Гончаров Иоанн

Многие поищут войти, и не возмогут...

ОТ АВТОРА

Трудные времена для русской истории — состояние обыкновенное. Но сегодняшние трудности по изощренности и массовости в определении своем вполне подходят под страшное понятие — катастрофа. Россия тает в пороках.

Сегодня, как никогда ранее, видна жизненная правда нравственного закона, не соблюдая который люди не просто перестают быть людьми, они погибают. Соблазны разрослись до такой степени, что увлекают в водоворот гибельных страстей и тех, кто хотел бы устоять. Детей наших насильно обучают пороку.

Совершаются страшные подмены, в результате для очень многих людей такая ситуация представляется нормальной. Приходит ложное смирение перед собственной гибелью, появляется равнодушие к гибели своих детей, к гибели дорогой России — смерть узаконивается.

Страдает сама носительница нравственных идеалов — Церковь.

Факты истории показывают, что безразличие ко злу не оправдывает себя. Народ Божий спал, когда о. Иоанн Кронштадский призывал его опомниться, и мы сегодня видим ужасающую правоту предсказаний великого пастыря Церкви. Внимательное, вдумчивое отношение к сегодняшнему времени есть необходимость, ибо народ Божий снова потерял из вида главную цель своего земного странствования — спасение души.

Сценарий жизни человека — всего, что было вчера, происходит сегодня и случится завтра, — написан в Евангелии, особенно в его последних главах. Евангелие рассказывает о сути жизненных искушений и грехопадений, которые непрестанно повторяются в поколениях. Прежние поколения русских людей голосами скорби взывают к нам, к нашим совести и разуму, зовут к покаянию, ибо то, что выпало на их долю, обязательно постигнет и нас.

Внутренний мир человека сумеречен и непроницаем без света Евангельского, потому мы должны живым сердцем опять и опять вникать во все, что происходило со Христом и вокруг Него с тем, чтобы еще раз попробовать увидеть, понять, попытаться найти себя в этих событиях.

Православные христиане последних времен несут тяжелую миссию по сохранению чистоты Православия, той его части, которая зависит от них. И хотя мы у себя в храмах торжествуем его победу, на самом деле все не так. Настроение у нас — ожидание возрождения, а обстановка другая. Основная масса людей православных спит в грехах и пробуждаться не торопится. Избегает своей ответственности за Православие в этом погибающем мире. Слышат ли Православные христиане сегодня слово Евангелия и святых отцов? К сожалению, у большинства верующих слишком одностороннее понимание Христа как Бога, избавляющего от бед и скорбей. Конечно, это так, и мы всегда смотрим в эту сторону. Но ведь есть и другое, и в этом другом — вся жизнь, в нем — отражение происходящего сегодня. Это знание, которого мы боимся и никак не хотим учитывать, в Евангелии написано Кровью Спасителя: «кто подле Меня, тот подле огня, но кто захочет стать дальше от огня, тот будет дальше и от Меня».

Все любят Бога в славе. И фарисеи страстно хотели того же, не хотели видеть реальностей жизни, даже когда им на них указывал сам Бог. Именно Крест Христов стал соблазном для фарисеев. Не платим ли мы жизнью своих детей и своим спасением за нежелание взойти на свой Крест?

Евангелие лишает нас не спасительного покоя, готовит к настоящим и будущим искушениям, ибо внезапность — страшная вещь. Христос говорил: «бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать будущих бедствий» (Лк. 21, 36). Если этого не уразумеем, то может случиться, что однажды проснемся и увидим, что в нашем храме, куда мы ходим только за утешением, хозяйничают другие люди, а мы лишние. Живем в своем доме, а потом вдруг окажется, что мы давно в гостях, и потому засиделись… От того, наверное «умные» люди и не спешат в Церковь, предчувствуя, что демонские силы, несмотря на «демократию», никогда не оставят ее в покое. Они предпочитают из-за угла смотреть, что с нею будет. А ведь таких персонажей в Евангелии много.

Оправдывая свое равнодушие и малодушие, «умные люди» хотят думать, что христианство устарело, что вера и Церковь не для них, что жизнь устроится и так… И непростительно ошибаются. Жизнь строится согласно незыблемым законам, вне которых жизни просто не будет. И они в Православии выражены четко и понятно. При внимательном, должном к нему отношении в этом нетрудно убедиться.

Все меньше иллюзий… Жизнь вообще не любит иллюзий, а сейчас их осталось совсем мало. Сегодняшнее время понуждает нас к серьезным размышлениям о сути происходящего, чтобы по возможности правильно сориентироваться и сохранить себя в русле Евангельского благовестия.

О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ

…Не в славу, не в почет народные скрижали Родную нашу Русь Святой именовали, Но в назидание нам, в ответственность, в завет; Чтоб сберегали мы первоначальных лет Страх Божий, и любовь, и чистый пламень веры, Чтоб добрые дела и добрые примеры, В их древней простоте, завещанные нам, Мы цельно передать могли своим сынам…

Петр Вяземский.

«Молитвенные думы»

Человек — это бездна, в нем вся полнота жизни — от высочайших взлетов до глубочайших падений. И чтобы жить грамотно, нужно внимательно читать Евангелие, потому что в духовном отношении времена евангельские вечны, а все, что в нем написано, в различные периоды жизни так или иначе касается каждого человека.

Многоразличные иллюзии держат человека в плену ложных представлений, мешают ему познавать свои возможности и свои немощи. Но такое незнание может поставить человека на грань духовной и физической гибели. Потому-то изучение Слова Божия и судеб Господних необходимо, ибо научает нас со страхом, т. е. ответственно, проводить дни земного странствования. Знание такого рода есть знание жизни, это наиценнейшее богатство всякого человека, пришедшего в мир. А жизнь бессмысленная похожа на сон, на бред, на жизнь слепого и безумного человека.

Православное христианство стремится воспринять жизнь в возможной ее полноте, во всей глубине ощущений и переживаний духовного порядка. Так, Святое Евангелие возвращает нас к последним дням жизни Христа Спасителя. Тайная вечеря: Христос среди Своих учеников являет им Свою смиренную Любовь, умывая ноги каждому. Преломляет хлеб — дает Свое Тело и Кровь, чем соединяет их с Собою навеки. Христос оставил это великое Таинство — вечную Свою Любовь — в Церкви.

Окончен торжественный момент, началась подготовка к исходу: «…один из вас предаст Меня; впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы этому человеку не родиться» (Мф. 26,21,24). Какие странные и страшные слова… И у всех поникли головы — не я ли, Господи?

Из Евангелия мы знаем, что предал Христа апостол Иуда, а апостол Петр отрекся от Него. Можно сказать, что эти два апостола олицетворяют отношение ко Христу большинства людей, ибо Христос и Его Крест до сего дня есть камень преткновения и камень соблазна.

Апостол Иуда был со Христом, слушал Его, видел Его чудеса, пользовался Его доверием и любовью. Христос знает сердца всех людей, знал он и сердце Иуды и однажды хотел предупредить его, но, как передает Св. Писание, сатана вошел в Иуду, и он решил предать Учителя своего, ибо, несмотря на все доброе, что исходило от Христа, Иуда не полюбил Его, не захотел увидеть в Его Свете свет, не постиг, не оценил Любовь Христа к людям. Он видел своими глазами дела, какие никто из людей не творил, но его сердце оставалось холодным. Это безразличие к любви, к добру, к милосердию и довершило впоследствии его вечную погибель.

Как мы знаем из Евангелия, Господь, когда Его распинали, молился за своих распинателей: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23, 34). Это прощение непременно коснулось бы и Иуды, если бы не захлестнуло его отчаяние: когда он пришел в себя, то ужаснулся содеянному и без промедления удавился. Безразличие к добру толкнуло его на предательство, а холодность к Истине раздавила его отчаянием. О нем можно сказать: сеянное на камне семя, не имея любви к Богу, к добру, засохло.

Какой великой силы этот поучительный пример! Нельзя не любить Любовь, потому что это Жизнь.

Апостол Петр был преданный ученик Христа и в намерениях своих желал умереть за Него. Но когда взяли Христа, он вдруг испугался за свою жизнь и трижды отрекся от Него. А когда запел петух, апостол опомнился и пошел вон со двора, горько плача о своем падении.

Можно представить, как было скорбно ему. И может быть, не менее страшно, чем апостолу Иуде. Тот предал Христа, потому что не любил Его, и карал себя только чувством справедливости. А апостол Петр отрекся от Того, Кого любил больше всех на свете.

Апостол Иуда холодно помышлял о предательстве, шел на это сознательно и спокойно. Апостол Петр даже не мог предположить, что его любовь ко Христу окажется столь бессильна и призрачна пред страхом смерти. Это отречение обрушилось на него как страшное откровение, и оно было в силе породить отчаяние, ибо отречься от любимого много тяжелей, нежели предать нелюбимого.

Но что же мы видим? Апостол Петр далек от отчаяния. Горький, покаянный плач, непостижимое сокрушение духа и все та же живая любовь ко Христу. Эта любовь и спасла его. И не только спасла, но, переплавив его немощь в горниле страшного испытания, сделала из него мудрейшего апостола, которому Господь доверил ключи от вечной жизни. Именно ему, Петру, который был проведен обстоятельствами через врата ада, ему, познавшему до конца свою немощь, дана была власть вязать и решить грехи людей.

Как же эти Евангельские образы соотнести с нашей жизнью? Вековой опыт жизни свидетельствует, что в человеке действуют страсти, разрушающие его жизнь, делающие его немощным, безвольным, боязливым, неумным, постоянно спотыкающимся. Но есть другой опыт, нам менее доступный, когда действуют созидательные силы, и действуют могущественно. Тогда замолкают все страсти и сама жизнь замирает в молчании. Эти силы взламывают все законы бытия и воссоздают то, что по всем земным измерениям считается погибшим. И это — всегда действующая Божественная Любовь, которая превыше всего в видимом и невидимом мире.

В настоящее время понять это — спасительно. Так было, так есть, и в будущем жизнь поставит человека перед подобными искушениями. И тогда ничто, кроме Любви, его не спасет.

«ЕСЛИ НЕТ БОГА, ТО ВСЕ ПОЗВОЛЕНО»

Основой жизни каждого человека и общества в целом является нравственность. Ибо все — культура, политика, экономика — в своем благополучном течении находится в прямой зависимости от нравственности людей.

Что же такое нравственность? Можно сказать, что нравственность — это способность человека различать добро и зло и следовать добру.

Но тогда встает вопрос: что нужно считать добром, а что — злом? Ведь в определении достоверных признаков добра и зла и состоит вся трудность. Часто одно и то же разные люди понимают по-разному. Бывает даже и так, что по прошествии времени люди совершенно изменяют свои взгляды. Разум наш, например в молодости и в старости, приводит нас к различным, зачастую совершенно противоположным выводам о самых важных вопросах жизни.

К тому же очень многое в жизни при поверхностном взгляде представляется добром, а при внимательном рассмотрении — злом. Не зная природы добра и зла, человек называет добром то, что не имеет большой цены, потому что всегда может измениться на противоположное (так, богатство и здравие не делают человека лучше, а при злоупотреблении способствуют возникновению греха).

Сейчас нередки рассуждения о том, что нравственность возможна сама по себе, т. е. без Бога: «захотим и будем» — считают многие. Но нравственность невозможна без Бога. Если хотя бы предположить, что Бога нет, тогда различение добра и зла перестает быть возможным, ибо все становится относительным. А относительное без Абсолютного обессмысливается. Бог и есть то самое Абсолютное Добро, в свете которого только и возможно определить все относящееся к добру. И в поисках Абсолюта человек проявляет высшую духовность.

А если Бога нет, то нет и точки отсчета, нет шкалы, по которой можно определить, что есть что. Так, в Библии говорится: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Суд. 17, 6). Ф. М. Достоевский писал так же определенно: Если нет Бога, то все позволено.

Бог есть Свет, при котором только и бывает видно всем и каждому, что есть белое, а что — черное. «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит» (Ин. 1. 4,5) — сказано в Св. Евангелии. Лишенный этого света и свое безобразие может принять за красоту.

Действительная нравственность в истоках своих без Бога невозможна, как не может быть дерева без корней. Религия и нравственность взаимообусловлены: «Нравственность без религии невозможна, религия без нравственности не нужна».

При свете веры в Бога определения добра и зла становятся четкими как в целом, так и в каждом конкретном случае. Например, добром вообще можно назвать все то, что поддерживает жизнь личности, семьи, общества. Доброта, милосердие, сострадательность, верность, постоянство, целомудрие, терпение, трудолюбие, воздержание, жертвенность, смирение, покаяние — вот оно, нравственное добро!

Злом можно назвать все то, что разоряет жизнь личности, семьи, общества. Гордость, самоуверенность, себялюбие, жестокость, разврат, ложь, лень — вот оно, зло. Понятия эти неизменны и безусловны, их нельзя подчинить соображениям пользы.

Пророк Моисей, умирая, упрашивал окружающих его людей: «…жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (Вт. 30, 19). То есть избери добро, чтобы жил ты и дети твои.

ЗЛО ЭТОГО МИРА

Коренной вопрос богословия и самый болезненный жизненный вопрос — это вопрос о зле. Откуда оно? Зачем оно? Почему Всемогущий Бог попускает такой разгул зла, который грозит уничтожением самой жизни?

Эти и подобные вопросы глубоко возмущают душу человека, вызывают досаду и ропот на Бога, сеют страх перед будущим и вопиют к разуму об ответе.

Именно эти вопросы рождают неверие в бытие Бога. Видя могущество зла, многие опускают руки, перестают сопротивляться, начинают приспосабливаться ко злу, и оно растекается широким потоком. Все умное, доброе, чистое гибнет во все возрастающем потоке зла, и это ли не повод к негодованию, к неприятию такого порядка в мире, который утверждает зло как жизненную необходимость?!

Эти непростые вопросы породили много ложных философий и религиозных учений, прикровенно и открыто клевещущих на Бога, извращающих учение о зле, пытающихся представить его как якобы необходимое и входящее в планы устроения мира.

Однако Откровение Св. Писания говорит: Бог зла не сотворил. Все, что сотворено Богом, было «добро зело» (Быт. 1, 9), то есть очень хорошо.

Как же тогда все это понять?

Создавая человека, Бог почтил его высшим даром, определившим его Богосыновство, — даром свободы, великим и тяжким даром. Свобода не была бы таковой, если бы не оставляла возможности использовать ее для иного, чем к Богу, устремления. Именно этот великий дар свободы предопределил возможность возникновения и существования зла, ибо зла не существует вне свободной воли разумных существ.

Создав человека свободным, Бог определил его движение к совершенству, изначально заложив в него все, что при благоприятном развитии должно явить в человеке богоподобные качества. В движении к Богу должно постоянно одухотворяться, преображаться естество человека, и в этом движении возрастает, утверждается его свобода в преодолении материальности и ограниченности видимого мира.

Если человек замедляет такое нравственное поступательное движение, или останавливается, или, что еще хуже, двигается в обратном направлении (как бы падает), то постепенно разрушается, обессмысливается его жизнь, так как, теряя высоту духа, он входит в атмосферу земного притяжения и сгорает. То есть страстями и грехами растлевает свою душу и постепенно становится вещью этого мира, зависит от него, служит ему.

И вот тогда, и только тогда, зло для него становится необходимостью, важной составляющей его жизни. Таким образом, зло обретает власть над человеком при потере им нравственной, духовной свободы. Выбор зла — свидетельство несовершенства человека.

Человек мог сделаться богом по благодати, к: чему и был предназначен, но под демоническим влиянием он сделал шаг в пустоту, где был в состоянии сохранить лишь то, что имел на данный момент, а имел он всего ничего, ибо все в нем было в потенции. Тем самым он обрек себя на страдания от желанной, но невозможной реализации своих внутренних (духовных, нравственных) потребностей, ибо дух человека с вечными идеальными запросами, попадая во власть смертных, ограниченных, неразумных законов материального мира, ни в чем не находит удовлетворения, ничем не может насытиться. Пытаясь найти замену утраченному, он хочет устроиться без Бога, и, естественно, у него ничего не получается. Сколько человечество ни пыталось создать рай на земле, сколько ни строили вавилонскую башню — ничего из этого не вышло, лишь в великом преизбытке производилось зло.

Дух разрушения и смерти постоянно смеется над человеком, утратившим Бога, ибо человек только тогда разумный и добрый, когда он с Богом, а без Бога — это жалкое, безумное существо, мучающее себя и других.

Но обвинить себя в несостоятельности человек не хочет. Он не хочет покаяния, боится его, так как слишком много зла сотворил, удалившись от Бога. От упорства человека в своих ошибках, от его нежелания переосмыслить свою жизнь, т. е. вернуться к Богу, зло утверждает свое бытие. А злом, грехом жить нельзя, можно только мучиться. Что над нами неукоснительно и исполняется, т. е. сущность зла как раз в том и состоит, что человек страстно рвется к неоправданной разумом самостоятельности, хотя постоянно натыкается на свою ограниченность. Как говорил пророк Исайя, все на человеке избито, все изранено, нет ни одного живого места, а он все равно продолжает гордиться, ищет себя и своего там, где нет ничего. Ибо в мире один источник жизни — Бог, все — от Него, все — к Нему, только в Нем и с Ним.

Но как осмыслить ту ошибку, которую допустил человек, реализуя свободу без Бога? Разве он не понимал того, что мы сегодня понимаем? Разве мы не осознаем необходимости послушания Богу? Но, даже веруя в Бога, мы тяготеем к самостоятельности. Так что же с нами происходит?

Жизнь — это тайна любви Бога к человеку и любви человека к самому себе.

Оправдывая себя в своем уклонении от Бога, человек вынужден искать разумное оправдание злу, которое от этого произошло. И тогда он начинает играть отдельными понятиями, отрывая их от целого. А в жизни все имеет смысл только в единстве, когда всякая часть осмысливается в целом (только в целом, живом организме понятно функционирование отдельного органа). Зло любит такие «оторванности», такие взятые вне связи с целым проблемы (например, о страдании невинных детей), позволяющие человеку наслаждаться своей мнимой самостоятельностью. Ум такого человека — это хаос представлений, далеких от истины. Он порождает, умножает и укрепляет зло.

Зло, которое так возмущает нас, — дело наших рук, человек сам, по свободной воле, вызвал зло из темных бездн. Только он не хочет в этом признаться, не хочет покаяться и войти в Православную Церковь, которая есть Дом Бога живого. Православная Церковь предлагает простой способ избавления от зла — жить по закону Божию в ее ограде и под ее крышей. Но странное с нами происходит: понимаем, что всякий порядок жизни строится на законах, вне которых порядок невозможен, а в духовном, нравственном мире творим беспредел. В самой сути жизни разрушаем вековой порядок, а потом ищем виноватых…

Заповеди Божии — это жизненная сила, это сила тяги в преодолении притяжения земли — греха, страстей. Их исполнение есть рождение высших форм жизни. Подобно тому, как из черной земли вырастают белые лилии, так и человек духовно рождается, растет и крепнет от преодоления плотского, стихийного, неразумного.

Это есть прорастание в вечную жизнь через распад, смерть плотского человека (эгоиста, себялюбца), его ограниченного мышления, его искаженных ощущений и представлений. И если человек не хочет прорастать, не выходит из земли (не умирает для себя), то он не принесет плода. Человек плотский смешивается с землей и остается в земле. Заземление духа и есть смерть человеческого в человеке, это и есть ад — жизнь в смерти, т. е. жизнь в безумии, в зависимости от безумия жизни.

Мы оглохли от шума этого мира и не слышим Бога, приготовившего нам настоящие блага и зовущего нас на Свою Вечерю. Бог приготовил нам брачную одежду чистоты и благородства, а мы, утратив разум и осквернив душу, пренебрегаем Создавшим и Любящим нас. «Похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2, 16) истребили в нас волю к добру. Грех разделил, раздробил человека — умное в нем изнемогло, злое и глупое получило власть над силами души. Мир, как детей, обманывает нас, настоящие ценности выменивает на погремушки. Достоинство, благородство, чистоту человеческой натуры, душу живую он обменивает на быстро исчезающие радости плоти, которые на лету превращаются в горести.

Зло этого мира имеет свое начало, свое лицо, свою богопротивную волю и своих многочисленных поклонников, которые неприязненно относятся к Православию, разумно, живо выражающему волю Божию. Двадцать веков зло борется со Христом и Его сынами. Распространяя себя, оно загораживает Правду Божию и клевещет, что Правды нет. Нам предсказано, что зло умножится в мире. Сегодняшнее распространение зла и есть последнее испытание. Легко следовать добру, когда оно в почете и славе. Много было людей вокруг Христа, когда Он входил в Иерусалим, и никого рядом с Ним не было, когда Он висел на Кресте. Христос распял на Кресте зло этого мира. Зло боится и ненавидит Христа. При сегодняшнем разгуле зла не нужно забывать, что Христос воскрес из мертвых. Значит, будущего у зла нет.

ПУТЬ ПОЗНАНИЯ ЖИЗНИ

Верующий в Бога человек не хочет предполагать зла в других. Он верит в Бога — олицетворение во всем и во всех побеждающего добра. В этом его духовная сила и одновременно слабость. Сила — в вечном, слабость — во временном.

Потому святые обречены в этом лукавом мире: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16, 33). Они идут дорогой Христа, Который, придя в мир, отложил Свое Божественное достоинство. Обладая Всемогуществом, Он прошел вратами смерти и уничтожил ее — главного врага жизни.

Такое поведение Иисуса Христа было обусловлено Его знанием зла, чего нам очень не хватает. Именно незнание зла возмущает наши души непокорностью Кресту Господню, непокорностью вере, желанием «поправить» дело Спасителя. Незнание зла есть глубинная причина неприятия веры в Иисуса Христа, Его Креста, противления Ему.

Что же мы должны знать о зле? Мы должны увидеть коварство зла, его лицемерие, его подлость, его злокозненность, его неисправимость, его жестокость, его страшную опасность. И, увидев это, должны уразуметь, что зло ничем не побеждается — только любовью. Любовь для зла — смерть. Злу необходимо размножаться, утверждаться, и происходит это при разжигании зла в других. Зло хочет, чтобы все пылало злом. Но если на своем пути оно встречает материал, который не горит, оно останавливается.

Зло рождено свободой воли. Свобода — дар Любви Бога человеку. И если свобода направлена к любви, то зло исчезает. Зло, попадая в область любви, оказывается в ловушке.

Но мы боимся все это познавать, потому что знание зла лишает нас привычного покоя, нарушает привычный образ жизни. Когда знаешь, что дом твой горит, тогда спокойно не отдохнешь, суетными пустяками заниматься не будешь. А они (пустяки) нам очень дороги. Именно свой покой мы более всего боимся потерять. И, преступая порог храма, мы интуитивно боимся входить в постоянное напряжение веры. Модное ныне желание искать в религии покоя и отдохновения есть не что иное, как состояние прелести. Бог — это труд, это риск, это потери, посредством которых покупается знание зла, познание Христа и Его Креста (за то, что Авраам оставил родной очаг, спокойную, относительно безопасную жизнь и пошел, куда указал Бог, Он назвал его Своим другом).

Благодушное отношение ко злу, ко греху оставляет нам наш покой. Зыбкий покой, который есть невежество и обольщение.

А Господь зовет нас в Свой покой: «Не войдут в покой Мой… те, которым прежде возвещено, не вошли в него за непокорность» (Евр. 4, 5–6). Дорога к вечной жизни, ведущая через скорби, — вот где камень преткновения, вот где суть нашего страха, который мы никак не переступим. Мы надеемся, что Господь какими-то Ему известными путями поведет нас в обход этого страха. Мы не хотим совлечься ветхого человека, а Бог из любви к нам делает это. И тогда из сердец наших вырывается недоумение, часто озлобленное; «За что?»

При всем могуществе Бога, неисследимой Его мудрости и Великой милости, в силу дарованной нам (и далеко не всегда правильно нами понятой) свободы, нельзя сделать так, чтобы не было больно. Единственный путь познания зла — это на своих бедах уразуметь, что оно есть, чтобы убежать от него, как от чумы, которая не разбирает хорошего и плохого — всех умерщвляет, потому чумой и называется.

Богу бывает очень больно, когда мы не понимаем необходимости Креста Господня. Он отдал Сына на смерть, а мы говорим: «Зачем?» Непонимание — страшная вещь, преступная вещь. Это есть мертвость души. Фарисеи никак не могли понять: зачем все не так, как они думают и хотят? Они не захотели знать зла, зло им представлялось добром, и они богом своим считают диавола, которого и ждут теперь. Наше благодушное пребывание в Церкви, наше нежелание разобраться: «кто есть кто? что есть что? откуда и куда?» — приведет к тому, что мы станем тем народом, который был послушен фарисеям более, чем Господу.

Только через внимательное рассмотрение зла, действующего в сынах противления и в собственных удах, появляется и возрастает любовь к Богу, которая и делает человека, несмотря на его греховность и немощи, всемогущим. Всемогущим не в плане возможности подымания пыли земной, а в плане победы над злом торжеством своей веры.

Только когда человек взрастит в себе истинную любовь, он пойдет за Богом. Пойдет с радостью, а земную радость вменит в прах. Без любви он ничего не сможет сделать. Но чтобы полюбить Любовь, нужно узнать зло, не закрывать на него глаза, не бояться его.

Задача христианина состоит не во внешней победе, это все — пустяки. Посеять в сердце живую веру, возжечь в нем любовь, распространить этот огонь на другие сердца и вместе в смиренной молитве поставить заслон злу, спастись от зла — в этом заключаются исполнение воли Божией и наша радость, и наша победа.

СЛОВО О СВОБОДЕ

Высшим даром Бога человеку, определившим его Богосыновство, была свобода. Эта свобода — знак Любви, которой почтил Бог Свое творение. Ничто в мире не может действовать свободно — только человек, ибо он одарен свободой, нравственностью и разумом.

Но, даруя человеку свободу как условие его духовного развития, Господь предупредил об опасности злоупотребления свободой, так как она может принять и иную направленность. Эта опасность связана с соблазном автономной (без Бога) реализации свободы. Природа человека, одаренного разумом и обладающего свободной волей, имеет власть не только преуспевать в добре, но и изменяться ко злу, к чему всегда склоняют его силы зла. Потому Господь оградил человека заповедью: «…а от древа познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 17). Это дерево находилось посреди Рая, на самом видном месте, чтобы человек осознал значимость заповеди, предостерегающей его от угрозы беспредела.

Так Бог закрыл бездну, но человек в своем стремлении познать добро и зло заглянул в нее. И пал. Другими словами, зло вошло в человеческую жизнь от желания узнать его. Человек не сохранил святости, свободы от греха, согласия с волей Божией, он раздвоился, стал рабом демонов. И тогда на него обрушились все последствия его падения — жизнь лишилась разумной опоры, стала бессмысленной, ибо человек потерял Бога.

Вспомнить это сегодня очень важно, поскольку и сегодня человек стремится к беспредельной свободе, опасность которой не всегда осознает. Думая, что запреты разума и совести — это отжившее и ненужное, он повторяет ошибку первых людей в Раю, не послушавшихся заповеди о дозволенном и недозволенном. И как печально тогда все закончилось, так и сегодня для многих вседозволенность обернулась горем, потерянностью, гибелью.

Если свобода, ограниченная разумом, — это содержание жизни человека, то свобода, не ограниченная разумом и совестью, есть безумие. Свобода от совести — извращение свободы. И когда человек стремится к такой свободе, он обретает дикое рабство страстям, рабство неразумной материи, что разрушает душу и тело.

Излишняя зависимость от земных благ уничтожает благородство человеческой природы. Собственно, на обезличивание человека, на его разрушение и направлена сегодня свобода. «Демократический дар свободы» как раз и является той неуместностью, последствием которой стало разрушение основ жизни.

Православие не против свободы, свобода — это дар Бога. Если бы проповедники свободы читали Слово Божие, они бы знали, как ценит Святая Православная вера свободу. Так ценит, что без свободы она не только не признает никакой заслуги человека, но и не допускает возможности духовной жизни.

Но христианство проповедует совсем не ту свободу, о которой мечтают желающие освободить человека от всего, что в нем есть высшего и ценного. Апостолы, говоря о свободе, предостерегали от неправильного употребления ее. Грех не должен господствовать над человеком — вот основа апостольского учения о свободе. Нам дано руководство: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6, 12). И св. отцы предупреждали, что существует такая свобода, конец которой — лютое рабство греху.

Отступление от духовного характера свободы, всегда под видом свободы, приносило жестокое рабство, ибо свобода не есть отсутствие всяких границ. Человек свободен, потому ответственен за свои поступки.

Православная Церковь опытно это знает и постоянно об этом напоминает, но ее голос не слышен в хаосе страстей. Да и практика жизни показывает сильную зависимость поведения человека от страстей. Собственно, страсти и определяют его жизненную направленность. И такая внутренняя закабаленность грехом делает излишним разговор о внешней свободе. Человек, больной умом, душевно расстроенный (а именно это является закономерным следствием греховных увлечений), не способен к нормальной жизни в любых ее проявлениях. И нет для него задачи насущнее, чем выздороветь, т. е. освободиться от греха, от болезни. Только тогда можно рассуждать о различных проявлениях внешней свободы.

Всякому человеку очень важно знать, как обращаться с этим великим даром, чтобы избежать возможных опасностей. Ибо сегодня мы видим, как в результате необузданной свободы жизнь как бы встала на дыбы — идет ее распад по всем направлениям. Пренебрежение здравым смыслом, разумным душевным укладом стало нормой, слова мудрости и жизни не воспринимаются.

Раньше люди очень четко различали добро и зло и боялись смешивать эти полярные понятия. И даже когда грешили, осознавали, что грешат, а не геройствуют. Сегодня грех пленил большинство людей, и поскольку «грех — жало смерти» (1 Kop. 15, 56), то все стремится к уничтожению.

Свобода, которая предполагала возможность духовного возрастания человека, превратилась в свободу тотального разрушения личности. И это свидетельство тому, что добро и зло — не относительные отвлеченности, а жизненно важные конкретные понятия. Опасность неограниченной свободы как раз в том и состоит, что человек может зло принять за добро. Горькие страницы истории многих народов, наша история в частности, подтверждают это.

Чтобы направить свободу в разумное русло, необходимо обратиться к Православию, которое правильным пониманием Откровения помогает всякому человеку обрести то необходимое и достаточное, что наилучшим образом помогает реализовать данную Богом свободу.

Истинная свобода, с точки зрения Православия, — это сохранение душевного равновесия, соразмерности, это создание условий для умной духовной жизни при разумном ограничении жизни плоти. То есть Православие является оптимальным вариантом гармоничного развития личности, в чем и состоит смысл человеческой жизни. Православие — это устремление человека к святости, к красоте, где все, что есть в человеке, должно найти свое законное и разумное место. Православие — это линия жизни, показанная Богом в Откровении, это высшая форма реализации свободы, которая не зависит ни от окружающей среды, ни от закона, ни от людей. Свобода, как Истина, одна. И она приходит, когда человек побеждает свои страсти.

Если бы человек в своевольном стремлении к свободе шел путем проб и ошибок, то через бесконечное время он пришел бы именно к тому варианту, который ему на веру предложил Бог в Откровении. Когда силы зла и люди зла отреклись от этого пути, от веры в Бога, то обрекли себя на бесконечное блуждание в лабиринте всевозможных вариантов реализации свободы, что, собственно, и является адом. Мир всегда понимал свободу как свободу выбора, Православие говорит об освобождении.

Своевольным умам Православие кажется соблазном, так как предполагает простейший вариант разрешения сложнейшей проблемы. И потому силы зла, которые маскируются под различные вероисповедания и секты, будучи враждебными друг другу, солидарны в своей неприязни к Православию. Все разрушительные силы легко узнаваемы по отношению к Православию, какой бы вид они ни принимали.

Но, несмотря на их множество и силу, на явное стремление поставить Православие в один ряд с собой, сделать его «одним из», Православие всегда было и будет «вне» и «над», ибо «Бог не в силе, а в Правде».

«И ПОЗНАЙТЕ ИСТИНУ, И ИСТИНА СДЕЛАЕТ ВАС СВОБОДНЫМИ»

Свобода есть самое вожделенное в жизни каждого человека. Можно сказать, что свобода и есть жизнь. Все люди так или иначе всегда помышляют о свободе. Сколько всяких благих надежд связывает с ней каждый из нас, хотя очень трудно сказать, что же в ней нам особенно нравится.

А свобода, помимо того, что является желаннейшим даром Божиим, — еще и опасный дар. Сама природа ее предполагает ответственность и опасность. Другой настоящей свободы не существует.

В чем же опасность?

В мире есть силы, которые могут похитить этот дар именно потому, что свобода, данная Богом, становится собственностью человека. А человека могут обмануть и обманывают, подменяя настоящую свободу иллюзией. Посему этот великий дар Божий требует к себе очень осторожного и правильного отношения, чему и научает нас Православие, определяя свободу духа как корень всякой другой свободы.

Настоящая свобода — только в Духе. Насколько духовное начало в человеке преобладает, настолько он свободен. Когда же дух человека (главная его сущность) попадает в зависимость от материи, тогда, насколько страсти возобладают в человеке, настолько он теряет и свободу. И тогда совлекается с человека образ Божий, а затем — и человеческий. А так как дух такого рабства не выдерживает, то начинается агония, человек тяготеет к звериному образу жизни, а затем, при крайнем развитии страстей, уподобляется демонам.

Потеря вечной блаженной жизни, к которой Бог готовил человека, даровав ему свободу, — вот тот страшный конец непонятой и неоцененной свободы.

Настоящая свобода требует определенного умственного и душевного труда для ее распознавания и напряжения воли для ее сохранения. И это еще не все. Обманы и подмены совершаются, когда человек стремится к свободе, но не знает, в чем ее сущность. Евангелие говорит: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Только тогда, когда человек, познавая истину, будет в любом выборе ориентироваться на Бога, на Его заповеди, на Его волю, он будет свободен от сомнений, ошибок и опасностей.

Тайна обмана в том и состоит, что в человеке пленяется сама мысль о свободе, т. е. он становится не свободен в самой своей свободе, ибо свобода через грехи и страсти делается оторванной от Источника жизни, и тогда остается одна ее иллюзия.

Настоящая (действительная) свобода неразрывно связана с жизнью. Для того она и дарована, чтобы человек наслаждался жизнью, радовался ей. Сохранить свободу — это значит одухотворить в себе все материальное и обрести полноту жизни в Боге ибо и саму свободу, и мысли о ней, и стремление к ней Он насадил в нашем сердце. А вне Бога не только свободы, но вообще ничего нет и быть не может. Кто не любит Бога, не познал Истины, тот сживается с ложью и постепенно сам становится ложью. Ложными становятся все его понятия и представления.

Нет сильнее мучения, чем мучение от диавола, который похищает свободу, прежде чем человек успеет ее осознать. Пленяя мысли человека, он влечет его «как бычка за веревочку», а человек думает, что он сам идет и что ему это очень нужно. Это и есть иллюзия свободы и рабство диаволу.

Церковь опытно знает: кто ищет лишнего, тот получает такие страсти, которые перечеркивают все приобретенное. Чтобы получить многое, человек попадает в полную зависимость от мира. Мнение людей держит его в плену глупых и слепых предрассудков. Лесть и ложь становятся повседневной пищей его сердца. Человек живет по законам стада в постоянном страхе за свое чрево. Он готов на всякую неправду, ложь, предательство — только бы сохранить свое членство в толпе, потому как его благополучие целиком и полностью зависит от нее.

Но нельзя же жить только земным, нельзя дрожать за одно свое материальное благополучие, это жалкая, животная дрожь. Человек не подозревает даже, как мало ему нужно, а то малое, необходимое Бог ему всегда и везде обеспечит. Некто сказал: «Презирай богатство — и будешь богатым, презирай славу — и будешь во славе, презирай покой — и получишь его».

Какими бы знаниями человек ни обладал помимо Бога, он ровным счетом ничего не знает так, как должно знать. И не знает, зачем его душа безудержно стремится к свободе? С чего свобода начинается? В чем ее суть?

А суть, согласно знанию Истины, в том, чтобы человек стал подобен Богу. Что невозможно без свободы Духа.

«МНОГИЕ ПОИЩУТ ВОЙТИ, И НЕ ВОЗМОГУТ»

Учителя Церкви говорят о том, что духовная жизнь человека находится в прямой зависимости от состояния его совести. По мысли св. отцов, совесть есть голос Божий в человеке, предостерегающий его от различных уклонений, разрушающих естественный и разумный порядок жизни.

Можно сказать, что совесть есть самое ценное, самое значимое в человеке, и оттого, в каком состоянии она находится, зависит качество его жизни. Именно с этой точки зрения становится понятным то онемение жизни, которое мы сегодня наблюдаем: за длительное время безбожия очень много накопилось греховного груза, он обессилил совесть, утопил корабль веры: «…имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнувши, потерпели кораблекрушение в вере» (1 Тим. 1,19).

Сегодня, казалось бы, нужно в здравом рассуждении разобраться с этим страшным грузом, переосмыслить все и начать возрождать совесть, честь, достоинство — то, по чему должно тосковать человеческое естество. Но что мы видим? Вместо разумного, необходимого духовного очищения на человека обрушились потоки чувственной грязи.

Трагедия сползания в чувственную жизнь состоит в том, что развитие чувственности заземляет человека, делает его самолюбивым и эгоистичным. Эгоизм порождает жестокость, несправедливость, ненасытимую жадность к наслаждениям плоти. Отсюда — духовное омертвение, забвение своего нравственного долга. В жертву приносится все, ибо когда человек переступает совесть (это главное препятствие на пути греха), то все остальное — пустяки. «Затаптывая» совесть своими страстями, человек становится животным.

Совесть стоит на охране чувственной жизни человека, создавая преграду чрезмерному ее развитию. Святая Православная Церковь учит, что главным препятствием на пути к духовности является чувственность. Вообще, чувственность — это то, что всегда нуждается в сдерживании, так как посредством чувственности человек как бы растекается, превращается в хаос желаний и влечений.

Чрезмерная чувственность стоит стеной между Богом и человеком, т. е. когда человек попирает совесть, он теряет живое восприятие Бога. Вот почему антихристианские силы всеми возможными средствами насаждают чувственность, стирая границы между дозволенным и недозволенным. Чувственностью подавляется возможность и желание настоящей духовной жизни, жизни с Богом.

Православие не чуждается чувственной жизни. Человек — это дух и плоть; духовность и чувственность — два полюса его существа, но взаимоотношения между ними регулирует совесть.

Чувства должны быть одухотворены, управляемы разумом, ограничены красотой формы. Только красота являет лик жизни, а разнузданность и безобразие есть личина смерти.

«Великость» сегодняшних и грядущих искушений как раз и состоит в чувственных соблазнах, влекущих человека к запретным радостям, которыми он калечит свою душу. При этом сознательно смешиваются понятия и явления.

Придет время (и пришло уже), когда многие захотят разобраться в происходящем, но не смогут. В Святом Евангелии сказано: «…многие поищут войти, и не возмогут» (Лк. 13, 24).

Почему же так? Вероятно, потому, что было время, когда они могли, но остались глухи к голосу своей совести, хотели жить легко. Тогда не помышлялось, что за все придется платить. Но в человеке все взаимосвязано, и когда он разрушает совестные преграды, то слабеет воля, омрачается разум, угасает жизнь. Если у людей не будет совести, все погибнет, все будет испорчено, все зальется кровью.

А люди, хранящие свою совесть, сохраняют способность ориентироваться в нравственном пространстве, сохраняют реальное видение мира. Для них не страшны никакие диавольские подлоги, их чувства приобретают навык различения добра и зла.

Жить совестно тяжело, но иначе не сохранить душевного здоровья. Перед всяким человеком стоит дилемма: насытиться или уразуметь. Кто внимает своей совести, тот знает, что она дарует человеку и настоящую радость. Равным образом нет несчастнее человека, утратившего чуткость совести. Очень важно понять это вовремя.

Сейчас с демонической силой и настойчивостью внедряются в сознание человека бессовестные начала. Такое дикое цветение зла не может не разбудить здравомыслящих людей, ведь понятно, что предпочтительнее быть голодным человеком, чем сытым животным. И только внимательное отношение ко всем предписаниям совести, которые накладывают определенные обязанности на человека, поможет ему сохранить достоинство и исполнить свой долг человека и христианина.

О ПУСТОТЕ В ДУШЕ

Одно из тяжких последствий греха — опустошение души. Что такое пустота? Св. Писание, касаясь этой темы, говорит о значимом и незначимом для человека, о полезном и бесполезном, о вечном и временном, говорит о душе, в которой нет места Богу.

Бывает так, что многое у человека есть, но Бога в нем нет — и все обессмысливается. Например, приобретая это многое, потерял человек совесть, утратил любовь — и вот он никому не нужен и ему не нужен никто, все стало серым, неуютным… Это на фоне «блестящего внешнего» проступают смертельные блики пустоты, ибо ничто не радует сердце без любви.

Бог так устроил сердце человека, что оно ничем не насыщается — только любовью! Человек богоподобен, вечен, и потому ничем внешним, видимым, плотским насытиться не может. Всем людям чего-то не хватает, хочется лучшего, большего, так до бесконечности, до смерти. И трагедия ее стоит не в том, что человеку все мало, а в том, что он толком не знает, что же ему нужно. Многие с уверенностью заявляют, что они знают, чего хотят, но жизнь убеждает, что это обольщение. Всю жизнь человек кружится и суетится, ищет и не находит, берет и бросает. Это душа чувствует голод, что человек не всегда может понять.

Все знают, что является пищей для тела. А что есть пища для души? Но если жажда есть, значит, должно существовать и то, чем она удовлетворяется. Что же это такое Писание на веру (в беспредельных возможностях иначе невозможно) раскрывает эту тайну через понятие «Бог — край всех желаний». Если же человек не верит в Бога, то он начинает реализовывать себя в другом. Пытается заполнить свою жизнь тем, что ему понятно, что предлагает мир. И начинаются блуждания человека в поисках земных радостей, которые всегда заканчиваются разочарованием, ибо он начинает уставать от желаний, ощущает растерянность от их бессмысленности. Силы души истаивают, жизнь проходит, и все в ней — пустота.

Никакая земная радость не может заменить Бога. Для души нужна духовная пища, душа жаждет любви Божией, она для нее и создана, и, если эта жажда не утоляется, душа начинает мучиться, задыхаться. И чем настойчивее человек стремится устроить свою жизнь без Бога, чем упорнее он ищет радости помимо Него, тем сильнее переживает бессмысленность жизни, ее пустоту.

Подобно тому как чувство одиночества сильнее переживается в большом городе, где много людей, но никому нет дела до тебя, так и пустота души глубже переживается на фоне материального достатка, когда у человека всего много.

Нужно заметить, что умные люди никогда не стремились к роскоши, любит ее «пустота». Само наличие «многого» есть грозный признак пустоты, так как стяжание есть не что иное, как попытка заменить главное второстепенным. Но проходит время обольщения, и страсти уже не радуют, зияющая пустота становится постоянным ощущением человека.

«Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6, 35). Бог — человек — жизнь — это так просто и ясно для верующего человека. Бог для него все — альфа и омега, начало и конец.

Человеку немного нужно на земле, потому что он не от мира. Жизнь на земле — дорога, по которой он возвращается в свое Отечество, к Богу. Почему-то многие хотят жить на дороге, хотя это невозможно, никто на ней не остается, — Божий порядок в этом соблюдается неукоснительно. К чрезмерному довольству стремятся люди, забывающие, что они в пути, не задумывающиеся над тем, что «все проходит». Они пытаются в своем сознании изменить значение вещей, но вещи, естественно, остаются в своем значении, а вот смысл существования человека, с точки зрения вечных законов бытия, полностью искажается. И тогда ум перестает быть умным. Утрачивая Бога, он теряет опору, т. е. обессмысливается, проваливается в пустоту. Ум без смысла — «живой труп», это страшное присутствие жизни в недрах смерти.

Жизнь — такой дивный подарок Бога — становится человеку в тягость.

Объясняется это тем, что пустота не только отсутствие Бога, пустота — нечто большее, это присутствие князя мерзости, духа лжи, духа сомнения и отрицания, мятежного духа, тоскующего по беспредметной свободе. Дело в том, что когда человек стремится насытить свое сердце земными радостями, то в погоне за ними он часто пренебрегает совестью и разумностью, ибо мир ничего не дает просто так. Но снятие совестных и разумных преград открывает доступ к его душе князю мерзости, «человекоубийцу искони» (…мерзость запустения, стоящую на святом месте. Мф. 24,15).

И вот тогда начинается томление бессмысленностью жизни, возникает ощущение одиночества, переходящее в тоскливость. Жуткое зрелище, когда человек, имея все жизни, заблудившись в своих желаниях и опустошив душу страстями, уходит из жизни, подчас, как видится со стороны, из-за пустяков. И сегодняшняя свобода — это ненасытимое желание видимостей, разрушающих душу. Человек поставлен перед зияющей бездной пустоты, перед открытой пастью ада, где происходит полное перерождение ума и наступает безумие.

Сейчас многие с вожделением смотрят на Запад, как люди там умеют «жить», не вдумываясь в то, что радости мира сего — лишь временное забвение, что они никогда не снимают «вечных» вопросов и порождаемых ими «вечных» проблем, которых никто не избежит. Некоторые стараются копнуть глубже и полностью отдают себя во власть страстей и противоестественных наслаждений. Но и тогда ничего не разрешается, а человек опускается в еще большую пустоту. Пустота жизни на «благополучном» Западе ощущается ярче, ее смертельные блики там заметнее.

Запад довел лукавство до возможного предела, он с Богом живет без Бога, т. е. и Бога признает, и бесам поклоняется, считая это высшей разумностью, каковой стремится «осчастливить» и нас. И этот страшный опыт жизни с «двойным нравственным стандартом» сопровождается массовой гибелью душ из-за запутанности и омраченности знания, из-за привнесения в жизнь разрушающих бесовских начал.

Православие — это всегда однозначность, это честное отношение к себе и к Богу в любых, даже самых трудных, обстоятельствах. И поэтому чувство отчаяния, безысходности чуждо верующему человеку, ибо у него самая жуткая перспектива растворяется надеждой. В этом и состоит животворность Православной веры, когда невидимый Бог посредством исполнения надежды делается видимым.

Вера в Бога, живая и мудрая, есть преодоление пустоты. Бога искали в пустыне, в скудости; Бога искали в отсутствии мирского шума, почестей и славы.

Христос пришел на землю «…и не было в Нем ни вида, ни величия» (Ис. 53, 2). Он отверг все, чтобы приобрести человека, и человек не должен привязываться сердцем ни к чему, чтобы обрести Бога.

Все в мире ничего не значит, кроме этих двух величин — Бог и человек; все иррационально, все условно, все относительно, все — пустота. Только в Боге человек становится значимым, и все в мире становится значимым только через человека, опирающегося на Бога.

ЖИЗНЬ ПО ВЕЧНЫМ ЗАКОНАМ ЛЮБВИ

Евангелие провозглашает Христа Богочеловеком, и Божественным Его свойством были не столько чудеса, сколько смирение, «Христос пришел на землю в страшном величии смирения» (Свт. Игнатий Брянчанинов). Смирение Христово — самое непостижимое в образе Христа, и потому оно явилось камнем преткновения в понимании Его учения.

Смирение Христа было соблазном для ожидавшего Его в славе еврейского народа и безумием для большинства остального мира.

И сегодня мы склонны противопоставлять «славу» и «разум» смирению, видя в последнем какой-то «изъян». [1] Смирение как качество личное считается признаком слабости. По человеческому понятию, только отсутствие силы и знаний вызывает чувство смирения. Современному человеку, воспитанному на общественной гласности, культе самоуверенности и бесконечном самохвальстве, почти невозможно объяснить, что по-настоящему совершенное, подлинное и прекрасное всегда смиренно, так как, именно благодаря совершенству, не нуждается во внешней славе. Христос абсолютно совершенен, и потому непостижимо смирен. Его смирение и есть Его слава.

Смирение — что это такое? Это понятие из области сложных определений (то же — жизнь, счастье, любовь). То есть многие определения верны, но недостаточны.

Если веру можно определить как внутреннее зрение, видение невидимого мира; любовь — как соединяющий фактор, то смирение — это, прежде всего, духовная грамотность. Это способность увидеть себя, а потом и окружающий мир, как он есть.

Обыкновенный человек убежден, что хорошо знает себя, и чем он тщеславнее, тем это убеждение сильнее. Но как раз в этом все и ошибаются. Знать себя — это совсем непросто, путь к самопознанию есть путь смирения.

В состоянии гордыни и тщеславия человек живет в придуманном им мире. Гордыня — ложь самому себе. В ложном мире воображения и фантазий сокрыта всякая диавольщина (все нехристианские религии и секты пребывают в мире иллюзий). А смирение — это то, что есть, т. е. истина («есть она»). Христос сказал: «…Я есмь путь и Истина и жизнь» (Ин. 14, 6), в истине нет места лжи. И потому диавольщина (диавол — ложь и отец лжи) не выносит Христа, Его смирения — нечем жить, нет жизненного пространства.

Так в чем же состоит эта истина смирения? В реальном знании своей греховности, в осознании искажения ума своего, развращения воли и чувств, своей жуткой зависимости от страстей. Конечно, такое знание не вдохновляет, но оно необходимо, так как без определения заболевания лечение невозможно. Когда же человек поселит в себя это смиренное знание, он восчувствует необходимость в Боге, Который Один только может вернуть ему духовное здоровье.

Смиренный сердцем понимает, что первейшая его забота — избавиться от греха как духовного разлада и распада, и тогда только можно заниматься чем-то всерьез. Если же он, несмотря на болезнь, что-то «творит», то результат, как правило, бывает с отрицательным знаком, т. е. вольно или невольно обращается против человека, ибо душевнобольной человек, утративший власть над своими чувствами, ничего разумного сотворить не может.

Христос-Спаситель указал нам на возможность спасения. Он как бы взывает ко всему миру, к человечеству: вылечитесь сначала, а потом будете строить, и тогда не будет нужды перестраивать. [2] Но человек гордый, т. е. ничего не желающий знать о своей болезни, продолжает, несмотря страшные уроки своих деяний, «строить» и «перестраивать».

Когда Христос принес на землю идеальный образ цельной личности, то Он стал живым Обличителем человеческого безумия. Смирением, приводящим все в гармонию и порядок, Он предложил Себя в образец всем и каждому — каким должен быть человек, каким путем он должен идти по жизни, чтобы преодолеть внутренний разлад и распад, которые ведут к смерти.

Но человек не идет путем Христа, не хочет смиряться, потому что, «видя не видит и слыша не слышит» (Мф. 13, 13). Все неприятное в жизни ему кажется случайным, озлобляет его, ибо он все мерит своим умом. А что может греховный и страстный ум?

Но вот смиряется человек пред Богом и начинает понимать, что все до мелочей в его жизни разумно и нужно, что все, даже грехи его, Господь обращает ко благу. Он успокаивается и становится способным понять, принять, возблагодарить. Вроде бы остается все то же — болезни, скорби, нестроения, но в смирении меняется отношение человека к происходящему, он видит все по-другому. Во всем видит Бога: Его любовь, врачующую нас; Его справедливость, научающую нас; Его мудрость, спасающую нас от собственной злобы.

Когда человек, смирившись, начинает осознавать свои немощи, он невольно проявляет сочувствие к немощам других, являет сострадание и милосердие. Здесь — начало любви.

Смирение собирает и роднит людей, даже совсем чужих. Дух же гордыни, надмения разъединяет, рассеивает и кровных родных. Нет смирения друг перед другом — и нет добрых, сердечных отношений, мы тогда, и только тогда, что-то значим для Бога, когда любовь действует в среде нашего общения. Ибо любовью и состраданием уничтожается грех.

Истинное смирение — это не просто состояние души, это активное сопротивление злу, это единственная сила, которая способна уничтожить зло этого мира. Христос говорит о духовных корнях зла, зовет бороться со злом в глубине сердца каждого человека. Мир и порядок человек должен прежде утвердить в себе, иначе невозможно создать нормальных нравственных отношений между людьми. Этот путь представляется слишком долгим, но он единственно верный.

Но грешному человеку это кажется странным. Он всегда готов бороться со злом в других, и чем больше масштабы, тем больше пафос. И это роковая ошибка, это самый страшный способ распространения зла, ибо в духе агрессии заложено самоуничтожение.

Жизнь во Христе есть жизнь по вечным законам любви, и потому всякое осознание своего превосходства над ближним должно не иначе проявляться, как в служении ему, и желание первенства должно не иначе реализовываться, как ношением немощей ближних. Спаситель сказал: «Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий, как служащий» (Лк. 22, 26). А все искания первенства и превосходства есть не что иное, как искушение диавола, всегда желающего разрушить добрые содружества, лишить верующих людей благодати сердечного общения.

Смириться трудно, но смиряться необходимо. Только смиряясь, мы ощутим глубину и красоту души, поймем значение и назначение своей жизни. И тогда в сердцах наших поселятся умиротворение и радость, которых никто не отнимет. Ибо смирение и любовь, проявляющиеся в снисхождении и терпении, есть самое святое ценное достояние на земле. Стяжав его, мы будем иметь все, потеряем его — потеряем все.

И как бы ни было трудно на этом пути, никто не имеет права отчаиваться. Смиримся перед Богом, и Он научит нас жить сначала по-человечески, а потом по-христиански.

О БЛАГОРАЗУМИИ

Есть такая черта характера — благоразумие. Как говорит само слово — разумение во благо. Разумность — главная составляющая жизни. Она сообразует изменяющееся, временное с вечным, т. е. повседневную жизнь в многоразличных ее проявлениях проверяет на качество, на соответствие высшим нормам бытия. В этом смысле благоразумие — самая главная добродетель, без которой и само благо, и само добро могут не состояться. Можно ведь и любить неблагоразумно, и смиряться не вовремя… И получается, что без благоразумия и добро- не добро.

Неисследима, неизреченна любовь Божия к человеку. И она ведь должна иметь свое реальное приложение — оно проявляется в благоразумии. Добро и сила благоразумия особенно необходимы человеку, когда он ходит «по краю». Благоразумие удерживает человека от ниспадения «во глубину зол». Благоразумие удерживает его от отчаяния, когда он все-таки сходит «во глубину зол». Благоразумие дает силы любить даже тогда, когда это невозможно. Благоразумие укрепляет надежду на Бога при любых обстоятельствах, вопреки всем возможным доводам, так как разум говорит, что Бог все превосходит и ничего для Него невозможного нет.

Благоразумие — универсальная добродетель. Это та черта характера, которая все — хорошее и плохое, доброе и злое — претворяет во благо. Оно как бы выводит человека из любой ситуации к высшему смыслу жизни — к спасению. Пример крайнего благого проявления разума — спасение разбойника на Кресте только лишь за его благоразумие. Неисследима Любовь Бога к человеку, и в таких великодушных фактах она открывает ему свое благоутробие. И невольно приходит мысль, что спасение — это для всех. Всем есть место у Бога, каждому — по его возможности.

Почему же тогда существуют ад и вечные муки? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, нужно понять, что есть неблагоразумие. Неблагоразумие — это когда разум есть, но он работает не на благо или вовсе бездействует (не разумеет). Разум часто используют на совершение злых дел, что для него противоестественно, ибо нельзя Божественный дар употреблять во зло. Но если это все-таки так? Тогда Логос покидает разум, т. е. от разума отходит смысл — его высшее употребление. Это означает, что из разума вынут стержень, утрачена сущность (призрачное существование разума).

Злоумие всегда и во всем находит изъян, ибо бытие, в сущности, — вещь становящаяся. Жизнь полна несовершенств, и Бог даровал нам благой разум, чтобы благополучно преодолевать эти несовершенства, более того — трудиться над своим бытием, приводить его к норме. Бог насадил рай, а человека в нем поставил делать его и хранить — в этом и заключается смысл разума. Но если разум начинает расшатывать бытие, раздвигая трещины, то происходит разрушение бытия. И если благоразумие возводит бытие из бездны погибели, то злоумие возвышеннейшее бытие великого Ангела превратило в носителя вечной смерти. Злоумие сделало для него смерть наслаждением, которым он не может насытиться, и в страшную воронку смерти затягивает бытие благих тварей. В чем же это наслаждение? Это видимость правоты! Вера в свою правду! Вера в правильность своего протеста!

Поскольку Бог, Который «продумал» наше бытие, неотменно даровал разумным существам свободу, то Он дает место проявлению этой свободы и в вечности. Разум даже во зле остается разумом, хотя и злым, он все-таки будет проявлять себя, как бы обличая свое неправильное употребление. Его проявление в условиях делания зла и будет огнем неугасимым и червем неусыпающим.

Дивны дела Божии! От рождения до смерти, независимо ни от каких добрых или худых дел, Господь оставляет человеку благоразумие, которое ставит всех людей, вне зависимости от обстоятельств, в исключительно равные условия в отношении спасения — главной цели жизни. А во всем другом — в богатстве и бедности, в здоровье и болезни — это испытание на благоразумие, на его оправдание. Ибо все проходит… И все в мире подлежит только суду Божию.

МУДРОСТЬ ВЕРЫ

Ударившему тебя по щеке подставь другую (Лк. 6, 9). Сколько недоумения вызывает это изречение! Как же жить с такими понятиями в нашем мире?

Да, многое в Книге жизни нам кажется нежизненным, сказочно далеким для нашего понимания. Непостижимостью своих аксиом Евангелие часто обескураживает, и это, думается, потому, что мы не понимаем Евангельского духа, который проясняется для нас в других местах Св. Писания. Так, мы читаем, что Бог две лепты вдовицы принял как большое богатство. Наверное, Бог понимает, что нам трудно, потому не требует непременно десять талантов, но каждому дает и с каждого спрашивает по его силам.

Евангельский дух — это дух любви, жертвенности, ибо Евангелие — Книга жизни, а дух любви и жертвенности жизнь созидает. Но это нам не всегда понятно, потому что в нашем сердце живет другой дух — дух гордыни и себялюбия. Жертвенность эгоизмом не принимается, а самолюбие заземляет разумение человека так, что он с трудом постигает вещи обыкновенные.

Подставь другую щеку — это место Св. Писания очень трудно к уразумению, т. е. трудно его воплотить в жизнь. Возможно, это происходит потому, что еще многое, очень простое, сказанное в Евангелии, не воплощается в нашу жизнь, а нас это совсем не смущает. Простое и посильное нами пренебрегается, но оно является ступенькой к постижению более трудного. А сразу на высоту не поднимешься, это безнадежно. Но если идти по лестнице вверх постепенно, то все не так безысходно. Даже крохи наших стараний для Бога важны, «Бог и намерение целует» (Сл. Свт. Иоанна Златоуста на Пасху).

В этой заповеди Евангелие раскрывает принцип подхода к жизни в своем верхнем пределе. Но если этот предел опустить до нашей жизненной ситуации, то получится нечто приемлемое и для нашего ума: уступить в споре, первому остановиться, жертвовать своим самолюбием ради своего же блага.

Необходимо заметить, что не всем нужно подставлять щеку и не во всех ситуациях. Здесь речь идет о «ближних», ибо в жизни каждого человека возникают обстоятельства, которые все разрушают. При этом страдают все участники происходящего, никто не остается цел. Это — тяжелые ситуации, например, разрушение семьи из-за каких-то правильно или неправильно понятых принципов. Гибнет целостность семьи из-за нежелания смириться и потерпеть. А «Бог хочет всем спастися и в разум истины прийти», т. е. нужно с кого-то начать, чтобы, уступив в ничтожном (а самолюбие — самое ничтожное, что есть в человеке), спасти очень важное. Благополучная жизнь сохраняется через такую исключительную жертву, и тогда ничего не гибнет, никто не страдает, кроме самолюбия. Оно, главным образом, и рассуждает о невозможности, неприемлемости Евангельских предписаний. На его разрушение и направлены заповеди Божии, ибо самолюбие есть оплот мысли, искаженно воспринимающей жизнь.

Любой человек, глядя на подобные ситуации со стороны, как и Бог, повелел бы кому-нибудь уступить — тому, кто умнее (заповеди рассчитаны на разумных). Но, находясь в подобной обстановке, он все видит, однако, многого не понимает, так как то, что происходит, больше его самого, он не видит возможного будущего, потому не может правильно, мудро сориентироваться. Этот пробел и восполняет Бог. Человеку понадобилось бы очень много времени, прежде чем он пришел бы к тому, что Бог открывает ему сразу.

Таким образом, исполнение заповедей — это самый краткий путь к единственно правильному и единственно возможному в жизни. Этот путь предложен в такой трудной форме — в идеале, ибо Бог знает, что человек, тварь разумная, сам потом захочет изящного и исчерпывающего решения. Только уразумение, как и все значимое в жизни, не приходит сразу, а носит строго постепенный характер. Здесь характер уразумения скорее сердечный, а потому только исполнение малого готовит к пониманию и исполнению большого, ведет к исчерпывающе умному, что и будет для нас хлебом жизни. В данном случае малые уступки будут звать ко все большим, пока не подведут к такому состоянию, когда самолюбие исчезнет вовсе, что и требовалось, ибо все разрушительные жизненные ситуации есть порождение самолюбия.

Важно то, что частичное искоренение самолюбия в принципе не исправляет положения, а только ослабляет напряжение человеческих отношений. Потому «нижний предел» мог бы сойти лишь за вежливость. А жизнь в любви — это не только не мешать друг другу, но прощать, поддерживать, жертвовать. Но человек не готов идти дальше, потому что не понимает, что без жертвенной любви жизнь, как не посоленная пища. И ведь чем выше он поднимается, тем дальше виден горизонт. Человек же сидит в яме и сердится, что ему говорят о каком-то горизонте, когда перед ним — клочок неба.

Но пройдет время, и он будет благословлять Бога, Который во времени краткого нашего бытия раздвинул, расширил границы жизни так, что она одним крылом коснулась вечности. Об этом — все заповеди. Только ими, только веруя Богу, мы избегаем смерти, которой очень боимся, но для которой много трудимся.

Наш главный интерес — в созидании, а мы этого не чувствуем, мы для этого ничего не делаем. Страсти же нас разрушают, а мы только на них и работаем. Казалось бы очень странное с нами происходит, чему, однако, есть свое объяснение. Страсти — это нам «по силам», это жизнь под горку. А заповеди — это дорога к жизни, трудная дорога в гору, дорога к Вечности. Они — Царствие Небесное, пришедшее в силе. Это больше нас, мы этого не понимаем, хотя оно нам нужнее всего.

Суть и смысл жизни — это до точки сжатое время. Бесчисленного количества лет не хватит нам для познания сути жизни, если мы не примем Бога. Он же, отстраняя суету времени, исполнением этой трудной заповеди дарует нам вечность здесь и сейчас.

Человек — вечная сущность, и он только тогда живет полноценной жизнью, когда живет по законам вечности, т. е. по законам любви и жертвенности. Ими он побеждает в себе все временное, греховное, случайное. «Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24) — загадочные слова о вечной жизни, для уразумения которых нужно «подставить другую щеку».

Столкновение временного и вечного — это столкновение свободы и необходимости. Все в своей жизни нужно принести в жертву, чтобы познать, ощутить вечность. Это и есть то чудо, когда из черной земли вырастает дивный белый цветок.

ТО, ЧТО НУЖНО ПОНИМАТЬ

Любите врагов своих; давай взаймы и не жди, когда отдадут; у кого две одежды — дай неимущему… и многое другое. Своей высотой эти слова из Евангелия сильно смущают. Кажется, зачем их говорить, если они неисполнимы? Но ведь сказаны Богом!

Да, очень многое и многими было принесено в жертву, чтобы постичь в жизни хотя бы малую часть из того, что сказано Богом человеку. Рискуя жизнью или отказываясь от ее радостей, святые, преподобные, мученики постигали законы жизни.

Есть долгий путь разумного анализа жизни, который непременно приведет к вере. Только любви и жертвенности на этом пути не будет, вера останется холодной, рассудочной, неживой (и бесы веруют, но по необходимости). Потому Господь хочет, заслуженно хочет — ибо Крест Его пред нашими глазами, — чтобы мы просто, как дети, поверили каждому Его Слову и познали любовь, спасающую нашу жизнь.

В недомыслимой любви Бога к человеку понятие о спасении суживается для каждого из нас настолько, насколько мы можем это вместить. Апостол Павел, рассуждая о разных степенях веры, говорил, что есть младенцы в вере, они питаются молоком. «Твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5, 14). Каждый вмещает в себя Божественную благодать по мере своей веры, и потому каждому верующему есть свое место в вечности, своя надежда спасения, свой путь возрастания. Для самых немощных: «И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды… не потеряет награды своей» (Мф. 11, 42).

Но живая вера имеет непреложное свойство — расти. И, конечно же, никто из нас не удовлетворится тем, что подаст стакан воды, — непременно сделаем больше. В то же время никто из нас не достигнет высот, о которых говорится: «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Пет. 1, 16) это для особого рода людей. Все заповеди Бога есть дорога в вечность, а мы живем во времени, и потому, насколько можем возрасти, настолько они нам и помогают. А любовь Бога к человеку бесконечна во всех направлениях — Бог любит святых в их подвигах и жалеет грешников в их грехах.

Всякий человек как бы желанием святости понуждаем снизу, а осознанием немощи ограничен сверху, потому он должен делать только то, что ему сегодня под силу. Бог не взыщет с нас, что мы не могли сделать по немощи, но мы будем отвечать за то, что могли и не сделали. «Не можем» у нас часто вытекает из «не хотим», этим только оно богопротивно. Притча о Страшном суде ничего не предлагает из того высокого, что нас смущает, но влечет по земле: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня, был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня, был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне…» (Мф. 25, 35–36).

Бог ничего не мог нам дать сверх сил, и ошибиться Он не мог. Это мы не знаем своего естества и всегда думаем жить своим окаменевшим самолюбием, в основе которого лежит свое представление обо всем, конечно же, неправильное и тоже окаменевшее: «хочу здесь и сейчас». Так называемое «свое разумение» занимает в человеке очень большое место, чужое место, место настоящего разумения жизни, которое в него не вмещается из-за разросшегося самолюбия: «Ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас» (Ин. 8, 37). Христа распяли потому, что Он принес на землю возвышенное учение о любви и милосердии, которое не совмещалось с привычной жизнью людей, основанной на самоуверенности и эгоизме. Но ограниченное, окаменевшее, упорное и злое самолюбие интуитивно чувствует свою глупость и бессилие вместить истинную умность.

А настоящему уразумению предлагается вера, которая движет горами, т. е. творит невозможное. А как же делать невозможное? Просто, ибо все возможно Богу. И если в вере нашего сознания до движения гор дело не дойдет, — не беда, есть вещи не менее значимые: добавим к чашке холодной воды еще и доброе слово. Слово за слово явим человеку свое сердечное участие, ради Бога Христа, и это тот же процесс движения гор: у нас не просили доброго слова, а мы его произнесли, мы явили маленькую любовь из окаменевшего сердца — из камня потекла живая вода. А ведь важен прецедент.

Нравственные явления всегда значимее физических, ибо видимое — временно, а невидимое — вечно. Может, нам Господь не про горы говорил, а о наших окаменевших сердцах, нагромождающих горы безумия…

Конечно же, грех упрощать Слова Св. Писания, но его понимание предполагает возможность индивидуального переживания. Во всех словах и выражениях всегда предполагается определенная условность рассуждения. Конкретность, естественно, может иметь смысл сама по себе, но ее осознание обязательно должно быть соотнесено со Св. Писанием и со Св. Преданием, т. е. с целым — с Божием Откровением людям, данным для того, у чтобы они нашли свой путь к спасению.

«НЕ ПРОСТАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ»

В Православии есть очень странные, на первый взгляд, положения догматического характера. Например, о милосердии и благости Божией. Бог бесконечно милосерд и бесконечно благ, и именно милосердием Своим страшен Бог.

Да возможно ли это? Милосерд — значит простит; бесконечно милосерд — значит все простит. Но тогда выходит, что слова Св. Писания о будущих вечных муках сказаны в воспитательных целях, для того, чтобы жили поприличнее. Однако Евангелие утверждает: «…доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5, 18).

Как понимать такое «несоответствие»? Все дело в том, что для прощения человека недостаточно только милосердия Божия, необходимо еще согласие самого человека.

И тоже вроде бы странно — Бог простит, а человек себя не простит. Как это не простит? Каждый в такой серьезной ситуации, когда решается вечная его участь, всегда себя простит. Такие естественные мысли рождаются в человеке от незнания себя. Потому православная вера свое острие направляет на самопознание, на покаянное рассмотрение себя, при котором и обнаруживается совсем не простая человеческая сущность.

Одно из свойств греха состоит в том, что он всегда прячет внутреннего человека от внешнего. Грех разделил человека: поверхностное, внешнее — это одно, а внутреннее, сущностное — совсем другое. Осложненные жизненные ситуации, высвечивают того, внутреннего человека, и тогда во внешнем поведении проявляется подчас неожиданное. Так, человек может считать себя честным, порядочным, но вот возникает угроза его благополучию… и от его честности и порядочности ничего не остается. Каждый может считать себя смелым, а когда он попадает в сложную ситуацию, тогда все и выясняется.

Вот почему Бог кого любит, того образовывает скорбями, чтобы он познавал себя. Не познавший себя бывает жесток к себе самому, ибо в сложной ситуации, которая непременно придет, оказывается совершенно неподготовленным.

Но покаянным опытом дознано, что внутреннему (настоящему) человеку неимоверно трудно отказаться от своих представлений. И чем он самолюбивее, тем труднее; гордому же это просто невозможно, это все равно, что отказаться от себя. А он любит себя и все свое, он закостенел в своих представлениях, они стали главной частью его сердца, он уже — самоистукан.

Но однажды вдруг оказывается, что все совсем не так, как он привык понимать и ощущать… И вот тогда он скорее откажется от Бога, чем от себя. Для него Бог будет несправедлив, немилосерд, да если на то пошло, то Его и нет вовсе…

Гордый человек тем скорбен, что он устранил мысль о своей возможной неправоте. Его правота для него сверхочевидна, все другие представления, вовсе не лишенные основания, ему кажутся ошибочными, пустыми, он их оставляет без внимания.

Наглядный тому пример — евангельские фарисеи, которые сосредоточили свое внимание на явном нарушении закона Христом и не захотели увидеть перед собой Законодателя, хотя Он явил перед ними Свое Божественное достоинство. Вместо того чтобы принести покаяние, они Его распяли.

Какое странное поведение: видели перед собой Христа, Которого напряженно ждали несколько столетий, в Нем было все их упование, в Нем был смысл существования еврейского народа… Но грех гордыни составил им свое представление о мессии, и когда реальный Христос оказался совсем не таким, каким они Его представляли, то они отказались не от своего представления, а от Сына Божия. И не просто отказались, а предали мучительнейшей смерти, как бы прокляли Его «… ибо проклят пред Богом всякий повешенный на дереве» (Вт. 21, 23).

Во все века правда всегда озлобляет неправых людей. Почему? Потому что правда есть правда, ее изменить нельзя. И себя изменить не хочется — значит, нужно правду уничтожить.

Евангельские фарисеи — не какие-то особого рода злодеи. Это типичные представители гордого человечества, которые по мере возрастания гордости утрачивали способность к критическому мышлению. Фарисеи вчера и сегодня — это сердца, приученные ощущать только свою ценность, только свою правоту.

Из жизненного опыта известно, что сердце живет особой жизнью и никакой логике не подчинено — к чему приучено, то и слушает. Истинно, истинно говорю вам: «если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно…» Другими словами, если человек не откажется от себя, от своего, то он не сможет вместить Бога, Божия — и останется вне Бога, один, т. е. погибнет, «…а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24). Если человек знает себя, т. е. допускает, что его правда в силу его страстности и ограниченности может оказаться вопиющей неправдой, то его ум и сердце всегда готовы принять правду Божию, покориться ей, вопреки всем своим представлениям.

В этом и состоит суть смирения. Смирение — это смерть ветхому человеку, это полное недоверие себе и абсолютное доверие Богу, что в высшей степени разумно, ибо есть корень ума и любовь самой любви.

В Св. Писании есть такие слова: «… Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12, 29), все достойное Он согревает, а все недостойное сжигает. Человек, который сросся со своим грехом, сгорает вместе с ним. А человек, знающий об условности своих представлений, не «прилепляется» к ним сердцем, и потому в огне сгорает его неправда, а сам он остается, сам спасается, но так, как бы из огня.

Всё — в смирении, т. е. всё — в разумности и честности, всё — в покаянии. Нет таких грехов, которые бы Бог не простил, ибо бесконечно милосердие Божие. Но если человек не кается, т. е. грех не считает грехом, то и малый грех становится непреодолимым препятствием на его пути к Богу. Ибо человек своей правдой восстает на Бога, и потому не может услышать и вместить Его.

Священное Писание говорит нам: откажись от своих разумений, даже если ты богат разумением. Что есть наша правда? Что есть наши мысли? «Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55, 9). Но гордому человеку сделать это трудно, и он будет искать аргументы, утверждающие его понятия, и они будут иметь основание в его свободе. Потому, по переложенной на стихи мысли блаж. Августина, «правду Августин певал — ада нет, и не бывал, воля наша — печь нам ада».

Чем же страшно милосердие Божие? Страшно оно своей беспредельностью. «Вечно нераскаянных грешников будет мучить огонь Божественной Любви. Той Любви, которую они отвергли, предпочитая жить по собственному произволу» (Св. Максим Исповедник).

ФОРМАЛЬНАЯ ПРАВОТА

Формальная правота — что это такое? Это видимость правоты, это один из самых опасных видов обмана, это скорлупа, в которой нет зерна.

Формальная правота зарождается в душе людей самолюбивых, гордых, когда они доверяют своим суждениям как истинным и единственно возможным. Такая правота льстит, держит человека в плену ложных представлений, и плен этот настолько крепок, насколько человек самолюбив, горд, тщеславен.

Бог вложил в сердце каждого человека возможность восприятия и осознания правды как закона жизни, но этот закон мы извращаем ложью своих страстных представлений. Сделавший шаг в этом направлении по необходимости делает второй шаг, оправдывая свою правоту. И так развивает себя в лукавстве, взращивает фарисейство. Так постепенно человек уходит от правды жизни и делается неспособным ее ощущать, доверять ей.

Более того, правда жизни начинает его раздражать, ибо она есть и в своем существовании не зависит ни от чего, тем более — от его суждений. Потому формальный ум часто недоволен, многим соблазняется. Всякое несоответствие форме ему кажется несоответствием содержанию. Омертвевшее в грехах сердце делает ум неподвижным, и он обо все «спотыкается». И хотя временами чувствует свою неправду, не может, не хочет изменить своей страстной привязанности к формальным суждениям. И эта формальность суждений, эта поверхностность представлений всегда проявляются в неизбывном грехе осуждения.

Формальной правоте в человеке противостоят искренность и разумность. Глубокое осознание совсем непростой сути жизни, неисследимость судеб Божиих, осознание немощи человеческой природы, ее удобопреклонности ко всякого рода неправде — все это устраняет разумного человека от поверхностных суждений, которые всегда стремятся его «заземлить».

Человек, благой по природе, всегда творит зло под видом добра. Но всякое зло представляется ему как добро только тогда, когда он перестает верить в Бога, когда он в своем сознании остается один и начинает жить от своего ума. Этот «вид добра» и есть его формальная правота. Христа фарисеи осудили по форме. Он действительно нарушал закон. Осудили, потому что не захотели видеть, ради чего Он это делал. Формальная правота слепа, но слепота эта странная — добровольная, не желающая видеть правды жизни, сохраняющая самолюбие. И в этом смысле она обнаруживает в себе следы сатанинского сопротивления.

Формальная правота была в основе всех ересей, расколов, всех революционных идеологий, и вообще она во всем, что противостоит вере в Бога и здравому смыслу.

Формальная правота родила католичество и протестантизм. Она сейчас опускает Православие до уровня католиков и протестантов. Формальная правота присутствует в экуменизме, она сегодня — в основе идеологии глобализма. Формальная правота оправдывает греховную повседневность нашей жизни (куда деваться — все так живут). Ее суть, если о сути в ней можно говорить, — как бы некая «разумная необходимость», с которой нельзя не согласиться, которую нельзя не принять. Но и принять ее нельзя, потому что это обман, это «интеллектуальный мираж», за которым скрываются беда, катастрофа, неправда, в зависимости от того, что ею прикрывается.

Наставляя в жизненной правде, Откровение Свящ. Писания верующим во Христа говорит: «…будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф.10, 16); «…буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6); «…не подклонить выи своей под ярмо неправды» (Иер. 27, 8). Пристрастие к форме, к внешней, поверхностной «разумности», которые всегда поставляются в упаковке «необходимости», — это отказ от веры в Бога, во Христа, Который Крестом Своим воссоздал мир и хранит его в Своей Божественной правде. И единственная возможность вырваться человеку из своей ограниченности, условности, неразумности — это поверить Христу как Богу, чего нам всем сейчас так не хватает. Полюбить Его всем сердцем своим и возложить на Его Милость и Всемогущество свое упование. И Он, воссоздавший мир, устроит и нашу жизнь в этом мире. Сохранит нас в Своей Божественной, жизнеутверждающей правде жизни, как земной, так и небесной, как временной, так и вечной.

БОЖЕСТВЕННАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Справедливость — красота формы жизни, это то, к чему устремлен дух человека. Здесь же и главный соблазн: исчерпывать справедливость своим пониманием, в то время как она есть мера самой жизни, всегда выходящая за рамки жизни одного человека.

Человек часто забывает о своей ограниченности. И особенно страстно он утверждает себя и свое, когда речь идет о справедливости, которая является как бы стержнем жизни. Неспособность, нежелание его выйти за рамки собственных представлений о справедливости и является одним из главных препятствий на пути человека к Богу. Ничто так не будоражит сознания человека, как мысль о «несправедливости» Творца. Вспомним расхожее: «Почему страдают дети? Как может Бог попустить жестокость войн и революций? Почему Он не защищает Свою Церковь?». Удивляет кажущаяся завышенность требований Бога к человеку в одних случаях и необъяснимое (по нашим меркам) снисхождение — в других.

В жизни действительно много нам непонятного, необъяснимого, но это, наверное, потому что во временной, преходящей жизни присутствует вечность, непостижимая в своем проявлении. (Естественно, разумнее допустить наше непонимание, нежели «недосмотр» Бога, т. к. все другое, нам понятное, очень хорошо устроено.)

Уверенность в правильности своих оценок — это суть страстного человека, от которой он отказывается с большим трудом, если вообще отказывается. Таинственная самоуверенность сохраняется даже тогда, когда очевидной становится ошибочность собственных представлений. Сердце все равно продолжает верить в какое-то «свое» знание жизни. А православная традиция говорит, что самоуверенность, как ничто другое, мешает человеку поверить в разумное устроение человеческих судеб. Вера в Бога — это, наверное, и есть способность преодолеть свои представления и приобщиться к высшим духовным знаниям.

В Св. Писании сказано: «…вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится» (1 Пет. 2, 6). Но этот камень для неверующих есть камень преткновения и соблазна. А для тех, кто сознательно противится Богу в Его мироустройстве, кто сознательно сошелся с духом злобы, сказано: «…кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21,42,44).

Христос — Краеугольный Камень жизни, Его не обойти в решении серьезных жизненных вопросов. Преткновения и соблазны как раз в том и состоят, что наше понятие о справедливости не вмещает Бога, ибо многое в Евангелии разрушает все наши страстные умопостроения. И этот соблазн для уверовавших в свой разум становится гибельным.

Человеческий разум пресмыкается по земле все, что видит и понимает, переносит на Бога судит о Боге по-человечески. Но Христос, Сам будучи человеком, через Крест отказался от всего грехом загубленного в человеке и, прежде всего, распял самолюбие, корнем которого и является «свое разумение». А страстный человеческий рассудок не хочет отказаться от соблазна своей правоты, хотя он много раз убеждался в безжизненности своего упования, много раз разбивался о собственную «справедливость».

Собственная правота — это плоская правота, это детская справедливость. Это основа внешней, временной, чувственной жизни. Полнота жизни выше, больше естественных проявлений, и она, устремленная в Вечность, открывает иные горизонты, где изумляется ум. В таких дивных просторах страстный человек чувствует себя неуютно. Это как жизнь под открытым небом — всегда в беспокойстве и опасности. Рассудок человека очень дорожит своей цельностью и абсолютно доверяет ей, потому отказывается от всего, что нарушает этот его ложный покой. Но чтобы честно его удовлетворить, нужна вера, подвиг преодоления. Как правило, человек во всем предпочитает широкий путь, предпочитает самообман: прав я — и все!

По такой правоте разбойнику в Раю не бывать, но любовью Креста Господня он первый вошел в Рай. Это — самый яркий феномен «несправедливости» Бога с точки зрения земной правды. Это и есть Божественная справедливость, тонущая в бездне Его милосердия.

Все соблазны и преткновения — именно около этой бездны, по-разному открывающейся по-разному приходящим к ней. Здесь — погибающее и страдающее; здесь Божественная непостижимость выводит из себя не покоряющихся вере; здесь захлебывается наше пристрастное понимание жизни и в панике отвергает Христа как начальника жизни, полагая, что это не жизнь, поскольку разум не может объять происходящего.

Фарисеи споткнулись об этот Камень, и по сей день так же спотыкаются все, кто останавливается на формальном принятии жизни, кто не хочет «оторвать» ее от земли, кто пристращается к «букве», которая убивает, и не верует в дух, который животворит. «Бог дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6).

В сознании собственной справедливости фарисеи и саддукеи обращались ко Христу со многими, как им казалось, безысходными вопросами. Он отвечал им, открывая завесу вечных тайн, и они замолкали, не имея что возразить. Так, в плане понятий реальностей вечной жизни Евангелие являет и нам непостижимые Словеса, разрушающие все наши формальные, мертвые представления о жизни. Жизнь нашей души грехом умерла, и только слова вечной жизни могут оживить ее и успокоить в ее вечных вопрошаниях.

Правда Христова — это путь преодоления царства смерти. По Слову Христа, корень всех зол, причина всех несчастий — грех. Войдя в человека, он извратил его духовную природу. Именно грех произвел все виды зла. Грехом люди ввергли себя в море страданий, создали жуткие противоречия. Хаос порочности и страстей породил мысли, непокорные Богу. И только Промысел Божий, если мы смиренно даем Ему место в своей жизни, выводит нас из нашей ограниченности в бесконечный простор вечной жизни, где нет места никаким недоумениям, никаким противоречиям.

Но если мы не хотим смиряться, не уверовали в Бога, то Его Всемогущество будет ограничено нашей свободой. И тогда мы обречены на вечные поиски в бесконечных лабиринтах своей ограниченности.

Наши понятия о справедливости — это Божие «голое семя» в нас. Верою оно растет и приносит плод, но это возможно только в Боге и с Богом. Возрастание в Боге — не только временной процесс развития веры, но качественное усвоение Бога сердцем. Когда человек усваивает Христа сердцем, он вместе с тем правильно разрешает для себя все противоречия, все трудные вопросы жизни.

Таким образом, вера в Божественную справедливость не разрушает справедливости человеческой, но продлевает ее, раздвигает, расширяет, животворит. Ничто истинно человеческое не подавляется, но обретает высший смысл и высшее освещение в Божественном начале.

О ПРОМЫСЛЕ БОЖИЕМ

Святая Православная Церковь содержит учение о Промысле Божием, который управляет Правдой на земле. Вопрос этот для формального ума довольно трудный. Очень многих людей возмущает несправедливость, царящая в мире. Размышления об этом даже подталкивают некоторых к безбожию.

Все дело в том, что человеческий рассудок имеет свои ограничения, не позволяющие нам постигать понятия, его превосходящие. Святая Церковь с первых веков своего существования говорит об антиномичности многих жизненно важных понятий, а совсем недавно наука подтвердила верность церковной интуиции, пришла к тем же выводам в определении, например, сущности материи.

Попытка уразуметь то, что превосходит возможность уразумения, никогда не приносила подлинного удовлетворения, и все логические натяжки лишь подчеркивали бессилие рассудка. Ибо это значило «отрывать» часть от целого, без чего эта часть теряет смысл. (Как, скажем, «разумная» деятельность человека в отрыве от жизни сердца часто несостоятельна.)

Но совершенно неверно было бы утверждать, что Божественная справедливость непостижима для человека. Ее и можно, и должно уразумевать в доступной для каждого полноте.

Суждения о Божественной справедливости зависят от того, как смотрит человек на жизнь. Если он смотрит на мир как на высшую ценность, не желая знать ценностей иных, то понятие о справедливости одно. Если он верует в Бога и знает другие ценности, которые для него превыше ценностей временного мира, то представления о справедливости у него совсем иные.

Некоторые считают, что духовные ценности — это что-то мифическое, призрачное, обманчивое по сравнению с видимыми, материальными. Но и в этом случае очень важно, откуда смотришь. Когда человек здоров, благополучен и не затрудняет себя размышлениями — это одна позиция, а когда он болен, серьезно болен и лишен всяких развлечений — тут все другое. Могут возразить: вы еще из гроба на жизнь посмотрите. Да, действительно, только пред гробом можно увидеть жизнь во всей совокупности ее привлекательного и отталкивающего. Вот строит человек дом, весь он сосредоточен на этом процессе и вдруг узнает, что жить ему осталось несколько дней. Бесспорно, взгляд его на жизнь переменится.

Относительно духовных ценностей, их реальности можно говорить только тем, кто понимает, чувствует их сердцем. Некто, проповедуя, говорил так: «Братья, трудно говорить к желудку, потому что у него нет ушей». Духовно трезвые люди, размышляя над судьбами Божиими, говорят о бездне богатства и премудрости Божией. Если бы вдруг все в мире совершилось по нашей правде, то увидели бы мы всю свою несправедливость, примитивность, сами бы от всего отказались. Человек — это бездна, столько в нем всего, ему самому неизвестного, что учесть может только Бог.

Есть лишь одна правда на земле — Правда Божия, которая всегда совершенна. И когда сердце человека озарит Божественная благодать, тогда он эту Правду увидит, поймет и смирится.

Псалмопевец Давид, видя нестроения у одних и превозношения других, вопрошал Бога: почему богатый угнетает бедного, и дом его от этого процветает, и здоров он, и благополучен, и так до самой смерти. А бедный — с огорченной душой, и нет у него здоровья, и в делах его нет успеха? Так говорил пророк, возмущенный земной неправдой. А в другом месте, касаясь этого же вопроса, он просит прощения у Бога за прошлое свое возмущение: «…тогда я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою. Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле» (Пс. 2, 22,25).

Что же произошло? Почему пророк Давид однажды укорял Бога в несправедливости, а потом каялся, преклоняясь пред Его справедливостью?

Наш ропот, наша неблагодарность есть не что иное, как наше непонимание. В принципе, всегда естественнее предполагать, что Бог справедлив, а мы чего-то недопонимаем. И пророк Давид сначала смотрел на жизнь с ее внешней стороны. Он думал, что богатство — всегда добро, благополучие — всегда счастье, и потому все это должно быть достоянием праведников. А бедность, нестроения — всегда зло, они пусть настигают тех, кто любит неправду.

На поверхностный взгляд — так оно и есть. Но, строго говоря, это справедливость для младенцев душой, а пища для мужей совершенных — другая. Так, когда Бог вошел в сердце Давида, он возрадовался в Боге и ничего больше не желал. Он понял, что и бедность, и болезни, и несправедливости становятся с Богом желаннейшими, а без Бога и великое довольство — сущее наказание, ибо любая радость без Бога суетна.

Нет на земле радости, которой нечего бояться, и человек это подсознательно чувствует. Потому-то умные люди искали не благ земных, а Бога как источник радости.

Святые отцы и учителя Св. Церкви считали, что признаком души, правильно живущей (ищущей Бога), являются теснота и скорби — Крест Христов. В этом свете благополучие и всякое довольство, о которых многие мечтают, во-первых, невозможны, во-вторых, не всем полезны.

В Свете Христовой Правды настоящие ценности жизни совсем не в том, в чем их видит простой смертный через близорукие очки своего собственного представления о справедливости. Даже св. отцы с очищенным от страстей умом не доверяли своим представлениям, на все смотрели через опыт, через Предание православной веры. И когда человек, превозмогая себя, покоряется вере, то он начинает уразумевать, ибо Господь, как и пророку Давиду, в сердце его посылает это уразумение, которое проникает чрез завесу видимого и осязаемого.

Часто человеку кажется, что Господь посылает ему испытание сверх сил. Но это значит, что он не желает смиряться, и не желает трудиться, не готовится к Вечности. Он сам, по своей лености, многие скорби обращает в невыносимые, повергая себя в уныние. Из-за нерассудительности прошлые испытания ничему его не научают. А если принять Бога чистым сердцем и все, что ни случается, принять как из рук Его, то всегда будет повод благодарить. Святые люди, рассматривая судьбы Божии в мире, всему удивлялись и за все благодарили. Благодарили, хотя сами страдали от несправедливости.

Кто покаянно вникает в себя, тот тоже удивляется безмерности Божественной Любви, милующей несправедливо. А что такое справедливость без любви? Справедливость без любви несправедлива.

Божия справедливость — это предмет веры, но не рассудка, слепого и пристрастного. Она открывается человеку не вдруг, а только по мере его возрастания, только когда область духа начинает оказывать преимущественное влияние на его жизнь, которая состоит в том, чтобы во всем следовать воле Божией — Вечной Истине, согласовывая ее с нашей волей.

Нужно стараться видеть мир покаянно, т. е. истинно, непредвзято. Тогда рассудок приобретает иное, вневременное измерение.

Нужно смиряться под крепкую руку Божию, которая в свое время приведет нас к должному уразумению всего того, что необходимо для спасения.

ТАИНСТВО ТАИНСТВ

Любовь — это жизнь, точнее сказать — хлеб жизни: «Я есть хлеб, сшедший с небес» (Ин. 6, 41). В таинстве Литургии Бог дает Свою Плоть как хлеб жизни вечной, и тем самим соединяет нас друг с другом и с Собой навеки.

Но как это возможно при такой разности участвующих, при такой нашей греховности? Да, разница огромна, греховность ошеломляющая и, тем не менее, Литургия совершается, совершается и таинство причащения — невозможное для человеков, становится возможным для Бога.

Можно полагать, что у большинства присутствующих на Литургии, при всей их греховности, в глубине души сохраняется понимание происходящего и, может быть, на этом глубинном уровне совершается то, что не может совершаться на поверхности.

Литургия — таинство, она таинственно берет с собой тех, кто желает чистоты и святости и с ними творит чудо преображения, подчас незаметное для них самих.

Любовь рождает желание соответствовать ощущению святости, и потому влечет человека к покаянию. Покаяние смывает с души налет грязных страстей и делает нас участниками Литургии — таинства таинств. В бездне греховной начинается покаяние, а благодать движет к святости. Само желание покаяния уже делает человека лучше. Это «преодевание», или желание «преодевания», уже привлекает к человеку благодать, и это независимо от того, что он с себя снимает, важно — во что он хочет одеться.

Вот мы стоим, такие разные, на Литургии, что может объединить нас? Нас объединяет желание быть с Богом, желание любви, чистоты, святости или хотя бы частичного к ним прикосновения, что возможно только через покаяние. Всем этим мы представляем то необходимое единство, которое орошает Благодать Всесвятого Духа.

Возможность покаяния — цена Крови Спасителя, у истоков покаяния стоит Крест Христов, и потому оно всемогуще: восполняет все недостающее для совершения великого Таинства Евхаристии, где сливается воедино земное и небесное, временное и вечное. Это таинство — превращение человека в бога, в чем и состоит вековечная мечта человека. Это влечение, заложенное Богом в человека, возможно реализовать только в Церкви, через благоговейное участие в Литургии. Посредством таинства Евхаристии человек возводится в свое первозданное достоинство и возвращается в родной дом, в отеческие объятия.

Таинство Литургии — это торжество любви, преображающей мир и человека, и со стороны человека любовь к Богу выражается в покаянии, только в нем она может быть настоящей.

Труд покаяния — единственная возможность приобщиться к настоящей, исцеляющей душу радости, восчувствовать сердцем надежду своей веры. Оно, и только оно, открывает человеку творческие возможности духовного роста. На Литургии Божественная благодать оплодотворяет желание человека и под ее воздействием происходит творческий процесс богоуподобления и жизни в Боге, что и есть истинное блаженство.

Господь, любя людей в их немощах, несовершенствах, заблуждениях, создал Св. Церковь, в которой благодатностью покаяния в таинстве Литургии возвращает людям разум и радость жизни временной и вечной.

В ЧЕМ СЛОЖНОСТЬ ПОКАЯНИЯ

Читая и слушая Св. Писание, мы замечаем, что все поучения Евангелия сводятся к покаянию. Но несмотря на то, что это слово употребляется часто, трудно доступны для ума его истинный смысл и значение. Чрезвычайно сложно дать этому понятию однозначное определение, ибо оно несет в себе много жизненной информации — точнее, оно есть отражение образа жизни человека.

Покаяние — основа духовной жизни; в глубинном смысле — это труд познания самого себя и окружающего мира. Покаяние — дыхание духовной жизни. Как нельзя жить, не дыша воздухом, так невозможно быть духовным, ощущать благодать, радоваться в Боге, если в сердце не будет покаяния. Покаяние настолько важно для человека, что это Таинство называют вторым Крещением.

Однако Святое Православие предупреждает, что на пути к покаянию стоит серьезное препятствие — болезненно развитая гордость, т. е. такое состояние, когда человек «…видя не видит» (Мф. 13, 13), не хочет видеть. Его внутренние глаза обращены на себя, он мечтательно созерцает выдуманный свой образ при невнимании к реальному бытию. Для собственного спокойствия реальное подгоняется под идеальное, реальное объявляется идеальным или единственно возможным.

Но Церковь понуждает нас трезво смотреть на жизнь, и трезвый взгляд показывает все несовершенство человеческой природы. Человек не может не ошибаться, не может не заблуждаться, не увлекаться — по простой причине своей ограниченности. Не видеть, не понимать этого — сущая беда. Грех — общее наше несчастье, нет на земле ни одного человека без греха. Поэтому покаянное воззрение на свои деяния есть вещь обыкновенная и необходимая.

По мысли Гоголя, «мы все бываем прекрасны и все бываем безобразны. Прекрасны бываем тогда, когда почувствуем истинно, что мы безобразны, и безобразны бываем, когда подумаем, что мы прекрасны». И человек делается грешником не тогда, когда совершает грех, а когда не раскаивается в нем, т. е. человеку свойственно ошибаться, но только бесам свойственно не каяться. Этим, и только этим, они иррациональны и безобразны.

Таким образом, покаяние — нормальное состояние для разумного человека, ибо для него свойственны как физический рост, так и духовное развитие. Покаяние есть коррекция духовного роста, контроль за духовным состоянием. И часто бывает так, что различные ошибки, вовремя и верно осмысленные, способствуют приобретению блага.

У Бога все возможно, «любящим Бога все содействует ко благу» (Рим. 8, 28), даже зло, грехи и страсти обращаются в добро, созидают мудрость человека. Покаяние — это как бы творческое преображение личности, это «самое то», что человеку нужнее всего. Поэтому покаяние всегда прилично и грешникам, и праведникам, ибо нет предела совершенствованию.

Почему только покаяние? Потому что другого ничего нет для разрушения греха, как только прощение Христово. А без него не произойдет встречи человека с Богом, не придет благодать, душа останется пустой. Святитель Игнатий Брянчанинов писал: «Ужасная жестокость к себе — отвержение покаяния». Однако покаяние есть самое лютое борение, ибо в душах многих людей грех получил величайшую силу вследствие привычки.

Сложность покаянного процесса заключается в том, что умственное рассуждение о покаянии есть только призрак покаяния. Жизненное покаяние — это когда призраки становятся действительностью.

Есть как бы две стадии покаяния. Первая — поверхностное покаяние, при котором постижение сущности греха еще не состоялось, в сознании преимуществует недоумение о связи греха с его разрушительными последствиями. Вторая стадия — когда человек сердцем восчувствует очевидность этой связи между грехом и той болью, которую он производит.

Большинство кающихся ограничивается верхним слоем покаяния, т. е. осознанием греха, когда боль греха ранит сердце и совесть, но человек воспринимает грех как досадную случайность, ошибку.

Настоящее покаяние гораздо глубже. Самим фактом греха человеку должно открыться, что это — не случайность, а закономерность. Всякий грех научает: дальше — бездорожье, всякий грех приводит кающегося к осознанию своей немощи: не случайно немощен, а весь — немощь.

Когда человек начнет разрушать свое самолюбие, он увидит эту немощь и будет с осторожностью ходить по жизни, ища во всем помощи и воли Божией — вот когда приходит истинное покаяние! И тогда грех не только теряет всякую привлекательность, но вызывает ненависть и отвращение.

Это и есть превращение призраков в действительность, момент открытия греха, т. е. изведения его из сердца. Человек постепенно начинает прерывать цепь своих ошибок и заблуждений.

К сожалению, развитие процесса от зарождения греха до осознания его как носителя смерти по большей части выпадает из поля зрения человека, ускользает от его внимания. Виной тому — гордость, которая не допускает мысли об удобопреклонности природы человеческой ко греху.

И практика жизни подтверждает, что для большинства людей это естественное, разумное и самое необходимое (покаяние) — самое трудное. Хотя Любовь Божия сотворила все так, что покаяние доступно для всех и всегда, оно вне обстоятельств и времени, ибо всякому человеку естественно заботиться о своем достоинстве.

Нет покаяния — и ничего нет. Происходит стагнация или разрушение проекта становления личности, которая и жива только процессом становления, т. е. наполнения жизни элементами высшего порядка, из которых складывается богоподобный человек.

Только истинное покаяние рождает светлого, благородного, доброго и терпеливого человека. Только покаяние при любых жизненных обстоятельствах дарует человеку покой (в меру покаяния) и устраняет озлобленность — он как бы купается в благодати Божией, осознает значимость всего в этом мире, и своей жизни — тоже.

Все силы души, все в человеке тянется к Богу, кроме греховного груза, который тянет его в противоположную сторону, здесь — источник озлобления. Но гордый с этим гордо не соглашается, и вся его душевная энергия уходит на оправдание греха. И чем глубже в человеке зарыто самолюбие, чем тщательнее он его скрывает, тем дальше он уходит от Бога, погружаясь в самообман, хотя внешне и выглядит благополучно. Но проходит время, и все рушится с таким шумом, погребая под обломками все многолетние труды и мечтания самолюбца. Посему нужно знать, что обманывать себя — это гибельный путь. Надо слышать, слушать и понимать Бога, стараться делать то, что Он нам велит, ибо суть нашей духовной жизни в том, чтобы видеть свою немощь и искать во всем воли Божией.

И чем человек умнее, тем меньше он полагается на себя (это мы видим у святых, у великих отцов Церкви, которые научают нас этому). А чем глупее человек, тем он самонадеяннее, все всегда делает по-своему и в результате ходит по бездорожью, творит большую ложь, душу свою губит в этой лжи.

Необходимо напомнить, что слово гордость имеет два значения: это общеизвестное понятие гордости как осознания человеческого достоинства, которое утверждает мужество, помогает слабому, смотрит на сильного без зависти и боязни; и гордость — порок, ее характерные черты — самодовольство, самовозвеличивание, упорное нежелание видеть очевидное, стремление все попрать и растоптать. Человек, одержимый такой слепой и безумной гордостью, не хочет «ревизии» своего состояния, — а точнее, боится ее, боится краха своего самолюбия.

И правильно, что боится, ибо крах неизбежен, но крах греховного, злого, избавиться от которого и есть настоящее счастье. Чтобы обрести это счастье, нужно, как Евангельскому слепому, молить Бога о прозрении, ибо духовная слепота, порожденная человеческой гордыней, — самое худшее из всего, что может быть, а человек мало что об этом знает.

Состоявшиеся в нашей стране резкие перемены показали человеку несостоятельность его былых гордостных претензий. Казалось бы, разумным следствием пережитого должно стать покаяние. Но гордость не была бы гордостью, если бы послушалась разума. И вот, вместо прежнего, — новое безумие. Вместо возвращения в религиозную и культурную традицию Православия, сбитому с толку сознанию успешно прививается ложное, чужое, чуждое…

Некоторые, утратив ощущение своей значимости и желая его восстановить, вошли в контакт с нечистой силой, стали служить злу, маскирующемуся под многообразные личины «добра». Этот страшный грех отражается на духовном и физическом состоянии человека, непременно накладывает свою печать на его внешний облик, выходит за пределы индивидуального. Не обманывайтесь: «Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6, 7). Всякая душа, одержимая гордостью, теряет разум.

В сегодняшней жизни все кричит об озлобленности людей, которые хотят видеть и видят причины бед в социальных нестроениях и материальных ограничениях. Но это не совсем так. Озлоблены и сытые, и благополучные. Все дело — в нераскаянности, в накоплении зла выше критической массы. Живет в сердцах людей психологический обман: если человек не признает грех грехом, то это и не грех вовсе. Но истина — упрямая вещь, она не страдает, оттого что не признана, она в себе имеет оправдание. Страдает тот, кто не признает Правды Жизни.

Наличие ума и сердца в человеке предполагает его постоянную тягу к Истине, противиться этому — значит, мучить себя и окружающих. Этим занимаются бесы в аду, а злые люди — на земле. Недовольство положением, которое сложилось от переизбытка греха и страстей, есть замкнутый круг: зло уничтожается покаянием, покаяния нет — человек задыхается от сознания безысходности. И пока мы не прикоснемся к покаянию, мы не ощутим благодатного веяния в сердце своем, жизнь духовная в нас не проснется, душа не оживет. Страшно, когда живой человек носит в себе мертвую душу.

Святая вера дает нам возможность прозреть и восчувствовать, но мы не хотим видеть и понимать. В непонимании и неприятии Бога — главная причина кризиса жизни как отдельного человека, так и общества в целом. Все диссонансы жизни вопиют об утраченной связи человека с Богом. Независимость от Бога есть не что иное, как помрачение ума, погружение во тьму. Не признающий Бога человек обречен на бесконечные ошибки. Ищущий Бога находит все, а ищущий многое теряет главное. Эта потеря отзывается здесь сейчас тоскливостью, неустроенностью, страхом, недовольством жизнью, озлобленностью.

Усиливающаяся неудовлетворенность жизнью вызвала к активной деятельности бесов, бесы взялись за дело и совершают жуткую жатву. Статистические цифры «прожигают» бумагу. В России разгорелся духовный пожар, страна наполняется духовными инвалидами. Как в Отечественную войну, нет семьи, в которую не пришла бы беда. А люди спят с открытыми глазами, люди продолжают гордиться, упорно стоят спиной к Богу или ищут чужих богов. Сегодня нам необходимо понять, что мы несем бессмысленные потери. Нам непременно нужно совершить усилие над собой, повернуться лицом к Богу и покаяться в грехе гордыни, делающей жизнь злой, а смерть ужасной.

Бог создал сердце человека для счастья, оно живет радостью. И ни в чем нет такой радости, как в покаянии, — так говорят св. отцы, так утверждает Православная Церковь. Будем же искать эту настоящую радость, которую никто и никогда не отнимет у кающегося человека.

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА

Притча о блудном сыне! Можно сказать, что это самое глубокое место в Св. Писании, близкое сердцу грешника. Думается, если бы в Евангелии была только эта притча, из нее одной можно бы получить полное представление о любви Бога к человеку, что для него очень важно.

Такое непосредственное и сострадательное участие Бога в судьбе грешника не оставляет места греху; от такой отеческой любви покаяние становится как бы необходимостью. Это дивное уважение Бога к человеку, находящемуся в грехах, исключает всякое равнодушие к святости и чистоте жизни.

Сколько многоразличных суждений о природе греха, о его «законности и необходимости» породило грешное человечество… И все эти домыслы перечеркивают Любовь Бога-Отца к младшему сыну, соблазнившемуся мнимой радостью внешней свободы и еще не познавшему истинной радости свободы внутренней — свободы от грехов и безумия, которую человек получает, только возвратившись к Богу.

В любви — вся суть жизни, и только в ней — настоящая свобода. Тайна жизни ставит всех нас на грань искушений, порой тяжких. Каждый из нас проходит свою школу жизни и стремится увидеть, пережить в ней по возможности все. Мы ввергаем себя в бесконечный круг желаний, часто приходим в уныние, а порой в отчаяние от ненасытимости, от неудовлетворенности, от непонимания. Это знает Отец наш Небесный, и потому сострадает нам, и потому с любовью ждет нашего возвращения в Отчий Дом, откуда увел нас сатана в свое дикое царство.

Мы не захотели поверить простому слову своего Отца, Который, как детям, сказал нам доброе о послушной жизни. Решили все перепробовать сами, всего хотелось и желалось… И вот перед нами — свиные рожки, потерянная жизнь.

Послушание Богу — это способ познания сути вещей. В свободе человек — всегда в новом, неизведанном, и потому, возможно опасном. Послушание Богу в такой ситуации есть своеобразная гарантия безопасности и в то же время — приращение себя в любви. А всякое непослушание Богу — это оторванность от Целого, это какое-то кричащее проявление «я», которое ничего не знает, ничего не умеет, но мнит. И хотя в потенции человека заложено многое (по благодати), но нереализованный потенциал — это мираж в пустыне, а реализуется он только через свободную любовь к Богу, в решимости принятия воли Божией о себе. И никак иначе.

Особая дивность притчи состоит в том, что в ней нет места ни малейшей строгости, даже намека на нее. Старший сын добивался справедливости, но и ее Отец отверг — все разумно, милостиво и просто: да, человек получил свободу, но не захотел услышать об опасностях, заложенных в ней; да, человек опробовал полученную свободу в полной мере, даже пренебрегши Творцом… А теперь он должен возвратиться к изначальному, чтобы, уже имея мудрость знания жизни, навсегда полюбить Бога-Отца и остаться в Его Доме, наследовать его.

Притча о блудном сыне не поднимает вопроса о цене возможности возвращения в Отчий Дом, а просто открывает двери покаяния для любого сознания, говорит о возможности покаяния для всякого грешника, словно ничего не случилось, будто жертва Креста — вещь обыкновенная для любящего Отца.

Нет никакой обиды Бога-Отца на блудного сына. Человек живет на земле в испытании свободы, и Бог, даруя свободу, знал, что все так и будет — человек захочет до конца ее познать. Ведь радость свободы — высшая радость жизни, главная составляющая человеческого достоинства. Но Он верит человеку и надеется, что, обойдя все далекие страны, он все-таки возвратится, и это возвращение будет чудесным праздником, радостью, которую невозможно ни выразить, ни передать. Это возвращение будет утверждением Божией Правды гораздо более, нежели когда старший сын, слушая Бога-Отца, никуда не уходил. Ибо это возвращение есть уразумение веры в непреложности Божественной Любви. Сын вначале просто верует, что Бог его любит, а здесь, при своем возвращении, он это увидел, пережил. Вера — это как бы ожидание любви, а здесь — любовь состоявшаяся.

Всего этого не захотел понять старший сын и возмутился. Отец вышел его уговаривать, объясняя, что испытание свободы прошло успешно, жизнь получила свое утверждение.

Конечно же жизнь разнообразна и не все испытываются, как и в притче. Ведь не все проходят испытания войной, голодом, тяжкими болезнями, жуткими страстями. Но кого они постигли, тому необходимо глубже размышлять над Евангелием, над таким простым и всесодержащим смыслом жизни, изложенным в этой притче. Евангельская притча объясняет нам, что уход из Отчего Дома — совсем не радость обретения свободы, а потеря уникальной возможности не страдать. Уходя от Бога, человек уходит и от самого себя, становится неестественным, принимает маску, которую навязывает ему общество, и часто с этим не своим лицом живет всю жизнь.

Интересно отметить общественное мнение, которое сопровождает впадающих в искушение (мнение старшего сына). Это превозношение, какая-то неосмотрительная радость по поводу того, что не я, а другой согрешил, некое презрение к грешнику, который, по людскому мнению, недостоин любви Бога, тем более какой-то особой любви. Конечно же, хвалить пренебрегших заповедями Божиими не за что, потому что не все возвращаются. Свобода остается, остаются и опасности, нередко мы видим полную гибель. Но разумное понимание жизни, ее сложности и глубины, ее переменчивости и непредсказуемости понуждает нас с любовью и участием следить за жизнью друг друга, не превозноситься и не отчаиваться.

Все мы находимся в зоне притяжения Любви Божией, но никто не застрахован от искушений. Память о Любви Бога-Отца да сохранит нас от отчаяния, да понудит к покаянию. Бог-Отец ждет нас, всегда ждет. Давно умерших Владыко жизни опять зовет жить, обещает брачную одежду, благодать, радость истинной любви.

При своей уникальности притча о блудном сыне, естественно, не охватывает всей жизни. Жизнь бесконечна в проявлениях каждой свободной твари. Наличие свободы — это уже законная невозможность все предусмотреть, все разъяснить, от всего предостеречь… И в этом — удивительность жизни, ее радость, ее всегдашняя новизна, в этом — неисповедимый интерес к ней.

Но особенная радость веры состоит в том, что от всех недоумений, противоречий, опасностей есть абсолютная гарантия защиты — Любовь Божия. Размышляя о ней, всякий человек найдет разрешение сугубо своих, для других непонятных, тяжких недоумений. Нужно лишь принять «Любовь Истины для своего спасения» (2 Фес. 2, 10).

ПОКАЯНИЕ — ЭТО ПРОЗРЕНИЕ

Главное сегодня — это понять время, в которое мы живем, чтобы правильно (в Боге) управить свою жизнь.

История нашего Отечества, особенно новейшая, очень убедительно говорит о том, что единственная возможность правильно сориентировать себя во всякое время, ничем не соблазняясь, какой бы внешней правдой или необходимостью что-то ни казалось — это следовать духу Священного Предания, в котором и следует искать ответы на поставленные жизнью вопросы.

Священное Писание в самом начале говорит нам о грехе, который живет в каждом из нас, и этот грех главное свое тлетворное воздействие оказывает на ум, т. е. гасит свет ума, и, погасив его, совершает в уме человека всякие перестановки, подмены, искажает действительность. И если человек не вносит покаянные поправки в свои размышления, то он обречен на ошибки часто трагические. Примеров тому в нашей истории очень много.

Свет Христов просвещает всех. Он проникает в человека, изнутри, когда человек помышляет о Кресте Господнем, о событии, в котором — ключ к пониманию всего на свете. Все тайны мира, все тайны жизни, тайны всех душ сокрыты во Христе и Его Кресте. И открываются эти тайны невысокому уму, не мудрости века сего, а сердцу, которое осознало, что для того, чтобы видеть, понимать, нужно каяться, т. е. устранять тлетворное влияние греха на ум. Нужно слушать свою совесть и слушаться ее, ибо через нее поступает в сердце Свет Христов, при Котором все становится являемым: зло как зло, добро как добро, понятны ситуация и правильный из нее выход. И только тогда ошибок становится меньше. И это единственное и необходимое начало всех значимых начал.

Покаяние — это прозрение. Нельзя, невозможно правильно жить омраченным разумом и слепым сердцем.

Необходимо сказать, что сам процесс покаяния естественен, органичен для всякого человека. Это радость возвращения светлости мысли, что есть радость всех радостей. И все мрачные мысли о покаянии — диавольское наваждение и следствие помрачения ума грехом. Покаяние — это отстранение своей ограниченности, которая в самодовольстве расцветает, от закомплексованности, трафаретности, окаменелости и слепоты и даже, может быть, озлобленности, которая приходит из-за ощущения этой своей ограниченности. Отсюда — помыслы уныния, отчаяния. Но человек в этом себе не признается, все ищет оправдания в другом, пренебрегая покаянием.

Нежелание понять жизненность, благотворность покаяния — равнозначно неверию в Бога, так как само покаяние есть дыхание живой веры. Покаяние — это жизнь в Боге, это постоянное к нему приближение, при котором и происходит озарение ума и сердца Божественным Светом, Который все просвещает, т. е. не только делает видимым (понятным), но и освященным, пронизанным необыкновенным живым светом. Вечный смысл вещей и понятий открывается человеку.

Покаяние в свете Православной веры есть великое благо для человека, ибо в нем, ибо им человек постигает свое настоящее, т. е. вечное, измерение. Ни в мире, ни в нашей вере ничего нет нужнее и значительнее покаяния. Ни в чем человек не ощущает такой радости, как в покаянии ибо что может быть для человека вожделеннее чем осознание того, что он умнеет, начинает постигать другой, непривычный смысл вещей и событий, что он начинает видеть свои ошибки и заблуждения совсем с другой стороны, о существовании которой он даже не подозревал.

В свете развития чувства покаяния человек на определенной стадии ощущает свою «невесомость», свою «свободу» от неправильных, искаженных земных представлений, ощущает безобразие страстных движений и радость от того, что теряет тягу к ним, свободен от них. Он вырвался из жутко цепких лап своей ограниченности, он свободен в суждениях — это начало высшей свободы, той свободы, с которой начинается Любовь и Истина: «Познайте Истину, и Истина сделает вас свободными».

Это начало обожествления человека, это обретение им в себе Божественного образа, Божественного подобия. Покаянием человек встает на порог вечности, соединяет время и вечность, греховность и прощение, возвращаясь домой в объятия Отчие.

О СООТНОШЕНИИ ВНУТРЕННЕГО И ВНЕШНЕГО В ЧЕЛОВЕКЕ

Как говорит Православное Богословие, человек сотворен на грани двух миров — духовного и материального. Соотношение духа и тела — один из главных вопросов духовной жизни, ибо сохранением разумного равновесия между внутренним и внешним как раз и совершается спасение человека от зла, растления и смерти.

В Православии дух и плоть не противопоставляются друг другу — и то, и другое вместе есть Богом созданный человек. Сама реальность такого противопоставления возникла после грехопадения, когда дух стал противиться плоти, а плоть — духу. Грех разладил их гармоническое соотношение.

Первородный грех состоял в том, человек остановил свое внимание на внешнем, видимом, посчитал главным конкретное, ощутимое, усладительное. Адам через это простое захотел стать богом, захотел уклониться от трудной и длительной работы над своим сердцем. Внутренний разлад, который наступил вследствие греха, есть изначальная и самая большая трагедия жизни, поэтому преодоление его есть самая насущная задача человека.

Изменение соотношения в пользу плотского привело к тому, что обещанные Богом небесные блага люди стали искать на земле и в плоти, и породило многочисленные страсти, приземлившие душу и растлившие тело. Человек стремится удовлетворить запросы своей бесконечной природы земными, пустыми, подчас постыдными, удовольствиями. Приобщившись страстных радостей он не хочет (а часто и не может) отказаться от них, даже при реальной угрозе физического уничтожения.

Но страстные радости, которыми сатана соблазняет человека, — ложь, их нет в сущности. Они иллюзорно существуют в разыгравшемся воображении. Это призраки, болотные огоньки, это мечты падшего духа-разрушителя. Они могут быть только в кино, а в жизни их нет. Эта воображаемая ложь вытягивает из человека жизнь; гоняясь за бесплотными огоньками, он теряет ум и совесть, сам становится призраком. Когда сила воображения отыскивает злые, похотливые образы и наслаждается ими, то человек становится пленником этих разнузданных мыслей, наслаждается грязью, ибо воображение — это открытая дверь для бесов. Потому Святая Церковь всегда заботится о том, чтобы человек знал свои уязвимые места и с осторожностью относился ко всему, что приходит с этой стороны.

Сердце человека сотворено Богом для переживания блаженства, оно всегда стремится к благу, к радости, к красоте, и оно имеет способность посредством веры переживать это в себе, переноситься мыслью и ощущением сердца в будущее, к Небу. Обращение же мысли сердца к земле, к плоти — для человека убийственно. Бесы стараются повернуть зеркало ума от небесного к земному, от духовного к чувственному, и тогда начинается трагедия страстей, ибо в отличие от небесных благ, которые существуют в реальности вечного и превосходят всякое воображение, страсти идеализируются, в страстях желаемое выдается за действительное. И суть греха состоит в том, что сатана стремится этот воображаемый мир сделать реальным через реальную душу человека, т. е. уродство и безумие сделать достоянием Вечности.

Душа человеческая знает, что есть радости совестные, умные, благодатные, радости тихие и глубокие, как лесные озера, от которых веет свежим ветром вечного покоя. Это радости чистоты, благородства, это радость покаяния, животворящая сердца. Море настоящих радостей, в сравнении с которыми страстные радости — обман и безобразие. Но только умные радости — это дорога в гору. Закон Божий, закон жизни влечет человека к Небу, к Вечности, к Богу. Страстные радости — дорога под гору, они тянут человека вниз, в плоть, в могилу.

Чтобы избыть себя от лжи, нужно идти путем Креста, распиная плоть со страстьми и похотьми. Другого пути не существует. Любовь Истины, явленная человеку на Кресте, показала этот единственно возможный путь спасения от безумия греха, но он, естественно, не нравится плотскому мудрованию человека, который в воображаемых страстях как бы нашел себя, утвердил в себе ложную надежду на возможность их удовлетворения.

Но нет, нет другого пути для приведения в порядок человеческого естества, которое провалилось в плоть. Это вещает нам Истина, не верить Ей нельзя. Но если все-таки не верить, то что остается? Ложь. Ложь утверждается вместо Истины, и начинаются поиски возможных вариантов жизни во лжи, что и есть история человечества, написанная кровью.

Во лжи жить нельзя. Реальность в нереальном неотвратимо растворяется. Это очевидно не только для веры, но и для разума. Разум понимает гибельность обманов, которые проявляются в пороках, — иллюзия наркомании, иллюзия пьянства, иллюзия радости плоти, ведь результаты излишеств говорят сами за себя. Суть человека не в страстях, это его преходящая плотская часть, которая сама по себе исчезает. В Евангелии Иисус Христос говорит: «Дух животворит, плоть не пользует ни мало» (Ин. 6, 63), т. е. жизненные начала — в душе. Можно бы не поверить и этому, но не поверить Любви Истины — это значит обречь себя на гибель. Через смерть души гаснут вечные перспективы, которые на подсознательном уровне питают дух, сохраняя в человеке человеческое начало.

В Православии все направлено на то, чтобы воссоздать цело-мудрие (умную целостность) человека. Не дробное, а цельное, правильное мудрование, понимание происходящего во всех сложнейших взаимосвязях. Цело-мудрие — это духовная и телесная чистота, а значит, свобода от греховных влечений, от страстей.

В непостижимом соединении духа и плоти заключена уникальность человека и уникальность смысла его жизни — временное, преходящее преобразить в вечное, одухотворить плоть, сделать ее причастницей вечной жизни. И нет Духа, кроме Святого, который животворит. Но Дух этот не приходит, если нет Креста, которого не хочет плотский человек, предпочитая горы обманов.

Путь Креста начинается с воздержания. Разумное воздержание во всем сохраняет человека от погружения в стихийность материального мира, порабощающего дух, когда живое, разумное поглощается мертвым, безумным. Принципом формирования нормального соотношения духа и плоти является воздержание в форме поста. Пост представляет собой сложное явление и имеет отношение как к телу, так и к душе. Внешне он является законом для чрева, а по сути — законом для души, ибо настоящий пост предписывает воздержание от зла в делах, словах, мыслях и ощущениях. Пост приводит в порядок всего человека, устраняя перекосы. Все в нем выравнивается, становится на свои места.

Далее, восходя на Крест, человек постепенно обретает первозданную гармонию соотношения духа и плоти, т. е. входит в образ небесной красоты. И получается, что Крест Христов, посредством страдания, созданного отказом от иллюзорного мира страстей, возвращает человека в Рай, в первозданное состояние. И приговор Бога согрешившему человеку: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3, 19) — это не столько наказание, сколько способ сохранения его, ибо только в воздержании человек остается человеком. Хлеб — символ Бога, дающего жизнь миру. Человек ищет хлеба и тем самым ищет Бога.

Бог труден, как труден хлеб. Трудный Бог — настоящий Бог, легкий бог — это бог века сего, который ослепляет умы, стремится насытить грех, а сытый грех становится неуправляемым.

Православие — трудная религия, религия преодоления, чтобы дух возобладал над плотью, разум — над безумием, добро — над злом, жизнь — над смертью. Православие — врачебница для заболевшего грехом человека. Православие — это путь к истинной свободе, к свободе от хаоса страстей, от греха, все перепутавшего в человеке. Православие — это восстановление божественного порядка в сотворенном Богом мире.

Православие — это путь к Небу на земле.

ЧТО ЖЕ С НАМИ ПРОИСХОДИТ?

Духовность — основа существования человека, главная составляющая его жизни. Ошибаются думающие, что это абстрактная отвлеченность, которая может быть, а может и не быть. Само понятие «бездуховный человек» неверно, ибо человек всегда духовен, вот только духовность бывает различной, и по направленности, и по степени ее. И в этом вся суть вопроса о человеке и о его жизни.

В православном понимании духовная жизнь — это жизнь в Боге Духе, в Его святых и вечных законах любви. Любовью Бог создал человека и любовью сохраняет его, «как бы носит на ладонях рук Своих», взращивая Себе друга и помощника. В этой благодати пребывая, люди совершали дивные поступки, которые явно превосходили их естественные силы. В послании ап. Павла к Евреям описываются такие подвиги праведников. Чудеса веры, терпения, смирения, превозмогая немощь человеческую, делали явным для всех всемогущую силу Божию. Примеры такого действия благодати Св. Духа многочисленны как в Св. Писании, так и в Св. Предании, в частности, в житийной литературе. К духовной жизни Православие направляет всех и каждого, давая возможность посредством послушания Святой Церкви прикасаться к благодати, и благодать эта той или иной мере пребывает в душах верных Православию людей, проращивая в их сердцах семена вечной жизни.

Но есть другая духовность — богопротивная, бесовская, сатанинская (бесы — тоже духи). Нечистая сила также заявляет о себе в мире, но совсем с другой стороны. Например, гадаринский бесноватый обладал сверхъестественной силой, он разрывал цепи, которыми его связывали, дабы сохранить ему жизнь (бесы гнали его в пустыню, где он кричал и бился о камни). Какая нужна сила, чтобы разорвать цепи. Несомненно, это бесовская сила проявлялась в больном человеке. Зачем бесы употребляли такую силу? Чтобы уничтожить человека. Это сила злобы, ненависти, и она дает нам ясное представление о коварстве бесов, когда их жуткая злоба трансформируется в различного рода соблазны.

Как страшна изобретательность диавола на зло с тем, чтобы уловить человека, убить в нем совесть, угасить разум, погубить душу! Из Св. Писания и Св. Предания мы видим, сколько в мире изощренного зла, по временам кажется, что вокруг одно только зло. Сколько раздоров между людьми насаждает враг, даже среди родных и друзей! Сколько людей делает безумными, сколько людей теряет себя в многоразличных страстях! И все это «коварство козней льщения» направлено на то, чтобы удовлетворить жуткую злобу сатаны, о котором Св. Писание говорит, что он «человекоубийца искони». Злые духи, находясь в состоянии мучительного томления завистью, ни в чем не имеют успокоения, как только во зле, совершаемом ими с ненасытимостью. Эта разрушительная сила превосходит крепость человека, который хотя и видит, и понимает демоническое вмешательство, но сделать ничего не может. Неспроста родилось у пророка слово горького удивления: «Грехопадение, кто разумеет?» (Пс. 18, 13).

Диавол враждует против Бога тем, что учит человека творить такое же зло, какое он развил в себе. Страсти зарождаются от исканий особых, чрезмерных, запрещенных Богом земных радостей. Одна страсть, укоренившись до навыка, приводит в тот же дом другие страсти. Зло защищает себя, размножая зло.

Бог и создал сердце человека для радостей, но радости бывают разные: истинные — созидательные, вечные, и ложные — плотские, скоропреходящие, разрушительные. Путь к истинным радостям труден, ложные радости легкодоступны, путь к ним широкий. И вот на этих ложных радостях бесы развивают в человеке ложную направленность жизни, сбивают его с пути, уводят от истинных радостей в пустыню страстей, т. е. душевные силы не перестают жить и действовать в человеке, но, устремляясь на нечистую жизнь, они становятся вредными и опасными.

Преподобному Макарию было видение, в котором ему представилась земля, вся покрытая вражьими сетями. Преподобный ужаснулся тому, что нигде и никаким образом миновать их нельзя. И ему было открыто, что это возможно, но только для смиренных. Смиренный человек осознает злобу диавола и свою немощь, он ощущает свою зависимость от Бога, ибо только сила Божия, только благодать разрушает все сети диавольские, все его козни, как дом паука. То есть задача человека — смириться под крепкую силу Божию, дать благодати место в своем сердце: «побори борющие мя» (Пс. 34, 1). И опасно заблуждаются мечтающие силою воли своей упразднить грех, упраздняемый одною благодатию Божией.

Смиренный человек зло видит обнаженным во всем его безобразии, под любой личиной добра, и у него не появляется никакой тяги валяться в грязи страстей, чтобы потом мучиться сознанием своей нечистоты. Помнящий о немощи своей всегда бывает осторожен. А всякого рода обольщения, ослепление, безумие имеют место в ложном мире гордости. Гордый человек, он безопорен в мире лжи, и если он не «зацепится» за Бога, то бесы его непременно погубят. По мысли св. отцов, гордый — сам себе враг.

В истории о гадаринском бесноватом бесы не уничтожили человека, Христос их изгнал, но они, томимые злой страстью, вошли в свиное стадо и уничтожили его. Свиньи искони олицетворяют чрезмерные, незаконные радости плотской жизни: пьянство, блуд и всякое невоздержание. Через эти разнузданные страсти бесы входят в людей (как в свиней, и все с тем же намерением).

Как сказано в Св. Писании, люди, когда увидели исцеленного и узнали о погубленных свиньях, стали просить Спасителя отойти от пределов их. Они поняли, Кто среди них, казалось бы, естественно было благодарить, но они просили отойти.

Вот так и наше сердце, приученное к страстям, просит Бога отойти, не осознавая того, что все лучшее в мире ведет к Богу. Мы могли впустить Христа в свое сердце и, пребывая в Его Доме, жить настоящей жизнью. Но мы Христа не впустили и в Храм к Нему не пришли, ибо мы желаем знать Бога, Который не мешал бы нам «растить свиней», помогал устраивать земное благополучие.

Другими словами, мы снова хотим жить без Бога, ищем земного рая, теперь уже в новом варианте. Мы ищем радости этой жизни — легкие, доступные, многочисленные, хотя на дне таких радостей — смертельная печаль. Как поется в Акафисте Спасителю, «взыскуя радость — обретох печаль».

Жизнь гордого человека — это как бы жизнь во сне, без учета реальности духовного мира, в котором, если нет Бога, являются другие силы с единственным намерением — погубить. Разбудить, и тем спасти человека помогают скорбные обстоятельства, в которых помощь Бога становится необходимой. И тогда «сеющие слезами (смирения, покаяния) радостию поженут».

Нужно всегда твердо помнить, что не существует радостей без Бога. Смириться — это значит отказаться от ложных радостей и начать трудиться для радостей истинных, умных, которые созидают душу, открывая ей блаженство вечной жизни. Собственно, радости эти приходят, когда человек, очистившись и освятившись, прикасается к вечной красоте.

Но человек упорствует в своей гордыне. Он просто не способен жить по законам человеческого естества. Страшась скорбей и болезней, он никак не может понять, что все они есть прямое следствие безумных страстей. Трагедия заключается в том, что страстный человек любит страсти, которыми уничтожается сама жизнь.

И это насущная тема для глубоких размышлений: что же с нами происходит? И ответить на этот вопрос жизненно необходимо.

СИЛА ВОЗДЕРЖАНИЯ

Духовная сила, глубина нравственности состоит не столько в противостоянии соблазнам, сколько в возможном удалении от них, ибо в них заключена своеобразная разрушительная сила, которую неискушенному человеку трудно даже предположить. Она тоже — одна из тайн бытия.

Есть вещи, которые своим воздействием превышают возможности нашего естества к сопротивлению. Например, нельзя смотреть на слишком яркий свет, нельзя слушать чрезвычайно сильный звук, нельзя подносить руку к огню и т. д. В наших оценках сущности вещей превалирует чувственная природа, поэтому мы измеряем силу чувственно.

Но существуют аналогичные запреты и нравственного порядка. И они подчинены другим законам: не прикасайся — не испачкаешься; остановись — не погибнешь.

В этом смысле духовная сила воздержания является классической формой защиты жизни, ее спасения от всякого рода опасностей. Поэтому Православие настоятельно рекомендует разумное воздержание во всем: в ощущениях, в мыслях, в словах, во взглядах…

Ограниченная (во всех отношениях) природа человека требует от нас осознания этого, осознания своей немощи. Причем необходимо полагать что природа человека немощна не в смысле «плохо сделана», просто она, как все прекрасное, очень уязвима. Это как закон природы: красивое, оно же, как правило, — нежное, хрупкое, легкоранимое. Например, бабочка отличается от жука, цветок отличается от травы… И сила цветка не в сопротивлении злым ветрам, морозам, а в его красоте, красота — его суть. А красота всегда нуждается в защите, в спасении. И это тоже закон естества. (В теле человека все немощное и особо значимое защищено, например, мозг, сердце.)

Человек, осознающий свою нравственную уязвимость, прячется в законе заповедей Божиих: «…ибо когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12, 10), т. е. когда я осознаю свою немощь и свою особую значимость, тогда Господь хранит меня Своим законом и Своею благодатью. А когда человек при наличии дороги идет по бездорожью, да еще в опасных местах, да еще без нужды — нет в этом мудрости.

Мудрость и нравственная сила состоят в признании своей немощи, в смирении, в воздержании. То есть разумный человек — это человек терпеливый, сосредоточенный, волевой. Он устоит во всех жизненных испытаниях. Мятущимся, неустойчивым, безвольным принадлежит только их пустое воображение.

Праведный Иов — образ мужества и благочестия и вместе с тем — образ смирения и пример воздержания. И он, претерпевший все мыслимое и немыслимое, говорил: «Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице» (Иов. 31, 1), т. е. в таких искушениях главное — воздержание зрения. Другого эффективного оружия для спасения в этой ситуации просто нет.

Или заповеди 10-словия: «Не желай жены ближнего своего, ни вола его, ни осла его, ни всего, ежа суть ближнего твоего». То есть противостояние злу — в воздержании от желания, так как всякое желание, вошедшее в сердце, уже получает право на свое существование. Жизнь сердца — это настоящая жизнь, которой являет себя человек в мире. В этом заключается его нравственная ответственность за незаконность желаний: «…всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем» (Мф. 5, 28).

Люди всегда озабочены жизнью, ее качеством, ее продолжительностью. Но во все времена, и сейчас особенно, допускается много ошибок, порой трагических. Желая сохранить жизнь, улучшить ее, человек, в результате искаженности своих понятий, уничтожает и последнее; культивируя плотские желания, из-за их переизбытка он погружает себя в пагубу.

Православие — это полнота, наполняющая все во всем. В нем, и только в нем, человеку даруется глубочайшее постижение законов жизни, их охранительной и созидательной значимости. Духовно зрелый человек довольствуется необходимым, через такое воздержание он идет по поверхности желаний плоти, как по водам, не погружаясь в них. Ибо разум говорит, что законы природы не переделывают, с ними сообразуются. Никто не может разумно возразить против разумного воздержания. Оно веками утверждало жизнь, а все, что было помимо Него, абсолютно все, уничтожало жизнь, ибо невоздержанием разрушается все и вся в жизни человека. И наше время, время глубоких нравственных потрясений — наглядное тому подтверждение. Вся громада «свободы» обрушилась на воздержание. Неверно понятая свобода (свобода для погибели) обессилила воздержание, и доброе для нас сделалось губительным.

Нет другого пути к нормальной жизни как только через воздержание, через Православие, которое учит правильному воздержанию. И сколько бы мы ни искали, ничего другого найти нельзя, потому что ничего другого просто нет. Ведь невозможно, помимо разума найти что-то разумное. Православие потому и Православие, что несет в себе Истину Божественного Откровения, подтвержденного, выверенного опытом жизни огромной части человечества на протяжении десятков веков. Непререкаемо выверенного.

При воздержании ритм жизни организма приходит в соответствие с ритмом жизни окружающей природы. И в такой гармонии она — жизнь — ощущается особой своей красотой. И если это происходит в смиренном устроении духа, то сердцу человека открывается вечность, ибо ограничением плотского отверзаются духовные очи.

Воздержание не понимается без осознания своей немощи (без осознания реальностей жизни). Но только оно по-настоящему радует человека, ибо в нем или через него он обретает ту духовную легкость, в которой рождается предощущение земного ангела и небесного человека.

Разумное воздержание — это самое желанное состояние естества, при котором все в человеке — и духовное, и телесное — приходит в чудное равновесие или стремится к нему. И сам принцип воздержания состоит не столько в мучительном ограничении своих желаний, сколько в откровении человеку его вечной сущности.

ЗАЧЕМ ДАН ЧЕЛОВЕКУ РАЗУМ?

Можно сказать, что тяга к знанию — самая характерная черта человека, это как тяга к жизни. Стремление к знанию Бог вложил в сердце человека, и человек только тогда живет полноценной жизнью, когда удовлетворяет эту жажду своего сердца.

Как в жизни, так и в познании главной ценностью является свобода, вне которой невозможно ни духовное (нравственное), ни интеллектуальное развитие. Но как в жизни, так и в познании свобода предполагает вероятность и отрицательной реализации ее, что представляет постоянную опасность для человека. Потому Святая Православная Церковь, заботясь о безопасности своих членов, главной задачей своей считает обучение их духовной грамоте. И, обучая, прежде всего, предупреждает о том, что есть знание злое, и оно всегда подается под видом доброго знания.

Зло всегда паразитирует на добре, ибо добро изначально и вечно, а зло есть продукт свободы, отхождение от добра. Следовательно, и знание зла связано со знанием добра. Может, поэтому в Св. Писании запретное древо было древом познания добра и зла. Некую аналогию такого смешения мы наблюдаем в природе: красивые ягоды могут быть ядовитыми, грибы ядовитые похожи на съедобные. Но есть определенные признаки несъедобных ягод и грибов, которые просто необходимо знать. Подобные разъяснения в духовном плане предлагает Церковь.

Относительно знания в Св. Писании сказано, что посреди Рая Бог насадил древо познания «добра и зла» и оградил его заповедью «…от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 16,17). И в жизни каждого человека Бог «насадил» совесть и разум, которые охраняют его.

Если же человек в процессе познания пренебрегает совестью и разумом, то над ним неотвратимо совершается приговор: смертью умрете. Этот приговор исполняется по сей день, ибо познание зла есть вкушение смерти, т. е. оно есть, это древо, и человек должен знать, что это знание существует, но прикасаться к нему он не должен, чтобы жить.

Однако мы видим, что сегодня многие познают зло и не умирают. Что здесь имеется в виду? В православном понимании смерть умных сил души может наступить прежде физической смерти. Например, если человек психически болен, то можно сказать, что он умер для нормальной жизни. Хаос психических состояний делает жизнь человека чем-то более трагичным, чем сама смерть. Когда человек познает зло, то он умирает для добра, для разума, для Бога.

Процесс познания зла в идеале не должен реализовываться, ибо знание зла отравляет рассудок человека, и тяга его познавать зло есть тяга к самоуничтожению, потому что, познавая зло, он становится причастен к демоническим силам разрушения.

Православие, имея 20-вековой опыт пребывания в мире и храня традиции святоотеческого понимания Св. Писания, запрещает знание зла. Церковь знает, что есть зло, но в Церкви нет знания, что есть зло в себе, ибо зло — безумие, а безумие разумно познать нельзя, и кто пытается это сделать, тот теряет разум.

Если человек, вопреки разуму, суть которого как раз в том и состоит, чтобы определять границы добра и зла, все-таки стремится к этому знанию, то происходит процесс нейтрализации ума, «опрокидывания» его. Человек обо всем начинает судить превратно: на разрушение он смотрит — как на созидание, на уничтожение жизни грехом — как на получение удовольствия, на потерю Бога — как на обретение свободы.

Сколько накоплено знаний! Но большинство из них дают горькие плоды, ибо злой ум рождает злые дела, ум «прахом соделается» от зла. Количество ученых увеличилось, наука дает высокие результаты, а жизнь стала хуже, а люди стали злыми. Это от того, что обогащение ума не делает добрым сердце. Ученость без благочестия несет погибель, ибо если закрыть свое сердце и работать только головой, то сатана начинает руководить нашими мыслями.

Православие категорически запрещает и всякого рода оккультные знания, которые расщепляют душу и разум человека, делают его незащищенным от диавольских приражений. Самовольное проникновение в невидимый мир недопустимо. Сегодняшняя свобода в чтении оккультной литературы обернулась для очень многих утратой разума психического равновесия, что, как правило, сопровождается более или менее открытым беснованием. И это также подтверждает многовековой опыт Святой Церкви.

Нужно всегда помнить: Бог запретил лишь то, что разрушает, обессмысливает человека. Например, всем известно, что стыд ограждает нас от постыдного знания. Сегодня это знание каждому доступно, но знать такое неприлично, такое знание не сделает человека ни умней, ни лучше, ни счастливее. И если он пренебрегает стыдом, разрушает эту естественную преграду, то впоследствии это всегда сказывается на его характере. Это примерно так: когда у человека грязные руки, то что бы он ни взял — все пачкает. Или так: каждый все понимает, оценивает в меру своей испорченности.

Другими словами, противоестественные знания разрушают красоту ума, строй и лад души человека, и тогда знание благого, доброго не может войти в него. Оно если и входит, то отвлеченно, призраком и никак не влияет на его жизнь.

Помимо опасности познания зла, всякого человека подстерегает и другое искушение — знание суетного, бесполезного, которое тоже маскируется под необходимое знание. У современных людей, особенно у тех, кто претендует на интеллигентность, распространено убеждение в полезности разностороннего знания, якобы от многого знания человек умнеет. Этот процесс тем зол, что уводит человека от жизненно необходимого знания. Он теряется в знании — слишком его много — и одновременно теряет себя, рассеивает.

А Церковь указывает на скоропреходящее время и предлагает сразу приступить к нужному знанию. Святые Отцы научают нас, что ум не в том, чтобы все перезнать, а в том, чтобы из многого выбрать необходимое — «едино на потребу». Православие предлагает знание «принципов знания», которые позволяют правильно ориентироваться в области бесконечного знания. Христианство дает общие законы, вечные правила жизни и этим попутно отвечает на все жизненные вопросы.

Сам подход к знанию в Православии совсем другой. Современный человек знание понимает как чисто интеллектуальное, рассудочное, отвлеченное. Для него знать — это логически мыслить. Православие такое знание оценивает как знание поверхностное, нежизненное, неполноценное, которое не может удовлетворить сердце. Такое знание льстит самолюбию, так как оно почти всегда конкретно, ясно, ум хорошо себя чувствует в этой конкретности. Но и только. Такой подход к знанию понуждает избегать жизненно сложных понятий, которые для рассудка, как «неведомая земля».

Истина не укладывается в узкий гроб логики. Истина жива — логика мертва, буква убивает — дух животворит. Истина всегда раздражает голый, страстный рассудок своей неуловимостью, ибо истинное знание глубже рассудка. Истинное знание — сложный процесс взаимодействия всех сил души. Только органическая связь разума, сердца, совести в процессе познания дает правильное представление о вещах и понятиях, только при такой организации человек способен проникнуть в их суть, увидеть их объемно, целостно.

Все наши познания в конечном счете должны сводиться к одному — сделать в жизни правильный выбор, не ошибиться, т. е. под личиной добра увидеть зло, ибо мир стремится смешать эти понятия, притупить способность человека различать добро и зло. А смысл жизни человека — спастись от зла, миновать скрытые ямы. Вот где нужны истинные знания — на дороге жизни и смерти. И такое познание по разумной необходимости приведет человека к познанию Бога, к вере в Него.

Неправда, что неверие происходит от высокой учености, ибо истинная ученость только укрепляет веру, а не ослабляет ее (чему есть множество примеров). А к неверию приводит горделивое невежество.

Откровение, данное человеку, наставляет: познание Бога осуществляется через познание окружающего мира и себя, через миропознание. Познавая Бога, мир, самого себя, человек узнает цену всякого знания. В этом смысле «знающий Бога знает все».

Бог даровал нам разум, и святая вера наша никогда не подавляла пытливости человеческого ума, [3] его стремления познавать мир. Она только заповедует: «Все испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5, 12). Священное Писание, отвечая на сокровенное стремление души к свободному знанию, говорит: познайте Истину. Ум, даже глубокий, оригинальный, но оторванный от Бога, несостоятелен (нет корня, нет точки опоры), ибо не оказывает влияния на человека. Ум призван вести человека из времени в вечность, а этого не происходит, он весь — в материи. И для ума это мучение — всегда искать и никогда не находить. Искушение диавола как раз в том и состоит, чтобы отвлечь человека от Бога и запустить его, в «дурную бесконечность», на поиски знания, которое в себе ничто.

Древо познания добра и зла, по мысли некоторых толкователей, есть знание «всего», т. е. знание отвлеченного, для жизни ненужного и опасного.

Разум — великий дар Божий, но он не источник истины, а только преемник ее, он наделен способностью познавать Истину. И если бы разум выполнял свое предназначение, т. е. если бы человек направил разум к тому, чтобы понять и принять Божественное Откровение, если бы он попытался понять Бога, говорившего с людьми через пророков, то результаты были бы удивительные — жизнью правил бы разум и жизнь была бы разумной.

Ибо рассудок возвратился бы сам в себя и прекратились бы его странные странствования.

О СВЕТЕ ХРИСТОВОМ

Разумность — определяющая черта человека, именно разумом он богоподобен. Видимо, поэтому человек так склонен гордиться умом своим. Но, как показывает наша жизнь, чем больше люди опираются на собственный ум, тем больше они совершают непоправимых ошибок, чему подтверждение — сегодняшнее наше житие; умных людей очень много, а жизнь полна безумия.

В чем же дело? Святая Православная Церковь своим Откровением, проверенным веками, и устами святых, хорошо знающих жизнь, отвечая на этот вопрос, утверждает, что для разумной жизни одного разума недостаточно, что определяющее влияние на разум оказывают сердце человека и его совесть. И одно без другого нормально функционировать не может. Без сердца, без совести разум как бы «отвязан» от жизни. О деятельности такого разума св. Иоанн Златоуст говорил: «Природа рассудочных доводов подобна лабиринту, нигде и никогда не имеющему выхода», а ап. Иаков такой разум называл «звездой, блуждающей во мраке».

Опыт жизни свидетельствует также о том, что, ум человека находится в плену многочисленных страстей, которые поворачивают его куда и как угодно. Под влиянием страстей ум перестает быть умным, и тогда доверять ему опасно. То есть разум сам по себе не имеет абсолютной ценности, корень личности не в нем, а в сердце. Сердце является источником жизни. Потому Святая Православная Церковь первенствующее значение придает не образованию рассудка, а воспитанию сердца. Но даже человек с развитым умом и добрым сердцем может сбиться с дороги жизни, если не воссияет в душе его Свет Христов.

В какой-то мере ум наш можно уподобить глазу. Как глаз ничего не видит в темноте, даже при отличном зрении, так и ум без Света разума Христова не видит (не понимает) умозрительных вещей. Для него невидимы очертания бытия, непостижимы законы мироздания, вне которых жизнь невозможна.

«…Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8, 12) — вот единственное условие, когда ум видит, понимает и не ошибается. Этот Свет делает явными границы должного и недолжного, добра и зла, разума и безумия, реального и ирреального. Границы жизни и смерти. Свет Христов позволяет увидеть и все ценности жизни, ее добро и красоту, и все искушения в их неприкрытом безобразии. Без этого Света человек обречен на бесконечные ошибки при реализации главных составляющих жизни.

Другими словами, человеку дарован ум, существуют объективные законы, по которым ум должен устраивать жизнь, и есть Свет, Который делает эти законы видимыми (понятными).

Почему же люди не стремятся к Свету, чтобы яснее рассмотреть путь жизни? Здесь присутствует труднообъяснимый феномен: «…свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет…». Почему? Евангелие отвечает: «потому что дела их были злы» (Ин. 3, 19).

При наличии доброй воли Свет — это радость торжества жизни, радость торжества разума. Но совсем иное бывает при наличии злой воли, когда Свет разума делает обличительно-очевидным безумие греха. Творя зло, человек избегает света, чтобы не стали явны дела его. Вот почему люди отрицают Бога, и это неверие есть самый большой грех («грех» в переводе — ошибка). Ошибаясь в главном, человек далее ошибается во всем остальном, заблудившись в начале пути, уже не пойдет в нужную страну. А нераскаянные ошибки, в конце концов, приводят к угасанию жизни.

Если Свет делает все явным, то отсутствие Света рождает многоразличные обманы. Любящие тьму любят эти обманы, потому что им нечего больше любить. Такая личность создает свой ирреальный, иррациональный мир, который в православном богословии называется адом («аид» — без вида). Но поскольку человек есть абсолютная (объективная) реальность, то он стремится сделать реальными и те обманы, которые любит, и в этом отрицательном творчестве он являет черты богоборчества в своем характере, ибо хочет, чтобы безумие, зло стали реальностью, он не желает видеть и понимать, что все это есть диавольский обман, влекущий его к погибели.

В нашей жизни накопилось столько обманов, что жизнь забилась в предсмертных судорогах. Ложь стала «разумно» обосновываться и восприниматься как необходимость. И это — признак смертельной болезни.

Для того и пришел Христос в мир, чтобы разрушить диавольские обманы, разрушить иллюзорный мир, гордую мечтательность и фантазии человека, смирением ввести его в реальную жизнь. Уму нужна реальная опора, ибо обманы разрушают ум. При длительных обманах в нем происходят необратимые разрушительные процессы, в результате которых ложь принимается за истину, а истина — за ложь. Ложное становится главным, а потом и единственным содержанием жизни.

Свет разума Христова тем и раздражает сынов тьмы, что не позволяет им спокойно жить по своей воле. Погасив этот Свет в себе, они стараются угасить его в других, потому что и через других освещается их жизнь, что не дает им насладиться обманами.

Но угасить Свет ума — это значит нейтрализовать ум. Ум вроде бы и есть, но в то же время его как бы и нет. А ум — это охрана жизни от греха, от зла и безумия, ибо в разуме творить безумие невозможно, одно исключает другое.

Разум сам по себе, вне Света Христова — мнимая величина, она-то и является опорой гордого человека. Реально же мы существуем только в Боге, когда ходим или стоим перед Ним. Потому Святая Церковь учит нас не всегда слушать себя, свои «умные» мысли, а слушать Бога, ибо этим актом послушания вере разум исправляется, начинает видеть и понимать значимость духовных вещей.

Свет разума Христова воссиял над миром, чтобы мы увидели себя в своем интеллектуальном бессилии и поняли, что вне Христа человек живет вне разума. Ибо Бог — Свет — Жизнь — едины.

ПРОСВЕЩАЮЩАЯ БЛАГОДАТЬ

Она помогает разобраться в самых сложных вопросах жизни, помогает увидеть добро как добро, а зло как зло. И это очень важное и очень непростое знание, важнее его ничего в жизни нет, ибо, смешивая добро и зло, диавол владеет как отдельным человеком, так и всем миром. Мир тонет в обманах, устранив просвещающую благодать из своей жизни.

Жизненное пространство диавола — это мир обманов. И диавол так изощряется в них, что человеку самому распознать обманы невозможно. Человеческая ограниченность как бы не достает до края обмана. И насколько простирается его умственный взор, ему зло видится добром, а правда открывается лишь тогда, когда зло совершится.

Положение осложнено тем, что человек в первородном грехе стал склонен к обманам, склонен творить свой собственный мир представлений. Диаволу легко обманывать человека — он сам того желает. Человек любит обманы, как бы реализуя в них свои творческий потенциал. Эти обманы — как сеть живущих на земле, они так порабощают человека, что он желает жить в них, избегая трудностей реального мира, отравленного грехом.

Чтобы разрушить дела диавола, в мир пришел Сам Бог, кроме Него никто не мог этого сделать. Бог даровал человеку закон и веру, которыми он преодолевает горизонт своей ограниченности (так называемой разумности). И потому только того, кто верует Богу и слушает Его, минуют многоразличные обманы.

Просвещающая благодать есть дополнительный творческий акт Бога, Его преизобильная Любовь, протягивающая руку человеку, научающая его ходить по дороге жизни. Но одно из важных свойств ее — она себя не навязывает. Бог может все, кроме того, чтобы заставить человека любить Его, слушать Его. А без Бога люди, внешне праведные (что часто скрывает их большую неправду), успокаивают себя тем, что в настоящей жизни нечем жить, как только ложью. Отсюда — соблазн признать за истинного бога антихриста. Такое может случиться, ибо мы уже сейчас не можем жить без лжи.

Обманы — это своего рода наркотики. В них, в обманах, человек, как бы бог, бог в воображении: «И сказал змей жене: нет не умрете… вы будете, как боги» (Быт. 3, 4–5).

Убегая от света веры, он живет иллюзиями и раздражается, если ему напоминают о Боге. Ибо, кто любит ложь, тот ненавидит правду, как тьма ненавидит свет, который для нее есть смерть. Бог и обман несовместимы.

Для строителей призрачных городов, различных «измов» ненавистен Бог, так как при свете Божией Правды открывается ложь и все ее «творчество». Поэтому творцы катаклизмов всегда гасили свет веры в Бога в умах и сердцах людей. И это было совсем нетрудно, ибо труден Сам Бог, труден путь к Нему.

Правда не бывает легкой, жизнь в правде — терновый путь. Адам в Раю восхотел стать богом без труда, обманом. И люди во все времена соблазняются этим, желают избежать труда. Но без труда все ложно. Жизнь человека становится истинной или ложной в зависимости оттого, что он выбирает. Любить правду и жить ею — это значит веровать в Бога, исполнять Его законы. Человек, живущий ложью, реальность не воспринимает, ложь становится ему жизненной правдой, отсюда произрастает оправдание лжи (как прожить? — приспосабливаться нужно).

Отравившись ложными успехами, человек делается неспособным к праведной жизни. Она для него становится серой, скучной. Такой человек ничего не берет в расчет, кроме того, что он желает. Но ложное никогда не насытит сердца, не посеет покоя и радости. Это всегда подспудная тревога, всегдашняя тоска, всегда недостаток воздуха. Исполняя свои (страстные) желания, человек теряет здоровье, физическое и духовное. И, наконец, приходит такое время, когда то, что его радовало в воображении желанным блаженством жизни, начинает тяготить, а затем мучить. Когда какая-то страсть становится преобладающей, от человека отходит благодать, отходит Бог, и человек повисает в безопорном бытии, в агонии, в тоске. В этом кроется ответ на вопрос — почему люди злые? Они злы оттого, что их ложь так и не сделалась правдой. Особенно податлив человек на ложь в критических, гибельных ситуациях. Но зависимость от лжи все жизненные движения делает ложными. Человек не живет — он лжет жизнью (ибо он в плену у лжи), изнуряет жизнь. Все делается по тщеславию, все глупо, все впустую. Это бег на месте, это жизнь без смысла, а смысл — душа жизни. Смысл и ложь несовместимы, ложь — это вместо смысла.

У лжи есть своя правда (потребность правды заложена в человеке) — правда самости, ничего не желающая знать о жизни в Боге. Чтобы эта правда была твердой, самость ничего не хочет знать из того, что может ее поколебать. Об этом в Евангелии сказано: «…видя не видят и слыша не разумеют» (Лк. 8, 10). Не хотят уразуметь.

Утрачивается суть жизни. Жизнь есть, а сути — нет. Одна половина жизни есть, другой — нет, а жить одной половиной нельзя. И вместо того чтобы в покаянии искать смысл жизни, искать Бога, искать Правду, человек стремится уничтожить саму жизнь, тем совершая свою последнюю ложь — утверждая не качественность бытия, его ущербность, нелогичность, т. е. возводя ложь на Бога.

Лживый человек предпочитает умереть во лжи, так и умирает. Соблазн сатаны как раз и состоит в том, чтобы человек не нашел Бога, не зацепился бы за Него, не поверил бы в Него, а провалился в пустоту, погиб для настоящей жизни и для вечности. Ибо и в вечности просвещающая благодать будет обличать лживую душу тем, что она — благодать — была, а потому нет никаких оправданий пренебрегшим ею.

Ложь и будет тем вечным огнем, который мы так старательно разжигали, так заботились, чтобы он не погас. Нужно угасить его на земле — перестать лгать себе, найти себя в правде.

Обрести себя в целом значит соединиться верою с Богом, с высшей реальностью своего бытия.

РАЗРУШЕННАЯ ГАРМОНИЯ ЖИЗНИ

Сколько крушений, таких страшных для человека и таких незаметных для мира, происходит в космосе души человека… Что это такое? Зачем все это? Куда от этого деться?

Человеку хочется в своей жизни уюта и покоя, ибо он хочет того, что видит, и боится того, чего не видит. Но это до тех пор, пока он знает себя как плотского человека. Такое знание — детство. Однако нельзя быть ребенком до старости. Человек — бесконечность, он живет в количественно и качественно бесконечном мире, и в нем он предназначен жить полноценной жизнью. Здесь тот риск свободы, в котором человек расширяет свое сознание, прорастает в вечность. Звучит симфония жизни… Неслышно для плотского уха звучат изумительные аккорды… Закон Божий вписывает своего исполнителя в эти партитуры… И человек призван звучать, жить в этой дивной гармонии.

Грех — диссонанс, скрежет, разрушение гармонии. Христианство учит: если дать человеку богатство и силу, образование и власть, но не освободить его от коренного зла — греха, то грех все отравит, все обратит во зло.

Помыслим такое: дивный наш Бог, всего Себя отдавший, чтобы избавить нас от греха, мог ли ошибиться? Отдавший Себя на смерть не мог ли что-либо дать из того, что нам так хочется? Не мог ли он немножко поправить бытие, чтобы в нем найти место и греху, такому для нас вожделенному?

Но Крест Христов кричит в наши уши: нет во тьме света, нет во тьме радости. Грех — это жуткий обман. Любой грех разрушает жизнь, как же им жить? Какое жуткое противоречие мы вносим грехом в жизнь! И это мы сами хорошо знаем. Нужно на грех посмотреть реально, чтобы наполнить сердце радостью жизни в Боге, в которой нет обмана. Нужно поверить Богу, всем сердцем и разумом поверить — и тьма рассеется. В вожделениях своих, в опасениях своих, в упованиях своих нужно дать место Начальнику жизни, и тогда все ложное потеряет свою убедительность, а все истинное войдет в силу, оживотворит сердце.

Но обманы — таинственная вещь, ими бесы держат человека в плену. Как отказаться от обмана, когда он вовсе таким и не кажется? Но разум и опыт понуждают отойти от обмана подальше и побыть без него подольше, и тогда снимается пелена, его реальность проявляется отчетливо, и видится очень многое из того, чего никогда не захочется видеть.

Сила греховных соблазнов, бесконечная греховность и следующие за ними скорби говорят о чем-то очень серьезном. Мы хотим устранить противоречие между грехом и жизнью, а нам нужно устранить противоречие между правдой и ложью, между верой и видением, ибо видимость радости греха исчезает при его наличии.

Все греховные влечения имеют силу притяжения только потому, что запрещены Богом. Ведь все в мире — благо. Утрата меры, перепутанность и составляют сущность греха.

Омраченность ума — вот что подлежит исцелению. Об этом и нужно просить Бога. И кто на сколько умеет поверить Богу, тот на столько избавляется от скорбных обстоятельств, изнуряющих жизнь.

И усваивает вечное спасение.

О СМЫСЛЕ СКОРБЕЙ

Живая вера в Бога предлагает ценности, которые подчас смущают человека, привыкшего считать здоровье и благополучие высшими ценностями жизни. И к Богу, когда что-то случается, такой человек спешит, чтобы исцелиться и снова вернуться к своим делам и грехам. Он агрессивно противится всему, что может пошатнуть это его убеждение.

А православная вера говорит, что благополучие и здоровье — не абсолютные ценности, это радости относительные. С точки зрения Православия, благополучие само по себе, без Бога, есть самое большое несчастье. Это сон, переходящий в смерть. Это глухота и слепота, непонимание глубины жизни, суть которой — в познании себя. Богу нужны умные люди, способные понять, что же с ними происходит, способные проследить смертоносное действие греха.

Скорби и болезни существуют не сами по себе — это голос, призывающий нас к покаянию, к исправлению жизни, это следствие наших ошибок и грехов, это видимая иллюстрация нашей деятельности — что же мы делаем? Но человек упорно не хочет связывать одно с другим, не хочет входить в ту реальность, где открывается скрытая грехом сущность человека. Нам, например, сладок грех, а он совсем не сладок. Нам не понятен Рай, а он есть наша жизнь. Без скорбей yразуметь это невозможно.

Здесь «уразуметь» не значит понять умом, эти тайны можно восчувствовать только сердцем. Сердце же нужно образовывать, т. е. провести по всем страданиям, которые породил грех. Посредством познания греха человеку открывается тайна Креста, тайна Любви Божией, превосходящей всякое разумение. Этот тяжкий путь познания, предлагаемый верою, и несет в себе высшее наслаждение жизнью, ибо на этом пути человеком руководит Сам Бог.

Мы привязаны Богом к тому, чтобы временное и исчезающее посредством жертвы любви превращать в вечное свое достояние. Другими словами, жизнь дана человеку не только для того, чтобы есть, пить и устраиваться, она дарована для того, чтобы наследовать жизнь вечную. А мы, малодушествуя, бесславим имя Божие, отвергая Любовь, явленную нам на Кресте.

Евангелие говорит нам, что путь в жизнь вечную узкий и скорбный. Но это — путь, ведущий в жизнь. На этом пути человек, воспитывая свое сердце, открывает глаза совести. И вот тогда начинается переоценка всех жизненных ценностей, все становится на свои места: Крест — Любовь воспринимаются как высшая возможная на земле радость (во стократ большая, но среди скорбей), ибо здесь — торжество любви и спасения.

Почему мы боимся страдания? Потому что нет покаяния, грех обессилил человека, все в нем извратил. Боимся, чего не нужно бояться, и не боимся того, чего единственно бояться — греха, зла, вечной смерти. Слепнем, задыхаемся, умираем для Бога в животном страхе за свое земное благополучие, которое, несмотря на все наши заботы, рассыпается на наших глазах. И в этом наше наказание и здесь, и «там».

Блаженны нищие духом. Какое может быть блаженство в нищете, пусть в духовной? Блаженство в нищете — это освобождение себя от того, что заражено грехом. При эпидемиях сжигают все, что может быть заражено. Чем тщательнее сжигают, тем безопаснее. Болезнь — порождение греха, и, чтобы грех был изжит, естество должно переплавиться в страданиях, уничтожающих все ложное, страстное, безумное. И все это должно переживаться как нечто положительное в деле нашего спасения. Иначе человек, являясь рабом смертоносных страстей, так и будет мнить себя свободным, сильным и здоровым.

Святые с радостью переносили все нестроения и болезни, ибо они понимали, что Бога обретают в скорбях и в смирении. Богу душно в благополучии, довольство Его загораживает, Ему негде и нечем Себя явить. А человеку представляется, что все у него есть. И за этим совсем не главным он не замечает отсутствия главного.

Путь довольства, богатства — широкий путь. И зачем он, если это дорога в муку вечную? Человек за всю свою жизнь не познал в себе скрытого зла, не позаботился очиститься от него и с ним перешагнул порог Вечности. А зло нужно оставить здесь, «там» это уже невозможно.

Привязанность к богатству — признак самолюбивого сердца, в котором нет места Богу. Эта зависимость от мирских благ лишает человека временного покоя, лишает его и покоя вечного. В своем стремлении к призраку счастья люди почти всегда падают в пропасть. И само ненасытное желание благополучия бытия есть непонимание себя и смысла жизни. Жизнь заключена в любви. Любви же свойственно не стяжать, а отдавать, расходовать себя. Любовь жива пока отдает, а когда ей некуда себя деть, она гибнет.

Есть еще третий путь — участие в скорбях близких людей. Это путь деятельной любви. Священная история и Предание знают многих святых, шедших этим путем. Это осторожная мудрость любви, которая не замыкается на себе. Такие люди через сорастворение со страданием близких обретают то необходимое знание своего сердца, что помогает понять, принять и оценить Любовь Креста. Так, отдавая себя во времени, тратя себя, человек приобретает себя в Вечности.

«Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7, 6). Если мы не пройдем путем Крестных страданий, то мы не поймем ценности жемчуга и будем роптать, досадовать, недоумевать — зачем Крест, нельзя ли как-то иначе, попроще, полегче? Чего Бог хочет от нас? Зачем Он нас, немощных, тащит в такую гору?

Везде на Кресте мы видим страдания Бога, но упорно ищем широкий путь, не хотим настраивать себя на познание, на терпение, на сострадание, на духовный труд. И как часто после злой и глупой жизни наступает такая же злая и глупая смерть. Но и такой конец не объясняет человеку, что он напрасно так жадно ищет удовлетворения в мирской жизни, что безумно думать, будто смысл жизни заключается лишь в том, чтобы устраивать внешнюю свою жизнь на земле.

Церковь наставляет, что смысл человеческой жизни связан с вечностью, ибо только вечное может оправдать временное. Трудные жизненные обстоятельства, сораспятие Христу в борьбе с грехом делают человека способным разумно участвовать в истреблении зла.

О ВЕЧНОСТИ

Современная цивилизация предлагает жизнь как стремление к благополучию, как поиск удовольствий и радостей плоти. Но человек еще и духовное существо, причем духовное по преимуществу, потому могущественные силы его разума и сердца требуют своего удовлетворения, своей радости, своего успокоения. И человек, естественно, должен отдать предпочтение духовному (разумному) началу, ибо если он превыше всего ставит радости плоти, то это означает, что он пренебрегает своим человеческим призванием.

Священное Писание говорит нам: «Взыщите смысла, а не денег». И опыт жизни показывает, что бессмыслие жизни — самое страшное наказание для человека. Чтобы жить, ему необходимо понять — для чего она, жизнь? Без этого знания он затоскует, все будет пусто, все ему будет не в радость. Без этого знания жизнь — как бы путь без цели: идешь-идешь, вроде бы все хорошо, а куда и зачем идешь — не знаешь. Это очень похоже на безумие, ибо если есть разум, то должен быть и смысл, одного без другого не бывает. А если есть путь, то он куда-то ведет — куда?

Ответа на этот вопрос не найти нигде, как только в Откровении Бога человеку, а оно утверждает, что дорога жизни ведет к Богу — Источнику жизни, Источнику всякой радости. «Это путь к вечности, которым нужно воспользоваться, но на котором не надо заглядываться по сторонам» (Святитель Игнатий Брянчанинов).

Поверив в это и став на этот путь, человек начинает понимать необходимость такого выбора, и тогда ум утверждает себя, успокаивается, делается способным углубляться. Тогда реализуются потребности духовного роста человека, он исполняется радостью познания сущности жизни и сущности вещей, наполняющих жизнь.

Предлагая такой вариант ответа на главный вопрос бытия, вера имеет разумное оправдание, ибо ничего другого нет. Но вера трудна, она понуждает отдалить земные радости, что очень непросто для обыкновенного человека. Однако нельзя вместить вечное, не отказавшись от временного, как нельзя надеть новое, не сняв старого.

Трагедия человека как раз и начинается с ошибки в выборе ценностей жизни. И чем больше он зависит от страстей, чем они сильнее, тем чаще и серьезнее он ошибается. Страсти всегда приковывают мысль к текущему моменту, но он проходит почти без следа, а за ним спешит новый, иной. Страсти как бы укорачивают мысль, торопят ее, и она решается наспех, независимо от того, касается ли она малого или большого, временного или вечного. Временное всегда загораживает вечное, вечное же мешает пристрастию ко временному.

Неторопливость мышления, когда анализируется происходящее и все, что оно с собой несет, позволяет человеку правильно определить свой жизненный интерес, и это уберегает его от болезненных ошибок. Некто из святых сказал, что вечность — это не бесконечное время, вечность — качественная категория. Если мы выбираем временное, то выбираем некачественное, преходящее, что очень скоро прекратится как небывшее, а жизнь продолжается…

Жизнь одна — и во времени и в вечности. Реальность вечной жизни открывается на земле, ибо совесть (весть о Вечном) всегда с человеком — в его выборе, в его поступках. Только она прикровенна, познается по мере внимания к ней, по мере осветления сознания. И человек часто не видит, не слышит, не понимает, потому что ищет временное.

Грехи и страсти, на которых мы останавливаем свой выбор, они и есть желанное для нас, они и понуждают нас делать ошибочный выбор. Они наглы, не считаются ни с умом, ни с приличиями. Из-за них мы не принимаем умной, красивой, воздержанной жизни, которую предлагает нам Святая Церковь.

Все в храме гарантирует качественную вечную жизнь, которая со временем все более радует человека, облагораживая и освящая его. В свете духовной жизни открывается весь кошмар страстного выбора. Человек как бы выходит из душного помещения на свежий воздух, и тогда удивляется он своему безумию. Кстати, предчувствуя это, многие боятся оглянуться на свою жизнь и подумать. Болезнь греха стала единственной формой их существования. Но грех имеет свойство накапливаться и развиваться, как и все в человеке, и тогда — сущая беда. Сердце теряет ценность, если оно занято только чувственным.

Чрезвычайно важно осознать, что уже сейчас каждый из нас творит над собой суд, который совершается в нашем выборе. Что человек выбирает, тем он и становится. Придет время подводить итоги, и мы уже ничего не сможем изменить. Изменять нужно здесь и сейчас. То, что сейчас происходит на земле, будет происходить и на небе; к чему приучено наше сердце, то и будет нашим сокровищем: «Ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» (Лк. 12, 34), т. е. сейчас мы наполняем свое сердце, сейчас «сокровиществуем». И кто не увидит здесь, во Свете Христовом, Света, тот не увидит Его и в Вечности, так как нет никакого другого света, и это станет ясно как день, когда уберется завеса плоти. И как будет мучительно больно при Свете осознать в своем выборе жалкую слепоту.

Но человек хочет и здесь все попробовать, и «там» всего сподобиться. Это желание объясняется непониманием того, что совместить временное и вечное невозможно, ибо одно исключает другое, как движение вперед исключает движение назад. Добро и зло, разум и безумие, жизнь и смерть несовместимы.

Всем известно чувство разочарования, которое тем глубже и болезненнее, чем глупее и злее был выбор. Вот это разочарование, эта неудовлетворенность и свидетельствуют об ошибочном выборе, это как бы подсказка: не бери, не трогай, не пачкайся. Это разочарование есть маленький намек на будущее вечное мучение. Ад есть сожаление бесконечной глубины, когда человек увидит настоящие ценности и поймет — вот оно, «то самое», но «Чертог Твой, Спасе мой, вижу украшенный, но одежды не имам, да не вниду в онь».

Время, воплощенное во многих повторяющихся днях, — это великая милость Божия, дающая нам, вновь и вновь возможность разумного, совестного выбора, и возможность убедиться в смертельном исходе страстного выбора.

Господь всех зовет, каждый день зовет, всю жизнь зовет «тихим Светом Своей Славы», но немногие слышат (т. е. понимают), да и те, кто слышат, как бы не слышат (не нравится), к Богу не идут, ибо выбрать временное привычнее, проще. Пристрастия сердца отождествляются с самим собой, отказаться от чего-то означает отказаться от себя. Трагедия гордыни — в стремлении избежать покаяния, что и есть утрата Вечности.

Каждому предстоит трудный выбор, но трудность эта только подчеркивает значимость жизни, ее ценность и соответствующую этому ответственность. Иисус Христос отверг все предложения князя мира сего и восшел на Крест.

Здесь есть о чем подумать.

ИСКАЖЕННАЯ ЛЮБОВЬ

Жизнь — строгая вещь, это все мы знаем не понаслышке. И более строгой и более сложной она становится от нашего неразумия, от нашего нежелания постигать ее непреложные законы, от пренебрежения Богом, без Которого жизнь стала мучительной и скорбной.

Бог создал человека из Любви и Любовью, и вся жизнь наша заключается в любви. Она составляет преимущественную радость и абсолютную ее ценность.

Любовь — это всесовершенное совершенство. Но грешный человек ущербно отражает в себе этот дивный дар Божий, и потому это вечное и совершенное через грех превращается в мучение. Любовь — источник высших радостей, она же является источником невыносимых мучений.

Православие учит нас, что искажения в любви нужно бояться больше всего, ибо любовью можно все оправдать, во имя любви можно всем пожертвовать. Она сама в себе — абсолютная ценность жизни. Потому-то Бог устроил порядок жизни так, чтобы прежде всего любить Его: «всем сердцем, и всем умом, и всею душою, и всею крепостью» (Мк. 12, 33). В Евангелие нам сказано, что мы не должны привязывать свое сердце к предметам второстепенной важности как к первостепенным. Мы всегда ошибаемся, когда любим ближних наших больше Бога. В этом мы себя ставим выше Бога, который Сам — Любовь и научает любить наше сердце.

Православие представляет собой некий гармонический ряд жизненных ценностей. Он тогда звучит чисто в сердце человека, когда сердце воспринимает эти ценности в строгом порядке. На основе этого благозвучия Бог и далее выстраивает в нашей жизни все по порядку. Такой строй утвержден Богом от Его любви к человеку, чтобы не потерял он любви, не утратил ее созидательного смысла (настоящая любовь по своей сути не может быть беспорядочной и некрасивой).

Не уразумев любви к Богу, мы совершаем страшный перекос всего в жизни. Не желая любить Бога, мы обрекаем себя на бесконечный ряд ошибок и очень часто ставим себя в безвыходное положение. А любовь к Богу как бы наполняет наши сердца нужным содержанием, упорядочивает нашу любовь к ближним, придает ей разумную форму.

Бог — это Свет в Любви. Без Бога — мы в потемках, оттого безумствуем и страдаем. Любовь, искаженная и обезображенная нашим «естественным» представлением, превратилась в разрушительную силу. Устранив Бога из своей жизни, мы открыли дорогу в наши сердца диаволу, и он неисповедимым коварством своим эту чудную, дивную силу любви направил против нашей жизни. Это беда людей, не знающих силу огня и не умеющих им пользоваться.

В результате люди стали заблуждаться, думая, что там, где любовь, все свято. Это действительно так, если любовь — чистая, святая. Но святость любви — очень труднодостижимое состояние, как трудно все ценное в жизни. Оно более всего трудно, так как более всего ценно.

При этом нужно понимать, что любовь как главная составляющая жизни является источником огромных искушений. Все главные грехи — против любви. Самые тяжкие преступления — из-за любви.

Православие учит человека грамотной любви — разумной, чистой, благородной. Но поскольку все нормальное и разумное через грех мы сделали для себя труднодоступным, то такая возвышенная любовь нас раздражает своей требовательностью. Мы злимся, как свиньи, которые не понимают ценности бисера, и потому ропщем на Бога.

Православие напоминает нам, что жизнь — это дорога (крутая дорога в Вечность, в Царствие Небесное, и другой она быть не может). А в дороге всякое случается, но все проходит… И потому нельзя ни к чему пристрастно привязывать свое сердце. Утрата физического или нравственного здоровья, потеря близких, всякие другие испытания, случающиеся с нами, при наличии в нас пристрастной любви вызывают ропот на Бога, возмущение Его «несправедливостью и жестокостью», что само по себе приводит к отчаянию, к утрате надежды на Бога, веры в Него. А у Бога неправды не бывает. И по природе Своей жестоким Он быть не может. Это мы не умеем любить.

Бог, как Творец, распоряжается всем видимым и невидимым в мире. В Его святой воле все мы состоим, и только Он знает время и место всякого человека и всякой вещи под солнцем, только Он Своим Разумом и Своей Любовью ведет человека, приходящего в мир, своей дорогой. Смиренное приятие Воли Божией и разумное отношение к Его водительству — огромное благо для человека, ибо в этом и выражается любовь человека к Богу, это и есть утверждение Бога в своем сердце и вхождение в Божественную жизнь.

Человек живет и радостью, и болью и, как правило, одного без другого не бывает. Нам не нужно учить Бога жизни, Он — Единственный, Кто знает все. Потери и утраты — это тоже жизнь, это новое переживание любви, это другая ее сторона. В наших потерях и утратах мы узнаем настоящую цену любви.

К тому же все наши потери и утраты оплачены Крестными страданиями Христа, а Его славное Воскресение — залог вечного спасения для всех верующих в Бога и любящих Его. Наша боль, наша скорбь, наши утраты — иллюстрация греха, и если мы поймем это сердцем, нам никогда не захочется запретного плода.

Мы не поверили Богу, что без Его водительства «смертью умрем», — и вот теперь умираем. С умершими близкими своими мы хороним и часть своей души. Нам стало необходимо умереть, чтобы уразуметь жизнь. Мы должны видеть смерть любимых, чтобы рассмотреть ее со всех сторон, ибо неизвестно, что труднее, что больнее — самому умирать или любимых хоронить. Нам дано и то, и другое. Полнота греха вошла в нас, и вот мы умираем по многу раз. Это мы своеволием своим ставим Бога перед необходимостью объяснять нам жизнь на собственной судьбе.

Грамотно нужно учиться жить, грамотно нужно учиться любить, грамотно нужно учиться терять. Терпение и упование праведного Иова кажутся нам сверхчеловеческими, но он — человек. Священное Писание рассказывает нам об Иове не для того, чтобы подчеркнуть нашу никчемность, а для того, чтобы ради Бога научить терять. Вот слова праведного Иова: «Господь дал. Господь и взял, да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1, 21).

Бог все нам дает, наполняя нашу жизнь радостью и весельем. Бог отнимает, упражняя нашу веру и нашу любовь. Покорность и разумность — это паспорт нашего человеческого достоинства. Они всегда должны быть в развернутом виде.

Любовь к Богу исправляет и врачует нашу любовь. Любовью к Богу мы обретаем вечное спасение для себя и для всех, кого любим.

ПОНЯТЬ ЧЕЛОВЕКА

Быть понятым — великое благо. Это полноценность жизни, это как бы распространение себя в жизненном пространстве других людей (любимых людей), это взаимное проникновение душ, это неугасающая радость бытия.

Понимание — будни любви, тихое веяние ветра вечного покоя. Человек, осчастливленный пониманием, воспринимает будни совсем иначе. А будни — большая часть нашей жизни, потому так дорог нам этот хлеб.

Наверное, во всем мире нет такой души, которая не тосковала бы по любви и, главным образом, по ее будням — по пониманию. Праздники любви скоротечны, и они не для всех. Но без любви человек жить не может. Как раз понимание — это порог любви, это ее начало. Это возможно для всех и всегда.

Любовь — тонкая ткань бытия. Своим светом и теплом она наполняет жизнь радостью. Вне ее все разумное и значимое обесценивается, все становится в тягость.

Бог создал мир Любовью и подарил ее нам. И ждет, чтобы мы поняли Его Любовь, оценили ее как высшее достояние жизни. Бог дорожит нашей жизнью неизмеримо больше, чем дорожим ею мы. Он питает наш разум, насыщает его смыслом, Он питает наше сердце так желанным нам пониманием друг друга, из которого произрастает любовь.

Без Бога как высшего озарения жизни наступает хаос непонимания: родители, забыв свою юность, не понимают детей; дети, не зная Бога, не понимают своих родителей; близкие люди не понимают друг друга. Без Бога гаснет свет разума, отключается тепло сердец, и человек живет в инерции угасания. Непонимание — всегда отторжение, гибель того ценного, что рождается в душе.

Люди обречены на непонимание, если они не восчувствуют в душе друг друга ценности, которые дороги им и кажутся им разумными и необходимыми. Но такими ценностями могут быть только ценности вечные. Нельзя строить дом, начиная с крыши. И люди смогут понимать друг друга, только когда захотят и потрудятся понять себя и познать Бога, т. е. войдут в ту высшую реальность бытия, где все и всегда постоянно (вечно), где нет никакой лжи, нет тумана безумных фантазий. Только познанием себя, при соединении ощущения с разумом, открываются человеку глубинные основы жизни сердца, где он встречается с Богом, где люди встречаются друг с другом.

Нежелание познавать себя предполагает полную невозможность быть понятым, т. е. все в самом человеке и вокруг него зовет к серьезному размышлению, а он все это оставляет без внимания и стремится за своим желанием — чтобы его поняли. Поэтому понять его можно только в этом устремлении, ибо как понять содержание этих устремлений, если они далеко отстоят от вечных и ясных реальностей.

Другими словами, чем дальше люди отстоят от Бога, тем они более не понимают друг друга, видят друг в друге не то, что могло бы их объединить, а совсем наоборот…

Бог — преображающая нашу немощь сила, способная объединить всех нас в то желанное цельное, по чему тоскует сердце каждого человека. Чтобы понять другого человека и быть понятым, нужно прежде понять Бога, открывающего Себя через Евангелие. А Евангелие утверждает, что путь к пониманию человека пролегает через милосердие, которое укрощает эгоизм, через смирение и терпение, укрощающих гордыню.

Евангелие — основа жизни человека. Без него нам не построить жизни личной, семейной и общественной. Ведь Бог — не какая-то сила, стоящая в стороне от нашей жизни. Бог присутствует в каждом ее мгновении, и нам нельзя жить без Него, вне Его, пренебрегая Им.

Православие — это открытое и полноценное общение с Богом, животворящее сердце. В Боге возрастает понимание всех людей во всех возможных обстоятельствах, ибо Бог — это тот Свет, при Котором видно все и всех. Православие есть дивное откровение Бога каждому человеку в великолепии жизни, наполненной знанием смысла всего происходящего, наполненной покоем и радостью.

Неверие, незнание и вот — непонимание. Бесцельно бродя по берегу жизни своего сердца, человек недоумевает обо всем происходящем. Отказавшись от Бога, он мучается неразрешимыми вопросами, не знает, не понимает себя, людей. Измучившись ходить во тьме непонимания, человек становится достоянием демонов, которые наполняют его сердце мраком тяжелых ощущений, взращивая в нем недовольство жизнью, которую он так и не захотел узнать, ибо не захотел поверить Свету Христовой Правды. Не принял Бога в свою жизнь — и нет в ней ни света, ни тепла, ни радости понимания.

Жизнь без радости — какая жизнь? Что же с нами происходит? Почему мы не захотели Бога? Ведь мы любим любовь, все хотим ею жить, и вот — ее нет.

Евангелие говорит: «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потону что дела их были злы» (Ин. 3, 19). Гордость посеяла пустоту в нашей жизни, мысли о самодостаточности загрузили наше сердце, наглость страстей подавила истинную красоту. Временное закрыло вечное.

Но временное не может заменить вечное. Душа всегда будет испытывать голод по Божественному, всегда будет тосковать о радости любви, которая обретается только на пути к Богу.

ТАЙНА ВРЕМЕНИ ЖИЗНИ

Душевная боль — такое знакомое всем состояние. Душевная боль одиночества, душевная боль непонимания, боль о любимых и о не любящих, боль разлук и встреч… Сложность душевных переживаний попускает сказать, что различного рода страхи (боимся за ближних, боимся за себя) — это тоже боль, которая так много места занимает в нашей жизни. И если еще вспомнить совестные переживания, в которых перемешаны и боль, и страх, то образуется четкая картина преобладания в нашей жизни духовного начала, говорящего о многом честному уму.

Само наличие душевной боли, наличие совестных движений так красноречиво говорят о Боге. Это — весть о чем-то очень важном, что происходит на внутреннем горизонте нашей личности и что обязательно отразится в Вечности, если останется без внимания.

Боль как бы взывает к разуму и совести о со-образовании жизни с вечным Евангельским законом. Этому и учит Православие.

Но когда человек себе верит больше, чем Богу, в своих намерениях и делах полагается больше на себя, на свою разумность, правоту, предусмотрительность, осторожность, то он всецело находится в руках своей ограниченности. Ну что такое, например, наш разум? Он совершенно бессилен предусмотреть очень многое. По природе своей он бессилен в будущем времени, во времени, в котором мы только и живем по-настоящему (настоящее время, оно всегда как бы уходящее, уже свершившееся, уже как прошедшее). Вера в себя, надежда на себя и производят различные ошибки, переживания в большом преизбытке. Многоразличные предположения, опасения окутывают страхом неизвестности в будущем за себя и за близких.

Вера в Бога и упование на Него — тихое пристанище для страждущей души. Он — творец жизни во всех ее проявлениях, где нет ничего лишнего, пустого, случайного или недостающего. В ней — дивный Божественный порядок, в который мы должны вписаться верой в Него и надеждой на Него. Он, Творец времени, лишил нас всякого разумного упования на себя, на свое. И в этом тоже сокрыта Его мудрая Любовь к человеку. Ибо только в Нем утоляются наши боли, успокаивается наша совесть.

Бог дал нам жизнь в таком развороте, что она ничем не отличается от Божественной (ибо искру Своей Любви Он вдунул в наше сердце). И богоподобная природа человека, его ценность, его свобода предполагают жизнь как испытание, как искушение, в котором проверяется качество его душевных сил, утверждаются все его дарования. И только потому никогда, нигде и ни в чем до самой смерти не бывает человеку полного покоя. Ибо время жизни очень значимо. В нем совершается наше становление, наше прорастание в Вечность, наше ее приятие.

Почему это так? Для чего это так? Наше сердце настроено на радость и благополучие, и, кажется, что это так понятно и так естественно. Но в природе, где ничего просто так не происходит, все это требует осмысления.

Евангелие говорит нам, что жизнь — самое ценное, что есть у человека. Мы это знаем, но всегда забываем, что она не просто — самое ценное, но непостижимо ценное, ибо жизнь — вечная. Цена ее очень велика еще и потому, что она может быть вечная в мучении. Ее ценность равнозначна ее опасности, ибо, теряя жизнь с Богом, мы неотвратимо приобретаем ее с диаволом, что страшнее небытия. От задуманного Богом великого блаженства человек попадает на вечные мучения.

Потому-то на землю к людям пришел Спаситель — вторая Ипостась Святой Троицы. Потому Он распялся за нас, потому Он послал Святого Духа на нас и сотворил Церковь, дабы никто и ничего не пропало.

Спросим: а нельзя ли было все устроить как-то попроще? Конечно же, можно — животный мир устроен просто. Но человеку Бог даровал жизнь по-Божески. Дар жизни был даром Божественной Любви. Это дар, пред которым замирает ангельский мир, недоумевает всяк язык. Это непостижимый дар Непостижимого Бога, это настоящий дар Настоящего Бога, вечный дар Вечного Бога. Дар, достойный Самого Бога.

Живут кошки и собаки — это тоже жизнь, но ведь это животная жизнь. Нет, Бог знал, что делал. И Крестной Своей Любовью Он загородил нам дорогу в пропасть. Крестная сила Любви для всех уверовавших в Бога уничтожает возможность ада при наличии каких угодно грехов, ибо дело не в грехах, а в нераскаянности.

Таким образом, время жизни для нас очень значимо, и потому все в нас и вокруг нас кричит, плачет, зовет, чтобы мы проснулись, чтобы начали соображать — что есть мы и что с нами происходит. Зачем эта боль? Зачем этот страх? Зачем эта чудная мгновенная радость любви в мире страданий? И нельзя до бесконечности уклоняться от поставленных болью и страхом вопросов, это ведь — зов Божий. Нельзя пренебрегать тем, что тебя зовет Жизнь.

Мы же, измеряя жизнь своими страстями, не хотим понять этого главного. Мы хотим жить без боли и страхов здесь и сейчас. Не хотим понять, что это невозможно, потому что существует грех.

Эта жизнь — проба жизни. Время же влечет нас к жизни настоящей, непреходящей. Время влечет нас к Вечности, как реки текут в океан. Само течение времени указывает нам цель. А скорби и нестроения не позволяют нам делать того, что делать нельзя и вообще не нужно.

Течение времени обессмысливает все наши попытки «хорошо устроиться». Радость жизни, которую мы хотим остановить, она дана нам во внутреннем вечном человеке. Боль и страх внешнего человека как раз и обращают нас к тому вечному, настоящему, что есть в нашей душе. Оно (то, что мы очень хотим) — там, внутри нас, где время уже впадает в Вечность. В этом — неизреченная тайна и времени, и жизни. В этом — иная, духовная жизнь, которую нужно открыть во времени.

Тайна времени жизни — найти Вечность, найти Виновника жизни и полюбить Его.

Всякая боль и все страхи отступают от души человека, когда он находит Бога. Смысл их в том и состоит, чтобы привести человека к Богу — Источнику жизни в ее дивной красоте и полноте.

ПРАВОСЛАВНАЯ ВЕРА — ЭТО ПОБЕДА В ДУХЕ

Наблюдайте время, потому что дни лукавы. Лукавы двояко, ибо обещают столько радостей…

Человек всегда жаждет внешнего успеха, считает его главным, так как видит его. Но все внешнее быстро проходит, даже если не быстро, то все равно проходит, и часто на фоне внутренних поражений.

Православная вера — это победа в духе, в невидимом для внешнего мира. И это — настоящая победа, ибо она преодолевает смерть души.

Настоящая жизнь — она внутри человека (внешнее — это казаться, внутреннее — это быть). Но внешнее настолько близко и понятно, что именно ему человек хочет подчинить внутренний мир, что и есть дьявольщина. Сатана стремится вытащить человека вовне, так как здесь с ним легко справиться через суету и соблазны, легче отвлечь от того главного и настоящего, что внутри: «Но какая польза, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8, 36). Что дается человеку взамен души его?

Резкое, буквальное рассуждение на эту тему раздражает «нормального» человека. Такие крайности и резкость выше человеческих сил (как шоковая терапия), и Православие в этом вопросе с любовью и пониманием относится к человеку в любом его положении, ибо Иисус Христос пришел спасти грешных, спасти немощное и худородное.

Высшей добродетелью в Православии является не что иное, как рассудительность, без которой «не работает» ни одна добродетель. Даже большая, искренняя любовь должна быть сопряжена с рассудительностью.

Мы люди смертные, это непреложный факт, и, как кто-то говорил, внезапносмертные, потому временной фактор нашей жизни очень относителен. Ценность его, как правило, ускользает от рассудка. Все, что с нами происходит вовне и внутри, постоянно оценивается нашим сердцем, которое при внимательном (предупредительном) к нему отношении очень точно говорит о качестве той или иной радости, которая является результатом содеянного.

Неослепленный (истинный) разум всегда предоставляет человеку информацию о значимости происходящего и о возможных опасностях. Если все это правильно (без страстей) учесть, то получается, что жить внутренней жизнью и разумно, и радостно — и здесь, и «там».

Есть огромный святоотеческий опыт, который открывает людям райскую жизнь в сердце своем («да обрящу и я ее покаянием»). Многовековой опыт нельзя отрицать. Господь сострадает немощам нашим: «Он взял на Себя наши немощи и понес болезни» (Мф. 8, 17). И всегда ждет, когда человек обратится к Нему: «Се, стою у двери и стучу…» (Откр. 3, 20). И сегодняшнее положение не исключает Его любви, нужно только открыть дверь сердца своего…

У нас покаяние ассоциируется с каким-то внешним и внутренним духовным переворотом. Так бывает, но не всегда. В основном, покаяние это постепенный переход извне вовнутрь, методом проб и ошибок. Важно понять, что человек души главный, настоящий, а внешний — преходящий. (Так, у нас существуют одни отношения с людьми случайными — только благожелательные, и совсем другие — с родными, с которыми живем одной жизнью, без которых, как без членов тела, жить очень трудно, и часто невозможно). В духовной жизни необходима целостная, разумная аргументация (рассудительность). При этом следует заметить, что духовная жизнь неизъяснима словами, ее можно постичь только сердцем, и нет пути к ее познанию, как только через опыт, через покаяние. А рассуждения всегда далеко отстоят от опыта. Опыт же, как правило, заключается в отходе от внешнего (нельзя смотреть в разные стороны одновременно).

Истина доступна только опыту, потому Православие считает, что вне дисциплины, веками отработанной в Церкви, постичь значимость духовной жизни невозможно. Нужно поверить и пойти. («Если не уверуете, то и не уразумеете».) Уже двадцать веков Пресвятая Троица зовет в путь к Вечности грехолюбивое человечество и дает возможность каждому постигать его в свою меру. Можно быть аскетом безо всякой нужды, но Богу не нужны наши вывихи. Ему нужно наше благоразумие. Если мы, внимательно читая Св. Писание, будем постигать Евангельскую мудрость, то увидим, что существуют пути к Богу, к преизобильной Его благодати, доступные всем и каждому в любом его положении.

Наш Бог — Всемогущий. И это не просто слова, Его Дух и Всемогущество проявляются не только в движении стихий, но, главным образом, в тихом дуновении сердечного ветра. Внимательно читать и благоговейно слушать Слово Божие — и мы на правильном пути. А путь угождения плоти — дорога в никуда. Никогда человек не сможет насытиться плотским, потому, расходуя свои духовные силы на внешнее, он обрекает себя на вечное убожество.

Собственно Православие — это честное размышление о смысле жизни. Современность в многоликом своем проявлении не принимает всерьез вопроса о смысле жизни, потому что она — сама бессмысленность и, естественно, против себя ничего сказать не может. Не у современности следует спрашивать, чтобы ее осмыслить, нужно внимательно посмотреть, что она после себя оставляет.

И насколько человек умеет отказаться от лукавства, пренебречь ложью, настолько он познает истину происходящего. Настолько откроет для себя полноту духовного бытия, которое есть переход от смерти к жизни.

ТРАГИЧЕСКИЕ СТРАНИЦЫ СВЯЩЕННОЙ ИСТОРИИ

Искушения бывают разные: есть искушения плотские, а есть искушения духовные. И насколько дух значимее плоти, настолько духовные искушения опаснее плотских.

В свою очередь, и духовные искушения различаются по своей природе, но все они одинаково опасны. К ним мы обязаны готовиться заранее и помнить о них постоянно, т. е. бояться в своей жизни всего того, что может близко подвести к таковым.

Одним из проявлений духовных искушений является сомнение в правильности православной веры, в ее истинности, в ее спасительности. В наше лукавое время порождено столько сложностей в понимании Истины Св. Писания, что без сердечной укорененности в вере легко попасть в сети обольстителей.

Православная вера — неисповедимое сокровище всякой души, обретшей ее. Но, сознавая себя православным, важно уразуметь, что Православие — это не только правая вера, но и правая жизнь, одно без другого существовать не может. Человек тогда действительно познает Бога, когда Бог становится перерождающим началом его души и его жизни.

Если же отношение человека к Богу неискреннее, т. е. человек хочет знать Бога не для того, чтобы изменить свою жизнь (религия на уровне знания, слов, а не силы), то на положения Св. Писания, на заповеди он смотрит подозрительно, не доверяет Богу, сомневается в необходимости тех или иных предписаний и запретов, оставляя в своем сердце место для лукавых духов, которые наполняют слова Св. Писания лживым смыслом, чтобы оправдать свое непочтение к Богу.

Вся жизнь состоит из обретений и потерь, из заблуждений и прозрений. Одна из основных потерь, составляющих главное несчастье, — это потеря своей веры. Самое тяжкое обретение — обретение чуждых заблуждений. Опыт жизни последних лет показал, как тяжело приходит прозрение. Плата за прозрение — утрата душевного здоровья.

Само стремление объединить правду с ложью, небытие с бытием, добро со злом свидетельствует о наличии духовной болезни. Это есть стремление зла сохранить себя, зацепившись за добро (небытие поглощает бытие). Идет война сатаны с Богом, цель борьбы — утрата Истины. Секты и экуменизм — попытки растворить Истину в потоке лжи. Злу необходимо обессилить правду, умалить ее достоинство, сказать всем, что зла нет как такового, что оно тоже служит добру, а может, оно и есть настоящее добро… А добро — такое жалкое, ничтожное, что и подтверждают потоки беззакония, уничижение святынь. Но это прельщение иллюзией и есть шаг в бездну, где обитают силы небытия.

Сегодня грех сделали условием жизни, невероятно размножив его. Но Истина Православия от этого не страдает, страдают люди, отторгнутые от своей веры. Потому возвратиться к вере своих отцов как к источнику живой воды — это сейчас самая насущная из всех насущных проблем.

Искушение неправоверием — одна из ступеней, ведущих к более тяжким искушениям «высшей и всеобщей религиозной правды». Когда разум признает и провозгласит ошибочность, субъективность, относительность человеческих суждений о Боге, то во весь свой страшный рост встанет вопрос о правильном понимании Бога, и, что очень важно, правильность понимания по жизненной необходимости непременно будет сопряжена со всеобщностью человеческой семьи. То есть будет провозглашена не правда о Боге, что уже есть в Православии, а правда беспокаянной, грешной жизни, невозможности жить без греха.

Когда грех перейдет в свое качественно необратимое состояние, как бы станет неустранимой частью жизни людей, причем самой значимой, любимой, тогда и правда будет совсем иной. И хотя эта правда не будет согласована с разумом (сам разум станет чем-то посторонним в жизни, как это уже происходит), она будет принята как необходимость, как акт человечности, снисходительности, милости к немощам человеческой природы, как стремление к жизненности в противовес фанатичности, неисполнимости и в этом смысле — жестокости Православного вероучения. А в силу невозможности исполнения оно как бы и ненужное, ложное и даже вредное, а носители его — люди фанатичные, нетерпимые враги всех людей, и потому должны быть гонимы: «…и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого. Возрадуйтесь и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах» (Лк. 6, 22–23). Тяжкий пример оставления (или извращения) своей веры — еврейский народ. Евангелие рассказывает нам о тяжких духовных искушениях, постигших его. В силу многих причин (главным образом греховных), еврейский народ уклонился от Истины, а его главные представители, вожди, стали на путь противления Богу (притча о винограднике). «Земное» и «свое» стало для них дороже «небесного» и «Божия». Они повели за собой народ. И народ пошел. Народ, облагодетельствованный Христом, кричал: распни, распни Его. Идя на явное преступление, он кричал: «…кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27, 25).

Трагические страницы Священной истории… Об этом очень полезно поразмыслить в преддверии антихристова времени. Как люди, видевшие столько чудес, свидетельствующих о Божественности Христа, получившие столько благодеяний, вопреки всему, по научению фарисеев, отринув Божественную Истину, стали участниками в убийстве Бога? Как мы поведем себя в подобных обстоятельствах, ведь антихрист придет в Церковь Божию? Насколько мы способны свидетельствовать Истину, насколько Истина живет в нас? Насколько мы напугаемся тех «своих», которые будут понуждать нас поклониться ему, признать его спасителем? Как все будет происходить?

Если забота об этом — самом насущном для нас (ибо конец венчает дело!) — станет предметом главным и постоянным, то уже сейчас мы сможем избежать очень многих искушений, а в будущем будем чувствовать себя уверенней. Ибо насколько человек будет отдавать свое сердце этой заботе, настолько Бог будет наполнять его «мудростию змия и кротостью голубя».

ГЛАВНОЕ СОКРОВИЩЕ ЖИЗНИ

Жизнь часто проверяет нас, насколько мы люди, насколько мы достойны человеческой жизни, которая не столько в том, чтобы потребительская корзина была разнообразной и стоила дешевле, сколько в том, чтобы мы были верны своему человеческому призванию. Жизнь проверяет нашу верность своей вере, верность своему Отечеству. Это такие значимые величины, вне которых человек перестает быть человеком.

Сейчас эти высшие ценности жизни в очередной раз подвергаются оклеветанию. Демонические силы довели до виртуозного совершенства технологию обмана, и очень многие люди стали жертвами лживых внушений. Не удивительно то, что демоны обманывают людей — это их главное дело, это их сущность. Удивительно то, что мы им верим, верим даже тогда, когда знаем, что нас обманывают. Странные вещи творятся с нами, и это все потому, что мы отказались от своей веры, веры православных христиан, веры в Истину: «И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства» (Рим. 1, 28).

Все повторяется… Как поверили диаволу первые люди, так и мы верим лжи. Так же, как они лишились Рая, мы лишаемся своего Отечества. Как они видели себя нагими, так мы нынче видим себя глупыми.

Мы пренебрегли своей верой и теперь вместо этого Хлеба Жизни едим свиные рожки заморских сект и позорно таем пороками на глазах у всего презирающего нас человечества. А ведь наша вера столько раз поднимала Отечество из пепла, давала силы жить (секты же всегда все разрушали).

Все люди на земле берегут свою веру, а мы ее бросили. Отвергли разум, чтобы казаться современными.

Своя вера — самое главное сокровище жизни: вера — это дорога, по которой идем; вера — это конечная цель пути — вечная жизнь; вера — это и те силы, которые помогают нам идти. Очень важно чтобы дорога жизни вела к реальной жизни, к тому, что есть — к Истине: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходил к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 4–6).

Очень важно, чтобы вера была Православной. Православная вера — неисследимое, неисповедимое сокровище всякой души, обретшей ее.

Вера человеку дается как жизнь, как душа, как Родина. Утрата своей веры — самое большое несчастье. Вековым опытом явлено, что отеческая вера есть нечто органичное для души, как внутренний невидимый стержень, на котором зиждется вся жизнь. Утрата этого стержня порождает хаос в мыслях, ощущениях и желаниях (любая замена родного вызывает отторжение организма).

Вера — как бы душа самой души. Нельзя жить с чужой душой, поэтому так важна своя вера. Утрата самого себя, вечные поиски себя превращают жизнь в мучение. Жизнь становится безрадостной, как жизнь в чужой стране, в чужом доме, как «пир на празднике чужом».

Тоску по Родине в благородном сердце заглушить нечем. Хлеб Жизни никакие свиные рожки заменить не смогут. Нужно возвращаться в родной дом, в Вечный Дом Отца Небесного, Который ждет нашего возвращения. Всегда ждет.

ОЖИДАНИЕ

Если поразмыслить, то окажется, что человек всегда чего-то ждет. И это естественно, ибо большею частью своего сердца он живет в будущем. Само время подчеркивает значимость ожидания — течет, словно влечет нас по реке времени в океан вечности. И как время не может остановиться, так нельзя жить, не ожидая.

В самом ожидании как бы заключено содержание жизни. Жизнь нам даровал Господь, а мы ее наполняем: строим дома «из сена, соломы, из дерева, кирпича или из драгоценных камней». Отсюда следует, что главный предмет ожидания должен быть достойным, ибо им определяется качество нашей жизни.

Жизнь православной Церкви высшим смыслом своего ожидания являет Христа. Вся дисциплина Церкви подчинена ожиданию Его Второго Пришествия, проповеданного Евангелием. Однако неложное Слово Божие всегда подвергалось сомнению в том смысле, что очень много времени прошло, а все остается по-прежнему. Ап. Павел объясняет, что это не что иное, как долготерпение Божие: «не спешите колебаться умом и смущаться… будто наступает уже день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели» (1 Фес. 2, 2–3). Похоже, что достоверных признаков не будет, «как во дни Ноя». В этом риске, может, и заключается суть веры? Т. е. никогда не нужно отрываться от реальности, сообразовываясь со временем.

Ожидание являет любовь, ибо кого любишь, кого желаешь, того и ожидаешь; насколько желаешь, настолько и ожидаешь.

Чем сильнее любовь, тем напряженнее ожидание, тем выше готовность к встрече. Но ожидание, как и любовь, может быть искаженным, пристрастным, эгоистичным. Важно, чтобы любовь была истинной, а ожидание разумным. Тогда совершается внутренний процесс становления личности, ее одухотворенности.

Ожидание в разные времена жизни Св. Церкви было различным: оно то возгоралось, то затухало в зависимости от благополучия и неблагополучия ее жизни. Затухало ожидание при охлаждении в людях любви к Богу, и тогда жизнь становилась серой, скучной. И тогда начинались поиски смысла жизни в горизонтальном направлении. В этом коренилась и коренится жажда к внешнему обновлению, словно во внешнем все дело. А правда заключается в том, что вечной душе нужен вечный хлеб, дарующий жизнь и радость любви в Боге.

По своему действию ожидание есть жажда и частью — ее утоление, ибо в ожидании заключено и исполнение, как получение ожидаемого через веру. Вера обнаруживает Бога, всегда присутствующего в Церкви в Благодати Святого Духа, особенно на Божественной Литургии, в церковных таинствах и в вере в Имеющего придти.

В ожидании иначе осмысливаются искушения, скорбь, теснота, несущие в себе печать Креста Господня как Его оправдание. И в этом оправдании — утоление духовной жажды и утверждение веры. Так веками жила и проповедовала Св. Православная Церковь. Ожидание Христа-Спасителя для суда над миром, приготовление к последним гонениям во времена антихриста есть главное содержание церковной проповеди. Забвение этого главного или отстранение на второй план всегда отрицательно сказывалось на нравственной жизни Церкви, на ее благодатности.

«Бодрствуйте и молитесь» — это особенно актуально во времена с виду благополучные. Это времена ловушки, это особый вид искушения, точнее — подготовка к большему искушению. Св. Иоанн Златоуст спокойное время считал опаснее внешних гонений, так как оно порождает расслабление и забвение главной цели жизни.

Многоразличные обманы есть самое результативное дьявольское оружие. Лукавый лукав. И хотя внешне все выглядит благополучно и Церковь наша видимо процветает, истинно верующих все меньше. Особенно опасна эта подмена для вновь приходящих в Церковь. Необходимо внимательно всмотреться в суть сегодняшних лукавых перемен — сколько в них странностей: внешне — становление Церкви, а нравственность — главная суть веры — растлевается. Пороку, греху открыты все двери, а духовность, культура «стоят в коридоре»; разврат внедряется в образовательный процесс, а нравственность и духовность исключены из него.

Сегодня Церковь поворачивают лицом к миру, и ложная красота мира (ложная, потому что влечет за собой тяжкие последствия) овладевает ее вниманием. Тенденции еретического запада все настойчивее, все глубже внедряются в наше сознание. Все большую силу набирает мысль, что Церковь должна жить в мире с миром, служить миру. Предается умалчиванию сущность Православия: война с грехом — источником всякого зла, разрушения и смерти. Предается забвению главная идея вечного спасения человека, которая утверждает, что настоящее, действительное служение ближним невозможно без личного спасения, ибо слепой не может вести слепого, оба упадут в яму. Т. е. Православие — это спасение от греха каждого человека, инославие — социальное служение. В подмене этих основополагающих понятий сокрыта большая беда.

Секулярные процессы в Церкви были всегда, но сегодня из-за массовости и интенсивности они становятся апокалиптическими. И процессы эти — словно бесовская буря: совне нет никаких ветров, даже вроде бы животворящая тишина, а внутри все быстро разваливается как бы само собой.

Все эти процессы разделяют наше сознание и всех нас на тех, кто радуется внешним благоприятным переменам, и на тех, кого они очень настораживают. И в этом состоянии ожидание Второго Пришествия Христова особенно значимо. Для тех, кто хочет видеть, стали отчетливо проявляться и очертания грядущего антихриста. Исчезновение человеческого в человеке (упразднение духовных и нравственных начал), насильственное культивирование звериных начал (разврата, жестокости и злобы) — вся эта активная сатанинская деятельность есть яркая иллюстрация подготовки ко встрече своего господина.

Сегодня все в мире приводится в состояние готовности, и все — в ожидании… Одни ждут антихриста — другие ожидают Христа. Одни верят, что прогресс, который сегодня в пике своего могущества, остановит разлад и распад, найдет новое русло жизни. Другие верят, что Христос из этой грехами и страстями растленной жизни восстановит настоящую, непреходящую, вечно цветущую радостью любви жизнь: «И будет Бог всяческая во всех» (Ап. Павел).

Время Второго Пришествия Христа-Спасителя — конец чаяний и ожиданий. Это время их исполнения, и потому время полной, настоящей радости. Про эту радость говорил Христос ученикам своим, что «ее никто не отнимет у вас».

ЦЕРКОВЬ И МIР

Сегодняшнее непростое время печально тем, что разрушаются нравственные основы, сеется хаос ложных представлений в мыслях и ощущениях, и все это распространяется на все жизненные сферы, а, что особенно печально, — это происходит и в Церкви.

Святая Православная Церковь является как бы некой эталонной палатой нравственных понятий, но и сюда проникли тлетворные веяния времени — всякого рода сомнения в правильности этих понятий, в их абсолютности и необходимости. Замалчивается Божественная сущность Церкви, в сознание людей внедряется мысль будто она — одно из человеческих учреждений и ее можно направлять, как кому покажется нужным…

Как говорит нам Священное Писание, Святая Православная Церковь — «Царство не от мира сего». Однако это не означает, что она отстранена от мира. Господь создал Церковь Свою из любви к миру, во имя жизни этого мира, ибо грех, царствующий в мире, несет ему погибель. Но своим присутствием в мире она является обвинением мiру в его неправде, в его грехах, в его безобразиях, и потому «князь Mipa сего» и его слуги всегда враждуют с Церковью. Только раньше они воевали открыто, подвергая гонению и истреблению ее членов, а сегодняшнее лукавое время подсказало и лукавые способы борьбы: сделать ее соучастницей греховной жизни, и тем самым нейтрализовать ее благодать.

Сегодня все мирское вошло в Церковь, и многое в Церкви окрасилось мирским, стало ложным. Прекратилась война с грехом, осталась только ее видимость. Мы примирились со всеми неправдами, и нам это понравилось. Войны с грехом не стало, но в душе поселилась пустота. И Церкви как бы не стало, ушла Она от нас в свою глубину — в сердца людей, ищущих единения с Богом.

В храмах устраивают мирские концерты, что стало символом единения мира и Церкви. И сами богослужения стали походить на концерты. Единение Церкви с мiром — это как бы завершающий этап уравнивания святости и греха.

Необъяснимо желание нормальных людей смириться с низведением Церкви в разряд мирских учреждений. Деятельность христиан, совершаемая по мирским мотивам, приводит не к духовной пользе, а к омирщвлению самих Церквей. В этом уравнивании есть глубокая неправда. И эта неправда рождает объективно ложную ситуацию, при которой крайне затрудняется доступ человека к святости Церкви. Церковь отделена от Mipa благоговейным к ней отношением, смешение ее с мiром есть преступление против святости.

Для верующих людей в этом ничего неожиданного нет, ибо в свете Апокалипсиса — это нормальное явление. Для верующего важно сохранить верность Христу и Его Церкви во всякое время, и особенно во время последних искушений, коварных своею тонкостью, неуловимостью правдоподобных образов и понятий.

«Мерзость запустения на святом месте» — вот где может совершиться преткновение. Крайне опасно то, что все подмены, лицемерие, лукавство «князя Mipa сего» и его слуг усваиваются нашим лицемерием и лукавством. Все, что сейчас происходит, не случайно и нам вовсе не чуждо. Все это — мы, и все это — с нами. Сегодняшние события, как и вся Священная история, — история нашей души. Это наши сокровенные греховные желания воплощаются в жизнь. Мы в своей душе носим и Церковь, и Mip, мы выбираем, мы строим. И когда Святое Православие наставляет нас противиться грехам, оно разделяет в нас Церковь и Mip, делает нас «не от мира сего». А когда мы любим грех и живем им, то живем в мире с Mipoм, и это верный признак гибели нашего христианского достоинства. Тогда мы отказываемся от войны со злом (грех и есть самое сущностное зло), но, поскольку «грех — жало смерти», то мы приговорены, и Mip приговорен. Объединение со смертью ничего другого означать не может, как только смерть.

Смерть противоестественна, противоестественно и водить дружбу с грехом. Греха невозможно избежать, но с ним нельзя дружить: «не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4, 4). В сегодняшнее лукавое время это замалчивается, замалчивается и многое другое, чтобы не разбудить спящих людей, убаюканных миром с Mipoм. В общем гуле толпы, подбадривающей самою себя, редко и негромко слышатся слова здравого смысла, тонущего в этом гуле. Грозный лик толпы опасен. Незаметно, постепенно, но неотвратимо мы тоже превращаемся в толпу и превращаем в нее Церковь в человеческом ее элементе. Нам необходимо просыпаться «да не когда уснем в смерть».

Странные вещи совершаются на наших глазах и, что совсем уж странно, — нашими руками. Есть простой грех, который разъединяет неразъединимое, но есть еще архигрех, который соединяет несоединимое. Получается: не всякое разъединение — зло, не всякое соединение — добро. Жизнь мира в виртуальном вираже лжи совершает свой последний полет, об этом все кричит для тех, кто имеет уши. Сам процесс глобализации вызван необходимостью необратимых смертельных перемен в жизни мира.

Наши светлые идеалы всегда живут в нашей душе, но повседневная жизнь отделена от них. Совесть бережет святыню души. Так и Церковь создана не для того, чтобы мир поглотил ее, от этого миру никакой пользы не будет. Нельзя использовать Церковь как инструмент в мире (скрипкой гвозди не забивают). Смешение Церкви и Mipa — это попытка нейтрализовать ее благодать. Это самый коварный способ борьбы с Церковью.

Но как солнце, проходя грязные места, не пачкается, так и Благодать при всех людских грехах остается действенной, и будет до скончания века пребывать в таинствах Св. Церкви. Но чтобы сподобиться благодати, усвоить ее, необходима война с самим собой, война с Mipoм, живущим в нашем сердце.

МЫСЛИ ВСЛУХ

Что плачешь? Кого ищешь? — спрашивает Воскресший Христос Марию.

Все мы плачем от обиды, от досады, от боли, от страха, от потерь… Плачем и плачем. А уже Воскрес Тот, Кто устранил все печали, разрешил все болезни и недоумения, Воскресением Своим упразднил смерть. И получается: не о чем нам больше плакать, Христос Воскрес — веселье вечное!

Но как же мне не плакать, когда это все проходит мимо меня, когда это все не для меня?

Мария плакала о Христе, в Нем была ее жизнь. С Его смертью она потеряла все, а в Воскресении все обрела: «непрестанный глас празднующих… зрящих лица доброту неизреченную».

А что же я? — Все это могло бы быть и для меня, только вот плачу я не о том, о чем единственно стоило бы плакать, и ищу не того, что единственно стоило бы искать. Оттого и нет в моем сердце радости. И слова: о чем плачешь, кого ищешь? — звучат укором моему неразумию, будят мое окаянство, взывают к разуму моего сердца.

Все мы неисправные грешники и странно нам слышать: помолись за меня. Сказано: Бог грешников не слушает. И тем не менее Св. Церковь понуждает нас к молитве, видит в молитве важнейшее дело, считает молитву центром духовной жизни.

Наверное, Божественная благодать, всегда немощное врачующая и оскудевающее восполняющая, самой молитвой врачует и восполняет. Сама молитва человека к Богу — единственная возможность стать человеком. Молитва взывает к действию, животворит мертвую душу, возгревает Божественную Любовь, для Которой нет ничего невозможного.

Даже если Господь не слушает грешника в его неразумных желаниях, Он освящает его в его молитве. Молитва и есть благодать.

* * *

Одно из самых таинственных явлений жизни нашей души — это отношение ко всякого рода лжи. С одной стороны, все мы отлично понимаем, что ложь — это то, чего нет, что не существует; с другой — эта «пустота» до отказа наполняет нашу жизнь. И не то, чтобы все это совершалось без нас, именно мы сами склонны ложь подавать и принимать, как правду, как то, что есть. И не просто есть, а как бы есть главное содержание нашей жизни.

В чем дело? Почему так?

Ложь нам льстит: льстит уму, льстит чувственности, льстит самолюбию («коварство козней льщения»), льстит нашей «самостоятельности» (гордыне). Она как бы погружает нас в мир «собственной» жизни, самодостаточной, «независимой» жизни. Ложь — как бы виртуальный мир виртуального покоя.

А как же правда? — Ею жить трудно, особенно сейчас. И главный момент: правда нам о себе самих может наговорить и говорит много такого, после чего очень трудно, если вообще возможно, уважать себя. А так хочется… Ложь «помогает» нам в этих трудностях, и мы продолжаем жить, уважая себя и осуждая других. А для «полноты комфорта» врем себе и другим, чтобы самолюбие наше спокойно паслось на лужайке жизни…

Правда всю нашу жизнь в прихотях и похотях зачеркивает и понуждает всерьез заниматься своей совестью. Правда жизни сеет смятение и боль о совершенных и совершаемых ошибках (грехах), потому мы, чтобы жить, как привыкли, вынуждены врать, и это нам помогает. Но только здесь и сейчас…

* * *

Церковь — «царство не от мира сего», и потому в ней все «не так». Живя в ней, отдавая — приобретаешь, истощаясь — восполняешь, теряя — находишь, потому так трудно войти в нее человеку с развитым плотским мышлением, с развитым плотским чувством. Человеку, который сильно пророс в плоть, Церковь кажется нежизненным пространством, ненужной пустотой, подобно той, которую мы видим у себя над головой.

Но Св. Церковь — невидимый мир, на котором все стоит, как звезды на тверди. Она — твердь реального мира.

В православии нет секретов, но есть тайны, поэтому Евангелие предлагает воспринимать жизнь по-детски, ибо в познании тайн жизни мы всегда дети, и как бы многие гордые души ни пытались вскрыть тайны бытия, ни у кого ничего не получилось. Наше желание быть как Боги, чтобы все понять, безрассудно, ибо конечное и несовершенное есть нам приговор.

Понять этого не может гордость, когда, не понимая простого, покушается на сложное. И те противоречия, которые терзают наши души, отчасти созданы нашей гордыней — мучаемся тем, чего нет нужды разрешать.

Разум светит нам, чтобы не споткнуться в темноте на нашем коротком пути, большее ему недоступно. Мы — всегда дети, очень важно это не забывать. И в этом мире — мы в детском саду, в котором нас готовят к вечной жизни.

* * *

«…Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18).

«…Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20).

Значит, Св. Церковь Христова при самых тяжких обстоятельствах будет. При всем внешнем и внутреннем нестроении она одна будет стоять. Вопреки всем кажущимся невозможностям, Она одна все-таки будет возможна.

Конечно же не в силе, не в благородстве, как всегда хочется мыслить о Церкви, будет она, а какие-то трудно вообразимые ниши останутся для Ее существования. И географически, и количественно, и качественно будет ее уничижение до последнего предела, ибо Церковь идет путем Креста. И конечно же, прежде чем придет антихрист, совершится подмена Церкви антицерковью, в которую и придет подменяющий.

* * *

Оправдание человека в его неправде, склонности ко всякого рода лжи, состоит в том, что человек слаб, и потому всегда как бы «падает», при этом, естественно, цепляется за все, что под руку попадает.

Вообще-то всякий хочет быть хорошим, умным, добрым, правильным, но обстоятельства жизни не всегда этому способствуют, и человек в своем воображении представляет, что немощь его случайна, что произошло все нечаянно, это временно, это не настоящее. А настоящее — в его желаниях, в чем и живет его душа. Потому немощь человека интуитивно (инстинктивно) тянется к неправде, как к правде. Желание правды природно и оно все превозмогает — и разум, и волю.

Крест Христов — и есть оправдание человека в его неправдах. Крест Христов восполняет все недостающее в человеке при наличии веры в Сына Божия Господа нашего Иисуса Христа.

* * *

Православная традиция говорит, что жизнь человека предопределена: или плен, или борьба — и никакого промежуточного состояния. Если человек не хочет бороться с собой, с живущим в нем грехом, то он обязательно будет бороться с окружающими его людьми, или за «правое дело», за «свободу и братство» и т. д.

В каждом человеке Богом заложено это противодействие греху, чтобы грех не «съел» человека, и, если человек не пользуется этим спасительным даром (нечто вроде иммунитета против греха), то он по необходимости проявится в борьбе против всего другого. Диавол, который, как «лев ищет кого проглотить», эту силу, данную Богом на созидание, направляет на разрушение, устраняет нас от главного в жизни при помощи нас самих.

Человек обязан трудиться над своим сердцем, только в такой борьбе он — человек, только в ней он умный. От неумения, от нежелания бороться с собой происходят все конфликты человека с жизнью и людьми, ведется глупая и злая война с ближними и дальними.

Некуда деться от жизни, а жизнь — это борьба за вечную жизнь, за достойное в ней участие. Это трудное делание перестает быть таковым, когда становится жизнью, потому что она полностью оправдана разумом и настолько естественна, насколько естественно жить: «Иго Мое благо и бремя Мое легко». Но кто не хочет этой войны за свою собственную жизнь, тот все равно не останется в покое. В лучшем случае будет видимость сего, а в худшем — открытое восстание против Бога, о котором «нормальный человек» даже не подозревает.

Бесы сильнее нас, они умнее нас, они больше знают о нас, чем мы о себе. Они знают возможности и опасности свободы, дарованной нам Богом, и потому постоянно искушают нас, желая увести от Бога, чтобы Богу досадить и нас погубить.

Оторвавшись от Бога, мы обречены на бесконечные обманы, ибо Бог есть Истина, Он — Единственный, Который есть, все только и «есть», что с Ним, и что в Нем. Все остальное — обман, то есть безопорное бытие, бесконечное падение в пустоту. Бесы захотели жить без Бога, и теперь они мучаются своей самостоятельностью и мучают нас. Человек — тварь богоподобная, и свобода его — неподдельная. Потому мучения его будут настоящими, если он не возвратится к Богу.

* * *

Что на сегодня главное? — Сохранение Православия и России. Это самое главное, очень нужное, но сегодня невозможное, а значит и ненужное?

Спасать нужно то, что можно спасти, что зависит от нас, за что мы отвечаем непосредственно. Как мы можем влиять на то, что от нас не зависит?

Мне думается, сегодня нужно обратиться к своей душе, сосредоточиться на ней. В действительной жизни все действительно значимое заключено в зародыше искреннего покаяния, что и есть забота о своей душе. Без такого личного лечения мы не поймем того, что необходимо сегодня понять.

Все силы души необходимо сосредоточить на себе, на своем. Все другое — обман. Только через себя мы можем выйти на что-то полезное, если оно в планах Господних. И тогда как бы само собой, без нашего, казалось бы, активного внешнего вмешательства, возродится дорогая нам Россия и сохранится наше Православие, которое есть душа каждого человека.

* * *

Мы не любим Бога, Его святые заповеди считаем железными оковами, тюрьмой, омрачающей нашу временами сладкую греховную жизнь. Какое-то непреодолимое наслаждение испытываем от своей самости, гордыни, тщеславия. Для нас, облеченных во все мыслимые и немыслимые пороки, и Свет Христов — мрак. И это все — в душе каждого из нас, кого называют христианами. Серьезные вещи совершаются на дне нашей души, они требуют чрезвычайного к себе внимания, с которого и начинается настоящее покаяние.

Душа всякого человека тоскует по Богу крепкому, живому, по Богу, Который помогал бы нам строить жизнь в ее благополучном варианте.

Но реальность несколько иная, что и понуждает многих людей полагать, что Богу не до нас. Многие, «в душе» верующие в Бога, в жизни Его сторонятся.

Все дело в том, что мы Бога хотим видеть живущим нашей жизнью, исполняющим наши желания. Оно бы так и было, если бы мы жили Богом. Но наша беда в том, что у нас главное не на главном месте, и потому весь строй жизни приведен в беспорядок, от которого устает наша душа, изнемогает наше тело, приходят в тупик наши мысли.

С обмана началась земная история, и вся она переполнена обманами. Все люди бегают за миражами своих (а, может, и не своих) мечтаний, ищут легкой жизни, и сколько ни ищут — не находят.

Знание Истины освобождает от обманов: «Познайте Истину, и Истина сделает вас свободными». Ничего другого нет и быть не может. Нас в рабстве держит ложь, и ее иго — самое жесткое, ибо это — иго сатаны.

* * *

Крестом «прииде радость всему миру…» и нам остается только войти в радость Господа своего. Она уже есть, эта не проходящая радость, она навсегда и для всех.

А мы не спешим… А мы не можем… У нас свои радости, которые мы не хотим оставить.

Какие замечательные слова: радость всему миру, всем, всем, всем — настоящая радость! Эта радость освящает всю жизнь, ее-то нам и не хватает.

В свете Креста Господня вся наша многоскорбная жизнь, все ее утраты, все искажения, вся злоба человеческая, помноженная на злобу бесов, — детская игра. Вот, наверное, почему в Апокалипсисе звучат нотки радости преодоления всей мировой и надмирной злобы: «И Бог будет всяческая во всех».

Трагичность сегодняшнего времени, трагедия апокалипсиса — в нашем неверии Богу. Все свершилось, все преодолено, за все уплачено! Но в нашем сердце тайна греха, тайна свободы преодолела тайну Божественной Любви, и потому нам очень трудно войти в тайну веры. Так трудно, как трудно вернуться в детство. Но «если не будете, как дети, то не войдете в Царствие Небесное».

Примечания

1

В бумажной книге: видя последнем какой-то «изъян», по-видимому, опечатка. Прим. Фещенко М. А.

2

В бумажной книге: и тогда будет нужды перестраивать, по-видимому, опечатка. Прим. Фещенко М. А.

3

В бумажной книге: и святая вер наша никогда не подавляла пытливости человеческого ума, по-видимому, опечатка. Прим. Фещенко М. А.

Content

Гончаров Иоанн Многие поищут войти, и не возмогут...

ОТ АВТОРА

О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ

«ЕСЛИ НЕТ БОГА, ТО ВСЕ ПОЗВОЛЕНО»

ЗЛО ЭТОГО МИРА

ПУТЬ ПОЗНАНИЯ ЖИЗНИ

СЛОВО О СВОБОДЕ

«И ПОЗНАЙТЕ ИСТИНУ, И ИСТИНА СДЕЛАЕТ ВАС СВОБОДНЫМИ»

«МНОГИЕ ПОИЩУТ ВОЙТИ, И НЕ ВОЗМОГУТ»

О ПУСТОТЕ В ДУШЕ

ЖИЗНЬ ПО ВЕЧНЫМ ЗАКОНАМ ЛЮБВИ

О БЛАГОРАЗУМИИ

МУДРОСТЬ ВЕРЫ

ТО, ЧТО НУЖНО ПОНИМАТЬ

«НЕ ПРОСТАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ»

ФОРМАЛЬНАЯ ПРАВОТА

БОЖЕСТВЕННАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

О ПРОМЫСЛЕ БОЖИЕМ

ТАИНСТВО ТАИНСТВ

В ЧЕМ СЛОЖНОСТЬ ПОКАЯНИЯ

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА

ПОКАЯНИЕ — ЭТО ПРОЗРЕНИЕ

О СООТНОШЕНИИ ВНУТРЕННЕГО И ВНЕШНЕГО В ЧЕЛОВЕКЕ

ЧТО ЖЕ С НАМИ ПРОИСХОДИТ?

СИЛА ВОЗДЕРЖАНИЯ

ЗАЧЕМ ДАН ЧЕЛОВЕКУ РАЗУМ?

О СВЕТЕ ХРИСТОВОМ

ПРОСВЕЩАЮЩАЯ БЛАГОДАТЬ

РАЗРУШЕННАЯ ГАРМОНИЯ ЖИЗНИ

О СМЫСЛЕ СКОРБЕЙ

О ВЕЧНОСТИ

ИСКАЖЕННАЯ ЛЮБОВЬ

ПОНЯТЬ ЧЕЛОВЕКА

ТАЙНА ВРЕМЕНИ ЖИЗНИ

ПРАВОСЛАВНАЯ ВЕРА — ЭТО ПОБЕДА В ДУХЕ

ТРАГИЧЕСКИЕ СТРАНИЦЫ СВЯЩЕННОЙ ИСТОРИИ

ГЛАВНОЕ СОКРОВИЩЕ ЖИЗНИ

ОЖИДАНИЕ

ЦЕРКОВЬ И МIР

МЫСЛИ ВСЛУХ

Примечания