Эксперт Эксперт Журнал

Эксперт № 16 (2013)

Кому придется платить

Редакционная статья

Фото: Александр Иванюк

«Сегодня сохранить капитал можно только частично» — это цитата из интервью с Пьером Дарье, одним из совладельцев частного швейцарского банка Lombard Odier, которое было опубликовано в «Эксперте» в августе 2011 года. Тогда эта фраза имела отношение скорее к общей нестабильности на валютно-финансовых рынках, но в этом году она обрела и иной смысл. Жесткие, конфискационные меры выхода из кризиса, навязанные Евросоюзом Кипру, а затем и общее масштабное наступление ЕС на офшоры показало, что расчеты тех, кто полагал в условиях экономического кризиса сохранить свои капиталы на счетах различных «налоговых гаваней», вряд ли оправдаются. Эксклюзивных условий для владельцев офшорных счетов не предусмотрено: наиболее богатые развитые страны вовсе не собираются спасать спрятанные от налогообложения капиталы за счет рядовых налогоплательщиков.

Сегодня, по некоторым оценкам, одних лишь частных финансовых активов в офшорах хранится почти на 12 триллионов долларов. Эти средства были аккумулированы там в период расширения глобального кредитования, в фазе роста длинного кредитного цикла — в период, когда кредит растет темпами, превышающими и инфляцию, и экономический рост. Теперь, когда период опережающего роста финансовой сферы остался в прошлом, реальный объем накопленных активов должен сбалансироваться с учетом новой экономической ситуации. И в принципе не важно, произойдет это за счет ускорения инфляции или же «излишняя» финансовая масса исчезнет благодаря дефляционной переоценке.

Правда, до Кипра все, скорее, указывало на то, что механизмом такой балансировки будет инфляция — в пользу этого сценария говорила масштабная эмиссия, стыдливо поминаемая как «количественное смягчение». Однако Кипр показал, что одних проинфляционных механизмов недостаточно, в ход пошли гораздо более жесткие методы прямого — и весьма масштабного — списания активов. Причем активов не банков, что имело место, например, в случае Греции, но частных лиц.

В общем, все указывает на то, что период весьма расслабленного по историческим меркам существования, продлившийся примерно двадцать лет, завершен. Наступают времена гораздо более жесткие. Ведь в отличие от инфляции, которая действует как бы «вообще», в случае дефляции можно ожидать, например, более жестких столкновений внутри элит развитых стран. Дефляционный сценарий предполагает принятие конкретных решений о конкретных проигравших, а это всегда гораздо более болезненный процесс, чем «объективное» инфляционное обесценение активов. И при таком сценарии высока вероятность крупных вооруженных конфликтов.

Впрочем, и без войн ближайшие несколько лет будут, судя по всему, весьма увлекательными. Все более вероятным становится пересмотр участия Британии в Евросоюзе. Британская финансовая индустрия с ее глобальной сетью различных офшорных юрисдикций очевидным образом является основным претендентом на роль главного проигравшего. В этом смысле очень показательна недавняя атака австрийского министра финансов на своего британского коллегу. Австрия оказалась, по сути, последней страной еврозоны, которая пыталась сохранить банковскую тайну для иностранных вкладчиков, однако в итоге уступить, похоже, придется и австрийцам. Не удивительно, что теперь они хотят, чтобы свою порцию яда выпили и британцы. Однако британцы в значительно меньшей степени ограничены общеевропейскими механизмами, поэтому от них можно ожидать резких движений. Ведь экономическая ситуация в Британии очень сложная, и чтобы в этих условиях пойти еще на меры, которые ударят по финансовому сектору, нужно иметь не только большую смелость, но и поразительную верность идеалам евроинтеграции.

Впрочем, ухудшение отношений Британии с остальным Евросоюзом — это лишь один из возможных сценариев. Возможно, нас ждут и другие, более неожиданные события.

Деньгам некуда бежать

Александр Кокшаров

Марк Завадский

Сергей Сумленный

Нетерпимое отношение к уклонению от уплаты налогов с помощью офшоров становится элементом нового политического консенсуса развитых стран

Рисунок: Игорь Шапошников

В скором времени настоящих офшоров в Европе не останется. Используя как повод кризисную ситуацию с Кипром, а также масштабную утечку о владельцах офшорных счетов, европейские политики провели массированное наступление на оставшиеся в ЕС налоговые гавани, чтобы полностью лишить граждан Евросоюза возможности укрываться от уплаты налогов в других европейских странах. Под давлением Еврокомиссии даже последние упрямцы — Австрия и Люксембург — согласились пересмотреть правила, обеспечивавшие банковскую тайну иностранцам. «Мы готовы вести переговоры об автоматическом (выделено нами. — “ Эксперт” ) обмене данными о счетах иностранцев в Австрии, как предложил ЕС», — заявил канцлер Австрии Вернер Файман . В том же духе высказался и министр финансов Люксембурга Люк Фриден . Учитывая, что 1 февраля в Швейцарии вступил в силу закон о предоставлении банками информации о счетах иностранных налогоплательщиков, то все выглядит так, что деваться европейцам, желающим сэкономить на налогах, и в самом деле скоро будет некуда. Держатели денег на офшорных счетах в панике: в частных беседах европейские бизнесмены делятся жуткими историями про партнеров, которые буквально умоляют на некоторое время «пристроить деньги на своих счетах».

Впрочем, главные баталии, похоже, еще впереди. Словно переходя в контрнаступление, австрийский министр финансов Мария Фектер на встрече министров стран ЕС в ирландском Дублине обрушилась на своего британского коллегу Джорджа Осборна . «Британия имеет множество центров по отмыванию денег и налоговых убежищ в своей непосредственной юрисдикции — Нормандские острова, Гибралтар, Каймановы острова, Британские Виргинские острова», — заявила она. На одних только Каймановых островах, где проживает 50 тыс. человек, зарегистрировано 70% всех хедж-фондов мира.

Всего, по оценкам организации Tax Justice Network, в офшорах по всему миру находится около трети мировых активов. Объем одних лишь офшорных финансовых активов, принадлежащих частным лицам, оценивается в 11,5 трлн долларов. По данным McKinsey, общий объем финансовых активов в офшорах может составлять около 32 трлн долларов (это эквивалентно суммарному ВВП ЕС и США). Из-за этого бюджеты стран мира недополучают налогов как минимум на 250 млрд долларов ежегодно. Эта сумма в пять раз превышает средства, которые, как в 2002 году оценил Всемирный банк, понадобились бы для сокращения бедности в развивающихся странах в три раза к 2015 году. По оценкам Всемирного банка, в офшоры ежегодно поступает 1–1,6 трлн долларов из развивающихся и переходных экономик. Львиная доля этих денег укрывается как раз в британских юрисдикциях. За их будущее и развернется основная борьба.

Вершина айсберга

Если посмотреть на карту юрисдикций, которые обычно относят к финансовым офшорам, нетрудно заметить, что многие из них связаны с Британией исторически. Это и бывшие колонии Кипр, Гонконг и Вануату, и нынешние владения — Бермуды, Ангилья, Гибралтар, Мэн, Джерси, Гернси.

Рост числа и масштаба британских офшорных юрисдикций был неразрывно связан с восстановлением Лондона как международного финансового центра во второй половине ХХ века. Начиная с размещения офшорного евродолларового рынка в Лондоне в середине 1950-х, Британия активно продвигала развитие офшорных финансовых центров во владениях, находившихся под ее контролем. Они сохраняли связь с метрополией и привлекали отделения ключевых американских, канадских и европейских банков, международных корпораций, богатых частных лиц, которых привлекало небольшое количество регулятивных и бюрократических процедур, а также высокая степень секретности. Как показало проведенное в 2009 году исследование британских историков Пола Сагара и Джона Кристенсена , все это происходило под непосредственным контролем британских государственных органов — Банка Англии (британского ЦБ) и министерства финансов.

В центре британской сети — Лондон, который в последние десятилетия остается ведущим финансовым центром мира, единственным реальным конкурентом которого является лишь Нью-Йорк. Лондонский Сити, известный еще как «Квадратная миля» из-за своих размеров, является уникальным государством в государстве. Сити имеет свой статус, отличный от статуса других муниципальных единиц, — здесь правом голоса на выборах в местные органы власти обладают не только жители, но и зарегистрированные компании, включая иностранные (например, российский ВТБ, американский Goldman Sachs или китайский Bank of China). Причем количество компаний (32 тыс.) в пять с лишним раз больше, чем жителей (всего 6 тыс.).

По мнению Николаса Шэксона , научного сотрудника Chatham House и автора ставшей бестселлером книги «Острова сокровищ» о мировых финансовых офшорах, лондонский Сити оказался примером «внутреннего офшора». «Он является древним, наполовину инородным субъектом, помещенным внутри британского национального государства, который дожил до наших дней», — утверждает Шэксон. Уникальный статус Сити базируется на ясном фундаменте: в течение столетий британские короли и правительства получали кредиты от банков и финансовых компаний Сити, а в обмен предоставляли привилегии и свободы от правил и законов, которые были обязательны к исполнению на остальной территории Британии. Как утверждал бывший глава Корпорации лондонского Сити Том Симмонс , такой характер отношений имеет историческое обоснование: «Корпорация появилась раньше государства — документальных свидетельств ее основания нет. Отсутствует устав, который определяет корпорацию как некий орган».

Эта корпорация существовала еще до нормандского завоевания и образования политических институтов, на которых основывается современная Британия. После того как нормандский герцог Вильгельм Завоеватель в 1067 году подчинил себе Англию, он пообещал лондонскому Сити сохранить имевшиеся на тот момент экономические привилегии, в то время как во всей остальной стране он полностью перекроил систему управления, как политического, так и налогового.

Осколки империи

Во времена Британской империи Сити выступал в роли локомотива экономической экспансии империи, а сегодня превратился в центр значительной части современной мировой офшорной системы. «К 1980-м лондонский Сити стал центром огромной скрытой финансовой сети, охватывавшей весь мир, каждая часть которой — отдельные офшорные центры — перехватывала проходящие через нее капиталы и бизнес из ближайших юрисдикций и передавала их в Сити. Эта система напоминала то, как пауки ловят насекомых в своей паутине. Например, крупное международное слияние, в котором участвовала бы большая американская компания, направляло бы значительную часть транзакций через карибские офшоры. А работающие в них британские компании передавали бы значительную часть непосредственной работы и, как следствие, прибыли в Сити», — утверждает Николас Шэксон.

Британские владения Джерси, Гернси и Мэн — острова, формально не являющиеся частью Британии и ЕС и, соответственно, имеющие собственные законы, — представляют собой внутреннее кольцо офшоров, обслуживающих Сити. Они фокусируются на клиентах в Британии и других странах Европы и очень тесно связаны в своей деятельности с Лондоном. С одного острова Джерси ежегодно в Сити поступает 750–950 млн долларов банковских депозитов, которые используются для дальнейших инвестиций. На сайте Jersey Finance, ассоциации банков и финансовых компаний острова-офшора, напрямую утверждается, что «Джерси является продолжением лондонского Сити».

Австрийский министр финансов Мария Фектер на встрече министров стран ЕС в ирландском Дублине обрушилась на своего британского коллегу...

Фото: EPA

Следующий уровень офшоров включает в себя британские заморские территории, такие как Бермуды, Каймановы или Виргинские острова. С одной стороны, их администрация назначается из Лондона и значительная часть их бизнеса связана с лондонским Сити. Однако в силу большого географического расстояния между ними и Лондоном они имеют существенную фактическую автономию, пользу от которой извлекают британские компании, обычно из финансового сектора.

Внешний уровень — бывшие британские владения, такие как Маврикий, Гонконг или Багамские острова. Хотя они являются независимыми государствами или частью Китая (в случае с Гонконгом с 1997 года), деловые связи с бывшей метрополией выстроены таким образом, что они поставляют из своих регионов в лондонский Сити сделки на десятки миллиардов долларов в год. Например, через Багамы проводятся многие офшорные сделки, связанные с американскими клиентами, а через Гонконг — с китайскими.

«Сити имеет две главные характеристики офшора. Во-первых, он является полунезависимым субъектом, частично выведенным из сферы действия законов Британии (в такой же мере, как Каймановы острова), а во-вторых, оказывается центром глобальной сети офшоров, которые направляют триллионы долларов или же выгодные сделки в Лондон. По этим двум причинам Сити обладает своими огромными богатством и влиянием», — заключает в своей наделавшей немало шума книге Николас Шэксон.

...Джорджа Осборна: «Британия имеет множество центров по отмыванию денег и налоговых убежищ в своей непосредственной юрисдикции»

Фото: EPA

С ним согласен Ричард Мерфи , специалист британской организации Tax Research и научный сотрудник Университета Ноттингема. «Британия остается гигантским офшорным центром за счет сети налоговых гаваней, каждая из которых является филиалом лондонского Сити. Каймановы острова, Гибралтар, Виргинские острова и так далее сохраняют правила, позволяющие иметь секретные банковские счета, и не публикуют официальных реестров своих компаний, которые показали бы реальных владельцев. Несмотря на это, все подконтрольные Британии офшоры находятся в “белом списке” ОЭСР, как “прозрачные” юрисдикции. Такая ситуация сохраняется, поскольку она выгодна лондонскому Сити, крупнейшему получателю капиталов из британской офшорной сети. Поэтому мы наблюдаем такое количество лоббистских попыток противостоять любым реальным переменам», — утверждает Мерфи.

Впрочем, наблюдаются и попытки разорвать эту завесу секретности. В начале апреля Международный консорциум журналистских расследований (ICIJ), расположенный в Вашингтоне и объединяющий 86 изданий по всему миру, опубликовал огромный массив данных, которые вскрыли масштабы офшорной деятельности на Британских Виргинских островах. 260 гигабайт данных — более 2 млн электронных писем и прочих документов — показали масштаб этого финансового центра. Публикация сопровождалась скандалами, причем в самых разных странах — от Франции и США до Монголии и Азербайджана, поскольку показала, что богатые предпочитают скрывать масштабы своих состояний в офшорных юрисдикциях.

«В нынешнем экономическом климате офшорам будет очень сложно поддерживать прежнюю модель. В предыдущие годы, когда темпы роста были высокие, когда кредитный цикл находился в фазе расширения, “излишняя” наличность выводилась из активного оборота в такие финансовые центры. Но сегодня, когда развитые экономики столкнулись с низкими темпами роста, высоким уровнем госдолга и сокращением кредитования, условия изменились. Сегодня они хотят репатриировать выведенные из активного оборота капиталы, чтобы они вновь работали на благо стагнирующих ныне экономик», — рассказал «Эксперту» Филипп Уайт , экономист лондонского Центра европейской реформы.

Немцы против

Пожалуй, основным застрельщиком нынешней борьбы с офшорами стал главный спонсор евроинтеграции — Германия. Немцы больше не согласны платить за поддержку экономик других европейских стран и за спасение европейских офшоров вроде Кипра, в которых деньги укрываются от уплаты налогов. В том числе в немецкую казну.

Для Германии проблема налоговых оазисов долгие годы представлялась в первую очередь проблемой уклонения граждан от уплаты налога на доход, причем не в далеких островных юрисдикциях, а в соседних европейских государствах. Традиционным способом уклонения немцев от налогов с помощью иностранных офшоров было открытие банковских инвестиционных счетов в ближайших немецкоязычных странах (Швейцарии, Лихтенштейне и Люксембурге). Прибыль с принадлежащего немцу инвестиционного счета в швейцарском или лихтенштейнском банке не подлежала налогообложению в альпийских странах, но должна была быть задекларирована в Германии. Банки Швейцарии и Лихтенштейна, однако, не обменивались информацией с немецкими налоговыми органами, позволяя богатым немцам вовсе не платить налоги на прибыль от инвестиционных операций. Именно поэтому немецкая таможня так тщательно досматривала дорогие машины с одинокими пенсионерами за рулем, пересекающие швейцарско-немецкую границу. В багажниках таких машин, чьи хозяева возвращались домой после очередного посещения своего зарубежного банка, часто можно было найти как интересную финансовую отчетность (немцы любили пунктуальный учет своих операций по счету), так и крупные суммы наличными, превышающие разрешенный лимит ввоза в страну (прибыль от нелегальных счетов надо было как-то ввозить в Германию).

По подсчетам немецкого министерства финансов, объем принадлежащих немцам частных вкладов в банках Швейцарии и Лихтенштейна уже несколько лет назад составлял от 120 млрд до 200 млрд евро. Этот капитал приносил доход, который часто ускользал от налоговой службы ФРГ. Разумеется, с таким положением дел немцы мириться не желали.

Первую попытку серьезного — и далеко не самого легального — разрешения проблемы немецкие налоговые службы предприняли в 2008 году. Налоговая служба региона Северный Рейн — Вестфалия заплатила анонимным хакерам 4,2 млн евро за базу данных, украденную в лихтенштейнском банке LGT. В базе данных содержались сведения о тысячах немецких граждан, имеющих незадекларированные инвестиционные счета в альпийском офшорном княжестве. В ходе расследования движения денег по этим счетам немецкие налоговики взыскали более 200 млн евро налогов.

В частности, в своей вилле под Гамбургом был арестован глава государственного гиганта Deutsche Post Клаус Цумвинкель , недоплативший в бюджет страны около 1 млн евро. Арест менеджера был показан по телеканалам — и сразу после этого еще несколько сотен немцев, испуганные перспективой попасть в тюрьму, сами пришли в налоговую службу и сдали дополнительно 620 млн евро недоплаченных налогов. Таким образом, общий доход казны от покупки базы данных составил более 800 млн евро. Тогдашний министр финансов в правительстве Ангелы Меркель социал-демократ Пеер Штайнбрюк с гордостью назвал покупку базы данных «лучшей инвестицией за всю свою жизнь».

Кавалерийская атака

Окрыленные успехом, немецкие налоговики продолжили скупку краденых баз данных. В феврале 2010 года за 2,5 млн евро была куплена база данных, содержащая информацию о полутора тысячах счетов граждан ФРГ в швейцарских банках Credit Suisse, Julius Bär и швейцарском филиале британского HSBC. В результате налоговые органы смогли взыскать недоимки на общую сумму 900 млн евро. Вслед за этим в течение 2010 и 2011 годов немецкий минфин купил еще по меньшей мере три диска с данными, отдав за каждый из них не меньше 2 млн евро, а в июле 2012 года — за 3,5 млн евро базу данных по счетам банка Coutts, швейцарской «дочки» британского Royal Bank of Scotland. Уже успевший стать оппозиционным политиком, бывший министр финансов Пеер Штайнбрюк призывал покарать Швейцарию за пособничество уклонистам и «отправить туда кавалерию».

Активность немецких налоговиков не осталась без внимания швейцарских властей. Весной 2012 года правоохранительные органы Швейцарии выдали ордер на арест трех чиновников немецкой налоговой службы, принимавших участие в покупке баз данных. Банковский союз Швейцарии обвинил Германию в недопустимом вмешательстве во внутренние дела страны, а наследный принц Лихтенштейна Алоиз заговорил о Германии как о «Четвертом рейхе», который пытается поставить гордое княжество под свой контроль. Критика действий немецких налоговиков звучала и в самой Германии: оппозиционные политики считали, что подобные операции могут сорвать с таким трудом достигнутые договоренности между Германией и Швейцарией о легализации офшорных счетов (в обмен на разовый налог в размере 26,375% от объема счета швейцарские деньги немцев должны были быть легализованы).

Впрочем, налоговые органы Германии угроз конфронтации не испугались: уже в апреле нынешнего года власти региона Рейнланд-Пфальц приобрели очередную базу данных с информацией о 40 тыс. счетов клиентов банка Credit Suisse. За информацию было заплачено 4,4 млн евро, а объем налогов, которые предполагается получить с ее помощью, оценивается в 500 млн евро. На прошлой неделе в Германии начались массовые обыски и задержания в связи с полученной информацией, в операции участвует не менее 400 налоговых полицейских.

Не только личные счета

Между тем разоблачения последних месяцев открывают немецкой общественности глаза на куда более масштабные налоговые уклонения, нежели простое сокрытие прибыли, полученной с помощью швейцарских инвестиционных счетов. Первым серьезным ударом по спокойствию немцев стал экономический кризис на Кипре. Специалисты и раньше отлично знали о роли Кипра как налогового оазиса в европейском Средиземноморье — и наиболее активно используемого выходцами из третьих стран офшора из числа стран еврозоны. Например, в любом разговоре с немецкими экономистами об объеме российских инвестиций в Германию немцы сначала приводили официальную статистику Бундесбанка, а затем поясняли: «Но вы же понимаете, что есть еще поток инвестиций с Кипра, который формально является инвестициями внутри Евросоюза, но на деле нельзя сказать, сколько русских денег приходит в страну таким образом».

В массовом сознании и в политической дискуссии тема кипрского офшора не поднималась вплоть до осени прошлого года. Именно банковский кризис на Кипре и вызванная им нестабильность островной экономики заставили немецких политиков начать рассматривать возможность оказания Кипру финансовой помощи. Именно тогда в немецком парламенте впервые раздались требования разобраться, чьи же именно деньги и в каком объеме хранятся в банках Кипра. Доклад о финансовой системе островного государства был представлен парламенту немецкой спецслужбой BND — и именно информация о том, что до 40% денег на Кипре имеют российское происхождение, сыграла значительную роль в решении жестко сокращать банковский сектор страны.

Президент Франции Франсуа Олланд заявил о желании «выкорчевать офшоры по Европе и во всем мире». Крайне жесткая позиция президента Олланда объясняется еще и тем, что сразу два его ближайших соратника попались на владении незадекларированными счетами в Швейцарии и фирмами на островах в Карибском бассейне

Фото: Legion Media

Фактическая конфискация крупных банковских вкладов имела под собой в качестве главной цели не столько софинансирование программы спасения Кипра (требуемые от киприотов 5,2 млрд евро ЕС легко мог найти и сам), сколько запугивание иностранных вкладчиков и инвесторов, чтобы они сами свернули свое присутствие на ставшем ненадежным острове и сократили таким образом объем банковских активов Кипра с нынешнего нездорового восьмикратного объема ВВП до среднего по Евросоюзу объема в 2,5 ВВП.

Однако жесткой зачисткой кипрского офшора дело далеко не ограничилось. Сразу после разрешения кипрского кризиса европейские СМИ распространили скандальный отчет, составленный международным союзом ICIJ, специализирующемся на экономических расследованиях. Союз, в который входят и представители ведущих немецких СМИ, на протяжении многих месяцев анализировал массив из 260 гигабайт данных, включающий в себя информацию о счетах и компаниях 130 тыс. человек из 170 стран мира. В результате анализа данных достоянием общественности стала информация об инвестициях в «классических офшорах» — на британских островах в проливе Ла-Манш, а также на Антильских островах — сотен политиков и знаменитостей.

Богатые сами по себе

Такой массив информации о теневых инвестициях в офшорах, оказавшийся в центре общественной дискуссии, естественным образом вызвал жесткую реакцию политиков. Тема средств, уведенных в офшоры, внезапно стала важнейшей для политической дискуссии в Евросоюзе, уже который год испытывающем дефицит финансов. Неожиданно для себя и граждане, и политики обнаружили новую горячую тему — борьбу со сверхбогачами, потерявшими чувство солидарности со своими согражданами и уводящими деньги в безналоговые юрисдикции.

Масло в огонь подливают и бывшие инсайдеры теневых финансовых схем. Наиболее известный в Германии банкир, выступающий с разоблачениями офшорных сделок, — бывший сотрудник банка Julius Bär Рудольф Эльмер . С 1994-го по 2002 год гражданин Швейцарии Эльмер работал на Julius Bär и отвечал за бизнес с Каймановыми островами, а в 2006–2008 годах курировал офшор Маврикий для южноафриканского Standard Bank. В 2011 году суд Цюриха признал его виновным в передаче банковской информации третьим лицам — в том числе порталу Wikileaks. По словам г-на Эльмера, бизнес с офшорами в Европе — это привилегия сверхбогатого слоя. «Если вы придете с сотней тысяч евро, с вами не будут разговаривать. Нижняя граница вклада — три миллиона евро и дальше вверх», — признался банкир в интервью газете taz, опубликованном на прошлой неделе.

Излюбленная схема уклонения европейцев от налогов, по словам Эльмера, — открытие анонимной фирмы в одном из офшоров и затем выдача кредита себе самому. Например, немец может открыть анонимную компанию в Сингапуре и выдать от ее имени себе кредит на покупку недвижимости в Германии. Выплаты по этому кредиту немец может списывать с налогов в Германии, в то время как в Сингапуре доходы фирмы по кредиту тоже не будут облагаться налогом.

Европейских налоговых уклонистов в азиатских финансовых центрах никто не ждет

Фото: Александр Иванюк

Именно анонимность компаний, зарегистрированных в офшорах, — главная претензия европейских властей к иностранным юрисдикциям, поскольку только благодаря ей и возможно уклонение от налогов. «В Великобритании, Франции и Германии есть налоговые правила, которые требуют облагать налогами деятельность компаний, которые лишь зарегистрированы за рубежом, но ведут деятельность внутри страны. В Германии ставка налога для таких компаний составляет 25 процентов. Но сложность возникает тогда, когда нужно понять, кому именно принадлежит эта компания. Офшорные юрисдикции не выдают данные о владельцах зарегистрированных у них компаний, и это затрудняет налогообложение», — пояснил «Эксперту» специалист адвокатской компании Luther Тило Кюнстлер .

Для обеспечения подобных махинаций необходимы номинальные управляющие, находящиеся в стране-офшоре, а также банки-посредники, которые проводят первичное консультирование. И банки, и номинальные управляющие получают фиксированные комиссионные в размере нескольких десятков тысяч евро, что в итоге все равно оказывается значительно меньше суммы налогов, от которых уклоняется европеец. В свою очередь, управляющие отвечают за обналичивание доходов и передачу средств настоящим владельцам компаний. Разумеется, так же скрываются от налоговых органов прибыли, полученные анонимными трастами, работающими с ценными бумагами и занимающимися другой инвестиционной деятельностью.

«Многие сверхбогачи полностью избегают налогообложения благодаря таким схемам. Эти люди сняли с себя всю социальную ответственность, хотя продолжают пользоваться инфраструктурой страны — школами, аэропортами или дорогами, которые финансируются за счет бюджета», — возмущается Рудольф Эльмер.

Кто платит за кризис

Возможность оперирования миллионными состояниями в зарубежных юрисдикциях без малейшего участия в несении налогового бремени на родине коренным образом противоречит представлениям европейского избирателя о справедливости. В период с 1997-го по 2012 год возрастающая налоговая нагрузка привела к сокращению среднего класса Германии на 5,5 млн человек — с 65 до 58% немецкого общества. В то же время количество бедняков увеличилось на 4 млн человек. То есть сокращение среднего класса происходило за счет вытеснения граждан в нижние социальные страты.

На фоне все более нестабильной жизни среднего класса уход социальных верхов от солидарной финансовой ответственности кажется все более вызывающим — и немецкие политики отлично это чувствуют. В преддверии парламентских выборов, назначенных в Германии на сентябрь 2013 года, кандидат в канцлеры от социал-демократической партии Германии (СДПГ) Пеер Штайнбрюк представил на прошлой неделе план уничтожения офшорных зон. «Ошфоры — это регионы, где нет справедливости», — заявил г-н Штайнбрюк и потребовал, помимо прочего, полного запрета анонимных трастовых фондов, создания нового черного списка офшоров, операции с которыми должны быть возможны только под жестким контролем налоговых органов, а также ужесточения уголовной ответственности за уклонение от налогов.

Таким образом, социал-демо-кратический политик повторил и ужесточил свои требования годичной давности. В феврале прошлого года с трибуны бундестага г-н Штайнбрюк указывал на недопустимость вывода богатыми греками своих состояний в офшоры, когда страна испытывает дефицит средств.

Не менее жестко высказался и действующий министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле , представляющий консервативный Христианско-демократический союз (ХДС). «В ближайшие недели на весеннем заседании МВФ в Вашингтоне мы продолжим наши усилия по предотвращению уклонения от налогов в офшорах и будем и дальше наступать на них. Я уверен, что возникло мировое движение против офшоров и его поддерживают все европейцы», — сказал г-н Шойбле.

Наконец, президент Франции Франсуа Олланд заявил о желании «выкорчевать офшоры в Европе и во всем мире». Крайне жесткая позиция президента Олланда во многом объясняется еще и тем, что сразу два его ближайших соратника (министр бюджета Жером Каюзак и казначей избирательной кампании Жан- Жак Ожье ) попались на владении незадекларированными счетами в Швейцарии и фирмами на островах в Карибском бассейне.

Впрочем, по мнению экспертов-юристов, наступление на офшоры, даже проводимое в условиях жесткой политической необходимости, может быть сопряжено со значительными трудностями. «Я не могу представить себе запрет на регистрацию компаний за рубежом или запрет ведения бизнеса с компаниями из тех или иных юрисдикций. Правда, уже сегодня транзакции из определенных стран рассматриваются контролирующими органами более пристально. С другой стороны, не все страны ЕС ведут такое отслеживание. Например, в Люксембурге его нет, поэтому многие переводы из офшоров и в офшоры делаются через банки Люксембурга. Важно, чтобы все страны приняли одинаковые нормы по борьбе с офшорами. Например, до тех пор, пока в Евросоюзе будут страны, представляющие собой “дыры” в работе с офшорами, весь поток денег будет идти через них. Важно то, что сейчас во многих странах растет политическое давление, например, в Германии на носу выборы, и тема становится политически очень важной. Благодаря такому давлению стран друг на друга новые нормы могут быть приняты — уже сейчас Австрия активно атакует Великобританию, требуя внести ясность в вопрос британских офшоров в проливе Ла-Манш», — пояснил «Эксперту» Тило Кюнстлер из компании Luther.

Помимо слоя сверхбогатых частных лиц, уклоняющихся от налогов за счет офшорных юрисдикций, европейским странам в борьбе с офшорами придется преодолеть и сопротивление крупных концернов. Даже в Германии, где большинство компаний работает в сфере промышленного производства, что само по себе осложняет вывод активов в офшоры, подозрительно большое количество крупных концернов показывают плохую отчетность и сокращают объем выплачиваемых в стране налогов. Это может служить косвенным признаком вывода части операций в офшорные юрисдикции, считают эксперты из Кильского института мировой экономики (IfW Kiel). Согласно данным, распространенным институтом, в период с 2008-го по 2012 год объем налогов, заплаченных такими флагманами экономики ФРГ, как члены биржевого индекса DAX30 страховая компания Allianz или высокотехнологичный концерн Siemens, сократился на 23 и 7% соответственно. Концерны BASF, SAP и Deutsche Telekom показали лишь небольшой рост уплаченных налогов — 7, 25 и 33% соответственно. Однако демонстративно отказавшийся от использования офшорных схем Volkswagen за то же время увеличил сумму уплаченных налогов на 144%. В странах Евросоюза, где доля сектора услуг в экономике страны, особенно в экспорте, составляет большую часть, нежели в Германии, проблема вывода «дочек» крупных компаний в офшорные юрисдикции стоит еще более остро.

В стороне

Азия в целом пока остается в стороне от антиофшорной кампании, развернутой в Европе и США, и даже может возникнуть впечатление, что вот, мол, куда побегут изгоняемые из привычных офшоров деньги. Однако это далеко не так. Во многом поведение азиатских стран связано с тем, что «чистых» офшоров в этом регионе не так много. Наиболее известные условно офшорные юрисдикции, Гонконг и Сингапур, хоть и предоставляют своим клиентам упрощенную процедуру регистрации компаний и выгодные ставки налогообложения, все же в основном используются компаниями и клиентами, имеющими в Азии определенные интересы.

Более того, даже формально считать их офшорами не совсем правильно — компании обязаны раскрывать своих владельцев и вести бухгалтерскую отчетность. Во всяком случае, Сингапура даже нет в черных списках российского Минфина. А «чистые» офшоры, такие как малайзийский Лабуан, слишком малы для того, чтобы оказывать серьезное влияние на азиатскую и тем более мировую экономику.

«В Азии пока в целом не так сильно озабочены прозрачностью финансовых потоков, как на Западе; во многих странах Юго-Восточной Азии, да и в Китае, офшорные схемы пока не вызывают особых вопросов», — рассказывает профессор экономики Университета Гонконга Дэвид Лам . Достаточно сказать, что, по данным 2012 года, крупнейшим инвестором в экономику КНР были все те же Британские Виргинские острова (BVI), за которыми с небольшим отрывом шел Гонконг.

Классическая схема подразумевает размещение акций китайских активов в Гонконге, которое проводится через холдинговую компанию в BVI. Затем эти средства возвращаются в Китай в виде иностранных инвестиций, таким образом китайские бизнесмены избегают налога на доходы от IPO. Еще один вариант — махинации с экспортными инвойсами, когда китайским налоговым органам докладывают лишь о половине стоимости экспортной сделки. Другая половина идет в офшор, откуда потом возвращается в КНР в виде иностранных инвестиций. Китайские власти на словах, разумеется, осуждают подобные схемы, но на практике пока всерьез им не мешают.

Сингапур не ждет

Что касается Сингапура, то здесь не очень-то и ждут европейских денег. В Сингапуре явно опасаются возможных репутационных потерь — никому не хочется рисковать статусом регионального финансового центра ради сравнительно небольших сумм. «Пять европейских стран включены в группы риска, это, например, Англия, Франция, Испания, клиентам из этих стран очень сложно открыть счета в Сингапуре, тут боятся обвинений в отмывании денег», — рассказывает «Эксперту» один из сингапурских банкиров, работающий в крупном банке в отделе private banking.

Несколько месяцев назад Сингапур и Германия подписали соглашение, согласно которому немцы могут в кратчайшие сроки получить любую информацию о немецком владельце счета в городе. «Сегодня немцу фактически все равно, где держать счета. В Сингапуре он тоже как на ладони у местных налоговых органов, как и в Берлине», — заключает собеседник «Эксперта» (см. также «Меньше заботиться о себе»).

Такое отношение Сингапура объясняется избытком клиентов в странах Азии. Индонезия, Малайзия, Таиланд, Китай — многие богачи из этих стран предпочитают хранить деньги именно в Сингапуре. Пятнадцать лет назад, после финансового кризиса, индонезийские власти попытались получить доступ к информации о счетах индонезийцев в городе-государстве, но им было отказано. Хотя бывают и другие случаи. «Одному моему клиенту пришлось отдать 10 процентов своего вклада в одном сингапурском банке. Ему угрожали слить информацию о нем индонезийским органам, и пришлось заплатить, но это скорее исключение. Думаю, что такие махинации проводятся даже не на уровне топ-менеджмента банка», — рассказывает «Эксперту» информированный собеседник в Гонконге.

«Урок Кипра в том, что, если правительство решает свои проблемы, облагая налогами депозиты, оно переходит некую черту. Это справедливо для всей Европы, теперь нигде не безопасно, этот прием может быть использован в случае проблем в других странах», — говорит «Эксперту» бывший посол Сингапура в России, исполнительный директор ежегодного российско-сингапурского бизнес-форума Майкл Тэй . Он указывает на то, что у Сингапура, в отличие от Кипра, нет государственной задолженности, а местные банки обладают солидной ликвидностью за счет притока средств из Китая и стран Юго-Восточной Азии.

И все же полностью заменить Кипр ни Сингапур, ни Гонконг не смогут. Для легального функционирования счета в Гонконге деятельность компании должна хоть каким-то образом быть связана с Азией, иначе счет могут просто закрыть. «Это очень просто. В один прекрасный момент из банка приходит очень вежливое письмо с чеком на ту сумму, которая была на вашем счету, и оспорить это решение практически невозможно», — рассказывает «Эксперту» владелец одного из гонконгских консалтинговых агентств.

В целом между Гонконгом и Сингапуром сложилось негласное разделение труда. Гонконг делает акцент на корпоративные финансы, в то время как сингапурские банкиры специализируются на управлении частными активами. Это связано с более развитым фондовым рынком Гонконга, здесь не хотят рисковать, размещая сомнительные личные средства, — те же, если не бо́льшие деньги можно заработать на обслуживании средних и крупных компаний.

Статус Гонконга и Сингапура вряд ли будет ощутимо меняться в обозримом будущем, в отличие, например, от островов Мэн и Джерси. В Сингапуре и Гонконге выгодные налоговые условия сочетаются с бурным экономическим развитием и выгодным географическим положением. Если традиционные офшоры обеспечивали клиентам прежде всего именно анонимность и сохранность денег (а этого они больше обеспечивать не могут), то главный козырь азиатских финансовых центров — обеспечение доступа к экономикам быстро растущего региона. То есть у Гонконга и Сингапура совсем другая специализация. Кроме того, оба анклава опираются на поддержку Китая, который использует оба центра для продвижения по Азии и миру. Например, и Гонконг, и Сингапур в последние пять лет были важными элементами в международной экспансии китайской национальной валюты. Так что, уводя деньги в Азию, надо понимать, что они просто попадут в поле влияния другого мощного игрока, который может вести себя не менее жестко, чем западные страны.

Лондон — Берлин — Сингапур — Гонконг

График 1

Объем средств, выведенных в мировые офшоры по сравнению с совокупным ВВП Евросоюза

График 2

Приток и отток капитала в налоговые офшоры (% от имеющихся вюрисдикции денег в период с 2007 по 2011 гг)

График 3

Офшоры занимают заметное место в рейтинге финансовых центров мира

Нашему рынку никто не поможет

Евгения Обухова

Евгений Огородников

Последнее падение на финансовых рынках, как и вся их динамика за несколько лет, показывает: пока цены на российские активы определяются западными игроками, ничего хорошего не будет

Рисунок: Кирилл Рубцов

Давно такого не было, чтобы падение происходило сразу на всех ключевых рынках. Но за минувшую неделю подешевели золото, нефть, американские и европейские акции, акции развивающихся рынков, просел евро, а в России серьезно снизился курс рубля. Отдельно стоит отметить отток инвесторов с нашего фондового рынка. Причины — рядовая статистика, которая оказалась немного хуже, чем раньше, игры спекулянтов на отдельных рынках и фундаментальные проблемы российского рынка, на которые наложилось все вышеперечисленное.

Золотой коллапс

Самый интересный сюжет — обвал на рынке золота. Его ждали как минимум два года, с тех пор как цена за унцию застыла у отметки 1800 долларов (см. график 1). Вообще, «бычий» тренд на рынке драгметаллов сложился еще в 2003 году, в 2008-м казалось, что тогдашние 850 долларов за унцию — фантастическая цифра. Но за следующие пять лет золото подорожало еще более чем вдвое. Плавное снижение цен началось прошлой осенью, и вот за три дня золото потеряло в цене почти 200 долларов — небывалый обвал.

Явных причин для такого падения не было — готовность Кипра продать свой золотой запас за 400 млн евро не может считаться причиной, так как для рынка золота это немного (для сравнения: объем «золотого» фонда, SPDR Gold Trust, — 400 млрд долларов). Аналитики сходятся на том, что все дело в игре на понижение, которую затеяли спекулянты.

Член Совета Федерации от Амурской области и учредитель компании «Полиметалл» Павел Масловский напоминает, что манипулировать рынком золота очень легко, поскольку объем необеспеченных позиций на нем в сотни раз превышает объем физических поставок. При этом само физическое золото — слитки и монеты — продолжает пользоваться спросом; более того, в связи с падением цен этот спрос вырос. Активы SPDR Gold Trust и других «золотых» фондов сокращаются, но в то же время инвесторы перекладываются в «реальное» золото — так, с начала апреля Монетный двор США продал золотых и серебряных монет в четыре раза больше, чем в апреле прошлого года, аналогичная ситуация в Канаде и Австралии. А Commerzbank отмечает, что последний раз такой всплеск спроса на физическое золото был после банкротства Lehman Brothers. Так что золото по-прежнему остается самым надежным активом в глазах инвесторов — только теперь они доверяют лишь самому металлу, а не контрактам на него.

«Рост цен на золото полностью коррелирует с ростом долларовой денежной массы и другими фундаментальными факторами, которые никуда не делись, поэтому в долгосрочной перспективе цены должны скорректироваться», — добавляет Масловский (подробнее о перспективах рынка золота см. «Ненадежная гавань» ).

Нефтяное плато

Иначе обстоит дело с падением на рынке нефти: хотя он за последние дни пережил достаточно сильный отток капитала (см. график 2), кардинально тут ничего не изменилось. Цена нефти марки Brent перешла с верхней границы диапазона 115 долларов за баррель к нижней границе — 100 долларов за баррель. Но в этом узком коридоре цены на нефть держатся последние два с половиной года. Просто последнее падение было очень резким: за десять торговых сессий нефть подешевела на 10% — и в этом движении рынок постарался отыграть дисбалансы, сформировавшиеся за полгода.

Главным фактором, оказавшим давление на нефть, стало замедление экономического роста в Китае: оно означает медленный рост потребления нефти в будущем. И поскольку Китай остается главным растущим рынком для нефтепроизводителей, котировки быстро отреагировали на снижение прогнозов его роста. Другой крупнейший мировой потребитель нефти — США — агрессивно наращивает внутреннюю добычу, которая вышла на максимум за последние 18 лет. Сейчас в Штатах добывается более 7 млн баррелей в день (рекорд — 8,97 млн баррелей в день — был поставлен в 1985 году).

В итоге США закупают все меньше нефти на внешних рынках при стабильном спросе внутри страны, и внутренние производители замещают внешних поставщиков на крупнейшем в мире нефтяном рынке. При этом в Америке действует ограничение на экспорт нефти, что приводит к затовариванию внутреннего рынка. В результате коммерческие запасы нефти в США близки к историческому максимуму в 390 млн баррелей, а цены на внутреннем рынке (нефтяных терминалах, откуда идет поставка по биржевым контрактам) ниже, чем на мировых площадках: разница стабильно держится на уровне 11–13 долларов.

Но избыток нефти в США уже отыгран рынком, и вряд ли страна, как нефтепроизводитель, заинтересована в дальнейшем снижении нефтяных цен. Не заинтересованы в снижении цен и страны ОПЕК, и главный ее участник — Саудовская Аравия. Несмотря на то что ОПЕК сохраняет стабильную добычу порядка 30 млн баррелей в день, Саудовская Аравия чутко реагирует на спрос. Последние данные говорят о том, что добыча нефти в этой стране пошла на убыль, снизившись за последние шесть месяцев с 10 млн баррелей в день до 9,2 млн баррелей. Так что в целом мировой рынок нефти остается сбалансированным, а если и возникают излишки предложения, то ОПЕК готова среагировать и ограничить поставки.

Мы ничто без базы

Рынок акций США откатился назад с исторических максимумов, достигнутых всего пару недель назад, снижение прокатилось по рынкам акций всего мира. Началось все с плохой отчетности американских компаний: после публикации финансовых показателей упали акции Apple, Intel, HP, eBay, Bank of New York и Bank of America. К этому добавился пессимизм по поводу мирового ВВП: МВФ понизил прогноз роста мировой экономики на 3,3 и 4% на 2013 и 2014 год соответственно. При этом ВВП США, как предсказывают в фонде, вырастет в этом году всего на 1,9 вместо 2,1%, а ВВП Китая — на 8 вместо 8,2%. Однако на самом деле у американского рынка акций и рынков развивающихся стран совершенно разные динамики в последние годы: если американский рынок, несмотря на апрельское падение, по-прежнему намного выше максимумов 2008 года, то рынки БРИК продолжают оставаться в боковике (см. графики 3 и 4). Инвесторы не хотят вкладываться в акции БРИК — раз американский рынок демонстрирует такие результаты (см. также «Нужно пройти через рецессию»).

Есть и еще одно объяснение впечатляющей динамики американских активов — объяснение в духе теории заговоров. Деньги, получаемые от выкупа активов в рамках третьего этапа количественного смягчения — QE3, — нельзя, по негласному соглашению с ФРС, вкладывать в товарные рынки и активы развивающихся стран. К слову, разгон рынка золота в 2011 году пришелся на QE2 — и теперь ФРС, что логично, целенаправленно поддерживает исключительно американскую экономику.

А что же российский рынок? По оценке Sberbank Investment Research, российские акции сейчас на 25–50% дешевле, чем аналоги с мировых развивающихся рынков. Это огромный дисконт — но никто не спешит вкладываться в наш рынок.

«Рост или падение индекса ММВБ объясняется исключительно притоками или оттоками средств из российских фондов», — констатируют аналитики «Райффайзен капитала». Эти фонды (созданные для инвестиций иностранцев в Россию) последние полгода «худеют»; причем если в прошлом году, по данным аналитической компании Emerging Portfolio Fund Research, отток был стабильным — на уровне 80–100 млн долларов в неделю, то в этом году он увеличивается. Так, на прошлой неделе из «российских» фондов инвесторы забрали 130 млн долларов, а неделей раньше отток составил 393 млн долларов — суммы больше этой с нашего рынка выводились всего пару раз за всю его историю. Даже российские управляющие уверены, что проблемы на нашем фондовом рынке сохранятся еще с месяц, и не планируют пока покупать акции.

Верными развивающимся рынкам остаются немногие — в их числе легендарный управляющий директор Templeton Emerging Markets Group Марк Мобиус . Выступая на прошлой неделе на экономическом форуме «Россия-2013» в Москве, он заявил, что лучшими активами для инвестиций остаются акции emerging markets, а также некоторые долговые рынки развивающихся стран. При этом Мобиус первым из иностранцев заявил, что россияне должны сами инвестировать в Россию. Вообще, похоже, в инвестиционном сообществе наконец-то появилось понимание того, что без широкой внутренней инвестиционной базы российский рынок так и останется маленьким и недооцененным. А инвестиционная база напрямую связана с положением миноритариев: по словам старшего вице-президента Московской биржи Екатерины Новокрещеных , мелкие акционеры должны получить «статус священных коров» — чтобы их права неукоснительно соблюдались. «Пока государство считает, что не преступление лишать миноритариев их денег, ничего не изменится», — заявила на форуме «Россия-2013» Новокрещеных.

График 1

Золото перестало привлекать инвесторов

График 2

С нефтью пока не происходит ничего страшного

График 3

Американский рынок продолжает расти, причина - ОЕЗ

График 4

Российский рынок не нравится инвесторам - как и все БРИК

О способах прикончить отечественную прессу

Александр Привалов

Александр Привалов

Глава Роспечати Сеславинский, выступая на съезде Союза журналистов России, выразил удивление беспомощностью нашей медиаиндустрии. Имея в руках — просто по роду занятий — мощнейшие рычаги воздействия, отрасль даже не пытается ими толком пользоваться: «Её лоббистские усилия значительно ниже усилий других отраслей». И сам съезд — точнее говоря, его отражение в медиа — лишний раз подтвердил: да, всё именно так и есть. Едва ли не единственным событием, достойным отражения, большинство из тех немногих, кто вообще писал о съезде коллег, сочли «захлопывание» делегатами речи вице-спикера Железняка. Спору нет, думцы умеют внушить к себе симпатию. Недавно они так умело защищались от образцово пошлой заметки в МК, что прямо-таки вынудили людей скрепя сердце вступаться за атакуемое Думой издание. Но судьба отечественной прессы зависит всё же не от того, смог ли тот или иной оратор договорить задуманное. А о том, от чего она зависит, никто и не пишет — и в этот раз не написали.

Дела-то в отрасли плохи. Недели две назад по сети растеклось письмо Сунгоркина. Глава «Комсомолки» написал линейным руководителям своего холдинга о предстоящих мерах жесточайшей экономии. Сам факт, что успешнейшее предприятие отрасли встало перед необходимостью резать по живому, уже впечатляет, но ещё разительнее обрисованное в письме общее положение медийной сферы. Худшее в нём — курс на укрепление государственных (и, добавлю, тайно-государственных — по аналогии с тайнобрачными) медиа: их финансирование, по данным Сунгоркина, увеличено в среднем втрое. Это ставит частные СМИ в заведомо проигрышные позиции во всех видах конкуренции: и за читателя, и за рекламодателя — и за журналистов и менеджеров. Далее, почти по всей стране идёт сокращение сетей розничной торговли прессой: в среднем на 10% в год. Специальные обвалы в этом бодром усыхании дают борьба мэров (губернаторов) с киосками — и запреты на продажу в тех же киосках «сопутствующих товаров». Как прогрессирует работа «Почты России» с подписчиками, известно. Далее, нарастает цифровизация медиа: печатным СМИ всё труднее тягаться с электронными — сразу во многих отношениях.

Ко всему перечисленному добавим: отечественную прессу давят налогами. Ещё в 2006 году совокупные налоги по отношению к выручке российских издателей составляли примерно 13%. А сейчас издатели платят 21% — нигде в мире с прессы столько не дерут (для сравнения: налоги российских предприятий чёрной металлургии — 11% от выручки, производителей минеральных удобрений — 14%). Тем, кого всё более щедро финансирует казна, и такие налоги не страшны, у прочих же рентабельность пикирует. Тут можно говорить об информационной безопасности страны, а можно — о сотнях тысяч довольно квалифицированных работников, рискующих не сегодня завтра потерять свои места.

А ещё можно, как выяснилось, считать, что СМИ слишком роскошно живут. В думском комитете по бюджету и налогам две недели назад так и говорили: бюджет-де слишком много теряет из-за льгот прессе по НДС и с этим делом пора кончать. Чтобы внешний человек мог вполне оценить сказанное, поясним три вещи. Первое: льготы по НДС. Да, пресса платит по ставке 10%, но только при продаже изданий в розницу — это в среднем одна десятая её доходов; при подписке и при продаже рекламных площадей ставка 18%, как у всех. На круг, значит, процентов 17. В Германии ставка НДС для медиа (по всем их основным заработкам) — 7%, в Голландии — 6%. Второе: потери бюджета. Думцы говорят, что сумма льгот составила в прошлом году 8 млрд рублей. Финляндия, население которой меньше нашего в 25 раз, сбавляет своим медиа налоги на вдвое большую сумму. Третье: пора кончать. Как же кончать, если и мировая практика, и президент собственной страны говорят, что прессу надо поддерживать? А так: налоговые льготы поддерживают СМИ «неэффективно» и «неповоротливо», поэтому надо переходить от уравниловки налоговых льгот к адресной поддержке изданий — в меру их социальной ориентированности. Я бы рад поверить, что новая адресность не сведётся к поддержке приятных начальству и игнорированию неприятных ему СМИ, но не нахожу в себе достаточного запаса наивности. Этот вредоносный замысел имеет неплохие шансы на реализацию. Дума ведь сама себе поручила пересмотреть принципы поддержки СМИ (после помянутого скандала с МК), и её теперь трудно будет остановить — очень уж она любит такие вещи: нравственность, духовность, социальную ориентированность. Хлебом не корми, дай о чём-нибудь этаком закон написать.

(На днях думцы запрещали мат в книгах. Кто-то вспомнил Пушкина. Правда, вспомнил кривовато, приписав ему поэму об известном Луке, но всё же заинтересовался: как же с ним-то будет, с «нашим всем»? Ответ придумали двоякий. Либо продавать книги Пушкина, как содержащие нецензурные выражения, запаянными в полиэтилен и с предостерегающей надписью — либо «в спорных случаях пусть эксперты разбираются». Не знаю, что станет бо́льшим национальным позором: запечатанный Пушкин — или эксперты, трудолюбиво решающие, можно ли России читать Пушкина; но думцев не остановило ни то ни другое: 441 голос «за» из 450.)

Впрочем, депутат Митрофанов обещал съезду, что льготы по НДС сохранятся. По его мнению, вообще всё у нас хорошо. Он преподнёс собравшимся как радостный тот самый тренд, что Сунгоркин считает печальным: финансирование государственных СМИ налаживается — одному каналу Russia Today идёт 400 млн долларов в год! «Деньги есть, и они идут в том числе на поддержку сотен изданий». И ещё куда-нибудь могут пойти — «это вопрос диалога». Намерен ли законодатель прекратить удушение массмедиа, глава профильного комитета и слова не сказал. А жаль. Дума не раз серьёзно ухудшала положение СМИ. Налогами, вопреки мировой практике, отрасль обложена не меньше, а больше других; когда очередной запрет — вроде запрета рекламы табака или алкоголя — выбивает у изданий заметные доли доходов, никому в голову не приходит подумать о компенсации потерь. О том, чтобы проанализировать проблемы всего кластера — вместе с полиграфистами, с распространителями — и попробовать их решать, и речи нет.

Лучше поздно, чем никогда

Кудияров Сергей

В России будет построен еще один новый крупный шинный завод, на этот раз — от мирового лидера, японской компании Bridgestone, ранее упорно отрицавшей наличие планов выхода на российский рынок в качестве производителя

В штаб-квартире крупнейшей в мире шинной корпорации Bridgestone наконец поняли, что без российского рынка удержать лидерство на мировом не получится

Фото: EPA

Мировой шинной отраслью правит так называемая большая тройка: на долю японской Bridgestone, французской Michelin и американской Goodyear приходится свыше 40% мирового рынка шин. В России из этих трех гигантов со своими локализационными проектами до последнего времени присутствовала только Michelin.

И вот 12 апреля этого года Bridgestone заключает инвестиционный договор с корпорацией Mitsubishi, правительством Ульяновской области и Корпорацией развития Ульяновской области о строительстве в регионе крупного шинного завода. Предприятие Bridgestone Tire Manufacturing C.I.S. разместится на участке площадью 81 га на территории промышленной зоны «Заволжье». Контроль над ним, естественно, получит Bridgestone, у Mitsubishi будет 10% капитала.

Общая сумма инвестиций в проект составит 12,5 млрд рублей. Предполагается, что завод будет запущен в первом полугодии 2016 года, а к 2018-му выйдет на полную производственную мощность. К тому моменту выпуск шин на нем должен составлять 12 тыс. штук в сутки, то есть порядка 4 млн в год. По этому показателю компания выйдет на второе-третье место в России среди иностранных производителей, уступив лишь Nokian Tyres (14 млн шин).

В свою очередь, Ульяновская область получит едва ли не крупнейший в постсоветской истории инвестиционный проект. Шинное производство должно будет дать 800 новых рабочих мест и, как водится, получит от области ряд льгот. Речь идет об освобождении предприятия от всех региональных налогов на протяжении первых десяти лет работы.

По словам руководителя Корпорации развития Ульяновской области Дмитрия Рябова , приход японских шинников не был спонтанным решением: «Переговоры с инвесторами мы начали в 2011 году. За это время совместная делегация двух компаний посетила регион шестнадцать раз. Была проведена целая серия работ, сделан тщательный анализ земельного участка. Сейчас идет процесс открытия в регионе филиала».

И это своего рода прорыв. Ведь ранее Bridgestone не спешила открывать свои производства в России, представители компании даже отрицали существование подобных планов, ссылаясь на невозможность выдержать в России должное качество продукции.

Брезгливость до добра не доведет

Скорее всего, апелляции к качеству были своего рода «отмазкой», попыткой замаскировать ошибочную стратегию компании. Хотя по итогам 2012 года Bridgestone оказалась крупнейшей шинной компанией мира (около 17% мирового шинного рынка, см. график 1), на российском рынке дела у нее не заладились. По оценке компании «Кордиант», за 2012 год доля Bridgestone в России составила всего лишь около 5% (см. график 2). И если лет пять назад на это можно было не обращать особого внимания, то в последние годы ситуация резко изменилась.

В Европе и США шинный рынок стагнирует. По итогам прошлого года продажи шин на европейском рынке даже сократились на 14%. В чем-то это было вызвано текущими экономическими трудностями, но в немалой степени и объективным насыщением рынка. Уровень автомобилизации в развитых странах превысил 500–600 автомобилей на 1000 человек. Это очень много, если учесть нынешние антиавтомобильные экологические страсти вроде борьбы за снижение выхлопа двуокиси углерода, и сейчас автомобильный рынок развитых стран просто перестал расти.

Другое дело Россия. Здесь уровень автомобилизации едва превысил показатель 250 автомобилей на 1000 человек и объективно далек от насыщения, что отражается и на шинном рынке. Более того, в России происходит качественное развитие этого рынка (см. график 3). Все больше снижается доля дешевой продукции (так называемого сегмента С), а дорогой, премиальной (так называемого сегмента А), — растет. Это качественно отличает российский рынок от рынков многих развивающихся стран — растущих, но предъявляющих спрос в большей степени на недорогую продукцию.

Казалось бы, идеальные условия для развития такой ориентированной на премиальный сегмент компании, как Bridgestone. Но в этой благоприятнейшей обстановке компания оказалась едва ли не единственной из поставщиков брендовых шин на российском рынке, испытывавшей снижение продаж. «Кордиант» оценивает это снижение в 3% только за прошлый год. На фоне, отметим, 9,5-процентного роста российского шинного рынка в натуральном выражении и 16-процентного — в ценовом.

Bridgestone было над чем задуматься.

Строительство завода в России должно сделать шины Bridgestone более востребованными

Фото: EPA

Работа над ошибками

Исправить ситуацию и призван новый завод. Как уже упоминалось, Bridgestone строит его совместно с Mitsubishi, и появление крупного автопроизводителя в качестве соинвестора дает основание полагать, что продукция ульяновского предприятия пойдет в первую очередь для первичной комплектации автомобилей, собираемых Mitsubishi в России.

На самом деле автомобилей, производимых Mitsubishi в Калуге (на мощностях завода «ПСМА Рус», совместного предприятия компании с PSA Peugeot Citroën), слишком мало для покрытия сбыта такой массы шин. Завод выпустил в прошлом году всего лишь 17 тыс. автомобилей марки Mitsubishi, а всего за прошлый год компания продала в России 75 тыс. своих автомобилей.

Mitsubishi в данном случае не просто гарантированный покупатель, а старый и проверенный партнер. Вместе с ними Bridgestone, например, реализовала программу развития шинного производства в Таиланде. К тому же партнер этот обладает большим опытом работы в России и широкой сетью продаж и обслуживания. Тут не лишне будет добавить, что соглашение между Bridgestone и Mitsubishi помимо строительства нового завода предусматривает еще и переход 20% существующего торгового представительства Bridgestone в России под контроль Mitsubishi.

А сам завод будет, как утверждают в Bridgestone, специализироваться, по крайней мере в первое время, в основном на выпуске зимних шин (они не идут на первичную комплектацию). Это тоже старый, проверенный путь развития иностранных шинных компаний в России. По этому пути, например, пошла в свое время Nokian Tyres, к настоящему моменту выросшая на русской почве до компании мирового уровня. На зимние шины планирует делать акцент и готовящийся к запуску осенью этого года завод Continental в Калуге.

Все это позволяет предполагать, что Bridgestone сумеет поправить свое положение на российском рынке. Появление у компании собственного производства в стране снизит издержки, облегчит логистику до потребителей, привьет им любовь к бренду и тем самым улучшит ситуацию со сбытом шин.

Сейчас объем отечественного шинного рынка — возьмем самые осторожные прогнозные оценки компании «Кордиант» — будет прирастать в год на 4%, в натуральном измерении это 10–16 млн дополнительных шин к 2016–2018 годам. Что вполне реально при нашем пока сравнительно невысоком уровне автомобилизации и неплохих перспективах роста автопарка. Другое дело, что желающих воспользоваться этим ростом найдется много (см. таблицу). Так что Bridgestone стоит поспешить с запуском своего производства в России.

График 1

Структура мирового шинного рынка в ценовом исчислении

График 2

Структура российского шинного рынка в натуральном исчислении

График 3

Российский шинный рынок в последние годы быстрее растет

Не гоните народ на баррикады

Булат Нигматуллин, Заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий, председатель экспертного совета Сообщества потребителей электроэнергии

В январе 2013 года в Болгарии цены на электроэнергию, которые и до этого были одними из самых высоких в Европе, поднялись еще на 30%. В результате полстраны вышло на баррикады, а правительство — в отставку

Фото: EPA

Обычно при сопоставлении цен на товары и услуги в разных странах цены переводятся в доллары или евро по курсу национальной валюты каждого из государств. Делать так, безусловно, можно, но далеко не всегда подобное сравнение будет достаточно корректным.

Основная цель этой публикации — дать адекватное сравнение цен на электроэнергию и основные энергоносители в России, США и ЕС. По нашему мнению, это можно сделать, приведя текущие национальные цены к общему знаменателю, используя концепцию паритета покупательной способности валют (ППС). Полученные результаты могут шокировать неподготовленную публику. Так, оказалось, что стоимость электроэнергии для промышленных потребителей в богатой энергоресурсами России в сопоставимом выражении на четверть выше, чем в энергодефицитной Европе. А если сравнивать с США, где обеспеченность энергоресурсами сравнима с российской, то у нас цена энергии в два с половиной раза выше. Этого ли мы хотели достичь, затевая реформу РАО «ЕЭС России»?

И даже с природным газом, внутренние цены на который номинально почти в три раза ниже экспортных, ситуация у нас почти аховая: уже в прошлом году внутренняя цена на газ, выраженная через ППС, сравнялась со среднеевропейской. Это значит, что дальше «Газпрому» повышать цены внутри страны просто некуда.

Почему именно ППС

Сравнивать ценовую доступность тех или иных товаров в разных странах напрямую, переводя цены в какую-то одну валюту, например из рублей в доллары по текущему обменному курсу, не вполне корректно. Дело в том, что этот курс, то есть цена одной валюты, выраженная в другой, есть результат взаимодействия рыночных сил на валютном рынке, обычно «приправленный» целеполаганием курсовой политики центральных банков.

Чтобы получить оценку истинного соотношения покупательной способности двух валют относительно друг друга, экономисты поступают просто (по замыслу, но не по исполнению — дело это весьма трудоемкое): сравнивают цены на идентичные, похожие или сопоставимые товары на внутренних рынках разных стран, выраженные в их валютах. Для этого они берут обширную, в несколько сотен или даже тысяч позиций, выборку товаров и услуг, представляющих весь спектр экономики (ВВП). На выходе получаются стоимостные наборы (векторы) для каждой из участвующих в сравнении стран. Далее эти векторы нормируются, то есть для них высчитывается некоторая скалярная величина. При расчете ППС нормой является средневзвешенное среднее стоимостной выборки, где весами выступают доли того или иного товара или услуги в ВВП страны. В итоге для каждой пары стран получается соотношение двух чисел, это и есть паритет покупательной способности.

Понятно, что такой средневзвешенный товарный курс дает куда более адекватное представление о соотношении покупательной способности валют друг относительно друга, нежели текущий курс, определяемый лишь конъюнктурой валютного рынка, который по емкости, как правило, существенно уступает размерам национального ВВП.

Циклы международных сопоставлений ВВП по ППС, в ходе которых по гармонизированной методике национальные статистические службы под эгидой Евростата рассчитывают и сами паритеты национальных валют к доллару США и евро, проводятся раз в три года. А между этими замерами Евростат делает ежегодные промежуточные оценки на основе соотношения динамики цен в разных странах. Значения паритета покупательной стоимости национальных валют к доллару США и евро ежегодно публикуются Евростатом и Росстатом.

По итогам 2012 года центробанковские среднегодовые курсы доллара и евро составляли 31,07 и 39,94 рубля соответственно, а ППС — 19,25 рубля за доллар и 24,95 рубля за евро (последний рассчитывается Евростатом на основании данных 27 стран, во избежание путаницы с долларовым ППС дальше мы его будем называть ППС-ЕС). Получается, что текущий обменный курс рубля занижает его истинную покупательную силу по отношению к доллару и евро примерно одинаково и весьма значительно — в 1,6 раза.

А теперь давайте сравним стоимость основных энергоносителей в США, Европе и России, выраженную через ППС к доллару и евро. Сразу извинимся перед читателем за обилие цифр и выкладок, однако без них не обойтись, ведь большинство полученных нами шокирующих результатов — новые, они взывают не только к общественности, но и к чиновникам и правительственным экспертам и поэтому требуют особенно четкого обоснования.

Почем энергоносители

Традиционное сравнение, когда сопоставляются внутренние и экспортные цены, выраженные в валюте (евро, например), показывает нам идиллическую картину: в 2012 году внутренние цены на газ почти втрое ниже экспортных, на уголь — в два раза ниже, а на нефть — почти в два раза ниже (см. график 1).

А теперь давайте пересчитаем все эти цифры через ППС-ЕС. (Для внутренних российских цен мы будем использовать курс евро, рассчитанный через ППС-ЕС и равный 24,95 рубля. Для экспортных цен мы будем использовать не их валютный номинал, а значение, пересчитанное через ППС-ЕС всех семнадцати стран-импортеров, то есть 43,934 рубля за евро. Для внутренних цен на товары отдельных европейских стран мы будем использовать их значение, пересчитанное через ППС-ЕС для каждой из этих стран. Для Германии, например, цены придется умножать на коэффициент 1,08.) Результат представлен на графике 2, и он несколько ошеломляет:

— внутренние цены на газ в России оказываются всего на 34,7%, а не в 2,7 раза ниже экспортных цен;

— внутренние цены на уголь лишь на 12,1% ниже экспортных;

— внутренние цены на нефть всего на 10,4% ниже экспортных.

Отметим, что внутренняя цена на нефть, выраженная в ППС-ЕС, близка к экспортной. Но ведь внутренняя цена на нефть это и есть экспортная — только за вычетом экспортной пошлины. Отсюда следует, что формула расчета пошлины составлена таким образом, чтобы внутренняя цена нефти, пересчитанная в ППС-ЕС, оказывалась максимально близкой к экспортной.

Особая ситуация с природным газом. Дело в том, что экспортная цена газа подразумевает его транспорт не до границ страны, а до границ газотранспортной системы, то есть до границ Украины (сама по себе весьма затратная процедура). Плюс при пересечении российской границы взимается 30-процентная пошлина. Поэтому правильнее сравнивать внутренние цены на газ не с экспортной ценой, а с так называемой ценой net-back, представляющей собой экспортную цену за вычетом пошлины и транспортных расходов. На графике 2 видно, что внутренняя цена газа, рассчитанная через ППС-ЕС, стала уже на 6% выше равновесной (net-back), дальше дорожать газу просто некуда.

Особенно печально сравнение цен на энергоносители в России и США по текущему валютному курсу. Даже при таком — некорректном — сопоставлении цены на газ в России превысили цены на этот энергоноситель в США на 35%, на уголь — на 6,7% (стоимость нефти в долларах в России ниже американской на 41%). Теперь проведем сопоставление цен на энергоносители корректным способом, то есть пересчитав их через долларовый ППС.

Ситуация становится совсем гротескной (см. график 3):

— газ у нас в 2,2 раза дороже, чем в США;

— уголь — в 1,7 раза дороже (средние теплотворные способности каменных энергетических углей России и США близки между собой и составляют 5500 ккал/кг, поэтому прямое сравнение корректно).

Доля расходов на электроэнергию в подушевых доходах граждан Болгарии достигла почти 7%

Фото: EPA

Почем электроэнергия

Вообще говоря, не все товары или услуги подходят для сравнения цен на них через ППС. Вот, например, автомобили. Можно сравнивать ценовую доступность производимых на местных рынках машин марки Ford в США и России (сколько таких автомобилей граждане указанных стран могут купить на свой годовой доход или зарплату), но сравнивать их цены, выраженные в ППС, бессмысленно. Ведь собираются они в основном из импортных деталей, на новом импортном оборудовании, так что их цены в России будут отражать не внутристрановые реалии, а лишь отпускную ценовую политику иностранного производителя.

Наиболее корректные сопоставления через ППС можно сделать для цен товаров, производимых национальным капиталом, так сказать, в чистом виде, то есть на отечественных предприятиях с амортизированным оборудованием, на российском топливе и отечественной рабочей силой, где доля неамортизированного импортного оборудования или комплектующих незначительна.

Особый интерес в этом плане представляет электроэнергия. Это не только сугубо внутренний продукт, но и один из самых значимых для функционирования экономики. Скажем, доля электроэнергетики (2,14 трлн рублей) в общем объеме ВВП (55,8 трлн рублей, по данным 2011 года) составляет заметную величину — 3,8%. Кроме того, существует довольно жесткая связь между ростом потребления электроэнергии и ростом ВВП. В годы падения ВВП, скажем, в 1991–1998-м и 2009 годах, на 1% падения ВВП приходилось в среднем 0,55% падения потребления электроэнергии. А в периоды роста ВВП, например в 1999–2008 годах, на 1% роста ВВП приходилось 0,33% роста потребления электроэнергии. Поэтому крайне важно понять, насколько адекватны внутренние цены на электроэнергию внутренним ценам на энергоносители.

Для правильного сопоставления цены электроэнергии для отдельных типов потребителей в разных странах необходимо точно указывать, с какими типами потребителей осуществляется сравнение, ведь от этого будет зависеть конечный результат (см. график 4). Следует иметь в виду, что чем больше мощность, необходимая потребителям, тем меньше будет для них цена электроэнергии. Например, в 2011 году цена для промышленных потребителей мощностью до 750 кВА составляла 2,906 рубля (0,071 евро) за 1 кВт·ч без НДС.

В базе Евростата доступны конечные цены на электричество (без НДС и специальных налогов на электроэнергию) для средних по размеру промышленных потребителей за 1 кВт·ч в евро, оцененные по текущему официальному курсу для 2012 года. К названной категории относятся те предприятия, чье годовое потребление электроэнергии составляет от 500 до 2000 МВт·ч. Это основа экономики любой развитой страны. Необходимая электрическая мощность для покрытия такого потребления (при работе 2,6 тыс. часов в год — 52 недели по пять 10-часовых рабочих дней) составит: не более 2000 МВт·ч : 2600 часов ≈ 750 кВт мощности. Это примерно соответствует российским промпотребителям, подключенным к мощностям до 750 кВА.

Номинальная, рассчитанная исходя из текущего обменного курса, стоимость электроэнергии в России на 55% выше, чем в США, но ниже, чем в большинстве стран Европы, в среднем по ЕС — на 23%.

Пересчет стоимости энергии через ППС дает более печальную картину (см. график 5). В 2012 году цена электричества в России для средних промышленных потребителей составила 0,122 евро за кВт·ч — это существенно выше, чем в «старых» странах ЕС (15 государств), Северной Европы и США. Если сравнивать с США, наши цены выше в 2,5 раза, с Германией — на 41%, со средней ценой в ЕС (27 государств) — на 25%. Только в новых странах ЕС, а также в Италии и Турции электричество пока еще дороже, чем в России.

Значительно более низкая, чем в ЕС и в России, стоимость электроэнергии в США объясняется тем, что в этой стране цена природного газа и угля для тепловых станций, рассчитанная через ППС, как было показано выше, почти в два раза меньше, чем у нас. Это связано с тем, что на энергоносители в себестоимости производства электроэнергии приходится 50–70% на угольных ТЭС и 60–80% — на газовых. (Такие станции в США производят 65% всей энергии, в России — 67%. И газ, и уголь добываются внутри этих стран, расстояния от места добычи угля до ТЭС сопоставимы, а в цене газа для потребителей стоимость транспортировки в обеих странах не превышает 20–30%.)

При этом в отличие от России и в «старых» странах ЕС, и в США государство жестко ограничивает рост стоимости электроэнергии. Для этого оно отслеживает норму прибыли в электроэнергетической отрасли (в среднем — 5%, а максимум — 10%). Управляют и государственными, и частными энергетическими компаниями высокоэффективные топ-менеджеры, одна из главных задач которых — повышать конкурентоспособность, снижать издержки, стимулировать внедрение новых технологий.

Ситуация с ценами на электроэнергию в России вопиющая. При значительно более низкой, чем в странах ЕС, стоимости энергоносителей для российских тепловых станций (в частности, цена природного газа, рассчитанная в ППС-ЕС, в России все еще на 34,7% ниже среднеевропейской) стоимость электроэнергии для средних промышленных потребителей у нас выше на 25%. Это результат не продуманной до конца реформы РАО «ЕЭС России», хронического недоинвестирования отрасли и завышенных прогнозов роста спроса на электричество. Попытки решить указанные проблемы введением договоров предоставления мощности, по сути, переложили окупаемость инвестиций на потребителей.

И дальше будет только хуже. Согласно документу Министерства экономического развития РФ «Сценарные условия для формирования вариантов прогноза социально-экономического развития в 2013–2015 гг.», рост оптовых цен на газ в 2013–2014 годах для всех категорий потребителей РФ составит по 15% в год с ежегодной индексацией 1 июля. Поэтому уже в 2015 году цена электроэнергии в России для промышленных потребителей станет едва ли не самой высокой в Европе. Это неминуемо ведет к снижению темпов роста ВВП и электропотребления и, в конце концов, к стагнации экономики.

Чем опасны высокие цены

Проведенное сопоставление показывает, что электроэнергетическая отрасль России работает чрезвычайно неэффективно. Поэтому необходимо разработать специальные мероприятия по замораживанию этой цены с последующим ее снижением минимум на 25% — до среднего уровня в ЕС, рассчитанного через ППС-ЕС. В частности, нужно вводить жесткий контроль над тарифами и платой за присоединение, стимулировать повышение эффективности электроэнергетической отрасли, снизить объемы инвестиций в цене электроэнергии для потребителей. Кроме того, остро стоит вопрос об оптимизации распределения этих инвестиций между различными типами генерирующих мощностей и сетями. В первую очередь они должны быть направлены на модернизацию и техническое перевооружение серийных энергоблоков газовых ТЭС с переводом их с паротурбинного цикла на парогазовый, а также на модернизацию сетевой инфраструктуры. Относительно небольшие инвестиции приведут к росту КПД в полтора раза, в частности в полтора раза снизится расход газа на производство 1 кВт·ч энергии.

Но что будет, если оставить все как есть? За примерами далеко ходить не надо: в Болгарии, где стоимость электроэнергии в этом году стала самой высокой в Европе (см. график 6), народные волнения, вызванные этим обстоятельством, привели к отставке правительства.

В прошлом году цена электроэнергии для средних промышленных потребителей, выраженная через ППС-ЕС, достигла в Болгарии 0,151 евро за 1 кВт·ч. Это в 3,1 раза выше, чем в США, в полтора раза выше, чем в среднем в ЕС, и на четверть выше, чем в России. А в начале 2013 года произошел скачкообразный рост цены на электроэнергию для населения на 30% к уровню 2012 года — тогда она и стала самой высокой в Европе. Такой ценовой перекос вызвал стагнацию роста реального сектора болгарской экономики, свертывание промышленного производства, сокращение ВВП и резкое снижение электропотребления. Все могло бы и ограничиться экономическим спадом, однако пострадало население — и люди вышли на баррикады, протестуя против ценовой вакханалии.

В базе Евростата представлены конечные цены (без НДС и специальных налогов) на электроэнергию для домохозяйств за 1 кВт·ч в евро, в расчете по текущему официальному курсу, среднему за первое полугодие 2012 года. К этим хозяйствам причисляются те, кто потребляет в год от 2500 до 5000 кВт·ч. В 2011 году в России среднее потребление на душу населения составляло 900 кВт·ч в год. Так что на домашнее хозяйство при среднероссийском составе семьи 2,7 человека приходилось 2430 кВт·ч, то есть почти столько же, сколько и у хозяйств еврозоны. По материалам Минэнерго, в 2011 году среднеотпускной тариф для граждан России составил 1,795 рубля (0,0439 евро) за кВт·ч без НДС (для граждан европейской части России и Урала — 1,888 рубля, или 0,0462 евро). Аналогичные данные за 2012 год еще не опубликованы, поэтому для оценки будем считать, что рост цены в 2012 году будет такой же, как и в 2011-м (в 2011-м по отношению к 2010 году цены на электроэнергию для населения поднялись на 10,8%). Тогда можно предположить, что в 2012 году среднеотпускной тариф составит 1,99 рубля за 1 кВт·ч.

Формально стоимость электричества для населения в России и Болгарии существенно ниже, чем в других странах ЕС. Но все меняется, если сделать перерасчет по ППС-ЕС ( все представленные далее цены в евро, то есть евро ППС- ЕС, получаются именно так ). Тогда среднеотпускная цена электроэнергии для населения России будет 1,99 : 24,95 = 0,0797 евро. Эта цена выше, чем во Франции и США, но все равно значительно ниже, чем в других европейских странах. Однако для жителей Центрального федерального округа (ЦФО) утвержденный тариф на электроэнергию (0,115 евро за кВт·ч) значительно выше, чем в целом ряде стран Европы. И если в ближайшие три года сохранится ежегодный 15-процентный рост цены на газ, это неизбежно приведет к росту среднеотпускной цены на электроэнергию для жителей ЦФО до 0,15 евро за кВт·ч. То есть уже через два года она достигнет уровня отпускных цен в Болгарии в 2012 году (0,156 евро за кВт·ч против болгарских 0,151).

Согласно данным Евростата, в 2011 году среднедушевой доход в Болгарии составил 4454 евро. Нетрудно посчитать, что исходя из ежегодного потребления 1300 кВт·ч электроэнергии в год на одного человека на энергию приходилось 0,151 x 1300 +20% НДС = 236 евро, или 5,3% от среднегодовых доходов. Эта величина выросла в 2013 году до 6,9% — и люди вышли на улицы.

В России потребляется 900 кВт·ч на человека в год, соответственно, ежегодные затраты на электроэнергию составляют 900 x 1,99 + 18% НДС = 2100 руб., или 85 евро на человека. Но в отличие от Болгарии в России необходимо суммировать затраты на электроэнергию с затратами на тепло, в которых доля трат на электроэнергию составляет около 30%. Тогда на одного человека приходится 282 евро в год суммарно на электроэнергию и тепло с учетом НДС. В 2012 году в среднем по России доля затрат на оплату электроэнергии и тепла составила 3,9%, однако для 35% населения, чьи среднедушевые доходы менее 120 тыс. рублей в год, эта доля составит уже 5,9% от средних подушевых доходов. Для данной категории граждан оплата электроэнергии и тепла уже становится непосильной.

В ЦФО затраты на электроэнергию составляют 900 x 0,115 + 18% НДС = 122 евро, а общие затраты на электроэнергию и тепло — 407 евро, или 5,7% от средних годовых подушевых доходов. Однако уже через пару лет за счет ежегодного 15-процентного директивного роста цена газа вырастет еще на 30% (реальный рост, скорее всего, будет выше — если правительство решится избавиться от перекрестного субсидирования в электроэнергетике, см. «Тупик перекрестного субсидирования»), и в расходах населения оплата энергии составит уже 7,3%, то есть превысит отметку в 6,9%, при которой в Болгарии граждане вышли на улицы и смели правительство.

Тупик перекрестного субсидирования

Перекрестное субсидирование в электроэнергетике - это поддержание искусственного ценового перекоса: меньших цен на электроэнергию для населения и объектов социальной сферы за счет увеличенных тарифов для промышленности. В последние годы объемы перекрестного субсидирования росли и стали весьма серьезной проблемой. По данным энергетического центра бизнес-школы "Сколково", в 2011-м этот объем без НДС составил 324 млрд рублей, из которых на население приходилось 200 млрд рублей, или 236 млрд рублей с НДС, что привело к снижению роста промышленного производства на 3,6%.

Владимир Путин потребовал от правительства решить этот вопрос "на основе взвешенного, выверенного подхода". "Хочу сразу же подчеркнуть: главный ориентир здесь остается прежним - не допустить необоснованного роста тарифов на электроэнергию для населения и для малого бизнеса", - предупредил президент. План мероприятий, предлагаемый Минэнерго, сводится к тому, чтобы законодательно определить объем субсидирования и постепенно его снижать. Для того чтобы не вызвать социального напряжения, предлагается программа защиты наименее обеспеченных слоев населения. В частности, планируется ввести социальную норму потребления электроэнергии, которая должна будет оплачиваться по льготному (пониженному) тарифу.

Давайте рассмотрим, насколько повысится тариф для основной массы граждан после введения этой программы, которая сводится к ликвидации перекрестного субсидирования и одновременной поддержке льготных тарифов.

В России в 2012 году доля электроэнергии, потребляемая населением, составила 12,6%, или 130 млрд кВт∙ч со средней стоимостью 2,35 рубля за 1 кВт∙ч (с НДС), общий объем сборов составил, таким образом, 304 млрд рублей. Предположим, с запасом, что социальная норма потребления будет равняться 606 кВт∙ч в год (примерно такая цифра сейчас обсуждается в правительственных кругах), то есть две трети от среднегодового электропотребления в стране на человека. На всю страну, таким образом, придется 87 млрд кВт∙ч, а объем продаж этой энергии - 606 кВт∙ч x 2,35 руб./кВт∙ч x 143 млн чел. = 203 млрд руб. (с НДС). Остальная часть электроэнергии должна будет оплачиваться по повышенному тарифу. Чтобы избежать перекрестного субсидирования, его величина должна равняться (304 - 203 + 236) руб. : 43 млрд кВт∙ч = 7,8 руб. за 1 кВт∙час.

Для среднероссийской семьи, состоящей из 2,7 человека со среднегодовым уровнем электропотребления 2460 кВт∙ч, годовые расходы на электроэнергию составят, таким образом, 1640 кВт∙ч x 2,35 руб. (социальная норма по льготным тарифам) + 820 кВт∙ч x 7,8 руб. = 9950 руб. в год, или 830 руб. в месяц на семью. По сравнению с действующей системой оплаты 910 кВт∙ч x 2,35 руб. x 2,7 чел. = 5770 руб. в год на семью, или 480 руб. в месяц, расходы на оплату электроэнергии для населения увеличатся в среднем в 1,7 раза. Это приведет к суммарному увеличению доли оплаты электроэнергии и тепла в среднедушевом годовом доходе до 4,76%. А в 2014 году за счет повышения на 15% цены на газа эта доля составит уже 5,84%, а для жителей ЦФО - и вовсе почти 8,4%.

Таким образом, ликвидация перекрестного субсидирования приведет к тому, что уже в следующем году расходы на электроэнергию станут непосильными для самой экономически и политически активной части населения России.

График 1

Цены на энергоносители в России в 2012 году, рассчитанные по валютному курсу

График 2

Внутренние цены на энергоносители не обеспечивают нашей российской экономике никакого конкурентного задела в сравнении с Европой

График 3

По сравнению с американской россйиская тепловая энергетика вынуждена потреблять топливо почти в два раза (!) дороже

График 4

Средние цены на электроэнергию (без НДС) для разных групп потребителей

График 5

Электроэнергия в России стоит почти на четверть дороже, чем в среднем в Европе, и почти столько же, сколько в Италии - самой дорогой по этому показателю развитой стране ЕС

График 6

Для населения ЦФО России электроэнергия обходится уже почти так же дорого, как и в среднем по Европе

Тупик перекрестного субсидирования

Перекрестное субсидирование в электроэнергетике — это поддержание искусственного ценового перекоса: меньших цен на электроэнергию для населения и объектов социальной сферы за счет увеличенных тарифов для промышленности

Перекрестное субсидирование в электроэнергетике — это поддержание искусственного ценового перекоса

Фото: ИТАР-ТАСС

В последние годы объемы перекрестного субсидирования росли и стали весьма серьезной проблемой. По данным энергетического центра бизнес-школы «Сколково», в 2011-м этот объем без НДС составил 324 млрд рублей, из которых на население приходилось 200 млрд рублей, или 236 млрд рублей с НДС, что привело к снижению роста промышленного производства на 3,6%.

Владимир Путин потребовал от правительства решить этот вопрос «на основе взвешенного, выверенного подхода». «Хочу сразу же подчеркнуть: главный ориентир здесь остается прежним — не допустить необоснованного роста тарифов на электроэнергию для населения и для малого бизнеса», — предупредил президент. План мероприятий, предлагаемый Минэнерго, сводится к тому, чтобы законодательно определить объем субсидирования и постепенно его снижать. Для того чтобы не вызвать социального напряжения, предлагается программа защиты наименее обеспеченных слоев населения. В частности, планируется ввести социальную норму потребления электроэнергии, которая должна будет оплачиваться по льготному (пониженному) тарифу.

Давайте рассмотрим, насколько повысится тариф для основной массы граждан после введения этой программы, которая сводится к ликвидации перекрестного субсидирования и одновременной поддержке льготных тарифов.

В России в 2012 году доля электроэнергии, потребляемая населением, составила 12,6%, или 130 млрд кВт∙ч со средней стоимостью 2,35 рубля за 1 кВт∙ч (с НДС), общий объем сборов составил, таким образом, 304 млрд рублей. Предположим, с запасом, что социальная норма потребления будет равняться 606 кВт∙ч в год (примерно такая цифра сейчас обсуждается в правительственных кругах), то есть две трети от среднегодового электропотребления в стране на человека. На всю страну, таким образом, придется 87 млрд кВт∙ч, а объем продаж этой энергии — 606 кВт∙ч x 2,35 руб./кВт∙ч x 143 млн чел. = 203 млрд руб. (с НДС). Остальная часть электроэнергии должна будет оплачиваться по повышенному тарифу. Чтобы избежать перекрестного субсидирования, его величина должна равняться (304 – 203 + 236) руб. : 43 млрд кВт∙ч = 7,8 руб. за 1 кВт∙час.

Для среднероссийской семьи, состоящей из 2,7 человека со среднегодовым уровнем электропотребления 2460 кВт∙ч, годовые расходы на электроэнергию составят, таким образом, 1640 кВт∙ч x 2,35 руб. (социальная норма по льготным тарифам) + 820 кВт∙ч x 7,8 руб. = 9950 руб. в год, или 830 руб. в месяц на семью. По сравнению с действующей системой оплаты 910 кВт∙ч x 2,35 руб. x 2,7 чел. = 5770 руб. в год на семью, или 480 руб. в месяц, расходы на оплату электроэнергии для населения увеличатся в среднем в 1,7 раза. Это приведет к суммарному увеличению доли оплаты электроэнергии и тепла в среднедушевом годовом доходе до 4,76%. А в 2014 году за счет повышения на 15% цены на газ эта доля составит уже 5,84%, а для жителей ЦФО — и вовсе почти 8,4%.

Таким образом, ликвидация перекрестного субсидирования приведет к тому, что уже в следующем году расходы на электроэнергию станут непосильными для самой экономически и политически активной части населения России.

Сoffee and The City приучит брать кофе «по дороге»

Елена Николаева

Что, по-вашему, нужно, чтобы выйти на рынок? - Нужна простая и понятная концепция вкусной еды, которая может конкурировать по цене с действующими сетевыми операторами и традиционными палатками, продающими шаурму и выпечку. Необходимы серьезные вложения в локальный маркетинг.

Евгений Ларионов, 33; образование: РУДН, магистратура прикладной математики. Сколково, Executive MBA

сфера деятельности: ресторанный бизнес

стартовые вложения: $ 1 500 000, из них 1 млн на старте и 500 тыс. в первый год работы

Не знаю, как для вас, но для меня чашка горячего кофе утром — это почти философия и магия бытия. Причем дома я его не делаю. Горячий напиток я покупаю в кафе у редакции и, поскольку времени всегда в обрез, беру его с собой. Grande americano с миндальным сиропом обходится в двести рублей. За пять рабочих дней только на утренний кофе уходит тысяча. А в месяц, соответственно, четыре тысячи. Тянет на отдельную статью в бюджете.

При себестоимости напитка порядка 12–15 рублей цены в Москве строго полярны: либо это фастфуд от 50 до 100 рублей, либо дорогой имиджевый сегмент — от 180 до 270. А вот мест средней ценовой категории, где можно быстро получить качественную еду и напиток с собой, нет. Более того, опция «кофе и закуски на вынос» появилась в сетях около года назад. По экспертным подсчетам, сейчас в Москве работает около 700 кофеен, и город готов вместить еще примерно 250.

Свободная ниша для бизнеса

Заметив пустующую нишу, в 2011 году владелец исследовательского агентства Ex Libris Евгений Ларионов вместе с партнером Кириллом Стопаченко решили попробовать себя в формате небольших кофеен «по дороге». Правда, сначала планировалось, что этими дорогами будут автотрассы за чертой города. Однако оказалось, что арендовать там место довольно трудно, поскольку земля находится в федеральной собственности. Примерно в то же время мэр Москвы Сергей Собянин начал перестраивать в городе мелкую розницу. И партнеры решили переориентироваться на столичные улицы. Так появилось и название сети — Сoffee and The City. «Начали сносить старые павильоны, киоски, палатки, вместо них стали разыгрываться новые места. Как раз в сентябре—ноябре 2011-го. Мы выиграли семь мест в интересных точках города. Но процедура согласования с городом достаточно длительная. У нас есть часть точек, которые мы выиграли год назад и до сих пор не запустили, потому что есть сложности с электричеством, подключением к МАЭС. И мы стали брать места в аренду», — вспоминает Евгений Ларионов. Первой арендованной точкой в январе 2012 года стала часть постройки на Профсоюзной улице, прямо рядом со станцией метро «Академическая» — как раз на пути довольно мощного людского и автомобильного потока. Кофейня там успешно проработала почти год, но потом постройку снесли — опять-таки в рамках программы городской реконструкции. В итоге сейчас в сети семь мини-кофеен — в башне на Пресненской набережной, в БЦ «Павловский», на улице Щепкина, на ВВЦ и смотровой площадке и две — в Парке Горького. Кроме того, рассказывает Евгений Ларионов, в летний и зимний сезоны открываются сезонные кофейни в парках города и на катках: на Красной площади, Поклонной горе, ВВЦ, в парке «Красная Пресня», в других местах отдыха горожан.

Устройство бизнеса

В качестве одного из вариантов начала бизнеса партнеры рассматривали возможность взять франшизу. Однако их не устроили ограничения, с которыми всегда сопряжено такое партнерство. В итоге концепцию разрабатывали с нуля. «Мы выбрали три платформы в основе бренда — органику, инновации и personal touch, то есть персональное отношение наших бариста к гостям, различные новые технологии, интерактивные экраны . На улице работает картендер — это человек, который стоит с небольшим плакатиком “Принесем вам кофе в машину за две минуты”, — рассказывает Ларионов. — Для российского стритфуда качественный кофе, три категории закусок (органик, пикантная и сладкая), нашпигованное гаджетами маленькое внутреннее пространство — это, конечно, нонсенс. Мы больше привыкли ассоциировать этот сегмент с какими-нибудь “кебаб-хаусом”, “шаурмой”, “чебуречной”. Поэтому еще предстоит сломать стереотипы россиян относительно самого понятия “быстрая еда”».

«В нашей стране люди стараются открывать точки в стационарных помещениях. Это для них более важно. Это элемент престижа. Фактически стритфуд отдавался на откуп самым малообеспеченным инвесторам, среди которых были очень разные люди. Многие ставили в основу получение сиюминутной прибыли и занимали позицию “наплевать, что там продается и что там будет”. Их было меньшинство, но атмосферу вокруг этого сегмента они сформировали довольно негативную», — объясняет исполнительный директор консалтинговой компании RestCon Андрей Петраков .

Продукты и цены

Отсутствие посадочных мест и обслуживающего персонала позволило предпринимателям выставить цены в полтора-два раза ниже, чем в кофейнях с таким же уровнем качества. Цена кофе — от 92 до 139 рублей. Поставщики — сторонние. Сами готовить пробовали, когда только запустились, даже купили автомат, штампующий пончики. Но уже через несколько дней поняли, что ошиблись: «Если нет стабильного спроса, сложно выдержать операционные расходы. А еще — запах теста, несмотря на вытяжку, все равно чувствовался, и это никак не вязалось с концепцией нашего заведения», — объясняет Ларионов. Сейчас партнеры пришли к простой и лаконичной концепции еды: «Главный продукт — кофе. В первую очередь классические напитки: капучино, латте, эспрессо, американо. Из еды — шесть видов тостов, четыре вида сэндвичей, четыре — донатов. В бизнес-центрах добавляются каши, супы и салаты в удобной упаковке “to go”. Вся продукция ежедневно привозится в кофейни в готовом виде», — говорит предприниматель.

В Сoffee and The City атмосфера европейских кофеен

Фото: Олег Сердечников

Три принципа торговли: место, место, место

Трудностей в этом бизнесе много: продукцию нужно иметь всегда, а с поставками могут быть проблемы. Или неверный выбор аудитории: к примеру, в расчете на огромный людской трафик партнеры открыли кафе в спальном районе у конечной остановки метро. Но клиентов там не оказалось: вряд ли кто рискнет втискиваться в транспорт с кофе в руках.

«Мы закрыли три кофейни, не вышедшие на операционную прибыль в течение полугода работы. Две из них находились в спальном районе в местах высокого трафика, но с низкой долей нашей целевой клиентуры, точнее — с низкой ее мотивацией. Закрылась, к сожалению, и первая из наших кофеен рядом с метро “Профсоюзная”, в связи со сносом всех объектов мелкорозничной торговли», — рассказывает Евгений Ларионов. Открытие имиджевых мест «ради присутствия», как делают многие крупные сети, молодой бизнес позволить себе не может.

Сегодня предприниматели уже четко понимают свою аудиторию: «67 процентов клиентов — люди от 28 и примерно до 40 лет, остальные — до 28. В основном это офисные работники с зарплатой от 30–35 тысяч рублей, которые любят путешествовать, предпочитают динамичный, здоровый образ жизни, следят за своим самочувствием». Где «ловить» этих клиентов — тоже разобрались: нагрузка в течение всего дня почти гарантирована рядом с офисами и в местах с так называемым смешанным потоком, где одни пришли по делу, а другие праздно прогуливаются. Под эти условия подпадают центральные районы города. А с ними — главная проблема. В центре аренда павильона на 15 квадратных метров может доходить до 400 тыс. рублей в месяц. И ошибка с его выбором может оказаться фатальной. На фоне этого текучка персонала и даже проверяющие службы отходят на задний план. Ну и, конечно, бизнес зависит от погоды — в дождь или снег люди предпочитают уютные кафе.

Два с собой по цене одного в стандартном кафе

Фото: Олег Сердечников

Калькулятор

В проект партнеры вложили 1,5 млн долларов. И пока обходятся собственными силами. Деньги пошли на исследование рынка, на участие в городских конкурсах на право аренды, на поиск контрагентов и прочие подготовительные работы. На эти же деньги были открыты кофейни.

По мнению ряда экспертов, потрачено, конечно, много. К примеру, Андрей Петраков из RestCon считает, что открытие одной точки стоит от 30 до 70 тыс. долларов в зависимости от масштаба, то есть будет это закрытым помещением или продажей «из окна». (Для справки: открыть кафе на 200 кв. м стоит 500 тыс. долларов.)

В офисе 12 человек, поскольку бизнес не первый и не единственный — Евгений Ларионов воспользовался штатной командой. Это COO (операционный директор), CMO (директор по развитию бизнеса), CFO (финансовый директор), HR-директор, IT-директор, руководитель Teach & Training Center, руководитель технической службы, водитель-экспедитор. Еще более 40 сотрудников работают непосредственно в семи кафе, как правило, на одну точку приходится семь человек — в смену выходят двое бариста, которых курирует шеф-бариста. Из свободной информации о вакансиях кафе делаем вывод об их средней зарплате — 35 тысяч. Плюс надбавки к зарплатам сотрудников, которые работают на несколько бизнесов, итого в месяц на непосредственных участников вместе с налогами тратится порядка 2 млн рублей.

ФОТ в таком бизнесе составляет порядка 40% с налогами на зарплату. На другие налоги, учитывая, что предприятие работает по упрощенной схеме, по стандартному бизнес-плану уходит до 5% дохода. Продвижение занимает до 5% трат. По местам, полученным по конкурсу, договоры получены на три года. Арендная плата составляет порядка 130 тыс. рублей. Считаем: в месяц выходит почти миллион. По словам Ларионова, больше всего денег съедает даже не оплата труда или аренда: «Задача сохранить доступность еды и кофе для основной аудитории горожан делает фудкост наиболее значимым показателем расходов».

Итак, по нашему грубому подсчету, выходит, что содержание сети обходится предпринимателям в 5 млн ежемесячно.

Бизнес-модель кафе имеет два главных коммерческих показателя: количество чеков и их средняя величина. В зависимости от местоположения кофейни средний чек составляет от 170 до 220 рублей. Свой заработок в продажной стоимости услуги компания закладывает на уровне 18–22%

По словам Евгения, месячный оборот меняется в зависимости от сезона и колеблется в районе 5–6 млн рублей. Так что о большом заработке речь пока не идет. Как прописано в бизнес-плане компании, на операционную прибыль каждая кофейня должна выходить в течение полугода. Все деньги реинвестируются в открытие новых точек. По стратегии, сash out растягивается на три-четыре года.

«За 2012 год мы заработали чуть более 35 миллионов с учетом того, что полгода работала только одна кофейня, остальные открывались во второй половине 2012-го», — рассказывает Ларионов. За 2013 год компания планирует достичь оборота в 60 млн рублей.

Планы

Сейчас рынок находится в стадии роста, уверен Андрей Петраков из RestCon. «Я бы посоветовал стратегию экстенсивного развития — то есть открываться дальше, дальше, дальше. Выходить на автотрассы за пределами города. Там, конечно, есть свои сложности, потому что надо заниматься их снабжением, и вообще, удаленный контроль — это для уже развитых сетей. В общем-то, есть автозаправочные станции, которые не предлагают услуг кафе. Возможно, с ними удастся договориться и организовать под их крышей свой небольшой кофейный бизнес. Но с ними надо аккуратно работать», — рекомендует Андрей Петраков.

Собственно, это отвечает планам Coffee and The City: «На горизонте трех лет мы планируем открыть еще до 40 кофеен. Часть в бизнес-центрах, часть — в местах отдыха горожан и в партнерстве с сетями АЗС», — говорит Евгений Ларионов.

Вызвать личного водителя теперь можно с помощью мобильного приложения Wheely

Елена Николаева

Почему вы решили создать этот бизнес? - Я не вожу машину и потому решил создать сервис для поездок по городу, которым я мог бы пользоваться сам

Антон Чиркунов, 24; образование: высшее

сфера деятельности: пассажирские перевозки

инвестиции: $ 2 500 000

В Москве появилась новая услуга — заказ автомобиля с личным водителем при помощи мобильного приложения. Занимается этим IT-компания Wheely, разработавшая одноименное приложение специально под этот бизнес. Заказ машины осуществляется на сайте Wheely после регистрации и заполнения карты маршрута. Форма оплаты — безналичная: деньги снимаются с банковской карты, а счет приходит на электронную почту заказчика (таким образом Wheely контролирует денежный поток). Цены Wheely обычные для рынка такси бизнес-класса: посадка и 25 минут езды — 750 рублей, далее — 30 рублей за километр. Вот только заказывают такие машины в основном респектабельные люди средних лет, не слишком жалующие новомодные мобильные приложения. Но это совсем не смущает основателя Wheely Антона Чиркунова . «Когда-то и билеты на самолет в онлайн было непривычно бронировать», — резонно замечает он. Бизнес-идея Wheely прошла обкатку в Лондоне — там компания работает с мая 2012 года. В Москве Wheely появилась в ноябре этого года и на показатели пока не жалуется. «Мы довольны. В Москве, например, рост составляет 65 процентов ежемесячно», — говорит Чиркунов. Недавно сервис был запущен на родине Антона, в Перми.

Начало

Обычно IT-компании торгуют софтом. Но сейчас наметился новый тренд — создание на собственной платформе бизнеса. Wheely тоже могла продать свое приложение какому-нибудь таксопарку. Но Чиркунов решил строить бизнес сам. Для этого ему понадобился интерфейс и партнеры — небольшие компании с собственным автопарком. Фактически ничего, кроме сайта, у Wheely нет. Но он заменяет десятки сотрудников колл-центра, так как обработка заказа полностью автоматизирована. «Собственного автопарка у нас, конечно, нет, мы не хотим быть операторами: покупать машины, заниматься ТО, лизингом. Мы устанавливаем правила поведения водителя и цены. Машины с водителями предоставляют партнеры, которым мы помогаем таким способом зарабатывать», — рассказывает Чиркунов.

Идея Wheely, конечно, не нова — по похожей схеме работают «Яндекс-такси» и Get taxi, различие только в безналичной оплате и выборе партнеров. Wheely сотрудничает с прокатными компаниями. В отличие от таксомоторных парков автомобили там часто простаивают, особенно вечером пятницы и субботы, когда обычное такси испытывает пик нагрузки. Таким образом, к услугам заказчиков Wheely всегда готово 60 небрендированных машин. «Яндекс-такси» и Get taxi занимаются заказами для таксопарков и частников. Столичный рынок такси хоть и высококонкурентен, но легальных извозчиков все равно не хватает, поэтому заявленный сервис не всегда совпадает с реальностью.

Запуск

Всего в проект Чиркунов вложил 2,5 млн долларов — 1,2 млн на старте и 1,3 млн потом. Основные инвестиции поступили, что называется, от friends and family. Совсем небольшие гранты предоставили правительство Москвы и фонд StartFellows, поддерживающий интернет-стартапы. Средства пошли на разработку программного обеспечения и системы автоматизации управления автопарками. Работа над приложением заняла восемь месяцев — версию интерфейса меняли четыре раза. Параллельно выбирали бизнес-модель и писали план.

Оказалось, что для удачного старта проекта нужен автопарк из 40 автомобилей (в течение полугода он должен увеличиться до 150 машин) и примерно 500–5000 пользователей приложения Wheely. Пока все идет по плану. В будущем, при оптимистичном развитии ситуации, Чиркунов планирует запустить услуги такси экономкласса.

Персональный водитель в два клика

Калькулятор

Чиркунов делает ставку на команду, себе он отводит роль идеолога. Всего в Wheely, включая офисы в России и Англии, 21 сотрудник, причем большинство — IT-разработчики. Кроме того, в каждом городе присутствия компании два специалиста занимаются поиском и инструктажем контрагентов, формируют заказы, а также продвигают бренд, в основном при помощи сарафанного радио и участия в светских мероприятиях, таких как модные дефиле и концерты.

Около 70% расходов в интеллектуальных проектах занимает заработная плата. «Я думаю, средняя зарплата в Wheely — 80 тысяч рублей. Вместе с налогами на нее уходит где-то 2,1 миллиона рублей. В целом работа компании обходится в 3 миллиона», — говорит Чиркунов.

Средний чек заказа — 1500 рублей (из них 20% — комиссионные Wheely; кстати, маржинальность в два раза выше, чем у конкурентов). За первые три месяца выручка компании составила около 50 тыс. долларов.

Любой город, по словам Чиркунова, окупается за восемь-девять месяцев. Москва должна выйти на операционную прибыль в июне-июле текущего года. К ноябрю планируется увеличить автопарк до 150 автомобилей. Тогда, как предполагает Чиркунов, ежемесячная выручка компании составит 300 тыс. долларов.

Wheely расставляет машины по городу, чтобы сократить время подачи

Планы

В ближайших планах Wheely — запуск проекта в Санкт-Петербурге, а также в Стамбуле и других городах мира. Возможно, в некоторых случаях будет продана франшиза.

Болеть лучше дома

Фото: Александр Иванюк

По данным немецких СМИ, за последние три года оборот медицинского рынка Германии вырос в три раза, до 1 млрд евро, и прежде всего за счет пациентов из России и стран СНГ. Соответственно прирост составил 600 млн евро, или 24 млрд рублей. С учетом того, что бюджет супервысокотехнологичной клиники составляет сегодня от 3 до 6 млрд рублей, получаем, что, реализуй мы этот спрос в России, могли бы иметь еще 4–8 суперсовременных клиник или пару десятков качественных городских больниц. И это только за счет того, что мы отдали Германии. А есть еще Израиль, Швейцария, Марокко, наконец. Зачем и почему мы поступаем так? Не умеем лечить, потому что безнадежно отстали? Или причина в другом? С этим посылом мы и решили провести простое исследование — выяснить, можно ли в России (не в Москве) сегодня получить самую высокотехнологичную медицинскую помощь.

Без особого труда мы вышли на две мощнейшие клиники (а были бы ресурсы, вышли бы еще на пяток) — одну новосибирскую, одну краснодарскую (о них читайте в репортаже «Фанатики на передовой» ). Клиники эти выдающиеся по всем меркам, в том числе по уровню зарплат — заработок среднего медперсонала в три раза превышает средний уровень зарплат в России (не в медицине). Источник финансирования для них — бюджетные деньги, федеральные и региональные. Спрос на услуги, фиксируемый на сайте клиники, многократно превышает их текущие возможности. Как мультиплицировать этот опыт? Не существует ни профессиональных, ни технологических ограничений. Вопрос один: где взять деньги? Ведь далеко не каждому региональному бюджету по силам такие траты, а федерального на всю страну может и не хватить. Да и оба эти бюджета суть деньги граждан — наемных работников и предпринимателей, платящих налоги, которые сегодня уже очень высоки.

Здесь уместно вспомнить о Гиппократе. Его клятва, как правило, трактуется в связи с исполнением врачом своего долга в любых обстоятельствах. Однако исследователи жизни великого врача утверждают, что Гиппократ был прежде всего охранителем интересов своей корпорации и считал очень важным условием своей деятельности способность пациента заплатить «за выздоровление». Как и другие врачи Древней Греции, как и большинство врачей современной Европы, США, Израиля.

Скрывать и отрицать фактическую платность российской медицины опасно для ее дальнейшего развития. Об этом в своей статье пишет бывший директор МНТК «Микрохирургия глаза» Христо Тахчиди (см. «Медицина энтузиастов» ). Широкое развитие платного сектора услуг позволило его институту в разы увеличить объем бесплатных операций. Богатые платят за бедных? Во-первых, это нормально. Во-вторых, существует широкий спектр услуг, относительно недорогих, которые может позволить себе рядовой работающий представитель среднего класса, и это не разорит его и его семью. А вот когда дело дойдет до серьезных болезней и дорогого лечения, ему помогут — клиника, бюджет. Проведи сегодня опрос граждан — и большинство, мы уверены, выскажется за платность медицины, лишь бы она была в принципе. Этот переход даже не будет революцией в стране, потому что он фактически произошел. Но он требует революции в управлении отраслью. Министерство здравоохранения должно признать, что не оно, а главврач — основной игрок отрасли, и он должен иметь право на куда большую, чем сейчас, свободу экономического маневра.

Означает ли это, что государству следует устраниться от финансирования отрасли? Конечно нет. И опыт российских медиков, и опыт западных стран (см. «Заранее, по интернету, только для вас» ) показывает, что сегодня без больших, фактически капитальных вложений в оборудование, в информатизацию отрасли невозможно поддерживать ее качество, адекватное потребностям современного человека. Опыт Запада показывает и то, что те страны, где государство в большей степени уклоняется от финансирования здравоохранения (например, Англия), имеют чрезвычайно низкое качество услуг, более того, они зачастую просто физически недоступны. Нужно разумное распределение финансовых источников для развития мощной системы здравоохранения, где участвуют все — государство, предприятия, регионы, пациенты.

Скорее всего, в ближайшее десятилетие рынок здравоохранения в России будет бешено расти. Если дать ему бо́льшую свободу, то государство в целом от этого очень сильно выиграет. В 1990-е годы мы потеряли почти весь рынок медицинского оборудования — он упал в 40 раз. По уровню производства фармацевтических препаратов на душу населения мы сегодня уступаем западным странам в 60 раз. Нам долгие годы объясняли, что мы уже никогда не догоним Запад и, чтобы просто умеренно достойно лечить людей, должны положиться на западных производителей и перестать «дергаться». Однако некоторые продолжали «дергаться» (см. «Вертикаль технологий» ), а сегодня вроде и государство уже склоняется к логичности постулата: национальный рынок должен вскармливать прежде всего национальных игроков.

На безвременно почившем «Эксперт ТВ» в «Программе 7» с Игорем Потоцким было прекрасное интервью с профессором медицины Евгением Блюмом. На настойчивые вопросы ведущего, почему же у нас такая плохая медицина, профессор меланхолично отвечал: медицина всегда будет ровно такая, какую на нынешнем этапе хотят иметь люди, живущие в стране.

P. S. Как стало известно в момент сдачи номера в печать , на субботу , 20 апреля , запланирована всероссийская акция протеста медиков против реформы здравоохранения « За достойную медицину !».

Фанатики на передовой

Лилия Москаленко

Несмотря на кризис здравоохранения, в России есть медицинские центры, в которых оказывают помощь на мировом уровне. Залог их успеха — харизматичность лидеров, стабильное бюджетное финансирование и ставка на многопрофильные высокотехнологичные услуги

Грудная хирургия — самый востребованный в России вид высокотехнологичной медпомощи

Фото: Олеся Тарасова

«Путин как-то пошутил на форуме “Юг России”: мол, хорошо здесь — всегда есть что выпить и закусить. В Адыгее, дескать, сыр производят, а в Краснодарском крае — вино. Тут я встал и сказал: “Знаете, тут можно не только выпить-закусить”, — Владимир Порханов , главврач Центра грудной хирургии в Краснодаре, взволнован не на шутку. — Наша хирургия — одна из лучших в Европе! Сколько слышу: ездили в Израиль, в Германию с позвоночником, не помогло. А вы попробуйте спину полечить в Краснодаре! Иностранцы, не получив результата, едут к нам и выздоравливают. Я, кстати, видел винты, которые Плющенко поставили в Израиле, — плохо они стоят! Они должны “целоваться” — под углом должны быть, под углом!»

Задор главврача понятен. Краевая клиническая больница № 1 имени профессора С. В. Очаповского, на базе которой создан Центр грудной хирургии, — одна из лучших в России. Здесь проводят малоинвазивные операции, пересаживают органы, выращивают клетки и ткани органов. Ежегодно врачи ККБ проводят более трехсот пересадок печени, сердца и легких, несколько десятков тысяч операций на сердце. Более того, врачи клиники совершили прорыв в мировой медицине, впервые пересадив искусственные трахею и гортань, выращенные из собственных клеток пациентов.

Передовые технологии использует и другая региональная клиника — Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения (ННИИПК) имени академика Е. Н. Мешалкина. Кстати, именно с помощью его специалистов был сформирован Центр грудной хирургии в Краснодаре. Под руководством кардиохирурга Александра Караськова новосибирская клиника по объемам медпомощи обогнала абсолютного отраслевого лидера — Московский научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева. Сегодня ННИИПК работает на уровне передовых клиник Европы и Америки, есть и собственные ноу-хау, которым учатся иностранцы, например в области лечения аритмии.

Обе клиники определяют тренд развития отечественного здравоохранения. Однако на фоне общей неблагополучной ситуации в отрасли их пример уникален. За последние двадцать лет отечественная система здравоохранения катастрофически деградировала. Если в советские времена отрасль была мировым лидером по охвату населения и доступности медпомощи, то сегодня она не в состоянии обеспечить потребности населения. Из-за недофинансирования практически утеряны целые направления — диагностика, профилактика, реабилитация, сельская медицина. Изношенность медицинских фондов превысила 70%, дефицит врачей приближается к трети общего количества занятых. Демографические показатели в стране оставляют желать лучшего. Например, средняя продолжительность жизни россиян составляет 58 лет, в то время как в развитых странах — не менее 70–80 лет. Наша страна — лидер по числу осложнений в ходе лечения, по уровню летальности, а также по числу случаев запущенной стадии болезни. Затеянная несколько лет назад бывшим министром здравоохранения Татьяной Голиковой реформа в силу своего формального, начетнического характера лишь усугубила негативные процессы: привела к росту бюрократизации, увеличению очередей и снижению доступности помощи для пациентов.

Главврач краснодарского Центра грудной хирургии Владимир Порханов соединяет в себе черты советского хирурга и современного менеджера

Фото: Олеся Тарасова

На фоне столь депрессивной картины опыт краснодарского и новосибирского центров выглядит уникальным. За последние пять лет смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в Краснодарском крае и Новосибирской области снизилась на 50%, число постоперационных осложнений — на 70%. Мы посетили краснодарский Центр грудной хирургии и Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения, чтобы понять, каким образом им удается быть на передовой.

Дело, которому служишь

Ключевой фактор успеха медицинских центров — харизма их руководителей. Владимир Порханов соединяет в себе черты советского врача и современного менеджера. Один из сильнейших в стране торакальных хирургов, ученик легендарного Николая Амосова , Порханов всего за десять лет создал с нуля передовой Центр грудной хирургии на базе краевой клинической больницы. Идея развивать центр была рискованной — с сердечно-сосудистыми патологиями в крае раньше не работали. Но Порханов понимал, что это необходимо: такие заболевания — главная причина смертности в стране. Центр помогли сформировать специалисты с мировым именем, такие как итальянский трансплантолог Паоло Маккиарини или тот же Александр Караськов из Новосибирска, ученик академика Евгения Мешалкина , одного из основоположников советской кардиологии. Технический склад ума (в детстве Караськов хотел стать инженером) заставляет его регулярно изучать мировые медицинские ноу-хау. Будучи членом Европейской ассоциации кардиоторакальных хирургов (область хирургии и кардиологии, работающая с патологиями сердечно-сосудистой системы), Караськов стал инициатором программ обмена опытом между клиниками Новосибирска, Германии, Италии и США.

Медицинские лидеры внешне не похожи. Караськов — технократ, видно, что с детства интересовался математикой и физикой. У него громкий уверенный голос, он быстро и четко проговаривает каждое слово. Клиника Караськова буквально заполнена разными технологическими новинками: например, в ней установлен знаменитый робот «Да Винчи» — четырехрукий автомат, который совершает операцию. Его действиями управляет хирург с помощью пульта дистанционного управления: он видит на мониторе оперируемый участок в 3D-изображении c многократным увеличением. «Наводить прическу уже некогда, задавайте любые вопросы, все расскажу», — говорит Караськов, влетая в приемную в хирургическом халате, в колпаке, снимая с лица маску. Сейчас время обеда, директор новосибирской клиники только что завершил сложную операцию. Он оперировал и ночью, до шести утра. Через полтора часа Караськов должен быть у полпреда президента. Так что он предлагает нам еще раз прийти в клинику в полдевятого вечера, чтобы продолжить беседу. Совершенно непонятно, когда этот человек спит и спит ли он вообще.

Эндоваскулярная операция на сердце проводится под контролем рентген-аппарата через кровеносный сосуд, расположенный на бедре

Фото: Олеся Тарасова

Порханов скорее гуманитарного склада — очень артистичен, любит яркие обороты речи и хороший внешний вид. Про такого говорят: идеальный пиарщик. «Я сегодня не буду много говорить: просто открою для вас двери хирургии, реанимации, клеточной лаборатории. Дам вам телефон Паоло Маккиарини, пусть он и скажет, чего мы добились за эти годы. Сам говорить не буду: мужчины себя не хвалят».

Стратегии медицинских корифеев сходны. Обоим удалось добиться от власти сносного финансирования, привлечь лучшие кадры, перейти от узкой специализации к многопрофильности, разработать свои уникальные подходы в лечении и создать поэтапную систему медпомощи.

Предпринимательство в медицине

В новосибирской клинике полным ходом идет ремонт. Старое семиэтажное здание было построено еще академиком Мешалкиным в 1973 году, в этом году завершится первая очередь реконструкции комплекса. В самой клинике — чистота и порядок. При этом обращает на себя внимание качество уже выполненного ремонта: все детали — даже краны в рукомойниках — очень добротны.

«В свое время Александр Караськов понял, что эффективное развитие медицины в современном мире невозможно без внедрения инновационных технологий, а для этого требовалось изменить формат научного центра. В том числе создать комфортные условия для пациентов и врачей», — рассказывает Артем Пухальский , советник директора научного центра. По его словам, сейчас в очереди на реконструкцию стоит операционный блок — в клинике 12 операционных для открытых вмешательств. Несмотря на ремонт, клиника ни на один день не прекращала работу. Здесь нет пациентов, которые лежат в коридорах, и нет врачей без ординаторских. В перспективе количество желающих лечиться в клинике можно увеличить на 25%, но для этого необходим дополнительный коечный фонд.

Директор новосибирского института Александр Караськов готовит кадры для медучреждений всей страны

Фото: Олеся Тарасова

Ежегодный бюджет научного института в Новосибирске составляет 4 млрд рублей, которые предоставляет федеральный бюджет. Добиться его было непросто. В 1990-е институт едва не закрыли, выжить удалось только благодаря взаимозачетам, с помощью которых был закуплен необходимый минимум: дыхательные аппараты, мониторы, ангиографический комплекс. «Приходилось выкручиваться: где-то региональные власти помогали, где-то — спонсоры», — вспоминает Александр Караськов. Тогда он решил наращивать объемы высокотехнологичной помощи. Помимо кардиохирургии в центре начали развиваться наиболее сложные направления медицины: нейрохирургия, лечение сочетанных патологий (например, сердечно-сосудистых заболеваний и опухолевых процессов), трансплантология. Это позволило центру сократить убытки, например, за счет оборачиваемости койки в реанимации и стационаре — высокотехнологичные операции позволяли пациенту восстановиться максимально быстро. Да и лист ожидания на операцию сократился. «Эффективность клиники резко возросла, и это позволило нам получать больше финансирования от государства, — вспоминает Артем Пухальский. — Закон сегодня предусматривает систему оплаты медицинского труда, построенную на учете эффективности: оклад составляет примерно 14 процентов фонда зарплаты, остальное — премия. Чем больше квот мы получим, тем выше будет размер премии».

Были и трудности. Онкологи настороженно восприняли идею новосибирского центра развивать это направление: им показалось, что кардиологи зашли на чужое поле. «Они говорили: зачем вы это делаете, мы же не занимаемся кардиохирургией. Мы пытались объяснить, что не хотим работать на онкологическом рынке, у нас другой сегмент — сегмент особо сложных клинических случаев, смешанных патологий. На их лечение огромный неудовлетворенный спрос. Мы снабдили имеющееся оборудование дополнительными опциями и начали работать», — рассказывают врачи в клинике.

Руководитель Центра эндоваскулярной хирургии и лучевой диагностики новосибирского института Александр Осиев — частый гость международных медицинских конференций

Фото: Олеся Тарасова

Приходилось и рисковать. Так, в институте разработали оригинальный способ лечения нарушений ритмов сердца. Но гарантий его эффективности не было: в медицинской науке трудно спрогнозировать результат. Многие бы отказались от этой идеи, Караськов же добился в Минздраве дополнительного финансирования этого проекта. Так был создан крупнейший аритмологический центр в России, а технология стала первым отечественным способом лечения сердечных заболеваний, который вошел в европейские рекомендации Общества кардиологов. «Несмотря на то что здравоохранение рынком как таковым не является, предпринимательская инициатива очень важна. Она и делает клинику лидером», — утверждает Артем Пухальский.

Хорошая медицина не может быть дешевой

Владимир Порханов сдержал свое слово. Нам показали клинику изнутри: диагностику, реанимацию и, конечно, саму хирургию. Облаченные в специальные одноразовые костюмы-скафандры, мы с фотографом похожи на первопроходцев на Луне. Нас приглашают в операционную. Идет коронарное шунтирование, сейчас больному — мужчине лет сорока — будут останавливать сердце. «Расскажите чего-нибудь», — неожиданно просит хирург, который трудится над вскрытой грудиной. Операция долгая, много ручной работы, ассистенты и анестезиолог в полном молчании следуют указаниям хирурга. «Каковы сейчас тренды в шунтировании?» — спрашиваю я наобум: вид растерзанного тела смущает. Хирург кивает, очевидно, радуясь возможности поговорить. «Вот такие открытые полостные операции понемногу сходят на нет. Сейчас в западных странах операции совершают роботы, малоинвазивным методом. Это позволяет не вскрывать грудную клетку — все манипуляции хирург совершает с помощью катетера, который вводится через пару проколов, и операция занимает тридцать-сорок минут, а не пять-шесть часов, как открытая операция. Кроме того, неинвазивное вмешательство имеет куда меньше побочных эффектов, чем полостная операция, например, у больного не образуются свищи».

Кирилл Орлов, руководитель группы эндоваскулярной ангионеврологии в новосибирском институте, показывает на мониторе мозг ребенка, больного гидроцефалией

Фото: Олеся Тарасова

Краснодарская больница намерена увеличить число таких малоинвазивных операций — сегодня они составляют треть объема медпомощи. Нас с фотографом ведут в другую операционную. Это вполне обычная комната: мониторы да молодые люди за ними. Вскоре становится понятно, что они направляют ход операции, которую видят на экране. «Вот, видите, больного привезли ночью с подозрением на инсульт, — буднично говорит молодой парень в свитере с накинутым поверх белым халатом, — через сосуд в бедре в устье пораженного сосуда был введен специальный катетер, через него проведен тонкий металлический проводник со стентом. Мы наблюдаем за его движением через экран специального рентгенаппарата».

В отличие от новосибирского центра, финансируемого из федерального бюджета, технологический уровень краснодарской клиники обеспечивается губернатором края Александром Ткачевым , который отводит на здравоохранение треть краевого бюджета. Это беспрецедентный для России случай. «Александр Ткачев считает, что хорошая медицина не может быть дешевой, — говорит нам Владимир Порханов. — Если мы хотим качественно лечить, то у нас должна быть умная техника. Мы хорошо укомплектованы диагностическим и хирургическим оборудованием».

Внедрение высоких технологий позволило увеличить рентабельность клиники и выйти в новые ниши. Появилась трансплантология, а следом клеточная лаборатория, где органы выращиваются из клеток пациента. Для таких экспериментов регионального бюджета было уже недостаточно, и центру пришлось искать другие источники финансирования. «Мы поставили задачу вырастить искусственную трахею с использованием клеток пациента, — говорит г-н Порханов. — Для такого опыта требовались колоссальные средства, и мы вместе с Паоло Маккиарини подали заявку на получение мегагранта правительства РФ на проект в сфере регенерации дыхательных путей. В рамках этого проекта была выращена искусственная трахея, которую благополучно пересадили двум пациентам, пострадавшим в аварии».

Денег все равно не хватает

Примечательно, что доля платных услуг в обоих центрах незначительна. В краснодарской клинике она не превышает 3%, в новосибирском институте — 4%. Эти услуги клиника оказывает жителям других регионов и стран. Оба лидера считают, что негуманно брать с пациента деньги за высокотехнологичную хирургию. Да и соплатежи пациентов не позволят клиникам развиваться в полную силу. «К сожалению, схема нашего финансирования такова, что бесплатные услуги мы оказываем только жителям нашего края. Бывали случаи, когда пациенты из других регионов прописывались в Краснодарском крае, чтобы получить у нас помощь, — вспоминает Порханов. — Я бы лечил всех бесплатно. Даже в коммерчески ориентированной медицине США действует это правило. Если там, к примеру, от разборок пострадает мексиканец без страховки, его все равно прооперируют бесплатно, используя самые современные лекарства и оборудование».

Игорь Бедный, медицинский физик, работающий в новосибирском институте, знает толк в современной аппаратуре

Фото: Олеся Тарасова

Александр Караськов тоже считает, что госзаказ — единственная возможность сделать высокие технологии доступными. «Делать серьезные, глобальные вещи в коммерческой медицине нереально, смешно, забудьте об этом», — говорит он.

Несмотря на то что финансирование высокотехнологичных медцентров гораздо лучше, чем у других лечебных учреждений, зачастую и его не хватает. «Квота на кардиохирургию не меняется много лет. Она составляет 200 тысяч рублей. Эти средства покрывают только стандартные операции. Если же появляются осложнения, затраты могут увеличиться и до миллиона. Их взять неоткуда», — делится Александр Караськов. Проблемы создает и 94-й закон о госзакупках, который обязывает клиники покупать дешевые отечественные расходные материалы. «Шву, сделанному отечественной нитью, нельзя доверять, из дырочек кровь пульсирует, часто операцию переделывать приходится, — горячится Караськов, — потому мы закупаем немного иностранных нитей. Каждую нить я использую не один раз, а десять. Такая же ситуация и с остальным. В итоге иностранный коллега тратит на операцию расходников на 40 тысяч евро, а наш хирург — всего на пять. И получает он зарплату в десятки раз меньше».

Высокотехнологичная помощь, развитием которой сегодня озаботилось государство, требует дорогих оригинальных препаратов, а не их дешевые копии. «В трансплантологии невозможно использовать дженерики. Людям, перенесшим такие операции, необходимо всю оставшуюся жизнь использовать оригинальные иммунодепрессанты, которые позволяют предупредить отторжение пересаженных органов», — говорит Владимир Порханов.

Сложные операции на сердце в ККБ делают даже новорожденным

Фото: Александр Иванюк

Очевидно, что дальнейшее развитие медицины в России без увеличения финансирования невозможно. «Если бы за операцию, которая стоит 40 тысяч евро, государство отдавало бы не пять тысяч, как сейчас, а хотя бы 15, то мы бы оперировали в два-три раза больше людей. Мы бы решили все свои проблемы, в том числе социальные, строили бы сотрудникам жилье, увеличили бы премиальный фонд, обучение. Делаем это и сегодня, но со скрипом: приходится просить иностранных специалистов войти в наше положение, чтобы они дали учиться нашим сотрудникам бесплатно либо за символические деньги», — говорит г-н Караськов.

Отбросьте призвание

Врачи в обеих клиниках на стандартных седовласых хирургов не похожи. Эти довольно молодые люди куда больше напоминают каких-нибудь программистов — может быть, потому, что у мониторов им приходится проводить больше времени, чем у операционного стола. Сегодня в России не хватает почти 200 тыс. врачей разных направлений, притом что всего врачей в стране не более 600 тысяч. «Дурак, что ли, молодой человек сегодня в медицину идти, когда нефтянка есть? Привлечь кадры можно, только обеспечив им достойное существование, — убежден Порханов, — зарплата должна позволять врачу брать ипотеку или арендовать жилье. Отбросьте призвание. Мы не должны ориентироваться на фанатиков! Надо выстроить систему, где доходы конкурируют с торговлей, с сырьевыми отраслями». В краснодарской клинике средняя зарплата медсестры составляет около 50 тыс., хирурга — свыше 100 тысяч. Помимо этого в Краснодарском крае есть губернаторские программы, субсидирующие банковские кредиты для медиков. Это неплохие условия, особенно для региона, поэтому недостатка в специалистах у Центра грудной хирургии нет.

Вкладывается в кадры и Научный центр имени академика Мешалкина. «Мы даем сотрудникам возможность учиться в ведущих клиниках за рубежом, — говорит Артем Пухальский, — это притягивает к нам специалистов из разных регионов: у нас работают врачи из Тюмени, Барнаула, Санкт-Петербурга. Вот недавно переманили хирурга из питерского НИИ нейрохирургии имени академика А. Л. Поленова».

Аппарат искусственного кровообращения — обязательный атрибут кардиологической клиники

Фото: Александр Иванюк

«Я приехал в Новосибирск два года назад, — рассказывает “переманенный” руководитель группы эндоваскулярной ангионеврологии Кирилл Орлов . — В Санкт-Петербурге на пять миллионов жителей имеется несколько эндоваскулярных клиник, а здесь наше направление — центральное в Сибирском регионе и охватывает порядка 40 миллионов жителей. Средний возраст врача в новосибирском центре — 30–35 лет, в то время как средний возраст в отрасли в целом — около 50 лет. При этом в 35 лет наши врачи абсолютно матерые, потому что такова интенсивность труда. Когда технологии часто меняются, врачу необходимо постоянно учиться, анализировать и применять новые знания. Люди старшего возраста с этим хуже справляются, они менее мобильны».

Новосибирская клиника — кузница кадров для отрасли. «Сегодня в России открывается множество кардиоцентров — в Томске, Красноярске, Иркутске, Тюмени, Перми. Нам оттуда звонят и спрашивают: кого вы можете дать? Потому что специалистов в стране — единицы, для их подготовки требуется много времени. Если врач у нас — правая рука заведующего и хочет служебного роста, мы предлагаем ему перейти в новый центр, где есть реальная возможность сделать карьеру. Так в отрасли происходит интеграция — за счет перетока кадров. Успех наших партнеров — это наш успех», — отмечает Пухальский.

Особенность новосибирской клиники — тесная связь врачей и ученых из соседнего Академгородка. «Раньше я работал в Институте ядерной физики и больше занимался теоретическими исследованиями, а сейчас могу на практике реализовать свои идеи», — говорит медицинский физик Игорь Бедный . В пользу такого сотрудничества он приводит и другие факты: например, работа с современной техникой зачастую требует от врачей специальных технических знаний, поэтому физики помогают с ней справиться.

Восстановить систему

Еще один фактор успеха обеих клиник — вертикальная интеграция. Зачастую врачи не могут быстро оказать высокотехнологическую помощь потому, что у пациента нет правильного диагноза. Кроме того, многие поликлиники попросту не знают о возможностях высокотехнологичных медцентров, а значит, и не направляют туда пациентов. «Мы сталкивались с этим очень часто и наконец решили развивать собственную диагностику», — говорит Александр Караськов. В новосибирском научном центре появилось приемно-диагностическое отделение, где пациента обследуют, а затем направляют документы в регион его проживания, чтобы получить направление на лечение. Но поскольку региональные поликлиники в России работают неэффективно, институт отправляет туда консультативно-диагностические бригады специалистов, которые ведут прием пациентов со сложными случаями.

Вертолет-реанимобиль позволяет доставлять пациентов в краевую клиническую больницу из самых отдаленных уголков Краснодарского края

Фото: Александр Иванюк

В перспективе ННИИПК планирует открыть и реабилитационный центр. «С диагностикой мы разобрались: сегодня пациент так или иначе находит нас. Но мы ничего не знаем о пациенте после операции. Как в этой ситуации можно оценить качество лечения? Состояние на момент выписки недостаточный показатель, — утверждает Артем Пухальский, — поэтому мы собираемся строить большой реабилитационный центр, у нас уже есть под него земельный участок, совсем рядом с институтом. Однако будет ли он финансироваться государством, мы пок а не знаем».

Развивает смежные этапы медпомощи и краснодарская клиника — там сформировано диагностическое отделение, в которое дают направление кардиологи поликлиник края. «У нас налажена хорошая связь с краевыми поликлиниками. Если местный кардиолог видит, что обычная терапия не приносит результата, он направляет запрос в нашу поликлинику, и мы вызываем пациента к себе. В течение суток мы ставим ему точный диагноз, и далее пациент отправляется наблюдаться у лечащего врача, либо — на операцию в наш центр», — рассказывает Владимир Порханов. Он планирует развивать и реабилитационный центр, пока же сотрудничает с санаториями на Черноморском побережье.

В общей сложности новосибирская и краснодарская клиники готовы увеличить объем медпомощи на 25–50%. «Пока спрос на высокотехнологичные услуги в России многократно превышает предложение, — говорит Артем Пухальский, — мы делаем в год 14 тысяч операций, а ежедневных запросов на сайте клиники сегодня — около полутора-двух тысяч».

В подготовке материала принимала участие Софья Инкижинова

ННИИПК им. академика Е. Н. Мешалкина

Факторы успеха:

[?] харизма директора - хирурга Александра Караськова;

[?] ставка на высокотехнологичную медицинскую помощь;

[?] уход от узкой специализации к многопрофильности, работа с сочетанными патологиями;

[?] собственные ноу-хау: создание оригинального метода лечения аритмий;

[?] умение привлекать и выращивать кадры, давая им возможность учиться в лучших зарубежных клиниках, работать с уникальными патологиями на современном оборудовании;

[?] контроль за диагностикой: работа с краевыми поликлиниками, формирование выездных бригад врачей в регионы, где не хватает поликлиник.

Факторы риска:

[?] недостаточное финансирование;

[?] Закон о госзакупках № 94, по которому клиникам нужно приобретать наиболее дешевые расходные материалы и лекарства;

[?] слабое знание российских поликлиник о возможностях новосибирского центра;

[?] недостаток врачей в стране.

Центр грудной хирургии в Краснодаре:

Факторы успеха:

[?] харизма главврача - хирурга Владимира Порханова;

[?] ставка на высокотехнологичную медицинскую помощь;

[?] развитие многопрофильности: трансплантологии, клеточной лаборатории;

[?] хорошее финансирование благодаря политике губернатора Александра Ткачева;

[?] умение привлекать молодые кадры;

[?] формирование собственного диагностического отделения.

Факторы риска:

[?] Закон о госзакупках № 94, по которому клиникам нужно приобретать наиболее дешевые расходные материалы и лекарства;

[?] недостаток врачей в стране;

[?] зависимость от местной администрации.

График 1

Процент летальности при наиболее сложных операциях в ННИИПК снижается

График 2

Доля операций с участием роботов в новосибирском институте растет

График 3

Эффективность работы краснодарского Центра грудной хирургии растет

Медицина энтузиастов

Христо Тахчиди, Офтальмохирург, профессор, экс-генеральный директор МНТК «Микрохирургия глаза», председатель Общества офтальмологов России

Российские врачи основную часть своего рабочего времени посвящают бумажной отчетности

Фото: ИТАР-ТАСС

О состоянии медицинской помощи в стране большинство населения знает из собственного опыта. Поэтому объясняться по этому поводу не имеет смысла. Достаточно обратить внимание на то, что во всех источниках информации все чаще раздается «крик души» в виде просьб помочь собрать денег для лечения за рубежом. Стыдно для страны, претендующей на роль одного из мировых лидеров.

Недавно я прочел в интернете, что, по данным немецких СМИ, объем рынка медицинских услуг в Германии в течение двух лет вырос в три раза, и произошло это в основном за счет пациентов из России и других стран СНГ. В результате оборот медицинского рынка увеличился до 1 млрд евро. И это только одна страна — не меньшее количество едет в другие страны Европы, в Израиль, США, а Дальний Восток предпочитает Японию, Сингапур и т. д. В то же время даже наши соседи по СНГ, которые раньше предпочитали лечиться в России, изменили свои привычки. У них появился выбор, и он оказался не в нашу пользу.

Что же произошло с нашей медициной? Некогда цельная советская система здравоохранения (кстати, по оценкам ВОЗ, одна из лучших в мире по охвату населения медицинской помощью) отличалась технологическим отставанием от передовых образцов западной медицины. Это, бесспорно, было плохо, но время перемен показало, что бывает еще хуже.

Перестройка, распад СССР и кризис 1990-х разрушили советское здравоохранение как систему. В условиях отсутствия финансирования от нее остались фрагменты разной величины и «веса». Каждый выживал как мог, опираясь в основном на экономические возможности региона нахождения. В этих условиях многое развалилось, а то, что осталось, больше походило на растрепанную эскадру кораблей после серьезной многодневной бури.

Среди первых потерь было профилактическое направление медицины, которое предупреждало появление новых заболеваний и обеспечивало раннее их выявление. Все это давало возможность существенно снижать количество заболеваний и значительно эффективнее и дешевле лечить их ранние формы. Та же участь постигла и диспансеризацию хронических больных, которая обеспечивала их своевременное наблюдение и лечение, не давая болезням прогрессировать в осложненные инвалидизирующие формы. Казне затраты на лечение этих сложных тяжелых пациентов и содержание инвалидов в конечном итоге обходятся дороже. Большие потери понесло и без того отсталое сельское здравоохранение, где технологическое отставание и физическая разруха усугубились плохим состоянием дорог и транспортным коллапсом.

Христо Тахчиди

Фото: ИТАР-ТАСС

Особенно сильно пострадало поликлиническое звено здравоохранения. Оно и раньше всегда обеспечивалось по остаточному принципу, а в кризисный период и остатков практически не было. В результате контакт больного со стационаром, который должна была обеспечивать поликлиника, перестал эффективно работать. В создавшейся ситуации пациент был вынужден сам искать выход на стационар, минуя не работающую или плохо работающую поликлинику. В свою очередь, стационары, не приспособленные к такому потоку первичных пациентов, естественно, не могли с ним справиться, что неизбежно привело к резкому сокращению доступности первичной медицинской помощи. К тому же стационары в этот период тоже испытывали глубокий кризис и поэтому не могли эффективно работать даже в пределах своих мощностей. Таким образом, повсеместно стал нарастать дефицит доступности медицинской помощи.

Распад системы начался в 1990-е — кипящий котел политических и экономических страстей отодвинул вопросы здоровья и здравоохранения на третий план. В медицине начались перебои с лекарствами, не хватало бинтов, оборудования. Но, несмотря на эти сложности, большинство врачей, понимая проблемы переходного периода и проявляя чудеса находчивости, научились выживать и в этих непростых условиях.

В начале 2000-х страна начала подниматься, и брошенная на произвол судьбы медицина тоже стала оживать — преимущественно за счет энтузиазма врачей и их основных союзников — пациентов. Где-то помогли спонсоры, где-то местные власти, иностранные фонды, но в основном рассчитывать приходилось на себя. Поэтому если копнуть, то непременно выяснится, что основные производственные фонды многих развивающихся медицинских учреждений были созданы не за счет государства. Например, в МНТК «Микрохирургия глаза» за этот период государство вложило порядка 10–15% средств на обновление фондов, все остальное было заработано и вложено в организацию коллективом. Но даже эти несистемные процессы преимущественно коснулись стационаров, клиник, институтов. Они всегда имели в обществе традиционный приоритет по отношению к поликлиникам.

Звериное здоровье, чтобы болеть

Этот спонтанный процесс не возродил систему здравоохранения, а лишь приподнял часть сохранившихся медицинских организаций в столицах и некоторых крупных городах регионов-доноров. Периферийная медицина, особенно поликлиническая служба, изменилась мало. Более того, в большей части системы здравоохранения все еще продолжались процессы распада и лишь в отдельных местах — незначительного подъема. И в такой ситуации было решено проводить реформу системы здравоохранения.

Суть реформы в конечном итоге свелась к тому, чтобы из едва выживших остатков здравоохранения выдавить больше, чем они давали на тот момент: например, была поставлена амбициозная задача к 2020 году выйти на европейский уровень оказания медицинской помощи (как будто Европа нас подождет до 2020 года!). И делать это стали традиционно — «умными» директивами. В процессе реформ на оставшиеся участки медицинской службы, функционирующие на голом энтузиазме медиков, начали навешивать, по образу и подобию бухгалтерии, безальтернативное бумажное делопроизводство. Бухгалтерский баланс и учет с оформлением кучи бумаг заменили врачевание. Например, введенные министерством «Порядки госпитализации больного» подразумевают бесперебойную надежную квалифицированную работу поликлинической службы, обеспечивающую больному своевременное первичное обследование, постановку достоверного диагноза и обязательную выдачу направления в стационар. Как это обеспечить, если в поликлинике нет соответствующего узкого специалиста или он приезжает раз в неделю и к нему огромная очередь на месяцы? Об этом никто не подумал. Тем более не подумали о деревне, где по другой «умной» директиве закрыли фельдшерский пункт и надо ехать по бездорожью за 50–100 километров, чтобы попасть, если сильно повезет, к врачу.

Сельская медицина — наиболее пострадавшее в ходе реформ звено системы отечественного здравоохранения

Фото: ИТАР-ТАСС

В тех же случаях, когда измученный больной «догадается» сам, без направления, приехать в стационар, врач не имеет права (по следующему «умному» формуляру сверху) его госпитализировать, так как нет направления из разваленной региональной поликлинической службы. Так замыкается «петля для больного», которому необходимо звериное здоровье, чтобы преодолеть кабинетные директивы в поисках врача. В странную ситуацию попадает и врач, который имеет все необходимое для оказания помощи нуждающемуся пациенту, но не может выполнить свой врачебный долг из-за отсутствия паршивой «бухгалтерской накладной» — направления.

Аналогичные проблемы с квотами на высокотехнологичную помощь — получение их стало похоже на розыгрыш в лотерею. Выигрыш из расчета 1 на 100. Повезет — поедешь на лечение, не повезет…

Кто за что платит

Ключевое условие выздоровления нашей медицины — прекращение политики недоверия, которую все эти годы Минздрав проводит по отношению к медицинскому сообществу, в частности к главным врачам. Эта политика обусловлена колоссальным недофинансированием отечественного здравоохранения и жесткой установкой управлять им из единого центра. При этих условиях в такой огромной стране, как Россия, всегда будет соблазн унифицировать все до уровня понимания среднего чиновника из центра — так легче управлять. Сразу оговорюсь, что это невозможно, поскольку все территории — разные, и проблемы у них разные, и, самое главное, пациенты все разные, даже с одним и тем же заболеванием люди, в силу своих природных отличий, требуют разного подхода. И именно эта тупая стандартизация является причиной того, что медицина сегодня не может реализовать весь имеющийся у нее потенциал в оказании пациенту нужной ему помощи.

Для того чтобы начать куда-то двигаться, необходимо четко сказать, сколько у нас стоит та или иная «медицинская услуга» (медицинская помощь) и кто за нее должен заплатить. Сегодня такого понимания нет.

Например, что финансировало государство в МНТК «Микрохирургия глаза»? Объем бюджетного финансирования в лучшие времена составлял около 20% годового дохода организации. Это финансирование было исключительно постатейным с акцентом на поддержание минимальной жизнеспособности учреждения. Прежде всего на коммунальные услуги — бюджет по этой статье доходил максимум до 70% требуемого, но никогда не составлял 100%. Это была лучшая статья финансирования, все остальные были значительно меньше. А такие статьи, как оборудование и ремонт основных фондов (здания, инженерных систем и т. д.), финансировались экзотически, в виде отдельных сумм, которые неожиданно перепадали некоторым учреждениям.

В результате на 2011 год в МНТК купленное на бюджетные деньги оборудование составляло 10–15% всего оборудования. Все остальное было куплено на внебюджетные деньги, заработанные коллективом. Такая же ситуация была с содержанием и воспроизводством основных фондов (здания инженерных систем и т. п.). То есть МНТК содержался в основном усилиями и трудом коллектива, который заработанные деньги не проедал, а вкладывал в организацию.

Помимо того что бюджетное финансирование по всем статьям неполное, оно еще и не сбалансировано между статьями расходов: разница недофинансирования между статьями составляла от 20 до 80% (например, по одной статье на год выделено денег только на восемь месяцев, по другой — на три).

Появившееся дополнительное бюджетное финансирование по высоким медицинским технологиям (ВМП) выделялось на 12–15 тыс. операций в год, тогда как всего мы их делали 320–350 тыс. в год. То есть дополнительные 3% операций в год существенно изменить ситуацию не могли. Зато они принесли массу проблем: эти деньги приходили на четыре статьи (зарплата, начисление на зарплату, расходные материалы и лекарства). Утвержденного механизма их расходования нет, поэтому при проверках трактовать их использование можно как угодно. Это значит, что лечебное учреждение потенциально всегда будет зависеть от настроения проверяющего.

ВМП — это единственная зона, где выделенные финансы напрямую связаны с количеством пролеченных больных. Каким образом осуществить этот расчет, если финансируется только четыре из более чем десятка необходимых статей, знает только бог и, конечно, проверяющий. Причем каждый из них интерпретирует это по-своему.

Обязательное медицинское страхование (ОМС) официально финансирует пять статей расходов на своих больных, а где взять деньги на финансирование других статей, никто не знает. На этот счет нет ни регламента, ни правил расчета. Некоторые функционеры от власти пытаются объяснить, что остальные статьи нужно закрывать из статей бюджетного финансирования, выделенного на содержание организации. Во-первых, на этот счет нет ни одного разрешительного документа. Во-вторых, сколько денег можно брать на эти цели, из какого расчета, что делать со статьями, где деньги закончились быстрее, чем на других статьях? То есть механизма, как этим законно пользоваться, нет. Самое интересное, что его и не может быть, так как статьи расходов между собой не сбалансированы и тем более не сбалансированы бюджетные деньги и деньги ОМС.

Всю эту финансовую неразбериху невозможно урегулировать без знания цены конкретного вида медицинской помощи (услуги). В этом случае будет понятно, сколько денег нужно для ее оказания. Сколько может дать на это бюджет, сколько ОМС и т. д. И тогда можно будет рассчитать, из каких источников какие расходы можно покрывать в каждом конкретном виде медпомощи.

Мы провели такие условные расчеты в МНТК и вывели условные цены. Согласно этим ценам велось ежегодное расходование средств. Например, условная расчетная стоимость операции по замене хрусталика составляет 20 тыс. рублей. А это значит, что для того, чтобы провести операцию с помощью современных технологий бюджетному больному, мы должны дополнительно найти 12 тыс. рублей, ОМС-больному — 15 тыс. рублей, ВМП-больному — 3 тыс. рублей. При существующей системе в здравоохранении реально дополнительные деньги можно заработать только на платных больных — это так называемые внебюджетные деньги. (Или «попрошайничеством» у сильных мира сего, включая государство, но этот вид «искусства заработать» мы рассматривать не будем.) Отсюда вывод: для того, чтобы нормально лечить, нужно сначала найти платного больного, заработать на нем денег и доплатить за больного по бюджету и ОМС. Все это строится на энтузиазме персонала, который должен создать условия для того, чтобы пришло как можно больше платных больных. И конечно, согласиться на то, чтобы заработанные деньги пошли на доплату бюджетным и ОМС-больным. Если удается убедить коллектив в таком подходе, то это приводит к росту объемов лечения с помощью современных технологий, что неизбежно поднимает уровень качества лечения и, разумеется, стимулирует приход новых больных, в том числе платных. Такая непростая экономическая система, построенная в МНТК «Микрохирургия глаза» за последние десять лет, позволила увеличить количество пролеченных «бесплатных» больных вдвое. В среднем за год лечилось порядка 100 тыс. больных за бюджетные и ОМС-деньги, около 120–150 тыс. лечились платно и еще порядка 100 тыс. — бесплатно, за счет денег, заработанных коллективом. Общая эффективность лечебной деятельности учреждения по отношению к объемам бюджетного финансирования возросла в 3–3,5 раза, а доля в них бесплатных больных — вдвое. При этом все больные, вне зависимости от источника финансирования, оперировались с помощью одинаковых современных технологий, обеспечивающих высший международный стандарт качества. Разработанная нами экономическая модель не нарушает законов, но она, безусловно, вынужденная. Овладеть ею может не каждый руководитель и не во всех специальностях. Но даже эта модель показывает, насколько эффективнее может быть медицина, если в нее введены элементарные экономические приемы.

Конечно, было бы гораздо проще, если бы все имело цену и по этой цене рассчитывались с клиниками за лечение больных. Сделать это в масштабах здравоохранения нелегко, тем более при такой территории страны с разным уровнем оказания медицинской помощи. Но начинать необходимо, и делать это нужно постепенно, пошагово: по отдельным специальностям, клиникам, заболеваниям, регионам.

Нужен честный подход

Как обычно выворачиваются из сложившейся ситуации главные врачи? При имеющемся бюджетном недофинансировании главному врачу за бюджетные деньги выгодно лечить как можно меньше людей, чтобы снизить хотя бы часть не покрытых государством расходов. Такие же проблемы в еще большей степени относятся к лечению ОМС-больных, где недофинансирование достигает 70% стоимости услуги. Это все толкает главного врача не на то, чтобы он качественно развивал медицинскую помощь, осваивал новые технологии, которые, естественно, будут дороже стоить, а на уворачивание от вызовов сложившейся порочной системы финансирования медицины. За счет чего главный врач может увеличить количество пролеченных больных? В основном за счет экономии на: заработной плате, ремонте, оборудовании — или за счет того, что больной приносит с собой то, чем его лечить. Все это не улучшает существующую медицину и не способствует ее развитию. Сегодня более 90% медицинских учреждений пытаются выжить в этой конструкции. И каждый из главных врачей специализируется на профессионального попрошайку, который вынужден «изобретательно» просить у Минздрава, спонсора, города: на ремонт, на зарплату, на лекарства. Система не настроена на то, чтобы готовить самостоятельного главврача, мыслящего экономическими категориями, умеющего прогнозировать развитие организации, эффективного управленца и хозяйственника. Это, скорее, человек, умеющий в условиях экстрима затыкать перманентно возникающие дыры. Участь обычных врачей тоже незавидна. Недавно министр здравоохранения Вероника Скворцова заявила, что в отрасли наблюдается дефицит врачей в 150 тыс. человек, премьер Дмитрий Медведев говорил о 200 тысячах. Притом что всего у нас 600 тыс. врачей. Я недавно смотрел результаты социологического опроса врачей на тему возможных причин их неудовлетворенности, и их ответы весьма показательны. На первом месте — профессиональная неудовлетворенность, на втором — неудовлетворенность управлением в медицине и только на третьем — зарплата.

Существуют лишь два варианта дальнейшего развития ситуации. Первый (наиболее удобный сегодня для властей, которые настаивают на том, что у нас в стране бесплатная медицина) — сохранение теневой медицины, так, как это происходит сейчас, когда больной идет на операцию, покрывая неизвестную ему часть расходов из своего кармана. И второй вариант — постепенно, открыто и честно вводить платные медицинские услуги, четко определив, что пациент получает платно, а что бесплатно. Несмотря на то что платные услуги у нас сегодня разрешены законом, медучреждения их оказывают с оглядкой. Пока для больниц это практически закрытая зона, у них нет культуры выстраивания экономических отношений с пациентами. И в сообществе нет никакой дискуссии о том, как правильно поставить это дело.

Мы должны быть честны перед обществом: если у нас не хватает бюджета на оказание помощи всем, нужно четко определить, сколько не хватает, и сказать об этом. Затем справедливо и рационально распорядиться имеющимися бюджетными средствами. Например, выделить патологии и социальные группы, на которые эти деньги расходуются (в первую очередь скорая помощь, высокотехнологичные операции, дети, пенсионеры и проч.). А дальше привлекать дополнительные средства из других источников финансирования: обязательного и добровольного страхования, предприятий (за это им можно дать какие-то налоговые послабления), самих пациентов, медицинских учреждений (поскольку в них заложен колоссальный ресурс рационального расходования средств). Или, как делают в некоторых странах, тяжелые хронические заболевания берет на себя страховая медицина или государство, а легкие ситуации, разовые визиты человек оплачивает сам. То есть речь идет о создании предельно прозрачного, четкого механизма объединения усилий государства, страховых компаний, предприятий, общества и больного. А поскольку государство планирует дальше увеличивать финансирование здравоохранения, необходимо составить четкий график уменьшения платной составляющей лечения для больного. Самое главное, нужно четко отслеживать результаты — по количеству и качеству пролеченных больных, количеству эффективных учреждений, изменению финансирования и т. д. Динамика развития отрасли должна быть открытой и публично обсуждаться.

Если мы не перейдем на честные взаимоотношения всех участников процесса, мы никогда ничего не наладим. Опыт МНТК показывает, что решить эту задачу возможно. Если вы все делаете честно, открыто, максимально задействовав бесплатные для пациента источники финансирования, люди это понимают. Они ведь живут в реальном мире.

График 1

Число лечебных учреждений в последние годы сокращается

График 2

Доля расходов на здравоохранение в федеральном бюджете

Заранее, по интернету, только для вас

Галина Костина

В условиях старения населения и финансовой нестабильности здравоохранение должно эффективно расходовать ресурсы. Для этого нужны инновации, делающие ставку на превентивные меры, персональную медицину и информатизацию

МРТ с шагом 2 мм сканирует все тело

Фото: Олег Сердечников

Бальзаковской даме было всего тридцать. В XX веке дамами бальзаковского возраста называли чуть ли не пенсионерок. И отчасти небезосновательно: в середине XIX века дама слегка за тридцать, обремененная почти взрослыми детьми, считалась немолодой женщиной. В конце XVIII века средняя продолжительность жизни в Европе и вовсе составляла немногим более 30 лет. К середине XX века она доросла до 46, к началу XXI века — до 66. Сегодня средний европеец живет 80 лет, американец — 78, главные долгожители — японцы (82 года). Это отрадно для людей, но тревожно для правительств: в связи с таким увеличением срока жизни, тянущим за собой огромный ворох возрастных и хронических заболеваний, бюджеты на здравоохранение трещат по швам. По данным Мирового банка, расходы на здравоохранение ЕС в 2030 году могут составить 14% ВВП (в 2000 году было 8%). В США, где расходы и сейчас составляют огромную долю ВВП — 17%, при сохранении нынешнего статус-кво они и вовсе вырастут до 23%, что признается практически непосильным для бюджета США. Европа и другие страны затевают реформирование своих систем здравоохранения, чтобы ответить на вызовы нового века: старение населения, его информированность и требовательность к медицине, а также удорожание лечения. В приоритетах превентивная медицина, фокус на эффективных лекарствах от хронических заболеваний и новых регенеративных технологиях, информатизация медицины.

Возрастные болезни и персональная медицина

Как поэтично высказались специалисты ВОЗ в одном из своих докладов, наш изменчивый и урбанизированный мир быстро стареет и будет продолжать стареть. Всемирная организация здравоохранения прогнозирует, что к 2050 году в мире будет 2 млрд людей старше 60 лет. 85% из них будут жить в нынешних развивающихся странах и в основном в городской местности. Все это выдвигает различные хронические заболевания на первый план. ВОЗ выделила 13 приоритетных областей, в которых ощущается нехватка необходимых лекарственных препаратов: онкологические заболевания, диабет, болезнь Альцгеймера, ВИЧ, сердечные заболевания, депрессия, малярия, остеоартрит, инсульт, туберкулез, болезни печени, хронические обструктивные болезни легких, запущенные заболевания — например, лихорадка Денге, лейшманиоза и др. На эти же болезни обращен взгляд и миллиарды инвестиций фармацевтических компаний мира. Ведущий аналитический институт в области здравоохранения IMS прогнозирует, что в ближайшие несколько лет 42% расходов будет приходиться на 20 ведущих направлений лечения. И здесь будут появляться средства, имеющие инновационные механизмы воздействия и повышенный уровень эффективности.

Компания AstraZeneca, входящая в топ бигфармы, в начале этого года подписала соглашение с мало кому известной компанией Moderna Therapeutics, которая была создана всего два года назад. И связано это с тем, что ее разработка находится даже не на острие науки, а, по словам главы по информационному обеспечению R&D AstraZeneca в России и Восточной Европе Виталия Пруцкого , «на острие этого острия»: «Тот факт, что AstraZeneca сразу же вложила 240 миллионов долларов в разработки этой компании, говорит о многом. Договор идет о примерно 40 новых молекулах, которые могут быть использованы в различных областях медицины, в том числе в онкологии, неврологии, лечении иммунологических и сердечно-сосудистых заболеваний». Moderna Therapeutics разработала уникальные синтетические информационные РНК, которые можно помещать в клетку, где они будут производить нужные белки — инсулин, интерфероны, ферменты для снижения давления, нужные белки для болезни Альцгеймера и так далее. Революционность, по словам Виталия Пруцкого, состоит в том, что в отличие от натуральных РНК эти молекулы будут стабильны, а в отличие от препаратов сходной функции, полученных рекомбинантным путем, они не иммуногенны и спроектированы так, что будут направляться только в нужные клетки.

В разработке у таких известных компаний, как Phfizer, Novartis, GlaxoSmithKline, Merck & Co., Sanofi, Roche, AstraZeneca, находится немало действительно инновационных препаратов, которые смогут закрыть бреши в лечении некоторых заболеваний. В частности, у Roche на поздних стадиях разработки находится первый в своем классе препарат для лечения шизофрении — «Битопертин». Только в последнее десятилетие наука выяснила механизм так называемых негативных симптомов у шизофреников — уход в себя, нежелание быть в социуме. И именно на эту мишень нацелен новый препарат. Сообщество врачей ожидает появления «Битопертина» с нетерпением. Шизофрения — важная социальная проблема. Ею заболевают молодые люди до 25 лет, они становятся нетрудоспособными, многие из них превращаются в бомжей. Психические заболевания в целом — одно из проблемных направлений в медицине. В мире, по данным ВОЗ, около 450 млн человек страдает психическими расстройствами. В России только по статистике 600 тыс. шизофреников, а по экспертным данным — около 2 млн.

Хронические заболевания в связи с новыми научными открытиями стали дробить на подзаболевания. Известно, что традиционная терапия для некоторых заболеваний может быть эффективна лишь в 20–50% случаев. Стало понятно, что многие болезни весьма вариативны, поэтому их нельзя лечить одним препаратом. Важным трендом в разработке средств стала персонализированная медицина. В разработку узкоспециализированных средств включились все те же гранды — Pfizer, GlaxoSmithKline, Astra Zeneca, Johnson & Johnson, Abbot, Eli Lilly & Co., Bristol-Myers Squibb и другие. Лидирующие же позиции в этой сфере занимают Roche и Novartis.

В частности, Novartis в прошлом году приобрела производственные мощности вместе с технологическим оборудованием компании Dendreon, известной своей персонализированной противораковой вакциной «Провенге». Как заявили в Novartis, они будут поддерживать и развивать новые продукты персонализированной терапии. Один из таких кандидатов сейчас исследуется совместно с Университетом Пенсильвании.

Roche в начале года зарегистрировала в США свой новый уникальный препарат «Кадсила» против HER-2-позитивного рака молочной железы. Если до этого самым успешным в этой области был «Герцептин» (первая персональная «ласточка» Roche), который применялся в сочетании с химиотерапевтическими средствами, то новый препарат совместил в себе функции и того и другого. По словам клиницистов, он показал очень хорошую эффективность.

По данным PricewaterhouseCoopers, объем рынка лекарственных средств для персонализированной медицины в США с 2010-го по 2015 год должен практически удвоиться и достигнуть 425 млрд долларов. В ближайшие годы эти лекарства составят почти треть всех продаваемых препаратов. Инновационные лекарства по-прежнему недешевы. Инвестиции в их разработку стартуют с миллиарда долларов. К тому же препараты персонализированной медицины рассчитаны на сравнительно небольшие группы пациентов. Это не может не беспокоить и больных, и правительства. Однако эксперты подсчитывают, что в результате применения новых технологий непрямые выгоды будут значительными — прежде всего за счет трудоспособности пациентов. Экономисты из Университета Цюриха подсчитали, что лечение рака груди препаратом «Герцептин» приводило к увеличению срока жизни женщин, каждый трудоспособный год которой оценивался примерно в 12 тыс. евро.

Все будет в электронном виде

Теперь медсестра и доктор, посещающие старушку в северной части графства Ланкашир, будут оснащены планшетными компьютерами, сообщает сайт медицинской сети Блэкпула, входящей в состав Национальной службы здравоохранения Великобритании. Сотрудники сети, работающие с электронными носителями на рабочем месте, пожаловались, что при посещении пациентов на дому им приходится делать записи от руки, а потом набивать их в компьютер. Выданные для пробы смартфоны не устроили медиков своими малыми размерами. Тогда руководство сети решило снабдить своих сотрудников планшетами. Британцы подсчитали, что этим они сэкономят ежедневно целый час рабочего времени и покупка планшетов окупится в течение года.

До этого в Блэкпуле ввели систему электронных карт, которые уже используются во многих европейских и американских клиниках и врачебных офисах. Это действительно очень удобно — вся информация о пациенте сходится в одно место, даже если он обращался к специалистам в других клиниках и диагностических центрах. Лечащий врач всегда знает, когда его подопечный сдавал те или иные анализы, измерял давление, делал рентген. Ему не приходится разбирать корявый почерк коллеги, чтобы разобраться в написанном. В карте собирается вся электронная информация, полученная при обследовании с помощью различных томографов и другой техники, и ее можно посмотреть, если пациент, к примеру, попал в клинику в другом городе. Пациент даже может сам вносить информацию о своем самочувствии в карту.

По данным министерства здравоохранения США, уже почти 80% врачей примерно из 4 тыс. клиник страны используют электронные медицинские карты. Надо сказать, что этому немало способствует денежное возмещение, которое получают от правительства лечебные учреждения.

Компания AT&T определила главные тенденции информационных технологий в медицине на ближайшее время. По мнению аналитиков, отдельные медицинские приложения будут все больше сливаться в комплексные решения, расширится сфера применения дистанционных средств по мониторингу состояния здоровья пациентов с хроническими заболеваниями, вырастет сектор телемедицины. С помощью телемедицины пациент может общаться с лечащим врачом или с другими специалистами дистанционно. На свой мобильный телефон он может получать как рекомендации врачей, так и напоминания о приеме лекарств или о посещении клиники.

Немецкие экономисты подсчитали: переход на информационную медицину сберегает 35 млрд евро в год

На одной из недавних международных конференций профессор Исследовательского института Скриппса Эрик Тополь заявил, что в нынешнем веке появилось все для цифровой революции в медицине. В качестве примеров он продемонстрировал надетый на палец пульсоксиметр, подключающийся к айфону, а также футляр для смартфона, снимающий кардиограмму, когда он приложен к телу. Кроме того, г-н Тополь рассказал о намерении Apple оснащать некоторые айфоны глюкометрами для измерения сахара в крови. И вся эта информация должна стекаться в одно место — в электронную карту.

Производители медицинской техники, в частности Philips, Siemens, General Electric, Fujifilm и другие, создали уже немало приборов — мониторов, сканеров, различных датчиков, — которые можно использовать как в клиниках, так и на дому. В эту сферу сейчас вовлечено множество небольших инновационных компаний, которые предлагают такие решения, чтобы информация о состоянии здоровья пациентов считывалась и беспрепятственно передавалась в единую базу. Создается немало партнерств между разработчиками приборов, лекарственных средств и коммуникаторами. В частности, компания Sanofi — один из лидеров в производстве широкой линейки средств против сахарного диабета — вместе с компанией AgaMatrix вывела на рынок первый глюкометр, интегрирующийся с iPhone и iPad. По заказу Sanofi также было сделано приложение для iPhone под названием Go Meals, которое позволяет пациенту получить консультацию по приему продуктов, ежедневному меню, подсчету калорий и проч.

В США после 2009 года, когда был принят закон об ИТ в здравоохранении для экономического и клинического оздоровления, на эти цели тратится до 40 млрд долларов. К следующему году планируется создать единую медицинскую информационную сеть, которая соберет всю информацию о пациентах из разных источников и сделает ее доступной и для врачей, и для самих пациентов, для чего немалые деньги тратятся на безопасность этой сети.

Еврокомиссия в прошлом году обнародовала «План действий по информатизации здравоохранения на 2012–2020 годы». Одна из главных идей плана — переход на пациенториентированное здравоохранение, которое заключается в большей доступности информации для пациента, его вовлеченность в процессы лечения и профилактики, в возможности узнавать и использовать современные технологии в лечении, в том числе хронических заболеваний.

Несмотря на то, что информатизация медицины чревата дополнительными расходами, эксперты полагают, что в дальнейшем она поможет существенно экономить средства. К примеру, в Австралии реализовали пилотный проект, который показал, что экономия от внедрения единой информационной системы регистрации клинических данных пациентов составила 300 млн австралийских долларов в год, в основном за счет уменьшения числа ошибок и дублирования действий медицинского персонала. Специалисты полагают, что за счет интеграции информационных технологий в медицину можно будет также существенно сократить «койки», наладив более тесную и постоянную связь с пациентом дома. А немецкие аналитики подсчитали, что переход на информационную пациенториентированную систему здравоохранения сэкономит около 35 млрд евро в год. Только замена бумажных рецептов электронными может сохранить более 180 млн евро в год.

Впрочем, как бы ни экономили на лечении, профилактика, на которую тоже сейчас делают ставку правительства, может стать главным фактором сдерживания расходов.

Предупредить легче, чем вылечить

Монотонно гудя и пощелкивая, суперсовременный магнитно-резонансный томограф будто нарезает тело вдоль и поперек на тонкие слайды, которые потом будут записаны на два диска. Еще порцию «нарезки» сделают на компьютерном томографе, на нем особенно хорошо смотреть сердце. Кино незабываемое — все внутри видно: завиточки мозгов, какие-то дырочки в позвоночнике, кустарники сосудов. Не очень понятно, но опытный врач комментирует то, что показывает эта огромная масса снимков. Самый обнадеживающий вывод для обеспокоенной женщины, которая проходит диагностическое обследование в LifeCheck Center, — от макушки до пяток опухолей нет. Дальше уже по системам: сердце, другие внутренние органы, сосуды, мозги и проч. Фотоальбом «про все внутри» будет подкреплен обширным анализом крови. Такие диагностические центры, широко распространившиеся в последние годы в США, Европе и других странах, называют чекапами (check-up). Такой чекап открыл в Москве в роскошном «Ритц-Карлтоне» доктор Майкл Макнамара , после того как аналогичный его центр в Монако помимо монакского князя и голливудских звезд стал принимать до 80% российских посетителей.

Активный пропагандист здорового образа жизни и превентивной медицины, Майкл умеет убеждать. Молодой человек лет тридцати пяти, без явных признаков нездоровья интересуется, зачем ему выкладывать пять тысяч долларов на диагностику, не лучше ли расслабиться пару недель в Монако. «Так вот, когда вы будете сидеть в казино или баре, потягивая виски, — говорит Майкл, — прикиньте, сколько вам остается жить, исходя из средней продолжительности жизни россиянина. Чуть больше двадцати лет. Если же вы будете в результате превентивной диагностики знать о возможных рисках и предпринимать некие усилия, вы можете прибавить еще лет тридцать или пятьдесят».

Возможности современной диагностики — это не только методы визуализации, они могут значительно расширить новые направления — генетическое тестирование и тестирование белков. Национальный институт здоровья США поставил задачу уже в ближайшие годы снизить стоимость секвенирования генома до 1000 долларов, что позволит выдавать генетический паспорт каждому новорожденному. Уже сейчас генетические тесты позволяют увидеть мутации, которые говорят либо о наличии генетического заболевания, либо о рисках развития многих заболеваний, к примеру инфаркта, инсульта, ишемической болезни сердца. Это знание позволяет человеку так построить свою жизнь, что он может надолго оттянуть развитие болезни, а то и избежать ее. И хотя пока интерпретация полного сиквенса генома дает не так уж много, стремительное развитие науки постоянно подбрасывает практикам все новую информацию. Современные диагностические комплексы в некоторых странах уже не мыслят себя без соответствующей лаборатории.

«Открытия последних лет позволили предвидеть болезни по состоянию аутоантител, — говорит известный ученый в этой области профессор Университета Джона Хопкинса в Балтиморе Ноэль Роуз . — Сейчас многие лаборатории, в том числе в России, занимаются этими исследованиями для того, чтобы фундаментальные знания смогли занять достойное место в клинике. Известный своими исследованиями по аутоантителам профессор Александр Полетаев из Института нормальной физиологии РАМН и МИЦ «Иммункулус» разработал более 50 тестов, которые уже сейчас используются во многих клиниках и диагностических центрах. Он убежден, что такие тесты могут задолго предупредить о надвигающейся болезни, когда можно принять предварительные меры. Полетаев — автор идеи создания в России профессионального сообщества практик «Превентивная медицина», он убежден, что России вовсе не обязательно плестись в хвосте мирового тренда реформирования здравоохранения от медицины ремонта к медицине предупреждения.

Эксперты не перестают убеждать, что превентивные меры могут значительно сэкономить расходы на здравоохранение. Тем не менее до сих пор львиная доля госсредств расходовалась на создание препаратов и на лечение. В частности, в одном из отчетов ВОЗ приводилось такое соотношение: на разработку противораковых средств правительство США тратило 97% бюджета, отпущенного на онкологические заболевания, на превентивные меры — всего 3%.

Превентивная медицина становится одним из трендов здравоохранения нынешнего века. В Европе в следующем году планируют принять закон об оздоровительной реформе. Предполагается, что будут финансироваться программы здорового образа жизни, строительство спортивных сооружений, диагностика групп риска, профилактика наиболее распространенных заболеваний — сердечно-сосудистых, диабета, дыхательных путей. Эксперты подсчитали, что в результате профилактических мер ущерб для европейской экономики от сердечно-сосудистых заболеваний к 2030 году может снизиться вдвое по сравнению с нынешним (в 2008 году он оценивался в 192 млрд евро).

Многие страны планируют уделять больше внимания пропаганде здорового образа жизни. Информирование населения, к примеру, о вреде отдельных привычек в некоторых странах сопровождается повышением налогов на алкоголь и табачные изделия; часть этих средств пополняет бюджет здравоохранения. Беспрецедентная антитабачная кампания в США показала, насколько такие меры могут быть эффективны. Если в 1990-е в США курило более 25% населения, то сейчас — около 18%. Такая же массированная пропагандистская атака ведется в США и против ожирения. До недавнего времени в стране на лечение заболеваний, связанных с избыточным весом, каждый год тратилось почти 150 млрд долларов. Европа собирается бороться с этой проблемой в том числе с помощью налога на продукты питания, способствующие ожирению и диабету, в частности содержащие большое количество сахара.

График 1

Топ-5 терапевтических направлений по темпам прироста в 2015 году (прогноз)

График 2

Россия по расходам на здравоохранение в несколько раз отстает от лидера - США и находится приблизительно на одном уровне с Китаем и Республикой Корея

Вертикаль технологий

Головнев Олег

К 2020 году, по прогнозам Минпромторга, объем российского рынка медицинской техники и изделий медицинского назначения достигнет 300 млрд рублей в год. Сможем ли мы на базе этого спроса вырастить индустрию медицинского оборудования мирового уровня?

Александр Элинсон: «Фактически никто из конечных пользователей об эффективном владении оборудованием не задумывается»

Фото: Олег Головнев

Российская компания «Электрон» входит в число ведущих мировых производителей комплектующих для рентгеновской техники, а в сфере производства рентгеновского оборудования занимает лидирующие позиции в России. Ее успех объясняется двумя важными факторами. Во-первых — опытом успешного взаимодействия с государством: в середине 2000-х предприятие выиграло ряд тендеров на производство нескольких сотен цифровых флюорографических аппаратов, и гарантированный Минздравом спрос позволил «Электрону» осуществить несколько инновационных разработок и перейти на мировые стандарты производства. Во-вторых — активной работой с западными партнерами, как крупнейшими мировыми компаниями, так и инновационными компаниями, относящимися к среднему бизнесу.

Сегодня всем очевидно, что Россия может предъявить огромный спрос на медицинскую технику, во многом формируемый государственным бюджетом. Сможем ли мы на базе этого спроса вырастить свою индустрию медицинского оборудования мирового уровня или будем удовлетворять его за счет западных компаний — сегодня это, пожалуй, самый главный стратегический вопрос отрасли.

Что сегодня мешает отечественным производителям реализовать потенциал рынка? Каким будет интегральный эффект государственной поддержки для отрасли? Об этом мы говорим с генеральным директором научно-исследовательской производственной компании (НИПК) «Электрон» Александром Элинсоном .

— О необходимости инноваций говорят часто и много, но что понимать под этим термином? Оснастить, например, районную поликлинику современной аппаратурой — это инновация или всего лишь приведение к стандартам?

— Принципиально понятие инновации всегда связано с новыми возможностями. С этой точки зрения оснащение районной клиники или больницы в глубинке смело можно называть инновациями. Очевидно, что российские медицинские учреждения находятся на разных уровнях, в разных фазах развития, и то, что для современной клиники — обыденность, для районной больницы может знаменовать настоящий технологический прорыв. Поэтому я соглашусь с теми, кто считает инновациями появление в российской глубинке техники, которая позволяет проводить качественную диагностику, переходить на новые стандарты лечения. Но от себя добавлю: пусть сегодня это инновация, но в обозримом будущем это должно стать стандартом — это важно.

Но не менее важно, чтобы оборудование не простаивало. Есть такой термин «эффективное владение». Вы закупили томограф. Хорошо. Но сколько дней в году он работает, а сколько простаивает по причине отсутствия сервисного сопровождения? От ответа на этот вопрос зависит, действительно ли инновации дошли до конкретной больницы или все-таки нет, ведь неработающая техника не может обеспечить инновационности исследований. К сожалению, в большинстве случаев мы сталкиваемся с ситуацией, когда уровень владения не самый эффективный.

— В чем конкретно проявляется эта неэффективность?

— В большинстве своем медицинские учреждения, особенно многопрофильные, принадлежат государству, и именно государство отвечает за их техническую оснащенность. Существующая система закупок изначально заточена на то, чтобы все необходимое было закуплено как можно дешевле. Дешевизна и по сей день является одним из основных критериев, по которому оценивают работу тех или иных конкурсных комиссий, тех людей, которые организуют закупки медицинского оборудования. Экономия — это хорошо и правильно, но это верхушка айсберга, то, что на поверхности… Другими словами, это видимая, показная экономия, которая в большинстве случаев оборачивается гораздо более высокими затратами, простаивающей техникой и тем, что пациенты не имеют возможности вовремя пройти нужные обследования. И хотя с учетом внесенных относительно недавно поправок 94-й Федеральный закон уже дает возможность приобретать оборудование в сочетании с сервисом, мы до сих пор наблюдаем исключительно единичные случаи эффективного владения. Потому что, к сожалению, в приоритете по-прежнему не экономическая эффективность, а ценовой результат.

По-хорошему, требования, которые предъявляются к оборудованию, должны предполагать, что, как только это оборудование привезли и установили, персонал сразу же, после непродолжительного обучения, сможет им пользоваться. На деле очень распространены ситуации, когда деньги потратили, а ввести оборудование в эксплуатацию не могут: не учли какие-то нюансы с электропитанием, подготовкой помещений и так далее. Соответственно, полгода оборудование лежит на складе, гарантийный срок идет, новых возможностей не прибавляется — ни у врачей, ни у пациентов.

Самое интересное начинается, когда оборудование все-таки ввели в эксплуатацию, а оно возьми и сломайся. В мировой практике, как правило, если на закупку оборудования тратится сто условных рублей, то еще от ста до двухсот пятидесяти рублей тратится на его обслуживание, на обеспечение полноценного жизненного цикла. При этом надо понимать, что оборудование разное, поэтому и разброс стоимости владения разный. Но рамки понятны. В Европе, в Америке, в Японии и Китае подобного рода затраты заранее заложены в бюджеты медицинских учреждений. У нас же сегодня на техническое обслуживание тратится порядка трех процентов стоимости оборудования. Не так страшно, если что-то сломалось в гарантийный период, если же гарантия истекла — оборудование простаивает месяцами. Как правило, в первую очередь это касается импортной техники — от момента поломки до момента починки проходит не менее полугода.

Если посмотреть на результаты большинства конкурсных процедур и заключенных по их итогам контрактов, станет очевидно: фактически никто из конечных пользователей, никто из заказчиков не задумывается об эффективном владении. Никто не готов сформулировать требования, которые помогли бы эту эффективность повысить.

Кажется, все просто: медицинская техника должна работать, а не простаивать или пылиться на складах. В этом и есть суть эффективного владения. Задача, казалось бы, очевидная, но пока не решенная.

Борьба за второй этаж

— Решения, видимо, стоит ожидать на законодательном уровне?

— Естественно, именно действующее законодательство является определяющим для тех людей, которые принимают те или иные решения об организации конкурсных процедур. И в нынешних реалиях таким людям гораздо проще отчитаться, что на закупке оборудования сэкономлено 30 процентов бюджетных средств, нежели купить что-то, что будет в будущем эффективно эксплуатироваться.

Есть надежды, связанные с переходом к контрактной системе госзакупок. Здесь уже есть целый ряд подходов, которые подразумевают, что заказчик должен заранее планировать свои расходы, заранее предоставлять о них информацию. Это даст возможность планировать расходы на обслуживание, включать их в те или иные бюджеты. Отрасль с большой надеждой ожидает перехода на работу по контрактной системе, которая начнется с января 2014 года.

— Предполагает ли контрактная система какие- то преференции отечественным производителям, чтобы дать им толчок к развитию, или условия равные?

— Я бы сказал так: пока непонятно, не закреплено на законодательном уровне, что такое «отечественный производитель», что означает «сделано в России». Принял на таможне и перепаковал? Создал отверточное производство? Все от А до Я, включая интеллектуальную составляющую, сделал самостоятельно — на территории Российской Федерации? Поэтому вопрос номер один — все-таки определиться, что же такое «отечественное». В коридорах власти ведется много разных дискуссий на эту тему, и мы надеемся, что появится документ, который четко определит суть терминологии.

Это одна сторона медали. Вторая: я думаю, закон не должен предусматривать каких-то специальных преференций для отдельных предприятий. Тем не менее в законе есть целая статья, которая говорит о возможных специальных режимах для национальных предприятий: если это важно для экономики, целесообразно вводить какие-то отдельные льготы. Но это, скорее, имеет отношение не к конкретным предприятиям, а больше к отрасли в целом или какому-то ее сегменту.

— Вернемся к началу нашего разговора. Вы упомянули, что российские медучреждения находятся на разном уровне развития. А предприятия, производящие медицинское оборудование? Насколько велик разрыв между лидерами и аутсайдерами?

— Давайте для наглядности представим себе пирамиду технологий — на примере лучевой диагностики. Сегодня достаточное количество отечественных предприятий освоили цифровые технологии, которые находятся на базовом уровне нашей условной пирамиды и могут полностью закрыть потребности российского здравоохранения в рентгеновском диагностическом оборудовании: в универсальных рентгеновских аппаратах, в аппаратах для флюорографии, для травматологии, для стоматологии и так далее. Здесь мы конкурентоспособны в мировом масштабе, отставания нет. На следующем уровне — производство компьютерных томографов, ангиографов, оборудования для ядерной медицины. В России сейчас нет ни одного полностью отечественного томографа, который был бы разработан с нуля в Российской Федерации, полностью собран из отечественных комплектующих: «Электрон» производит компьютерные томографы в партнерстве с Philips, компания МТЛ — в партнерстве с General Electric. Инновационность в том, что, сотрудничая с западными коллегами, мы сумели создать высокотехнологичное оборудование, которое максимально эффективно работает в условиях России. На среднем уровне пирамиды отечественные компании уступают Западу, но именно на среднем уровне они имеют шанс вырасти, отвоевать серьезные конкурентные высоты. Если государство будет использовать ресурсы национального режима, то эти направления у компаний будут развиваться. Если поддержки не будет и будет жесткая конкуренция с западными производителями, которые на этом поле работают уже много десятилетий, вероятность развития существенно снижается.

Наконец, вершина пирамиды. Если по-прежнему говорить о лучевой диагностике, то в двух сегментах — визуализации и информационных технологиях — наша компания уже сейчас занимает лидирующие позиции. Есть целая линейка различных цифровых систем, которую мы сегодня производим, мы разрабатываем системы следующего поколения, которые появятся на рынке через несколько лет. И здесь наша компетенция находится на уровне, которого достигли всего три-четыре компании в мире.

Ритмичный заказ

— Вы несколько раз упомянули о необходимости государственной поддержки. В чем она должна состоять?

— Во-первых, необходима некая синхронизация взаимодействия государства и промышленности. Сегодня в сфере госзакупок медицинского оборудования фактически отсутствует долгосрочное планирование. Зададим простой, казалось бы, вопрос: какое оборудование будет закупать в будущем году данный конкретный регион? Получить внятный ответ практически невозможно. Кто-то что-то слышал, где-то как-то появились обрывочные сведения, но получить достоверную информацию о планах закупок хотя бы на год вперед практически невозможно. Соответственно, невозможно планировать, что, в каких количествах и в какие сроки производить.

Второе. Промышленности важна ритмичность производства. Но сейчас уже апрель, треть года почти прошла. Как вы думаете, какое — в процентном соотношении — количество техники, которая будет произведена предприятием за год, закуплено на данный момент?

— Предчувствуя подвох, отвечу: процентов десять.

— Вы сильно преувеличиваете. Около трех процентов годового объема производства за треть года. В последующие четыре месяца отгрузим по госзаказу еще процентов тридцать, львиную долю, почти семьдесят процентов производства, — в сентябре, октябре, ноябре, декабре… В итоге полгода предприятие несет огромные накладные расходы, а вторые полгода все живут и работают в ситуации жесткого аврала: отгружают, монтируют, обучают и так далее. Если загрузка будет более равномерной, а планирование — долгосрочным, это, безусловно, серьезно облегчит жизнь производителям.

Уместно вспомнить очень хорошую историю, которую можно использовать в качестве иллюстрации успешного взаимодействия государства и бизнеса. В середине 2000-х в рамках нацпроекта «Здоровье» был заявлен проект по борьбе с туберкулезом. Государство объявило тендер на поставку большого количества цифровых аппаратов для флюорографии. Что важно, были названы конкретные цифры: в 2006 году будет закуплено столько-то единиц оборудования, в 2007-м — столько-то. Были заданы конкретные технические требования. Были ясны перспективы.

Мы в тот момент приняли для себя решение: участвуем в проекте, идем в цифровые технологии. Потому что понимали: заявленные объемы (а всего мы поставили государству в рамках национального проекта «Здоровье» более 750 цифровых флюорографов) позволят нам перейти на новый технологический уровень без риска не оправдать инвестиции. В результате был создан по-настоящему инновационный продукт, с которым чуть позже мы вышли на мировые рынки. Сейчас ключевой компонент системы, цифровой приемник, составляет серьезную конкуренцию зарубежным аналогам.

Когда государство обеспечивает долгосрочный спрос на инновационные продукты и технологии, это дает промышленности возможность развиться, и не только на внутреннем рынке. И естественно, нацпроект «Здоровье» дал толчок к развитию не только нам, но и множеству других российских компаний.

— Сейчас существуют подобные проекты? Ставит ли государство подобного рода задачи в медицине?

— Только что прошла программа модернизации здравоохранения. Но у нее есть принципиальные отличия от нацпроекта «Здоровье». На этот раз реализация отдельных проектов в рамках госпрограммы была полностью передана в регионы, и регионы самостоятельно проводили все тендеры, приобретали для себя оборудование. То есть, условно говоря, 400 городов — 400 контрактов. На мой взгляд, государству было бы выгоднее заключить один большой контракт. Это другие цены, другая логистика, это экономия на обслуживании техники. Но главное, отечественный производитель на этот раз был лишен достаточно крупного заказа, а значит — возможности создать принципиально новые технологии.

Быстрое реагирование

— Есть ли среди ваших партнеров, среди поставщиков компонентов отечественные предприятия, для которых вы, как крупный игрок, возможно, являетесь неким локомотивом?

— Когда мы говорим о компонентной базе, надо сразу понимать: в России компонентной базы практически нет. Нашей компании удалось заняться этим направлением, и достаточно успешно, раз наши продукты способны конкурировать с мировыми аналогами, но, к сожалению, навряд ли я смогу привести другие позитивные примеры развития российских компаний в этой сфере.

Однако для развития отрасли важнее даже другое. Возьмем, скажем, какую-нибудь обычную печатную плату, которую нужно привезти на завод, смонтировать и протестировать. Если это будет делаться в России, то все элементы будут завозиться по отдельности, а при пересечении границы на них будут наложены таможенные пошлины, которые в совокупности составят до половины стоимости компонента. То есть компонентная сборка будет в полтора раза дороже того, что сделано и собрано вне России. Это раз.

Второе: неритмичность загрузки. Сегодня наша промышленность не готова к быстрому отклику на запросы заказчика. В результате огромное количество контрактов, которые могли бы быть реализованы руками россиян, уходят в Европу, США, Японию, на Тайвань. В те страны, где есть промышленная инфраструктура «быстрого реагирования». Они умеют работать быстро. Мы — нет. Соответственно, в тех же странах создаются новые рабочие места, которые могли бы быть созданы у нас, их — а не наши — рабочие получают зарплаты, в их бюджеты идут налоги.

Слабость промышленной инфраструктуры могу проиллюстрировать еще одним примером. Когда мы приходим на какое-нибудь предприятие и говорим: «Уважаемые коллеги, нам нужно сделать три опытных экземпляра. Вот у нас пакет чертежей», — нам отвечают: «Слушайте, кому интересно делать три? Три тысячи — это да, тогда мы поднимемся, побежим и все для вас сделаем». Мы разворачиваемся и снова идем в Европу, в США, в Японию, на Тайвань.

В ведущих странах мира одно высокотехнологичное рабочее место создает вокруг себя еще восемь рабочих мест. Но это происходит только в том случае, если высокотехнологичные места не единичны, если есть среда. Скажем, в Санкт-Петербурге есть определенное количество заводов, которые производят автомобили. Соответственно, здесь же довольно быстро появилась инфраструктура, которая производит те или иные компоненты, но не для одного производителя, а, как правило, для нескольких. Это некая цепочка, которая не только в области медицинской техники находится, но охватывает всю индустрию. И здесь еще очень большие перспективы для роста.

Поэтому, например, наша компания «Электрон» очень заинтересована в том, чтобы крупных промышленных компаний становилось больше, потому что только так может появиться инфраструктура — начиная с сервисного обслуживания и заканчивая проведением сертификации.

Создавать новое

— Оправдайся ваши надежды, вероятно, и на зарубежные рынки нашим предприятиям было бы выходить проще?

— Безусловно, особенно при наличии устойчивого спроса и конкурентоспособного предложения. Когда вы выходите на международные рынки с какими-то инновационными компонентами и при этом можете предложить хорошие условия с точки зрения сроков поставки, поддержки этих продуктов, цены — уже не важно, где вы находитесь: в России, в Европе, в Америке или в Китае. Если у вас есть хороший продукт — его будут покупать.

Есть, конечно, ряд ограничений, но, скорее, не рыночного характера. Например, чтобы оформить какую-нибудь запчасть на вывоз через таможню, нужно потратить большое количество сил и времени, нужно иметь штат людей, которые будут оформлять неисчислимое количество бумаг. И зачастую, если тебе нужно отправить какой-то компонент стоимостью сто рублей, то просто на оформление разрешительных документов придется потратить несколько тысяч рублей и неделю времени.

Что касается готовых изделий, то важно понимать (а мы, пройдя опыт сертификации в различных странах, в частности в Китае, США, странах Европы, это поняли): для того, чтобы твой продукт был конкурентоспособным, его нужно изначально разрабатывать с учетом требований конкретных зарубежных рынков.

— В партнерстве с Philips вы придерживались того же правила: готовое изделие создается под конкретный рынок?

— Да. Работая с Philips над созданием томографа, мы сразу же ориентировались на внутренний рынок, на его особенности и учитывали огромное количество аспектов. Самое простое: для персонала небольшой провинциальной клиники томограф — все равно что для нас с вами космический корабль, но в провинции нет «космонавтов». Одной из наших задач было снабдить томограф максимально простой, интуитивно понятной системой управления. Задачу решили. Есть вещи менее очевидные, но не менее важные. Система электропитания, особенности хранения информации, схема монтажа, организация обслуживания: многое, очень многое разрабатывалось специально для России. Да, 70 процентов компонентной базы — Philips, 30 процентов — «Электрон». Тем не менее аппарат полностью адаптирован именно для использования в отечественных медицинских учреждениях, и это заслуга и результат почти двадцатипятилетнего опыта «Электрона».

— Вы много лет очень плотно работаете с зарубежными партнерами. И вот какой вопрос: почему те ваши сотрудники, которые, собственно, и создают инновации, являются специалистами мирового уровня, работают у вас, а не бегут, например, в тот же Philips, в другие западные компании?

— Думаю, на такой вопрос невозможно ответить коротко. Уверен, существует целое многообразие причин, но при этом у каждого она своя. Наши люди, к счастью, не машины или роботы. Конечно, я мог бы сказать о конкурентоспособности тех условий и возможностей, которые мы предоставляем, — и это действительно так. Но, если честно, мне хотелось бы думать, что основная причина (даже несмотря на всеобщую глобализацию) заключается в том, что каждый из них думает о сохранении инновационного потенциала своей страны.

— Сегодня « Электрон» реализует новый проект — совместное предприятие с концерном « Алмаз- Антей». В чем цель этого сотрудничества?

— Одна из задач проекта — находить интересные с точки зрения инновационных идей и технологий предприятия, помогать им выходить на рынки. Вторая задача — создание новых продуктов. Допустим, в прошлом году нашими совместными усилиями создан новый продукт — цифровой рентгенографический аппарат, который, с одной стороны, воплотил в себе лучшие технологии визуализации, а с другой — он очень прост в управлении. С такой техникой мы вправе рассчитывать на массовый спрос.

Схема

Продуктовая линейка

Меньше заботиться о себе

Павел Быков

Одним из основных последствий кризиса западной финансовой системы станет то, что банкам придется уделять больше внимания классическим операциям кредитования клиентов и меньше — собственным спекулятивным операциям

Опыт двух кризисов — американского, когда проводились законы по сокращению количества собственных торговых операций банков, и европейского, когда происходили сокращение баланса, продажа активов, снижение объемов заемного капитала, — помогает ликвидировать пузыри, образовавшиеся в банковском секторе, считает Майкл Влахович

История с беспрецедентно жестким разрешением проблем Кипра создала принципиально новую ситуацию не только в европейских, но и в мировых финансах. Под вопросом оказалось сразу и будущее еврозоны в том виде, в каком мы ее знаем, и сохранность денег в офшорах вообще, где бы они ни находились. О том, что происходит сегодня в мировых финансах, рассказывает управляющий директор швейцарского банка Coutts Майкл Влахович .

— Что вы думаете по поводу ситуации с Кипром?

— Соглашение о спасении Кипра от дефолта предотвратило развал еврозоны. Впрочем, недостаточный экономический рост и отсутствие прогресса в поиске всеобъемлющего решения вопроса о рекапитализации банков делают этот регион уязвимым. Кипрская сделка должна смягчить риск широкомасштабной утечки депозитов с периферии, однако сохраняющийся отток вкладов создает растущее напряжение в подсистеме периферийного банковского сектора Европы. Если период недостаточно быстрого экономического роста затянется, то качество активов в европейском периферийном банковском секторе станет еще хуже.

Чтобы этого не случилось, нужна комбинация определенных мер — списание задолженности, рекапитализация избыточной задолженности на балансах, реструктурирование и либерализация экономики — в сочетании с созданием новых рабочих мест. К сожалению, до последнего времени осознание того, что чрезмерные задолженности, образовавшиеся до кризиса 2008 года, во многих случаях вряд ли будут выплачены и потому нуждаются в списании, а соответствующие банковские балансы требуют реструктуризации, приходило неохотно.

— Как вы оцениваете недавнюю волну ужесточения регулирования в банковской сфере, например ограничения на выплаты топ- менеджменту? Как это может сказаться на перспективах европейского банковского сектора?

— После кризиса 2008 года из-за ущерба, нанесенного, в частности, Евросоюзу, где банковские активы составляют гораздо больший процент ВВП, чем в США, регулирующие органы были вынуждены предпринять соответствующие действия и сделать сектор более контролируемым, менее подверженным рискам, гораздо более защищенным. Если банки теряют собственные деньги — никто не страдает, если банки теряют деньги простых вкладчиков — это сразу превращается в политический вопрос. Поэтому регулирующая среда становится строже по многим направлениям. Скажем, «Базель III» призван стабилизировать финансовую среду, однако есть немало и чисто защитных мер.

— Можно ли утверждать, что в последние двадцать лет финансовый сектор оказался гипертрофированно развит, а теперь его роль в экономике будет возвращаться к нормальной?

— Раньше считалось, что рост банков означает финансирование ими всей экономики, а следовательно, и вся экономика растет. Однако в начале 1980-х банки открыли для себя возможности привлечения заемного капитала, проведения собственных торговых операций — а эти виды деятельности ориентированы не столько на клиента, сколько на получение прибыли и рост самого банка. Опыт двух кризисов — американского, когда проводились законы по сокращению количества собственных торговых операций банков, и европейского, когда происходило сокращение баланса, продажа активов, снижение объемов заемного капитала, — помогает ликвидировать пузыри, образовавшиеся в банковском секторе.

Однако тут возникают свои риски. Скажем, основной акцент «Базеля III» сделан на достаточность капитала, соотношение активов и рисков. Полезно, когда данные принципы применяются к собственным операциям банка, но кредитование клиентов «Базель III», похоже, делает затруднительным. При этом кредитование конечного потребителя становится столь же важным, как и тридцать лет назад. Большинство банков сейчас понимают, как важно быть более ориентированными на клиента и меньше — на себя. Американские банки здесь в более выгодном положении — они привлекли гораздо больше капитала, чем европейские, которые только сейчас начинают говорить о необходимости нового привлечения капитала для кредитования.

— Подобная перестройка финансового сектора в условиях экономической стагнации скорее отдаляет перспективу возобновления устойчивого экономического роста?

— Не думаю, что это будет негативным фактором. Но и для того, чтобы этот фактор стал положительным, должно совпасть много немаловажных деталей. Сегодня глобальная экономика имеет большие структурные проблемы, особенно в Европе — там банковскому сектору не помогут никакие регуляторные изменения. Для глобального эффекта необходимы политическая воля и желание перемен. Сейчас же многие полагаются на рост в Азии. Но если рост в Китае замедлится больше, чем за последние десять лет, то это определенно повлияет на глобальное потребление и производство. Эти факторы, возможно, важнее банковского регулирования и стабилизации банковского сектора.

В любом случае политики должны понимать, что банками движет стремление получать прибыль. Мы живем в капиталистическом обществе. Если у банков отнять дух предпринимательства, то можно заблокировать рост всей экономики. Главное — баланс мер.

Конкуренция финансовых центров

— Вы сказали, что США по сравнению с Европой имеют преимущество из- за более гибкого регулирования, большей обеспеченности капиталом. А что вы думаете об азиатских банках и финансовых центрах?

— Вне сомнений, пульс экономики перемещается в Азию. Экономический рост в этом регионе, исключая Японию, будет естественным. Население Индии, Китая, Южной и Северной Азии быстро растет. Средний класс в этих странах огромен, а это потребители, и товары для них должны где-то производиться. Отсюда общий экономический рост. Доля Азии в мировом ВВП продолжит расти. Запад будет искать возможности вложения средств в азиатские компании. Я лично знаю российские компании, которые еще пять лет назад ездили в Сингапур в поисках возможностей для инвестирования в регионе, чтобы иметь доступ к экономическому росту. Важность Сингапура как финансового центра возросла. Я езжу туда два раза в год, и каждый раз я вижу изменения, рост активности, увеличение инвестиций. В городе большой спрос на жилье из-за наплыва деловых людей, стремящихся построить здесь свой бизнес. Гонконг немного отличается — ведь это Китай, и принадлежность к КНР может быть как преимуществом, так и недостатком, в зависимости от личной точки зрения. Я считаю, что значимость Сингапура и Гонконга как центров сосредоточения интереса в различных областях, от потребительского сектора до финансовых услуг, будет расти.

Интересно, что все банки Севера и Юга Азии, кроме Японии, очень регионально ориентированы — их непосредственная деятельность сосредоточена именно на конкретной стране, возможно, на соседних странах, но они не расширялись в международном масштабе, пожалуй, единственное исключение — HSBC. А это рано или поздно должно произойти, как это случилось в Японии в 1970-е, во время подъема финансовых институтов. Азиатские банки будут и дальше развиваться в соответствии со своей региональной экономикой, а западные банкиры и дальше будут рассматривать Азию как очень привлекательный регион, стремясь открыть там свой бизнес.

— Один из факторов успешности Сингапура — предоставление более высокой степени анонимности клиентам по сравнению с традиционными финансовыми центрами. Какие еще конкурентные преимущества есть у Сингапура?

— Сингапур, несомненно, является экономическим центром региона. Растет он в том числе за счет Индонезии с населением в 300 миллионов человек. Западные банки и компании рассматривают Сингапур как вход в очень важную часть мира, что также стимулирует рост. При этом банковские клиенты, которые приходят в Сингапур, как правило, ищут не конфиденциальности, а диверсификации. То есть, имея отношения с банками в Сингапуре, клиент получает доступ к знаниям и информации о регионе, которую вы не получите в США или в ЕС. То есть ваш банкир в Сингапуре дает вам максимум инсайда, в том числе относительно инвестиционных возможностей. В этом есть некий элемент диверсификации, так как многие клиенты, в том числе русские, уже имеют отношения с банками в Монако, Лондоне или Швейцарии. Контакты в Сингапуре дают возможность распределить риски.

Вряд ли Сингапур предоставляет больше конфиденциальности. Когда речь идет о злоупотреблении ресурсами Сингапура как финансового центра, местные регуляторы принимают очень жесткие меры. Да, конечно, Сингапур может обеспечить конфиденциальность, но он не станет тем местом, куда стоит бежать, чтобы уклониться от налогов.

— Насколько сильно борьба с отмыванием средств, с неуплатой налогов, а также за прозрачность подорвала позиции европейских финансовых центров — Монако, Швейцарии, Люксембурга, Лихтенштейна? Насколько продолжительным будет эффект?

— За последние пять лет мир очень изменился, Европа изменилась, как и понятие налогового рая. Думаю, времена незаконного уклонения от налогов в Европе закончились. Сегодня любой серьезный банк скрупулезно соблюдает законодательство по борьбе с отмыванием денег и старается обеспечить «белую», прозрачную стратегию взаимоотношений с клиентами. В противном случае он столкнется с серьезными рискам и штрафами. Швейцария приняла такой подход очень быстро, и я думаю, что для нее и других стран существует два уровня, на которых они будут пытаться конкурировать.

Преимущество Швейцарии — в многолетнем опыте, знаниях, приобретенных за пятьдесят лет работы с иностранными клиентами с разными требованиями, разными культурами и языками.

— А перспективен ли private banking вообще? Эта отрасль переживает не лучшие времена. В чем тут преимущества частных банков перед крупными финансовыми институтами, если, конечно, они есть?

— Если рассматривать private banking как финансовое учреждение, специализирующееся на предоставлении услуг физлицам по управлению их личным капиталом, то это, на мой взгляд, правильное определение. Это может быть отдел глобального финансового учреждения, такого как UBS, Deutsche Bank или J. P. Morgan, или специализированный управляющий, как Coutts, заинтересованный в работе именно с личным капиталом. Не столь важно, что это за учреждение, главное — работа с физлицами. Сегодня очень сложно заработать на каком-либо финансовом рынке. В Москве вложения под пять процентов — большая удача. Рынки акций очень волатильны, в этом году можно заработать, а в следующем — все потерять. Поэтому в первую очередь private banking занимается сохранением благосостояния.

Средства, размещаемые клиентами в частных банках, обычно не должны подвергаться риску — ведь в основном это сбережения на черный день или пенсионные. И самое страшное, что частные банки могут сделать — начать спекулятивные операции ради получения большей прибыли. Если клиент хочет именно этого, то банк вместе с клиентом будет пытаться выяснить, где возврат будет менее рискованным и выше среднего по рынку. Способов получить доход известно множество, но большинство клиентов вполне здраво представляют себе, где финансовые рынки находятся сегодня и каковы риски, связанные с получением высокой прибыли.

Будущее евро

— Давайте вернемся на макроуровень. Как вы оцениваете перспективы европейской валюты, останется ли еврозона прежней?

— В отношении сохранения евро в ЕС существует мощная политическая воля. Конечно, более слабые страны Европы рассматривают возможность введения новой валюты — нового евро, новой драхмы, нового греческого евро, да чего угодно. Но сейчас это нереально. Очевидно также, что программы жесткой экономии должны значительно затруднить жизнь в Испании и Греции. И поэтому очень трудно предугадать масштаб социального протеста. Безработица среди молодежи в Греции, Испании и даже во Франции достигла двузначных показателей, чего не было со времен Второй мировой. Поэтому ответить на вопрос о будущем евро сложно. При этом политическая воля к сохранению евро на общеевропейском уровне остается наиболее важной, однако кроме нее существует принципиальная необходимость в поддержке со стороны сильных национальных правительств. Но, например, в Италии, где на выборах голоса распределяются между комедиантом и Берлускони, который возвращается к власти уже пятый раз, такое сильное и евроориентированное национальное правительство можно гарантировать далеко не всегда. Сочетание политической воли на общеевропейском уровне и наличие сильных национальных правительств, способных стабилизировать экономику, является первостепенным. Если это условие будет выполняться, еврозона продолжит свое существование.

— Конечно, многое зависит от политической воли, но в ЕС существуют большие структурные проблемы. Трудно ожидать, что промышленность и финансовый сектор в Испании станут такими же, как в Германии. Европейцы хотят, чтобы евро был как немецкая марка, а он может быть только как итальянская лира.

— Возможно, это плохой пример, но давайте рассмотрим валюту США, доллар. Он представляет собой сочетание многих региональных экономических показателей. А, например, Южная Алабама сильно отличается от Кремниевой долины, которая, в свою очередь, сильно отличается от остальной части Калифорнии. Единственное преимущество доллара перед евро в том, что в стране есть единая налогово-бюджетная и денежно-кредитная политика, а также единый политический голос. Чтобы сохранить еврозону, европейское политическое сообщество должно быть едино и иметь единую бюджетную и денежную политику.

— Но все- таки трудно себе представить, что испанцы или итальянцы будут так же финансово дисциплинированы, как немцы, и еще менее вероятно, что они откажутся от национального суверенитета…

— Среди стран Южной Европы Италия занимает наилучшее положение — потому что у нее есть свое производство, будь то автомобили или одежда. Единственный вопрос: все ли это задекларировано и прозрачно, насколько развита теневая экономика? Ведь долгое время считалось, что настоящий ВВП Италии в два раза больше официального.

Я понял суть вопроса, и, думаю, судить об этом очень трудно. Есть ли альтернатива? Существует мнение, что европейская интеграция должна была начаться со свободы передвижения, капитала, торговли, а также единой валюты. Многие считают, что единая валюта была введена слишком рано. Почему? Потому что, если вы не управляете своей денежно-кредитной и налогово-бюджетной политикой, вы не сможете влиять на инфляцию. Британцы или американцы, если им нужно, смогут вызвать инфляцию и ослабить свою валюту. Но в Европе такое невозможно. Думаю, в этом и состоит «великое европейское приключение».

Единая Европа сталкивается с гораздо большими политическими рисками, чем отдельные европейские страны. Будущее евро — это вопрос не экономики, а политики, и потому на него так трудно ответить.

Валютное эсперанто

— Когда появилась европейская валюта, очень модно было рассуждать о зонах влияния евро и доллара. А сейчас куда мы движемся? Может, возвращаемся к доминированию доллара?

— Десять лет назад я сказал бы, что доллар достиг пика своего долгосрочного влияния. Доминирующая глобальная валюта есть всегда, но она меняется. Сейчас все оценивается в долларах: нефть, газ, морские перевозки. А в будущем? История показывает, что место доллара может занять другая валюта.

Сегодня нужно найти не самую сильную валюту, а наименее слабую. Открывая длинную или короткую позицию, вы принимаете положительное или негативное решение, и, думаю, сейчас большинство принимает негативное решение — покупает короткую валюту, вне зависимости от того, доллар это или евро. В Соединенных Штатах дела не намного лучше, чем в Европе: кризис в сфере недвижимости, непростая экономическая ситуация в Калифорнии, быстро меняющаяся демографическая ситуация, растущий уровень безработицы. Больше всего долларов в Азии. Кто покупает американские бумаги и облигации? Китайцы. Долларами забиты все китайские центральные банки и управляющие фонды. Думают ли они о диверсификации активов? Десять лет назад с такой же целью китайцы покупали евро…

Снова становится актуальным золото. Многие центральные банки продавали его несколько лет назад, а теперь сожалеют об этом. Возможно, золото станет альтернативной валютой, а также чем-то вроде эталона в течение следующих лет. Существуют различные тактики, но я очень сомневаюсь, что доллар вернется туда, где был тридцать или двадцать лет назад.

— Однако доллар может быть не резервной, но расчетной валютой. Ведь действительно удобно, когда цены на нефть да и на любое другое сырье указаны в единой валюте. Если мы перейдем к мировой многовалютной системе, в резервах нужно будет иметь валюты разных стран, и сырье будет торговаться в разных валютах, что невыгодно для глобальной экономики, потому что резко возрастут транзакционные издержки.

— Согласен. Есть такая история: в Лондон приезжает американец с десятью тысячами долларов в кармане. Он хочет посетить все страны Европы. Даже если он не будет тратить деньги, а просто менять доллары на валюту очередной страны, он потеряет больше половины своей суммы.

— Возможно ли создание единой стратегической валюты, например, на базе МВФ?

— Более ста лет назад была выдвинута неплохая идея ввести единый глобальный язык, —эсперанто. Но, как известно, из этого ничего не вышло. Не проводя прямой аналогии, я сказал бы, что, вероятно, доллар останется предпочтительной валютой, как английский язык стал предпочтительным, но не единственным. При этом вряд ли по всему миру может быть введена какая-то искусственная единая валюта. Проще представить, что на конкретную валюту перейдет отдельная отрасль, нежели вся экономика.

Во всем мире люди очень патриотичны в отношении своей валюты. Это даже странно, потому что во многих случаях лучше иметь слабую валюту. Но большинство правительств и обывателей предпочитают сильную.

Впрочем, кто знает, что случится через пять-десять лет, все меняется очень быстро. Центр влияния постепенно перемещается в Азию. В этом смысле Россия очень интересна, поскольку граничит и с Европой, и с Азией — это хорошее место, чтобы извлечь выгоду из смещения интересов.

Ненадежная гавань

Александр Кокшаров

Цены на золото упали до двухлетнего минимума: инвесторы перестали рассматривать этот металл как абсолютно надежный инструмент для защиты капитала

Цены на золото упали до двухлетнего минимума

Фото: AP

Рынок золота пережил самое резкое падение с 1980-х годов. Так, в понедельник 15 апреля тройская унция подешевела более чем на 100 долларов (или на 8,7%) всего за несколько часов, за два дня золото упало в цене до 1355,8 доллара за унцию. «Это очень сильно повлияло на настроения на рынке. Многие стали задаваться вопросом: насколько мы действительно хотим, чтобы золото было частью наших портфелей?» — прокомментировал происходящее Дэвид Роуз , глава департамента по торговле металлами британского банка HSBC.

С 2001 года цены на золото поднялись более чем в семь раз и в сентябре 2011-го достигли исторического максимума в 1923,7 доллара за унцию. Рост цен был особенно заметен в разгар кризиса 2008–2009 годов, когда большинство других финансовых инструментов дешевели, — инвесторы искали убежище.

Однако в последнее время их настроения изменились. Угроза долгового кризиса в еврозоне и медленные темпы роста в США привели к тому, что в последние месяцы сразу несколько банков — включая Credit Suisse, Societe Generale и Goldman Sachs — объявили о конце «бычьего» рынка. В начале апреля инвестор-миллиардер Джордж Сорос заявил, что золото больше не является «тихой гаванью» для инвесторов.

«Пытаться найти один-единственный катализатор, обваливший цены на золото, — это неправильный подход», — сказал «Эксперту» Том Кендалл , аналитик банка Credit Suisse в Лондоне. Цены начали рушиться, после того как появилось сообщение о том, что Кипр ради спасения от банкротства продаст часть своего золотого запаса. Позже к этому добавились слухи о возможном отказе Федеральной резервной системы США от политики количественного смягчения. Это означает прекращение эмиссии сотен миллиардов долларов, заметная часть которых уходила в условиях низкого роста в твердые активы, в частности в золото.

Ухудшило настроение на рынке и сообщение о замедлении роста экономики Китая до 7,7% в год: оно не только сулит возможное снижение спроса на золото в самой КНР, но и может негативно повлиять на глобальные экономические прогнозы — Китай уже целое десятилетие остается основным локомотивом общемирового ВВП. Однако масштаб обвала оказался неожиданным. Ведь про Китай и США слухи ходили уже довольно давно, обычно в таких случаях рынок закладывается на рост в ожидании новостей. Что касается Кипра, то продано будет всего 10,36 тонны (около 400 млн долларов). Речь действительно идет о крупнейшей продаже золота центробанком какой-либо страны с 2009 года, но в мировых масштабах цифра невелика.

Скорее, грядущая продажа вызывает тревогу как прецедент, который может быть повторен другими государствами — с куда более значительными резервами. С острыми финансовыми проблемами сегодня сталкиваются страны европейской периферии, которые из-за необходимости сокращения госрасходов также могут пойти на продажу золота. Участники рынка опасаются, что вслед за Кипром начать распродажу золотого запаса придется Испании (280 тонн), Португалии (385 тонн), а то и Италии (2,45 тыс. тонн).

«Если центробанки начнут распродавать золото, как в 1990-х, это может привести к долгосрочному снижению цен», — считает Том Кендалл. Всего резервы центральных банков по всему миру составляют 31,7 тыс. тонн золота, или 19% мирового золотого запаса. Из-за падения цен с 2011 года этот запас подешевел на 560 млрд долларов. Если банки сочтут, что лучший момент для распродажи настал, золото подешевеет еще больше.

Некоторое снижение золотых котировок может оживить рынки ювелирных изделий в Индии, Китае и других азиатских странах, где традиционно популярны золотые украшения. В связи с ростом цен в последнем десятилетии изделия из золота стали не по карману многим индийцам и китайцам, что сказалось на спросе на этот драгметалл, но теперь ситуация может измениться.

Лондон

График 1

После нескольких лет рекордных цен золото стало резко дешеветь

График 2

За 6 лет золотой запас России вырос в 2,5 раза

График 3

Учетные цены Банка России для драгметаллов

: Empty data received from address

Empty data received from address [ url ].

Атака на Сколково

Петр Скоробогатый

Проверки фонда «Сколково» и уже открытые уголовные дела не дают оснований предъявлять фонду серьезные претензии в растрате госсредств

Проверки фонда «Сколково» и уже открытые уголовные дела не дают оснований предъявлять фонду серьезные претензии в растрате госсредств

Фото: РИА Новости

Давление на сколковский проект нарастает. Сразу после обысков в фонде «Сколково» куратор проекта вице-премьер Владислав Сурков заявил о полном доверии его руководству, призвал не политизировать процесс и не дискредитировать важнейший для России проект. Но уже на следующий день Следственный комитет фактически обвинил топ-менеджера наукограда в финансировании оппозиции.

СК завел уголовное дело по факту хищения бюджетных средств в отношении старшего вице-президента фонда «Сколково» Алексея Бельтюкова . Речь идет о 750 тыс. долларов, которые были переданы депутату Госдумы Илье Пономареву в период с февраля 2011-го по февраль 2012 года. В соответствии с договором 300 тыс. долларов были выплачены видному оппозиционеру за десять лекций в ряде городов России, а 450 тыс. — за научно-исследовательскую работу под названием «Коммерциализация технологий и международное продвижение российских инновационных компаний».

Напомним, СКР действовал по наводке Владимира Жириновского , который обнародовал эти сведения в ходе войны компроматов в Госдуме. Сам Илья Пономарев утверждает, что это был «нормальный контракт» и деньги были задекларированы. Однако следователи намерены проверить, действительно ли лекции были прочитаны, а также изучить их научную ценность, новизну и обоснованность научных предложений.

«Политическое» дело добавило атаке Следственного комитета на «Сколково» новых красок. Правда, пока у проверяющих органов, по большому счету, нет оснований предъявлять фонду серьезные претензии в растрате госсредств.

Выводы аудиторов

Первую масштабную проверку фонда «Сколково» Счетная палата завершила еще в конце прошлого года, и уже тогда аудиторы назвали конкретную сумму выявленных нарушений — 1,4 млрд рублей. Вице-президент фонда Александр Чернов утверждал, что речь идет не о хищениях, а о «проблемах с оформлением бумаг и применением отдельных процедур», таких, например, как выдача грантов.

Но в начале февраля появилось первое уголовное дело в отношении директора департамента финансов Кирилла Луговцева , гендиректора дочерней компании фонда Владимира Хохлова и ряда неустановленных лиц. По версии следствия, в 2011 году фонд «Сколково» создал таможенно-финансовую компанию, которая должна была оформлять таможенные грузы для развития иннограда. Однако за два года подразделение осуществило лишь одну подобную операцию. При этом высокие зарплаты исправно платились, а часть бюджетных средств Луговцев и Хохлов потратили на аренду и капремонт помещения, принадлежащего родственникам Луговцева. Размер ущерба для государства СКР оценил в 23,8 млн рублей.

При этом руководство фонда утверждало, что самостоятельно выявило нарушения и передало дело в Счетную палату и Следственный комитет. Люди, знакомые с внутренней кухней наукограда, отмечают, что собственный финансовый надзор с первых дней существования проекта был очень жестким, подчас излишне пристальным. Тем не менее СКР не стал фамильярничать — и 18 апреля заявился в Сколково с обыском по делу Луговцева—Хохлова, видимо, не доверяя местным контролерам. Как становится ясно теперь, следователи искали улики по новому делу Ильи Пономарева.

Еще один громкий эпизод случился в конце февраля. СКР не понравился тот факт, что бюджетные 3,5 млрд рублей, выделенные фонду «Сколково», достаточно долго лежали на счетах Меткомбанка — аффилированной структуры главы фонда Виктора Вексельберга . Сколковчане и этот факт отрицать не стали, указав, что банк предоставил лучшие условия для хранения денег. Это позволило заработать около 80 млн рублей, которые затем были направлены в развитие проекта. Соответствующие документы тоже были предоставлены.

Еще пара нюансов, которые обозначила Счетная палата, касались некорректного перевода 401 млн рублей из фонда «Сколково» в Сколтех, а также подозрений на махинации в размере 37 млн рублей при строительстве первой в России электроподстанции подземного типа для наукограда. Итоги проверок пока неизвестны.

В целом с 2010 года по 1 октября 2012-го на реализацию проектов в Сколкове из бюджета было выделено 31,6 млрд рублей, потрачено 18,9 млрд — это данные Счетной палаты.

При этом не стоит забывать, что «особая экономическая зона» диктует особые экономические правила ведения бухгалтерского учета, денежных операций, документооборота. Такого опыта у российских чиновников и менеджеров доселе не было. Так что не стоит сразу и однозначно списывать все выявленные нарушения на коррупцию.

Конечно, Сколково было обречено на подозрения в растратах и махинациях с самого основания. Уж больно масштабные деньги выделяло государство на довольно странный для большинства граждан проект с непонятными сроками отдачи и реализации. Отсюда и фраза из доклада Счетной палаты: «Проверка показала отсутствие в субсидиях на инноград конкретных целевых показателей в привязке к срокам их реализации». Согласитесь, трудно называть «конкретные целевые показатели» в начале, по большому счету, венчурной затеи государства.

За что платить американцам

Надо сказать, что с момента заявления Дмитрия Медведева о создании «русской Кремниевой долины» в 2009-м общественное мнение генерировало не только коррупционные претензии к проекту: глупо строить наукоград в «чистом поле»; деньги нужно выделять российским вузам; зачем приглашать иностранные компании, фактически обеспечивая им развитие за счет наших инноваций и мозгов; изобретения не найдут прикладного применения в отечественной экономике и так далее.

Продолжает серию скептических обвинений и недавнее разоблачение в газете «Известия». В руки журналистов попала якобы засекреченная под нажимом правительства часть доклада Счетной палаты по результатам проверки фонда «Сколково». По мнению собеседников издания, от общественного контроля пытаются скрыть факт прямого финансирования зарубежной науки, а именно Массачусетского технологического института (МИТ): «Отчет аудиторов по “Сколково” засекречен и не попал в публичный доступ. Правительство надавило на СП и сделало все, чтобы отчет не был опубликован и не стало известно, что бюджетные деньги, выделенные на “Сколково”, идут в США в виде грантового финансирования Массачусетского института», — заявил источник «Известий» в Счетной палате.

Напомним, Массачусетский институт помогает создавать Сколковский институт науки и технологий (СИНТ, или Сколтех) — вуз, где будут обучаться талантливые российские студенты, работать лучшие профессора мира, а инновации превратятся в стартапы еще до выдачи дипломов.

По договору в октябре 2011 года фонд «Сколково» обязался обеспечить американской стороне финансирование в размере 302,5 млн долларов, причем одну половину суммы в виде компенсации издержек на строительство Сколтеха, а вторую как вознаграждение в виде грантов самому МИТу, на любые цели по усмотрению американской стороны. Аудиторы были возмущены тем, что «возможность контроля расходов американского института была фактически исключена».

По нашим данным, истинная причина того, что доклад Счетной палаты не стал достоянием широкой общественности, весьма банальна — это коммерческая тайна. «На данный момент мы все эти финансовые вопросы не комментируем, потому что они относятся к конфиденциальной части договора, — говорит Алексей Ситников , вице-президент по управлению и развитию Сколтеха. — Могу только сказать, что соглашение не является грантовым договором и договором о возмездном предоставлении услуг, так как МИТ — это НКО и не может предоставлять коммерческие услуги. Это договор о сотрудничестве, в котором обозначены совместные усилия по строительству Сколтеха. Нет никаких причин скрывать стоимость соглашения, но, поскольку договор трехсторонний, необходимо заручиться согласием всех трех сторон — МИТа, фонда “Сколково” и Сколтеха. Но для всех участников все вопросы, связанные с финансами, прозрачны и понятны. Реализация договора проходит в соответствии с лучшими мировыми практиками управления. Есть комитет, который постоянно выдает отчеты, они всеми сторонами обсуждаются, дополняются. МИТ вовремя предоставляет отчеты полугодовой и годовой периодичности. Существует согласованная форма отчетности, как содержательной, так и финансовой».

Кстати, бренд Массачусетского института — лучший гарант прозрачности соглашения. Репутация для МИТа не на последнем месте. Можно вспомнить, что это не «Сколково» в свое время выбрал для сотрудничества МИТ, а сами американцы остановились на российском проекте, имея на руках несколько выгодных предложений, например из Казахстана и Китая. Деньги тут играли не самую важную роль — в Массачусетсе бюджет на зависть многим. Ежегодный доход компаний, созданных выпускниками вуза по всему миру, составляет 2 трлн долларов, это соответствует 11-й по величине экономике мира. А бывшие студенты не забывают свою альма-матер.

Эдвард Росслов , старший директор МИТа по России, объясняет тонкости выбора: «Мы знали, что в России высокий уровень науки. Мы же хотим научить, как работать с инновациями в контакте с предпринимательством. Мы долго думали над предложением Российской Федерации, но в конце концов решили, что это возможно. Кроме того, это не вопрос денег, это вопрос международного научного сотрудничества. Наша цель — помогать ученым по всему миру и содействовать глобальному развитию науки. Российские ученые видят мир по-другому, и нам это интересно. Небанальное видение мира — лучший источник инноваций».

МИТ берется за подобные проекты не впервые. В его послужном списке — создание исследовательских университетов в Сингапуре, Португалии, Абу-Даби. Фактически в каждой стране речь идет о построении уникальной системы, основанной на мировом опыте и местных реалиях.

Студенты как клиенты

Эксперты «Сколково» говорят, что в случае с Россией американцы пошли на беспрецедентный уровень сотрудничества на каждом уровне построения Сколтеха. Видимо, потому, что многие банальные для всего мира нюансы работы отечественным специалистам пришлось объяснять с нуля.

«Мы создаем у себя офис по работе со студентами, — объясняет Алексей Ситников. — Это все — от их приема до, извините, похорон. Полный цикл работы со студентами и выпускниками. У нас в стране к студентам относятся как к детям. Мы к ним относимся как к партнерам, как к клиентам. Мы их отбираем, обучаем, трудоустраиваем, затем проводим работу по привлечению средств от выпускников. И мы уже видим достаточно высокий интерес со стороны российских вузов и фондов, которые проводят свои отборы, но не понимают, как это делать правильно. То же касается и отбора профессоров. И мы с удовольствием делимся полученным опытом с нашими российскими коллегами, пока, правда, кулуарно».

Пилотная группа студентов, двадцать человек, уже приступила к обучению и готова похвастаться ощутимыми результатами после практики в таких ведущих мировых вузах, как лондонский Imperial College, цюрихский ZTI, гонконгский Университет науки и технологий и собственно бостонский МИТ. Вернувшись, студенты представили ряд проектов, некоторые из которых будут приняты к реализации на территории Сколкова.

Например, проект SmartStop, сеть удаленно управляемых 22-дюймовых touch-screen-мониторов для размещения на остановках общественного транспорта в Москве. После определенной доработки идею намерены предложить мэрии для совместного производства под бюджетные инвестиции. Из Лондона студенты Сколтеха привезли проект устройства, способного собирать энергию инфракрасного диапазона с эффективностью до 90%. Команда из МИТа представила приложение TAP Deck, которое позволит получать слайды презентаций прямо на мобильный телефон.

В сентябре 2013-го второй набор студентов составит уже 50 человек, а к 2018 году в Сколтехе будут одновременно обучаться 1200 студентов, работать 200 профессоров и 300 человек научного персонала.

Сколтех уже определил для себя четыре основные программы образования и исследований: информатика, энергетика, биомедицина, космос. Возможно, появится пятая — гражданская ядерная наука. При этом фундаментальное место в системе займут центры науки, образования и инноваций (ЦНИО), которые сосредоточатся на конкретных областях науки.

Первый такой центр займется исследованием стволовых клеток. 8 апреля в Голландии было подписано соответствующее соглашение между Сколтехом, Университетом Гронингена (Нидерланды) и Институтом общей генетики им. Н. И. Вавилова РАН. Основными направлениями работы станут изучение возможности создания гемопоэтических стволовых клеток для трансплантации, развитие специфических клеточных систем для оценки лекарственных средств и изучение методов безопасной клеточной терапии. Ежегодно Центр по изучению стволовых клеток будет выпускать около 20 готовых перспективных молодых специалистов.

В планах Сколтеха — 15 таких международных центров к 2020 году. Срок реализации каждого проекта — пять 5 лет. Совокупный бюджет — 675 млн долларов.

Параллельно идет набор преподавательского состава из лучших иностранных и российских профессоров, которым занимается специальная комиссия МИТа. Условия для всех одинаковы. Но для «варягов» весомую роль играет именно бренд Массачусетского института.

Каждый из преподавателей приходит со своим проектом, который должен стать развивающим исследовательским кластером в общей системе. Профессор Алессандро Голкар — специалист в области аэронавтики и астронавтики с опытом проектирования инженерных систем для космических аппаратов. Он намерен создать лабораторию по проектированию и запуску в космос небольших и недорогих спутников для геологического исследования планет. Профессор Юлия Стоянович из Колумбийского университета ведет исследования в сферах биомедицины и социального веба. Профессор Виктор Лемпицкий из МГУ создает собственную научную группу для исследований прикладного значения области компьютерного зрения, распознавания образов и анализа биомедицинских изображений.

Вся эта система работает под контролем экспертов МИТа. Американцы также предоставляют ученые степени магистра и доктора, дают рекомендации по строительству университетского городка и лабораторий, устраивают курсы обучения в США, а также объясняют, как максимально сократить расстояние между изобретением и его коммерциализацией. По мнению экспертов Сколтеха, на выходе необходимо получить не множество средних проектов без глобальных амбиций, а хотя бы пару мегарывков с выходом на международные рынки. Только в этом случае венчурные инвесторы смогут отбить потери от вложений в провальные и не слишком прибыльные начинания.

Американский институт, если верить опубликованной информации, получит около 300 млн долларов за три года совместной работы, которая помимо выстраивания институционального скелета Сколтеха включает в себя 37 учебных курсов. Для сравнения: Сингапур за пять программ обучения (это 100–120 студентов в год) каждый год выплачивает МИТу 28,9 млн долларов.

При этом американцы рассчитывают на продолжение сотрудничества со «Сколково» и после завершения договора: и в научных программах, и в совместных коммерческих компаниях, и в дальнейших консультациях по выстраиванию системы Сколтеха. «Наша программа-максимум — чтобы наши выпускники начинали свои стартапы, свои компании в России, — говорит Алексей Ситников. — Мы будем поддерживать их, чтобы они развивались, становились миллионерами и делали лицо новой экономики. Единственное измерение успешности Сколтеха как исследовательского университета — успех выпускников. Все, что мы создадим, будь то исследования или студенты, вернется в российскую экономику».

Наступит ли время Гая Фокса?

Геворг Мирзаян

Бостонский теракт ознаменовал начало нового этапа антитеррористической политики США. Велика вероятность, что теперь ее целью станут не международные, а доморощенные террористы

Маска героя «Вендетты» стала символом протестных движений по обе стороны Атлантики

Фото: Legion Media

«Молчание — хрупкая вещь. Один громкий звук — и тишине конец». Эта фраза персонажа V из культового фильма «V значит Вендетта», носящего маску Гая Фокса (идейного английского террориста, пытавшегося в XVII веке взорвать парламент и короля Якова I) и ставшего символом современного протестного движения, трагически реализовалась на прошлой неделе в Бостоне. Более чем 10-летний период спокойствия в США после 11 сентября завершился двумя взрывами на 117-м Бостонском марафоне, за которыми может стоять такой же идейный террорист-одиночка.

Первый взрыв раздался, когда большинство из 27 тысяч участников забега уже пересекли финишную черту. Через 13 секунд прогремел второй. К моменту сдачи номера в печать жертвами теракта числились около 180 человек, трое погибли.

Бостонские события вызвали у американцев шок — впервые с 11 сентября 2001 года и лишь в третий раз в своей истории страна подверглась масштабной террористической атаке. Власти обещают «найти и наказать», и 19 апреля даже появилась информация о том, что один из исполнителей теракта был убит в городке под Бостоном. На месте перестрелки были обнаружены компоненты бомб, идентичных тем, которые были взорваны в городе.

Однако вне зависимости от того, был ли убитый настоящим исполнителем, бостонский теракт уже изменил американскую реальность. Терроризм в США фактически перешел на новый уровень — от операций организованных групп к акциям мотивированных или психически больных одиночек, которые до недавнего времени отваживались максимум на резню или стрельбу в учебных заведениях. Опасность в том, что ни у США, ни у любой другой страны мира нет дееспособных стратегий по борьбе с такого рода акциями.

В прямом эфире

Бостон постепенно отходит от терактов, однако атмосфера в 600-тысячном городе остается крайне напряженной, на улицах нет привычных пробок и толп народа — горожане стараются не посещать места скопления людей. «У меня двое детей, я вообще стараюсь с ними и даже без них не выходить из дома. Люди не понимают, что происходит и почему», — говорит «Эксперту» жительница города по имени София. Некоторые работодатели идут навстречу перепуганному персоналу и позволяют, если это возможно, работать удаленно из дома. Ряд публичных событий на прошлой неделе (в частности, игра местного баскетбольного клуба и выступление Бостонского симфонического оркестра) были отменены.

Тем временем ФБР и полиция постепенно восстанавливают картину происшествия. Уже известно, что теракт должен был иметь куда большие масштабы — ФБР отчиталось еще о нескольких бомбах, которые не взорвались. По словам конгрессмена от штата Массачусетс Билла Китинга , их было как минимум две, пресса пишет о пяти.

В отличие от взрывов на железнодорожном вокзале в Мадриде или в лондонском метро (не говоря уже об 11 сентября) нынешний теракт не требовал особой организации. Уже выяснено, что бомбы имели сравнительно простую конструкцию: это были обычные скороварки, начиненные взрывчатым веществом (по слухам, черным порохом) и поражающими элементами — подшипниками, гвоздями, иголками. Детонаторы активизировались с помощью телефонных звонков (именно поэтому, говорят в ФБР, террористу не удалось активировать остальные взрывные устройства — в городе была вовремя отключена сотовая связь, и террорист не сумел передать сигнал на детонаторы). Хранились бомбы предположительно в черных нейлоновых сумках, которые злоумышленники просто оставляли на асфальте.

Взрывной механизм был незамысловатый, но достаточно эффективный — сила первого взрыва оказалась настолько велика, что крышку от скороварки нашли на крыше отеля. Сравнительно небольшое количество пострадавших не должно вводить в заблуждение — зрителям просто повезло. «Самодельные бомбы такого типа действительно начиняются разными мелкими железками. Однако куда полетят осколки, при создании такой бомбы предугадать нельзя, — объяснил “Эксперту” оперативник, участвующий в контртеррористических операциях на Северном Кавказе. — Были случаи, когда при взрыве подобной бомбы люди поблизости не пострадали, а при этом осколки попадали по тем, кто находился метрах в трехстах от эпицентра взрыва».

Недостатка в информации с места событий у ФБР не было, поскольку теракты произошли в прямом эфире (бостонский марафон транслировали многие каналы). Кроме того, зрители снимали бегунов на мобильные телефоны. В ФБР уже поступают гигабайты видео и фотофайлов с мероприятия, по которым агенты вычисляют подозреваемых. В частности, у силовиков было изображение человека, который оставил сумку на месте второго взрыва. Другого подозреваемого удалось даже опознать — им оказался студент из Саудовской Аравии. Полиция уже выяснила, что он живет в городе Ревир недалеко от Бостона. Еще один подозреваемый был застрелен в Уотертауне под Бостоном.

Скромные террористы

Сегодня обсуждают три возможных версии теракта: все они не бесспорны, и у каждой — политическая подоплека.

Так, за бостонскими взрывами действительно могла стоять какая-то международная террористическая группировка — не исключено, что убитый в Уотертауне будет к ней причислен (особенно учитывая его национальность ). То, что бомбы имели сравнительно несложную структуру, этой версии не противоречит. Начинять устройство самой популярной у бомбистов пластиковой взрывчаткой C4 или другими серьезными взрывчатыми веществами было нецелесообразно хотя бы потому, что возрастал риск провала — ввоз или покупка той же C4 в США могли привлечь внимание спецслужб. Пока ни одна из международных террористических организаций не взяла на себя ответственность за данный теракт, но это не говорит о том, что версия ложная. Экстремисты, вероятно, понимают, что статус организатора бостонских взрывов сделает их не только героями террористического сообщества и реципиентами колоссальных пожертвований со стороны шейхов Персидского залива, но и целями ликвидационных структур американских спецслужб.

Версия, связанная с международным терроризмом, наиболее популярна. И наименее выгодна для администрации Барака Обамы — и с внутри-, и с внешнеполитической точек зрения. Если все же верной окажется именно она, Обама попадет под жесточайшую критику справа. Президент последовательно сворачивает антитеррористический «крестовый поход» Джорджа Буша-младшего, выводит из Афганистана и Ирака американские контингенты (которые рассматривались как авангарды обороны США от террористов), сокращает финансирование Пентагона и спецслужб, проводит зачистки в ЦРУ.

Взрывы в Бостоне вряд ли приведут к резкому увеличению финансирования силовых ведомств США

Фото: AP

Если выяснится, что взрывы действительно организовали международные экстремисты, то республиканцы обвинят президента в том, что это он своей слабой и недальновидной политикой привел террористов на американскую землю. Возникнут проблемы и во внешнеполитической сфере. Властям США удалось в свое время более или менее успешно замять тот факт, что 15 из 19 исполнителей терактов 11 сентября были гражданами Саудовской Аравии. И если сейчас саудовский студент (которого на момент сдачи номера в печать не нашли) переквалифицируется из подозреваемого в обвиняемого, то Белому дому будет крайне сложно объяснить американцам ряд моментов. Прежде всего такой: почему, воюя против режима Башара Асада в Сирии и угрожая войной Ирану, США всячески поддерживают ваххабитское государство, которое уже давно называют основным спонсором ближневосточных террористов. Именно поэтому не исключено, что от этой версии в итоге откажутся.

Цена безопасности

Другая версия: теракт в Бостоне устроили силы, близкие к американским производителям оружия или силовым структурам.

Так, на 17 апреля в Сенате было назначено обсуждение законопроекта об ужесточении проверок людей, желающих приобрести огнестрельное оружие. Судя по опросам общественного мнения, законопроект поддерживало до 90% американцев. Однако на голосовании он провалился, недобрав всего шесть голосов. И причиной тому мог стать как раз бостонский теракт, а точнее, те чувства, которые он вызвал у американцев (незащищенность и желание обеспечить собственную безопасность). Сторонники конспирологии утверждают, что за терактом могли стоять и американские спецслужбы. Далеко не всем американским силовикам нравились масштабные сокращения государственного финансирования, а также ряд расследований злоупотреблений спецслужб, предпринятых командой Обамы (включая знаменитое дело против применения пыток во время допросов).

Некоторые из силовиков, вероятно, мечтали о возвращении эпохи Буша, когда во имя обеспечения национальной безопасности Белый дом готов был инициировать любые программы, в том числе и те, которые прямо шли вразрез с правами и свободами американских граждан.

Однако, по мнению ряда экономистов, мечты о возвращении вольницы времен Буша так и останутся лишь мечтами. «Взрывы в Бостоне вряд ли приведут к резкому увеличению финансирования силовых ведомств США, — объясняет “Эксперту” Сергей Костяев , научный сотрудник ИНИОН РАН и ведущий российский специалист в области бюджетного лоббизма. — Дело в том, что 1 марта в силу вступил закон 2011 года “О контроле за бюджетом”, который санкционирует автоматическое секвестирование 1,5 триллиона долларов до 2021 года. Согласно положениям этого закона, для того чтобы увеличить финансирование той или иной статьи федерального бюджета, необходимо вдвое сократить расходы по какой-либо другой статье. Учитывая особенности бюджетного процесса и традиционное нежелание конгрессменов сокращать уже действующие социальные программы, возможно лишь незначительное изменение объема финансирования силовых структур в зависимости от результатов расследования. Если причиной взрывов назовут внутренний терроризм, то чуть-чуть увеличат отдельные программы министерства внутренней безопасности и ФБР. Если ответственными за теракт будут признаны зарубежные радикальные исламистские группировки, можно ожидать некоторого увеличения расходов ЦРУ, Оборонного разведывательного управления и ряда других спецслужб».

Терроризм в стиле модерн

Наконец, третья версия связана с внутренним фактором. Согласно ей, террористический акт в Бостоне был совершен самими американцами — либо ультраправым псевдопатриотом, либо очередным психом-одиночкой, мечтающим о своей минуте славы, либо современным Гаем Фоксом.

В пользу этой версии, в частности, говорит дата взрыва. 15 апреля в США — день налогов (последний срок подачи налоговой декларации), против которых традиционно протестуют ультраправые. Одновременно в этом году в Массачусетсе на 15 апреля пришелся День патриота (годовщина известных битв Войны за независимость, которая отмечается в третий понедельник апреля). Не исключено, что кто-то захотел выразить свой патриотизм, протестуя взрывами в одном из либеральных городов США против налогов, которыми злоупотребляет «коммунистическая» администрация Обамы.

Этот вариант, по всей видимости, самый приемлемый для администрации Обамы — никаких внешнеполитических последствий, никаких обвинений в подрыве президентом национальной безопасности (ведь никто не может предсказать поведение психа). Уже обнародована информация о том, что в пригороде Бостона будто бы убит организатор терактов и у него нашли взрывчатку и скороварки (непонятно, зачем он их хранил).

Впрочем, не исключено, что взрыв был действительно совершен экстремистом-американцем. Сегодня рецепты изготовления бомб находятся в открытом доступе в интернете (причем зачастую именно рецепты «кастрюльных» бомб), а компоненты для них в США можно купить в оружейных и строительных магазинах. Самую большую сложность тут представляет система детонатора — и, вероятно, именно поэтому (а не из-за отключения сотовой связи) не разорвались оставшиеся бомбы. Власти бы просто не успели отключить сотовую связь до того, как террорист сделал бы очередной звонок: интервал между первым и вторым взрывом составил лишь 13 секунд, и вряд ли террористу понадобилось бы больше времени для новых взрывов.

Между тем именно этот удобный и реалистичный вариант самый тяжелый в плане последствий. Теракт в Бостоне фактически перевел одиночные — и заранее обреченные — акции маньяков в США (наподобие резни в университетах) на принципиально новый уровень. Он доказал всем — правительству, простым американцам и потенциальным террористам, — что американские силовики не в состоянии гарантировать предотвращение терактов, осуществляемых одиночками.

Процесс уже пошел — теракт в Бостоне воодушевил американских «городских сумасшедших». 16 апреля в корреспонденции сенатора от Миссисипи Роджера Уиккера было найдено письмо с рицином (смертельный яд растительного происхождения). На следующий день адресатом аналогичного письма стал уже президент США Барак Обама. «Видеть несправедливость и не разоблачать ее — означает стать молчаливым соучастником ее продолжения», — говорилось в письмах. ФБР тут сработало оперативно и 17 апреля задержало горе-отправителя. Предполагаемым борцом с несправедливостью оказался некий Пол Кэвин Кертис , артист из Миссисипи. Однако не исключено, что другие борцы будут более изобретательны и осторожны, чем выступающий в образе Элвиса артист, и бостонский теракт окажется не единственной трагедией. В США достаточно фанатиков, уверенных, что все беды — от действующего правительства. А, как заявил после ареста Гай Фокс английскому королю Якову I, «опасная болезнь требует незамедлительного лечения».

Смерть величиной в отель «Ритц»

Кирилл Кобрин

Она сделала свою родину скверной копией Америки

Фото: AP

За две недели до смерти она переехала (ее перевезли) в отель «Ритц». Взбираться по лестницам своего дома в лондонской Белгравии 87-летняя дама уже не рисковала — особенно после недавней операции. Последнюю, наверное, не стоило бы и делать: пациентка пожилая, наркоза может и не перенести, к тому же страдает старческим слабоумием и провалами в памяти. Но современная медицина и современная западная жизнь устроены так, чтобы дать человеку шанс. И это правильно. Хотя сама Маргарет Тэтчер была не из тех, кто раздает шансы налево и направо.

Обстоятельства смерти Маргарет Тэтчер — и реакция на нее в стране и за ее пределами — красноречиво говорят и о самой этой (несомненно, выдающейся) женщине, и о мире, где мы живем. «Живую», «настоящую» Тэтчер мало кто обсуждает — людей, с ней работавших, осталось немного, некоторые из них страдают теми же недугами, что и сама бывшая премьер-министр, а для тех, кому (не)посчастливилось жить в тэтчеровскую эпоху, вопрос «За или против?» закрывает возможности для любого объективного суждения. Мнемоническая точность страдает от эмоций.

Любой разговор об «образе» (или, если угодно, «имидже») следует вести, имея в распоряжении своего рода ключ к данному образу. Исторические фигуры требуют такого ключа. У Ленина это жаргон провинциального гимназиста, наложенный поверх полной моральной нечувствительности («архиважная задача» плюс «мало расстреливаем!»). У Наполеона — жалкая сентиментальность при безграничном тщеславии. Черчилль — цинизм плюс эпикурейство плюс холодное мужество. И так далее. В случае Тэтчер я предложил бы комбинацию «дамские сумочки плюс отель “Ритц”».

Да-да, финальным аккордом стал именно «Ритц», это прибежище для баснословных богатеев, символ роскоши времен чарльстона, «сухого закона» и заката немого кино. «Ритц» — примета золотой эпохи капитализма, когда чистильщик обуви мог превратиться в миллионера. В конце концов, «Ритц» — опознавательный знак американца в Европе. В конце концов, далеко не миллионер Хемингуэй любил пить в «Ритце», а его гениальный друг/враг Скотт Фицджеральд сочинил рассказ под названием «Алмаз величиной с отель “Ритц”».

В «Ритце» (а не где-нибудь в английском поместье, не в доме для баснословно богатых престарелых) Тэтчер предпочла встретить свой конец, точнее — смерть предпочла встретить Тэтчер. Не забывайте, главное — стиль.

А стиль говорит нам вот что: в двадцатом веке (а Маргарет Тэтчер, несомненно, человек прошлого столетия) в дорогих отелях всегда жили (не останавливались, а именно жили ) две категории людей: либо разбогатевшие артистические чудаки вроде Владимира Набокова, либо скучающие миллионеры старого стиля, привыкшие кочевать по миру. Мир роскошных отелей, мир американской поп-культуры и литературы тридцатых-пятидесятых годов.

К артистическим чудакам Маргарет Тэтчер не отнесешь, это точно. Отчего же она не обустроила собственный конец в национальном духе — среди лужаек, коттеджей или хотя бы в своем лондонском особняке? Нет, похоже, здесь был скрытый вызов: воплощение «английскости» умирает в международном отеле, расположенном в столице собственной страны. Чужесть в квадрате. Маргарет Тэтчер в последний раз дала понять нам, оставшимся в этом мире, кем она была на самом деле — и что она на самом деле сделала с Великобританией.

В России и других странах ее видят настоящей леди, истинным консерватором, защитником устоев, воплощением всего английского, что-то в одном ряду с бифитерами, Тауэром, красными телефонными будками и горбатыми кэбами. Все это усугубляется тем, что правит в Британии тоже женщина и тоже, мягко говоря, немолодая. Елизавету и Маргарет даже путают иногда; объявляя о смерти Тэтчер, один из тайваньских телеканалов назвал ее королевой Великобритании.

Воплощение сословной системы, даже, пожалуй, аристократка, не чета нам, чумазым. Ибо кто, как не аристократка, могла так презирать рабочий класс и — вместе с истинным американцем Рейганом — повалить коммунизм?

Однако изнутри Соединенного королевства все выглядит совсем по-иному. Маргарет Тэтчер — дочь бакалейщика. Маргарет Тэтчер — несокрушимый партийный бюрократ. Маргарет Тэтчер — упрямая мещанка со стальными нервами, оттого она и выдавила из политической жизни всех этих жалких бесформенных итонских выпускников. Маргарет Тэтчер ненавидела рабочих и профсоюзы ненавистью обывателя. Будучи истинной мелкой буржуазкой, она сделала все, чтобы уничтожить традиционную английскую сословную систему, заменив ее единственным универсальным знаменателем — деньгами. Доступ же к деньгам должен быть теоретически у всех.

Выглядит очень даже гуманно и прогрессивно, не будь одной важной детали: если, получив возможность побороться за этот доступ, ты проиграешь (или просто не захочешь участвовать в таком турнире), тебе не поможет никто. То есть государство тебе не поможет. Да и общество тоже, ибо, как гласит одно из самых главных «мо» Тэтчер, нет никакого общества, есть отдельные люди.

Перед нами случай крайнего индивидуализма американского типа. Тэтчер, преклоняясь перед основоположниками неолиберализма Хайеком и Фридманом, довела их идеи до предела, собственно, до абсурда. Уничтожая сословную вертикальную структуру общества, она не доверяла и горизонтальным связям; под подозрение попадала даже обычная человеческая солидарность — ведь нет же никакого общества, нет. Тэтчер привнесла в строго размеренную, отчасти окостеневшую британскую жизнь странную смесь американского «позолоченного века» и американского же Дикого Запада. Всё, абсолютно всё должно «работать» и «приносить прибыль»; если этого не происходит, тогда они обречены — институции, производства, люди, ибо не спрятались и сами виноваты.

Старая тяжелая промышленность неэффективна? Приватизировать, или обанкротить, или просто закрыть. Люди недовольны? Бастуют? Разогнать. Профсоюзы? Об коленку (ведь нет такого слова «общество»)! Университеты? Пусть зарабатывают деньги. Детские пособия? Пусть родители сами крутятся, как хотят. Вы спрашиваете, мол, если нет больше промышленности, то на что будет жить страна? Вы вопрошаете, как делать деньги? Из чего? Да из денег же! — таков ее ответ. И началась не подвластная никакому воображению эпопея лондонского Сити.

Конечно, было бы преувеличением считать, что до Тэтчер в Британии не любили деньги. Любили, и еще как. Но важнее денег был социальный порядок, странным образом сложившийся в период между Английской революцией и Великой войной 1914 года. Наверху была аристократия — придурковатая, часто невежественная, высокомерная, социально неприступная.

Потеряв большую часть экономической власти и социального влияния, она тем не менее определяла «политику»; попасть в эту область из прочих социальных классов было довольно сложно. Внизу был пролетариат и исчезающее крестьянство; тон задавали потомственные рабочие, с собственными традициями и собственной классовой гордостью. Они служили опорой профсоюзов, а профсоюзы подпирали Лейбористскую партию. В свою очередь, лейбористы постепенно вытеснили либералов из двухпартийной системы страны, а сразу после войны их кабинет под предводительством Клемента Эттли создал то, что и сегодня называют британским социализмом.

Социализм включал (и включает) в себя национализированную часть промышленности, бесплатную медицину, бесплатное же жилье для малоимущих, систему пособий и так далее. (Именно «британский социализм» был главным врагом Тэтчер, а не Советский Союз или аргентинская хунта.) Между аристократией и пролетариатом располагался средний класс — главная культурная и социальная сила в истории Англии последних пятисот лет.

Он рос, набирал силы, обрастал социокультурными привычками, но видел себя исключительно в середине, опасаясь спуститься на ступеньку ниже, не испытывая особого желания подниматься на аристократический чердак. Верхняя часть среднего класса была явно богаче большей части аристократии, но эти (еще так называемые старые) деньги мало значили там, наверху. Над ними было принято смеяться, не больше — даже если ради денег аристократу приходилось идти на компромиссы (или на преступления).

Маргарет Тэтчер снесла всю эту систему. Ни промышленности северных графств Англии, этого оплота профсоюзов и рабочего движения. Ни аристократического предубеждения против богатых парвеню. Ни даже традиционного среднего класса с его социальной гордостью и образом жизни. Плати — и станешь кем хочешь. Британия превратилась в род Клондайка (конечно, захудалого по сравнению с оригиналом: там-то все было настоящим!), где роль золотодобычи играли биржевые спекуляции, а функции рулетки и карточных игр взяли на себя манипуляции с недвижимостью. Именно это и создало внутри страны тот образ Маргарет Тэтчер, который можно назвать… нет, более релевантным, что ли.

Великобритания сегодня живет в мире, созданном Тэтчер — с этим не будет спорить никто, включая ненавистников экс-премьера. И экономически. И социально. И даже политически. Обе главные партии, несмотря на различия в риторике и некоторых интонационных оттенках, исповедуют тэтчеризм (главный и лучший ученик Маргарет Тэтчер — лейборист Тони Блэр). Самое же интересное: в так называемой высокой культуре те времена живы — и конца им не видать. Перечислим, что именно здесь породил тэтчеризм (как в прямом смысле, так и — что важнее — в качестве негативной реакции на себя).

Нынешний беллетристический мейнстрим, смесь традиционной психологической прозы с «быстрым», полным стилистических кунштюков повествованием, жесткий и искусный одновременно. Символ тэтчеровской революции — роман Мартина Эмиса «Деньги». Элегическая реакция на тэтчеризм — лучший роман Джулиана Барнса «Попугай Флобера». Весь нынешний британский литературный истеблишмент проявился в конце семидесятых — в восьмидесятые: Эмис, Барнс, Салман Рушди, Иэн Макьюэн и так далее.

Главный предмет британского художественного экспорта — Young British Artists (Дэмьен Херст, Трейси Эмин, Сара Лукас и другие). «Молодые британские художники» были за ручку выведены под свет софитов в конце восьмидесятых. Открыл и продвинул их тот самый рекламщик Чарльз Саатчи, что в 1979 году смастерил для Тэтчер знаменитый плакат, стоивший ее политическим соперникам сотен тысяч голосов. (Очередь, судя по всему, в бюро трудоустройства. Надпись: «Labour isn’t working». Имеются в виду не только безработные, но и — прежде всего — лейбористское правительство.) Главный арт-продукт тэтчеризма — Дэмьен Херст, гениальный манипулятор, трансформировавший марксистскую схему «товар—деньги—товар» в спекулятивную «деньги—товар—деньги» (к примеру: берутся большие деньги , на них делается бриллиантовый череп, товар . Потом череп, получивший статус произведения искусства, продается за гораздо большие деньги ).

Главный предмет британского инди-поп-музыкального экспорта — постпанк и «манчестерская волна» восьмидесятых, Madchester. Все это, от The Cure и Joy Division до Jam и The Fall, поднялось на дрожжах прямой и неприкрытой ненависти к Тэтчер, к само́й социальной сущности ее революции. В каком-то смысле эти группы, большинство которых возникло на разгромленном тэтчеризмом севере Англии, были консервативной пролетарской реакцией на монетаристскую революцию. Точнее всех это выразили The Smiths, сочинив и спев песню «Margaret On The Guillotine»…

Но умерла она не на гильотине, как Мария-Антуанетта, а в отеле «Ритц», как вздорная вдова канзасского мыловара, на склоне лет кочующая по оперным столицам Европы. Она сделала свою родину скверной копией Америки, она до конца осталась верной себе. Железная леди.

Святые отроки и старцы

Ирина Осипова

Третьяковская галерея открывает главную выставку года — большую ретроспективу Михаила Нестерова к 150-летию со дня рождения художника. Публике покажут более трехсот произведений из музейных и частных коллекций

Михаил Нестеров — из тех, кого можно назвать «художником одной картины». «Видение отроку Варфоломею» — действительно главная, хотя и не единственная вершина его творчества, и имя художника ассоциируется именно с ней, с идиллическим русским пейзажем и отроком в сафьяновых сапожках и косоворотке, молитвенно сложившим руки перед таинственным схимником. Картина, написанная в 1889–1890 годы, открывает цикл, посвященный Сергию Радонежскому. Помимо самого цикла в Третьяковской галерее выставят религиозные работы на другие темы, портреты и эскизы монументальных росписей. Год назад ретроспективу показывали в Русском музее, но экспозиции не идентичны — московская выставка обещает быть объемнее, а несколько работ, в том числе «Юность преподобного Сергия», благодаря спонсорской помощи были специально отреставрированы.

Творческий путь Нестерова начинался вполне ординарно. Мальчик, родившийся в Уфе в купеческой семье с патриархальным укладом, с детства предпочитал рисование точным наукам. В 14 лет он попал на выставку передвижников, и там, по его воспоминаниям, был сражен «Украинской ночью» Куинджи. В том же году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, среди преподавателей с особым пиететом относился к Василию Перову. Затем поступил в петербургскую Академию художеств, писал исторические сцены, за которые получал похвалы профессоров. Перелом наступил в середине 1880-х. Приехав на каникулы в Уфу, Нестеров страстно влюбился в Марию Мартыновскую. Ее родители противились их браку, и молодые обвенчались без благословения. А всего через год супруга умерла — на третий день после рождения их дочери Ольги.

Сколько художников обязаны творческим взлетом пережитому горю? В это же время в Голландии отвергнутый Винсент Ван Гог берется за кисти, а искусствоведы будут гадать десятилетия спустя: что было бы, стал бы он художником, если бы счастливо сложилась его жизнь? Смерть жены не просто потрясла Нестерова, но перевернула его взгляд на живопись. «Любовь к Маше и потеря ее сделали меня художником, вложили в мое художество недостающее содержание и чувство, и живую душу — словом, все то, что ценили и ценят люди в моем искусстве», — напишет он позже.

Из живописцев своего поколения (а к этому поколению принадлежали Серов, Коровин, Врубель, Левитан) Нестеров единственный построил живописную концепцию на фундаменте православия. Впитавшее дух времени, ставшее частью романтичного Серебряного века, его творчество стоит тем не менее в стороне от многочисленных художественных течений рубежа XIX–XX веков. В картинах Нестерова нет буйства красок и сложных композиций, ярких эмоций и роковой красоты. Его цель — внутреннее содержание. «Многие склонны обвинять меня в принадлежности к новейшим течениям в искусстве — символизму, декадентству и т. д. Это большое заблуждение. Я пою свои песни. Ни к одной из названных сект я не принадлежу, не отрицая среди них много истинных дарований», — писал Нестеров. С официальными «сектами» у него и вправду не сложилось — его членство в различных объединениях, среди которых Товарищество передвижников и «Мир искусства», было недолгим.

Свои устремления Михаил Нестеров описывал так: «В художестве, в темах моих произведений, в их настроениях, в ландшафтах и образах беспокойный человек находил тихую заводь, где отдыхал сам и, быть может, давал отдых тем, кто его искал. Я избегал изображать так называемые сильные страсти, предпочитая им наш тихий пейзаж, человека, живущего внутренней жизнью». Образ отрока Варфоломея — Сергия Радонежского, одного из наиболее почитаемых святых Русской православной церкви, наилучшим образом иллюстрирует эту концепцию. В бледных, словно выцветших на солнце красках и тонких сплетениях линий несложно заметить близость стилистике модерна. Но сюжет, перенесенный в сокровенную область внутреннего мира, был безусловным новшеством. Свой метод Нестеров называл «опоэтизированным реализмом». Его герои убедительны (в основе изображения лежат натурные этюды) и в то же время эфемерны, словно не принадлежат материальному миру.

Фоном для композиций становится особый «нестеровский пейзаж» — не списанный целиком с натуры, а придуманный, сложенный из типичных и узнаваемых элементов и одушевленный чувствами и переживаниями героев. «Вот русская речка, вот церковь. Все свое, родное, милое. Ах, как всегда я любил нашу убогую, бестолковую и великую страну, родину нашу!» — писал художник. Только вот бестолковой и убогой у Нестерова она совсем не выглядит.

Монументальные храмовые росписи, которыми Михаил Нестеров занимался более двадцати лет, он считал своей неудачей. Исключение делал лишь для фресок храма Покрова Богородицы Марфо-Мариинской обители. Впрочем, по нестеровским воспоминаниям понятно, что художник к себе всегда был чрезвычайно строг.

Выставленные в Третьяковке эскизы росписей Владимирского собора в Киеве, где Михаил Нестеров работал рядом с Виктором Васнецовым, неизбежно попадая под его влияние, и фресок церкви Александра Невского в грузинском городке Абастумани дают достаточное представление о необыкновенном мире, который он создавал. В них есть что-то от васнецовских «сказочных» картин и от орнаментов модерна, и от виденных Нестеровым во Франции росписей Пюви де Шаванна. Лирические образы нестеровских святых несут печать земных эмоций, казалось бы, далеких от церковного канона. Но разве не того же ищут в наши дни поклонники «православного бестселлера» архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые»?

Весьма внушительный блок на выставке посвящен жанру портрета. Его Нестеров развивает уже в XX веке, и особенно в советское время, когда религиозная тема стала невостребованной и даже опасной. Внутренний мир и тут оказывается важнее внешнего — что в знаменитом двойном портрете философов Сергея Булгакова и Павла Флоренского, что в изображении сжавшего кулаки академика Павлова, что в портретах скульпторов Мухиной и Шадра. Нестеров ищет суть. По этой причине он не любил написанный Репиным портрет Мусоргского и говорил, что видит в нем человека, больного горячкой и водянкой, ведшего невоздержанную жизнь, а вот того, кто написал «Бориса Годунова», в этом портрете нет. В автопортрете Нестерова так же ясно читается суть его самого. Эта картина как обратная сторона «Видения» — ни малейшего намека на безмятежность отрока Варфоломея, ни капли пейзажной идиллии, только кисти и мучительная бесконечность собственных исканий.

Hi-End

Часовая мануфактура Parmigiani Fleurier славится безупречным качеством. Именно это объединяет ее с Pershing — знаменитым итальянским производителем скоростных моторных яхт. Первые часы в спортивной коллекции Pershing были показаны еще в 2008 году, а на последнем салоне SIHH была представлена новейшая разработка — модель Pershing Tourbillon Abyss. Титановый корпус, безель и завинчивающаяся заводная головка из розового золота, часовые метки и цифры из желтого золота, синий циферблат с эффектом волн — на первый взгляд ничего необычного, но описание каждой детали по отдельности впечатляет. Так, для корпуса использован так называемый титан пятого класса, применяемый в самолетостроении, динамометрическая заводная головка выдерживает давление 10 атмосфер, а темно-синее переливающееся покрытие циферблата, напоминающее морские волны, нанесено гальваническим методом. Сюда стоит добавить стрелки Delta, фирменные стрелки Parmigiani и очень красивый турбийон в окошке на «6 часах». Часы большие: диаметр корпуса — 45 мм (внутри — мануфактурный калибр PF 510). Водонепроницаемость — до 100 метров. Ремешок сделан Hermès из кожи аллигатора глубокого синего цвета. Часы Pershing Tourbillon Abyss будут выпущены всего в 30 экземплярах (с номером на задней крышке из сапфирового стекла).

Арпита Навлаха окончила американский Геммологический институт. Поэтому когда в 2008 году она создала ювелирную марку Sutra, было ясно, что предпочтение будет отдано камням. Так и вышло: каждую вещь Sutra украшает камень или даже каскад камней. Это могут быть сапфиры, хризопразы, опалы или турмалины — Арпита любит разные камни. Ее украшения довольно эклектичны: в них есть и эдвардианская тонкость, и геометричность и четкость линий ар-деко, и пышная индийская декоративность. Каждая вещь Sutra, будь то серьги, кольцо или браслет, самодостаточна и способна в одиночку завершить образ. И лучше, чтобы образ был сдержанный — на таком фоне яркие вещи Sutra смотрятся наиболее выигрышно.

Защищенные телефоны по большей части представляют собой версии обычных Android-смартфонов, только с небольшим функционалом и немного прочнее. Однако линейку телефонов Sigma Mobile X-treme назвать смартфоном нельзя. Никаких сенсорного экрана и Android — обычная звонилка с кнопочной клавиатурой. Но зато она способна долгое время находиться под водой, в песчаной буре, ее можно ронять куда угодно — на работоспособность телефона это никак не повлияет: звонить, проигрывать музыку и светить он будет исправно. Причем без подзарядки в течение 23 дней, а в режиме бесперебойной работы — до 15 часов.

Еще одной X-treme-способностью Sigma Mobile является по-настоящему громкий звонок — его не заглушит ни московское метро, ни горный водопад, ни тропический ливень.

Управление телефоном максимально простое, удобное и надежное: кнопки, клавиши и понятное меню на небольшом цветном дисплее. Словом, очень комфортная модель. Впрочем, есть одно «но»: качество встроенной камеры настолько минимально (от 0,3 до 1,3 Мп), что смысла в ней практически нет.

Обувь Маурицио Амадеи, которую он делает под маркой m.a.+, — самое настоящее торжество минимализма с точки зрения и дизайна, и формы. Амадеи даже старается использовать как можно меньше стежков, но при этом соблюдает все традиционные итальянские технологии по обработке кожи и пошиву обуви. Он любит экспериментировать с различными способами обработки кожи, но не любит рискованных формальных экспериментов — его туфли и ботинки всегда имеют классический вид с некоторым дизайнерским флером. Эти эстетические установки Маурицио Амадеи позволяют носить обувь m.a.+ не только с джинсами, но и с классическими брюками. Кожаная подошва моделей слегка изогнута — это делает ее более пластичной и создает дополнительную амортизацию при ходьбе.

Аромат Dries Van Noten par Frédéric Malle, пожалуй, был самой ожидаемой новинкой начала года — его ждали и поклонники знаменитого модельера Дриса ван Нотена, одного из легендарной «антверпенской шестерки», и почитатели известной парфюмерной компании Editions de Parfums Frédéric Malle.

В парижском бутике Frédéric Malle аромат появился еще во время Парижской недели моды, а к нам приехал совсем недавно.

Фредерик Малль известен прежде всего своей концептуальностью: он приглашает талантливых парфюмеров и дает им относительную свободу самовыражения. На каждой бутылочке с его ароматами рядом с названием стоит имя создавшего его парфюмера, и это имена первого ряда. На этот раз на этикетке два имени — самого Малля и Дриса ван Нотена, что превращает аромат не в соло парфюмера, а в ольфактивную презентацию дизайнера. Создал аромат Бруно Жованович из нью-йоркского отделения парфюмерного концерна IFF, с которым Малль уже работал (над ароматизированными свечами).

Dries Van Noten par Frédéric Malle выглядит как корректная реализация брифа «современный нишевый аромат» и мог выйти под любой маркой. Среди нишевых сейчас очень популярны древесно-пряные ароматы, и в случае Dries Van Noten par Frédéric Malle он звучит так: сандал в окружении шафрана, мускатного ореха, гвоздики на фоне пачулей и мускуса. По словам Малля, они стремились передать стиль ван Нотена, соединяющий фламандскую ясность с индийскими вышивками. Специи, пачули и сандал здесь, видимо, отвечают за Восток, а ванильно-сладкий этилмальтол, напоминающий о фламандских булочках, — за Запад. Однако в начале слышен мощный аптечно-микстурный бальзамический аккорд, забивающий и свежесть калабрийских бергамота и лимона, и тонкость египетского жасмина, а в финале чуть приторная сладость пачулей и мускуса вытесняет молочную мягкость майсурского сандала. Аромат ничем не выделяется среди многочисленных аккуратных нишевых ароматов — в отличие от одежды Дриса ван Нотена, которую не спутаешь ни с какой другой.

Застой в стране советов

Вартан Ханферян

Очередной ренкинг крупнейших консалтинговых групп показал: темпы роста рынка замедляются. Его активизацию участники связывают с ожидаемым в скором будущем всеобщим спросом на новые технологии в сфере ИТ, а также с реализацией госпрограмм

Наш прогноз в прошлом выпуске ренкинга «Российский консалтинг» (см. «Эксперт» № 15 за 2012 год) о приближении стагнации в секторе консалтинговых услуг полностью оправдался: по сопоставимым данным, прирост суммарных доходов ведущих консалтинговых групп за 2012 год составил 14% (выручка возросла до 119,2 млрд рублей) против 21% годом ранее. Отложенный спрос на услуги, а также сопровождение инвестиционных процессов и сделок с активами, которые толкали рынок вверх в 2011-м, уже не смогли оказывать столь мощное стимулирующее воздействие. Впрочем, замедление роста можно трактовать и как вступление рынка консалтинга в зрелую фазу: консультанты, утолив первичный сильный голод клиентов, постепенно переходят к размеренному, планомерному удовлетворению их текущих потребностей. И не торопясь прощупывают новые инструменты совершенствования и отладки бизнес-процессов, связанные с применением информационных технологий, — ведь именно ИТ-сектор приносит консультантам львиную долю выручки.

Продвижение на ощупь

Стоит отметить, что на снижение динамики рынка повлияло падение доходов трех крупных игроков — «Компьюлинк Групп» КПМГ и BDO. Вероятно, в данном случае речь идет о завершении некоторых масштабных проектов. Однако даже без учета их данных прирост выручки участников ренкинга в 2012 году составил 19%, что в любом случае ниже уже упомянутого 21-процентного роста годом ранее. Таким образом, общее замедление темпов роста налицо.

Несмотря на положительную динамику всех основных консалтинговых практик по итогам 2012 года (см. график 1), нынешний спрос на услуги былой прытью уже не отличается. Во-первых, из-за умеренной инвестиционной активности. По данным Росстата, общий объем инвестиций в нефинансовые активы по итогам 2012 года увеличился на 340,7 млрд рублей, до 8922,2 млрд, тогда как в 2011-м прирост составлял 1869,4 млрд рублей. «Ключевой фактор, определяющий ситуацию на российском рынке консалтинга в прошлом году, — стагнация в экономике. Когда снижаются инвестиции в развитие, расширение производства и новые проекты, компаниям вряд ли нужны услуги консультантов или новые ИТ-решения», — говорит председатель правления IBS Сергей Мацоцкий .

Во-вторых, прежние локомотивы роста уже себя исчерпали, а новых нет или они только зарождаются. Среди новых драйверов эксперты называют облачные и мобильные технологии, но чтобы клиент созрел до их применения, должно пройти время, как это было, к примеру, с ERP-системами. Первые случаи внедрения ERP в России датируются примерно 1997–1998 годом, а массовым спросом они начали пользоваться в 2000–2007-м — именно тогда рынок консалтинга ежегодно рос на 50–70%.

«Активность российских компаний, а следовательно, и спрос на консалтинговые услуги снижает сохраняющаяся неопределенность в экономике. Например, былую динамику потерял ИТ-консалтинг. Инновационные облачные и мобильные технологии, хотя и содержат значительную долю консалтинга, еще не способны разогнать рынок. Многие традиционные методы для экстенсивного развития ИТ-инфраструктуры использовать уже неразумно, через пару лет они окончательно устареют, а новых технологий клиенты еще побаиваются, они не хотят набить шишки и предпочитают подождать», — резюмирует Алексей Ананьин , президент консалтинговой группы «Борлас».

Новым «гормоном роста» для рынка может стать ряд принятых правительством государственных программ, например «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности на период до 2020 года» или «Энергоэффективность и развитие энергетики на 2013–2020 годы». «Если финансирование госпрограмм пойдет по плану, то появятся и ресурсы для инвестиций в технологии, и проекты с высокой долей профессиональных услуг», — прогнозирует г-н Ананьин.

Таблица 1:

Список крупнейших консалтинговых групп России по итогам 2012 года

Коробочные решения vs индивидуальный подход

Пока же основную долю доходов по-прежнему приносит ИТ-консалтинг — выручка участников ренкинга в этой сфере по итогам 2012 года равна 61 млрд рублей, или около 60% общей выручки (см. график 2). Из них 38,9 млрд приходится на консалтинг в области разработки и системной интеграции и 22,1 млрд — на управленческое консультирование. Динамика секторов составила 15 и 5% соответственно. Столь внушительные объемы консалтинга в области внедрения ИТ-решений участники рынка во многом связывают с продолжением реализации масштабных проектов вроде подготовки к зимней Олимпиаде и чемпионату мира по футболу, что сопряжено с серьезными инвестициями в инфраструктуру. «В таких крупных проектах важно учесть мировой опыт, провести предпроектное обследование с учетом множества факторов, составить выполнимый план финансирования, чтобы уложиться в срок и в бюджет. Когда стоимость объектов серьезно превышает бюджет, это свидетельствует о слабом предпроектном консалтинге или даже о его отсутствии, что в нынешних условиях недопустимо», — поясняет Владимир Грибов , вице-президент ГК ЛАНИТ.

При решении задач оптимизации деятельности возникает спрос на системы управления ценообразованием, цепочками поставок, транспортной логистикой. По словам Бориса Бобровникова , генерального директора компании КРОК, значительно больше внимания заказчики стали уделять аналитике прогнозирования продаж, управления рисками, решениям для промышленной автоматизации.

Особое внимание ведущие игроки обращают на конвергенцию рынков. «Распространенный сценарий — объединение финансового сектора и телекоммуникаций. Например, Связной-банк, МТС-банк и так далее. Такие компании должны работать с единой клиентской базой — это огромный объем разнотипной информации. Поэтому растет спрос на консалтинговые проекты в области Big Data. В связи с внедрением требований “Базеля II” по измерению кредитных и операционных рисков повышается и спрос на специализированные системы ERM (Enterprise Risc Management) и GRC (Governance, Risk Management and Compliance), которые помогают прогнозировать риски и управлять ими. Подобный проект мы делаем для одного банка, и, по нашим расчетам, после внедрения лишь системы управления операционными рисками сокращение резерва на них составит около 20 процентов», — делится опытом г-н Бобровников.

Перспективы развития консалтинговых практик в ИТ, как уже было сказано, сегодня связывают с внедрением новых подходов в организации процессов взаимодействия персонала и работы с информацией. «Технологическая революция влияет на рынок бизнес-услуг и бизнес-решений, заставляя его развиваться. Поэтому мы нацелены на создание инновационных продуктов с учетом нового технологического ландшафта — облака, мобильные приложения, социальные коммуникации, большие данные — и на продвижение компании на международном рынке, где инновации сейчас более востребованы», — рассказывает Сергей Мацоцкий.

Быстрый рост технологий поменяет и характер работы консультантов. Участники ренкинга уверены, что рынок будет двигаться от индивидуального консалтинга к коробочным решениям высокой степени готовности; работой консультанта станет не построение каждый раз нового решения, а грамотный выбор проверенной технологии с незначительной доработкой. «Консультант должен предложить заказчику конкретное работающее и проверенное решение конкретных задач. Он должен четко знать и уметь объяснить, как будет решаться задача и какие технологии для этого подходят. Позиция эксперта, помогающего сделать выбор в пользу правильных решений на очень сложном и сильно диверсифицированном рынке технологий, — вот чего заказчик ждет от консультанта. Пример тому наши решения в области систем управления персоналом и производством, а также в области ИТ-инфраструктуры, связанные с виртуализацией рабочего пространства. Они позволяют заказчикам сократить стоимость и сроки внедрения, а нам — в большей степени соответствовать требованиям клиента», — поясняет г-н Мацоцкий.

Таким образом, пока названные драйверы задействованы не в полную силу, у консультантов есть возможность заняться своим развитием.

Рост на стратегии

Услуги по стратегическому планированию, маркетингу и управлению производством хоть и не столь доходны, как ИТ-решения, но также важны для консультантов.

Таблица 2:

Топ-10: стратегический консалтинг

Таблица 3:

Топ-10: финансовый консалтинг

Стратегический консалтинг и маркетинг . Несмотря на то что по итогам 2012 года общая выручка здесь не самая внушительная — 5,07 млрд рублей, по сравнению с остальными секторами ее прирост оказался наибольшим и составил 33%. Причем связано это с качественным изменением услуг. «За последние годы в России был осуществлен целый ряд дорогостоящих стратегических проектов, но с практической точки зрения они оказались довольно бесполезными. Это усилило скептическое отношение клиентов к теоретическим разработкам, поэтому больший интерес вызывают продукты с серьезной практической ориентацией — с углубленной проработкой инвестиционного блока, подготовкой серьезных предложений по использованию мер государственной поддержки, включением в состав работ более детального маркетинга, а также с интеграцией стратегии с документами территориального планирования. Усиление прагматики в стратегиях будет преобладать в ближайшие несколько лет», — считает Моисей Фурщик , управляющий партнер компании ФОК.

Кроме того, основой любого долгосрочного планирования является глубокий анализ рынка и прогноз его дальнейшего развития, отмечает Дионис Васильев , вице-президент консалтинговой группы «НЭО Центр». «Многим клиентам для выхода, например, на новый региональный рынок или при запуске нового продукта важно правильно спрогнозировать сбыт», — говорит г-н Васильев. В связи с этим эксперты оптимистично оценивают динамику роста выручки от стратегического маркетинга.

Основной потребитель стратегического консалтинга — государство: как минимум 1,3 млрд рублей, заработанных консультантами на таких услугах, приходится на госзаказ (см. схему). Лидеры рынка считают стратегии важной потребностью государства на данном этапе развития, ведь его активы становятся ресурсами экономического роста в целом.

Спрос на создание стратегий объясняется и реагированием на внешние вызовы. «Власть стремится к повышению международного авторитета России и закономерно подталкивает бизнес к укрупнению эффективных и инновационных активов; стимулирует предпринимателей консолидировать бизнес, расширять его границы до уровня флагманов мировой экономики. Это не просто тюнинг стратегии бизнеса. Этим определяются потребности бизнеса и топ-менеджеров демонстрировать соответствие современным трендам, аналитические навыки и готовность быть востребованными мировой экономикой, в том числе в новых для нас форматах сотрудничества с ВТО», — говорит Андрей Максимов , президент компании «Развитие бизнес-систем». По идее, в комплексе или по отдельности эти факторы — укрупнение активов, повышение требований к социальной ответственности бизнеса и его прозрачности, а также адаптация к особенностям работы в рамках ВТО — могут сохранить интерес к стратегическому целеполаганию и в будущем.

Производственный консалтинг . Более умеренными темпами в 2012 году менялись доходы участников ренкинга от услуг производственного консалтинга: по сопоставимым данным, их прирост составил 20% против 67% годом ранее, а объем достиг 3 млрд рублей.

В целом спрос на услуги в данной сфере, как и прежде, связан с ужесточением требований законодательства по энергосбережению и промышленной безопасности. Этим же объясняется и снижение динамики в указанном сегменте. «В связи с реализацией Федерального закона № 261 “Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности” в 2012 году особенно был востребован энергоаудит. Но к 1 января 2013 года требования закона в той или иной степени были выполнены, поэтому ожидается снижение интереса к данному направлению. Предприятия стали заметно грамотнее в области энергоэффективности: если раньше потенциал энергосбережения от удельного потребления топливно-энергетических ресурсов мог составлять 30–40 процентов, то сейчас и 10–15 процентов много», — рассказывает президент компании «Городской центр экспертиз» Александр Москаленко .

Впрочем, в связи с поправками в закон «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» назревает спрос на анализ рисков. «Началась идентификация опасных объектов для определения их типов по новой классификации, требующая привлечения экспертов. Зарождается и новый комплексный подход к проблемам промышленной безопасности. Раньше мало связанные между собой документы, декларации и инструкции позволяли латать слабые места, но не более того. Поэтому на предприятиях давно назрела необходимость создания целостной системы безопасности, а теперь она будет требоваться и на законодательном уровне», — поясняет г-н Москаленко.

Впрочем, в рамках повышения эффективности и модернизации технологий проекты по промышленной безопасности могут постепенно трансформироваться и в другие сферы. Так, консультанты — лидеры этого направления уже подтверждают наличие запросов клиентов на автоматизацию как отдельных процессов, так и системы управления в целом.

Пример тому — проекты на стыке ИТ и других направлений консалтинга. «В машиностроении очень востребованы САПР/PLM и сопутствующие услуги по производственному консалтингу. Высокая динамика характерна для услуг по информационной безопасности — угрозы и риски в производстве растут быстрее, чем компании успевают реагировать. Заказчикам также нужны методология и ИТ-системы для управления человеческими ресурсами», — говорит Алексей Ананьин. Об автоматизации управления персоналом все чаще говорят и сами HR-консультанты.

Таблица 4:

Топ-10: налоговый консалтинг

Таблица 5:

Топ-10: консалтинг в области управления персоналом

Управление персоналом . Суммарный доход участников ренкинга от услуг в области управления персоналом по итогам 2012 года составил 3,5 млрд рублей, однако прирост, по сопоставимым данным, оказался всего 3% (отсутствуют данные о выручке по этому направлению за 2011 год у группы «Борлас»).

По мнению участников рынка, в связи с пристальным вниманием к этой теме власти появляется спрос на создание стандартов профессий, дистанционных курсов для рабочих специальностей как важнейших инструментов роста производительности, а также систем управления вовлеченностью сотрудников, и внедрение инструментов дистанционной оценки. «Производительность труда — действительно слабое место большинства российских компаний. А проекты в этой области дают ощутимый бизнес-эффект», — считает Николай Долгов , генеральный директор компании Formatta.

Судя по данным участников ренкинга, высоким спросом пользуются и услуги по обучению персонала. «Одним из важных вызовов сегодня является интеграция обучения сотрудников в онлайн и офлайн. Оба формата могут использоваться отдельно, но их умелое сочетание создает новый мощный и эффективный инструмент развития. Другое важное направление — адаптация HR-стратегии к современным скоростям в бизнесе. Успешные компании создают гибкие и адаптивные бизнес-стратегии, а консультант должен выстроить и внедрить сверхгибкую и подвижную систему привлечения, вовлечения и удержания персонала, иначе придется довольствоваться остатками с рынка труда», — характеризует рынок обучения Владимир Соловьев , президент компании EXECT Business Training.

Кроме традиционных направлений игроки подчеркивают интерес клиента к автоматизированным системам управления персоналом. По словам Николая Долгова, одним из векторов развития HR-консалтинга становится управление данными. «В управлении персоналом остается все меньше искусства, интуиции, психологии и появляется больше статистики и массивов данных об уровне компетенций, результатах обучения. Другой вектор — персонификация. Каждый человек воспринимается бизнесом как уникальный ресурс, к которому можно и нужно относиться с учетом его способностей, особенностей и потребностей. Такое возможно за счет технологий управления данными, позволяющими накапливать и анализировать информацию про каждого», — говорит г-н Долгов. Пример тому проекты внедрения инструментов, позволяющих дистанционно оценивать сотни людей и собирать о них информацию сразу по целому ряду критериев: способностям, мотивации, потенциалу. «В совокупности это тысячи оценок. Они собираются в единую базу, к которой компания обращается по мере необходимости. Такие данные, собранные нами при подборе персонала для одного из наших клиентов, позже облегчили ему задачу формирования команд при расширении бизнеса и покупке новых активов», — добавляет Николай Долгов.

Кроме того, как отмечают участники рынка, помогут клиентам и решения по управлению персоналом на базе SAP HCM (Human Capital Management). «Мы унифицируем бизнес-процессы, нормативно-справочную информацию по управлению персоналом, внедряем и также унифицируем отчетность по управлению персоналом, а также внедряем решения по оценке, аттестации и премированию персонала с помощью SAP HCM Talent Management», — говорит Дмитрий Усов , исполнительный директор компании «Миго-групп».

Таблица 6:

Топ-10: консалтинг в области управления производством

Таблица 7:

Топ-10: консалтинг в области маркетинга

Деньги к деньгам

Умеренный прирост выручки показали такие направления, как налоговый, финансовый и юридический консалтинг. Динамика в этих сегментах по итогам 2012 года составила 24, 21 и 17% соответственно.

Налоговый и юридический консалтинг . Здесь суммарная выручка участников ренкинга в 2012 году составила 8 и 5 млрд рублей соответственно. В целом спрос на услуги сформирован текущими потребностями налогоплательщиков.

Среди востребованных направлений выделяется защита в налоговых проверках — от этапа юридического и аудиторского сопровождения до финального решения арбитражного суда. «Востребованы также выявление и помощь в реализации льгот и переплат, которыми налогоплательщик не пользуется в силу сложности в реализации или спорности», — уточняет Павел Солянко , партнер юридической компании «Васильев, Солянко и партнеры».

С другой стороны, выявление и защита перед налоговиками и судом переплат — нередко длительные процедуры. Это приводит к отложенным клиентским платежам, что отражается на динамике сегмента услуг. «С момента подачи уточненной налоговой декларации до решения налогового органа проходит больше трех месяцев. Если решение не в пользу налогоплательщика, то оспаривание в вышестоящих налоговых органах и арбитражных судах может занять год и больше. Например, в ноябре 2011 года было выиграно дело в первой инстанции для ОАО “Синтерра”, в кассационной инстанции дело было выиграно в мае 2012 года. Оплата же по основным договорам происходит по факту положительного результата — это для арбитражной защиты акт кассационного суда. Поэтому с момента заключения договора до актирования проходит один-два года», — поясняет г-н Солянко.

Участники ренкинга отмечают и рост сегмента юридических услуг. «Охотнее, чем прежде, на аутсорсинг передается судебное сопровождение споров, процедур закупок и продажи имущества», — считает Наталья Бабичева , партнер группы компаний SRG. По ее словам, компании также стали чаще применять практики налогового права, что связано с изменениями в налоговом законодательстве по части отношений взаимозависимых лиц. «С 2012 года расширено понятие взаимозависимых лиц, которые подпадают под специальный контроль налоговых органов. При выстраивании отношений группам компаний теперь требуется оценка рисков и разработка оптимальных механизмов их минимизации», — говорит г-жа Бабичева.

Таблица 8:

Топ-10: ИТ-консалтинг (управленческое консультирование)

Таблица 9:

Топ-10: ИТ-консалтинг (разработка и системная интеграция)

Финансовый консалтинг и оценка . На услугах по финансовому управлению и оценке в 2012 году участники ренкинга заработали 9,6 и 9 млрд рублей соответственно. По словам Андрея Пашарина , заместителя генерального директора компании «Нексиа Пачоли Консалтинг», в условиях ограниченного количественного роста бизнес все больше стремится к повышению эффективности существующих направлений и отдельных процессов, однако именно профессиональных оценщиков все чаще привлекают на более ранних этапах для отстаивания переговорных позиций, а не исключительно для составления отчета.

Участники рынка обращают внимание и на возрастающий интерес к созданию и внедрению автоматизированных систем учета активов, поддержки, принятия и контроля исполнения решений по сделкам.

Еще одна востребованная услуга — мониторинг выполнения финансовой модели. «Важно правильно запустить проект и вывести его на проектную мощность — утвержденный финансовый план должен выполняться. Для банков по-прежнему актуальны услуги по оценке проблемных активов и реструктуризации долгов. При реструктуризации, например, важно понимать, что не так в проекте, какие меры нужны для того, чтобы вдохнуть в него новую жизнь», — считает Дионис Васильев.

Бухгалтерия уходит на сторону

Отдельно в финансовом консалтинге выступают умеренно растущие услуги по аутсорсингу учетных функций. Согласно очередному списку ведущих компаний в области аутсорсинга учетных функций (см. таблицу 12, ее полная версия размещена на сайте www.raexpert.ru), прирост их суммарной выручки в 2012 году составил 23%, а объем — 5,99 млрд рублей. Рынок уверенно растет третий год подряд — в предыдущие два года темпы прироста составили 17 и 13% за 2011-й и 2010 год соответственно (см. «Эксперт» №18 за 2012 год).

Среди стимулирующих развитие факторов лидеры ренкинга отмечают увеличивающийся спрос со стороны отечественных компаний, подтверждая прирост клиентуры как минимум на 10%.

«Доверие российского менеджмента к данной модели растет, как следствие, увеличивается число отечественных компаний-клиентов, привлекающих профессиональных аутсорсинг-провайдеров для реализации учетных процессов», — поясняет Валентин Островский , ведущий эксперт по аутсорсингу бизнес-процессов Intercomp.

Таблица 10:

Топ-10: юридический консалтинг

Таблица 11:

Топ-10: оценочная деятельность

По словам Георгия Горгонова , генерального директора Unistaff Payroll Solutions, российские компании все чаще выбирают стратегию повышения прозрачности бизнес-процессов, что, в свою очередь, ведет к переосмыслению кадровых и финансовых функций и способствует повышению уровня доверия к поставщику аутсорсинговых услуг.

«Частично это происходит за счет повышения уровня их зрелости, а частично — за счет того, что менеджеры из иностранных компаний, для которых концепция аутсорсинга привычна, перешли на работу в российские компании и готовы применять эти практики», — добавляет Людмила Шустерова , заместитель генерального директора аутсорсингового подразделения BDO. Кроме того, по ее оценке, нередко главными заказчиками услуг являются быстрорастущие компании. «Топ-менеджмент чувствует, что поддерживающие подразделения не успевают за требованиями и темпами роста бизнеса, поэтому готов использовать любой успешный, в том числе чужой, опыт», — поясняет Людмила Шустерова.

Интерес к аутсорсингу учета начинают проявлять и бюджетные организации. «Курс государства на повышение эффективности работы госучреждений заставил их руководителей обратиться к лучшему опыту бизнеса. Это привело к пилотным проектам внедрения аутсорсинга учетных процессов в бюджетной сфере. Например, передача на аутсорсинг бухгалтерского и налогового учета образовательных учреждений Восточного административного округа Москвы. В рамках проекта мы не только взяли на регулярное бухгалтерское обслуживание эти учреждения, но и провели экспертизу состояния бухгалтерского и налогового учета, работы по восстановлению данных учета и отчетности, осуществили оптимизацию и автоматизацию ряда учетных процессов. Проект осуществлялся в 2012 году и был признан первым успешным как руководителями учреждений, так и департаментом образования», — делится опытом Валентин Островский. Вероятно, подобные проекты могут стать примером и для других госучреждений, а привлечение аутсорсинг-провайдеров постепенно станет распространенным явлением.

Неизменным фактором развития этого рынка остаются компании с западным капиталом. «Многие наши корпоративные клиенты развивают свое присутствие в России, и в этом смысле одним из драйверов роста становится помощь в выходе на российский рынок. Заметен рост запросов на комплексное обслуживание со стороны различных стартапов, где аутсорсинг является частью культуры», — рассказывает Андрей Шабанов , вице-президент по корпоративным услугам и технологиям UCMS Group в регионе EMEA.

Что касается направлений аутсорсинга учетных функций, то наиболее динамично в 2012 году росли кадровый учет и делопроизводство, бухгалтерский и налоговый учет, а также подготовка отчетности по МСФО. По сопоставимым данным, прирост выручки в этих трех сегментах по итогам 2012 года составил 50, 32 и 31,5% соответственно.

Согласно опросу основных игроков рынка, в условиях стабильных цен на услуги прирост обеспечен увеличением числа клиентов. «Цены на сервис по ведению кадрового учета не снижаются — экономия за счет эффекта масштаба и обслуживания сразу множества заказчиков здесь невозможна. Кадровик работает индивидуально по каждому сотруднику, его работа распределена на месяц, а не на два-три расчетных дня, как у бухгалтера по расчету зарплаты. К тому же кадровый учет все чаще продается не по традиционной модели — на удаленной основе, а по модели импланта, когда специалист работает на территории заказчика», — говорит Шабанов.

Таблица 12:

Список крупнейших компаний в области аутсорсинга учетных функций по итогам 2012 года

Повышенный интерес к аутсорсингу кадрового учета связывают с усилением внимания государства к налогоплательщикам. «Участившиеся проверки трудовой инспекции заставляют компании более пристально следить за качеством процесса кадрового учета и делопроизводства, иначе существенно вырастают финансовые и административные риски», — говорит Валентин Островский.

Высокая динамика бухгалтерского и налогового учета, с одной стороны, обеспечена повышенным вниманием клиентуры к вопросам налогообложения и возможностью успешного оспаривания налоговых выплат. А с другой — наличием у ряда участников ренкинга, в частности у аудиторско-консалтинговых групп, ресурса в виде их клиентов других направлений, которым они продают технологии аутсорсинга. На аутсорсинг бухгалтерского и налогового учета традиционно приходятся наибольшие объемы выручки. В 2012 году, согласно ренкингу, на 88 компаний, практикующих в этом сегменте, пришлось почти 2,5 млрд рублей (44% от общего объема выручки участников ренкинга) и 2148 клиентов.

Активизация спроса на подготовку отчетности в соответствии с международными стандартами в целом обусловлена вступлением в основную фазу реформы по переходу отечественных предприятий на МСФО. Спрос традиционно сохраняется и со стороны крупного бизнеса. В этом сегменте аутсорсинг-провайдеры заработали 577,2 млн рублей: по данным участников ренкинга, эта выручка приходится на 186 клиентов.

Доходы от расчета зарплат по итогам 2012 года составили 1,2 млрд рублей (22% от общей выручки), увеличившись, по сопоставимым данным, на 11%. В этом сегменте, по данным участников ренкинга, формируются немалые объемы выручки, при этом он по-прежнему не столь емкий как по числу провайдеров — всего 39 компаний, так и по числу клиентов — 304 компании. Еще 376 млн рублей (437 клиентов) и 303,5 млн рублей (270 клиентов) заработаны на услугах по подготовке отчетности в соответствии с РСБУ, а также на кадровом учете и делопроизводстве соответственно.

Методика ренкинга "Российский консалтинг"

Рейтинговое агентство "Эксперт РА" составляет список крупнейших консалтинговых групп по итогам каждого года. В ренкинге "Российский консалтинг" может принять участие любая компания (группа), предоставляющая консалтинговые услуги и зарегистрированная как юридическое лицо на территории РФ. Под консалтинговыми услугами подразумеваются деловые услуги по предоставлению независимых советов или рекомендаций по изменению бизнеса клиента.

Для участия нужно заполнить электронную анкету и отправить ее, а также бланк подтверждения основных сведений в "Эксперт РА". Для подтверждения сведений о выручке необходимо предоставить копию бухгалтерской отчетности за требуемый период.

Предоставляя для участия в ренкинге консолидированную информацию, группа должна отвечать по крайней мере одному из требований: материнская (лидирующая) компания группы обладает не менее 20% контроля в уставном капитале дочерних компаний; участники группы работают под единым брендом (торговой маркой) и позиционируются на рынке как группа, совместно участвуют в тендерах и выполнении договоров, упоминают о принадлежности к группе в официальных документах и на корпоративном интернет-сайте, а также в СМИ, при маркетинговых и рекламных акциях.

Критерием ранжирования участников в списке является показатель суммарной выручки компании/группы от предоставления консалтинговых услуг. Дополнительный критерий ранжирования - показатель выручки по отдельным направлениям консалтинга.

Более подробные условия участия в ренкинге "Российский консалтинг", а также методика проекта доступны в начале каждого года на сайте http://www.raexpert.ru .

График 1

Как никогда в цене стратегии развития

График 2

Сверхдоходы приносит консалтинг с ИТ-составляющей

График 3

Развитие экономики по-прежнему четко прослеживается в структуре доходов консультантов

Схема

Уровень спроса на консалтинг со стороны отраслей экономики за 2012 год

Разошлись по нишам

Марина Мусиец

Усиление специализации факторов в 2012 году привело к ослаблению конкуренции и, как следствие, к росту факторинговых ставок. Пострадал от этого в основном малый бизнес

Усиление специализации факторов в 2012 году привело к ослаблению конкуренции и, как следствие, к росту факторинговых ставок

Фото: picvario.com / Russian Look

Главной тенденцией прошлого года стал рост специализации факторов. Одни игроки сконцентрировались на крупном бизнесе, другие — на МСБ. Рост рынка в 2012 году на 65% обеспечили главным образом факторы, работающие с крупными компаниями. Усиление специализации факторов, с одной стороны, ослабляет накал ценовой конкуренции на рынке, а с другой — повышает их концентрацию на отдельных клиентах и дебиторах. В опасную зону пошли единицы, да и те могут рассчитывать на поддержку материнских банков с высокими рейтингами. Поэтому системной угрозы для рынка специализация пока не несет. Те же, кто на поддержку материнских структур положиться не может, пытаются сохранять универсальность либо уходят в сегмент МСБ. Пытаясь удержаться в сегменте крупного бизнеса, не имея за спиной материнского банка с суверенным рейтингом, они ищут и находят новые стратегии: кооперация друг с другом, страхование дебиторской задолженности, выход в новые отрасли, ранее считавшиеся нефакторабельными.

Новый расклад

Объем рынка факторинга по итогам 2012 года перешагнул рубеж 1 трлн рублей и составил 1,45 трлн рублей (см. график 1). Темпы прироста относительно прошлогодних замедлились и снизились до 65% против 77% годом ранее. Несмотря на снижение темпов роста рынок факторинга растет гораздо быстрее других сегментов финансового сектора и ВВП (см. таблицу 1): доля факторинга в ВВП увеличилась до 2,3% против 1,6% годом ранее.

Таблица 1:

Рынок факторинга в 2012 году рос быстрее других сегментов финансового сектора

Сегментацию рынка ощущает большинство факторов. «По нашему мнению, за прошлый год на рынке произошла ярко выраженная отраслевая, продуктовая и клиентская сегментация факторов», — отмечает Антон Мусатов , генеральный директор компании «ВТБ Факторинг».

Высокий уровень конкуренции и, как следствие, низкая стоимость факторинга, сопоставимая со стоимостью кредита, в 2011–2012 годах привели к перетоку клиентов из банковского кредитования в факторинг. Часть факторов, предлагавших наиболее низкие ставки, столкнулась с большим потоком клиентов, который стало все труднее обслуживать. Это подтолкнуло игроков рынка к концентрации бизнеса на наиболее крупных поставщиках и дебиторах. Ведь их обслуживание позволяет этим факторам достичь того эффекта масштаба, который может оправдать низкие факторинговые ставки. За счет этого во второй половине 2012 года конкуренция в отдельных сегментах снизилась, а ставки выросли. «Факторы осознанно отказываются от того бизнеса, который не является для них ключевым, каждый борется лишь за определенный сегмент клиентов. Факторы намного активнее общаются между собой, обмениваются информацией, а иногда и клиентами», — комментирует Михаил Окунев , начальник банковского управления Металлинвестбанка. С учетом того, что участников рынка, специализирующихся на МСБ, меньше, чем тех, кто специализируется на крупном бизнесе, ставки выросли прежде всего для малого и среднего бизнеса. Стоимость факторинга для крупного бизнеса если и выросла, то незначительно.

Кооперация как панацея

Сегментация рынка может привести к росту концентрации кредитных рисков факторов на отдельных клиентах и дебиторах. Решить эту проблему можно за счет кооперации факторов между собой, развития страхования дебиторской задолженности и выхода в новые отрасли. В 2012 году факторинговые компании достигли успехов во всех трех направлениях: участились прецеденты их объединения для работы с одним клиентом, вернулись на рынок факторинга западные кредитные страховщики, растут объемы сделок в новых для факторинга отраслях. «За прошедший год банк реализовал несколько интересных проектов, например в сфере оказания услуг, где ранее факторинг как финансовый инструмент не рассматривался вовсе», — подтверждает Максим Микульшин , начальник отдела развития факторинга Московского кредитного банка.

Кооперация факторов может строиться, во-первых, на обмене клиентами, не являющимися целевым сегментом для фактора (как вариант — за комиссионное вознаграждение). Во-вторых, на передаче на обслуживание части дебиторской задолженности по крупным дебиторам (что актуально как для факторов-банков, которые вынуждены выполнять норматив ЦБ РФ Н6, так и для обслуживания крупных дебиторов, принимать кредитные риски на которых одному фактору не позволяет риск-менеджмент). В-третьих, это совместное обслуживание одного клиента двумя факторами — при этом один из них предоставляет финансирование, а второй — покрытие рисков неплатежа.

Все три перечисленных варианта кооперации факторов имели место в 2012 году. Например, Мособлбанк предлагает факторинговые услуги в рамках сотрудничества с ГК НФК и ООО ФТК (первый вариант кооперации факторов). Металлинвестбанк создал Factoring Media — систему электронного документооборота на рынке факторинга, объединяющую дебиторов, факторов и поставщиков и позволяющую всем участникам обезопасить себя от рисков мошенничества (второй вариант кооперации факторов). Третий вариант кооперации до 2012 года не был распространен, однако Промсвязьбанк и НФК реализовали первую подобную сделку. «Еще недавно никто не мог поверить, что факторы могут объединиться в реализации конкретной сделки для максимально полного удовлетворения потребностей клиента. Мы считаем, что подобное сотрудничество игроков рынка продолжится и в этом году», — прогнозирует Виктор Носов , вице-президент, директор департамента факторинговых операций Промсвязьбанка.

Кооперация факторов будет способствовать сбалансированному росту рынка факторинга и снижению рисков концентрации на отдельных объектах кредитного риска. Эти же цели могут быть достигнуты за счет сотрудничества факторов с кредитными страховщиками. Страховые компании довольно активно работали с факторами до кризиса 2008 года (Hermes, COFACE и некоторые другие). После кризиса они существенно сократили свою активность на российском рынке, а сейчас стали возвращаться. «Мы надеемся, что активность страховых компаний будет расти, потому что наша деятельность на рынке безрегресса будет в значительной мере зависеть от их лояльности по отношению к кредитным рискам в России», — отмечает Александр Морозов , директор департамента факторинга ОАО «Банк “Петрокоммерц”)».

Рост за счет гигантов

Высокие темпы прироста рынка обеспечил главным образом сегмент крупных клиентов: рост доли крупного бизнеса в структуре сделок составил почти 4 п. п. (до 59,2%). Наибольшие темпы прироста объемов уступленных требований в 2012 году из числа крупных факторов (топ-15) показали «ВТБ Факторинг» (172,1%) и ТКБ (152,3%; см. таблицу 2).

Таблица 2:

По итогам 2012 года первое место по объему уступленных требований занял «ВТБ Факторинг»

Несмотря на усилия МСП Банка, по поддержке кредитования малого и среднего бизнеса, его доля на рынке факторинга снижается. Из числа топ-10 факторов по объему уступленных за 2012 год прав требований наименьшие темпы прироста показали факторы, специализирующиеся на работе с МСБ: НФК и Металлинвестбанк. По состоянию на начало 2013 года 10 факторов являлись партнерами МСП Банка, объем действующих договоров с ними составил 9,7 млрд рублей, что соответствует примерно 4% портфелей факторов. С учетом того, что на конец года факторинговые портфели обычно выше, чем в среднем за год, оценить участие МСП Банка в пассивах факторинговых компаний можно на уровне 5–6%. По этому показателю программа финансирования факторов — одна из наиболее эффективных программ МСП Банка.

По итогам 2012 года «ВТБ Факторинг» уверенно сохраняет лидерство по объему портфеля. Средний темп прироста портфелей факторов на 1 января 2013 года составил 47,5% по отношению к 1 января 2012-го (в период с 1 января 2011-го по 1 января 2012-го портфели выросли на 64,4%). Самые высокие темпы роста портфеля из топ-10 показал МКБ (141,6%). Существенно вырос также портфель компании «Политекс» — более чем в пять раз, что позволило этой компании подняться на восемь позиций в ренкинге по портфелю.

Растет концентрация рынка: по итогам 2012 года тройка лидеров занимает около 52,8% рынка по объему уступленных требований (47% по итогам 2011 года).

Что дальше?

«Эксперт РА» прогнозирует замедление темпов роста рынка до 35–40% в 2013 году, такая динамика позволит рынку достичь объема в 2 трлн рублей. В следующем году, по оценке «Эксперт РА», рост рынка будет происходить прежде всего за счет крупных клиентов при сохранении низких факторинговых ставок для них. Росту сегмента «крупный клиент — небольшой дебитор» будет способствовать активность кредитных страховщиков. Темпы роста сегмента «небольшой клиент — крупный дебитор» будут ниже в силу его высокой насыщенности.

Стабильная макроэкономическая ситуация стимулирует все большую заинтересованность факторов в сегменте, где и поставщик, и дебитор — представители МСБ. «В наших ближайших планах — создание “коробочного” продукта для малого бизнеса», — делится планами генеральный директор компании «Политекс» Владимир Емельянов . Правда, пока из-за небольших объемных показателей этот сегмент не может оказать существенного влияния на рынок факторинга в целом.

Для диверсификации кредитных рисков факторы будут выходить в новые сегменты. Уже в 2012 году высокие темпы роста показали сфера услуг и строительство — отрасли, традиционно слабо охваченные факторингом. «Практически вся сфера услуг может дать рынку существенный прирост — рекламные агентства, грузоперевозки и многие другие», — полагает Алла Борискина , начальник управления интегрированных маркетинговых коммуникаций Русской факторинговой компании.

Безрегрессный факторинг уже на протяжении трех лет растет темпами, опережающими рост факторинга с правом регресса. Благодаря этому в 2012 году доля безрегрессного факторинга в структуре сделок составила уже 32,2% (см. график 2). В 2013 году «Эксперт РА» прогнозирует рост доли факторинга без права регресса, но она не превысит 40%.

В 2012 году многие ожидали выхода на рынок Сбербанка России, однако этого не произошло. Если крупнейший банк страны все же решит выйти на рынок факторинга, то в течение года вполне вероятно удвоение рынка. При этом поток банков, заявляющих о выходе на рынок факторинга, не прекращается. «Факторинг по-прежнему значится в списке модных направлений деятельности кредитных организаций. Вопрос в том, может ли каждый банк обеспечить себя достаточным потоком клиентов, чтобы факторинговый бизнес хотя бы обеспечил возврат на инвестиции. Оценку потенциала российского рынка в нынешних условиях ценового демпинга провела одна иностранная кредитная организация — провела и отказалась от развития факторинга в России», — говорит Роман Огоньков , председатель правления банка НФК.

Какие перспективные сегменты на рынке факторинга вы видите?

Корнелиу Робу , заместитель председателя правления НФК:

Корнелиу Робу

- Перспективными сегментами на рынке факторинга в первую очередь можно назвать факторинговое обслуживание поставок в адрес государственных компаний. Во многих странах на госконтракты приходится значительная доля рынка факторинга, а в России она крайне мала по ряду причин, в том числе вследствие ограничений на законодательном уровне - речь, в частности, идет о запрете на платежи третьим лицам, с которым мы часто сталкиваемся на практике. Ассоциация факторинговых компаний предпринимает ряд усилий для разрешения этого вопроса, но, очевидно, потребуется немало времени для достижения конечной цели.

Еще одним перспективным направлением является экспортный факторинг - этот сегмент может вырасти в десятки раз при условии реализации мер, предусмотренных в соответствующей дорожной карте Агентства стратегических инициатив, а именно в случае либерализации механизма валютного контроля, в частности отмены паспортов сделки при экспорте несырьевых товаров. Также хороший прирост рынку обещают операции в рамках Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. В перспективе на базе Таможенного союза на этом пространстве может возникнуть единый факторинговый рынок.

График 1

Темп прироста рынка факторинга в 2012 году составил 85% относительно 2011 года

График 2

Как и прогнозировалось "Экспертом РА", доля безрегрессного факторинга в 2012 году существенно выросла по сравнению с 2011 годом

«Родимой расскажешь, как сына вели на расстрел»

Максим Соколов

Максим Соколов

В отчете перед Думой премьер-министр Д. А. Медведев объяснил, почему он не поддерживает идею отставки министра образования Д. В. Ливанова: «Я скажу одно: министр не рубль, чтоб всем нравиться… Есть целый набор позиций в правительстве, которые, если хотите, “расстрельные”. К ним относится и должность министра образования».

Вообще говоря, все посты в кабинете — не исключая и должности премьер-министра — связаны с вмешательством в жизнь людей (и не всегда приятным), отчего и все лица, занимающие эти посты, — не червонцы. Оттого и все министры в политическом смысле подрасстрельны. Исключением может считаться разве что министр по делам открытого правительства М. А. Абызов, поскольку никто не понимает, зачем это министерство нужно и с чем его едят. Если вдруг поймут, сразу же начнут кушать на общих основаниях.

Но даже если допустить, что есть министерства особо расстрельные (хотя тут для порядка стоило бы назвать наименее расстрельные — МВД? МО? Минфин?), то это означает лишь особо высокие требования к обладателю такого поста. Хирург часто встречается в своей деятельности и со справедливыми, и с несправедливыми нареканиями, но это никак не может извинять его: «работа-де подрасстрельная» — в исполнении этой работы в пьяном виде и грязными инструментами. А равно и в незнании анатомии.

В принципе это можно было бы списать на очередной медведизм (далеко не первый), но вопрос интересен не столько расстрельностью — пока что гораздо более успешной стрельбой занимается firing squad Минобра и ВШЭ, — сколько тем, почему претензии к делу народного просвещения действительно имеют и серьезный, и, главное, массовый характер. Причем далеко не только у нас. Готовность критиковать повсеместна.

Начать с того, что семья — первичная ячейка общества, а во многих семьях есть дети. А если дети уже сами взрослые, то будут внуки потом, все опять повторится сначала. А поскольку и зверь любит свое дитя, положение дел в образовании интересует всех и постоянно. Можно прожить жизнь без систематического общения с МВД или Минсельхозом, уклониться же от триады «семья — дети — школа» гораздо труднее. Но даже если вынести за скобки — хотя сделать это довольно трудно — непосредственную заботу о собственных детях, от личного опыта обучения никуда не денешься. Все когда-то учились в школе, а многие в вузе, причем в таком возрасте, когда «были новы все впечатленья бытия» и хорошо запоминались; соответственно, всяк готов сравнивать век нынешний и век минувший.

В этом смысле всеобщего внимания с Минобром не сравнится даже отмеченная Д. А. Медведевым другая bête noire — Минздрав. Что и справедливо. Болезни и смерть — и собственные, и близких — являются нерегулярно по времени и при разных обстоятельствах, не сравнить с гораздо большим единообразием и регулярностью образовательного процесса. Вины и заслуги Минздрава в борьбе с последним врагом рода человеческого тоже бывают весьма разные. От возмутительного небрежения до бессилия медицины, сделавшей все возможное. Да и оборона от смерти и страданий — когда временно успешная, когда не очень — это сущностно совершенно иная вещь, чем социализация нового поколения (хотя, конечно, такая частная функция Минздрава, как профилактика болезней, имеет с образованием определенное сродство). Минздрав гораздо в большей степени сталкивается с силой судьбы и неумолимым роком, нежели Минобр, и оттого судить их по единой мерке не очень-то сообразно.

Но главное, по чему судят образовательную систему, это даже не личные претензии (хотя и весьма многих людей) к тому, что люди, поставленные учить, учат моего сына, внука, племянника черт знает чему или вовсе не учат. Это лишь отражение общей убежденности в том, что всякое человеческое общество, доколе оно хочет таким оставаться, должно тем или иным образом обеспечивать связь поколений, чтобы между ними было возможно содержательное общение (обычай первобытных народов уводить стариков в лес и тем радикально решать проблему общения тут не рассматривается).

В этом смысле культуру общества, сохранение и развитие которой и есть цель народного образования, можно сравнить с естественным языком. В принципе потребности повседневной коммуникации в рамках одной возрастной когорты можно легко удовлетворить поколенческим жаргоном. Равно как можно выправить естественный язык с его неправильными склонениями и спряжениями упрощением и унификацией — или даже массовым переходом на другой, более распространенный язык, ибо зачем поддерживать реликтовый пережиток? Один язык, одно человечество, одна культура (очевидно, и один фюрер).

От таких прогрессивных мер, однако, принято воздерживаться, сохраняя относительно медленный темп языковых преобразований — такой, который обеспечивает коммуникацию во времени, нашу способность понимать язык дедов и прадедов и даже Пушкина читать, получая от этого удовольствие. Языковая практика различных арго — молодежных, уголовных, профессиональных — имеет тот недостаток, что разделяет общество и во времени, и в пространстве, что плохо соответствует такому требованию к языку, как общенациональность.

Опять же подгонка языка ли, образования ли под сиюминутные потребности возрастной ли когорты, группировки ли, которая сегодня находится в случае, не учитывает того обстоятельства, что и молодость, и нахождение в случае (вар.: в тренде современного развития) — это такой недостаток, который быстро проходит. А язык и общество по природе своей, если они не хотят исчезнуть, должны быть долгопротяжными во времени.

Игнорирующие эту общественную потребность образовательные начальники и самом деле заслуживают расстреляния — в политическом, разумеется, смысле.

Content

Эксперт Эксперт Журнал Эксперт № 16 (2013)

Кому придется платить

Деньгам некуда бежать

Нашему рынку никто не поможет

О способах прикончить отечественную прессу

Лучше поздно, чем никогда

Не гоните народ на баррикады

Тупик перекрестного субсидирования

Сoffee and The City приучит брать кофе «по дороге»

Вызвать личного водителя теперь можно с помощью мобильного приложения Wheely

Болеть лучше дома

Фанатики на передовой

Медицина энтузиастов

Заранее, по интернету, только для вас

Вертикаль технологий

Меньше заботиться о себе

Ненадежная гавань

: Empty data received from address

Атака на Сколково

Наступит ли время Гая Фокса?

Смерть величиной в отель «Ритц»

Святые отроки и старцы

Hi-End

Застой в стране советов

Разошлись по нишам

«Родимой расскажешь, как сына вели на расстрел»