, и он подписал отказ. Но зачем их кому-то передавать? Да еще какой-то конторе, зарегистрированной на Кипре?

Когда лимузин подвез Веронику к дому, внутри сформировалось чувство, что ее могли втянуть в некую непонятную ей операцию и при этом она оказалась конечным исполнителем, с которого впоследствии могут спросить, почему она это сделала. И если скажет, что пожалела раненого приезжего, у которого мог разойтись шов, то кто в это поверит? С этой мыслью постояла пару минут в коридоре перед входом в квартиру, чтобы сразу не встречаться с Русланом. От разговора с ним будет зависеть многое.

А внутри вовсю хлопотала Мария Сергеевна. Варила суп и одновременно что-то гладила. Кажется, выстиранную одежду Ани. Раненый щедро оплачивал ее присутствие, и она крутилась в квартире практически весь день. Вероника желчно подумала, что вскоре она сама сможет съехать отсюда за ненадобностью. Хотя, с другой стороны, отпадала необходимость заниматься хозяйственными делами. Накормленная дочка сидела у компьютера, везде чисто, а главное, не было необходимости принимать участие в медицинских процедурах, связанных с Русланом. Она не переносила вида крови и заляпанных ею бинтов.

— Мама! Мама! Посмотри! Это так прикольно!

И дочка стала показывать ей то, что нашла в YouTube. Вероника слушала ее, кивала головой, а сама в это время обдумывала ситуацию. Вывод: ничего не оставалось делать, как постучаться в комнату к Руслану. По его сияющему лицу поняла, что он уже знал об успешном завершении операции. А у нее были большие сомнения, правильно ли она поступила, ввязавшись и став крайней.

— Все прошло без проблем, — утвердительно сказал он.

— Ну, если не считать ножика, который у него нашли, и нервной встряски для меня, то других проблем не было.

И дальше он начал говорить о том, как он ей благодарен и что подобная работа будет хорошо оплачена. А она в это время думала о том, что есть вещи, которые невозможно оценить в деньгах. Например, безопасность. Твоя собственная и твоего ребенка.

Увидев у нее в руках конверт, потянулся, чтобы взять. И пришлось отдать. Документы не были ее собственностью. Вероника за них получала компенсацию.

— Руслан! Ты хорошо знаешь Виктора Андреевича? — спросила она, покуда он вынимал бумаги из конверта.

— Я его вовсе не знал до поездки. Познакомились в аэропорту перед посадкой в самолет.

У нее мелькнула мысль о том, что и его тоже могли использовать «втемную».

— А кто тебя сюда послал?

Руслан смутился.

— Ты знаешь, у нас не все, конечно, но многое решается внутри, в тейпе. Вообще-то я занимался бизнесом, но меня выбрали за то, что многое знаю, поездил по Европе, учу язык. И я не мог отказаться. Я солдат, — еще раз повторил он.

Было видно, что ему самому была неприятна миссия, которую ему поручили. Что-то выбивать, кому-то угрожать.

— Кроме того, хотелось взглянуть на Америку.

Веронике стало ясно, что она вряд ли что-либо вытянет из Руслана. Он и сам ничего не знал.

— Ну, теперь все закончилось. Я думаю, что с остальными они сами разберутся, — оптимистично заявил он.

А у нее было другое мнение. Ей казалось, что история только начинается. Не так все просто, как ему кажется.

— Руслан! А не мог бы ты подержать бумаги у себя и пока не сообщать о них Виктору Андреевичу?

Просьба его удивила, и он глядел на нее, требуя объяснений.

— У меня нет уверенности, что я сделала правильную вещь. Слишком много странностей.

И она поведала о непонятном пункте в документе об отказе, о загадочном Константине, которого она видела только раз в жизни и который, тем не менее, предложил ей содействовать троице из Москвы. Руслан слушал, смотря мимо нее в пространство.

— А почему тебя это волнует? — спросил он наконец.

— Потому что тебя послали твои земляки, и они тебя защитят, если понадобится. А кто защитит меня, если окажется, что я перешла кому-то дорогу? А Аню?

Руслан задумался.

— Знаешь, Вероника, меня сюда послали, и я поехал, чтобы сделать то, о чем меня попросили, и забыть об этом эпизоде. — И добавил: — И по большому счету мне безразлично, как они там хитрят друг против друга. Почему бы тебе просто не уйти в сторону и не забыть обо всем?

— Потому что я уже успела слишком многое сделать, чтобы так просто уйти.

— Ну, положим, о сегодняшнем эпизоде никто не узнает. Я могу никому не рассказывать.

— Есть кое-что еще, чего уже не укроешь.

Вероника не стала его просвещать, что именно через нее удалось выкрасть у брата грузинского авторитетного предпринимателя данные о «черной» бухгалтерии и это может в любой момент всплыть наружу.

— Вероника, пока я здесь, могу пару-тройку дней подержать бумаги при себе, но не больше. Я солдат, — в который раз повторил Руслан.

Она мысленно чертыхнулась, подумав: «Война давно закончилась», но вслух ничего не сказала.

Таким образом, она получила временную передышку, чтобы предпринять какие-то действия. Она знала, что в Москве шла незримая война всех против всех. Нет. Никто никого не убивал. Эти времена благополучно прошли. Но борьба велась за материальные, политические и административные ресурсы, за то, чтобы слегка отодвинуть в сторону соседей и взобраться на очередную ступеньку вверх, подтянуть к себе союзников. Удачливым удалось закрепиться так, что они практически интегрировались в вертикаль власти и заняли там достойные места. Одним из них был олигарх, с которым ей пришлось столкнуться во время прошлого приезда в Москву. Именно его промышленная империя выходила на ИПО в Лондоне, и его документы, подписанные давным-давно, приехала собирать делегация из Москвы. И «сидел» он достаточно высоко на той самой вертикали власти. Там, где уже стирались границы между государственным аппаратом и частным бизнесом. Там, откуда этот симбиоз управлял страной.

И сейчас у Вероники зародились сомнения в том, что то, что происходило в Нью-Йорке, делалось в интересах этого олигарха. Казалось бы: а какое ее дело? Ответ — власть. Он был частью системы власти с громадными связями и влиянием. У нее была возможность убедиться в этом, когда она услышала, как почтительно о нем говорил генерал ФСБ, и пренебрежительную оценку способностей того же самого генерала из уст самого олигарха. И теперь, когда ИПО уже не за горами, ему донесут, что какая-то группа, включая и ее, интригует и может его сорвать. Что он тогда сделает? Как он когда-то ей сказал: «Я отсюда могу пнуть почти любого». И ведь пнет. Ресурс для этого у него имеется. И никакая нью-йоркская полиция не поможет. На карту поставлены не миллионы, а миллиарды, которые он сможет собрать в Лондоне в случае успеха.

Ее невеселые размышления прервал телефонный звонок. Вероника опять чертыхнулась. В Нью-Йорке уже никто не звонит по телефону. Это неприлично. Все общаются через Сеть, а телефон служит лишь для того, чтобы к вам могли позвонить престарелые родители из Оклахомы или из Айовы.

Это был детектив Ян.

— Я добыл то, что вам требуется.

Поляк оказался просто вымогателем. Она дала ему простое задание — на кого работает тот доморощенный детектив, который следил за ней и за ребенком в парке, а результатов все не было. Подумала — бросить, но насторожила одна фраза, на которую поначалу не обратила внимание, — тот человек проживал в гостинице в Манхэттене. Этот факт удивил ее. Кто может послать детектива из другого города, чтобы за ней следить? Никак не вязалось со значимостью собственной личности. Поэтому поручила детективу выяснить все про гостиницу.

— Вы должны мне некоторую сумму, — заартачился Ян, когда попросила, чтобы он направил ей материал.

Вероника в который раз выругалась и рявкнула:

— Ожидайте!

И Ян терпеливо ждал, пока она переводила требуемую сумму со своей карточки на его. Они сотрудничали безо всяких соглашений и прочей бумажной волокиты.

— Высылаю, — сказал довольный поляк.

И она действительно тут же получила от него послание на свой электронный адрес. Оно было коротким, и к нему прилагался снимок, на котором был изображен тот неумелый детектив вместе с другим человеком. Он проживал в той же гостинице в Манхэттене. Снимок был нечетким, но Вероника сразу же его узнала. Она его видела один раз в жизни в аэропорту, когда улетала из Москвы в последний раз. Это был Константин, ее заказчик.

* * *

Кофе перед ней стоял нетронутым и скорее всего уже остыл. А она наблюдала за посетителями, которые забегали в кафетерий на первом этаже, чтобы перехватить что-то на завтрак и бежать по своим делам. Так продолжалось уже почти час.

Они вошли неожиданно, и Вероника даже вздрогнула, так как расслабилась за время томительного ожидания. Несомненно, оба сразу же ее заметили, но как ни в чем не бывало подошли к стойке, набрали себе круассанов, джема и налили напитки в пластмассовые стаканчики. Гостиница была средненькая, с самообслуживанием во время завтрака. Доморощенный детектив сел за свободный столик, а Константин направился к ней.

— Не возражаете?

— Уже заждалась. Долго спите.

Усаживаясь, он сказал:

— То-то мне показалось, что вроде бы какой-то козел нас фотографировал.

Как выяснилось, детектив Ян не отличался особым профессионализмом.

— Это ваши личные расходы. Я их оплачивать не собираюсь, — предупредил он.

— Обойдусь. Не за тем пришла.

Константин надкусил первый круассан.

— Я слушаю.

— Зачем вам понадобился этот спектакль?

— Держать руку на пульсе.

И держал он ее хорошо. Не только заставлял докладывать все то, что она видела, но и в это время находился рядом, а не в Москве, как она считала.

— А зачем пустили этого за мной? — поинтересовалась Вероника, кивнув на соседний стол.

— Я должен знать все обо всех действующих лицах.

Отрежиссировал все таким образом, что все по кругу подглядывали друг за другом. И он тоже следил за своим подручным, который жил в той же гостинице.

— Но вашего я тут же вычислила.

— Он и не скрывался.

— А цель?

— С напуганными людьми легче работать.

Держался он спокойно. Одет неброско. На улице не отличался от других прохожих. Жил в нормальной недорогой гостинице в центре города. Явно владел английским. Чувствовалось, что хороший профессионал. Один из тех, который был хорошо обучен, покрутился в государственных структурах, чтобы показать себя, а потом ушел в частный бизнес, где все уважающие себя олигархи создавали свои собственные разведки и контрразведки. Хорошо обученные кадры всегда требовались. Сталкивалась с такими в Москве. Беспринципная публика. Работает на того, кто в данный момент больше платит.

— Ну, напугали. А дальше что?

— А ничего. Все остается по-прежнему.

Он занялся поглощением очередного круассана.

— Ну, это мы еще посмотрим.

— А что? Будете просить надбавку?

— Нет. Хочу узнать, с какой целью вы затеяли всю эту возню с бумагами.

— А зачем вам? Занимайтесь делом! Ваш труд хорошо оплачивается.

— У меня в дальнейшем могут быть такие проблемы, что деньги не помогут.

— Например?

— Например, с Важей Шалвовичем.

Имя авторитетного бизнесмена из России, который был братом владельца ресторана, произвело впечатление. Константин пару секунд прикидывал, откуда у Вероники подобные сведения. Он мог знать о ней некоторые вещи, но явно не все. Она сомневалась, что он был в курсе той истории с инвестиционным фондом, когда они с грузином стали врагами.

— А откуда он может узнать о вас?

— От Изи.

Константин расправился с последним круассаном и приступил к кофе. За все время разговора он ни разу не взглянул на нее.

— А что? Закладывает?

— У вас были сомнения на этот счет?

Он неопределенно пожал плечами.

— Сама видела, — добавила Вероника, решив, что этот персонаж не заслуживает снисхождения и можно его сдать, чтобы набрать очки. — Ресторан «Ланжерон». И с Орехом тоже. Зафиксирован в лучшем виде.

— Ну, может быть, в этом нет ничего такого ужасного. Просто теперь вам нужна защита, и мы ее обеспечим, — сказал он без особых эмоций.

И добавил:

— В том случае, если мы продолжим сотрудничество.

— Это будет зависеть от того, как вы ответите на мой вопрос о бумагах.

— А чем вам не нравятся бумаги?

— Меня интересует, для кого они составлены?

— Для заказчика. Его юрист составил, а мы обеспечиваем их подписание. Только и всего.

Константин пожал плечами и смотрел в сторону, всем своим видом показывая, как его утомили подобные вопросы. Но Вероника не собиралась сдаваться.

— А вот теперь главный вопрос: кто заказчик?

Ей показалось, что вопрос был ему неприятен.

— Есть один деятель, который готовится выйти на ИПО, — начал он.

Но Вероника его прервала:

— Эту историю я уже слышала. Он для вас слишком высоко сидит. Я имею в виду вашего непосредственного заказчика.

На этот раз он отставил в сторону свой кофе и смотрел прямо на нее.

— Вероника, давайте так. Я ответил на все вопросы, и если вы не удовлетворены, то мы можем расстаться. Такая постановка вопроса вас устраивает?

Былой утомленный тон исчез. Вероника знала этот прием. Дать противнику расслабиться, а потом вывести его из равновесия неожиданной жесткостью. И применил его Константин как раз в тот момент, когда она задала вопрос, ради которого пришла. Это еще больше ее насторожило.

— Нет. Не устраивает. Я слишком глубоко завязла, чтобы вот так просто взять и все бросить. Вопрос стоит о моей безопасности.

Он опять выглядел равнодушным и глядел в сторону.

— Ну и что вы можете предпринять?

— Что? Ну, например, спросить у того, как вы его назвали, «деятеля», знаком ли он с формулировками документа.

И Вероника была уверена, что олигарх ее еще не забыл. Во время последней поездки в Москву он вручил ей два чека на кипрский банк за ее молчание. Такое запоминается. И надолго.

— Прямо сейчас ему позвоните? По личному номеру?

Константин пытался выглядеть ироничным.

— Нет. Позже. И начну с его жены.

— Жены, — повторил он за ней, как ему показалось, насмешливо.

— Да. Настоящей жены, а не той, которая проходит по бумагам. Ее зовут Юля. — И добавила, чтобы добить: — Что-то мы давно с ней не общались. Будет о чем потрепаться.

И вот тут она на мгновение увидела его взгляд, который ей обо всем рассказал. Больше здесь делать было нечего, и Вероника стала подниматься на ноги.

— Ну, мне пора. А то кофе здесь совсем дрянной.

* * *

Юлька поначалу опешила, а потом спросила опасливо:

— Ты где? В Москве?

У нее, конечно, еще не выветрился из памяти тот эпизод из жизни, когда их с Вероникой похитил и держал в заточении беглый майор ФСБ с экзотическими взглядами. С момента ее отъезда из Москвы Вероника ни разу не пыталась связаться со своей приятельницей, и, очевидно, у той тоже не было желания разговаривать после утомительного совместного сидения в четырех стенах в течение скольких дней. Тогда они устали друг от друга, и требовался перерыв. Время — хороший лекарь.

— Нет. В Нью-Йорке, — успокоила она Юльку.

Она не услышала, а скорее почувствовала вздох облегчения на том конце.

Обе помолчали, и Вероника решила перейти прямиком к делу. Состоявшийся разговор с Константином ее насторожил, и действовать требовалось незамедлительно.

— Мне нужно связаться… — Она сделала многозначительную паузу, прежде чем продолжить: — Ну, ты сама знаешь с кем.

Ответом было молчание. Юлька всегда болезненно реагировала на ее контакты с тем, кого она называла «мужем», а в действительности — отцом ее двоих детей. Его фамилия украшала список в первой десятке «Форбса».

— Я не знаю… — начала она.

— У меня есть подозрения, что его хотят подставить. Требуется проверить это сейчас, иначе потом будет поздно.

Голос у Вероники был серьезным, потому что в этот момент она думала о своей собственной безопасности и о своей дочери. Очевидно, тон, которым она говорила, подействовал. Скорее всего, Юлька вспомнила, что в прошлый раз ее «муж» отнесся к Веронике серьезно.

— Хорошо. Сейчас. Я постараюсь его найти, — забормотала она.

— И чем раньше он свяжется со мной, тем лучше, — отчеканила Вероника.

Она не представляла, что может прийти в голову Константину, если ее подозрения верны.

— Мой телефон ты знаешь, — сказала прежде, чем отключиться.

Неожиданно проявился Константин. На этот раз он не прятался за Скайп, где не имеешь представления о местоположении абонента, а звонил по городскому номеру.

— Мы здесь разыскиваем Руслана. Вы не знаете, где он?

Голос у него звучал насмешливо.

— У вас есть детектив. Поручите ему розыски.

А в качестве детектива у него работал «исполнитель». Это она поняла сегодня утром, когда направлялась к выходу после памятного утреннего разговора и проходила возле стола, за которым тот сидел. Он взглянул на нее исподлобья и тут же отвел глаза. Но и этого было достаточно. Такой за деньги исполнит любое поручение.

— Придется, — хмыкнул при этом Константин.

Но это был лишь повод для звонка.

— Кстати! Возвращаясь к нашей сегодняшней беседе. Предлагается установить премию за выполнение поручения заказчика. Естественно, помимо суточных. Беретесь?

— Я подумаю, — заявила она, чтобы потянуть время.

Но инстинктивно Вероника понимала, что нельзя соглашаться. Вопрос не в деньгах. Нельзя становиться врагом московского олигарха. Для них, как и для их капиталов, не существует государственных границ. Исполнителей можно нанять где угодно. Нью-Йорк в этом отношении мало чем отличается от Москвы.

— Подумайте, — произнес Константин.

И Вероника поняла, что он ей не поверил.

Теперь предстояло решить следующую проблему. Появилась Мария Сергеевна и, округлив глаза, поведала, что Руслан собирается уходить.

Когда она постучалась и вошла, то первое, на что обратила внимание, — комплект одежды, аккуратно висящей на спинке стула.

— Ты знаешь, что с тобой может случиться? Кто тебе поможет на улице?

— Вероника! Я должен идти. Ты знаешь, зачем я сюда приехал.

— Ну что же! Ты взрослый человек. Понимаешь, что делаешь, — она осознавала, что не в состоянии его удержать. — Виктор Андреевич?

Он в ответ лишь мотнул головой. А она знала, откуда в действительности исходит приказ. Вероника была лучше информирована, чем он.

— Наша договоренность в силе?

Сначала Руслан засомневался, а потом сказал:

— Еще на два-три дня. Дольше держать документ я не смогу.

Вероника была удовлетворена, что хотя бы еще какое-то время бумаги не попадут к Константину.

— Ну что же! Будь осторожен!

Потом, когда они стояли в прихожей, он произносил слова благодарности, а она молча слушала. Мария Сергеевна деликатно вышла. Слова иссякли, и он замолк. Так и стояли, не говоря ни слова. Вероника почувствовала какой-то импульс, как будто Руслан хотел что-то сказать или сделать, но так и не решился. Открыл дверь и с порога кивнул ей на прощание. Большой, сильный человек, который вдруг сделался таким слабым.

И странно. После его ухода дом как будто опустел. Исчезло нечто неуловимое, что заставляло чувствовать нервный подъем и часто бросать на себя взгляд в зеркало.

Мария Сергеевна тоже засобиралась, многословно объясняя Веронике про суп в холодильнике, выстиранной и выглаженной одежде для Ани и других вещах. Она отстраненно кивала головой, а перед глазами все еще стояла спина уходящего человека, которую она видела через щель закрывающейся входной двери.

А потом наступило время ехать за Аней. Раньше ее забирали из школы и привозили домой охранники, но теперь Вероника не могла допустить, чтобы девочка ездила без нее. Их отношения с Константином находились в стадии неопределенности.

Как оказалось, не зря приехала. Машина с охраной не пришла, из чего Вероника сделала вывод, что работу она потеряла. Аня надулась, потому что теперь из ее класса с охраной приезжал только Саид, который не обращал на нее никакого внимания. Домой ехали молча. Дочка неотрывно глядела в окно, а голова у Вероники была занята мыслями о том, что теперь делать. Пыталась убедить себя, что все забудется и они продолжат играть в свои игры без нее. Но предыдущий опыт подсказывал, что люди, с которыми она столкнулась, не забывают и не прощают. Тем более что на кон поставлены такие деньги. Подручные Важи Шалвовича достали Сергея и в Лондоне, когда обнаружилось, что его инвестиционный фонд лишился части своих средств. А там сумма ни в какое сравнение не шла с теми деньгами, из-за которых разгорелась борьба на этот раз. По пути несколько раз оглядывалась через заднее стекло машины, но ничего подозрительного не обнаружила.

Дома не знала, чем заняться. Постоянно бросала взгляд на часы, прикидывая, сколько времени в данный момент в Москве. Тем не менее телефонный звонок застал ее врасплох. По определителю увидела, что из Москвы, и понадеялась, что он был от того, которого она ждала.

После четвертого звонка набрала в легкие воздуха, чтобы произнести:

— Алло!

Ей самой показалось, что прозвучало очень мрачно.

— Это я.

Представлений не требовалось. Его всегда недовольный голос Вероника хорошо запомнила по предыдущим встречам.

— Вы прочитали документ, который я отправила?

Прежде чем отдать Руслану бумагу, подписанную Орехом, она ее отсканировала и послала на электронный адрес Юльки.

— Да, — подтвердил он.

— Последний параграф. Подходит?

— Нам нужно поговорить.

* * *

Машина привезла их с Аней в знакомое желтое здание старинной постройки, спрятанное в глубине московских улочек. Дочка тоже его вспомнила:

— Мама! Мы здесь уже были.

Усталости не чувствовалось даже после восьмичасового перелета. В хвостовой части частного самолета, который их доставил из Нью-Йорка, была оборудована спальня с двумя кроватями, и они проспали там практически все время, пока находились в воздухе. В аэропорту Внуково прошли через отдельно стоящее здание, где единственной задержкой был милый пограничник, который мгновенно шлепнул печати в их паспорта и пожелал приятно провести время в Москве.

Поначалу, днем ранее, когда Юлькин «муж» голосом, не терпящим возражений, сказал, что дальнейший разговор будет происходить в его кабинете, Вероника подумала, что он так же, как и Константин, инкогнито сидел все это время где-то в Нью-Йорке. Но оказалось, что он имел в виду Москву. Она даже не успела заикнуться с вопросом, как он это себе представляет, когда услышала:

— Самолет уже заказан. Тебе позвонит агент и скажет, когда и откуда вылетать.

Возражений он не принимал, и в других условиях подобный тон в разговоре с ней так просто бы ему не прошел. Но Вероника посчитала, что было бы к лучшему на время исчезнуть из Нью-Йорка, и не стала возражать. Поставила лишь одно условие и в ответ услышала:

— Да лети с кем хочешь.

Российские олигархи не отличаются любезностью.

Так Аня оказалась вместе с Вероникой в Москве, хотя и не без опасений с ее стороны:

— Мама! А нас там не похитят?

Чувствовался реальный испуг. Она еще хорошо помнила, что с ними произошло. И даже дважды. Пришлось объяснить, что на этот раз тот самый пожилой мужчина, которого она видела в прошлый раз, позаботится об их безопасности.

— Мне он не нравится, — с гримасой заявила Аня.

— Мне тоже. Но часто приходится общаться с неприятными тебе людьми.

— А почему? — поинтересовалась девочка.

Что она могла ответить ребенку? Потому что мир так устроен. Непонятно, почему, но получается так, что у руля, как правило, стоят поганые люди. Но Ане еще рано задумываться над подобными вопросами, и Вероника перевела разговор на другую тему.

Встретила их та же любезная и ухоженная женщина, и кабинет, куда она их привела, был тем же. Ничего лишнего, все достаточно просто и функционально. Вот только потолки слишком высокие и с лепниной, которая не вязалась с деловым стилем кабинета. Осталась с тех времен, когда строили не спеша и со вкусом. Как и в прошлый раз, Вероника подумала, что на верхнем этаже, где обитало руководство промышленной империи, очевидно, обстановка разительно отличается от той, в которую она попала.

Аня с ногами залезла в кресло и приготовилась, как всегда в подобных случаях, играть в «Нинтендо», а Веронике предстояло ожидать, когда к ней спустится обитатель поднебесной, расположенной на третьем этаже здания. Прикинула, что прошло всего полгода с того времени, как она сидела в том же кабинете и как тогда сюда влетел полноватый человек в дорогом, но мешковато сидящем на нем костюме и сразу же, без приветствий, повел разговор, всем своим видом показывая, насколько он занят.

В это время дверь резко отворилась, к ним вошел тот же самый человек, как ей показалось, в том же костюме и с озабоченным выражением на лице.

«Поздоровается или нет?» — мысленно спросила себя Вероника.

А тот вместо приветствия обратился к Ане:

— А! И ты здесь.

Девочка нахмуренно посмотрела на него. Так обычно бывает перед тем, как показать язык. Но на этот раз она сдержалась и просто промолчала. Вероника вздохнула с облегчением.

А вошедшему и не требовался ответ, он уже устраивался в кресле напротив. В руке держал листок бумаги, и Вероника догадалась, что это было.

— Так, — начал он. — Что это такое?

На стол легла копия обязательства, подписанного Орехом.

— Документ, который ваши люди заставляют подписывать некоторых деятелей в Нью-Йорке.

— «Мои люди» — это кто?

— Виктор Андреевич и компания.

— У этого Виктора Андреевича есть фамилия?

— Мерецко.

Олигарх застыл.

— Тот, который из банка «Москва»?

— Да. Он самый.

Опять пару мгновений посидели в тишине. Потом ее собеседник потянулся к селектору и сказал:

— Соедини меня с Мерецко! Банк «Москва». Он сейчас где-то в другом месте подвизался. Ну, найди, в общем!

И опять повернулся к Веронике.

— Не думал, что Орех еще жив. Ну ладно. А как он с ним сошелся?

— Там есть такой Изя Мушкевич. Он свел.

Вероника не хотела говорить о дальнейшем ходе событий, куда был втянут Руслан.

— А кто такой этот Изя?

— Человек с Брайтона.

Ее собеседник смотрел на нее с откровенным изумлением.

— С Брайтона, значит? Так.

У Вероники начало закрадываться подозрение. Что-то действительно не сходилось. Банк «Москва» и Изя, жуликоватый обитатель Брайтона.

В это время зазвонил телефон.

— Соединяй! — приказал в трубку олигарх.

И через секунду:

— Приветствую тебя, Виктор Андреевич! Ты где сейчас обитаешь? В Америке?

Тот ему что-то ответил.

— А! А то мне кто-то сказал, что на днях видел тебя в Америке.

У Вероники похолодело внутри. Так развели! Никаких документов приехавших она не видела. Только присланный Константином список с фамилиями. Договор аренды они не подписывали. Квартира была снята на ее имя.

— Нет. Ничего не надо, раз ты здесь. Давай! Будь здоров!

И он вопросительно уставился на нее, а потом спросил:

— А как ты туда попала?

— Ваш человек позвонил и попросил помочь.

— Мой человек? Это кто?

— Его зовут Константин.

— Константин кто?

— Я не знаю его фамилии.

Понимала, что прозвучало глупо, поэтому добавила:

— Он занимался лабораторией в Химках. Помните? Той…

— Помню. Все помню. Той, где получилась полная жопа. А где сейчас этот Константин?

— В Нью-Йорке.

Он подумал, потом сказал:

— Жди здесь! С тобой поговорят.

Прозвучало грозно.

И он вышел. А Вероника сидела и глядела в пространство.

— Мама! А что будет? — встревоженно спросила Аня.

— Ничего, доченька! Все в порядке.

Но сама она так не думала. Не такой она представляла себе беседу с олигархом, когда летела в Москву. Так проколоться! Только сейчас все встало на свои места. Группа самозванцев просто ее использовала, и она попалась как дурочка. Действительно, если бы олигарху понадобились подобные документы, стал бы он связываться с таким, как Изя? Нашлись бы другие. Да и к ней бы не обращались. Она понадобилась Константину только лишь за тем, чтобы наблюдать за московской троицей, потому что он им не доверял. А Руслан? Как он туда попал? Только по незнанию. Каким-то образом договорились с его кланом. Или как он там его называл? Тейпом, что ли? И его послали в образе страшного горца воздействовать на нервных клиентов. Скорее всего, тоже не знал, с кем имеет дело. Ей очень хотелось бы, чтобы так и было на самом деле.

Что теперь сделает олигарх? Поверил ли он, что Вероника не хотела действовать против него? Если бы это было не так, то она бы не обращалась к нему. И уж тем более не прилетала бы в Москву. Но вот что ему придет в голову? Здесь он в своей вотчине, которая называется РФ. И здесь ему многое дозволено. А кто знает, куда они с дочкой улетели? Никто. И кто спохватится, если они не вернутся? Только хозяин дома, потому что не оплачена аренда за очередной месяц.

Вероника подошла к Ане, села рядом и обняла ее. Девочка что-то почувствовала и прижалась к ней. От этого ей стало как-то спокойнее.

* * *

В дверь тактично постучали, выждали пару секунд, а потом появился пожилой человек низенького роста в сереньком костюме и с пушком редких седых волос на голове.

— Разрешите? — скорее по привычке, чем по необходимости, спросил человек и двинулся к столу.

Вероника так опешила, что просто не успела ничего вымолвить.

А человек положил на стол папку, вынул что-то из нее и сказал казенным голосом:

— Мне поручили произвести опознание. Прошу подойти к столу!

При этом он не смотрел в их сторону, а был занят исключительно своими бумажками.

Совершенно не представляя себе, что он от нее хочет, Вероника поднялась и подошла. Человек в сером костюме выложил перед ней шесть фотографий мужчин, одинаково напряженно глядящих в объектив камеры, и спросил:

— Вам знаком кто-либо из этих людей?

Вероника молча ткнула пальцем в снимок, на котором был запечатлен Константин, только моложе и с серьезным видом, а совсем не с ироничным, как сейчас. Серый человек взглянул на оборотную сторону снимка, отложил его в сторону и аккуратно собрал остальные.

— Благодарю вас! — произнес, все еще глядя в стол, а потом направился к выходу.

За все это время Вероника не произнесла ни слова. Они ему и не требовались. Всю свою жизнь он рассматривал других людей в качестве объектов расследования и не более того. И продолжал это делать, даже уйдя в частный сектор после отставки из государственных органов. Какая разница, кто перед ним?

Опять потянулось время.

— Мама! Я хочу уйти отсюда, — начала ныть Аня.

Вероника, как могла, успокаивала ее, думая при этом о том, что их ждет впереди. Теперь мысль была лишь о том, чтобы вырваться отсюда и спрятаться где-нибудь от этих людей, играющих в свои миллионные игры. Инстинктивно она чувствовала опасность.

На этот раз дверь отворилась без стука. По-хозяйски. Вошедший уселся на свое место и спросил:

— Ну, что делать будем?

На этот вопрос у Вероники не было ответа. У каждого свои дела. У него свои, у нее свои. Но вместо нее ответила Аня:

— Я устала. И есть хочу.

При всей своей напыщенности ее собеседник явно растерялся. Но потом быстро взял себя в руки и, пробормотав что-то себе под нос, потянулся к селектору:

— Нужно ребенка покормить. Организуй что-нибудь!

— Я хочу children’s menu: chicken nuggets and French fries из «Макдоналдса», — безапелляционно заявила Аня, понимая, что настал тот момент, когда можно быть требовательной и ей пойдут навстречу.

Олигарх скривился, ничего не поняв.

— Зайди сюда! — бросил он в селектор.

До того момента, как, постучавшись, вошла та самая любезная женщина, сидели молча.

— Так. Вы там решите проблему, — начальственным голосом приказал он и показал в угол. — А мы тут побеседуем о своем.

Вероника пересела поближе, одним глазом наблюдая, что происходит в углу.

— С Орехом все ясно, — начал он, — теперь скажи мне, с кем они еще контактировали?

— С Вано Шалвовичем и с Ашотом… — Вероника пыталась вспомнить отчество.

— Что? И с Ашотом тоже? — удивился ее собеседник. — И он тоже продался?

— По-моему, нет. Идет торговля.

— Ашот… — задумчиво проговорил олигарх, видимо, вспоминая о чем-то. — Ладно, разберемся. А что с этим третьим?

По всему было видно, что ему даже противно выговаривать имя и отчество грузина.

— Там сложный случай. Он их выставил вон.

А в углу Аня и женщина обо всем договорились, и девочка проследовала к креслу, которое она облюбовала. Женщина с приятной улыбкой сказала:

— Через полчаса доставят.

Вероника, глядя на нее, не представляла себе, как она каждодневно общается с таким типом, как ее шеф. Даже за большие деньги. Ей казалось, что если бы она была на ее месте, то прибила бы его на второй день. А эта женщина явно работала с ним не первый год. Они понимали друг друга с полуслова. Такое можно объяснить только тем, что она начинала с ним десятилетия назад, когда они оба были молоды и их отношения были другими, и с тех пор она все время шла с ним рядом, пока он поднимался по крутой спирали вверх на свое нынешнее место на вертикали власти. В Америке подобная ситуация называется back street — «переулок», хотя в русском не находится соответствующего эквивалента.

Убедившись, что с Аней все в порядке, Вероника приготовилась к продолжению допроса.

— Так. Теперь давай с тобой разберемся. Что ты с этого имеешь?

Он сделал ударение на «ты».

— Шестьсот долларов в день плюс расходы.

Он ей явно не поверил, хотя Вероника попыталась изобразить невинный взгляд.

— Они меня просто обманули, — начала она развивать тему. — Я заподозрила неладное, поэтому и позвонила.

Но и это его не убедило.

— Давай дальше! Что тебя связывает с твоим, как ты его называешь, Константином?

Прозвучал колокольчик тревоги. Почему «как ты его называешь»? И почему «твоим»? У него явно складывалось неправильное представление о ее роли в этой истории.

— Ничего не связывает. Он меня нанял, и я выполняла его поручения.

— И с чегой-то вдруг он тебя нанял, а ты взялась выполнять его поручения? Откуда ты его вообще знаешь?

Понимая, что ответ о том, что она его видела один раз в жизни в аэропорту, улетая из Москвы после истории с лабораторией в Химках, покажется ему неправдоподобным, решила, что настало время перейти в атаку. И тот факт, что они отнеслись со всей серьезностью к требованию Ани привезти ей еду из «Макдоналдса», прибавило Веронике уверенности, что она ему нужна для каких-то своих целей.

— Так. Давайте определимся. Я принесла вам информацию о группе, которая, как я понимаю, действует вопреки вашим интересам. Вы меня пытаетесь с ними связать? Тогда давайте закончим этот разговор и разбирайтесь с ними, как хотите.

— Ты подожди! Не кипятись! Речь идет не обо мне, а о тебе. Ты хочешь остаться одной против кавказских мафиози?

Тут он был прав. Изя явно успел донести об ее присутствии, а Константин мог подбросить информацию о том, что через нее он смог добраться до компа Вано.

— Я живу в Нью-Йорке, а не в Москве, — ответила, как ей показалось, уверенно.

— Да твой Нью-Йорк… — и ее собеседник даже махнул рукой и только соответствующий эпитет не добавил. Прозвучало так же, как в свое время произнес Виктор Андреевич по прилете. — Там тебя достанут даже скорее, чем в Москве.

В этом он был прав. В Америке каждый живет, как под лупой. Ничего не стоит найти любого. И Вероника промолчала, ожидая продолжения.

— Теперь слушай! Твоего Константина на самом деле зовут Вячеслав. Фамилия — Молотков. Крутился тут в помощниках у настоящего Константина. Занимался всякими делами, — и он покрутил пальцами в воздухе, — а потом вдруг ушел. Куда? Никто не знает. А требуется узнать. Важно понимать, на кого он сейчас работает. Это первое.

Подумал и продолжил:

— Теперь второе. Та бумажка, которую подписал Орех. Где она?

Вопрос был сложным. Пока ей удалось не упомянуть Руслана в качестве третьего приехавшего из Москвы, и те три дня, которые он обещал потянуть и не отдавать документ, еще не истекли. Вероника понадеялась на лучшее — документ еще у него в руках. Понимала, что ее личная ценность в глазах олигарха на данный момент зависит в основном от знания, где эта бумажка находится и как до нее добраться.

— Она у одного человека, который заставил Ореха ее подписать. И он должен ее передать Виктору Андреевичу, или как там его зовут.

— Ну, и забери ее у него!

— Я?

— А что? Много денег запросит?

— Вопрос даже не в деньгах.

Ее собеседник молча ожидал продолжения.

— Он с Кавказа. А там у них все решает главный. С ним нужно договариваться.

— А вот и третье задание. Узнай, с кем договариваться!

— Вы уже взяли меня на работу?

— Еще не решил. Докажи мне свою ценность! А я подумаю.

В это время со стуком вошла женщина с кульками, встреченная радостным воплем Ани.

— Слушай! А она на тебя совсем не похожа, — переключился олигарх.

— Похожа на свою мать. Это дочка Володи Ощепкина.

— Кого? Того самого? — по-настоящему удивился ее собеседник. — Ну ты даешь!

Вероника так и не поняла, что сие означало.

* * *

Все было тем же самым. Гостиница, номер и женщина внизу. Только Аня напряглась, когда машина подвозила их к подъезду.

— Мама! А он опять не придет?

Вероника знала, что «он», который их похитил из этой гостиницы полгода назад, уже никуда и никогда не придет, но знать об этом ребенку не полагалось.

— Нет. Мы никого к нам не пустим.

На этом Аня успокоилась и в номере тут же уселась к компьютеру. Вероника только привела себя в порядок, как раздался мелодичный звук телефона.

— К вам Юлия Львовна, — сказала женщина снизу.

Это было сюрпризом. Понятно, что она узнала, где Вероника находится, от своего «мужа». Но вот так, тут же появиться без предварительного звонка? Очень на нее не похоже. Объяснение могло быть только одно — ее прислал олигарх, чтобы попытаться узнать что-то еще. Вдруг проговорится. В этом мире никто и никому не доверяет.

— Кто это? — забеспокоилась Аня.

А когда узнала, сделала свою фирменную мордочку. Она невзлюбила Юлю с тех пор, когда они втроем сидели взаперти у беглого майора ФСБ.

Но ничего нельзя было поделать. Пришлось принять гостью. И та сразу же полезла обниматься чуть ли не со слезами на глазах. В последний раз в аэропорту, когда Веронике пришлось имитировать свой отлет из Москвы, процедура прощания проходила значительно холоднее. Аня из своего угла еле слышно сказала: «Хай!» — и опять вся ушла в игру.

С самого начала разговор не клеился. Обе были напряжены, но потом Юлька спохватилась: «Что же я!» — и извлекла бутылку вина. Дальше она разговорилась, и Вероника тоже стала что-то отвечать. Разговор шел о московских новостях, и, как всегда, Юльку просто распирало, чтобы ими с кем-то поделиться и рассказать, где она сама присутствовала и кто там был. А Вероника делала вид, что ей очень интересно, и даже иногда задавала вопросы. Наконец список новостей истощился и разговор иссяк.

— Ты сюда надолго? — поинтересовалась подруга.

Если бы Вероника знала.

— Наверное, нет. Ане надо ходить в школу.

— Я не хочу в школу, — раздалось из угла. — Хочу отдохнуть.

Веронике пришлось изобразить из себя строгую мать и прочитать лекцию о необходимости учиться.

— Знаешь, — начала Юлька, — мне кажется, что ты на меня обижена. Я, наверное, наговорила тогда много лишнего, — имелось в виду их совместное пребывание в заключении. — Но ты прости меня. Я так нервничала. Дети остались одни. Не обижайся!

И она опять полезла обниматься. Насколько Вероника помнила, тогда она боялась не за детей, у которых было две няньки, а за то, что ей достанется от «мужа», потому что она пренебрегла мерами предосторожности, но сейчас, через полгода, это казалось не столь уж важным, чтобы ей об этом напоминать.

— Посиди подольше! — предложила Вероника, видя, что Юлька собралась было уходить.

Все-таки она была ее единственной подругой в Москве.

— Ой! Правда? — воскликнула та и взялась за бутылку вина.

Потом капризничала Аня и не хотела уходить спать, потом смотрели какое-то «потрясающее» шоу по телевизору. Бутылка вина подошла к концу, и Вероника вряд ли выпила больше одного бокала.

— Если тебе что-то понадобится, сразу же дай мне знать! Я для тебя все сделаю, — все время заверяла Юлька подругу.

Веронике пришла в голову идея.

— Знаешь? Мне очень неудобно без мобильного телефона. Не могла бы ты одолжить мне свой всего на один день. Я тебе все оплачу.

Юлька даже замахала руками.

— У меня их два. Я тебе дам тот, который использую для исходящих.

И она стала рыться в сумке.

Вероника понимала, что ее поселили в номер, который прослушивается и просматривается, а ей требовалось переговорить с Русланом без третьих лиц. Юлька, конечно, тут же поставит в известность своего «мужа» о телефоне, но пока по его указанию номер поставят на прослушку, пройдет какое-то время, и Вероника рассчитывала, что его хватит, чтобы успеть связаться с Нью-Йорком. Она прикинула, который там час.

— Я уже засыпаю, — сказала она, и Юлька стала собираться.

Уверив еще раз, что к ней можно обращаться по любому поводу, ее приятельница наконец покинула номер, а Вероника, выждав пять минут на случай, если Юлька что-то забыла и вернется, вышла на лестницу и набрала номер. Даже если потом станут устанавливать, куда она звонила, то не выяснят ничего. Она купила для всех приехавших телефоны в магазине «Метро», и они были безымянными.

Руслан тут же ответил, и, судя по гулу в трубке, она его застала на улице.

— Твой телефон не отвечает. Я беспокоился. Ты где? Номер похож на московский.

— Ничего пока не случилось. Все в порядке. Как твоя рана?

— А! Царапина. Заживает.

— Есть что-то новое?

— Встречались с Ашотом, они все время торопят с Орехом и про тебя тоже спрашивали. Я не понимаю, что происходит.

Вероника мысленно отметила, что Константин, который оказался Вячеславом, очевидно, занялся ее поисками. Плохой знак.

— Руслан! Послушай меня внимательно! Эта компания, с которой ты приехал, — самозванцы. Настоящий Виктор Андреевич из банка «Москва» сидит в России и никуда не выезжал. С ним разговаривали в моем присутствии. В Нью-Йорке сейчас находится еще один тип. Он ими руководит и очень опасен.

Руслан молчал. Вероника помнила его слова о том, что его не волнуют игры в миллионы. Ему они все равно не достанутся, поэтому продолжила:

— Я слишком глубоко въехала в это дело, и теперь мне может грозить опасность, а я не хочу, чтобы Аня осталась одна. У нее на этом свете никого нет, кроме меня. Я понимаю, что ты — солдат. Поэтому прошу тебя потянуть с передачей бумаги Ореха, и дай мне имя того, кто должен тебе сказать, что нужно делать дальше. С ним переговорят. Я это гарантирую.

Ответом было тяжелое молчание.

— Вероника! Зачем тебе это надо? Просто уйди, и все.

— Понимаешь, поздно. Меня обманули, и я хочу выйти из этой истории чистой, но мне нужно время.

На другом континенте опять воцарилось молчание.

— Хорошо. Я постараюсь пока не передавать. Но…

— Спасибо, Руслан! — перебила она, пока он не передумал.

Получила от него имя того, кто должен отдать ему приказ, и разговор замер.

— Будь осторожна! — наконец сказал он, прежде чем разъединиться.

Вернувшись к себе, Вероника подумала, что нашелся единственный человек на свете, кто побеспокоился о ней, и с этой мыслью она заснула после этого долгого дня.

* * *

Его номер тоже не был зарегистрирован, что означало, что и он купил телефон сети «Метро» после приезда в Нью-Йорк. Если бы это был смартфон, то проблем бы не было. Их взломать не составляет труда, а вот к «звонилке», купленной за двадцать долларов в лавке на углу, современные хакерские технологии неприменимы. Антиквариат оказался надежнее. Поэтому приходилось идти по иному пути. Хлопотному и затратному.

— Вячеслав Молотков, — начала она, растягивая каждый слог его имени и фамилии.

— Вероника Ярборо, — в тон ей ответил по телефону Константин, который оказался Вячеславом. — Где вы пребываете? Без вас у нас просто отсутствует драйв.

Она подумала, что тяжело ей будет раскачать такого.

— Решила какое-то время отдохнуть от городской суеты и пожить в пригороде, — бодро соврала она, а при этом подумала: «Знал бы ты, куда меня занесло за вчерашний день».

Связалась с ним через компьютер, и Вячеслав вряд ли догадывался, что Вероника разговаривает с ним из Москвы.

— А то знаете, — продолжила она, — какие-то странные личности стали попадаться на глаза. Как его? — и она сделала вид, что зачитывает по бумажке. — Альберт Лозовский.

Детектив Ян по ее распоряжению подкупил портье, и тот выдал ему список выехавших из гостиницы днем ранее.

— Кстати, а как он въехал в Америку?

Вячеслав молчал, ожидая, к чему она клонит.

— Хм! А это не тот самый Альберт Лозовский, который провел некоторое время в местах не столь отдаленных?

Тут Веронике пришлось фантазировать. Они ничего не знала о прошлом того второго, который жил с Вячеславом в гостинице и который ходил за ней.

— Если так, то, видимо, он забыл упомянуть об этом в документах, когда обратился за въездной визой. А американские власти очень не любят, когда их обманывают приезжие.

Вероника сделала специальный акцент на слове «очень». На другой стороне океана напряженно молчали.

— А вы сами, Константин… Прошу прощения, Вячеслав, тоже решили подышать свежим воздухом?

Они оба исчезли из гостиницы, что подтверждало, что им есть чего опасаться. И это усложняло ее задачу.

— Да, знаете, тоже как-то потянуло на уединение, — начал он в своей обычной манере. — Суета в Манхэттене. Нежданные люди по утрам стали появляться. Лучше держаться подальше от этого муравейника.

— Абсолютно правильное решение. Тем более что ФБР и нью-йоркская полиция сейчас очень напряжены, как вы знаете. А ваш облик напоминает одного человека, которого подозревают в терроризме. Да. Вам лучше держаться подальше от людных мест.

— Ну, так уж и будет ФБР заниматься моей личностью! Не надо фантазий!

— А зря вы так. А если сигнал придет? Например, из Москвы? Как тогда?

Приходилось заниматься сочинением небылиц, но другого выхода не было. Понадеялась, что Вячеслав даже лучше нее осознавал российскую действительность. В Москве можно организовать что угодно. Все упиралось только в соответствующую сумму денег. И, по-видимому, это его проняло.

— Вероника, что вам надо?

Вячеслав явно напрягся.

— Денег. Чего же еще? — дала она единственный понятный ее собеседнику ответ.

— И как же вы их собираетесь получить?

— От ваших заказчиков.

— И на что вы претендуете? Десять миллионов? Двадцать?

— Мы с вами просто разделим пополам премию за выполненное поручение.

— Хо-хо! — насмешливо, как ему казалось, высказался он. — У вас слишком завышена самооценка.

— А вот и нет. Хотите, чтобы я все сделала сама? Без вас?

Ответа не последовало.

— А я могу. Тогда вы сделаетесь лишним.

— Предположим, вам это удастся. И что будете делать с документами?

— А я не стану связываться с кипрским офшором. Они уйдут другому заинтересованному лицу. Тому, кто когда-то подписал обязательства.

После секундного молчания Вячеслав задумчиво сказал:

— Так, значит, Ореха вы уже сделали.

Вероника даже стукнула себя кулаком по коленке: «Прокол. Так проколоться!»

Он тут же догадался, что единственным источником, откуда она могла узнать о кипрском офшоре, был документ, который предназначался для подписания Орехом, и если она ввязалась в торговлю, то он уже подписан. Но нужно было выкручиваться.

— Орех, Вано, Ашот. Тут целое трио, с которым предстоит поработать. А вы — гость в этом городе. И в этой стране тоже. Могут поинтересоваться, а что вы тут делаете. Конечно, вы подставили тех троих, чтобы самому не светиться, если подключится полиция. Разумно. Но я-то о вас знаю.

И чтобы совсем добить, добавала:

— Кстати, Виктор Андреевич Мерецко, тот, который из банка «Москва», сидит в столице Российской Федерации и в США не выезжал. Это я так, к слову.

Настало время завершать беседу и сказать ключевую фразу:

— Подумайте, посоветуйтесь с заказчиком. Но не тяните! Время у вас уходит. Я с вами свяжусь.

И отключилась.

Теперь можно было перевести дух. Спина вспотела, и во рту была сухость. Давненько ей не приходилось вести таких изнурительных разговоров. Она даже встала с места и походила по комнате, делая глубокие вдохи.

Но расслабляться было рано. Вероника прикинула, чем может обернуться неосторожно оброненная фраза о документе. Вернее, она уже понимала, что в данной ситуации необходимо сделать, но хотела еще раз проверить себя. Что предпримет мнимый Константин? Ему нужен результат, чтобы отчитаться перед хозяевами. Посланная из Москвы троица уже столько дней просидела в Нью-Йорке, и им могут быть недовольны. Он захочет забрать документ, подписанный Орехом. Это — деньги. И, судя по всему, большие деньги. А как он это сделает? Придет к Руслану и потребует? Но тот его не знает. Более того, даже не догадывается о его существовании. По его словам, он даже Виктора Андреевича впервые увидел в аэропорту перед отлетом в Нью-Йорк. Значит, он им ничего не отдаст, и лже-Константин это понимает. Тогда как же они его заберут? Ответ напрашивался только один.

Вероника подхватила телефон Юльки и вышла с ним на лестницу. Ей плевать было, кто слушал ее беседу с Вячеславом по Скайпу, но очень не хотелось бы, чтобы они услышали предстоящий разговор. Понадеялась на то, что для того, чтобы поставить телефон на прослушку, потребуется решение начальства и определенная бюрократическая волокита. Пока найдут генерала, который отдаст приказ полковнику, который станет разыскивать майора, который должен спустить распоряжение исполнителю. Шанс был, что они еще не успели этого сделать.

И она набрала номер Руслана. Тот тут же ответил, и по гулу Вероника определила, что опять застала его на улице. В Нью-Йорке был субботний вечер.

— Здравствуй! Ты где? — сразу же спросил он.

— Решила на выходные вывезти Аню за город на свежий воздух. А где ты находишься?

— Решил посмотреть Таймс-сквер вечером, а вообще делать особо нечего.

— Руслан! Слушай меня внимательно! В Нью-Йорке есть люди, которые стоят за спиной Виктора Андреевича, и они очень опасны. Я тебе о них уже говорила. Они пронюхали о том, что Орех подписал обязательства. Прошу тебя, не возвращайся в квартиру в Бруклине! Пережди где-нибудь пару дней! Скажи им, что остался у земляков, загулял с женщиной. Что угодно, только не возвращайся!

Руслан промолчал, потом сказал:

— Вероника! Это всего лишь бумажка. Да отдай ты ее им, и все! Не ввязывайся в их игры!

— Не могу. Уже поздно. Я приеду и все тебе расскажу. Разговор идет не обо мне, а о тебе. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Обещай, что исчезнешь на пару дней!

— Ну, хорошо, — неохотно согласился он. — Но только на два дня.

— Спасибо. Я позвоню.

Вероника снова перевела дух. Понадеялась, что у Руслана все же хватит здравого смысла постараться избежать неприятностей.

Теперь предстояло выполнить последний пункт плана, который она наметила в это раннее московское утро, пока ей не спалось из-за разницы во времени. Вероника зашифровала и отправила послание Двойному Джо в клуб хакеров «Черный гном». Задание, которое она им дала, обойдется для нее недешево. Там работают высокооплачиваемые ребята. Но ей необходимо выяснить, к чему привел ее разговор с Константином, который на поверку оказался совсем не Константином, а другим, более опасным человеком.

* * *

Следующий разговор тоже, как она предполагала, будет изматывающим, и к нему требовалось морально подготовиться. Веронике всегда плохо удавалось играть в наглость, но ее собеседник другого языка просто не понимал.

Дождавшись десяти и посчитав, что в воскресенье в это время уже можно звонить, решилась. На первые два звонка никто не ответил. У нее закралось сомнение, правильный ли номер. Вероника нашла его в памяти Юлькиного телефона под кодом «Папуля». Там был еще «папа», но с немосковским номером, и она посчитала, что это был отец подруги. А «Папуля» идеально подходил к отцу двоих детей приятельницы. Наконец с третьего раза раздалось недовольное: «Да». Удача. Знакомый голос.

— У меня для вас есть новости, — без приветствия начала Вероника.

— Ты понимаешь, какой сегодня день и который час?

— А вы что, в церковь собрались? Звоню сегодня, потому что завтра уже будет поздно. Товар уплывет.

Олигарх вздохнул.

— Давай! Что у тебя?

— Имя человека, с которым надо согласовать передачу вам документа, подписанного Орехом.

От Руслана она узнала, как зовут главу их тейпа, или как он у них там называется.

— Тебе позвонит Смирнов. Передашь ему!

— Вопрос моего приема на работу тоже с ним согласовывать?

Сегодня утром Вероника долго обдумывала ситуацию, в которую попала. Получалось, что если она договорится с Константином, которого она никак не могла приучить себя называть Вячеславом, то после того, как он со своей командой уедет, она останется один на один со своим давешним врагом — Важей Шалвовичем, братом Вано. И у нее в голове сидел пример Сергея, которого они достали в Лондоне после операции в инвестиционном фонде. Просто уйти и спрятаться тоже не удастся. Ане нужно ходить в школу, и по ней легко найдут Веронику. Как этого не хотелось делать, но не оставалось другого выхода, кроме как вступить в коалицию с олигархом. Все же у него было имя и положение. И, судя по тому, что его не пускали в Америку, еще и соответствующая биография.

— Я этого еще не решил, — между тем ответил ее собеседник.

— А у меня еще имеется телефон заказчика, который послал группу в Штаты, чтобы они собрали для него соответствующие документики.

За час до разговора она получила от Двойного Джо список номеров, с которыми разговаривал Вячеслав. Кто-то из «Черного гнома» влез в базу данных телефонной компании «Метро» и изъял его. Там оказался московский номер, с которым состоялись три весьма длительных разговора уже после того, как она побеседовала с лже-Константином.

— Тоже передашь Смирнову!

— Это подтверждение, что меня приняли?

— Приняли, приняли.

В его голосе прозвучала досада, и, чувствуя, что он собирается отключиться, она выпалила:

— Помните, какую сумму вы перевели на кипрский счет в прошлый раз? То же самое за каждый документ.

Веронике надо было поправлять свои финансовые дела.

— Ты че? Совсем совесть потеряла?

Она даже растерялась, когда услышала от такого про совесть, но быстро собралась:

— Они стоят того. А что вы будете без меня делать?

В ответ она услышала невнятное бормотание, и потом Вероника поняла, что на другом конце уже никого не было. Теперь оставалось только ждать звонка некого Смирнова. Если позвонит, то приняли и согласились на ее условия. Если нет, то разбираться с грузинским мафиози ей придется самой. И это не радовало.

Первые полчаса Вероника была занята тем, что заказывала и ела завтрак. На этом островке безмятежного существования в суматошном городе готовили хороший кофе и подавали свежайшие круассаны. Для Ани нашлись ее любимые мюсли. Веронике опять пришло в голову, что эти люди устроили для себя страну в стране. Свои самолеты, аэропорты, поселки, клубы и вот эта гостиница без названия, огороженная забором. И с окружающей их страной они просто не общаются.

Но вторые полчаса она уже не чувствовала себя так спокойно. В голову начали закрадываться нехорошие мысли. А что, если олигарх решил не выходить с ИПО в Лондоне? Экономическая ситуация в мире совсем не благоприятная. Если так, то его расписки не стоят и гроша. И тот, кто послал команду в Нью-Йорк, чтобы переоформить его обязательства на кипрский офшор и потом шантажировать судами в Америке и в Англии, просто потерял свои деньги. На них весело погуляли ребята во главе с Вячеславом. В России над этими бумажками только посмеются. «Но почему же тогда олигарх сказал «Приняли, приняли», — пыталась успокоить себя Вероника.

— Мама, с тобой все в порядке? — заметила ее состояние Аня.

— Да. Все хорошо, — заверила она счастливым голосом.

— У! — протянула девочка и вновь переключилась на компьютер.

От телефонного звонка Вероника вздрогнула. Номер был незнакомым.

— Здравствуйте, — она услышала приятный голос, — Смирнов.

У Вероники отлегло от сердца, и она, позабыв даже ответить на приветствие, стала инструктировать звонившего, что требуется сделать. И про кавказский тейп, и про московский номер, куда звонил Вячеслав, и еще добавила в список его помощника Альберта Лозовского. Требовалось знать, что это за человек и чего от него можно ожидать.

Тот молча слушал ее монолог, а когда она выдохлась, насмешливо спросил:

— Это все?

Вероника поняла, что увлеклась и переборщила, поэтому постаралась ответить как можно вежливее:

— Все. И прошу вас, постарайтесь сделать побыстрее. Время не терпит.

Она не представляла себе, сколько Руслан сможет держать при себе документ, подписанный Орехом. Если он уйдет к противной стороне, то остальные документы потеряют ценность. Вероника осознавала, что для олигарха они представляют интерес только в пакете, когда удастся добиться отказов от всех трех держателей его обязательств.

— Будет исполнено! — опять с усмешкой ответил Смирнов, прежде чем отключиться.

Вероника пожалела, что разговаривала с ним в таком тоне. Судя по голосу, он такого не заслуживал. Оправдывалась перед собой только тем, что уж больно разнервничалась, ожидая.

Что теперь ей предстоит, когда выяснилось, что ее принял к себе олигарх? Вопрос времени, пока об этом узнает Вячеслав и она станет для него врагом. На сегодняшний день он в конфликтной ситуации с другим ее потенциальным недругом. Вано выставил из своего ресторана посланника лже-Константина. Ну, а если они договорятся? Сойдутся в цене. Тогда сначала Вано, а затем и его брат Важа узнают, кто взломал базу данных и получил доступ к их бухгалтерии. Вячеслав не откажет себе в удовольствии слить эту информацию кавказским братьям. Из всего этого напрашивался только один вывод — они не должны договориться. А вот как это сделать? По каким причинам двое не могут прийти к соглашению? Или нет согласия в цене, или одна из сторон потеряла к сделке интерес. О том, кто стоит за Вячеславом, она пока не знала. А значит — не представляла себе, какими средствами располагает заказчик. Но, судя по тому, что они захотели использовать шантаж с угрозами, раскрыть истинную бухгалтерию ресторана Вано, то с деньгами там могла быть напряженка. Или, может быть, заказчик настолько богат, что, как многие подобные люди, умеет тратить деньги с умом. Зачем переплачивать, когда можно выломать руки и взять за полцены? Такая вот жизненная философия. Ответа на этот вопрос у Вероники не было, и на данном этапе все зависело от оперативности некого Смирнова.

Аня наконец наигралась и освободила компьютер, и можно было пройтись по своим любимым сайтам. Но предварительно, как всегда, Вероника заглянула в свою почту. Там было всего одно послание, и оно было необычным. Никогда еще к ней не обращались из «Черного гнома». Нет. Переписка у них была. И временами интенсивная. Но это всегда были ответы на ее запросы. А сейчас впервые они написали ей сами. И еще одна странность состояла в том, что не были использованы бот-компы. Хакеры — народ скрытный и никогда не связываются напрямую. Вероника даже не стала открывать письмо. Она знала, что оно будет зашифрованным. А так как их гостиничная машина была оборудована таким образом, что за работающим на ней всегда наблюдал некто, находящийся в неизвестном месте и работающий неясно на кого, то приходилось изобретать другой способ, чтобы узнать, что от нее потребовалось хакерам. Она не хотела доставить этим невидимкам по ту сторону дисплея удовольствие считать себя самыми сообразительными.

— Сегодня хорошая погода, и нам надо погулять, — распорядилась она.

— Не хочу гулять, — заупрямилась Аня.

— Тогда я пойду одна.

Это был аргумент, который дочка понимала. Она боялась оставаться одной в гостинице после того, как их отсюда однажды похитили.

В воскресенье обычных для Москвы пробок не было, и такси быстро довезло их до Тверской. Искать долго не пришлось, и вскоре они с Аней сидели в кафе, где имелся Wi-Fi.

Количество загадок не уменьшалось, а только прибавлялось. Двойной Джо сообщал, что имелись заинтересованные лица, которые хотели бы купить документы, за которыми она охотится, и он готов сделать все возможное, чтобы помочь ей в этой операции.

С человеком, скрывающимся под этим ником, их связывали давнишние заочные отношения. Под его руководством она в молодости взламывала базы данных компаний в Америке, потом с перерывами они сотрудничали, когда Вероника бежала в Россию, и всегда Двойной Джо был безотказен. За вознаграждение, разумеется. А она однажды помогла вытащить его из лап ФСБ и только тогда поняла, что он, или она, был русским.

Теперь Вероника медленно пила свой кофе и вспоминала все эпизоды их совместной деятельности. И только тут она поняла, что прошло уже десять лет с тех пор, как она получила от него первый диск с хакерской программой. Тот, который принес ей первые деньги. Тогда, по молодости, она посчитала, что наткнулась на золотую жилу. А вместо золотой жилы была цепь опасных действий и контактов, когда рушились судьбы, когда гибли люди. Десять лет жизни…

И вот теперь Двойной Джо впервые проявился сам. Ее даже не очень удивило, откуда он знает, что она охотится за документами. Да, Вероника заказала ему базу данных Вано, потом телефонную компанию, которая обслуживала Вячеслава. Но при этом никогда не упоминала, для каких именно целей это делалось. Но главное, что ее насторожило, — текст начинался с приветствия и заканчивался прощанием. Хакеры из «Черного гнома» никогда их не использовали. Более того, в их протоколе это был сигнал о том, что автор работает под контролем полиции.

* * *

Телефон мягко мурлыкал, а она все не решалась поднять трубку. Звонил внутренний, который шел через коммутатор внизу. Если бы это была Юлька, неведомый Смирнов или даже сам олигарх, то они бы связывались с ней по сотовому. Внутренний мог означать только какую-то неприятность в этот бесконечный воскресный день.

— Мама! Телефон звонит! — призвала Веронику к деятельности Аня.

Пришлось протянуть руку и взять трубку.

— Здравствуйте!

Голос был знакомым, но общение с его обладателем никогда не вызывало у нее положительных эмоций. Нет. Это был вполне светский мужчина. Всегда вежливый, не позволял себе никакого хамства. Но он в совершенстве владел тем, для чего ушлые американцы изобрели термин social engineering. Русский язык более конкретен. В нем прижилось выражение: «Лапшу на уши вешать».

— Это Геннадий Васильевич. Надеюсь, что помните такого.

Еще бы не помнить! Сначала он разводил ее с потрошителями, когда еще был полковником, а потом с беглым майором — всего полгода назад, когда уже стал генералом.

— Вас трудно с кем-либо перепутать, — как можно вежливее ответила Вероника.

Если он лично позвонил в воскресенье, то на это должна быть серьезная причина.

— Ну и прекрасно! — почему-то обрадовался он. — Проезжал мимо и подумал, а не заглянуть ли и не поприветствовать ли нашу гостью. Не возражаете?

В переводе с их «инженерного» языка, или как он там в их организации называется, сие означало: «Мне от тебя кое-что надо». А уж отказываться от встречи совсем не полагалось. Люди в его ранге к этому не привыкли.

— Буду рада, — сухо ответила Вероника дежурной фразой.

Понадеялась, что он понял, как она обрадовалась возможности пообщаться с ним вновь.

— Тогда через пятнадцать минут, — сказал он бодрым голосом и отключился.

Раз так, то пришлось вставать, чтобы привести себя в порядок.

— Мама, кто это? — спросила Аня, не отрываясь от экрана.

Когда Вероника назвала звонившего, ответ был кратким:

— Он противный.

Нельзя было не согласиться с ребенком. Дети умеют это чувствовать.

— Мама, ты знаешь, кто со мной сегодня играл? — переключилась Аня. — Кошмарная Мегги.

Тот, кто скрывался под этим ником, по-видимому, вспомнил об Ане и об игре в «Тунтаун», когда Вероника, обеспокоенная письмом Двойного Джо, запросила ее или его из кафе на Тверской. Кошмарная Мегги была ее вторым контактом в клубе хакеров «Черный гном», который принимал активное участие в освобождении Двойного Джо за полгода до этого. К удивлению Вероники, от Мегги тут же пришел ответ, что с ним все в порядке. В таком случае Вероника не могла найти объяснений странному предупреждению в его письме и решила выждать время. Его запрос не предполагал немедленного ответа.

Вновь замурлыкал телефон. Конечно, это была дежурная снизу, и она, к удивлению Вероники, приглашала ее спуститься вниз к посетителю. Просьба была необычной и заставляла задуматься. В прошлый раз Геннадий Васильевич поднимался к ней в номер. Почему же на этот раз он не хочет этого сделать? Она оглядела комнату. Объяснение могло быть только одно. Если раньше он приходил как официальное лицо, то сейчас не хочет, чтобы их разговор был зафиксирован и записан.

— Мама, я с тобой! — заявила Аня, узнав, куда Вероника идет.

— Но ты же играешь в «Тунтаун».

— Я уже закончила и хочу поиграть в «Нинтендо».

И в подтверждение этого взяла в руки электронную игрушку. Вероника знала, что спорить бесполезно. У девочки был папин характер.

Как оказалось, внизу находилась гостиная, предназначенная для подобных встреч. Геннадий Васильевич поднялся с кресла, чтобы поприветствовать ее, и даже сказал «Здравствуй!» Ане, на что получил «Угу» с ее стороны. Несмотря на воскресный день, одет был в стильный костюм, хотя и без галстука.

«А сколько в России получают генералы ФСБ, если имеют возможность покупать себе подобную одежду? — пришло ей на ум. — А может быть, как и другие чиновники, тоже живут не только на одну зарплату?»

С этой еретичной мыслью Вероника уселась на отведенное для нее место перед подносом с кофейными принадлежностями. Геннадий Васильевич кинул взгляд на устраивающуюся в уголке Аню, но ничего не сказал.

— Как долетели? Устроились хорошо? — начал с дежурных фраз. И даже не дожидаясь ответа, спросил: — Какой кофе вы любите? Черный? А я предпочитаю с молоком. Сахар?

Покончив с приготовлениями, сделал первый глоток и, как всегда, похвалил заведение за отменный вкус напитка. Традиционное начало. Как и при их прошлой встрече.

— Вы к нам надолго на этот раз?

Прозвучало как будто в продолжение вежливых вопросов перед началом беседы.

— Ненадолго. Всего на пару дней, — дипломатично ответила она.

Геннадий Васильевич взял паузу, добавляя себе сахара в чашку. Весь его облик и манеры совсем не ассоциировались у Вероники с организацией, где он проработал всю свою жизнь. Он больше походил на управляющего банком, чем на генерала.

— Вы всегда появляетесь так неожиданно. Вот даже приходится приезжать в выходной день, чтобы иметь возможность побеседовать с вами, — и он внимательно посмотрел на нее сквозь линзы золотых очков.

— Чем же моя скромная персона могла так заинтересовать вашу организацию? — попыталась она наконец выяснить, зачем он явился.

— Ну не будьте такой скромницей! Вопросы, которые вы пытаетесь решать, могут вызывать интерес со стороны организаций, стоящих на страже безопасности государства.

Вероника подумала: «Только бы его не понесло читать мне лекцию на эту тему, как случалось в прошлом. Он это умеет». И попыталась перехватить инициативу:

— Моя деятельность не имеет никакого отношения к безопасности. Я занимаюсь решением сугубо коммерческих вопросов.

Генерал всем своим обликом показал, что он сомневается в справедливости ее слов.

— Видите ли, вопросы коммерческие частенько переплетаются с вопросами безопасности, особенно когда речь идет о промышленных предприятиях, составляющих стратегическую основу страны. Несмотря на все наши проблемы, мы являемся мировой державой с ядерным потенциалом и должны поддерживать его на соответствующем уровне.

Опасаясь, что его может унести в дебри высокой политики и это будет надолго, Вероника решила вклиниться:

— А какое я имею отношение к ядерному потенциалу страны?

— Речь идет не о вас лично. Я говорю о промышленных предприятиях, обслуживающих и поддерживающих его. Не все в руководстве страны одобряют идею о том, что иностранцы могут иметь возможность влиять на деятельность данных предприятий.

Говорил как по писаному. А все сводилось лишь к злополучному ИПО в Лондоне.

— Ну, и запретите ему выходить с ИПО, и все. Какие проблемы?

Вероника понимала, что генерал даже не хотел произносить вслух имя олигарха и прятался за фразы о потенциалах и прочий словесный мусор.

— Все не так просто. В каждой стране существуют группы влияния, и мы не являемся исключением. Я хочу довести до вас точку зрения одной из них.

— А зачем оно мне?

— Потому что вам удалось достигнуть некоторых результатов и, как мы понимаем, вы сейчас находитесь на распутье — кому предложить свои услуги.

Он оказался хорошо информированным. Вероника спросила себя, откуда.

— Как вы сами сказали, для вас это вопрос сугубо коммерческий, — продолжил Геннадий Васильевич. — Так давайте решать его в данном ключе. Будем разговаривать о суммах.

— И что? Ваше ведомство готово выплачивать мне эти суммы?

— Нет, конечно, — возмутился он. — В нашем бюджете не предусмотрены подобные расходы. Но имеются другие заинтересованные люди, которые могут позволить себе подобные выплаты. И они готовы выслушать ваши предложения.

И он тоже. В этот воскресный день появились два заинтересованных лица, и от обоих Вероника никак не ожидала ничего подобного. И вдруг у нее мелькнула мысль: «А два ли это лица?» Двойной Джо дал ей понять, что он работает под контролем полиции, а ведь в прошлый раз его захватили люди генерала. Совпадение или нет? Тогда почему же Кошмарная Мегги сказала, что с ним все в порядке?

— Геннадий Васильевич! У меня есть один друг, и меня волнует его судьба. Вы можете его помнить. Где-то около полугода назад он побывал у вас, как бы лучше выразиться… в гостях. Вы ничего о нем не слышали в последнее время?

Вопрос был сложным. Генерал раздумывал пару мгновений, прежде чем ответить.

— Не буду скрывать. Ваш друг оказался прагматичным, и мы нашли форму сотрудничества с ним.

Это было невероятно. Двойной Джо, хакер с десятилетним стажем, и ФСБ.

— Я надеюсь, что вы при этом не выламывали ему руки?

— У вас неправильное представление о нашей организации, почерпнутое, очевидно, из фильмов о Джеймсе Бонде, — сухо ответил Геннадий Васильевич. — Это было его добровольное решение.

Тогда становилось понятно, что Двойной Джо хотел дать ей знать, что он работает не под контролем, а вместе с полицией. Но зачем он это сделал?

— Чем же вы его заинтересовали? Деньгами?

— Конечно. А чем же еще? — Генерал пожал плечами. — Я вам уже говорил о заинтересованных лицах. Они располагают неплохим бюджетом на эту операцию.

И он внимательно смотрел на Веронику сквозь свои золотые очки, ожидая реакции. Требовалось как-то проявить себя.

— У меня есть определенные договоренности с неким заинтересованным лицом, — начала Вероника в манере разговора генерала. — И я обязана их соблюдать.

Все же олигарх был конкретным человеком, с которым Вероника имела дело, а за Геннадием Васильевичем стояли некие «заинтересованные лица», о которых она не имела представления.

— Вы подписали какой-то юридически обязывающий документ? Я уверен, что нет. Подобные договоренности достигаются в устной форме. А вы уверены, что ваш контрагент будет соблюдать свои обязательства? Я имею в виду финансовые.

И он буравил ее взглядом. Этот человек умел быть убедительным, если хотел. Видя, что Вероника колеблется, вдруг сказал, задумчиво глядя куда-то мимо нее:

— Нет ничего более постоянного, чем смерть.

Явно процитировал фразу из книжки или из фильма.

— Вы что? Прибить его собираетесь? — изобразила на лице ужас Вероника.

Он посмотрел на нее, как на неразумную девчонку.

— Знаете, — продолжил он, — я хочу открыть вам один секрет.

— Государственный? Не надо, — возразила она.

Генерал досадливо махнул рукой.

— У вашего патрона обнаружилось заболевание, которое потребует хирургического вмешательства и последующего длительного лечения. — И добавил со значением: — Если, конечно, операция пройдет успешно.

Теперь все встало на свои места. Какие, к черту, ядерные потенциалы? Стая шакалов стала виться вокруг хищника, почуяв запах его смерти.

Поняв это, решила спросить его напрямую:

— Вячеслав Молотков — ваш человек?

Ее собеседник ничего не ответил, но иногда молчание красноречивее любых слов.

* * *

Реакция ребенка была категоричной:

— Мама, ты с ним больше не разговаривай!

Ей и самой хотелось бы избежать дальнейших встреч с этим человеком, но пришлось дать ответ «Я подумаю», так как действительно было о чем поразмышлять.

Генерал явно выступал не самостоятельно, а представлял некую группу, которая решила побороться за контроль над целой отраслью, которая когда-то досталась олигарху практически за бесценок в результате так называемых залоговых аукционов. Как разъяснил Веронике генерал на своем «инженерном» языке, имея в виду олигарха: «Фактически ему передали эти предприятия в доверенное управление, а не в собственность, и он это должен понимать и играть по правилам, которые были установлены. Самостоятельность в данных вопросах не приветствуется. А если ты не хочешь или не можешь играть по правилам, то должен покинуть площадку и уйти. Найдутся другие управляющие, которые будут действовать в интересах страны».

Он все еще изображал, что беспокоится за страну. А на самом-то деле, несомненно, имел собственный интерес. Рано или поздно придется уйти с государственной службы, и что уж лучше, чем получить за свои заслуги тепленькую должность в каком-нибудь наблюдательном совете, а лучше еще и долю в собственности, которую он сможет прихватить в результате подобной операции. Границы между государственной и частной собственностью весьма размыты, а между государственными служащими и бизнесом вообще отсутствуют.

Что касается олигарха, то если бы он осуществил ИПО, то добавил бы к своей промышленной империи еще и денежный капитал и, используя его, добился бы большего влияния или, как оно называется на «инженерном» языке, административного ресурса. Но слухи о болезни разогрели воображение других влиятельных групп в городе, где постоянно идет война интересов, и появились мысли «а почему бы не попробовать». И первым шагом на пути к этому должно стать создание барьера на пути к деньгам. Вероника ошибалась, когда думала, что кто-то просто решил заработать на желании олигарха откупиться, чтобы выйти чистым на ИПО в Лондоне. Нет. Задумка была в том, чтобы полностью отстранить его от куска пирога, а затем растащить империю. Это скорее был рейдерский наезд, а не просто желание урвать какую-то сумму денег.

С этой целью в Нью-Йорк направили троицу выкупить старинные долговые обязательства олигарха, а Веронику приставили наблюдать за ними, так как, очевидно, те не заслуживали доверия. Лже-Константин со своим помощником сам непосредственно не принимал участие в переговорах, а руководил операцией на расстоянии, используя Веронику. А во главе стоял Геннадий Васильевич, используя свою должность для решения задач в интересах стоящих за ним людей.

Как-то им удалось выйти и договориться с Двойным Джо, и, очевидно, сама того не подозревая, Вероника помогла им в этом, когда они отследили, через кого она заказала вторжение в базу данных ресторана Вано.

Таким образом, складывалась стройная схема, которую, несомненно, разработал Геннадий Васильевич и в которой Веронике предлагалось занять свое место. Какое? Ответ на этот вопрос она получила от генерала на «инженерном» языке:

— Мы слишком полагались на некоторых людей, которые не оправдали наших надежд.

В переводе на человеческий это означало, что он был недоволен троицей, сидящей в Нью-Йорке, из-за отсутствия результатов.

— С другой стороны, вы показали свои способности и достигли некоторых результатов. Поэтому мы готовы сотрудничать с вами. На взаимовыгодной основе, разумеется.

А это было предложением Веронике вписаться в его схему и передать ему имеющийся у нее материал. Вот только он не знал, что интересующий его документ находился не у нее, а у Руслана.

— Кроме того, это означает, что вы отказываетесь от сотрудничества с лицом, пригласившим вас в Москву.

В переводе на нормальный — она должна кинуть олигарха.

У Вероники не было никаких добрых чувств к отцу Юлькиных детей. Более того, он вызывал у нее только чувство раздражения. Человек с манерами и лексиконом провинциального бухгалтера, которого волей судьбы вдруг занесло на немыслимые высоты вертикали власти, где он уже имел возможность влиять и на саму власть, и на нижестоящих, которым приходится с ним считаться, вне зависимости от того, государственный ли это чиновник, или бизнесмен, прикрепившийся к вертикали, только этажом ниже. Но главное — олигарх был предсказуем. Она понимала, с кем имеет дело. А вся команда, которую собрал генерал… Вячеслав, который выдавал себя за другого. Виктор Андреевич, представляющийся одним из руководителей банка, а на самом деле — непонятно кто. Мелкий жулик Изя. Единственный, кто не вписывался в команду, — это Руслан. Или она ошиблась в отношении его? И, наконец, сам генерал — ходячий калькулятор, который спишет любого, если минусы перевесят плюсы в его расчетах. Вероника не представляла себя в качестве члена подобного сообщества.

Ее невеселые мысли прервал звонок. Когда она взглянула на высветившийся номер, то сказала вслух:

— Нет. Только не это.

Но пришлось ответить, и Вероника услышала:

— Я внизу. Нам надо поговорить.

У нее не нашлось сил отказать. Узнав, кто приходит, Аня забрала «Нинтендо» и ушла с ним в спальню. Она недолюбливала Юльку после совместного пребывания с ней в заточении полгода назад.

На этот раз обошлось без объятий и преамбул. Приятельница Вероники пребывала в мрачном расположении духа. Скинув с плеч свою немыслимую шубку, она уселась в кресло и сразу же начала:

— Ты знаешь, что у него?

Как всегда, Юлька даже боялась произносить вслух имя отца ее двоих детей. Вопрос предполагал дальнейшую дискуссию, но Вероника не желала, чтобы ее слушал кто-то посторонний, вне зависимости от того, чья служба прослушивала ее номер, частная или государственная.

— Ты хочешь покурить? — спросила она подругу, зная, что она балуется этим время от времени.

— Ну, хотелось бы, — неуверенно ответила Юлька.

— Здесь запрещено. Пойдем со мной!

И Вероника решительно двинулась к входной двери.

На лестнице она дала подруге раскурить сигарету, при этом заметив, что у той слегка подрагивали руки.

— Ты думаешь … — и Юлька кивнула в направлении двери в гостиничный номер.

— Я это знаю, — твердо ответила Вероника. — Что ты хотела мне сказать?

— У него нашли … — начала было Юлька.

Но Вероника решила сократить ее монолог:

— Я в общих чертах имею представление о проблеме и знаю, что ему предстоит.

— Все всё знают, кроме меня, — вдруг зло сказала Юлька, глубоко затянувшись. — Я для него просто безмозглая дурочка.

Вероника молчала, ожидая продолжения. Комментировать подобное она не собиралась.

— Знаешь, — между тем продолжала приятельница, — я ему за многое благодарна. Он обеспечивает меня и детей. Но нельзя же ко мне относиться подобным образом.

Она замолкла.

— Ведь если он уйдет, то что останется детям? Там и жена, и взрослые дочери со своими семьями, а тут я, не пойми кто.

Юлька глядела в сторону глазами, полными слез. Что-то отвечать было бесполезно. Она пришла к ней выговориться.

— Он в последнее время сам не свой. Дерганый, кричит. Ты ведь знаешь, что происходит. Это очень серьезно?

Вопрос предназначался Веронике, и на него она не имела права отвечать.

— Я не являюсь поверенной в его делах и не знаю всех деталей.

Понадеялась, что нейтральный ответ удовлетворит приятельницу.

— И ты тоже. Все относятся ко мне, как к неразумной. А я, между прочим, филолог. Ну, с незаконченным, конечно. Дети пошли. Не до экзаменов было.

Юлька продолжала глядеть в сторону, вспоминая.

— Знаешь, когда он появился, у меня не было денег купить хлеба. Жила в общежитии, родители почти не помогали. Состояние было — ну хоть выходи на Ленинградку и лови клиентов. И вдруг все изменилось, как в сказке. И вот теперь у меня ощущение, что все может поменяться опять. Только в обратную сторону.

Сигарета закончилась, и она загасила ее.

— Я не хочу знать, что там происходит, но прошу тебя. Только ты его не бросай! Хорошо?

* * *

Мобильник зазвонил сразу же после того, как они покинули терминал. Номер был скрыт, и она инстинктивно огляделась вокруг. Естественно, никого не увидела.

— С возвращением в Нью-Йорк! — приветствовал ее Константин, который оказался Вячеславом.

Служба генерала отследила рейс, которым Вероника вылетела из Москвы.

— А вы еще в Америке? — в тон ему ответила она.

— Я еще не выполнил поставленную задачу. Зачем же мне уезжать домой?

— А затем, что вы здесь больше не нужны вместе с вашей троицей. Я выполню задачу за вас.

Решение рассорить их пришло мгновенно. Просто понадеялась на то, что у Вячеслава ограничена связь с его боссом из Москвы и он может не знать всех деталей.

— Я всегда говорил…

— Не повторяйтесь! — перебила его Вероника. — Это у вас завышенная самооценка. И мне известно, как к вам относятся в вашей конторе. Мне об этом сказал… Ну, вы сами догадываетесь, кто.

Смирнов доложил ей, что Вячеслав разговаривал с одним из сотрудников ФСБ. Естественно, что генерал сам напрямую не контактировал с ним.

— Что, будем бодаться? — на том конце установилось молчание. — Я боюсь, мы начинаем мешать друг другу, — сказал ее собеседник. — И может получиться, что в результате никто не получит ничего.

Но тон у Вячеслава был уже миролюбивым. Он предлагал сотрудничество. Но Вероника не была настроена на компромиссы.

— Если вы мне понадобитесь, я вам позвоню.

Она отсоединилась раздраженной. Еще раз огляделась, прежде чем сесть в такси. Что может прийти в голову обозленному мужчине, если он почувствует, что теряет жирное вознаграждение? Смотрела в заднее стекло машины за теми, кто тронулся вслед за их такси, до тех пор, пока терминал аэропорта Кеннеди не скрылся вдали.

Нью-Йорк встретил их сырой, ветреной погодой. Лететь обратно пришлось уже не на частном самолете, а регулярным рейсом. Хоть олигарх и расщедрился на бизнес-класс, но все равно прилетели уставшими и невыспавшимися.

Следующий звонок предстояло сделать ей самой.

— Ты где? Твой телефон не отвечал. Я беспокоился, — начал он с традиционных фраз.

— Мы находились в той зоне, где телефон не принимает сигнал. Но сейчас я уже в Нью-Йорке.

Когда она закончила, Аня спросила:

— Это Руслан?

Веронике пришлось признаться, с кем она разговаривала.

— Он нормальный.

Это было высшей похвалой в устах ребенка.

Выходя из машины возле дома, еще раз огляделась вокруг. Ничего подозрительного. Знала из разговора с таинственным Смирновым, чего нужно опасаться. Вячеслав Молотков прошел соответствующее обучение в государственных органах, прослужил там два года, а потом стал работать в коммерческих структурах, но внезапно исчез, чтобы возникнуть в новом качестве в Нью-Йорке. Его подручный, который шел под именем Альберт Лозовский, вообще оказался лицом без определенных занятий. При этом не было уверенности в том, что это был тот же самый человек, а не кто-то, скрывающийся под его именем. Смирнов заверил, что ему требуется время, чтобы проверить «исполнителя». Но Вероника беспокоилась за свою безопасность уже сейчас.

Она уехала из Москвы, так и не сказав «да» ни одной из сторон. Не представляла себя в качестве винтика в схеме, выстроенной генералом. Но, как оказалось, у олигарха вообще не было никакой схемы. Он полагался на некую американскую юридическую фирму, которая взялась урегулировать его проблемы. Перед отъездом из Москвы она не услышала от него ничего, кроме нескольких грубых слов в адрес этих адвокатов. И он был прав. Юристы в Америке — это банда вымогателей.

Теперь, отгородившись в своей квартире от суматошного внешнего мира, можно было начинать действовать. И Вероника набрала знакомый номер.

— Где ты сейчас?

— У земляков. Они хорошие люди, но уже нужно уезжать. Сколько еще они могут держать меня у себя?

Она решила отложить вопрос его отъезда на какое-то время.

— Как твоя рана?

— Та заживает!

По ее мнению, Руслан легкомысленно относился к подобным вещам.

— Мария Сергеевна делала тебе перевязки?

Можно было и не спрашивать. Вероника заранее знала ответ.

— Какие перевязки? Все и так хорошо.

А вот теперь следовало проявить свой характер.

— Так. Приезжай сегодня к восьми часам! Мария Сергеевна должна проверить, как все обстоит на самом деле.

Вероника уже знала, что медсестра свободна и будет только рада заработать пару долларов в неурочный час.

— Кроме того, нам надо обсудить… Ты сам понимаешь, что.

— Да. Нам есть о чем поговорить, — согласился Руслан.

— Ну, тогда решили.

И Вероника отключилась, пока он не передумал. Теперь предстояло провести разъяснительную работу с дочкой.

— А что, Руслан опять упал и поранился? — спросила Аня.

Это было легендой для прошлого происшествия.

— Нет. Просто надо проверить, как у него заживает рана.

— Ну, тогда пусть остается, — был вердикт, и Аня опять погрузилась в пучину компьютерных игр.

После восьми, когда обследование было закончено, Вероника зашла, чтобы узнать о результатах.

— Неплохо, — констатировала Мария Сергеевна тоном знатока, — но есть маленькое нагноение. Понадобится еще одна перевязка завтра.

— Тогда приходите в это же время! — скомандовала Вероника. И, чтобы было понятно пациенту, добавила: — Ничего не поделаешь. Располагайся до завтра.

Возражений не последовало.

За поздним ужином Аня сначала пустилась рассказывать о подробностях своих игр в «Тунтауне», но потом примолкла, видя напряжение за столом. И, поглядывая то на Веронику, то на Руслана, произнесла:

— Завтра опять в эту долбаную школу. Как было хорошо…

Пришлось ее перебить:

— Нельзя так говорить! Все дети должны ходить в школу.

Вероника побоялась, что ребенок проговорится, где они были в последние три дня. Она убедила Аню никому не говорить об их путешествии в Москву. Что касается школы, то Вероника позвонила туда и объяснила, что дочка отсутствовала на занятиях в понедельник по причине болезни.

Аня насупилась и спросила:

— А где моя охрана?

Она все еще вспоминала о человеке в форме и с пистолетом, который сопровождал ее так же, как и Саида из ее класса.

— Мы вдвоем будем тебя охранять, — уверила Вероника, выразительно поглядев на Руслана.

— Да, — поддержал он. — Поскольку я — секретный агент, то я не ношу форму.

— Уау! — Была реакция ребенка. — Cool.

Такого не имел даже Саид. Аню будет охранять секретная служба, а не какие-то частные охранники, как у него.

— Теперь спать! — скомандовала Вероника, и пришлось столкнуться с сопротивлением ребенка из-за разницы во времени между Нью-Йорком и Москвой.

Она сидела и гладила дочку, пока та не заснула. Это продолжалось не менее получаса. Усмехнувшись про себя, направилась в гостиную, где сидел Руслан в той же позе, только чашка перед ним теперь была пустой.

— Ты знаешь, где твоя комната, — сказала она.

Он понял, взглянув на нее исподлобья.

Когда Вероника лежала у себя в спальне и услышала осторожный стук в дверь, она просто промолчала. Она не собиралась говорить «нет».

* * *

Смотреть на бокал воды в пустом ресторане — занятие весьма утомительное. В этот будний день в углу сидели двое посетителей, и по залу слонялась скучающая официантка. Руслан сидел за соседним столом и был мрачен. Хозяин все еще отсутствовал, несмотря на заверение персонала, что обычно он приходит раньше.

Вошла еще одна пара, и официантка оживилась. Появился повод поговорить о чем-то. Например, о сегодняшнем меню. В это время раздвинулся занавес в проходе, ведущем на кухню, появился Вано и обвел оценивающим взглядом зал. Но затем опять скрылся. Вероника уже знала, что так у них полагается показывать свою значимость и занятость. О том, что они пришли для разговора с ним, хозяину уже доложили. В этом у нее не было сомнений.

Вано выдержал паузу в пять минут, прежде чем еще раз появиться в зале. Подошел, чтобы поздороваться с посетителями и обменяться с ними парой слов, и только потом поплыл в их сторону. Чем-то напоминал своего брата. Такой же лысый, расплывшийся, на коротких ножках. Но при взгляде на Важу возникало чувство опасности. Хоть и постаревший, но бандит. А этот — пожилой мелкий деляга.

Сначала он остановился перед столом Руслана, но тот молча указал пальцем на Веронику. На лице у Вано на мгновение проявилось чувство досады, но он тут же поборол его.

— Чем могу быть полезен? — спросил он, стоя возле ее стола.

— Присядьте, уважаемый! — сказала она как можно любезнее, показав рукой на стул напротив.

Кто-то научил, что это — вежливая форма обращения к грузинам.

— Знаете, мне надо делами заниматься.

И продолжал стоять.

— Я здесь по одному важному для вас делу. Разговор не займет много времени.

Вано поколебался и присел на краешек стула, всем своим видом показывая, что в любой момент готов сорваться с места.

— Я должна купить у вас обязательства одного известного вам человека.

Вероника сделала акцент на слове «должна».

— Вах-вах! Они не продаются, — Вано замахал руками и стал подниматься со стула.

— Подождите, пожалуйста, уважаемый! Я еще не все сказала.

Вано замер, глядя на нее сверху вниз.

— Посоветуйтесь со своим братом Важей Шалвовичем!

— При чем здесь брат? — начал Вано.

— А вы ему скажите, кто к вам приходил.

И Вероника подала листок бумаги со своим заранее написанным именем и фамилией.

— Он знает, кто я, — ударение было сделано на слове «кто». — И после этого назовите реальную цену. — И подчеркнула еще раз: — Реальную. — А потом добавила: — Там записан телефон Руслана, — и указала на соседний столик. — Разговаривать будете с ним.

Поднялась со стула и сказала, уходя:

— Передайте Важе Шалвовичу, что это бизнес. Ничего, кроме бизнеса. Нам с вами придется договориться.

И повторила, чтобы было понятно:

— Придется.

Понадеялась, что Вано правильно понял, что она имела в виду. Применила подобный вид давления однажды в прошлом, когда пришлось напустить на него ФБР, и понадеялась, что подобный урок не прошел для братьев даром.

Выходя из ресторана вместе с Русланом, видела краем глаза, что Вано продолжал стоять и смотреть им вслед. Это было хорошим знаком. Означало, что задумался.

Решение идти самой созрело с утра, когда она просчитывала свои дальнейшие действия. Рано или поздно братья узнают от Вячеслава о ее роли в шантаже. Тот не упустит возможность ее подставить. Прятаться было бесполезно. Найдут, если надо. Поэтому единственным логическим решением было нанести удар первой. Показать, что ей нечего бояться. Хотя на самом деле это было не так. Они с Русланом проводили Аню до школы, а потом ее встречали после занятий. Пока дочь была внутри, нечего было опасаться. На входе стояла вооруженная охрана. А потом? Кто знает, что придет в воспаленную голову одного из ее врагов. И сейчас, пока их не было дома, девочка сидела под присмотром Марии Сергеевны.

Руслан хмурился, но пока молчал. Его начальники сказали, чтобы он сидел в городе и выполнял ее указания. Таинственный Смирнов смог договориться с ними. Но Вероника не представляла себе, сколько времени он еще сможет оставаться в Штатах. Он явно тяготился возложенными на него функциями пугать людей своим присутствием.

В этот день с утра они с Русланом намеренно не смотрели друг на друга, ограничиваясь ничего не значащими фразами, но тем не менее Аня, пока завтракала, подозрительно на них поглядывала. После школы, забыв обо всем, девочка уселась к компьютеру, а вечером, после возвращения от Вано, Руслан ушел в свою комнату и не показывался оттуда, за что Вероника была ему благодарна. Так она чувствовала себя более комфортно при общении с дочкой.

Ей предстояло решить свои вопросы с Двойным Джо. Могла сложиться ситуация, когда они стали бы действовать друг против друга, чего Веронике совсем не хотелось. Она послала ему запрос, знает ли он своего заказчика. Вскоре пришел ответ, что это некий «мистер Х» и хакера не интересует его личность и организация, где он служит, пока ему будут исправно платить за работу. А она предполагала, что почасовая ставка у него была не менее пятисот долларов. Несомненно, он догадывался, на кого работает, если сам прислал предупреждение о сотрудничестве с полицией. Вероника заочно знала Двойного Джо более десяти лет и изучила его манеру общения. Она не могла этого объяснить, но что-то ее насторожило в их текущей переписке. Она перечитывала его предыдущее и последнее письмо. По памяти вспоминала прошлые послания, которые уничтожила. И к ней в душу закрались определенные подозрения.

Приходилось действовать в обход. Кошмарная Мегги тут же ответила, что попробует проверить, что происходит. Она или он в отличие от Вероники был активным членом клуба хакеров, поэтому имел больше возможностей. Заодно Мегги запросила, как поживает ее друг Энн. Под таким именем Аня была известна в «Тунтауне». А вскоре с воплями прибежала сама дочка, чтобы сообщить маме новость — в игре появилась ее подружка Кошмарная Мегги, и она очень смешная.

А поздно вечером прозвенел первый тревожный сигнал. Письмо от Мегги, где она в очень осторожных выражениях писала, что есть признаки того, что подозрения Вероники верны, но требуется дополнительная проверка. Сам тон письма был совершенно необычным. Хакеры имеют свой сленг, их тексты конкретны и не предполагают сослагательного наклонения. Вероника сидела и раздумывала над полученным сообщением, когда получила неожиданное SMS. Кто-то с неопределенного номера послал ей короткий текст:

«Они раскололи код».

Это послание все поставило на свои места. Вся корреспонденция между хакерами кодировалась. Система PGP 1024 бита — надежная система сохранения информации. Поиск ключа к программе PGP может занять месяцы, если не годы, но кому-то это удалось сделать. Или нашелся кто-то, кто просто сдал его. И Вероника предположила, что знала название организации, которая за этим стояла.

Теперь ей было над чем поразмышлять. У нее были старые счеты с ФБР, еще со времен, когда она была втянута в борьбу с потрошителями. Поэтому, когда Руслан заглянул к ней после того, как Аня уснула, она положила ему руку на грудь и сказала извиняющимся тоном:

— Знаешь, у меня сегодня тяжелый день и еще есть работа. Завтра. Хорошо?

— Зачем тебе это надо? — как всегда начал он. — Не женское это дело. Ты сама говорила, что они — опасные ребята.

— Да. Говорила. Но все так сложно и запутано. И я сама хочу выйти из этой ситуации, но так, чтобы не пришлось больше бояться. Ни за себя, ни за Аню.

Не могла же она начать объяснять ему все, что этому предшествовало: Геннадия Васильевича, Двойного Джо, олигарха, Юльку и еще десяток персонажей, которые прямо или косвенно повлияли на ее решение. Займет не один час, и он просто может не понять, как все прошлое сплелось в один клубок и как она не могла от него избавиться. Такое надо пережить, а не объяснять словами.

— Давай так! Я тебе все объясню, только позже.

Естественно, он согласился, но чувствовалось, что обиделся. А Вероника не могла сделать по-иному. Она сама многого не понимала, и требовалась определенная работа мысли, чтобы определить, что делать дальше. И для этого ей требовалось побыть одной.

Первый вопрос — кто это сделал? Сдал код. Вероника убеждала себя — это не он. Нет. Не он. Ей не хотелось думать, что это был Двойной Джо. Но ведь к ней стали поступать кодированные письма именно от него. Или скорее от того, кто маскировался под него. О чем это говорило? Ответа не было.

Второе — как отреагирует ФБР на провал своей операции. Хакеры благодаря ей узнали о проникновении в их систему других хакеров. Она этому способствовала, заподозрив неладное. Что в ответ предпримут госслужащие? Учитывая ее собственные сложные отношения с этой организацией в прошлом, приходилось быть морально готовой к каким-то ответным действиям с их стороны. Когда и что именно?

И третье. Затих Вячеслав. Чем он занимается? И еще те двое, которые остались от его компании после того, как ее покинул Руслан?

В эту ночь Вероника долго ворочалась в постели.

* * *

Морально она была к этому готова, но все равно они застали ее врасплох, и Вероника вздрогнула, и это явно было заметно со стороны. Внутренне чертыхнулась. Нельзя давать им повод думать, что она запугана.

Руслан дернулся в ее сторону, но она его остановила, взяв под локоть. Удостоверения, которыми те двое потрясли в воздухе, не предполагали сопротивления. Два одинаковых человека среднего возраста, почти одинаково одетые. Неприметные утепленные курточки и галстуки, выглядывающие из-под них.

— Специальный агент …

Вероника тут же забыла его фамилию.

Другой тоже назвался, и они спрятали свои удостоверения ФБР.

— Кто это? — спросил ее один из них, кивнув на Руслана.

— Это — вторжение в частную жизнь, — ответила она заученной фразой из фильмов, и тот примолк, насупившись.

Другой решил взять инициативу в свои руки:

— Нам необходимо побеседовать. Вам придется проехать в наш офис.

— Я арестована?

Вероника стояла, не выпуская руки Руслана.

— Пока нет.

— Вот когда у вас в руках будет постановление судьи, тогда вы и будете мне говорить, что я должна делать.

Тот решил сбавить обороты:

— Это будет в ваших собственных интересах.

— Я сама знаю, что в моих интересах. Вы хотите разговаривать со мной или с моим адвокатом?

Ответом было красноречивое молчание.

— Если со мной…

И тут ей в голову пришла сумасшедшая мысль. Она даже не успела ее толком обдумать и бросила:

— …тогда сегодня в семь в ресторане «Ланжерон». Адрес найдете в справочнике. А сейчас извините! Мне нужно идти.

И Вероника обошла их, застывших в изумлении. Она так и не выпустила руку Руслана. Физическое чувство, что он рядом, придавало ей уверенности. И даже наглости.

Он помотал головой, когда они отошли в сторону.

— И ты так можешь разговаривать с ними? У нас бы…

И он не закончил фразу. Вероника промолчала. Если бы у них было что-либо серьезное, то они бы не разговаривали. Приехала бы компания с автоматами. Но все их поведение во время краткого общения показывало, что им нужна информация и их задачей было ее запугать.

Они возвращались из школы, куда с утра отвезли Аню и где их прихватили фэбээровцы, и молчали. Теперь ей предстояло поразмыслить, что делать дальше. Решение было настолько импульсивным, что она задумалась о его последствиях только сейчас. Это было как игра в рулетку. Красное или черное. Сработает или нет.

Дома Руслан тут же ушел к себе. Вероника переоделась и какое-то время полежала, чувствуя, что происходит что-то не то. Он — хороший человек, и его нельзя обижать. Встала и прошла в соседнюю комнату. Он тоже лежал, и она устроилась рядом.

— Знаешь? Мне страшно. Обними меня, пожалуйста!

К вечеру она обрела прежнюю уверенность в себе. Одеваясь, Вероника настраивала себя на то, что сегодня будет красное. В ее представлении этот цвет олицетворял символ победы.

— Могу я тебя попросить? — обратилась она к Руслану перед уходом. — Ты можешь пойти со мной и посидеть за каким-нибудь столиком в стороне?

Вероника понадеялась, что его присутствие опять придаст ей чувство уверенности.

— Но ни в коем случае не вмешивайся! Что бы ни случилось. Хорошо?

Это была ее война, а не его. Он в свое время достаточно повоевал.

* * *

— Воды? — спросила официантка, узнав ее.

— И еще салат, — ответила она первое, что пришло на ум.

— Какой? У нас есть …

— Любой.

— Греческий?

Вероника махнула рукой. Ей действительно было безразлично.

Она пришла в ресторан за пятнадцать минут до назначенного ей срока. Руслан сидел в противоположном углу, но лицом к ней. Она должна была его видеть во время разговора с фэбээровцами, в том случае, конечно, если они явятся. Его невозмутимое в любой ситуации лицо должно придать ей силы.

И они пришли. Даже до того, как в зале появился хозяин ресторана. Это она расценила как удачу.

— Прошу вас! — и она сделала приглашающий жест.

Чувствовалось, что оба были напряжены. Сняли свои курточки и присели. В однотипных костюмчиках из одного магазина и при галстуках.

— Я понимаю, что у вас есть ко мне вопросы, — взяла она инициативу на себя.

— Да, — начал один из них, — есть о чем побеседовать. Нам кажется, что вы опять встали на путь сотрудничества с элементами, которые занимаются незаконной деятельностью. Боюсь, что это приведет к конфронтационной ситуации, как случалось в прошлом, и вам придется расплачиваться.

Несомненно, они изучили ее досье и имели представление, чем Вероника занималась несколько лет назад.

— Неужели? У вас есть конкретные обвинения?

— Могут появиться, если мы рассмотрим вашу роль во взломе базы данных одного конкретного лица.

Теперь становилось понятно, что они в течение определенного времени следили за ней и за другими хакерами из клуба «Черный гном», но единственное, к чему могли придраться, — это операции с компьютером помощника Вано. Совсем немного.

— Я что-то не припоминаю, что я сама осуществляла противозаконные операции в последние годы. Не могли бы вы быть более определенными?

— Не обязательно заниматься взломом самому. Достаточно заказать эту операцию кому-то другому.

Теперь Вероника получила окончательное подтверждение своим предположениям.

— А что? Была конкретная жалоба от этого лица? Вы можете доказать свои обвинения в суде?

— Если потребуется, то да.

Она прекрасно понимала, что это было блефом. Тогда им придется раскрыть весь объем операции. Плюс незначительность правонарушения не предполагала подключение системы ФБР к судебному преследованию. Вероника уже достаточно изучила их тактику. Они пришли сюда лишь с целью запугать.

— Ну, в этом случае дальнейшую дискуссию по этому вопросу вы будете вести с моим адвокатом.

И она замерла. Но они явно не хотели адвоката.

— Мы можем не предъявлять обвинений, если достигнем договоренности, как это было в прошлый раз.

Приходилось продолжать неприятный разговор, так как Вано все еще не появился. Вероника не представляла, сколько еще времени она сможет продержать фэбээровцев за своим столом, поэтому пустилась в объяснения, чем нынешняя ситуация отличается от предыдущей, поглядывая на дверь в кухню.

Появилась официантка с ее греческим салатом, и пришлось прерваться.

— Вам тоже салат? — спросила официантка у ее собеседников.

— Нет. Мы сейчас уйдем.

Неприятный сигнал.

«Где этот долбаный Вано?» — думала она про себя.

А с другого конца зала на нее пристально глядел Руслан.

Тот, который взял инициативу на себя в их беседе, решил прервать ее монолог:

— Давайте поставим вопрос так! Мы сотрудничаем или нет?

Пришлось разыгрывать из себя дурочку:

— Что вы имеете в виду?

Тот вздохнул и стал объяснять ей преимущества сотрудничества по сравнению со сроком в тюрьме. А Вероника в это время внутренне закипала. Неужели все зря?

И вдруг занавеска открылась, и она перевела дух.

— Что, вы говорите, мне грозит? — спросила она, продолжая игру.

Она побоялась, что Вано исчезнет, как и в прошлый раз, но этого не случилось. Он начал обход зала, и на этот раз их стол был первым.

— Познакомьтесь! — и она представила им хозяина.

А потом обратилась к первому из собеседников:

— Специальный агент ФБР…

И замерла, в ожидании ответа.

— Яворский, — произнес тот после некоторой заминки, не понимая, что происходит.

А она проделала то же самое с другим, и ему тоже пришлось представиться. Так требовала инструкция.

Вано явно напрягся и произнес:

— Всегда рад.

И застыл. В отличие от них он понял.

— У вас очень хорошая кухня, — похвалила Вероника.

Ее греческий салат остался нетронутым.

— Стараемся. Стараемся, — произнес Вано, и повисла пауза.

Наконец он выдавил из себя:

— Enjoy! — и двинулся к выходу.

Вероника потеряла интерес к продолжению разговора. Цель была достигнута.

— Я думаю, что вам лучше продолжить беседу с моим адвокатом.

И она улыбнулась Руслану и демонстративно стала ковырять вилкой в тарелке с салатом.

Эти двое так и не поняли своей роли в разыгранной постановке. Ее постановке.

* * *

В пачке рекламы и мусорных предложений она чуть не выбросила в корзину на кухне письмо в обычном конверте, но без обратного адреса. По почте к ней давно не приходило ничего путного. Всю переписку она вела только в электронном виде. Остановила ее лишь яркая и необычная почтовая марка. «Республика Китай» — прочитала на ней Вероника, что означало — Тайвань. Она никогда не переписывалась ни с кем с этого острова и ничего не заказывала через тамошние интернет-магазины, но тем не менее ее имя и адрес были напечатаны на конверте.

Когда вскрыла письмо, внутри оказался листок в половину формата обычного, заполненный символами и цифрами. Сомнений не могло быть. Это был новый код к шифру PGP. И хакеры избрали архаичный способ для его передачи американским членам клуба по одной причине: электронное сообщение всегда можно перехватить, а вот к традиционной почте в Америке относятся с почтением, и ее деятельность охраняют строгие законы. Прочитать содержимое писем можно только по решению суда, который, по традиции, дает такие разрешения только в исключительных случаях. Ее личная корреспонденция под такой случай явно не подпадала.

Вероника сидела за столом и вертела в руках листок. А не является ли это трюком? И не проделало ли его само ФБР, чтобы продолжать контролировать «Черный гном»? Или у нее уже признаки параноидального синдрома?

Она ввела код и зашифровала сообщение Двойному Джо: «Энн хочет поиграть с тобой. Войди к ней!»

Потом продублировала его в адрес Кошмарной Мегги. Если это реальные хакеры, то они знают, кто такая Энн и что им необходимо войти в детскую игру «Тунтаун». Она уже проделывала подобный трюк, когда их захватил беглый майор ФСБ. А если это ребята из ФБР, то куда они будут заходить?

Когда пришла в комнату к Ане, та встретила ее воплем:

— Знаешь, с кем я сейчас играю? С Двойным Джо! Помнишь? Он заложил червя тем долбаным дядькам на заводе, где нас держали.

Такое трудно было забыть. И Вероника даже не стала в очередной раз говорить, чтобы девочка не употребляла подобных слов.

А через минуту новый крик:

— Мама! Здесь и Кошмарная Мегги.

Теперь с уверенностью можно было сказать, что связь восстановлена, и предстояло решить вопрос, кто и на кого работает. Вероника отправила Двойному Джо письмо с уведомлением, кто фактически является его заказчиком. У хакеров имеется свой кодекс поведения, согласно которому не полагается подводить заказчика, если оговорены все условия. Надеялась только на то, что он, или она, еще помнил, у кого сидел в заточении полгода назад. И вскоре получила ответ:

«Деньги возвращены заказчику».

После этого вздохнула с облегчением. После десяти лет общения с незримым Двойным Джо ей бы не хотелось, чтобы он работал против нее.

Покончив с одной проблемой, требовалось перейти к другой. Имелся третий персонаж, с которым было необходимо поработать. Предварительно позвонив и выяснив, что он на месте, Вероника выехала одна. Она чувствовала, что в этом месте не нужно никого пугать Русланом.

Перед тем как войти в офис, она несколько раз повторила про себя имя и отчество, чтобы наконец запомнить. Секретарь, в таком же возрасте, как и сам хозяин, подтвердила хриплым голосом, что она помнит Веронику по предыдущему визиту, сняла трубку и что-то сказала в нее на гортанном языке. Ждать пришлось недолго, и вскоре она вошла в захламленный кабинет и сказала сутуловатому от возраста хозяину:

— Ашот Абгарович! Я к вам по тому же самому вопросу, что и в прошлый раз. Только на этот раз одна.

Седовласый пожилой человек с горбатым носом, сидящий перед ней, вежливо кивнул головой:

— Сколько людей одновременно заинтересовалось одной бумажкой…

У Вероники в мозгу прозвенел тревожный колокольчик, но она продолжила заготовленную речь:

— Я на выходных разговаривала… Ну, вы сами знаете с кем, — и она обвела взглядом стены. — Он вспоминал о вас. И очень хорошо отзывался.

Это было правдой. По телефону перед ее отлетом из Москвы она впервые услышала от олигарха добрые слова о ком-то.

— А что? Он здесь, в городе? — поинтересовался ее собеседник.

— Нет. Я летала туда.

Она даже не сказала куда. Он это и так понял.

— А-а-а! — протянул он с сожалением.

По-видимому, ему было, о чем вспомнить.

— Он теперь так высоко забрался. Как на гору Арарат.

— Да, — подтвердила Вероника. — Но и высота не спасает от проблем. Ему предстоит серьезная операция, а затем долгое лечение и химиотерапия.

— Ой! — и он что-то сказал на своем гортанном языке.

Ей показалось, что старик действительно обеспокоился.

— Ашот Абгарович, — она в душе порадовалась, что смогла во второй раз выговорить его имя, — ему очень нужна та бумага, которую он подписал когда-то. И, естественно, не безвозмездно. Назовите…

— Дорогая, — прервал он Веронику, — я уже назвал и даже получил. Вчера вечером. Этот, как его?

У нее все оборвалось внутри. Обошли, пока она занималась проклятым Вано и ФБР.

— Мерецко? — подсказала Вероника.

И, получив подтверждение, проговорила:

— Он — самозванец. Настоящий Мерецко сидит в Москве и никуда оттуда не выезжал.

— Но послушай! Ты сама в прошлый раз приходила вместе с ним!

Он явно ей не поверил. Требовались доказательства, и срочно.

«Звони мне, если нужно!» — вспомнила Вероника инструкцию перед отлетом из Москвы. И она уже просматривала контакты в телефоне в поисках нужного номера. Пока ждала соединения, она прикинула, сколько времени в Москве. Не ночь.

— У меня совещание. Позвони позднее, — ответил раздраженный голос.

— Одну секунду. Это срочно.

И передала трубку хозяину кабинета.

— Это Ашот говорит, — произнес тот, с подозрением глядя на Веронику.

И тут же забыл о ней, слушая голос из Москвы. А его собеседник, по-видимому, тоже позабыл о совещании и все говорил и говорил, а пожилой армянин только иногда успевал вставлять: «Да, дорогой. Ах, спасибо. Я тоже. Конечно. Звони в любое время!»

Веронике показалось, что его глаза даже увлажнились, когда он возвращал ей трубку.

— Какой хороший человек. Так высоко поднялся и не забыл старика Ашота.

Потом спросил, пристально глядя на Веронику:

— Это очень серьезно?

От Юльки она слышала, что да. А как на самом деле? И она лишь молча кивнула. Он запричитал, кивая головой.

— Я помолюсь за него. У нас только церкви разные, а бог один.

Вероника решила, что время сентиментальных воспоминаний завершилось и пора приступать к вопросу, по поводу которого пришла.

— Ашот Абгарович! А где документ?

— Вчера вечером отдал и подписал отказ. Они же сказали, что от него пришли. И деньги заплатили.

Вероника мысленно выругалась. Опоздала.

Старик продолжал что-то объяснять, а она в это время пыталась сообразить, что можно сделать. Оформить отказ от подписи? Не поможет. Для них главное — возбудить в суде гражданское дело, и требуемый документ для этого у них имелся. Важен сам факт неурегулированной задолженности. Даже личной. А рассмотрение в суде ушлые адвокаты могут растянуть на годы. Что же касается ИПО, то и компания, и основной держатель акций должны выйти в Лондон чистенькими. Инвесторы — народ недоверчивый и нервный.

«Что еще можно сделать? Соображай, что!»

Машинально спросила:

— И что они вам сказали, когда получили документ?

— Сказали, что тут же его вышлют DHL в Москву.

В мозгу стало прокручиваться: «DHL, DHL, DHL». Поняла, что требуется действовать незамедлительно. Но не из этого захламленного офиса.

— Мне нужно срочно идти.

И Вероника вскочила на ноги.

— Дорогая, сделай что-нибудь! Я же не знал. Они же сказали, что от него, — услышала она вслед, когда вылетала из офиса.

* * *

Ехала в такси и думала о том, что если лже-Мерецко предыдущим вечером получил документы от Ашота, то он должен передать их Вячеславу Молоткову, и тот, скорее всего, пошлет их сегодня утром, чтобы побыстрее отчитаться перед шефами. Генерал ФСБ ей говорил, что им там недовольны. Где он находится, неизвестно. Откуда будет посылать, тоже. Что же тогда делать? DHL. Он найдет через Интернет ближайший офис и придет туда, так как у него нет счета у этого перевозчика. Что он там сделает? Возьмет бланк и станет его заполнять. Документ состоит из двух частей. Верхняя — кто отправляет, нижняя — куда идет. Получатель ей неизвестен, поэтому забыли о нем. Теперь отправитель. Сначала фамилия. Тут можно указать кого угодно. Хоть папу римского. Далее адрес того, кто отправляет. Он ей неизвестен. Следующая строка — номер телефона. Что сделает Вячеслав Молотков? Если он адекватен, а у Вероники не было в этом сомнений, то он укажет свой номер телефона. Реальный номер. На случай, если у перевозчика возникнут какие-либо вопросы. Итак, телефон. Это — единственная зацепка.

Когда она открывала дверь своей квартиры, Вероника уже знала, что она должна сделать. Руслан сидел в гостиной и вопрошающе взглянул на нее. Он предлагал поехать вместе с ней к Ашоту Абгаровичу, но она попросила его остаться дома.

— Все нормально, — заверила она его. — Сейчас. Мне нужно кое-что сделать.

И понеслась к компьютеру, а он недоуменно пожал плечами и опять углубился в книгу, которую выбрал из ее небогатой библиотеки.

Зашифрованное послание тут же ушло, и, пока она переодевалась, пришел ответ. У Вероники иногда закрадывалось сомнение, спит ли вообще когда-нибудь Двойной Джо. Ответы от него приходили в любое время суток. Или под этим ником скрывается целая группа?

«Нет проблем», — прочитала она.

Для этих ребят не было преград. Проблема была только у нее. И специфическая. Вероника вкладывала свои личные средства в надежде отыграть их обратно, когда операция будет завершена. А ставка у Двойного Джо была на уровне пятисот долларов в час, которые приходилось платить из своего кармана.

— Ты получаешь за конечный результат, — отрезал олигарх, когда, уезжая из Москвы, она заикнулась об оплате оперативных расходов.

Задумавшись на пару минут, она все же решила рискнуть. Конечный приз выглядел весьма заманчиво. И Вероника дала Двойному Джо номер телефона Молоткова с просьбой проверить.

— Чего ты сегодня такая дерганая? — спросил Руслан, когда она села на диван и положила голову ему на плечо.

Что Вероника могла ему сказать? Прошел час, а ответа на ее запрос не поступило. И это ее нервировало, и он почувствовал, как она напряжена. А она себя знала. Если уж въехала в проблему, то не сможет успокоиться, пока не добьется результата.

Услышала, что пришел ответ, и пришлось покинуть комфорт, который создавал этот сильный мужчина, и опять направиться к бездушной машине.

Вячеслав действительно утром отправил конверт в Москву. Хакеры, вторгнувшись в базу данных перевозчика, по номеру телефона отыскали конкретный номер отправки. Ни фамилия получателя, ни адрес, ни телефон ни о чем ей не говорили. Вероника сидела и думала, но, кроме одного-единственного варианта, ей ничего не приходило в голову. Она не знала никаких других адресов в городе. Послала соответствующий запрос Двойному Джо и опять вернулась к Руслану. Он все еще не понимал, почему она бегает к компьютеру, но молчал.

«Сделают или нет?» — сидело в мозгу.

Оказалось, что сделали, и пришлось позвонить по Скайпу своей приятельнице Юльке. Она тут же ответила, и чувствовалось, что пребывала не в лучшем расположении духа. Но Веронике было безразлично.

— Слушай меня внимательно! — без преамбулы начала она, чтобы не выслушивать описание Юлькиных проблем. — Через несколько дней на твой адрес через DHL придет конверт. Это будет переадресовка. Получишь его и сохранишь! Сама знаешь, для кого. Это важно.

Хакерам удалось изменить в базе данных перевозчика адрес получателя конверта в Москве.

— Да, конечно, — совсем другим голосом ответила приятельница, когда поняла, о ком идет речь.

— Где он? — задала Вероника следующий интересующий ее вопрос.

— Завтра вылетает в Кёльн, чтобы лечь в больницу. Я ему сказала…

А вот это Веронику уже не интересовало. У нее сложились сугубо деловые отношения с отцом двоих детей Юльки, и на данный момент больше волновал вопрос, переживет ли он операцию или нет. Красное или черное. Если нет, то все ее усилия пойдут прахом. А ответ на этот вопрос получить от ее приятельницы не представлялось возможным. Он известен только высшим инстанциям.

— Мне нужно идти. Извини! — и Вероника отключилась.

Действительно пора ехать забирать Аню из школы.

Они вместе с Русланом вышли из дома и пошли скорым шагом по направлению к оживленной улице, чтобы взять там такси. Вдруг он резко толкнул ее так, что Вероника чуть не упала, а сам отскочил в сторону, успев увернуться от удара человека в кожаной куртке. В это время кто-то одной рукой обхватил ее сзади за шею, а другой вцепился в ее сумку. Она стала задыхаться и разжала пальцы. Сумка оказалась в руках у напавшего, и он оттолкнул Веронику. Упав, она увидела, как грабитель, перебегая на другую сторону улицы с ее сумкой в руках, обернулся. Это был Альберт Лозовский, или как там его звали на самом деле.

А почти над ней Руслан сцепился в схватке со вторым нападавшим, и Веронике пришлось просто откатиться в сторону, чтобы они на нее не упали. Наконец они оторвались друг от друга, и тот, в куртке, опять с ревом кинулся на Руслана с ножом в руке. В человеке с перекошенным от злобы лицом она узнала Ореха. Но на этот раз он был остановлен ударом тяжелого ботинка по голени, и когда согнулся от боли, Руслан со всей силы, как молотом, ударил его по переносице сцепленными между собой руками. Нападавшего отбросило на стену дома, и он медленно сполз по ней. Из носа обильным потоком хлынула темная кровь.

Все еще лежа на асфальте, Вероника зажмурилась, чтобы ее не стошнило. Ее подхватила и подняла на ноги сильная рука.

— Пошли отсюда!

Она открыла глаза. Прямо перед ней стояла толстая негритянка и почему-то выла на всю улицу. Какой-то парень, глядя на них, прислонил к уху телефон. Явно вызывал полицию. Они с Русланом, не сговариваясь, почти побежали по улице прочь с места нападения.

За углом почти сразу же удалось поймать такси.

— Поезжай одна! Я буду на связи, — распорядился Руслан и быстро пошел в сторону входа в подземку.

— Куда ехать? — спросил шофер.

Вероника чуть не сказала адрес, но вовремя спохватилась. Была так взволнована, что никак не могла вспомнить ничего поблизости от школы и просто сказала:

— Я покажу.

Внутри она немного успокоилась и попыталась сообразить, что произошло. Зачем им понадобилась ее сумка? Ну, явно не из-за денег и кредитной карточки. Они могли охотиться только лишь за документами, которые она получила от Ореха. По их разумению, оставлять бумаги дома она не могла. Опасно. Значит, носила с собой. Но они ошиблись. Документы находились у Руслана. Только вот так устраивать налет среди бела дня на улице было уж больно глупо. Неужели Вячеслав Молотков пошел на такое? Как-то это не похоже на него.

И уж совсем непонятно, как сошлись Орех с Альбертом Лозовским.

Вероника вышла из такси за два квартала до школы и дождалась, пока машина уедет. Она понимала, что на место происшествия явится полиция, и не в ее интересах быть замешанной и объяснять, почему на них напали и кто такой Руслан.

Она опоздала, и Аня стояла, насупившись.

— А куда мы идем? — спросила она.

— В «Макдоналдс». Сегодня ты поешь там.

Нельзя было возвращаться домой. Там могла еще находиться полиция.

— А где Руслан? Он же должен меня охранять.

— У него сегодня важное задание.

И Вероника переключила ее внимание на обсуждение меню «Макдоналдса», а потом набрала номер Руслана. Как оказалось, он сидел в какой-то забегаловке и хотел дождаться вечера, чтобы проскочить в квартиру незамеченным. На вопрос о его не зажившей еще ране ответил, чтобы она не беспокоилась. Пустяки. Вероника все поняла и стала звонить Марии Сергеевне, понимая, что понадобится профессиональная помощь бывшей медсестры. Вид крови ее пугал.

* * *

Светящиеся зеленым светом часы показывали два часа ночи. Означало, что в Москве уже десять утра. И Вероника наконец решилась. Посчитала, что обдумала все и пора действовать. Аня мирно спала в своей комнате, Руслан после перевязки — у себя. В эту ночь он был не боец и остался в своей спальне. Мария Сергеевна вечером вышла из его комнаты с грудой заляпанной кровью одежды и, уходя, приказала: «Лежать!»

Вероника села перед компьютером, положив перед собой записку с номером телефона. Информация, которую получили хакеры, зайдя в базу данных телефонной компании, говорила о том, что Вячеслав Молотков несколько раз звонил в Москву. Она устала от него самого и от его команды. Они становились все более и более опасными. Поэтому весь вечер посвятила тому, чтобы избавиться от этой шайки.

Первое, что Вероника сделала, — это позвонила, используя бот-ПК, чтобы ее не засекли, в полицию Бруклина и проинформировала оператора, что в инциденте по такому-то адресу в такое-то время пострадал в драке некий Семен Зубков, который на самом деле Олег Орешкин и который находится в международном розыске по обвинениям в убийствах. Орех — бык здоровый и вполне мог остаться в живых после удара Руслана. Ну а вот после такого сообщения его вряд ли выпустят на улицы города. Орешкина поджидает родная страна.

Решив этот вопрос, Вероника приступила к следующему. И здесь таилось много загадок.

— Вячеслав, зачем вам понадобилась моя сумка? — позвонив ему, спросила она, минуя приветствия.

— Вы — загадочная женщина, — в тон ей ответил ее телефонный собеседник. — Но еще большая загадка для меня — это ваша сумка. Там что, хранились несметные сокровища?

Надо отдать ему должное. Лже-Константин был крепким орешком. Такого трудно пробить.

— Там хранилась пара долларов, удостоверение личности и кредитная карточка. Если вы хотите ее использовать, то она уже аннулирована.

— Вот черт! Как я просчитался! Упустил такую возможность. А как вы догадались связать потерю столь важного документа со мной? Откройте секрет!

В этот момент Вероника засомневалась в своих предположениях. Вячеслав не подходил по определению в качестве заказчика нападения. Но требовалось подтверждение.

— Знаете? Я заметила на месте происшествия одного нашего общего знакомого. По паспорту его зовут Альберт Лозовский. А как на самом деле?

И Вероника замерла, ожидая ответа.

— Знакомая фамилия, — продолжил игру Вячеслав. — Ах да! Жил такой в соседнем номере в гостинице. Потом я уехал и потерял его след. А что он сделал? Просветите меня!

— Ваш сосед по гостинице организовал банду с неким Олегом Орешкиным, более известным в определенных кругах как Орех, и напал на меня с целью грабежа. Теперь он в розыске. Представляете?

— Надеюсь, что вы не пострадали в результате инцидента? — спросил он скучным голосом.

— Я-то нет. А вот Орех пострадал. И сейчас находится под присмотром полиции. А вдруг он заговорит?

— И что он может сказать? Я никогда не слышал о таком человеке. Да и Альберта я мало знаю. Ну, жили в одной гостинице. И что?

Он действительно ловко все устроил. Действовал чужими руками. Приходилось нажимать.

— Знаете, меня мало волнует ситуация здесь, в этом городе. Суды, адвокаты… А вот как насчет Москвы? Там я судиться не буду. Там действуют другими методами.

Судя по секундной паузе, он понял.

— А вот там нас оценят по работе, проделанной каждым из нас, — парировал Вячеслав.

Она не могла удержаться, чтобы не съязвить:

— Да, конечно. Только если вам будет о чем докладывать.

Он еще не знал, что его единственное достижение в борьбе за документы следовало не по тому адресу, куда он его послал.

— Вероника, — он впервые обратился к ней по имени, — а что, если нам объединить усилия? Представляете себе, какая это была бы взрывоопасная смесь?

— Объединиться? С вами? А почему вы считаете, что вы мне нужны?

После такого следовало лишь отсоединиться, что она и сделала. Беседа потребовала слишком больших затрат энергии, и Вероника откинулась в кресле. Закрыла глаза и попыталась все проанализировать.

Первое. Вячеслав и Орех несовместимы в принципе. Скорее всего, сговорился с Орехом не он сам, а его помощник Альберт. Поэтому он так просто открестился от него. Те двое, по-видимому, решили начать свою собственную игру и по глупости стали играть в нее по правилам «совы». Так иммигранты называли обширное пространство под названием СНГ. И просчитались.

Второе. Вячеслав полагал, что счет у них 1:1. Документ Ореха находился у нее, а подписанный Ашотом Абгаровичем — у него. Поэтому он так уверенно предлагал ей сотрудничество. Но еще оставался Вано со своим братом Важей. А через кого будет действовать ее соперник в борьбе с грузинами? Лже-Мерецко хозяин ресторана выставил вон, Альберт убежал и не в счет. Тогда кто? Ну не Изя же. Вероника не претендовала на знание всей подноготной своего соперника. Поэтому пришлось вновь обратиться к Двойному Джо, и вскоре она имела список номеров, куда обращался Вячеслав до и после их разговора. Помимо пиццерии там несколько раз встречался один номер в Москве, и Вероника понимала, что, скорее всего, это был пославший его шеф. Вернее, заказчик. Вячеслав давно ушел из госорганов и числился в какой-то частной конторе. Но как ее просветили во время пребывания в Москве: «Чекистов бывших не бывает». Поэтому, по ее разумению, Вячеслав все еще оставался одним из них. И докладывал по определенному телефонному номеру в госпирамиде власти. Но получал вознаграждение из фондов организаций, присосавшихся к этой пирамиде. Такая вот вертикаль. И вот теперь Веронике предстояло повлиять на его заказчиков, чтобы они попридержали своих сотрудников.

Ей предстоял разговор с незнакомцем, пославшим команду в Америку. Она вздохнула и набрала номер через компьютер. Придется импровизировать.

В первый раз никто не ответил. Вероника выждала пять минут и повторила попытку. Тот же результат. Занят или не хочет отвечать на звонок с неизвестного номера? Она позвонила в третий раз и услышала:

— Слушаю.

Ее обдало жаром. Голос был на удивление знакомым.

Не дождавшись ответа, ответивший мужчина сказал уже более раздраженно:

— Говорите!

Теперь Вероника не сомневалась. Это был он.

— Смирнов, — произнесла она упавшим голосом и замолкла.

Возникла пауза. Обоим требовалось несколько мгновений, чтобы сориентироваться в том, что говорить дальше.

— Вероника Ярборо, — наконец произнес он, и это придало ей уверенности.

— Ваши сотрудники совсем распоясались, — начала Вероника, сама не понимая, куда заведет этот разговор.

— Мои сотрудники не имеют к вам никакого отношения, — холодно произнес ее собеседник.

Она про себя чертыхнулась, что в два часа ночи ей опять устраивают спектакль, давая понять, что она неразумная иностранная дурочка, которая сунулась разбираться в хитросплетениях власти, которая, когда это требуется, открестится от любого. Но одно дело, когда она сама разыгрывает дурочку, как в случае с агентами ФБР, а другое, когда к ней относятся как к оной.

— Ошибаетесь. Если одного из них тряхнут, то он может рассказать много интересного. Я имею в виду Константина. Вы сами знаете, как его зовут на самом деле.

— Да. Я знаю. И давайте избегать имен. Я догадливый. А что касается «тряхнуть», то советую быть осторожнее с вовлечением третьих лиц в наши взаимоотношения. Это может повлиять на гонорары, которые вам предназначены. Вы же не хотите остаться без компенсации за оказанные вами услуги.

Вероника узнала эти интонации. Такими округлыми фразами любил говорить генерал Семичев, и этот Смирнов выглядел в ее глазах как его прилежный ученик, хотя она никогда не видела своего собеседника. Нехорошее чувство появилось внутри. Чтобы проверить свою догадку, требовалось его спровоцировать.

— Я понимала, что решения по моему гонорару принимаются не в стенах вашей организации. Вы не располагаете подобными суммами.

— А вы так не думайте! Решения принимаются с учетом мнения всех заинтересованных сторон.

Теперь отпали последние сомнения.

— Ну, если вы являетесь одной из заинтересованных сторон, то поставьте на место членов группы, которая находится в этом городе. Уличные побоища могут привлечь внимание тех, кого вы назвали «третьими лицами», что осложнит ситуацию.

Сказав, осознала, что помимо своей воли стала говорить на их «инженерном» языке, и от этого стало противно на душе. Как будто она стала одной из них.

— Я еще раз повторяю, что не имею представления ни о какой группе, но наш общий знакомый получил серьезное замечание, и мы не потерпим повторения подобного.

Что можно сказать на это? Только одно. Такого не пробьешь. Можно даже не стараться. А раз так, то дальнейший разговор не имел никакого смысла, и Вероника отключилась.

Знала, что теперь ей предстоит бессонная ночь.

* * *

Они стояли перед закрытой дверью, и раздраженная Вероника мысленно высказала в адрес обитателей весь запас соответствующих случаю выражений, применяемых в Америке. Руслан попытался стучать в дверь кулаком, но она его остановила. Соседи могли вызвать полицию.

«Наверное, уехали», — подумала она.

Календарь ее ПК выдал с утра, что в этот день заканчивался срок аренды квартиры троицы, приехавшей из Москвы. Поэтому в дополнение к бессонной ночи после утренней поездки с Аней в школу пришлось тащиться по этому адресу, чтобы узнать, что там происходит. Квартира была снята на ее имя.

Повернулась было, чтобы уйти, но в это время из-за двери раздался голос, спросивший по-английски:

— Кто там?

— Полиция. Открой! — рявкнул Руслан по-русски.

Дверь наконец открылась, и на пороге стоял Изя с изрядно помятым лицом и в какой-то длинной фуфайке, надетой на голое тело. Вероника молча отстранила его и решительно прошла внутрь. Пришлось открыть окно, чтобы не дышать запахом прокисшей еды и застоявшегося алкоголя.

Изя безучастно наблюдал за ее действиями. Ссутулившийся, с всклокоченными седыми волосами, небритый, с прожилками на щеках и на носу от чрезмерного употребления горячительных напитков. Вероника представила, каким орлом он приехал в Америку из своей Одессы лет тридцать назад с мыслью разбогатеть в этой стране неограниченных возможностей. Всех знал, с каждым мог договориться. Но так и застрял на Брайтоне среди таких же, шустря по-маленькому, работая «бегунком» у аферистов, занимавшихся грабежом американских социальных программ для престарелых, перепродавая что-то. Так и состарился, не поймав за хвост жар-птицу, постепенно набирая болезни, характерные для своего возраста.

— Изя, что вы рассказали о нас Вано?

— Я? — изобразил он искреннее изумление на лице.

— Ты, ты, — подхватил Руслан. — Кто же еще? Я видел, как ты заходил в ресторан.

Изя примолк на секунду.

— Ну что я мог сказать? Я же ничего не знаю. Так. Поговорили. Вы уедете, а мне тут оставаться. А у него брат знаете кто?

Вероника знала.

— Что вы ему сказали про меня?

Видя, что Изя молчит, включился Руслан:

— Говори! Чего стесняешься?

— Что вы тут распоряжаетесь? Вы что, главная?

Теперь стало понятно, что Вано, а за ним и Важа Шалвович давно знали о ней, да еще и считали «главной». О существовании Вячеслава Изя не догадывался. С ним контактировал лже-Мерецко.

Раздражение только усилилось. Нужно было завершить то, зачем они приехали.

— Сегодня до двенадцати вы должны покинуть эту квартиру. Ключ оставите у портье!

И она направилась к двери, повторив:

— До двенадцати.

А Руслан, выходя за ней, добавил:

— И прибери за собой! Живете, как в свинарнике.

— Да, да. Конечно, — услышала она вслед. — А мне заплатят?

Вероника ничего не стала отвечать. Вопрос не к ней.

Лже-Мерецко так и не появился из своей спальни.

Дома отдохнуть тоже не удалось. Замурлыкал телефон. Номер не высветился. Глядя на экран, перебирала в уме, кто. Только после четвертого сигнала нажала на зелененькую кнопку.

— Это Важа Шалвович говорит.

Сонливость как рукой сняло. Это было то, ради чего она действовала. Помимо денег, разумеется.

— Очень хорошо, что вы позвонили. Мне нужен ответ по цене.

— Ты зачем Вано пугаешь? — начал он неторопливым голосом с густым кавказским акцентом. — Твой мне должен, а не брату, — подчеркнул он «мне». — Документ выписан на Вано, потому что я в то время в тюрьме сидел. Со мной надо разговаривать, а не с ним.

— Вы далеко, а он близко. Брат все же.

— Брат, брат. Ты зачем легавых подключаешь, а? Не полагается так. Эх, молодежь! Совсем не уважают традиций.

Вероника была далека от того, что он называл «традициями». Она думала только о безопасности. Своей и дочери.

— Это бизнес, Важа Шалвович. Бизнес, — повторила она, чтобы он прочувствовал. — А как бы вы поступили на моем месте?

— У каждого из нас свое место. Давай так. Десять. И ни центом меньше. Это справедливо.

Она поняла, что речь идет о миллионах. Ну, не о тысячах же. Вероника не представляла, много это или мало для олигарха. На всякий случай решила поторговаться. Ей было важно, чтобы эти двое сошлись в цене.

— Я передам вашу цену. Не мне решать. Но я полагаю, что она завышена.

— Ну, тогда он не получит ничего.

Голос ее собеседника звучал решительно.

— Но это будет означать большие расходы для Вано. Представляете, сколько вытянут из него адвокаты, чтобы защитить?

— Ты что, меня пугать хочешь?

— Я никого не пугаю. Я — посредник. И только посредник, — подчеркнула Вероника свою роль. — Все вопросы решает… Ну, вы сами знаете, кто.

— Я тоже могу решать вопросы. И совсем по-другому, — начал заводиться ее оппонент. — Ты уже знаешь, как.

Тут пришло просветление, что уличное нападение — это не просто инициатива двух отморозков. Они как-то сговорились с Вано. И свел их не кто иной, как Изя. У Вероники сохранился снимок, сделанный польским детективом Яном, на котором он мирно беседовал с Орехом. И к Вано Изя бегал. Они с Русланом сами это видели.

Но на данный момент требовалось урегулировать взаимоотношения с кавказским авторитетом.

— Важа Шалвович, — как можно более миролюбиво сказала она, — я передам вашу цену. Моя роль заключается только в этом. А дальше другая сторона будет решать, подходит эта цена или нет.

— Говорить будешь с Вано!

И он отключился.

— Уф! — произнесла вслух Вероника.

Прикинула время. Звонить еще не поздно. И стала набирать номер. Посредник так посредник.

— Да, — ответил он.

В Кельне еще не спали.

— Он хочет десять, — будничным тоном произнесла она в трубку.

Ее взаимоотношения с олигархом не предполагали сантиментов. Просто отчитывалась каждодневно, как они договорились в Москве, и все. Он тогда признался, что окончательно решил принять ее после того, как узнал, что Вероника взяла дочку Володьки. А она сама окончательно решила поработать на него после разговора с Юлькой, когда та сказала, что может остаться ни с чем. Вот только не решилась признаться об этом олигарху.

Ее собеседник помолчал, а потом ответил безразличным голосом:

— Знаешь, мне завтра с утра под нож ложиться. И сейчас совершенно безразлично. Десять, двадцать, тридцать. Туда их с собой не возьмешь.

А потом и вовсе отключился, оставив Веронику с мыслями о том, а что действительно будет, если он оставит этот мир. Возникает так много вопросов, а она так устала. Встала и прошла в комнату к Руслану. Хотелось просто отключиться, забыв всех и вся.

* * *

На три дня установилось затишье. Несмотря на протесты Руслана, ежедневно приходила Мария Сергеевна, чтобы сменить повязку. Вероника не возражала. Женщина хотела заработать пару долларов.

С ней связалась Юлька, чтобы сообщить, что получила конверт. Вероника заставила ее открыть его и поднести к камере ПК документ, который находился внутри. Ее предположения подтвердились. Это было соглашение, подписанное Ашотом Абгаровичем. Страшным голосом она приказала Юльке спрятать документ, а конверт порвать и выбросить. Приятельница с испуганным лицом согласно закивала, и Вероника поняла, что Юлька сделает все в лучшем виде.

— Что там в Кельне?

— Ой!

И дальше Юльку прорвало на поток информации о противном семействе, которое не позволяет ее «мужу» самому отвечать по телефону, и как ей каждый день приходится кого-то просить связываться с госпиталем, чтобы узнать о его состоянии. Вероника слушала и думала, что пора бы и ей самой поинтересоваться состоянием больного. Если он их покинет, то кто ей заплатит за работу? Только одному Двойному Джо ушла уйма денег. И все из собственного кармана.

Закончив с приятельницей, позвонила в справочную службу госпиталя. Там дежурная на неплохом английском выдала ей стандартную информацию, из которой можно было лишь понять, что пациент еще жив.

«Ну что же. И это уже хорошо».

Но отложить выяснение подробностей на потом не получилось. Вдруг проявился Вано, что было хорошим признаком:

— Вы у нас давно не бывали. В нашем меню есть нечто лучшее, чем греческий салат, — начал он издалека.

— Да все никак не соберусь. Дела, дела…

— Вах! Такая женщина, и вся в делах. Отдыхать полагается.

Явный сигнал о готовности к переговорам.

— Я не знаю, — начала нерешительно. — Ну, может быть, на следующей неделе.

Ей требовалось время, чтобы пробиться к находящемуся в госпитале олигарху.

— Меня, знаете ли, торопят. Есть люди, которые тоже заинтересованы подписать соглашение.

Вано отбросил словесную шелуху и приступил к теме, ради которой позвонил:

— Конечно, вы можете подписать соглашение и с ними. Но понимаете, какая вещь? Далее все деньги уйдут на оплату адвокатов. Вы же живете здесь не первый год и знаете, сколько стоят эти волки.

Она прямо физически почувствовала все те чувства, которые обуяли ее собеседника во время секундной паузы в их разговоре. Но когда он ответил, его голос звучал вполне примирительно:

— Поэтому я хотел бы выслушать ваше предложение прежде, чем разговаривать с ними.

Сие означало, что братья во время выдержанного Вероникой промежутка в общении отошли от принципа Важи «и ни центом меньше». И вот теперь началась настоящая торговля. И именно они выступили ее инициаторами. Маленькая, но победа. Но проблема состояла в том, что торговаться должна не она.

— Вано, соглашение с ними чревато для вас осложнениями. Со мной осложнений у вас не будет. Со своей стороны я постараюсь получить для вас и для Важи Шалвовича наилучшие условия, которые возможны.

Вероника понимала, в какой ситуации находился ее собеседник. Он, как и она, попал между двумя хищниками, схватившимися между собой. Фактически за эти деньги боролся его брат Важа, хотя и ему самому предположительно что-то должно достаться. Но брат был далеко и не понимал ситуации в Америке, а рисковать приходилось Вано.

— Хорошо, хорошо, — примирительно проговорил ее собеседник. — Я не буду с ними разговаривать, пока не дождусь ваших предложений.

Прозвучало очень поспешно, что Вероника расценила как успех.

— Вы можете звонить мне в любое время, уважаемая.

Она окончательно убедилась в правильности своих предположений. Обращение пожилого грузина к женщине как «уважаемая» о многом говорило.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Братья явно не были настроены на агрессивные действия. Они хотели получить деньги мирным путем. Как Вероника надеялась, Орех был нейтрализован. Вячеслав получил по рогам от собственного начальства. Лже-Мерецко не в счет. Что еще? Оставалось только одно препятствие. У нее не было выхода на главного игрока, от которого зависел исход матча. И что делать в таком случае? И сколько предстоит ждать?

Вероника вышла и направилась к Руслану. Тот оторвался от очередной книжки, которую читал во время вынужденного отпуска. По глазам она видела, что он застоялся. Это — человек действия. Еще один день, и он взорвется. Америка — не его страна. Прошло то время, когда ее двигали вперед люди с адреналином в крови. Теперь ею управляли биржевые трейдеры с калькуляторами вместо мозгов и с сексуальными проблемами от переизбытка сидячей работы перед тремя мониторами ПК одновременно. С Русланом требовалось что-то предпринять. Просто прислонившись к нему, уже невозможно было его успокоить. И Вероника отдавала себе отчет, что она не сексуальная бомба. Ему требовалось нечто другое. Action. Действие. Поэтому, посидев рядом с ним и подумав, она решилась.

— Але! — сказал недовольный и, надо сказать, стервозный голос.

От первых слов зависел дальнейший успех. Или наоборот.

— Говорит Вероника Ярборо, — представилась она, сделав ударение «о» в имени и говоря по-русски с чудовищным акцентом.

Обычно это действовало.

— Мне необходимо поговорить с…

Она не успела закончить фразу, как получила от ответившей ей дамочки ответ:

— Он не может говорить с вами. Он болен.

Приходилось продолжать ломать комедию:

— О! У меня очень срочный вопрос. Скажите ему мое имя, и он поймет!

Продолжала говорить еле-еле по-русски. На том конце послышались какие-то переговоры, и наконец Вероника услышала хриплое:

— Что у тебя?

— Десять миллионов. Требуют срочный ответ.

— Ну ты, бля, даешь! Хоть бы для приличия поинтересовалась моим здоровьем.

— Для приличия интересуюсь вашим здоровьем. Как вы?

— Да пошла ты!.. Дай им один лимон, и пусть гуляют.

Разительный контраст между тем, каким был до и какой после. Это вселяло уверенность.

— Мало. Не согласятся.

— Ну, тогда два.

Уверенность в том, что все идет путем, подтвердилась. Операция явно прошла успешно.

— Что передать Юле?

На секунду воцарилось молчание. Семейство явно стерегло больного.

— Сама сообразишь, что?

— Соображу, — подтвердила она прежде, чем поверженный олигарх отключился.

Самое поразительное, что Юлька поначалу обиделась. Как это так? Кто она и кто такая Вероника. Но потом опомнилась, и пришлось придумывать детали произошедшего разговора с ее «мужем». В результате Юлька осталась довольной, а Вероника сказала для себя очередное «Уф!». Отношения с подругами — дело тонкое.

* * *

Хотела заняться Смирновым, а потом подумала, что незачем. Возникнут только дополнительные расходы, чтобы узнать, с кем он контактирует. И так ясно, что и с теми и с другими. В шпионских романах таких называют «двойной агент». А в жизни — один из винтиков, который служит не одной или двум сторонам, а ее величеству Системе. И это означает, что докладывает персонально тому, кто в данный момент находится выше в структуре власти в пирамиде, основу которой составляла армия чиновничества, полиции и просто бандитов, которые вросли в систему, выполняя свои специфические функции. Все, начиная с мелкого палаточника и заканчивая сетями магазинов, отчисляют «крыше», чтобы выжить, и, соответственно, закладывают соответствующий налог в цену товара. Таким образом, все население питает основу, которая поддерживает вертикаль власти, созданную пожизненным президентом. Сама же вертикаль представляет собой нефтегазовую иглу, где на разных этажах власти к ней присосались конгломераты из чиновничества и бизнеса и из которой полученные доходы перекачиваются для поддержания их существования.

Внутри вертикали идет постоянная незримая борьба за доступ к денежным потокам, когда создаются и распадаются альянсы, когда административный ресурс и правоохранительные органы используются для давления, оттеснения и поглощения соперников с тем, чтобы подняться на ступеньку выше и поближе к вожделенной игле. Границы между государственным аппаратом и бизнесом размыты, аппарат работает для бизнеса, и наоборот. Все остальное вторично. Школы, больницы, библиотеки…

И вот один из столпов, стоящий на такой высоте вертикали, откуда, по его выражению, «можно пнуть почти любого», состарился и ослаб. Но бизнес, для поддержания которого вливались многомиллионные суммы и от которого кормились сотни людей, принадлежащих к вертикали и обслуживающих ее, не терпит пустоты. Тотчас нашлись другие, которые стали претендовать на отрасль, которую дали олигарху на откуп. И по их заказу государственная машина включилась в многоходовую комбинацию с целью сначала отжать в сторону, а затем и вовсе вытеснить и занять его место на вертикали. Мол, тебе дали время. Порулил, и хватит. Теперь пришла наша очередь побыть олигархами.

Но второй разговор с обитателем госпиталя в Кельне продемонстрировал, что борьба за место на вертикали еще не закончена. Голос был уже более бодрым.

— Как ваше здоровье? Что мне сказать Юле?

— Пусть сама позвонит и узнает.

Означало, что оборона родственников снята. Теперь предстояло выслушать инструкции больного. Вано торговался, хотя все время ссылался на брата, который был неуступчив. Сам хотел казаться готовым к сотрудничеству. Веронике был неинтересен этот спор, и она служила между ними посредником только лишь потому, что ей требовалось от братьев соглашение об отказе от претензий. От него зависел ее личный гонорар. Собственные расходы, которые она понесла, уже зашкаливали.

— Два с половиной. И найди юриста, которому нужно перевести деньги! Как только узнают, что бабки уже лежат, сами прибегут.

Вероника верила, что он знал человеческую натуру лучше ее.

Руслан засобирался домой. Его начальники разрешили ему вернуться.

— А кто же меня будет охранять? — спросила Аня.

Она уже привыкла к его присутствию в квартире и к тому, что этот молчаливый мужчина отвозил ее в школу и забирал домой. Девочке явно не хватало отца.

Но у него была своя семья в Москве, и с этим приходилось считаться. Кроме того, ему просто не понравилось в Америке. А ради того, чтобы посмотреть и оценить эту страну, он, собственно, и согласился приехать сюда, чтобы разыгрывать из себя страшного бандита. Его земляки жили плохо. В основном на пособия беженцам и подрабатывая нелегально в качестве автомехаников и продавщиц. Брайтон он не переваривал. А другую Америку, в которой живет большинство американцев, просто не знал.

— Он получил новое задание и уезжает, — объяснила Вероника дочке.

Понадеялась, что дети быстро забывают и образ Руслана постепенно сотрется из ее памяти.

Братья наконец сломались, и в кабинете у юриста Вано получил свой чек в обмен на подпись под обязательством забыть о прошлом и не возникать в будущем.

Теперь имелись все три бумаги. Полученное Вячеславом соглашение с Ашотом Абгаровичем лежало у Юльки, а две других — у Вероники: одно, подписанное Вано, и другое, выбитое у Ореха. Эту вторую она вытащила из кармана пиджака Руслана, когда он плескался в ванной, и заменила на цветную копию. Он служил лишь курьером и страшилой для воздействия на нервных иммигрантов с просторов бывшего Советского Союза. А вот как поведут себя его начальники, заполучив в руки подобный документ? Вероника не могла рисковать. Было затрачено слишком много сил и средств.

В последний вечер они оставили Аню на попечение Марии Сергеевны, а сами пошли побродить по району в Бруклине, где сосредоточены лучшие рестораны. Туда ходили истинные ньюйоркцы, чтобы не мешаться с толпами туристов на Манхэттене. Погода стояла тихая и сухая, не было зимнего ветра. Руслан был явно в приподнятом настроении, и они брели, выбирая самый симпатичный ресторан.

— Не хочу в марокканский, — капризничала Вероника. — Там заставят есть верблюда.

— Ой! В Москве на каждом углу по итальянскому, — отвергал ее предложения Руслан.

Наконец согласились на греческий. Ей вспомнился Вано и греческий салат, который Веронике там принесли и вкуса которого она не запомнила. После подписания соглашения он приглашал ее заходить к нему в ресторан, но прозвучало это как-то неискренне, и она из вежливости лишь кивнула.

И вот теперь Руслан стал с энтузиазмом ей объяснять, как много общего в их собственной кухне и в греческой. А Вероника смотрела на него и думала о том, что завершился еще один этап жизни, куда был вовлечен широкий круг самых разных людей, с большинством из которых она не хотела бы встречаться никогда более. Но и этот сильный человек в неизменной, немного старомодной тройке тоже уйдет из ее жизни. Оба прекрасно понимали, что никогда больше не увидятся.

На следующий день он улетит. А Вероника, проводив его, через час сама сядет с Аней в такси, чтобы ехать в аэропорт. Олигарх распорядился, чтобы она лично привезла бумаги в Кельн. Но Руслану знать об этом было незачем.

А затем потянутся нью-йоркские зимние будни с депрессивной погодой, неизменными поездками в школу и обратно, коротанием вечеров перед светящимся экраном в другой мир, где жизнь казалась лучше, теплее, насыщеннее. Но это будет потом. А в этот вечер ей хотелось смеяться, не думать о завтрашнем дне, чувствовать себя женщиной, которая кому-то нравится. А Руслан все никак не мог остановиться и продолжал сравнивать кухни двух стран. И странно, ей было даже интересно слушать.

Content

Николай Катаев
Моя профессия — смотрящая