Николай Катаев

Агент в юбке

Данное произведение – игра воображения автора. Имена, образы, названия и события придуманы, и любое сходство с живущими или умершими лицами, событиями, организациями или названиями чисто случайно.

В России, если тебе говорят: «За деньгами зайди завтра», то это, как правило, означает, что денег на следующий день тоже не будет. Россияне в Кельне поступали таким же образом:

– Завтра прилетит Шишацкая и все оформит.

У Вероники заныло под сердцем. Она мысленно чертыхнулась, что передала конверт с документами, привезенными из Нью-Йорка, кому-то из охранников, которого прислал к ней в больнице поверженный олигарх. Внутрь ее не пустили. С превеликим трудом удалось связаться с ним на одну минуту по телефону, и сразу же возникла проблема. «Завтра» ее не устраивало. С такими, как он, полагалось поступать, как с продавцом на овощном рынке: товар – деньги. И никак иначе.

– А тебе надо поехать в цуг, – между тем продолжил говорить по телефону ее собеседник.

Вероника не представляла себе, о чем он говорил.

– Вы употребляете «цуг» вместо другого слова из трех букв, когда хотите послать кого-то? – спросила она желчно.

Поверженный олигарх на секунду задумался, соображая. Наверное, еще не совсем отошел после операции. Но потом дошло, и он хрипло рассмеялся.

– Да нет! Это город такой? Сама знаешь где.

Вероника не знала, но промолчала. Спросила совсем о другом:

– А что? Там есть достопримечательности, которые следует осмотреть?

Олигарх из госпиталя опять на секунду замолк. Все-таки перенесенная операция давала о себе знать. Соображал он медленнее, чем раньше. Ответил серьезно:

– Там фирма моя. И есть проблемы. Требуется взглянуть и поправить.

– Я не бизнес-консультант.

– Ладно! Кончай! – наконец сообразил он.

– Хорошо. Дождусь Шишковскую и сразу же поеду, – соврала она.

– Шишацкую, – поправил он. – Она и без тебя все сделает. А туда надо срочно. Чего тебе здесь сидеть?

Сидеть в Кельне действительно было незачем. Перед отъездом из Нью-Йорка Вероника прошлась по Cети, а когда ехала в такси из аэропорта, окончательно убедилась – безликий город. Новые модерновые здания? и ничего больше. Тот хилый список из Википедии с названиями музеев, церквей и домов каких-то бывших деятелей ее не вдохновил. Она планировала забрать деньги и рвануть отсюда, чтобы на них показать Ане другую Европу. Сначала Венецию, потом Флоренцию, а затем Рим. И вот теперь получение денег откладывалось. Другая Европа, соответственно, тоже.

– Зайди к моим! Там все организуют, – дал указание олигарх. – А перед отъездом заскочи ко мне. Я тебе все объясню.

– Со мной дочка, – привела Вероника, как ей показалось, самый веский аргумент. – Ей учиться полагается.

– У нее каникулы. Сама сказала.

Она действительно оговорила поездку Ани в качестве условия, при котором сама привезет в Кельн документы, в которых держатели обязательств олигарха отказывались от своих прав, и тот мог выйти с ИПО в Лондоне, не опасаясь судебных тяжб, за что Вероника рассчитывала получить свои деньги и спрятать их от американских налоговых служб на офшорных счетах на Кипре. И вот теперь он использовал ее собственный аргумент против нее.

После того как олигарх отключил связь, она стояла у окна гостиницы и глядела на офисное здание напротив, где за ярко освещенными окнами суетились, как в муравейнике, сотни людей, каждый из которых выполнял свою строго определенную функцию. И теперь Вероника сама, кажется, становилась одним из муравьев в структуре, возведенной олигархом.

«Так проколоться! Потратить столько сил и личных средств. Разве он может это оценить?»

Ей практически в одиночку пришлось противостоять в Нью-Йорке целой банде отморозков, чтобы заполучить документы, без которых он не только не вышел бы с ИПО, а вообще мог бы потерять контроль над своей промышленно-финансовой империей.

«Неужели он этого не осознал?»

Спрашивать его самого было бессмысленно. За те пару раз, когда Веронике довелось общаться с олигархом лично, у нее сложилось четкое представление о том, что он считал всех, кто стоял ниже его на вертикали власти, к которой принадлежал, расходным материалом, не заслуживающим уважения. Что уж говорить о ней самой, не имеющей никакого отношения к этой самой вертикали? Он не пытался быть элементарно вежливым. При встрече никогда не здоровался. Она тоже разговаривала с ним соответствующим образом в то время, когда приходилось ежедневно докладывать по телефону о ходе операции в Нью-Йорке. Только по существу и используя минимальное количество слов. Тогда Вероника была зависима от него, так как успех операции обеспечивал безопасность для нее самой и для дочки, и вот теперь снова попала в зависимость, так как у него зависли ее деньги. Мысленно подсчитала, сколько ушло из собственного кармана только хакерам, и прошла к мини-бару. Вообще-то Вероника не пила, но сегодня захотелось «Бейлиса».

– Мама! С тобой все в порядке?

Девочка умела чувствовать ее настроение. Пришлось заверить, что все нормально, хотя это было совсем не так.

Команда, которая прибыла вместе с олигархом, организовала для себя офис на третьем этаже в той же гостинице, где поселились. Первого, кого она там увидела, была Елена Владимировна, с которой ей приходилось общаться в Москве.

– Нашли Макдоналдс? – сразу же обратилась она к Ане, которая увязалась за мамой.

Откуда-то она уже знала, что дочке категорически не понравился ресторан при гостинице, где у них было двухразовое оплаченное питание. «У них даже пиццы нет», – был вердикт Ани. А о chicken nuggets можно было даже не спрашивать. Типичный американский ребенок, хотя и родившийся в России. Аня надулась и отказалась что-либо есть, и пришлось выйти на улицу. Благо ее любимый Макдоналдс оказался в двух кварталах от гостиницы.

– Да. Там очень вкусно, – похвалила Аня.

Вероника всегда задавала себе мысленный вопрос, как эта любезная и доброжелательная женщина может ладить со своим шефом, мужиком с повадками и с рожей провинциального бухгалтера. Единственное, что приходило на ум, – они начинали вместе работать лет тридцать-сорок назад, когда оба были еще молодыми и совсем другими. И с тех пор она сопровождала его по жизни, пока он поднимался по крутой служебной лестнице наверх, все еще сохраняя в своем воображении образ того самого по-своему прикольного парня, каким он, наверное, когда-то был. Вероника задумывалась, а есть ли у Елены Владимировны дети? Может быть. И просто по-женски чувствовала, что внучки у нее точно нет. Поэтому она так по-доброму и глядела на Аню, так и относилась к ее капризам.

– Мы для вас все приготовили, – сказала Елена Владимировна, и на этот раз эти слова предназначались Веронике.

Означало, что их патрон заранее отдал соответствующее распоряжение.

«Лучше бы мне деньги приготовили», – со злостью подумала молодая женщина, все еще не представляя себе, куда они ее отправляют и что ей там предстоит делать.

Тут к разговору подключилась другая сотрудница, значительно моложе и более бойкая на язык. Она застрекотала о заказанных билетах, гостинице и вручила ей корпоративную карточку «Виза».

– Лимит – 400 евро в день, включая проживание, питание без алкоголя и транспорта. Дополнительные расходы вы должны согласовывать со мной. Сохраняйте все чеки. Без них мы не будем принимать расходы.

Еще одной загадкой больше. Четыреста – это много или мало? Кроме незначительной суммы, которую она заплатила в Макдоналдсе, у Вероники не было опыта расходов в этой валюте.

– Вот документы, которые вы должны заполнить для отчета в течение трех дней после приезда.

Дальше пошли инструкции о порядке заполнения документов, но мозг Вероники отказывался воспринимать эту информацию.

«Потом разберусь. Конечно, если будет с чем разбираться. Моя встреча с хозяином этой лавочки еще не состоялась». И она задала вопрос, который ее больше всего волновал:

– Когда завтра должна прилететь Шишацкая?

Обе сотрудницы застыли, как будто наткнулись на невидимую стену.

– Вечером, – ответила Елена Владимировна, внимательно глядя на Веронику. – Но вы с ней разминетесь. Ваш поезд уходит рано утром. Если вам что-то требуется, то можете обратиться к нам.

Они не представляли себе, что Веронике требовалось от этой загадочной женщины. Но возникшее напряжение она уловила, и это ее насторожило. Поблагодарив и заверив, что она сама решит все вопросы, женщина вышла из комнаты, держа в руках папку с кипой бумаг.

Теперь предстояло разобраться, куда они ее выпихивают. Радовало то, что они говорили о поезде, и это могло означать, что недалеко. Но проблема состояла в том, что, прилетев в Европу, Вероника лишилась всех своих средств связи, что было равносильно катастрофе. Естественно, что ее американский андроид здесь не работал. Поэтому для решения такой простой задачи, как, например, где находится ближайший Макдоналдс, вместо того чтобы подержать пару секунд значок микрофона на дисплее, задать вслух вопрос и получить через систему Siri подробную голосовую и визуальную информацию на карте и потом направиться туда, сверяясь с GPS на экране смартфона, пришлось идти в ресепшен гостиницы, разговаривать там со служащим и получать от него бумажку с инструкцией, куда следует двигаться. Прямо какой-то каменный век!

Свой ноутбук Вероника не взяла, так как посчитала, что едет в туристическую поездку и незачем таскать с собой компьютер, который в Италии легко могли украсть. Но в гостинице еще сохранился деловой центр, куда она и направилась, чтобы в полном одиночестве начать поиск в Сети того, что от нее хотели эти люди. Естественно, все нормальные путешественники сидели по своим номерам и работали там с ноутбуками или планшетниками. Кто теперь пользуется деловыми центрами? Удивительно, что его вообще еще не закрыли.

Теперь из билетов она хотя бы выяснила название города, куда ее намеревались заслать, и отгуглила его. Вывела карту, чтобы обнаружить, что город под названием Цуг вообще находится в другой стране – в Швейцарии. Это было шоком. Тогда более внимательно пригляделась к билетам. Получалось, что предстоит провести в дороге почти весь день. Представила себе, как ей весело будет с Аней, которая в дороге не будет знать, чем себя занять.

В совсем поганом настроении позвонила в больницу к олигарху. Понадеялась, что тот или не ответит, или она нарвется на жену, которая его стережет. Но не пронесло. Олигарх тут же поднял трубку.

– Давай! Заходи!

Пришлось брать с собой Аню, которая наотрез отказалась оставаться одна в гостинице.

В госпитале перед палатой их просветили и заставили открыть сумку. Русская охрана стояла хмурая и недоверчивая. Дочка насупилась, но промолчала, когда и ее стали обводить рамкой металлоискателя.

Здорово долбанула его операция! Понятно, что лежал бледный и осунувшийся со множеством подсоединенных шлангов и проводов. Но главное – постарел. Перед Вероникой на больничной койке лежал старый, больной человек. А ведь ему еще предстояла химиотерапия. В голове шевельнулась мысль: «И что тебе еще надо? Не пора ли успокоиться? Отдыхал бы!»

Но не успокоился.

– Садись! Слушай!

Голос был еще слабый, и глядел олигарх мимо Вероники, в пространство, но воля все же чувствовалась.

– Проинспектируешь мою фирму в Швейцарии. Там куда-то уходят деньги и информация. Нужно перекрыть каналы.

Вероника сидела и спокойно слушала. Проинспектировать? Нет проблем. Сделаем. Деньги уходят? Так ведь если ей не заплатят, то уйдет еще больше. Тоже сделаем. И каналы перекроем, полностью, чтобы никому и ничего не досталось.

– Только одно условие – осторожно. Там присутствуют мои. Сама понимаешь. Мне семейных скандалов не надо.

У Вероники уже был опыт общения с женой олигарха, когда ей потребовалось срочно связаться с ним из Нью-Йорка. Та еще дамочка. Такая мужу плешь проест, кем бы он ни был. С миллионами, с миллиардами.

– Надо найти, кто и как. И доложить мне лично.

Сие означало, что опять придется общаться по телефону, используя намеки и полунамеки, понятные им обоим. Тяжелая и изматывающая процедура. Этот один из богатейших людей России так ни разу в жизни и не подошел к компьютеру, что означало, что все современные средства коммуникации отпадали.

– И последнее. Не вздумай продаться!

При этом олигарх оторвал голову от подушки и выразительно взглянул на Аню, которая примостилась на втором кресле для посетителей со своим нетбуком, не обращая на них ни малейшего внимания. Это движение головы было предельно понятно. С его деньгами исполнители найдутся. Но и Вероника не собиралась оставлять подобный жест без ответа.

– Прежде чем приниматься за следующий контракт, следует рассчитаться по предыдущему.

Ей пришел на ум какой-то фильм, где показывалась сцена торговли двух гангстеров, и она, откинувшись в кресле, постаралась придать своему лицу похожее выражение.

– Рассчитаюсь, рассчитаюсь! Я же тебе сказал – завтра.

– Ну, тогда я отправлюсь послезавтра.

– Ты отправишься завтра! Если нет, то для тебя ни завтра, ни послезавтра не будет. Я имею в виду деньги.

И вот теперь Вероника уже почти час сидела в приемной, поджидая, пока кто-то явится, а секретарь в это время занималась своими делами, не обращая на нее ни малейшего внимания. На вопрос, когда придет Ткачук, она только пожала плечами и опять уставилась в свой компьютер. Типичная местная молодая женщина. Без единого следа косметики, неброская одежда, прямые подстриженные волосы неопределенного цвета и требующие ухода.

«Что это за контора такая? Почти десять часов, а никого нет?» – спрашивала себя Вероника, наливаясь злостью.

Накануне они с Аней приехали в Цуг усталые. Хоть поезд был скоростным и комфортабельным, но пришлось делать пересадку в Цюрихе. Комната в гостинице оказался малюсенькой, но по цене номера в хорошем отеле в Манхэттене. В городе все закрывалось в семь часов и жизнь практически прекращалась. Вероника едва успела купить самые необходимые бытовые вещи. При этом продавщица с неудовольствием два раза сказала ей, что ради нее ей пришлось вновь открывать кассу. К концу дня раздражение переполнило Веронику, и она накричала на Аню практически ни за что и потом сама от этого мучилась.

С утра Веронике удалось подключиться к такому благу цивилизации, как связь, купив в местном магазине айфон, и она почувствовала себя просто счастливой. Без него было ощущение какой-то оторванности от мира и чувство собственной неполноценности. Стоимость была сумасшедшей по сравнению со Штатами, поэтому пришлось звонить в Кельн и согласовывать покупку с сотрудницей из штаба, находящегося в гостинице. И та еще пыталась выговаривать ей об экономии. Приезжай сюда и занимайся проверкой родственников своего начальника! Да еще и экономно.

Поразило, что везде говорили на сносном английском, поэтому не было языковых проблем. И еще цены. Оказалось, что в Швейцарии имеется своя валюта, и когда она переводила ценники в доллары, каждый раз поражалась. Как они тут живут? А еще приходилось пересчитывать расходы в евро, чтобы не превысить свой лимит. Раздражение просто переполняло молодую женщину.

Осмотревшись с утра, она поняла, что городом в ее понимании это поселение назвать трудно, и понадеялась только на то, что постарается просидеть в нем как можно меньше времени. Через неделю дочке надо возвращаться в школу. Как сюда занесло пославшего ее олигарха с его фирмой?

Вообще оказалось, что с Аней не возникало тех проблем, которых опасалась Вероника.

– Мама! Ты получила новое задание? – шепотом спросила ее девочка, когда узнала об отъезде в Швейцарию.

Еще в Нью-Йорке, когда события приняли непредсказуемый оборот, пришлось придумать легенду о таинственной миссии, чтобы Ане было понятно, почему ее сопровождал вооруженный охранник по пути в школу и обратно. Мысль о том, что ее мама стала секретным агентом и она сама принимает участие в выполнении задания, заставила Аню стоически переносить дорогу и не ныть, что ей скучно. Наоборот. Она стала более собранной, перестала разбрасывать и забывать свои вещи, начала смотреть по сторонам.

– Мама! Тот дядька все время глядит в нашу сторону. Он не следит за нами?

И даже согласилась остаться одна в номере гостиницы, пока Веронике пришлось торчать в приемной фирмы, принадлежавшей олигарху.

Чтобы не терять времени даром, вынула новенький телефон и решила покопаться в Сети – узнать, куда ее занесло. Википедия не посчитала нужным давать читателям сведения о городе Цуге, кроме населения – 24,6 тысячи. Но ее внимание привлек список крупных фирм, которые имели там свои представительства. Россия была представлена звучными именами. Стало понятно, почему вчерашним вечером она пару раз с удивлением услышала русскую речь на улице. Официальный сайт города не содержал никакой полезной информации, кроме пары красивых картинок.

В это время открылась дверь и в помещение вошел посетитель. Секретарь ни на секунду не оторвалась от разглядывания чего-то на мониторе, и женщина молча прошла вглубь, даже не взглянув по сторонам. Это было так необычно, что Вероника просто застыла. У нее был некоторый опыт работы в офисах, но с подобными взаимоотношениями она столкнулась впервые. Судя по уверенной походке пришедшей, она явно здесь работала.

Минут через пять появился мужчина. Тут уж секретарю пришлось отреагировать, и она, пробормотав что-то, протянула ему пачку корреспонденции. При этом вдруг стала очень приветливой. По этим признакам Вероника поняла, что явился шеф, которого она поджидала. А тот, еле кивнув ей, показал кивком, что следует идти за ним. Все еще поражаясь происходящему, Вероника встала со своего места и двинулась следом.

В кабинете мужчина сделал жест в направлении кресла для посетителей, а сам стал устраиваться напротив. Все происходило в полном молчании. Без обязательных в Америке энергичных рукопожатий и заверений в том, как ему приятно видеть посетителя. После того как хозяин кабинета включил компьютер, Вероника наконец в первый раз услышала его голос:

– Ну, и с чем вы к нам приехали?

– С дочкой и с ее компьютером, – ответила Вероника.

Ничего другого не пришло ей в голову. Никаких идей, как выполнить задание, которое она получила, не было. Да и сама задача была сформулирована расплывчато.

«Но я ничего не понимаю в финансах», – сделала она попытку возразить олигарху во время их разговора в госпитале в Кельне.

«Зато знаешь, как деньги красть», – был ответ.

Объяснять, что это были грехи молодости и что сейчас она уже давно ничего не ворует, было бессмысленно. Даже не пыталась. И вот теперь сидела перед главой некой фирмы, где подобное происходило, и не имела никакого представления о том, что ей нужно делать и что говорить.

А между тем ее ответ встряхнул собеседника, и он впервые взглянул ей в глаза.

– И что вам от меня надо? – поинтересовался он.

– Рабочую станцию и доступ ко всем материалам.

Это было естественным началом любой работы в современном мире. Хозяин кабинета снял трубку и дал указание по-немецки.

– Еще что-нибудь?

Он смотрел на Веронику, и взгляд у него был холодным. Где-то под сорок, слегка расплывшийся, с наметившимся двойным подбородком и с редкими волосами. Явно не обрадовался ее появлению и был насторожен. Тяжело с таким придется. Но это в том случае, если она действительно начнет копать. А если нет? Что, если просто, посидев пару-тройку деньков, сказать, что не хватает квалификации, и свалить? В таком случае чего ей беспокоиться о том, как он к ней относится?

– На данном этапе ничего. Но предполагаю, что в будущем мне понадобятся ваши разъяснения по некоторым вопросам.

Вероника припомнила слова пославшего ее деятеля о том, что там присутствовали «мои», и предположила, что глава фирмы должен состоять с ним в каком-то родстве, поэтому приходилось разыгрывать из себя эдакую бизнесвумен. Как она будет докладывать обо всем олигарху, так и ее собеседник непременно поставит его в известность об ее деятельности у себя в фирме.

– Гретчен покажет ваш кабинет, – сказал в ответ Ткачук, видя, что гостья стала подниматься с места.

Вероника обратила внимание на то, что он проигнорировал ее слова о разъяснениях. А ведь придется его о чем-то спрашивать, чтобы продолжать играть свою роль. Но это потом, а сейчас предстояло общение с секретарем офиса. На этот раз Вероника хотя бы знала ее имя.

Гретчен по-деловому и на хорошем английском быстро ввела ее в курс дела и тут же исчезла, так и не взглянув на нее. Вероника не имела опыта работы в этой стране, поэтому не поняла, является отсутствие любезности деловым стилем в Швейцарии или нет. В Америке подобное поведение сотрудника выглядело бы по меньшей мере странным.

В очередной раз позвонила в гостиницу, чтобы услышать от Ани, что пока у нее все в порядке. Говорила она почему-то шепотом. Наверное, входила в роль помощницы секретного агента.

– Мама! Когда ты придешь?

– Скоро, – заверила она дочку, тоже почему-то шепотом.

Стала осваиваться на новом месте. Приятно было очутиться в отдельном кабинете. Намеренно оставила дверь открытой, чтобы видеть, кто будет проходить по коридору. Но офис был непривычно тих. Не слышалось ни телефонных звонков, ни передвижения людей. Один раз мимо ее двери прошла женщина, совсем не по-деловому одетая и не обратившая ни малейшего внимания на новое лицо в офисе, и вскоре она же прошествовала обратно, но уже в сопровождении другой женщины, которую Вероника видела раньше. И опять наступила тишина.

Включила компьютер, используя пароль, выданный Гретчен, и вошла во внутреннюю сеть фирмы. Контракты, платежные соглашения, различные формы, где требовалось лишь заполнить определенные графы. Продажа металлопроката, химикатов, еще какой-то дряни, о которой Вероника не имела ни малейшего представления. Закупка оборудования на вырученные средства. Скучно и неинтересно. Аудит сделан по результатам прошлого года. На немецком. Подключила переводчик. На английском было так же непонятно, как и на немецком. Прошлась по результативной части. В общем, все в порядке, кроме отдельных замечаний, смысл которых доходил до нее с трудом. Что ей тут делать?

В офисе по-прежнему царила тишина. Время для нее шло быстро, а вот для Ани, которая находилась взаперти в гостинице, тянулось нескончаемо медленно. Дочь начала капризничать. Вероника подумала, что ее тут ничего не держит, оделась и пошла к выходу. Секретарь не оторвала головы от своего компьютера, когда она проходила мимо.

На улице заметила тех двух женщин из офиса. Они сидели и мирно курили на лавочке, оживленно обсуждая что-то и довольные собой. Вероника припомнила, что они проходили мимо ее двери уже довольно давно. Даже покачала головой осуждая. Как это возможно? А когда же они работают?

Чтобы Аня была рядом, Вероника намеренно сняла гостиницу в двух шагах от здания, где находилась фирма, куда ее отправили. Но когда увидела дочку, поняла, что даже это не сработает. Ребенок явно заскучал, запертый в маленькой комнатке, хоть и с компьютером, телевизором и электронной игрушкой. Ей требовалось общение.

– Я пиццу хочу, – потребовала дочка, поэтому пришлось идти и ее разыскивать.

Нашли. Пиццерия оказалась неплохой. Вероника жевала свежайший кусок теста с какими-то непонятными ингредиентами сверху и соображала, что делать дальше. Она не сможет опять запереть Аню. Даже под предлогом выполнения секретной миссии. Ребенок не выдержит. Ну, не брать же ее с собой в офис, где Веронике надлежало находиться, разыгрывая роль некоего инспектора? А потом подумала: «А почему бы и нет?» Ей показалось, что там вообще можно делать все, что хочешь. Никого и ничего не волнует.

Дверь оказалась запертой. Вероника воспользовалась карточкой, которую получила от Гретчен, и они с Аней прошли внутрь. Было время обеда, и из офиса все исчезли. Молодая женщина прошлась по помещению, заглядывая во все двери. Просторно. У каждого свой отдельный кабинет. На столах почти ничего нет. Компьютеры у всех включены. Только в спящем режиме. Эти люди просто не понимали, в каком мире они живут. Или им было просто на все наплевать. Заходите все и снимайте любую информацию, какую пожелаете.

Последним был кабинет шефа. Он мало чем отличался от остальных. «Начнем с него», – подумала Вероника, вывела из спящего режима компьютер и выписала его IP номер. Потом подумала и сделала то же самое со всеми машинами, кроме одной, которая оказался отключенной. Стол был абсолютно чистым, только цифровая фотография в углу. Чернявый молодой мужчина с веселенькими глазками и довольно симпатичный, а с ним ничем не примечательная женщина с напряженной улыбкой, которая явно давалась ей с трудом.

– Мама! А когда ты будешь выполнять секретное задание? – шепотом спросила Аня из кресла, которое Вероника пристроила для нее в углу своего кабинета.

– Я его уже выполняю, – так же шепотом ответила женщина.

– Тебя сюда внедрили? – округлила глаза девочка, наверное, вспомнив какой-то виденный ею фильм.

Вероника кивнула. Это было близко к истине.

– Я буду тебе помогать, – пообещала Аня.

Вероника согласилась. Помогла хотя бы с тем, что ей не пришлось разрываться между офисом и гостиницей и Аня тихо сидела в своем углу.

А Вероника занялась тем, что умеет, так как увидела через открытую дверь, что в свой кабинет прошествовал глава фирмы. На своем ПК она создала новый профиль, вбила туда номер IP машины Ткачука и начала ее сканировать. Повезло. Оказался открытым порт 4899 – Radmin, и она законнектилась. Через службу Telnet установила то, что ей требовалось, и создала нового пользователя с правами администратора. Чтобы не палиться, убрала иконку в трее рядом с часиками, и теперь Вероника могла комфортно управлять удаленной машиной, расположенной в соседнем кабинете.

Обычно для подобной работы использовала ДвойногоДжо из клуба хакеров «Черный гном», так как у нее были сложные взаимоотношения с ФБР и ей не хотелось светиться самой. Но сейчас Вероника находилась далеко от Америки, и были проблемы с деньгами. А «Гном» стоил дорого.

Прошлась по компьютеру главы фирмы. Ничего интересного. Деловая переписка, выход на пару сайтов ХХХ с жестким порно и на сайт знакомств. Переписывался с какими-то женщинами, но ничего компрометирующего. Обычный набор офисного червя мужского пола, у которого имеются неудовлетворенные потребности и масса свободного времени. Выход на банки не просматривался. Личный адрес? И он отсутствовал. Кто из живущих в Швейцарии не имеет сейчас собственного электронного почтового ящика? Скорее всего таких нет. А это означает, что у господина Ткачука имеется еще одна машина, которая служит для личных целей и для связи с банками, и своему офисному ПК он не доверяет. Разумно. Предстоит выяснить, имеются ли на это какие-то особые причины.

А что на него есть в социальных сетях? И вообще, кто вы такой, господин Ткачук?

В город Люцерн они обе влюбились сразу.

– Вау! – только и сказала Аня, когда они спустились к озеру.

Стояла великолепная солнечная погода, люди расстегнули пальто и куртки и надели солнечные очки, чтобы не ослепнуть от яркого солнца в чистейшем горном воздухе. В темно-синей воде отражались горы, заросшие соснами и покрытые снегом. Город Люцерн выглядел как игрушечный. Средневековые здания, раскрашенные в различные цвета, доброжелательная толпа приезжих и местных жителей, устремившаяся посидеть на открытых верандах ресторанчиков, наслаждаясь воскресным днем и великолепной погодой. Им с трудом удалось найти свободный столик в ресторане, выходящем на реку.

Потом, когда они брели по узким улицам, разглядывая дома, которые словно сошли со страниц сказочных историй, Аня вдруг сказала:

– Мама! Давай сюда переедем!

Вначале Вероника отвергла это предложение, а потом спросила себя: «А почему бы и нет?» Поездка на поезде между двумя городами занимала не более двадцати минут. Фирма олигарха располагалась рядом с вокзалом. А Цуг вводил ее в депрессивное состояние.

Она вошла в Сеть и быстро отыскала агентство, которое предлагало квартиры на короткий срок для путешественников. Было межсезонье, и давались значительные скидки. Вероника послала соответствующий запрос, и через полчаса любезная женщина показывала ей небольшую квартирку с видом на озеро в центре города. Цена мало отличалась от той, которую Веронике приходилось платить за крохотный номер без кухни в Цуге.

– Мама! Мы ее берем, – решила Аня, и Вероника не могла не согласиться с ней.

Сделка состоялась, и они поехали за вещами.

Вероника рассчитывала остаться в Швейцарии до конца недели. В понедельник на следующей неделе Ане нужно было идти в школу. Но на душе у нее было неспокойно. На все звонки женщины в Кельн отвечали, что таинственная Шишацкая так и не появилась. Стала названивать на личный номер знаменитого пациента госпиталя, но телефон сначала не отвечал, а потом и вовсе оказался отключенным. Чтобы как-то отвлечься от невеселых мыслей, начала копать материал на родственников этого человека. Злость придавала силы.

Ткачук, как она и предполагала, оказался зятем. Олигарх родился в каком-то поселке в Коми, после окончания финансового института в Москве сделал стремительную карьеру, работая в банках. Удивляться тут не приходилось. С таким-то тестем! Проникла к нему в Живой журнал. Друзей оказалось мало. Внимательно просмотрела все фотографии на страницах друзей. На одной из них нашла изображение веселой компании на яхте, где в углу Вадим Ткачук стоял в обнимку с женщиной. Предположила, что, конечно, с женой, а не с подругой.

А вот с ней пришлось повозиться. Откадрировала и получила не очень качественное изображение головы. Поэтому, когда пропустила ее через фейсрекогнишен, система выдала около сотни совпадений. Пришлось вручную перелистывать, чтобы отсеять ошибочные и выбрать нужные. Нашлись два изображения Светланы Ткачук. Имелась собственная страничка. Биографии никакой. Зато много фотоотчетов о поездках в Париж, Лондон, снимки яхт, вечеринок, дискотек. Разительно отличалось от скучной странички ее мужа. И на изображениях она выглядела совсем по-другому, не такой, как на яхте в обнимку с мужем. Поэтому поисковая система поначалу ее не опознала. То фото было сделано довольно давно. А на последних снимках было видно, что над ее лицом основательно поработали. Появились скулы, другой овал подбородка, пухленькие губки. Вероника даже позавидовала. Мастерская работа пластического хирурга.

Остановилась, раздумывая, что делать дальше. Прогнала самого Ткачука через фейсрекогнишен и получила несколько совпадений, но все оказались ошибочными. Шеф фирмы не был склонен к саморекламе. Сделала то же самое с обновленным лицом его супруги. Пролистала результаты. Ошибочные, а одна страница вообще не содержала ее фото. Собралась удалить, но взгляд задержался на тексте. Написано было немного, но весьма содержательно. Клуб под названием «Сексодром», в котором пары вживую занимались сексом перед камерами, а другие участники могли наблюдать, обмениваться комментариями и даже подавать советы. Вход только для зарегистрированных пользователей. Новичкам должны дать рекомендации два действительных члена клуба. И все. Никаких предложений заплатить карточкой, войти на три минуты в качестве гостя. Это было не для всех, а только для своих. И ни одной картинки, но тем не менее система показала совпадение. Означало, что сервер дырявый, и ей повезло в том, что там уже сидел пользователь. Или пользователи.

«А какое мне до этого дело? Пусть занимаются чем хотят. У меня задание – найти, как деньги тырят».

Но настроение было поганым, и захотелось сделать так, чтобы и у других оно испортилось. Например, у деятеля, который ее сюда заслал, когда узнает, чем занимается его дочка. Плюс Веронике было бы забавно посмотреть. Неужели и Вадим Ткачук, серая офисная мышь, тоже участвует в подобных сессиях?

Первое, что сделала, – нашла такой же тип ОС, что и на хосте, протестировала его и записала полученную функцию. Определила номер ISN и создала пакет с заполненными полями ACK, ISS плюс 1, ACK(ISS плюс 1) и DATA. Опа! И захватила сессию несчастного пользователя, выкинув его. Теперь она сидела в хосте вместо него. Если эти люди думают, что хост – это их дом, где запер дверь, повесил решетки на окнах, включил сигнализацию и можешь спать спокойно, то они ошибаются. Через форточку может проникнуть любой, осмотреть все углы и скопировать все, что нужно. Кодировать надо информацию. Кодировать.

Оказалось, что все члены этой площадки русские. И всего их было семнадцать человек. Быстро отыскала изображение Светы, которая, как оказалось, шла там под именем Солнышко. Но самое интересное – никаких следов ее мужа. Три предыдущие сессии с ее участием, которые можно было просмотреть в архиве, были с другими мужчинами – членами клуба.

«Как это занятно! – подумала Вероника. – Будет о чем побеседовать с ее папашей, если представится такая возможность».

Скопировав архив, поинтересовалась графиком последующих сессий, когда соберутся члены клуба, чтобы поучаствовать в действии или обсудить представление других. Проводится примерно раз в неделю, и как раз на следующем Солнышко выступает в качестве солистки.

«Надо обязательно зайти и посмотреть. Вдруг пригодится для торговли с ее папочкой?»

Поинтересовалась, а кто будет партнером в дуэте. С фотографии глянуло удивительно знакомое лицо. Где-то Вероника его уже видела. И совсем недавно. Вспомнила и рассмеялась.

– Мама! Ты что?

Разъяснять не стала. Такое ребенку не понять. И кто он, этот парень? Почему имеет кабинет в том же офисе? Неужели тоже родственник? Еле сдержала смех. А где он сам? На столе стерильная чистота. Ни единой бумажки. Комп и собственная цифровая фотография, очевидно, вместе с угрюмой женой. Скопировала и его архив. Ой, как много интересного услышит пославший ее человек, если у него зависнут ее деньги! Про всех своих родственничков. И во всех подробностях.

– Мама! Ты вслух разговариваешь. Мешаешь.

Дочь была увлечена своей игрой.

Но это было вчера. А в этот день, в воскресенье, когда устроились на новой квартире в Люцерне, обдумав все и взвесив, Вероника решила попытаться еще раз связаться с госпиталем в Кельне. И его обитатель тут же откликнулся.

– Ну что? Нашла?

Как всегда, приветствий не предполагалось.

– Ищу. Мимоходом накопала некоторые любопытные вещи.

Решила сначала попугать, а уж потом завести разговор о деньгах.

– Давай! Выкладывай!

– Светлана. Рисковое поведение. Может просочиться в Сеть.

– Что на этот раз?

Спросил удивительно безразличным тоном. И еще насторожило: «На этот раз».

– Занимается сексом и показывает это в Сети.

– Это в Интернете, что ли?

– Да. Ставят камеры возле постели и развлекают зрителей.

– Совсем дурой стала. Ладно. Скажу матери, чтобы наваляла ей. Еще что?

Со Светой его не проняло, но Вероника решила нажать:

– Если пойдет гулять по Сети, то будет большой шум.

– Шум где? В Интернете? Пусть шумят. Кого это волнует? Интернет придумали, чтобы придурки именно там шумели, а не на улицах.

– Попадет в прессу.

– Не попадет. У нас ни одна собака не посмеет тявкнуть. А на Западе пусть пишут. Кто их читает? Давай дальше!

А дальше оставалась только ее личная проблема.

– Никак не найду Шишацкую.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

Она знала.

– Завтра. В понедельник.

Связь пропала. А Вероника выразилась вслух по-русски. Можно было позволить себе. Дочки в этот момент рядом не было.

С деньгами она пролетела. Олигарх явно держал ее на привязи, чтобы Вероника раскопала, чем занимаются его родственнички. А шансов узнать это у нее почти никаких. Вероника просто не понимала, с какого бока зайти. Нужен был доступ к денежным проводкам, а для этого требовался комп Ткачука. Ну не взламывать же сети швейцарских банков. Такое и в голову не могло прийти. Поэтому женщина понадеялась, что олигарх просто отдаст ей деньги, которые должен за операцию в Нью-Йорке и за ее молчание о похождениях дочки, и она свалит с ними погулять по Европе. Но не прошло. Не испугался. Видимо, Светка уже так его достала, что он плюнул на все и переложил на жену все заботы о непутевой дочери.

Вероника даже не успела просветить своего работодателя, кто предполагался Свете в партнеры. А может быть, и к лучшему, что не сказала? Еще неизвестна роль этого парня в семействе. Вероника даже не знала его имени и положения. В «Сексодроме» он называл себя Экибастузом. Странное имя. Напоминало что-то, но она никак не могла вспомнить. Но копать в этот день у Вероники уже не было ни сил, ни желания. Нужно было укладывать спать Аню, а та все никак не могла оторваться от игры в Нинтендо.

Но этот длинный день еще не закончился. Раздался звонок на ее новый телефон, и высветился немецкий номер. У Вероники радостно забилось сердце: «Неужели деньги?!»

Но скрипучий голос на том конце беспроводной линии оказался для нее холодным душем.

– Чего ты там прицепилась к моей дочери?

Ни приветствий, ни представлений. «Ну и семейство». Пришлось ставить ее на место.

– Вы кто?

– Сама знаешь кто.

Знала. Однажды имела удовольствие пообщаться, когда было необходимо пробиться к олигарху из Нью-Йорка. Но теперь ситуация была другой.

– Если бы знала, то не спрашивала.

Установилось молчание.

– Что там со Светкой?

Мамаша начала заводиться.

– Ах, Света! – протянула Вероника задумчиво. – Знаете, я с вами не работаю и не собираюсь перед вами отчитываться.

Отключила связь и со злорадством представила себе, как и что сейчас жена выговаривает своему мужу в Кельне.

Минут через пять раздался еще один звонок. Опять из Германии, но с другого номера. Вероника отключила телефон. Она так устала за это суматошное воскресенье! А тут еще Аня никак не засыпала.

Когда он появился в дверях, вид у него был такай, что Аня громко сказала из своего кресла в углу: «Ой!» Замазанные синяки на лице и пара пластырей на лбу и возле уха. Один глаз заплыл. Но все равно узнавалась та самая рожа, что только что была выведена на дисплее компьютера Вероники. Возникло ощущение, что мужчина просто выпрыгнул с экрана, только побитый.

– Привет! – сказал он. – Меня зовут Марек.

Она уже знала, что по документам он значился как Марк Голштейн, родился в Одессе и так далее.

– Привет! – ответила Вероника.

Чуть не сорвалось «Экибастуз». А Аня вовсе промолчала.

– Похож на Франкенштейна. С чьим-то мужем неожиданно столкнулся? – решила съязвить Вероника.

Уже имела представление о побитом. А он заржал, хотя и с гримасой, по-видимому, от боли.

– Не. Со столбом. А ты прикольная.

Говорил по-русски так же, как и она, немного грассируя. Неудивительно. Столько лет прожил в Америке.

– Копаешь? – продолжил Марек, кивнув головой на компьютер.

– Копаю, – со вздохом подтвердила Вероника.

– Ну, надоест – заходи! Я сегодня дежурный. Знаешь, где сижу?

Она знала. В этот день специально пришла рано, чтобы прощупать его машину. Оказалась не стандартным офисным Маком, а IBM, и недешевой. И единственной с логином, чтобы подключить. Поэтому пришлось отступить. Предусмотрительный парень. Недаром учился в МИТе.

– Прощай, красавица!

Это уже предназначалось Ане, которая сидела с поджатыми губками и опять ничего не ответила.

– Что это с ним? – испуганно спросила она Веронику, когда пораненный исчез.

– Автомобильная авария.

А про себя подумала, что упустила и не прошерстила местную прессу. Такие, как он, не обходятся без того, чтобы не оставить следов в месте своего пребывания. Ее предположения оказались верными. Цюрихские газеты с возмущением писали, как два русских отморозка устроили в три часа ночи гонки по городу на спортивных автомобилях. Скорость доходила до 120 километров в час. Один разбился, и его увезли в больницу, а второй уехал. Шло следствие. И естественно, фамилия Марка была упомянута в статьях.

Ну а в фолдере ее флешки уже покоились сведения о похождениях сотрудника фирмы, который в этот день должен сидеть в офисе в отсутствие Ткачука. Учился в МИТе – Массачусетском технологическом институте, одном из лучших университетов Америки. Надо сказать, что дураков туда не берут. Но бакалавром так и не стал, что было в высшей степени странно. Со степенью МИТа в Штатах все дороги открыты. Что могло быть причиной? Только нечто экстраординарное. И оно нашлось, когда Вероника зашла в судебный портал Пейсер. Экстази. Поймали на распространении. И не его одного. Причем следы вели к хасидской организации. Но внесли залог, всех быстро отпустили, дело замяли. Однако учеба в МИТе ему больше не светила. Потом Нью-Йорк. Драка возле ночного клуба со стрельбой и нанесением телесных повреждений, создававших угрозу жизни. Внесли залог, отпустили. Но это дело все еще числилось открытым. А раз он здесь, то, по-видимому, просто смылся, и в Америку ему больше ни ногой. Такой вот сотрудник фирмы олигарха в Швейцарии.

Присутствие Марека в такой лавочке, как эта, можно было объяснить лишь наличием родственных отношений. Фактически контора служила лишь расчетным центром для получения денег за поставки продукции и оплаты закупаемого оборудования. Ну и для пополнения собственного личного счета олигарха в одном из швейцарских банков. И для подобной деятельности требовался даже не человек, а просто полчеловека. Вся работа велась из Москвы, а тут лишь подписывали контракты и пересылали деньги. А должности в Швейцарии были придуманы для не знавших, чем занять себя родственников. И теперь все были при деле и козыряли деловыми карточками со звучными названиями. Плюс имели возможность легально обитать на Западе.

Не прошло и пяти минут, как на трее ее дисплея начала мигать иконка. Кто-то пытался влезть в ПК Вероники. Она встала и направилась к кабинету пострадавшего.

– Хватит! Кончай! – сказала женщина, открыв дверь.

– Больше не буду, – поспешно ответил Марек и попытался улыбнуться.

В полутьме комнаты с единственным источником света от дисплея это выглядело как страшная гримаса. Вероника поспешно закрыла дверь.

Но вскоре он возник вновь.

– Слушай! Время обеда. – Марек стоял в проеме двери. – Кончай копать! Тут есть классная бодега поблизости. Пошли перекусим.

Вероника не знала, что это такое.

– Давай, красавица! – обратился Марек к Ане. – Собирайся! Ты что любишь?

– Пиццу, – ответила девчушка, насупившись.

– О! Там есть тапас. Прямо как пицца. Только маленькие. Подойдет?

Аня вопросительно взглянула на маму. А Вероника почувствовала, что настало время перетереть с этим весельчаком некоторые вопросы. Такие, чтобы отмазаться, продадут всех и вся.

– Хорошо. Мы идем.

Это был маленький испанский ресторанчик с удивительно приятной атмосферой.

– «Авила» – лучшее испанское пиво, – порекомендовал Марек.

Вероника отказалась, а он с удовольствием отхлебнул пенный напиток. Насладившись, навалился на стол и, глядя ей прямо в глаза, начал:

– Ну что? Когда нас в тюрьму засадишь?

Разговор шел по-английски.

– Это не моя задача. Тюрьма тебе грозит в Штатах.

– А мне туда не надо. Я – израильтянин. А наши своих не выдают.

– Ты в Швейцарии.

– Какая разница? Наши и здесь крепко сидят.

В этом у Вероники не было сомнений. Но это было лишь разминкой. И оба это понимали. Марек попытался зайти с другой стороны:

– Слушай! А ты откуда такая? Я тут копнул. Ты нигде не значишься.

Это было действительно так. Вероника тщательно зачистила свое прошлое. И настоящее, и вымышленное. Она взломала сайты, где могло упоминаться ее имя и находиться ее изображение, и удалила оттуда все данные, чтобы начать новую жизнь с чистого листа. И согласно их письменной договоренности после завершения дела о потрошителях ФБР тоже убрало из своих досье все сведения об ее прошлых художествах.

– Сделал пару звонков, но никто ничего о тебе не знает. Ты откуда взялась?

– Из Нью-Йорка.

Ну, не рассказывать же такому, как он, обо всех перипетиях своей биографии.

Тут принесли заказанные тапас, и они выглядели весьма аппетитными. Аня стала выбирать из подноса те бутербродики, которые напоминали ей любимую пиццу. За все время их разговора девочка не проронила ни слова, она жевала и смотрела в экран своего нетбука, который стоял рядом.

– Знаешь? – сказал Марек, занятый разглядыванием блюда и решая, с чего начать. – Чего тебе напрягаться? Мы тут соберем для тебя немного теста. Посидишь и отвалишь! Сколько ты получаешь от дядюшки Скруджа?

Ей предлагались банальные отступные. Заинтересовало «мы соберем». Но это тоже было разминкой. Ни он, ни она не верили в соглашение на этом этапе. «Мы» могло означать что угодно. Может быть, даже ничего.

Вероника не удостоила его ответом и тоже стала разглядывать принесенные тапас. Какое-то время прошло в молчании. Все с сосредоточенным видом жевали. Потом пошел обмен фразами о вкусовых пристрастиях каждого из них, кто, что и где ел. Ане еда тоже понравилась, и она не напрягала нытьем. Стороны выжидали, кто начнет первым. Для этого и собрались, а не для того, чтобы перекусить. Когда запас тапас подошел к концу, Вероника решила, что пора.

– Слушай! Что ты делаешь в следующую субботу?

Это было датой сессии в «Сексодроме». Марек на секунду замер.

– Это предложение?

– Может быть.

– Давай перенесем на воскресенье!

– Нет. Не получится. Только в субботу, часа в четыре дня.

Он был слишком умен, чтобы не понять, и весь его вид говорил об этом.

– Хочешь поучаствовать?

– Нет, Экибастуз. У тебя же есть партнер.

– Заглянула в архив? Какой я? Горяченький?

– Нет. Не в моем вкусе.

Марек попытался сделать обиженное лицо, но это плохо получилось при его пластырях, и он занялся остатками еды на своей тарелке. Ему требовалась пауза, чтобы осмыслить ситуацию.

В это время Аня пододвинула к матери свой нетбук, где на экране в блокноте стояла фраза: «Почему он горячий?»

Вероника отстучала на клавиатуре ответ: «Заболел. Температура».

Девочка успокоилась.

– С дядюшкой Скруджем уже успела перекинуться словцом? Как он там? Все ему доложила? – Марек покончил с тапас и поинтересовался, чем ему может грозить подобная информированность Вероники.

– Поговорили. Он идет на поправку.

Вероника проигнорировала вторую часть вопроса и решила повысить свои очки:

– Ну и его жена мне звонила. Так. Перекинулись парой слов.

Что было сущей правдой. Действительно успела сказать лишь несколько слов.

– Вау! Я никогда не имел чести разговаривать со своей тещей. Да и с тестем виделся всего один раз.

Вероника предположила, что это было тогда, когда олигарх пытался откупиться от потенциального зятя. Как оказалось, не удалось. Но информация была полезной. В Сети ей не удалось найти никакого упоминания о жене Марека. А теперь она получила доказательства родственных связей с олигархом. Та была его дочкой.

– Ну и что мы будем делать? – спросил он, пристально глядя на собеседницу.

Это означало, что наступило время торговли. Вероника решила начать с малого:

– Ты слил информацию о поставках в нарушение санкций ООН?

Так получилось, что она узнала о факте просочившейся информации во время пребывания с Москве, когда их с Аней похищал беглый майор ФСБ. Сейчас это уже не так важно, но нужно было с чего-то начать.

– Ну, дело святое. Он же поставлял в Иран.

Естественно, Марек шепнул израильтянам, а те дали информацию в СМИ. Олигарху тогда пришлось покрутиться, чтобы замять скандал.

Начало было положено. Теперь требовалось продолжение.

– Теперь скажи, как вы пенку снимаете, и мы разойдемся.

– А вот это не ко мне, – заявил Марек и стал оглядываться в поисках официанта.

Вероника решила, что он собирается уйти, и задала основной вопрос, ради которого пришла:

– А к кому?

Как оказалось, Марек хотел лишь взять еще один бокал пива, и она поняла, что беседа пока не закончена.

– А вот тут ты вступаешь на опасную тропу, – начал мужчина. – Не боишься?

– Посмотрим. Не боятся только глупые.

– Это верно. Поэтому не будь глупой! Забирай бабки у дядюшки Скруджа и отваливай! Зачем тебе чужие головные боли?

Это было проще сказать, чем сделать. Пойди и попробуй забрать у такого!

– А здесь без тебя разберутся, – продолжил Марек. – Ну, отожмут деда от дела. И что? Он насобирал столько, что жизни не хватит, чтобы истратить.

Насторожило «отожмут». Ее заслали сюда с другой целью. С миссией «как тырят». Проблемой «отжимания» Веронике пришлось заниматься в Нью-Йорке не далее как неделю назад, за что она никак не могла получить свою компенсацию. Но там ей противостояли совсем другие силы. А сюда ее заслали заниматься семейными разборками. И вдруг опять «отжимание».

– Ну, если отожмут, то и ты потеряешь свое местечко в компании, – решила Вероника завести собеседника. – Сам понимаешь.

– А вот это мы еще посмотрим, – решительно заявил Марек, глядя ей прямо в глаза. А потом стал искать глазами официанта. – Ладно. Заболтались. Пора на дежурство.

Он и не скрывал, что просто отсиживает свое время в офисе по графику с Ткачуком.

– Мама! А он недобрый, – заявила Аня, когда мужчина ушел, а они задержались, чтобы дочка успела допить кока-колу.

И Вероника согласилась с ней, вспомнив заключительную фразу Марека и его взгляд. Как будто подменили человека.

Она сидела и разглядывала на экране монитора изображение женщины. Хотелось отключить мысли от неприятного разговора, состоявшегося в испанском ресторане, поэтому взялась за еще одну обитательницу «отстойной» компании, как Вероника стала называть для себя фирму, куда ее заслали. Ей стало казаться, что в этот мясо-молочный угол Европы запихнули всех тех, кого требовалось сбагрить, чтобы не мелькали перед глазами и при этом были счастливы. И вот теперь одна из них смотрела на Веронику с экрана.

Красивая. Только злая. Она иногда проносилась по коридору офиса «отстойной» фирмы, позванивая на ходу цепями, которые в изобилии болтались у нее на шее. О пальцах и говорить было нечего. Ткачук и Марек хотя бы внешне соблюдали приличия и приходили в строгих деловых костюмах. А Нелли Маслова была выше условностей. Цокот ее сапог на высоких шпильках слышался в коридоре офиса еще задолго до появления их хозяйки. Потом звон цепей, и только затем являлась взору она сама. И сегодня, когда они с Аней возвращались с обеда, Нелли пронеслась мимо, как всегда, не глядя по сторонам и оставляя после себя такой запах парфюмерии, что хотелось чихнуть.

Вероника вздохнула и приступила к работе. Она понимала, что должна знать все обо всех обитателях этой конторы, чтобы иметь представление, кто и за кем стоит и кто может потенциально представлять опасность для пославшего ее человека. Выведенное на экран изображение она вынула из странички Нелли Масловой, которую нашла в Фейсбуке фото. Сделано явно несколько лет назад в студии и слегка отретушировано. Сейчас она выглядела несколько по-иному. На женских страницах обычно присутствуют фото мужа и детей. Но на своей Нелли в одиночестве позировала на фоне достопримечательностей Швейцарии и Франции. Тексты были очень лаконичными или вовсе отсутствовали. Не просматривалось также никаких намеков на биографию. Такое бывает в двух случаях – когда нечем похвастаться или когда есть что скрывать.

Прошлась по друзьям. Женщины. Никаких зацепок, кроме одной. Группа разряженных дам была изображена с бокалами в руках на корпоративной вечеринке в банке. Это означало, что при мужьях. А значит, они из соответствующей сферы. Но финансисты представляют собой закрытое общество. Они не светятся в Фейсбуке и в других социальных сетях. Означало, что мужа следует искать в других сегментах киберпространства.

Отгуглила Maslov, Швейцарию и белые страницы. Появился десяток совпадений. По географическому принципу отсеяла лишних, и остались двое. Один в Цюрихе, а другой – в Цуге. Для чистоты эксперимента проверила того, который из Цюриха. Оказался никто, а о другом в Сети было одно-единственное упоминание среди других фамилий в большой статье год назад как о главе представительства Инвестпромсиббанка в Швейцарии – Генрихе Маслове.

Пришлось перейти с латиницы на кириллицу, чтобы выяснить, что это за банк такой. Результат был неожиданным. Оказалось, что этот банк с участием иностранного капитала потерял лицензию в России еще полгода назад. Никаких подробностей или комментариев. Лишили лицензии, и все.

Вероника откинулась в кресле. Шесть месяцев назад они с Аней находились в Москве, и как раз в это время происходили события, затрагивающие олигарха и его империю, когда его попытались подставить и спровоцировать ухудшение отношений между Америкой и Россией. Совпадение? Помимо похищений тогда фигурировали поставки в нарушение санкций ООН. Но для того чтобы экспортировать, необходимо провести денежные расчеты. Через этот банк?

Опять перешла на латиницу и набрала в поиске название банка. Значился адрес представительства в Цуге. Соединилась по телефону. Ответила по-немецки секретарь. Вероника по-английски попросила к телефону Генриха Маслова. На том конце линии стали спрашивать, по какому вопросу. Опустила трубку на рычаг. Означало, что он присутствовал. Если бы Маслов ушел из представительства, то обязательно ответили бы, что такой больше не работает, и предложили бы связаться с кем-то другим.

Вспомнила об иностранном участии. Банк оказался зарегистрированным на острове Мен. Там за пятьсот фунтов стерлингов можно открыть корпорацию, банк, все, что угодно. Понятно, что для проведения сомнительных операций желательно использовать «свой» банк. Вот он и возник, и с правильными документами. Вывеска на дверях, а внутри стол, стул, глава и секретарь, чтобы отвечала на звонки. А реальные деньги хранятся на корреспондентском счету в настоящем швейцарском банке. И если жена главы подобного банка приходит на работу в эту отстойную контору, то скорее всего банк тоже связан с олигархом. Теперь все становится на свои места. Одна фиктивная контора заключает контракты, указывая банковские реквизиты другой фиктивной конторы. И деньги из сомнительных источников ложатся куда надо. Для этого и придумана страна Швейцария.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Если деньги действительно куда-то уходили, то кто мог знать, как и куда? Конечно, муж Нелли Масловой. Но он на виду. Его явно проверяли, и если он все еще сидит на своем месте, то с документацией в банке все в ажуре. А что бы он делал, если бы вел черную бухгалтерию? Конечно, не использовал бы офисную машину, а имел бы другую. Смартфон – опасно. Там защита никудышная. Значит, скорее всего из дома. Вошла в базу данных кантона Цуг. Чета Масловых имела собственный дом в пригороде города. Кантон Цуг был одним из немногих в Швейцарии, где иностранцам разрешалось покупать недвижимость. В соседнем Люцерне этого сделать уже практически невозможно. Именно поэтому в Цуг устремился поток состоятельных русских, и появились представительства десятков компаний.

– Давай пройдемся! – предложила Вероника дочке.

Ане уже надоело играть в электронные игры, и ей действительно требовалось подвигаться. Как Веронике ни хотелось этого делать, но пришлось взять напрокат автомашину. Она была плохим водителем. Мало практики. В Нью-Йорке дешевле пользоваться общественным транспортом и такси, чем платить за стоянки. А тут еще и другая страна. Но по-иному добраться до жилища Масловых не получалось.

Взяла небольшой европейский «Форд», оставила на стоянке возле здания, и они с Аней вернулись в офис. Ждать пришлось недолго. Через открытую дверь увидела, как мимо процокала каблуками Нелли с болтающимися в такт ходьбе цепями на груди. Как можно в таком виде ходить на работу? И они с Аней тоже стали собираться. Вероника предположила, что Нелли забирает с работы муж на машине, что означало, что он тоже направился домой.

Ехать пришлось медленно и осторожно. Но оказалось, что в этой стране очень вежливые и предупредительные водители. Добрались до нужной улицы без приключений. Проблемой была парковка поблизости от дома, чтобы не выйти за пределы пространственной зоны работы беспроводного узла связи Маслова, но и ее решили.

– Мама! Мы будем следить за кем-то?

Аня была очень возбуждена.

– Да. Но только не так, как в кино.

И Вероника подключила аппарат, который купила перед поездкой. Теперь ее рабочая станция должна иметь узел доступа с более мощным сигналом, чем аппаратура, обычно используемая в домашних условиях и которая в этом случае будет автоматически переключаться на новый узел доступа, передавая на него весь свой трафик. Она стала тем, что в профессиональных кругах называют Man-in-the-Middle – посредником в обмене данными между компьютером и узлом доступа. Кодировка тоже не была проблемой. Ее станция была оснащена всеми используемыми системами.

Вероника посчитала, что ужинать еще рано, поэтому, придя домой, Генрих Маслов выйдет в Сеть. Ей сразу же удалось подключиться к одному из WiFi, но там шел детский контент на немецком языке. Прошло минут десять, но ничего поймать не удавалось. А потом: «Бинго!» Кто-то быстро прошелся по ленте новостей на немецком, а затем на русском портале. Очередная беспечность. WEP-кодирование не было включено, поэтому Вероника видела в открытом режиме все передаваемые данные. Женщина почувствовала, что это ее клиент. Потом он просмотрел почту, и она вместе с ним тоже. А затем наступило основное – высветилась страничка для логина в банк. Оказался «Кредит суисс». Это было важно, так как должно пригодиться в будущем. Пока Маслов просматривал данные, Вероника лихорадочно копировала страницы в блокнот своего компьютера. Взглянула вбок на Аню. Та завороженно наблюдала за ее работой и даже рот открыла.

Маслов покончил с банком и переключился на другой сайт. А Вероника передохнула минуту, потом написала и послала ему письмо якобы от его банка с просьбой прочитать прилагаемый документ. Увидела, что тот опять вошел в почту и кликнул на приложение в doc. Его машина отсканировала его на предмет вирусов и открыла вложение. Там была чистая страница, но Вероника получила то, что ей требовалось – IP его компа запалился в логе. Остальное будет делом техники. Этот человек, как и другие, не представлял себе, в какое время он живет и какой опасности подвергает себя и свои деньги, не шифруя свою информацию. Но подобное отношение облегчало ее задачу. Можно было собираться и ехать домой.

– Так можно подглядывать за каждым? – задала вопрос дочка по пути домой.

Пришлось объяснить, как важно сейчас защищать информацию и что может случиться, если человек беспечен. Аня слушала, а потом спросила, округлив глаза:

– Мама! Ты хакер?

Вероника пустилась в разъяснения, что она работает против плохих парней, как в кино, которое дочка недавно смотрела. Но промолчала о том, что человек, на которого она сейчас работала, скорее всего еще хуже, чем эти парни.

– Я тоже буду хакером, – решила девочка.

Вероника не стала спорить. Хакером так хакером. Ей нужно было следить за дорогой. Она отвыкла сидеть за рулем.

Дома завершила начатую работу, хотя пришлось повозиться. Составила новый профиль, куда вбила полученный раньше IP, и, используя сканер XSpider 7.5, проверила хост на наличие уязвимостей – открытых портов. Но анализ компьютера Маслова ничего не дал. Пришлось идти в обход. Создала еще один файл конфигурации реестра, который скрывает нового пользователя с глаз, и его не видно в окне приветствия, соответственно заменила расширение. В машине Маслова был запущен батник, поэтому законнектилась к порту 972, который не был занят, и установила все, что ей требовалось, через службу «телнет». Теперь Вероника имела возможность управлять еще одной удаленной машиной в Цуге, не выходя из своей новой комфортной квартиры в Люцерне.

Было время ужина, и хозяин, возможно, отсутствовал, оставив комп включенным. Еще одна ошибка. Вероника прошлась по файлам, скопировав те, которые показались нужными, потом по почтовому ящику, доступ к которому тоже оказался открытым. Еще одна небрежность. Послала письмо через бот-адрес, чтобы самой не светиться, якобы от банка «Кредит суисс» и стала ждать. Наконец комп ожил, но Маслов не прореагировал на письмо. Понимал, что это простой фишинг. Кто на такое сейчас обращает внимание? Поэтому Вероника послала еще одно, потом третье. Что после таких раздражающих посланий сделает аккуратный банкир? Зайдет в сайт своего банка, чтобы обратиться с жалобой в службу безопасности. А вот это было как раз то, что требовалось Веронике. У него «на плечах» она попала туда, куда не могла залогиниться сама, так как не знала пароль. Теперь она сделала так, что бедный хозяин просто «отвалился», и она осталась одна, чтобы скопировать все то, что ей требовалось.

Потом хозяин удаленного ПК вышел из Сети, и Вероника тоже, чтобы проанализировать, что ей досталось. В первую очередь ее заинтересовал файл, который она нашла среди скрытых в машине Маслова. Он содержал месячные банковские отчеты. Суммы там фигурировали значительные. Потом сравнила с соответствующими отчетами, которые удалось извлечь из базы данных банка. Вероника не была бухгалтером, но даже для ее нетренированного глаза сразу были видны расхождения. Двойная бухгалтерия. Генрих Маслов посылал своему патрону липовые отчеты о движении средств на счету в банке.

Потом прошлась по переписке. Заинтересовалась двумя файлами. В первом обмен корреспонденцией с биржевым брокером. Фьючерсы. Опасная территория. На них некоторые заработали себе состояния, но еще больше тех, кто потерял все. Судя по некоторым текстам, Маслов не попал в число счастливчиков. И еще переписка по ипотечному кредиту за дом в Цуге. Задержки с ежемесячными выплатами и угрозы банка. Невеселая ситуация.

Вероника откинулась в кресле. Миссия закончена. Она выполнила поручение. Теперь у нее был ответ на вопрос, кто сливает информацию, а кто ворует деньги.

В это время Аня с округлившимися глазами оторвалась от своего нетбука.

– Я крекнула «Тунтаун» и теперь могу там играть.

Дочку удалили из электронной сетевой игры, так как робот там посчитал, что она использовала ненормативную лексику, когда переговаривалась с другими участниками.

– И они тебя не опознали?

– Я спрятала IP и открыла новый электронный адрес.

Это было логично, но эту операцию проделала девочка девяти лет от роду. И сама сообразила как.

– Вообще-то этого нельзя делать, – начала воспитательную работу Вероника.

– Мама! Я теперь хакер, – перебила Аня, победно глядя на мать из своего кресла.

Видя торжество в глазах дочери, Вероника поняла, что в данной ситуации ее аргументы не будут приниматься во внимание, и решила отложить воспитательный процесс на потом.

– А теперь пора спать.

Началось обычное нытье, что сейчас каникулы, но Вероника настояла на своем. Ей хотелось побыстрее отчитаться перед пославшим ее деятелем еще до того, как тот заснет в своей палате в госпитале. И он ей ответил, хотя уже сонным голосом.

– Вам известна фамилия Маслов? – начала Вероника без предисловий, как было принято между ними.

– И что с ним?

– Это он. – И Вероника не стала расшифровывать, понадеявшись, что олигарх сам догадается.

– Конечно, он. Кому же еще быть? – ответил он лениво.

Естественно, Маслов был у него подозреваемым номер один.

– Сколько? – поинтересовался он.

– Где-то около полумиллиона.

– Немного, – опять не удивился олигарх.

А Вероника подумала: «Ну и масштабы у них! Как будто о семечках говорит».

А из Кельна продолжился допрос:

– Доказательства есть?

– Конечно. Без этого бы не звонила.

– Железобетонные?

– Хоть в прокуратуру иди.

– Ну, до этого не дойдет, – со вздохом сказал собеседник. – А хотелось бы. Посылай мне прямо сейчас!

– Шишацкая уже в городе?

– Будет тебе Шишацкая. Будет. Продолжай дальше! Работай!

– Но я все сделала.

– Все, да не все. Там есть еще кое-что. Копай!

Опять ответ был как холодный душ. Вероника уже успела взглянуть, как можно доехать до Венеции. Оказалось, что это не так далеко. И вот теперь «работай». И не известно над чем. Не было сил даже ругаться. Она просто сидела и смотрела в темное окно. А по озеру плыло ярко освещенное судно. Так и провожала его взглядом до тех пор, пока оно не скрылось за крышей соседнего дома.

Зазвонил ее телефон. Лениво взглянула на дисплей. Немецкий номер. Кто это может быть? Ну не Шишацкая же в такое время! Нажала на кнопку с зеленой трубкой.

– Это Елена Владимировна, – представилась та доброжелательная женщина из окружения олигарха, которая с такой теплотой относилась к Ане. И добавила, шокировав Веронику: – Маслова.

Не хотелось этого делать, но пришлось. Обещала. Видела через открытую дверь, что Нелли ушла с другой женщиной покурить на лавочке в сквере и знала, что их посиделки длятся долго, и она не скоро вернется. Вероника опять вбила IP ее машины в «добавить хост» в профиле и повторила на своем компе привычную процедуру внедрения и теперь, не сходя со своего места в кабинете фирмы, скопировала те файлы из ее компьютера, которые в прошлый раз посчитала не заслуживающими внимания, – интернет-переписку.

Просматривая чужую писанину, она, как всегда, думала: «Господа! Ну чем только не загружают и так перегруженную Сеть!» Выделила два адреса в дот uk. Вероника знала из вчерашнего разговора, что Генрих познакомился с Нелли в Лондоне. Там остались две подружки. Одна Майя и другая – по имени Бо. С обеими Нелли обменивалась посланиями по-русски. Пока оставила первую в стороне. Уж больно там все официально, а вот со второй отношения были совсем другими. Чувствовалось, что они давно и близко знакомы. Намеки и полунамеки на прошлое, понимание друг друга с полуслова.

Прошлась по входящим в происках изображений Бо. Они были, но или нечеткие, или снятые издалека. И, наконец, яркий и сочный снимок крупным планом с каким-то мужчиной в возрасте и с припиской: «Мой пупсик». Веронику не интересовал пупсик, и она откадрировала голову Бо. Пропустила через программу, чтобы узнать, что еще имеется в Сети на эту женщину. Вышло три десятка совпадений. Пришлось просматривать все, чтобы отбросить ошибочные. Их, как всегда, было больше, чем реальных. Попались еще пара картинок Бо, но они не представляли интереса. Сидели во вложениях в емейлы к той же Нелли и еще к какой-то женщине. Потом бинго. Целая серия. И еще каких! Какое качество! Какое тело! Бо рекламировала себя на сайте эскорт-услуг в Лондоне. Теперь Вероника догадывалась, где следует искать Нелли Маслову. Вчера в конце разговора об этом ее попросила Елена Владимировна.

– Я не хочу, чтобы вы думали о нем плохо, – попыталась объяснить она, имея в виду своего сына. – Он был как в тумане от этой женщины. Не хотел ничего слушать.

Вероника тогда подумала: «Ну кто же слушает матерей в таких вопросах?»

– Привез ее в Швейцарию. Женился. Он им дом купил.

Можно было не спрашивать, кто такой «он». Мысленно прикинула, что у олигарха имелись две дочки от нынешней жены, кроме того, он был отцом двух детей ее приятельницы Юльки, и еще один сын нашелся. От Елены Владимировны. Это только то, о чем Вероника знала. Вполне возможно, что могут найтись и еще дети. Ну и деятель с рожей провинциального бухгалтера!

– Я тогда говорила ему: «Зачем им дом? Это долго не продлится. Перебесится и успокоится». И теперь он, кажется, понял. А она считает, что должна жить как королева и все тянет и тянет из него деньги. Детей ей не надо, потому что от них портится фигура.

Потом пришлось выслушивать продолжение горестной исповеди этой женщины, а Вероника молчала. Что она могла сказать в ответ? Той надо было просто выговориться.

– Теперь развод, адвокаты, раздел дома.

– Может быть, и делить будет нечего, – решила успокоить Маслову Вероника. – Его банк заберет.

На другом конце телефонной линии установилось молчание.

– Какой банк? Он заплатил наличными.

Вероника прикусила язык. Сболтнула лишнее. Пришлось признаться, что Генрих оформил кредит под залог дома. Это было очередным ударом. В отношении потерь на биржевых играх Вероника даже не заикалась. Было жаль женщину. Елена Владимировна так хорошо относилась к Ане, и девочке она нравилась.

В конце разговора пришлось дать обещание посмотреть, чем она сможет помочь. Елена Владимировна считала, что если ее сын узнает что-либо из прошлого Нелли, то окончательно ее бросит.

– Он такой мягкотелый. Никак не может решиться, – считала она.

Теперь предстояло прикинуться админом и проникнуть на сервер. Вероника находилась в другом сегменте Сети, поэтому воспользоваться обычным способом не представлялось возможным. Пришлось использовать нудный и затратный по времени метод прогнозирования значения ISN, проведя серию тестов запрос-ответ, записывая изменение ISN по времени и пытаясь составить нужную функцию. Кроме того, требовался еще и реальный админ, который введет логин-пароль, а когда он появится, неизвестно. Завтра, послезавтра?

Админ проявился перед обедом, когда Вероника уже вставала, чтобы идти и кормить Аню. Пакет уже был создан, но он не сработал. Она не отчаивалась. Была к этому готова. Стала понемногу менять значение ISS вместе с АСК и пытаться опять проникнуть на север. В конце концов получила правильное значение и захватила сессию. Все это время Аня стояла рядом и завороженно наблюдала за действиями матери.

Вероника выбросила из сессии настоящего админа и осмотрелась. Если девушка работала в сервисе, но потом ушла, то что сделает администратор? Удалит все ее данные? Вряд ли. Скорее заложит в архив на тот случай, если она решит вернуться обратно на работу. И Вероника прошлась по соответствующему файлу. И он был массивным. Десятки имен. Под каким могла работать Нелли, ей было неизвестно. Отослала Аню в кресло, чтобы она не видела контент, и начала листать. Кого там только не было! Женщины и мужчины всех имеющихся на Земле рас. На любой вкус, ориентацию и запросы. Это было крупное и хорошо организованное агентство!

Вероника нашла ее ближе к концу на букве R, и называла она себя Ra. Кратко и легко запоминается. Скопировала файл и вышла из сервера, чтобы не нервировать админа. Теперь можно было внимательно рассмотреть свою добычу. В архиве полностью сохранили страницу Нелли. На ней Ра изображала из себя женщину-вамп со всеми соответствующими атрибутами. Текст обещал все земные удовольствия, а в конце говорилось о том, что она готова устроить сессию совместно со своей компаньонкой, и давалась ссылка на страницу Бо. Та, наоборот, играла роль простушки-крестьянки.

Работа была завершена, и Вероника откинулась в кресле. Это заняло полдня, и она сама не знала, зачем взялась помогать этой, по сути, совсем незнакомой женщине. Наверное, тронул ее вчерашний монолог. Она искренне жалела своего сына. А он сам? Хотел ли расстаться с Нелли? Люди – странные существа. Иногда их связывают совершенно необъяснимые узы.

Вложила файл с материалами на обеих женщин и отправила письмо на электронный адрес заказчице в Кельн. Пусть разбирается сама. А им с дочкой пора обедать.

Когда проходили по коридору, встретился Ткачук, и Веронике показалось, что ему было неприятно ее видеть. Она не сталкивалась с ним в последние время. Тот холодно поздоровался и пошел дальше, сделав вид, что не заметил Аню. Вообще-то с ребенком приходить в офис не полагалось, но Веронике было совершенно безразлично, что о ней здесь думают. Ее прислал в Цуг их начальник. Если чем-то недовольны, пусть обращаются к нему самому. И она злорадно представила себе, какие выражения тот употребит, если кто-то сунется к нему с подобной мелочью. Поэтому все старательно отводили взор, кроме секретаря, у которой всегда читалось в глазах: «Ох уж эти русские!»

По пути в ресторан Аня сказала:

– Мама! Я хочу стать таким же хакером, как ты. Научишь?

– Для этого необходимо базисное образование, а его дают в школе. Надо хорошо учиться.

Сама Вероника училась так себе, но ребенку знать об этом было незачем.

– Но ты же раньше хотела быть специальным агентом, выполняющим секретные задания, – напомнила Вероника.

Дочка подумала и ответила:

– Я хочу быть специальным хакером, выполняющим секретные задания. – С этими словами Аня ступила в свою любимую пиццерию.

Когда вернулись в офис, секретарь, заметив их, впервые оторвалась от экрана компьютера.

– К вам посетитель.

Вероника такого не ожидала.

– Кто это?

– Джо Доу. Он в переговорной комнате. – И секретарь опять отвернулась к экрану.

В Америке так называют неизвестных лиц. И еще такое имя дают неопознанному трупу.

У себя в кабинете Вероника медленно сняла пальто, обдумывая, кто это может быть. Ничего не приходило в голову. Аня напряглась, видя, что мама нервничает, и вопрошающе смотрела на нее. Наконец она решилась и пошла к двери, сказав на ходу:

– Я сейчас вернусь.

– Мама! Я с тобой, – проговорила дочка и решительно направилась за Вероникой.

– Анечка! Тебе там делать нечего. Посиди и поиграй!

– Нет. Я здесь не останусь. Я поиграю там.

И девочка вернулась, взяла с кресла свой нетбук и теперь стояла перед Вероникой, глядя на нее снизу вверх. В другое время женщина прикрикнула бы, пригрозила бы чем-то, но сейчас Вероника была так взволнована нежданным посетителем, что не нашлось сил воспитывать дочку. Подумала, а что может случиться с ней, кто бы там ни был? Повернулась и молча вышла в коридор, слыша, как Аня топает сзади.

Открыла дверь в переговорную и замерла в дверях.

– Заходите, Вероника! Заходите!

Ожидала увидеть кого угодно, только не его. «Откуда он узнал? Кто ему сообщил?» – промелькнуло в голове. Сам он вряд ли мог бы вычислить, где находилась Вероника. Значит – помогли.

Заметила, что все еще стоит в дверях, что могло означать, что испугалась. Поэтому прошла в комнату, и Аня двинулась за ней.

– Давненько не виделись, – между тем продолжал посетитель.

Это означало, что около четырех недель. И встречались они только один раз в Нью-Йорке, а до того в аэропорту в Москве. А потом общались исключительно по телефону и по Скайпу, и Веронике приходилось на себе испытать действия подручных Вячеслава Молоткова, которого прислали в Америку охотиться за двадцатилетней давности долговыми обязательствами олигарха. Он все делал чужими руками, чтобы не светиться самому. Был умен и хорошо обучен в государственных структурах, хотя сейчас числился в какой-то частной конторе. Госорганы его уже не признавали за своего и могли в любое время от него откреститься. Там тоже сидели умные люди, которые не хотели светиться. И вот теперь Молотков опять возник, и неспроста.

Все это Веронике пришло на ум, пока она устраивалась в кресле напротив. Аня хотела сесть рядом, а потом вдруг раздумала и пошла со своим нетбуком в угол. Молотков наблюдал за ее передвижениями, а затем спросил:

– Ты меня помнишь, Аня?

Девочка видела его во время краткой встречи в аэропорту в Москве, когда они улетали в Америку после смерти Стивена Ларсена. Тогда он разыгрывал роль своего начальника – Константина и обманул Веронику. А кто он был на самом деле, выяснилось лишь в Нью-Йорке.

Аня в ответ лишь молча кивнула и стала устраиваться спиной к ним.

«Странно», – подумала о поведении дочери Вероника, но в ту же секунду забыла об этом, переключив свое внимание на Молоткова.

А тот решил сразу перейти к делу.

– Ей обязательно присутствовать? – кивнул он в сторону Ани.

– А почему бы и нет? Вы будете выдавать мне государственные секреты?

– Не надо иронии! Мы будем говорить о серьезных вещах.

И по тому, как Молотков начал разговор, Веронике показалось, что сам Вячеслав стал совсем не таким, каким он представлялся ей в Нью-Йорке. Куда делась его ироничность, с которой он всегда с ней разговаривал? Иногда, как с неразумной девчонкой. Теперь он был напряжен. У нее не было в этом никаких сомнений. И теперь пришло время отыграться за Нью-Йорк.

– О каких серьезных вещах вы можете со мной говорить? Я о вас ничего не знаю.

– Вы меня хорошо знаете. Более того, вы мне деньги должны.

Конечно, он пришел к ней из-за денег. За чем же еще? В Нью-Йорке к нему обманным путем попал один документ, и за эту бумажку его хозяева должны были отвалить держателю кругленькую сумму. Но потом документ таинственным образом оказался в нужном Веронике месте в Москве. Хакеры сработали четко.

– Какие деньги? О чем вы говорите?

– Не прикидывайтесь дурочкой! Те, которые положены мне за работу с Ашотом Абгаровичем. Те, которые вы у меня украли.

Не получив документ, его заказчики, естественно, не рассчитались с ним самим.

– Я? Никогда не слышала такого имени. Как вы сказали его зовут?

Было заметно, что Молотков стал распаляться. Нехарактерно для него. Он всегда играл роль ироничного и циничного типа.

– Вероника! Вы понимаете, с кем шутите? Подумайте об этом! Вас не волнует собственная безопасность? Если я вас здесь нашел, то мы разыщем вас везде. Я же не один. Убивают и за меньшие деньги.

– Уже подумала. Я не понимаю, о чем вы говорите. Давайте теперь побеседуем о вас! Как вы здесь оказались? Смирнов об этом знает?

Так называл себя тот, с кем он контактировал в Москве во время операции в Нью-Йорке. На самом деле он мог быть Ивановым или Петровым. Кем угодно.

– Да кто он такой? Шавка. Он мне не указ.

Молотков распалялся не на шутку. Вероника обернулась, чтобы посмотреть на Аню. Та испуганно глядела на нее из своего кресла.

– Не беспокойся! Все в порядке, – заверила она дочку спокойным голосом и повернула голову обратно к своему возбужденному собеседнику.

Но уже отвернувшись, Вероника вдруг сообразила, что только что увидела нечто необычное. Ну, конечно. В верхней панели нетбука явно горел красненький огонек. Работала камера. А значит, и микрофон тоже.

«Что она делает!»

А сама лихорадочно соображала, что это ей дает.

– Хорошо. Смирнов – для вас шавка, – повторила за Молотковым Вероника. – А кто для вас авторитет? Как насчет Геннадия Васильевича?

Молотков замер. Конечно, он понял, о ком идет речь. Заместитель начальника Департамента ФСБ. Он явно прикидывал, действительно ли Вероника знает генерала или просто пускает пыль в глаза. Решив что-то для себя, произнес, как ему казалось, насмешливо:

– Да я работаю на таких людей, которые только скажут одно слово, и Семичев побежит исполнять. Только пятки сверкать будут.

Теперь Вероника четко понимала, что она сделает.

– А если вдруг не побежит? Что тогда?

– А тогда я расскажу об этой шайке такое, что звон пойдет по всему миру. Такое, по сравнению с которым все материалы Викиликс покажутся детским лепетом. Я о них очень много знаю. И полетят они из своих кресел. Только свист в ушах стоять будет.

Глаза у Молоткова при этом были совсем безумными. Видимо, долбанули его начальники так, что он потерял чувство реальности.

– Значит, вы пришли ко мне, чтобы требовать деньги за операцию по изъятию у частных лиц долговых обязательств другого частного лица, которую вы провели в Нью-Йорке, куда вас направил господин Смирнов, который является сотрудником ФСБ?

Что-то в его взоре изменилось, и он начал становиться более осмысленным. Вероника испугалась, что Молотков приходит в себя, поэтому решила переключить разговор на интересующую его тему:

– И какую сумму вы требуете?

– Все, что вы получили от вашего патрона. Все до последнего цента. Это мои деньги.

Вероника еще не получила ни единого цента, но это было неважно.

– Хорошо, – согласилась она. – Уговорили. Для снятия такой суммы мне надо урегулировать вопрос с банком. Завтра.

Молотков подозрительно глядел на нее. Наверное, не ожидал, что она так легко согласится.

– Где и когда?

– На привокзальной площади есть кафе «Тик-так», – сказала Вероника первое, что пришло ей в голову. Там она обычно покупала сладости для Ани. – В десять утра.

– Десять так десять, – согласился Молотков и стал подниматься с места. – Только учтите, Вероника! Не вздумайте играть со мной в прятки. Найдем! Подумайте и о ней тоже! – И он кивнул в сторону Ани.

Гость вышел, оставив дверь в переговорную открытой, а они с дочкой остались сидеть на своих местах. Веронике из ее кресла было видно, каким взглядом секретарь проводила пролетевшего мимо нее человека со злобным выражением лица. «Ох уж эти русские!»

Поезд пришел рано, поэтому пришлось почти полчаса стоять и ждать, потягивая кофе.

– Мама! А он не будет стрелять? – настороженно спросила Аня.

Пришлось ее успокаивать, объясняя, что в Швейцарии плохие парни не стреляют, как в американских фильмах. А на самом деле у Вероники было неспокойно на душе. Пока стояла и пила кофе, поглядывая на часы, стала уже сомневаться, правильно ли она поступила, когда позволила уговорить себя пойти на эту встречу. Понимала, что это необходимо, чтобы убрать Молоткова. Во время вчерашнего разговора он производил впечатление совершенно неадекватного человека, и в таком состоянии от него можно было ожидать чего угодно. Но чувствовала себя некомфортно в подобной ситуации и старалась скрыть это от Ани.

До десяти часов оставалось еще несколько минут, и была возможность уйти из этого малюсенького кафе возле вокзала. Но Вероника пересилила себя и осталась, понадеявшись, что все же они с дочкой были не одни. Продавщица за прилавком и еще двое парней, которые стояли за соседним столиком, регулярно проверяя время.

Днем ранее, вернувшись к себе в кабинет, просмотрела, что получилось у Ани. Оказалось, что неплохо. Кадр постоянно прыгал, и голова дочки зачастую загораживала Молоткова, но пару раз его изображение четко фокусировалось, и не узнать его было невозможно. Звуковая дорожка была в лучшем состоянии, и все то, что он говорил, хорошо прослушивалось.

– Только больше такого не делай! – строго предупредила Вероника.

– Но я же помогаю тебе в выполнении секретного задания, – парировала Аня.

– Это мое задание. А тебе участвовать в нем опасно.

Но Вероника хорошо понимала, что все игры дочке уже надоели и она вовсю включилась в новую игру, которая была для нее еще более захватывающей, чем электронные. И это становилось проблемой. Как убедить девочку, что эта игра только для взрослых?

И вчера она начала приводить в исполнение то, что пришло ей в голову во время разговора с непрошеным визитером. И тут требовалось проявить настойчивость. С первого раза телефон Смирнова в Москве не ответил. В прошлый раз было то же самое. Успокаивало то, что он не был отключен. А он мог бы это сделать. Номер был выкраден хакерами из базы данных телефонной компании, и в прошлый раз Смирнов никак не ожидал, что Вероника позвонит ему из Нью-Йорка. Она выждала пару минут и опять набрала номер его телефона, на этот раз через Скайп. Теперь ее номер не высветился. Незачем пугать сотрудника ФСБ звонками из Швейцарии. Он ответил только с третьего раза.

– Вероника Ярборо, – представилась она.

– Слушаю вас, – ответил безо всяких эмоций человек, которого она знала как Смирнова. Такого трудно было расшевелить.

– Ваш сотрудник, Константин, сегодня явился ко мне с требованием денег. Вам об этом известно?

Под таким именем у них в разговоре шифровался Вячеслав Молотков.

– Этот человек у нас не работает.

– Но он упоминал в разговоре вас и Геннадия Васильевича. Случайно получилось так, что наш разговор был записан. Не хотите его послушать?

– Как я уже сказал, этот человек у нас не работает, и меня не интересует то, что он говорит.

Смирнов, или как его там, был непробиваем.

– Ну, не интересует так не интересует. Я думала, что вы захотите узнать, чем он угрожал. И не мне, а вам. Он очень обижен и может выкинуть что угодно.

– Подождите минутку!

И он пропал с линии, что было хорошим признаком. Означало, что ему требовалось доложить и получить инструкции. Минутка растягивалась и растягивалась, и возник он только через пять.

– Для меня заявления Константина не представляют интереса, но есть люди, которые могли бы их послушать. Вы можете их выслать?

– Конечно, – с радостью подтвердила Вероника и получила адрес нейтрального почтового адреса на Рамблер. ру.

– Через пять минут будет у вас.

– У них, – поправил ее Смирнов, но прежде чем отключить связь, спросил: – Где вы находитесь?

– В Цуге.

– А! – сказал он таким тоном, в котором как бы слышалось: «Ну, конечно. Где же еще?» – Дайте мне номер вашего телефона!

Вероника тут же отправила файл, и оставалось только ждать. Ближе к вечеру на ее номер пришла СМС: «Пойдите на встречу».

Тогда Веронику возмутил ее тон. Это еще что такое? Она у них не служила. Но потом пришла еще одна: «Выйдите в Скайп».

Там ее уже ждал запрос с незнакомого адреса на подтверждение. Звонок оттуда раздался через минуту после того, как она подтвердила согласие. Там, видимо, ждали. Голос был незнакомым и молодым. Камера, естественно, не работала.

– Он не изменил место встречи? – был первый вопрос.

Вероника оторопела. Ни представлений. Ничего. Как будто они только что расстались, обсудив все детали.

– Не изменил.

– Тогда завтра ровно в десять.

– Зачем мне нужно быть там завтра ровно в десять?

– А затем, чтобы он вас увидел и подошел, – удивился собеседник ее непонятливости.

– Ну, подойдет, и что дальше?

– А что будет дальше, вас уже не должно волновать! – И проинструктировал: – Если он позвонит и все-таки изменит место встречи, сразу же пошлите сообщение по этому адресу в Скайпе и ожидайте. С вами свяжутся.

Веронике просто указывали, что нужно делать, и ее согласие им не требовалось. Женщина только было открыла рот, чтобы высказать ему все, что она думает по этому поводу, но поняла, что ее собеседник уже исчез с линии.

И вот теперь она стояла в кафе и изводила себя, ломая голову над тем, что может произойти. Кроме того, не давал покоя вопрос: «Кто?» Сам Молотков не смог бы ее найти. Кто-то навел его на нее.

Было уже 10.10. Она стояла перед стеклянной витриной и смотрела через нее на площадь, а Молотков все еще не показывался. А если он позвонит и скажет, чтобы она перешла в другое место, как обычно показывают в кино? Что тогда делать? Вероника начала по-настоящему нервничать, что тут же передалось Ане. Та стала тревожно озираться по сторонам.

Парням за соседним столом позвонили, они собрались и подошли в двери. Как раз в это время вынырнул тот, кого она ожидала. Он чуть заметно кивнул Веронике, увидев ее через стекло, пропустил парней, и один из них придержал для него дверь. Молотков сделал шаг вперед, взглянул на того, который задержался, и резко отступил назад. Но там уже появился кто-то третий, который толкнул Вячеслава в спину прямо на парней. Те мертвой хваткой вцепились ему в руки, а третий сзади резким движением приложил какой-то цилиндр к тому месту на горле Молоткова, где находилась сонная артерия, и что-то ему сказал. Тот в ужасе стал отводить голову в сторону. Очевидно, знал, что было зажато в руке у третьего парня. В это время подъехал мини-вэн с широко открытой боковой дверью на роликах, и вся компания мгновенно исчезла внутри. Вэн рванул с места, и кто-то уже на ходу закрыл дверь.

Все произошло перед глазами матери и дочери буквально в считаные секунды, и только сейчас Вероника заметила, с какой силой Аня вцепилась в ее руку. Она представила себе, как в этот момент она сама выглядела со стороны, если бы кто-то за ними наблюдал. А дочка повернулась к матери и с восторгом сказала лишь:

– Cool!

Так дети в Америке выражают все свои чувства.

Вероника взглянула на продавщицу, у которой брала кофе. Та ничего не заметила и продолжала заниматься своими делами. А ей пришло в голову, что на площади скорее всего установлены камеры и уже объявлена тревога. Вероника подхватила Аню и быстро повела ее подальше от этого места. Ей совсем не хотелось давать показания в полиции. Но площадь была пуста, не слышалось воя полицейских машин, никто не собирался преследовать автомашину, увезшую Молоткова. Постепенно Вероника успокоилась и решила предупредить Аню:

– Ты ничего не видела и не слышала. Поняла?

– Ок, – ответила та почему-то шепотом. Прошла несколько шагов и спросила Веронику тихим голосом: – А что с ним будет?

Мысленно Вероника задала сама себе тот же вопрос. А действительно. Что происходит в таких случаях? Русские захватили русского на территории другого государства. И что дальше? Она не имела никакого представления по этому поводу, поэтому дала ответ, понятный ребенку:

– В тюрьму посадят.

Аня явно успокоилась. До офиса они дошли молча.

А там, сказав привычное «Вероника» с ударением на «о» для системы определения голоса, села перед камерой своей машины, чтобы сработал фейс-рекогнишен. Установила их еще в первый день работы. И еще несколько примочек, чтобы исключить просмотр ее компьютера посторонним. И как вчера оказалось, все было напрасно. Кто-то сдал ее Молоткову безо всякого компа.

Вообще, предыдущий день был полон сюрпризов. Сначала заявился Молотков. После того как материал на него ушел в Москву, чтобы отключить свои мысли от неприятной встречи, Вероника решила заняться последним персонажем, который сидел в соседнем кабинете – Светланой Ольшанской. Ей показалось, что эта не очень приметная женщина проводила больше других времени в офисе. Невысокая, спокойная, всегда доброжелательно она здоровалась с Вероникой, когда они сталкивались в коридоре, и приветливо глядела на Аню, хотя никогда не пыталась вступить с ними в разговор. Кроме нее, в офисе просто не осталось никого, заслуживающего внимания.

Сниффер в своем ПК Вероника установила тоже в первый день, и он, поставив сетевую карту на прослушивающий режим, перехватывал отправляемые пакеты со всех машин локальной сети. Работники фирмы не особо пользовались сетью, поэтому лог файл не переполнялся, как бывало в других, более загруженных, сетях. А так как в первых 100 байтах содержались имена и пароли, то вскоре на отдельном листке в своей записной книжке, которую Вероника всегда носила с собой, у нее оказались все данные, как можно зайти в машину и в почту любого сотрудника офиса. Исключением был Экибастуз. Понятное дело. Митовец все же. Он-то соображает, в какое время живет.

Пройдясь по машине Ольшанской, поняла, что она хотя бы чем-то занималась в «отстойной» фирме. Вела всю бумажную работу – заполняла графы контрактов и различных форм, разносила их по файлам. Не ахти какой труд, но даже он вызывал уважение. Нелли Маслова вообще приходила на несколько часов лишь для того, чтобы посидеть, покурить и написать подругам пару писем в Интернете.

Потом почта. Все файлы чистые. Такое встречается нечасто. Люди ленивы. Редко чистят архивы. А эта или очень аккуратная, или… Последним была корзина. Там было только одно послание, которое забыли удалить и которое объяснило все. Это был полный перечень трафика Вероники за предшествующий день.

Она сидела и, замерев, смотрела в экран, ничего на нем не видя.

– Мама! С тобой все в порядке?

Девочка научилась улавливать ее состояние на расстоянии и без слов.

– Да. Все хорошо.

Прозвучало фальшиво, и Аня это поняла.

– Если что-то надо, я могу помочь.

– Да. Спасибо, – проговорила Вероника, а в голове в это время крутилось: «Как?»

Взяла себя в руки. Стала оглядываться по сторонам. Не найдя ничего, полезла под стол.

Это было так примитивно! Просто какой-то двадцатый век. Такое просто не пришло ей в голову в веке двадцать первом. На входе в Сеть стоял слишком крупный хаб, который был не только хабом. Туда было вмонтировано беспроводное устройство, которое передавало весь трафик Вероники кому-то в соседнем кабинете. И этим кем-то была Светлана Ольшанская.

Так проколоться! Защититься от любых возможных проникновений и упустить такое! Пришлось подсчитать потери. Те, на кого работала Ольшанская, имели только то, что она накопала на сотрудников «отстойной» фирмы из их собственных ПК. Инфу из Лондона на Нелли Маслову и банковские данные из машины Генриха Маслова Вероника добыла со своего личного компа. Конечно, обидно, что ее использовали, элементарно воруя ее труд, но не трагично.

Выдернула хаб и соединилась напрямую. Опять вошла в машину Ольшанской и нашла и уничтожила в накопителе всю последнюю информацию. Если повезет, теперь они не будут знать, что она их обнаружила.

Все это произошло вчера. А сегодня Вероника пришла в офис, четко понимая, что ей необходимо сделать, чтобы перевести свой просчет в свой актив.

Работать фрикером труднее, чем крекером. Или так ей показалось, потому что не было никакого опыта? У крекера есть время, чтобы посидеть и подумать, как расколоть чей-то комп, попробовать различные методики, а фрикер должен уложиться в тот промежуток, пока у жертвы работает Bluetooth, плюс находиться в непосредственной близости из-за его невысокой дальности. Телефон Светланы Ольшанской, естественно, был оснащен этим устройством. Как же без него? Сидела в соседнем кабинете, значит с приемом не будет проблем. Теперь оставалось только заставить ее включить Bluetooth и продержать его работающим некоторое время.

«Мы трудностей не боимся», – сказала Вероника сама себе и приступила к работе.

Включила ноутбук с антенной, сканирующий диапазон частот 2,4 ГГц, на котором работают устройства Bluetooth, и через компьютер набрала мобильный номер Ольшанской, что значился в списке сотрудников, врученном ей секретарем в первый день пребывания в офисе. Она тут же ответила. Сканер показал, что Bluetooth работает. Пока Светлана говорила свое «Hallo, hallo», Вероника включила радиостанцию, настроенную на местную программу, где мужской голос что-то зачитывал, но звук был очень тихим. Ольшанская стала спрашивать по-немецки. Очевидно, просила говорить погромче, а Вероника в это время произвела несколько действий, чтобы войти в систему. Быстро нашла файл /telecom/pb.vcf и командой GET скачала его как раз в тот момент, когда Ольшанской надоело переспрашивать и она отключила связь. Вероника облегченно вздохнула. Операция BlueSnarf удалась, и она мысленно поздравила себя. Никогда еще не взламывала смартфоны. Ее переполняла гордость. Поднялась еще на одну ступеньку вверх. Но это не прошло даром. Только сейчас почувствовала, что вся вспотела.

– Мама! Ты чего? – спросила Аня из своего угла, наверное, заметила ее торжествующий вид.

– Да так. Ничего. Выполнила одну задачу.

– Это связано с секретным заданием? – шепотом поинтересовалась девочка.

– Да. Но я не могу тебе об этом рассказать, – тоже шепотом проговорила Вероника.

Ей лучше не знать обо всех тонкостях подобной деятельности. И вообще лучше держаться в стороне.

Теперь предстояло ознакомиться со своей добычей. Это была телефонная книга Ольшанской. В ее ПК ничего найти не удалось, в социальные сетях тоже. Поэтому оставался только смартфон. Прошлась по швейцарским номерам. Проверила их по «Белым страницам». Две женщины в Цюрихе, одна в Женеве. Ткачук. Понятно, начальник. Генрих Маслов. Ага! Они знакомы. Марек. Это удивительно. Она что, тоже во вкусе Экибастуза? Какая-то личность с длинной и труднопроизносимой швейцарской фамилией. И все. Немного. Но чего-то явно не хватало. Мужа. Конечно, его. Она что, каждый раз набирает его номер по памяти? Но это же безумное предположение. Кто и что сейчас запоминает? Мозги не на это запрограммированы, а на то, чтобы знать, на какую фишку кликнуть.

Сделала для себя мысленную заметку и пошла дальше. Теперь зарубежные. Родители в Москве. Понятно. Алешка в Москве. Ну, ясно, что не деловой партнер под таким именем. Влада. Скорее всего тоже нет. Еще Кот. И больше никого. Вернулась к Коту. Отгуглила номер. Ничего не нашла. Еще раз прошлась по именам. Кроме Кота, больше просто некому. Не хотелось обращаться, но пришлось. Был один деятель. Знала его еще по Москве. Скользкая личность. Но доставал то, что требуется. Сказала, что срочно. Обещал через час. Перевела ему деньги через ПейПал.

Возникла пауза, и Вероника призадумалась, что делать дальше. Главное – она не знала, что искать, но чувствовала, что вокруг нее что-то происходит. И олигарх в Кельне тоже что-то учуял. Поэтому и послал. Старый хищник еще не потерял нюх. Но он, возможно, как и она, не знал, с какой стороны ждать удара.

Вероника прошерстила всех и теперь ожидала лишь последних сведений из Москвы, чтобы разложить на столе пасьянс. Еще раз перебрала в уме персонажей драмы. Все на месте, и оставалась только секретарь при входе. Та, которая целый день сидела, не зная чем заняться, и с рожей, на которой было написано: «Кто вы все, и кто я». Мерзкая девица. Она ушла обедать, и Вероника со своей рабочей станции соединилась с ее машиной и набрала логин-пароль, который выловил для нее работяга-сниффер. Какой-то деловой мусор и по две-три исходящих в день на немецком в один адрес. Время было, и Вероника пропустила через переводчик последнее письмо. Как всегда, тот выдал нечто ужасное. Но все же было понятно, что деваха кому-то жалуется на сотрудников, скрупулезно описывая поведение каждого из них. И самой Веронике тоже досталось от Гретчен. Посмеялась и взялась за следующее. То же самое, только добавилось сентиментальное: «Вчера ночью я ложилась спать с мыслями о тебе».

«Ложись не с мыслями, а с ним самим», – желчно подумала Вероника. Поняла, что ничего путного в закромах этой закомплексованной серой мыши не найдешь, и собралась было выйти, но взгляд остановился на адресате посланий, и она не поверила своим глазам. Они предназначались Ткачуку. Эта бледная швейцарская моль была влюблена в своего начальника. Помотала головой и быстро скопировала всю переписку, чтобы потом проанализировать.

Не прошло и часа, как получила ответ из Москвы. Деятель сработал быстро. Продавал сведения на людей из базы данных МВД. Она угадала. Константин Ольшанский. Надо же! Муж в Москве, а жена в Швейцарии. А кто такой Алешка, ей подсказывала интуиция. Ну и семья! А сам Ольшанский, оказывается, уже два с половиной года работал под началом олигарха. Это Веронику не удивило. Но присутствовала одна странность, и пришлось опять звонить в Москву.

– Я за что тебе деньги заплатила? За одну строчку. Он что? Два года назад родился на свет?

Она не церемонилась с этим деятелем. Тот другого языка не понимал.

– Остынь! Не кипи! Нет на него ничего.

– Как «нет»?

– А вот так нет. Сама понимаешь почему. Не маленькая.

Она поняла.

– У таких всегда чистое пятно?

Он красноречиво промолчал, и Вероника отключила связь. Больше говорить с ним было не о чем. Их называют – «прикомандированными». Подсаживают из ведомства знакомого ей генерала. Вдруг в мозгу соединились два нейрона. Константин. Ведь некий Константин курировал работу Бориса, когда она работала в лаборатории Стивена Ларсена. Совпадение? Потом Молотков долго ее обманывал, выдавая себя на него. Доказательств не имела, но интуитивно чувствовала, что тот же самый. Настоящий или бывший муж Светланы Ольшанской.

Интересная складывалась картинка. Вероника разложила на столе свои записи. Фирма, организованная с единственной целью – отмывать деньги. Задействованы две дочери «крестного отца» корпорации. У дочери номер один муж числится главой фирмы, Вадим Ткачук. У другой – в должности менеджера неизвестно чего, Марк Голштейн, который в качестве хобби под именем Экибастуз дает в Интернете представления в постели с дочерью олигарха номер один. Секретарь конторы испытывает неразделенные чувства к мужу дочери номер один – Ткачуку. Или разделенные? Вероника сделала для себя пометку проверить. Тут можно было бы выстроить очень интересную интригу. Еще один сотрудник – Светлана Ольшанская, с определенной долей вероятности связана или была связана семейными узами с сотрудником ФСБ, который «приписан» к холдингу «крестного отца». И она тоже имеет телефон Экибастуза. Случайно или нет? Сделала заметочку «проверить». И, наконец, четвертый, Нелли – жена банкира «крестного отца», Генриха Маслова, который оказался его сыном, а сама жена – бывшей работницей секс-индустрии. Очень интересный получился расклад. Все хорошо, все прекрасно, кроме одного. Как это можно разыграть с пользой для себя? Для нее самой задача была простой. Ей нужно выцарапать свои деньги, а дальше вы, ребята, разбирайтесь между собой, как хотите. Но для этого требовалось лишь одно – получить в свое распоряжение нечто, за которое одна из сторон будет готова оплатить ее работу и в этой стране, и в Нью-Йорке. Плюс сказать: «Сваливай отсюда! И побыстрее». И ей было безразлично, которая из них. У нее было единственное желание – вырваться из этого муравейника, который пришлось разворошить, и забыть обо всем.

И ее деятельность стала приносить плоды. С самого утра в этот день раздался звонок. Вероника быстро сверилась со списком, чтобы внутренне быть готовой к разговору.

– Вы чем занимаетесь? Почему вы вторгаетесь в частную жизнь моей семьи? Забыли где находитесь?

Банкир Маслов был вне себя и просто орал в трубку. Сработал материал, который Вероника послала его матери в Кельн.

– Да я тебя просто в порошок сотру! Ты не у себя дома, – все больше распалялся он, перейдя на «ты».

– А кто это говорит? – спросила Вероника как можно более спокойным голосом. Она же не была знакома с Масловым и даже никогда с ним лично не встречалась. Располагала лишь парой фотографий, вытащенных из Сети.

– Ты прекрасно знаешь кто. И я тебя предупреждаю, если не прекратишь, всю жизнь жалеть будешь.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, и посоветовала бы вам обратиться к психиатру.

И на этом отрубила связь. А о том, что сейчас происходит в семье Маслова, догадалась еще до его звонка, когда мимо нее и дочки пронеслась жена банкира и чуть не снесла Аню. Она пылала такой злостью, что на нее обернулась даже секретарь, которая, казалось, уже ко всему привыкла.

Поэтому сейчас, разложив пасьянс на столе, Вероника гадала, кто будет следующим. И он вскоре нарисовался в проеме двери ее кабинета.

– А! – приветливо сказала Вероника. – Как поживаешь? Готовишься к субботе?

– Я всегда готов.

Хотел произвести впечатление, но получилось натянуто и неискренне. Марек все еще пребывал не в лучшем виде после аварии, что дало ей повод позлословить:

– Слушай, Экибастуз! А как ты в таком виде появишься на экране в субботу? Ты же всех перепугаешь.

Взгляд у него был уже не ироничным.

– Сессия отменяется по техническим причинам. Непрошеные гости появились. Приходится латать дыры в защите, а на это требуется время.

– Я представляю себе, как переживает твоя партнерша. Бедная, бедная! Лишилась такого удовольствия. И все по техническим причинам.

– Нет. Ты даже не представляешь себе, в каком она состоянии. Ох, если бы ты сейчас попалась ей под руку!

Прозвучали слова просто мечтательно.

– А кстати, ее муж тоже расстроился из-за отмены сессии? – продолжала Вероника заводить Марека.

И это удалось. Взгляд уже стал просто злым.

– Зачем тебе это надо? Чего ты добиваешься?

– Денег, – просто ответила женщина и, чтобы Мареку уж совсем было понятно, добавила: – У меня есть заказчик.

– А вот что касается заказчика, тебе надо встретиться с одним человеком. Он тебе разъяснит, куда ты встряла и что тебе грозит. Очень полезная будет для тебя встреча. – Он сделал ударение на «очень». – После этого ты потеряешь интерес к этому заказу. Завтра в десять в «Крокусе» на Банкхофштрассе в Цюрихе.

Еще один решил ее припугнуть.

– Завтра в «Крокусе» меня не будет, – спокойно ответила Вероника. – Мне там делать нечего.

Но послушать таких всегда стоит. Это давало дополнительную информацию. Вероника до сих пор не знала, что ищет, а время поджимало.

– Завтра в десять в «Тик-так» на площади перед вокзалом здесь, в Цуге, – заявила она.

Марек опешил, но быстро пришел в себя:

– Только смотри! Не опаздывай! – сказал он, уходя.

Они с Аней остались одни. Девочка внимательно слушала их разговор.

– Мама! Он должен сниматься в кино?

– Да. Но съемки отложили.

А про себя подумала, что эти специфические съемки, наверное, теперь не скоро состоятся.

– Мы его тоже в тюрьму посадим? – поинтересовалась дочка, вспомнив о недавнем происшествии в «Тик-так».

А вот в этом Вероника не была уверена. Завтрашний день покажет.

Поезд из Люцерна пришел до десяти утра, но на этот раз было чем заняться. Она разыскала на площади перед вокзалом двух устрашающего вида мужчин, которых прислал к ней Вахтанг. Их трудно было не узнать в мирном Цуге. Проинструктировала, что они должны сделать, и старший из них, уже расплывшийся пожилой вор, по которому было видно, что он не один год отсидел по молодости, заверил:

– Сдэлаем. Нэ бэспокойся!

Грузины в Швейцарии хорошо организованы и специализируются на домашних кражах.

А вчера, после разговора с Мареком, Вероника сначала стала чувствовать дискомфорт, а затем и вовсе забеспокоилась. Не понравился ей Экибастуз. Тяжелый взгляд был. Нехарактерно для него. И вряд ли он хотел ее запугать из-за того, что она прознала про их игры в «Сексодроме». Было что-то другое. И не хотелось рисковать и нарываться на неприятность. Тем более что Вероника не одна. Можно было просто не явиться, но они могут ее подстеречь и возникнуть тогда, когда женщина не будет их ожидать.

Прикинула свои возможности. Смирнов из Москвы исключался. В прошлый раз Молотков угрожал ему и его начальникам, а тут никакой опасности для них не просматривалось. Кто же еще? Тут нужно показать силу, чтобы их напугать. Например, бандитами типа Важи Шалвовича. Но где его возьмешь в тихой и мирной Швейцарии? Хотя этот глубинный мир, эта субкультура существует везде. Глобализация затронула все страны. Но как его найти? Чем больше Вероника обдумывала вариант с грузинским вором в законе на заслуженном отдыхе, тем более склонялась к мысли: «А почему бы не попробовать?» У них были сложные взаимоотношения в последние годы, но другой вариант просто не просматривался.

Повезло, что она тут же нашла его брата Вано в Нью-Йорке. Услышав знакомый голос, тот насторожился. В прошлом с ним тоже приходилось вести себя по-всякому. Получив вводную, заверил, что сразу же свяжется с Важей.

Звонок раздался через полчаса.

– Чего тебе? – прозвучал голос с густым кавказским акцентом.

– Нужна помощь, – с ходу начала Вероника. – Я сейчас в Швейцарии, и один человек мешает мне жить. Нужно, чтобы он отстал.

Такая вот версия происходящих событий.

– А почему ко мне? Твои-то чего не помогут?

Важа имел несколько неправильное представление об ее статусе, и Вероника никогда не пыталась его в этом разуверить. Так было безопаснее. «ФБР» звучит авторитетно.

– Это – частные разборки, и я не могу их привлекать. Я оплачу, если надо, когда будут деньги.

– Деньги? – закипятился Важа. – Э! Ты знаешь, сколько мне должна с процентами за все эти годы?

В результате ее первой операции в Москве он лишился кругленькой суммы и стал врагом на годы.

– Тот вопрос мы отрегулировали. Разве не помните?

Действительно, была ситуация, когда ему с неохотой пришлось списать те деньги на убытки. За нее вступились силы, с которыми Важа тогда не решился бодаться.

– Кроме того, с моей помощью вы неплохо заработали в Нью-Йорке. Правда? Очень неплохо.

Тогда он продал олигарху за два с половиной миллиона долговые обязательства двадцатилетней давности, чтобы тот смог выйти с ИПО в Лондоне. Такие деньги за две паршивые бумажки!

– А теперь я прошу мне помочь. У вас есть кто-нибудь в Швейцарии?

– У меня везде есть.

И это было хорошим признаком получить требуемое. Не отказал с ходу.

– Тебе позвонит Вахтанг. С ним разговаривай, как со мной. И все. Больше не обращайся! Мы с тобой квиты.

Вероника шумно вздохнула, когда Важа исчез с линии. Она не знала, чего ждать от встречи с Мареком и с другой неизвестной личностью, но будет чувствовать себя спокойнее, если рядом кто-то будет находиться. Даже если это бандиты.

И вот теперь она с двумя посланцами от Вахтанга наблюдала за входом в «Тик-так». Наконец они появились, и Вероника указала на Марека. Второй, постарше, ее не интересовал.

Когда они с Аней вошли, оба стояли возле стола, держа в руках чашки. Марек вполне мирно приветствовал Веронику. Второй просто кивнул и был при этом серьезен. Такой тип: «при исполнении».

– Ты что-то будешь? – спросил женщину Марек.

– Нет. Я ненадолго.

Чтобы сразу знали, что она ценит свое время и не намерена растрачивать его по пустякам. И Мареку это явно не понравилось.

– Мой добрый знакомый, – начал он представлять мужчину. – И он согласился помочь урегулировать некоторые вопросы наших взаимоотношений.

– Это ему ты сливал информации про Иран? – решила Вероника проверить свои предположения.

Это было ударом. В глазах у Марека промелькнул испуг. Но на лице второго не дрогнул ни один мускул, однако чувствовалось, как воздух будто наэлетризовался. Ее догадка подтвердилась, и стало спокойнее. МОССАД, конечно, оказывает помощь тем, кто помогает ему, но его сотрудникам категорически запрещается встревать в какие-то коммерческие или криминальные разборки. Было бы хуже, если бы Марек притащил каких-то местных бандюганов.

– Тема сегодняшней встречи – разговор о тебе, – решил обойти скользкую тему собеседник Вероники. – Я уже говорил, что твоя деятельность наносит ущерб интересам некоторых влиятельных групп. И мой друг тоже хотел бы сказать несколько слов по этому поводу.

Так у них были расписаны роли. И Веронике показалось, что «друг» чувствовал себя не совсем уверенно после ее замечания об Иране. В его представлении этой информацией она не должна располагать.

– У вас богатая биография, – начал мужчина. – А с биографией обычно приходит опыт. И он вам еще не подсказывает, что пора отойти в сторону, чтобы вас не раздавила машина, которая сейчас запущена?

– Знаете ли, не подсказывает. Наверное, еще недостаточно опыта. Расскажите подробнее о машине!

Собеседник Вероники метнул взгляд на Марека. Скорее всего тот характеризовал ее как угодно, только не как глупую. А тут такое! Не понимает.

– Имеется группа людей, занимающихся отстранением от дел одного из управляющих, работа которого не соответствует требованиям времени. Вы догадываетесь, о ком я говорю?

– Это я знаю. Мне об этом совсем недавно сообщил генерал ФСБ. Что еще?

И Вероника стала вопросительно глядеть на говорившего. А тот опять обменялся взглядом с Мареком. Разговор явно шел не по тому плану, который они наметили. Откуда взялся генерал ФСБ? Это было незапланированной встречей несколько месяцев назад, когда олигарх выдернул ее из Нью-Йорка в Москву, и в их базе данных информация о ней отсутствовала.

– Сейчас, когда мероприятия находятся на завершающем этапе, любые препятствия будут устраняться быстро и жестко. Вы допустили многочисленные нарушения закона вторжением в частную жизнь некоторых людей, и это не останется без внимания. Швейцарские законы четко и определенно стоят на защите граждан. Поэтому вам предлагается завершить свою деятельность и уехать до утра завтрашнего дня.

Говорил четко, без запинки. Наверное, другой бы испугался, но Вероника прошла через такие ситуации в жизни, что подобная угроза не воспринималась всерьез. Но решающую информацию женщина получила – завершающий этап, и она явно стоит на чьем-то пути.

– Марек! – Вероника потеряла интерес к пришельцу. – Ты что? Будешь жаловаться, что я зашла в «Сексодром»? Не думаю, что обе сестры будут тебе очень благодарны, когда увидят материал оттуда во время суда надо мной.

Второй, имя которого она так и не узнала, опять взглянул на Марека. По-видимому, он впервые услышал это название.

Для Вероники все стало ясно. Это был детский наезд с недетскими, но несерьезными угрозами. По ее предположению, Марек обещал кому-то «разобраться» с Вероникой и сделал это на любительском уровне, подключив какого-то приятеля. Тот, может быть, и к МОССАДУ не имеет никакого отношения. А вот напугать Марека полагалось. Что ему еще придет в голову? Вероника нажала на зелененькую кнопку своего телефона, чтобы подать сигнал.

– Я не понимаю, о каких группах и управляющем вы говорите. Я просто покопалась в грязном белье Марека и нашла там много интересного. Только и всего. Это – наше личное дело. Оно не имеет никакого отношения к группам и управляющим.

Слова предназначались его приятелю. А теперь требовалось донести самое главное самому Мареку.

– А вот сейчас с тобой поговорят два гражданина, и прими к сведению их слова. Они не будут обращаться в юридическую систему, они будут ломать ноги.

С этими словами она уступила свое место за столом двум грузинам, которые появились по ее звонку. Выходя, Вероника видела, как у Марека и у второго забегали глаза. Не отказала себе в удовольствии постоять на улице и посмотреть, что будет дальше. Приятель Марека выскочил первым и быстрым шагом пошел к вокзалу прямо через площадь. Какой-то автомобиль стал возмущенно сигналить. Здесь не привыкли к тому, что люди не пользуются пешеходными переходами. Потом появился Марек и старший из грузин, который сказал несколько гневных слов вслед стремительно уходящему Экибастузу.

Спектакль закончен. Сил потрачено немало, но результат минимальный. Однако грузины были ни при чем, и Вероника их поблагодарила. Старший сказал:

– Пэрэдайте мое уважэние Важе Шалвовичу, – и они отбыли к себе в Цюрих.

Их пожелание Вероника вряд ли исполнит. Видеть вора в законе на заслуженном отдыхе не входило в ее планы.

Зазвонил телефон на столе Вероники. Это было так необычно, что женщина поначалу решила, что произошла ошибка, но потом взяла трубку.

– К вам посетитель.

Звонила Гретчен и тут же повесила трубку. Она не утруждала себя быть вежливой.

– Мама! Я с тобой, – заявила Аня, поднявшись с места, держа нетбук под мышкой.

– Дочка! Посиди здесь! Тебе незачем…

– Нет. Я буду тебе помогать.

Она явно включилась в новую игру, и переубедить ее было невозможно. У девочки был папин характер.

– Хорошо. Только ты будешь делать то, что я скажу. Договорились?

Аня лишь молча кивнула.

Навстречу Веронике поднялся дородный мужчина в возрасте. Седая шевелюра, дорогой костюм.

– Здравствуйте! – Он протянул женщине руку. – Меня зовут Александер. Узнав, что я нахожусь в Швейцарии, один из моих друзей попросил меня встретиться с вами. Вы не возражаете, если я займу немного вашего времени?

Он говорил по-английски с британским акцентом. Почти безукоризненно. И это «почти» выдавало, что это не его родной язык.

– Не возражаю, – ответила Вероника. – А у вас есть фамилия, Александер? И вы представляете?..

– Фамилию вам знать необязательно. Мы с вами встречаемся единственный раз в жизни и больше никогда не увидимся. А она?.. – мужчина скосил глаза на Аню, которая устраивалась в кресле в углу.

– Моя дочь. Боится оставаться одна. Она нам не помешает.

– Хорошо, – согласился посетитель. – Только пусть девочка отложит в сторону тот гаджет, который принесла с собой.

Александер оказался прозорливым. Вероника почувствовала, что с таким придется нелегко.

– Возьми и поиграй в «Нинтендо»! – распорядилась Вероника, обращаясь к дочери. – Надеюсь, что против этого приспособления вы не будете возражать? – эти слова уже предназначались гостю.

– Совсем нет. Мои внуки обожают эту игру.

Аня с надутым видом вышла из переговорной.

– Конечно, ей лучше жить в Америке, – утвердительно сказал Александер, глядя на закрывшуюся за девочкой дверь. – После того, что произошло, оставаться в Москве для нее было бы тяжело.

Александер явно знал историю девочки, и Веронике это не понравилось. А сама Аня, пока она обменивалась с посетителем традиционными любезностями, вернулась и устроилась, как всегда, в углу.

– Итак, имя мне знать не полагается. Хорошо. Обойдемся без имен. Но вы представляете здесь?.. – проговорила Вероника и замерла в ожидании ответа.

– Мировую закулису, – вдруг четко по-русски ответил посетитель, подтвердив предположение женщины, что собеседник – выходец из России. – Надеюсь, вы знакомы с этим выражением? – продолжил он уже по-английски.

Вероника действительно где-то слышала нечто подобное, но слабо представляла себе значение этого выражения.

– Так называется ваша организация?

– Нет, – вздохнул Александер. – Это они придумали такой термин. А на самом деле никакой организации не существует. Есть ядро мировой экономики, куда входит примерно 150 корпораций, которые через переплетение взаимных интересов являются движущей силой прогресса в современном мире. Остальные лишь плывут за ними следом. Нравится кому-то это или нет. Некоторые горячие головы называют это мировым правительством. Ну, пусть называют.

– Но если организации не существует, то кого представляете вы? – стала допытываться Вероника.

– А я представляю группу людей, которые содействуют главам этих корпораций поддерживать баланс интересов внутри ядра с целью сохранения экономической стабильности. Мировой экономический порядок – весьма хрупкая конструкция, и выпадение даже одного из элементов, как, например, было с банком «Лехман» в 2008 году в США, может привести к серьезным последствиям для всех. От кризиса, который был результатом краха банка, пострадали все. Причины падения банка, конечно, более глубинные, но мы не станем сегодня вести о них разговор.

Он говорил правильно выверенными фразами, и Вероника не могла не согласиться с тем, что действительно пострадали все, и она, в частности. Ее сбережения просто растаяли в результате падения стоимости акций, и теперь ей приходилось снова вступить на зыбкую почву хакерских игр, которые могли закончиться весьма плачевно.

– И что «мировая закулиса» хочет от меня?

Вероника тоже произнесла по-русски определение, в России данное ядру, о котором говорил Александер.

– Прежде чем перейти к этой теме, я бы хотел сказать еще пару слов. Из всего, что я пытался вам объяснить, я надеюсь, вы поняли, что существует некая форма самоорганизации экономики, а также силы, которые заинтересованы в сохранении структуры в целом и отдельных ее элементов в частности. Некий коллективный разум, хотя у него нет организационной структуры. Все первые лица в тех 150 корпорациях, что я упоминал, понимают друг друга на уровне ощущений. Но, когда возникают трения и появляется угроза для баланса интересов внутри структуры, тогда привлекаются посредники типа меня.

Постепенно к Веронике начало приходить понимание того, зачем к ней явился этот посланник «коллективного разума». В Москве, куда ее вытащил олигарх по поводу своих американских бумаг, с ней уже проводил беседу генерал ФСБ о возможной судьбе его империи. Неужели это продолжение истории? И она решила послушать, какие еще тайны правителей мира поведает ей Александер, которого, по его словам, случайно занесло в Богом забытый швейцарский городок Цуг.

А он между тем продолжил тему устройства мира:

– Россия через экономические и финансовые связи в настоящее время прочно вписалась в современное мировое хозяйство и занимает в нем свое место. Поэтому мы все заинтересованы в сохранении экономической и социальной стабильности в этой стране. Так получилось, что после развала Советского Союза ее экономика держится на нескольких основополагающих структурах, и коллапс одной из них может вызвать цепную реакцию и привести к тяжелым последствиям.

Теперь Вероника точно знала цель, с которой пришелец из высших сфер мировой экономики явился к ней. Вот только почему такая честь?

– В последнее время появились признаки того, что один из сегментов российской экономики начал давать сбои из-за неудовлетворительного уровня управления. Вы догадываетесь, о каком из них я говорю. И в определенных кругах зреет беспокойство по этому поводу. Это важный сектор, и в нем назревает просто развал.

Вероника вспомнила лекцию, которую ей прочитал генерал в Москве.

– Ну, там же производят всякую муть, а не газ и нефть. И многое для обороны. Чего вдруг ваше ядро так взволновалось?

– Оборона – важная и нужная отрасль экономики, особенно для России из-за ее соседства с Китаем. Плюс в этой сфере работают десятки тысяч квалифицированных специалистов. Если предприятия остановятся, они потеряют источник своего существования. Прибавьте членов их семей и тех, кто прямо или косвенно от них зависит, и счет уже пойдет на миллионы. И это не пенсионеры, а люди в активном возрасте. Они не будут выходить в Интернет. Они выйдут на улицу с камнями и с палками. А нам потрясений не надо.

«Нам» прозвучало внушительно. Они, закулиса, этого не допустят. Сектор должен быть спасен.

– И проблема состоит не в отсутствии сырья, заказов или финансирования. Это – проблема управления. Топ-менеджеры не сменялись с девяностых годов. Их уровень мышления не соответствует нынешней эпохе. Они элементарно путают кассу корпорации с собственным карманом. Естественно, что управляющий персонал должен иметь соответствующую компенсацию, но то, что творится в этой отрасли, просто уму непостижимо.

Потому-то и была создана эта лавочка в Цуге, где она сидела и через которую олигарх таскал деньги. И, видимо, в таких размерах, что вызывал зависть у других, обладавших административным ресурсом, как это сейчас называлось. Вероника поверила бы гладким речам посланца из поднебесья мировой экономики о благих намерениях закулисы, если бы не имела беседу с генералом ФСБ месяц назад, который тоже очень гладко, но более доходчиво объяснял, что некие силы считали, что олигарх достаточно порулил и пора передать управление в их руки. Им тоже захотелось побыть олигархами.

– А вот теперь перейдем к вашей роли в происходящих событиях.

Вероника мысленно встрепенулась. Становилось интересно. Это уже не рассказы о страдающих рабочих с камнями и палками.

– По непонятным для нас причинам вас нанял известный нам обоим деятель, дав поручение, о котором мы можем только догадываться.

Вероника подумала, что они, в отличие от нее, хотя бы догадываются.

– В процессе своей деятельности вы получили доступ к некоторым интересным данным, и ваши методы вызывают вопрос о законности подобной деятельности. Мы хотели бы вас предупредить, что продолжение незаконных вторжений может привести к тому, что нам придется подключить правоохранительные органы для защиты интересов организаций и отдельных граждан.

Опять в ход пошли правоохранительные органы. Веронике был знаком подобный метод ведения дел. Всегда надо начинать с запугиваний.

– Хм! Странно. Вы мне стали напоминать одного генерала ФСБ, с которым мне приходилось беседовать пару раз в жизни.

– Я знаю, о ком вы говорите и знаком с содержанием вашей беседы.

А вот это было сюрпризом.

– А что? Мировая закулиса сотрудничает с ФСБ? – Она опять перешла на русский для определения той структуры, которую, по его словам, представлял ее собеседник.

– А чем вам не нравится ФСБ? Четко структурированная организация с высоким уровнем дисциплины. В Швейцарии она была бы не к месту, а в России отлично вписывается в государственное устройство.

– Но она же…

– А что она? Выполняет свои функции. Из нее вышли ряд успешных менеджеров корпораций и даже топ-менеджер государства. И эти люди ценятся за их предсказуемость и дисциплину, выработанную многими годами службы. Поэтому я бы на вашем месте прислушался к тому, что говорил вам этот человек. В этом случае не потребовалось бы моего появления здесь.

Теперь все стало ясно – шел самый банальный наезд на империю олигарха, как когда-то на Володю, отца Ани. Только здесь был кусок побольше и соответственно методы другие. И Вероника охотно верила, что подобная смена топ-руководства прекрасно вписывается в методы, принятые в суперорганизации без организационной структуры, о которой повествовал ее посланец. Наслышалась о слияниях и недружественных поглощениях. Тут было то же самое, только с русской спецификой.

– Итак, переходим к итогам нашей встречи, – произнес Александер и взглянул на часы. – Во избежание возможной конфронтации вам предлагается прекратить свою деятельность и уехать обратно в Америку. Своими действиями там, в Штатах, вы уже нанесли достаточный ущерб некоторым лицам, и они раздражены и не потерпят повторения подобного.

Это было важной информацией. Значит, действовали те же самые, и это они натравили на нее Молоткова. Но тот повел себя неправильно, и его удалили со сцены. И весьма эффектно удалили. Произвело впечатление. А может быть, сделали это специально? Чтобы был наглядный пример? После такой беседы поневоле задумаешься, как себя вести.

– Мы поняли друг друга? – был задан вопрос.

– Это легко сказать. Труднее сделать. Тот человек, о котором вы говорили, должен мне некоторую сумму, и я намерена ее получить. Только это и удерживает меня здесь. Понадеялась, что, может быть, здесь компенсируют, и не нужно будет зависеть от скаредного олигарха.

– Знаете? Мы не занимаемся деньгами людей. Мы занимаемся их умами. Или, если точнее выразиться, состоянием их умов. Решайте свои проблемы сами!

Вероника поняла, что пролетела с деньгами, потому что Александер начал подниматься с места.

– И мой совет – решайте быстрее. Там есть люди, которые готовы к применению нецивилизованных методов при решении щекотливых вопросов. Все же русская специфика.

Он усмехнулся и, прощаясь, протянул Веронике руку.

Требовалась дополнительная информация, и наилучшим ее источником мог стать, конечно же, начальник «отстойной» фирмы – Ткачук. Служебный комп дал многое, но не все. Значит, оставался смартфон. Для полноценной атаки на него требовалась пара номеров людей, находящихся с хозяином смартфона в доверительных отношениях. Вероника подумала, кого из них использовать, и остановила свой выбор на Светлане Ольшанской. Экибастуз мог знать о подобных трюках. Теперь требовалось отключить смартфон своей жертвы. Начала через компьютер набирать ее номер и не отвечать на «Hallo» Светланы. Что сделает нормальный человек, если начинает получать регулярные звонки с невысвечивающегося номера? Ольшанская держалась долго и только после восьмого отключила аппарат. Это было то, чего добивалась Вероника.

Теперь следующая жертва. Присвоив себе МАС Ольшанской, Вероника инициировала повторное «спаривание» с аппаратом Ткачука, «забыв» link key, и запросила его повторную генерацию. Операция BlueDump прошла успешно, и теперь, подделав ВТ-МАС адрес, она получила привилегии настоящего обладателя МАС аппарата жертвы. Скопировала все файлы и занялась их разбором.

Первая же СМС привлекла ее внимание. Ткачук встречался с банкиром Масловым, и не далее чем через час. Припомнив слова о том, что операция входит в свою завершающую стадию, Вероника посчитала, что ей не мешало бы послушать, о чем будут говорить два родственника олигарха. Она была почти уверена, что будет обсуждаться тема отстранения от дел своего шефа. Встреча с посланцем закулисы убедила ее в том, что информация, которую она получила во время детского наезда Марека, соответствовала действительности. Пришедший к ней дяденька производил серьезное впечатление. Приходилось констатировать, что если им действительно удастся убрать олигарха, то денежки, которые тот задолжал, ей уже не светят. Ему будет просто не до нее. Поэтому приходилось переступать через себя и продолжать игры против его родственников.

Час перед встречей прошел в напряженной работе. Если ее заказчик в Кельне хотел, чтобы игра продолжалась, то за это требовалось платить. «Черный гном» выкатил семь тысяч за BlueBug, и сотрудница, отвечавшая в Кельне за финансирование деятельности Вероники, запросила документ на подобную выплату. Как ей объяснить, что хакеры не дают оправдательных документов для бухгалтерии? Пришлось прибегнуть к последнему аргументу и потребовать, чтобы она обратилась к шефу. Минут через пятнадцать разрешение было получено, деньги переведены, и файл был скачан. Буквально за одну минуту до четырех, когда встречались Ткачук с Масловым, ей удалось запустить BlueBug на аппарате главы фирмы, куда она имела доступ, и телефон по ее команде набрал номер Вероники. Прошли те времена, когда требовалось проникнуть в помещение, чтобы насажать туда «клопов» для подслушивания разговоров. Теперь для этих целей используется смартфон, который приносит туда сама жертва. Увлеченные разговором он или она, как правило, не замечают, что их любимчик сам по себе тихо набирает чей-то номер, покоясь в кармане или в сумочке. И на другом конце достаточно лишь ответить на звонок. Современные аппараты снабжены микрофонами с высокой разрешающей способностью, у них хороший слух.

А те двое уже сидели в офисе банкира, о чем тоже любезно поведал смартфон Ткачука, передав по GPS свое местоположение, а Вероника с первых минут поняла, что у нее появилась новая проблема, которую требовалось решить. Помехи. Слушать разговор не требовалось. Он записывался. А она в это время нашла в Сети самую лучшую программу по вычищению аудиозаписей и опять позвонила в Кельн. Лучшая оказалась самой дорогой.

– Ну, я не знаю. Наверное, можно. Я не могу его беспокоить каждые пять минут, – пробормотала бухгалтер.

Так Вероника стала обладательницей чуда цифровых технологий, которое она загрузила в свою машину. А между тем разговор двух мужчин продолжался, и судя по их возбужденным голосам, на волнующую их обоих тему. Женщине приходилось время от времени прислушиваться, чтобы успеть отключить смартфон и хозяин аппарата ничего не заметил. И наконец этот момент наступил.

– Завтра. И ни днем позже! – услышала она грозное предупреждение Ткачука и затем сильные шумы, очевидно, производимые отодвигаемыми стульями.

Позже, уже дома, отфильтровав запись, Вероника приготовилась прослушать ее с самого начала, чтобы знать, что ей готовит грядущий день.

– Она продолжает копать и доносить деду, – пожаловался Ткачук на Веронику. – К тебе совалась?

– Ко мне не сунешься. У меня все под контролем, – соврал Маслов своему родственнику. – Что наш доблестный Конек? – спросил, чтобы сменить тему. – Удалось?

– Ты же его знаешь. Как всегда, у него ничего не получилось.

Они были невысокого мнения о третьем родственнике – Мареке. Ему не удалось запугать ее наездом.

Начались помехи, потому что переговорщики шуршали бумагами, а вскоре кто-то из них произнес:

– Это пойдет в зеленую папочку.

Потом последовал не очень внятный разговор о материалах, которые, как поняла Вероника, были подготовлены в этой папке, и затем прозвучала фраза Маслова:

– Только ни слова Коньку! А то будет как в прошлый раз. У него другие интересы.

В прошлый раз Марек слил израильтянам информацию о поставках технологий и оборудования в Иран. Значит, на этот раз имелось то же самое, но папочка предназначалась кому-то другому.

– Теперь перейдем к красному файлу, – предложил Ткачук. – Давай! Что у тебя есть из последних поступлений?

Вероника напряглась. Это было нечто новое.

Маслов стал говорить о банковской тайне, о своей ответственности и о нарушении закона, но Ткачук прервал его:

– Слушай! Кончай! У нас с тобой договоренность – все карты на стол. Какие, на хрен, швейцарские законы? Ты хочешь занять кресло в Москве и остаться чистеньким? Так не бывает. Или законы, или кресло.

Это была как раз та перепалка, которую Вероника и слышала, находясь в офисе, и теперь вторично прослушивала через свою машину. А она тем временем продолжалась, но в конце концов банкир сломался, и Ткачук только присвистнул, когда увидел цифры:

– Ну дает дед!

Сведения, которыми располагал посланец закулисы Александер, подтверждались. Он был хорошо информирован. Другие деятели, присосавшиеся к власти, по-видимому, возмутились подобными аппетитами нынешнего олигарха по наполнению своего личного счета в Швейцарии и решили действовать. А для этого им требовались материалы, компрометирующие олигарха, и Вероника сейчас прослушивала разговор тех, чьими руками собирались соответствующие файлы.

– Теперь посмотри на эту хрень, которую принесла Светка, – проговорил Ткачук. – Как тебе это нравится?

На несколько секунд воцарилось молчание. Вероника понадеялась, что это был тот материал, который она запустила днем раньше.

– Какой «Хейбей»? Какие китайцы? – Маслов был встревожен.

– А вот такие. Дед, кажется, решил свинтить. Но кто же ему позволит?

– Может быть, уже позволили? – Маслов был более осторожен. – Ты же сам знаешь, с кем он встречался до своей хирургической операции. С «самим».

– Да, но об этом давно бы знали и приняли меры. Ты же понимаешь, что такое не укроешь.

Вероника поняла, что сработало. Она подкинула на ленту экономических новостей агентства Рейтер информацию о том, что один из крупнейших металлургических концернов Китая ведет через свой европейский филиал переговоры о приобретении доли в активах олигарха, и переговоры вступили в завершающую стадию. Она умела проделывать подобные штуки и пользовалась этим приемом не впервые, чтобы вызвать переполох в стане противника и заставить его действовать второпях, а значит, совершать ошибки.

– А что в Москве? Знают? – опять возник голос Маслова.

– Естественно. Ты же знаешь Светку. Сначала в Москву, а только потом нам.

В этом мире действительно никто и никому не доверял. Как оказалось, Ольшанскую пристроили к ним из Москвы, чтобы присматривала. И скорее всего ее муж.

– И что там намерены предпринять?

– Ну кто же будет нам с тобой докладывать? Странно. Для подобных переговоров требуется решение наблюдательного совета. – Ткачук помолчал. – Раз так, то об этом знали бы двадцать человек. А от нас требуют – скорее, скорее. Что-то тут не так.

– Вот и я думаю…

– А ты не думай! – взвился Ткачук. – Делай, что тебе говорят! И все.

Маслов стал говорить, но запись плохо прослушивалась. Однако то, что рявкнул в ответ Ткачук, слышалось хорошо:

– Завтра. И ни днем позже.

Это была та самая фраза, после которой Вероника решила отключить смартфон. Но пока она производила соответствующие действия на своем аппарате, на записи осталась еще одна незаконченная реплика Ткачука:

– Ну а с этой сукой…

И дальше тишина. Оставалось только чертыхнуться, что поспешила отключить связь и не узнала, что ей грозит. У Вероники не было никаких сомнений, кого Ткачук имел в виду. Поэтому первое, что она сделала, – это отсоединила батарейку у своего телефона. Безопасность – прежде всего. Современные телефоны отслеживают своих хозяев, передавая их координаты в системе GPS. Достаточно лишь набрать на нем любой номер. А она «забыла» поставить в известность секретаря фирмы о том, что сменила место жительства на частную квартиру в Люцерне. Для Гретчен они с дочкой все еще числились в гостинице в Цуге.

– Завтра мы остаемся дома, – объявила Вероника Ане.

Ответом был восторженный вопль. Девочке надоело сидеть в кресле в Цуге и бесконечно играть там в «Тунтаун».

Самой Веронике не обязательно было присутствовать в офисе, чтобы быть в курсе событий. Она могла делать это удаленно. Содержание офисов уже стало анахронизмом в современном обществе. Зачем работодателю тратить средства для оборудования рабочей станции? Зачем работнику тратить свое личное время на поездку на работу и обратно? У всех имеются компы дома. А в ее конкретном случае возникал еще вопрос безопасности. Поэтому и для нее настало время стать удаленным сотрудником, чтобы не светиться и не подвергать себя опасности. Неизвестно, что этим ребятам придет в голову. Ставки слишком велики. Они хотят подняться по лестнице вверх и занять соответствующие кресла в Москве. И для достижения этой цели могут пойти на все. Вероника уже накопила достаточный опыт, чтобы знать, что эта категория людей самая опасная. Тут в ход могут пойти и «нецивилизованные» методы воздействия.

Следующее – доклад в Кельн.

– Что вам предстоит в ближайшие дни? – начала она без предисловий, как у них было принято.

– Мне много что предстоит. Такие процедуры, что говорить противно. Давай! Выкладывай!

– А помимо процедур?

– Ладно! Кончай! Что там?

– Папочки. Одна зеленая с поставками на юг. Другая – красная с поставками на собственный счет в Швейцарии. Завтра их пустят в ход.

Воцарилось молчание Потом олигарх хрипло проговорил:

– Кто?

– Ваши родственники.

– И Генрих тоже?

– Естественно.

Сказала и сама удивилась. Почувствовала, что испытала внутреннее удовлетворение от того, что доставила боль кому-то другому. Генрих был его сыном. «Господи! Что делает со мной это семейство? В монстра превратилась», – с ужасом подумала Вероника.

А на том конце после продолжительного молчания прозвучала команда:

– Надо, чтобы эти папки никуда не ушли.

– Пришлите роту ОМОНа, и все будет путем.

– Хватит! Давай! Сделай!

Олигарх был предельно краток и, видимо, пребывал в ирреальном мире. Считал, что Вероника может заставить двух мужчин отказаться от своих планов сковырнуть его.

– Где Шишацкая?

– Завтра приезжает.

– Ну, тогда завтра и начну.

– Начнешь сегодня! А то завтра она не приедет.

Вероника сидела и продолжала глядеть в серый экран монитора, когда разговор закончился. Хотелось кричать, ругаться, разбить что-нибудь, но приходилось оставаться примерной мамой.

– Аня! Пора спать!

Вероника понимала, что ей предстоит бессонная ночь. Многое требовалось сделать, а IT-технологии затягивают так, что не замечаешь времени.

Безопасность. Безопасность прежде всего. Телефон отключен, значит, не вычислят. Частники в Швейцарии обязаны извещать власти о тех, кому они сдали свою собственность, что они и делают, как добропорядочные граждане. Но эта страна не настолько коррумпирована, чтобы на следующий день кто угодно мог бы купить подобную информацию. Конечно, всякое возможно, но Вероника рассудила, что у нее есть еще пара дней, чтобы считать себя в безопасности в квартире в городе Люцерне. Ну а город Цуг обойдется без нее.

Теперь главное – киберпространство. Оно предоставляет огромные возможности, но и создает множество проблем. И с безопасностью тоже. Вот здесь придется поработать. Первое – злой админ выкинул ее из прокси сервера, который она до того использовала, чтобы скрыть IP-адрес своего компьютера. Правило номер один – не светись. Кто-то может поинтересоваться, что это за незваный гость вторгся к нему в систему. Обычно вычислить наглеца несложно. Как факт скрыть свой IP-адрес нельзя, но его можно подменить с помощью прокси-сервера, чем женщина и пользовалась. В этом случае в логах сайта, куда она будет заходить без соответствующей авторизации, останется прокси IP-адрес вместо номера ее собственной машины.

Теперь предстояло найти новую нишу, где можно было бы укрыться, или, проще говоря, дедик, произошедший от dedicated server. Работа нетрудная, но затратная по времени. Дедики бывают бесплатные, но их юзает столько начинающих хакеров со всего света, что они замедленные, а то и вообще их глючит. Присоединяться к платному Вероника посчитала ниже своего достоинства, поэтому оставалось только его сбрутить. Запустила свой VNC сканер на поиск в сети IP-адресов с открытым портом 3899 и через какое-то время нашла у себя в текстовом блокноте целый список таких сайтов. По опыту Вероника знала, что самая худшая защита на серверах учебных заведений, где годами не обновляется программное обеспечение, а админы просто забыли о том, что баги необходимо хотя бы иногда фиксить. Отфильтровала список на предмет дот edu. Нашелся один, и Вероника избрала его в качестве жертвы. Админы – народ ленивый и некреативный, поэтому брут на логин/пароль не занял много времени. Пока она наливала себе кофе, чтобы не заснуть, ее брутфорсер уже выполнил свою работу – Adam/12345678. Администратором там сидел еще один лентяй без воображения по имени Адам. Наученная прошлым опытом, создала свою собственную учетку на используемом дедике и, чтобы она не светилась среди других пользователей, сделала ее скрытой. Теперь Вероника могла в любое время заходить туда под своей учеткой и использовать этот дедик, чтобы не засвечивать свою машину. Плюс создала еще одну в качестве запасной, которую зарыла глубоко на используемом дедике. Если злой админ обнаружит, что используется первая, то у нее всегда будет запасной вариант, чтобы не тратить время на поиски нового дедика.

Теперь следовало приступить к следующим пунктам плана, но начать не смогла, потому что оторвал запрос на соединение по Скайпу. По адресу Вероника поняла, кто это был, и посчитала, что лучше было бы ответить. Каждый подобный разговор давал крохи информации. Камера на том конце линии, как и у нее, не была включена.

– Привет! Ух, каких страшных типов привела. Испугать хотела?

Сейчас Марек говорил насмешливо, а утром, когда он вылетел из кафе «Тик-так», вид у него был напуганный.

– А ведь они действительно могут поломать конечности, – на всякий случай предупредила Вероника, хотя знала, что во второй раз к Важе Шалвовичу она уже не сунется.

– Да ладно! Не гони! Мы в Швейцарии, – пытался храбриться Марек. – Я звоню по другому поводу. Разговор один есть. Выйди, пожалуйста, из гостиницы! Посидим, поговорим.

Вероника поняла, что с ней начали «разбираться», как пригрозил Ткачук. И Марек уже знал, что она уехала из гостиницы, иначе он просто позвонил бы по телефону к ней в номер, а не использовал бы Скайп. Ему требовалось выяснить, где она находится в настоящее время. А раз так, то придется начать обычные в таких случаях игры.

– Знаешь? Скучно стало в Цуге, и я перебралась в Цюрих, – соврала Вероника. – Тут иногда происходят интересные вещи. Например, автомобильные гонки по ночам. Ты когда в следующий раз устраиваешь заезд? Пригласишь?

– Да хоть сегодня. Могу подъехать и забрать.

– Нет. Только в качестве зрителя. Я с тобой в одну машину не сяду.

– Ну, тогда без машины.

Марек становился слишком назойливым, и надо было с ним заканчивать.

– Моему другу, у которого я остановилась, не понравилась бы подобная идея. Поэтому не катит. Давай! Говори, что тебе надо! Для того и придумали Инет, чтобы поменьше встречаться. Все вопросы можно решить в Сети.

Дальше Марек начал уверять ее, что он располагает совершенно уникальной информацией и хотел бы ею поделиться, так как не желает причинять вреда родителям своей жены, несмотря на их отношение к нему. Опять все сводилось к тому, что требовалось встретиться, если не сегодня, то хотя бы завтра. Веронике это быстро надоело, и она прервала монолог Марека:

– Мудрое решение. Давай! Помогай своим родственникам, потому что твои дружки решили тебя кинуть. С завтрашнего дня они плывут дальше без тебя. Так вот! Собирай вещички!

На какое-то время установилось молчание.

– Ну откуда тебе знать, что у них на уме? Они что? С тобой делятся?

– Никто со мной не делится. Я все достаю сама. Тот файл с данными о поставках в страну, о которой ты догадываешься, пройдет мимо тебя. У них на него другие планы.

Требовалось внести раскол в ряды ее противников.

– И он уйдет по назначению уже завтра. Поэтому, если ты так любишь родителей жены, то поимей у своих компаньонов этот файл. Он называется у вас зеленым, правда? Кто раньше принесет его своему заказчику, тот и победитель. Главное – быть первым. Так?

А Марек, несомненно, обязался доставить израильтянам данные о продаже технологий в Иран. Правда, деньги там не светили. МОССАД не платит своим помощникам за границей. Евреи должны работать из солидарности. Но уж, наверное, пообещали Мареку, что прикроют от американцев, которые его разыскивают за грехи с наркотой и за драку со стрельбой в Нью-Йорке.

Дело было сделано, и говорить стало просто не о чем.

– Кстати, давно собиралась спросить, как ты стал Экибастузом? Нашла в Википедии, что это – название города в Казахстане.

– В другой раз расскажу, – мрачно ответил Марек.

– Ну, тогда прощай! Завтра увидимся, – во второй раз соврала Вероника.

Подумала, что сама стала осваивать то, что с недавних пор начали называть социальной инженерией, чтобы не употреблять коробящего слова «обман».

Компаньоны Марека были невысокого мнения о его способностях, и скорее всего были правы. Он был одним и тех смазливых молодых людей, которые пребывают в уверенности, что весь мир у их ног, и считают, что любое дело им по плечу, и стараются донести свою веру до всех окружающих. Позже, когда у них ничего не получается, они объясняют свои неудачи чем угодно, только не своей неспособностью к кропотливой, каждодневной работе для достижения поставленной цели. Потерпев фиаско, они начинают искать возможность стать родственником тех, у кого жизнь сложилась. Таким образом, не очень красивые девушки обретают мужей с завидной статью, но без особых способностей, и на которых никто не может положиться, и в первую очередь их новоприобретенные родственники. У Вероники было мало надежды на Марека, и она посчитала, что на следующий день он просто слегка попортит жизнь Ткачуку с Масловым, пока она будет заниматься другими делами.

Она оторвалась от своих мыслей. Надо было начинать работать дальше, и следовало проверить, что происходило на фирме в Цуге. Тут ее ожидал сюрприз. Ее лишили привилегии на соединение. Итак, война началась. Если раньше Веронику терпели, потому что ее прислал олигарх, то теперь от нее решили просто избавиться и не допускать в систему. Теперь им бояться некого. Они полностью перешли на сторону врага. Но пробраться на свою бывшую фирму все же стоило. Надо знать, что творится в стане противника. Предполагая, что рано или поздно может возникнуть подобная ситуация, Вероника заранее обеспечила себе вход через форточку, когда перед ней закроют все двери и все окна. Уходя, она врубила службу терминального доступа к системе Telnet, и теперь оставалось просто воспользоваться этой возможностью, чтобы прогуляться внутри и поглядеть, что у них новенького. И она нашла кое-что интересное. У Гретчен очередное послание к шефу, заканчивающееся словами «Я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе, мой любимый». Когда Вероника копировала это письмо для своего файла, то поначалу чувствовала себя некомфортно. Девушка влюблена. Но потом вспомнила, что идет война, и отбросила подобные мысли. На дворе двадцать первый век. И сейчас нет места сантиментам.

Дальше Светлана Ольшанская. Оказалось, что она скучает по своему Коту и еще по Алешке. А Кот, который на самом деле Константин, как? Ответа не было. Имелось только послание Светланы туда, в Москву. Она подтверждала, что материал готов и его отправят на следующий день. Значит, Ткачук уже поделился с ней этой радостной новостью. Ему было важно, чтобы об этом узнали в Москве.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. На войне как на войне. Точнее, кибервойне. И отчаянная мысль пришла Веронике в голову. Она задумалась, а кто мог быть администратором сети в «отстойной» фирме. Приглашать кого-то со стороны? Вряд ли. Что ему там делать? А ведь если перебрать всех сотрудников, то оставалась одна-единственная кандидатура на должность админа, и она внутренне посмеялась. «Завтра вас всех ждет сюрприз!»

Чтобы сэкономить время, прикинула, каким может быть логин. Решила попробовать Экибастуз. Он почему-то любил название этого города. А потом пароль 12345 и затем еще и еще раз, прибавляя вручную каждый раз по последующей цифре. Не получилось. Последней надеждой перед тем, как запустить робота, оставалось набрать в качестве пароля номер его телефона. Сработало. Еще один лентяй. Быстро присвоила себе права администратора и лишила доступа в систему всех «отстойных» сотрудников, включая и бывшего админа. Хотелось бы ей послушать, какие выражения придется выслушать Мареку от своих коллег утром на следующий день, когда они захотят воспользоваться своими машинами.

Но это было еще не все. От имени Светланы ее Коту в Москве ушло сообщение о том, что передача материалов отменяется из-за того, что олигарх получил на самом верху одобрение на продажу активов китайскому концерну. Просто использовала то, что Маслов упомянул в разговоре с Ткачуком о встрече олигарха с «самим».

У Ткачука в почте не было ничего путного. Он явно использовал другие каналы связи, зная, что Марек на правах администратора всегда сможет проникнуть и подглядеть, что там имелось.

«Ну что же. С тобой придется действовать другим способом».

Вышла из своей бывшей фирмы, и вовремя. Получила вызов на соединение по Скайпу. Поглядела на время и имя вызывавшего. Вообще-то было поздновато для банкира звонить женщине, которую он никогда не видел. Но опять понадеялась, что удастся вытащить что-то полезное, и подтвердила соединение.

Маслов был пьян. И здорово пьян.

– Ну что, бля, добилась, что меня родная мамаша прокляла?

Голос был еле слышен из-за музыки. Вероника прикинула, где он мог так загулять в пуританской Швейцарии, где все заведения закрывались в девять часов. А потом послышался визгливый женский голос, который прокричал что-то по-русски, и все стало понятно.

– Добилась, я тебя спрашиваю? – не унимался Маслов.

Вероника молчала, потому что в таком состоянии с Масловым было бесполезно разговаривать. Требовалось только слушать.

– И мамаша, и моя сука думают, что я никто, да? И ты тоже так думаешь? Ну, ничего. Завтра я вам всем покажу. Вы у меня все покрутитесь. И ты тоже заткнешься. И он тоже. Папаша, мать его. Как я вас всех ненавижу!

Дальше пошел полный бред, и понять его было невозможно. Вероника отключила связь и еще раз взглянула на время. Единственное, что она вынесла из этого разговора, – завтра с утра Маслов будет неработоспособен, а значит, у нее появится несколько часов для того, чтобы попытаться хотя бы задержать передачу материалов.

Но оставался еще один участник драмы, которого тоже требовалось хотя бы временно вывести из игры на следующий день, и не оставалось другого способа, кроме одного, проверенного. Вероника прикинула, как заставить жену Ткачука прочитать емейл с утра, чтобы он не потерялся среди спама.

«Эх, Экибастуз, Экибастуз! Придется тебе побывать в качестве разрушителя семейного гнездышка».

Вероника опять вошла во внутреннюю сеть «отстойной» фирмы и от имени Марека послала на адрес дочери олигарха один файл с посланиями Гретчен своему начальнику. Причем выбрала самые колоритные письма, с признаниями. И чтобы полностью быть уверенной, что они будут прочитаны, приложила к ним переводы на русский язык. Зная о взрывном темпераменте супруги Ткачука, посчитала, что, прочитав подобное, она должна повырывать на голове у мужа и без того редкие волосы. И по крайней мере с утра тому будет не до зеленых и красных файлов.

«Господи! Чем только не приходится заниматься по милости деда».

И Вероника представила себе, как сам пославший ее сюда деятель в это время мирно спит у себя в Кельне, покуда ей в два часа ночи приходится делать гадости членам его многочисленного семейства, чтобы выцарапать у него свои деньги.

Заложив на ленту экономических новостей агентства Рейтер еще одно сообщение о якобы предстоящей сделке с китайским концерном, Вероника поняла, что падает с ног от усталости и на большее в этот день она не способна, и ей потребуется хотя бы пара часов сна, чтобы быть готовой к следующему дню, который фактически уже наступил. А он обещал быть нелегким.

И вот теперь она стояла в кафе «Тик-так» и считала минуты. Нет. Никто не должен явиться. Просто дожидалась того момента, когда в Швейцарии наступит святое время – обеденный перерыв.

А утро началось в семь, когда раздался мелодичный сигнал – пришло СМС. Ткачук сообщал Ольшанской, что файлы готовы, и требовал гарантий из Москвы, что договоренности остаются в силе. Но так как со вчерашнего дня Светлана в памяти телефона Ткачука была «спарена» с номером Вероники, то его послание попало к ней. Вероника тут же ответила от имени Ольшанской, которая стояла у них на связи с Константином в Москве, что сделка откладывается из-за переговоров с китайским концерном. Последовал звонок с его номера, но Вероника предусмотрительно не ответила. А дальше пошла игра в СМС. Ткачук доказывал, что никаких контактов с китайцами нет, а Вероника, играя в Светлану, стояла на своем: «Нет, есть!»

Тут ей пришла в голову идея, что если она на время стала Ольшанской, то почему бы не продолжить игры дальше? Воспользовавшись привилегией администратора, Вероника с адреса Светланы направила письмо ее мужу в Москву о том, что Ткачук откладывает сделку, ввиду переговоров олигарха с китайским концерном. И чтобы придать значимость, добавила, что инициатива получила одобрение на самом верху.

В промежутках приходилось поднимать с кровати, одевать и кормить Аню, которая была необычайно тихой.

– Мама! Ты сейчас выполняешь специальное задание? – спросила она, как всегда, шепотом, видя ее озабоченность. – Можно я буду тебе помогать?

– Конечно. Но сначала доешь кашу!

А Веронике предстоял следующий этап операции. Посчитав, что в госпиталях пациенты пробуждаются рано, связалась с Кельном. Олигарх был недоволен:

– У тебя что? Бессонница?

– Я работаю на вас круглые сутки. И вы тоже работаете с больничной койки – ведете переговоры с китайцами о продаже доли в холдинге.

Пока олигарх переваривал услышанное, Вероника успела добавить:

– Вон и Рейтер об этом сообщало. Даже дважды. И ваши родственники волнуются. Не понимают, чем это им грозит.

– Слушай! Эти родственники…

– Они волнуются, – перебила Вероника. – И хорошо. Пусть поволнуются!

Ей показалось, что до ее собеседника стало что-то доходить.

– Позвоните Ткачуку! – предложила Вероника. – Уверена, что он попытается что-то из вас вытянуть. Тем более что ему известно, что вы недавно встречались с «самим».

На том конце провода прокашлялись.

– Что еще сделать?

– Больше ничего. Постарайтесь быть загадочным и ничего не отрицайте!

– Теперь послушай меня! – Олигарх становился самим собой. – Играй в свои игры сама, а мне нужны папочки. Они никуда не должны уплыть. Только ко мне. Делай что хочешь, но добудь их! Любой ценой.

– Вы мне мою цену еще не заплатили. За предыдущую операцию, – вставила Вероника.

Он не отреагировал.

– Любой. Я ясно выразился? Тебе люди нужны? Ну, в помощь. Я могу прислать.

Люди Веронике были совсем не нужны, но вот один вопрос ее интересовал.

– Скажите! Если не обе, то какая из них для вас важнее? Зеленая или красная?

– Сама понимаешь. Не маленькая.

Вероника действительно была немаленькой и поняла, что зеленая. Он найдет, как воровать деньги, а вот если его прихватят на незаконных поставках в Иран, тот тут он нигде не укроется. Ни в России, ни в Швейцарии. Даже «сам» от него открестится. Зачем ему лишние проблемы? А если обидятся израильтяне, то и пристукнуть могут. И деньги не спасут. Иран для них – больной вопрос.

– Но все-таки поговорите с Ткачуком! – сказала Вероника, прежде чем отключить связь.

Теперь предстояло решить, где находится зелененькая папочка, так необходимая олигарху. Естественно, что она не в бумажном формате, а в электронном фолдере у одного из действующих лиц драмы. И высвечивался лишь один реальный претендент – банкир Маслов. Поставки легко скрыть, переправляя их через третьи страны, а вот деньги всегда оставляют след. И для сына олигарха эти материалы представляли собой особую ценность. Они для него были единственной гарантией, что он удержится в организации, если самого олигарха отожмут из нее. Куда пойдет родственник свергнутого олигарха? Кто станет иметь с ним дело? Именно поэтому он все еще не передавал папку в Москву и требовал гарантий от своих друзей. Боялся, что при плохом раскладе может разделить судьбу своего родственника.

А тут еще Марек со своими приятелями охотится за той же папкой. Но на том конце Генриху Маслову ничего не светит, кроме одноразовой суммы денег от израильтян. А у него имеются нешуточные амбиции. Ему кроме денег требуется еще и положение. Но там о положении говорить не приходится, поэтому сейчас он будет бегать от Марека. Он будет смотреть на Москву.

Именно поэтому пришлось ехать из Люцерна в Цуг и стоять в «Тик-так», дожидаясь, пока сотрудники, которые оказались в этот день в офисе, разбегутся по окрестным закусочным. Для Вероники это было единственным шансом добраться до личного компа Ткачука, потому что через него может произойти передача материалов. И она предположила, что тот должен находиться в офисе. Ну, не поедет же он домой, чтобы опять там столкнуться с женой! Это было небезопасно. Этим утром, как Вероника и предполагала, дочка олигарха устроила Вадиму Ткачуку выволочку после того, как познакомилась с коллекцией посланий секретарши ее мужу, которую Вероника любезно направила ей от имени Марека. Об этом она узнала из возмущенного письма, которое дочка по Интернету направила своим друзьям. Пока они дожидались начала обеденного перерыва, Вероника проникла в ее электронный почтовый ящик и покопалась там. А потом еще прочитала на страничке дочки олигарха в Фейсбуке перечисление предметов, которые летели в голову Ткачука в то утро. Там происшествие было описано с подробностями и соответствующим языком, и дочка олигарха не скрывала тех чувств, которые ее переполняли по отношению к своему мужу. Вероника не считала себя злобным человеком, но поймала себя на том, что почувствовала внутреннее удовлетворение от прочитанного.

«Что они со мной делают? В кого я превращаюсь?» – в очередной раз с сожалением подумала она тогда.

Наконец наступил час обеда, и Вероника, выждав десять минут, набрала номер офиса. Автоответчик. Что означало – все разбежались. По установившейся процедуре на звонки отвечала секретарша. Если она отсутствовала, то отвечал кто-либо из тех, кто в данный момент там находился. А вот автоответчик указывал, что офис был пуст.

Через несколько минут Вероника с Аней уже стояли перед входом. Аккуратная Гретчен, конечно же, аннулировала ее магнитную карточку, когда получила указание Ткачука не допускать Веронику в офис, но сегодня она располагала особыми привилегиями администратора и восстановила свою карточку через их компьютерную систему. Поэтому проблем с проникновением внутрь не возникло.

Теперь предстояло провести быструю операцию. Как Вероника и предполагала, Ткачук не таскал с собой свой ноутбук. Несовременная и довольно тяжелая машина. На проникновение у Вероники просто не было времени. Да и она может быть защищена системами фейсрекогнишен или войсрекогнишен. Или обеими. Ткачук – человек предусмотрительный и аккуратный. Он не оставлял свой ПК в спящем режиме. И уж, конечно, не хранил в памяти машины важную информацию. Она должна находиться при нем. Поэтому задача стояла иная.

– Мама! Ты хочешь его украсть?

Аня не понимала ее манипуляций с машиной.

– Хакеры – не воры. Они не крадут материальные вещи.

– А что такое материальные вещи?

Вопрос прозвучал явно не вовремя. Вероника в эту минуту отвинчивала винты на задней панели ноутбука.

– То, что можно держать в руках, – ответила она, не отрываясь от работы.

Крышка отделилась от машины, и Вероника вынула оттуда аккумулятор. Затем замкнула контакты внутри ноутбука кусочком фольги, плотно намотав ее. Теперь предстояло лишь установить на место крышку.

– Все. Пошли отсюда!

Действительно. Кто-нибудь мог явиться в любой момент.

– Мама! Ты сломала его ноутбук?

Они благополучно покинули офис и направились к выходу из здания. Вероника озиралась по сторонам, чтобы невзначай не столкнуться с кем-то из сотрудников, возвращавшихся после обеда.

– Я ничего не ломала. Мы не хулиганы. Просто временно вывела компьютер из строя.

Это было действительно так. Предусмотрительные инженеры сконструировали машину таким образом, чтобы она просто не включалась, если произошло замыкание в аккумуляторе. Может произойти пожар. Поэтому Ткачука ожидает сюрприз, когда он появится в своем кабинете. Он будет проверять все, что угодно, только не его. А ноутбук у него такой тяжеловесный, что отсутствие аккумулятора вряд ли будет заметно. Теперь он столкнется с тем, что внутренняя сеть фирмы заблокирована, его личный ноутбук не работает, а дома жена швыряет в него тяжелыми предметами. И что будет делать человек в его положении, оказавшись отрезанным от средств информации? Пойдет к соседу одолжить ПК? Это – Швейцария. Здесь к соседям за подобными вещами не заходят. И интернет-клубов здесь нет. А через свой смартфон он не сможет передать большой массив информации в Москву. Он не хранит его онлайн. Конечно, рано или поздно Ткачук найдет канал связи, но по крайней мере у Вероники появился запас времени, чтобы попытаться это предотвратить.

– Мама! Мы не хулиганы и не воры. Тогда кто мы такие?

Девочка уже причислила себя к их когорте. И что могла ответить Вероника?

– Мы хакеры.

Аня захотела есть, и пришлось везти ее в Макдоналдс. Время поджимало. Пока сидели в машине в очереди на получение своего заказа в drive-throu, Вероника проверила свой телефон, подсоединив батарейку. Многие добивались ее внимания, и некоторые даже по нескольку раз.

Она решила начать с Кельна.

– Я беспокоюсь за Генриха, – начала мать Маслова, Елена Владимировна. – У меня плохое предчувствие.

Вероника не стала ей говорить, что предыдущей ночью ее сын бурно проводил время в компании русских девушек и грозил показать всем, включая и свою мать, чего он стоит в этой жизни. Вместо этого она предпочла слушать.

– Вы не знаете, где он сейчас? Я не могу до него дозвониться.

Вероника знала. С утра она попыталась связаться с ним, но телефон не отвечал. И понятно. Не пришел в себя после затянувшейся ночи. Но ближе к одиннадцати в трубке раздалось хриплое: «Алло!», а потом: «Какого черта!», когда Маслов не получил ответа с невысвечивающегося номера. Вероника звонила ему через компьютер. Ей было важно узнать о его местоположении. И через пару минут она получила сообщение, что Маслов находится в Цюрихе. Хакеры из «Черного гнома» вычислили улицу и номер дома, где он провел ночь. Это они умели. Смартфоны следят за своими владельцами, а хакеры за смартфонами. А олигарх оплачивает все их расходы. Он же сказал: «Любой ценой», и Вероника не стесняла себя в средствах. Любой так любой. Ей требовался союзник в борьбе с оравой его родственников, и анонимные хакеры, находящиеся в какой-то неведомой точке планеты Земля, выполняли эту функцию значительно лучше, чем команда людей, которую предлагал ей олигарх.

– Не знаю, – соврала Вероника. – Но постараюсь выяснить.

Ей действительно было важно знать, где находится Маслов в данный момент и что он намеревается делать. По ее предположениям, важная часть требуемой олигарху информации находилась у него, и следовало бы оттянуть его встречу с Ткачуком, на которой они могли бы окончательно сговориться и переслать данные в Москву.

– Прошу вас. Сразу же позвоните мне! Я очень волнуюсь, – попросила Елена Владимировна.

Вероника заверила, что, конечно же, сообщит, и задумалась, что она может сделать. И прежде всего для себя, а не для Елены Владимировны.

– Мама! Ты меня слушаешь? – спросила Аня, жуя гамбургер.

Сидя в машине, девочка уже пару минут рассказывала Веронике о том, чего ей удалось добиться в последней компьютерной игре, которой она увлеклась.

– Это в «Визард 101»? – спросила Вероника, чтобы поддержать разговор.

– Нет. Я сейчас играю в «Роблокс». Я же тебе говорила.

– Да, конечно, я помню. Просто перепутала. Но мне сейчас надо срочно позвонить, а потом ты мне все расскажешь. Хорошо?

Аня, как всегда, надулась и стала демонстративно смотреть в сторону, потягивая пепси из высокого стакана.

– Слушай! Ты чего творишь? – олигарх говорил неприветливо. – Мне тут всякие деятели телефон оборвали. У них там, в Москве, паника началась. И они мне не верят, когда я говорю, что все это сказки. Даже угрожать стали.

Дальше последовала тирада о том, что он думает о тех самых деятелях, и в выражениях олигарх не стеснялся.

– Позвоните Генриху! – прервала собеседника Вероника. – Папка у него. Попробуйте уговорить! Пообещайте денег для покрытия долгов! Вы же знаете о его проблемах.

– Думаешь, ты одна такая умная?

Приходилось сдерживать себя и терпеть его манеру разговора.

– Звонил. Обещал. Этот мудак уперся рогом. Он, видите ли, обижен. Его в свое время не оценили.

– Попробуйте еще раз! Может быть, в его нынешнем состоянии удастся уговорить?

Вероника знала, о чем говорила. Когда она набрала телефон Генриха еще до разговора с олигархом, его голос звучал на октаву ниже обычного и чувствовалось, что банкет еще продолжается.

– Что? Опять сорвался? Его же вылечили. Год ведь держался.

Опять пошел поток ругательств.

«Так. Еще одна семейная тайна выплыла, – с тоской подумала Вероника. – Сколько мне еще придется перерыть их грязного белья?»

А олигарх тем временем стал остывать.

– Если он начал квасить, то это надолго. И в таком состоянии разговаривать с ним бесполезно. Ни хера не соображает.

А вот это была важная информация. Значит, у Вероники появлялось время. Плюс она знала, где Маслов находится. Вероника предположила, что Генрих вряд ли поделился с Ткачуком адресом веселенького местечка, где он мог так отрываться. Судя по разговору, который ей удалось услышать, отношения между ними были сложными.

– Вы мне предлагали людей в помощь. Вот и пошлите команду за Генрихом! – предложила Вероника. – Я подскажу куда.

Это было бы наилучшим выходом из создавшегося положения. Команда забирает Генриха с его документами, и миссия Вероники завершается. И с адресом она бы помогла. После последнего контрольного звонка хакеры подтвердили ей местоположение сына олигарха. Он все еще находился в том же доме, где гулял ночью.

– Э! Мне уже пришлось убирать одного придурка. Ты сама знаешь кого. Это мне дорого стоило, и я исчерпал свой лимит. Второй раз на такое уже не пойдут.

Вероника оторопела. Олигарх явно имел в виду захват Молоткова на площади перед вокзалом в Цуге. А ведь она к нему не обращалась. Тогда пришлось иметь дело со Смирновым из Москвы. Теперь оказалось, что санкцию на захват давал сам олигарх. И оплачивал тоже. А еще, что у него в ФСБ имеется лимит на подобные операции. Она просто терялась, кто, где и кому служит. Четкой границы между государством и частными интересами этого человека попросту не существовало. Все переплелось, и непонятно, кто и кем командовал.

– Поэтому давай! Работай!

Голос у олигарха значительно окреп с момента операции в Кельне. Теперь он уже приказывал в обычной для себя манере. И слушать отказы не привык. Так у них повелось в Москве.

– На тебя единственная надежда, – продолжал он весомо. – И звони, если чего надо! Вечером доложишь, что и как!

Связь прервалась. Не понравилась Веронике концовка. Очень не понравилась. Внешность и манеры простачка-крестьянина обманчивы. Не такой он человек, чтобы вот так целиком и полностью полагаться на нее. Она не та фигура. Происходило еще что-то, о чем она и не догадывалась.

С этими мыслями Вероника поспешно убрала батарейку из своего смартфона. Слишком долго она находилась на стоянке около Макдоналдса. Кто-то мог использовать тот же прием – следить за местоположением. Только на этот раз за тем, где находилась она сама.

«А ведь и Генриха могут вычислить так же, как и я, – пришло ей в голову. – У друзей Марека оборудование для этого найдется. И соображалка у них хорошо работает».

С того места, где они стояли, было отлично видно табло, указывающие направления движения автотранспорта. Одно из них было на Цюрих. Вероника вздохнула и завела мотор машины. Ничего не оставалось делать, как направиться туда. Важно перехватить папку. И еще – быть первой. Сдать ее олигарху и бежать скорее от этого семейства и из этой ухоженной страны. Обстановка всеобщего умиротворения вокруг вызывала у нее тоску.

– Сейчас мы поедем в другой город, и по дороге ты мне все расскажешь о Робокопе, – предложила она Ане.

– Мама! – со вздохом сказала дочка. – Робокоп – это полицейский. А я играю в «Роблокс».

Веронике повезло. Она сразу же увидела Марека, который стоял возле машины и через открытое окно разговаривал с кем-то внутри. И когда Вероника проезжала мимо, он не обратил на них внимания. В это время что-то объяснял людям внутри автомобиля, выразительно размахивая при этом руками. А в той машине сидели три типа, что не предвещало ничего хорошего. Они явно вычислили, где находился Генрих.

Вероника стала лихорадочно соображать, что предпринять. Остановилась в неположенном месте и стала вставлять батарейку в телефон, а она, как назло, никак не хотела помещаться в отведенное для нее пространство.

– Мама! Ты что?

Аня заметила ее состояние.

– Все нормально, – как можно спокойнее заверила дочь Вероника. – Просто мне надо срочно позвонить.

Но девочка ей не поверила и сама занервничала.

Наконец батарейка встала в положенное ей место, и пока аппарат соединялся с местной сетью, у Вероники было несколько секунд, чтобы прикинуть, что предпринять дальше. В голову не пришло ничего лучшего, как набрать номер Марека. Тем более что был повод – тот несколько раз пытался с ней связаться и оставил записанные на автоответчике сообщения. Слушать их не было времени. Он тут же ответил:

– Хей! Сколько времени не имел удовольствия пообщаться с тобой. Занята? Копаешь? Есть успехи?

Обернувшись, Вероника наблюдала через заднее стекло, как Марек отошел от машины, где сидели парни, и оперся о следующую, очевидно, свою – какую-то спортивную модель красного цвета. Смотрел он в другую сторону.

– Да. Знаешь ли? Почти завершила, – как можно беспечнее ответила женщина. – Остались последние детали.

– Ну, последние, как правило, самые важные, – поддержал Марек игру.

– Конечно. Бумаги. Готовлю отчет о проделанной работе. Муторное занятие, но необходимое. Вот отправлю и поеду куда-нибудь в Париж, чтобы оторваться.

– Слушай! А почему бы тебе не поделиться со мной отчетом и материалами, которые идут в приложении? Хорошие бабки сделаешь.

Марек, кажется, проглотил наживку.

– А ты что? Побогаче будешь, чем твой родственник?

– Я – нет, но у меня есть влиятельные друзья. Они бы хорошо заплатили.

– Ну, так не полагается среди порядочных людей. У меня уже есть заказчик. – Вероника продолжала игру, поглядывая на Марека через заднее стекло.

– Знаешь, что? Этот разговор не для телефона. Давай пересечемся где-нибудь! Где для тебя лучше?

– Ну, можно и пересечься, – протянула она лениво. – А ты где находишься?

– В офисе в Цуге. Где же мне быть?

– Да? – Вероника изобразила удивление. – А я не знала, что офис переехал на улицу Талшрассе в Цюрихе.

Марек стал озираться по сторонам, и пришлось спрятаться за сиденье.

– У меня тут на экране высветился этот адрес, – сказала она, чтобы успокоить его подозрения. – Если ты разыскиваешь своего родственника, то можешь не утруждать себя. При нем нет никаких материалов. Он сейчас расслаблен, пребывает в приятном обществе девушек и будет раздражен, если ему помешают.

На другом конце беспроводной линии установилось молчание. Вероника осторожно выглянула из-за сиденья и подалась обратно. Аня, глядя на нее, тоже спряталась. А через стекло было видно, как Марек направился к машине с парнями.

– Я тебе перезвоню через пару минут, – бросил он в трубку. – А ты подумай о моем предложении!

Больше говорить было не о чем, и Вероника отключила связь. А Марек тем временем опять что-то оживленно обсуждал с теми, в машине, потом развернулся и решительно пошел к своему чуду техники. Вероника теперь уже просто легла на переднее кресло. Через несколько секунд рядом прорычало чудовище и исчезло. Вероника осторожно подняла голову. Красная машина сворачивала за угол.

«Правильное решение. Нечего светиться рядом с теми, кто приехал для серьезных дел. Может плохо кончиться. Если я об этом знаю, то могут узнать и другие».

Прошла пара минут, но троица в машине не трогалась с места.

«Упрямые. Не испугались». И тогда Вероника набрала номер полиции. Ей тут же ответили по-немецки. Она спросила, говорит ли мужчина по-английски. Оказалось, что да. И на приличном уровне. Она объяснила, что в «Тойоте» по такому-то адресу находятся подозрительные люди и у нее есть предположение, что они занимаются кражей автомобилей. На вопрос, кто она такая, ответила, что туристка и сегодня уезжает, а затем отключила связь и стала ждать, вытащив, как всегда, батарейку. Это стало у нее рефлексом.

Как Вероника узнала из Инета, швейцарская полиция обычно приезжает на место через три минуты. На этот раз они опоздали и появились минут через пять. «Тойоту» вычислили тут же. Двое не торопясь вышли из полицейской машины и стали с двух сторон, держась позади сидевших внутри. Дальше началась процедура проверки документов, потом осмотр багажника, доклад диспетчеру по рации. Спешить полицейским было некуда, и они все делали по-швейцарски педантично, как положено. Минут через пятнадцать сели в машину и уехали, и те трое, выждав минуту, тоже начали выруливать со стоянки. Понятно, что они не рискнули сунуться к Генриху после того, как засветились в полиции. Веронике опять пришлось лечь на кресло, чтобы не попасться им на глаза.

«А ведь никто не оценит того, что я сделала, – подумала она. – Ни Генрих, ни олигарх. Они просто об этом никогда не узнают».

Потом осторожно подняла голову. Машина с троицей исчезла.

– Мама! Уже закончилось? Можно вылезать?

Все это время Аня просидела на полу у заднего сиденья и выглядела растерянной.

– А что ты с ними сделала?

– Просто убрала, чтобы не мешали.

– Cool, – был ответ. – А что мы будем делать дальше?

– Прежде всего уедем с этого места. Здесь стоять не положено.

Пока Вероника объезжала квартал, чтобы подъехать к дому, который ее интересовал, обдумывала, а что действительно делать дальше. Ничего в голову не приходило.

На ее счастье, место, которое освободила троица, никто не занял, и она припарковалась. Дом был трехэтажным, и выяснить, в какой конкретно квартире находился Генрих, не представлялось возможным. Система GPS на подобное разрешение не функционировала. Вероника разложила и осмотрела оборудование, которое возила с собой. Что можно использовать в данной ситуации?

– Мама! Давай их хекнем! – предложила Аня. – Вон сколько у тебя гаджетов.

Оборудования было действительно много. Благо олигарх не стеснял ее в расходах. Но как-то ничего не подходило. Чего-то не хватало. И Вероника быстро написала, зашифровала и отправила короткое послание. Требовалась консультация. Теперь оставалось только ждать.

– Расскажи мне еще что-нибудь о «Роблоксе»! – предложила она дочке.

– Нет. Это ты расскажи, что собираешься сделать.

Если бы Вероника знала!

Она проскочила внутрь, использовав традиционный русский способ – дождалась, когда кто-то выходил из подъезда, и успела проскользнуть в дверь, пока та еще не закрылась. Пожилая женщина обернулась и подозрительно посмотрела вслед Веронике, которая, прежде чем скрыться внутри, успела бросить ей единственную фразу по-немецки, которую знала: «Danke!»

«Только бы не вызвала полицию!» – подумала она уже внутри, переведя дух.

Теперь предстояло действовать быстро на тот случай, если выходившая женщина действительно заподозрит ее в чем-то нехорошем. Вестибюль был малюсеньким, как обычно в швейцарских домах. Вероника набрала номер Генриха и стала обходить все четыре выходившие в вестибюль двери, прислушиваясь, не раздастся ли где-нибудь звонок мобильного телефона. Но везде было тихо. Генрих так и не ответил на ее звонок. Лифтом пользоваться не стала. Уже знала, что там придется закрывать вручную две двери, а потом проделывать ту же операцию в обратном порядке на втором этаже. При этом двери норовят не закрыться полностью, и кабину обычно удается сдвинуть с места только с третьей попытки. Подобное допотопное деревянное сооружение имелось в их доме в Люцерне. Быстрее и легче подняться по лестнице.

На втором этаже проделала ту же операцию с телефоном. Там за одной из дверей слышалась музыка, и Вероника прильнула к ней ухом, надеясь услышать чей-нибудь голос. Двери в домах в Швейцарии тонюсенькие, и через них прослушивается все, что происходит внутри. Она никогда не думала, что ей придется заниматься подобным в жизни. Но для использования современных средств предстояло старым дедовским способом определить, где находился интересующий ее объект. И ей показалось, что она угадала. За дверью зазвучали голоса, и было похоже, что говорили по-русски. Время поджимало, потому что в любой момент могли подъехать полицейские, и Вероника решилась. Не найдя звонка, она постучала в дверь. Пока ожидала, послала СМС на номер Генриха: «Открой дверь!» и поставила множество восклицательных знаков.

Наконец за дверью произошло какое-то движение, и она слегка приоткрылась. Вероника вздохнула с облегчением. Она угадала. Даже по одному испуганному глазу, выглядывающему в щель, было ясно, что своя, русская.

– Позови Генриха! – рявкнула она требовательно.

– А вы кто? – спросила обладательница глаза, который смотрел на нее из-за двери.

Ничего не оставалось делать, как опять рявкнуть:

– Жена.

Ну не объяснять же ей всю сложность ситуации. И добавила для верности:

– И скажи, что если не выйдет, то через минуту здесь будет адвокат и полиция. А ты сама по судам пойдешь по обвинению в проституции.

Глаз исчез за закрывшейся дверью. Если Генрих еще что-то соображает, то решит, что лучше попытаться урегулировать ситуацию без того, чтобы жена устроила ему в центре Цюриха скандал с воплями и метанием предметов, которые попадутся под руку. Необузданный нрав своей жены он знал.

Пауза затягивалась, и Вероника начала нервничать. А что, если он в отключке? Она услышала движение на первом этаже и стуки, которые производили закрывающиеся двери лифта. У нее появилось нехорошее предчувствие.

– Быстрее! Ну, быстрее же! – стала шептать она, с ненавистью глядя на дверь перед собой.

Как будто услышав ее, кто-то стал возиться с замками в квартире. Вероника тихо выругалась. В проеме стоял Генрих и тупо глядел на нее. Выглядел он плохо. Помятый, небритый, даже через стекла очков было видно, что глаза мутные. Но волосы все же успел пригладить. Они были мокрыми. Тут со скрипом стала открываться дверь лифта, и оттуда выглянул совсем еще молоденький, румяный полицейский. Старая ведьма все же вызвала полицию. Увидев их, он вышел из кабины. Генрих от удивления даже рот открыл.

– Скажите ему, что вы знаете, кто я! – не терпящим возражений тоном произнесла Вероника, глядя на Маслова в упор.

Она-то его знала по фотографиям, а он ее нет. Лично они никогда не встречались. Понадеялась, что Генрих все же сообразит, кто она, несмотря на свое потрепанное состояние.

Полицейский о чем-то спросил Генриха по-немецки, кивнув на Веронику. Но по всему было видно, что тот не врубился, и румяному пришлось переспросить. На этот раз Генрих ответил: «Ja, ja». Полицейский еще что-то сказал и вернулся в кабину лифта. Пока он шумно закрывал дверь, они стояли и молча глядели друг на друга. Только когда лифт поехал, Вероника заговорила:

– Вы знаете, что вас многие разыскивают? Жена не в счет, а вот другие жаждут вас видеть и слышать. Оставаться для вас здесь опасно. Друзья Марека знают об этом месте. Догадываетесь, кто они? В любой момент могут приехать и вытащить вас отсюда. И очень просто.

Генрих молчал, явно стараясь собраться с мыслями.

– Одевайтесь! Чего вы стоите? Хотите попасть к ним в лапы?

Он все еще стоял в проеме двери и тупо молчал. Надо было поднажать.

– Вы понимаете, что будет, если они вас прихватят? Того места, которое вам обещали в Москве, вы лишитесь. Вы станете никому не нужным. Доходит?

Это было весомым аргументом, и у него, кажется, началось просветление. По крайней мере, взгляд стал более осмысленным.

– Ладно. Я сейчас, – проговорил Маслов и собрался уходить.

– Одну минутку. Ваши родители очень хотят вас услышать. Есть что-то очень важное. Принесите мне ваш телефон! Я оставлю на нем номер, по которому надо позвонить в Кельн.

Вероника замерла с мыслью, купится Генрих или нет. Это было важно. За этим и пришла.

– Угу! – И дверь за банкиром закрылась. Он не отличался многословием.

Она лихорадочно подсоединила батарейку своего телефона. Казалось, прошла вечность, прежде чем он подключился к Сети. Нужно было успокоить Аню, которая осталась одна в машине. Девочке очень не хотелось, чтобы Вероника уходила. А за дверью между тем раздался противный визгливый голос. Хозяйка квартиры громко выражала свое отношение к происходящему и в выражениях не стеснялась.

– Все в порядке, – бросила Вероника в трубку, когда услышала голос дочки. – Сейчас приду.

Отсоединилась, потому что дверь начала открываться вновь. Генрих протянул ей свой телефон, но как-то неуверенно, все еще сомневаясь, правильно ли он поступает.

– Это очень важно, – строгим тоном заверила банкира Вероника, выхватив аппарат. – Собирайтесь скорее!

Дверь за ним опять захлопнулась, и можно было приступать к задуманному. У него стояла операционная система Андроид, что облегчало задачу. Большинство хакерских программ пишутся сейчас именно под эту систему. Хотя, если бы стояла iOS, то и с ней она бы справилась. Только было бы побольше возни.

Вероника вынула заранее заготовленную бумажку, набрала на аппарате Генриха длинный номер и потом пошла по инструкции, которую ей прислали из «Черного гнома». Она старалась держать руку на пульсе, но это было настолько новой разработкой, что о подобной программе Вероника никогда даже не слышала. Просто не представляла себе, что такое возможно. Это чудо хакерской мысли обошлось олигарху в кругленькую сумму, но Вероника не стесняла себя в расходах. «Хочешь – плати».

Наконец установка была закончена, и она сделала контрольный звонок на первый пришедший в голову номер. Зазвонил ее собственный телефон, и высветился номер Генриха. Программа сработала. Теперь, куда бы ни позвонил Генрих, она будет не только знать, кто его собеседник, но и иметь возможность прослушать со своего аппарата весь разговор.

Свою первую задачу она выполнила, и теперь оставалось только вытащить банкира из квартиры скандальной подруги. А тот все не шел, и Вероника начала нервничать из-за Ани. Только стала набирать ее номер, как за дверью опять завозились. Генрих буквально вылетел в коридор, держа в руках пальто и еще какую-то одежду, а вслед ему раздался возглас: «Чтоб ты сдох!» И потом загрохотала захлопывающаяся дверь. Он постоял секунду, сутулый и неопрятно одетый, а потом сказал, обращаясь к двери: «Дура!» – и взглянул на Веронику, ища одобрения, при этом заметно качнувшись. Слов одобрения он не получил.

– Быстрее! – скомандовала женщина, направляясь к лестнице.

Позади нее по лестнице осторожно топал ее спутник, придерживаясь за перила.

«Только бы не завалился!» – подумала она и прибавила шагу, чтобы Маслов не грохнулся на нее сверху. Лестница была узкой и крутой.

Внизу она набрала на его телефоне номер матери, услышала, как в сумке зазвенел ее собственный, сработав на это соединение, и сказала в трубку:

– Елена Владимировна! Передаю телефон Генриху. – И сунула трубку в руку оторопевшего блудного сына.

Он стал выслушивать гневную речь, которая звучала из трубки, а Вероника в это время вела его по направлению к машине, чтобы побыстрее убраться с этого места. Неизвестно, что еще мог задумать Марек со своими друзьями.

После следующего указания из Кельна она только и смогла произнести:

– Как вы это себе представляете? Это же здоровенный мужик. – А про себя подумала: «Ого! Разительное изменение».

То, что она услышала, было уже не вежливой просьбой, как раньше, а указанием женщины, привыкшей, чтобы ей подчинялись. И чтобы у Вероники отпали всякие сомнения, Елена Владимировна добавила:

– Или вам нужно, чтобы позвонил?.. – И замерла, даже не решаясь произнести в трубку имя того, кого она имела в виду. – Я могу это организовать.

Вероника почувствовала, что действительно организует, и, отвлекшись от разговора, взглянула перед собой. «Здоровенный мужик» в это время стоял и оглядывал улицу замутненным взором, пытаясь определить, где он оставил свою машину за день до того, как приехал к своей подруге, но его автомобиль нигде не просматривался. Сесть в машину Вероники Маслов категорически отказался, поэтому она опять сосредоточилась на разговоре и тогда-то и поинтересовалась, как она сможет привести в чувство здоровенного мужика, который вошел в запой.

– Как угодно, – был жесткий ответ из Кельна. – Он должен прийти в адекватное состояние. Это очень важно. В конце концов, вам за это деньги платят.

Подобное утверждение было просто несостоятельным. Ей еще ни за что не заплатили, кроме текущих расходов. Даже за Нью-Йорк.

Вероника вскипела:

– Не вы мне платите деньги!

– Ошибаетесь. Моя фамилия по мужу – Шишацкая.

Теперь вдруг все встало на свои места. Вероника вспомнила, какими взглядами обменялись сотрудницы олигарха, когда она поинтересовалась, когда приедет Шишацкая. Она просто никуда не уезжала, а тогда, во время разговора, стояла перед ней. Вероника представила себе, что тогда сотрудницы подумали о ней, и на душе стало совсем скверно.

«Это семейство доведет меня», – подумала женщина и опять взглянула на Генриха. Тот все еще стоял посреди улицы с глупым выражением на лице. Куда подевалась его машина?

– Я посмотрю, что я смогу сделать, – сказала Вероника в трубку и отключила связь.

Теперь она поняла для себя одну простую вещь: пока ты не станешь для них костью в горле, эти люди будут вытирать об тебя ноги. Они так привыкли. Потому что те, кто стоит еще выше, делают с ними то же самое. Вернее, тот один, который выше. Им не нужно помогать. Они этого не оценят. Просто необходимо сделать из себя того, от которого требуется откупиться, а то им будет хуже. Ясная и простая истина. И единственный кандидат, который позволит ей возвести себя в подобный ранг, стоял перед Вероникой, все еще пытаясь сообразить, где искать свою автомашину. Она сфокусировала на нем свой взгляд.

«Ну, ладно, ребята. Начнем наши игры».

Аня с изумлением глядела на того, кто ввалился на переднее сиденье их машины. Но Генрих не обратил на девочку ни малейшего внимания. Обернувшись назад, Вероника попыталась взглядом показать дочке, что все в порядке и не стоит нервничать. Ей показалось, что та поняла и успокоилась. А сама Вероника почувствовала облегчение от того, что Генрих перестал маячить посреди улицы. Он просто не соображал, в какой ситуации находился. Друзья Марека могли появиться в любую минуту.

Теперь ей требовалось время, поэтому Вероника отъехала на пару кварталов от дома, где развлекался Генрих, и скомандовала:

– Звоните в полицию и разыскивайте свою машину!

Тот послушно кивнул и набрал короткий номер. Разговор пошел по-немецки, но он мало ее интересовал. Веронике требовалось совсем другое. Со своего телефона она вошла в Сеть и обозначила задачу перед ДвойнымДжо из хакерского клуба «Черный гном». Там работали 24/7, поэтому ответ пришел незамедлительно. Ей требовалось произвести определенные действия, и Вероника взглянула на Генриха, который к этому времени завершил разговор с полицией.

– Эти скоты утащили машину на штрафстоянку за неуплату за парковку, – сказал он, ища сочувствия у Вероники.

И нашел. Это был шанс, которым следовало воспользоваться.

– Тогда надо заплатить штраф, чтобы получить ее назад. Дайте мне свою карту! Я знаю, как это делается.

– Но они сказали…

– Платить на месте слишком долго и муторно. Легче заранее сделать это онлайн, а потом приехать и получить свою машину. Я знаю. Пришлось с этим столкнуться.

И женщина требовательно протянула руку. Ей было важно заполучить какую-либо из пластиковых карт Генриха. Он недоверчиво смотрел на собеседницу, пытаясь собраться с мыслями. Опять пришлось поднажать.

– Мы оплатим штраф, а потом я отвезу вас и вы получите машину, – пообещала Вероника, пристально глядя ему в глаза и мысленно приказывая: «Ну, давай же, давай, пьянь!»

Поразмыслив минуту, Генрих все же решился и достал портмоне.

– На. Плати! И поехали быстрее! Мне тачка нужна.

И карта «Виза» шлепнулась в ладонь Вероники. Она в очередной раз вздохнула с облегчением и занялась передачей данных с карты в «Черный гном». Какая стоянка? Машина Генриха подождет. Его самого требовалось поставить на стоянку и вывести из состояния запоя, чтобы сдать родителям в Кельне, а не заниматься его штрафами. А как это сделать со «здоровенным мужиком»? Только лишив его доступа к выпивке. Каким образом? Ну, не держать же Маслова за рукав! Вырвется и уйдет. А вот как он собирается оплачивать покупку? Спиртное в Швейцарии недешевое, а наличные мало кто носит в кармане. Да и те, что имелись у Генриха, скорее всего уже перекочевали в карман к его подруге. Значит, потребуется карта. А если вдруг окажется, что все его карты «Виза» и «Мастер» заблокированы? Вот этим и должны заняться хакеры. Только для этой операции требовались данные хотя бы с одной из них, и теперь они получены. А дальше – дело техники. Хакеры умели войти в систему и сделать все остальное, а оплата их услуг со стороны олигарха была гарантирована. Вероника об этом позаботилась.

– Не срабатывает, – заявила она, возвращая Маслову «Визу».

– Да ты че! Попробуй другую!

– Оплатим на месте, – отрезала Вероника, отъезжая, и банкир успокоился.

Но не прошло и нескольких минут, как Генрих снова завозился на сиденье.

– Слушай! Останови на минуточку вон там! Я быстро.

Это был ярко освещенный вход в магазин. Вероника подумала, что пусть попробует. На этом она проверит, сработала ли операция. И она послушно подъехала к магазину.

– Мама! А кто это? Почему он такой? – спросила с заднего сиденья Аня, когда Генрих вышел.

Вероника опасалась этого вопроса, так как состояние пассажира могло напомнить девочке ее собственного отца, а ей хотелось бы этого избежать. С момента отъезда из Москвы ни она сама, ни Аня никогда не упоминали ничего о Володе, и Вероника надеялась, что у дочки стерлись воспоминания о нем.

– Это – сын Елены Владимировны.

Вероника решила ограничиться матерью, потому что об его отце, олигархе, у дочки сложилось самое плохое впечатление.

– Он очень устал, и его мать попросила, чтобы я о нем позаботилась.

А сама в это время подсоединяла батарейку к телефону. Пока Генрих отсутствовал, требовалось проинструктировать заказчицу.

– Не давайте ему денег! – сказала она в трубку без предисловий. – Я буду оплачивать его расходы с корпоративной карты. Распорядитесь, чтобы мне увеличили лимит!

Елена Владимировна помолчала секунду. Она, очевидно, не привыкла, чтобы с ней разговаривали в подобном тоне. Но потом ответила вполне спокойно:

– Хорошо.

Вероника отсоединилась, потому что к машине брел Генрих. В руках у него ничего не было.

– Слушай! Дай мне двадцать франков! Я завтра отдам.

Означало, что трюк сработал.

– У меня нет наличных.

– Ну, оплати картой! Какая-то хрень. Мои не действуют.

– Я не могу делать покупки спиртного на корпоративную карту. А других у меня нет.

Генрих с ненавистью уставился на нее.

– Кончай! Дай денег!

– Послушайте меня! Или мы сейчас уезжаем отсюда вместе, или вы остаетесь, а я поеду одна.

Несмотря на свое состояние Генрих сообразил, что остаться одному на улице в Цюрихе без денег ни к чему хорошему не приведет.

– Ладно! Давай! Едем!

Но вскоре опять встрепенулся:

– А что? Штрафстоянка находится в аэропорту?

Вероника лишь молча кивнула, следуя очередному указателю «Аэропорт». Она знала, что там всегда есть гостиницы, где она сможет разместить своего беспокойного пассажира подальше от друзей и знакомых, которые могли бы содействовать его вредной привычке.

Вероника сидела в номере гостиницы и размышляла, что делать дальше с информацией, которая попала в ее распоряжение. С какой из сторон следует начать играть? Аня в это время мирно спала в кровати. День для нее выдался тяжелым. Ей пришлось болтаться на заднем сиденье машины, пока Вероника исчезала, потом появлялась вновь. Но дочка стойко выдержала испытание. Более того, девочка обеспечила ее той самой информацией, от которой зависело их общее будущее. И надо было побыстрее решить вопрос о том, как теперь распорядиться тем, чем она сейчас располагала.

«Спи спокойно! – думала Вероника, глядя на свернувшуюся калачиком под одеялом девочку. – Ты молодец. Поняла и привела в действие технологию. Теперь моя задача – привести в действие социальную инженерию и сделать их жизнь жалкой, как говорят в Америке».

Настало время свести личные счеты с олигархом и его многочисленным семейством. Они понимали только язык силы, и вопрос стоял лишь в том, как ее правильно применить. И начала она с Елены Владимировны.

– Как он? – с ходу спросила обеспокоенная мать Генриха.

– Мечется. Выпить хочет, – сообщила Вероника, пытаясь скрыть злорадство в голосе.

А с выпивкой у него действительно были проблемы. Она устроила его в гостинице с условием, что мини-бар в номере будет пуст, а с ее карты «Виза» оплачивается лишь проживание и питание в ресторане. Алкоголь исключается. Это попало в базу данных, и когда Генрих попытался заказать в баре напиток с оплатой в счет номера, то получил категорический отказ. Он попытался договориться с каким-то приятелем в городе. Но благодаря установленному в его телефоне червю Вероника прослушала весь разговор, а потом сама позвонила приятелю и страшным голосом заявила, что Генрих Маслов находится на излечении в лечебнице и любая попытка доставить ему алкоголь на территорию частной собственности приведет к серьезным юридическим последствиям для совершившего подобный проступок. Приятель явно струхнул и заверил, что у него и в мыслях не было ничего подобного. Его даже не удивило, что звонившая говорила по-русски в немецкоговорящем Цюрихе.

– Ни в коем случае не позволяйте ему притронуться к спиртному! – в очередной раз строгим голосом проинструктировали Веронику из Кельна.

– Ага! Я прикую его цепью к койке, – пообещала она.

На том конце обиженно примолкли, и Вероника решила закинуть пробный шар:

– А что это за документы, которые он приготовил для передачи? – прикинулась она простушкой.

– Не знаю. Наверное, подготовил какие-то отчеты.

Голос у Елены Владимировны был спокойным. Она не подозревала подвоха.

– Думаю, что не отчеты, а нечто более серьезное, – задумчиво произнесла Вероника. – Ну, ладно! Придется спросить об этом у вашего шефа. Он же является моим заказчиком.

Она просто физически ощутила, как напряглась на том конце беспроводной линии ее собеседница. Значит, задела больной нерв.

– Не нужно его беспокоить по пустякам! Он еще очень слаб. Я сама во всем разберусь с моим сыном.

– Сомневаюсь, – Вероника все еще прикидывалась задумчивой. – У него на этот счет другие планы.

– Знаете что! – вскипела Елена Владимировна. – Занимайтесь теми вопросами, с которыми вас направили туда! Вы выяснили, что в Цуге имеются проблемы с отчетностью. Привезите доклад и отправляйтесь обратно в свой Нью-Йорк!

– Хм! Я не думаю, что все так просто.

Вероника тянула время, чтобы обдумать услышанное. Термин «проблемы с отчетностью» на языке социальной инженерии обозначал воровство денег посредством двойной бухгалтерии. И Елена Владимировна сдавала своего сына, который занимался как раз этим, и говорила ей: «Уйди!» А это означало, что существовало нечто еще более серьезное, что необходимо скрыть.

– Послушайте, Вероника! – начала Елена Владимировна своим обычным мягким голосом, на который Вероника купилась, когда ей раньше приходилось общаться с этой женщиной. – Давайте не будем создавать себе лишних проблем! Ну, наболтал о чем-то Генрих в нетрезвом состоянии. И что? Завтра он об этом даже не вспомнит.

– Он-то, может быть, и не вспомнит, но у меня осталась запись нашего разговора. И там прозвучало много интересного. Кстати, и о вас тоже.

Это было действительно так. По дороге в гостиницу Генрих, обозленный, что проехал мимо выпивки, стал заводиться и решил показать, кто он есть в этой жизни. Напряжение в кабине автомашины нарастало, и Вероника, обеспокоенная, чтобы он не напугал Аню, на одном из перекрестков обернулась назад, чтобы успокоить ее. И вовремя. Девочка сидела с округлившимися глазами и инстинктивно обеими руками прижимала к себе свой нетбук. Тут Веронике в голову пришла идея, и она спросила:

– Аня! Ты же моя помощница, правда?

Дочка кивнула.

– Помнишь, ты играла в шпионские игры в комнате для конференций в офисе в Цуге? У тебя тогда здорово получилось! Попробуй еще раз! Может быть, снова удастся?

При этом она пристально глядела дочке в глаза. И та вспомнила и поняла. Эпизод с Молотковым.

– Хорошо, мама!

Аня стала открывать свой нетбук. Генрих ничего не понял и продолжал бессмысленно глядеть перед собой. А сзади вежливо подмаргивала фарами стоящая там автомашина, потому что уже горел зеленый сигнал светофора. Никому в Швейцарии в голову не приходило сигналить. Это же запрещено в городе.

И Ане удалось. Технологии были ее коньком. Микрофон был чувствительным, и прослушивался почти весь монолог Генриха, пока он с озлоблением поливал грязью всех, включая свою мать. Плюс прозвучало нечто новое, поэтому Вероника и посчитала, что получила в руки оружие для давления, чтобы выбить свои деньги. И начала она с Елены Владимировны, полагая, что нашла слабое звено, но по мере того как развивался их разговор, Веронике стало казаться, что она сделала ошибку.

– Знаете, Вероника! Вам это еще предстоит понять. Отношения между родителями и детьми складываются непросто по мере того, как они взрослеют.

Елена Владимировна решила разыграть из себя умудренную опытом мать, но Вероника так устала за день, что ей стало просто противно участвовать в этом спектакле дальше.

– Елена Владимировна! Прервитесь! Оставьте в покое неразумное дитя! – Вероника стала говорить жестко. – Речь идет о зеленой папке, и вы знаете, что там находится. И я тоже. Боюсь, что у вас с Генрихом имеются разные мнения о том, куда она в конце концов должна попасть. По крайней мере, он сказал мне об этом.

Зерно недоверия было посеяно, и теперь предстояло лишь ожидать всходов.

– Я вам перезвоню буквально через пару минут, – заверила Веронику собеседница из Кельна, и это означало, что ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями и проконсультироваться с тем, ради кого она затеяла свои игры.

– Ок, – как можно беспечнее ответила Вероника, настраивая свой ПК на прослушку.

При таком раскладе трудно было ошибиться в том, что сделает ее оппонент. Естественно, что свяжется со своим подопечным – с сыном. И Вероника была к этому готова. Этот канал связи ею контролировался.

Первые фразы их разговора не представляли особого интереса. Мать отчитывала своего сына, не стесняясь в выражениях. Самым приличным из них было: «Пьянь болотная». Вероника не ожидала от этой всегда сдержанной женщины подобного всплеска эмоций. Еще раз удивилась про себя, какой обманчивой бывает внешность. Но по-настоящему ее поразила реакция Генриха. Она не услышала от этого вполне взрослого мужчины ничего, кроме всхлипываний и причитаний: «Ну, не надо мамочка! Не волнуйся!» Потом пошли обещания заплетающимся языком никогда не прикасаться к рюмке. Елена Владимировна держала своего сына под полным контролем. Очевидно, единственным просчетом в ее жизни была его женитьба на Нелли из Лондона. Генриху в свое время каким-то образом удалось ее скрыть.

– Итак. Ты все подготовил? – перешла женщина к деловой части разговора.

– Конечно. Ты же знаешь.

– Находится в банковской ячейке?

Получив подтверждение, она поинтересовалась:

– А теперь скажи, что ты наболтал этой стерве?

Вероника еще раз удивилась тому, как хорошо эта женщина разыгрывала с ней любезность.

– Я ей ничего не говорил, – испуганно пробормотал Генрих, поняв, о ком идет речь.

– Не ври мне! – В голосе матери банкира опять прозвучали металлические нотки. – Что ты ей сказал о зеленой папке?

– Я ей ничего не говорил. Клянусь тебе, мамочка.

А он действительно не упомянул о ней. Просто Вероника решила воспользоваться информацией, которой располагала в результате прослушивания разговора Маслова с Ткачуком, и упомянула о ней в разговоре, чтобы прощупать степень участия Елены Владимировны в разыгрывающейся драме. И, как оказалось, она была в ней на первых ролях. Она знала о существовании папки. Неприятное открытие.

Сама Елена Владимировна замолкла, раздумывая. Очевидно, хорошо знала своего сына и поверила в его слова.

– Ладно! Завтра с утра я ею займусь. Она в гостинице? Девочка при ней?

Услышав, что да, пробормотала что-то и скомандовала:

– А сейчас немедленно спать! Чтобы завтра с утра был как стеклышко!

Вероника была уверена, что Генрих выполнит приказ своей авторитарной матери. Но, как оказалось, ошибалась. Она сидела и обдумывала последние слова Елены Владимировны, когда услышала даже не стук, а какое-то царапанье в дверь. У нее не было сомнений, кто это был. Поначалу Вероника не хотела открывать, но потом подумала, что его мать вряд ли успела так быстро осуществить угрозу «заняться» ею, и решила, что никакой опасности нет. Если Генрих пришел выпрашивать спиртное, то она его быстро выставит. А может быть, он пришел с чем-то важным?

Пришлось выйти к нему в коридор. Вид у Генриха все еще был неважный. Какая-то семья, проходя мимо с чемоданами, с удивлением оглядела небритого мужчину в грязной и незаправленной рубашке, опирающегося на стену.

– Знаете? Я хотел бы с вами поговорить, – начал он, пряча глаза.

– Говорите! Только быстрее! У меня сегодня был трудный день, и я устала.

Вероника опасалась, что он начнет ныть про выпивку, поэтому решила сразу же поставить его на место. А он все стоял и мялся нерешительно.

– Ладно! Кратко, – наконец начал Генрих. – У меня сложные отношения с отцом. Вы знаете, кто он. У нас всякое было в прошлом.

– Я знаю, – отрезала Вероника. – Давайте о настоящем! Вы хотите ему что-то сообщить?

Она понадеялась, что блудный сын помирится с отцом, отдаст ему в руки зеленую папку, наступит хеппи-энд и на этом закончится ее затянувшаяся миссия.

– Вот именно, – обрадовался Генрих. – Вы же с ним общаетесь. Передайте, пожалуйста, что группа людей в Москве хочет воспользоваться состоянием его здоровья и отстранить от управления холдингом. Я знаю, кто они, и могу назвать их имена. Пусть только он мне позвонит! Я ему все расскажу. – При этом он просительно смотрел на Веронику.

– А вы не хотите передать ему доказательства? Документы?

– У меня ничего нет, – пробормотал Генрих. – Все делается там, в Москве.

Вранье ему плохо удавалось. Дальнейший разговор с этим человеком был бессмысленным. Он больше не представлял для Вероники интереса, так как будет выполнять приказы своей мамочки, а до нее далеко. Вероника просто потеряла день, занимаясь его проблемами. Целый день.

«Тряпка, – подумала она, уходя в свой номер. – Ты упустил свой шанс».

Хеппи-энд отменялся.

Вероника собирала свои вещи в их милой квартирке в Люцерне. Оставаться там было небезопасно. Ее могли вычислить. Опасно становилось везде. Друзья Марека, а теперь еще и непонятная угроза «заняться» ею со стороны матери Генриха. Поэтому Веронике пришлось поднять Аню в шесть утра в гостинице в аэропорту, чтобы поскорее выехать оттуда. Девочка капризничала и не слушалась, и пришлось даже прикрикнуть. А по плану предстояло еще и избавиться от прокатной машины, так как она, несомненно, была оснащена системой GPS, а значит, отслеживалась. Вероника вернула ее в прокатную контору. Потом ехали на поезде до Люцерна. Поэтому сейчас уставшая и невыспавшаяся Аня сидела в углу надувшись и демонстративно смотрела в сторону.

– Такова жизнь секретного агента, – пыталась втянуть дочь в разговор Вероника, закрывая чемодан. – Приходится скрываться. Разве ты не знаешь? Ты же видела в кино. Будешь мне помогать или нет? Где твои вещи?

Девочка молча встала с места и стала медленно укладывать свой рюкзачок. Веронике стало жалко ребенка, но другого выхода не было. Приходилось уходить в бега. Что было на уме у этих людей?

– А куда мы поедем? – наконец вступила в контакт Аня.

Это был вопрос, на который у Вероники пока не было ответа. Все будет зависеть от того, как будут дальше развиваться события. Анализ телефонных переговоров членов семейства олигарха, что ей пришлось проделать ночью в гостинице, выявил некую картину в их взаимоотношениях. Хакеры прислали Веронике лог каждого телефона за предыдущий день. Конечно, она не знала содержания разговоров, но адресаты, частота звонков и продолжительность тоже о чем-то говорили. Плюс из пьяной болтовни Генриха по пути в гостиницу выходило, что он, а значит, и его мать имели собственные планы в отношении документов. И лог подтверждал это. Генрих ни разу не ответил на многочисленные попытки Ткачука связаться с ним. Его мать явно что-то задумала.

Еще чета Ольшанских общалась между собой. И неоднократно. Причем звонки исходили из Москвы. Оттуда, очевидно, нажимали, потому что после каждого из них Светлана разговаривала с Ткачуком. Продолжительность их бесед была небольшой. Усмехнувшись, Вероника на секундочку представила себе, как Ткачуку приходилось оправдываться и придумывать все новые и новые причины задержки. Маслов был недоступен для него. А еще ее заинтересовало, с кем поддерживала связь Елена Владимировна. Но ее номер она включила в список только ночью, после того, как выяснилась роль матери Генриха в происходящих событиях, и лог должен поступить позднее.

Особо Веронику интересовал Марек как потенциально самый опасный тип на данный момент. Его лог показал, что он пару раз набирал ее номер, и все. Было несколько входящих, на которые он не отвечал. Чтобы Марек и не звонил кому-то в течение целого дня? Нет, такого не могло быть в принципе. Это означало, что он перестраховался, заимел новый номер из опасения, что в его телефон могли засадить червя, как Генриху. Все же хоть и неудавшийся, но митовец. Следил за последними достижениями в хакерстве.

А в своем собственном телефоне Вероника нашла сообщения о звонках почти всех участников драмы, которые пытались связаться с ней днем ранее, но безуспешно. Он был отключен, чтобы не выследили.

Вероника не предпринимала никаких действий до тех пор, пока они с Аней не сели в поезд, идущий в Цюрих. И только из вагона двигающегося поезда Вероника набрала номер своего работодателя.

– Ну что Генрих? – вместо приветствия спросил пациент госпиталя в Кельне.

– Вчера я привела его в чувство, – не вдаваясь в подробности, ответила Вероника. – А сегодня не знаю.

– А что так?

– Я – не его медсестра. Пусть теперь его состоянием занимается мать – Шишацкая.

Вероника намеренно сделала ударение на фамилии. Она теперь знала об обмане.

– А у меня другие дела, – продолжила она. – Кстати, оказывается, что Елена Владимировна собирается «заняться» мной. Это с вами согласовано?

– Если ты собираешься играть против меня, то да.

В голосе олигарха прозвучала угроза. Это означало, что мать Генриха опередила Веронику и внесла сумятицу в его голову. Теперь предстояло отыгрываться.

– Я единственная, кто еще продолжает работать на вас. А остальные против. У меня есть интересная запись того, что вчера говорил Генрих. Хотите прослушать?

И тут ей пришло в голову:

– Я ее направлю Елене Владимировне. – И Вероника усмехнулась про себя. – Попросите ее воспроизвести запись для вас. Услышите нечто интересное. Не забудете?

– Ладно. Посмотрим.

Телефон был мертв, но Вероника почувствовала, что раздор в стан противника внесен. И она немедленно осуществила свою угрозу. Послание в адрес Шишацкой тут же ушло. Пусть та теперь оправдывается перед олигархом и за себя, и за своего сына. Хотя бы с этой стороны им с дочкой не будет угрожать опасность.

Теперь предстоял разговор со следующим персонажем, который жаждал ее услышать днем ранее.

– Вы зачем сломали мой компьютер? – Тут тоже не предполагалось приветствий. – У нас есть запись с камеры видеонаблюдения. Вы понимаете…

– Понимаю, – прервала монолог Ткачука Вероника. – Подайте на меня в суд! А что касается вашей машины, то у вас потекла батарея, и я ее вынула, чтобы ваш комп не испортился. Я знаю, что вы ее уже заменили и проблема снята.

Это было действительно так. Им удалось реактивировать внутреннюю компьютерную сеть, соединение с номером Вероники вместо Ольшанской было удалено из памяти аппарата Ткачука, и его ПК был запущен вновь. Веронике с утра пришлось с сожалением в этом убедиться. Они тоже умели играть в кибервойны. Вернее, Марек.

– А теперь давайте поговорим о документах и об их передаче в Москву, – Вероника взяла инициативу в свои руки. – Вы полагаетесь на своих партнеров? Не кинут? И вы уверены в самом Ольшанском? А если он работает на… Ну, вы сами знаете на кого.

Веронике на ходу приходилось осваивать навыки социальной инженерии.

– Представляете себе, где вы будете, когда ваш родственник возьмется за вас, получив материал от Ольшанского? – И чтобы окончательно добить своего собеседника, добавила: – Кстати, я вчера долго общалась с Генрихом, и он рассказал мне много интересного. И в результате я сделала вывод, что ему с вами не по пути.

На другом конце беспроводной линии мрачно молчали.

– Хотите прослушать запись его монолога? Послать на ваш веб-адрес? – Не дождавшись ответа, она закончила разговор: – Успешного трудового дня!

И Вероника отключила связь. Запись тут же ушла на емейл Ткачука.

«Пусть понаслаждается!» – злорадно подумала женщина.

А сама она вошла в состояние некой эйфории, когда хотелось сделать что-то нехорошее, поиздеваться над кем-то. До Цюриха оставалось еще десять минут езды. Вероника вынула свои записи и просмотрела логи. Был один непонятный номер, по которому соединялись и Ткачук, и Ольшанская. Она набрала его на своем телефоне. Марек откликнулся сразу:

– Слушай! Ты куда пропала?

Он был одним из немногих, которых ничего не могло застать врасплох. Даже то, что на его номер, который он приобрел только вчера, позвонил некто, кому этот номер никогда не предоставлялся.

– Просто соскучилась по тебе. Поэтому и позвонила. Ты самый прикольный из всей компании.

Тут Вероника не лукавила. Действительно, от него она могла услышать хотя бы какие-то эмоции, а не тупое молчание, как в случае с Ткачуком. Но бизнес прежде всего.

– Я понимаю, что у тебя вчера были сложности, и ты так и не смог встретиться со своим приятелем Генрихом, правда? Сочувствую.

О парнях в машине Вероника решила не упоминать. Это уже другая история. Там была замешана серьезная организация.

– Не проблема, – отреагировал ее собеседник. – Встретимся в другой раз.

– Если он захочет. А если ушел в подполье?

– Так ведь найдем, – пообещал Марек и добавил: – Вероника! Ты же знаешь, кого он интересует.

Тут она подумала, что, может быть, Маслова уже нашли, и сделала для себя мысленную заметку.

– А теперь о тебе, – услышала она. – Знаешь, ты уж очень стала всем мешать. В очередной раз советую отойти в сторону. А то как бы чего не случилось.

– Марек! Мне деньги нужны, и я их отрабатываю.

– Ну, можно как-то договориться, – начал он старую песню.

– Русские всегда платят больше. Мы с тобой уже говорили на эту тему, – проговорила Вероника, и тут в ее голове что-то сработало. – Поэтому почему бы тебе не договориться со мной, а не мне с тобой.

Марек помолчал секунду, что было хорошим знаком.

– Знаешь! Я подумаю над этим.

Зерно сомнений было посеяно, и теперь оставалось только ждать.

Поезд уже был совсем близко от вокзала, и Вероника набрала номер Масловой. На том конце беспроводной линии обиженно молчали.

– Елена Владимировна! Вместо того чтобы «заниматься» мной, лучше позаботьтесь о безопасности Генриха. У меня есть подозрения, что он может исчезнуть из гостиницы. И не по своей воле.

На этом телефонный сегмент был завершен, и Вероника стала вынимать батарею. Поезд остановился на перроне вокзала, и настало время будить Аню. Дочка всю дорогу проспала в своем кресле.

Компьютерный сегмент проходил на скамейке перед озером в Цюрихе. Хотя слегка похолодало и приходилось кутаться в теплую куртку, но Вероника наслаждалась успокаивающим видом на горы, пароходиками, снующими по водной глади, и Аней, которая бегала, дразня чаек и симулируя, будто бросает в воздух кусочки хлеба, а они суматошно носились у нее над головой.

«Господи! Как швейцарцы могут работать в подобной расслабляющей атмосфере?» – в очередной раз задала себе этот вопрос Вероника.

И она сама расслабленно откинулась на спинку скамейки и никак не могла заставить себя включиться в работу.

«Послать все и уехать, что ли?» – подвернулась идея. Но потом на ум пришли мысли о том, какие предстоят расходы по аренде жилья в Нью-Йорке, оплата частной школы дочки, бассейн, транспорт, страховки, и настроение резко ухудшилось. Володя, отец девочки, конечно, предусмотрел выплаты на содержание Ани, но не сделал поправку на рост цен. И теперь ежемесячно приходилось доплачивать из собственного кармана, а он был небездонным. Туда необходимы поступления, и единственным их источником на данный момент оставался олигарх.

– Итак, начнем наши игры, – сказала Вероника традиционную фразу, заставив себя открыть крышку ноутбука и соединиться с Интернетом.

Наблюдая одним глазом за Аней, зашла через прокси сервер в свой открытый на прошлой неделе почтовый ящик. Очередная предосторожность, чтобы не высвечивался ее IP, если ее стерегли. А там нашла письмо из «Черного гнома» с полным логом звонков телефона Елены Владимировны. Хакеры не подвели и сработали оперативно. Самое забавное, что мать Генриха сама оплатила деньгами олигарха за вторжение в свою личную жизнь. Вероника, конечно же, не информировала ее о том, кого конкретно должны прочесать хакеры.

Звонков было немного. Естественно, Елена Владимировна неоднократно связывалась с Генрихом, в логе Вероника нашла свой собственный номер, пару звонков, сделанных по Германии, и еще один номер, который ее заинтересовал. Уж очень он показался Веронике знакомым. Чтобы проверить себя, порылась в своих записях. Бинго! Тот самый. Откинула голову на спинку скамейки и даже рассмеялась. Любопытная складывалась картина. Действительно? Зачем маме с сыном нужен Ткачук? Конечно, у него были схемы поставок технологий в Иран: как, через кого, куда. Важно ли это? Да? Нет? Не понятно. А вот как проходили деньги за поставки и где они в конце концов оседали – это был вопрос более интересный, и данной информацией владел Генрих Маслов, будучи банкиром олигарха.

Вероника пошла дальше в своих рассуждениях. Предположим, что им удалось скинуть олигарха. Что потом? Ткачук является его зятем. Об этом известно всем. Оставлять его, когда тестя турнули? Так не принято. В таких случаях зачищают по полной программе. А если взять Генриха Маслова? Он даже не зять, а сын. Но кто об этом знает? Ну, догадываются, конечно, особо приближенные, но таких мало. На это и рассчитывала Елена Владимировна, когда напрямую разговаривала с Константином Ольшанским в Москве. А ведь у Ткачука не было прямой связи с ним. Только через Светлану, жену Константина. Теперь становилось понятно, почему Генрих Маслов в последнее время стал делать все, чтобы избежать общения со своим родственником. Его мать взяла в свои руки дальнейшую судьбу своего непутевого сына, и Ткачук становился им не нужен.

– Мама! Они все улетели.

Аня стояла рядом, требуя внимания. Чайкам надоело кружиться задаром.

– И что ты хочешь сейчас делать?

– Рассказать тебе о «Роблоксе». Я попала на первую страницу со своей игрой. Если я продержусь там 24 часа, то мне полагается специальный приз.

Игра Ани действительно принесла девочке сколько-то там условных денег «Роблокса». Вероника силилась вспомнить сколько, но не смогла.

– Классно! Ты теперь станешь богатой. – Она обняла присевшую рядом дочку и приготовилась слушать.

– Она называется «Адские горки». Я сейчас тебе покажу.

И Аня сняла с колен Вероники ее ноутбук. Ничего не оставалось делать, как подчиниться и слушать. А пальцы девочки уже бегали по клавиатуре.

«Господи! Когда она успела научиться всему этому? Ей же только девять лет».

А на дисплее уже возникали перипетии спуска лодки героя по горному потоку через немыслимые препятствия. Все рушилось вокруг, но он преодолевал все трудности.

– И ты все это сама смонтировала? – Вероника была поражена.

– Да, – простодушно ответила дочка и добавила: – Ну, предварительно я внимательно прочитала инструкцию.

А про себя Вероника подумала, что же девочка сможет создавать, когда ей будет не девять лет, а девятнадцать? Даже трудно было себе это представить.

– Мама! А мы скоро уедем отсюда?

Она начала уставать от страны Швейцарии и от постоянных переездов.

– Скоро, – заверила дочку Вероника. – Осталось сделать последние усилия.

– А ты их всех хакни, и все! Всех.

Дочка уже знала, что Вероника работает против родственников олигарха, и она недолюбливала каждого из них, включая Марека, но не имела представления, что ее мама уже насобирала уйму материала на все семейство. Вот только как его использовать? Олигарху требовалось лишь не допустить утечки материалов по Ирану. А что важно для нее самой? Технологии, поставки, их оплата? Совсем нет. Веронику интересовали лишь ее деньги, которые застряли у олигарха, и то, как их оттуда вытащить. Еще раньше она решила для себя, что единственный способ добиться своего – это стать персоной, от которой ему придется элементарно откупиться. Иранское досье было бы наилучшим материалом для шантажа. Но как до него добраться? Оно находилось в хранилище швейцарского банка. А у нее на руках имелись лишь разрозненные материалы на каждого из членов семейства олигарха. Слово «разрозненные» в рассуждениях вдруг привлекло ее внимание. А ведь если их скомпоновать, то любопытная получалась бы картинка. Вероника мысленно просчитала объем работы. Редактор в ее ПК был установлен, и до конца дня она вполне смогла бы управиться. Хмыкнув, она злорадно подумала, что от подобного кино олигарх уже вряд ли отмахнется. Не Иран, конечно, но кому понравится, когда над тобой хихикают и показывают пальцем. Он же не в безвоздушном пространстве обитает. От него многие зависят, но и он сам зависит от кое-кого повыше.

– Поехали устраиваться! – распорядилась Вероника, обращаясь к дочке.

Она уже присмотрела в Сети миленький частный пансионат на окраине города. Соваться в гостиницу было небезопасно.

– А Интернет там будет? – озабоченно спросила Аня.

Работа заняла больше времени, чем рассчитывала Вероника. Первая версия ей не понравилась, и пришлось вновь перекомпоновать материал. Плюс опять корректировать, так как поступила новая информация от хакеров. Вероника понимала, что в одиночку она просто технически не справится, отслеживая корреспонденцию многочисленного семейства олигарха, поэтому переложила основную работу на «Черного гнома». Бюджет, выделенный ее работодателем, позволял подобные расходы. И те сваливали ей все, что накопали в электронных почтовых ящиках, на эсэмэсках, логах телефонных разговоров. Большинство информации не представляло никакого интереса, но попалось и кое-что интересное. Вырисовывалась еще одна интересная связь – Марек неоднократно общался со Светланой Ольшанской. Трудно было найти двух более разных людей, чем они, поэтому Вероника сразу же отмела амурные дела. Тем более что так складывались обстоятельства, что на данный момент Мареку было не до любовных увлечений. Требовалось отрабатывать обязательства, которые он дал своим израильским друзьям. Переговоры со Светланой скорее всего означали, что он начал торговаться со всеми заинтересованными сторонами, потому что узнал от Вероники, что Ткачук с Масловым договорились играть с Москвой без него. А ему, как и Ткачуку, было что терять. Зять свергнутого олигарха автоматически попал бы под сокращение штатов. И куда он пойдет? Кто его возьмет с подобной биографией?

Еще Вероника получила записи телефонных разговоров с мобильника Генриха Маслова. Он явно находился в трезвом состоянии, а значит, исчезло желание показать всему миру, кто он такой на самом деле. Как все провинившиеся алкоголики, был тих, соглашался со всем, чего от него хотели. А его мать была настроена агрессивно и требовала материал незамедлительно. Еще проявился Ткачук со своими претензиями. Маслов в ответ только мямлил нечто невразумительное.

И еще, как оказалось, бывшая работница секс-индустрии и нынешняя жена Генриха Маслова имела кого-то на стороне и активно обменивалась с ним весьма откровенными посланиями, которые хорошо дополняли файл Вероники.

В общем, когда она просмотрела окончательный вариант скомпонованной записи, осталась довольна. Снимки, разговоры, документы. Можно было написать увлекательный роман. Вот только кто поверит в такое и издаст? Да и компенсация, которую она намеревалась потребовать от олигарха, намного превышала гонорары, получаемые российскими писателями.

Радовало, что не отвлекала Аня. В этом уютном деревенского вида пансионате она сразу же почувствовала себя счастливой. Розовые занавесочки на окнах, множество тряпочек и ковриков, перина огромного размера на кровати с десятком подушек различного вида. Все выглядело просто сюрреалистично для американского ребенка, привыкшего к стандартному набору предметов обихода, отличавшихся только расцветкой. А главное – фрау Руттенберг оказалась прекрасной слушательницей, которой дочка могла рассказывать обо всех своих достижениях в компьютерных играх. Краснощекая хозяйка пансионата была полькой по происхождению, вышедшей замуж за местного очень много лет назад, похоронившая его и с тех пор зарабатывающая себе на жизнь сдачей комнат в своем доме. Поэтому, когда она услышала несколько слов, сказанных матерью и дочкой по-русски, то приняла Веронику с Аней как родных и тут же стала ожесточенно ругать все швейцарское, предложив ей свою фирменную наливочку, до которой, по всему чувствовалось, была большой охотницей. Вероника не употребляла алкоголь, поэтому фрау Руттенберг потеряла к ней интерес, переключилась на дочку и стала угощать ее своими домашними печеньицами, постоянно восклицая: «Oh, mein Gott!», когда та показывала ей очередной трюк своего компьютерного героя.

Теперь, когда материал был готов, можно было обдумать сложившуюся ситуацию. Ясно, что до иранского досье Веронике не добраться. Даже мать Генриха не смогла добиться вразумительного ответа от своего сына. О том, что он в коридоре гостиницы аэропорта просил переговорить с его отцом, Маслов мог даже не вспомнить, в таком он был состоянии тогда.

А остальные герои драмы? Пока ехала в такси, Вероника подключила телефон и выяснила, что с ней пытались связаться и Ткачук, и Марек, и даже Ольшанская, что было удивительно. Они с этой женщиной не обменялись между собой ни единым словом, кроме вежливых приветствий, когда пару раз сталкивались в коридоре офиса.

«Нервничает, – подумала Вероника. – Давят из Москвы».

Решила начать с нее. Двое других ее мало интересовали. Набрала номер телефона Ольшанской, используя чужой взломанный аккаунт в Скайпе, чтобы не светиться самой.

– Hallo! – ответила Светлана настороженным голосом, не представляя, кто ей звонит.

– Вы хотели мне что-то сказать? – спросила Вероника сухим голосом, без представлений и без приветствий.

– Да, – ответила Ольшанская, замешкавшись на секунду. – Вернее, не я, а один человек из Москвы.

– Кот? – спросила она жестко и добавила: – Как там Алешка? Не скучает?

На другой стороне беспроводной линии установилось молчание. А сама Вероника подумала: «Господи! Ну зачем я это делаю? Вот уж довели!» А вслух сказала, не дожидаясь ответа:

– Хорошо. Там сейчас ночь. Он еще не спит?

– Он ответит, если вы позвоните, – сказала Светлана деревянным голосом.

– Позвоню, – пообещала Вероника и отключила связь.

Номер она знала, но все-таки выждала несколько минут, чтобы дать возможность Светлане связаться с мужем и предупредить о предстоящем звонке. Вероника никогда не разговаривала с Константином, о котором знала только от других людей. У нее почему-то было нехорошее предчувствие, когда она набирала его номер, и оно не подвело. Она сразу же узнала этот голос по первому слову «Алло». Опять ее водили за нос. И довольно долго.

– А! Смирнов, – сказала она будничным тоном, как будто знала о нем заранее. – Вы хотите мне что-то сказать?

– Да, конечно, – как всегда, Ольшанский-Смирнов был невозмутим. – Приняты определенные решения, и ваша миссия закончена. Можете возвращаться к себе домой.

– Правда? – Вероника разыграла веселость. – Хотя я не припоминаю, чтобы у меня был контракт на работу с вами. Скорее с вашим работодателем, к которому вы сами были прикомандированы… – на этот раз она разыграла задумчивость – …два года и четыре месяца назад от организации… – опять молчание. – Ну, даже не будем упоминать вслух, от какой. – Желчь просто переполняла ее. – Вас что? Уже назначили на его место? Вроде бы как-то не по чину вам занимать такой пост. Найдутся желающие в звании и повыше, чем у вас.

Но смутить его было выше ее сил.

– Каждый занимает свое место, и мне поручили передать вам то, что я сказал ранее.

Тут Вероника решила пустить в ход свою козырную карту:

– Знаете? Вы правы. Я, пожалуй, действительно брошу все и вернусь назад в Нью-Йорк. Надоела мне Швейцария. Только предварительно вывешу в Сети занимательное повествование о том, что мне удалось собрать в этой стране. Сюжеты с фамилиями, с кем они были связаны, что с ними стало.

Вероника надеялась, что Ольшанского это проймет. Молоткова выдернули с привокзальной площади в Цуге с его подачи. А это вам не развлечения членов семейства олигарха. Тут нечто большее. Это Швейцария. Тогда это сошло, потому что олигарх распорядился. А в нынешней ситуации он может от всего откреститься. И кто станет крайним?

И Ольшанского проняло. Вероника почувствовала, как он напрягся на том конце беспроводной телефонной линии. И чтобы окончательно добить, добавила:

– Я понимаю, что сейчас слишком поздно звонить начальству. Геннадий Васильевич уже спит. Тогда давайте отложим все до завтра! Утро вечера мудренее. Так говорят? Правильно?

Вероника посчитала, что имя генерала ФСБ не помешает. Тот, хоть и косвенно, был задействован в происходящих событиях. Но он был достаточно умен, чтобы не засвечиваться самому, и, как всегда, действовал чужими руками. Того же Константина Ольшанского. И может наступить момент, когда за все придется отвечать своей головой.

– С вами свяжутся завтра утром. – Голос ее собеседника не предвещал ничего хорошего.

«Солдафон. «Решения, миссия, свяжутся», – подумала Вероника. – И что в нем нашла Светлана? Она хотя бы выглядит живым человеком.

Разговор завершился, и предстояло обдумать происходящее. Несомненно, случились какие-то подвижки наверху, и Ольшанский служил лишь телефонным столбом, который доносит до нее решение, касающееся ее самой. Если раньше Веронику просто пугали, то теперь прозвучала фраза: «Ваша миссия закончена». Такие слова не произносят просто так. Их поручают сказать исполнителю, когда все и со всеми согласовано. Тогда что же произошло? Договорились? Испугались? «Сам» решил? Судя по их желанию как можно быстрее до нее добраться и терминологии, которая использовалась, последнее представлялось для Вероники как самый вероятный вариант. И что же тогда? Кто победил? У нее были подозрения на этот счет, но их требовалось проверить.

– Господи! Ну чего ты всегда трезвонишь так поздно?

– Я работаю на вас, и занята весь день. Только сейчас освободилась.

– Ладно. Я уже сплю. Завтра.

Это было чрезвычайно подозрительно. Олигарх явно потерял к ней интерес. Раньше он всегда выслушивал ее доклады в это время.

– Тогда завтра с утра просмотрите тот материал, который я направляю Шишацкой! А еще лучше – сегодня. Там имеется много интересного. И если меня решили бортануть… – Вероника сделала паузу, – …то все это появится для всеобщего обозрения в Интернете. – И добавила, чтобы он окончательно понял: – Вам понравится, если над вами будут все смеяться?

– Ладно. Посмотрим, над кем будут смеяться.

Но Веронике показалось, что в его голосе прозвучали нотки сомнения. Весьма нехарактерно для такой личности, как он.

– Аня! Тебе уже давно пора спать!

Веронике предстояло вернуться в реальный мир материнства. Дочка даже не стала ныть, что хочет еще поиграть. Она видела, что мама находилась не в самом лучшем расположении духа.

Выйдя из спальни девочки, которую укрыла большущим одеялом, Вероника направилась на кухню домика гостеприимной польки.

– Фрау Руттенберг! Не угостите меня вашей фирменной наливочкой?

– Конечно, дорогая, – обрадовалась хозяйка тому, что у нее будет компания. – И называй меня просто Магдой!

Вероника училась в американской школе. О России и об ее истории узнавала лишь из Сети или из общения с друзьями и с недругами во время пребывания в Москве. Уж не помнила, откуда взялось. Очевидно, из поста какого-то блогера, но врезалась в память картинка «Возвращение блудного сына». Кто был художником, она не представляла себе. Время – какой-то там позапрошлый век, судя по одежде персонажей. Но атмосфера картины точно соответствовала разговору, который она в данный момент прослушивала через свой телефон. Беседа папаши с блудным сыном – с поправкой на двадцать первый век. А отпрыск каялся во всех грехах и, как полагается, сваливал все на других.

– Да, конечно. Я не знаю, как это получилось. Вадим просто околдовал меня. Это все он. Я был как в тумане. Ну и Марек тоже. Он все время приглашал меня поразвлечься. И девиц подсовывал. – И Генрих добавил испуганно: – Но я никогда не имел с ними никаких дел.

Вероника подумала: «Ну какой же ты гад! А откуда я тебя самого вытаскивала? Теперь понятно, как тебя вычислил Марек. Для этого даже не нужны современные гаджеты. Девушки, работающие за деньги, – самый лучший источник информации».

А сын между тем продолжал:

– Я узнал имена тех, кто хочет тебя отодвинуть.

А в ответ услышал:

– Да я их и сам знаю и разберусь с ними. Вопрос к тебе: «Ты с кем?»

– Ну конечно с тобой. Как я могу предать своего отца?

– Ладно! За деньги предают отцов, матерей, Господа Бога.

Олигарх знал, о чем говорил.

– Сколько тебе пообещали?

– Ну, – замялся отпрыск. – Место в правлении.

– И ты в это поверил, дурак? – Олигарх начал распаляться: – Какое правление? Ты посмотри, какие люди там сидят! Почитай фамилии! И ты среди них. Что? Сам не понимаешь, что тебя просто развели, как дитя?

Дальше последовали заверения, что Генрих сам все осознал, и в том, как он любит своего отца. Действовал в точности, как проинструктировала мамочка. Вероника потеряла интерес к разговору, встрепенулась только во время завершающих фраз:

– Ты где сейчас?

– На вокзале в Кельне. Через полчаса буду у тебя в госпитале.

И у нее отлегло от сердца. Главная проблема – безопасность Генриха – снималась. Теперь он в ведении самого олигарха. Пусть приставит к нему триста охранников, и тогда не будет претензий к ней самой. Эти люди только и искали возможность, как бы загрузить ее невыполнимым заданием и не заплатить.

Но это был не первый разговор, который Веронике пришлось прослушать с утра, проснувшись после трех рюмочек фирменной наливочки розовощекой польки. Она не помнила, чтобы употребляла столько алкоголя за один раз, зато проспала всю ночь безо всяких сновидений. И вот теперь ее швейцарский кошмар вновь напомнил о себе. Жизнь продолжалась. И те же клоуны на сцене.

А этот новый день для Вероники начался с произошедшего глубокой ночью разговора мамы с сыном. Она сама в это время спала сном ребенка после посиделок с хозяйкой, но хакерские программы работают двадцать четыре часа и семь дней в неделю. Поэтому благодаря новинке, которую она получила из «Черного гнома», Вероника имела возможность держать под контролем активность своих клиентов, избегая ночных бдений. А телефон Генриха еще и сообщал на удаленный сервер о своей деятельности благодаря червю, который ей удалось запустить в мобильник.

Это была запись скорее монолога, а не диалога, в котором мать поучала сына, как свалить все произошедшее на других и самому остаться чистеньким. Генрих засомневался, поверит ли его отец в историю, которую она сочинила, на что получил ответ:

– Я уже провела работу. Теперь твоя очередь. Только не подведи! Понимаешь? Ты остался одним из тех, с кем он будет разговаривать. После того, что прислала эта американская ищейка, он обоих своих зятьев и на порог не пустит. Он и раньше-то их особо не жаловал, ну а сейчас…

Вероника поняла, что своим «кино» фактически помогла этой женщине и ее непутевому сыну. Вот только почему она так непочтительно о ней отзывается?

– Знаешь? Я думаю, что сейчас он сделает так, чтобы дочки отправили своих муженьков подальше. И тогда знаешь, какой будет расклад?

Генрих не знал, и Вероника, естественно, тоже, поэтому с интересом прислушалась. И Елена Владимировна стала просвещать сына:

– Ты сам знаешь, сколько ему лет и в каком он состоянии. Две дочки не блещут умом и не интересуются бизнесом. Их мужья исчезнут со сцены. Я в этом уверена. И кто остается? Только ты. Один.

Дальше пошла лекция на тему, что Генрих должен делать в этом случае, а чего нет, и Вероника слушала вполуха. Дальнейшая судьба сына олигарха ее не интересовала. Подумала, что дала Елене Владимировне шанс, который эта женщина скорее всего ждала всю свою жизнь. Отстранить всех и остаться одной, из-за кулис управляя всей кухней руками сына – Генриха Маслова. А знала она, по-видимому, много, находясь все время рядом с олигархом, пока он взбирался наверх. Вот только об одном Елена Владимировна скорее всего не догадывалась. Помимо Генриха у того было еще двое детей. И у Вероники было ощущение, что ее приятельница Юлька рано или поздно тоже станет добиваться для них места под солнцем. А вот тогда может сложиться интересная картинка.

– Теперь ты знаешь, что нужно делать со своей… – Елена Владимировна, очевидно, настолько ненавидела Нелли Маслову, что даже не пожелала произнести вслух ее имя. – Начинай новую жизнь!

Сын в ответ промычал нечто невразумительное.

– Да, да. С чистого листа. Иначе ничего не получится. Будь в этом уверен! Оставь ей дом! Черт с ним. Ты уже столько долгов на него повесил! Теперь пусть она с ними и разбирается.

Елена Владимировна наконец получила возможность рассчитаться с ненавистной снохой и делала это по полной программе, продолжая инструктировать сына, что еще он должен предпринять.

После того как разговор завершился, Вероника с тоской подумала о том, что скрывается под масками, которые носят люди, и со вздохом переключилась на других персонажей драмы. Логи телефонных разговоров, которые прислали ей хакеры, показывали, что эти самые персонажи всю ночь и все утро активно общались между собой. Еще бы! Такой материал поступил! Было о чем поговорить. «Кино», которое получили в Кельне, содержало массу интересных эпизодов из жизни каждого из них. И теперь она стала врагом всех. Но в этом уютном домике она могла чувствовать себя в относительной безопасности. Во время посиделок за наливочкой Вероника выяснила, что полька не регистрирует постояльцев, которые рассчитываются наличными. Экономила на налогах. Или, как принято говорить в деловых кругах: «оптимизировала налоги». А с недавнего времени Вероника перешла на оплату всех расходов наличными. Пластиковые карты отлично помогают отслеживать своих хозяев. Зачем облегчать жизнь своим врагам?

Компьютерный сегмент не принес ничего интригующего. Все, конечно, поняли, что все это время находились под колпаком и просто прекратили пользоваться Сетью, поэтому Вероника вернулась к распечатке звонков. Заинтересовал один из персонажей – Светлана Ольшанская пару раз пыталась соединиться с отключенным номером Вероники, а это могло означать, что она желает сообщить нечто важное. Никаких материалов на этот персонаж у Вероники не было.

Светлана тут же ответила на звонок с невысвечивающегося номера, и Веронике даже не пришлось представляться.

– Вам надо позвонить в Москву, – была единственная фраза, которую она услышала от Светланы.

– Предупредите, чтобы он был на месте!

И после этого Вероника отключила связь. Говорить с этой женщиной было не о чем. Кто «он», было и так ясно.

И Константин Ольшанский, он же Смирнов, ответил с первого раза, в отличие от предыдущих соединений. Тогда приходилось долго добиваться, чтобы переговорить с ним.

– Как я уже вам говорил, ваша миссия закончена, и вам полагается возвратиться домой.

Этот человек был непробиваем. Вероника просто терялась в догадках, как он выглядел в жизни. Таким же застегнутым на все пуговицы?

– Мы уже говорили в прошлый раз…

– Это указание вашего заказчика, – перебил Ольшанский.

А вот это настораживало. Вероника мгновенно потеряла интерес к собеседнику и отключила телефон. О чем можно говорить в роботом?

Олигарх передает из Кельна, используя своего сотрудника невысокого ранга в Москве, чтобы она завершила работу? Если это так, то за ночь произошло нечто, о чем она и не догадывалась. Проверить это можно было лишь одним-единственным способом. На первый звонок олигарх не ответил. На второй тоже. А на третьем оказалось, что его телефон отключен.

Вероника ошиблась. Произошло не ночью, а днем ранее. За то время, пока молодая женщина находилась в Швейцарии, она перестала заходить в российские новостные порталы. Не до того было. Слишком много приходилось перемещаться. И вот теперь, задумавшись над вопросом, почему олигарх потерял к ней интерес, набрала его фамилию в Яндексе. Оказалось, что СМИ просто взорвались, наперебой поминая «Структуры, связанные с…», и дальше следовало его имя. Явная заказуха, но грамотно выстроенная и хорошо проплаченная. Оказалось, что олигарх подрядился построить ряд объектов под предстоящий чемпионат, но журналисты напирали на социальную значимость проектов, когда вокруг них будет построена целая инфраструктура, которая… Ну и так далее. Вероника не стала утруждать себя чтением пропагандистской туфты. Везде красовались изображения олигарха на фоне каких-то труб, в каске и в окружении инженеров с проектами в руках, и конечно, за столом переговоров с «самим». Как будто он находился в центре событий, а не был прикован к больничной койке в Кельне с массой подведенных проводов и трубочек.

«Значит, договорился», – решила Вероника. Теперь становилась понятна активность персонажей. В Москве дали задний ход, а значит, отменялись папочки. И красная, и зеленая. Ну кому они интересны при нынешнем раскладе сил? Тут столкнулись интересы, по сравнению с которыми Иран с его ядерной программой представлялся явлением малозначительными. Здесь ставки делались на власть, которую давало нахождение на ее вертикали. И влияние, связанное с ним. И деньги. Бизнес и государство на всех этажах власти срослись настолько, что между ними трудно было провести границу.

«Итак, он их победил. И что же теперь мы имеем?» – подумала Вероника. Если не иранское досье, то «кино» о родственниках? Ну, хорошо. Припугну, что размещу в Сети. И что? Над родственниками похихикают, но олигарха это никак не заденет. И проект останется, и другие проекты не отберут. Ну, понимающе станут переглядываться между собой за его спиной, но никто не посмеет ничего о нем напечатать. Олигарх был в этом уверен. А через неделю забудут, и озабоченные граждане в Сети переключатся на что-нибудь другое.

– Думай, Вероника, думай!

Аня мирно занималась своими делам, активно выстукивая одним пальцем по клавиатуре и иногда восклицая нечто, на что Веронике приходилось делать вид, будто она слишком занята и не слышит. В противном случае матери полагалось начать воспитательный процесс, чтобы ребенок не употреблял вульгаризмов. Но у Вероники на это не было ни сил, ни времени. Поэтому она решила, что займется воспитанием дочери, когда они вернутся в Америку.

Стала опять перебирать логи телефонных разговоров своих клиентов. Ничего, что могло бы привлечь внимание. Последним был список Светланы Ольшанской. Совсем немного звонков, но вчерашним вечером ей звонили из Германии, и разговор продолжался довольно долго. Номер показался знакомым. Вероника проглядела предыдущие страницы. Бинго! Она угадала. И тут же набрала телефон московского деятеля и обозначила ему задание. Как всегда, тому требовался один час, чтобы поднять данные, и Веронике показалось, что этот час растянулся на два. Ничем другим она заниматься не могла.

Деятель ответил в означенное время. Все сошлось. Веронике и раньше казалось, что было какое-то сходство между этими двумя женщинами. Спокойные, рассудительные, стараются произвести приятное впечатление на окружающих. И вот теперь она читала на экране: «Светлана Иосифовна Шишацкая». Она запрашивала в Москве девичью фамилию Ольшанской.

А вот теперь становилась понятна игра Елены Владимировны. На начальном этапе она подключилась к заговору по свержению олигарха, потому что понимала, что это был ее единственный шанс оставить хотя бы в каком-то качестве своих двоих детей в созданной им структуре. Ясно, что самой ей пришлось бы уйти. И вот теперь она первой прочувствовала изменение ситуации. Очевидно, тому каким-то образом удалось заручиться поддержкой «самого». И вот теперь она предстала перед олигархом, как его самый лояльный союзник. Она останется. Ну и Генрих тоже, как раскаявшийся сын. А вот известно ли олигарху о том, что чета Ольшанских связана родственными узами с Еленой Владимировной? По некоторым признакам Веронике казалось, что нет. И, очевидно, на то были свои причины.

«А как мне это обыграть?»

Требовалась дополнительная информация. Опять взламывать сеть их «отстойной» фирмы? После последнего инцидента они заменили все пароли. Брутить, чтобы найти новые, займет слишком много времени. К тому же Светлана – человек аккуратный, и в прошлый раз Вероника ничего не нашла в ее почте, кроме забытого в корзине списка своих собственных логов. В соцсетях она не значилась. Что остается? Семья. Муж с сыном в Москве. Мать при поверженном олигархе. А где пребывает отец? Яндекс выдал нескольких Иосифов Шишацких, но они вряд ли подходили. Отгуглила латинское написание с различными вариантами имени Иосиф. Получила пару десятков возможных кандидатов в отцы и начала отсеивать их одного за другим. Вскоре выплыл нужный. Опознала по Фейсбуку. На снимке, сделанном лет десять назад, этот благообразный мужчина стоял в обнимку с совсем еще молоденькой Светланой. Под фото значилось: «Моя дочка Светка». Вероника взглянула, где проживает Иосиф Шишацкий. Нетания, Израиль.

С трудом оторвалась от своих мыслей, чтобы послушать о последних достижениях Ани в компьютерных играх. А потом еще о том, что написал один из участников в чате и что на это ответил другой.

– Мама! Ты меня не слушаешь.

– Конечно, слушаю. Это так смешно.

А ее собственные мысли в это время были далеко.

– Я есть хочу, – потребовала девочка.

Вероника взглянула на часы. Время бежит незаметно, когда сидишь в Сети. Утро уже заканчивалось, и следовало решать, что делать дальше.

– Возьми себе печенье! Ты знаешь где.

Аня надулась и стала обиженно глядеть на мать. Пришлось встать и проделать всю операцию самой. Девочка требовала к себе внимания. Хотя бы в этом.

Когда Вероника вернулась к компьютеру, она знала, что надо делать дальше. Список телефонных номеров, которые Веронике в свое время удалось скачать из мобильника Светланы, содержал несколько швейцарских номеров, которые она не проверяла, так как сосредоточилась на Москве. Три женщины и один мужчина, фамилия которого была труднопроизносима. Логи показывали, что в последнее время Светлана разговаривала с ним практически каждый день. Решила начать с него. Код Цюриха. «Белые страницы» ничего не дали. Гугл тоже. Закрытый номер. Странно. Ничего не оставалось делать, как обратиться в «Черный гном». Там умели находить пути, как проникать в базы данных телефонных компаний. Тем более что у них еще оставались кой-какие деньги из аванса, который по ее требованию перевел им олигарх. Ответ пришел очень скоро. Счета за телефон оплачивало консульство Израиля в Цюрихе.

«А вот и сложилась цепочка, – подумала Вероника. – И что? Теперь вы тоже будете бегать от меня?»

Ошибка состояла в том, что в свое время она убедила сама себя, что это был Марек. А он и не отрицал, чтобы придать вес собственной персоне в ее глазах. Не подумала тогда о том, что составление зеленого досье предполагает кропотливую работу, а этот парень приходил в офис лишь на «дежурство» по графику с Ткачуком и отсиживал там положенное время, занимаясь тем, что скачивал данные и сравнивал характеристики спортивных автомашин. Всю техническую работу вела Светлана Ольшанская. Через нее проходили спецификации, накладные, коносаменты. Она отслеживала прохождение грузов и могла копировать данную информацию. А Марека использовали только для того, чтобы куда-то поехал, кого-то разыскал, с кем-то встретился. На большее он не способен. И только сейчас это стало отчетливо ясно для Вероники.

Доказательств того, что в прошлый раз информацию передала именно Светлана, у Вероники не было. Какова ситуация с зеленым досье на сегодняшний день, она тоже не знала, но предположила, что если позиция Елены Владимировны со вчерашнего дня изменилась на 180 градусов, то в его передаче израильтянам она никак не должна быть заинтересована. Теперь она – лояльнейший союзник олигарха и, конечно, не допустит того, чтобы он опять попал в серьезный переплет, как полгода назад.

Ане все надоело, и она опять заныла, что ей скучно. Пора заканчивать свою миссию. Слишком засиделась она в этой чисто вылизанной стране. И девочка уже опаздывает в школу после каникул. Поэтому Вероника решилась и набрала на своем телефоне номер Шишацкой-Масловой. Пусть знает, кто ей звонит. И та, видимо, поняла, поэтому не ответила.

«Ну что же. Тогда будем действовать грубо».

Набрала номер Светланы. Пришлось довольно долго ждать ее русского «Алло», произнесенного ледяным тоном. Она тоже знала, кто ей звонит.

– Передайте своей матери, Елене Владимировне, чтобы она мне срочно позвонила! – И чтобы у той не возникло никаких сомнений, добавила со значением в голосе: – Это важно. Ей будет полезно кое о чем узнать.

Отключила связь, но батарейку из телефона не стала вынимать. Теперь это было неактуально.

Аня торжествующе взревела. Ей тоже надоели шпионские игры с постоянными переездами, поэтому она так обрадовалась тому, что предстоит последний, и стала весело собирать свой рюкзачок.

Елена Владимировна просчитала ситуацию с полуслова. Она была неглупой женщиной. Если появится просто подозрение, что ее сын и дочь собирали досье по иранским поставкам, то, естественно, первое, что придет в голову ее шефу, – это осознание того, что в прошлый раз информацию могло слить именно семейство Масловых-Ольшанских. Тогда не удалось скинуть его с пьедестала, и они решили попробовать еще раз, когда олигарх прикован к больничной койке. Ему ведь тоже не откажешь в уме. И что он сделает в этом случае? Уж точно не простит. Вероника предположила, что в прошлый раз ему стоило больших усилий и денег замять скандал.

– Какие гарантии того, что это останется между нами? – Елена Владимировна начала торговлю.

– Мое слово.

– Вы считаете, что для меня этого достаточно?

– Предложите что-то другое!

А другого быть не могло. В век цифровых технологий любые массивы информации копировались одним нажатием кнопки мыши.

– Я посмотрю, что я смогу для вас сделать, – проговорила собеседница Вероники и исчезла с линии.

Елена Владимировна уже знала, что требовалось рассчитаться с Вероникой за нью-йоркскую операцию и перевести такую же сумму за то, что она с дочкой больше недели металась по всей Швейцарии, отбиваясь от наездов различных типов. И сделать это полагалось быстро. Никогда не знаешь, что может произойти в этом семействе на следующий день.

Когда все вещи были собраны и они уже были готовы покинуть симпатичный домик польки, зазвонил телефон. Знакомый кельнский номер, и Вероника напряглась. Что-то произошло? Аня это почувствовала и насупилась. Ей уже хотелось домой.

– Проверьте поступление денег! – Елена Владимировна была сурова.

– Подождите! – скомандовала Вероника.

Компьютер еще не был отключен, и она быстро вошла в базу данных своего кипрского банка. Деньги легли на счет. Оказалось, что Елена Владимировна все еще имела достаточное влияние на своего шефа, чтобы заставить его действовать быстро.

Вероника как будто скинула с себя тяжелую ношу.

– Да. Все в порядке. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал буднично.

– Вы должны еще прислать все оправдательные документы по расходам, потому что…

А вот этого Вероника уже была не в силах сделать. Заполнять массу бумаг, разбираться в счетах и квитанциях.

– Обойдетесь как-нибудь без этого! – прервала она собеседницу. – Я уверена, что вы найдете способ, как это сделать.

– У нас так не полагается. Вы знали об этих условиях, когда ехали в командировку.

– Единственное, что я знаю, – это у вас полагается не платить людям деньги, которые они заработали, поэтому приходится их выбивать.

Вероника начала раздражаться. Захотелось сказать нечто, чтобы уколоть эту хитрую и расчетливую женщину, скрывающую свою сущность под маской доброжелательности.

– Кстати, о детях. Зря вы считаете, что Генрих – единственный сын вашего босса, – сказала она, вспомнив их разговор, который ей удалось прослушать. – А вы знаете, что у него есть еще двое детей в Москве?

Вероника точно помнила, что у ее приятельницы Юльки были мальчик и девочка.

Елена Владимировна напряженно молчала.

– И они уже подрастают, – добавила она злорадно, прежде чем нажать на красную клавишу своего телефона.

Хотелось переключить мысли на что-то приятное, поэтому Вероника воскликнула:

– Ну а теперь мы едем в Венецию!

Она уже успел заказать по Интернету два билета на поезд. Придется провести всю ночь на колесах и сделать пересадку в Милане, но Венеция стоила того. Больше ничего посетить не удастся. Аня уже опаздывала в школу.

– В Венецию! – восторженно повторила девочка, а потом добавила вполне серьезно: – Только я сейчас есть хочу.

– По пути на вокзал зайдем в самый лучший ресторан. Время еще есть.

Теперь Вероника могла себе это позволить.

– Хочу в Макдоналдс!

– Но употребление фастфуда ведет к ожирению. Ты же знаешь. Ты уже набрала пару лишних фунтов веса.

– Все равно хочу в Макдоналдс!

Спорить было бессмысленно. У девочки был папин характер.

Content

Николай Катаев
Агент в юбке