Александр Иванович Аксенов

Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуази)

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР

Ответственный редактор доктор исторических наук В. И. БУГАНОВ

Москва «Наука» 1988

Рецензенты: доктор исторических наук А. И. Комиссаренко, доктор исторических наук Б. Г. Литвак

Аксенов А. И.

Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии).- М.: Наука, 1988 г.- 189 с.

ISBN 5-02-008426-3

Монография посвящена историко-генеалогическому изучению двух сменяющих друг друга на протяжении XVIII в. групп московского купечества: гостей и гостиной сотни, с одной стороны, 1-й гильдии и именитых граждан, с другой стороны. Выясняются происхождение, судьбы, семейные связи купеческих фамилий, их торгово-промышленная деятельность, степень устойчивости купеческого рода и ее зависимость от различных факторов.

От ответственного редактора

В контексте заметного усиления интереса к прошлому Отечества, научным исследованиям по отечественной истории понятно обращение специалистов к «забытым» или «полузабытым» научным дисциплинам, направлениям. В последние десятилетия в печати появилось немало книг и статей по дипломатике, геральдике, генеалогии, палеографии, сфрагистике, филигранологии, и на прилавках книжных магазинов они не залеживаются. В свое время изучение, к примеру, фамильных связей старинных русских родов – княжеских, боярских или дворянских – считалось «неактуальным», даже чем-то ненужным, архаичным, как и издание, изучение летописей и других старинных памятников письменности, культуры. Сейчас исследования подобного профиля в области источниковедения и родственных, или, как иногда говорят, «дочерних» по отношению к нему, дисциплин ведутся довольно широко. В учреждениях Академии наук СССР, союзных республик существуют специальные подразделения (отделы, секторы), в которых готовятся исследования по специальным историческим дисциплинам. В Москве, Ленинграде, Киеве, Ростове-на-Дону и других научных центрах читаются лекционные курсы, ведутся семинарские занятия. В академиях, университетах и институтах готовятся специалисты по этим направлениям. Институт истории СССР АН СССР и истфак МГУ им. М. В. Ломоносова организуют всесоюзные конференции, на которых с докладами выступают специалисты из многих городов всей страны. Центральные и местные издательства, журналы и различные непереодические сборники публикуют большое число научно-исследовательских и научно-популярных трудов в этой области исторических знаний. В частности, в последнее десятилетие появилось и немало работ по генеалогии; это – труды С. Б. Веселовского, А. А. Зимина, М. Е. Бычковой, В. Б. Кобрина, А. И. Аксенова и других исследователей, разрабатывающих разные проблемы этой науки. Нужно сказать, что в большинстве подобного рода научных исследований рассматривались проблемы генеалогии применительно к отечественной истории XIV-XVI вв., т. е. эпохи феодальной раздробленности и времени образования и развития единого Российского централизованного государства. В меньшей степени они касались последующих эпох. И это имеет свое объяснение – в традициях генеалогической науки дооктябрьского периода.

Отечественная генеалогия имеет достаточно большой опыт/ Корни, истоки практической генеалогии, т. е. составление родословных росписей, их включение в письменные памятники, уходят в глубокую древность. Подобные росписи нередко можно встретить в русских летописях и других источниках. Эпоха расцвета местничества XVI-XVII вв. оставила большое количество родословных, разрядных книг со сведениями о служилых людях по отечеству – феодалах, родословных росписей и местнических дел. Все эти материалы для дворянства российского – важнейшие свидетельства «благородного» происхождения, что обусловливало их сословные права и привилегии – на землю, крестьян, занятие соответствующих должностей в госаппарате, армии, при великокняжеском, царском или императорском дворе. Недаром сами дворяне и центральная власть придавали им такое значение. Показательно, что, несмотря на отмену местничества (1682 г.) и обнародование Табели о рангах (1722 г.), а оба эти акта выдвигали принцип служебной годности, заслуги вместо принципа «породы», в том же 1722 г. Петр Великий создает специальное учреждение – Герольдмейстерскую контору (позднее ее называли Департаментом герольдии). Она ведала родословными дворян.

В XVIII- начале XIX в. зарождается генеалогия, как научная дисциплина. Тогда же и позднее издаются пособия, справочники по генеалогии (П. В. Долгоруков, А. Б. Лобанов-Ростовский, В. В. Руммель и В. В. Голубцов и др.), теоретические работы (П. В. Хавский, М. С. Гастев, Л. М. Савелов), многочисленные конкретно-генеалогические исследования (Д. Кобеко, Г. А. Власьев, А. В. Экземплярский, Л. М. Савелов, Н. В. Мятлев, А. П. Барсуков и др.). Во многих общеисторических, источниковедческих трудах приемы генеалогии используются очень часто и плодотворно (Н. П. Лихачев, С. Б. Веселовскийй, Л. В. Черепнин, В. Т. Пашуто, В. Л. Янин и др.). То же можно сказать о работах историко-литературного профиля: о Радищеве, Пушкине, Грибоедове, Лермонтове и др.

Дооктябрьская генеалогия по преимуществу изучала происхождение, историю родов российского дворянства. Лишь изредка ее внимание привлекали выходцы из крестьян (напр., Строгановы – «именитые люди», потом – бароны Российской империи) или торгово-ремесленных слоев (основатели, владельцы крупных мануфактур, фабрик и заводов, крупнейшие купеческие фамилии).

В советское время, особенно в последние десятилетия, генеалогия все больше становится важной составной частью многих научно-исторических исследований, входит во взаимосвязанный комплекс специальных исторических дисциплин, данные и методы которых обогащают друг друга. Значительно расширяется «поле генеалогического обозрения» – все большее внимание генеалогии в качестве объектов исследования привлекают, помимо «традиционных» дворян, представители крестьянства, рабочего класса, купечества, буржуазии, интеллигенции. И в этом плане нельзя не приветствовать публикацию книги А. И. Аксенова о генеалогии московского купечества XVIII столетия. Она имеет характерный и важный подзаголовок: «Из истории формирования русской буржуазии». В самом деле, формирование, различные этапы развития класса феодалов стали в той или иной мере предметом генеалогического рассмотрения, изучения в бесчисленных работах по истории экономического и политического развития, социально-классовой структуры и классовой борьбы в феодальной России. О русской буржуазии тоже писали, и немало, но – в общеисторическом плане; генеалогией ее интересовались мало или вовсе обходили ее вниманием. Теперь мы имеем специально-генеалогическое исследование о московском купечестве, занимавшем в русской хозяйственной жизни от Петра I до Екатерины II весьма заметные и прочные позиции.

Автор книги полтора десятилетия занимается изучением проблем генеалогии. Его перу принадлежат обобщающие очерки об этой научной дисциплине, ее развитии в XVIII – начале XX в. Он же опубликовал несколько статей о московском купечестве XVIII в., которые в расширенном, переработанном виде вошли в публикуемую монографию. В ней А. И. Аксенов свою генеалогическую проблему рассматривает в тесной связи с социально- экономической жизнью России, ролью в ней Москвы, как центра развивающегося всероссийского рынка, легкой и обрабатывающей промышленности. И это естественно, поскольку формирующаяся московская буржуазия, как справедливо отмечает автор, контролировала означительную долю торговли и промышленности страны. Со своей, генеалогической «стороны» монография А. И. Аксенова, таким образом, выходит на большую общую проблему истории позднего русского феодализма.

В центре внимания автора – происхождение, последующие исторические судьбы московских купеческих родов – гостей и членов гостиной сотни, купцов первой гильдии, именитых граждан. На примере этих купеческих «гнезд», «отрядов» прослеживается процесс формирования и дальнейшего развития русской буржуазии. В монографии рассмотрение проблемы ограничено хронологически одним столетием, географически – Москвой, и это убедительно обосновано во введении; здесь же отмечены определенные особенности и трудности генеалогического изучения материалов XVIII в. (становление фамильных прозваний, бесфамильные, однофамильные купеческие роды; все эти вопросы связаны со сложной в данном случае проблемой идентификации фамилий). Весьма ценен обзор источников-материалов ревизий, переписных, окладных, метрических, капитальных книг, сказок торговых людей и др.

Читателю, безусловно, будет интересно и поучительно прочитать главы, посвященные гостям Исаевым, Филатьевым и Панкратьевым; членам гостиной сотни Турчениновым и Носовым, Третьяковым и Еврейновым; первогильдейцам Ситниковым, Емельяновым, Баташевым; именитым гражданам Гусятниковым и Кирьяковым, Бабушкиным и Суровщиковым; многим и многим другим. Проследить историю взлетов и падений этих фамилий, ощутить их величие для своей среды и трагедию крахов, угасания некогда славных во купечестве родов, драму личностей, характеров, стремлений и расчетов. С этими героями книги А. И. Аксенова читатель не раз встречался и встретится на страницах произведений отечественной словесности, на полотнах живописцев – портретистов, жанристов – в центральных и местных галереях и музеях.

Удалась автору последняя глава, повествующая о продолжительности и факторах устойчивости московских купеческих родов и показывающая их общую генеалогическую краткость и неустойчивость; причина тому – не их физиологическая неспособность к самовоспроизводству, а социально-экономические условия. Наибольшей устойчивостью, приспособляемостью отличались, по наблюдениям автора, представители довольно узкого круга купеческих фамилий, сумевшие с наибольшей для себя отдачей использовать возможности, предоставленные феодально-крепостническим, абсолютистским режимом. Но, несмотря на трудные и извилистые пути развития верхушки российского третьего сословия, на все феодальные деформации, оно, это развитие, явилось, как показывается в книге, одним из факторов расширения капиталистического производства в России, усиления предпринимательской инициативы русских торговцев и промышленников, формирования из них русской буржуазии. Проходило все это трудно и противоречиво.

«Мечта о дворянстве – типичное явление для русского купечества», – пишет автор. Идет оно от бесправности купцов, в сравнении с дворянами; деформирующего влияния господствующих феодальных отношений, и, наоборот, сравнительной слаборазвитости капиталистических отношений; и, наконец, – как следствие – от неустойчивого положения купцов-предпринимателей при феодализме. В облике последних причудливо смешаны феодальные и буржуазные черты. Это не могло не наложить на молодую русскую буржуазию характернейшую печать. Да и впоследствии, вплоть до рубежа XIX и XX столетий, современники не раз говорили и писали о слабости и трусливости русской буржуазии, что имело немаловажные последствия в эпоху российских революций начала нынешнего века, когда она показала себя неспособной к серьезному политическому, революционному действию, оказалась в конце концов в лагере контрреволюции, противников пролетариата и беднейшего крестьянства, совершивших социалистическую революцию.

Доктор исторических наук В. И. Буганов

Введение

Настоящая работа посвящена изучению истории московского купечества XVIII в. В истории феодальной России, ее политической и социально-экономической жизни определяющую роль играла Москва. В XVIII в. она была центром складывавшегося всероссийского рынка и основным центром легкой и обрабатывающей промышленности. Поэтому исследование истории московского купечества, контролировавшего существенную часть русской торговли и промышленности, представляет большой интерес возможностью изучения ведущего отряда всего российского купеческого сословия.

К разработке этой проблемы мы попытались подойти с генеалогической стороны, прослеживая происхождение, развитие и судьбы купеческих фамилий. В историографии изучение генеалогии русского, в частности московского, купечества представлено единичными работами 1* . Это определялось засильем дворянской генеалогии в дореволюционной России и долгое врем» невнимательным отношением к генеалогии вообще среди советских историков 2* . Отрывочные известия об отдельных московских купеческих родах или чаще о деятельности их представителей имеются в работах, посвященных более общим, экономическим и социально-политическим проблемам истории России XVIII в.

Эти обстоятельства ставили прежде всего задачу выработки методических подходов, пользуясь которыми можно было бы не просто дать изложение родословий какого-то ряда фамилий, но представить комплексную генеалогию наиболее значительных московских купеческих родов и решить различные исторические и социологические проблемы, связанные с купечеством этого периода. Вопросы методики, а также обзор и анализ источников, на которых базируется настоящая работа, даны в первой главе книги.

Главную исследовательскую цель можно сформулировать как изучение на примере отдельных отрядов московского купечества истоков и конкретного хода становления и развития российской буржуазии в XVIII в. Во второй-четвертой главах книги представлены положение и судьбы московских гостей и гостиной сотни в конце XVII-XVIII в., характер происхождения, деятельности и дальнейших судеб московской 1-й гильдии состава конца XVIII в. и московских именитых граждан конца XVIII в. В заключительной главе рассмотрен вопрос об особенностях внутреннего развития купеческих родов, характере и степени их продолжительности и устойчивости. Иными словами, предпринята попытка, сочетая исторический и собственно генеалогическии аспекты, выявить основные черты и закономерности эволюции московского купечества в XVIII в.

В более широком смысле эти задачи примыкают к одной из главных и давно дискутируемых проблем советской историографии-проблеме формирования капиталистических отношений в России. Вопрос о характере становления капитализма в России решался главным образом в плане исследования общих социально-экономических, базисных явлений, функционирования капиталов, торговых и промышленных предприятий. Но именно в процессе дискуссии о генезисе капитализма в России и возник вопрос о необходимости изучения носителей указанных явлений. Поэтому выяснение социального облика московских купцов, степени влияния на их деятельность абсолютизма, крепостничества и нового способа производства – другими словами, частично предпринятое здесь изучение ресурсов (феодальных и капиталистических), обеспечивавших устойчивость купеческого рода, позволит яснее представить характер, социальную функцию московского купечества XVIII в. и, следовательно, в какой-то мере и уровень развития капитализма в России в это время.

1* Наибольшего внимания среди них заслуживает работа Н. П. Чулкова «Московское купечество XVIII и XIX веков (Генеалогические заметки)» (Русский арх. 1907. № 12. С. 489-502); Аксенов А. И. Положение и судьбы гостей в конце XVII-XVIII вв. // Проблемы отечественной истории. М., 1974; Он же. Происхождение, судьбы и семейные связи московских купцов – именитых граждан // Источниковедение отечественной истории, 1984. М., 1986.

2* В последние годы в советской литературе наблюдается активный интерес к генеалогии, а в числе генеалогических сюжетов все чаше встречаются купеческие, крестьянские, рабочие фамилии. В прессе обычным стало обращение к истории рабочих династий, как средству действенного воспитания молодежи (особенно показательно широкое освещение печатью слета рабочих династий 1971 г. в Донецке), что свидетельствует уже о непосредственном вторжении генеалогии в современную жизнь.

Глава первая Методика и источники генеалогического исследования

Методика

Развитие генеалогии с точки зрения постановки и исследования новых проблем вплоть до последнего времени не отличалось большой интенсивностью. Ее задачи ограничивались преимущественно функциями справочного характера и только с конца XIX в. она утверждает за собой право на самостоятельный вывод 1* . С одной стороны, это отвечало научному уровню генеалогии как вспомогательной исторической дисциплины, а с другой – соответствовало возможности ее пообъектного применения.

В период, когда объектом генеалогического исследования были дворянские роды, число которых хотя и велико, но все же физически обозримо, стремление к созданию справочных трудов по генеалогии дворянства и заполнению неизбежных в таких случаях лакун по отдельным родам было естественным. В источниковедческом отношении это было связано с наличием сугубо генеалогических источников, таких, как родословные книги и родословные росписи.

Первое вторжение в генеалогию нетрадиционных проблем было связано с историческим исследованием отдельных родов. В целом это вытекало из того же относительно ограниченного количества генеалогических объектов, когда разработка каждого отдельного из них имела то или иное историческое значение. Выявление же новых проблем зависело от уровня исторической науки. В одних случаях, например у А. П. Барсукова и А. А. Васильчикова, это были вопросы становления и развития отдельных личностей как представителей рода в определенную историческую эпоху; в других, например у С. Б. Веселовского,- вопросы родового землевладения 2* .

Дальнейшему расширению проблематики в генеалогии способствовало «открытие» громадного количества генеалогических объектов за счет обращения к таким социальным слоям и классам, как купечество и буржуазия, крестьянство и рабочие и т. п. 3* То обстоятельство, что исследование отдельного купеческого или крестьянского рода не представляет того исторического значения, какое возможно при обращении к более или менее крупному дворянскому роду, а также повсеместный переход в исторической науке от исследования единичного к исследованию общего выдвигают на первый план генеалогию нового типа, которую условно можно было бы назвать комплексной. Под комплексной генеалогией мы имеем в виду генеалогию, объектом разработки которой является одновременно какое-то значительное количество фамилий, представляющих определенный класс, социальную группу, регион, исторически обусловленные и исторически обоснованные. Соответственно при таком ее характере невозможно уже ограничиться последовательным изложением истории каждого рода. Необходимы подходы, которые позволяли бы, с одной стороны, обработать всю массу генеалогических данных, а с другой – обобщить характерные особенности родословных всех фамилий.

Первая задача начала разрешаться с 50-х годов XX в., когда французским ученым Луи Анри (Henry) был разработан метод «восстановления истории семей» (ВИС), основанный на обработке^ материалов электронно-вычислительными машинами. Подобный метод был применен эстонским исследователем X. Э. Палли при обработке записей церковных метрических книг прихода Рыуге, что позволило судить о численности данного прихода, составе и структуре крестьянских семей и т. п. 4*

Получающий все большее распространение и, безусловно, весьма перспективный метод ВИС имеет с точки зрения собственно генеалогической один существенный недостаток. При его применении объектом исследования являются не родословные той или иной фамилии, а конкретные генеалогические данные (рождения, смерти, браки), что приводит к неизбежному переводу аспектов изучения преимущественно в область демографии.

Иные задачи стоят перед исследователем, обращающимся к генеалогии как средству познания политической или социально- экономической истории того или иного сословия или класса. Главная цель состоит в том, чтобы путем сравнительного генеалогического анализа многих родов выявить условия и закономерности формирования и развития определенных социальных групп. Основой изучения является род в целом. Их совокупность ставит генеалога перед необходимостью выработки методических подходов, позволяющих унифицировать истории родов.

В комплексной генеалогии принципиально возможны два пути изучения. Первый состоит в том, чтобы исследовать всю совокупность фамилий определенного региона или класса, применяя современные средства математики. Второй связан с предварительным отбором, ограничением фамилий по каким-либо признакам (социальному, географическому, административному и т. п.).

Метод сплошного исследования позволяет выяснить определенную тенденцию развития в целом, и в этом его большое значение. Вместе с тем применение математических средств, требующих предварительного программирования, связано с довольно узким кругом исследовательских задач, вытекающих главным образом из^количественных показателей.

В данной работе применен второй метод, который условно можно назвать методом отбора, социального расслаивания или дифференциации. Смысл его состоит в том, чтобы, обращаясь к генеалогии данного сословия в пределах данного региона, выявить внутри него исторически ведущие для определенного времени социальные группы и на основе их изучения определить главные тенденции в развитии сословия в целом.

Первым этапом при таком подходе является выбор групп. Объектом данной работы было избрано московское купечество в XVIII в. (На первый взгляд хронологическое ограничение в генеалогии выглядит парадоксально, поскольку каждый род прослеживается вне зависимости от установленных хронологических рамок. Но при всей своей условности такое ограничение оправдано в том отношении, что оно нацеливает прежде всего на фамилии, активно развивавшиеся в XVIII в., исключая из исследования роды, угасшие в начале и зародившиеся в конце столетия.) Совершенно очевидно, что на протяжении XVIII в. оно не было однородным. В одних купеческих родах наблюдался упадок, в других – подъем. Задача состояла в том, чтобы исследовать группы, наиболее ярко характеризующие обе линии – угасания, упадка и подъема – в развитии московского купечества. С этой целью были избраны гости и гостиная сотня, с одной стороны, и 1-я гильдия – с другой. Выбор этот не случаен, он обусловлен исторически. Привилегированная и самая могущественная в XVII в. прослойка гостей и гостиной сотни в 1728 г. лишается своих прав и уступает их новому гильдейскому купечеству, и прежде всего 1-й гильдии. Эта смена отразила глубокие социально-экономические изменения, происшедшие в России в первой четверти XVIII в., и открыла новый этап в формировании русской буржуазии 5* . Поэтому изучение этих групп важно и с точки зрения исследования характера этого процесса, и с точки зрения познания внутренних особенностей двух ведущих для разных периодов и сменяющих друг друга социальных групп.

Второй этап характеризуется внутригрупповым пофамильным отбором или расслаиванием. Необходимость этого диктуется непостоянством состава 1-й гильдии (и в меньшей степени гостиной сотни) и задачами исследования. Первое деление на гильдии было проведено в 1720 г.6* , но окончательное организационное оформление было осуществлено «Жалованной грамотой городам» 1785 г. 7* За этот период численный состав 1-й гильдии сократился более чем в 3 раза. В 1748 г. в Москве среди первогильдейцев насчитывалось 382 фамилии, а по 5-й ревизии 1782 г.- 105. Для изучения той линии купечества, которая характеризуется в XVIII в. подъемом, важно было проследить роды, достигшие к концу XVIII в. своего могущества. Поэтому в качестве генеалогических объектов были взяты фамилии, состоявшие в 1-й гильдии в период 4-й и 5-й ревизии. Обращение к ним оправдано и потому, что с этого времени мы имеем дело с высшей социальной группой купечества, оформленной в правовом отношении (подробнее об этом в главе о 1-й гильдии).

Иначе обстояло дело с гостиной сотней. Если 1-я гильдия интересовала нас с точки зрения формирования и развития, то гостиная сотня – с точки зрения ее судеб. Поэтому объектами исследования здесь были избраны роды, чье прошлое еще связано с былым привилегированным положением, и не принимались в расчет фамилии, прибывшие в гостиную сотню после 1728 г., поскольку они не могут характеризовать особенностей в судьбах старинных родов.

С выбором групп тесно связано установление исходных хронологических дат, необходимое для разработки материала на предварительном этапе генеалогического исследования, т. е. при составлении генеалогических «досье» на каждый род (или поиска сведений о нем) и реконструкции родословных. Для гостиной сотни это конец XVII – начало XVIII в., для 1-й гильдии, как уже было сказано,- конец XVIII в. Восстановление родословий купцов гостиной сотни и 1-й гильдии будет вестись соответственно по методу нисходящей и восходящей линий родства, т. е. в первом случае от предков к потомкам, а во втором – от потомков к предкам. При этом следует оговориться, что исходные даты отнюдь не ограничивают исследование родов за их пределами, но характер его уже будет диаметрально противоположным сказанному. Т. е. в XVII в. поиск сведений по родам будет осуществляться от потомков к предкам, а в XIX в.- от предков к потомкам.

Некоторые сложности при пофамильном отборе возникли в связи с генеалогическими понятиями рода и семьи. Для русской дворянской генеалогии такой вопрос практически не стоял, вероятно, в силу того, что термин «семья», адекватный «фамилии», подчас заменял термин «род». Для такого отождествления можно найти две причины – лингвистическую и генеалогическую. Исторически сложилось так, что род всегда начинался от лица, давшего фамильное прозвание. Поэтому и семья в узком смысле (как группа лиц, объединенных 1-2-й степенью родства) рассматривалась вне отрыва от своих предков, ибо генетическая связь, выраженная формально фамильным прозванием и подтвержденная генеалогическими документами, предоставляла им важное наследственно-социальное право на дворянское достоинство.

Иное дело купечество. В отличие от дворянства оно было гораздо менее устойчивым в генетическом отношении, не имея столь сильного фактора преемственности, как земельная собственность. Поэтому здесь нередки случаи, когда род обрывается на 2-3-м поколении и фактически мы имеем дело с семьей в узком смысле, а в исследовании профессиональной деятельности – лишь с деятельностью главы этой семьи. Поэтому такие семьи не имеют большого значения с точки зрения разработки проблем наследственности (не столько в биологическом, сколько в социальном понимании). Но сведения о них важны в другом отношении. Во-первых, для характеристики каких-то общих единовременных ситуаций и состояний купечества, а во-вторых, для оценки семейных связей по линии свойства, т. е. брачных отношений, составляющих одну из важнейших сторон генеалогии – генеалогии по горизонтали (другая сторона – генеалогия по вертикали, устанавливающая родство потомков от одного предка). Поэтому при составлении родословий мы имели в виду и семьи, обрывавшиеся на втором поколении.

Все сказанное имеет значение общего принципа при подходе к теме и дает основание для определения круга фамилий. Но вслед за тем, как проведен выбор родов и составлены генеалогические «досье» на каждый из них (о технике их составления будет сказано ниже), встает проблема методики на уровне конкретного исследования. Традиционная генеалогия решает эту задачу методом последовательного прослеживания каждой фамилии. О значимости этого подхода мы уже говорили. Отметим только, что в комплексной генеалогии путь этот вряд ли даст значительный эффект. Многоаспектность, наличие многих особенностей, присущих каждому отдельному роду, не позволит провести сравнительный анализ. Образно говоря, этот метод можно охарактеризовать как ситуацию, когда за деревьями не видно леса. Поэтому задача состоит в том, чтобы определить в генеалогии купечества моменты, отталкиваясь от которых можно было бы выявить общие черты в его развитии. Таких основополагающих моментов два: происхождение и судьбы. Изучение происхождения важно, во- первых, для выяснения характера формирования 1-й гильдии (как складывающегося разряда купечества) и для изучения особенностей социальных перемещений. Кроме того, во-вторых, в купеческих фамилиях, ограниченных, как правило, 3-4 поколениями, фактор происхождения оказывал существенное влияние на различные стороны жизни и на все последующее развитие. Судьбы в некотором отношении есть явление обратное происхождению, и их исследование позволяет выявить то общее, что было характерно для купеческих родов в заключительной фазе их существования, а также особенности социальных перемещений, выраженных в выходе из купечества в другие сословия.

Более конкретная цель связывается уже с конкретной проблематикой. Это находит выражение в поиске зависимостей, связей, характеризующих отдельные стороны в жизни купечества. Так, выявив зависимость между социальным происхождением и составом 1-й гильдии, можно судить о характере ее формирования. Зависимость между социальным происхождением и последующим социальным положением, а также профессиональными занятиями позволяет судить о характере социально-экономического развития. Аналогичны связи между социальным происхождением и браками, между браками и социальным положением. Одна из серьезных проблем, связанных с причинами упадка состава 1-й гильдии Москвы конца XVIII – первых полутора десятилетий XIX в., в значительной мере может быть разрешена путем выяснения соотношения между промышленниками и торговцами или путем сравнения состава промышленных предприятий (по отраслям), принадлежавшим московским купцам, с составом фамилий, пришедших к упадку, и т. д.

Средством практического разрешения всех подобных проблем, поставленных в данной работе, было использование принципа социального расслаивания на внутригрупповом уровне. Например, все первогильдейцы разбивались на отдельные подгруппы по происхождению (из крестьян, из «природных» тяглецов московских слобод, из иногородних купцов и т. д.), и это давало возможность путем простого подсчета представить процесс социального формирования 1-й гильдии в количественном выражении. Фамилии гостиной сотни, пресекшиеся во второй четверти и середине XVIII в., разбивались на подгруппы по причинам пресечения рода (биологические, переход на чиновничью службу и т. д.), и это показывало степень влияния физического исчезновения на общий процесс падения гостиной сотни. Существовавшие до конца XVIII в. фамилии гостиной сотни были разделены на подгруппы по профессиональным занятиям (торговцы, промышленники). Конкретное прослеживание их судеб и сопоставление их экономического положения в 1713-1717 гг. раскрывало влияние политики Петра I в отношении купечества на последующее социальное падение гостиной сотни.

Все это дало возможность в полном объеме использовать круг отобранных для исследования родов. Из 88 фамилий гостей и гостиной сотни и 137 фамилий 1-й гильдии не осталось ни одной, которая так или иначе не была бы затронута. Конечно, степень полноты, с которой представлены здесь собственно родословные, различна. Наиболее последовательно и подробно изложены родословные самых выдающихся из купеческих родов XVIII в.: гостей Исаевых, гостиной сотни Еврейновых и Турчениновых, первогильдейцев Журавлевых, Струговщиковых, Емельяновых, Шориных, Москвиных и др., всех 14 именитых граждан (Гусятниковых, Бабушкиных, Колосовых, Суровщиковых и др.). В большинстве случаев, однако, в соответствии с поставленными задачами и рассматриваемыми проблемами родословные представлены не последовательно, а фрагментарно. Сгруппированные по определенному признаку и статистически обработанные, эти фрагменты и характеризовали ту или иную тенденцию в развитии московского купечества. В этом отношении был сделан отход от традиционной генеалогии, которая играет роль исходного основания или промежуточного звена на пути к историческим, социологическим и т. п. выходам.

Специфические особенности генеалогического исследования, состоящие в том, что исследователь сталкивается с большим количеством одинаковых имен, прозвищ, фамильных прозваний, вынуждают применять специфические методы при работе с источниками. Работая с ними, расписывая их по родам, необходимо постоянно иметь в виду принадлежность того или иного лица к определенному роду или поколению. Другими словами, острое значение приобретает проблема идентификации. Решение ее в каждом конкретном случае зависит от ряда обстоятельств, прежде всего от характера образования фамилии, точности написания фамильного прозвания в источниках, объема известий о данном лице, по которым можно его идентифицировать, и т. п.

Говоря о возникновении фамильных прозваний, мы имеем в виду прежде всего не столько конечный результат, сколько сам процесс. Разумеется, важно знать, что, скажем, в самом конце XVIII в. всего лишь 12 купцов 1-й гильдии были бесфамильными 8* , т. е. писались по отчеству. Но из одного того факта, что примерно 90% первогильдейских купцов являлись носителями устоявшейся фамилии, еще не следует, что вопрос об идентификации, хотя бы по этому пункту, решается сам собой. Во-первых, нужно установить все же «кто есть кто» относительно названных 10%, а во-вторых, из числа 90% отнюдь не все прослеживаются с начала их появления в источниках уже с фамильными прозваниями. Да и различия в их написании значительно осложняют дело.

Еще большие трудности возникают при росписи купеческих родов, представители которых состояли во 2-й, а также 3-й гильдии (сюда относятся и выбывшие из 1-й гильдии к 4-й ревизии). Формально они не входят в число исследуемых в данной работе, но для выяснения влияния семейных связей на становление первогильдейских купцов нужно было проследить генеалогию и их менее именитых свойственников. Число же бесфамильных купцов 2-3-й гильдий в расчете примерно на то же количество первогильдейских (около 110 человек без учета свойственников купцов гостиной сотни) составляет 18 человек (при равенстве родов, у которых фамилия закрепилась в источниках не сразу).

Наиболее раннее становление фамилий наблюдается по гостиной сотне. Советский историк Е. А. Звягинцев, например, изучавший в 1930-х годах фамильные прозвища московского купечества в XVIII в., подсчитал, что уже по 1 -й ревизии 1725 г.- период, по его мнению, возникновения фамилий – процент фамильных по гостиной сотне был наиболее высоким – 79 9* . Если же учитывать динамику фамильных прозваний, то выясняется, что практически со 2-й ревизии среди гостиной сотни нет бесфамильных.

Само по себе фамильное прозвание может нести в исследовании двоякую нагрузку – поисковую и социальную, т. е. отражение в фамилии образа деятельности. Говоря о фамилиеобразовании московского купечества, мы имели в виду прежде всего первое. То обстоятельство, что закрепление фамилий у купцов XVIII в. приобрело широкий размах и закончилось практически к началу XIX в., создает условия для того, чтобы решать проблему массовой идентификации, так сказать, в рабочем порядке, т. е. без предварительного установления принадлежности данного лица к данному роду, а одновременно с составлением родословной картотеки.

Вопрос о бесфамильных в данном случае можно решать методом исключения. И здесь большое значение приобретает структура ревизских материалов, как основных источников, их деление по сотням и слободам. Хотя в целом число купцов, не получивших (или получивших не сразу) фамилии, довольно значительно, но, распределяясь по объектам административной приписки, они действительно становятся исключениями. В этом случае само отсутствие прозвания приобретает его значение. Однако это касается лишь источников массовых, т. е. материалов переписей и капитальных книг, в работе с которыми возможна проверка по данным о возрасте, составе семьи, месте жительства, иногда характере торгово-промышленной деятельности и т. п.

Установление идентичности лиц по дополнительным известиям требуется и в случаях искажения в написании фамилий. Правда, многие из них не могут иметь существенного значения. Если, например, в 1-й ревизии написано Коломнетин (купец Кожевницкой полусотни), во 2-й и 3-й – Коломнятин, а в 4-й и 5-й – Коломнитин, то при отсутствии однофамильцев совершенно очевидно, что речь идет об одном и том же роде. Но встречаются изменения смыслового порядка (Тупицыны вместо Птицыны, Волоковы вместо Войлоковы) или с сильными фонетическими искажениями (Малюшины-Малышины-Милютины, Грезины-Гроденковы- Грезенковы, Цшох-Щах-Изах). Здесь уже, не прибегая к проверке по именам, возрасту, семейному составу, установить родовую принадлежность нельзя.

Довольно сложен вопрос об однофамильцах. Его решение тесно связано с проблемой родственных связей. Необходимым условием является прослеживание всех генеалогических линий. Как правило, определителем может служить только происхождение. Если, например, отец Ивана Осиповича Евреинова, записавшегося в 1722 г. в Конюшенную овчинную слободу (в 1795 г. 1-й гильдии купцы), был «еврейской породы служитель дому Льва Кирилловича Нарышкина», а родоначальники знаменитой фамилии Евреиновых «Матюшка и Федка Григорьевы» происходили из Мстиславских евреев 10* , то о родстве этих фамилий не может быть и речи. С еще большей определенностью можно говорить о выходцах из других городов. Прибытие 1-й гильдии купцов Кошельной слободы Угрюмовых из Юрьева-Польского, а под тем же прозванием купцов Дмитровской сотни из Калуги 11* или купцов Кошельной слободы Некрасовых из Углича и Зубцова 12* практически исключает их происхождение от одного родоначальника.

В целом, имея в виду технику работы с массовыми источниками при расписывании по родам, а значит, и проблему идентификации, следует отметить две специфические особенности: неукоснительное соблюдение хронологической последовательности (независимо от того, в каком порядке она соблюдается – обычном или ретроспективном) при работе с ревизскими материалами и постоянное сопоставление фактических данных. Только в этом случае гарантируется установление верной генетической связи рода.

Важно при этом и то, какова форма записей. Думается, наиболее правильно – это составлять на каждый род картотеку, где отдельная карточка фиксирует сказку данной семьи по той или иной переписи. Такая система сохраняет главное в источнике – его структурную единицу, позволяет в любом порядке (снизу вверх или сверху вниз) прослеживание родственных связей (или составление по необходимости родословных росписей) и удобна при обработке фактических данных, в том числе при составлении разного рода таблиц.

Большие трудности возникают при идентификации лиц по разнородным материалам. Дело осложняется тем, что в них чаще всего указывается только имя и фамилия, а если учесть, что по родам повторение имен отнюдь не редкость, то трудности увеличиваются. Практически выработать здесь какие-то общие приемы невозможно. В каждом конкретном случае все зависит от того, какие фактические данные содержатся в том или ином источнике и в какой степени они сравнимы с известиями ревизских материалов, которые выступают в качестве эталона для идентификации. Пожалуй, единственным общим моментом является датировка источника. Зная дату его составления, можно сопоставлять ее с возрастными возможностями отдельных поколений. Однако если речь идет, допустим, о братьях, возрастные интервалы между которыми незначительны, а имена одинаковы, то при отсутствии дополнительных сведений о них идентифицировать их практически нельзя.

В целом же, применяя те или иные приемы в работе с источниками, вполне возможно привести материал к виду, удобному для дальнейшего его исследования.

Источники по истории московского купечества XVIII в.

Вопрос об источниках применительно к комплексной генеалогии, в особенности к генеалогии купечества, крестьянства, рабочего класса, сложен в том отношении, что он практически не разрабатывался ранее. В русской историографии много внимания уделялось источникам по генеалогии дворянства и почти вовсе игнорировались источники по генеалогии купечества, крестьянства. Сложилась даже своеобразная концепция, объяснявшая слабое развитие купеческой, крестьянской генеалогии отсутствием соответствующих письменных источников 13* . Такая точка зрения была следствием взгляда на генеалогический источник как на материал исключительно личного происхождения. В самом деле, в подавляющем большинстве случаев генеалогические изыскания по дворянским родам основывались на семейных архивах, наличие которых определялось прежде всего устойчивой родовой преемственностью.

Иную картину мы наблюдаем при обращении к генеалогии купечества. В государственных архивохранилищах насчитывается не более четырех десятков фамильных купеческих фондов из числа принятых на учет 14* . В большинстве своем они содержат документы за XIX в. От исследуемых здесь московских родов архивов практически не осталось. Исключением могут служить Еврейновы, фонд которых в ЦГАДА (Ф. 189) охватывает период 1723- 1848 гг. Но это материалы по дворянской линии Еврейновых, о деятельности Якова Матвеевича, вице-президента, а затем и президента Коммерц-коллегии.

Очевидно поэтому, что невозможно строить конкретное исследование комплексной купеческой генеалогии на материалах фондов личного происхождения. Здесь необходим такой корпус источников, который позволял бы, с одной стороны, в нужном количестве реконструировать купеческие родословные, а с другой – предоставлял бы сведения для оценки социально-экономической деятельности отдельных фамилий. Другими словами, вопрос стоит так, что основным условием разработки комплексной генеалогии является наличие массовых источников, т. е. такой совокупности однородных документальных материалов, изучение которых дает возможность восстановить родословные выбранных нами генеалогических объектов. Применительно к купечеству нас ожидает здесь та сложность, что для исследования различных аспектов генеалогии купеческих родов источниковая база неодинакова. Это связано с отсутствием в архивах сколько-нибудь компактного фонда, на основе которого можно было бы изучать и родственные связи, и в особенности социально-экономическую деятельность. Распыленность по различным фондам и архивохранилищам сведений о торговых и промышленных занятиях неизбежно ведет при изложении этого вопроса к известной фрагментарности, поскольку в данном случае мы имеем дело не с массовыми, а единичными источниками.

Для генеалогии московского купечества массовыми источниками являются ревизские материалы. Наибольшее значение для данной работы представляют материалы семи первых ревизий. Первые пять из них непосредственно приходятся на XVIII в., охватывая период с 1725 (и ранее) по 1795 г. Шестая и седьмая ревизии, хотя и осуществлялись в 1811 -1816 гг., имеют не меньшее значение, являясь своеобразным завершением в освещении семейной истории первогильдейского купечества конца XVIII в. Что касается последующих ревизий, то степень использования их материалов ограничивается лишь фамилиями, сохранившими к 30-50-м годам XIX в. свой социальный статус. Но число этих фамилий весьма невелико.

Прежде чем перейти к конкретному анализу этих источников, следует определить, какие из них и в каком виде легли в основу исследования. Ревизские материалы по московскому купечеству разбросаны в многочисленных делах разных хранилищ и фондов 15* . Поскольку в архивах нет их единого свода, мы пользовались многотомной их публикацией Н. А. Найденова 16* , объединившей как первичные (купеческие сказки), так и вторичные документы – переписные и окладные книги, сказки выборных от купечества 17* , составлявшиеся сотскими и слободскими старостами на основании сказок купцов для нужд московских купеческих учреждений. Н. А. Найденов не дал к своему изданию археографического предисловия, по которому можно было бы судить о принципах публикации. Однако характер издания указывает на то, что он ставил своей задачей опубликовать все сохранившиеся материалы ревизий, относящиеся к Москве. В первый том вошли переписные книги 1-й и 2-й ревизий по московским сотням и слободам, во второй – сохранившиеся сказки выборных по 3-й ревизии и сказки самих купцов и мещан в том случае, если не сохранились первые. В последующие семь томов вошли соответственно купеческие и мещанские сказки, поданные к 4-10-й ревизиям. Кроме того, в отдельных приложениях к томам Н. А. Найденов опубликовал переписные книги 1676 и 1684 гг. Мещанской слободы 18* и большую группу материалов окладов. В частности, он издал окладные списки 1713 и 1717 гг. по гостиной сотне Москвы 19* , окладные книги 1748 г. 20* и окладные сказки московских купцов и мещан 1766 и 1767 гг. 21* Окладные сборы, как фискальная мера, периодически осуществлялись в России и представляли собой форму прямого денежного налога. В публикации Н. А. Найденова представлены и первичные документы – окладные купеческие сказки, и вторичные – окладные книги. По структуре они одинаковы и в круг своих данных включают имя, отчество, фамилию купца, возраст, состав семьи (по мужской линии), сумму оклада, место жительства.

Таким образом, данное издание объединяет громадный корпус источников по истории московского купечества XVII-XIX вв. Главная ценность его состоит в том, что обращение к нему позволяет, не прерываясь, проследить любое количество фамилий за все время их существования. Эта возможность обеспечивается и довольно высокой степенью полноты опубликованных здесь источников. Н. А. Найденов не передавал полностью текст сказок – это заняло бы объем в несколько раз больший,- но сохранил их содержание: сведения о возрасте купца, составе семьи (и возрасте членов семьи), месте жительства, характере деятельности, окладах и проч., т. е. пользовался регестным методом передачи материала. Имеющиеся в издании ошибки носят главным образом технический характер и не могут сколько-нибудь существенно влиять на общие выводы, вытекающие из источников.

Характеризуя издание ревизских материалов по московскому купечеству, нельзя не сказать о двух публикационных сериях Н. А. Найденова. Вслед за ревизиями под тем же общим названием он издал общественные приговоры 22* , т. е. решения выборных или уполномоченных Московского купеческого общества, касающиеся внутренней жизни общества и отдельных его членов по торговым, уголовным, служебным делам, причислении к купечеству и т. д. Первый том этой серии содержит приговоры за 1755 г. и далее с 1771 по 1812 г. включительно.

Наконец, в начале XX в. Н. А. Найденов опубликовал книги объявляемых московскими купцами капиталов за 1747 г., 1777- 1797 гг.23* К характеристике этих источников мы еще вернемся, сейчас же отметим только, что они имеют большое значение в качестве дополнения к ревизским материалам.

Обращаясь к материалам ревизий как к массовому генеалогическому источнику, т. е. рассматривая их в качестве базы для данного исследования, необходимо прежде всего выяснить вопрос об их содержании. Поскольку ревизские материалы как источник по некоторым проблемам истории России рассматривались в литературе 24* , мы ограничимся разбором их с точки зрения значения для генеалогии.

Состав сведений ревизских материалов по отдельным фамилиям менялся в зависимости от целей ревизий, и в течение XVIII в. наблюдается совершенно четкая тенденция его расширения. Переписные книги 1725 г. лаконичны. Кроме указаний по разделам о принадлежности к старинным тяглецам или прибылым 25* (в этом случае говорится о том, откуда и когда прибыл данный человек в данную слободу или сотню), они сообщают имя, отчество, фамилию и возраст подателя сказки; имена братьев, сыновей и их возраст; место жительства. Последнее, как правило, носит характер общей отсылки: «живет в приходе церкви Трех святителей, что в Огородной слободе» и т. п. В ряде случаев переписные книги отражают также наличие у некоторых наиболее крупных купцов крепостных людей, называя их имена, возраст, национальность (например, довольно часто фигурируют пленные шведы).

С источниковедческой точки зрения важно отметить наличие двух вариантов переписных книг 1725 г. Второй вариант 26* не охватывает всех московских слобод, но зато целиком отражает гостиную сотню, хотя и в сокращенных данных. Если учесть, что именно для гостей и гостиных людей материалы первой ревизии имеют первостепенное значение 27* , понятной становится ценность книги под делопроизводственным номером 595 (основная имеет номер 4275). Ошибки или пропуски в первой книге чаще всего корректируются данными второй. Например, сказки гостя Алексея Филатьева и гостиных детей Василия и Алексея Гавриловичей Чирьевых отсутствуют в книге № 4275 и имеются в книге № 595 28* . Такие сведения в генеалогии равносильны поколению, т. е. одному из главных звеньев в родословной, и потому приобретают первостепенное значение.

Не менее важна и возможность проверки по ним отдельных показателей – о возрасте, написании фамилий и т. п. Например, в первой переписной книге возраст Ивана Федоровича Старцова указывается в 13 лет 29* , а во второй – 3 года 30* . Поскольку во время 2-й ревизии 1747 г. ему было 25 лет 31* , ясно, что в первый вариант переписной книги 1725 г. вкралась ошибка.

С точки зрения количественного состава сведений переписная книга 1747 г. мало, чем отличается от предыдущих и даже несколько уступает им, так как не содержит сообщений о местожительстве. Но вместе с тем со 2-й ревизии появляется и важное нововведение, дающее возможность восполнять лакуны в ранних переписях. Это указание для каждого лица об охвате его прежней ревизией. Такие формулировки, как «написанный в прежнюю перепись», «в прежнюю перепись прописной», «написанный в прежнюю перепись в таком-то городе или слободе», позволяют судить, принадлежало ли данное лицо к московскому купечеству во время предыдущей ревизии, если в ее материалах о нем нет сведений.

Существенным дополнением к переписной книге 1747 г. являются окладные книги, составленные во время очередной раскладки посадского населения Москвы 1748 г. В них содержатся сведения о месте жительства, причем указывается, живет ли тот или иной купец со своей семьей в собственном доме, «в наемном покое» или «снимает угол» и у кого.

Для анализа перемещения купцов, в частности прибытия в московское купечество, большой интерес представляют сведения о времени прибытия, месте, откуда прибыл и социальном происхождении (купец, крестьянин и т. п.). Вместе с аналогичными данными материалов других ревизий XVIII в. 32* эта информация дает богатейший материал для раскрытия характера, географии и источников формирования московского купечества, в частности первогильдейского. Сопоставив это с семейно-брачными отношениями, мы можем установить взаимозависимость и степень влияния генеалогических связей на названный процесс.

Большой интерес представляют сведения окладных книг 1748 г. о торгово-промышленной деятельности, из которых выясняется, имеет ли купец торг и какой (откупа, вотчины, лавки в разных рядах), содержит ли фабрики и какие и т. п. Конечно, в генеалогии эти фиксированные на определенный момент данные важны не столько сами по себе, сколько в динамике. К сожалению, в материалах последующих ревизий XVIII в. сообщения о торгах и промыслах имеются далеко не по каждой фамилии. Некоторое исключение составляют окладные сказки 1766 и 1767 гг. 33* , которые содержат данные, аналогичные окладным книгам 1748 г. Однако сказки эти имеются не по всем московским слободам. На конец XVIII в. подобные известия имеются в сказках 5-й ревизии. Сведения об этом можно обнаружить также в различных материалах архивных фондов ЦГАДА, ЦГИА, о которых будет сказано ниже.

Самые значительные с точки зрения генеалогии изменения в составе показателей ревизских материалов наблюдаются по 3-й, 5-й и, в особенности, 4-й ревизиям. В чем они выражаются? По переписным книгам первых двух ревизий, как мы видели, можно установить лишь филиации, т. е. развитие рода по прямой мужской линии. В сказки 3, 4 и 5-й ревизий были включены известия о женщинах, причем указывались не только имя и возраст, но и факт выдачи их замуж и за кого. Одновременно для мужских представителей давались сведения об имени, отчестве и возрасте жены и от кого взята замуж (т. е. чьей дочерью или вдовой является). Важность этих известий для генеалогии купечества трудно переоценить. Используя их, мы можем, во-первых, восстановить матримониальные связи, а во-вторых, в какой-то мере изучить и переливание купеческого капитала. Особо следует подчеркнуть то обстоятельство, что эти данные приходятся на 60-90-е годы XVIII в.- период окончательного формирования и возвышения первогильдейского купечества, и, следовательно, мы имеем возможность проследить одну из важнейших сторон в развитии этой группы. Кстати сказать, уже с 6-й ревизии в сказках остаются только сведения об имени и возрасте женщин, и, таким образом, вопрос об отношениях по свойству снова выпадает из поля зрения исследователей. С этой точки зрения известия о браках купцов 60-90-х годов XVIII в. в таком массовом и систематизированном виде имеют едва ли не уникальное значение.

Приведенный разбор материалов ревизий, осуществленных в XVIII в., показывает прежде всего стабильность сведений по мужским линиям (имена и возраст), а для второй половины XVIII в.- и по женским. Это означает, что исследователь имеет возможность восстановить все поколения купеческих родов, хотя по полноте они будут не равнозначны.

Однако источниковедческая ценность этой группы документов состоит не только в возможности использования их для реконструкции родословных. В комплексной генеалогии эта задача, как уже говорилось, является скорее средством в решении вопросов, характеризующих развитие определенных групп купечества. Это важно при изучении социальных Перемещений в купеческой среде (например, степени пополнения за счет других сословий и степени выбытия в другие сословия), некоторых демографических аспектов и др.

Из всего этого мы должны сделать тот вывод, что ревизские материалы, взятые в качестве массовых источников для комплексной генеалогии, вполне могут составлять основу исследования. То обстоятельство, что их информационное содержание неодинаково, заставляет обращаться к другим источникам.

Относительно мало обеспеченным фактическим материалом со стороны ревизий является период первой четверти XVIII в. В переписных книгах 1725 г. сведения по раннему времени содержатся лишь в сказках прибылых, в которых указывается о прибытии в московское купечество до или после 1719 г. (в отдельных случаях до 1700 г.). Поэтому большое значение приобретают уже названные окладные списки гостиной сотни 1713 и 1717 гг. При всей ограниченности их данных (кроме имени и фамилии купца, называется только сумма оклада) они интересны тем, что содержат списки оскудалых гостей и гостиной сотни, раскрывая состояние высшего купечества в период Северной войны. Дополнительными источниками для них может служить перепись московских дворов 1716 г. 34* , где обнаруживаются сведения о месте жительства купцов и характере домовладения.

Аналогичное значение имеют сказки торговых людей 1704 г., находящиеся в фонде Монастырского приказа 35* , на которые в свое время уже обратила внимание Е. И. Заозерская 36* . Однако их использование в данной работе носит ограниченный характер. Это объясняется тем, что в них очень мало сведений о торговых людях гостиной сотни, для изучения которых они и могли бы иметь решающее значение. Что касается купцов 1-й гильдии конца XVIII в., то лишь немногие из них вели свой род с этого времени. Но это не исключает значения сказок торговых людей 1704 г. как источника по генеалогии московского купечества в целом.

Таким образом, рассмотренный круг источников позволяет прослеживать купеческие фамилии на длительном отрезке времени: от переписных книг 1676 и 1684 гг. Мещанской слободы, из которой вышли многие позднее крупные гости и гостиной сотни торговые люди, до середины XIX в. При этом особо следует остановиться на двух группах источников – метрических и капитальных книгах.

До сих пор все источники, указанные в качестве дополнительных, носили характер одиночных документов по отношению к массовым (в данном случае ревизским) материалам. В этом смысле приходские записи актов гражданского состояния и книги объявляемых капиталов являются исключениями. По своей природе их можно отнести к разряду массовых дополнительных источников.

Действительно, метрические книги, например, в составе своих сведений имеют следующие данные: даты рождения и крещения какого-либо лица, имена и фамилии родителей и крестных отца и матери; даты бракосочетания, имена и фамилии бракосочетавшихся, какой по счету брак; даты смерти и места погребения. Причем по точности эти данные превосходят аналогичные известия ревизских сказок. Последние указывают на возраст вообще, не называя года, а тем более месяца и числа рождений и смерти. К тому же сказки не имеют сведений о датах бракосочетаний и совсем не говорят о крещениях, представляющих одну из форм свойства.

Совершенно очевидно поэтому, что метрические записи как генеалогический источник имеют большое значение для реконструкции родословных. Тем не менее мы рассматриваем их лишь в качестве дополнительных, а не основных источников. Для такой постановки есть свои причины. Первая – объем. По ревизским материалам, как мы видели, можно прослеживать купеческие фамилии с начала XVIII в. Метрические книги по Москве сохранились в фонде Московской духовной консистории начиная только с 1777 г., причем далеко не в полном составе 37* . Таким образом, возможность систематического прослеживания по ним купеческих фамилий исключена. Вторая причина связана со структурой источника в целом. Ревизские материалы систематизированы по социальному и административному признакам (Москва – слободы), а внутренней, образно говоря, центростремительной ячейкой имеют купеческую семью, вокруг которой и группируются исходные генеалогические данные. Метрические записи, фиксирующие в хронологической последовательности акты гражданского состояния самых различных лиц того или иного прихода, лишены той пофамильной динамичности, какая присуща ревизским сказкам. Поэтому их массовое применение уместнее при изучении всего населения какого-либо прихода независимо от социальной принадлежности, а в данной работе может использоваться для проверки и уточнения лишь та их часть, которая относится к отобранным нами купеческим родам.

Несколько иначе обстоит дело с книгами объявленных капиталов, заведенными в связи с указом 25 мая 1775 г. об отмене подушной подати и утверждении однопроцентного сбора с объявленного капитала 38* . Это не означает, что подобные книги не были известны раньше. Уже в указе от 20 октября 1705 г. «о учинении переписи купцов» говорилось о заведении по слободам переписных книг, в которых наряду с прочими данными (имена, возраст, состав семьи и т. д.) должны были содержаться «показания достатка и промыслов каждого» 39* . Более четкое изложение это получило в инструкции магистратам 1724 г., где уже конкретно определено завести в гильдиях книги «для окладных податей» 40* . «Инструкция Московского купечества первой, второй и третьей гильдии старшинам и старостам» 1742 г. еще раз подтвердила прежние положения об окладных книгах 41* .

Результатом всех этих узаконений и явились упомянутые уже окладные книги и книги 1713-1717, 1747-1748, 1766 и 1767 годов. Однако ведение окладных книг, несмотря на стремление властей ввести погодный принцип, осуществлялось от случая к случаю, т. е., очевидно, от одной раскладки до другой. При этом нужно учитывать, что многие из них, вероятно, просто не сохранились. Поэтому книги эти не дают последовательной хронологической картины состояний купцов.

Исходя их этого, вполне возможно рассматривать капитальные книги 1775-1804 гг. 42* как особую группу массовых источников по генеалогии московского купечества, и прежде всего 1-й гильдии, конца XVIII в. Каковы основания для такого выделения? Во-первых, при их составлении неукоснительно соблюдался погодный принцип. Важно отметить при этом довольно высокую степень полноты и сохранности капитальных книг 43* . Во-вторых, их содержание в отличие от прежних окладных материалов единообразно в том отношении, что они фиксируют один процент сбора со всего капитала, тогда как ранее в одних книгах указывалась сумма сбора в расчете на душу, в других – в расчете на «10-ю деньгу» и т. п. Это предоставляет прежде всего возможность для сравнительной характеристики этих данных. Наконец, в-третьих, по своей структуре капитальные книги в отличие от метрических близки ревизским материалам, имея в основе систематизации пофамильные сказки, расположенные по гильдиям, а внутри них – по слободам и сотням. Такое построение источника в постановке генеалогического исследования, как она видится в настоящей работе, отвечает главному условию, обеспечивая массовость в разработке купеческих родов.

Говоря о некоторых внешних отличиях капитальных книг как массового источника по генеалогии купечества, нельзя забывать о их содержании. И если об этом не было сказано вначале, то потому только, что прежде всего формальные признаки определяют, рассматривать ли данные источники в качестве массовых. И только уже после этого можно подступить к вопросу об их содержании, поскольку есть, как представляется, существенная разница между оценками содержания массовых и единичных источников. То, что в отдельно взятом документе не представляет интереса, может «заработать» при достаточно большом количестве однотипных материалов. С этой точки зрения мы постарались рассмотреть ревизские материалы, с этой точки зрения нужно подходить и к внутренней критике капитальных книг.

В конечном счете исходным является вопрос о достоверности: в какой степени известия, в данном случае капитальных книг, соответствуют реальности, как они могут быть использованы в исследовании?

Обратимся к самим источникам. Книги составлялись с фискальными целями. Купец объявлял (записывал) о наличии у него определенной суммы капитала и платил с этой суммы в казну один процент. Следовательно, чем больше объявленный капитал, тем больше процентный сбор. Выгодно ли ему было увеличивать сумму и до какой степени – от выяснения этого и зависит решение вопроса о достоверности купеческих известий о капиталах. Для рассмотрения проблемы необходимо прежде всего изучить саму процедуру процентного обложения и сбора.

До введения процентного оклада взаимоотношения податного населения и государственного аппарата были довольно ясными: первое стремилось скрыть, занизить свое имущественное положение, второй – раскрыть его и определить истинные размеры. Для этой цели властями использовалась система общественной проверки налогоплательщиков. Так, в уже упомянутом указе 1705 г. о переписи купцов устанавливалось прочитывать составленные переписные книги перед всеми купцами, «дабы всяк ведал, что в тех книгах написаны без утаения», а «утайку и неправду» «ничего не бояся старостам и бурмистрам обличая говорили» 44* .

Указом от 25 мая 1775 г. для объявления капиталов купцам было предоставлено «добровольное показание на совесть каждому», и потому «доносам и следствиям об утайке» «места иметь не должно» 45* . Такой поворот был связан прежде всего с выработкой более выгодных налоговых форм 46* .

В первую очередь речь идет о новом разделении купечества на гильдии. Устанавливая минимальные суммы в 500 руб. для 3-й, 1 тыс. руб.- для 2-й и 10 тыс. руб.- для 1-й гильдии 47* , правительство вынуждено было обеспечивать столь высокий имущественный ценз преимуществами одной гильдии перед другой и всего купечества в целом, что нашло отражение в «Плане о выгодах и должностях купечества и мещанства» и «Грамоте городам». Конечно, решающими были привилегии в области торговли, где купечество получало монополию. Записавшиеся в купечество освобождались также от некоторых казенных служб и могли рекрутскую повинность возмещать деньгами в размере вначале 360 руб., а затем 500 руб.48* Купцам 1-й гильдии дозволялось вести внешнюю торговлю, иметь фабрики и заводы; 2-й – внутренний оптовый и розничный торг; 3-й – мелочную торговлю «по городу и уезду» 49* . Кроме того, утверждались некоторые внешние отличия. Первогильдейским купцам разрешалось ездить по городу в карете парою, 2-й гильдии – в коляске парою, и они освобождались от телесных наказаний 50* .

Как видим, выгоды были очевидными и стоило платить высокий налог, чтобы пользоваться ими. Главное же состояло в том, что реформы 1775-1785 гг. как бы привели в соответствие состояние купцов и род их занятий. Только обладая определенным капиталом и уплачивая с него налог, можно было наиболее выгодно использовать его, например, в торговле с заграницей. И напротив, очевидной должна была быть несостоятельность купца, числящегося в 1-й гильдии и занимающегося мелочной торговлей.

Конечно, «добровольное показание» капитала открывало возможность объявлять нужную сумму, не имея ее. Здесь важно было только уплатить процентный сбор. Но «Грамота на права и выгоды городам» твердо определяла необходимость предоставления доказательств о состоянии «городовых обывателей». Это, прежде всего, свидетельства гильдейских старшин и двух человек от гильдии «о подлинности капитала, который записал», «торгующие и промышленные книги», счета, расчеты, таможенные книги и т. п.51*

Таким образом, «добровольное показание» было скорее свободой объявления не имущественного ценза как права для зачисления в гильдию, а суммы капитала в пределах данной гильдии. Иными словами, купец 1-й гильдии обязан был доказать, что он имеет не менее 10 тыс. руб., и волен записать любую сумму от 10 до 50 тыс.

Впрочем, правительство и здесь намеревалось стимулировать объявление больших капиталов. В частности, в «Плане о выгодах и должностях» предусматривалось приравнивание к восьмому и седьмому классам по Табели о рангах купцов, объявивших капитал свыше 80 тыс., и тех, кто в течение 50 лет торговал с заграницей не менее чем на 50 тыс. руб. Однако в «Грамоте городам» оно не пошло на это и там лишь в общей форме для каждой гильдии было записано, что тот, «кто объявит более капитал, тому дается место пред тем, кто менее объявил капитал». На практике это относилось прежде всего к вопросу о замещении должностей в городских учреждениях, в выборе которых могли принимать участие только купцы 2-й и 1-й гильдий 52* .

Вероятно, однако, что право преимущественного «места» не было сколько-нибудь значительной выгодой. Во всяком случае, по объявленным после 1785 г. купцами 1-й гильдии капиталам нельзя сказать, чтобы они стремились его занять. Например, в 1795 г. лишь А. И. Сонцов и С. Д. Ситников с братьями записали капитал 11 тыс. руб., В. Е. Емельянов, А. И. Сазонов с братьями и Д. Г. Ямщиков с братьями – 12 тыс. руб. и один – А. И. Павлов – 13 тыс. руб. Остальные объявили от 10 тыс. до 10 100 руб. и заплатили соответственно минимальный налог- 100 руб. с копейками.

Такое единодушие может свидетельствовать только о том, что, не имея достаточного стимула 53* , купцы объявляли лишь сумму, необходимую для сохранения гильдейского статуса, но которая отнюдь не соответствовала их имущественному «весу».

Таким образом, говоря о достоверности купеческих показаний относительно капиталов, можно в целом сделать отрицательный вывод. С большей или меньшей долей вероятности можно утверждать только, что истинные размеры состояний были не меньше объявленных сумм. Но было бы неверно на этом основании отрицательно решать вопрос об использовании сведений о капиталах в качестве источника. Даже в таком качестве они представляют известный интерес.

Капитальные книги – источник динамичный, а их данные в силу рассмотренной специфики тяготеют к определенной постоянной, а именно к цензу. Поэтому даже незначительные изменения в показаниях сумм, прослеживаемые за разные годы, могут свидетельствовать о том, в каком состоянии дела того или иного купца. Например, если упомянутый Д. Г. Ямщиков вслед за объявлением в 1795 г. 12 тыс. руб. в 1796 и 1797 гг. записывает 16 010 руб. 54* (в данном случае цифру 16 тыс. мы можем приравнять к 10 тыс., так как на этот период, как говорилось, приходится общее повышение имущественного ценза на 6 тыс. руб., т. е. для нас важны лишь суммы, объявляемые сверх ценза,- 2 тыс. и 10 руб.), то, вероятно, его имущественное положение не улучшилось. А если учесть при этом, что в 1795 г. вместе с ним «состояли в капитале» два брата, Петр и Александр, а с 1796 г. их уже нет, станет понятной и причина изменений – раздел.

Чрезвычайно важны такие данные капитальных книг в другом отношении. Ревизские сказки содержат сообщения своих подателей о составе семьи в целом, включая сыновей и братьев, если те не состоят «в особом капитале» и, следовательно, сами не .-являются подателями сказок. Поскольку ревизии проводились через довольно длительные промежутки времени, то установить по ним время и характер отделения сыновей и братьев (за исключением прямых указаний в сказках) бывает очень трудно. Капитальные книги предоставляют в этом отношении определенные возможности. Отмечая погодные состояния капиталов купцов, они фиксируют и изменения с капиталовладельцами. Причем сравнение сумм вновь объявленных капиталов может свидетельствовать и об имущественном положении членов семьи. Приведем один пример.

В сказке Гусятниковых, поданной к 4-й ревизии, содержатся сведения о всей знаменитой фамилии, как если бы это была одна семья 55* . Капитальная книга 1776 г. отмечает объявление обердиректором Михаилом Петровичем Гусятниковым с сыновьями 40 ООО руб. 56* В этом же году он умер, как о том свидетельствует ревизская сказка, и братья, не дожидаясь раздела, записали в 1777 г. каждый свой капитал. Старший Михайла с сыновьями «с отцовского, кой теперь еще в чем оной состоит не рассмотрен», объявил 10 500 руб., да «своего капиталу приторговал» 10 500 руб. Кроме того, он же за малолетних Семена и Федора записал по 10 500 руб. В такую же сумму определил свой капитал Сергей, а второй сын Михаила Петровича Петр заявил, что «до обстоятельной описи родительского имения платить имеют с 21 000 руб.» 57*

Последовавший раздел показал, видимо, несостоятельность притязаний Петра Михайловича, потому что уже в 1778 г. его капитал по книге составил всего 10 500 руб., как и всех других братьев, кроме Михаила Михайловича, сумма капитала которого осталась прежней – 21 000 руб. 58*

Но из этого можно сделать и другое наблюдение, касающееся характера объявления капиталов в целом. Если Михаил Петрович Гусятников записал в 1776 г. 40 000 руб., то сумма капиталов его сыновей, даже если не считать того, что «приторговал» Михаил Михайлович, составит 52 500 руб. Нет нужды доказывать, что в период раздела отцовского наследства братья не могли сколько-нибудь значительно увеличить свои доходы. А это еще раз показывает, что, объявляя свои капиталы, купцы не только не раскрывали их истинные размеры, но и значительно занижали.

В целом же, характеризуя капитальные книги как массовый генеалогический источник, можно сделать следующий вывод: не раскрывая реальных состояний, книги дают возможность для анализа динамики экономического положения купцов, а вкупе с ревизскими материалами позволяют прослеживать филиации купеческих капиталов.

До сих пор мы говорили главным образом о массовых источниках. Ценность их состоит прежде всего в том, что они позволяют реконструировать родословные купеческих фамилий в узкогенеалогическом смысле, т. е. установить генетическую и свойственную преемственность поколений 59* . Их основной недостаток связан с относительно небольшим количеством известий о социально-экономической деятельности конкретных родов. Поэтому большое значение для изучения генеалогии купечества приобретают материалы архивных фондов различных учреждений XVIII в., в которых нашли отражение эти вопросы.

Наибольший интерес в этом отношении представляют фонды Центрального государственного архива древних актов. В фондах Сената (Ф. 248) и разрядов архива находятся многочисленные дела о торгово-промышленных занятиях купцов. Для нас они особенно ценны тем, что содержат данные по началу XVIII в. (с 1711 г., когда был учрежден Сенат), которых нет в фондах других учреждений. Значительный материал о торговых операциях купцов за 20-40-е годы XVIII в. сосредоточен в фонде Камерколлегии (Ф. 273), главным образом в таможенных книгах, подробно исследованных Б. Б. Кафенгаузом 60* . Известия о внешней торговле имеются в фонде Коммерц-коллегии (Ф. 276). Большое количество дел о промышленности XVIII в. хранится в фондах Мануфактур-коллегии (Ф. 277) и Комиссии о коммерции и о пошлинах (Ф. 397). Имущественное положение купцов в основном за первую половину XVIII в. прослеживается по делам Канцелярии конфискации (Ф. 340). Для нас важны прежде всего известия об описи лавок и дворов обанкротившихся гостей. Наиболее пестрый конгломерат дел, касающихся самых различных групп российского купечества, представлен в «специально» купеческом фонде – Главного магистрата (Ф. 291), охватывающем период 20-90-х годов XVIII в. Здесь нашел отражение широкий круг вопросов внутренней жизни купечества: о службах купцов (выборах и увольнении), зачислении в купечество, следствиях против купцов, налоговых сборах, а также о торговле, промышленности и т. д.

Вопросы социально-экономической деятельности отражены также в фондах других архивохранилищ. Материалы о заграничной торговле русских купцов через Петербургский порт (70-е годы) и питейных откупах имеются в соответствующих ведомостях фонда Воронцовых Ленинградского отделения Института истории 61* . Ведомости о питейных откупщиках 70-х годов хранятся в Эрмитажном собрании Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина 62* . Источники о состоянии промышленных предприятий в конце XVIII – начале XIX в. собраны в фондах Отделения мануфактурной экспедиции государственного хозяйства (Ф. 16), Главного управления мануфактур (Ф. 17) и Департамента мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов (Ф. 18) Центрального государственного исторического архива СССР. Нельзя не отметить также материалы Отдела письменных источников (ОПИ) Государственного Исторического музея, особенно фонд большого знатока истории Москвы И. Е. Забелина (Ф. 440). Здесь, в основном среди копийного материала из дел Сената, имеется довольно много известий о торговле и промышленности Москвы за разные годы. Известный интерес вызывают довольно большое собрание планов жилых, фабричных и заводских помещений московских купцов за середину и вторую половину XVIII в. (Д. 942, 943, 948, 949, 951, 954, 957, 961 и др.) и «Ведомость торговым лавкам, палаткам и погребам Китая- города» 1799 г. (Д. 590). Ведомость эта, опубликованная И. Е. Забелиным 63* , представляет собой сплошную роспись лавок, палаток, верхов, погребов, их местоположения и количества занимаемой земли, а также принадлежности тому или иному купцу и имеет большое значение для изучения характера купеческой торговли.

Наконец, большие комплексы материалов по истории купечества XVIII в. (прежде всего г. Москвы) заключены в фондах учреждений в Центральном государственном историческом архиве г. Москвы. В делах Московского губернского магистрата (Ф. 45) содержатся многочисленные известия о зачислениях в московское купечество, взыскании с купцов денег по векселям, продаже и разделах имений и т. п. В фонде Московской купеческой гильдии (Ф. 397. On. 1) сосредоточена основная масса ревизских материалов по московскому купечеству и книг объявляемых купцами капиталов по однопроцентному налогу. Метрические книги церквей по г. Москве хранятся в фонде Московской духовной консистории (Ф. 203. Оп. 745).

Источники по социально-экономической деятельности купечества, содержащиеся в перечисленных выше архивных фондах, несмотря на большой объем, за немногим исключением разрозненны, случайны и отрывочны. Одиночный их характер не может удовлетворить требования комплексной генеалогии. Поэтому наибольшее значение для нас имели те архивные материалы, в которых хоть в какой-то мере были систематизированы известия о профессиональных занятиях купеческих родов. Особо выделяются в этом отношении ведомости о состоянии фабрик и заводов. Основная их часть сосредоточена в двух фондах: Мануфактурколлегии 64* и Комиссии о коммерции 65* . В первом хранятся полугодовые ведомости по каждой фабрике, поданные владельцами; они охватывают период второй половины XVIII в. Во втором представлены сводные (за несколько лет) ведомости по отраслям промышленности; они характеризуют состояние фабрик за 40- 50-е и главным образом за 60-е годы (годы существования самой Комиссии о коммерции). К ним близко примыкает ведомость 1769 г. (в XIX разряде Госархива) «о состоящих в ведомстве Мануфактур-коллегии фабриках» с указанием количества станов 66* .

По составу сведений полугодовые ведомости шире сводных. Они включают не только данные о количестве выработанных и проданных товаров, сумме выработки и продажи (или цену того или другого товара), но и о количестве заготовленных на следующее полугодие материалов, содержат подробное описание зданий, где размещается фабрика, дают перечень станов и мастеровых людей (по специальностям). Подавляющее большинство сводных ведомостей ограничено сообщениями о выработке товаров. Но некоторые из них имеют весьма ценные данные о времени заведения фабрик (и кем заведены), смене владельцев, привилегиях («увольнениях») и т. п.

Другая, значительно меньшая по объему группа ведомостей о фабриках и заводах хранится в фондах Отделения мануфактурной экспедиции государственного хозяйства 67* и Главного управления мануфактур 68* Министерства внутренних дел, а также и Департамента мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов 69* . По объему известий они стоят между полугодовыми и сводными ведомостями. Ведомости этих учреждений важны прежде всего с точки зрения выяснения судеб промышленных фамилий первогильдейского купечества, поскольку показывают состояние фабрик в конце XVIII – начале XIX в. В этом отношении они как бы непосредственно продолжают группу ведомостей Мануфактур-коллегии и Комиссии о коммерции.

В целом рассмотренный комплекс ведомостей о фабриках и заводах позволяет выяснить характер становления и общий уровень развития той или иной промышленной фамилии, что в конечном счете служит основанием для разрешения вопроса о зависимости между профессиональной, в данном случае промышленной, деятельностью и устойчивостью рода.

1* Подробнее см.: Аксенов А. И. Генеалогия // Вопр. истории. 1972. № 10. С. 206-212; Он же. Очерк истории генеалогии в России // История и генеалогия. М., 1977.

2* Барсуков А. Род Шереметевых. СПб., 1881 – 1904. Кн. 1-8; Васильчиков А. А. Семейство Разумовских. СПб., 1880-1894. Т. 1-5; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969.

3* История и генеалогия.

4* См. доклад на XIII Международном конгрессе исторических наук в Москве: Деопик Д. В., Добров Г. М., Кахк Ю. Ю., Ковальченко И. Д., Палли X. Э., Устинов В. А. Количественные и машинные методы обработки исторической информации. М., 1979. С. 6; Палли X. Э. К методике обработки демографических материалов Эстонии XIII-XVIII вв.: (До ревизии душ 1781 -1782 гг.) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1966 г. Таллин, 1971. С. 147-161.

5* Волков М. Я¦ Формирование городской буржуазии России XVII- XVIII вв. // Города феодальной России: Сб. статей памяти Н. В. Устюгова. М., 1966. С. 178-206.

6* ПСЗ-I. Т. VI. № 3708.

7* ПСЗ-I. Т. XXII. № 16188.

8* Среди них встречаются случаи, когда в сказках данной семьи фамильного прозвания нет, но оно указывается в сказках других купцов. Например, Петр Алексеев (купец 3-й гильдии Панкратьевской слободы) и сын его, Александр Петров (в 1797 г. объявил капитал по 1-й гильдии), подписались по отчеству, а в сказке 1-й гильдии купца Садовой Большой слободы И. Г. Иконникова они названы Годовиковыми. Причем сомнений в том, что речь идет об одном и том же лице, быть не может, поскольку это подтверждается перекрестными известиями о выдаче замуж дочери Петра Алексеева, Елизаветы, за сына Ивана Григорьевича Иконникова, Дмитрия (Материалы для истории московского купечества. М., 1885. Т. 3. С. 62. (Далее: Материалы…); М., 1889. Т. 3: Дополнения. С. 23). Здесь, вероятно, имело место бытование прозвища, не закрепленного в качестве фамилии.

9* Арх. АН СССР. Ф. 537. On. 1. Д. 23. С. 8. По нашим подсчетам, число бесфамильных или подписывавшихся отчеством по гостиной сотне в 1725 г. составляло всего 7-9%.

10* Материалы… М., 1883. Т. 1, ч. 1. С. 208; М., 1886. Т. 1. Прил. 2. С. 11.

11* Там же. Т. 3. С. 219 , 294.

12* Материалы… М., 1883. Т. I, ч. 2. С. 109.

13* Савелов Л. М. Лекции по русской генеалогии. М., 1909. Ч. 1. С. 13-16.

14* Личные архивные фонды в государственных хранилищах СССР. М., 1962-1980. Т. 1-3; Путеводитель по фондам личного происхождения Отдела письменных, источников Государственного Исторического музея. М., 1967.

15* Основные из них – фонд Московской купеческой гильдии (ЦГИА г. Москвы. Ф. 397), где хранятся ревизские материалы по Москве, начиная со 2-й ревизии, и фонд 350 «Ландратские книги и ревизские сказки» в ЦГАДА.

16* Материалы… М., 1883-1891.

Т. 1-9.

17* Ср.: Волков М. Я. Материалы первой ревизии как источник по истории торговли и промышленности России первой четверти XVIII в. // Проблемы источниковедения. М., 1963. Вып. 11. С. 267.

18* Материалы… Т. 1. Прил. 2.

19* Там же. М., 1891. Т. 1. Прил. 3.

20* Там же. М., 1884. Т. 1.Прил. 1, ч. 2.

21* Там же. М., 1885. Т. 2. Прил.

22* Материалы для истории московского купечества: Общественные приговоры. М., 1892-1911. Т. 1 – 11.

(Далее: Общественные приговоры…).

23* Книги капитальные и приходные московского купеческого общества. М., 1910-1913. Т. 1-6. (Далее: Книги капитальные…).

24* Волков М. Я. Материалы первой ревизии…; Кабузан В. М. Народонаселение России в XVIII – первой половине XIX в. М., 1963; Подъяпольская Е. П. Ревизские сказки как исторический источник // Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 311-321; Анисимов Е. В. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719-1728 гг. Л., 1982.

25* Разделы эти сохранены и в переписной книге 1747 г., но старинные тяглецы подведены под общую рубрику: «Купцы, состоящие в 40-алтынном окладе». В последующие переписи в реестрах сказок в книгах по слободам выделяются только «прибылые в прежнюю перепись» или «после прежней ревизии».

26* Материалы… М., 1884. Т. 1.

Прил. 1,ч. 1.

27* Для купцов 1-й гильдии конца XVIII в. использование материалов первой ревизии ограничено тем, что лишь немногие из них имели предков, прослеживающихся по этим источникам.

28* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 1. С. 2.

29* Там же. Т. 1, ч. 1. С. 1.

30* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 1. С. 2.

31* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 1.

32* Значительные материалы о прибытии в московское купечество содержатся в фондах Московского губернского (ЦГИА г. Москвы. Ф. 45. On. 1) и Главного (ЦГАДА. Ф. 291) магистратов. Многочисленные дела о зачислении отдельных купцов в Московское купеческое общество в фонде Московского губернского магистрата начинаются с 1782 г., а Главного-с 20-х годов XVIII в. По широте охвата они не полнее сведений о прибытии, находящихся в ревизских материалах, где поименный состав купечества представлен целиком. Но будучи богаче по составу данных, архивные источники, кроме проверочной функции, могут в ряде случаев иметь значение при раскрытии условий и характера зачислений.

33* Материалы… Т. 2. Прил.

34* Переписи Московских дворов XVIII столетия. М., 1896. Кроме переписи 1716 г. (отдельно издана в «Чтениях в ОИДР» (1864. Кн. 2. Отд. V. С. 36-66)), сюда вошли материалы за 1720-1725 гг.

35* ЦГАДА. Ф. 237. On. 1. Ч. 2. Д. 881, 922, 969, 981, 1054, 1059, 1064-1066, 1073, 1096 и др.

36* Заозерская Е. И. Сказки торговых людей Московского государства 1704 г. // Ист. зап. 1945. Т. 17.

37* ЦГИА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 745. Д. 1-594 (из них только 125 книг приходятся на 1777-1800 гг.).

38* ПСЗ-1. Т. XX. № 14327.

39* ПСЗ-I. Т. IV. № 2076. С. 323.

40* ПСЗ-I. Т. VII. № 4624. П. 20.

41* ПСЗ-I. Т. XI. № 8504. П. 5.

42* Названное уже 6-томное издание капитальных книг, кроме трех окладных книг по 1, 2 и 3-й гильдиям 1747 г. (Книги капитальные… 1746-1777. М., 1910. С. 1-205; ср.: ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 228), охватывает период 1775-1797 гг. Однако в фонде Московской купеческой гильдии, где в основном хранятся ныне эти материалы, имеются, кроме этого, книги объявленных капиталов на 1798- 1804 гг. (ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 144-149, 151 – 154, 157, 159- 162, 164-169, 171 – 175, 179-216, 219- 222, 224).

43* Под полнотой здесь понимается степень охвата капитальными книгами наличного состава купцов. Фискальный характер книг требовал, разумеется, полного охвата, и невключение тех или иных лиц могло произойти лишь из-за их отсутствия. Что касается сохранности, то только за 1784 г. не сохранилось книг по 1-й гильдии. См.: Книги капитальные… 1784-1787. М., 1911. С. 1 -124. Ср.: ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 49-50.

44* ПСЗ-I. Т. IV. № 2076. С. 324.

45* ПСЗ-I. Т. XX. № 14327.

46* Однако, несмотря на узаконение «добровольного показания» капиталов, подтвержденного и «Грамотой на права и выгоды городам» (ПСЗ-I. Т. XXII. № 16188. Ст. 97), вероятно, случаи доносов «об утайке» продолжали практиковаться. Не случайно поэтому в именном указе главнокомандующему в Москве князю Прозоровскому от 15 мая 1790 г. специально предписывалось «при написании купцов в-гильдии объявление от них капиталов предоставлять им чинить по совести и никакой донос в утайке таковых капиталов места иметь не может» (ПСЗ-I. Т. XXIII. № 16868. П. 7).

47* Имущественный ценз не оставался неизменным после 1775 г. «Грамотой городам» он был вдвое повышен для 3-й гильдии (1 тыс. руб.) и в пять раз для 2-й (5 тыс. руб.). Это имело целью ограничить доступ, с одной стороны, мещанства в купечество, а с другой – малосостоятельных купцов в высшие разряды (См.: Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города; Вторая половина XVIII века. М., 1967. С. 116). Еще одно повышение произошло в 1794 г., когда в связи с указом о новой (пятой) переписи и для приведения «в соразмерность с другими податями» для 3-й гильдии ценз был установлен от 2 до 8 тыс. руб., для 2-й – от 8 до 16 тыс., для 1-й – от 16 до 50 тыс. руб. ' (ПСЗ-I. Т. XXIII. № 17223). Все эти изменения практически не коснулись 1-й гильдии. Увеличение в 1794 г. переходной суммы с 10 до 16 тыс. руб. было связано, очевидно, с общим повышением цен и денежной инфляцией и не могло существенно отразиться на возможностях оплаты процентного сбора.

48* ПСЗ-I. Т. XXI. № 15721 (указ от 3 мая 1783 г.).

49* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 117.

50* ПСЗ-I. Т. XXII. № 16188. Ст. 106, 107, 112, 113.

51* Там же. Ст. 78. П. 13, 17-18 и др.

52* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 111, 118.

53* В качестве противопоставления можно сослаться на то, что в 1776 г., когда было сильно влияние городских наказов в Уложенную комиссию 1767 г. и «Плана о выгодах», рассчитанных на гораздо большие выгоды, те же самые купцы объявили капитал в 11, 12, 15, 20 тыс. руб. (ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 21).

54* Книги капитальные… 1795-1797. М., 1913. С. 8, 98, 305.

55* Материалы… Т. 3. С. 3.

56* ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 21. Л. 3.

57* Там же. Д. 25. Л. 2-2об.

58* Там же. Д. 29. Л. 2-2об.

59* В этом отношении большой интерес представляет фонд Н. П. Чулкова в Рукописном отделе Государственного литературного музея. К сожалению, фонд не описан и не систематизирован, что существенно затрудняет его использование. Находящиеся здесь материалы по генеалогии московского купечества XVIII-XIX вв. (они составляют примерно пятую часть его объема, остальное – по дворянству) представляют собой подробные родословные росписи нескольких десятков купеческих фамилий, составленные Н. П. Чулковым. Некоторые общие сведения о происхождении родов и их виднейших представителях были использованы им в статье о московском купечестве (Чулков Н. П. Московское купечество XVIII и XIX веков: (Генеалогические заметки) //

Русский арх. 1907. № 12. С. 485-502.), а сами родословные опубликованы не были. При их составлении Чулков пользовался в основном разобранными выше «Материалами для истории московского купечества», а также провел большую работу по уточнению и установлению дат смерти и мест погребений. Но для нас важен и сам факт наличия родословных росписей, составление которых требует значительного объема времени.

60* Кафенгауз Б. Б. Очерки внутреннего рынка России первой половины XVIII в. М., 1958.

61* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 450, 556. 560, 570 и др.

62* Гос. публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Рукописный отдел (Далее: ГПБ). Эрмитажное собрание. 1163 .

63* Забелин И. Е. Материалы по истории, археологии и статистике города Москвы. М., 1891. Ч. 2. С. 1463-1600.

64* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1 – 1888; Оп. 14. Д. 301, 1153; Оп. 16. Д. 4.

65* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 521, 5276/1 – 5276/30.

66* Там же. Ф. 19, д. 40. Ср.: Чулков М. Д. Историческое описание российской коммерции. М., 1786. Т. 6, кн. 2. С. 547-667.

67* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1, 3, 10, 13, 14, 15, 11 и др.

68* Там же. Ф. 17. On. 1. Д. 44.

69* Там же. Ф. 18. Оп. 2. Д. 3, 83, 84 и др.

Глава вторая Гости и гостиная сотня в конце XVII – XVIII в.

Положение и судьбы гостей в конце XVII – XVIII в.

Почти на всем протяжении истории России периода феодализма, включая первую четверть XVIII в., гости вместе с торговыми людьми гостиной сотни составляли наиболее могущественную, в экономическом отношении наиболее сильную часть торгово- промышленного населения. Уже в памятниках X в. (договорах Олега и Игоря с греками) этот термин распространялся на русских купцов, торгующих в чужих землях 1* . В дальнейшем, с XIV в., когда главным городом южной торговли Руси становится Сурож (Судак), за гостями – вначале выходцами из Крыма, а затем и русскими – закрепляется бытовой термин «сурожане». С падением в конце XV – начале XVI в. крымской торговли слово «сурожанин» исчезает из обихода 2* , а название «гость» получают представители зародившегося во второй половине XVI в. и окончательно сформировавшегося во второй половине XVII в. высшего купеческого корпоративного объединения.

Здесь преследуется цель изучения гостей в заключительный период их существования и уяснения по мере возможности характера «угасания» этой социальной группы. Ввиду того что гости представляли не только экономически господствующую, но и самую привилегированную торговую прослойку, целесообразно проследить изменение правового их положения, а затем уже обратиться к динамике формирования состава гостей и их конкретным судьбам.

Изучение истории гостиных родов имеет некоторые особенности, о которых следует сказать. Состав гостей в XVII – начале XVIII в., хотя и был довольно стабилен, не оставался неизменным. Некоторые из них теряли звание «гостей», разоряясь или умирая, другие приобретали его. В целом можно выделить две тенденции. Вплоть до конца XVII в. шло некоторое увеличение количества гостей, а в первые полтора десятилетия XVIII в.- резкое сокращение. Окладной список гостей и гостиной сотни 1713 г. очень ярко показывает степень этих изменений. Если по окладу Военного приказа 1705 г. (о котором говорится в списке 1713 г.) среди гостей насчитывалось 27 фамилий (собственно гостей было, естественно, больше, поскольку в ряде родов было несколько представителей в этом звании), то в 1713 г. в качестве «наличных» московских гостей числилось только 10. Из оставшихся 5 жили «по другим губерниям» и «10-й деньги по Москве не платили», а члены прочих 12 фамилий либо умерли (11), либо «оскудали» 3* .

Изменения, происходившие в составе гостей, особенно связанные с фактором биологического разрушения родов, несколько облегчают задачу прослеживания судеб их и их детей в XVIII в. Из числа 10 родов «наличных» московских гостей только 5 дали потомков, доживших до середины или даже конца XVIII в. Это Исаевы, Филатьевы, Чирьевы, Шустовы и Нестеровы 4* . Здесь предпринята попытка раскрыть характер их деятельности и положение в XVIII в. Относительно других, и в силу характера развития фамилий, и в силу скудости фактического материала, мы вынуждены были ограничиваться чаще всего отрывочными характеристиками. Но и эти сведения дают отчетливое представление о состоянии института гостей накануне его юридического уничтожения в 1728 г. Что касается гостиных родов, которые исчезли еще в XVII в., то хотя нами и не ставилась задача их специального изучения, но данные о них были использованы при исследовании динамики количественных изменений состава гостей во второй половине XVII в.

О юридическом положении гостей в Древней Руси известно немного. В. Е. Сыроечковский считал, что они занимались не только торговлей, но выполняли также посольские, чиновничьи (сбор пошлин) и даже военные функции 5* . Для нас важно прежде всего выяснить их правовой статус как представителей торгового сословия. Очевидно, что важнейшей привилегией гостей как купцов, если исходить из понятия «гость», была торговля с другими странами. Другой привилегией, ставившей их над всем остальным торгово-посадским населением, было право приобретать землю. Уже с XIII в. в числе землевладельцев, кроме служилых людей, встречаются и гости. С. М. Соловьев полагал, что только они одни среди торговых людей, будучи богатейшими купцами, могли приобретать земельную собственность. Это право гостей он объяснял их возможностями заниматься одновременно торговлей и сельским хозяйством, т. е. «совмещать в себе два характера: человека служилого и человека данного» 6* .

Другими словами, государство, награждая привилегиями служилого сословия гостей, сознательно выделяло их в высшую группу торгово-промышленного населения. Это способствовало одновременно превращению «купца-гостя в феодала-вотчинника, постоянно сохранявшего свою купеческую деятельность» 7* .

Права гостей долгое время фиксировались исключительно «жалованными» и «льготными» грамотами на «гостиное имя». Только в XVII в. их привилегированное положение закрепляется и законодательными актами. Суммы пени, назначенные за бесчестье Соборным уложением 1649 г. и другими указами, показывают, как велик был разрыв между гостями и остальным посадским населением. Если гостям полагалось за бесчестье от 50 8* до 100 руб., то тяглецам черных слобод – от 5 до 7 руб., а гостиной сотне – от 10 до 20 руб. 9*

По-прежнему важной привилегией гостей было то, что они могли покупать вотчины. Но во второй половине XVII в. правительство вводит для них некоторые юридические ограничения, связанные с оформлением вотчинных приобретений. Дважды, в 1666 и 1679 гг., издаются указы, по которым покупка вотчин могла осуществляться лишь после того, как соответствующие челобитные гостей будут подписаны думными дьяками 10* .

Наиболее полно права гостей представлены в жалованной грамоте Михайле Гурьеву 1679 г., по которой одновременно с награждением званием гостя давались разрешение на внешнюю и внутреннюю торговлю (с освобождением от пошлинных сборов) и освобождение от податей и служб, которые несло тяглое население (мостовые, постойные, караульные и т. п.) 11* . Вероятно, подобное освобождение было характерно для всех гостей, так как в грамоте Гурьевым говорится, что тягла им не тянуть, «опричь своей братьи гостей».

Важно отметить, что, награждаясь привилегиями, гости и гостиная сотня не освобождались вовсе от государственных служб, а выполняли те из них, которые соответствовали их положению. Основными казенными поручениями для гостей и гостиной сотни были должности голов и целовальников при сборе таможенных и кружечных пошлин, определенные Новоторговым уставом 1667 г. 12* Головы обладали значительной властью, что позволило некоторым гостям, «правившим» эту службу, ставить ее на один уровень с деятельностью дьяков. Правительство, впрочем, не поддержало эти претензии, отделяя тем самым казенные поручения, налагаемые на торговых людей и носившие в основном фискальнофинансовый характер, от служб чиновничьего сословия 13* .

Выраженное в законодательстве привилегированное положение гостей и гостиной сотни распространялось и на первую четверть XVIII в. Изменение же его связано с попытками Петра I собрать воедино «рассыпанную храмину» городов и купечества принципиально новым разделением городского податного населения, в результате которого «регулярные» граждане были представлены купцами 1-й и 2-й гильдий 14* , принадлежность к которым определялась податным цензом 15* . Сам по себе факт такого разделения свидетельствовал о падении значения гостей и гостиной сотни, хотя они еще не были лишены всех своих привилегий. По регламенту Главного магистрата 1721 г., узаконившему новое деление посадского населения, гости, гостиные дети и гостиная сотня еще продолжают выступать на первых ролях при избрании членов и президентов магистратов 16* , а по инструкции магистратам 1724 г. они еще не были включены в состав гильдий 17* . Однако это уже не могло остановить процесса «уравнения» их с остальной массой купечества, и в 1728 г. Сенат приказал «гостям и гостиной сотне быть во всех городах в подушном окладе и в службе с прочими посадскими наряду и верстаться между собой по богатству обще, а не особо» 18* . С этого времени звание гостей и гостиной :отни сохраняет, по выражению А. А. Кизеветтера, исключительно «титулярное значение», хотя в середине XVIII в. потомки их носят это звание наследственно 19* .

Таким образом, гости и гостиная сотня с 20-х годов XVIII в. потеряли положение привилегированной верхушки торговых людей, какой они были в XVII в. Причина этого кроется в их экономическом падении. Неадекватность привилегированного положения гостей их имущественному состоянию привела к переоценке и перераспределению преимуществ среди торгово-промышленных слоев, в первую очередь среди первогильдейского купечества, возникшего в XVIII в. И прежде всего это перераспределение коснулось прав на приобретение земель. Уже в последней трети XVII в. покупка гостями или пожалование им земель были определены наличием у них промышленных предприятий. Все известные случаи становления Панкратьевых, Грудцыных, Шустовых, Филатьевых и других землевладельцами были связаны с заведением ими соляных промыслов 20* . С их потерей в начале XVIII в. терялась и земля, а с разрушением гостиных родов право на приобретение земельной собственности перешло к новым первогильдейским купцам-промышленникам.

Показанное изменение правового положения гостей в сторону падения их значения вызывает прежде всего вопрос о соответствии состава гостей периода их могущества и правовых привилегий (т. е. XVII в.) периоду отсутствия соответствующих преимуществ. Другими словами, важно выяснить зависимость в изменении юридического положения и самого состава гостей.

Состав гостей и гостиной сотни в XVII в. не был постоянным. Его количественные колебания определялись прежде всего степенью деловой устойчивости. Гости, ворочавшие крупными торговыми операциями и огромными суммами 21* , а также имевшие недвижимую собственность в виде покупаемых ими вотчин, были подвержены этому в меньшей степени. Существенное влияние на стабильность состава гостей и гостиной сотни оказывали внешние факторы. В XVII в. такими факторами были период смутного времени, война с Польшей. Результатом «московского разорения» явилось то, что торговые люди в продолжение XVII в. уже не могли «поправиться» 22* . Это выражалось прежде всего в резком сокращении количественного состава тяглоспособной части торгово-промышленного населения.

Причины и степень этого явления четко выразили сами представители гостиной и суконной сотен в челобитной 1649 г. о пополнении их «прибавочными» людьми. По их свидетельству, аналогичные челобитные гостиная сотня и гости подавали в 1643 и 1647 гг. В них челобитчики, жалуясь на оскудение тяглового состава из-за разорений и смертей, просили пополнить их «лутчими» людьми Кадашевской и черной слобод. Проведенный в связи с этим Казенным приказом «сыск» выявил, что в гостиной сотне до московского разорения было «с 350 человек», в суконной – 250. «А по окладным книгам, за руками сотенных людей, ныне в гостиной сотне гостей 13 человек, гостиные сотни торговых людей, лутчих и середних и худых, и с теми, которые служеб не служат и в тяглые не положены, 158 человек», а в суконной сотне – 116 человек 23* .

Названные источники не содержат сведений о поименном составе гостей и гостиной сотни. Первое более или менее систематизированное известие о гостях относится к 1675 г., когда в ответ на указ от 2 марта ими была составлена 4 марта окладная роспись служб на 1675 -1681 гг.24* Здесь гости также жалуются на малочисленность 25* , но по количеству их уже больше, чем в 1649 г.

В общей сложности по росписи 1675 г. насчитывается 25 гостей. Цифра эта свидетельствует о довольно большом росте численного состава гостей. Важно, однако, выяснить качественную сторону этого роста.

Среди упомянутых в росписи гостей названо двое Филатьевых (Евстафий и Василий), двое Сверчковых (Семен и Иван), двое Кдимшиных (Кипреян и Иван), двое Юрьевых (Федор и Алексей), двое Кириловых (Аверкий и Яков), двое Веневитиновых (Никифор и Афанасий). Таким образом, половину всего состава гостей 1675 г. (12 человек) дали шесть фамилий. А это значит, что количественный рост осуществлялся в значительной степени за счет внутреннего воспроизводства. Наглядно это видно на примере торговых людей гостиной сотни, включенных в роспись служб 1675 г. и ставших позднее гостями. Все они, за исключением Семена Лузина, являлись сыновьями или родственниками фигурирующих здесь же гостей – Ивана Гурьева, Кипреяна Климшина, Федора Юрьева.

Сказанное не означает, что пофамильный состав гостей оставался неизменным. В конце концов звание гостя не было наследственным. Конечно, сыну или родственнику гостя было легче его получить, однако лишь при условии, если имущественное и служебное положение претендента оставалось на уровне его предшественника. В противном случае семейная традиция нарушалась, и со смертью обедневшего гостя освобождалась и вакансия на его место. Это и приводило к необходимости пополнения гостей новыми людьми. Степень этих пополнений хорошо прослеживается при пофамильном сравнении гостей по росписи 1675 г. и указу 17 января 1687 г. «по случаю вечного мира» с Польшей 1686 г., которым московские гости были пожалованы поместными и денежными окладами «за многия их службы и за денежныя подати» на военные нужды 26* .

В указе назван 31 гость, кому были назначены оклады. Конкретное сопоставление фамилий показывает, что из состава 1675 г. в 1687 г. не фигурирует 9 человек, или 7 фамилий 27* , место которых заняли другие люди. За 12 лет, таким образом, этот состав обновился ровно на половину. Но по-прежнему значительную часть всего количества гостей (19 человек) составляли родственники. Так, из новых фамилий встречаем троих Лабазновых (Яков, Кирилл, Сергей), троих Чирьевых (Афанасий, Иван, Гаврила), двоих Нестеровых (Федор и Илья). Пополнились некоторые старые фамилии. Среди Панкратьевых в качестве гостей, кроме Ивана, фигурируют Семен и Андрей, у Сверчковых, кроме Семена и Ивана,- Панкрат, к Василию Шорину добавился Михаил. Наряду с Евстафием и Василием Филатьевыми назван также гость Алексей Филатьев.

Сложившийся’ к 80-м годам XVII в. состав гостей почти целиком дошел до XVIII в. В первые полтора десятилетия XVIII в. насчитывается 27 фамилий гостей. Из числа новых по сравнению с 1687 г. можно назвать лишь Исаевых, Афанасия Олесова, Якова Бабушкина, да двоих торговых иноземцев, причисленных к гостям (Вестов, Фонкельдерман) 28* . Все другие принадлежали к старинным фамилиям, встречающимся в упомянутых уже источниках. Происхождение гостей, получивших это звание позже, точно устанавливается только для Исаевых. По переписной книге Мещанской слободы 1676 г. значится Ивашко Исаев с сыновьями Ивашкой, Семкой и Илюшкой родом из города Дубровны. В 1655 г. его «взял полоном» некто Матвей Васильев сын Жидовинов, после смерти которого он перешел к его брату Ивану. С убийством последнего в Симбирске Иван Исаев в 1671 г. был «освобожден на волю» и по указу 1673 г. перешел жить в Мещанскую слободу «без поручной записи». В это время он торговал в шелковом ряду и имел собственный двор «по Большой улице от Земляного города по правой стороне». В дальнейшем дела Ивана Исаева еще более упрочились. В 1676 г. он служил на мещанских кружечных дворах у питейной продажи и у денежного сбора головою, а через два года взят в гостиную сотню «и от того числа с мещаны служеб не служит и тягла в слободские расходы не платит» 29* .

Обратимся теперь непосредственно к судьбам гостей в XVIII в. Картину разрушения старых московских гостиных родов уже в начале столетия раскрывают окладные списки 1713 и 1717 гг. Только среди умерших гостей насчитывается 10 человек (И. Сверчков с племянниками, И. Климшин, И. Антонов, Г. Никитин, К. Климов, К. Лабазной с братьями, Н. Сырейщиков, В. Шапошников, С. Боков) и две умершие «гостиные жены» (М. Ф. Суханова и А. В. Шиловцова). Смерти эти либо прекращали род, либо приводили к оскудению семьи, как это было, например, с вдовами умерших гостей Семена и Василия Шиловцовых или с сыном умершего Саввы Малыгина. Степан Саввич Малыгин при отделении от отца получил всего 100 руб. «на дело, а из пожитков ему ничего не дано», из-за чего он не был записан после смерти Саввы даже в гостиную сотню и лишь после долгих хлопот обложен 5-рублевым окладом. Та же участь ожидала и тех немногих из гостей, кто еще числился в «наличных людях» и платил порой значительные оклады. Среди них: Матвей Семенников с детьми (160-рублевый оклад за него оплатил сын Федор), Иван Юрьев с сыном (50 руб.), Логин Добрынин с сыном (320 руб.), вдова Михаила Шорина, Екатерина Семеновна (15 руб.) 30* .

В ревизских сказках 1-й и последующих ревизий мы уже не встречаем фамилий этих лиц среди московских купцов 31* . Редкие известия, содержащиеся в архивных источниках, подтверждают факт оскудения. Михайла Федорович Шорин, например, занял в 1706 г. у Алексея Евстафьева сына Филатьева 5 тыс. руб. в заклад своего дома и «по смерти своей не расплатился», в результате чего жена Шорина едва не лишилась дома 32* . На оскудение прямо указывает справка о долгах покойного гостя М. Шорина, составленная позже в конторе конфискации 33* , а также дело об отдаче принадлежавших ему вещей и бумаг ярославским родственникам А. и И. Лузиным 34* . В аналогичной ситуации встречается имя «гостина внука» Петра Семенникова, у которого за долги были конфискованы вещи и товары в 1740 г. 35*

Из пяти оставшихся гостиных родов, представители которых продолжали занимать в XVIII в. более или менее видные места, наиболее выдающимся был род Исаевых. Детей Ивана Исаева следует отнести к числу немногих гостей и их потомков, которые добились в XVIII в. значительных успехов, выйдя в дворяне. Дела умершего до 1713 г. отца приняли его сыновья, Илья и Семен. Главой был, безусловно, Илья. Назначенный в 1712 г. обер-инспектором в Ригу, он сделал распоряжение, что по «отлучении в доме своем он имел усмотрение своему брату Семену Исаеву в Москве и других городах» 36* .

В судьбе Ильи, как и в судьбе Никиты Демидова, решающую роль сыграл Петр I, которому Илья стал известен в Архангельске и понравился своей сметливостью. Именно с этим обстоятельством и связывается его назначение в Ригу после занятия ее русскими войсками 37* . В должности обер-инспектора Илья Исаев был наделен довольно широкими правами, выступая в качестве и «первого надсмотрщика купецких дел», и «президента магистрата».Его первые действия на этом посту, сообщенные английским послом при русском дворе Ч. Витвортом, свидетельствуют одновременно и о решительности и о полномочности. Сразу после прибытия в Ригу он распорядился закрыть прежние учреждения, подведомственные магистрату, забрать их доходы, городскую артиллерию и обезоружить горожан 38* . Не исключено, что в первое время Илья Исаев осуществлял высшую власть в Риге не только в отношении купечества, но и других сословий. Лишь указом от 14 октября 1713 г. лифляндское шляхетство было отдано под ведомство рижского губернатора, а купечество – обер-инспектора Исаева, которому вменялось в обязанность доносить обо всех делах губернатору 39* .

Назначение обер-инспектором в Ригу предоставило Илье Исаеву с братом и привилегии, важные для их торговой деятельности: освобождение от тяглых купеческих служб, постоев, а также отсрочку платежей доимок до возвращения в Москву 40* .Факты эти показывают, что сами по себе преимущества для гостей в это время уже не были чем-то данным вместе с гостиным именем. Гостю, как и другим представителям купечества, их следовало заслужить, что свидетельствует о падении правового значения этого звания.

Указанные освобождения, впрочем, не являлись источником процветания, а лишь сопутствовали ему. Основные доходы Исаевым приносили суконные заводы, которыми управлял Илья 41* , и поставки сукна на нужды армии, осуществляемые им во время Северной войны совместно с Матвеем Евреиновым 42* . О величине этих поставок имеются данные в фонде Сената. 25 апреля 1711 г. «гостиной сотни Матвей Евреинов да гостиной сын Илья Исаев» просили мундирную канцелярию из числа невыданных им денег за поставленные туда в 1710 г. товары (сукна) в размере 4152 руб. 16 алтын 4 денег зачесть в платеж таможенной пошлины 43* .

Именно операции по поставке сукна армии и принесли Исаевым необходимый капитал и положение, позволившее им в дальнейшем продвигаться по служебной линии. Последующая карьера Ильи Исаева – неуклонное восхождение вверх. В 1720 г. он стал первым президентом Петербургского 44* , а с 1723 г.- Главного магистратов. В 1727-1729 гг. Илья Исаев состоял президентом Рижского магистрата и за успешное взимание таможенных сборов был награжден 2 тыс. ефимков из рижских доходов и серебряным кубком 45* . В 1731 г. он уже вице-президент Коммерц- коллегии 46* . Уволенный от службы 2 января 1737 г., он был пожалован 8 июля 1741 г. званием действительного статского советника и в соответствии с Табелью о рангах получил потомственное дворянство 47* .

Судьбы детей Ильи Исаева связаны уже с дворянством. Дочь Ирина была замужем за адмиралом Иваном Лукьяновичем Талызиным, а Евдокия – за Владимиром Ивановичем Лопухиным 48* .

Значительных успехов добились и потомки Семена Ивановича Исаева. Его сын, Иван Семенович, именуемый по 2-й ревизии «гостиным внуком», по окладной книге 1748 г. состоял в гостиной сотне Москвы по 1-й гильдии и являлся президентом Главного магистрата. В 1763 г. он был пожалован званием надворного советника 49* , т. е. получил личное дворянство. Сыновья Ивана Семеновича вышли из купечества и успешно продвигались по военной службе. Алексей Иванович, женатый, кстати, на вдове Алексея Ивановича Лопухина, Анне Николаевне, дослужился до звания подполковника Каргопольского карабинерского полка. Еще успешней была военная карьера Якова Ивановича, который в 1762 г. начал службу в Конной гвардии, а в 1764 г. был уже поручиком Кавалергардского корпуса. 12 октября 1777 г. Яков получил чин подполковника и в 1788 г. уволился от службы отставным бригадиром 50* .

Из других фамилий гостей, потомки которых в XVIII в. продолжили род и занимали если не ведущее, то видное положение, следует назвать Филатьевых и Чирьевых.

В первой четверти XVIII в. Филатьевы были представлены четырьмя братьями: Василием, Алексеем, Федором и Андреем – детьми упомянутого в росписи 1675 г. Остафья Филатьева, назначенного на 1677 г. в Сибирский приказ для соболиной оценки. С начала XVIII в. в делах братьев наблюдается сильнейший упадок. Введение в 1697 г. казенной монополии на пушнину 51* лишило Филатьевых традиционной для них торговли соболями. «Многие убытки учинились» братьям от разорения принадлежавших им еще с 1680-х годов в Соли Камской соляных промыслов 52* , которое произошло в результате потопов и пожара. Поэтому уже в 1705 г. оклад Филатьевых составлял 860 руб. вместо прежних 1250 руб., а к 1713 г. он снизился до 100 руб., «для того что они выплатились и торгов никаких у них нет». К этому времени братья уже, вероятно, разделились, так как по окладному списку 1713 г. положенные на них 100 руб. они платили порознь – по 50 руб. с каждого 53* .

В сказках, поданных к 1-й ревизии, значатся двое Филатьевых – Андрей Остафьев сын Филатьев 42 лет с сыном Максимом 11 лет и Алексей Филатьев 65 лет с внуком Петром Дмитриевым 8 лет 54* , живущие в Китай-городе своим двором. Сказка Василия Филатьева в 1-й ревизии не встречается, но он еще назван в Московской книге сбора мостовых денег 1718-1723 гг. по Китай- городу как уплативший с 8 саженей земли 3 руб. 27 алтын 5 денег 55* . Федор Остафьев сын Филатьев также не проходит по 1-й ревизии, а в переписной книге выбывших после 1-й ревизии его имя упоминается в связи с выбытием из оклада дворовых его людей. По той же книге Андрей Остафьев сын Филатьев назван умершим, а его сын Максим пропавшим без вести. Единственным продолжателем рода Филатьевых оказался, таким образом, «гостиный внук» Петр Дмитриев. По сказке, поданной ко 2-й ревизии, он числился в гостиной сотне среди купцов, плативших 40-алтынный оклад, и имел сына Алексея 3 лет 56* . В это же время он жил в родовом доме Филатьевых в Китай-городе в приходе церкви Ипатия Чудотворца. Его оклад, по книге 1748 г., как купца 1-й гильдии составлял значительную сумму – 45 руб., которую он платил с имеющихся у него вотчин, лавок и фабрики 57* .

Шелковая фабрика, которой владел П. Филатьев, была заведена в 1742 г. в селе Новорождественском Ростовского уезда. Вначале она работала на 26, а в 1753 г.- на 35 станах. В качестве рабочей силы использовались доставшиеся ему по наследству от деда Алексея Филатьева 936 душ в Ростовском уезде, в Нагорном стане, и 20 душ в Московском уезде 58* . Известий об объеме производства и состоянии фабрики мы не имеем. По ведомостям о состоянии фабрик и заводов, хранящимся в фондах Комиссии о коммерции и о пошлинах и Мануфактур-коллегии, она не проходит 59* . Вероятно, ее существование прекратилось со смертью владельца. П. Д. Филатьев был последним из фамилии в купеческом звании. В 1757 г. он умер, а годом раньше «отбыл» в военную службу его сын Алексей 60* .

Гораздо более представительным в количественном отношении был род гостей Чирьевых, который доходит до конца XVIII в. Он представлен двумя ветвями, которые вплоть до середины века жили вместе в Огородной слободе за Мясницкими воротами в приходе церкви Трех святителей, но состояли в разделе. Первая линия идет от Гаврилы Афанасьевича, вторая – от Григория Афанасьевича Чирьевых. По окладным спискам 1713 и 1717 гг. сумма обложения Гаврилы Чирьева с сыном Василием составляла 50 руб., а Григория Чирьева с братом Василием – 25 руб. 61* Гаврила умер, очевидно, вскоре после 1717 г., так как сказку 1-й ревизии подали его сыновья, «гостиные дети» Василий (42 лет) и Алексей (30 лет). Гость Григорий Афанасьевич Чирьев был еще жив в 1725 г. (ему было в это время 60 лет). По сказке, поданной им к 1-й ревизии, он имел трех сыновей: Алексея 12 лет, Алексея 7 лет, Василия 5 лет 62* . После смерти отца главенствующее положение в семье занимал старший из сыновей. Так, место Григория занял старший Алексей, а после его смерти в 1752 г. – Василий 63* .

Обе ветви Чирьевых и в середине XVIII в. считались состоятельными купеческими семьями и входили в 1-ю гильдию еще в 1766 г. 64* Однако их имущественное положение изменилось. В 1748 г. оклад Василия Гавриловича с сыном Иваном и внуками Яковом и Константином составлял 15 руб., а Алексея Григорьевича с братом Василием – 9 руб. Но уже в 1757 г. все было наоборот: Василий Григорьевич платил 20 руб., а сын умершего в 1749 г. Василия Гавриловича, Иван Васильевич- 10 руб. 65*

В дальнейшем положение в семье Ивана Васильевича не улучшалось, что в значительной мере, вероятно, было связано со смертью его самого в 1774 г. и его сына Константина в начале 1782 года. Оставшиеся после Константина сыновья: 14-летний Алексей и 11-летний Иван (первый сын Иван умер вместе с матерью Прасковьей Михайловной в «чумной» 1771 г.) -вместе с мачехой Прасковьей Яковлевной, второй женой отца, и бабкой Маврой Тихоновной числились по сказке 4-й ревизии в мещанах и жили в доме московского купца Алексея Бирюкова, очевидно, по найму 66* . О последующей судьбе Алексея и Ивана ничего не известно, а их имена не фигурируют в сказке их мачехи- мещанки, поданной к 5-й ревизии 10 декабря 1795 г. 67*

Имущественное положение семьи Василия Григорьевича, умершего в 1766 г., было, надо полагать, много лучше, так как его сын Михайла записался в 1771 г. в военную службу, дочь Елизавета была выдана замуж за поручика Александра Филипповича Воронцова, а жена Татьяна Петровна, дочь московского l-й гильдии купца П. Г. Ерофеева, еще и в 1782 г. имела собственный дом 68* .

Кроме названных, среди потомков старинных гостей, живших и в середине XVIII в., можно отметить гостиного внука Ивана Матвеевича Шустова. Фамилия Шустовых, дяди и племянника, Якова и Григория, еще в качестве торговых людей гостиной сотни встречается в росписи служб гостей, назначенных на 1678 г. к соляному промыслу в Соли Камской 69* . С этого времени они выступают здесь и как владельцы промыслов 70* . В начале XVIII в. их дела, видимо, шли на убыль, и в 1711 -1712 гг. один из них встречается в материалах Сената в связи с описанием его двора и находившихся в нем припасов Адмиралтейского приказа 71* . Вероятнее всего, что речь в данном случае идет о госте Григории Шустове, поскольку именно его двор значится в московской книге по сбору мостовых денег в Китай-городе 72* . Имя «гостиного внука» Ивана Матвеевича зафиксировано лишь в его сказке во 2-ю ревизию, так как в 1-ю ревизию он был «прописан», т. е. пропущен. В это время ему уже был 41 год, он числился купцом 1-й гильдии и служил ратсгером в Главном магистрате. В 1759 г. он умер, не оставив потомства, и род Шустовых пресекся 73* .

Изучение судеб гостей неизбежно, таким образом, подводит нас к выводу о том, что лишение их в первой трети XVIII в. прежних привилегий вытекало из логики развития этой группы торгово-промышленного населения. С одной стороны, в условиях относительной социальной замкнутости существенное значение имел биологический фактор. Отсутствие внутреннего воспроизводства, являвшегося одним из главных источников пополнения гостей в XVII в., привело к физическому исчезновению части гостиных родов в начале XVIII в. С другой стороны, безвозвратная потеря гостями былой экономической мощи привела к уничтожению самого института гостей и замене его более предприимчивым первогильдейским купечеством.

Причины «оскудения» в каждом Конкретном случае, разумеется, были свои. Но вместе с тем можно обнаружить и некоторые общие черты. Одна из них состояла в том, что в результате петровской торгово-финансовой политики конца XVII – начала XVIII в. гости лишились некоторых традиционных для них видов торговли и промыслов. Введение в 1697 г. государственной монополии на пушнину отняло у Филатьевых соболиную торговлю. Объявленная в 1705 г. Петром I казенная монополия на продажу соли 74* привела к тому, что Панкратьевы, занимавшиеся вываркой соли, «против прежняго торгами и пожитками умалились». Соляной промысел «отшел» также и у Филатьевых 75* . В начале XVIII в бездействовали соляные варницы Грудцыных 76* . На отсутствие «торгов и промыслов и вотчин» жаловалась Татьяна Захарьевна Чирьева, вдова гостя Максима Чирьева 77* , который еще в 1689 г. был назначен «в Кунецкой палате у приему и у продажи на деньги и на мену на товары соболиные и у мягкой рухляди» 78* и уже в силу этого своего положения не мог не торговать пушниной.

Другой причиной, которая приводила к разорению купечества и ослаблению гостей, была налоговая политика правительства Петра I, изыскивавшего средства на ведение Северной войны, новые таможенные пошлины, многочисленные «канцелярские сборы» 79* и т. п. Тяжесть этих налогов отчетливо видна из челобитной 1713 г. Филатьевых и Панкратьевых, жаловавшихся на то, что наряду с основным побором десятою деньгою, который вплоть до введения подушной подати был постоянной податью 80* , на них положены «государевы подати драгуны и фураж и рекруты провиант и на известь и в недостаточные Московской губернии на расходы и всякие протчие случившиеся для военного случая поборы» 81* .

Эти обстоятельства сыграли существенную роль в положении гостей как торговцев. По данным Р. И. Козинцевой, среди многочисленных московских купцов, имевших в 1710 г. на Архангелогородской ярмарке внешнеторговые обороты свыше 5 тыс. руб., числилось только 7 московских гостей: Иван Панкратьев и Никита Сырейщиков (оборот от 6 тыс. до 7 тыс. руб.), Степан Боков, Федор Семенников и Алексей Филатьев (оборот от 10 тыс. до 15 тыс. руб.), а также Илья и Семен Исаевы (оборот свыше 40 тыс. руб.) 82* . Со смертью первых четырех, как было показано, эти гостиные роды исчезли совсем. Практически лишь для Исаевых первая четверть XVIII в. стала тем благоприятным временем, которое в еще большей степени укрепило их. Это не было случайным, поскольку именно они использовали войну как арену торговых операций, именно они были освобождены от служебных и налоговых повинностей, которые вынуждены были нести все остальные.

По всем другим гостям в этот период был нанесен сокрушительный удар. Даже те немногие из них, потомки которых как будто заняли прочное положение, испытали это на себе. Поэтому, несмотря на внешнее благополучие, роды Филатьевых, Чирьевых и других медленно, но неуклонно приходили в упадок в середине XVIII в. Это выражалось прежде всего в том, что ни по одной из рассмотренных фамилий в это время мы не находим данных об их торговой деятельности. Зато и Чирьевы, и Филатьевы, и Нестеровы непременно имели в середине XVIII в. вотчины в рядах 83* . Это значит, что их предпринимательская деятельность из активной сферы торгово-промышленных интересов переместилась в использование ранее нажитого недвижимого имущества путем сдачи его в наем. В экономической же жизни России XVIII в. ведущую роль стали играть представители восходящей линии русского купечества – первогильдейцы, вытеснившие некогда могучие торговые фамилии гостей.

Гостиная сотня в XVIII в.

Вторым по значению разрядом торгово-промышленного населения России XVII – начала XVIII в. были торговые люди гостиной сотки. По своему экономическому и юридическому положению они тесно примыкали к гостям, уступая им только монополию внешней торговли и право покупки вотчин. Их правовые статусы развивались в полном соответствии друг с другом, и итогом этого развития было законодательной уничтожение в 1728 г. гостей и гостиной сотни как особых привилегированных институтов посадского общества. Для гостей этот исход, как мы видели, был определен их экономическим падением, подстегнутым петровскими реформами и войнами. Очевидно, что события первой четверти XVIII в. неизбежно отразились и ка положении гостиной сотни. Однако здесь имелись свои особенности, приведшие к тому, что фамилии торговых людей гостиной сотни оказались несколько более устойчивыми по времени. Одна из них была следствием правового неравенства гостиной сотни и гостей в вопросе внешней торговли: снижение внешнеторговых операций во время войны мало отразилось на торговых людях гостиной сотни, занимавшихся большей частью внутренним торгом. Другая особенность была связана с большим количественным представительством гостиной сотни и, следовательно, большим разнообразием судеб гостиных фамилий, среди которых, с одной стороны, встечаются такие, которые, подобно гостям, рано обеднели или пресеклись, а с другой – такие, которые существовали на протяжении всего XVIII в.

В общей сложности в Москве в XVIII в., по данным материалов первых пяти ревизий (без учета сведений окладных списков 1713-171.7 гг., о которых будет сказано особо), числилось свыше восьми десятков фамилий коренных торговых людей гостиной сотни. Кроме них, в московской гостиной сотне находилась еще 21 фамилия «прибылых», т. е. переселившихся из других городов и мест, которых удобнее рассматривать отдельно от основного состава. Названное количество родов гостиной сотни представлено абсолютными цифрами. Оно менялось во времени, и это изменение обнаруживает тенденцию резкого сокращения к концу XVIII в. Если по 1-й ревизии среди основного состава насчитывается 77 фамилий 84* , то в конце века – всего 31. Подобная картина наблюдается и среди «прибылых», из 25 фамилий которых к концу XVIII в. дошло только 10. Здесь предпринята попытка, проследив судьбы представителей гостиной сотни, во-первых, выяснить причины столь сильного изменения всего состава, а во-вторых, установить, что из себя представляли торговые люди гостиной сотни на рубеже XVIII-XIX вв. Словом, общая задача состоит в том, чтобы изучить характер процесса, внешним количественным выражением которого является значительное сокращение числа фамилий гостиной сотни на протяжении XVIII в.

Первое поименное известие о торговых людях гостиной сотни содержат окладные списки 1713-1717 гг. Важность этих источников состоит, прежде всего, в том, что они устанавливают преемственность состава гостиной сотни конца XVII – самого начала XVIII в. с последующим временем. Кроме того, они отражают по- . ложение и состояние гостиной сотни в период, определивший, по существу, характер ее дальнейшего развития. Начало XVIII в. для гостиной сотни проходит под знаком обеднения и физического исчезновения большей части родов. В 1713 г. среди тех, кто «оскудали и 10-й деньги за того скудостного не платят», числилось 29 человек и среди умерших – 73 85* . В общей сложности это привело к тому, что 69 фамилий выбыли из гостиной сотни. Кроме того, во многих семьях пресеклись отдельные линии, что в конце концов сказывалось позже и на положении всего рода. 77 других фамилий, числившихся в 1713-1717 гг. среди «наличных московских жителей», в основном и представляли гостиную сотню в XVIII в. К их судьбам мы и обратимся прежде всего.

Тот факт, что доминирующим для гостиной сотни в XVIII в. был процесс «вымывания» ее представителей, заставляет выяснить его причины. Для этого проследим те 46 родов, которые выбыли из гостиной сотни в течение XVIII в. (см. табл. I) 86* .

Таблица I Роды, выбывшие из гостиной сотни в XVIII в.

Причины выбытия

Время выбытия

Кол-во родов

Пресечение рода в связи со смертью представителей по мужской линии

После 1725 г.

17

В 1740-х годах

3

В 1750 —60-х годах

5

Пропавшие без вести

После 1725 г.

2

В 1747 г.

3

В 1758 г.

1

Отданы в рекруты

После 1725 г.

2

В 1759 г.

1

Нет сведений

С 1760-х годов

8

Выбыли в другие города

В 1748 — 1763 гг.

I

Перешли на государствен ную службу

В 1750-х годах

2

В 1779 г.

1

Итого:

46

Из табл. 1 следует, что больше половины всех выбывших (54,4%) были представлены фамилиями, прекратившими свое существование по биологическим причинам. Если принять за основание каждой фамилии лиц, зачисленных в окладные списки 1713-1717 гг., то окажется, что из 25 фамилий в 17 случаях это произошло уже в первом поколении и в 8 – во втором 87* . Т. е. и во второй четверти XVIII в. пресечение родов в значительной мере шло за счет смерти представителей гостиной сотни состава конца XVII – начала XVIII в., что, очевидно, было самым тесным образом связано с экономическим падением гостиной сотни.

К пресекшимся родам близко примыкают фамилии, последние представители которых по мужской линии считались пропавший без вести или были отданы в рекруты. По своему существу пропавших без вести (т. е. самопроизвольно выбывших из посада ввиду несостоятельности) следует приравнивать к умершим в первом поколении с более ярко выраженной социальной причинностью разрушения рода. Все они (С. А. Акинфиев, В. Б. Кротов, И. Крылов, Н. Г. Овсяников, П. Д. Самоучкин, Е. Черноусое) выбыли в преклонном возрасте, и естественным окончанием могла быть только смерть. Отдача в рекруты характерна для второго поколения, но она была следствием смерти отцов – представителей гостиной сотни состава 1713-1717 гг. Сыновья умерших после 1725 г. Ф. Болотникова – Алексей, В. Замятина – Осип, П. И. Симонова – Егор были отданы в рекруты, поскольку оказались несостоятельными.

Несколько отличаются от перечисленных 8 фамилий с неизвестными судьбами последних членов 88* . Разрушающее действие пресечения по мужской линии здесь не было столь сильным на первых порах, как в выше названных семьях. Это позволило им просуществовать вплоть до 60-х годов XVIII в. Их положение к середине века было невыдающимся, но достаточно прочным, пока живым оставалось старшее поколение. Все они в 1748 г. состояли во 2-3-й гильдиях и имели торги в разных рядах. Со смертью представителей первых двух поколений резко ухудшилось положение оставшихся членов фамилии. Купец 2-й гильдии П. И. Акишев умер в 1775 г., а его сын Василий «находится в монетном дворе пробным мастером» 89* . А. П. Гагин некоторое время после смерти отца еще продолжал иметь свой торг в крашенинном ряду, но затем потерял его и превратился в «разиощика» в суровском ряду 90* . Н. М. Михайлов после смерти отца вынужден был перейти на фабрику А. Милютина 91* . Вслед за тем как умер в 1757 г. 2-й гильдии купец В. В. Мыльников, его сын Андрей был «положен по 3-й гильдии» и находился «в работах» по серебряному мастерству 92* . Пока был жив П. Т. Хайлов (2-я гильдия), его сын Василий вместе с ним имел подряды в Адмиралтействе. После смерти отца в 1751 г. его положение ухудшилось. В 1757 г. он уже платил оклад 1 руб. 20 коп. вместо 3 руб. 60 коп., а к 1767 г. имел «пропитание работою своею» 93* . 2-й гильдии купец М. В. Шапошников 71 года в 1767 г. «в оклад за старостию не положен», а его сын Козьма, который «торг имеет на площади походя», переведен по окладу в 3-ю гильдию 94* . Последним известием о Култыгиных является окладная сказка 1766 г. 2-й гильдии купца Сергея Ивановича Култыгина с сыном Алексеем. Из нее следует, что дела самого подателя сказки не улучшались: в 1748 г. он имел оклад 2 руб. 40 коп., в 1757 г.- 1 руб. 80 коп., в 1766 г.- 1 руб. 50 коп. 95* По аналогии с предыдущими легко представить, что положение Алексея Култыгина после смерти отца, которому в 1766 г. было уже 66 лет, еще более ухудшилось, так как в дальнейшем мы не встречаем его среди московского купечества.

«Печать неизвестности» в судьбе всех перечисленных лиц, или, точнее говоря, отсутствие сведений о них после столь очевидного социально-экономического падения, не была случайной. В 3-ю и 4-ю ревизии это означало, что человек выбыл из купеческого сословия из-за несостоятельности, не имея возможности уплатить налоговую сумму, что свидетельствовало о полном крахе фамилии.

Среди всей группы выбывших из гостиной сотни родов выход только трех – Тележниковых, Коробейниковых, Вихляевых – был обусловлен причинами, характеризующими не падение, а подъем. Уже в 20-х годах они были состоятельными людьми и имели крепостных людей 96*-99* а к середине XVIII в. входили в высшую прослойку московского купечества. И.. И. Тележников являлся компанейщиком канительной фабрики и имел торг в серебряном ряду. Ф. А. Коробейников сдавал свои торги в рядах сидельцам. Оба они состояли в 1-й гильдии 100* . Позднее, в 1754 г., Ф. А. Коробейников «по желанию его» взят был в лейб-гвардии Семеновский полк и дослужился к 1763 г. до чина поручика 101* . На военную службу перешел в 1779 г. и внук И. И. Тележникова Андрей 102* . Несколько сложнее обстояло дело у Вихляевых. Сыновья числившегося в гостиной сотне в 1717 г. и умершего, очевидно, до 1725 г. Ивана Вихляева, Никита и Иван, уже в 1-ю ревизию подали отдельные сказки (причем при Иване- большом был записан их младший брат Иван-меньшой). Раздел ослабил их возможности, и к середине века они подошли купцами 2-й гильдии. Однако смерть единственного сына Никиты, Алексея, позволила Ивану Ивановичу Вихляеву соединить наследство вместе с младшим братом Иваном. Дела поправились, что позволило Вихляевым выйти в дворяне. Этого добился после смерти Ивана-большого в 1753 г. Иван-меньшой, который в 1763 г. был пожалован званием коллежского асессора. Сыновья старшего из братьев связали свою жизнь с чиновничьим сословием, перейдя на штатскую службу: Иван с 1755 г. был переводчиком в Гамбурге, а Никита с 1759 г. «при Сенате у сочинения уложения копиистом». Двое сыновей Ивана-младшего, Илья и Петр, перешли в 1756 г. на военную службу 103* .

Другая группа гостиной сотни представлена 31 родом, существовавшим до конца XVIII в. В генетическом отношении это были полнокровные фамилии с внутренним воспроизводством, позволявшим поддерживать и продолжать род. В социально-экономическом же аспекте шло их неуклонное угасание. Существенное влияние на этот процесс оказала разорительная налоговая политика правительства, которой прежде всего подверглись гости и гостиная сотня. Если в 1713 г. с них брали только «10-ю деньгу» (а с наиболее богатых и «полтинные» деньги), то в 1717 г., кроме этого, «наличные московские жители» платили еще «10-ю деньгу» «по расположению за умерших и оСкудалых». Причем размеры налога «10-й деньги» «по расположению» в 2, а то и в 3 раза были выше обычной «10-й деньги». Оклад М. Г. Еврейнова, например, в 1713 г. составил 60 руб. «10-й деньги» и 30 руб. «полтинных». В 1717 г. «10-й деньги» он платил 30 руб. да «по расположению» 92 руб. 5 денег 104* . Однако если те, кто побогаче, как Еврейновы, смогли не только устоять, но и поправить свои дела в дальнейшем, то многие фамилии тянули этот «хвост» за собой в течение всего XVIII в. Сравнивая размеры налоговых обложений 1713-1717 гг. с положением, которое занимали представители гостиной сотни, скажем, в середине века, можно проследить эту зависимость.

Как правило, в фамилиях, профессиональные занятия которых в 40-60-х годах в лучшем случае ограничивались мелочной торговлей или каким-либо «мастерством», суммы капиталов по окладам 1713-1717 гг. были ничтожны. Так, в услужении у разных купцов находились дети В. С. Алмазникова, капитал которого в 1713 г. составил 15 руб. (оклад «10-й деньги» 3 руб.). «По найму в работах» числился И. Г. Федосеев, внук Ф. Ермолина, платившего в 1713 г. с 15 руб. «10-й деньги» 3 руб. Гончарным «оконишным» и «раскрашиванием листов» мастерством промышляли Чуваевы, родоначальник которых, Сергей Дмитриевич, «оскудал» в начале века. Мелочным торгом «походя» занимались дети и внуки М. Кострикина и М. Хохликова (оклад с 5 руб. в 1713 г.- 1 руб.). Потомки Г. и С. Павловых (оклад в 1713 г. с 5 руб. капитала – 1 руб.) делали «сережные камушки», а К. Шестакова (с 15 руб.- 3 руб. «10-й деньги») -точали кушаки. Сын Ивана Воротникова (в 1717 г. «10-й деньги» 2 руб.), Василий, не имел торга, а внук завел «мастерство оловянное мелочное». Занимались «шапошным мастерством», находились в работниках или имели торг от других купцов потомки многочисленного и некогда сильного рода Боковых. Род этот утратил свои позиции в начале XVIII в. и в 1713-1717 гг. оклады его представителей не превышали 5-6 руб. (кроме Ефрема и Григория Боковых,- 40 руб., но эта линия пресеклась с их смертью) 105* .

Первые два десятилетия XVIII в. привели, таким образом, не только к утрате прежних позиций фамилиями, больше всего испытавшими на себе результаты налоговой политики, но и к их профессиональной деградации. Фактически они перестали самостоятельно выполнять основную, торговую функцию купечества и вынуждены были перейти к занятиям, характерным для мещанского сословия. Закономерным завершением этого процесса был юридический переход из купцов в мещане. Кроме 9 перечисленных, еще в 7 фамилиях 106* (Кореневы, Лепеховы, Лялины, Плетниковы, Сагайдашниковы, Стояновы, Усачевы) можно наблюдать подобную картину: представители 2-3-го поколения, не имея торгов, «пропитание имеют» тем, что нанимаются на работу «по разному мастерству» к крестьянам-промышленникам, сидельцами в лавках и разносчиками в рядах у крупных купцов, стоят «у рогаток» или в лучшем случае заводят свой собственный промысел (например, Я. А. Лепехов расписывал образцы), а вслед за этим закрепляются как мещане и юридически.

Несколько иначе обстояло дело в тех родах, чье экономическое положение в начале века было более прочным. Среди существовавших в конце XVIII в. насчитывается 6 таких фамилий: Еврейновы, Марковы, Мокеевы, Старцовы, Турчениновы, Цынбальниковы. Их оклады в 1713 г. были самыми высокими: 22-30, 60 руб. (только у Мокеевых средняя сумма – 10 руб.) 107* . Все они входили в середине века в 1-ю гильдию. Для них характерна устойчивая торговая или промышленная деятельность. По торговым делам «отлучался» в сибирские города П. А. Цынбальников, торг в пушком и суконном рядах имели Мокеевы, пороховой завод был в 1748 г. у Марковых 108* . Особенной активностью выделялись Старцовы, Турчениновы и Еврейновы. Наибольшего размаха деятельность первых достигла в первой половине и середине XVIII в. Ф. Старцов и М. Еврейнов являлись крупнейшими поставщиками астраханских товаров (шелк, кумач шемаханский, пестрядь, бязь, меха и т. д.) на Макарьевскую ярмарку в 20-х годах XVIII в.109* Они же в 1721 г. вошли в компанию заведенной в 1717 г. П. П. Шафировым и П. А. Толстым московской шелковой мануфактуры. В 1725 г. компанейщики разделились «по партиям». На фабрике Ф. Старцова работало 29 станов и 2 прядильные мельницы 110* . Впоследствии, вплоть до 50-х годов, фабрикой владел его старший сын, Иван 111* . Вероятно, вследствие болезни и раздела с младшим братом Михаилом фабрика отошла от Старцовых в 50-х годах и фамилия постепенно хиреет. Сын Ивана Федоровича, Сергей, перешел на чиновничью службу, работая в должности подканцеляриста в Петербургской таможне, а Михаил Федорович с сыном Андреем стали мещанами 112*.

Подъем Турчениновых 113* начинается примерно с середины XVIII в. Ему предшествовала деятельность Петра Ивановича Турченинова в качестве откупщика «в Новегороде в компании» и его младшего брата Семена, который имел крупные торги в панском ряду и уже в середине века занимал ведущее положение среди торгующего московского купечества 114* . Если восхождение Турчениновых по линии Петра затянулось в связи с ранней его смертью в 1759 г. (та же участь постигла третьего из братьев, Афанасия Ивановича, умершего в 1768 г.), то Семен Иванович быстро шел в гору. В 1759 г. вместе с А. Антоновым он завел в Москве шелковую фабрику 115* , а через 10 лет был ее единственным владельцем 116* . К этому времени на ней работало уже 67 станов, уступая лишь фабрикам А. Бабушкина, П. Колосова и М. Милютина 117* . В 70-х годах С. И. Турченинов переводит свои капиталы из шелковой в новую и перспективную, хлопчатобумажную отрасль текстильной промышленности. Вместе с П. С. Рыбинским и гамбургским жителем X, Алценбургом в 1774 г.118* он завел в подмосковном сельце Мишнево «на наемной земле у генеральши Анны Алексеевны Хитровой» ситцевую фабрику. В 1788 г. Рыбинский уступил свою часть С. Турченинову, а в 1789 г., после смерти Алценбурга, к нему перешла и вся фабрика. Со смертью С. Турченинова в 1794 г. владельцем ее стал его сын Владимир. Фабрика специализировалась главным образом на производстве белья из ситца и платков. В год вырабатывалось товаров на 35-45 тыс. руб.119* – сумма по тем временам немалая. Однако в связи с громадным ростом в начале XIX в. хлопчатобумажных предприятий недавних выходцев из крестьян, таких, как Грачевы, Чориковы, Сивяковы, В. С. Турченинов уже не смог успешно конкурировать с ними. Фабрика перешла в другие руки, а сам он в 1805 г. вышел в мещанство 120*.

Наиболее выдающийся род среди гостиной сотни был представлен Еврейновыми. Основателями его явились выходцы из Мстиславских евреев (отсюда и фамильное прозвание) «Матюшка и Федка Григорьевы». В 1655 г. «взяли их служилые люди и на Москве отдали гостиной сотни Кириллу Волосатому», от которого они были «освобожены» в 1668 г. «по указу великого государя», а в 1671 г. взяты в Новомещанскую слободу. Матвей в это время торговал в овощном ряду. В дальнейшем он служил «в мещанских старостах» и «на мещанских кружечных дворах головою», что послужило основанием для зачисления его в 1678 г. в гостиную сотню. Федор Григорьев Евреин еще и в 1684 г. был тяглецом Мещанской слободы 121* .

Наибольшего успеха добились Еврейновы по линии Матвея, обладавшего исключительной предприимчивостью. Благодаря ей он, подобно Илье Исаеву, сумел разбогатеть тогда, когда другие разорялись,- во время петровских войн, поставляя сукна в армию вместе с тем же И. Исаевым 122* , с которым, кстати, М. Евреинов состоял в тесном родстве, будучи женат на его сестре, Акулине 123* . Кроме того, в середине 10-х годов XVIII в. на «присыльные деньги» М. Еврейнова его комиссионер, строитель Вышневолоцкого канала новгородец М. И. Сердюков скупал «врознь у крестьян» лен и отправлял его из Новгорода в Петербург. Круг и география его торговых интересов непрерывно расширялись. В 1720 г. он скупает в Архангельске «писчую» ' бумагу и через Курск отправляет ее в «малороссийские городы». В Астрахани его приказчики скупают крупные партии шелка, кумача шемаханского, пестряди и везут на Макарьевскую ярмарку. В Москве М. Еврейнов скупает у купцов различные «сибирские» товары: китайку, камку, чай и т. д.124* В это время он уже выступает как крупный промышленник. В 1721 г. М. Еврейнов и его сын Илья с Ф. Старцовым и др. вступили в компанию московской шелковой мануфактуры, получив от правительства беспроцентную ссуду в 45 672 руб. 125* Фабрика, которая досталась Еврейновым после распадения компании в 1725 г., находилась в общем владении сыновей Матвея почти до 40-х годов, а затем была разделена. Большую часть получил Иван Матвеевич, а другая часть перешла во владение Андрея Матвеевича, а затем его сыновей (Михаила, Матвея, Василия, Ивана) 126* . Получив, видимо, при разделе свою долю деньгами, Василий Матвеевич завел в 1737 г. полотняную фабрику с освобождением от уплаты пошлин 127* . В 1753 г. его дети продали ее Андрею Еврейнову, а жена последнего после смерти мужа в 1758 г. продала фабрику Ивану Матвеевичу 128* . Яков Матвеевич Еврейнов, который после раздела отошел от управления шелковой фабрикой, использовал доставшееся ему наследство иначе, чем все другие братья, сделав головокружительную карьеру от советника Мануфактур-коллегии (1742 г.) до вице- (с 1745 г.), а затем и президента Коммерцколлегии (1753 г.) 129* . Дворянского звания добился и Иван Матвеевич Еврейнов, пожалованный в 1744 г. «для придания впредь вящей ему и другим охоты» в развитии промышленности чином коллежского асессора 130* . Сыновья умерших в 1747 и 1755 гг. Василия и Андрея Матвеевичей., не рассчитывая таким же путем пробиться в дворянство, оставили купеческие занятия и перешли на военную службу. Лишь Михаил Васильевич остался верен торговому ремеслу и вел его довольно успешно, о чем свидетельствует пожалование его в 1759 г. чином титулярного советника 131* . Главным объектом торговли М. В. Еврейнова было льняное семя, по которому он имел откуп на «выпуск в чужие края». Однако отмена в начале 60-х годов монополий на казенные товары лишила Михайлу Еврейнова заграничных кредитов, что поставило его на грань банкротства, и только правительственная поддержка помешала этому. Именным указом Екатерины II от 10 января 1763 г., «приняв во уважение, дабы -сей купеческий Еврейнова дом не пришел во всеконечное падение», ему был предоставлен беспроцентный кредит в 50 тыс. руб. на 10 лЈт с обязательством ежегодно выплачивать по 5 тыс. руб. 132* Это позволило М. В. Еврейнову продолжить заграничную торговлю, прекращение которой было связано, вероятно, с его смертью. Последнее известие о «привозе из-за моря иностранных товаров» на сумму 3200 руб. относится к 1772 г. 133*

Развитие Еврейновых по линии Федора Григорьевича задержалось по той причине, что ее родоначальник не был столь предприимчивым, как брат. Только его сыну, Авраму Федоровичу, удалось записаться в гостиную сотню и на торговле овощным товаром пробиться позже в 1-ю гильдию. Сыновья последнего Иван, Яков, Николай, Михаил, Василий были солидными московскими купцами, состояли в 1-й гильдии, имели значительные торги «в гостине дворе» и различных торговых рядах. В четвертом поколении наблюдается поголовный отход от купеческой деятельности. Уже младший из сыновей Аврама, Петр, перешел на военную службу. Вслед за ним выбывают в военную службу сыновья Ивана (Николай и Федор) и Якова (Дмитрий и Сергей).

Отход от купечества наблюдается и по женской линии, причем здесь происходило активное одворянивание. Елизавета Ивановна вышла замуж за коллежского асессора Т. С. Иванова, Елизавета Яковлевна – за поручика Ф. Ф. Васильева, Наталья Яковлевна – за подполковника П. К. Бланка, Марья Николаевна – за надворного советника В. И. Захарова 134* .

В целом в 26 фамилиях из 31, функционировавших до конца XVIII в., вполне отчетливо наблюдается зависимость судеб от положения, в котором оказались гости и гостиная сотня вследствие Петровской налоговой политики начала XVIII в. Большинство из них (18 фамилий) в результате этой политики отошли от купеческих занятий и вышли из купечества в мещанство. Правда, в некоторых родах благодаря усилиям отдельных представителей можно наблюдать известные подъемы. Так, оклад Ивана Лукьяновича Зиновьева в 1713 г. составлял всего полтину, а его сын Иван имел торг в крашенинном ряду и состоял в 1-й гильдии. Оклад Андрея Собинина в 1713 г. был 2 руб., что не помешало его сыну Егору к 1767 г. также войти в 1-ю гильдию благодаря торгам в ветошном лоскутном ряду и, главное, «отпуску в Сибирь товаров». В обоих случаях подъемы были кратковременны и после смерти названных лиц происходил сильнейший упадок, заканчивавшийся выходом в мещанство 135* . Более устойчивым был успех А. И. Шмакова (оклад его деда Дмитрия в 1713 г. составлял 5 руб.). Причиной стал удачный брак с дочерью известного промышленника И. Бабаева. Последний еще в 1734 j. завел фабрику «зеленой меди» (для производства столовых медных посеребренных приборов), которая после его смерти в 1762 г. досталась его единственной наследнице, дочери Аграфене, поручившей ее «для лутшаго производства и смотрения» А. И. Шмакову 136* . Это обстоятельство хотя и не выдвинуло его в разряд первогильдейского купечества, но определило твердое положение как купца 2-й гильдии.

Налоговая политика правительства Петра I в отношении торгующего купечества была определяющей, но не единственной причиной социального упадка гостиной сотни. Образование нового гильдейского купечества с награждением его привилегиями, ранее бывшими исключительным правом гостей и гостиной сотни, выдвинуло перед последними сильных конкурентов. И торговые люди гостиной сотни (а также и гости), оказавшиеся в юридически равных условиях с купцами-гильдейцами, но экономически ослабленными, оказались несостоятельными как предприниматели. За немногим исключением представители гостиной сотни ограничивали (чаще всего вынужденно – последствия первой четверти XVIII в.) круг своих предпринимательских интересов областью торговли, где основу составляло умение «оборачиваться», складывавшееся из рыночной конъюнктуры, личных способностей купца и его связей. С их смертью детям оставались только долги, и нужно было обладать большими способностями, чтобы удержаться хотя бы на прежнем уровне. Вот почему из 31 рода, «дотянувшего» до конца XVIII в., 18 фамилий, занимавшихся торговлей, вообще выбыли из торгового сословия, перейдя в мещане, а еще 7 (Козьмины, Мокеевы, Мялицыны, Посниковы, Собинины, Хацкие, Цынбальниковы), хотя и числились в конце XVIII – начале XIX в. во 2-3-й гильдиях, были обречены на такой же конец.

В условиях, когда бурно развивалась промышленность, вес и устойчивость купеческой фамилии могли покоиться не на торговле, а на помещении капиталов в промышленные предприятия (так же как для гостей в XVII в. устойчивость основывалась на приобретении земель). Прежде всего это было понято гильдейским купечеством. Наиболее прочные роды в XVIII в. из состава 1-й гильдии были представлены, как будет показано ниже, владельцами фабрик и заводов. Знакомство с судьбами конкретных фамилий гостиной сотни также показывает, что самыми крепкими и устойчивыми из них оказались те, представители которых сумели перевести свои капиталы из торговли в промышленность: Еврейновы, Турчениновы, Старцовы, Шмаковы, Тележниковы. Но одновременно истории этих семей свидетельствуют, что наиболее прочным было положение тех из них, кто использовал возможности для обогащения, предоставляемые правительством. Особенно показательны Еврейновы, успех которых обеспечивался подрядами, привилегиями и беспроцентными ссудами, спасшими их в конце концов от разорения. Громадные прибыли получала в 20-30-х годах компания Еврейновых, взявшая на откуп беломорские рыбные промыслы и имевшая монополию на отпуск товаров за границу, а с 1731 г. и на сбыт в города России 137* . Турчениновы, прежде чем стать промышленниками, имели от правительства «дозволение» на питейные сборы в Новгороде в компании откупщиков. В качестве компанейщиков шелковой мануфактуры во главе с М. Еврейновым пользовались ее привилегиями и предоставляемыми правительством ссудами Старцовы. Все эти факты говорят о том, что по существу своему это были предприниматели феодального типа. Аналогичны им судьбы виднейших гостей, прежде всего Исаевых, благополучие которых строилось на самом тесном сотрудничестве с абсолютистским государством.

1* Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1893. Т. 1. С. 570.

2* Сыроечковский В. Е. Гости – сурожане. М.; Л., 1935. С. 14, 24-26, 110.

3* ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. № 50. Л. 32-55 об.

4* Кроме них, следовало бы еще назвать и могущественный в XVIII в. род Еврейновых. Однако здесь мы о нем не говорим, так как Матвей Григорьевич Еврейнов получил звание гостя уже в 1717 -1725 гг., т. е. на грани юридического уничтожения института гостей, а все его дети и внуки числились исключительно как торговые люди гостиной сотни.

5* Сыроечковский В. Е. Указ. соч. С. 27 -35.

6* Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., I960. Кн. 2. С. 537.

7* Введенский А. А. Дом Строгановых в XVI-XVII веках. М., 1962. С. 58.

8* ПСЗ-1. Т. II. № 782. С. 224.

9* ПСЗ-1. Т. I. Соборное уложение 1649 г. Гл. 10. Ст. 94. С. 26.

10* ПСЗ-1. Т. I. № 390. С. 340; № 767. С. 210-211.

11* ПСЗ-1. Т. II. № 782. С. 222-223.

12* ПСЗ-1. Т. I. № 408. С. 678.

13* ПСЗ-1. Т. I. № 247. С. 483-485.

14* ПСЗ-1. Т. VI. № 3708. Гл. 7. С. 295-296.

15* Клокман Ю. Р. Социально-политическая история русского города, Вторая половина XVIII века. М., 1967. С. 55.

16* ПСЗ-1. Т. VI. № 3708. Гл. 6. С. 293.

17* ПСЗ-1. Т. VII. № 4624. П. 15.

18* ПСЗ-1. Т. VIII. № 5300. С. 61-62.

19* Кизеветтер А. А. Посадская община в России XVIII столетия. М., 1903. С. 131.

20* Гейман В. Г. Соляной промысел гостя И. Д. Панкратьева в Яренском уезде в XVII в.//Летопись занятий Археографической комиссии за 1927- 1928 годы. Л., 1929. Вып. 35. С. 14; Заозерская Е. И. У истоков производства в русской промышленности XVI – XVII веков. М., 1970. С. 170, 173, 178 и др.; Устюгов Н. В., Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII в. М., 1957. С. 111, 112.

21* Годовые обороты гостей достигали 20, 40 и даже 100 тыс. руб. См.: Котоилихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 4-е изд. СПб., 1906. С. 139.

22* Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1962. Кн. 7. С. 85.

23* Дополнение к Актам историческим. СПб., 1848. Т. 3. С. 154-159.

24* Богоявленский С. Распределение между гостями царских служб в 1675 г. // Чтения в ОИДР. 1913. Кн. 3. Отд. IV. С. 44-47.

25* Как уже было сказано, ввиду «малолюдства» гости включили в службы «лучших» торговых людей гостиной сотни. Интересно отметить, что многие из них сами позднее стали гостями. Например, Михаил Иванович Гурьев был пожалован званием гостя в 1679 г. (ПСЗ-1. Т. II. № 782. С. 221 – 224); Иван Кипреянович Климшин, Иван Федорович Юрьев, Фома Григорьевич Гурьев и Семен Лузин значатся гостями в 1687 г. (ПСЗ-1. Т. II. №,1233. С. 846).

26* ПСЗ-1. Т. II. № 1233. С. 846.

27* Кроме Степана Горбова, Афанасия Федотова, Ивана Антонова, Семена Потапова и Аврама Черкасова, в 1687 г. не значатся двое Кириловых (Аверкий и Яков) и двое Веневитиновых (Никифор и Афанасий). Ср.: Голикова Н. Б. К вопросу о составе русского купечества во второй половине XVII – первой четверти XVIII в. // Русский город: (Проблемы городообразования). М., 1980. Вып. 3. С. 48 и др.

28* Материалы… М., 1891. Т. 1. Прил. 3. С. 17-24.

29* Там же. М., 1886. Т. 1. Прил. 2. С. 2, 72.

30* ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. № 50. Л. 37 -50 об.; Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 15-25. О физическом пресечении родов гостей И. Гурьева и А. Кириллова см.: Синодик 1705 г. Московского Новодевичьего монастыря (запись за упокой 1737 г.) // Источники по социально-экономической истории России XVI-XVIII вв. Их архива Московского Новодевичьего монастыря / Подготовка текста и вступительная статья В. Б. Павлова-Сильванского. М., 1985. С. 244.

31* Оговорку можно сделать только для Нестеровых. В 1713 г. Илья с братьями Иванами большим и меньшим, а также Алексей и Андрей Нестеровы имели оклад 145 руб. и полтинных с них было положено 72 руб. 16 алтын 4 деньги (ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола, № 50. Л. 40). В первой половине XVIII в. известен гостиной сотни Алексей Иванов сын Нестеров, умерший в 1747 г. 60 лет от роду. Его дети, Иван и Сергей, также вскоре умерли, в 1750 и 1752 гг., соответственно в возрасте 14 и 15 лет (Материалы… М., 1885. Т. 2. С. 3).

32* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 8. Л. 1 – 16, 19.

33* Там же. Ф. 340. Оп. 1.4.5. Д. 14117.

34* Там же. Д. 14110; Ч. 1. Д. 739. Ср.: Ермолаева JI. К. Крупное купечество России в XVII – первой четверти XVIII в.: (По материалам астраханской таможни) //Ист. зап. 1986. Т. 114. С. 310.

35* ЦГАДА. Ф. 340. On. 1. Ч. 4. Д. 13109.

36* Там же. Ф. 248. Кн. 10. Л. 97-98.

37* Русский биографический словарь. СПб., 1897. Т. 8. С. 140.

38* Сборник РИО. СПб., 1881. Т. 61. С. 237.

39* ПСЗ-1. Т. V. № 2723. С. 62.

40* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 10. Л. 99-100; Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 17.

41* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 10. Л'. 98- 98 об.

42* Сотрудничество с Евреиновым не было случайным. Оно было обусловлено и семейно-родственными отношениями. Достаточно сказать, что сестра Ильи Ивановича, Акулина Ивановна, была замужем за Матвеем Григорьевичем Евреиновым. В укреплении торгово- промышленной деятельности Исаевых немаловажное значение имела и другая связь – с известным родом гостей Панкратьевых. Дочь гостя Семена Ивановича Панкратьева, Авдотья, была женой самого Ильи Исаева. См.: Гос. лит. музей (ГЛМ). Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 9. С. 59.

43* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 5. Л. 748 -750; Кн. 10. Л. 732-732 об.

44* Материалы… Т. 1. Прил. 2. С. 2.

45* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова, Папка 11. Тетрадь № 9. С. 59; Москва: Актовые книги XVIII столетия. М., 1895. Т.-' 3. С. 256.

46* ПСЗ-1. Т. VIII. № 5860. С. 549- 550.

47* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 9. С. 59.

48* Там же. С. 60.

49* Материалы… М., 1883. Т. 1, ч. 2. С. 3; М., 1884. Т. 1.Прил. 1, ч. 2. С. 2; М., 1885. Т. 2, ч. 1. С. 7.

50* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 9. С. 60.

51* Романов Н. С. Ясак в Якутии в XVIII в. Якутск, 1956. С. 26-27.

52* Устюгов Н. В. Указ. соч. С. 74-75, 92, 111.

53* Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 16- 17, 24.

54* Там же. М., 1883. Т. 1, ч. 1. С. 5; М., 1884. Т. 1. Прил. 1, ч. 1. С. 2.

55* Переписи московских дворов XVIII столетия. М., 1896. С.. 181.

56* Материалы… Т. 1, ч. 2. С. 1, 155, 165.

57* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1.

58* Бабурин Дм. Очерки по • истории Мануфактур-коллегии. М., 1939. С. 238.

59* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 521, 527 6/1-30; Ф. 227. Оп. 2.

60* Материалы… М., 1885. Т. 2, ч. 1. С. 1.

61* Там же. Т. 1. Прил. 3. С. 24; ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. № 50. Л. 38 об. – 39.

62* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 2. Второй сын, Алексей, очевидно умер после 1-й ревизии, так как по 2-й ревизии он не проходит.

63* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 1; Т. 2, ч. 1. С. 1.

64* Там же. М., 1885. Т. 2. Прил. С. 1-2.

65* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1; Т. 2, ч. 1, С. 1; Т. 2. Прил. С. 1-2.

66* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1; Т. 2, ч. 1. С. 1; Т. 2. Прил. С. 1-2.

67* Там же. М., 1885. Т. 3. С. 2; М., 1886. Т. 4. С. 1-2.

68* Там же. Т. 3. С. 2.

69* Богоявленский С. Указ. соч. С. 46.

70* Устюгов Н. В. Указ. соч. С. 75, 111, 114.

71* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 81. Л. 12, 14- 18 об., 29-34.

72* Переписи московских дворов XVIII столетия. С. 179.

73* Материалы… Т. 1, ч. 2. С. 3; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 2; Т. 2, ч. 1. С. 7.

74* Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. М., 1966. С. 160.

75* Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 16,17.

76* Заозерская Е. И. Указ. соч. С. 171.

77* Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 24.

78* Оглоблин Н. Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592- 1768 гг.). Часть четвертая. Документы центрального управления // Чтения в ОИДР. 1902. Кн. 1, ч. 3. С. 83.

79* Кафенгауз Б. Б. Очерки внутреннего рынка России первой половины XVIII в. М., 1958. С. 23-25; Троицкий С. М. Указ. соч. С. 115, 178, 191 – 193.

80* Кизеветтер А. А. Указ. соч. С. 388.

81* ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. № 50. Л. 55 об.

82* Козинцева Р. И. Внешнеторговый оборот Архангелогородской ярмарки и ее роль в развитии всероссийского рынка // Исследования по истории феодально-крепостнической России: Сб. статей. М.; Л., 1964. С. 135-136.

83* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1, 18.

84* Мы не берем несколько однофамильцев, родственные отношения которых нет возможности установить или собственные известия о которых ограничиваются лишь состоянием на один год: Потап и Исай Собинины, Иван Собинин, Герасим Собинин, А. П. Собинин, Д. О. Томилин, гостиной сотни вдова П. Ф. Богданова. Кроме того, здесь не рассматриваются Гусятниковы, о которых речь пойдет в четвертой главе.

85* Кроме того, 11 человек «вышли в разные чины» (из них двое «у государя царевича в денщиках» и «у государыни царицы в рыбных промыслах», один – в подьячих, пятеро-в солдатах, один – в пушкарях и двое – на суконных дворах в работниках) и 6 постриглись в монашество (ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. № 50. С. 84- 114 об.; Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 16-29).

86* В эту группу не включены представители гостиной сотни, в конце XVIII в. превратившиеся в мещан, которых уместнее рассматривать при характеристике положения родов гостиной сотни на рубеже XVIII-XIX вв.

87* Среди умерших торговых людей гостиной сотни первого поколения- М. Билюстин, И. А. Бобровников, Н. О. Бочаров, Гостеевы, Ефтифеевы- Третьяковы, С. Т. Железняков, С. Золотой, Ипатовы, Б. К. КараМышев, Т. И. Коньков, Крупениковы, С. Т. Лонцов, Носовы, А. С. Околелой, А. Славинской, А. Т. Соколов, Шубниковы. Во втором поколении пресеклись фамилии Аристовых, Гурьевых, Лапиных, Медведевых, Полуниных, Черных, Ядренкиных, Якушевых.

88* К ним относились: Акишевы, Гагины, Култыгины, Михайловы, Мыльниковы, Хайловы, Шапошниковы, Щученковы.

89* Материалы… Т. 2. С. 2.

90* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 155; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 62; Т. 2. Прил. С. 7.

91* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 61; Т. 2, ч. 1. С. 4.

92* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 6; Т. 2. Прил. С. 5.

93* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 19; Т. 2, ч. 1. С. 4; Т. 2. Прил. С. 2.

94* Там же. Т. 2. Прил. С. 3.

95* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 18; Т. 2. Прил. 1. С. 3.

96* – 99* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 2-4.

100* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1.

101* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 5.

102* Там же. Т. 3. С. 3.

103* Там же. Т. 1, ч. 1. С. 2; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 18; Т. 2. С. 2.

104* ЦГАДА. Ф. 210. Книги денежного стола. Д. 50. Л. 56 об.; Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 25.

105* Материалы… Т. 1. Прил. 3. С. 18, 19, 25-27; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 19, 61; Т. 2. Прил. С. 3-7; Т. 4. С. 3.

106* В целом 22 фамилии гостиной сотни в конце XVI11 в. перешли в мещане.

107* Материалы… Т. ГПрил.З. С. 18- 19; ЦГАДА. Ф. 210. Книги Денежного стола. Д. 50. Л. 56 об. – 58.

108* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1, 18; Т. 2. Прил. С. 2.

109* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 146.

110* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. С. 1-3; Д. 521. Л. 1об.-2.

111* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 1; ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 625.

112* Материалы… Т. 2. Прил. С. 2; Т. 3. С. 2; Т. 4. С. 2.

113* Родство рассматриваемых здесь Турчениновых с известным владельцем металлургических заводов Алексеем Турчениновым не устанавливается.

114* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 20; Т. 2. Прил. С. 2.

115* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 37.

116* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 730.

117* Там же. Ф. 19. Д. 40. Л. 112.

118* К этому же времени относится заведение С. Турчениновым красильной фабрики, тесно связанной с ситцевой (Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 874, 876).

119* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 300 об,-301.

120* Материалы… М., 1887. Т. 5. С. 2.

121* Там же. Т. 1. Прил. 2. С. 11, 78- 79.

122* ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 5. Л. 748- 750; Кн. 10. Л. 732-732об.

123* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 9. С. 59.

124* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 104 – 105, 146, 200, 300 -301.

125* Лаппо-Данилевский А. Русские промышленные и торговые компании в первой половине XVIII столетия: Ист. очерк. СПб., 1889. С. 31.

126* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. С. 1, 3.

127* Лаппо-Данилевский А. Указ. соч. С. 31.

128* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 19 об.

129* В 1744 г. в качестве советника Мануфактур-коллегии Я. М. Еврейнов посылался в Амстердам для улучшения торговли ревенем. См.: Троицкий С. М. Указ. соч. С. 173; Материалы… Т. 2. Прил. 2. С. 11.

130* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 3.

131* Материалы… Т. 2. С. 1.

132* Сборник РИО. СПб., 1871. Т. 7. С. 227-228.

133* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 570. Л. 109 об.

134* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 2; Т. 2. Прил. С. 1-2; Т. 3. С. 6; Т. 4. С. 4.

135* Там же. Т. 1. Прил. 3. С. 19; Т. 1. Прил. 1, ч. 2, С. 2; Т. 2. Прил. С. 2, 3; Т. 3. С. 3‘ Т. 4. С. 2

136* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 21 об.

137* Фирсов Н. Н. Русские торгово- промышленные компании в 1-й половине XVIII столетия. 2-е изд. Казань, 1922. С. 137 – 141.

Глава третья Становление и развитие московского первогильдейского купечества конца XVIII в.

Правовое укрепление 1-й гильдии и ее формирование в конце XVIII в.

Историю какого-либо класса или сословия можно представить в виде конкретных историй отдельных сословных групп. Выбор объекта (группы) для исследования в данном случае будет влиять прежде всего на то, какая сторона истории класса или сословия в целом будет раскрыта. Обращаясь к первогильдейскому купечеству, исследователь имеет возможность проследить определяющую линию в развитии всего купечества. Это вытекает из высокого положения и ведущей роли купцов 1-й гильдии как представителей высшей группы торгово-промышленного населения в XVIII в. В XVII – начале XVIII в. такую роль играли гости и гостиная сотня. Перераспределение правовых привилегий торговых людей, осуществленное в результате нового разделения городского податного населения 1721 г. 1* выдвинуло на первое место первогильдейское купечество. Событие это одновременно отразило несостоятельность старого феодального купечества и было тем катализатором, который способствовал его разрушению. Имущественный подход в определении принадлежности к высшей прослойке, т. е. к 1-й гильдии, вскрыл истинное положение старой купеческой верхушки и вместе с тем открыл возможность для низших купеческих слоев, укрепившихся экономически, пользоваться ее привилегиями.

Разумеется, процесс фактической замены гостей и гостиной сотни первогильдейским купечеством не был однозначным. Некоторая часть их уже в качестве купцов 1-й гильдии продолжала играть заметную роль и в середине XVIII в. Однако налицо было очевидное и окончательное разрушение и падение родов гостей и торговых людей гостиной сотни к 70-80-м годам XVIII в.

Значительные изменения происходили и среди самого первогильдейского купечества, связанные с процессом его становления. Если в первую четверть века своего существования количественное представительство московских купцов 1-й гильдии было очень велико и достигало, по данным окладной книги 1748 г., 382 фамилий, то в последующем их число сокращалось. По окладным сказкам 1766 и 1767 гг. оно составляло 235 семей, а начиная со второй половины 70-х годов, т. е. с введения вместо подушной подати однопроцентного сбора 2* , и вплоть до конца XVIII в. колебалось в пределах 110 3* . Внутри этой группы еще происходили определенные передвижения, одни вступали в 1-ю гильдию, другие выходили из нее, но в целом именно эта часть московского купечества стала носителем основных правовых привилегий, которые получила верхушка купеческого сословия по «Грамоте городам» 1785 г.

В основном привилегии эти касались торгово-промышленной деятельности купечества. Вместе со 2-й гильдией первогильдейские купцы разделили право на внутренний оптовый и розничный торг, на заведение фабрик и заводов, были освобождены от казенных служб. Но первогильдейцы имели и важные преимущества – им «дозволялось» производить торг не только внутри, но и «вне империи», они могли «выписывать и отпускать товары за море, продавать их, выменивать, покупать оптом и подробно», им разрешалось поэтому иметь морские суда, тогда как членам 2-й гильдии – только речные. Кроме того, купцы 1-й гильдии пользовались преимущественным правом и при получении казенных подрядов и откупов. Правда, по «Грамоте городам» это разрешалось всем записавшимся в гильдейское купечество, но 1-я гильдия здесь была вне конкуренции, поскольку при раздаче казенных подрядов и откупов велено было «чинить доверие по мере объявления капитала» 4* .

С введением «Жалованной грамоты городам» 1785 г. высшее купечество вынуждено было расстаться с мечтами о приобретении чинов, ношении шпаги, которые предполагались «Планом о выгодах и должностях купечества и мещанства» 1775 г. 5* . Единственным внешним отличием первогильдейских купцов было то, что им разрешалось ездить по городу в карете парою, тогда как купцам 2-й гильдии – коляской парою 6* . Значительный имущественный ценз (не ниже 5 тыс. руб.) предоставлял право на занятие выборных должностей в городских сословных учреждениях купцам 1-й и 2-й гильдий. Но и здесь действовал принцип. «Кто более объявит капитала, тому дается место пред тем, кто менее объявит капитала». Не случайно должности городских голов в Москве занимали исключительно богатейшие московские купцы: Д. Д. Мещанинов (с 1782 по 1786 г.), С. Д. Ситников (1786-1789 гг.), М. П. Губин (1789-1792 гг.), A. И. Долгов (1792-1795 гг.), В. Я- Жигарев (1795-1798 гг.), B. Е. Емельянов (1798-1799 гг.). Определенное предпочтение «места» более капиталистым купцам принципиально отражало сложившуюся уже в XVIII в. практику занятия служб в магистратских должностях. Слободские старосты, например, избирались исключительно из 2-й гильдии, а магистратские бургомистры и ратманы – из первогильдейских купцов 7* .

Таким образом, «вместо прежнего покровительства замкнутым высшим разрядам купечества (гости и гостиная сотня) правительство все более внедряет принцип разделения городского населения по имущественному состоянию с предоставлением привилегий его наиболее зажиточной верхушке» 8* . Обращение к первогильдейскому купечеству поэтому позволяет исследовать характер формирования и развития не только богатейшей, но и привилегированной части купеческого сословия. Вопрос, однако, в том, какой контингент купцов 1-й гильдии следует избрать объектом изучения. Мы уже обращали внимание на значительную подвижность состава первогильдейского купечества. Важно отметить, что изменения эти носили не только количественный характер, приводя к общему сокращению числа купцов 1-й гильдии к концу XVIII в., но имели и качественную сторону. Она выражалась в резком обновлении состава первогильдейцев. Из 382 фамилий московских купцов, состоявших в 1748 г. в 1-й гильдии, лишь 26 сохранили свое положение в последние два десятилетия XVIII в., причем 11 из них перешли в низшие разряды уже в 80-х годах. Из 235 родов, числившихся первогильдейцами по окладным сказкам 1766-1767 гг., только 10 сумели сохранить свое звание к концу века (еще трое утратили его в 80-х годах). Таким образом, на 137 купеческих фамилий (а именно такое количество насчитывается среди московских первогильдейских купцов в период 1782-1801 гг. 9* ) приходилось 100 с лишним новых, т. е. таких, которые вступили в 1-ю гильдию уже после введения «Жалованной грамоты городам» 1785 г. Поэтому можно смело говорить о том, что укреплению правовых привилегий первогильдейского купечества, выраженному законодательством о городах 80-х годов XVIII в., соответствовало последующее формирование этой высшей группы торгово-промышленного населения с массовым вытеснением прежних первогильдейских родов.

Это обстоятельство сыграло решающую роль при выборе объектов для генеалогического исследования. Представляется естественным и целесообразным изучение такой группы фамилий в разряде 1-й гильдии, которая связана единством формирования по времени. Тот факт, что время это (80-90-е годы XVIII в.) характеризуется действием законодательных актов, так или иначе способствовавших процессу становления буржуазии 10* , делает наш выбор не только оправданным, но и закономерным.

Указанные соображения заставили обратиться в первую очередь к тем купеческим родам, которые были зачислены в 1-ю гильдию в 80-90-х годах. Наряду с ними прослеживались судьбы представителей фамилий, которые стали первогильдейцами до 1782 г., но значились среди них и позже. Их изучение важно с точки зрения выяснения одного из путей формирования высшей группы московского купечества конца XVIII в. Общее число тех и других, как уже было сказано, составляло 137 родов. Все они так иди иначе были использованы при исследовании чисто генеалогических аспектов 11* : происхождение, судьбы, семейные связи и т. п. Сложнее обстояло дело с изучением их торговой и промышленной деятельности, что связано с отсутствием в распоряжении исследователя сколько-нибудь систематических сведений об этом. Поэтому чаще всего здесь приходится оперировать отрывочными данными. В немногих исключительных случаях мы пытались представить экономическую деятельность как можно подробнее.

Источники формирования 1-й гильдии конца XVIII в.

Выявленная выше зависимость между правовым укреплением первогильдейского купечества в 80-х годах и последующим формированием его состава ставит прежде всего вопрос о характере происхождения первогильдейских родов. Ранее исследователи уже обращали внимание на тот факт, что географические перемещения населения оказывали существенное влияние на состав городских жителей. При этом особо подчеркивалась роль крестьянской среды в обновлении кадров купеческого общества Москвы 12* . Для нас важно прежде всего выяснить источники формирования московской 1-й гильдии конца XVIII в.

Таблица 2 Происхождение первогильдейского купечества Москвы конца XVIII в.

Из каких социальных слоев вышли в купцы

Количество фамилий

%

«Природные» посадские тяглецы московских слобод

23

16,8

Иногородние купцы

53

38,7

Крестьяне

29

21,2

Разночинцы

22

16,0

Происхождение неизвестно

10

7,3

Итого:

137

100

Табл. 2 показывает, с одной стороны, что решающее значение в формировании высшей группы московского купечества конца XVIII в. принадлежало иногороднему купечеству. С другой стороны, из таблицы видно, что степень влияния на рассматриваемый процесс со стороны крестьянства была гораздо менее существенной, чем указывали некоторые исследователи 13* . Первогильдейцев, происходивших из крестьянских семей, было почти в 2 раза меньше, чем происходивших из иногородних купцов. Причины этого явления кроются, во-первых, в той классово-охранительной политике, которую правительство проводило в вопросе пополнения купечества, а во-вторых, в специфике купеческой деятельности и обстоятельствах, с нею связанных.

Переход крестьян в купеческое сословие, который, по выражению П. Г. Рындзюнского, представлял собой «путь личного освобождения от крепостной зависимости» 14* , всегда являлся камнем преткновения для крепостнического государства. Поэтому, несмотря на данное еще Петром I формальное разрешение крестьянам записываться в посад 15* , в течение XVIII в. наблюдается очевидная тенденция ограничения числа крестьянских выходов в купцы. Она выражалась и в сложном бюрократическом характере оформления переходов, и в двойном окладе, взимаемом с претендентов на купеческое звание, как с крестьян, так и с купцов, и в высоком имущественном цензе, неуклонно повышавшемся к концу XVIII в. 16*

Известная непоследовательность в этом вопросе довольно ясно прослеживается на времени причисления крестьян в посад. Периодам наименьшего ограничения соответствует наибольшее количество переходов. Судя по фамилиям, давшим первогильдейских представителей, таких периодов было два. Первый связан с петровскими разрешениями и приходится на 10-20-е годы. Семь из 29 крестьянских выходцев перешли в московское купечество во время проведения 1-й ревизии: Перегудовы прибыли в Москву после 1719 г., Шорины, Булатниковы, Колокольниковы- в 1723 г., Ратковы – в 1724 г., Птицыны и Грезенковы записались в московские слободы соответственно в 1714 и после 1725 г. 17* Второй, самый значительный по количеству выходов крестьян в купцы период падает на 60-80-е годы, что было определено некоторыми послаблениями во время подготовки и проведения Уложенной комиссии Екатерины II и законодательствами 70-х годов 18* . За эти годы к московскому купечеству было причислено 14 крестьянских фамилий из числа будущих первогильдейцев: Годовиковы – в 1762 г., Бродниковы – в 1763, С. Алексеев, Солодовщиковы и Шевалдышевы – в 1764, А. Андреянов (Жирной) – в 1766, Никифоровы – в 1767, Павловы – в 1767 и 1776, Просвирнины – в 1773, Красниковы – в 1775- 1778, Ардыновы – в 1777, Кузины – в 1778, Столбковы – в 1780 и Блохины – в 1781 г. 19*

В промежутке между первым и вторым периодами (во время проведения 2-й ревизии) в число московских купцов записались только Забелины (впоследствии дворяне) – до 1747 г., в 1743 г.- Калинины и после 1747 г.- В. Петров 20* .

Резкое сокращение количества крестьянских выходов в купцы наблюдается с 1782 г., когда после непродолжительной отмены был окончательно восстановлен прежний порядок уплаты двойного оклада 21* . Среди рассматриваемой группы только один крестьянский сын, Г. Александров, записался в московское купечество в 80-х годах и четверо – в 90-х годах: Музалевы – в 1790 г., Богомоловы, Грачевы, Сунгуровы – в 1795 г. 22* Примечательно, что в это время крестьяне перебирались в Москву не только в надежде «выбиться в люди», но уже с твердым положением в торгово-промышленном мире и солидными капиталами. Если подавляющее большинство крестьян, вышедших в город ранее, начинали, как правило, с более чем скромной деятельности купцов 2-й гильдии, в сложной борьбе пробивая себе дорогу в купеческой среде, то для Богомоловых, Сунгуровых, Грачевых, добившихся экономического могущества еще в крестьянском звании, переход представлял собой скачок к верхушке купеческой иерархии. Особенно яркой в этом отношении представляется судьба Ефима Грачева и его сына Дмитрия, крепостных крестьян графа Н. П. Шереметева из села Иванова, предки которых уже в начале XVIII в. вели оживленную торговлю в Новгороде 23* . В конце 60 – начале 70-х годов они являлись крупнейшими ивановскими текстильными мануфактуристами. На их предприятиях находилось в работе свыше 300 станов 24* . Следовательно, для них сложность перехода в купеческое сословие заключалась не в экономических, а юридических возможностях. От крепостного состояния их мог освободить только помещик. И как только Грачевы были «отпущены на волю» графом Н. П. Шереметевым, а попросту откупились 25* , они немедленно были зачислены в высшее купеческое общество.

Формирование кадров первогильдейских купцов за счет крестьянства имело и другие закономерности. В этом процессе принимали участие различные категории крестьян (см. табл. 3).

Таблица 3 Соотношение категорий крестьян, представители которых сумели войти в I-ю гильдию Москвы в конце XVIII в.

Категории крестьян

Количество фамилий

%

Помещичьи

12

41,4

Дворцовые

7

24,2

Экономические

4

13,8

Синодальные

3

10,4

Монастырские

2

6,9

Категория неизвестна

1

3,3

Итого:

29

100

Однако наибольшее количество первогильдейцев вышло из дворцовых и, главное, помещичьих крестьян. Примечательно, что в числе последних встречаются люди, состоявшие во владении одного и того же помещика. Грачевы и Солодовщиковы были крепостными Шереметева, Бродниковы и Шевалдышевы – крепостными П. В. Мурзина и его детей. Одновременно среди бывших владельцев рассматриваемых первогильдейцев встречаются и купцы. Так, Иван Никифоров был крепостным человеком известного петербургского купца Саввы Яковлева. Его накопления были тесно связаны, вероятно, с делами хозяина, в которых Иван Никифоров играл заметную роль. Этот факт находит подтверждение в том, что, получив вольную и уже числясь московским первогильдейским купцом, он продолжал оставаться поверенным в делах Саввы Яковлева 26* .

Политика государства, таким образом, определила особенности и основную линию в сдерживании крестьянского влияния на процесс формирования первогильдейского купечества. Хотя абсолютный процент выходцев из крестьян среди купцов 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. был довольно высок (21,2%), он все же в большей мере явился результатом вынужденных отступлений правительства от главного направления своей политики. Вот почему переходы иногородних купцов в Москву, сдерживаемые только покидавшимися посадскими обществами, не заинтересованными в потере платежеспособных членов, и явились основным путем формирования высшего московского купечества. Однако относительная свобода провинциальных купцов от ограничений, свойственных крестьянам, была всего лишь средством для реализации возможности переходов. Побудительным же мотивом, без сомнения, было стремление купцов попасть в Москву. И это было оправданно. По описанию 1781 г., «Москва есть средоточие всей российской торговли и всеобщее хранилище, в которое наибольшая часть всех входящих в Россию товаров стекается, и из онаго как во внутренние части государства, так и за границы отпускается» 27* . Наряду с этим она стала и крупнейшим промышленным центром. По выражению А. А. Кизеветтера, «посадский человек переходил на новое место по мере того, как расширялся горизонт его торговых операций» 28* . В этом отношении Москва предоставляла широчайшие возможности. В надежде выгодно использовать их и стекались сюда многочисленные представители купеческих обществ провинциальных городов России.

Вывод этот находит подтверждение в следующих фактах. Из 53 иногородних купцов только 11 человек сразу или вскоре после прибытия были зачислены в 1-ю гильдию 29*. Остальные выходили и зачислялись в 3-ю (9 фамилий) и главным образом во 2-ю (33 фамилии) гильдию. Другими словами, подавляющее большинство иногородцев находилось на подъеме в своей предпринимательской деятельности. Не с пустыми руками переселялись они в Москву, связывая с ней надежды на расширение торговли. Характерно, что многие из них к моменту перехода уже имели здесь свои торги. К сожалению, мы не располагаем по этому вопросу более или менее полными данными, так как по сказкам 4-й ревизии 1782 г. известий об этом не имеется. Но и то, что известно, достаточно красноречиво. 13 семей торговали в Москве сразу после приезда 30* . Кроме того, ряд вновь прибывших купцов вскоре после зачисления в московское купечество вел так называемую отъездную торговлю. В Костроме жил бывший романовский купец И. И. Дехтярев, в Калуге находился «для своих надобностей» переселившийся из Воронежа в Москву И. А. Якобзон, отъездной торг имел прибывший из Переяславля- Залесского А. А. Куманин, вскоре после записи в московское общество из Елатьмы взял откуп в Касимове А. Н. Самгин 31* . Важно отметить, что процент этих купцов среди тех, первоначальные сообщения о которых приходятся на годы, когда подавались известия об их занятиях, был довольно высок и превышал число купцов, не имевших торгов (последних насчитывалось всего 11 человек).

Переходы иногородцев в Москву зависели не только от воли и возможностей купцов. Они определялись также причинами географического порядка. Дальность расстояний, безусловно, имела большое значение. Купцам городов Московской и близлежащих губерний было легче установить с Москвой торговые связи и отношения, необходимые для последующего причисления к московскому купечеству. Изучение географии происхождений московских первогильдейцев конца XVIII в. убеждает нас в этой мысли. Круг городов, из которых вышли в Москву рассматриваемые купцы, чрезвычайно широк и насчитывает 33 наименования. Среди них 6 собственно подмосковных городов (Верея, Зарайск, Коломна, Малый Ярославец, Можайск, Серпухов), 4 города Калужской губернии (Боровск, Калуга, Мосальск, Перемышль), 4 – Владимирской (Покров, Суздаль, Юрьев- Польской, Переяславль-Залесский). Все остальные в большинстве составляли контингент среднерусских городов, группировавшихся вокруг Москвы (Тула, Белев, Касимов, Воронеж, Курск, Мценск, Гжатск, Кашин, Торопец, а на севере Ярославль, Хлынов и др.). Характерно, что большинство из них располагалось на торговых путях, связывавших Москву с внутренними районами, и это составляло одно из важнейших условий в становлении центростремительных предпринимательских интересов местных купцов. В хронике Крестовниковых прямо указывается, что торговые связи с Москвой были причиной переселения этой фамилии в столицу 32* .

Существенный процент (16) в формировании первогильдейского купечества Москвы конца XVIII в. составляли разночинцы: представители посадского населения разных городов (Москвины, Баташевы, Скребковы – из Тулы, Осиповы и Кандыревы – из Владимира и Суздаля, Хилковы – из Вязников, Новиковы – из местечка Мир, Пивоваровы – из Яблонца), мастеровые (Рещиковы – из воротников Пушечного двора, Котельниковы – из Денежного стола 33* и Сельские – из каменщиков Каменщицкой слободы), мещане (Шелагины – из Вологды, Курносовы – из Зарайска, Лухмановы – из Гороховца 34* ), выходцы из семей церковнослужителей (Борщевцовы – из ефремовских подьячих, Грачевские-из церковников г. Ополье, Дм. Федоров – из подмосковного села Старый Ям «из дьяконовых детей») 35* и раскольников (Кольчугины, Ямщиковы, Васильевы) 36* . Отдельные первогильдейцы происходили из солдат, будучи «причислены за расположением полков» (Андроновы), или из домовой прислуги (Еврейновы, тяглецы Конюшенной Овчинной слободы) 37* .

С точки зрения возможностей переходов все эти лица стояли между крестьянством и иногородними купцами. Но повышение имущественного ценза для мещан (а следовательно, и для всего разночинного населения) при вступлении в купечество с 1 тыс. руб. в 1775 г. до 5 тыс. руб. в 1785 г.38* значительно усложнило условия и сократило количество их переходов. Из 22 разночинцев, вступивших в 1-ю гильдию, только один (Д. А. Лухманов) зачислен после 1785 г. (в 1790 г.), двое – в период 1775-1785 гг. (Шелагины в 1781 г., Курносовы в 1782 г.), пятеро – в 60 – первой половине 70-х годов (Сельские, Ямщиковы, Кольчугины, Васильевы, Дм. Федоров) и двое – в 1747 г. (Грачевские, Андроновы). Все остальные 12 семей, или больше половины, перешли в московское купечество в первой четверти XVIII в. (и главным образом в период проведения 1-й ревизии), т. е. тогда, кода еще не было четкой грани между посадским населением вообще и вновь учрежденным купеческим сословием.

Наконец, несколько слов следует сказать о группе «природных» тяглецов московских слобод в составе 1-й гильдии конца XVIII в. Их общее количество (23 семьи, или 16,8%) почти равно числу разночинцев, что в некотором отношении указывает на одинаковость в развитии (а не в формировании) тех и других. На характере превращения старинного купечества в первогильдейцев более всего сказалась фамильная преемственность профессиональных занятий. Показателен в этом смысле тот факт, что слободы традиционно торговые выдвинули наибольшее количество купцов 1-й гильдии: Басманная слобода – Рыбинских, Медветковых, Ситниковых, Сахаровых, Холщевниковых и Шапошниковых 39* , Кадашевская – Докучаевых, Сырейщиковых, Лукутиных, Емельяновых 40* . Об этом же говорят редкие известия о ранней торгово-промышленной деятельности «природных» купеческих фамилий. Уже в 1720 г. Прохор Докучаев торговал на Макарьевскбй ярмарке крупнейшими партиями шелка-сырца и хлопчатой бумаги (соответственно 1400 фунтов и 11 пудов на 2209 руб.) и в этом же году вошел в компанию мануфактуры Московского суконного двора 41* . К 1727 г. «за утеснением на суконном дворе» ткани производились в домах компанейщиков, в том числе и Прохора Докучаева в Панкратьевской слободе в приходе церкви Преображения 42* . Петр Струговщиков (Мещанская слобода) в 1728 г. имел хлебный торг, а позже, в 1737 г., его сын Борис продавал в своих лавках сковороды. Откупщиком коломенского кружечного двора был в 1726 г. И. Малюшин (Большие Лужники) 43* . Через Петербургский порт вел заграничную торговлю Дмитрий Ситников. По записной книге Московской большой таможни 1737 г. он «явил» 9 и 22 июля 50 половинок (5 кип) английского сукна и 3 бочки краски, 12 августа – 30 половинок сукна-кострожеи 44* . Внутри государства торговал сукном Гаврила Журавлев (Садовая Большая слобода). В том же 1737 г. ему было отпущено с гостиного двора 53 половинки 45* . В 40-х годах он занимался также торговлей пушниной. 8 февраля 1744 г. его работник Тимофей Иванов привез в Москву 4500 заячьих чисток и чалок и 30 лисиц. 6 июля другой его работник, Василий Блазнов, «явил» в Московской большой таможне по двум зачетным выписям Тотемской таможни 8800 вешних белок по 12 руб. за тысячу и 80 лисиц по 7 руб. за десяток 46* .

Хотя по другим фамилиям за ранний период не встречается известий об их торгово-промышленной деятельности, есть основания предполагать, что она была не менее активной, чем у перечисленных выше. На это указывает то, что большинство «природных» купцов к середине XVIII в. не только имели торги, но и уже состояли в 1-й гильдии. По окладным книгам 1748 г. даже из 10 фамилий, представители которых числились во 2-й или 3-й гильдии 47* , четыре вели активную торговлю: Михайло Матвеев Сырейщиков имел торг в суконном ряду (в дальнейшем эстафету принял его сын Алексей) 48* , братья Андрей, Илья и Дмитрий Лукутины – в завязошном и крашенинном, Гаврила и Илья Холщевиковы – в серебряном, П. И. Заборов – в игольном рядах 49* . Совершенно естественно, что для купцов, зачисленных к середине XVIII в. в 1-ю гильдию (в количественном отношении они составляли более половины «природных»: 13 семей, или 56,5%), торговля носила еще более традиционный характер, умножившись членами фамилий до первогильдейского состояния. Дети и внуки бывших слободских тяглецов имеют уже сидельцев в лавках и вотчины в рядах (Докучаевы, Медветковы и др.) 50* , помещают большие капиталы в заграничную торговлю (Журавлевы, Бабкины, Рыбинские, Ситниковы, Струговщиковы, Семен Прокофьев) 51* . В их деятельности появляются и новые черты: многие заводят в середине XVIII в. фабрики и заводы, превращаясь в предпринимателей торгово-промышленного типа. В 1748 г. Сахаровы имели кожевенный завод, Бабкины и Журавлевы- суконные фабрики, Емельяновы к 1767 г.- латунную и шумишную фабрики 52* . Суконную мануфактуру завел в 1759 г. Петр Струговщиков, а его брат Иван купил в 1760 г. у симбирского купца И. Твердышева пуговичную фабрику. Еще раньше завели промышленные предприятия Докучаевы. Уже в 1720 г. П. Докучаев вступил в компанию Московской суконной мануфактуры, а в 1735 г. его сын Илья в компании с Матвеем и Дмитрием Ситниковыми и другими купцами завели в Москве фабрику плащеного золота и серебра 53* . В конце XVIII – начале XIX в. двумя кожевенными «заводами» в Темникове владели Рыбинские 54* .

Подводя итоги, следует сказать, что в формировании 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. решающую роль сыграло иногороднее и коренное московское купечество, составив в общей сложности 55,5%. Характерно при этом, что выходцы из «природных» московских слободских тяглых семей были и наиболее «старыми» в составе 1-й гильдии. Это было определено, в свою очередь, ранним началом их предпринимательских занятий. Напротив, иногородцам, хотя они и прибывали в Москву не только с желанием выдвинуться, но и с капиталами, еще предстояло занять свое место в высшей среде московского купечества. Этим объясняется их сравнительно позднее зачисление в первогильдейцы. В еще большей степени это было -свойственно выходцам из разночинцев и крестьян. За немногим исключением все они после причисления в московское купечество вынуждены были на протяжении первого поколения бороться за то, чтобы пробиться в верхушку купеческого общества.

Социально-экономическое развитие купеческих родов 1-й гильдии конца XVIII в. Становление торгово-промышленной группы

Изучение источников формирования 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. дает лишь приблизительное представление о том, каким образом торгово-промышленные занятия оказывали влияние на переход в московское купеческое общество. Более подробное исследование этого вопроса поможет уяснить не только характер данного процесса, но и характер экономического развития рассматриваемых фамилий. Наиболее существенной чертой московского первогильдейского купечества конца XVIII в. было сильнейшее стремление поместить капиталы в промышленность. Тенденция эта, если рассматривать ее по количественным показателям, приобретала массовый характер. В общей сложности представители 51 фамилии из 137 (или 37,2%) являлись владельцами тех или иных промышленных предприятий. Еще внушительнее число фабрикантов выглядит при сравнении его с количеством выходцев в московскую 1-ю гильдию по группам происхождения (см. табл. 4). Оно не только показывает раскладку сил первогильдейских купцов в промышленности, констатируя зависимость заведения промышленных предприятий от происхождения купеческих фамилий, но одновременно характеризует условия формирования и развития 1-й гильдий. Удельный вес промышленников из «природных» тяглецов был наибольшим, и это отражало то, что их возможности при заведении фабрик были гораздо более благоприятными, чем у всех других. Известно, что заведение промышленных предприятий регламентировалось правительством. В каждом отдельном случае требовалось специальное разрешение Мануфактур-коллегии, которая руководствовалась при рассмотрении этих вопросов способностью купца к «размножению мануфактур». Понятно, что большинство первогильдейцев из «природных», фамильная деятельность которых в Москве была хорошо известна, не могли испытывать каких-либо серьезных затруднений с формальной стороны, в отличие, скажем, от вновь прибывших. Но главным, безусловно, были реальные возможности самих купцов, т. е. наличие капиталов, необходимых для заведения фабрики. Именно с этим связано то, что иногородние купцы переселение в Москву связывали, скорее, с надеждами на деловой успех (подкрепленными, разумеется, прежними накоплениями), чем на большое дело. Именно этим объясняется сравнительно небольшой удельный вес промышленников среди иногородцев. Будучи в меньшей степени ограничены в возможности самих переходов в московское купечество, они больше, чем все другие слои населения, причислялись сюда. Но лишь немногие из них имели капиталы для заведения фабрик или уже заведенные предприятия до причисления в Москву. Таких фамилий насчитывается всего пять. Лука Девятое владел волочильной фабрикой с 1743 г. 55* , а перешел в Москву в 1745 г.56* Ерофей Дудышкин вместе с А. Пичюгиным имел шелковую фабрику с 1759 г. 57* , а зачислен в московское купечество в 1763 г. 58* Петр Иванович Коробов завел фабрику «галанского мыла» в 1759 г. 59* , а в Москву записался в 1774 г. 60* В 1765 г. вместе с И. Кашинцевым, а с 1766 г. единственным владельцем ситцевой и выбойчатой фабрики был Иван Иконников 61* , который официально в Москву перебрался только в 1778 г.62* Прокофьевы завели ситцевую фабрику в 1782 г. 63* , а зачислены в московское купечество в 1785 г. 64*

Таблица 4 Удельный вес промышленников среди первогильдейцев по группам происхождения

Социальное происхождение московских первогильдейцев конца XVIII в.

Количество фамилий

Количество фамилий, представители которых стали промышленниками

Удельный вес промышленников, %

«Природные> посадские тяглецы московских слобод

23

13

56,4

Крестьяне

29

13

44,7

Разночинцы

22

10

45,5

Иногородние купцы

53

13

24,4

Становление всех остальных иногородцев как промышленников произошло значительно позже их причисления в московское купечество. Т. е. процесс этот был связан уже с их предпринимательской деятельностью в качестве московских купцов. Сергей Степанов сын Кропин прибыл в Москву из Ярославля еще до 1719 г.65* и только в 1735 г. вместе с И. Докучаевым, А. Логиновым, братьями Ситниковыми, Д. Тележниковым и А. Демидовым вступил в компанию фабрики плащеного золота и серебра 66* . Суздальский купец Григорий Лихонин был причислен в московское купечество до 1747 г. 67* , а впервые его имя как суконного промышленника в компании с И. Докучаевым, М. Гусятниковым и В. Суровщиковым встречается в 1769 г. 68* Я. Ф. Мосягин и Ф. А. Бородин стали суконными, Л. А. Кознов – полотняным и А. Ю. Ваныкин – шелковым фабрикантами в середине 90-х годов XVIII в.69*/ , тогда как в Москве числились с 70-80-х годов. Только в конце первого десятилетия XIX в. упоминается Алексей Колокольников в качестве владельца писчебумажной и меднопуговичной, а Григорий Чориков (Чороков)-ситцевых фабрик 70* , хотя первый состоял в московском купечестве с 1762 г., а второй – с 1790 г. 71*

Аналогичная картина наблюдается среди выходцев из разночинцев и крестьян. Все они становились промышленниками, уже будучи московскими купцами. Исключение составляют лишь четыре крестьянские фамилии. Среди них упомянутые уже Грачевы, записавшиеся в Москву уже будучи крупнейшими ситцевыми фабрикантами. Подмосковный дворцовый крестьянин С. Ф. Блохин, выходец из экономических крестьян И. С. Музалев прибыли в Москву в 1781 г. и 1790 г. 72* уже владельцами шелковых фабрик, которые были заведены соответственно в 1778 и 1788 гг. 73* Крепостной дворянина В. А. Всеволодского Григорий Александров завел шелковую фабрику вскоре после причисления к московскому купечеству в 1786 г. 74* , т. е. имел определенные накопления до переезда. Характерно, что именно они и составили ту небольшую группу крестьян (кроме них, еще Богомоловы и Сунгуровы, названные выше), которые смогли записаться в московскую 1-ю гильдию в 80-90-х годах, когда были крайне ограничены возможности для переходов в купечество просто состоятельных крестьян.

Среди разночинцёв только Г. Ф. Ямщиков до переселения в Москву стал промышленником. Хотя мы не имеем точных данных о времени его прибытия, можно предположить, что это произошло после 1748 г. (по окладной книге этого года Ямщиковы не проходят) и до 1757 г., когда их фамилия впервые встречается среди московских купцов 75* . Первое же известие о красочной («яры веницейской») фабрике, которой владел Г. Ф. Ямщиков «с товарищи», относится к 1747 г. 76*

Следует отметить, что выходцы из разночинцев наравне с «природными» московскими купцами относятся к числу наиболее ранних промышленников среди первогильдейцев конца XVIII в.: они завели свои фабрики еще в первой половине или в середине XVIII в. Из коренных москвичей уже упоминались Докучаевы, являвшиеся компанейщиками Московской суконной мануфактуры с 1720 г., и Ситниковы, которые вместе с первыми организовали в 1735 г. компанию фабрики плащеного золота и серебра. Кроме них, в 30-х годах «по привилегиям Анны Иоановны» завели свои фабрики в будущем крупные суконные мануфактуристы Журавлевы и Бабкины 77* . В 1724 г. завел фабрику труб заливных Е. Д., Шапошников 78* , а в 1748 г. кожевенные заводы имели Волоковы и Сахаровы 79* . На середину XVIII в. (1752 г.) приходится заведение фабрики беления воска Манатейщиковых, латунно-шумишной и проволочно-медной фабрик Емельяновых (1755, 1760 гг.) и пуговичной фабрики Струговщиковых (1760 г.) 80* .

Из разночинцев, кроме Ямщиковых, еще трое превратились в купцов-промышленников в первой половине XVIII в. С 1739 г. содержал сургучную фабрику Михаил Хилков, а с 1750 г. – его сын Иван 81* . В 60-х годах им принадлежал также солодовый завод 82* . В 1743 г. последовал указ на заведение суконной фабрики Борису Еврейнову совместно с Алексеем Третьяковым 83* . Наконец, у Ивана Баташева с 1746 г. имелась парусно-полотняная фабрика в Перемышльском уезде 84* .

Раннее превращение выходцев из разночинных семей в промышленников определялось их ранними причислениями в московское купечество. Напротив, из крестьян, которых в первую четверть XVIII в. прибыло шесть фамилий (из них Колокольниковы, Перегудовы,,Шорины стали «фабрикантами»), только, Шорины купили у С. М. Нестерова суриковую и белильную фабрику в 1748 г. 85* , да к этому же времени относятся первые известия о кожевенном заводе Перегудовых 86* . Шелковая же фабрика Колокольниковых была заведена только в 1797 г. 87*

Конечно, было бы неверно рассматривать ранние причисления к московскому купечеству в качестве не только необходимого, но и обязательного условия раннего превращения купцов в промышленников. Существенное значение имели предпринимательские способности того или иного члена семьи. Об этом говорит тот факт, что половина (четверо) фабрикантов из фамилий разночинцев (прибывших в Москву в первую четверть XVIII в.) стали таковыми только в конце XVIII в. или даже в начале XIX в. Так, Василий Прохоров, уроженец «польской нации местечка Яблонца», переселившийся в Москву в 1729 г., до конца дней своих (а умер он вместе с женой в «чумной» 1771 г.) не смог выбиться в люди, лишь на склоне лет получив фамильное прозвание Пивоваров. Более предприимчивым оказался его старший сын Иван, женившийся на представительнице известного купеческого рода города Дмитрова Дарье Степановне Толченовой 88* . В 80-х годах он уже был владельцем крупнейшей перчаточной фабрики, находившейся в селе Кунееве Алатырского уезда 89* . Примечательна судьба и его младшего брата Семена. Взяв в жены дочь известного коренного московского купца и фабриканта Егора Емельянова, он сам впоследствии стал заметной фигурой в среде московского первогильдейского купечества, исполняя должность аукциониста 90* . Подобно Василию Пивоварову, Алексей Степанов Котельников за долгие годы пребывания московским купцом (с 1722 по 1751 г.) не смог подняться выше 2-й гильдии. Зато его старший сын Василий, женатый вторым браком на дочери известного купца города Юрьева- Польского П. Т. Карцева Прасковье и отдавший замуж свою дочь за упомянутого уже нами московского первогильдейского купца Н. И. Хилкова, сумел к концу века завести кожевенный заводу 91* . Только во втором поколении имели красочную фабрику Скребковы, хотя Иван Александрович, переселившийся в Москву в 1723 г., уже в 1748 г. был купцом 1-й гильдии. Успех этот, впрочем, был временным и связан, вероятно, с получением винного откупа в Калуге 92* . Его сын Михаил в 1797 г. стал первогильдейцем 93* и в 1810 г. выступает как фабрикант 94* .

Похожие судьбы мы наблюдаем в некоторых фамилиях коренных москвичей. Ни Антип Осипов Веневцов, ни его сын Иван никак не проявили себя. Более предприимчивым оказался Василий Иванович, который с 90-х годов и до конца жизни (умер в 1826 г.) состоял в 1-й гильдии. Он содержал в начале XIX в. шелковую фабрику 95* . Кроме того Василий Веневцов имел и ситцевую фабрику, но к 1810 г. ее уже у него не было 96* . Безынициативным человеком был кадашевец Василий Прокофьев Лукутин. Поставил дело Лукутиных его сын Андрей, который, начав с торга, полученного им в 1748 г. в завязошном ряду «от хозяина Колотова», к 1767 г. имел собственный торг в кружевном золотном ряду 97* . Внук Василия Прокофьевича, Семен Андреевич, не ограничивался уже торговлей золотыми вещами, а сам их производил на фабрике плащеного золота, которой владел с конца 90-х годов 98* .

Не во всех, однако, случаях позднего превращения купеческих фамилий в промышленные причиной была предпринимательская несостоятельность. Москвины, например, прибывшие в Москву в начале XVIII в., стали владельцами шелковой фабрики в Звенигородском уезде в 90-х годах 99* , а коренные московские купцы Рыбинские содержали 2 кожевенных завода и ситцевую фабрику в начале XIX в. 100* Между тем обе эти фамилии на протяжении по крайней мере второй половины XVIII в. отличались исключительной торговой предприимчивостью и были одними из старейших представителей первогильдейского купечества. Рыбинские в 40- 70-х годах вели активную торговлю со странами Западной Европы и Сибирью 101* . Москвины имели во второй половине XVIII в. обширный лавочный торг в Москве в кафтанном, овощном, железном, холщевом рядах 102* . Несмотря на это, ни тем ни другим долгое время не удавалось вложить капиталы в промышленность. Причина заключалась в многочисленности родовых представителей и их разобщенности. Род Рыбинских, например, распался к середине века на три семьи по линии трех родных братьев – Ивана, Андрея и Семена Ильичей. Их дети, двоюродные братья Иван Иванович, Андрей Андреевич и Иван и Петр Семеновичи, действовали каждый сам по себе. Характерно, что даже двое последних, члены одной семьи, объявляли каждый свой капитал отдельно. В результате, занимаясь даже таким выгодным делом, как заграничная торговля, они имели сравнительно небольшие обороты. Так, оборот Ивана Ивановича Рыбинского, имевшего на Камчатке отпуск судов в море «для промыслу зверей, для сыскания неведомых островов и народу» и для торговли «панским товаром», составлял в 1761 г. 4500 руб., а Петра Семеновича, выписывавшего через Петербургский и Рижский порты «панские товары» из Голландии, Англии, Франции и Германии,- 9000 руб. 103* Только после смерти братьев (Иван Семенович умер в 1771 г. «в заразу», а Иван Иванович – в 1769 г. 104* ) Петр Семенович Рыбинский, оставшись единственным продолжателем рода 105* , смог объединить состояние, что позволило уже его сыновьям Андрею и Павлу стать промышленными предпринимателями. Похожую картину мы наблюдаем и у Москвиных. Яков Иванович уже к середине века был крупной фигурой среди московского купечества и состоял в 1-й гильдии. Однако после его смерти, последовавшей, вероятно, в конце 50 – начале 60-х годов, так как по материалам 3-й ревизии он не проходит, его сыновья разделились (собственно, отделился лишь Василий, а Иван и Осип продолжали жить вместе). В результате им приходилось больше думать о том, чтобы удержаться на прежнем уровне, чем расширять дело. В конце концов сказалась совместная деятельность Ивана и Осипа. Благодаря ей и удачным брачным связям с известным купеческим родом Баташевых (Осип был в родстве и с московской их линией, будучи женатым на дочери Ивана Кирилловича Баташева Татьяне, и с тульскими «железными заводчиками», отдав за Ивана Родионовича Баташева свою дочь Елизавету) дела Москвиных по этой линии быстро пошли в гору, что и позволило им завести в 90-х годах шелковую фабрику 106* .

В целом можно сказать, что из состава 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. вышел основной костяк московских купцов-промышленйиков второй половины XVIII – начала XIX в. И на его формировании отразились все характерные черты формирования самой 1-й гильдии. Это сказалось прежде всего на времени превращения купцов-торговцев в купцов-фабрикантов. Наиболее ранними из них стали представители коренных московских родов и тех «прибылых», которые переселились в Москву еще в первой четверти XVIII в. Напротив, более поздние заведения промышленных предприятий были присущи выходцам из крестьянских и иногородных купеческих фамилий, массовое причисление которых к московскому купечеству наблюдается во второй половине XVIII в. При этом нужно отметить, что в большинстве случаев не содержание фабрики было основанием для переселения, а вступление в московское купеческое общество стало благоприятным условием для последующего заведения промышленных предприятий. Среди крестьянских выходцев это оказалось решающим для 9 фамилий из 13 (Алексеевы, Бродниковы, Жирной, Калинины, Колокольниковы, Перегудовы, Солодовщиковы, Столбковы, Шорины), среди иногородних купцов – для 8 из 13 (Бородины, Ваныкины, Козновы, Колокольниковы, Кропины, Лихонины, Мосягины, Чориковы), среди неизвестных по происхождению – для 2 из 2 (Гребенщиковы, Плотниковы), среди разночинцев – для 9 из 10 (Баташевы, Еврейновы, Котельниковы, Москвины, Пивоваровы, Скребковы, Дм. Федоров, Хилковы,, Шелагины). И это вполне соответствует характеру их происхождения. Приезжая в Москву безвестными людьми, они за счет своей собственной предприимчивости пробивались в ряды виднейшего московского купечества.

Фактор «времени» оказал, таким образом, существенное влияние на становление промышленной группы первогильдейского купечества. 21 из 49 фабрик и заводов были заведены «природными» москвичами и наиболее ранними из «прибылых» еще в первой половине или середине XVIII в., т. е. до начала свертывания в 60-х годах привилегированной промышленности.

Ослабление с 60-х годов правительственного контроля над заведением промышленных предприятий привело к значительному увеличению количества непривилегированной промышленности, пользовавшейся в основном вольнонаемным трудом. Если до 60-х годов насчитывается всего 7 таких предприятий, принадлежавших московским первогильдейцам, то к концу века их было в три раза больше. В конечном счете это оказало едва ли не решающее воздействие на дальнейшие судьбы первогильдейских родов конца XVIII в., способствуя, как это будет показано ниже, скорейшему их разрушению.

Семейные связи московских купцов-первогильдейцев

В генеалогии изучение семейных связей составляет одну из важнейших сторон исследования. Это вытекает из той роли, которую играют эти связи в развитии конкретных человеческих родов. Брак является не только физиологической основой биологического существования той или иной фамилии, но выполняет также сложную функцию ее (фамилии) экономического сохранения. Вместе с тем, заключаясь в рамках определенной экономической системы и в пределах данного социального слоя (группы), брачный союз отражает их типичные черты, испытывая влияние конкретной исторической обстановки. В экономическом плане, например, семейные отношения буржуазии не только играют регулирующую роль в воспроизводстве населения, но составляют еще и существенную часть всей предпринимательской деятельности, что сказывается прежде всего на самом характере матримониальных связей. Поэтому исследователь, изучая семейные связи какой-либо социальной группы, может полнее представить процесс ее становления и развития.

Здесь предпринята попытка проследить особенности семейнобрачных отношений московских купеческих родов и выяснить степень их влияния на формирование московского первогильдейского купечества конца XVIII в. Следует отметить, что систематические известия о браках купцов содержат только материалы 3-й, 4-й и 5-й ревизий, т. е. возможность исследования по этому вопросу хронологически ограничена второй половиной XVIII в. Из поля зрения выпадает начальный этап для фамилий, причисленных в Москву в первой половине XVIII в., и для коренных московских родов. Несмотря на это, можно считать, что предлагаемая здесь картина семейных связей первогильдейских купцов типична для всего изучаемого периода, поскольку вторая половина XVIII в. являлась наиболее деятельным этапом в их развитии.

Характер и особенности семейно-брачных отношений первогильдейцев определялись целым рядом обстоятельств: количеством членов семьи, происхождением, социальным и материальным положением. Даже простая на первый взгляд зависимость между браками и демографическими показателями рода предстает на практике довольно сложным явлением. Теоретически можно допустить, что чем шире состав представителей фамилии, тем больше число браков. Но это будет справедливо лишь с учетом целого ряда обстоятельств. Ведь каждый член нового поколения только потенциально имеет возможность в будущем вступить в брак. Для реализации этой возможности необходимо, во-первых, чтобы он дожил до брачного возраста, а во-вторых, чтобы имел или сохранил способность быть супругом (супругой) по физиологическим, психологическим или даже материальным причинам. Другая трудность при определении соотношения количества браков и членов семьи (поколения, рода) состоит в том, что один и тот же человек мог вступать в брак несколько раз. Иными словами, рассматриваемая зависимость не может быть прямой, поскольку обусловлена рядом объективных и субъективных явлений. Сколь большое значение имели эти явления для образования брачных связей, хорошо видно на примере «природных» москвичей и фамилий, причисленных в Москву в первой половине XVIII в.107* Если в первом поколении на 76 человек приходилось 69 браков, то во втором и третьем соответственно на 171 и 164 их было 124 и 87. С учетом двойных браков (во втором и третьем поколениях дважды женились 10 и 2 человека) получается, что число детей (по поколениям), не вступивших в брак, составляло соответственно 57 и 79 человек, или 33,3 и 48,2%. Из них в 50 случаях причиной безбрачия была ранняя смерть (в том числе в 7 – от чумы 1771 г.).

Социальная природа семейных связей первогильдейского купечества нагляднее всего выявляется при сопоставлении их с происхождением конкретных фамилий и тем местом, которое занимал тот или иной ее представитель в данной среде. В формировании родственных отношений вновь причисленных в Москву купцов наблюдаются две тенденции. С одной стороны, сохранение прошлых связей, а с другой – установление родства с москвичами. Семейные связи с покинутой средой характерны в основном лишь для первого поколения прибывших в московское купечество. Сохранение этих связей особенно заметно у выходцев из крестьян. Если не считать 4 фамилий, в которых нельзя установить браки представителей первого поколения, так как они причислены были еще в первой четверти XVIII в., то из 25 оставшихся 14 вновь прибывших состояли в свойстве с крестьянами. Тестем Григория Алексадрова был помещичий крестьянин Ф. Васильев, Семен Алексеев был женат на дочери конюха графа П. Б., Шереметева, женой Андрея Андреянова (Жирного) была дочь дворцового крестьянина Г. Малышева. В аналогичном родстве с крестьянами состояли В. И. Богомолов, А. И. Бродников, Н. К. Кузин, И. С. Музалев, Никита Павлов, Е. С. Просвирнин, И. И. Солодовщиков, Т. Ф. Столбков, Т. Д., Шевалдышев. На крестьянской вдове был женат С. Ф. Блохин.

Менее ярко выражены семейные связи у иногородцев с купечеством провинциальных городов, из которых они вышли. Из 53 фамилий всего в 9 родах основатели московских династий были женаты на дочерях купцов из этих городов. Женой купца из Калуги В. Б. Бородина была дочь калужского купца И. Т. Каширина, выходец из Касимова С. И. Живов был женат на дочери касимовского купца И. И. Седова. В подобном же родстве состояли:

A. А. Куманин с переяславль-залесским купцом П. Я. Столбовым, Г. В. Лихонин с представителем известного купеческого рода Рязани С. Коломнитиным, И. А. Матюшин с верейским купцом В. Ивановым, С. П. Миляков с серпуховским купцом А. Г. Мазуриным, Я. Ф. Мосягин с торопецким купцом Н. И. Красильниковым, Д. Г. Угрюмов (Угримов) с купцом Юрьева-Польского и Иван- большой , Шелапутин с покровским купцом В. Ф., Шишигиным.

Но матримониальные союзы выходцев из иногороднего купечества более разнообразны по социальному и географическому признакам, чем у крестьян.,Шестеро из них состояли в роДстве с купцами других провинциальных городов 108* : переселившийся из Романова И. И. Дехтерев был женат на дочери малоярославецкого купца А. А. Зорина, второй женой бывшего калужанина К. Е. Горбунова была вдова известного елатомского фабриканта B. В. Каржавина, один из братьев Заикиных (купеческая фамилия г. Боровска), Дементий, состоял в свойстве с зарайскими купцами Авериными, бывший зарайский купец А. Г. Иконников взял в жены дочь орловского купца И. М. Гатилина, а представитель другой ветви Иконниковых, Иван Григорьевич, состоял в свойстве с тульскими купцами Коняевыми. И наконец, женой елатомского купца А. Н. Самгина была дочь П. И. Серикова, представителя крупнейшего рода серпуховских мануфактуристов. Еще шестеро иногородцев (В. И. Девятое из Ярославля, Л. А. Девятое из Боровска, Г. А. Заплатин, А. К. Лепехин, А. И. Потепалов, C. А. Шапошников) имели свойственниками крестьян, пятеро (И. П. Кожевников, П. С. Ливонской, Г. И. Лужнов, П. И. Находкин, Н. И. Прокофьев) – разночинцев (ямщика, прислуг в доме, золотых дел мастера, церковнослужителя, сторожа Оружейной палаты). Кроме них, касимовский купец Д. А. Милованов был женат даже на дочери обедневшего касимовского дворянина С. Скорнякова, хлыновский купец П. И. Коробов взял в жены вдову секунд-майора, а курский купец Д. С. Липенской – вдову-поручицу.

Такой же пестротой отличаются семейные связи, заведенные до переселения в Москву и не в московской среде разночинцами. Мы имеем возможность установить браки в первом поколении только для восьми фамилий, причисленных во второй половине XVIII в. Среди них у шестерых (Васильевы, Кольчугины, Курносовы, Лухмановы, Сельские и Дм. Федоров) в качестве свойственников были: обыватель раскольничьей слободы, крестьянин, суздальский купец, «служитель» графа Ф. А. Остермана, боровский и муромский купцы. И лишь один вологодский мещанин И. Г. Шелагин был женат на дочери московского купца Андрея Иванова.

Значительное место в семейных отношениях «прибылых» первогильдейцев занимали их браки с московскими купеческими эодами. Среди 114 не московских по происхождению фамилий гретья часть (36 фамилий, или 31,6%) в первом (переселявшемся) пколении состояли в свойстве с москвичами. Раскладка этих 56 фамилий по социальным признакам подтверждает зависимость Зраков от происхождения: в 21 случае это были выходцы из ино- 'ороднего купечества, только в 6 – из крестьян, в 8 – из разночинцев (в одном случае – Гребенщиковы – происхождение не устанавливается). Цифры эти свидетельствуют, что, несмотря на сильную социальную разобщенность, выражавшуюся в сословной купеческой замкнутости, наиболее предприимчивым представителям низших сословий удавалось ее преодолеть. Интересно, что сам «прорыв» осуществлялся, как правило, в самых слабых местах, почти на границе между купечеством, крестьянством, разночинной массой. Не случайно среди коренных московских купцов, с кем были заключены брачные союзы выходцами из крестьян, нет ни одного, кто бы пробился в XVIII в. в 1-ю гильдию. А из московских фамилий, в родстве с которыми состояли разночинцы, только две в середине XVIII в. входили в верхушку купеческого общества Москвы: кадашевец С. М. Нестеров, на дочери которого был женат «причисленный за расположением полков» П. А. Андронов, был первогильдейцем в 1748 г. и тяглец Алексеевской слободы П. Земской, выдавший дочь замуж за выходца из посада Суздаля И. А. Кондырева, проходит по 1-й гильдии в 1748-1764 гг. Но их родство было результатом того, что сами «новомосковские» жители к этому времени успели уже занять прочное положение в высшей группе купечества. Все другие свойственники вновь прибывших в Москву крестьян и разночинцев представляли наиболее многочисленную часть, которая ничем не выделялась в среде московских купцов.

Для родоначальников «прибылых» первогильдейских фамилий, заключавших брачные союзы с московскими родами, семейные отношения были фактом большой социальной значимости. Они выполняли одновременно двойную функцию: с одной стороны, являлись в целом ряде случаев мотивом для причисления в Москву, а с другой – служили средством для становления и развития собственной предпринимательской деятельности. А. А. Кизеветтер уже отмечал тот факт, что «родственные связи с освоившимися на посаде жителями притягивали в посад уездных жителей». При этом он особо подчеркивал, что наиболее «часто практиковался путь вступления в посад посредством вступления в посадскую семью через брак с дочерью посадского человека или с посадской вдовой;» 109* . Подобные явления имели место и среди «прибылых» купцов 1-й гильдии конца XVIII в. Из 36 вновь прибывших в Москву и заключивших с москвичами брачные союзы в 10 случаях семейные отношения стали основанием или, во всяком случае, имели не последнее значение для зачисления в московское купеческое общество. Не имея прямых известий об этом, мы можем установить эту зависимость, сравнивая даты свадеб с датами прибытия, исходя при этом из предположения, что время первых должно предшествовать или совпадать с датой вторых. В качестве иллюстрации этого приема приведем следующий пример. Выходец из тульского купечества, впоследствии шелковый фабрикант, Анисим Юдин Ваныкин женился на дочери московского купца В. Н. Ерина. Бракосочетание состоялось, вероятно, не позднее 1788 г., так как его старший сын ГаврИла родился в 1789 г. Но именно в марте 1788 г. А. Ю. Ваныкин был зачислен в московское купечество 110* . Очевидно, что совпадение это не случайно, а переселение А. Ю. Ваныкина было определено его женитьбой на москвичке. В некоторых случаях браки заключались за несколько лет до зачисления. Например, кашинский купец И. И. Драгутин женился на дочери московского купца Пимена Семенова не позднее 1757 г., а указ о его зачислении последовал 23 октября 1762 г. 111* Чаще всего это происходило оттого, что вновь прибывший фактически уже жил в Москве, но не имел еще своего дела и средств, чтобы объявить свой капитал, необходимый для записи 112* в посад .

Примеров, подобных этим, насчитывается, как было сказано, 10. Три из них относятся к выходцам из крестьян (из 6 фамилий, установивших в первом поколении семейные отношения с москвичами): А. П. Годовиков переехал в Москву в 1762 г., женившись до 1759 г. на дочери купца Мещанской слободы И., Шапошникова; Василий Петров стал москвичом после 2-й ревизии, женившись на дочери тяглеца Барашской слободы Льва Дмитриева; Степан Калинин был причислен к московскому обществу в 1743 г., находясь в браке с дочерью московского купца Ф. Г. Скобеникова. Семь остальных относятся к иногородним купцам. Кроме Ваныкина и Драгутина, для причисления к московскому купечеству Е. Дудышкин использовал брак с дочерью московского шелкового фабриканта Е. С. Зайцева, А. В. Зубков – свойство с московским купцом И. Ф. Уткиным, А. И. Захаров – с С. И. Горским, Д. Ф. Фалеев – с С. П. Васильевым, П. Ф. Драншев – с С. В.,Ширяевым 113* .

В процентном отношении количество иногородцев, использовавших семейные отношения при зачислении в московское купечество, не столь велико, как, скажем, у крестьян. Среди выходцев из провинциальных купцов их всего 33% (7 из 21), тогда как у крестьянских выходцев – 50% (3 из 6). Это объясняется разницей в условиях перехода в Москву тех и других. Крестьяне, которые в равной мере испытывали трудности причислиться к московскому купечеству и жениться на купеческой дочке, представляли себе поэтому всякую возможность такого брака исключительно как средство самому стать московским купцом. Для провинциальных купцов путь перехода в московское купеческое общество был более доступен по официальным каналам, и потому установление семейных связей с московскими родами каждый из них рассматривал еще и как «случай» подняться выше по сословной купеческой лестнице. Это находит подтверждение и в том факте, что 14 из 21 фамилии иногородцев 114* , заключивших брачные союзы с москвичами, в первом поколении прибыли в Москву холостыми, рассчитывая на удачный брак и хорошее приданое. Однако если крестьяне испытывали сложности при установлении семейных отношений ввиду межсословных различий, то иногородние купцы сталкивались с проблемой социальной замкнутости на разных уровнях одного сословия. Переселяясь в Москву безвестными провинциальными торговцами, нельзя было всерьез рассчитывать на то, чтобы жениться на дочке какого-либо видного и богатого московского купца. Не случайно из 21 фамилии иногородцев, в первом поколении установившей родственные отношения с москвичами, только у 6 свойственниками были купцы 1-й гильдии. У К. Е. Горбунова тестем был первогильдеец, представитель одной из ветвей довольно крупной в середине XVIII в. фамилии суконных фабрикантов Михаил Еремеев, у Ерофея Дудышкина – содержатель шелковой фабрики Е. С. Зайцев, у Д. Ф. Фалеева – шедший в гору С. П. Васильев, у М. А., Шапошникова – московский 1-й гильдии купец А. И. Шошин. Еще двое, П. П. Жегалкин и И. И. Ливенцов, женились на дочерях таких же, как они, хотя и несколько ранее, «прибылых», но находящихся на подъеме, купцов: И. М. Хилкова и А. И. Потепалова. Среди аналогичной группы разночинцев только П. А. Андронов взял в жены дочь 1-й гильдии купца С. М. Нестерова. Все другие, и из иногородцев и из разночинцев, не говоря уже о крестьянах, переселяясь в Москву, довольствовались браками с малозначительными купеческими семьями 3-й или в лучшем случае 2-й гильдии. Это не значит, что семейные связи с ними ничего не давали вновь прибывшим в московское купечество. Конечно, такие отношения не могли поднять их сразу в высший разряд купеческого общества. Заметим, кстати, что даже из тех, кто сразу по прибытии вступил в родство с первогильдейцами, только Дудышкины и Андроновы были зачислены в 1-ю гильдию. Однако для нйх не удачный брак определил этот взлет, а само именитое родство было обусловлено их предпринимательской деятельностью – братьев Дудышкиных в качестве шелковых фабрикантов 115* и П. А. Андронова как винного торговца в питейных погребах 116* . Вот почему браки .«прибылых» с рядовыми московскими купцами не приводили к головокружительной карьере, но являлись прочным основанием для того, чтобы, развернув скромное вначале дело, подняться в купеческую верхушку.

До сих пор мы говорили преимущественно о брачных связях первого поколения «прибылых» первогильдейцев. Между тем родственные отношения не только оказывали влияние на особенности формирования, связанные с происхождением, но отражали также характерные черты развития всех купеческих фамилий 1-й гильдии конца XVIII в. Не ставя перед собой задачу подробно и в полном объеме осветить становление семейных связей среди них, мы обратимся к наиболее общим закономерностям, и прежде всего к проблеме соответствия брачных союзов положению купеческих родов, семей и отдельных их членов.

Первогильдейское купечество, хотя и занимало высшее положение в купеческом сословии, не было однородной массой. Непрерывное развитие приводило к упадку одни фамилии и к возвышению другие. Даже и среди этого разряда купечества были выдающиеся члены, но были и рядовые. Семейные связи чутко отражали процесс расслоения, в результате чего складывались группы первогильдейцев определенного уровня. Характерно, что самые значительные из них формировались вокруг не только экономически наиболее сильных, но и наиболее «старых» среди московских первогильдейцев конца XVIII в.- «природных» и тех, что прибыли в Москву еще в первой четверти XVIII в. Особенно примечателен тот факт, что связаны семейными узами оказывались прежде всего промышленные фамилии. В родственных отношениях состояли такие виднейшие московские роды и владельцы различных фабрик, как Журавлевы, Струговщиковы, Шорины, Емельяновы, Рыбинские, Бабкины, Ситниковы, Шапошниковы (см. схему 1). В кругу их свойственников находился целый ряд московских первогильдейцев конца XVIII в.: Ратковы, Андроновы, Драгутины, Забелины, Малюшины, Медветковы, Пивоваровы и др. Не случайно также, что эта группа тесно примыкала по семейным каналам к высшему разряду московского купечества конца XVIII в.- именитым гражданам Бабушкиным, Долговым, Колосовым, Гусятниковым, Суровщиковым и т. д. (о них см. четвертую главу). В родстве с ними через Колосовых состояли крупные суконные и шелковые фабриканты Баташевы и Москвины (Осип Яковлевич Москвин был женат на дочери Ивана Кирилловича Баташева, Татьяне) 117* .

Вторая крупная группировка, связанная родственными отношениями, была представлена, пожалуй, самыми значительными из «прибылых» московских промышленников. Сюда входили ситцевые фабриканты Грачевы и Солодовщиковы, шелковые – Блохины, владельцы красочной фабрики и фабрики сусального золота Ямщиковы, торговцы сальным и свечным товаром Шевалдышевы (см. схему 2). Кроме них, можно еще отметить свойство сургучных и кожевенных «заводчиков» Хилковых и Котельниковых (Екатерининская слобода), а также Жегалкиных (см. схему 3).

Во всех других случаях (их насчитывается восемь) семейные отношения между первогильдейскими родами конца XVIII в. ограничивались парными связями (исключением были Потепаловы, Ливенцовы, Лахтины) (см. схему 4). Характерно, что они были образованы исключительно «прибылыми». При этом нужно отметить, что в отличие от браков первого поколения во втором и третьем поколениях происхождение уже не имело существенного значения. Выходец из разночинцев Б. Д. Еврейнов женился на дочери бывшего крестьянина В. Петрова, сын прибывшего из зарайских купцов И. Г. Иконникова Дмитрий был женат на дочери записавшегося в московское купечество «из крестьянских детей» А. П. Годовикова Елизавете, дочь бывшего торопецкого купца Е. Д. Дудышкина Марья вышла замуж за сына бывшего крестьянина Н. С. Калинина, природный кадашевец П. А. Сырейщиков был женат на Марье Дмитриевне Перегудовой, представительнице рода, вышедшего в Москву в начале XVIII в. из монастырских крестьян 118* . Для иногородних купцов перестало иметь значение из какого города они переселились. Выходцы из суздальских купцов Лихонины породнились с коренными москвичами Докучаевыми. Точно так же установилось свойство между бывшими серпуховскими купцами Манатейщиковыми и калужанами Горбуновыми, между торопецкими купцами Мосягиными и серпуховчанами Солодовниковыми ,119* . Зато важным фактором при заключении брачных союзов в перечисленных случаях стала предпринимательская деятельность. Вместе с Ильей Докучаевым в 1769 г. в компании московской суконной мануфактуры состоял Григорий Лихонин 120* , а их дети, Евграф Ильич Докучаев и Екатерина Григорьевна Лихонина, поженились 121* . Показательно родство шелковых и суконных фабрикантов Дудышкиных и Калининых. Торговцами серебряными вещами были Потепаловы и Лахтины 122* . Благодаря второму браку с дочерью владельца полотняной фабрики Я. Ф- Мосягина Анной выбился в 1-ю гильдию С. И. Солодовников, и, напротив, благодаря браку с дочерью А. П. Годовикова Елизаветой смог завести суконную и ситцевую фабрики Д. И. Иконников.

Схема 1

Схема 2

Схема 3

Схема 4

В целом 41 первогильдейский род из 130 состоял в семейных отношениях между собой (о 7 из 137 фамилий известий о свойственниках не имеется).

Родственные связи 89 остальных фамилий тянутся либо к купцам 2-й, реже 3-й гильдии, либо к первогильдейцам более раннего времени. Не ставя задачу подробного их изучения, мы хотели бы в общих чертах наметить проблему соотношения этих связей и характера развития рассматриваемых родов. Разумеется, более серьезное разрешение этой проблемы потребовало бы конкретного исследования на фактическом материале степени влияния брачных союзов на состояние и положение тех или иных лиц. В нашем распоряжении такого материала нет, и некоторым выходом из этого положения может служить лишь общий статистический обзор семейных связей, если прибегнуть к определенным логическим допущениям. Известно, что при заключении брака в купеческих семьях за невестой полагалось приданое. Размеры его не были строго фиксированными, но очевидно, что богатый купец мог дать за дочерью больше, чем бедный. Причем многое, вероятно, зависело от того, в каком деле могли быть использованы деньги приданого. Так или иначе, но сам факт, что невеста приносила в дом жениха какую-то сумму, имел для новой семьи, а часто и для всей фамилии жениха громадное значение как одно из средств первоначального накопления. Поэтому установив, что брак по мужской линии предшествовал зачислению в 1-ю гильдию, внешне отражавшему подъем предпринимательской деятельности, можно сделать предположение, что именно «женитьба с приданым» являлась для купца основанием либо для развертывания, либо для расширения «дела›. Если подойти таким образом к исследуемым родам, то окажется, что из 89 фамилий в 84 могла присутствовать подобная зависимость. Конечно, было бы опрометчиво думать, что в каждом сходном случае есть взаимообусловленность карьеры купца его браком. Существовал целый ряд причин, способствовавших или препятствовавших успешному развитию предпринимательской деятельности: личные способности, рыночная конъюнктура, политическая и экономическая атмосфера внутри страны. Но тот факт, что в подавляющем большинстве родов этому процессу предшествовал брак, свидетельствует об исходности брачного союза в деле превращения купца в первогильдейца.

Судьбы первогильдейского купечества Москвы конца XVIII в.

Развитие первогильдейских родов, как мы видели, не было одинаковым. В каждом конкретном случае оно определялось присущими данной фамилии субъективными, а также объективными обстоятельствами. В силу этого в конце XVIII в. изучаемые роды находились на разных стадиях развития: у одних оно шло по восходящей, у других – уже по нисходящей линиям. Исследование судеб первогильдейских родов важно прежде всего для четкой дифференциации их в этом отношении, а сравнение с процессом происхождения может выявить, какие же из купеческих фамилий оказались наиболее стойкими. Одной из характернейших черт конкретной истории каждого сословия является периодическая смена родов на разных уровнях. Так, на смену гостям и торговым людям гостиной сотни пришло первогильдейское купечество второй четверти и середины XVIII в., которое, в свою очередь, было заменено первогильдейским купечеством конца XVIII в. В начале XIX в. сходит с исторической арены и оно. Изучение судеб его представителей позволит установить особенности этой смены: пути и причины социальных перемещений первогильдейских фамилий.

Обобщенная картина того, что сталось с 1-й гильдией Москвы конца XVIII в. в начале XIX в., представлена в табл. 5.

Таблица 5 Судьбы купеческих родов 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. в начале XIX в.

Группы первогильдейцев по происхождению

из иногородних купцов

из крестьян

из разночинцев

из «природных» посадских тяглецов московских слобод

происхождение неизвестно

Итого

Фамилии, выбывшие из 1-й гильдии: в мещане

19

8

9

9

4

49

в 3-ю гильдию

6

3

5

4

1

19

во 2-ю гильдию

10

4

3

1

—

18

в военную службу

1

3

—

—

—

4

в дворяне

5

2

1

4

—

12

Род пресекся

1

1

2

2

2

8

Нет сведений

1

3

—

1

1

6

Остались в 1-й гильдии

10

5

2

2

2

21

Итого:

53

29

22

23

10

137

Состояние 1-й гильдии, изложенное в таблице, в подавляющем большинстве случаев зафиксировано материалами 6-й и 7-й ревизий 1811, 1815-1817 гг.; перемещения первогильдейцев за редким исключением осуществлялись уже после 1800 г. Таким образом, решающими для первогильдейского купечества конца XVIII в. были первые полтора десятилетия XIX в. Именно в этот период происходит его окончательное разрушение. Лишь 21 фамилия (или 15,2%) сумела удержаться в 1-й гильдии и только 12 (или 8,6%) удалось выбиться в дворянское сословие. Примечательно, что почти все они представляли роды, прибывшие в Москву во второй половине или даже в самом конце XVIII в. Из «природных» только братья Лукутины, Василий и Семен Андреевичи, и Василий Иванович Веневцов в 1815 г. числились первогильдейскими купцами 123* . Представители только четырех фамилий старинного московского купечества стали дворянами. Дети Ивана Романовича Журавлева, Андрей и Роман, выбыли в военную службу в 1785 и 1793 гг., и последний получил чин армейского капитана. Дочь Ильи Гавриловича Журавлева (двоюродного брата Ивана Романовича) Елизавета вышла замуж за отставного премьер-майора И. П. Кривцова 124* . Первый шаг на пути к дворянству среди Струговщиковых был сделан Степаном Борисовичем, который указом 1763 г. «за беспорочную» службу ратсгера Главного магистрата был пожалован «вечным чином титулярного советника» и выключен из подушного оклада 125* . Следующие попытки выйти в дворяне были сделаны уже детьми его дядьев, Ивана и Петра Петровичей Струговщиковых. Их сыновья, Ассон, Евгений, Андрей Петровичи, а также Александр Иванович перешли на военную службу. Дочь Ивана Петровича Анна была выдана замуж за премьер- майора И. В. Логинова, а дочь Ассона Марья – за камердинера императрицы Екатерины II Федора Ермолаевича Секретарева 126* . Чин надворного советника получил представитель крупнейшей фамилии медных заводовладельцев Владимир Егорович Емельянов 127* . Кроме названных, в 1813 г. на вдове-дворянке Марье Ивановне Бокиной женился член старинного рода тяглецов Казенной слободы Дмитрий Васильевич Ирошников 128* . К этой же группе одворянившихся купцов можно отнести Баташевых, которые хотя и не были коренными москвичами, но прибыли в Москву еще в самом начале XVIII в. В конце века Александр Иванович Баташев, зять Саввы Яковлева, «железных заводов содержатель» и владелец парусно-полотняной фабрики в Калужской губернии, был возведен в дворянское достоинство 129* .

Все другие роды, члены которых одворянились или сумели сохранить свое первогильдейское положение, представляли «прибылую» часть 1-й гильдии, поселившуюся в Москве уже во второй половине или в конце XVIII в. Показательно, что из 7 фамилий, пробившихся в дворяне, в трех это произошло уже в первом поколении и в четырех – во втором и третьем. Прибывший в 1780 г. из Калуги Дмитрий Федорович Фалеев с 1804 г. был градским головою, а в 1816 г. выступает в чине надворного советника и кавалера. Переселившийся в 1792 г. из покровских купцов вместе с бабушкой и двоюродными братьями Прокофий Дмитриевич, Шелапутин получил между 1811 и 1815 гг. звание коммерции советника 130* , приравнивавшееся к 8-му классу статской службы (коллежский асессор) 131* . Отпущенный «на свободу» вместе с матерью и братьями крепостной крестьянин князя М. М. Голицына Петр Родионович Сунгуров уже в 1801 г. имел чин коллежского асессора 132* . Сыновья прибывшего в 1763 г. из торопецких купцов Ерофея Дмитриевича Дудышкина Матвей и Николай вместе с матерью, Натальей Еремеевной, урожденной Зайцевой, дочерью дворянина и содержателя шелковой фабрики Е. С. Зайцева, «по представленным от них доказательствам на дворянское достоинство» в 1802 г. были исключены из купечества. Внук числившегося в Москве со 2-й ревизии Филиппа Ивановича Забелина Михайла Петрович указом 1801 г. был пожалован за службу в камеральном департаменте чином коллежского асессора и «избавлен» от подушного оклада, а в 1832 г. был возведен в дворянское звание и его сын Михайла 133* . Сын известного суконного компанейщика Г. В. Лихонина, Сергей, служил в армии и вышел в отставку в чине капитана 134* . Вышедший в военную службу сын А. В. Зубкова, Петр, дослужился до звания секунд-майора, а его сестра Анна вышла замуж за бригадира И. А. Булгакова 135* .

Среди фамилий, устоявших в начале XIX в. в 1-й гильдии, только три перебрались в Москву в первой половине XVIII в.: Пищальниковы (происхождение неизвестно), Грёзенковы (из крестьян), Самгины (из елатомских купцов). Все другие 136* -137* стали москвичами уже во второй половине или в конце XVIII в.

Подавляющее большинство первогильдейцев конца XVIII в. уже в первые полтора десятилетия XIX в. вынуждено было покинуть 1-ю гильдию, опустившись несколькими ступеньками ниже в купеческой иерархии. Социальному разрушению в общей сложности подверглось 94 фамилии (68,5%), включая и шесть родов с неизвестной судьбой, поскольку отсутствие известий о них определено было скорее падением, чем возвышением семьи. Степень этого разрушения наглядно видна из того, в какой разряд купечества перешли бывшие первогильдейцы. Только 18 фамилий сумели задержаться во 2-й гильдии. 50 недавних членов 1-й гильдии превратились в мещан и 20 опустились до 3-й гильдии. Другими словами, падение было не только массовым, но и бесповоротным, не менее глубоким по своему характеру и значению, чем исчезновение гостей в начале XVIII в. Отличие состояло в том, что менее существенное влияние на этот процесс оказали биологические факторы. Пресечение рода у первогильдейцев наблюдается лишь в восьми случаях, что объясняется, вероятно, большей широтой семейных связей, чем в гостиных родах с их склонностью к кастовой замкнутости.

Ввиду отсутствия материалов, которые позволяли бы, как списки гостей и гостиной сотни 1713-1717 гг., определить экономические причины рассматриваемого явления, важно выяснить то, какие первогильдейские роды по их предпринимательской сущности пришли к упадку, а какие устояли. Прежде всего обращает на себя внимание следующий факт: сравнительно малое количество промышленников среди тех, кто продолжал числиться в XIX в. в 1-й гильдии, и подавляющее их большинство среди тех, кто ее покинул. Фабрикантов, сохранивших свой первогильдейский статус, насчитывается всего 7 фамилий: владельцы ситцевых и выбойчатых предприятий Грачевы, суконных фабрик – Бородины и Козновы, парусной – Плотниковы, шелковой – Веневцовы, волочильной и плащильной золота и серебра – Лукутины и Алексеевы. Кроме них, необходимо отметить четыре фамилии одворянившихся промышленников – Баташевых, Дудышкиных, Журавлевых, Струговщиковых.

Содержателей фабрик, перешедших в низшие разряды купечества или мещанское сословие, насчитывается около 40 фамилий: шелковых – Гр. Александров, Блохин, Ваныкины, Жирнов, Колокольниковы (Красносельская слобода), Москвины, Музалевы, Дм. Федоров, Шелагины; суконных – Бабкины, Гребенщиковы, Докучаевы-Лихонины, Калинины; ситцевых – Иконниковы, Прокофьевы, Солодовщиковы; полотняных – Мосягины, Ситниковы; кожевенных – Волоковы, Котельниковы, Перегудовы, Пивоваровы, Рыбинские, Сахаровы, Столбковы; плащильных и волочильных золота и серебра – Девятовы, Докучаевы, Кропины, Ситниковы, Шорины, Ямщиковы; красочных – Емельяновы, Скребковы, Шорины, Ямщиковы; медно-проволочных и латунно-лужильных – Емельяновы, Колокольниковы (Мещанская слобода); «беления воску» – Манатейщиковы; труб заливных – Шапошниковы; табакерочных и «галанского мыла» – Коробовы; кирпичных – Заикины; «писчей бумаги» – Колокольниковы (Мещанская слобода), сургучных и солодовых – Хилковы.

Таким образом, почти половину пришедших в упадок первогильдейских родов конца XVIII в. составили купцы-промышленники, многие из которых вели к тому же не только внутреннюю, но и заграничную торговлю: Ситниковы, Рыбинские, Мосягины, Прокофьевы, Докучаевы, Шелагины, Коробовы, Котельниковы и др.138*

А это значит, что процесс падения старого торгового купечества в результате подчинения торговли промышленности не был однозначным 139* . Разрушению подвергались роды, в деятельности которых сочетались и торговые и промышленные занятия. Поскольку содержание промышленных предприятий требовало гораздо более значительных капиталовложений, то неудачи именно в этой области и вели к краху фамилии. Коль скоро неудачи эти носили массовый характер, то и причины их были, вероятнее всего, общими. Ровно половина промышленных фамилий, пришедших в упадок, являлись содержателями мелких предприятий, производивших товары широкого спроса (кожевенные, восковые, красочные, кирпичные, табакерочные и т. п.). Усиление и прогресс в конце XVIII – начале XIX в. обрабатывающей промышленности, принадлежащей крестьянам, мещанам, купцам 3-й гильдии, увеличение массы мелких производителей, непосредственно связанных с покупателями 140* , выбивало почву из-под ног владельцев указанных заведений. Не случайным было падение фамилий, вложивших капиталы в шелкоткацкую и суконную промышленность. Шелковые изделия уже в конце XVIII в. получили сильного соперника в виде хлопчатобумажных товаров. В начале XIX в. конкуренция эта выросла настолько, что привела к общему застою и упадку в шелковой промышленности 141* . Суконным купеческим предприятиям сильную конкуренцию составили дворянские мануфактуры, развернувшиеся с 70-х годов XVIII в. и получившие значительную поддержку (в виде ссуд) со стороны правительства в конце первого десятилетия XIX в., когда в связи с войнами потребовались в большом количестве сукна для поставки в армию 142* .

Одна из основных причин состояла в том, что во второй половине XVIII в. правительство отходит от политики покровительства купеческой промышленности. Отмена привилегий отразилась прежде всего на основной части рассматриваемых первогильдейцев, которые заводили фабрики в последние три десятилетия XVIII в. Большинство из них (21 против 8), как уже отмечалось, владели непривилегированными предприятиями, основанными на вольнонаемном труде. В этом отношении можно с большим основанием утверждать, что это были предприниматели собственно капиталистического типа. Парадокс, однако, состоял в том, что в условиях укрепления абсолютизма и крепостничества в конце XVIII в. можно было выстоять, лишь «присосавшись» к ним, как это сделали представители вышеназванных фамилий, сохранивших свое первогильдейское положение. Те же, кто этого не сделал, в жестокой конкурентной борьбе теряли свои позиции.

Наличие привилегий, использование принудительного труда, выжимание дополнительных средств из феодальных отношений (подряды и откупа) имели решающее значение в том смысле, что их отсутствие привело к упадку основную часть московского первогильдейского купечества конца XVIII в. Но вместе с ней разрушению подверглись и некоторые из родов, в деятельности которых все эти факторы играли активную роль. И это показывает, что на процесс разрушения московских первогильдейцев влиял ряд факторов.

В первом десятилетии XIX в. для русских, в особенности московских, купцов сложилась критическая ситуация, вызванная континентальной блокадой и Отечественной войной 1812 г., ударившая прежде всего по купцам, занятым внешней торговлей, и промышленникам, чьи предприятия находились в Москве и Московской губернии 143* . Вот почему среди фамилий, выбывших во втором десятилетии XIX в. из 1-й гильдии, мы встречаем очень известные, прочные и привилегированные на протяжении всего XVIII в. роды – Ситниковых, Рыбинских, Докучаевых, Коробовых, Мосягиных, Котельниковых, Прокофьевых, Шелапутиных и др., интересы и капиталы которых были связаны с заграничной торговлей 144*.

Пожар Москвы, грабежи и разорение отрицательно сказались на положении купцов. Неудивительно, что менее всего подверглись этому прежде всего те, чьи фабрики располагались вне Москвы: у Бородиных – в Нижегородской губернии 145* , у Козновых – в Рязанской губернии 146* , у Плотниковых – в Серпухове 147* , у Грачевых и Чориковых – во Владимирской губернии 148* , у Баташевых- в Перемышльском уезде 149* .

Особенно губительно события 1812 г. сказались на первогильдейцах-торговцах. Уничтожение их лавок и погребов вместе с товарами в большинстве случаев было таким ударом, после которого они уже не смогли оправиться.

На падение первогильдейского купечества Москвы конца XVIII в. оказали влияние и собственно генеалогические факторы. Мы уже говорили, что при его формировании важное значение имели брачные союзы представителей по мужской линии с другими родами, в том числе первогильдейскими, приходившими затем в упадок. Теперь в подобном положении оказались некоторые из рассматриваемых фамилий. По крайней мере в 16 случаях мы можем наблюдать, как выдача замуж дочерей или сестер приводила к тому, что хирела вся семья 150* . Примечательно, что многие из этих браков представляли собой восходящую линию, но уже по другой фамилии. Так, вышел вместе с сыном в мещанство К- Е. Горбунов, выдав дочерей Аграфену и Наталью за 1-й гильдии купца А. М. Шапошникова и именитого гражданина А. А. Кирьякова 151* . Дочь И. Г. Иконникова Татьяна вышла замуж за известного холмогорского купца Д. В. Сорокина, а ее младший брат Александр стал мещанином 152* . Василий Алексеевич Котельников, отдав в замужество дочерей Александру и Елизавету за первогильдейца Н. И. Хилкова и коллежского асессора П. Иванова,также вышел в мещане 153* . В 3-ю гильдию (а затем и в мещанство) перешел и И. Е. Шапошников (Басманная слобода), выдав двух дочерей, Анну и Пелагею, за московского купца И. В. Аристова и известного тульского 1-й гильдии купца Ф. М. Коробкова 154* .

Положение первогильдейских родов находилось также в зависимости от роста числа потомков. Наличие нескольких сыновей в семье иногда приводило к распылению накопленных предыдущим поколением капиталов. В большей мере это относится к фамилиям коренных москвичей, как наиболее представительным в демографическом отношении. Начало упадка обычно было связано со смертью главы семьи и последующим разделом имущества между детьми. Разделившиеся после смерти И. П. Докучаева его сыновья Евграф, Василий, Иван, Алексей либо вообще выходили из купечества, либо числились вначале во 2-й гильдии, а затем перешли в 3-ю гильдию или в мещане 155* . Только на один год (1797) объявил капитал по 1-й гильдии после смерти отца, А. И. Малюшина, его старший сын, Иван, перейдя затем в 3-ю гильдию. Два его брата, Сергей и Егор, числились все время в мещанах 156* . В 3-й гильдии состояли после смерти отца, С. О. Новикова, его сыновья Василий, Андрей, Николай, Сергей 157* .

Купцы юридически не были связаны единонаследием. Вместе с тем часто состоятельным оказывался лишь один из братьев, а другие переходили в низшие разряды. Из сыновей Д. Н. Сахарова только старший, Иван, был первогильдейцем, а Алексей, Семен, Николай состояли в 3-й гильдии 158* . Третий сын П. С. Рыбинского, Павел, сохранил за собой звание купца 1-й гильдии, тогда как его братья Петр, Дмитрий, Андрей вышли в 3-ю гильдию 159* . Результатом успеха одного могла быть либо .большая доля по наследству, либо большие предпринимательские способности, чем у других. Но имело место и объединение капиталов братьев, позволявшее удержать позиции, завоеванные их отцом. После смерти Д. Д. Ситникова его старший сын, Семен, вместе с братьями Прокофием, Алексеем, Федором, которые остались холостяками и жили в семье Семена, объявил общий капитал, что позволяло вести «торг разными иностранными товарами» и числиться в 1-й гильдии 160* .

Изучение судеб, таким образом, показывает, что первогильдейское купечество Москвы конца XVIII в. в первые два десятилетия XIX в. переживало упадок. Самыми устойчивыми оказались выходцы из иногородних купцов (число фамилий, удержавшихся в 1-й гильдии, составило 18,7%) и крестьян (17,3%), т. е. роды наиболее молодые (большинство из них в начале XIX в. представлены еще 1-2-м поколением) и наиболее деятельные. Еще в недавнем прошлом никому не известные люди, они с полной отдачей сил боролись за то, чтобы удержать завоеванное место, в то время как 3-4-е поколение «природных» москвичей и разночинцев, ставших таковыми, с детства привыкшее вкушать от достигнутого отцами, психологически не было готово к этой борьбе. Этому еще больше способствовал фактор разрастания рода с каждым новым поколением. В первых двух семьи еще довольно малочисленны по составу, а с 3-го поколения число наследников и наследниц заметно увеличивалось, что часто приводило к распадению фамилии и обеднению ее отдельных линий.

Разумеется, экономическое падение купеческих родов было бы неверно сводить только к субъективным особенностям отдельных представителей и фамилии в целом. Большую роль играли объективные явления, происходившие в сфере купеческого предпринимательства: рост числа мелких производителей и крестьянских промыслов, перестановка акцентов в некоторых отраслях промышленности, традиционных для московского купечества (прежде всего усиление конкуренции, приведшей к застою шелковой промышленности, со стороны хлопчатобумажной и увеличение дворянского сектора в суконной) 161* , а главное – уничтожение привилегий, составлявших основу устойчивости купцов-промышленников в XVIII в. И существование этих явлений не щадило ни деятельных, ни бездеятельных представителей первогильдейских родов.

Наряду с угасанием купеческих фамилий 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. важно отметить на первый взгляд не очень заметную, но чрезвычайно существенную тенденцию одворянивания купцов. Н. И. Павленко уже отмечал аналогичную тенденцию во второй половине XVIII в. для купцов – владельцев металлургических заводов 162* . Стремление это, на наш взгляд, не только отражало стремление к заманчивой цели – проникнуть в дворянское сословие, чтобы пользоваться его привилегиями (безусловно, самый могучий стимул), но и непрочность купеческого положения даже самых богатых купцов. Используя браки, штатскую и военную службу, становятся дворянами не только и не столько представители известных и старейших фамилий купцов-промышленников, но и недавние провинциальные торговцы или даже крестьяне (заметим, кстати, что аналогичную картину мы наблюдали и среди представителей гостиной сотни). Наряду с наличием тесных связей крупнейших московских купеческих родов с абсолютизмом и феодальным сектором это свидетельствовало о том, что сами капиталистические отношения еще и в конце XVIII в. находились на таком уровне развития, который, с одной стороны, не обеспечивал устойчивости от одного предпринимательства, а с другой – моральной удовлетворенности от принадлежности к данному сословию.

1* ПСЗ-I.T. VI. №3708. Гл. 6. С. 295- 296.

2* ПСЗ-1. Т. XX. № 14327.

3* Подразумевается количество первогильдейских купцов, зафиксированное на-адинтод в период 1780 -90-х годов.

4* ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. Ст. 100. С. 386.

5* Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города; Вторая половина XVIII века. М., 1967. С. 111, 118.

6* ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. Ст. 106, 112. С. 369.

7* Кизеветтер А. А. Посадская община в России XVIII столетия. М., 1903. С. 345.

8* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 120.

9* В расчет в данном случае не принимались московские купцы 1-й гильдии – члены гостиной сотни, которым посвящена отдельная глава.

10* Клокман Ю. Р. Указ.‘соч. С. 121.

11* При этом непременным условием было составление карточного досье или, другими словами, роспись ревизских и окладных сказок по каждому роду в отдельности.

12* Кизеветтер А. А. Указ-, соч. С. 46- 47 и др.; Рындзюнский П. Г. Городовое гражданство дореформенной России. М., 1958. С. 98, 105; Индова Е. И. Московский посад и подмосковные дворцовые крестьяне в первой половине XVIII в. // Города феодальной России: Сб. статей памяти Н. В. Устюгова. М., 1966. С. 479 -485.

13* См., напр.: Чулков Н. П. Московское купечество XVIII-XIX вв. // Русский арх. 1907. Кн. 3. С. 489-502; Исаев Г. С. Роль текстильной промышленности в генезисе и развитии капитализма в России, 1760-1860. Л., 1970. С. 96.

14* Рындзюнский П. Г. Указ. соч. С. 52.

15* ПСЗ-1. Т. III. № 1666; Т. IV. № 2433.

16* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 93- 100.

17* Материалы… М., 1883. Т. 1, ч. 1. С. 187, .34, 224, 17, 201, 206, 140; М., 1884. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 88; М., 1885. Т. 2, ч. 2. С. 24.

18* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 96.

19* Материалы… Т. 2, ч. 2. С. 21, 42- 43, 50; М., 1885, Т. 2. Прил. С. 126; М., 1885. Т. 3. С. 102, 104, 145, 156, 157, 188, 217 219, 296, 439.

20* Там же. М., 1883. Т. 1, ч. 2. С. 97; М., 1884. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 11; Т. 2, ч. 2. С. 79, 113.

21* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 99- 100.

22* Материалы… М., 1886. Т. 4. С. 252, 394, 398, 411, 791.

23* Кафенгауз Б. Б. Очерки внутреннего рынка России первой половины XVIII в. М., 1958. С. 52-53.

24* Исаев Г. С. Указ. соч. С. 102, 106.

25* Степанов А. А. Крестьяне-фабриканты Грачевы//Зап. ист.-бытового отдела Гос. Рус. музея. Л., 1928. Т. 1. С. 232; Павленко Н. И. О некоторых сторонах первоначального накопления в России // Ист. зап. 1954. Т. 54. С. 387.

26* Материалы… Т. 2. Прил. С. 126.

27* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 513. Л. 17.

28* Кизеветтер А. А. Указ. соч. С. 45, 62.

29* Среди них: Самгины, Заплатины, Дудышкины, Зубковы, Жегалкины, Сазоновы, Дехтяревы, Живовы, Куманины, Якобзон, Находкины.

30* В их число входили: Л. А. Девятое, Г. И. Лужнов (Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 23, 50), К. Е. Горбунов, А. В. Зубков, А. и М. М. Колокольниковы, Е. и К. Д. Дудышкины, С. С. Юдин (Там же. Т. 2. Прил. С. 10, 80, 126, 150), С. И. Живов, И. А. Митюшин, И. В. Прокофьев, Шелапутины, П. И. Находкин, И. И. Ливенцов (Там же. М., 1886. Т. 4. С. 58, 215, 340, 407-408, 612, 667).

31* Там же. Т. 4. С. 615, 486, 599 -600; Т. 1, ч. 2. С. 109.

32* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 191 – 231: Крестовников Н. В. Семейная хроника Крестовниковых. М., 1903. Кн. 1. С. 24.

33* Материалы… Т. 1, ч. 1. С. 13, 175, 204, 160, 158 – 159, 162, 143, 169; Т. 1, ч. 2. С. 84.

34* Там же. Т. 3. С. 229, 339; М., 1889. Т. 3. Дополнение. С. 25; Т. 4. С. 171.

35* Там же. Т. 1, ч. 1. С. 179; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 47; Т. 3. С. 101.

36* Там же. Т. 3. С. 445, 452; Т. 3. Дополнение. С. 28.

37* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 69; Т. 1, ч. 1. С. 208.

38* Клокман Ю. Р. Указ. соч. С. 116.

39* Материалы… Т. 1, ч. 1. С. 107, 109, 112, 116, 117.

40* Там же. С. 6, 7; т. 1, ч. 2. С. 10.

41* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 125.

42* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 521. Л. 5.

43* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 315.

44* ЦГАДА. Ф. 273. On. 1. Ч. 8. Д. 32805. Л. 177, 214.

45* Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 230.

46* ЦГАДА. Ф. 273. On. 1. Ч. 8. Д. 32849. Л. 97, 326.

47* Сырейщиковы и Лукутины из Кадашевской слободы, Холщевниковы (Басманная слобода), Баженовы (Дмитровская слобода), Веневцовы (Кожевницкая слобода), Гольские (Барашская слобода), Заборовы (Екатерининская слобода), Ирошниковы (Казенная слобода), П. Васильев и С. Прокофьев (Кошельная слобода), И. Тихонов и А. Иванов (Алексеевская слобода).

48* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 20; Т. 2. Прил. С. 11.

49* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 21, 46, 51.

50* Там же. С. 2, 8.

51* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 4-6.

52* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 8, 6; Т. 2. Прил. С. 8.

53* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 527/30. Л.37 об,-38, ПЗоб,-114, 117 об,-118.

54* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1858.

55* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/16. Л. 4 об.

56* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 23.

57* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 39.

58* Материалы… Т. 2, ч. 2. С. 107.

59* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 115 об.

60* Материалы… Т. 3. С. 297.

61* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 297, 298.

62* Материалы… Т. 3. Дополнение. С. 23.

63* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 185.

64* Материалы… Т. 4. С. 340.

65* Там же. Т. 1, ч. 1. С. 101.

66* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 113 об.

67* Материалы… Т. 1, ч. 2. С. 96.

68* ЦГАДА. Ф. 19 (19-й разряд Госархива). Д. 40. Л. 1.

69* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 119, 562, 594, 844; ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 1 об.

70* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 73, 82, 116 об; Исаев Г. С. Указ. соч. С. 106 – 107 , 296.

71* Материалы… Т. 2, ч. 2. С. 99; Т. 4. С. 686.

72* Там же. Т. 3. С. 145; Т. 4. С. 398.

73* ЦГИА CQCP. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 64 об., 74 об.

74* Материалы… Т. 4. С. 394-395; ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10 Л. 73-73 об.

75* Материалы… Т. 2. Прил. С. 15

76* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1.

77* Там же. Ф. 397. On. 1. 527«Г/30. Л. 27 об.

78* Там же. Д. 5276/25. Л. 5 об".

79* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 987; Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. . С. 8.

80* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/15. С. 2-3; ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 207 об.

81* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/17. Л. 1 об.

82* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1807, 1821, 1830.

83* Там же. Ф. 291. On. 1. Ч. 1. Д. 607. Л. 14.

84* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 11 об.

85* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 204.

86* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2.

С. 15.

87* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1863. Л. 6.

88* Материалы… Т. 3. С. 215.

89* Слесарчук Г. И. Ведомости к московским атласам как источник по истории промышленности Москвы конца XVIII в. // Города феодальной России. С. 504.

90* Материалы… М., 1887. Т. 4. Прил. 1. С. 4.

91* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 52; Т. 2, ч. 2. С. 59; Т. 3. С. 215; Т. 4. С. 477.

92* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 16.

93* Книги капитальные… 1795-1797. М., 1913. С. 305.

94* ЦГИА СССР. Ф. 18. Оп. 2. Д. 3. Л. 18.

95* Там же. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 15.

96* Там же. Ф. 18. Оп. 2. Д. 3. Л. 2боб.

97* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 21; Т. 2. Прил. С. 8-9.

98* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1474.

99* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 3.

100* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1858; ЦГИА СССР. Ф. 18. Оп. 2. Д. 3. Л. 26 об.

101* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 8; Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 556. Л. 405 об.; Д. 570. Л. 111, 125, 141; Рубинштейн Н. Л. Внешняя торговля России и русское купечество во второй половине XVIII в.//Ист. зап. 1954. Т. 54. С. 356.

102* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 3; Т. 2. Прил. С. 8; Т. 4. С. 14; Забелин И. Е. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы. М., 1891. Ч. 2. С. 1471 – 1474, 1487- 1488.

103* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 5об.-6.

104* Материалы… Т. 3. С. 196.

105* Иван Иванович Рыбинский умер холостым, не оставив потомства. Единственный из оставшихся в живых детей Ивана Семеновича, Николай, умер в 1794 г., также не оставив потомства (Материалы… Т. 4. С. 441). Что касается еще одного из двоюродных братьев Петра Семеновича, Андрея Андреевича, то сведения о нем как о московском купце обрываются на 1748 г. (Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 8).

106* Крестовников Н. В. Указ. соч. С. 10 – 14.

107* Мы ограничились в данном случае этой группой родов, поскольку они сравнимы во времени на протяжении 2-3-х поколений. Все остальные, причисленные в Москву позже, смещены относительно первых на 1-2 поколения и потому в исследовании не могут рассматриваться как сравнимые.

108* Для крестьянских выходцев известен лишь один случай, когда еще до переселения в Москву был заключен брачный союз с купеческой провинциальной фамилией. Примечательно, что заключил его с дочерью суздальского купца И. П. Карнаухова крупнейший крестьянский фабрикант Е. И. Грачев.

109* Кизеветтер А. А. Указ. соч. С. 40, 41, 62.

110* Материалы… Т. 4. С. 170.

111* Там же. Т. 2, ч. 2. С. 52.

112* Ср.: Кизеветтер А. А. Указ. соч. С. 41.

113* Материалы… Т. 2, ч. 2. С. 21, 77, 80, 101; Т. 2, ч. 1, С. 79; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 11; Т. 3, С. 26, 155; Т. 3. Дополнение. С. 24.

114* В их числе: Ф. А. Бородин и К. Е. Горбунов из Калуги, И. С. Епанишников из Галича, П. П. Жегалкин из Мценска, А. Т. Заикин из Боровска, Л. А. Конлов из Пензы, А. и И. М. Колокольниковы из Чебоксар, С. Т. Кропин из Ярославля, И. И. Ливенцов из Тулы, Ф. А. Лузаков из Карачевска, И. Ф. Полуехтов, С. И. Солодовников, М. А. Шапошников, С. С. Юдин.

115* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 39.

116* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 8.

117* Там же. Т. 3. С. 16.

118* Там же. С. 162 . 241. 396; Т. 3. Дополнение. С. 23; Т. 4. С. 13, 710.

119* Там же. Т. 4. С. 20, 96, 23, 289.

120* ЦГАДА. Ф. 19. Д. 40. Л. 110.

121* Материалы… Т. 3. С. 240.

122* Там же. Т. 4. С. 382, 657.

123* Там же. М., 1887. Т. 6. С. 4, 233.

124* Там же. Т. 4. С. 194; Т. 3. Дополнение. С. 5-6.

125* Там же. Т. 2, ч. 2. С. 106.

126* Там же. Т. 3. С. 389; Т. 4. С. 758.

127* Там же. Т. 4. Прил. 1. С. 2.

128* Там же. Т. 6. С. 49.

129* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 244.

130* Материалы… Т. 6. С. 184, 128.

131* ПСЗ-1. Т. XXVI. № 1937.

132* Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 3.

133* Там же. М., 1887. Т. 5. С. 379, 386; М., 1888. Т. 7. С. 27.

134* Там же. Т. 4. С. 512.

135* Там же. Т. 3. С. 512.

136* – 137* Среди НИХ ; из иногородних купцов – Бородины, Живовы, Кожевниковы, Козновы, Куманины, Лахтины, Ливенцовы, Миляковы, Митюшины: из крестьян – Алексеевы, Бродниковы, Грачевы, Павловы; из разночинцев – Васильевы, Лухмановы; Плотниковы, происхождение которых неизвестно.

138* Рубинштейн Н. JI. Указ. соч. С. 35; ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 2- 8; Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 556. Л. 402-406 об.; Д. 570, Л. 109-111, 123-125, 140-141.

139* Ср.: Яковцевский В. Н. Купеческий капитал в феодально-крепостнической России. М., 1953; Рындзюнский П. Г. Указ. соч. С. 23-24, 40.

140* Рындзюнский П. Г. Указ. соч. С. 62.

141* Исаев Г. С. Указ. соч. С. 132-133.

142* Там же. С. 147.

143* Предтеченский А. В. К вопросу о влиянии континентальной блокады на состояние торговли и промышленности России // Изв. АН СССР. Сер. 7. Отд-ние обществ, наук. 1931. № 8; Рыбаков Ю. Я. Отечественная война 1812 г. и текстильная промышленность Московской и Владимирской губерний //Труды Мос. гос. ист .-арх. ин-та. 1965. Т. 21. С. 224-240.

144* Рубинштейн Н. Л. Указ. соч. С. 35; ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 2- 8; Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 556. Л. 402-406 об.; Д. 570. Л. 109-111, 123-125, 140-141.

145* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 3. Л. 244, 249-251.

146* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 594; цгиа ссср. Ф. 18. Оп. 2. Д. 84; Л. 320 об.-321.

147* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 229.

148* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 82; Рыбаков Ю. Я¦ Указ. соч. С. 230- 231.

149* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 52766/ 30. Л. 11 об.

150* В том числе Бабкины, Булатниковы, Годовиковы, Гольские, Горбуновы, Иконниковы, Котельниковы, Кропины, Лебедевы, Лужновы, Медветковы, Полуехтовы, С. Прокофьев, Шапошниковы (Басманная слобода), Шапошниковы (Семеновская слобода), Хилковы.

151* Материалы… Т. 4. С. 20; Т. 2. С. 38.

152* Там же. Т. 4. С. 202; Т. 5. С. 127.

153* Там же. Т. 3. С. 215; Т. 5. С. 247.

154* Там же. Т. 4. С. 442; Т. 4. Прил. 1. С. 63-64; Т. 5. С. 240.

155* Там же. Т. 3. С. 37; Т. 4. С. 13; Т. 4. Прил. 1. С. 15; Т. 5. С. 7, 37.

156* Книги капитальные… 1795- 1797 гг. С. 300; Материалы… Т. 4. С. 129; Т. 4. Прил. 1. С. 85.

157* Материалы… Т. 4. С. 511.

158* Там же. Т. 3. С. 196-197; Т. 4. С. 441; Т. 4. Прил. 1. С. 4.

159* Там же. Т. 4. Прил. 1. С. 4.

160* Там же. Т. 3. С. 195; Т. 4. Прил. 1. С. 4.

161* Мешалин И. В. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии в XVIII в. и первой половине XIX века. М.; Л., 1950; Рындзюнский П. Г. Указ. соч. С. 62; Исаев Г. С. Указ. соч. С. 132-133, 147.

162* Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII в.: Заводы и заводовладельцы. М., 1962. С. 495- 517.

Глава четвертая Происхождение, судьбы и семейные связи московских купцов – именитых граждан

Звание «именитых граждан» было введено «Грамотой городам» 1785 г. Его назначение состояло в том, чтобы выделить верхушку всего городского населения. Поэтому «Грамота городам» определяла семь групп обывателей, которые могли называться именитыми гражданами: лица, дважды выбиравшиеся на высшие городские сословные должности; ученые и художники; «капиталисты, кои объявят более 50 000 руб.»; банкиры с капиталом от 100 до 200 тыс. руб.; оптовые торговцы и судовладельцы, «отправляющие свои корабли за море» 1*.

Это деление, которое, по мысли авторов закона, должно было отразить профессиональный принцип формирования именитого гражданства, можно свести к двум категориям городских жителей.

1. Высшая группа торгово-промышленного населения города, т. е. наиболее имущее купечество. Из его среды единственно и могли быть выбраны заседатели совестных судов и губернских магистратов, бургомистры и городовые головы 2* . Только самые богатые из купцов могли объявить капитал свыше 50 тыс. руб., торговать оптом и иметь суда для морских перевозок.

2. Городская интеллигенция.

Объединение этих групп не имело под собой ни экономических, ни социальных, ни политических предпосылок и оказалось несостоятельным. В 1807 г. это было вынуждено признать и правительство. «Манифестом о выгодах, отличиях и преимуществах купечеству» оно отменило звание именитых граждан для торгово-промышленного населения города, «как смешивающее разнородные достоинства», оставив его только для ученых и художников 3* .

Однако сам факт введения института именитого гражданства имел большое значение для представителей . богатейшей части купечества. Получение этого звания не только ставило его над всей остальной массой городского населения 4* , но и, что особенно важно, открывало путь в дворянство. Именитому гражданину, достигшему 30-летнего возраста, дед и отец которого «безпорочнс сохранили» это звание, дозволялось «просить» дворянства 5* . Именитые граждане, таким образом, должны были стать своего рода переходным звеном между купечеством и дворянством, получая отличную от всех других слоев городского населения привилегию перехода в дворянское сословие в 3-м поколении.

Изучение генеалогии именитых граждан поэтому может представлять интерес прежде всего возможностью выяснения условий и характера формирования наиболее могущественных в экономическом отношении купеческих фамилий конца XVIII в. Прослеживание судеб детей и ближайших потомков этих лиц покажет не только реальную ценность указанной законодательной привилегии, но и должно раскрыть историческое место ее носителей в истории сословных групп.

Состав московских купцов – именитых граждан был довольно стабилен, а изменения – незначительны. В так называемой «Очередной книге» 1801 г., в которой фиксировались службы московских купцов и их положение, нет лишь двоих из тех, кто фигурирует как именитые граждане в 80-90-х годах XVIII в. Интересно, что эти двое – женщины. Александра Петровна Бабушкина, дочь известного 1-й гильдии купца Басманной слободы П. А. Бабушкина, выбыла из почетного звания, выйдя замуж в 1795 г. за князя Ю. Н. Волконского 6* . Сусанна Филипповна Долгова, вдова получившего чин титулярного советника Луки Ивановича Долгова, еще в 1800 г. числилась именитой гражданкой, объявив капитал в 50 тыс. руб. 7*

Минимальным было и пополнение среди именитых граждан в эти годы. Из новых можно отметить только Ивана Осиповича Бургареля, прибывшего «из иностранных временно» 8* , Ивана Алексеевича Макарова и Ивана Дмитриевича Орлова.

Общее число московских купцов – именитых граждан, исключая Бургареля, составляло 15 фамилий. Кроме названных, именитыми гражданами были: Гусятниковы, М. П. Губин, В. Я. Жигарев, Г. А. Кирьяков, Колосовы, Д. Д. Мещанинов, И. С. Насонов, В. В. Суровщиков, А. Я. Уваров, П. И. Хрящев, А. И. Шапкин.

Выясняя их происхождение, мы сталкиваемся с тем фактом, что лишь четыре рода ведут свое начало от старинных московских тяглецов, а все остальные прибыли в Москву из разных мест в подавляющем большинстве уже во второй половине XVIII в.

Старинные московские фамилии именитых граждан

Самое раннее известие из указанных выше фамилий связано с Гусятниковыми. В 1689 г. Сергей Гусятников был назначен казенным целовальником «Купецкой палаты» Соболиной казны для приема соболей и «мягкой рухляди» из Сибирского приказа 9* . В 1713 г. он еще числился среди «наличных московских жителей» 10* , а с 1717 г. его место занял сын Петр Сергеевич Гусятников 11*. С именем Петра связано начало подъема торгово-промышленной деятельности этого рода, в особенности развернувшейся при его сыне Михайле. Поскольку род Гусятниковых уже исследовался Е. А. Звягинцевым 12* , здесь нет необходимости излагать все факты, относящиеся к его истории. Поэтому мы остановимся только на некоторых оценочных, а также не освещенных моментах.

Е. А. Звягинцев, раскрывая механику накопления Гусятниковыми богатства, справедливо ставит на первое место участие в откупах. Однако основное внимание при этом он уделяет откупам 50-60-х годов XVIII в., когда Гусятниковы уже владели шляпной и полотняной фабриками, и лишь вскользь упоминает о том, что Петр Сергеевич являлся членом компании, ведавшей в 30-х годах водочной торговлей в Москве 13* . Между тем именно этот вид предпринимательской деятельности был одним из основных источников первоначального накопления, что подтверждается материалами следственного дела «о злоупотреблениях московских компанейщиков питейных сборов» 14* .

Петр Гусятников состоял среди 13 компанейщиков, заключивших в 1729 г. контракт на сбор питейных денег 15* . В его «ведомстве» находилось 17 кабаков и фартин в Малой Алексеевской и Рогожской четвертях Москвы, за Яузскими воротами и «на Ямах» 16* , с которых, как выяснилось в ходе следствия, он получал «прибыльных по 100, 150 рублей» в месяц 17* . Активное участие в откупной деятельности принял сын Петра, Михайла, который привозил в дом отца «сборные» деньги и подтвердил, что «при высыпке сверх настоящих грошевых денег поступало отцу по 100, 150 рублей в месяц» 18* .

Мы не имеем, к сожалению, никаких прямых данных о том, чем занимались Гусятниковы до того, как стали откупщиками. Лишь некоторое представление дает ведомость о сборе оброчных денег с лавок и торговых мест Москвы 1737 г., по которой у Михайлы Гусятникова было 13 лавок и 15 станов в разных частях Москвы 19* . Конечно, нет оснований считать, что все они были во владении у его отца, Петра Сергеевича, до 1729 г., поскольку многие из них могли быть прикуплены уже с откупных доходов 20* . Однако это известие можно вполне истолковать в том смысле, что накопление собственно купеческого капитала, необходимого для вступления в компанию, осуществлялось с лавочной торговли.

Более бесспорен тот факт, что накопления с доходов от питейных сборов и продажи были вложены в промышленность. В течение десятилетия после окончания откупного срока 21* Михайла Гусятников, ставший к этому времени главой семьи 22* , заводит две фабрики. В 1745 г. ему и четырем его товарищам (Ивану Черникову, Ивану Обросимову, Пантелею Архипову и Ивану Ножевщикову) был отдан «в их содержание» казенный шляпный завод. По рапорту содержателей фабрики 1746 г. «на первый случай», т. е. для постройки помещений и заготовки инструмента, ими было употреблено 20 тыс. руб. 23*

Участие М. Гусятникова в шляпной компании было определяющим, а уже с 1747 г. фабрикой владел он один 24* . О величине средств, которыми он располагал, можно заключить из следующих фактов. 10 мая 1748 г. сгорела фабрика, располагавшаяся в здании старого казенного шляпного завода. В июле того же года началось новое строительство в доме Гусятниковых в Замоскворечье (в приходе церкви Живоначальные Троицы в Кожевниках), а уже с августа по декабрь было изготовлено шляп в два раза больше, чем в 1746 г.25* Через два года, в 1750 г., М. Гусятников купил у вдовы Андрея Семенова первую свою полотняную фабрику вместе с селом Клишино (Зарайского уезда Рязанской губернии), где она располагалась, и приписными крестьянами 26* . В 1764 г. на 97 ее станах было изготовлено 250 кусков фламки, 800 кусков ревендука, 500 кусков парусины и 800 аршин каламинки 27* . Наконец, несколько позже, в 1769 г., он уже выступает как содержатель еще одной, «запроданной» ему от И. И. Овошникова, полотняной фабрики 28* . Важно отметить, что эта покупка была использована для межфабричного разделения труда. Пряжа для новой фабрики изготовлялась и белилась в Клишине 29* .

Выясняя источники капиталов Гусятниковых, нельзя не отметить внешнюю торговлю, которую обошел вниманием Е. А. Звягинцев. А между тем она занимала в их деятельности важное место. По ведомости о численности и занятиях купцов Москвы, составленной в Московском магистрате в начале 60-х годов, М. П. Гусятников с детьми Михайлою и Иваном числился среди тех, кто ведет заграничную торговлю. Оборот их торгов, которые они вели «к Петербургскому порту и в Сибирь», достигал громадной цифры, 100 тыс. руб., и был одним из самых высоких 30* . В числе товаров, которыми они торговали, были красная юфть, полотна, пенька, пушнина 31* .

Состав этот показывает, что торговля для Гусятниковых не была лишь только средством реализации изготовленных на их фабриках товаров. Ни кожа, ни пенька, ни пушнина не были предметом их производства. Поэтому вернее будет рассматривать эту деятельность в качестве источника накопления денежных средств, которые затем вкладывались в промышленность, в сфере обращения путем неэквивалентной, в частности сибирской, торговли. Важно отметить при этом, что еще в 30-х годах Гусятниковы торговали с Украиной разными товарами. По записной книге Московской большой таможни «всяким привозным иностранным товарам» 1737 г. приказчик Михайлы Петровича 13 января «явил», по зачетной выписи Севской пограничной таможни, 40 пудов (9 кип) красной пряденой бумаги («македонской»), «покупной в малороссийском городе Пушске» 32* . 20 августа уже сам М. П. Гусятников привез оттуда же 22 половинки шленского сукна «указной меры» 33* .

Могущество, которого Гусятниковы достигли благодаря активнейшей предпринимательской деятельности Михаила Петровича, явилось тем основанием, на котором строилась жизнь его сыновей и внуков.

В 1776 г., незадолго до своей смерти 34* Михаил Петрович, как глава семьи, в последний раз объявил сумму своего капитала, с которого он должен был заплатить один процент налога. Она равнялась 40 тыс. руб. и превышала все другие, объявленные московскими купцами 35* . Есть основания считать, что цифра эта была значительно ниже истинных размеров капитала. Не случайно после раздела состояния Михайлы Петровича его наследники в 1778 г. в общей сложности объявили 62 тыс. руб. 36* Надо полагать, значительными были и суммы приданого, данные за четырьмя его дочерьми, вышедшими замуж (Татьяна вышла за тульского купца И. И. Пастухова, Марья – за московского купца М. И. Миняева, Александра – за И. П. Колосова, будущего именитого гражданина, и Елизавета – за камердинера царского двора («полковничья ранга») А. С. Попова) 37* .

После смерти Михайлы Петровича значительная часть его состояния была сосредоточена в руках старшего сына, Михаила, который, кроме положенной ему доли наследства «своего капиталу, приторговал» столько же – 10 500 руб. Он же распоряжался наследством младших братьев, Семена и Федора, «не пришедших еще в указной срок», т. е. не достигших совершеннолетия 38* . Если учесть, что Семен умер в 1782 г., а Федор – в 1791 г. 39* , то станет ясно, что и их деньги в конце концов были присоединены к капиталам Михаила. Нелишне заметить, что Михаил Михайлович был женат вторым браком на дочери 1-й гильдии купца В. В. Суровщикова Вере и, надо полагать, получил за ней немалое приданое.

Однако Михаил Михайлович умер в 1792 г. 40* в довольно молодом возрасте, всего 47 лет от роду (он родился в 1745 г. 41* ), а его сыновья Николай, Алексей и Александр 42* не поддержали начинаний отца и деда, совершенно не занимались предпринимательской деятельностью и даже на первых порах после смерти отца не содержали своего собственного дома, проживая у своего дяди, Петра Михайловича 43* . Но полученное наследство ставило их не только в один ряд с богатейшими купцами своего времени, но и позволило добиться высокого положения в обществе.

В 1795-1800 гг. они были включены в состав московских именитых граждан, объявляя капитал от 50 100 до 51 000 руб. 44* Николай Михайлович предпринял усилия к тому, чтобы воспользоваться заслугами деда и отца и приобрести дворянское звание: он стал первым из фамилии Гусятниковых, кто в конце концов добился дворянства 45* . Его брат Алексей состоял позднее именитым гражданином «по ученой части» 46* .

Наиболее крупным представителем рода Гусятниковых после Михаила Петровича был его второй сын, Петр. Он не получил такого большого наследства, как Михаил Михайлович, но воспринял от отца предпринимательскую жилку, позволившую ему стать «выдающимся по богатству москвичем» 47* . В 90-х годах только он один среди Гусятниковых занимался торговлей, имея торг «разными выписными товарами» 48* . Кроме того, он содержал в это время вместе с братом Сергеем Клишинскую полотняную фабрику, единственную из промышленных заведений Гусятниковых, оставшуюся в их владении.

Петр Михайлавич сразу после введения именитого гражданства получил это звание 49* . С 1797 г. он уже не объявлял капитал как именитый гражданин 50* и в 1801 -1811 гг. числился 1-й гильдии купцом 51* . Причину выхода из именитых граждан установить трудно, но вряд ли это было связано с имущественным положением, поскольку он до конца жизни (умер в 1816 г.) был богатейшим человеком 52* . Только на полотняной фабрике в 1797-1799 гг. вырабатывалось в год по 1350-1400 кусков ревендука (около 70 тыс. аршин) и по 420-435 кусков парусины на сумму 19 635, 19 738 и 19 830 руб. 53* Кроме того, в 1799 г. у Гусятниковых в Москве было 34 лавки, из которых 9 принадлежало Петру Михайловичу 54* . Возможно то, что он в 1797 г. не объявил капитала и тем самым выбыл из состава именитых граждан, было обусловлено в какой-либо мере смертью 5 апреля 1797 г. его первой жены, Анны Ларионовны, дочери тульского купца Лугина, и младшей дочери, Елизаветы, умершей 30 июля 1797 г. 55* Психологически вполне понятно состояние подавленности и бездеятельности, вызванное такими событиями.

Для судеб детей Петра Михайловича характерен отход от купечества. Михаил, Петр и Владимир «уволены» из купечества в статскую службу 56* и в университет 57* , дочь Евгения вышла замуж за академика художника Н. А. Майкова 58* . Вместе с тем нужно отметить тот факт, что самый видный из них, Петр, добившийся дворянского звания, кроме имения в Волоколамском уезде, владел также тремя полотняными фабриками в Зарайском уезде 59* .

К числу именитых граждан, роды которых происходили из старинных тяглецов московских слобод, принадлежали Бабушкины, Колосовы и Суровщиковы. По 1-й ревизии в 1725 г. в Басманной слободе жил своим двором Иван Гаврилов сын Бабушкин, 53 лет, с сыном Андреем, 31 года 60* , а за Москвой-рекой в доме зятя, А. Скобеникова,- «природный» тяглец Мясницкой полусотни Панкрат Васильев сын Колосов, 17 лет 61* . Имя Василия Васильева сына Суровщикова, 26 лет, впервые встречается в 1747 г. 62* Однако он и в 1725 г. был, очевидно, московским жителем, поскольку по ревизии 1747 г. числится среди основного состава купцов Кошельной слободы,, состоящих в 40-алтынном окладе, а не в «прибылых». К тому же и в окладной книге 1748 г., строго фиксировавшей все случаи прибытия, об этом ничего не говорится. Названные роды не были столь могущественны, как Гусятниковы, но по характеру развития они во многом схожи, а судьбы их представителей удивительнейшим образом переплетались в течение XVIII в.

В компании московских питейных откупщиков состоял вместе с П. Гусятниковым, правда «сверх контракта и кондиций», Андрей Бабушкин 63* . В его «ведомстве» находилось 13 кабаков и фартин, с которых он имел «прибыльных» по 100, 150, 200 руб. в месяц 64* . Кроме того, с рядом компанейщиков (И. Веселовский, Г. Трофимов, И. Рыбинский, М. Савин и А. Турчанинов) он торговал «сибирскими товарами», в частности тканями: китайкой и камкой 65* .

В 1744 г. А. Бабушкин купил у вдовы известного фабриканта Алексея Спиридонова шелковую фабрику 66* , размещавшуюся на бывшем Посольском дворе 67* . Начало этой фабрики восходит к 1717 г., когда она была заведена по указу Петра I П. Шафировым и П. Толстым. В 1721 г. «вступили к ним в кампанию» Матвей и Илья Еврейновы, Федор Старцов, Афанасий Павлов, Федор Мыльников, Матвей Короткой и Спиридон Аникеев. В 1725 г., через год после того, как мануфактура была отдана компанейщикам «в полную власть», они разделили ее «по партиям». Часть взяли Еврейновы 68* , часть – все остальные с раздельным содержанием. Позднее Алексей Спиридонов, сын Спиридона Аникеева, женившись на дочери Афанасия Павлова, объединил в своих руках «нееврейновскую» часть 69* , которая и досталась А. Бабушкину.

В 1745 г. на фабрике имелось 37 станов для производства бархата, цветных штофов, тафт, чулок и работали 76 человек разных специальностей, «да для разматывания шелка баб и детей 150 человек» 70* . Вероятно, последние были представлены жителями деревень, которых ему было позволено купить указом Мануфактур-коллегии «до 200 дворов» 71* .

Производство фабрики непрерывно расширялось, и с 50-х годов на ней имелось уже 60 станов, которые обслуживали в 1762 г. 128 мастеровых, да для размотки шелка – 150 баб и детей 72* . Причем если в 1754 г. на фабрике было изготовлено всего пять наименований шелковых тканей, то в 1759 г. их было 11 73* , а с 1761 г.-14 74* . В это время фабрика уже не умещалась в семи каменных палатах Посольского двора и под нее были отведены два собственных дома Бабушкиных в Старой Басманной и один – в Сыромятниках 75* .

«Пика» своего развития шелковая фабрика А. Бабушкина достигла к концу 60-х годов. В 1768-1769 гг. она была оборудована 125 станками. На ней работали 211 мастеровых и работных людей из числа 112-156 человек приписных (или купленных) по указу 1736 г., 26 человек крепостных и 80 человек вольнонаемных крестьян 76* . За первую половину 1769 г. было выработано тканей на 30 915 руб 77* . Для сравнения скажем, что в год заведения, т. е. за 11 месяцев 1744 г., было изготовлено бархатов, штофов, грезетов и тафт на 1548 руб., а в 1762 г. (за 6 месяцев) – на 7863 руб. 78*

Значительный спад в производстве был, очевидно, связан с событиями чумы и чумного бунта в Москве 1771 г. Еще в первую половину 1770 г. было сделано товаров на 32 991 руб. Но в дальнейшем сведений о работе фабрики не имеется вплоть до первой половины 1772 г., когда за полгода было произведено тканей всего на 7220 руб. В действии в это время находилось только 50 станов, что было связано, вероятно, с недостатком рабочей силы. Из числа приписных у А. Бабушкина осталось после чумы 54 человека, крепостных – 20 и «вольных» – 40 79* . Правда, он сумел в довольно короткий срок выйти из трудного положения, заменив в значительной мере принудительный труд вольнонаемным. Уже в первой половине 1773 г. число мастеровых и работных достигло 197 человек, из которых 123 были «вольные» крестьяне и «по пашпортам». Благодаря этому было введено в действие 105 станов и сделано тканей на 25 328 руб.80*

В последние годы существования фабрики, в 1776-1779 гг., ее производство достигло уровня конца 60-х – начала 70-х годов. Несмотря на это, в 80-х годах она уже не встречается в ведомостях Комиссии о коммерции и Мануфактур-коллегии о состоянии фабрик и заводов. Возможно, причиной тому была смерть в 1774 г. ее основателя 81* и значительный остаток непроданных товаров. В течение 70-х годов продукция фабрики реализовывалась всего на 66,6-66,7% 82* . Правда, и раньше эта цифра не превышала 70% 83* . Но пока был жив Андрей Бабушкин, он умел, видимо, не только покрывать недостачу, но и извлекать прибыль за счет торговли. Его товары шли на продажу «внутрь России» и реализовывались им самим, поскольку он имел торг и вотчины в московских рядах, в частности в суровском ряду 84* . Наследники, разделившись 85* , уже не смогли выдержать конкуренции 86* и, очевидно, продали фабрику.

Кроме шелковой, в 1750 г. А. Бабушкин завел еще и полотняную фабрику, располагавшуюся в его доме за Мясницкими воротами в Новой Басманной слободе 87* , а позднее в Сыромятниках 88* и в Михайловском уезде 89* . Можно предполагать, что предприятие это не было удачным. Лишь в течение первого десятилетия наблюдается незначительное расширение производства. С 1751 по 1759 г. количество станов увеличилось с 46 до 65, однако рост продукции был небольшим 90* . Это объясняется, видимо, тем, что фабрика с самого начала испытывала недостаток в рабочей силе, так как владелец не имел разрешения на покупку деревень и крестьян. В том же 1751 г. в работе было занято всего 65 человек исключительно «по паспортам» 91* . Этого количества недоставало даже до нормы 1753 г., когда к полотняным станам было определено иметь по 12 мастеровых 92* .

Положение стало еще более острым в 60-х годах. В 1768 г. на фабрике работало всего 10 «вольных» крестьян, а приписных и купленных не было совсем 93* . Отсутствие рабочей силы привело к сокращению производственных мощностей. В 1764-1770 гг. в действии было только 20 94* , а в 1773 г.- 8 станов, которые обслуживали 8 крестьян 95* . Наконец, во второй половине 1773 г. работы на фабрике «за неимением людей не производились» 96* , и в дальнейшем известий об этой фабрике не встречается.

Таким образом, с конца 70-х годов Бабушкины отошли от промышленной деятельности. Причину этого следует искать, видимо, в предпринимательской несостоятельности сыновей Андрея Бабушкина. Старший его сын, Иван, был безынициативным человеком и не смог продолжить дело отца. До конца своих дней 97* он жил в доме второго брата, Семена, не имея собственной семьи 98* .

Судьбы младших братьев сложились более благополучно, главным образом за счет удачных браков. Еще при жизни отца Семен женился на дочери Ивана Романовича Журавлева 99* , представителя крупнейшей фамилии московских купцов, имевших суконную фабрику и занимавшихся во второй половине XVIII в. заграничной торговлей на Востоке и Западе 100* . Правда, в дальнейшем род Бабушкиных по линии Семена довольно быстро захирел. Сам он, несмотря на то, что добился звания коллежского асессора 101* , умер мещанином 102* . Его сын, Николай, имевший торг в серебряном ряду, вначале был купцом 2-й 103* , а затем 3-й гильдий 104* . Внук Никанор с 1831 г., после смерти отца в 1830 г., перешел в мещанство 105* , а внучка Надежда еще в 1850 г. числилась 3-й гильдии купчихой 106* .

Удачным был брак последнего сына Андрея Бабушкина, Петра. Его женой стала единственная наследница гостиной сотни Дмитрия Ивановича Серебреникова, Елизавета 107* . Петр женился в тот момент, когда Серебрениковы, выходцы из Серпуховской гостиной сотни, находились на вершине купеческой иерархии: состояли в 1-й гильдии, имели вотчины в рядах и хлебный торг 108* . Не исключено, что Дмитрий Иванович, умерший мещанином в конце 80-х – начале 90-х г.одов 109* , вложил в благополучие дочери все свое состояние, доставшееся Петру Бабушкину. В конце концов вместе с частью наследства Андрея Бабушкина оно перешло после смерти Петра в 1793 г.110* к его дочери 111* .

Александра Петровна Бабушкина, объявив в 1795 г. капитал в 50 тыс. руб., получила звание именитой гражданки 112* . Скорее всего, звание это было необходимо исключительно для смягчения общественного мнения ввиду предстоящей свадьбы с князем Ю. Н. Волконским. Выйдя в том же 1795 г. замуж, Александра Петровна вышла и из купеческого сословия, получив дворянство.

В тесных отношениях с Гусятниковыми и Бабушкиными находились и другие фамилии именитых граждан, выходцев их старинных московских тяглецов,- Колосовы и Суровщиковы.

Колосовы принадлежали не только к старым московским родам, но и к старым московским фабрикантам. В этом отношении их можно сравнить только с Еврейновыми. Уже в 1735 г. Панкрат Васильевич Колосов основал шелковую фабрику, имея «к заведению» в готовности мельницу с инструментами. По указу он должен был производить только шелк сканой «против китайского манера», ленты, а также прясть под золото и серебро. При этом он не получил разрешения на покупку крепостных, но товар мог продавать в России или «где похочет» по вольной цене 113* . Только по привилегии, данной ему от Мануфактур-коллегии в 1744 г. одновременно с позволением делать различные шелковые ткани (тафту, грезет и др.) 114* , Панкрат Колосов получил право купить 20 человек 115* .

В 1750 г. ему «досталась» заведенная в 1726 г. Иваном Дудоровым шелковая фабрика вместе с приписанными к ней мастеровыми и работными людьми и «по прежней привилегии» этой фабрики он был «уволен» от купеческих служб и от постоя. А еще через пять лет, в 1755 г., П. В. Колосов приобрел за 2 тыс. руб. основанную еще в 1717 г. шелковую мануфактуру Мыльниковых 116* .

По дозволению 21 марта 1762 г. им было куплено у суздальского помещика П. И. Матюшкина село Батыево со 137 крестьянами 117* . «Две части» из них было оставлено для хлебопашества, «делания при машинных мельницах и развивки шелков», а «третья часть взята для мастерства» на саму фабрику. В итоге к 1771 г. П. В. Колосов имел купленных, приписных и перешедших к нему от прежних фабрикантов 228 «мужеска» и 192 «женска» пола души. Чума в Москве значительно опустошила этот состав. В 1771 г. умерло 179 мужчин и 163 женщины. В результате к 5-й ревизии из всего количества приписных и купленных у Колосова осталось только 69 мужчин и 74 женщины. Новый владелец московских фабрик, сын Панкрата, Иван Панкратьевич Колосов- большой, прикупивший в 1773 г. фабрику в селе Улитино Богородской округи 118* , жаловался в 1797 г., что работа в связи с отсутствием людей «производится против прежнего со уменьшением». Так, если до 1771 г. на 150 станах выделывалось в год различных шелковых тканей на 70-80 тыс. руб., то за два года, 1795 и 1796 гг., на 70 станах было произведено продукции на 89 тыс. руб. 119*

Спад в производстве с 1771 г. безусловно имел место, хотя и был несколько преувеличен 120* . Подчеркивая его, И. П. Колосов- большой стремился обратить внимание правительства на причины. При этом наряду с нехваткой рабочей силы он указывал, что остановка происходит из-за дороговизны материалов и шелков и «от размножившихся кустарей по селам и деревням крестьянами» 121* .

Характерно, что в этот же период положение Ярославской шелковой фабрики Колосовых, которой владел брат Иван Панкратьевича, Василий, а после него его сыновья Михаил и Панкрат, было более устойчивым. Фабрика эта была заведена еще в 1723 г. Максимом Затрапезновым, а с 1741 г. была во владении ярославского купца Афанасия Гурьева, женатого на дочери Андрея Максимовича Затрапезного. В 1754 г. она была продана Иваном Афанасьевичем Гурьевым московскому купцу Илье Полуярославцеву. Панкрат Васильевич Колосов со старшим сыном, Василием, купили ее в сентябре 1763 г.122*

По данным 1797 г., число «покупных с фабрикою» людей, т. е. приобретенных Колосовыми вместе с фабрикой в 1763 г., составляло 107 душ 123* . К 1798 г. общее количество приписных рабочих и мастеровых при Ярославской фабрике достигало 113 мужчин и 117 женщин 124* . Шелковое производство Колосовых в Ярославле, не испытавшее на себе потрясений 1771 г., развивалось довольно успешно вплоть до конца XVIII в. Этот вывод подтверждается сравнительными данными об объеме продукции 1763 и 1797 гг. (сведений за промежуточные годы не имеется). Если за первые четыре месяца после покупки фабрики на 49 станах было сделано платков, кружев, лент, поясков на 2450 руб. 98 коп.125* , то за первое полугодие 1797 г. на 102 станах было изготовлено на 20 726 руб. 126* самых различных шелковых тканей: травчатых насыпей, коноваты, разноцветных тафт, платков, кружев и т. п.127*

Удачное развитие шелкового дела в Ярославле позволило Василию Панкратьевичу первым из Колосовых и одним из первых московских купцов получить звание именитого гражданина. Он умер с этим званием в 1786 г.128*

Его дети Михаил и Панкрат также числились среди именитых граждан. Первоначально, после смерти отца, они объявили общий капитал с дядьями: Иваном-большим, Иваном-меньшим и Гаврилой Панкратьевичами. Это продолжалось с 1788 по 1793 г. 129* , пока И. П. Колосову-большому удавалось обеспечивать благополучное течение дел участием в питейном откупе. В 1787-1791 гг. вместе со свояками Петром и Сергеем Гусятниковыми 130* , а также с Борисом Еврейновым он владел частью московского питейного откупа, значительно наживаясь на торговле вином и пивом «неуказной мерою» 131* .

В 1795-1796 гг. Михаил и Панкрат Васильевичи Колосовы объявляли свой капитал (50 тыс. руб.) по разряду именитых граждан 132* , а Иван Панкратьевич-большой с братьями по капитальным книгам с 1794 г. не проходит. Его сын Иван Иванович в 1801 г., уже после смерти отца 133* , числился 3-й гильдии купцом, не имеющим торга и проживающим у своих дядьев, Ивана-меньшого и Гаврилы Панкратьевича, также третьегильдейских купцов, управлявших с 1800 г. Московской и Улиткинской шелковыми фабриками 134* . С 1810 г. И. П. Колосов-меньшой 135* , а с 1814 г. Иван Иванович Колосов «капитала не объявляли и к подаче ревизских сказок не явились» 136* . Дети Гаврилы Панкратьевича, Василий и Сергей, умерли соответственно в 1837 и 1839 гг., ничем не проявив себя 137* .

С конца XVIII в., после взлета 1795-1796 гг., начинает хиреть род Колосовых и по линии сыновей Василия Панкратьевича. Панкрат Васильевич уже в 1799 г. вынужден был перейти в мещанское сословие 138* , а его брат, Михайла, по 6-й и 7-й ревизиям числившийся купцом 3-й гильдии 139* , на склоне лет, в 1825 г. вместе с сыном Владимиром также стал мещанином. В 1830 г. та же участь постигла другого его сына, Михаила Михайловича 140* .

Правда, представители и той и другой ветви продолжали содержать названные фабрики вплоть до 1810 г. 141* (в дальнейшем известий о них не встречается). Иван-меньшой и Гаврила Колосов, получившие в начале 80-х годов казенную посессию, смогли даже прикупить крестьян, разрешив таким образом проблему рабочей силы. В это время за ними числилось 14 приписных и 153 купленных человека 142* . Однако сколько-нибудь значительно увеличить производство ни им, ни владельцам Ярославской фабрики не удалось. Напротив, ведомости о состоянии мануфактур в России за 1809 г. свидетельствуют о том, что на фабриках Колосовых в это время было сделано товаров в 1,5-2 раза меньше, чем их изготовлялось в конце XVIII – начале XIX в.143*

Характерно при этом увеличение количества нереализованных тканей. На московской фабрике, например, в 1801 г. было выработано товаров на 12 154 руб., а продано на 4412 руб. На Улиткинской фабрике этот разрыв был еще большим: из 16 143 руб. товаров продано на 6902 руб.144*

Причину сокращения производства у Колосовых следует искать, видимо, в резком увеличении кустарной крестьянской промышленности, о которой писал Иван Панкратьевич, и вытеснении наиболее крупными выходцами из нее старого московского купечества 145* , не сумевшего подняться до того, чтобы перейти в дворянское сословие.

Особое место среди именитых граждан занимает фамилия старинных московских купцов Суровщиковых. По числу представителей род этот, оборвавшийся по мужской линии на втором поколении, невелик. У Василия Васильевича было всего две дочери, Наталья и Вера, и сын, Василий. Их положение и судьбы определялись исключительно успехом предпринимательской деятельности отца, обладавшего, судя по всему, незаурядными способностями. В 1748 г., когда ему было 27 лет, он состоял по 1-й гильдии, имел торг в суровском ряду и суконную фабрику 146* . Вероятно, речь в данном случае идет о фабрике, которую содержал Василий Суровщиков в компании с Прокофием Докучаевым, Григорием Сериковым и Алексеем Болотиным в 50-х годах. Она была заведена еще в 1720 г. отцами его компанейщиков 147* и получила существенные привилегии. Содержатели и их дети не только были уволены от служб и постоя, но на 15 лет получили право беспошлинной торговли. Дважды, при заведении на три года и в 1744 г. на 10 лет, им выдавалась из казны ссуда в размере 30 тыс. руб. Кроме того, им было позволено купить «до 2000 душ с землями», и в 1759 г. на фабрике числилось 2106 человек мастеровых 148* .

В дальнейшем состав компанейщиков изменился. По ведомости Мануфактур-коллегии 1769 г., фабрику эту содержали «обществом» вместе с В. В. Суровщиковым Илья Докучаев, Григорий Лихонин и М. П. Гусятников 149* . К этому времени В. В. Суровщиков породнился с Гусятниковыми, выдав за Михаила свою первую дочь, Веру 150* .

Размах производства новых хозяев был чрезвычайно широк, и в 60-х годах среди суконных предприятий их фабрике не было равных. На 120 суконных и 60 каразейных станах выделывалось 100 959 аршин армейских сукон, 31 336 аршин тонких сукон из иностранной шерсти, 2551 аршин каразеи и переделывалось марены, покупаемой в Кизляре, 1175 пудов 151* .

Кроме суконной, В. В. Суровщиков некоторое время, в 1750- 1754 гг., содержал также мишурную фабрику 152* . Однако наиболее существенную часть его доходов составляла заграничная торговля. По ведомости Московского магистрата начала 60-х годов, он производил торг «к Темерниковскому водою в Царь Град, к С.-Петербургскому портам, в Амстердам, во Гданьск». Можно без преувеличения сказать, что по крайней мере среди московских купцов В. В. Суровщиков был первым по коммерции с заграницей. В отличие от многих других он не специализировался на торговле определенным видом товаров. В равной мере он скупал и продавал коровье масло и рейнвейнские вина, паюсную икру и овощи с сахаром, квасцы и краску, медную проволоку и суровской, нитяной товар, шелковые и бумажные изделия, португальскую, русскую, испанскую, турецкую и шленскую (польскую) шерсть и др. Его торговый оборот был выше, чем у всех остальных купцов, и достигал колоссальной цифры в 116 тыс. руб. 153*

Сколь важное значение в деятельности В. В. Суровщикова занимала заграничная торговля, показывает тот факт, что вторая его дочь, Наталья, была выдана замуж за торговца с Китаем и Сибирью Ивана Романовича Журавлева 154* состоявшего в свойстве с Андреем Бабушкиным.

Удачные начинания В. В. Суровщикова не нашли семейного продолжения. Дочери здесь не могли помочь. Определенные надежды он возлагал на Сына Василия, родившегося в 1767 г. 155* Однако им не суждено было сбыться. В 1792 г., уже после смерти отца 156* , 25-летний Суровщиков выбыл в военную службу 157* . Правда, через пять лет он вновь вернулся в купеческое сословие и, объявив в 1797-1801 гг. вместе с матерью 50 тыс. руб. капитала, получил звание именитого гражданина 158* . Возвращение это, впрочем, носило, скорее, символический характер, так как ни среди торгующего купечества, ни среди владельцев фабрик он не встречается. Поэтому можно с уверенностью предполагать, что В. В. Суровщиков-младший проживал нажитое. С его смертью в 1811 г. пресекся и род .Суровщиковых 159* .

Общей чертой для всех рассмотренных фамилий именитых граждан, выходцев из старинных московских тяглецов, является их тесная взаимосвязь между собой. В ряде случаев она была результатом деловых контактов, но определяющими были брачные союзы, поставившие эти семьи в близкое свойство, центром которого был обширный род Гусятниковых (см. схему 5).

Схема 5

Схема б

Характерно, что в круг родственных отношений семей именитых граждан вовлекались купеческие роды, представители которых к моменту оформления брачных союзов, как правило, добились определенного положения и состояли в 1-й гильдии. Мы уже упоминали Ситниковых, Журавлевых, Серебрениковых. Из других наиболее известных можно отметить фамилию Баташевых, торговцев железом и чугуном, содержателей железных и полотняных заводов, состоявших в свойстве с Колосовыми и известным петербургским купцом Саввою Яковлевым (см. схему 6).

Свойственные отношения московских старинных именитых родов устанавливались также с некоторыми из «прибылых» именитых граждан. Бабушкины, например, были связаны через крупных во второй половине XVIII в. суконных фабрикантов и первогильдейских купцов Бабкиных с Долговыми, происходившими от калужских купцов (см. схему 7).

В своеобразном родстве с Гусятниковыми и Суровщиковыми находились выходцы из известного рода коломенских купцов – Мещаниновы. Вдова М. М. Гусятникова, дочь В. В. Суровщикова Вера Васильевна, после смерти мужа вышла замуж за сына именитого гражданина и коллежского асессора Д. Д. Мещанинова, Маркела, имевшего титул надворного советника 160* .

В целом круг семейных связей московских старинных именитых родов представляет весьма внушительную картину (см. схему 8) и являет собой свидетельство социальной замкнутости купечества на высшем уровне. Показательно в этом отношении то, что по мере удаления от этих центральных фамилий все заметнее становятся матримониальные связи с купцами 2-й и 3-й гильдии или представителями низших сословий. Как правило, это касается неудачливых отпрысков рода или связано с периодами упадка. Поэтому в подавляющем большинстве случаев уже по характеру родства можно судить о положении семьи или всего рода.

Схема 7

Схема 8

В рамку заключены фамилии именитых граждан

Другой общей чертой в развитии родов именитых граждан – выходцев из старинных тяглецов – являлось то, что условием их процветания непременно была деятельность одного из представителей рода, обладавшего незаурядными способностями и необходимыми деловыми качествами. Для Гусятниковых это Михаил Петрович, для Бабушкиных – Андрей Иванович, для Колосовых – Панкрат Васильевич, для Суровщиковых – Василий Васильевич. Именно их усилиями создавалась прочная фамильная экономическая база.

Показательно, что создание ее приходится преимущественно на третью четверть XVIII столетия. Даже в тех случаях, когда подъем рода начинался несколько раньше, наибольшего размаха предпринимательская деятельность достигала в 50-70-х годах. Она характеризуется в этот период сочетанием промышленных и торговых занятий, а иногда участием в откупах (Гусятниковы) или других доходных предприятиях 161* . Успех ее определялся для предприимчивых людей поощрительной политикой правительства в отношении «указных» фабрикантов. Ряд указов этого времени о запрещении безуказного производства, о разрешении беспошлинного ввоза шерсти из-за границы для суконных фабрик, пошлинные льготы на вывозимые за границу русские товары для фабрикантов, связанных с внешним рынком, послабления (хотя и не последовательные) в покупке деревень, земель и крепостных 162* оказались благоприятной почвой для деятельности названных лиц.

Различия в развитии рассматриваемых родов начинаются со второго поколения основателей «дела». Собственно, они выражались прежде всего в судьбах их детей и внуков. Одни из них добились звания дворянина, другие измельчали, опустившись до третьегильдейских купцов или выйдя в мещане. Суть этого явления заключалась, однако, в одном – в отходе от промышленной и торговой деятельности, благодаря которой отцы и деды дали возможность своим детям и внукам стать на вершину иерархической купеческой лестницы. В силу разных причин и различных способностей некоторые смогли подняться еще выше, прочие же не смогли удержаться, не проявив должной активности в новых условиях. Их место в экономической области заняли более деятельные люди, в том числе ряд именитых граждан, не связанных по происхождению со старинными московскими купеческими родами.

Новые купеческие фамилии среди именитых граждан Москвы

По своему происхождению подавляющее большинство «прибылых» именитых граждан в Москве являлось выходцами из провинциальных купеческих фамилий. Котельниковы и Жигаревы ведут свой род от кадомских купцов, Шапкины – от вологодских, Макаровы – от дмитровских, Орловы – от ржевских, Губины – от орловских, Кирьяковы – от серпуховских, Долговы – от калужских, Насоновы – от переяславль-залесских, Мещаниновы – от коломенских. Только в двух семьях предки были крестьянами. Александр Яковлевич Уваров записался в 1756 г. из Конюшенной дворцовой слободы Серпуховского уезда в Кошельную слободу 163* . Иван Григорьевич Хрящев был причислен до 1747 г. в ту же слободу «по торговому промыслу» из крестьян подмосковного дворцового села Дединова 164* .

По времени вступления в московское купечество, кроме Уварова и Хрящева, еще троих можно отнести к московским старожилам. По сказкам 1747 г. переведены после 1-й ревизии в Кадашевскую слободу Степан и Григорий Михайловичи Насоновы 165* , а в Кошельную слободу – Тимофей Иванов 166* , получивший в 3-ю ревизию прозвание Котельников 167* . В 1744 г. был переведен в Панкратьевскую слободу Лука Иванович Долгов с братом Афанасием 168* .

Все остальные приписались к московскому купечеству значительно позже: Гаврила Яковлевич Жигарев с братом Василием – в 1763 г. 169* , Михаил Павлович Губин и Андрей Аврамович Кирьяков с братом Григорием – в 1770 г. 170* , Иван Алексеевич Шапкин – в 1780 г. 171* , Иван Алексеевич Макаров – в 1789 г. 172* и Иван Дмитриевич Орлов – не позже 1788 г. 173*

Разные сроки прибытия в Москву отразились прежде всего на состоянии семейных связей. Естественно, что те из купцов, кто записался в московское купеческое общество раньше, имели больше возможностей для установления родственных отношений между собой. Не случайно поэтому в тесном свойстве через Плотниковых находились Котельниковы, Хрящевы и Уваровы (см. схему 9). Близкие взаимоотношения сложились также у Котельниковых со своими земляками Жигаревыми, прибывшими несколько позже. Степень родства здесь установить не удается. Глухое указание на свойство 174* может свидетельствовать лишь о том, что оно уходит корнями в Кадом. Не потому ли Котельниковы приняли столь заинтересованное участие в судьбе вновь прибывших Василия и Гаврилы Жигаревых? Последние сразу после переезда в Москву жили в доме Тимофея Котельникова «в сидельцах» 175* , а позднее имели от него торг в суровском ряду 176* .

Конечно, не для всех, ставших уже старожилами в Москве, это было правилом. Например, среди свойственников Насоновых мы уже не встречаем ни одного будущего именитого гражданина. Это объясняется, видимо, тем, что Степан и Григорий прибыли в Москву с уже сложившимися семьями, тогда как для названных выше купцов их приезд совпал со временем заключения брачных союзов.

Эти соображения по характеру формирования матримониальных связей можно отнести и к именитым гражданам, вступившим в московское купечество в 70-80-х годах. Не у всех из них сложились родственные отношения друг с другом. И дело здесь не только в том, что они не успели этого сделать по времени. Макаровы, Орловы, Шапкины прибыли в Москву с уже устоявшимися семейными отношениями. Напротив, Михаил Губин и Григорий Кирьянов, которые создавали свои семьи уже после переезда в Москву, состояли в близком свойстве (см. схему 10).

Схема 9

Схема 10

Важно отметить при этом, что связи эти не создают впечатления случайных. Выбор родственников здесь выглядит настолько безошибочным, что не оставляет места подобному представлению. Это подтверждается и деловым характером родственных отношений. Мы уже приводили пример с Жигаревым и Котельниковым. Совместную торговлю с заграницей вели также Григорий Кирьянов и Михаил Губин. В 1772 г. они имели в привозе в Петербургском порту иностранных товаров на довольно большую сумму, в 27 367 руб.177*

То обстоятельство, что большинство приписавшихся к московскому купечеству лиц, будущих именитых граждан, прибыли в Москву не ранее середины XVIII в., определило не только условия формирования семейно-родственных связей, но и особенности становления и развития этих фамилий.

Мы уже видели, что в старых московских родах восхождение к высшей ступеньке купеческого сословия шло через деятельность предшествующих поколений. В не московских по происхождению семьях, с того момента, когда представляется возможность их исследовать, т. е. после причисления, наблюдается иная картина. В большинстве случаев сами же прибывшие и становились именитыми гражданами. Совершенно естественно поэтому возникают вопросы: на каком основании или каким путем шло продвижение этих лиц к вершине купеческой карьеры? вытекало ли это продвижение из торгово-промышленных занятий «новомосковских» купцов или их родителей в тех провинциальных городах, откуда они переселились, или оно было исключительно результатом операций, которые эти люди развернули в Москве?

По опыту прежних исследователей известно, что переход крестьян в посад был делом обычным в XVIII в. Они переходили в разные социальные слои, от мещан до первостатейных купцов, при этом мотивы для причисления крестьян в данное общество были самыми различными 178* . В этом отношении рассматриваемые здесь купцы были лишь частичкой в огромной массе перемещающихся людей. Но именно эта частичка в конце XVIII в. заняла господствующее положение среди московского купечества. Поэтому так важно выяснить, что послужило причиной их успеха.

Обратимся вначале к выходцам из крестьян. А. Я. Уваров через год после причисления к московским купцам по окладу 1757 г. платил 2 руб. 40 коп.- обычная сумма для купцов 2-й гильдии. Только в 1766 г. он был «положен» по 1-й гильдии с окладом в 12 руб. Примечательно, что к этому времени он уже имел торг в питейных погребах 179* .

И. Г. Хрящев был причислен из крестьян «по торговому промыслу» во 2-ю ревизию и вплоть до 3-й ревизии состоял еще в 7-гривенном окладе на «прежнем жилище». Мы не имеем данных о его окладе и положении в это время, но, вероятно, к 1764 г., когда он подал сказку к 3-й ревизии, оно было уже достаточно прочным, так как семья Хрящевых жила в собственном доме 180* . А с 1782 г. И. Г. Хрящев выступает уже как купец 1-й гильдии 181* .

Из купцов лишь только трое сразу после прибытия были зачислены в 1-ю гильдию. Лука и Афанасий Долговы перебрались в Москву после смерти своего отца, известного калужского купца, видимо получив от него солидное наследство. По окладной книге 1748 г. они платили налог 15 руб. и имели торг на Гостином дворе 182* . Их возвышение связано с заграничной торговлей. Уже в 1748-1749 гг. они вели торговые дела с иностранными купцами 183* . В 70-х годах Долговы вывозят «за море» пеньку 184* . Одновременно в России они торгуют иностранными товарами. В течение 1772- 1775 гг. в Петербургском порту Лукою Долговым было закуплено привозных товаров на 285 652 руб. и Афанасием – на 282 474 руб.185* Их оборот среди московских купцов был одним из самых высоких, а в отдельные годы его не превосходил никто.

Демид Демидович Мещанинов прибыл в Москву уже первогильдейским купцом и сразу же был избран градским головой на срок с 1782 по 1786 г.186* Племянник известного коломенского купца и фабриканта Ивана Мещанинова, он принимал самое активное участие в делах дяди, являясь его главным помощником. Своим богатством они обязаны винокурению. В 40 – начале 50-х годов Иван Мещанинов вместе с Козьмой Матвеевым содержал партикулярный винокуренный завод в Коломенском уезде, на котором производилось весьма значительное количество вина. Только в 1748 г. они поставили по подряду 2000 ведер на Московский питейный двор, 1000 ведер – в село Бронницкое, 1500 ведер – в село Новоспасское 187* .

После указа 1754 г. об уничтожении купеческих винокуренных заводов 188* Иван Мещанинов принял участие в компании по содержанию питейных сборов в Петербурге. В 1757 г. он послал для этого дела вместо себя своего племянника, которого «уполномочил доверенностью» 189* . Это вызвало безуспешное противодействие компанейщика М. Гусятникова, который попытался передать мещаниновскую часть сборов Ивану Чиркину 190*. Уже значительно позже, когда Демид Мещанинов был московским купцом, его сын Маркел содержал часть московского питейного откупа в 1787- 1791 гг.191*

В 1777 г. Демид Мещанинов выступает как содержатель суконных фабрик своего покойного дяди, заведенных еще в 1754 г. в Коломне, в Коломенском и Зарайском уездах 192* . «При отправлении мастерств» на них находилось 490 человек купленных и приписных крестьян. Изготовленные ими сукна почти целиком поставлялись для нужд армии в Кригс-комиссариат.

Владение этими фабриками было, вероятно, некоторое время условным, поскольку по наследству они принадлежали дочери Ивана Тимофеевича Мещанинова, коллежской советнице Татьяне Тетюшевой, у которой они были окончательно куплены Демидом в 1787 г. за крупную сумму в 60 973 руб. Кроме того, в 1780 г. с аукционного торга он купил за 2904 руб. суконную фабрику московского купца Алексея Еремеева, располагавшуюся в Кадашевской слободе.

К 1797 г. крепостных крестьян в селах при фабриках Д. Мещанинова состояло 608 мужчин и 624 женщины 193* . Из них лишь 11 приписных, остальные – купленные. Ежегодно на поставку в армию по указу 1791 г. с каждой души требовалось от 52,5 до 105 аршин сукна. Часть вырабатываемых крестьянами тканей доставлялась в Москву на Кадашевскую фабрику, где их стригли, ворсили и красили. Большая часть сукон отделывалась самими крестьянами, и все они шли в Кригс-комиссариат, так как «вольной продажи» с фабрик Мещаниновых не имелось 194* .

После Демида владельцем фабрик был его сын Маркел. В 1809-1810 гг. его фабрики были самыми крупными в числе «обязанных» шелковых предприятий и одними из крупных среди «вольных». На них вырабатывалось от 30 до 40 тыс. аршин сукна на поставку в Кригс-комиссариат. По-прежнему за Маркелом Мещаниновым числилось «мужеска полу» 608 купленных и приписных. Кроме того, у него имелись две небольшие «вольных» фабрики в Рязанской и Комстромской губерниях, на которых работало 69 «помещичьих крепостных» крестьян 195* .

Третьим из иногородных купцов, сразу после прибытия в Москву состоявшим по 1-й гильдии, был Иван Дмитриевич Орлов 196* . Он не занимался ни торговой, ни промышленной деятельностью. Но судьба его примечательна. Указом от 4 августа 1797 г. он был возведен в дворянство «во уважение заслуг» деда и отца, которые были бургомистрами в Ржеве. Дед Ивана Дмитриевича в 1703 г. получил от Петра I «знак отличия» за «приращение таможенных доходов» 197* .

Все остальные «прибылые» именитые граждане после зачисления их в московское купечество более или менее длительный промежуток времени (в основном в пределах 10 лет) значились купцами 2-й гильдии, ничем не выделяясь среди прочих. А это значит, что, хотя они приехали в Москву не с пустыми руками, им предстояло приложить немало усилий, чтобы занять достигнутое впоследствии место.

Каждый из них в этом движении вперед шел своим путем, но пути эти в чем-то были схожи. Большинство из них начинало с мелочной торговли в рядах или лавках. И. А. Макаров имел при своем доме «торг кожевенной» 198* , Насоновы торговали в москательном и игольном рядах 199* , Т. И. Котельников и Г. Я- Жигарев – в суровском 200* , А. А. Кирьяков – в шелковом 201* . Многие прошли через казенные службы, причем через такие должности, которые могли приносить доход. М. П. Губин, например, был в 1780 г. в Казенной палате на Каменном мосту ларечным 202* , И. Г. Хрящев в 1770 г.- бургомистром Московского магистрата 203* , А. А. Кирьяков с 1779 г., а И. С. Насонов с 1781 г.- ларечными у Московской соляной продажи 204* В. Я. Жигарев – купчиною в Сибирском приказе с 1778 г. 205* и т. д.

Дальнейший их подъем был связан в основном с двумя областями предпринимательской деятельности – внешней торговлей и промышленностью. С заграницей торговали В. Я. Жигарев, Г. А. Кирьяков, М. П. Губин, Долговы. Фабрики завели Насоновы, Г. А. Кирьяков, М. П. Губин.

Показательно, что промышленные капиталовложения были сделаны в самую перспективную отрасль текстильной промышленности конца XVIII – начала XIX в.- хлопчатобумажную – и совпали по времени с бурным ее подъемом в 1803-1809 гг. 206* Насоновы купили 5 ситцевых и миткалевых фабрик в 1796- 1799 гг. Одна ситцевая фабрика была приобретена ими совместно с Г. А. Кирьяковым. При этом владельцам в 1800 г. было разрешено купить к ней 300 крестьян, в счет которых они сторговали у князей Гагариных 80 душ 207* . М. П. Губин завел в 1796 г. в селе Успенском Московской губернии при пороховом заводе и бумажной фабрике, «доставшихся» ему по купчей в 1793 г. от «майорши» Е. Е. Неддергоф, ситцевую фабрику 208* . В том же селе он содержал производство миткаля, который использовал для набивки ситцев и выбоек 209* .

Все эти предприятия пользовались правительственной поддержкой и получили казенные посессии 210* . Поэтому уже вскоре после заведения они стояли в одном ряду с крупнейшими хлопчатобумажными фабриками Грачевых, Корноуховых и др. В 1799 г. у Насоновых имелось 74 миткалевых, 59 чулочных и 45 ситцевых станов, на которых было изготовлено 70 500 аршин миткаля, 3000 штук платков, 1350 пар чулок, 2750 пар перчаток, 47 000 аршин ситцев и полуситцев, а также шалей и готового платья на общую сумму 152 875 руб. На фабриках работало в это время 268 вольнонаемных мастеровых 211* .

У М. П. Губина производство ситца и ситцевых изделий достигало в конце XVIII – начале XIX в. 200 тыс. аршин на сумму до 150 тыс. руб. 212* Неуклонно увеличивалось и число мастеровых: если в 1796 г. их было 45 покупных и 75 вольнонаемных 213* , то в 1812 г. в общей сложности – 517 человек 214* .

Рассмотренные фамилии встречаются среди фабрикантов и в 1810 г. Однако их положение существенно изменилось. Губин по- прежнему был крупнейшим ситцевым производителем. Только на вновь приобретенной фабрике в Калужской губернии находилось 640 станов, при которых числилось 1078 приписных и купленных и 501 вольнонаемный мастеровой, изготовлявшие 449 406 аршин тканей 215* . Производство Насоновых заметно сократилось, что было связано, вероятно, с разделом братьев. Иван Степанович, объявивший в 1800 г. по разряду именитых граждан капитал в 51 тыс. руб. 216* и числившийся до самой смерти (в 1813 г.) первостатейным купцом 217* , отошел от промышленной деятельности. Его младший брат Дмитрий Степанович уже не смог вести дело с прежним размахом, хотя его положение еще было довольно прочным. В 1810 г. у него на фабрике имелось 45 станов, 24 приписных и купленных и 94 вольнонаемных, трудом которых было сделано 113 900 аршин тканей 218* .

Если обратиться к судьбам «прибылых» московских именитых граждан и их детей, то можно выделить среди исследуемых родов две группы. К первой относятся те фамилии, представители которых смогли либо удержать завоеванное положение, либо добиться еще большего успеха. Их число сравнительно невелико. О выходе в дворяне с определенностью можно говорить только в одном случае, имея в виду И. Д. Орлова, получившего диплом на дворянское достоинство. Еще трое получили чины, дававшие право на получение дворянства. J1. И. Долгов «за труды» во время чумы 1771 г. указом 1775 г. был пожалован титулярным советником в ранге сухопутного капитана 219* . Д. Д. Мещанинов и его сын Маркел имели чины 8-го и 7-го классов соответственно коллежского асессора и надворного советника.

Мы не имеем данных о том, последовало ли за награждением названных лиц чинами официальное утверждение их в дворянском звании. Однако совершенно очевидно, что сам факт пожалования чином имел большое значение для судеб их детей, и прежде всего дочерей. На них охотно женились представители мелких или даже древних, но обедневших дворянских родов. Из десяти дочерей Луки Долгова шесть вышли замуж за дворян. Характерна связь с кругом творческой интеллигенции. Аграфена, например, была замужем за выдающимся русским архитектором Василием Ивановичем Баженовым, Мария – за архитектором Э. С. Назаровым, Прасковья – за профессором С. Г. Забелиным 220* . Одна из дочерей, Ирина, была женой князя Ивана Павловича Горчакова 221* .

Дочери Д. Д. Мещанинова вышли замуж также за дворян, хотя их браки были скромнее. Елизавета была выдана за секунд- майора И. В. Хотяинцева, Анна – за капитана I ранга П. Н. Хомутова 222* .

Кроме названных фамилий, следует отметить Губиных, которые удерживали твердые позиции в среде купеческой верхушки и к середине XIX в. вышли в дворяне. Сыновья Михаила Павловича, умершего в звании коммерции советника и первостатейного купца в 1818 г., Павел и Константин, уже после смерти отца были возведены в потомственное почетное гражданство, а в 1854 г. за благотворительную деятельность в пользу Елизаветинского училища Павел получил чин тайного советника, дававший потомственное дворянство 223* .

Вторую, наиболее многочисленную группу именитых граждан – выходцев из провинциальных купеческих и крестьянских семей – составляют представители обедневших или угасших фамилий. В свою очередь, их можно разбить на две части. Одни из них вышли из первогильдейского купечества до, а другие – после 1812 г. Такое деление ставит прежде всего вопрос о влиянии событий этого времени на состояние купечества, в данном случае – его верхушки. Известно, что война оказала разрушающее действие на купечество феодального типа 224* . Разорение Москвы было особенно губительным для московских купцов. И здесь важно выяснить степень его воздействия в общем процессе разрушения старого купечества, хотя бы на примере московских именитых граждан.

По крайней мере двое из них деградировали в деловом и экономическом отношении уже в первом десятилетии XIX в. В 1804 г. выбыл в мещане коммерции советник Андрей Иванович Шапкин 225* . В 1809 г. та же участь постигла 1 -й гильдии купца, бывшего именитого гражданина Петра Ивановича Хрящева с сыновьями Иваном и Александром 226* .

Начало падения именитых граждан в первом десятилетии XIX в. наблюдается на примере Котельниковых и Макаровых. После смерти Алексея Тимофеевича Котельникова в 1801 г. двое его сыновей, Василий и Николай, были уволены в 1806 г. «в другой род жизни», а младший, Тимофей, с матерью состоял в 1811 г. в 3-й гильдии 227* . Его дела окончательно ухудшились к 1814 г., когда он вынужден был перейти в мещанское сословие 228* . Иван Алексеевич Макаров, объявивший капитал как именитый гражданин в 1800 г., к 1811 г. состоял в 2-й гильдии 229* . В этом же положении мы застаем его и в 1815 г. 230* , но его сын Алексей вскоре после смерти отца в 1818 г. выбывает в мещане 231* .

Совершенно определенно об угасании рода после 1812 г. можно говорить относительно Жигаревых и Насоновых. Василий Гаврилович Жигарев, единственный наследник именитого гражданина и надворного советника Василия Яковлевича, умершего в 1802 г., в 1811 г. числился первогильдейским купцом 232* , а в 1814 г. вынужден был стать мещанином 233* . Положение семьи Ивана Степановича Насонова вскоре после Отечественной войны не выглядело столь безнадежным. Правда, сам он умер в 1813 г., но его малолетний сын, которому было 13 лет в 1815 г., числился еще некоторое время среди первогильдейских купцов вместе с матерью и сестрами 234* . Однако удержаться на этом уровне он не смог, и в 1834 г. мы застаем его состоящим по 3-й гильдии 235* . Более быстрым после 1812 г. было падение Насоновых по линии Дмитрия Степановича, последнего владельца ситцевой фабрики. В 1815 г. он купец 2-й гильдии 236* , а в 1832 г. вышел в мещане 237* .

Таким образом, большая часть именитых граждан, судьбы которых отмечены неизбежным угасанием, начинают или окончательно хиреют в первое десятилетие XIX в. Поднявшись в конце XVIII в. за счет собственной предприимчивости или удачного стечения обстоятельств на верхнюю ступеньку купеческой сословной лестницы, они не обеспечили в дальнейшем этот успех прочной базой. Характерно, что ни один из них не завел фабрики.

Напротив, те из именитых граждан, кто в конце XVIII в. вложил капиталы в промышленные предприятия, были в числе ведущих московских купцов. Их падение было обусловлено в большей степени причинами внешнего порядка. Не случайно по ведомостям о состоянии фабрик и заводов за 1815 г. 238* не встречается ни одного московского именитого гражданина. Исключением были только те, чьи фабрики находились на территориях, не подвергавшихся военным действиям. Такова, например, Клишинская фабрика Гусятниковых.

Подводя итоги, следует прежде всего отметить тот факт, что среди московских именитых граждан не нашлось ни одной фамилии, представители которой смогли бы использовать законодательную привилегию на право перехода в дворянство в 3-м поколении. Немногие из тех, кто получили дворянство, добились этого другими путями: используя богатство и общественную деятельность (Гусятниковы), заключая брачные союзы с дворянами, используя заслуги отцов и дедов. Все другие, не реализовав собственного положения, расплачивались падением своих потомков вниз по сословной лестнице.

В этой связи правомерно, во-первых, говорить о том, что одна из главных законодательных привилегий, данных именитому гражданству в 1785 г., была лишь фикцией. Другая сторона медали определялась отходом второго поколения именитых граждан от купеческих занятий. Разница между представителями старинных и «прибылых» фамилий заключалась только в том, что в старомосковских родах сами именитые граждане заканчивали профессиональную деятельность, а в новомосковских – их дети.

Но их объединяло одно – предпринимательская несостоятельность. По этой причине одни предпочитали дворянский образ жизни, а другие вынужденно превращались в мещан. Психологически вполне понятно, что взращиваясь в условиях благополучия, нажитого трудами отцов, сыновья могли терять присущую их родителям хватку. Однако определяющими, конечно, были перемены в экономической атмосфере страны, ставившие их перед проблемами, к разрешению которых они не были готовы.

1* ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. Ст. 132.

2* Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города, Вторая половина XVIII века. М., 1967. С. 118- 119.

3* ПСЗ-1. Т. XXIX. № 22 418. С. 978.

4* Именитые граждане могли заводить фабрики, заводы, морские и речные суда, они освобождались от телесных наказаний, им разрешалось ездить в городе в карете четвернею. См.: ПСЗ-1. Т. XXII. № 16 188. Ст. 133-135.

5* Там же. Ст. 137.

6* Материалы… М., 1886. Т. 4. С. 439.

7* ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 162. Л. 3.

8* Материалы… М., 1887. Т. 4. Прил. 1. С. 1.

9* Оглоблин Н. Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592- 1768 гг.). Часть четвертая. Документы центрального управления//Чтения в ОИДР. 1902. Кн. 1,ч. 3. С. 83.

10* Материалы… М., 1891. Т. 1. Прил. 3. С. 18.

11* Там же. С. 26.

12* Звягинцев Е. А. Московский купец- компанейщик Михайла Гусятников и его род // Московский край в его прошлом: Очерки по социальной и экономической истории XVI-XIX вв. / Под. ред. С. В. Бахрушина. М., 1928. С. 61-74.

13* Там же. С. 62.

14* Павленко Н. И. О некоторых сторонах первоначального накопления в России // Ист. зап. 1954. Т. 54. С. 407.

15* ЦГАДА. Ф. 19. Д. 212. Л. 2об,-3.

16* Там же. Л. 31 об., 36.

17* Там же. Л. 12 об.

18* Там же. Л. 13.

19* Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 66.

20* Гусятниковы покупали лавки и позже. Только в 1752-1756 гг. Михайла приобрел 15 лавок на«сумму 5980 руб. (Звягинцев• Е. А. Указ. соч. С. 67.).

21* Откуп в Москве был дан компанейщикам на 10 лет, а дело об их «злоупотреблениях» тянулось до 1741 г.

22* Петр Сергеевич Гусятников в звании «компанейщика» был еще жив в 1740 г. (ЦГАДА. Ф. 273. On. 1. Ч. 7. Д. 29508), но в дальнейшем его имя не встречается.

23* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1760. Л. 1. Е. А. Звягинцев (Указ. соч. С. 64) называет еще большую сумму – 40 тыс. руб., ничем, впрочем, не подтвержденную.

24* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1760. Л. 5.

25* Там же. Л. 10.

26* Там же. Д. 292. Л. 1 об.; Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 5об.-6.

27* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/1. Л. 25.

28* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1822. Л. 3.

29* Там же. Л. 3 об.

30* К Гусятниковым приближался оборот П. И А. Баташевых, который достигал 80 тыс. руб. (Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 3).

31* Там же. Л. 2об.

32* Там же. Ф. 273. On. 1. Ч. 8. Д. 32805. С. 40.

33* Там же. С. 237.

34* М. П. Гусятников умер 22 октября 1776 г. См.: ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 17. С. 161а.

35* ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 21. Л. 3.

36* Там же. Д. 29. Л. 2-2об.

37* Материалы… М., 1885. Т. 3. С. 5.

После смерти А. С. Попова Елизавета состояла в гражданском браке с графом Ф. Г. Орловым. Два ее сына от второго брака известны тем, что один из них, Михаил, был видным декабристом, а второй, Алексей, как командир конногвардейского полка подавлял восстание 14 декабря. Впоследствии А. Ф. Орлов- начальник III отделения. См.: Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 72-73.

38* ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1.

Д. 25. Л. 2.

39* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 17. С. 162.

40* Материалы… Т. 3. С. 3.

41* Там же. М., 1883. Т. 1, ч. 2. С. 2.

42* Младший, Василий, умер в 1784 г. четырех лет от роду. См.: Там же. Т. 4. С. 2.

43* Там же.

44* Книги капитальные… 1795- 1797 гг. М., 1913. С. 1, 93, 298; ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 162. J1. 1об.

45* По «Очередной книге» 1801 г. именитый гражданин Н. М. Гусятников «выбыл в дворянское достоинство» (Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 1). Однако в сказке А. М. Гусятникова, поданной к 6-й ревизии, Н. М. Гусятников числится состоящим по мещанству с 1808 г. вместе с братом Александром (Там же. М., 1887. Т. 5. С. 1). Не исключено поэтому, что известие о выбытии в дворянство было подано им раньше, чем он был утвержден в этом звании. Дворянином он стал позже, когда бйл произведен в гусарские офицеры и «принят в лучшие дома» (Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 71).

46* Материалы… Т. 5. С. 1

47* Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 69.

48* Материалы… Т. 4. С. 2.

49* Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 69.

50* Книги капитальные… 1795-1797. С. 298.

51* Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 1; Т. 5. С. 1.

52* Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 69.

53* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 192. Л. 1-6.

54* Забелин И. Е. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы. М., 1891. Ч. 2. С. 1463- 1622.

55* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 17. С. 162.

56* Общественны» приговоры… М., 1892. Т. 2. С. 56.

57* Там же. М., 1896. Т. 3. С. 82.

58* Звягинцев Е. А. Указ. соч. С. 70.

59* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 17. С. 162.

60* Материалы… М., 1883. Т. 1, ч. 1. С. 107.

61* Там же. С. 226.

62* Там же. Т. 1, ч. 2. С. 106.

63* ЦГАДА. Ф. 19. Д. 212. Л. 3.

64* Там же. Л. 13 об.-14.

65* Там же. Ф. 248. Кн. 833. Л. 69-79, 119-120, 144, 146, 148 и др.

66* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. С. 5.

67* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 642. Л. 1 об.

68* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. С. 1.

69* Там же. С. 5.

70* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 642. Л. -1 об.

71* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 45 об. Одной из купленных А. Бабушкиным в 1750 г. деревень было село Дудино Михайловского уезда. Оно состояло из 30 дворов со 173 душами мужского пола. См.: Бабурин Дм. Очерки по истории Мануфактур-коллегии. М., 1939. С. 237.

72* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 642. Л. 93-93 об.

73* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 46.

74* Там же. Д. 5276/4. С. 6.

75* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 642. Л. 95-95 об.

76* Там же. Д. 924. Л. 96 об.-97 об.; Д. 727. Л. 2 об.

77* Там же. Д. 727. Л. 1 об.

78* Там же. Д. 642. Л. 2, 94.

79* Там же. Д. 727. Л. 12.

80* Там же. Л. 15 об.-16 об.

81* Материалы… Т. 3. С. 193.

82* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 727. Л. 11 об.-27 об.

83* Лишь за первую половину 1769 г. было продано товаров на 2882 руб., или на 93,2% (Там же. Л. 1 об.)

84* Материалы… М., 1884. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 8; Т- 2. Прил. С. 52.

85* Сыновья Андрея Бабушкина, Иван, Семен и Петр, в 4-ю ревизию подали раздельные сказки, но шелковую фабрику Семен и Петр после смерти отца содержали вместе (ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 773).

86* Достаточно сказать, что остаток непроданных товаров с шелковых фабрик Колосовых был гораздо меньшим. В 1773 г., например, они продали 95,1% продукции, в 1776 г. – 84,9, в 1778 г.- 87,6% (Там же. Д. 762. Л. 1, 3 об., 14 и др.).

87* Там же. Д. 924. Л. 6.

88* Там же. Д. 170. Л. 6 об.

89* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/1. Л. 22 об.

90* Там же. Д. 5276/30. Л. 5 об.

91* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 924. Л. 6.

92* Бабурин Дм. Указ. соч. С. 144.

93* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 924. Л. 95.

94* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/1. Л. 27 об.; Ф. 277. Оп. 2. Д. 170. Л. 2 об,- 4 об.

95* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 924. Л. 100 об,-101.

96* Там же. Л. 102 об.

97* Иван умер в 1795 г. в возрасте 55 лет. См.: Материалы… Т. 4. С. 439.

98* Там же… Т. 3. С. 193.

99* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 81.

100* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 367, 484, 532; Ф. 397. On. 1. Д. 445/28. Л. 4 об.-5; Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 556. Л. 403-403 об.; Д. 570. Л. 109 об. 123 об,-124, 141.

101* Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 4.

102* Там же. Т. 5. С. 222.

103* Там же. Т. 4. Прил. 1. С. 8.

104* Там же. Т. 5. С. 222; М., 1887. Т. 6. С. 144.

105* Там же. М., 1888. Т. 7. С. 152.

106* Там же. М., 1889. Т. 8. С. 176.

107* Там же. Т. 3. С. 7-8, 193.

108* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 2.

109* Там же. Т. 4. С. 4-5.

110* Там же. С. 439.

111* Старший сын Петра, Павел, еще при жизни отца, в 1778 г., выбыл в военную службу (Там же. Т. 3. С. 193), и в дальнейшем сведений о нем не встречается.

112* Книги капитальные… 1795- 1797 гг. С. 1.

113* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 624. Л. 2 об.-3.

114* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. С. 17.

115* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10.

Л. 43.

116* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4; С. 19; Ф. 291. On. 1. Ч. 1. Д. 4399.

117* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 661. Л. 2.

118* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 299 об,-300.

119* Там же. Л. 43 об.-44.

120* По ведомостям о состоянии фабрик самого Панкрата Колосова, в 1766, 1768 гг. продукции производилось примерно на 55 тыс. руб. ежегодно (ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 661. Л. 8-12 об.).

121* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 44.

122* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 68d ; Ф. 277. Оп. 2. Д. 624. Л. 1117.

123* Там же. Ф. 277. Оп. 2. Д. 860. Л. 2.

124* ГПБ. Эрмитажное собрание.

№ 288. Л. 20.

125* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 624. Л. 111 об.-112.

126* Там же. Д. 860. Л. 1 об.

127* ГПБ. Эрмитажное собрание.

№ 288. Л. 20.

128* Материалы… Т. 4. С. 782.

129* Книги капитальные… 1788-1791. М., 1912. С. 1, 237; Книги капитальные… 1792-1794. М., 1913. С. 1, 133.

130* Иван Панкратьевич Колосов-большой был женат на сестре Петра и Сергея Гусятниковых Александре.

См.: Материалы… Т. 3. С. 404.

131* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 560. Л. 118, 150, 163 об. и др.

132* Книги капитальные… 1795-1797. С. 1, 93.

133* И. П. Колосов-большой умер в 1799 г. См.: Материалы… Т. 5. С. 381.

134* Там же. Т. 4. Прил. 1. С. 70.

135* Там же. Т. 5. С. 382.

136* Там же. Т. 6. С. 57.

137* Там же. Т. 8. С. 77.

138* Там же. Т. 5. С. 381.

139* Там же. Т. 6. С. 56.

140* Там же. Т. 7. С. 60.

141* ЦГИА СССР. Ф. 18. Оп. 2. Д. 3. Л. 5 об.

142* Там же. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 3.

143* Там же. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 14, 19.

144* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 803. Л. 11 – 15.

145* Ср.: Исаев Г. С. Роль текстильной промышленности в генезисе и развитии капитализма в России, 1760-1860. Л., 1970. С. 90-92, 95-97 и др.

146* Материалы… Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 12.

147* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 521. Л. 5.

148* Там же. Д. 5276/30. Л. 25 об.-26.

149* Там же. Ф. 19. Д. 40. Л. 110.

150* Материалы… Т. 3. С. 5.

151* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/1. Л. 1.

152* Там же. Д. 5276/16. Л. 1 об.

153* Там же. Д. ^45/28. Л. 4.

154* Материалы… Т. 3. С. 5.

155* Там ж. Т. 2. Прил. С. 94.

156* В. В. Суровщиков-старший умер в 1780 г. См.: Там же. Т. 3. С. 277.

157* Там же. Т. 4. С. 576.

158* Книги капитальные… 1795-1797. С. 298; ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 162. Л. 2; Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 1.

159* Материалы… Т. 5. С. 334.

160* Там же. Т. 4. С. 2.

161* Панкрат Колосов, например, в 1750 г. был выбран в Сибирский приказ купчиною (ЦГАДА. Ф. 291. Оп. 1.4. 1. Д. 4104) – должность, позволявшая при определенной изворотливости извлекать немалые прибыли.

162* Бабурин Дм. Указ. соч. С. 141 – 149.

163* Материалы… Т. 2, ч. 1. С. 147.

164* Там же. Т. 2, ч. 2. С. 111.

165* Там же. С. 11.

166* Там же. С. 110.

167* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 138.

168* ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 1. Д. 479; Материалы… Т. 1, ч. 2. С. 23; Т. 1. Прил. 1, ч. 2. С. 4.

169* Материалы… Т. 2, ч. 1. С. 14.

170* ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 4.

Д. 15406; Материалы… Т. 3. С. 26.

171* ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 4.

Д. 20380; Материалы… Т. 3. С. 30.

172* Материалы… Т. 4. С. 733.

173* По 4-й ревизии 1782 г. Орловы не встречаются. Впервые их фамилия появляется в «Книгах капитальных… 1788-1791» (с. 6).

174* Материалы… Т. 3. С. 287.

175* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 14.

176* Там же. Т. 2. Прил. С. 105.

177* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 570.

Л. 110.

178* Кизеветтер А. А. Посадская община в России XVIII ст. М., 1903. С. 12, 15, 40-63.

179* Материалы… Т. 2. Прил. С. 96.

180* Там же. Т. 2, ч. 1. С. 143.

181* Там же. Т. 3. С. 288.

182* Там же. Т. 1. Прил. 1, ч. 1. С. 4.

183* ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 1.

Д. 3665.

184* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 450. Л. 20 об.

185* Там же. Д. 556. Л. 403; Д. 570. Л. 109 об., 12Зоб„ 141.

186* Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 1.

187* ЦГАДА. Ф. 273. On. 1. Ч. 7.

Д. 30599. Л. 10-15.

188* ПСЗ-1. Т. XIV. № 10261.

189* ЦГАДА. Ф. 273. Оп. 1.4. 1. Д. 2350.

190* Там же. Д. 2633.

191* Арх. ЛОИИ. Ф. 36. On. 1. Д. 563. Л. 118, 150 об.-151, 163 об.-164 об.

192* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 210об.-211.

193* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. .546. Л. 1-2об; Д. 555. Л. 3 об,-4.

194* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 1; Д. 10. Л. 40-41.

195* Там же. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 4.

7 об., 10; Ф. 18. Оп. 2. Д. 3. Л. 40 об.-41.

196* Материалы… Т. 4. С. 556.

197* Дворянские роды, внесенные в Общий Гербовник Всероссийской империи / Сост. гр. Александр Бобринский. СПб., 1890. Ч. 2. С. 571-572.

198* Материалы… Т. 4. С. 733.

199* Там же. Т. 2. Прил. С. 13.

200* Там же. С. 94, 105.

201* Там же. Т. 4. С. 21.

202* Там же. Т. 4. Прил. 1. С. 1.

203* ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 4. Д. 16013, 16132.

204* Материалы… Т. 4. Прил. 1. С. 1-2.

205* Там же. С. 1.

206* Исаев Г. С. Указ. соч. С. 153-154, 157.

207* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 16. Д. 4. Л. 12об-13.

208* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 298об.

209* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 318. Л. 6 об.

210* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 4, 7 об.

211* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 316. Л. 1-4, 7-7об., 9-9 об.

212* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 299.

213* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 16. Д. 4. Л. 14 об.

214* Там же. Оп. 2. Д. 318. Л. 13, 15.

215* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 80.

216* ЦГИА г. Москвы. Ф. 397. On. 1. Д. 162. Л. 2.

217* Материалы… Т. 5. С. 9; Т. 6. С. 5.

218* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 78.

219* ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова. Папка 11. Тетрадь № 9. С. 50.

220* Материалы… Т. 3. С. 58.

221* Там же. Т. 4. С. 95.

222* Там же. С. 382.

223* Там же. Т. 7. С. 173; Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII века: Заводы и заводовладельцы. М., 1962. С. 513.

224* Рындзюнский П. Г. Городовое гражданство дореформенной России. М., 1958. С. 61-62.

225* Материалы… Т. 5. С. 38.

226* Там же. С. 326.

227* Там же. С. 282-283.

228* Там же. Т. 6. С. 81.

229* Там же. Т. 5. С. 362.

230* Там же. Т. 6. С. 117.

231* Там же. Т. 7. С. 131.

232* Там же. Т. 5. С. 283.

233* Там же. Т. 6. С. 81.

234* Там же. С. 5.

235* Там же. Т. 7. С. 4.

236* Там же. Т. 6. С. 5.

237* Там же. Т. 7. С. 4.

238* ЦГИА СССР. Ф. 18. Оп. 2. Д. 83- 84.

Глава пятая Купеческий род: генеалогическая продолжительность и факторы устойчивости

В генеалогическом исследовании одним из самых существенных и привлекательных является вопрос о характере стабильности рода. Он далеко не однозначен. Продолжительность рода определяется как физиологическими, так и, главным образом, социальными причинами. В феодальном обществе такой причиной являлась сама сословная принадлежность. Родовой устойчивостью отмечены правящие династии. Древностью своих родов кичились представители дворянства. И это было проявлением не просто пустого тщеславия, но и жестко регламентированного положения человека в обществе, т. е. тех благ и привилегий, которыми отличало государство представителей господствующих сословий. Главной причиной, стабилизировавшей фамильную преемственность представителей высших феодальных сословий, было наследственное владение земельными пожалованиями и крепостными крестьянами. Напротив, генеалогические традиции низших сословий – крестьян, рабочих, купцов – представляются гораздо более скромными и хрупкими. И дело здесь не только в отсталости, неразвитости, безграмотности этих слоев населения и, как следствие, отсутствии материалов личного происхождения, т. е. главных генеалогических источников, но и в самом их социально-экономическом положении.

Генеалогия низших сословий изучена еще очень слабо. Можно сказать, что изучение ее только начинается. Тем не менее сделанное в этой области обнадеживает в том смысле, что, по крайней мере, отдельные группы крестьян, рабочих, купцов нельзя рассматривать как абсолютно не имеющие «роду и племени». В них сохранялась определенная генеалогическая преемственность, и изучение ее конкретных форм и взаимозависимостей может иметь существенный резонанс с точки зрения конкретного значения понятий «род» и «семья» как социальных ячеек общества.

В этой связи заманчивым представляется ответить на ряд вопросов о характере купеческих родов – их продолжительности, устойчивости, условиях функционирования. Здесь предпринята попытка рассмотреть их на конкретном примере высшей группы московского купечества конца XVIII в.- 1-й гильдии и именитых граждан, включающей чуть более полутораста фамилий.

Следует отметить, что состав 1-й гильдии (как, впрочем, и всего гильдейского купечества) с момента ее образования в 1721 г. претерпел на всем протяжении XVIII в. кардинальные изменения как в количественном, так и в качественном отношении. На протяжении более полувека вплоть до городских реформ последней четверти XVIII в. он был чрезвычайно рыхлым и подвижным. С введением в 1775 г. однопроцентного подушного сбора состав 1-й гильдии стабилизировался до конца века в пределах 110 фамилий, сократившись по сравнению с первоначальным количеством более чем в четыре раза. Внутри еще происходили некоторые изменения. Часть фамилий вливалась в 1-ю гильдию и также быстро выбывала из нее. Этим объясняется несколько больший по количеству состав исследуемых родов. Но основной костяк до начала XIX в. оставался неизменным, что дает основание характеризовать эту часть как восходящую линию в развитии московского купечества XVIII в., оформленную и в правовом отношении городскими реформами.

Из 153 фамилий, проходивших в последней четверти XVIII в. по 1-й гильдии и именитому гражданству, значительную, почти пятую часть (28 фамилий) составляли выходцы из «природных московских тяглецов», как они были записаны еще в 1-ю ревизию 1725 г. К их числу можно смело причислить 15 фамилий выходцев из разночинцев, записавшихся в московское купечество до 1-й ревизии. Таким образом, вместе эта группа наиболее «родовитых» купеческих фамилий представляет более четверти наличного состава московской 1-й гильдии конца XVIII в.

Вслед за ними по старшинству происхождения идет группа из 22 фамилий, вступивших в московское купечество в период между 1-й (1725 г.) и 2-й (1747 г.) ревизиями. 9, из них были выходцами из иногороднего купечества, 8 – из крестьян и 5 – из разночинцев.

Большая половина 1-й гильдии (88 фамилий) прибыла в московское купечество уже во второй половине XVIII в., в основном в 60-80-е, частично в 90-е годы, причем из числа наиболее поздних много выходцев из крестьян и иногородцев, ставших впоследствии, уже в XIX в., крупными фабрикантами, такие, например, как Грачевы и Чориковы. Среди указанных 88 фамилий превалировали выходцы из иногороднего купечества (51), далее шли крестьяне (21) и разночинцы (16).

Уже этот беглый статистический расклад с очевидностью показывает, что, несмотря на наличие довольно многочисленной прослойки московских первогильдейцев конца XVIII в., ведших свое происхождение к 10-20-м годам и даже к самому началу XVIII в., подавляющее большинство из них не могло похвастаться древностью своих родов. Конечно, нельзя не учитывать то обстоятельство, что значительное количество первогильдейцев было выходцами из иногороднего купечества и, следовательно, имело прямую социально-генеалогическую преемственность. Однако нужно заметить, во-первых, что большинство из них по прибытии в Москву записывалось не сразу в 1-ю, а вначале во 2-ю и чаще в 3-ю гильдии, что делает трудным предположение о возможности их сколько-нибудь значительного купеческого происхождения на местах. А во-вторых, решающим с точки зрения оценки продолжительности и стабильности купеческого рода показателем является не факт записи в 1-ю гильдию одноразовым объявлением необходимой суммы капитала, а устойчивость нахождения на данной социальной ступени на протяжении какого-то времени, измеряемого генеалогическим понятием поколения. Внешним, или, точнее, формальным, проявлением этого явления безусловно являются судьбы наследников или потомков. Забегая вперед, прежде чем изложить конкретные материалы, характеризующие продолжительность и устойчивость первогильдейских купеческих родов Москвы конца XVIII в., и одновременно чтобы завершить общий статистический обзор их подвижности, рассмотрим количественные показатели по судьбам первогильдейских фамилий в XIX в.

Из 153 фамилий в XIX в., по крайней мере в первое десятилетие века, сохранили свой первогильдейский статус 23 их потомка, причем двое числились среди потомственных почетных граждан и в середине века, а в одной фамилии часть наследников проходила по 2-й гильдии.

16 первогильдейцев пробились в высшее сословие, получив дворянское звание, а отпрыск Лихониных, возведенных в дворянство, стал мещанином. Сюда же, вероятно, следует добавить еще пять купеческих фамилий, отпрыски которых вышли в военную службу, получив офицерские чины, а с ними и дворянское достоинство.

Остальные около 100 фамилий, т. е. подавляющее большинство, отмечены в начале XIX в. фактом неуклонного скатывания вниз по сословной лестнице во 2-3-ю гильдии и главным образом в мещане (около 40 фамилий). Причем границы между положением отдельных родов во 2-3-й гильдиях и мещанами чрезвычайно размыты. Представители одних и тех же фамилий могли одновременно числиться и там и там, но превалировали тенденции скольжения к мещанскому сословию, особенно среди третьегильдейских купцов, и довольно малочисленной группы представителей 2-й гильдии к 3-й.

Кроме того, в 10 случаях отмечается физическое пресечение купеческих родов, не щадившее ни крепких в экономическом отношении (например, фамилия крупнейшего московского суконного фабриканта В. Суровщикова), ни более слабых (таких, правда, большинство).

Пятеро в начале XIX в. выбыли из московского купечества, а судьбы еще двух фамилий неизвестны, что, вероятнее всего, следует связывать с их угасанием.

Некоторый предварительный общий вывод из всего сказанного довольно однозначен. Большинство московских первогильдейцев конца XVIII в. не отличалось ни древностью, ни знатностью своего купеческого происхождения, ни сколько-нибудь значительными судьбами, а само их пребывание наверху купеческой иерархии было весьма временным, если не сказать кратковременным, что не свидетельствовало о какой-либо продолжительности и устойчивости этих фамилий.

Попытаемся взглянуть на это явление с его внутренней, структурной стороны.

Продолжительность рода в генеалогии естественно подсчитывать в поколениях. Но при этом для нашего исследования нужно сделать несколько оговорок. Мы восстанавливаем генеалогию первогильдейских родов, отталкиваясь от их наличного состава, зафиксированного материалами 4-й и 5-й ревизий (80- 90-е годы XVIII в.), реконструируя генетические связи по восходящей и нисходящей линиям, насколько позволяют аналогичные источники раннего и позднего происхождения. При этом установление первых (начальных) и последних (конечных) поколений возможно лишь в той мере, какую предоставляют переписные книги и ревизские сказки, да и то лишь применительно к сравнительно небольшой группе «природных московских тяглецов». Для большинства же «прибылых» московских первогильдейцев из крестьян, иногородних купцов и мещан задача выявления их «предпоколений» нереальна из-за недостаточности источников и чрезвычайной сложности их поисков. Но поскольку все они в этом отношении находятся в равном положении относительно друг друга, вполне допустимо считать первую фиксацию предков рассматриваемых первогильдейцев в качестве московских купцов и первым их поколением. Что касается судеб, то главная трудность кроется в достаточно широком временном диапазоне последующего функционирования изучаемых родов. Многие, как было показано выше, продолжали еще на протяжении 2-3-х поколений «тлеть» в качестве представителей низших сословных групп (2-3-я гильдия и мещане). В этом случае главным нам представлялся вопрос о длительности их функционирования именно на первогильдейском уровне, а потому и переход их в низшие разряды можно рассматривать как конечное поколение, если только за этим не следовало новое возвышение.

Подсчет с такими оговорками раскрывает следующую картину продолжительности изучаемых купеческих родов:

43 фамилии функционировали на протяжении всего одного поколения, т. е. за счет личной инициативы вновь прибывших в московское купечество, и сразу же хирели после их смерти;

56 фамилий функционировали на протяжении двух поколений, т. е. наследники вновь записавшихся в московское купечество были уже на грани несостоятельности;

46 фамилий действовали в течение трех поколений, 6 – четырех, и только в двух случаях деятельность растянулась на 5 поколений 1* .

Цифры эти со всей очевидностью демонстрируют общую генеалогическую краткость и неустойчивость купеческих родов.

Вероятно, следует предположить, что причиной этого явления были скорее всего социально-экономические условия, в которых развивались купеческие роды, а не их физиологическая неспособность к самопроизводству, потенциал которого, если судить по внушительному количественному составу купеческих семей (семья из 4-6 человек, не считая родителей, обычное явление), был достаточно высок 2* .

Подтверждением этому могут служить данные о характере продвижения представителей отдельных родов по купеческой иерархической лестнице, и прежде всего длительность пребывания на первогильдейском уровне. Правда, сведения об этом несколько условны, так как между ревизиями, фиксировавшими социальное положение купцов, лежат значительные временные промежутки, относительно которых нет известий, к какой гильдии те или иные купцы принадлежали. Мы не можем поэтому с абсолютной точностью установить, на протяжении скольких лет представители купеческих фамилий состояли в той или иной гильдии. Тем не менее если нам известно, что, например, выходцы из тульских купцов Ваныкины, прибывшие в Москву в 1788 г., по 5-й ревизии 1795 г. числились купцами 3-й гильдии, в 1801 и 1811 гг.- купцами 1-й гильдии, а в 1815 г.- снова 3-й, то можно сказать, что их положение как первогильдейцев было прочным не меньше 10 и не больше 18 лет, если предположить, что первый раз капитал по 1-й гильдии они могли объявить в 1796 г. и последний – в 1814 г. Последнее допущение на самом деле весьма вольно. Сохранившиеся за конец 80-х и 90-е годы капитальные книги, ежегодно фиксировавшие объявленные суммы капиталов по гильдиям, т. е. социальный статус купцов, свидетельствуют, что расхождения с данными ревизских сказок ограничены двумя-тремя годами 3* , и, следовательно, срок пребывания тех же Ваныкиных в 1-й гильдии в 10 с небольшим лет можно считать наиболее вероятным.

Несколько сложнее обстоит дело с установлением этого срока у фамилий, представители которых то взлетали наверх, то опускались, то поднимались вновь. К примеру, выходцы из калужских купцов Булатниковы, прибывшие в Москву в 1763 г., в 1766 г. «положены» по 1-й гильдии, в 1782 г. они проходят по 2-й, в 1795 г.- снова по 1-й, а в 1806 г.- выходят в мещане. Полагая срок пребывания в 1-й гильдии относительно твердо обозначенных двух годов, в которых это зафиксировано (1766 и 1795 гг.), по 2-3 года, можно считать, что суммарное пребывание купцов этой фамилии в 1-й гильдии составит чуть больше пяти лет 4* .

Данные о длительности пребывания на высшей купеческой ступеньке весьма разноречивы, но в основном распадаются на две тенденции. Почти половина изучаемых фамилий (72) держались на первогильдейском уровне в течение примерно пяти лет, из них большая половина – менее трех лет. Это в основном те, кто и в генеалогическом плане представлял собой скорее не род, а семью в одно-два поколения. От 10 до 20 лет состояли в 1-й гильдии 33 фамилии, от 20 до 30 лет – 26 фамилии, по 30-50 лет — 34 фамилии. Т. е. менее половины купеческих родов пользовались первогильдейскими привилегиями в течение двух-трех, иногда четырех поколений, и вполне понятно, что это были роды, происходившие из «природных московских тяглецов» или из приписавшихся в Москву до середины XVIII в. Надо добавить, что это были роды, наиболее могущественные в экономическом отношении. К ним относятся прежде всего именитые граждане (см. четвертую главу) и крупнейшие промышленные фамилии первогильдейцев, такие, как Баташевы, Журавлевы, Девятовы, Докучаевы, Емельяновы, Забелины, Лукутины, Ситниковы и др. (см. третью главу).

Наблюдения над структурой развития купеческих родов показывают, таким образом, ограниченную по сравнению, скажем, с дворянствбм генеалогическую преемственность, выражавшуюся как в небольшом количестве прямых генетических связей по поколениям, так и в достаточно слабой устойчивости их социального статуса. Но среди всего корпуса изучаемых купеческих фамилий, как мы видели, выделяется определенная группа, отличавшаяся известной продолжительностью и стабильностью, обусловленными социально-экономическими факторами.

Каковы же эти факторы? В третьей главе мы уже касались их при характеристике становления промышленной группы как основной тенденции в развитии высшего московского купечества, указав попутно на ряд взаимосвязей с феодальным сектором и абсолютизмом, обеспечивавшими ее устойчивость. Есть необходимость рассмотреть эти факторы более подробно и вместе более целостно применительно к поставленному вопросу о степени продолжительности и устойчивости первогильдейских московских родов конца XVIII в.

Стабильность дворянского рода, как уже говорилось, определялась владением землей и крестьянами, ее обрабатывавшими, а также многочисленными привилегиями, предоставлявшими дворянам преимущественное положение перед другими сословиями.

Стабильность купеческих родов могла быть обеспечена капиталами, но при преобладании торговых капиталов в феодальном обществе это не могло являться сколько-нибудь серьезной гарантией в силу существования известного принципа: «покупаю и продаю не на свои деньги», исключавшего накопление личных капиталов. Предприимчивый торговец мог иметь за счет займов громадные оборотные средства, но после его смерти оставались одни долги 5* , что никак не могло способствовать генеалогическому процветанию.

Вкладывание капиталов в промышленность в известной мере компенсировало этот недостаток, но и здесь устойчивость самого «дела» целиком зависела от промышленной политики феодального государства, т. е. от того, в какой мере оно создавало условия для его функционирования. Это, прежде всего, обеспечение в условиях крепостничества необходимой рабочей силой, поддержка ссудами «на обзаведение», освобождение от тягот, которые несло посадское население, и пр. Кроме того, весьма существенное значение имела возможность использования в условиях феодально-крепостнического строя дополнительных источников накопления, каковыми являлись, например, питейные откупа, разнообразные подряды, должности по городской торгово-промышленной службе, ростовщичество, эксплуатация торговых «вотчин» и т. д.

Взаимосвязь между продолжительностью и социальной устойчивостью купеческих фамилий, с одной стороны, и тенденцией к переливу капиталов в промышленное производство – с другой, прослеживается довольно ясно.

При этом наивно было бы, конечно, полагать, что взаимосвязь между социальной стабильностью купеческого рода и занятием его представителей промышленным предпринимательством будет стопроцентной. В человеческой жизни, тем более в жизни целой семьи или рода, действует слишком много различных факторов, случайных и закономерных. Тем убедительнее выглядят факты, вытекающие из сравнения купеческих фамилий, владевших промышленными заведениями, и фамилий, выделявшихся среди московских первогильдейцев и именитых граждан своей генеалогической продолжительностью (3-5 поколений) и социально- экономической устойчивостью (на протяжении 20, 30 и более лет).

Из4 153 изучаемых фамилий, по нашим подсчетам, 59 являлись владельцами различных фабрик и заводов. Группа из числа наиболее продолжительных и стабильных составляет приблизительно 60 фамилий 6* , т. е. примерно равна первой и, следовательно, сравнима.

Поименное сравнение составов этих двух групп дает совпадение по 37 фамилиям 7* . Все остальные фамилии либо, хотя и являлись фабрикантами или заводчиками, были кратковременны, либо были стабильными, но не за счет промышленного предпринимательства. К числу первых относятся, в частности, поздно и временно записавшиеся (во второй половине 80-х-90-х годах) в московское купечество крупные фабриканты-крестьяне, перебравшиеся затем в начале XIX в. к месту своих промышленных предприятий (Г. Александров, А. Жирной, Г. Чориков – для них запись в московское купечество носила, скорее, престижный характер), а также те из них, кто, не выдержав конкуренции, скатился в начале XIX в. в мещане (И. С. Музалев, Курносовы, Заикины, Богомоловы). В числе вторых были именитые граждане Уваровы и Хрящевы, а также первогильдейцы Птицыны, Ратковы, Сырейщиковы и др., державшиеся за счет торговли, питейных откупов или служб 8* .

Столь высокий процент совпадений не может не свидетельствовать о зависимости стабильности купеческого рода от того, в какую область предпринимательства вложены капиталы. Тем не менее только чуть меньше половины промышленников оказались вне пределов этой зависимости, и естественно попытаться выяснить – почему?

Ответ надо искать прежде всего в характере самих промышленных заведений и в условиях их функционирования, а также во всем объеме деятельности их владельцев. Даже самое общее знакомство с материалами по фабрикам и заводам, принадлежавшим московским первогильдейцам, показывает, что они четко делятся на две группы: те, которые пользовались разного рода привилегиями со стороны государства, и те, которые «помощи от казны не имели».

И граница этого деления пролегает одновременно между купеческими фамилиями со стабильным и малоустойчивым характером развития.

Большинство из 37 перечисленных фамилий пользовались поддержкой абсолютизма.

Компанейщиками большой Московской суконной мануфактуры (вместе с Г. Сериковым и А. Болотиным) были Докучаевы и Суровщиковы. Компания дважды – в 1720 г. на 3 года и 1744 г. на 10 лет – получала от правительства ссуды в 30 тыс. руб. Кроме того, компанейщики были уволены от служб и постоев, получили на 15 лет право беспошлинной торговли сукном, и им было позволено купить до 2 тыс. душ крепостных с землями. К 1759 г. на мануфактуре работали 2106 человек, из которых 1209 составляли приписные 9* .

С 1735 г. Докучаевы в компании с Ситниковыми и Кропиными владели фабрикой плащеного золота и серебра в Москве, будучи уволены при заведении от служб и постоев, а в 50-х годах получили разрешение на покупку 150 крепостных 10* . В середине 60-х годов их было 97, а после «чумного» 1771 г.- всего 39 11* .

В 30-х годах «по привилегиям Анны Иоанновны» заводят суконные фабрики Бабкины (совместно с Е. Еремеевым) и Журавлевы, получив освобождение от служб и постоев и субсидии от казны по 10 тыс. руб. на 3 года 12* .

Им не было дано разрешение на покупку крепостных, и работы на их фабриках производились преимущественно трудом приписных крестьян.

На фабрике Бабкиных было занято 226 душ (в 1778 г., после чумы 1771 г.,- 48), а у Журавлевых – 215 приписных (в 1778 г.- 68) и еще 27 покупных (в 1778 г.- 24) 13* .

В 1724 г. производство заливных труб содержали Шапошниковы, уволенные указом Мануфактур-коллегии от служб и постоев 14* .

В 1753 г. основал фабрику беления воска Григорий Манатейщиков, получив увольнение от постоев и разрешение на покупку «деревень до 25 душ» 15* .

В 1759 г., с освобождением от служб и постоев и разрешением купить «с землями и без земель 300 душ», завел суконную фабрику в Тульском и Алексинском уездах П. Струговщиков, а год спустя его брат Иван купил у симбирского купца И. Твердышева пуговичную фабрику 16* , на которой в 70-х годах работало 13 крепостных 17* .

Е. Дудышкин вместе с А. Пичюгиным с 1759 г. имел шелковую фабрику, на которой «постоев ставить не велено» 18* . В середине 80-х годов на фабрике работало приписных людей 27 душ мужского и 25 женского пола 19* . Впоследствии, однако, число приписных сократилось, а большую часть рабочих составляли «вольные». В 1809 г. на фабрике Дудышкиных работало 18 приписных и 55 вольнонаемных 20* .

В 1769 г. совладельцем большой Московской суконной мануфактуры вместе с И. Докучаевым, М. Гусятниковым и В. Суровщиковым стал Григорий Лихонин, пользуясь всеми предоставленными этой компании привилегиями 21* .

Одной из крупнейших суконных фабрик конца XVIII в. была фабрика, принадлежавшая Козновым. Она входила в число «обязанных», т. е. заведенных по указу правительства для поставки сукна в армию, и потому работы на ней осуществлялись трудом 494 человек приписных и купленных 22* .

Освобождением от служб и постоев пользовалась фабрика плащеного и волоченого золота и серебра Девятовых, купленная в 1763 г.23* В конце XVIII – начале XIX в. ее обслуживало 3 приписных и 29 вольнонаемных рабочих 24* .

Ефим и Дмитрий Грачевы, записавшиеся в Москву в середине 90-х годов, уже будучи крупными крестьянскими фабрикантами, широко использовали труд крепостных и приписных крестьян. На ивановских предприятиях Д. Грачева к моменту переезда его в Москву работали 63 покупных крестьянина, а в 1801 г. ему было позволено купить еще 300 душ 25* . К 1809 г. на ситцевых фабриках Грачевых использовалось уже 369 купленных и крепостных 26* , да на бумажной фабрике в 1813-1814 гг. наряду с 648 вольными работали 318 купленных 27* .

Труд купленных и приписных крестьян использовался также на фабрике сусального золота и серебра Ямщиковых 28* , заведенной «по привилегиям» 29* , на парусно-полотняной фабрике Баташевых, действовавшей с 1746 г. 30* , на суконной фабрике Гребенщикова, которую обслуживали с начала ее заведения в 1760 г. 230 покупных 31* .

На шелковой фабрике Москвиных в Звенигородском уезде работали в конце века 460 купленных 32* .

В 1748 г. Шорины купили у С. М. Нестерова суриковую и белильную фабрику с разрешением на приобретение «деревень до 100 душ», хотя на ней уже работало приписных людей 41 человек 33* . Но к началу века производство сократилось и на фабрике числилось купленных всего 3 души мужского и 6 женского пола 34* . Кроме того, в 1753 г. М. Шорин в компании с петербургскими купцами Ф. Ямщиковым и др. завел в Москве фабрику листового сусального золота, получив монополию на производство, освобождение от служб и податей («кроме окладов по торговому обращению») и разрешение на покупку деревень с землею до 200 душ 35* . Сколько было куплено – не известно, но в середине 70-х годов на фабрике работали 46 крепостных 36* .

Труд крепостных использовался также на крупнейшей перчаточной фабрике в селе Кунаево Алатырского уезда, приобретенной Пивоваровыми в 80-х годах 37* .

Таким образом, 20 из 37 промышленных и наиболее устойчивых купеческих родов 1-й гильдии самым теснейшим образом в своей деятельности были связаны с абсолютизмом и феодальным сектором, пользуясь привилегиями и ссудами правительства, освобождением от постоев, служб, налогов, получая право на монопольное производство и продажу товаров и использование крепостного принудительного труда.

Мы не упомянули здесь именитых граждан, таких, как Бабушкины, Гусятниковы, Губины, Кирьяковы, Колосовы, Насоновы, Суровщиковы, в деятельности которых эти связи приобрели настолько широкий размах, а поддержка государства была столь могучей, что по характеру своего положения они стояли выше многочисленных представителей иных захудалых дворянских фамилий, владея казенными посессиями, земельными вотчинами с крепостными, труд которых использовался не только на их промышленных предприятиях, но и для «хлебопашества», как это позволяли себе Колосовы 38* . Не случайно многие из них в конце концов выбились в дворяне. А пока этого не произошло, владение фабриками и заводами, основанное на принудительном труде крепостных, поддерживаемое государством через ссуды и привилегии 39* , обеспечивало им прочную социально-экономическую стабильность, а вместе с тем и процветание рода.

Однако хотя указанные выше факторы были и основными гарантами устойчивости купеческих фамилий, но не единственными. Купцы использовали любую возможность для увеличения своих капиталов и, следовательно, для упрочения своего положения. Изучение этих возможностей также вскрывает, что нити их тянутся к внутренним ресурсам функционирования социально-экономической системы феодализма.

Одним из таких источников был питейный откуп и питейный сбор, дававшие широчайшие возможности для финансовых злоупотреблений 40* . 24 семьи из 153 изучаемых имели в разное время отношение к питейным откупам 41* . Пять из них стали в конце XVIII в. именитыми гражданами. Это Бабушкины, состоявшие в компании питейных откупщиков в 30-х годах; Губины, точнее, сам именитый гражданин Михаил Павлович, состоявший ларечным в 1780 г. в казенной палате на Каменном мосту; Гусятниковы, полвека державшие питейные откупа то в Москве (30-40-е, 50-60-е годы), то в Воронежской губернии (70- 80-е годы); Колосовы, имевшие питейный откуп в Москве в 1787- 1791 гг.; Мещаниновы, державшие питейный откуп в Москве в 50-х годах и в 1787-1795 гг., в Новгороде – в 60-х годах.

Из первогильдейцев питейные откупа имели Гребенщиковы в Петербурге в 40-х годах; Девятовы – откуп на питейные сборы в Москве в 1781 г.; Емельяновы – винный откуп в Мирополье в 1779-1784 гг.; Журавлевы – винные откупа в 1775-1784 гг. в Шацке, Кунгуре, Соликамске, Чердыне, Коломне, Муроме, Саратове, Тамбове и Тобольской губернии; Зубковы – откуп на питейные сборы в Москве в 80-х годах; Кондыревы – откупа в московской компании и «порубежных» городах в 1748 г.; Котельниковы- в Саратове в 1775-1779 гг.; Лихонины – в компании московских питейных сборов откупщиков в 1759-1766 гг.; Павловы – там же в 1787-1791 гг.; Пищальниковы были «во услужении» у питейных компанейщиков в 1748 г.; Плотниковы держали откуп на сбор кабацких и конских денег в 1765 г.; Рыбинские были в компании московских питейных откупщиков в 30-х годах; Самгины имели откуп в Касимове в 1748 г. и Вельске в 1763 г.; Скрепковы – в Калуге в 1748 г., Струговщиковы – в Москве и Петербурге в 1772-1779 гг.; Угримовы держали откуп на сбор кабацких и конских денег в Переяславле-Залесском в 1756 г.; Хилковы имели питейные откупа в Москве в 1748 г.; Ямщиковы- в Москве в 1764-1765 гг.

Меньшее значение имели подряды, но это, скорее, связано с недостатком известий об этом в материалах архивов, хотя по фонду Подрядной конторы явствует, что подряды осуществлялись купцами более низких рангов. Тем не менее Гусятниковы, например, не гнушались подряда на поставку французских водки и коньяка в 50-60-х годах, Мещаниновы- на поставку вина в 40-50-х годах, Волоковы – на поставку кож в 1748 г., Заплатины занимались разными подрядами в 1767 г., Плотниковы имели подряд на поставку вина на питейные дворы в 1741 г., Сахаровы занимались поставкой кож в 1748 г., Холщевниковы – поставкой овса, сухарей и другого провианта для нужд армии в 1714 и 1717 гг.

И, наконец, совсем неожиданным источником пополнения купеческих капиталов является сдача в наем торговых «вотчин» в рядах. Мы располагаем здесь интересным материалом из фонда Юстиц-коллегии, содержащего записные кабалы на аренду лавок, палатей, шалашей и погребов в торговых рядах Москвы за 1703, 1732, 1757, 1763 и 1779 гг. Казалось бы, сдача в аренду собственных торговых точек должна быть проявлением застоя в торговле. И действительно это имеет место, например, по отношению к угасающим родам гостей и гостиной сотни. Вдовы и неспособные потомки этих некогда могущественных торговых фамилий с охотой сдавали в наем свои торговые вотчины, находя в этом средство для существования.

Однако удивляет другое. Не менее охотно сдачу в наем осуществляли и крупные купцы, в том числе и первогильдейцы. Причем чем крепче чувствовал себя тот или иной купец, тем шире был размах сдачи. Объяснением этому может служить, видимо, то, что по большей части этим занимались промышленники, отошедшие от торговой деятельности (хотя бы частично) и реализующие теперь некогда приобретенную недвижимость. В их числе мы встречаем Бабушкиных, Гусятниковых, Бабкиных, Долговых, Струговщиковых, Рыбинских, Девятовых, Докучаевых и др. И надо сказать, некоторым из них это приносило существенные доходы.

Например, обер-директор Московского магистрата М. П. Гусятников в 1757 г. сдал в общей сложности 12 лавок сроком от 2 до 3 лет на сумму 227 руб. за год 42* . В этом же году В. В. Суровщиков сдал в наем 2 лавки на 5 лет по 250 руб. каждая за год и 1 палатку на 2 года по 50 руб. за год 43* . Бабушкины в 1757 г. сдали 19,5 лавки (сдавались не только лавки целиком, но и поллавки и часть лавки), погреб и 2 палатки сроком на 3 и 5 лет за 360 руб. ежегодно 44* . В 1763 г. они же отдали в наем 7 лавок на 5 лет на сумму 260 руб. за год 45* , а в 1779 г.- 3 лавки на 5 лет по 200 руб. погодно 46* .

Стоимость найма определялась состоянием лавки (каменная, деревянная, с палаткой или погребом, с деревянным или железным запором) и ее местоположением. И если, скажем, А. И. Долгов в 1763 г. сдал 10,25 лавки и 4 палатки за 286 руб. ежегодных, то A. А. Медветков за 1 каменную лавку в Китай-городе, сдаваемую на 2 года, взял 250 руб. ежегодной платы 47* .

Чтобы составить представление о широте этого явления среди изучаемых родов, просмотрим целиком книгу арендных записей за один, 1779 г. В этом году Сырейщиков сдал лавку на 5 лет по 100 руб. за год 48* , Волоков-1 лавку на 5 лет по 50 руб. 49* , И. С. Макаров – 2 лавки на 5 и 3 года по 50 и 80 руб. 50* , И. С. Пивоваров – лавку и питейный погреб на 4 и 3 года по 45 и 50 руб. 51* , Г. И. Емельянов – 21 лавку на 3,5 и 7 лет по 995 руб. ежегодно 52* , Л. Девятое – 4 лавки на 3 года по 895 руб. ежегодно 53* , В. В. Суровщиков – 3 лавки на 5 лет по 850 руб. ежегодно 54* , И. Г. Хрящев – 3 лавки на 5 лет по 175 руб. ежегодно 55* , Я. А. Еврейнов – 5 лавок на 3 и 5 лет по 670 руб. ежегодно 56* , А. В. Андронов – 2 лавки на 5 лет по 150 руб. ежегодно 57* , Б. Д. Еврейнов — 2 питейных погреба на 5 лет по 340 руб. ежегодно со всех 58* , B. И. Докучаев – 7 лавок на 4 года по 472 руб. за год со всех 59* , А. М. Еврейнов – 4 лавки на 4 и 5 лет по 310 руб. 60* , А. П. Струговщиков – 2 лавки на 3 и 5 лет по 105 руб. 61* , Лихонины — 4 лавки на 3 и 5 лет по 240 руб. 62* , А. В. Лукутин – 1 лавку на 5 лет по 100 руб. 63* , А. Д. Ситников- 1 лавку на 4 года по 120 руб. 64* , Котельников – 1 лавку на 5 лет по 200 руб. 65* , Зубов – 1 лавку на 5 лет по 50 руб. 66* , А. Г. Осипов – 5 лавок на 3 года по 130 руб. 67* , C. Г. Бабкин – погребок каменный «с 2 насатками» и 4 лавки на 5 лет по 570 руб. 68* , А. А. Медветков – 2 лавки на 2 и на 4 года по 255 РУб. 69* , П. А. Вандышников – 0,5 лавки на 5 лет по 130 руб. 70* , С. К- Калинин – 1 погреб на 5 лет по 70 руб. 71* , Ф. И. Иванов – 1 лавку на 5 лет по 50 руб. 72* , Н. П. Павлов – 4 лавки на 4 и 5 лет по 380 руб. 73* , Грачевские – 1 погребок на 3 года по 130 руб.74* , А. В. Зубков – 1 погребок на 5 лет по 300 руб.75* , А. И. Потепалов – 1 погребок на 5 лет по 80 руб.76* , П. А. Вандышников – 2 погребка на 5 лет по 262,5 руб.77*, П. А. Бабушкин – 1 погребок на 5 лет по 50 руб.78* , И. И. Заикин – 1 погребок на 5 лет по 100 руб.79* , И. Н. Никифоров – 2 палатки на 4 года по 50 руб.80*

Поразительно, но факт – весь состав купцов, сдавших свои торговые вотчины в наем в 1779 г., целиком совпадает (не хватает 5 имен) с группой из 37 фамилий первогильдейцев и именитых граждан конца XVIII в., чья устойчивость на протяжении наиболее возможной для купеческого рода длительности находилась в прямой связи с абсолютизмом и феодальной системой.

И это совпадение не может свидетельствовать ни о чем другом кроме того, что сдача в аренду торговых мест представляла собой одну из выгоднейших и существеннейших статей купеческого феодального дохода, находившуюся примерно на одном уровне с ростовщичеством.

Подводя некоторые итоги, хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Выявление и изучение факторов, влиявших на степень генеалогической продолжительности и социально-экономической устойчивости купеческих первогильдейских именитых граждан родов конца XVIII в. (см. Приложение 1), раскрывает одну очевидную тенденцию – как бы аккумуляцию этих явлений вокруг достаточно узкого круга фамилий, отличавшихся повышенной стабильностью, во главе которых стояли именитые граждане с наиболее древним, по купеческим понятиям, происхождением и наиболее мощным социально-экономическим потенциалом. Чем полнее могли купцы использовать самые различные источники накоплений, предоставляемые феодально-крепостнической системой и абсолютистским государством, тем более разрасталось генеалогическое дерево, подкрепленное устойчивым социальным статусом самого высшего уровня в купеческой иерархии.

1* Небезынтересно сравнить данные о продолжительности купеческих первогильдейских родов конца XVIII в. с аналогичными данными по их предшественникам, т. е. московским купцам, состоявшим в 1-й гильдии в период 2-й и 3-й ревизий (1747-1767 гг.). Мы располагаем материалами по 103 фамилиям. Общее число первогильдейцев в этот период было значительно больше – по окладной книге 1748 г. их было 382, а по окладной книге 1766-1767 гг.- 235 фамилий. Так что в количественном отношении мы не имеем необходимой репрезентативности. Но зато указанные 103 фамилии являлись свойственниками изучаемых первогильдейцев и именитых граждан, т. е. состояли с ними в тех или иных семейно-брачных отношениях, сыграв в их судьбе, тогда еще молодых, вновь прибывших в Москву скромных купцов 2-3-й гильдий, существенную роль, отдавая за них замуж своих дочерей и капиталы в приданое, что заложило основу для их последующего возвышения. В данном случае, однако, интересно другое – поразительное сходство в структуре развития купеческих родов разного времени. Из 103 фамилий 47 функционировали на протяжении одного, 39 – двух, 12 – трех и 5 – четырех поколений. Определенное смещение в сторону уменьшения продолжительности купеческих родов 1-й гильдии середины XVIII в. лишний раз подчеркивает их большую неустойчивость по сравнению с купцами 1-й гильдии конца XVIII в. и подтверждает закономерность происшедшей смены одних первогильдейцев другими.

2* Правда, нужно оговориться, что и в физиологическом воспроизводстве можно наблюдать зависимость от социально-экономического положения. Количественное состояние купеческих семей выше у тех из них, которые находились на подъеме или уже достигли первогильдейского уровня, и резко снижается в семьях, клонившихся в социально-экономическом отношении к упадку.

3* Причем ревизские материалы фиксируют только предшествующее состояние и никак не гарантируют его после этого. Например, Новиковы, в 4-ю ревизию 1782-г. проходят по 1-й гильдии, а по капитальной книге 1788 г. они уже купцы 3-й гильдии.

4* При этом важно подчеркнуть, что факты колебаний состояния социального статуса весьма незначительны и наблюдаются у небольшого числа фамилий, отличающихся относительной продолжительностью родов (3 поколения): кроме названных Булатниковых, это Хилковы, Скрепковы, Самгины, Новиковы, Малюшины, Забелины и Рещиковы. Только прибывший в 1763 г. из калужских купцов 2-й гильдии Клим Ефимов сын Горбунов был в 1766 г. положен по 1-й гильдии, к 1782 г. опустился ступенью ниже, к 1795 г. снова поднялся на первогильдейский уровень, а в 1806 г. вышел вместе с сыном в мещанство. Все эти взлеты и падения вполне объяснимы. Выйдя из Калуги с окладом всего в 2 руб. 40 копеек, он удачно женился на дочери крупного московского фабриканта-компанейщика Михаила Еремеева и вознесся на верхушку купеческой иерархии. Со смертью жены и тестя и потерей поддержки последнего положение К- Горбунова пошатнулось, но он поправил его вторым браком с дочерью крупного елатомского купца В. В. Каржавина. Однако, отдав за двумя своими дочерьми в приданое значительные капиталы, сам отошел от деятельности и помог тем самым укреплению будущего именитого гражданина А. А. Кирьякова и первогильдейца А. М. Шапошникова, женившихся на его дочерях. См.: Материалы… М., 1885. Т. 2. Прил. С. 10; М., 1885. Т. 3. С. 24; М., 1886. Т. 4. С. 20, 38. Наиболее же типичной формулой развития подавляющего большинства первогильдейских родов было более или менее постепенное продвижение на уровень, главным образом, 2-й гильдии, потом быстрый взлет на верхнюю ступеньку и затем такое же быстрое падение. Учитывая, что это подавляющее большинство составляли, так сказать, недолговечные роды, ясно, что этот взлет был результатом деятельности представителей одного поколения, а падение – безынициативности наследников.

5* Примечательны в этом плане данные немногочисленных дел разбора по наследству и духовных завещаний некоторых московских первогильдейцев, являвшихся не только торговцами, но и промышленниками. Из дела Юстиц- коллегии, проведенного в 1755 г. по указу Сената о наследстве крупного шелкового мануфактуриста А. Еврейнова и характерно озаглавленного «О дозволении в продаже на оплату оставших после шелковой мануфактуры содержателя Андрея Еврейнова долгов жене ево вдове Дарье Ивановой дочери з детьми… дому, фабрики и лавок…», явствует, что означенный купец остался должен 13 лицам в общей сложности 24 310 руб., «кроме купцам в Голландию и Гамбург точно показать невозможно», на покрытие каковой суммы и разрешалось «продать из оставшего имения лавки и поллавки, харчевни и шалаши в разных рядах* (ЦГАДА. Ф. 282. On. 1. Ч. 3. Д. 7859. Л. 5-5об.).

По духовному завещанию 1773 г. 1-й гильдии купца И. И. Раткова жена его и сын, кроме тщательно перечисленной домашней утвари, должны были получить: первая – 1 тыс. руб., а второй – остальные деньги, но только «что останутся по расчету с кредиторами» (Там же. Ч. 1. Д. 1544. Л. 1-3). Еще более показательна духовная 1775 г. 1-й гильдии московского купца М. С. Беляева, который завещал сыну нанимаемые им у И. Докучаева палатку и лавку, а также «что имеется на мне по векселям долгу». Из оставшихся после отдачи долгов на погребение причиталось 200 руб., жене – 400 руб., сыну – 400 руб. и «учить доброму жительству», «а более у меня денег и нажитку ни вотчин ни лавок не имеется» (Там же. Д. 1545. Л. 20-21). Вдова же 2-й гильдии купца Я- И. Малыгина, Авдотья Васильевна, завещала в 1772 г. своему племяннику 200 руб. и двум родственникам по 50 руб. «из оставшегося двора и экипажа для того, что я при себе наличных денег не имею» (Там же. Д. 1542. Л. 6-7).

6* Мы говорим «приблизительно», потому что есть, как было показано, определенный разнобой в количественных показателях по генеалогической длительности родов и времени пребывания их на верху купеческой иерархии. Например, сюда был включен ряд фамилий (Дудышкины, Ситниковы, Лихонины, Козновы, Кропины, Уваровы, Хрящевы, Грачевы и др.), длительность которых ограничивалась двумя поколениями, но зато деятельность обоих этих поколений осуществлялась на протяжении нескольких десятков лет на самом высоком социальном и экономическом уровне.

7* Это Бабушкины, Бабкины, Баташевы, Веневцовы, Волоковы, Грачевы, Губины, Гусятниковы, Девятовы, Докучаевы, Дудышкины, – Евреиновы, Емельяновы, Журавлевы, Калинины, Кирьяковы, Козновы, Колосовы, Котельниковы, Кропины, Лихонины, Лукутины, Манатейщиковы, Мещаниновы, Москвины, Насоновы, Перегудовы, Пивоваровы, Рыбинские, Сахаровы, Ситниковы, Скрепковы, Струговщиковы, Суровщиковы, Хилковы, Шапошников, Шорины.

8* А. Я. Уваров поднялся, например, за счет торга в питейных погребах (Материалы… Т. 2. Прил. С. 96), И. Г. Хрящев использовал должность бургомистра Московского магистрата (ЦГАДА. Ф. 291. On. 1. Ч. 4. Д. 16013, 16132), П. А. Сырейщиков был в гильдии помощником старосты (Материалы… М., 1887. Т. 4. Прил. 1. С. 2). Все они вели активную торговлю в московских торговых рядах.

9* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 25 об,-26.

10* Там же. Л. 113 об.

11* Слесарчук Г. И. Ведомости к московским атласам как источник по истории промышленности Москвы конца XVIII в. //Города феодальной России: Сб. памяти Н. В. Устюгова. М., 1966. С. 504.

12* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 2боб.-28.

13* Ведомость о предприятиях легкой промышленности, 1778 г.//Хрестоматия по истории СССР, XVIII в. / Составители М. Т. Белявский и Н. И. Павленко. М., 1963. С. 306.

14* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/25. Л. 5об.; Любомиров П. Г. Очерки истории русской промышленности, XVII, XVIII и начало XIX в. М., 1947. С. 544.

15* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/15, С. 2; Д. 5276/30. Л. 105об.

16* Там же. Д. 5276/30. Л. 37 об, 117 об.

17* Рубан В. Г. Описание столичного города Москвы. СПб., 1782. С. 145.

18* ЦГАДА: Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 39.

19* Слесарчук Г. И. Указ. соч. С. 501.

20* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 14.

21* ЦГАДА. Ф. 19. Д. 40. Л. 110.

22* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 7 об.

23* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/4. Л. 4 об.

24* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. Зоб.

25* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 16. Д. 4. Л. 24 об.

26* ЦГИА СССР. Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 78.

27* Ведомость о мануфактурах в России за 1813 и 1814 гг. СПб, 1816. С. 226.

28* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 4; Ф. 17. On. 1. Д. 44. Л. 98.

29* ЦГАДА. Ф. 277. Оп. 2. Д. 1868. Л. Юоб.

30* Там же. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 11об.

31* Ведомость о предприятиях легкой промышленности, 1778. С. 308.

32* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 3.

33* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 97об.-98.

34* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 204.

35* ЦГАДА. Ф. 397. On. 1. Д. 5276/30. Л. 114об.-115.

36* Рубан В. Г. Указ. соч. С. 145.

37* Слесарчук Г. И. Указ. соч. С. 504.

38* ЦГИА СССР. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 299об.-300.

39* Мы не останавливались здесь на конкретных фактах, поскольку они с исчерпывающей полнотой представлены в главе об именитых гражданах.

40* Павленко Н. И. О некоторых сторонах первоначального накопления в России // Ист. зап. 1954. Т. 54.

41* Известия об этом хранятся: Арх. ЛОИИ. Ф. 36 (Воронцовых). On. 1. Д. 450, 556, 560, 570 и др.; ГПБ. Эрмитажное собрание. 116 в.; ЦГАДА. Ф. 19. Д. 212.

42* ЦГАДА. Ф. 282. On. 1. Ч. 1. Д. 1007.

43* Там же. Л. 158-159.

44* Там же. Л. 32, 105, 130, 147, 227, 234.

45* Там же. Д. 1013.

46* Там же. Д. 1027. Л. 181, 207.

47* Там же. Д. 1007; Д. 1027. Л. 97.

48* Там же. Д. 1027. Л. 238-239.

49* Там же. Л. 233.

50* Там же. Л. 198, 232.

51* Там же. Л. 197, 228-229.

52* Там же. Л. 59, 64-65, 69, 75, 95- 96, 121, 208, 218, 223, 225-226.

53* Там же. Л. 159, 183, 187, 224-225.

54* Там же. Л. 68, 220-221.

55* Там же. Л. 166, 179-180, 216.

56* Там же. Л. 175, 184, 202, 210.

57* Там же. Л. 123, 194.

58* Там же. Л. 185, 186.

59* Там же. Л. 56-57, 70, 119, 172-173.

60* Там же. Л. 142, 158.

61* Там же. Л. 9-10, 51-52, 139, 145.

62* Там же. Л. 138.

63* Там же. Л. 137.

64* Там же. Л. 136.

65* Там же. Л. 133.

66* Там же. Л. 124.

67* Там же. Л. 122.

68* Там же. Л. 100, 118.

69* Там же. Л. 43-44, 97.

70* Там же. Л. 88-89.

71* Там же. Л. 18.

72* Там же. Л. 8-9.

73* Там же. Л. 5, 19.

74* Там же. Л. 14.

75* Там же. Л. 86.

76* Там же. Л. 81.

77* Там же. Л. 40, 57-58.

78* Там же. Л. 48.

79* Там же. Л. 41.

80* Там же. Л. 28.

Заключение

Изучение генеалогии московского купечества XVIII в. приводит нас к выводу о периодической смене составов высших групп третьего сословия. В течение изучаемого времени наблюдается три этапа с ярко выраженной тенденцией обновления составов ведущих разрядов московского купечества. Два из них непосредственно приходятся на XVIII в., третий характеризует начало XIX в. В первой четверти XVIII в. в результате петровских преобразований, искусственно, меркантилистским путем насаждавших новые формы торговли и промышленности, была решена судьба самой могущественной в течение всей предыдущей истории России части торгово-промышленного населения – гостей и гостиной сотни. Ослабленные многочисленными поборами, лишенные привилегий потомки некогда сильных родов оказались не в состоянии вести борьбу со вновь учрежденным в 20-х годах гильдейским купечеством, которое занимает ведущее положение в экономике. Судьбы большинства представителей старинных родов гостей и гостиной сотни можно оценить как неуклонную профессиональную деградацию старого феодального купечества.

Второе обновление произошло в период городских реформ 1775-1785 гг. Оно отражало смену 1-й гильдии петровского образца, характеризуя «естественный отбор» на пути превращения купца в буржуа, соответствующий развитию капиталистических отношений России в последней трети XVIII в. Суть процесса яснее всего выступает при изучении особенностей формирования и развития 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. и именитого купечества. Одна из особенностей тесно связана с источниками формирования. Несмотря на все усилия, государство в XVIII в. не в состоянии было оградить купеческую среду (в том числе ее высшие разряды) от проникновения в нее элементов из других городов и низших сословий. Массовые перемещения различных слоев населения России активно воздействовали на состав городского населения 1* , и это служило серьезным фактором становления капиталистических отношений. С одной стороны, таким путем создавался определенный резерв свободной рабочей силы. С другой стороны, для складывания собственно буржуазии это имело то значение, что стимулировало прогрессирующую роль субъективных мотивов, главным образом предпринимательских способностей. Высшие разряды купечества Москвы конца XVIII в. сформировались главным образом за счет приезжих безвестных купцов, разночинцев, крестьян, которые смогли «выбиться в люди» только за счет своих способностей и беспощадной конкурентной борьбы. В этом проявлялось одно из существенных условий развития буржуазных отношений и становления купца капиталистического типа – возможность относительно свободного проявления активной предприимчивости. Не случайно наибольшие успехи в рассмотренных фамилиях «прибылых» первогильдейцев мы наблюдаем в первом поколении, менее всего связанном достатком и самоуспокоенностью достигнутым. Характерен и тот факт, что в начале XIX в., когда происходил значительный упадок 1-й гильдии конца XVIII в., свой статус первогильдейцев сохранили роды наиболее молодые и наиболее деятельные.

Непосредственно вопрос о характере становления буржуазии можно разрешить, изучая превращение купца-торговца в купца- промышленника. Исследование генеалогии родов 1-й гильдии показывает, что эта тенденция твердо обозначилась во второй половине и в особенности к концу XVIII в. В общей сложности среди всех изучаемых первогильдейцев свыше трети были владельцами фабрик и заводов. В свою очередь, однако, почти половину (43%) этого состава представляли роды, чье благополучие в XVIII в. было самым тесным образом связано с абсолютизмом и крепостничеством: они пользовались привилегиями и материальной поддержкой (в виде беспроцентных ссуд) государства, имели в своих руках большие оборотные средства и дополнительные доходы от государственных откупов и подрядов, а главное, основывали производство на принудительном труде приписных и крепостных крестьян (см. Приложение 1). Кроме того, существенную роль в их деятельности играла торговля, объектом которой было не только и не столько то, что производилось на принадлежавших им фабриках, а самый разнообразный круг товаров. Т. е., превращаясь в промышленников, московские купцы выполняли и чисто феодальную, торговую функцию. Исключение составляет небольшая часть промышленников, деятельность которых приходится на последнюю треть XVIII в., и это показывает, что становление среди московского первогильдейского купечества буржуа в узком смысле только началось в это время, хотя темпы этого процесса были довольно высоки.

Наконец, в начале XIX в. наблюдается третье обновление состава высшей группы московского купечества. Оно характеризуется вытеснением тех родов, которые достигли вершины в купеческой иерархии после реформ 1775-1785 гг. Парадоксальным на первый взгляд проявлением этого процесса был упадок промышленных фамилий. На самом деле он обусловлен скачкообразным, а не постепенным характером формирования буржуазии. Об этом говорит тот факт, что многие промышленные фамилии пришли к упадку в результате появления отраслей промышленности, характеризующих новый, более совершенный тип капиталистического производства, выросший из недр мелкотоварного производства (прежде всего хлопчатобумажное и ситцевое производства). Одновременно разрушение многих промышленных фамилий свидетельствует об их слабости как капиталистов-предпринимателей, лишенных в последней трети XVIII в. поддержки абсолютистского государства. Но немалое значение в процессе упадка московской 1-й гильдии конца XVIII в. имели внешнеполитические причины – континентальная блокада и Отечественная война 1812 г., воздействовавшие главным образом на торговую часть первогильдейцев.

На характер развития купечества существенное влияние оказывали и собственно генеалогические факторы. В разрушении гостиной сотни большую роль сыграло слабое внутреннее воспроизводство родов, приведшее к их физическому исчезновению. Даже при беглом знакомстве с генеалогией купечества бросается в глаза меньшая по сравнению с дворянством устойчивость, объясняющая частые смены составов сословных групп. В дворянских фамилиях продолжение рода не зависело от личных качеств отдельных представителей. В купеческих семьях, чей социальный статус зависел от имущественного положения, все определялось способностями того или иного представителя. Поэтому наиболее распространенная продолжительность купеческого рода — 2-3 поколения, т. е. дети или внуки, скажем, 1-й гильдии купца уже вынуждены были перейти в низшее сословие. Как правило, это имело место среди родов, занимавшихся торговой деятельностью, поскольку торговля, строившаяся на оборотных операциях, не оставляла в наследство реальных капиталов. Самыми устойчивыми среди купечества были фамилии, помещавшие капиталы в промышленность. Не случайно в составе 1-й гильдии из числа «природных» московских купцов были только те, кто имел фабрики и заводы. Из гостиной сотни в 1-ю гильдию пробивались одни промышленники.

Степень устойчивости, определяемая образом деятельности, проявлялась не только в продолжительности рода, но и в его демографической представительности, а следовательно, и в характере и объеме семейно-брачных отношений. И то и другое оказывало существенное влияние на развитие и судьбы родов. Браки играли большую роль как средство первоначального накопления, выступая одним из условий возвышения купеческих фамилий. От количества представителей рода, напротив, часто зависело, сможет ли удержаться данная фамилия на должном уровне, так как с каждым новым поколением росло число наследников, распылявших некогда накопленные капиталы. На этой почве сталкивались два противоречивых процесса: экономический рост фамилии приводил к ее расширению, а демографическое увеличение вело к экономическому упадку. Поэтому даже самые могущественные купеческие фамилии XVIII в. лишь на два поколения превышали по продолжительности средние в экономическом отношении роды.

Наконец, в обновлении состава высшего купечества опредеаенное место занимал процесс одворянивания купечества. В процентном отношении число купцов, ставших дворянами, невелико, поскольку пробиться в правящий класс было чрезвычайно трудно.

Вместе с тем из состава 1-й гильдии конца XVIII в. дворянами стали и те, кто еще недавно был крестьянином или разночинцем. Это убеждает нас в мысли, что мечта о дворянстве – типичное явление для русского купечества. Она вытекала одновременно из бесправного по сравнению с дворянами положения купцов и из общей неустойчивости, характерной для неразвитого капитализма (при господстве феодальных порядков), не обеспечивающей твердо гарантированного положения предпринимателя.

В целом, если попытаться дать обобщенную оценку социального облика высших групп московского купечества конца XVIII в., следует отметить, что он характеризуется двумя признаками: феодальным и капиталистическим. Определяющее влияние первого было тем ярче и сильнее, чем крупнее и экономически мощнее был тот или иной род. В большинстве своем это были фамилии наиболее старые в составе 1-й гильдии. При общей очень значительной текучести и подвижности состава московской 1-й гильдии их поразительная устойчивость на протяжении XVIII в. находилась в прямой зависимости от связи с абсолютизмом и феодальным сектором. В. И. Ленин, говоря о смене двух форм общественной организации, указывал, что «система присвоения прибавочного труда прикрепленных к земле крепостных крестьян создала нравственность крепостническую; система «свободного труда», работающего «за чужой счет», на владельца денег,- создала взамен ее нравственность буржуазную» 2* . Применительно к элите московского купечества XVIII в. это означает, что многочисленные Исаевы, Еврейновы, Гусятниковы, Бабушкины, Колосовы, Мещаниновы, Журавлевы, Емельяновы, Струговщиковы и др., которые имели откупа и подряды и владели значительными контингентами крепостных и приписных крестьян, не поднялись еще до уровня буржуазной нравственности. Не следует думать, однако, что явление это было чисто психологического свойства. В основе его лежали объективные обстоятельства, прямо влиявшие на судьбы купечества. Иными словами, фамильная преемственность крупнейших московских купеческих родов в XVIII в. обусловливалась прежде всего феодальными, а не собственно капиталистическими факторами.

Более отчетливо капиталистические признаки проступают среди молодой части первогильдейцев. Но новые промышленные фамилии на рубеже XVIII-XIX вв., не связанные с крепостничеством и абсолютизмом, еще не устойчивы. А это означает, что появившаяся в конце XVIII в. буржуазия была еще очень слаба, что свидетельствует о неразвитости в этот период самих капиталистических отношений, не обеспечивавших твердого положения предпринимателей.

1* Кизеветтер А. А. Посадская община в России XVIII столетия. М., 1903. С. 1 – 131; Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958. С. 52-61, 96, 105; Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города, Вторая половина XVIII в. М., 1967. С. 93-100.

2* Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 400.

Приложения

Приложение 1 Профессионально-экономические связи московских именитых граждан и первогильдейцев конца XV111 в. с абсолютистским государством и феодальным сектором 1*

Фамилия

Происхождение и время причисления

Участие в откупах

Участие в подрядах

Отношение к душе- владению

Привилегии

Судьбы рода в XIX в.

Именитые граждане

Бабушкины

«Природные» москвичи

Питейный откуп в Москве в 30-х годах

На шелковой фабрике до 1771 г. приписных крестьян 112, крепостных — 125, вольных — 43. В 1778 г. приписных — 62, крепостных — 20, вольных— 120. В конце XVIII — начале XIX в. 156 приписных и 26 крепостных

Уволен от служб и постоев при заведении в 1774 г. шелковой фабрики и от пошлин на 8 лет в 1750 г. при заведении полотняной фабрики

Дворяне

Губины

Из орловских купцов, 1770 г.

Ларечным на Каменномостском питейном дворе в 1780 г.

В конце XVIII в. на ситцевой фабрике 40 купленных крестьян и 75 вольных, на бумажной фабрике — 295 купленных. К 1809 г. на обеих фабриках 1300 приписных и купленных крестьян

—»—

Гусятниковы

«Природные» москвичи

Питейный откуп в в Москве в 30—40-х, 50—60-х, 80—90-х годах; в Алешне Воронежской губ. в 1779-1783 гг.

Подряд в компании с С. Яковлевым на пооставку французской водки и коньяка в 50— 60-х годах

До 1771 г.  на полотняной фабрике покупных крестьян 408 душ м. п., 162 ; ж. п. В 1778 г. покупных 440 душ м. п., 165 ж. п. и «отданных по указам» — 10. На шляпной фабрике 14 душ крепостных м. п. К 1809 г. на полотняной фабрике 290 приписных и купленных, 214 вольных

При заведении шляпной (в 1748 г.) и полотняной фабрик уволены от служб, постоев, уплаты пошлин

—»—

Долговы

Из калужских купцов, 1744 г.

—»—

Жигаревы

Из кадонских купцов, 1763 г.

Мещане с 1814 г.

Кирьяновы

Из серпуховских купцов, 1770 г.

На шелковой фабрике в конце XVIII в. 26 душ крепостных и приписных крестьян. В 1813— 1814 гг. 33 приписных и 38 вольных

Потомственные почетные граждане, 1-й гильдии купцы

Колосовы

«Природные» москвичи

Питейный откуп в Москве в 1787— 1791 гг.

До 1771 г. на шелковых фабриках 30 приписных, 78 покупных, 197 «отданных из разных мест», 9 «отданных по указам». В 1778 г. 53 приписных, 90 покупных, 42 «отданных по указам». В конце XVIII в. 14 приписных и 153 купленных

Уволен от служб и постоев в 1750 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Котельниковы

Из кадомских купцов, после 1725 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Макаровы

Из дмитровских купцов, 1789 г.

2-й гильдии купцы, мещане

Мещаниновы

Из коломенских купцов, 1782 г.

Питейные откупа в Москве в 50-х годах, в Новгороде в 60-х годах, в Москве в 1787—1795 гг.

Подряды на поставку вина в 40— 50-х годах

На суконных фабриках в 1777 г. 490 купленных и приписных крестьян. В 1797 г. 608 душ м. п. и 624 ж. п. купленных и приписных. На бумажной фабрике в 1812—1814 гг. 90 приписных, 194 крепостных,4 вольных.

Освобождены от служб и постоев

Дворяне

Насоновы

Из переяславль-залесских купцов, после 1725 г.

В конце XVIII в. на ситцевых фабриках 80 купленных и 268 вольных. В 1809 г. 24 приписных и купленных и 54 вольных

1-й гильдии купцы

Орловы

Из ржевских купцов, не позднее 1788 г.

Возведены в дворянство за заслуги отца и деда в деле «приращения государственных доходов»

Суровщиковы

«Природные» москвичи

На суконной фабрике компанейщиков П. Докучаева и В. Суровщикова в 1759 г. до 2106 приписных и купленных

От служб и постоев уволены на 15 лет, право беспошлинной торговли, на заведение и размножение дважды получали казенную ссуду по 30 тыс. руб.

Род пресекся

Уваровы

Из крестьян, 1756 г.

Выбыли в Петербургское купечество

Хрящевы

—»— до 1747 г.

Мещане

Шапкины

Из вологодских купцов, 1780 г.

—»—

1-я гильдия

Александровы

Из крестьян, 1786 г.

На шелковой фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

Выбыли из московского купечества

Алексеевы

—»— 1786 г.

На позументной фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

1-й гильдии купцы

Андреяновы

1766 г.

На шелковой фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

Среди московского купечества после 1801 г. не значатся

Андроновы

Из разночинцев, 1747 г.

Питейный подряд в 1747 г.

2-й гильдии купцы

Ардыновы

Из крестьян

Мещане

Бабкины

«Природные» москвичи

На суконной фабрике до 1771 г. 226 приписных, в 1778 г. — 90, в 1795— 15. К 1814 г. 845 вольных

При заведении фабрики в 30-х годах уволены от служб и постоев и предоставлена ссуда от казны 10 тыс. руб.

Выбыли из купечества

Баженовы

«Природные» москвичи

Мещане

Баташевы

Разночинцы, 1716 г.

На бумажной фабрике в конце XVIII в. 163 купленных

Дворяне

Блохины

Из крестьян, 178! г.

На шелковой фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

2-й гильдии купцы Род пресекся

Богомоловы

—1795 г.

На суконной фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

1-й гильдии купцы

Бородины (Алексеевская слобода)

Мещане

Бородины (Садовая Большая слобода)

Из калужских купцов, 1781 г.

Род пресекся

Боршевцовы

Разночинцы, 1714 г.

1-й гильдии купцы

Бродниковы

Из крестьян, 1763 г.

Мещане

Булатниковы

—»—1723 г.

Военная служба

Ваныкины

Из тульских купцов, 1788 г.

1-й гильдии купцы

Васильевы

Разночинцы, 1772 г.

1-й гильдии купцы,

Веневцовы

«Природные» москвичи

На шелковой фабрике применялся труд вольнонаемных рабочих

Мещане

Волоковы

—»—

В 1748 г. подряды на поставку кож

Род пресекся

Годовиковы

Из крестьян, 1762 г.

Мещане

Гольские

«Природные» москвичи

То же

Горбуновы

Из калужских купцов, 1763 г.

—»—

Грачевы

Из крестьян, 1795 г.

На ситцевой фабрике в 1797 г. 63 купленных, в 1809 г. 369 купленных и приписных

1-й гильдии купцы

Грачевские

Разночинцы, 1747 г.

Мещане

Гребенщиковы

После 1725 г.

Питейный откуп в Петербурге в 40-х годах

На трубочной фабрике в 50-х годах 310 покупных и 28 приписных, на суконной фабрике в 60—70-х годах 230 покупных

—»—

Грезенковы

Из крестьян, после 1725 г.

1-й гильдии купцы

Девятовы (Алексеевская слобода)

Мещане

Девятовы (Кадашевская слобода)

Из боровских купцов, 1745 г.

Откуп на питейные сборы в 1781 г.

На мишурной фабрике в начале XIX в. 3 приписных и 29 вольных

При заведении фабрики в 1763 г. от служб и постоев уволены

2—3-й гильдий купцы

Дехтеревы

Из романовских купцов, 1786 г.

Мещане

Докучаевы

«Природные» москвичи

На золотой фабрике в 1763 г. 97 приписных, в 1782 г. — 39, на полотняной фабрике в 1809 г. 58 приписных и купленных

См. Суровшиковы

Мещане, 2—3-й гильдий купцы

Драгутины

Из кашинских купцов, 1762 г.

Мещане

Драншевы

Из нежинских купцов, 1781 г.

3-й гильдии купцы

Дудышкины

Из торопецких купцов, 1763 г.

На шелковой фабрике в 1785 г. приписных 27 душ м. п. и 25 ж. п.; в 1809 г. 18 приписных и 55 вольных

От постоя уволены

Дворяне

Еврейновы (Конюшенная овчинная слобода)

Разночинцы, 1722 г.

Мещане

Емельяновы

«Природные» москвичи

Винный откуп в Миропопье в 1779— 1784 гг.

В 1775 г. на латунно-шумишной фабрике 80 крепостных, в конце XVIII—начале XIX в. на латунной, проволочно-медной и красочной фабриках 1 приписной и 200 наемных

Дворяне, 1 -й гильдии купцы, мещане

Епанешниковы

Из галичских купцов, 1747 г.

3-й гильдии купцы

Жегалкины

Из мценских купцов, 1768 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Живовы

Из касимовских купцов, 1788 г.

1-й гильдии купцы

Журавлевы

«Природные» москвичи

Винные откупа в 1775—1784 гг. в Шацке, Кунгуре, Соликамске, Чердыне, Коломне, Муроме, Саратове, Тамбовской и Тобольской губерниях

До 1771 на суконной фабрике 215 приписных и 27 покупных; в 1778 г. — 68 приписных и 24 покупных; в 1785 г. — 96 приписных

Дворяне, мещане

Забелины

Из крестьян, до 1747 г.

Возведены в дворянство за службу

Заборовы

«Природные» москвичи

3-й гильдии купцы, мещане

Заплатины

Из купцов Юрьева-Польского, 1754 г.

В 1767 г. различные подряды

—»—

Захаровы

Из кашинских купцов, 1772 г.

2-й гильдии купцы

Зеркальниковы

Из ярославских купцов, 1773 г.

—»—

Зубковы

Из суздальских купцов, 1763 г.

Откуп на питейные сборы в Москве в 80-х годах

Дворяне

Ивановы

«Природные» москвичи

Выбыли из купечества, не объявив капитала

Иконниковы (Садовая Большая слобода)

Из зарайских купцов, 1778 г.

На суконной фабрике в конце XVIII в. 81 приписной

3-й гильдии купцы, мещане

Иконниковы (Садовая Набережная слобода)

Из зарайских куп нов, 1784 г.

Мещане

Ирошниковы

«Природные» москвичи

3-й гильдии купцы

Кавылины Калинины

Из крестьян, 1747 г.

На меднопуговичном заводе в 1809 г. 24 вольных

Зыбыли в военную службу

Кожевниковы

Из касимовских купцов, 1773 г.

1-й гильдии купцы

Козновы

Из пензенских купцов, 1779 г.

На суконной фабрике в первом 10-летии XIX в. 494 купленных и приписных

1-й гильдии купцы, потомственные граждане

Колокольниковы (Красносельская слобода)

Из крестьян, 1723 г.

На шелковой фабрике в 1809 г. 78 приписных и 43 вольных

2-й гильдии купцы

Колокольниковы (Мещанская слобода)

Из чебоксарских купцов, 1762 г.

В 1809 г. на бумажной и меднопуговичной фабрике их вольнонаемные рабочие

—»—

Кольчугины

Разночинцы, 1770 г.

3-й гильдии купцы

Кондыревы

— « — до 1719 г.

В 1748 г. откупа в московской компании и «порубежных» городах

Мещане

Коробовы

Из хлыновских купцов, 1774 г.

На табачной и шелковой фабриках в начале XIX в. вольнонаемные рабочие

3-й гильдии купцы

Котельниковы

Разночинцы, 1722 г.

В 1775-1779 гг. винный откуп в Саратове

В 1809 г. на уксусном заводе 3 вольных

Мещане

Красниковы

Из крестьян, 1775, 1778, 1792 гг.

3-й гильдии купцы

Кропины

Разночинцы, до 1719 г.

См. Ситниковы

Мещане

Кузины

Из крестьян, 1778 г.

—»—

Куманины

Из переяславль-залесских купцов, 1789 г.

1-й гильдии купцы

Курносовы

Разночинцы, 1782 г.

3-й гильдии купцы

Лахтины

Из мосальских купцов, 1780 г.

1-й гильдии купцы

Лебедевы

2—3-й гильдий купцы

Лепехины

Из калужских купцов, до 1747 г.

В конце XVIII в. на меднопуговичной фабрике наемные люди

2-й гильдии купцы

Ливенцовы

Из тульских купцов, 1791 г.

На шелковой фабрике в 1809 г. вольнонаемные

1-й гильдии купцы, военная служба

Ливенские

Из перемышльских купцов, 1777 г.

Мещане

Липенские

Из курских купцов, 1777 и 1786 гг.

2—3-й гильдий купцы

Лихонины

Из суздальских купцов, 1747 г.

В 1759—1766 гг. в компании откупщиков московских питейных сборов

Дворяне, мещане

Лужновы

— » - , 1745 г.

Мещане

Лузаковы

Из карачевских купцов, 1774 г.

Выбыли из московского купечества

Лукутины

«Природные» москвичи

В 1813—1814 гг. на позументной фабрике 3 крепостных и 39 вольных

1-й гильдии купцы

Лухмановы

Разночинцы, 1790 г.

—»—

Малюшины

«Природные» москвичи

Выбыли из купечества

Манатейщиковы

—»—

До 1759 г. на восковой фабрике приписных и крепостных не было, затем «позволено купить деревень до 25 душ»

При заведении фабрики в 1752 г. от постоя уволены

3-й гильдии купцы

Медветковы

—»—

Мещане

Миловановы

Из касимовских купцов, 1765 г.

В 1779—1783 гг. питейный откуп в Костроме

—»—

Миляковы

Из серпуховских купцов, 1782 г.

1-й гильдии купцы

Митю шины

Из верейских купцов, 1795 г.

Михайловы

«Природные» москвичи

3-й гильдии купцы, мещане

Москвины

Разночинцы, до 1714 г.

На шелковой фабрике в конце XVIII в. 460 купленных, в 1809 г.— 105 приписных

2-й гильдии купцы

Мосягины

Из торопецких купцов, 1777 г.

На полотняной фабрике в конце XVIII в. 32 купленных

3-й гильдии купцы

Музалевы

Из крестьян, 1790 г.

2-й гильдии купцы, мещане

Находкины

Из торопецких купцов, 1795 г.

2-й гильдии купцы

Никифоровы

Из крестьян, 1767 г.

Мещане

Новиковы

Разночинцы, после 1719 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Орловы

После 1747 г.

Род пресекся

Осиповы

Разночинцы, после 1719 г.

2—3-й гильдий купцы

Павловы

Из крестьян, 1767 и 1776 гг.

В компании московских питейных откупщиков В 1787—1791 гг.

1-й гильдии купцы

Перегудовы

— » —, после 1719 г.'

2—3-й гильдий купцы

Петров Василий

— » —, после 1747 г.

Род пресекся

Пивоваровы

Разночинцы, 1729 г.

На кожевенном заводе в начале XIX в. вольнонаемные рабочие

Мещане

Пищальниковы

1723 г.

В 1748 г. «во служении» у питейных компанейщиков

1—2-й гильдий купцы

Плотниковы

В 1765 г. откуп на сбор кабацких и конских денег

В 1741 г. подряд на поставку вина в «питейные дворы»

На полотняной фабрике в 1809 г. 510 вольных рабочих

1-й гильдии купцы

Полуехтовы

Из белевских купцов, 1746 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Потепаловы

Из купцов г. Плеса, 1764 г.

3-й гильдии купцы

Прокофьевы (Котельная слобода)

«Природные» москвичи

В 1720 г. имелся дворовый человек

Мещане

Прокофьевы (Таганная слобода)

Из зарайских купцов, 1785 г.

На ситцевой фабрике в начале XIX в. вольнонаемные рабочие

3-й гильдии купцы

Просвирнины

Из крестьян, 1773 г.

— » —

Птицыны

- » —, 1719 г.

Военная служба

Ратковы

- »—, 1714 г.

— » —

Репейщиковы

Разночинцы, до 1725 г.

Род пресекся

Рыбинские

«Природные» москвичи

В 30-х годах XVIII в. в компании московских питейных откупщиков

В начале XIX в. на ситцевой фабрике и кожевенных заводах наемные люди

Мещане

Савельевы

3-й гильдии купцы, мещане

Сазоновы

Из курских купцов, 1774 г.

2-й гильдии купцы

Самгины

Из елатомских купцов, до 1747 г.

Питейные откупа в Касимове в 1748 г. и в Белеве в 1763 г.

1-й гильдии купцы

Сахаровы

«Природные» москвичи

В 1748 г. подряды на поставку кож

3-й гильдии купцы

Сельские

Разночинцы, 1767 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Семеновы

«Природные» москвичи

Род пресекся

Ситниковы

В компании фабрики плащеного золота и серебра вместе с Докучаевым и Кропиным дозволено в 50-х годах купить 150 крестьян

От служб и постоя компанейщики уволены

3-й гильдии купцы

Скрепковы

Разночинцы, 1723 г.

Питейный откуп в Калуге в 1748 г.

2—3-й гильдий купцы

Солодовниковы

Из серпуховских купцов, 1776 г.

2-й гильдии купцы

Солодовщиковы

Из крестьян, 1764, 1781 гг.

На ситцевой фабрике в 1809 г.

Мещане

Столбковы

- » —, 1780 г.

21 вольный рабочий

2—3-й гильдий купцы, мещане

Струговщиковы

«Природные» москвичи

Питейные откупа в Москве и Петербурге в 1772— 1779 гг.

На суконной фабрике в 1759 г. 300 крепостных, на пуговичной в 1775 г.— 18 крепостных рабочих

От служб и постоя уволены

Дворяне

Сунгуровы

Из крестьян, 1795 г.

—»—

Сундушниковы

До 1782 г.

3-й гильдии купцы, мещане

Сырейщиковы

«Природные» москвичи

3-й гильдии купцы

Угрю(и)мовы

Из купцов Юрьева- Польского, 1770 г.

В 1756 г. откуп на сбор кабацких и конских денег и Переяславле-Залесском

Мещане

Фалеевы

Из калужских купцов, 1780 г.

Дворяне

Федоров Дмитрий

Разночинец, 1773

Мещанин

Хилковы

—»— после 1719 г.

Питейные откупы в 1748 г.

На сургучном заводе в 1775 г. 5 вольных рабочих

От постоя уволены, от пошлин на покупку инструментов и продажу товаров, на вызов «материалов из-за моря» освобождены на 10 лет

3-й гильдии купцы, мещане

Холщевниковы

«Природные» москвичи

В 1714 и 1717 гг. подряды на поставку овса, сухарей и прочего провианта из Архангельской губернии в Петербург и из Киевской в Ревель

Мещане

Чориковы

Из гжатских купцов «временно» в 1790 г.

На ситцевой фабрике в начале XIX в. вольнонаемные рабочие

После 1801 г. выбыли из московского купечества

Шапошниковы (Басманная слобода)

«Природные» москвичи

На меднопуговичной фабрике в 1813—1814 гг. 12 приписных рабочих

От служб и постоя уволены

Мещане

Шапошниковы (Панкратьевская слобода)

Из серпуховских купцов, 1766 г.

—»—

Шапошниковы (Семеновская слобода)

Из коломенских купцов, 1776 г.

—» —

Шевалдышевы

Из крестьян, 1764 г.

На мыловаренном свечном заводе в 1812 г. 10 вольных рабочих

2-й гильдии купцы

Шелагины

Разночинцы, 1781 г.

На шелковой фабрике в конце XVIII в. 42 купленных рабочих

Мещане

Шелапутины

Из покровских купцов, 1792 г.

На шелковой фабрике в 1809 г. 201 вольный рабочий

Дворяне

Шорины

Из крестьян, 1723 г.

В 50-х годах на суриковой фабрике 4 приписных, в конце XVI11—начале XIX в. на красочной фабрике купленных 9 человек и 32 вольных

От служб и постоя уволены

3-й гильдии купцы, мещане

Юдины

Из можайских купцов, 1766 г.

Род пресекся

Якобзон

Из воронежских купцов, 1790 г.

2-й гильдии купцы

Ямщиковы

До 1767 г.

Питейный откуп в 1764—1765 гг.

В конце XVIII в. на фабрике сусального золота и серебра 13 приписных и купленных рабочих

2-й гильдии купцы, мещане

* При составлении приложений 1-3 были использованы материалы: ЦГАДА. Ф. 277 (Мануфактур-коллегия), Ф. 397 (Комиссия о коммерции и о пошлинах), Ф. 19 (XIX разряд Госархива); Арх. ЛОИИ. Ф. 36 (Воронцовых); ГПБ. Эрмитажное собрание. 116; ЦГИА СССР. Ф. 16 (Отделение мануфактурной экспедиции государственного хозяйства), Ф. 18 (Департамент мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов); ГЛМ. Ф. Н. П. Чулкова; Материалы для истории московского купечества. М., 1883-1889. Т. 1-9; Ведомость о предприятиях легкой промышленности, 1778 г. // Хрестоматия по истории СССР, XVIII в. / Составили М. Т. Белявский, Н. И. Павленко. М., 1963. С. 305-326, и др

Приложение 2 Родословные росписи купеческих фамилий. Именитые граждане

Бабушкины

Поколение 1

0 – Иван Гаврилов сын Бабушкин (1672 – после 1725)-старинный московский тяглец.

Поколение 2

0/1 - Андрей (1704-1774) – с 30-х годов XVIII в.-в 1-й гильдии, содержатель шелковой и полотняной фабрик.

Поколение 3

0/1/2 -Иван (1740/41 – 1795)

0/1/3 – Семен (1746-1804) -в 1766-1795 гг. – п 1-й гильдии, после 1801 г.- в мещанстве. ж. Настасья Ивановна (1746-1787) -дочь московского 1-й гильдии купца И. Р. Журавлева.

0/1/4 – Петр (1747-1793)-с 1788 г.- именитый гражданин. ж. Елизавета Дмитриевна (1749-1794) -дочь гостиной сотни 1-й гильдии купца Д. И. Серебреникова.

0/1/5 – Евдокия (1752- уп. 1782) м. Ф. Г. Бабкин – московский 1-й гильдии купец.

Поколение 4

0/1/3/6 – Александра (1771-уп. 1795) м. Н. М. Пчолкин – подпоручик.

0/1/3/7 - Ольга (1775 -уп. 1795) м. С. М. Брыкин – коллежский секретарь.

0/1/3/8 – Николай (1778-1830) -2-3-й гильдий купец. ж. Татьяна Ивановна (1781 -уп. 1834).

0/1/4/9 – Павел (1761-уп. 1782)-в 1778 г. выбыл в военную службу в лейб-гвардии Преображенский полк, в 1782 г.- сержант.

0/1/4/10 – Александра (1799 – уп. 1811) -в 1795 г.- именитая гражданка, м. Ю. Н. Волконский – князь, премьер-майор.

Поколение 5

0/1/3/8/11-Александра (1799 – уп. 1811)

0/1/3/8/12 – Никанор (1800 -уп. 1834) – в 1814 г. уволен по приговору купеческого общества из 3-й гильдии «в другой род жизни». С 1831 г.- в Москве.

0/1/3/8/13 – Любовь (1801-уп. 1815)

0/1/3/8/14 – Надежда (1806 -уп. 1815) -3-й гильдии купчиха.

0/1/3/8/15 -Елена (1809 -уп. 1815)

Губины

Поколение 1

0 – Михайла Павлов сын Губин (1744-?318)-прибыл в Москву из Орла 2-й гильдии купцом. В 1789-1792 гг.- градский голова. С 1790 г.- именитый гражданин. С 1801 г.- коммерции советник и первогильдейский купец. ж. Наталья Михайловна (1756 – до 1815)-дочь московского купца М. Г. Шемаханова.

Поколение 2

0/1-Андрей (1777-1810)

0/2-Евдокия (1779 – уп. 1795)

0/3 -Пелагея (1780-1785)

0/4 – Павел (1781 – уп. 1834) -потомственный почетный гражданин. 0/5 -Анна (1783 – ?)

0/6 – Константин (1784 – уп. 1834)-потомственный почетный гражданин.

0/7 - Петр (1785-1811)

0/8 – Татьяна (1788 – ?)

0/9 – Катерина (1792 – уп. 1815)

0/10 -Ольга (1793 -уп. 1815)

Гусятниковы

Поколение 1

0 – Сергей Захарьев сын Гусятников (? – уп. 1713)-«природный» московский купец гостиной сотни. В 1689 г.- целовальник Купецкой палаты по приему соболей и «мягкой рухляди» из Сибирского приказа.

Поколение 2

0/1 – Петр (1683 – уп. 1740) -в 1717 г. в окладе гостиной сотни. С 1729 г.- среди московских компанейщиков питейных сборов. Торги в Москве.

Поколение 3

0/1/2 – Михайла (1713-1776) -питейный откупщик в 40-х, 50-60-х годах XVIII в., владелец шляпной и полотняной фабрик, заграничная торговля с Востоком и Западом, «вотчины» в московских торговых рядах, обер-директор компании питейных откупщиков, ж. Ирина Ивановна (1723-1771) -дочь известного московского купца, питейного компанейщика И. И. Иконникова.

Поколение 4

0/1/2/3 – Михайла (1745-1782) – 1-й гильдии купец, ж. а) ? б) Вера Васильевна (1752 – уп. 1795) -дочь московского именитого гражданина В. В. Суровщикова. Во втором браке замужем за именитым гражданином М. Д. Мещаниновым.

0/1/2/4 -Татьяна (1750 -уп. 1782) м. И. И. Пастухов – тульский купец.

0/1/2/5 – Марья (1753 -уп. 1782) м. М. И. Миняев – московский купец.

0/1/2/6 -Александра (1756-1779) м. И. П. Колосов – московский именитый гражданин.

0/1/2/7 – Елизавета (1757 – уп. 1782) м. А. С. Попов – камердинер императорского двора, полковник.

0/1/2/8 – Петр (1758-1816) -в 1788-1796 гг.- именитый гражданин. К 1816 г.- 2-й гильдии купец. ж. а) Анна Ларионовна (1757 – уп. 1795) -дочь известного тульского купца Л. И. Лугинина. б) Наталья Ивановна (1781-уп. 1850) -в 1850 г. числилась потомственной почетной гражданкой.

0/1/2/9 – Сергей (1750 – уп. 1811)-до 1801 г.-1-й гильдии купец и именитый гражданин, к 1811 г.- в 3-й гильдии, ж. Вера Семеновна (1766 – уп. 1815)-дочь московского 1-й гильдии купца С. Д. Ситникова.

0/1/2/10 -Семен (1761 – 1782)

0/1/2/11 – Федор (1762 – уп. 1782) – в 1780 г. выбыл «в статскую службу».

Поколение 5

0/1/2/За/12 – Николай (1766 – уп. 1811) -в 1795-1801 гг.- именитый гражданин в одном капитале с братом Алексеем. Ло «Очередной книге» 1801 г. выбыл в дворянское достоинство, а по сказке 6-й ревизии 1811 г.- «состоит по мещанству с 1808 г.».

0/1/2/36/13 – Алексей (1773-1812)-в 1795-1801 гг.- именитый гражданин в одном капитале с братом Николаем. В 1807 г.- в 1-й гильдии.

В 1811 г. состоял в именитом гражданстве «по ученой части» без объявления капитала.

0/1/2/36/14-Елизавета (1774-уп. 1795)

0/1/2/36/15 – Александр (1779 – уп. 1811) – в 1788-1793 гг. вместе с матерью в 1-й гильдии. С 1808 г.- в мещанстве.

0/1/2/36/16 – Василий (1780-1784)

0/1/2/8а/17 -Александр (1780-1803)

0/1 /2/8а/18 – Михайла (1790 – уп. 1811)-уволен в 1809 г. в «статскую службу:».

0/1/2/86/19 – Петр (1801 -уп. 1816) -в 1815 г. уволен в «ученое звание». 0/1/2/86/20 – Евгения (1803 – уп. 1816)

0/1/2/86/21 – Юлия (1807 -уп. 1816)

0/1/2/86/22 – Дмитрий (1809 -уп. 1816)

0/1/2/86/23 – Апполон (1811 – 1812)

0/1/2/86/24 – Владимир (1813 – ?)

0/1 /2/9/25 -Семен (1784-1845)-до 1815 г. 1-й, затем – 3-й гильдии купец.

0/1/2/9/26 -Софья (1787 -до 1811)

0/1/2/9/27 -Марья (1789 -до 1811)

0/1/2/9/28 -Александра (1790 – после 1815)

0/1/2/9/29 – Анна (1792-1815)

0/1/2/9/30 -Любовь (1794-после 1857) -с 1834 г. 1-й гильдии купеческая дочь, девица.

Долговы

Поколение 1

0 – Иван Осипов сын Долгов (?- до 1747) -прибыл в Москву из калужских купцов до 1725 г.

Поколение 2

0/1 – Лука (1717/1720-1783) – прибыл в Москву из калужских купцов в 1744 г. В 1748 г.- 1-й гильдии купец с торгом на Гостином дворе. В 1775 г. именным указом пожалован чином титулярного советника в ранге сухопутного капитана. С 1783 г.- именитый гражданин, ж. а) ? б) Марья Ефимовна (1740-1765) -дочь московского 2-й гильдии купца Е. Д. Лукина. в) Сусанна Филипповна (1746 – уп. 1818) -дочь унтер-шталмейстера Ф. П. Аршелевского. В 1795 г.- именитая гражданка.

0/2 – Афанасий (1717/1720 – до 1811) – прибыл вместе с братом. В 1762 г.- в отдельном от Луки окладе. В 1782-1801 гг.- 1-й гильдии купец. В 1768-1781 и 1786-1789 гг.- ратман 2-го департамента городового магистрата, в 1792-1795 гг.- градский голова. ж. Гликерия (Лукерья) Ефимовна (1738 – уп. 1811) -дочь московского купца, содержателя Большой суконной мануфактуры Е. К. Болотина.

Поколение 3

0/1б/3 – Аграфена (1746 – уп. 1782) м. Баженов Василий Иванович – архитектор, надворный советник.

0/1б/4 – Прасковья (1748- уп. 1782) м. Забелин Семен Герасимович – профессор, доктор, коллежский асессор.

0/1/5 – Марья (1754 – уп. 1782) м. Назаров Элизвой Семенович – архитектор, коллежский асессор. 0/16/6 – Елизавета (1756-1771)

0/1б/7 – Катерина (1762 – уп. 1795) м. Лепехин Василий Титович – секунд-майор.

0/1в/8 – Иван (1764-1788)

0/1в/9 – Ирина (1766 – уп. 1795) м. Горчаков Иван Павлович – князь, прапорщик.

0/1в/10 – Варвара (1767 – уп. 1795) м. Колычев Павел Петрович – гвардейский прапорщик.

0/1в/11 - Николай (1768- уп. 1795)-в 1795 г.- «в отставке лейб- гвардии прапорщик».

0/1в/12 – Лука (1769 – уп. 1795) – в 1795 г.- «в отставке лейб-гвардии прапорщик».

0/1в/13 – Хеона (1771-уп. 1795)

0/1в/14 – Любовь (1774 – уп. 1834)

0/1в/15 - Ольга (1776 -уп. 1795)

0/1в/16 - Вера (1780 -уп. 1834)

0/2/17 – Екатерина (1760- 1763)

0/2/18 -Анна (1761 – 1763)

0/2/19 – Петр (1764 – уп. 1795) – премьер-майор.

0/2/20 – Катерина (1766- 1783)

0/2/21 -Анна (1770 -уп. 1795) м. Костылев Марк Гаврилович – подполковник.

0/2/22 – Наталья (1774- 1786)

0/2/23 – Александр (1776 – уп. 1795)-в 1795 г.- в военной службе.

Жигаревы

Поколение 1

0 – Гаврила Яковлев сын Жигарев (1740-1791) – прибыл в Москву в 1763 г. из кадомских купцов во 2-ю гильдию. ж. Агафья Павловна (1760-1786)-дочь воровского купца П. Богданова.

1 – Василий Яковлев сын Жигарев (1745-1802) -прибыл вместе с братом в Москву в 1763 г. из кадомских купцов во 2-ю гильдию. В 1788-1802 гг.- именитый гражданин. С 1778 г. был в Сибирском приказе купчиною. В 1786-1789 гг.- заседатель совестного суда, в 1789-1792 гг.- градский голова. В 1801 г.- надворный советник.

Поколение 2

0/2 – Аграфена (1769-1790) м. Д. Сорин – холмогорский купец.

0/3 – Иван (1774-1803) – в 1801 г. 3-й гильдии купец.

0/4 – Василий (1780 – уп. 1816)-в 1811 г. 1-й гильдии купец. В 1814 г. выбыл из московского купечества.

0/5 -Анна (1781 – 1783)

0/6 – Александра (1782-1785)

Кирьяковы

Поколение 1

0- Григорий Аврамов сын Кирьяков (1741 -1812) – прибыл в Москву во 2-ю гильдию вместе с братом Андреем в 1770 г. из серпуховских купцов. В 1797-1801 гг.- именитый гражданин. Заграничная торговля. В 1811 г.- первогильдейский купец, коммерции советник. ж. Марья Михайловна (1754 – уп. 1815)-дочь московского 1-й гильдии купца М. Г. Шемаханова.

1 – Андрей Аврамов сын Кирьяков (1752-1804) – прибыл в Москву во 2-ю гильдию вместе с братом Григорием в 1770 г. из серпуховских купцов. В 1801 г.- в 1-й гильдии. ж. а) Марья Аврамовна (1763-1787) -дочь московского купца А. П. Попова. б) Аграфена Климовна (1772 – уп. 1816) -дочь московского 1-й гильдии купца К. Е. Горбунова.

Поколение 2

1а/2 -Марья (1780 -уп. 1795)

1 а/3 – Алексей (1781 -1846) – в 1811 -1816 гг. в 1-й гильдии, с 1831 г.- в мещанах. ж. а) Анна Васильевна (1793 – уп. 1816) б) ?

1 а/4 – Катерина (1787 – уп. 1795)

16/5 -Ольга (1789 -уп. 1811)

16/6 – Александра (1791 – уп. 1811)

16/7 – Павел (1793-1840) – 3-й гильдии купец, мещанин.

16/8 -Любовь (1794 -уп. 1816)

16/9 – Николай (1795 – уп. 1834) -с 1833 г. «по ученой части».

16/10-Владимир (1796 – уп. 1857) – 3-й гильдии купец.

Колосовы

Поколение 1

0 – Панкрат Васильев сын Колосов (1708-1775) – природный тяглец московский, 1-й гильдии купец, владелец шелковой фабрики, ж. а) ?  б) Катерина Петровна (1734 – уп. 1795) -дочь подьячего села Измайлова П. Иванова.

Поколение 2

0а/1 – Василий (1743-1786) -именитый гражданин. ж. Катерина Ивановна (1745-1778) -дочь 1-й гильдии московского купца.И. Баташева.

0а/2 – Иван (1747-1799) большой – именитый гражданин с 1782 г. ж. Александра Михайловна (1756-1779) -дочь московского именитого гражданина М. П. Гусятникова.

Об/З – Иван (1765 – уп. 1811) меньшой – в 1788-1793 гг. именитый гражданин, в 1801 г.- 3-й гильдии купец, с 1810 г. капитала не объявлял и к подаче сказок не явился. ж. Федосья Львовна (1774 – уп. 1795)-дочь московского 3-й гильдии купца Л. Ларионова.

06/4 -Анна (1767 -уп. 1795) м. И. Игнатьев – московский 2-й гильдии купец.

06/5 – Гаврила (1768 – уп. 1801) – в 1788 г. именитый гражданин, затем – 3-й гильдии купец. ж. Марья Петровна (1770 – уп. 1834)-дочь серпуховского купца П. А. Зенина.

Поколение 3

0а/1/6 – Михайла (1762 – уп. 1834) – в 1788-1796 гг. именитый гражданин, в 1811 г.- 3-й гильдии купец, с 1825 г.- в мещанах, ж. Анна Ивановна (1767 – уп. 1815) – дочь московского 1-й гильдии купца И. Я. Климова.

0а/1/7 -Анна (1765 -уп. 1795) м. В. М. Татищев – прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка. Оа/1/8 -Марья (1766 – ?)

Оа/1/9 – Елизавета (1772 – уп. 1782)

0а/1/10 – Панкрат (1774 – уп. 1811)-с 1799 г. в мещанстве.

0а/1/11 – Ольга (1775 -уп. 1795)

0а/2/12 – Иван (1776 – уп. 1815) -3-й гильдии купец, с 1814 г. капитала не объявлял и к подаче ревизских сказок не явился.

0а/2/13 -Ирина (1777-1788)

06/3/14 – Надежда (1792 – ?)

06/3/15 -Анна (1793-?)

06/3/16 -Марья (1794 – ?)

06/5/17-Иван (до 1800-1834) большой – мещанин. ж. Авдотья (1803 – уп. 1834)

06/5/18 -Марья (1799 -уп. 1834)

06/5/19 – Василий (1800-1837) – мещанин, 3-й гильдии купец.

06/5/20 – Александра (1807 -уп. 1834)

06/5/21 – Сергей (1808-1839) – мещанин, 3-й гильдии купец.

Поколение 4

0а/1/6/22 – Василий (1784 – уп. 1811) – выбыл в 1811 г. в штатскую службу. Оа/1/6/23-Иван (1787 – уп. 1811) – выбыл в 1811 г. в штатскую службу. Оа/1 /6/24 – Михайла (1790 – уп. 1834) с 1834 г. в мещанстве.

0а/1/6/25 – Владимир (1797 – уп. 1834) – с 1825 г. в мещанстве.

06/5/7/26 – Виктор (1834 – уп. 1850) -с 1842 г. в мещанстве.

Котельниковы

Поколение 1

0 – Тимофей Иванов (1713-1774) – прибыл в Москву из кадомских купцов до 1747 г. Фамилию Котельников получил в ^3-ю ревизию 1764 г. С 1767 г.- в 1-й гильдии. ж. Матрена Федоровна (1733 – после 1795) -дочь купца Юрьева-Польского Ф. Т. Карцова.

Поколение 2

0/1 – Елизавета (1764-1787) м. А. Я. Уваров – именитый гражданин.

0/2 – Алексей (1766-1801)-в 1790-1793 гг. именитый гражданин вместе с матерью, в 1800 г.- в отдельном капитале, ж. Пелагея Ивановна (1770 – после 1811)-дочь московского 1-й гильдии купца И. П. Плотникова.

0/3 – Александра (1768-1794)

Поколение 3

0/2/4 – Екатерина (1786- до 1811)

0/2/5 – Василий (1788 – уп. 1811)-в 1806 г. «уволен в другой род жизни по приговору московского градского общества»

0/2/6 – Николай (1789 – уп. 1811) -в 1806 г. уволен вместе с братом из московского купечества.

0/2/7 – Матрена (1791-до 1811)

0/2/8 -Марья (1792 – уп. 1811)

0/2/9 – Елизавета (1793 – уп. 1811)

0/2/10-Александра (1798 – уп. 1816)

0/2/11 -Тимофей (1800-уп. 1816) -в 1814 г. выбыл в мещане.

Макаровы

Поколение 1

0 – Иван Алексеев сын Макаров (1752-1818)-прибыл в Москву в 1789 г. из дмитровских купцов. В 1801 г. – именитый гражданин. В 1811 г.- во 2-й гильдии. ж. Прасковья Ивановна (1758 – после 1795) – дочь переплетчика московской типографии И. Васильева.

Поколение 2

0/1 – Прасковья (1787 – после 1795)

0/2 -Андреян (1788-1817) ж. Аграфена Семеновна (1797 – после 1815)

0/3 – Алексей (1796 – уп. 1819) -в 1819 г. вышел в мещане.

0/4 -Иван (1806-1814)

Мещаниновы

Поколение 1

0 – Демид Демидов сын Мещанинов (1729 – уп. 1811)-прибыл в Москву в 1782 г. из коломенских купцов в 1-ю гильдию. В 1788- 1801 гг.- именитый гражданин, коллежский асессор. По сказкам 6-й ревизии 1811 г. значится как 3-й гильдии купец, вышедший в мещанство. ж. Варвара Никитична (1732 -уп. 1795)-дочь московского купца Н. Ф. Беляева.

Поколение 2

0/1-Маркел (1750 -уп. 1782) – Именитый гражданин. В 1781 г. выбыл в военную службу. Надворный советник.

0/2-Елизавета (1772 – уп. 1795) м. И. В. Хотяинцев – секунд-майор.

0/3 -Анна (1774-уп. 1795) м. П. Н. Хомутов – капитан 1-го ранга и кавалер.

Насоновы

Поколение 1

0 – Михаил Григорьев сын Насонов (1706- до 1747) – переяславль- залесский купец, ж. Марья Семеновна (? – 1775)

Поколение 2

0/1 – Степан (1726-1771)- 2-й гильдии купец, переведен в Москву между 1-й (1725 г.) и 2-й (1747 г.) ревизиями, ж. Авдотья Михайловна (1733 – уп. 1795)-дочь московского купца М. Петрова.

0/2 – Григорий (1728 – уп. 1811) – 1-2-й гильдий купец, переведен вместе с братом Степаном в Москву между 1725-1747 гг. С 1799 г.- в мещанстве. Холост.

Поколение 3

0/1/3 – Прасковья (1752 – уп. 1795) – не замужем. Жительство у брата Дмитрия.

0/1/4 - Марья (1755-1772)

0/1/5 – Иван (1757-1813) – с 1781 г. был у московской соляной продажи ларечным, с 1792 г.- бургомистр 2-го департамента магистрата. В 1795 г.- в 1-й гильдии, в 1801 г.- именитый гражданин, в 1811 г.- первогильдейский купец, ж. а) Елизавета Абрамовна (1764-1783) -дочь купца, б) Марья Васильевна (1767-уп. 1815)-дочь серпуховского купца В. Вавилова.

0/1/6 -Анна (1760 -уп. 1782) м. М. Крупеников – костромской купец.

0/1/7 -Дарья (1761-уп. 1782)

0/1/8 – Дмитрий (1763 – уп. 1815)-в 1795-1801 гг. в 1-й гильдии, с 1811 г.- 2-й гильдии купец. Заседатель в губернском магистрате и совестном суде. ж. Татьяна Яковлевна (1766 – уп. 1815)-дочь московского купца Я- Е. Чистякова.

0/1/9 – Александр (1765 – уп. 1816) – 2-3-й гильдий купец. ж. Татьяна Ефимовна (1770 -уп. 1816) – дочь московского купца Е. Н. Коронкова.

Поколение 4

0/1/56/10 – Елизавета (1785 – уп. 1795)

0/1/56/11-Анна (1787 -уп. 1815)

0/1/56/12 – Александра (1789 – уп. 1815)

0/1/56/13 -Вера (1792 -уп. 1815)

0/1/56/14 – Николай (1794 – уп. 1815)-в 1812 г. поступил в военную службу.

0/1/56/15-Владимир (1802 -уп. 1815)

0/1/8/16 - Катерина (1785 -уп. 1795)

0/1/8/17- Иван (1789 -уп. 1815)

0/1/8/18- Дмитрий (1790 -уп. 1815)

0/1/8/19 – Наталья (1791-уп. 1795)

0/1/8/20 – Александра (1795 – ?)

0/1/8/21 – Клавдий (1799 -уп. 1815)

04/9/22 - Евгения (1790-?)

0/1/9/23 - Клавдий (1791 – 1813)

0/1/9/24 - Владимир (1796 – уп. 1816)

0/1/9/25-Виктор (1801-уп. 1816)

0/1/9/26 - Варвара (1804 -уп. 1816)

0/1/9/27 -Мария (1806 -уп. 1816)

0/1/9/28 -Александр (1812 -уп. 1816)

Орловы

Поколение 1

О – Иван Дмитриев сын Орлов (1755 – уп. 1811)-прибыл в Москву после 1782 г. из ржевских купцов. В 1788-1796 гг.- в 1-й гильдии. В 1797 г.- именитый гражданин, возведен с детьми в дворянское достоинство «во уважение заслуг, оказанных дедом и отцом его», которые были бургомистрами в Ржеве-Володимерове (дед еще в 1703 г. получил от Петра 1 знак отличия «за приращение таможенных доходов»). ж. Анна Борисовна (1769 – после 1795)-дочь московского 2-й гильдии купца Б. С. Суслова.

Поколение 2

0/1 – Вера (1786 -уп. 1795)

0/2 – Наталья (1788 – уп. 1795)

0/3 – Любовь (1790 – уп. 1795)

0/4 – Надежда (1792 – уп. 1795)

0/5 -Николай (1793 -уп. 1811)

Суровщиковы

Поколение 1

0-Василий Васильев сын Суровщиков (1720-1780) -из «природных» москвичей. С 1748 г.- в 1-й гильдии. ж. Татьяна Ильинична (1725 – после 1797)-дочь московского купца, содержателя главной суконной мануфактуры И. Солодовникова.

Поколение 2

0/1-Вера (1.752 -уп. 1795) м. а) М. М. Гусятников – московский 1-й гильдии купец, б) М. Д. Мещанинов – именитый гражданин, коллежский ассесор, затем надворный советник.

0/2 – Василий (1767-1811) -в 1792-1796 гг. на военной службе, в 1797-1801 гг.- именитый гражданин, в 1811 г.-первогильдейский купец.

Уваровы

Поколение 1

0 – Александр Яковлев сык Уваров (1736-1808) – прибыл в Москву во 2-ю гильдию из дворцовых крестьян в 1756 г. С 1766 г.- 1-й гильдии купец. В 1788-1795 гг.- именитый гражданин, ж. а) Матрена Ивановна (1749-1781)-дочь «новокрещеного персиянина» И. М. Черникова. б) Елизавета Тимофеевна (1747-1787) -дочь московского именитого гражданина Т. Котельникова. в) Анна Михайловна (1761 – ?)-вдова московского купца А. Новоселова, дочь московского купца М. М. Шорина.

Поколение 2

0а/1 – Власий (1775 – уп. 1818) -3-й гильдии купец. ж. Александра Осиповна (1780 – уп. 1818) -дочь московского 2-й гильдии купца О. В. Мякишева.

0/2 – Иван (1777 – уп. 1834)-выбыл в 1825 г. в петербургское купечество. ж. Пелагея Ивановна (1783 – ?).

06/3 – Марья (1784 – ?)

06/4 -Дмитрий (1786-1807)

06/5 -Анна (1787 – ?)

Поколение 3

0а/1/6 – Елизавета (1798 – уп. 1818)

0а/1/7 – Надежда (1799 – уп. 1818)

0а/1/8 – Матрена (1801 – уп. 1818)

0а/1/9 – Александра (1803 – уп. 1818)

0а/1/10 – Александр (1805 – уп. 1818)

0а/1/11 – Варвара (1807 – уп. 1818)

0а/2/12- Иван (1811 -уп. 1834) – выбыл в 1825 г. в петербургское купечество.

0а/2/13 – Александр (1813 – уп. 1834) -выбыл в 1825 г. в петербургское купечество.

0а/1/14 – Сергей (1816 – уп. 1834) -выбыл в 1825 г. в петербургское купечество.

Хрящевы

Поколение 1

0 – Иван Григорьев сын Хрящев (1716/1717-1787)-прибыл в Москву в 3-ю гильдию из дворцовых крестьян после 1725 г. В 1767-1787 гг.- 1-й гильдии купец. ж. Прасковья Матвеевна (1727-1768) -дочь московского купца М. Федосеева.

Поколение 2

0/1 – Анна (1752 – уп. 1782) м. И. И. Голиков – московский купец.

0/2 -Иван (1753 -уп. 1782)

0/3-Авдотья (1761-уп. 1782) м. Н. С. Зеркальщиков – московский купец.

0/4 – Петр (1762 – уп. 1818)-в 1782-1795 гг. 1-й гильдии купец. В 1801 г.- именитый гражданин. С 1809 г.- мещанин. В 1792- 1795 гг.- заседатель совестного суда, в 1799 г.- бургомистр 1-го ратгауза департамента юстиции. ж. Марья Ивановна (1777 – ?) -дочь московского I-й гильдии купца И. П. Плотникова.

Поколение 3

0/4/5 – Иван (1793 – уп. 1818) -в 1809 г. выбыл с отцом в мещане.

0/4/6 – Александр (1794 – уп. 1818) – в 1809 г. выбыл с отцом в мещане.

Шапкины

Поколение 1

0 – Иван Алексеев сын Шапкин (1740 – уп. 1811) – прибыл в Москву в 1780 г. из вологодских купцов во 2-ю гильдию. В 1795 г. 1-й гильдии купец. В 1796 г. выбыл в мещанство, ж. Марья Ивановна (1744-1782)-дочь московского купца и «железных заводов» содержателя И. Е. Милякова.

Поколение 2

0/1-Анна (1769 -уп. 1811) м. А. А. Панфилов – московский купец 1-й гильдии.

0/2 – Андрей (1771-уп. 1811)-в 1797-1801 гг. именитый гражданин и коммерции советник. В 1804 г. вышел в мещане, ж. Татьяна Алексеевна (1778- ?) -дочь «произведенного в губернские секретари» тотемского купца А. Г. Панова.

Приложение 3 Родословные росписи купеческих фамилий.

I-я гильдия, владельцы фабрик и заводов

Алексеевы

Поколение 1

0 – Алексей Петров сын (1723-1775)-прибыл в Москву во 2-ю гильдию из помещичьих крестьян в 1764 г.

ж. Прасковья Григорьевна (1729-1769)-дочь крепостного конюха Г. Артемьева.

Поколение 2

0/1 – Аксинья (1747 – уп. 1782) м. Родион Федоров – дворцовый крестьянин.

0/2 – Семен (1749/1750 – после 1815) -с 1801 г. 1-й гильдии купец; торг в серебряном ряду. В 1786-1789 гг.- бургомистр 4-го департамента городового магистрата, с 1799 г.- ратсгер криминального департамента, ж. а) ? б) Вера Михайловна (1775 – после 1815)-дочь московского купца М. И. Вишнякова.

0/3 – Василий (1759/1760-1807) -3-й гильдии купец, с 1790 г.- владелец канительной серебряной фабрики в Москве, ж. а) Настастья Филипповна (1762-1786) -дочь дворцового крестьянина Ф. Семенова. б) Катерина Степановна (1771-до 1807) -дочь московского мещанина С. Д. Орешникова.

0/4 -Аксинья (1767 -уп. 1782) м. Федоров Родион – дворцовый крестьянин.

Поколение 3

0/26/5 -Ольга (1784 -уп. 1795)

0/26/6 – Елизавета (1791 – уп. 1795)

0/26/7 – Александра (1792 – уп. 1795)

0/26/8 – Петр (1794 – уп. 1815) – в одном окладе с отцом.

0/26/9 – Владимир (1795 – уп. 1815) – в одном окладе с отцом.

0/36/10 – Александр (1789 – у.п. 1811) -3-й гильдии купец. ж. Прасковья Ивановна (1793 – уп. 1811)

0/36/11 – Иван (1790 – уп. 1811) – в одном окладе с отцом, затем с братом Александром.

Поколение 4

0/36/10/12 -Аграфена (1810 -уп. 1811)

0/36/10/13-Василий (1811 – ?)

Бабкины

Поколение 1

0 – Яков Никофоров сын Бабкин (1658 – после 1725) -старинный московский тяглец.

Поколение 2

0/1 – Григорий (1687-1769) – 1-й гильдии купец. Владелец суконной фабрики. Торг в москательном ряду, ж. Катерина Ивановна (1712-1774)

Поколение 3

0/1/2 – Семен (1737 – уп. 1782) – 1-й гильдии купец. ж. Наталья Лукинична (1743 – уп. 1811)-дочь московского 1-й гильдии купца, именитого гражданина Л. И. Долгова.

0/1/3 – Федор (1739/1740-1773) – в одном окладе с братом.

0/1/4 -Анисья (1745 -уп. 1782) м. К. Матвеев – коллежский асессор.

Поколение 4

0/1/2/5-Николай (1765 -уп. 1782)

0/1 /2/6 – Александра (1767 -уп. 1782) 0/1/2/7 – Петр (1770 – уп. 1815) – 3-2-й гильдий купец; до 1811 г.- в одном окладе с матерью, 3-й гильдии купчихой. С 1814 г. «капитала не объявлял и к подаче ревизских сказок в 1816 г. не явился». ж. Марья Ивановна (1785 -уп. 1816).

0/1 /2/8 – Александр (1778- 1809)

Баташевы

Поколение 1

0 – Иван Кириллов сын Баташев (1691 – 1759) – прибыл в Москву из тульских посадских людей в 1716 г. 1-й гильдии купец, ж. Фекла Егоровна (1706-1774) -дочь отставного прапорщика Е. Венедиктова.

1 – Яков Кириллов сын Баташев (1689-1751)-прибыл вместе с братом, жил в его доме.

Поколение 2

0/2 – Петр (1732-1783) – 3-й гильдии купец. ж. Вера Ивановна (1737 – уп. 1795) – дочь московского 1-й гильдии купца И. А. Овошникова.

0/3 – Татьяна (1739 – уп. 1764) м. О. Я. Москвин – московский 1-й гильдии купец.

0/4 – Григорий (1741 -1748)

0/5-Катерина (1742 – уп. 1764) м. В. П. Колосов – именитый гражданин.

0/6 – Александр (1743 – уп. 1803) – 1-й гильдии купец. Владелец железоделательных заводов и парусно-полотняных фабрик. В конце XVIII в. возведен в дворянское достоинство, ж. Анна Саввишна (1752 – уп. 1782)-дочь крупнейшего русского промышленника XVIII в. С. Яковлева.

0/7 – Григорий (1750 – уп. 1782) – 1-й гильдии купец. Владелец полотняной фабрики.

Поколение 3

0/2/8-Надежда (1756 – уп. 1782) м. А. А. Иевлев – московский 1-й гильдии купец.

0/2/9 – Елизавета (1757-1783)

0/2/10 – Сергей (1762- 1788)

0/2/11-Анна (1766 -уп. 1795)

Веневцовы

Поколение 1

0 – Антип Осипов сын Веневцов (1669 – до 1747)-«природный» московский купец.

Поколение 2

0/1 -Иван (1705-1769) -2-й гильдии купец. ж. Анна Ивановна (1730-1765)-дочь московского купца И. Е. Лупандина.

0/2 – Петр (1713-1771) -3-й гильдии купец, мещанин. ж. Елена Афанасьевна (1733/1734 – после 1795) -дочь московского купца А. Филипова.

Поколение 3

0/1/3 – Семен или Степан (1739-1758)

0/1/4 – Гаврила (1753/1754-1791)- 3-й гильдии купец.

0/1/5 -Василий (1756/1757-1826) – в 1782 г. 3-й, с 1795 г.-1-й, в 1826 г. – 3-й гильдии купец. Владелец шелковой, ситцевой и бумажной фабрик в 1795- 1810 гг. В 1789-1792 гг.- заседатель губернского магистрата. ж. а) Наталья Ивановна (1770 – до 1805)-дочь московского купца И. Елизарова. б) Марья Ивановна (?) в) Марфа Ивановна (1770 – уп. 1834)

0/2/6 -Степан (1758/1759-1791)

0/2/7 – Григорий (1763-1768)

0/2/8 – Аграфена (1771-уп. 1795) м. Александр Алексеевич Рогов – московский купец.

Поколение 4

0/1 /5а/9 – Александра (1787 – уп. 1795)

0/1 /5а/10 – Екатерина (1788 – уп. 1795)

0/1/5а/11 – Марья (1789 -уп. 1795)

0/1 /5а/12 – Василий (1791-после 1834)-с 1833 г.- мещанин.

0/1 /5а/13 – Алексей (1792 – после 1834) -с 1833 г. мещанин. ж. Вера Дорофеевна Долгина – мещанка.

О/1 /5а/14 – Анна (1794 – уп. 1811)

0/1/5а/15 -Иван (1797-1822) ж. Екатерина Николаевна (?)-дочь московского 3-й гильдии купца Н. Егорова.

0/1/5а/16-Вера (1801-уп. 1815)

0/1 /5а/17 – Степанида (1802 – уп. 1815)

0/1 /5а/18 – Петр (1804 -уп. 1850)- 3-й гильдии купец, с 1841 г.-мещанин.

ж. Федосья Егоровна (1813 – уп. 1834)

0/1 /5в/19 – Наталья (1806 – уп. 1815)

Поколение 5

0/1/5а/18/20 – Петр (1833-1835)

Дудышкины

Поколение 1

0 – Ерофей Дмитриев сын Дудышкин (1730-1794)-прибыл в Москву из торопецких купцов в 1763 г. 1-й гильдии купец. Владелец шелковой фабрики. ж. Наталья Еремеевна (1737 – уп. 1811)-дочь московского купца Е. С. Зайцева.

1 – Козьма Дмитриев сын Дудышкин (1732-1792)-прибыл в Москву вместе с братом. 3-2-й гильдий купец. ж. Акулина Борисовна (1743 – уп. 1795)-дочь торопецкого купца Б. П. Белавина. Во втором браке замужем за инженер- полковником А. М. Кемпеном.

Поколение 2

0/2 -Марья (1756 -уп. 1782) м. Н. С. Калинин – московский 1-й гильдии купец.

0/3 – Матвей (1757 – уп. 1811)- 1-й гильдии купец. В 1802 г. исключен из купцов «по представленным от него доказательствам на дворянское достоинство».

0/4 – Николай (1774 – уп. 1795)-в 1802 г. вместе с братом исключен из купечества «по представленным от них доказательствам на дворянское достоинство».

0/5 – Елизавета (1780 – уп. 1795)

1/6 -Анна (1770 -уп. 1795) м. И. В. Казаринов – московский купец.

1/7 – Василий (1771-уп. 1795)-в 1792 г. выбыл в военную службу, квартирмейстер конногвардейского полка.

1/8 – Иван (1772 – уп. 1795)-в 1792 г. выбыл в военную службу.

1/9 – Михайла (1773 – уп. 1795)- в 1795 г. выбыл в штатскую службу.

1/10-Прасковья (1774-1776)

1/11 – Екатерина (? – уп. 1782) м. А. Г. Дернин – московский купец.

1/12 – Евдокия (Авдотья) (1781 -1783)

1/13 -Матвей (1783 -уп. 1795)-в 1795 г. выбыл в военную службу. 1/14 – Петр (1786 – уп. 1795)-в 1795 г. выбыл в военную службу.

Емельяновы

Поколение 1

0 – Егор Дмитриев сын Емельянов (1707-1781)-из «природных» посадских тяглецов, записан в купечество в 1726 г. С 1748 г.- 1-й гильдии купец. Владелец шумишной, латунной и белильносуриковой фабрик. ж. Наталья Васильевна (1716-1787)-дочь «природного служителя» В. Сидорова.

Поколение 2

0/1-Владимир (1741-уп. 1811)-1-й гильдии купец. Владелец медного завода. В 1801 г.- надворный советник. В 1806 г. выбыл в мещанство. ж. а) Марья Николаевна (1743-1772) б) Марья Алексеевна (1753 – уп. 1795)-дочь московского 1-й гильдии купца А. Ф. Медветкова.

0/2 – Алексей (1742-1796) – 1-й гильдии купец, мещанин. ж. Катерина Ивановна (1748-1787)-дочь московского купца И. А. Шелковникова.

0/3 – Василий (1744/1745-1811) – 1-й гильдии купец. Торг в москательном ряду. ж. Анна Васильевна (1758 – уп. 1795)-дочь московского купца В. Ф. Каретникова.

0/4 – Михайла (1748-1809) – 1-й гильдии купец. Торг в москательном ряду. ж. Татьяна Ивановна (1765 – после 1811)-дочь московского купца И. А. Лаврова.

0/5-Катерина (1750 – уп. 1782) м. Н. Л. Зайцев – московский купец.

0/6-Гаврила (1752-1803)-3-й гильдии купец. ж. Прасковья Ивановна (1767 – до 1816)-дочь московского купца, именитого гражданина И. И. Долгова.

0/7 -Марья (1753-1775)

0/8 -Ольга (1755-уп. 1782) м. С. В. Пивоваров – московский 1-й гильдии купец.

0/9 – Елизавета (1759 – уп. 1795) м. И. В. Башаров – московский купец.

Поколение 3

0/2/10 – Николай (1768 – уп. 1816)-3-й гильдии купец, ж. а) ? б) Елизавета Никитична (1771-уп. 1816)-дочь московского купца Н. М. Морозова.

0/2/11 – Мнхайла (1770 – уп. 1816)-3-й гильдии купец. С 1814 г.- мещанин. ж. Александра Степановна (1775 – уп. 1811)-дочь московского 1-й гильдии купца С. А. Татаринова.

0/2/12 – Елизавета (1772 -уп. 1795) м. П. К- Блудов – московский купец.

0/2/13-Надежда (1781-уп. 1795) м. И. А. Кузнецов – тотемский купец.

0/3/14 -Марья (1781-уп. 1795)

0/4/15 – Елизавета (1790 – уп. 1811)

0/4/16 – Александра (1791-уп. 1811)

0/4/17 -Марья (1792 -уп. 1811)

0/4/18-Владимир (1797 – уп. 1811)

0/6/19 – Александра (1787 – уп. 1811)

0/6/20 -Мария (1788 -уп. 1811)

0/6/21 – Елизавета (1790 – уп. 1816)

0/6/22 – Алексей (1792 – уп. 1816) -3-й гильдии купец.

0/6/23-Вера (1799 -уп. 1816)

Поколение 4

0/2/106/24 -Анна (1791-уп. 1811)

0/2/106/25 -Марья (1798 -уп. 1816)

0/2/106/26-Николай (1799/1800-уп. 1816)-3-й гильдии купец.

0/2/106/27 -Елизавета (1802 -уп. 1816)

0/2/11/28 – Александр (1793 – уп. 1816)-с 1814 г. мещанин вместе с отцом. 0/2/11/29-Павел (1798 – уп. 1816)-с 1814 г. мещанин вместе с отцом.

Журавлевы

Поколение 1

0-Роман Ильин сын Журавлев (1700 – уп. 1748)-старинный московский тяглец. 1-й гильдии купец. Владелец суконной фабрики. Торг в Сибири и «разных городах».

1-Гаврила Ильин сын Журавлев (1702 -уп. 1748)-старинный московский тяглец. 1-й гильдии купец. Совладелец вместе с братом суконной фабрики. Торг пушной.

Поколение 2

0/2 – Иван (1726-1779)- 1-й гильдии купец, ж. а) ?

б) Наталья Васильевна (1748 – уп. 1795)-дочь московского именитого гражданина В. В. Суровщикова. Во втором браке замужем за курским именитым гражданином И. Л. Голиковым.

1/3-Иван (1722 -до 1763) ж. Прасковья Давыдовна (1719-1783) – дочь придворного кихин-шлейбера Д. О. Перекислова.

1/4 – Илья (1725-1786) – 1-й гильдии купец. ж. Марья Федоровна (1731-уп. 1795)-дочь дворцового крестьянина Ф. Иванова.

1/5 – Алексей (1732-1765)-мещанин. ж. Марья Ивановна (1734 – уп. 1782)-дочь московского купца И. М. Кузнецова.

1/6 -Семен (1739-1773) ж. Елизавета Ивановна (1743 – уп. 1795)-дочь московского 1-й гильдии купца и фабриканта И. Карунина.

Поколение 3

0/2а/7 – Николай (1761 -1782) – 1-й гильдии купец. ж. Екатерина Сергеевна (1764 – уп. 1795)-дочь московского 1-й гильдии купца С. М. Шорина. Во втором браке замужем за надворным советником И. С. Шишкиным.

0/26/8 – Андрей (1763-уп. 1795) – 1-й гильдии купец. В 1785 г. выбыл в военную службу.

0/26/9-Роман (1775 – уп. 1795) – 1-й гильдии купец. В 1793 г. выбыл в военную службу, капитан.

1/3/10 -Федор (1741 – 1780) ж. Катерина Михайловна (1743-1777).

1/3/11 – Петр (1748-1779) ж. Елизавета Ефремовна (1762 – уп. 1782)-дочь московского купца Е. Ефремова.

1/3/12 -Александра (1762-1775)

1/3/13 – Алексей (1755 – уп. 1795)-мещанин. По сказке 5-й ревизии пропал без вести в 1785 г.

1/3/14 – Михайла (1758 – уп. 1782)-в 1780 г. записался в военную службу.

1/4/15 – Николай (1748 – уп. 1816)-2-й гильдии купец. С 1814 г.- мещанин.

1/4/16 – Елизавета (1754 – уп. 1795) м. И. П. Кривцов – отставной премьер-майор.

1/5/17 – Алексей (1752 – уп. 1795)-мещанин.

1/5/18-Александр (1754-1774)

1/5/19 -Ольга (1755 -уп. 1782) м. М. О. Силин – московский купец.

1/6/20 – Михайла (1760 – уп. 1782)-с 1782 г. в военной службе.

1/6/21-Анна (1762 -уп. 1782) м. И. Туленинов – воронежский купец.

1/6/22 – Варвара (1766 – уп. 1795) м. С. П. Иванов – обер-секретарь Сената.

Поколение 4

1/3/10/23-Гаврила (1764 – уп. 111)-3-й гильдии купец. С 1805 г. мещанин.

1/3/10/24 – Анна (1766 -уп. 1795) м. И. Михайлов – петербургский купец.

1/3/10/25 – Елизавета (1767 – уп. 1795)

1/3/10/26 -Марья (1768 -уп. 1795)

1/3/10/27 – Иван (1770 – уп. 1811)-3-й гильдии купец. С 1806 г.- мещанин.

1/3/11/28 – Петр (1772 -уп. 1811)-с 1796 г. мещанин.

1/3/11/29 -Елизавета (1773 -уп. 1795) м. Н. И. Драгутин – московский купец.

1/3/11/30 – Павел (1775 – уп. 1811)-с 1808 г. мещанин.

1/4/15/31 – Екатерина (1774 -уп. 1795) м. И. А. Малюшин – московский 1-й гильдии купец.

1/4/15/32 -Марья (1775 -уп. 1795) м. X. И. Иконников – московский купец.

1/4/15/33 -Ольга (1776 -уп. 1795)

1/4/15/34 – Павел (1778 – уп. 1795)-с 1787 г. в военной службе.

1/4/15/35 – Александр (? – уп. 1795) – поручик.

Забелины

Поколение 1

0-Филипп Иванов сын Забелин (1699-1773)-прибыл в Москву из синодальных крестьян после 1725 г. В 1747 г.- 2-й, в 1767 г.- 1-й гильдии купец.

1- Ипат (?)- в 1747 г. в одном окладе с братом.

Поколение 2

0/2 – Петр (1733-1794)-2-й гильдии купец. ж. а) Стефанида Ильинична (1733-1763)-дочь московского купца И. Яковлева, б) ? в) ?

Поколение 3

0/2а/3 – Николай (1761 – 1785)

0/26/4 – Михайла (1765 – уп. 1834)-в 1796-1801 гг.-1-й, затем 2-й гильдий купец. Торг офицерскими палатками. В 1766, 1790 и 1804 гг. освобождался от подушного оклада. В 1801 г. за службу ратсгером камерального департамента (с 1799 г.) пожалован чином коллежского асессора. ж. Марфа Ивановна (1769 – до 1816)- дочь дмитровского купца И. С. Толченова.

0/26/5 – Андрей (1766- 1797)

0/2в/6 – Анна (1772 -уп. 1795) м. И. И. Драгутин- московский 1-й гильдии купец.

0/2в/7 – Прасковья (1773 – уп. 1795) м. С. Т. Свешников – московский купец.

Поколение 4

0/26/4/8 – Александра (1788 – уп. 1795)

0/26/4/9 – Сергей (1793 – уп. 18! 1)-«выбыл в другое звание» до 1811 г.

0/26/4/10 – Михайла (1801 -1834)-в 1832 г. возведен в дворянское достоинство.

0/26/4/11 – Ольга (1803 -уп. 1816)

Калинины

Поколение 1

0 – Степан Калинин (1712-1782)-причислен в московское купечество в 1743 г. «за расположением полков» из крестьян. С 1748 г.- 1-й гильдии купец. Владелец суконной фабрики, ж. Марья Федотовна (1719-1784)-дочь московского 2-й гильдии купца Ф. Г. Скобельникова.

Поколение 2

0/1-Козьма (1742-1771)

0/2 – Никифор (1744 – уп. 1795) – 1-й гильдии купец. Владелец шелковой фабрики. С 1786 г.- в военной службе, поручик, ж. Марья Ерофеевна (1757 – уп. 1795)-дочь московского 1-й гильдии купца Е. Д. Дудышкина.

Поколение 3

0/2/3 -Яков (1774-1784)

0/2/4 – Иван (1781 -уп. 1795)-после 1782 г.- в военной службе.

Лихонины

Поколение 1

0 – Иван Васильев сын Лихонин (1711 -1764)-прибыл в Москву из суздальских купцов после 1725 г. ж. Татьяна Андреевна (1725-1771)-дочь московского купца А. Н. Кисяева.

1-Григорий Васильев сын Лихонин (1714/1716-1771)-прибыл в Москву вместе с братом. 1-й гильдии купец. Директор московских и петербургских питейных сборов. Владелец суконной фабрики. ж. Авдотья Степановна (1736-1795)-дочь переяславль-рязанского купца С. Коломнятина.

Поколение 2

0/2 – Наталья (1744 – уп. 1762) м. А. Ф. Жилин – суздальский купец.

0/3- Пелагея (1750-1773)

1/4 – Катерина (1749 – уп. 1782) м. Е. Докучаев – московский 1-й гильдии купец.

1/5-Федор (1750 – уп. 1782)-в 1788 г. выбыл по указу Главного магистрата в казанское купечество.

1/6-Ирина (1758 – уп. 1782) м. С. Н. Курдюмов – московский 2-й гильдии купец.

1/7 -Николай (1760-1790)

1/8 – Сергей (1766 – уп. 1795)-в военной службе; в 1795 г.- капитан в отставке.

1/9 – Егор (1769 – уп. 1795)-в военной службе, поручик.

1/10 – Григорий (1771 – уп. 1811) – 1-3-й гильдий купец; с 1807 г. мещанин.

1/11-Семен (1772 – уп. 1811)-с 1803 г. мещанин.

Москвины

Поколение 1

0 – Иван Кириллов сын Мячкин (Так в переписной книге 1725 г.) (1672 – уп. 1725)-прибыл в Москву из тульских посадских до 1714 г.

Поколение 2

0/1 -Яков Иванов сын Мясников и Москвин (1697/1698 – уп. 1748) – прибыл в Москву с отцом. В 1748 г.- 1-й гильдии купец. Торг в кафтанном ряду.

Поколение 3

0/1/2 -Василий (1728-1775) ж. Екатерина Артемьевна (1738/1744 – уп. 1795)-дочь бежецкого купца А. Ферапонтова.

0/1/3 – Осип (1734 – уп. 1815)-до 1811 г. 1-й гильдии купец, владелец шелковой фабрики; торг в железном ряду. С 1815 г.- 2-й гильдии купец. ж. Татьяна Ивановна (1738 – уп. 1795)-дочь московского 1-й гильдии купца И. К. Баташева.

0/1/4 – Иван (1737 – уп. 1811)-до 1801 г.- 1-й гильдии купец, торг в овощном ряду. С 1809 г.- мещанин, ж. Акулина Яковлева (1745-1782)

Поколение 4

0/1/3/5 – Гаврила (1760 – уп. 1811) – 1-й гильдии купец, в одном окладе с отцом. В 1808 г. уволен градским обществом в Петербургское купечество.

0/1/3/6 – Елизавета (1761-уп. 1782) м. И. Р. Баташев – тульский железный заводчик.

0/1/3/7 – Александр (1762 – уп. 1815)- в одном окладе с отцом, ж. Авдотья Григорьевна (1781 -уп. 1815)

0/1/3/8 – Григорий (1764 – уп. 1815)- в одном окладе с отцом.

0/1/3/9 -Марья (1766 -уп. 1815)

0/1/3/10 – Надежда (1769 – уп. 1795)

0/1/3/11 – Фекла (1774 – уп. 1815)

0/1/4/12 – Марья (1769 -уп. 1795) м. И. И. Истомин – белевский 1-й гильдии купец.

Поколение 5

0/1/3/7/13 -Татьяна (1798 -уп. 1811)

0/1/3/7/14- Марья (1799 -уп. 1815)

0/1/3/7/15 – Елизавета (1803 – уп. 1815)

0/1/3/7/16 – Надежда (1806 – уп. 1815)

0/1/3/7/17 -Катерина (1810 -уп. 1815)

0/1/3/7/18-Григорий (1812 -уп. 1815)

Именной указатель*

* Указатель составлен на авторский текст, исключая приложения. Лица из одного рода, в случаях их многочисленности, группируются в одну рубрику, при этом указания на фамилию рода предшествуют ей. Принятые сокращения: гост. с.- купец гостиной сотни; гр,- граф; дв.- дворянин; им. гр.- именитый гражданин; имп.- император; кн.- князь; пом.- помещик; пр.-м.- премьер-майор; 1 г.- 1-я гильдия.

А

Аверины 77

Акинфиев С. А. 47

Акишев В. П. 48

Акишев П. И. 48

Акишевы 57

Аксенов А. И. 3-6, 8, 31

Александров Г. 63, 71, 88, 130

Алексеев С. 63, 76

Алексеевы 74, 87, 94

Алексей Михайлович, царь 55

Алмазников В. С. 50

Алценбург X. 51

Андреянов А. см. Жирной А. А.

Андронов А. В. 135

Андронов П. А. 7, 80

Андроновы 67, 80, 81, 82

Аникеев С. 102

Анисимов Е. В. 32

Анна Иоановна, имп. 71, 131

Анри Луи 10

Антонов А. 51

Антонов И. 39, 56

Ардыновы 63

Аристов И. В. 90

Архипов П. 98

Б

Бабаев И. 54

Бабаева А. И. см. Шмаков А. И.

Бабкин Ф. Г. 110

Бабкины 68, 71, 81, 82, 88, 95, 109, 110, 131, 134, 137

Бабурин Дм. 57, 121, 122

Бабушкин Я., гость 39

Бабушкины, им. гр. 5, 14, 81, 82, 101 – 104, 109-111, 133, 134, 135, 137, 143

Бабушкин А. И. 51, 101 – 104, 108, 110, 111, 121

Бабушкин Д. И. 104

Бабушкин И. А. 103, 121

Бабушкин И. Г. 101

Бабушкин Н. Н. 104

Бабушкин Н. С. 104

Бабушкин П. А. 97, 104, 121, 135

Бабушкин П. П. 122

Бабушкин С. А. 103, 108, 121 Бабушкина Авдотья Андреевна см.

Бабкин Ф. Г.

Бабушкина Анна Андреевна см. Ситников П. М.

Бабушкина А. П. см. Волконский Ю. Н.

Бабушкина Е. Д. см. Серебреников Д. И.

Бабушкина Н. Н., им. гр. 104

Баженов В. И., архитектор 117-118

Баженовы, I г. 93

Барсуков А. П. 4, 9

Баташев И. Р. 74

Баташевы 5, 66, 74, 81, 86, 87, 89, 109, 110, 129, 132, 137

Баташев А. И. 86, 110

Баташев И. К. 72, 74, 81, 109, 110

Баташева Е. И. см. Колосов В. П.

Баташева Т. И. см. Москвин О. Я.

Бахрушин С. В. 120

Белявский М. Т. 138

Беляев М. С. 137

Беляевы 137

Билюстин М. 57

Бирюков А. 43

Блазнов В. 68

Бланк П. К., полковник 53

Блохин С. Ф. 71, 76, 82

Блохина Е. С. см. Шевалдышев М. Т.

Блохина 3. С. см. Ямщиков Д. Г.

Блохины 63, 81, 82, 88

Бобринский А., гр. 123

Бобровников И. А. 57

Богданова П. Ф. 57

Богомолов В. И. 76

Богомоловы 63, 64, 71, 130

Богоявленский С. К. 56, 57

Бокина М. И., дв. см. Ирошников Д. В.

Боков С., гость 39, 45

Боковы, гост. с. 50

Боков Г. 50

Боков Е. 50

Болотин А. 107, 130

Болотников А. Ф. 48

Болотников Ф. 48

Бородин В. Б. 77

Бородин Ф. А. 70, 94

Бородины 74, 87, 89, 94

Борщевцовы 66 Б

очаров Н. О. 57

Бродников А. И. 76

Бродниковы 63, 64, 74, 94

Буганов В. И. 6

Булатниковы 60, 95, 128, 137

Булгаков И. А. 87

Бургарель И. О. 97

Бычковы М. Е. 3

В

Вандышников П. А. 135

Ваныкин А. Ю. 71, 79

Ваныкин Г. А. 79

Ваныкины 74, 88

Васильев П. 93

Васильев С. П. 79

Васильев Ф. 76

Васильев Ф. Ф., поручик 53

Васильевы 66, 67, 77, 94

Васильчиков А. А. 9, 31

Введенский А. А. 55

Веневитинов А. 38, 56

Веневитинов Н. 38, 56

Веневитиновы 38, 56

Веневцов А. О. 73

Веневцов В. И. 73, 85, 86

Веневцов И. А. 73

Веневцовы 73, 87, 93

Веселовский И. 101

Веселовский С. Б. 3, 4, 9, 31

Вестов 39

Витворт Ч. 40

Вихляевы, гост. с. 49

Вихляев, гост. с.

Алексей Никитич 49

Иван 49

Иван Иванович большой 49

Иван Иванович меньшой 49

Иван Иванович, сын Ивана Ивановича большого 49

Илья Иванович, сын Ивана Ивановича меньшого 49

Никита Иванович 49

Никита Иванович, сын Иван Ивановича большого 49

Петр Иванович 49

Власьев Г. А. 4

Волков М. Я. 31, 32

Волоков А. Ф. 135

Волоковы 16, 71, 88, 134, 137

Волосатый К. 52

Воронцов А. Ф., поручик 43

Воронцовы 29

Воротников В. 50

Воротников И. 50

Воротниковы 50

Всеволодский В. А., дв. 71

Г

Гагарины, кн. 116

Гагин А. П. 48

Гагины 57

Гастев М. С. 4

Гатилин И. М. 77

Гейман В. Г. 55

Годовиков А. П. 31, 79, 83

Годовиков П. А. 31, 83

Годовикова Е. А. 31, 83

Годовиковы 31, 63, 94

Голикова Н. Б. 56

Голицын М. М., кн. 86

Голубцов В. В. 4

Гольские 92, 95

Горбов С. 56

Горбунов К. Е. 77, 80, 90, 92, 94, 137

Горбунова А. К. см. Шапошников А. М.

Горбунова Н. К. см. Кирьяков А. А.

Горбуновы 83, 90, 95

Горский С. И. 79

Горчаков И. П., кн. 118

Гостеевы 57

Грачев Д. Е. 64, 82, 132

Грачев Е. И. 64, 82, 94, 132

Грачевы 51, 63, 64, 71, 81, 87, 89, 94, 114, 125, 132, 137

Грачевские 66, 67, 135

Гребенщиковы 74, 78, 88, 132, 133

Грезенковы 16, 63, 87 Греков Б. Д. 32

Грибоедов А. С. 4

Грудцыны 37, 44

Губины, им. гр. 111, 118, 133, 137

Губин Константин Михайлович 118

Михаил Павлович 60, 97, 112, 113, 116, 117, 118, 133

Павел Михайлович 118

Гурьев А. 105

Гурьев И. А. 105

Гурьевы, гости 36, 57

Гурьев И. 38, 56

Гурьев М. И. 36, 56

Гурьев Ф. Г. 56

Гурьевы, гост. с. 57

Гусятниковы, им. гр. 5, 14, 27, 28, 57, 81, 97-104, 106-111, 119, 120, 121, 133, 134, 137, 143

Гусятников Александр Михайлович 100, 121

Алексей Михайлович 100

Василий Михайлович 121

Владимир Петрович, сын Петра Михайловича 101

Иван Михайлович 99

Михаил Михайлович 28, 99-101, 107, 109

Михаил Петрович 28, 70, 97-101, 107, 111, 120, 132, 134, 135

Михаил Петрович, сын Петра Михайловича 101

Николай Михайлович 100, 121

Петр Михайлович 28, 100, 101, 106, 122

Петр Петрович, сын Петра Михайловича 101

Петр Сергеевич 97, 98, 120

Семен Михайлович 28, 100

Сергей Захарьевич 97

Сергей Михайлович 28, 101, 106, 108, 122

Федор Михайлович 28, 100

Гусятникова Александра Михайловна см. Колосов И. П. большой

Елизавета Михайловна см. Попов А. С., Орлов Ф. Г.

Евгения Петровна см. Майков Н. А.

Елизавета Петровна 101

Марья Михайловна см. Миняев М. И.

Татьяна Михайловна см. Пастухов И. И.

Д

Девятов В. И. 77

Девятов Л. А. 70, 77, 135

Девятовы 88, 129, 132-134, 137

Демидов А. 70

Деопик Д. В. 31

Дехтярев И. И. 65, 77

Дехтяревы 92

Дмитриев Л. 79

Добров Г. М. 31

Добрынин Л. 40

Добрынины 40

Докучаевы, I г. 67, 68, 71, 83, 88, 89, 90, 129, 131, 134, 137

Докучаев А. И. 90

Докучаев В. И. 90, 135

Докучаев Е. И. 83, 90

Докучаев И. И. 90

Докучаев И. П. 68, 70, 83, 90, 107, 131, 137

Докучаев П. 67, 68, 107

Долговы, им. гр. 81, 82, 109-111, 114, 116, 117, 118, 134

Долгов А. И. 60, 112, 114, 135

Долгов Л. И. 97, 110, 112, 114, 117

Долгова А. Л. см. Баженов В. И.

Долгова И. Л. см. Горчаков И. П.

Долгова М. Л. см. Назаров Э. С.

Долгова Н. Л. см. Бабкин С. Г.

Долгова П. Л. см. Забелин С. Г.

Долгова С. Ф. 97

Долгоруков П. В., кн. 4

Драгутин И. И. 79

Драгутины 82

Драншев П. Ф. 79

Дудоров И. 104

Дудышкины, 1 г. 80, 83, 86, 87, 92, 132, 137

Дудышкин Е. Д. 70, 79, 80, 83

Дудышкин К. Д. 92

Дудышкин М. Е. 86

Дудышкин Н. Е. 86

Дудышкина М. Е. см. Калинин Н. С.

Дудышкина Н. Е. 86

Е

Еврейновы, гост. с. 5, 14, 16, 18, 49, 50-56, 102, 104, 137, 143

Еврейнов Аврам Федорович 53

Андрей Матвеевич 52, 53, 135, 137

Василий Аврамович 53

Василий Андреевич 52, 53

Дмитрий Яковлевич 53

Иван Аврамович 53

Иван Андреевич 52

Иван Матвеевич 52

Илья Матвеевич 52, 102

Матвей Андреевич 52

Матвей Григорьевич 16, 41, 49, 52, 55, 56, 102

Михаил Аврамович 53

Михаил Васильевич 53

Николай Аврамович 53

Николай Иванович 53

Петр Аврамович 53

Сергей Яковлевич 53

Федор Григорьевич 16, 52, 53

Федор Иванович 53

Яков Аврамович 53, 135

Яков Матвеевич 18, 52, 58

Еврейнова Дарья Ивановна, жена А. М. Еврейнова 137

Елизавета Ивановна см. Иванов Т. С.

Елизавета Яковлевна см. Васильев Ф. Ф.

Марья Николаевна см. Захаров В. И.

Наталья Яковлевна см. Бланк П. К

Еврейновы, 1 г. 66, 74

Еврейнов Б. Д. 72, 81, 106, 135

Еврейнов И. О. 16

Екатерина II, имп. 5, 63, 86

Емельяновы, I г. 5, 14, 67, 71, 81, 82, 88, 129, 133, 138, 143

Емельянов В. Е. 27, 60, 86

Емельянов Г. И. 135

Емельянов Е. 72

Епанишников И. С. 94

Еремеев А. 80, 115

Еремеев Е. 131

Еремеев М. 80, 137

Ерин В. Н. 79

Ермолаева Л. К. 56

Ермолин Ф. 50

Ерофеев П. Г. 43

Ефтифеевы-Третьяковы 57

Ж

Жегалкин П. 83

Жегалкин П. П. 80, 83, 94

Жегалкины 81, 83, 92

Железняков С. Т. 57

Живов С. И. 77, 92

Живовы 92, 94

Жигаревы, им. гр. 111 -113, 119

Жигарев Василий Гаврилович 119

Василий Яковлевич 60, 97, 112, 116, 119

Жидовинов И. В. 39

Жидовинов М. В. 39

Жирной А. А. 63, 74, 76, 88, 130

Жирные 74

Журавлевы, I г. 14, 68, 71, 81, 82, 86, 87, 109, 129, 131, 133, 138, 143

Журавлев Андрей Иванович 86

Гаврила Ильич 67, 68

Иван Романович 86, 104, 108

Илья Гаврилович 86

Роман Ильич 86, 108

Журавлева Елизавета Ильинична см. Кривцов И. П.

Настасья Ивановна см. Бабушкин С. А.

З

Забелин И. Е. 29 , 33, 94

Забелин С. Г., профессор 118

Забелины, I г. 63, 81, 82, 129

Забелин М. М. 87

Забелин М. П. 87

Забелин Ф. И. 87

Заборов П. И. 68

Заборовы 93

Заикин А. Т. 94

Заикин Д. 77

Заикин И. И. 135

Заикины 77, 88, 130

Зайцев Е. С. 79, 80, 86

Зайцева Н. Е. см. Дудышкин Е. Д.

Замятин В. 48

Замятин О. В. 48

Заозерская Е. И. 23, 32, 55

Заплатин Г. А. 77

Заплатины 92, 134

Затрапезной А. М. 105

Затрапезной М. 105

Захаров А. И. 77

Захаров В. И., надворный советник 53

Звягинцев Е. А. 15, 97-99, 120, 121

Земской П. 78

Зимин А. А. 3

Зиновьев И. И. 53

Зиновьев И. Л. 53

Золотой С. 57

Зорин А. А. 77

Зубков А. В. 79, 87, 92, 135

Зубков П. А. 87

Зубкова А. А. см. Булгаков И. А.

Зубковы 82, 92, 134

И

Иванов А. 78, 93

Иванов В. 77

Иванов П. 90

Иванов Т. 68

Иванов Т. С. 53

Иванов Ф. И. 135

Изах (Цшох, Щах) 16

Иконников А. Г. 77

Иконников А. И. 90

Иконников Д. И. 31, 83

Иконников И. Г. 31, 70, 77, 83, 90

Иконникова Т. И. см. Сорокин Д. В.

Иконниковы 77, 88, 90

Индова Е. И. 92

Ипатовы 57

Ирошников Д. В. 86

Ирошниковы 93

Исаев Г. С. 92, 93, 95, 122, 123

Исаевы, гости 5, 14, 35, 39, 40, 41, 45, 55, 143

Исаев Алексей Иванович 41

Иван 39, 40

Иван Иванович 39

Иван Семенович 41

Илья Иванович 39, 40, 41, 45, 52, 56

Семен Иванович 39, 40, 41, 45

Яков Иванович 41

Исаева Акулина Ивановна, сестра И. И. Исаева см. Еврейнов М. Г.

Евдокия Ильинична см. Лопухин В. И.

Ирина Ильинична см. Талызин И. Л.

К

Кабузан В. М. 32

Калинин Н. С. 83

Калинин С. К. 79, 135

Калинины 63, 74, 88, 138

Кандыревы 66

Карамышев Б. К. 57

Каржавин В. В. 77, 137

Карнаухов И. П. 94

Карцев П. Т. 72

Карцева П. П. см.  Котельников В. А.

Кафенгауз Б. Б. 29, 33, 57, 58, 92, 93

Кахк Ю. Ю. 31

Кашинцев И. 70

Каширин И. Т. 77

Кизеветтер А. А. 37* 55, 57, 65, 78, 92, 94

Кирилов А. 38, 56

Кирилов Я. 38, 56

Кириловы 38, 56

КирьякоЕ А. А. 90, 112, 116, 137

Кирьяков Г. А. 97, 112, 113, 215

Кирьяковы, им. гр. 5, 111, 133, 138

Климов К., гость 39

Климшин И. 38, 39

Климшин И. К. 56

Климшин К. 38

Климшины, гости 38

Клокман Ю. Р. 33, 55, 92, 93, 120

Кобеко Д. Ф. 4

Кобрин В. Б. 3

Ковальченко И. Д. 31

Кожевников И. П. 77

Кожевниковы 54

Козинцева Р. И. 45, 57

Кознов Л. А. 70, 94

Козновы 74, 87, 89, 94, 132, 137. 138

Козьмины 54

Колокольннковы (Мещанская слобода) 74, 88, 92, 94

Колокольников А. М. (Мещанская слобода) 71, 92, 94

Колокольников И. М. (Мещанская слобода) 92, 94

Колокольниковы (Красносельская слобода) 60, 72, 74, 88

Коломнитин С. 77

Коломнитины 16

Колосовы, им. гр. 14, 81, 97, 101, 104- 107, 109-111, 121, 133, 138, 143

Колосов Василий Гаврилович 106

Василий Панкратьевич 105, 106, 109, 110

Владимир Михайлович 106

Гаврила Панкратьевич 106

Иван Иванович 106

Иван Панкратьевич большой 100, 105-107, 109, 122

Иван Панкратьевич меньшой 106

Михаил Васильевич 105, 106

Михаил Михайлович 106

Панкрат Васильевич 101, 104, 105, 109, 110, 122

Панкрат Васильевич, сын В. П. Колосова 105-106

Сергей Гаврилович 106

Колотов 73

Кольчугины 66, 67, 77

Кондырев И. А. 78

Кондыревы 134

Коньков Т. И. 57

Коняевы 77

Кореневы 50

Корноуховы 116

Коробейников Ф. А. 49

Коробейниковы 49

Коробков Ф. М. 90

Коробов П. И. 70, 77

Коробовы 88, 89

Короткой М. 102

Кострикин М. 50

Кострикины 50

Котельниковы, им. гр. 111 – 113, 118, 134, 138

Котельников Алексей Тимофеевич 113, 118

Василий Алексеевич 118, 135

Николай Алексеевич 118

Тимофей Алексеевич 118

Тимофей Иванович 112, 116

Котельникова Е. Т. см. Уваров И. А.

Котельниковы, I г. 66, 74, 81, 83, 88, 89, 90

Котельников А. С. 72

Котельников В. А. 72, 83, 90

Котельникова А. В. см. Хилков Н. И.

Котельникова Е. В. см. Иванов П.

Котошихин Г. К. 55

Красильников Н. И. 77

Красниковы 63

Крестовников Н. В. 92, 94

Крестовниковы 66, 93

Кривцов И. П., пр.-м. 86

Кропин С. С. 70

Кропин С. Т. 94

Кропины 74, 88, 131, 137, 138

Кротов В. Б. 47

Крупениковы 57

Крылов И. 47

Кузин Н. К. 76

Кузины 63

Култыгин А. С. 48

Култыгин С. И. 48

Култыгины 48, 57

Куманин А. А. 65, 77

Куманины 92, 94

Курносовы 66, 67, 77, 136

Л

Лабазновы, гости 39

Лабазнов К 39

Лабазнов С. 39

Лабазнов Я. 39

Лапины 57

Лаппо-Данилевский А. С. 58

Лахтин В. И. 83

Лахтины 81, 83, 94

Лебедевы 95

Ленин В. И. 143

Лепехин А. К. 77

Лепехов Я. А. 50

Лепеховы 50

Лермонтов М. Ю. 4

Ливенцов И. И. 80, 83, 92, 94

Ливенцовы 81, 94

Ливонской П. С. 77

Липенской Д. С. 77

Лихачев Н. П. 4

Лихонии Г. В. 70, 77, 83, 87, 107, 132

Лихонин С. Г. 87

Лихонина Е. Г. см. Докучаев Е. И.

Лихонины 74, 83, 88, 126, 134, 135, 137, 138

Лобанов-Ростовский А. Б. 4

Логинов А. 70

Логинов И. В. 86

Лонцов С. Т. 57

Лопухин А. И., дв. 41

Лопухин В. И., дв. 41

Лопухина А. Н., вдова А. И.

Лопухина см. Исаева А. И.

Лугин Л. 101

Лугина А. Л. см. Гусятников М. П.

Лужнов Г. И. 77

Л уж новы 95

Лузаков Ф. А. 94

Лузин А. 40

Лузин И. 40

Лузин С. 38, 56

Лузины 40

Лукутины, I г. 67, 68, 85, 87, 93, 129, 138

Лукутин А. В. 68, 73, 13§

Лукутин В. А. 85

Лукутин В. П. 73

Лукутин Д. В. 68

Лукутин И. В. 68

Лукутин С. А. 73, 85

Лухманов Д. А. 67

Лухмановы 66, 77, 94

Любомиров П. Г. 138

Лялины 50

М

Мазурин А. Г. 77

Майков Н. А. художник 101

Макаровы, им. гр. 111, 112

Макаров А. И. 118

Макаров И. А. 97, 112, 116, 118

Макаров И. С. 135

Малыгин С. 39

Малыгин С. С. 39

Малыгин Я. И. 137

Малыгина А. В. 137

Малыгины 137

Малышев Г. 76

Малюшины (Малютины), I г. 16, 81, 82, 137

Малюшин А. И. 90

Малюшии Е. А. 90

Малюшин И. 67, 90

Малюшин И. А. 90

Малюшин С. А. 90

Манатейников Г. 131

Манатейниковы 71, 83 , 88, 138

Марковы 50, 51

Матвеев К. 114

Матюшин И. А. 77

Матюшкин П. И. 105

Медведевы 57

Медветков А. А. 135

Медветковы 67, 68, 81, 82, 95

Мешалин И. В. 95

Мещаниновы, им. гр. 109-112, 117, 118, 133, 134, 138, 143 .

Мещанинов Д. Д. 60, 97, 109, 114, 115, 117, 118

Мещанинов М. Д. 109, 115, 117

Мещанинов И. Т. 114, 115

Мещанинова А. Д. см. Хомутов П. Н.

Мещанинова Е. Д. см. Хотяинцев И. В.

Милованов Д. А. 77

Милютин А. 48

Милютин М. 51

Миляков С. П. 77

Миляковы 94

Миняев М. И. 100

Митюшин И. А. 92

Митюшины 94

Михайлов Н. М. 48

Михайловы 57

Мокеевы 50, 51, 54

Москвины, I г. 14, 65, 73, 74, 138

Москвин В. Я. 74

Москвин И. Я. 74

Москвин О. Я. 74, 81

Москвин Я. И. 74

Москвина Е. О. см. Баташев И. Р.

Мосягин Я. Ф. 70, 77, 83

Мосягина А. Я. см. Солодовников С. И.

Мосягины 74, 83, 88, 89

Музалев И. С. 71, 76, 130

Музалевы 63, 88

Мурзин П. В., пом. 64

Мурзины, пом. 64

Мыльниковы, гост. с. 57

Мыльников А. В. 48

Мыльников В. В. 48

Мыльниковы, I г. 105

Мыльников Ф. 102

Мялицины 54

Мятлев Н. В. 4

Н

Назаров Э. С., архитектор 118

Найденов Н. А. 18-20

Нарышкин Л. К., дв. 16

Насоновы, им. гр. 112, 116, 117, 119, 133, 138

Носонов Г. М. 112

Насонов Д. С. 117, 119

Насонов И. С. 97, 112, 117, 119

Насонов С. М. 112

Находкин П. И. 77, 92

Неддергоф Е. Е., дв. 116

Некрасовы (купцы из город Углича) 16

Некрасовы (купцы из города Зубцова) 16

Нестеров С. М. 72, 78, 80, 132

Нестеровы, гости 35, 39, 45, 56

Нестеров Алексей Иванович 56

Андрей Иванович 56

Иван Алексеевич 56

Иван большой 56

Иван меньшой 56

Илья 39, 56

Сергей Алексеевич 56

Федор 39

Никитин Г., гость 39

Никифоров И. Н. 64, 135

Никифоровы 63

Новиковы, I г. 66, 90, 136, 137

Новиков А. С. 90

Новиков В. С. 90

Новиков Н. С. 90

Новиков С. О. 90

Ножевщиков И. 98

Носовы 5, 57

О

Обросимов И. 98

Овошников И. И. 99

Овсяников Н. Г. 47

Оглоблин Н. Н. 57, 120

Околелой А. С. 57

Олесов А. 39

Орлов А. Ф., гр. 120

Орлов М. Ф., гр. 120

Орлов Ф. Г., гр. 120

Орловы, им. гр. 111, 112, 123

Орлов И. Д., им. гр. 97, 112, 115-117

Осипов А. Г. 35

Осиповы 66

Остерман Ф. А., гр. 77

П

Павленко Н. И. 91, 92, 95, 120, 123, 138

Павловы, гост. с. 50

Павлов Г. 50

Павлов С. 50

Павловы, I г. 63, 134

Павлов А. 102

Павлов А. И. 27

Павлов Н. П. 76, 135

Павлов-Сильванский В. Б. 56

Палли X. Э. 31

Панкратьевы, гости 5, 37, 39, 44, 45, 56

Панкратьев А. 39

Панкратьев И. Д. 39, 45

Панкратьев С. И. 39, 56

Панкратьева А. С. см. Исаев И. И.

Пастухов И. И. 100

Пашуто В. Т. 4

Перегудова М. Д. см. Сырейщиков П. А.

Перегудовы 60, 72, 74, 88, 138

Петр I, имп. 4, 5, 14, 36, 40, 44, 54, 63, 102, 116

Петров В. 63, 79, 81

Пивоваровы, I г. 64, 74, 81, 82, 88, 133, 138

Пивоваров В. П. 72

Пивоваров И. В. 72

Пивоваров И. С. 135

Пивоваров С. В. 72

Пичюгин А. 70, 131

Пищальниковы 87, 134

Плетниковы 50

Плотниковы, 1 г. 74, 87, 89, 94, 113, 134

Плотников И. П. 113

Плотникова М. И. см. Хрящев П. И.

Плотникова П. И. см. Котельников А. Т.’

Подъяпольская Е. П. 32

Полуехтов И. Ф. 94

Полуехтовы 95

Полунины 57

Полуярославцев И. 105

Попов А. С., полковник 100, 120

Посниковы 54

Потапов С. 56

Потепалов А. И. 77, 80, 83, 135

Потепалова Аграфена Алексеевна см. Ливенцов И. И.

Потепалова Анна Алексеевна см. Лахтин В. И.

Потепаловы 81, 83

Предтеченский А. В. 95

Прокофьевы, I г. 70, 88, 89

Прокофьев И. В. 92

Прокофьев Ht И. 77

Прокофьев С. 68, 93, 95

Просвирнин Е. С. 76

Просвирнины 63

Птицины 16, 63, 130

Пушкин А. С. 4

Р

Радищев А. Н. 4

Разумовские, гр. 2

Ратков И. И. 137

Ратковы 63, 81, 82, 130

Репейщиковы (Рещиковы) 66, 137

Романов Н. С. 56

Рубан В. Г. 138

Рубинштейн Н. Л. 94, 95

Руммель В. В. 4

Рыбаков Ю. Я. 95

Рыбинские, 1 г. 67, 68, 73, 74, 81, 82, 88-90, 134, 138

Рыбинский Андрей Андреевич 73, 94

Андрей Ильич 73

Андрей Петрович 74, 90

Дмитрий Петрович 90

Иван Иванович 73, 94

Иван Ильич 73, 101

Иван Семенович 73, 94

Николай Иванович 94

Павел Петрович 74, 90

Петр Семенович 51, 73, 90, 94

Семен Ильич 73

Рындзюнский П. Г. 63, 92, 95, 123

С

Савелов Л. М. 4, 31

Савин М. 101

Сагайдашниковы 50

Сазонов А. И. 27

Сазоновы 27, 92

Самгин А. Н. 66, 77

Самгины 87, 92, 134, 137

Самоучкин П. Д. 47

Сахаровы, 1 г. 67, 71, 88, 90, 134, 138

Сахаров А. Д. 90

Сахаров Д. Н. 90

Сахаров И. Д. 90

Сахаров Н. Д. 90

Сахаров f'. Д. 90

Сверчковы, гости 38, 39

Сверчков И. Зк, 39

Сверчков П. 39

Сверчков С. 38, 39

Седов И. И. 77

Секретарев Ф. Е., дв. 86

Сельские 66, 67, 77

Семенниковы, гости 39

Семенников М. 39

Семенников П. 40

Семенников Ф. 39, 45

Семенов А. 99

Семенов П. 79

Сердюков М. И. 52

Серебреников Д. И. 107

Серебрениковы 104, 109, 110

Сериков Г. 107, 13.0

Сериков П. И. 77

Сивяковы 51

Симонов Е. П. 48

Симонов П. И. 48

Ситниковы, I г. 5, 27, 67, 68, 70, 71, 81, 82, 88, 89, 91, 109, 110, 129, 131, 137, 138

Ситников А. Д. 91, 135

Ситников Д. 108

Ситников Д. Д. 67, 68, 91, 108

Ситников М. Д. 68, 108

Ситникор П. Д. 91

Ситников П. М. 108

Ситников С. Д. 91

Ситникова В. С. см. Гусятников С. М.

Скобеников А. 101

Скобеников Ф. Г. 79

Скорняков С. 77

Скребков И. А. 72

Скребков М. М. 73

Скребковы 66, 72, 74, 134, 137

Славинской А. 57

Слесарчук Г. И. 93, 138

Собинины, гост. с. 54, 57

Собинин А. 54

Собинин А. П. 57

Собинин Г. 57

Собинин Е. А. 54

Собинин Иван 57

Собинин Исай 57

Собинин П. 57

Соколов А. Т. 57

Соловьев С. М. 35, 55

Солодовников С. И. 83, 94

Солодовниковы 83

Солодовщиков И. И. 76

Солодовщикова П. И. см. Шевалдышев Л. Т.

Солодовщиковы 63, 64, 74, 81, 88

Сонцов А. Н. 27

Сорокин Д. В. 90

Спиридонов А. см. Аникеев С.

Срезневский И. И. 55

Старцовы, гост. с. 50, 51, 55

Старцов А. М. 51

Старцов И. Ф. 20, 51

Старцов М. Ф. 51

Старцов С. И. 51

Старцов Ф. 51, 52, 102

Степанов А. А. 92

Столбков Т. Ф. 76

Столбковы 63, 74, 88

Столбов П. Я. 77

Стояновы 50

Строгановы 4, 55

Струговщиковы, 1 г. 14,67,68, 71,81, 82, 86, 87, 134, 138, 143

Струговщиков Александр Иванович 86

Андрей Петрович 86, 135

Ассон Петрович 86

Борис Петрович 67

Евгений Петрович 86

Иван Петрович 68, 86, 131

Петр Петрович 67, 68, 86, 131

Степан Борисович 86

Струговщикова Анна Ивановна см. Логинов И. В.

Марья Ассоновна см. Секретарев Ф. Е.

Сунгуров П. Р. 86

Сунгуровы 63, 64, 71

Суровщиковы, им. гр. 5, 14, 81, 101, 104, 107-111, 131, 133, 138

Суровщиков Василий Васильевич большой 70, 97, 100, 101, 107-111, 122, 126

Василий Васильевич меньшой 107-109

Суровщикова Вера Васильевна см. Гусятников М. М., Мещанинов М. Д.

Наталья Васильевна см. Журавлев И. Р.

Суханова М. Ф. 39

Сырейщиковы, I г.-67, 93, 130

Сырейщиков А. М. 67

Сырейщиков М. М. 68

Сырейщиков Н. 39, 45

Сырейщиков П. А. 83, 135, 138

Сыроечковский В. Е. 35, 55

Т

Талызин И. Л. 41

Татариновы 82

Твердышев И. 68, 131

Тележников А. И. 49

Тележников Д. 70

Тележников И. И. 49

Тележниковы 49, 55

Тетюшева Т. И., дв. см. Мещанинов И. Т.

Тихонов И. 93

Толстой П. А., гр. 51, 102

Толченова Д. С. см. Пивоваров И. В.

Томилин Д. О. 57

Третьяков А. 72

Третьяковы 5

Троицкий С. М. 57, 58

Трофимов Г. 101

Турчанинов А. 101

Турченинов А. 58, 101

Турчениновы, гост. с. 5, 14, 50, 55, 58

Турченинов А. И. 51

Турченинов В. С. 51

Турченинов П. И. 51

Турченинов С. И. 51, 58

У

Уваровы, им. гр. 112, 113, 130, 137

Уваров А. Я. 97, 112-114, 138

Уваров И. А. 113

Угрюмов Д. Г. 77

Угрюмовы (из Калуги) 16

Угрюмовы (из Юрьева-Польского) 16, 134

Усачевы 50 Устинов В. А. 31

Устюгов Н. В. 31, 55-57, 92

Уткин И. Ф. 79

Ф

Фалеев Д. Ф. 79, 80, 86

Федоров Д. 66, 67, 74, 77, 88

Федосеев И. Г. 50

Федотов А. 56

Филатьевы, гости 5, 35, 36, 38, 39, 41, 42. 44, 45

Филатьев Алексей Евстафьевич 39, 40, 42, 45

Алексей Петрович 20, 42

Андрей Евстафьевич 42

Василий Евстафьевич 38, 39, 42

Евстафий (Остафий) 38, 39, 42

Максим Андреевич 42

Петр Дмитриевич 42

Федор Евстафьевич 42

Фирсов Н. Н. 58

Фонкельдерман 39

Х

Хавский П. В. 4

Хайлов В. П. 48

Хайлов П. Т. 48

Хайловы 57

Хилковы, 1 г. 66, 74, 81, 83, 88, 134, 137, 138

Хилков И. М. 72, 80, 83

Хилков М. М. 72

Хилков Н. И. 72, 83, 90

Хилкова А. И. см. Жегалкин П. П.

Хитрова А. А., дв. 51

Холщевников Г. 68

Холщевников И. 68

Холщевниковы 67, 68, 134

Хомутов П. Н., дв. 118

Хотяинцев И. В., секунд-майор 118

Хохликов М. 50

Хохликовы 50

Хрящевы, им. гр. 112-114, 130, 137

Хрящев Александр Петрович 118

Иван Григорьевич 112-114, 116, 135

Иван Петрович 118

Петр Иванович 97, 113, 118

Ц

Цынбальников П. А.

Цынбальниковы 50, 54

Ч

Черепнин Д. В. 4

Черкасов А. 56

Черников И. 98

Черноусов Е. 47

Черных 57

Чиркин И. 115

Чирьевы, гости 20, 35, 39, 41, 43-45

Чирьев

Алексей Гаврилович 20, 43

Алексей Григорьевич большой 43

Алексей Григорьевич меньшой 43, 57

Алексей Константинович 43

Афанасий 39

Василий Афанасьевич 43

Василий Гаврилович 20, 43

Василий Григорьевич 43

Гаврила Афанасьевич 39,*43

Григорий Афанасьевич 43

Иван 39

Иван Васильевич 43

Иван Константинович большой 43

Иван Константинович меньшой 43

Константин Иванович 43 Максим 44

Михайла Васильевич 43

Яков Иванович 43

Чирьева Елизавета Васильевна см. Воронцов А. Ф.

Мавра Тихоновна 43

Прасковья Михайловна 43

Просковья Яковлевна 43

Татьяна Захарьевна 44

Татьяна Петровна см. Ерофеев П. Г.

Чориков Г. 71, 130

Чориковы 51, 74, 89, 125

Чуваев С. Д. 50

Чуваевы 50

Чулков М. Д. 33

Чулков Н. П. 8, 33, 56, 58, 92, 120, 121, 123

Ш

Шапкины, им. гр. 111

Шапкин Андрей Иванович 97, 118

Иван Алексеевич 112

Шапошников В., гость 39

Шапошниковы, гост. с. 57

Шапошников К. М. 48

Шапошников М. В. 48

Шапошниковы (Басманная слобода), 1 г. 67, 81, 82, 88, 95, 131

Шапошников Е. Д. 71

Шапошников И. Е. 90

Шапошников М. А. 80, 94

Шапошников И. (Мещанская слобода), 1 г. 79

Шапошников А. М. (Панкратьевская слобода), 1 г. 90, 137, 138

Шапошниковы (Семеновская слобода), 1 г. 95

Шапошников С. А. 77

Шапошникова А. И. см. Аристов И. В.

Шапошникова П. И. см. Коробков Ф. М.

Шафиров П. П., вице-канцлер 51, 102

Шевалдышевы, 1 г. 63, 64, 81, 82

Шевалдышев Л. Т. 82

Шевалдь'шев М. Т. 82

Шевалдышев Т. Д. 76, 82

Шевалдышева П. Т. см. Грачев Д. Е.

Шелагин И. Г. 78

Шелагины 66, 67, 74, 88

Шелапутин И. 77

Шелапутин П. Д. 86

Шелапутины 90, 92

Шемаханов М. Г. 113

Шемаханова Н. М. см. Губин М. П.

Шемаханова М. М. см. Кирьяков Г. А.

Шемахановы ИЗ

Шереметев Н. П., гр. 64

Шереметев П. Б., гр. 76

Шереметевы, гр. 31

Шестаков К. 50

Шестаковы 50

Шиловцов В. 39

Шиловцов С. 39

Шиловцова А. В. 39

Ширяев С. В. 79

Шишигин В. Ф. 77

Шмаков А. И. 54

Шмаков Д. 54

Шмаковы 55

Шорин В., гость 39

Шорин М. Ф., гость 39

Шорина Е. С., гостиная жена 40

Шорины, I г. 14, 63, 72, 74, 81, 82, 88, 132, 138

Шорин М. 132

Шошин А. И. 80

Шубниковы 57

Шустовы, гости 35, 37, 43, 44

Шустов Г. 43, 44

Шустов И. М. 43, 44

Шустов Я. 43

Щ

Щученковы 57

Э

Экземплярский А. В. 4

Ю

Юдин С. С. 92, 94

Юрьевы, гости 38, 40

Юрьев А. 38

Юрьев И. Ф. 4-. об

Юрьев Ф. 38

Я

Ядренкины 57

Якобзон И. А. 65, 92

Яковлев С. Я. 64, 86, 109, 110

Яковлева А. С. см. Баташев А. И.

Яковцевский В. Н. 94

Якушевы 57

Ямщиковы, 1 г. 27, 66, 67, 71, 72, 81, 82, 88, 132, 134

Ямщиков А. Г. 27

Ямщиков Г. Ф. 71, 82

Ямщиков Д. Г. 27, 82

Ямщиков П. Г. 27

Ямщиков Ф. 132

Янин В. Л. 4

Выходные данные

Александр Иванович АКСЕНОВ

ГЕНЕАЛОГИЯ МОСКОВСКОГО КУПЕЧЕСТВА XVIII в. из истории формирования русской буржуазии

Утверждено к печати Институтом истории СССР АН СССР

Редактор издательства М. А. Васильев

Художник В. Ю. Кученков

Художественный редактор М. Л. Храмцов

Технический редактор Е. Ф. Альберт

Корректоры Л. Р. Мануильская, Г. Г. Петропавловская

Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Наука»

Content

Александр Иванович Аксенов
Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуази)

От ответственного редактора

Введение

Глава первая Методика и источники генеалогического исследования

Методика

Источники по истории московского купечества XVIII в.

Глава вторая Гости и гостиная сотня в конце XVII – XVIII в.

Положение и судьбы гостей в конце XVII – XVIII в.

Гостиная сотня в XVIII в.

Глава третья Становление и развитие московского первогильдейского купечества конца XVIII в.

Правовое укрепление 1-й гильдии и ее формирование в конце XVIII в.

Источники формирования 1-й гильдии конца XVIII в.

Социально-экономическое развитие купеческих родов 1-й гильдии конца XVIII в. Становление торгово-промышленной группы

Семейные связи московских купцов-первогильдейцев

Судьбы первогильдейского купечества Москвы конца XVIII в.

Глава четвертая Происхождение, судьбы и семейные связи московских купцов – именитых граждан

Старинные московские фамилии именитых граждан

Новые купеческие фамилии среди именитых граждан Москвы

Глава пятая Купеческий род: генеалогическая продолжительность и факторы устойчивости

Заключение

Приложения

Приложение 1 Профессионально-экономические связи московских именитых граждан и первогильдейцев конца XV111 в. с абсолютистским государством и феодальным сектором 1*

Приложение 2 Родословные росписи купеческих фамилий. Именитые граждане

Приложение 3 Родословные росписи купеческих фамилий.

Именной указатель