Николай Катаев

Стальная штучка

Телефонный звонок оставил ощущение тревоги. Но не за Юльку, а скорее за себя. Объяснить это состояние она не могла. Вероника старалась забыть о прошлом и жить настоящим, но оно постоянно напоминало о себе. Хотя бы сегодняшним звонком. С тех пор как она уехала, вернее даже бежала в Нью-Йорк от прессования, которое ей устроили мстительные люди из массивного здания в центре Москвы, они с Юлькой изредка обменивалась посланиями. Иногда Вероника заходила на ее страницу, которую та открыла на сайте «Вконтакте», чтобы оставить комментарий к очередной серии фотографий счастливой и обеспеченной мамаши двух очаровательных детей и участницы московских тусовок. Нет. Конечно, не тех, куда собирается московский бомонд, а рангом пониже, но все же. Но после ее отъезда в Нью-Йорк ни она, ни Юлька никогда не звонили друг другу. Просто Вероника была включена в список рассыла в Интернете наряду с двумя десятками других адресов. И вот теперь звонок. Причем совсем не в ее стиле. Деловой звонок.

Юлька была болтушкой, которую всегда распирало от желания поделиться со слушателем информацией о последних событиях в столице. А там постоянно что-то происходило. Кто-то с кем-то сходился, кто-то расходился. Тот запил, а того лечат от наркозависимости. Единственной темой, которой она всячески избегала, был муж, которого Вероника никогда не видела. Пару раз о нем упоминалось, что он сказал то-то и то-то. И все. И сейчас, размышляя о причинах звонка, она еще и осознала, что на многочисленных фотографиях на ее странице он нигде не просматривался. Еще знала, что Юлька никогда и ничего не сделает без того, чтобы не получить одобрение мужа. Значит, он в курсе. Что же это за проблема, которую тот не смог решить в Москве, и зачем ей понадобилась Вероника? Да еще срочно.

У нее в Нью-Йорке было полно своих проблем, и она не собиралась ввязываться в чужие на другом конце света. Хватит! Тем более что у нее сложились непростые взаимоотношения с одной из самых влиятельных организаций в России, которая по непонятным ей причинам в недалеком прошлом сделала все, чтобы просто выдавить ее из Москвы.

Вероника решила отключиться от неприятных мыслей и стала собирать Аню в парк, чтобы там она поиграла на детской площадке с другими детьми. Была суббота, и надо было чем-то занять дочку. Кроме того, девочке не хватало общения. Но, как всегда, Вероника уходила из дома с тяжелым чувством. Решила сделать еще одну попытку и заглянула через открытую дверь в комнату няни.

– Елена Архиповна! Мы идем в парк. Пойдемте с нами! Погода великолепная.

Няня оторвала взгляд от открытого окна.

– Нет. Идите сами. Я посижу здесь. А потом буду варить обед.

– Не нужен обед. Возьмем пиццу. Аня давно просит.

– Нет. Пицца – это вредно. Ей нужно есть суп.

И так всегда. В последнее время няня здорово сдала и просто перестала выходить из дома. Только ездила в церковь по воскресеньям, потому что наконец-то запомнила дорогу. Весь день сидела и глядела в окно. И так изо дня в день. Еще постоянно красные глаза. Такое бывает только от слез. А пару раз Веронике показалось, что от нее пахнуло спиртным.

Тому были причины. Аня адаптировалась и окончательно перешла на английский язык, а Елена Архиповна за все время после приезда не выучила ни единого слова. А главное, в Москве девочка жила практически в изоляции. Ее отец, после неудавшейся попытки взорвать его машину, был помешан на безопасности своей семьи. Поэтому так сложилось, что ее настоящая мама и няня были единственными людьми, с которыми она общалась. И они имели для нее непререкаемый авторитет. В Америке все изменилось. Исчезла охрана и страхи перед нападениями и похищениями. Подружилась с американскими детьми и с компьютером. И в какой-то момент оказалось, что няня ей больше не нужна. А та не могла сама этого осознать и во всем винила Веронику и эту проклятую Америку, которую она не понимала. Так в квартире сложилась тягостная атмосфера, и она просто стала опасаться за психическое состояние Елены Архиповны. Подобное неподвижное сидение у окна могло однажды плохо кончиться. В нижней части окон стояли металлические решетки, предписанные законом в квартирах, где есть дети. Но разве они могли быть преградой для взрослого человека?

Вероника решила схитрить.

– Анечка! Пойди и позови ее с нами! Ну, прошу тебя!

– Не хочу. Зачем она там нужна? Будет все время кричать: «Не бегай! Осторожно!» Нет. Не пойду! Не буду!

В действительности, так было на самом деле. Веронику и саму это раздражало. Поэтому им пришлось идти в парк одним, а в мозгу осталась сидеть заноза. А что в это время делает Елена Архиповна?

Сначала наблюдала, как веселится Аня, а потом ее мысли переключились на себя, потому что второй проблемой была она сама. С момента возвращения в Америку пыталась найти себя в этом городе, чтобы занять свое время. Но устроиться на работу было проблематично. Кому нужен ее диплом, полученный почти десять лет назад? Опыта работы – ноль, а с тех пор произошло столько изменений. При нынешней ситуации в экономике специалисты со стажем с трудом находили работу. Нет. Конечно, денег, которые она получала из фонда, созданного отцом Ани, было достаточно, чтобы покрывать текущие расходы. Вернее, почти достаточно, так как все время возникали непредвиденные траты, и приходилось отщипывать из тех средств, которые ей самой удалось скопить в предыдущие годы.

Время проходило в заботах об Ане, но, когда она была в школе, приходилось придумывать для себя какие-то дела в городе, чтобы просто не находиться в одной квартире с Еленой Архиповной. Вроде бы та все время сидела в своей комнате, но тем не менее создавала атмосферу, которая просто давила на психику. Чтобы убить время, посещала выставки, показы. Хотя большинство из них ей были просто не интересны. Пару раз сходила в модные бары, куда после работы заглядывали яппи, но чувствовала себя там чужой и уходила с чувством разочарования.

По своей природе она была человеком не очень открытым. Вдобавок ко всему ее предыдущая «деятельность» наложила определенный отпечаток в подсознании. Быть всегда настороже. И в Нью-Йорке это состояние не отпускало, хотя и не в такой степени, как в Москве. Поэтому Веронику беспокоила ситуация с Еленой Архиповной, и поэтому ее так насторожила странная просьба Юльки.

Сложилась ситуация, когда у нее не стало ни друзей, ни знакомых. Она не была своей в этом городе, в этой культуре. Слишком долго отсутствовала. Не прижилась и не понимала ту культуру, те правила игры в борьбе за существование. Она повисла между двумя континентами и не могла решить для себя, где ей лучше. В спокойной сытости здесь или в постоянном напряжении там, когда приходилось просчитывать каждый шаг. Как было бы хорошо взять понемногу оттуда и отсюда. Но эта мечта несбыточна. И сейчас она будет находиться здесь и не сдвинется с места, так как несет ответственность не только за себя.

Аня начала ссориться с каким-то мальчиком, но Вероника не вмешивалась. Сами разберутся. А его мама между тем направлялась к ней, чтобы пообщаться. Они раньше пару раз обменивались ничего не значащими фразами. Тогда мама мальчика с удивлением рассматривала их двоих с Аней. Уж больно непохожими они были. И, глядя на ее приближение, Вероника с тоской подумала, что опять придется поддерживать вежливый разговор.

– Как поживаете? – начала та с традиционной фразы.

– Отлично! А вы? – пришлось ответить.

– Прекрасная погода.

Это требовалось подтвердить и еще добавить, что по прогнозу дождей не ожидается до конца следующей недели.

Женщина осталась довольна началом и решила сообщить ей свое мнение на тему счетов за мобильные телефоны и проинформировать, как ей удалось сэкономить 10 долларов ежемесячно, переключившись на другую программу. Вероника подтвердила, что и она, возможно, сделает то же самое. От продолжения нудного разговора ее спасло только то, что дети начали драться и пришлось поспешить их разнимать.

– До встречи в следующий раз! – жизнерадостно прокудахтала мама мальчика.

Вероника в ответ пожелала ей удачного дня и с горечью подумала о том, что за весь сегодняшний день это будет ее единственным разговором с посторонним человеком. Помимо Ани разговаривать было просто не с кем. Елена Архиповна не в счет. С момента приезда в Америку она окончательно замолкла, и они иногда по нескольку дней не обменивались ни единым словом.

Возвращаясь домой, заглянула в почтовый ящик. Кроме обычного рекламного мусора нашла письмо, которое возвратила российская почта. «Адресат не значится». Это Елена Архиповна во второй раз пыталась разыскать свою сестру в городе Туле.

«Опять будут слезы», – подумала Вероника и не ошиблась.

Им пришлось обедать вдвоем. Няня заперлась в своей комнате и не выходила оттуда до вечера.

«Надо что-то предпринять. Так не может больше продолжаться».

Зашла в поиск Гугл и задумалась, а что набрать. Решила начать с детективного агентства в Туле. Результат ноль. Сверилась с картой. Какой ближайший большой город? Оказалось, что Москва. Тут-то высветились два десятка агентств. Какое выбрать? Картинки могут быть обманчивы. По опыту знала, что лучшие организации в своей области не гоняются за красивыми фотографиями. Сайты у них функциональные. А все московские ей показались перегруженными мужественными персонажами и другими ненужными деталями. Требовался чей-то совет. И в голову пришла неожиданная идея. Юлька! Напрячь ее, чтобы нашла для нее надежное детективное агентство. Конечно, она! У нее же столько знакомых в городе.

Написала ей вводную, упомянув фамилию сестры няни и город.

«А вот теперь проверим, как ты станешь выполнять мои просьбы».

Предстояло решить, чем занять субботний вечер. Выйти куда-то она не могла. Аня очень болезненно воспринимала ее уходы. Почему мама оставляет ее одну? Она по-детски чувствовала напряженную атмосферу в доме и не хотела оставаться вдвоем с Еленой Архиповной. Да и куда Вероника может пойти одна в этом огромном городе? В очередной бар? Она – человек не того типа. Мюзикл или концерт? Но туда полагалось ходить вдвоем или с компанией.

Нет. Вечер, как всегда, пройдет в играх с Аней. А затем, когда она заснет, Вероника выйдет в киберпространство, чтобы погрузиться в океан информации и плавать в нем, пока не наступит изнеможение и не станут закрываться глаза.

С утра ее поджидал сюрприз… Когда она рассказала вернувшейся из церкви няне, что ее сестра найдена, та вновь расплакалась. Только на этот раз от счастья. Вероника набрала через Скайп номер телефона и оставила Елену Архиповну в комнате одну общаться со своей сестрой, голос которой та не слышала уже четверть века. Вышла она оттуда только через час. И с красными глазами. После этого разговора снова до вечера заперлась в своей комнате.

А сама Вероника все это время подсчитывала в уме часы и минуты. С учетом разницы во времени Юлька могла прочитать ее послание рано утром в воскресенье и уже к двенадцати по Москве выяснила, что сестра переехала из Тулы в Воронеж, и нашла ее новый адрес и номер телефона. Надо знать Юльку, чтобы понять, что для нее такая резвость в принципе невозможна. Тогда кто? И почему?

Она вновь открыла послание и вчиталась. Сухое перечисление данных о сестре няни. Все вроде бы на месте. Вот только от него веяло холодом. Так не пишут женщины. А в конце неожиданное «целую». Юлька никогда ее не «целовала».

«Наверное, паранойя».

Хотя, если вспомнить, в Москве она, как ей казалось, пару раз впадала в подобное состояние, но, в конце концов, в каждом случае оказывалось, что за этим действительно что-то стоит. Решила, что хватит. То было в Москве, а сейчас она в Нью-Йорке, и надо думать, как развлекать дочку. Воскресенье еще не закончилось.

Пару дней прошло в молчании, хотя Елена Архиповна явно оживилась и стала передвигаться по квартире, а не сидеть перед окном. На кухне все стало блестеть, как в прежние времена. Вероника в душе вздохнула с облегчением. Может быть, у няни, наконец, закончилось состояние депрессии, и теперь она сможет без боязни выходить и оставлять ее одну дома. Она уже наметила для себя план на предстоящую неделю.

Чтобы завершить процесс выздоровления, Вероника организовала еще один разговор с Воронежем, потом еще раз. У няни появился блеск в глазах, и все в доме повеселели.

На неделе пришло послание от Юльки, где она задавала тот же вопрос, не сможет ли Вероника приехать в Москву. Она ей срочно нужна. При других обстоятельствах ответила бы просто «нет», и все, но сейчас чувствовала себя обязанной, поэтому, сославшись на учебу дочки, дала неопределенный ответ, надеясь, что рассосется, уляжется, забудется. Но не забылось, а тут же пришел ответ, что школа заканчивается через две недели, и у нее же есть няня, которая может позаботиться об Ане в ее отсутствие.

Это послание опять заставило надолго задуматься. То, что у Ани есть няня, неоднократно ей упоминалось. А вот откуда в Москве известна дата начала летних школьных каникул в городе Нью-Йорке? Теоретически можно покопаться на сайте Отдела образования города и выяснить, но опять же Вероника не представляла Юльку в подобном качестве. И ее английский далек от совершенства. Решила, что вопрос не предполагает немедленного ответа, и отложила его до лучших времен.

А дома назрела очередная проблема. Елена Архиповна долго собиралась с силами и, наконец, выдала:

– Я хочу уехать в Воронеж.

Сказала, как будто собралась в магазин на первом этаже дома. Вероника почувствовала, что начинается новый виток драмы. Она уже знала, что Елена Архиповна упряма, как буйвол. Если она в чем-то себя убедила, то любые аргументы просто отбрасывались, как несущественные. Но все же решила попробовать:

– Как вы себе это представляете?

– Сяду на самолет и полечу.

Вероника еще помнила перелет из Москвы. Это был первый в жизни полет на самолете Елены Архиповны, и ей приходилось быть при ней в качестве няньки, вплоть до того, что учить, как закрывать дверь в кабинке туалета. И вот теперь она собралась одна лететь в Воронеж.

– Из Нью-Йорка нет рейсов до Воронежа.

Было видно, что это было для нее неприятным открытием. Елена Архиповна задумалась.

– А как же тогда?

Она ей объяснила про рейсы до Москвы и про дальнейшую пересадку на другой самолет и скорее всего в другом аэропорту. Няня молча развернулась и ушла обдумывать полученную информацию. Но Вероника уже чувствовала, что так просто ситуация не рассосется. Предстоят баталии. И не ошиблась. Они продолжались до конца недели. В ход даже шли аргументы, что, мол, «добрые люди» помогут. Приходилось доказывать, что в Москве нет «добрых людей». Их просто не существует. Каждый раз Елена Архиповна разворачивалась и уходила, чтобы потом появиться вновь с очередной бредовой идеей. Как только Вероника представляла себе няню одну в аэропорту Джона Кеннеди, ей становилось плохо.

Обстановка накалялась. Она уже проклинала тот день, когда связала ее с сестрой в Воронеже. Теперь та, видимо, делала все, чтобы вызвать к себе «богатенькую» сестренку из Америки. После каждого разговора с Воронежем Елена Архиповна становилась все более агрессивной. И объектом своей агрессии она избрала Веронику.

– Я вас сюда не привозила. Вас сюда отправил Володя, отец Ани, для того чтобы вы присматривали за девочкой. И вы не возражали. Что? Не помните? – пыталась возражать она.

Но никакие аргументы не действовали. У няни в мозгу сложился образ злодейки Вероники, которая мешает ей уехать из Нью-Йорка в Воронеж. Просто, кроме нее, не было никого, кого можно было бы обвинить в своих несчастьях.

Аня все чувствовала и мрачнела. Уже не могло быть и речи о том, чтобы выйти из дома и оставить ее одну на попечении няни.

– Мама! Пусть она уедет! – стала повторять девочка.

Вероника была бы рада. Но как?

А тут в Скайпе опять возникла Юлька. Вероника попыталась разговаривать с ней сухо. Впрочем, и та не отличалась сердечностью. Опять она отказалась объяснить причину, зачем Вероника ей понадобилась в Москве. Дошло до того, что Юлька даже предложила оплатить ее билет. Это было уже совсем странно.

А няня продолжала свое давление. Вероника уже знала из Ай-нета, что подобные перепады от апатии к агрессии – начальная форма серьезного психического заболевания. Надо было что-то предпринимать. Так просто это оставлять нельзя. В доме ребенок. И она решилась.

Да. Это будет стоить денег. Да. Придется получать российскую визу. Да. Надо будет брать с собой Аню. Ее просто не с кем оставить в Нью-Йорке. Но что делать? У нее не было другого выхода. А вот Юльке совсем незачем знать о ее решении. Уж слишком много странностей в ее просьбе.

«На месте разберемся».

И она распечатала и стала заполнять визовые бланки российского консульства.

Ночь в самолете, летящем из Америки в сторону Европы, утомила девочку. Она не выспалась и капризничала. А в Москве еще предстояла поездка на железнодорожный вокзал. Веронике хотелось как можно скорее избавиться от Елены Архиповны.

В последние дни перед отъездом няня стала просто неузнаваемой. Откуда-то появилась бурная энергия, и это утомляло. Пришлось ее везти к юристу, который вел денежные вопросы, и там она с поджатыми губками выслушала, что ежемесячные платежи из трастового фонда будут делаться на любой счет и в любой стране, которую она укажет. В свое время отец Ани сделал ошибку. Он был уверен, что няня до конца своей жизни не отойдет ни на шаг от его дочки. Но не учел, что обстоятельства меняются, и еще больше меняются люди. По документам выходило, что созданный им фонд должен выплачивать ей пособие вне зависимости от того, находится ли няня при Ане или нет.

«Какое мне дело? Это не мои деньги», – думала Вероника, добросовестно переводя слова адвоката.

Потом начались поиски подарков. Пришлось обойти с ней из конца в конец улицу дешевых китайских магазинов, где Елена Архиповна из гор тряпья вытаскивала несусветные наряды, которые не будут носить даже в поселке под Воронежем, где проживала ее сестра. Говорить с ней о чем-то было бесполезно. Они уже давно обменивались лишь отрывистыми, короткими фразами только лишь тогда, когда это было абсолютно необходимо.

На следующий день няня заявила, что ей требуется купить что-то еще, но это было уже сверх сил. Вероника грубо ответила, что в этом случае она может поехать сама. Не маленькая. Раньше ответом были лишь поджатые губки, а сейчас она встретила взгляд, полный ненависти. Все неприятие и вся нелюбовь няни к Америке сконцентрировались на Веронике, как представительнице этой проклятой страны. После этого она просто стала считать дни до их отъезда в Москву.

На удивление все складывалось удачно. Визы для нее и Ани сделали буквально в три дня, да еще и позвонили из консульства, чтобы она приехала и забрала паспорта. Юлька перестала беспокоить. С билетами не было проблем.

Но нервная встряска предстояла в аэропорту. Перед просвечиванием на контроле безопасности она вдруг осознала, что Елена Архиповна где-то при себе везет все деньги, которые она получила за время пребывания в Америке. Она практически ничего не потратила, что означало, что на ней припрятана немалая сумма незадекларированных денег. Что-то предпринимать было уже поздно. Они уже подходили к рамке, где их просвечивали. Вероника взглянула на няню. Та стояла бледная, неотрывно глядя прямо перед собой.

«Ну, будь что будет!»

Она пропустила Аню впереди себя и затем прошла сама, не глядя назад и ожидая, что услышит оттуда грозные голоса людей в белых рубашках с надписями TSA, но ничего не произошло. Служащие выглядели усталыми и отрешенными. Очевидно, их смена подходила к концу. Няня проскочила, и Вероника в очередной раз подумала:

«Господи! Ну, скорее бы!»

В самолете Елена Архиповна сидела с закрытыми глазами и за весь полет не проронила ни единого слова. Видимо, мечтала о том, как она будет жить в домике вместе с сестрой, которую не видела четверть века. И с деньгами, которыми она располагала, может быть, ее жизнь там будет вполне комфортабельной, благодаря Володе, отцу Ани.

Ну а чтобы свершилась эта идиллия, пришлось пройти очередь на паспортный контроль в московском аэропорту, ожидать багаж, брать машину и ехать прямо на вокзал. Аня устала, не находила себе места в машине, хныкала. Но Вероника была непреклонной. Она не хотела и дня больше находиться вместе с Еленой Архиповной.

Шофер вместе с ее чемоданом остался ждать на стоянке, а они все пошли к поезду. Только у вагона Елена Архиповна осознала происходящее и стала тискать Аню и плакать. Она понимала, что больше никогда ее не увидит. Девочке это не нравилось, и она всячески упиралась.

– Хватит! Мама! Поехали в гостиницу!

Елена Архиповна взмолилась, чтобы они остались. Вероника решила потерпеть еще несколько минут. Так они и стояли, не говоря ни слова, а по лицу няни текли слезы.

Когда объявили об отправлении поезда, она попросила тихим голосом:

– Пожалуйста, постойте, а я посмотрю на Анечку из окна.

Поэтому они стояли, и Аня опиралась на Веронику. Так она устала.

– Мама! Ну когда мы поедем в гостиницу?

– Сейчас, дорогая. Через три минуты.

Поезд тронулся, и Елена Архиповна махала рукой, прижавшись лбом к окну, а они, не глядя на отходящий поезд, развернулись и направились к выходу.

– It’s all over, – вслух сказала Вероника. – Наконец-то!

На стоянке никак не могла найти машину.

Вдруг прямо перед ними остановился мини-автобус и загородил дорогу. Вероника чертыхнулась и собралась его обойти, но открылась широкая боковая дверь и выскочил парень со словами:

– Вы Валеру ищите?

Она опешила.

«Какого еще Валеру?»

Между тем парень продолжал скороговоркой:

– У него смена закончилась, и он передал вас мне. И ваш чемоданчик вот тут у меня.

Он сделал приглашающий жест внутрь. Вероника с удивлением увидела внутри свой чемодан.

– Садитесь! Мы вас довезем до гостиницы.

Тут она увидела, что за рулем сидел еще один человек, и в мозгу сработал сигнал тревоги. Она сжала руку Ани и сделала шаг в сторону, но сзади ее подхватили чьи-то руки, и она мгновенно оказалась внутри.

– Мама! – услышала она вопль и дернулась, но крепкие руки держали ее, а она в свою очередь не выпускала ладонь Ани, которая тоже оказалась вместе с ней внутри.

Дверь захлопнулась, и ей дали вырваться, чтобы обхватить дочку за плечи. Аню трясло от страха.

– Все хорошо! – повторяла Вероника, обняв ее и гладя по голове. – Don’t be scared!

Внутри полукольцом расположились трое ребят лет под двадцать пять, и, глядя на них, у нее не возникало ощущения серьезной опасности. Они просто выполняли свою работу. По своему предыдущему личному опыту она знала, как берут людей с улицы бандиты и как госслужащие. Приходилось сталкиваться с методами и тех и других. В данной ситуации они явно были работниками одной из серьезных государственных организаций, с которой у нее были свои счеты. Вот только зачем их сводить подобным образом?

Мини-автобус между тем вырулил сначала на Садовую и потом стал пробиваться через поток автомобилей на юго-восток, изредка помогая себе крякалкой, а иногда и сиреной. Она была в общих чертах знакома с Москвой и поглядывала по сторонам, пытаясь определить, куда они направлялись. Одновременно Вероника успокаивала ребенка и саму себя, думая при этом:

«Они что? Совсем охренели, что ли? При нынешнем уровне отношений между двумя странами захватить на улице американку с ребенком».

Аня постепенно успокоилась, поэтому Вероника подумала, что пора переходить в наступление.

– Вы понимаете, что делаете? Я – американская гражданка, и ребенок тоже.

Ребята, как по команде, стали смотреть в сторону. Они выполняли приказ.

– Сейчас же выпустите нас отсюда!

И она сделала движение в сторону двери. Мгновенно они напряглись, и она поняла, что маневр не пройдет.

– Я все расскажу вашему…

И тут она осознала, что в своем нервном состоянии даже не может вспомнить фамилию того долдона с Лубянки, ребята которого однажды таким же образом выдернули ее с улицы, чтобы узнать про потрошителей. Но нынешнее похищение отличалось от прошлого направлением движения. Машина явно шла из Москвы.

Ребята безучастно глядели в окна, а она заботилась о ребенке. Аня легла на сиденье и положила ей голову на колени. Вероника гладила ее, успокаивая.

– Мама! Куда они нас везут?

Что она могла ей ответить? Оставалось лишь ожидать завершения поездки, отмечая про себя ориентиры, которые встречались по пути. Пошли пригороды, потом начались заводы. В этих районах она, конечно, никогда не бывала. Стало темнеть.

Наконец машина свернула и выехала на разбитую дорогу, миновала железнодорожный переезд. По пути встречалось много грузовиков. Аня опять стала хныкать. Сегодняшнее путешествие утомило ее. Но она хотя бы перестала бояться. Видимо, спокойствие Вероники передалось и ей. Еще один поворот, и они оказались перед проходной, из которой тут же вышел человек и сел на переднее сиденье, вежливо сказав:

– Здравствуйте!

Он отличался от ребят, сидевших с ней. Старше их по возрасту и явно по званию.

Ворота открылись, машина въехала внутрь и покатилась, следуя указаниям человека с переднего сиденья. Остановилась у двухэтажного здания. Все начали выбираться. Один из ребят вытащил ее чемодан. Она с Аней осталась внутри.

– Выходите! Приехали, – сказал старший.

– А если не выйду? – с вызовом спросила Вероника.

– Тогда будете сидеть внутри всю ночь. А девочке, наверное, пора кушать.

Вероника посмотрела на лежащую Аню.

– Мама! Я писать хочу, – тихо сказала она.

Это было весомым аргументом, и, согнувшись, она пошла к двери из кабины. Старший направился первым, за ним они вдвоем, потом трое парней. Прошли по коридору до последней двери, человек во главе уверенно открыл ее и впустил их внутрь. Один из парней втащил чемодан.

– Свободны! – сказал старший в сторону захвативших ее людей, и те молча развернулись и вышли.

Она огляделась. Это был небольшой офис, переделанный под жилое помещение.

– Сами найдете здесь все, что вам нужно! Отдыхайте! А поговорим завтра утром.

– Если я захочу разговаривать…

– Захотите! – с усмешкой сказал он. – Вы же любите деньги.

Она собралась было ответить, что деньги бывают разные, и не от всех она их возьмет, но в проеме увидела только его спину, и дверь закрылась. И можно было даже не проверять. Дверь наверняка заперта снаружи.

…– Давайте знакомиться! Антон Ильич.

Теперь, с утра, она смогла его рассмотреть. Лет под сорок. Гладкий, интеллигентное лицо, очки в «профессорской» оправе, уверенный голос. Внешний облик не вязался с организацией, в которой он служил. Ему бы преподавать, учить студентов, а не похищать с улиц граждан другого государства.

– Как меня зовут, вы знаете.

– Знаем, знаем. И нам еще много чего известно о вас и о вашх способностях.

– Мне тоже известны художества вашей конторы. Например, когда вы от моего имени искали для меня женихов.

– А что? Оценили?

И он искренне рассмеялся.

«Значит, это он травил и выдавливал меня из Москвы после гибели Марины. Ну что же! Теперь я знаю, с кем персонально у меня счеты».

Как будто прочитав ее мысли, он продолжил:

– Но вы же отомстили нам. Мне долго пришлось объяснять руководству, каким образом какие-то проходимцы проникли в наши компьютеры. Боюсь, они так до конца и не поняли. Не их уровень.

– Они не проходимцы, а специалисты высокого класса.

– Вот именно поэтому мы вас сюда и пригласили. Нам срочно понадобились специалисты высокого класса.

– Спасибо за приглашение, сделанное в такой любезной форме.

За прошедшую ночь она перебрала в уме все возможные причины, почему ее схватили, но вариант с хакерским клубом «Черный гном», к которому она когда-то принадлежала, как-то не приходил ей в голову.

– У нас просто не оставалось времени на проведение переговоров в цивилизованной форме. Поэтому пришлось прибегнуть хотя и к грубому, но весьма эффективному методу.

В этот момент Аня оторвалась от игры в «Нинтендо» и подбежала к Веронике.

– Мама! Мне надо что-то тебе сказать.

Она наклонилась к ней. Тихо-тихо, так, что Вероника едва ее услышала, дочка прошептала:

– Он противный.

Вероника отстранилась и сказала вслух:

– Да. Ты права.

Антон Ильич в это время с интересом разглядывал их через свои очки. Она подумала, что он тоже, наверное, удивлялся, как они не похожи друг на друга. Но, проводив взглядом девочку, пока она возвращалась к игре, он неожиданно спросил тихим голосом:

– Как она прижилась в Америке?

Вероника вздрогнула. Это означало, что он знал ее историю и покопался в ее биографии даже более тщательно, чем она предполагала. Неприятное открытие, потому что оно давало ему преимущество. А она о его мотивах и о нем самом не знала ничего, кроме имени и отчества.

– Все в порядке, – сказала она, чтобы завершить неприятную тему. – А за форму приглашения вам еще придется ответить.

– Ну, не скажите! Я уверен, что мы договоримся. Американцы любят деньги.

– А русские их не любят?

Он рассмеялся.

– И некоторые русские тоже. Но у нас все еще сохранилась такая категория, как духовность. И большинство русских ставят ее выше материальных благ.

Вероника просто опешила. Такого она не ожидала.

– Что-то я не встречала таких.

– А это – потому что вы общались лишь с продажными шакалами или просто с бандитами. А Россия другая. Она осталась последним оплотом духовности в современном мире.

– Вы и себя причисляете к другой России?

– Конечно. К новой, возрождающейся России.

– Тогда почему же пошли служить в репрессивную организацию?

– Она уже давно не репрессивная, а в настоящих условиях единственная, которая способна удержать Россию от развала. Других просто не существует. Они все прогнили изнутри. Надо лишь найти идею, способную объединить людей вокруг нее.

Это было открытием. Оказалось, перед ней сидел борец за идею. А что же от нее-то требуется?

– И что вы от меня хотите? Чтобы я придумала для вас идею?

– Ну, на это вы не способны. Найдутся другие. А вы можете послужить за деньги. Возьмете их и полетите себе обратно в Америку.

– И кто же мне их даст? Вы?

– Нет. Я не могу предложить вам такие деньги, которые бы вас устроили. А вот ваши друзья смогут.

– И кто же это?

– А те самые, которые взломали наши машины. Я слышал о них, но не имею выходов на этих ребят. А у вас они есть. Вот и убедите их сделать для нас одну работу. Мы рассчитаемся с ними, а они с вами. И все останутся довольны.

– Ну, я не знаю, что это за работа.

– Обычная, нормальная работа. Взломать, украсть, принести нам и получить компенсацию за потраченное время. То же самое, что они, а я уверен, что и вы тоже, делали раньше. Какая вам разница, от кого деньги получать.

Он криво усмехнулся:

– Деньги не пахнут. Так у вас говорят?

– Это у вас так говорят. Но я не уверена, что захочу этим заниматься. Даже за деньги.

– Захотите, когда узнаете, сколько. Вы же американка. Ну а если нет, то вам придется сидеть в этих комфортабельных условиях до тех пор, пока не согласитесь.

Вчера вечером она уже обследовала эти условия. Не умрешь, конечно, но комфорт минимальный.

– Вы будете силой удерживать иностранных граждан?

– А кто знает, что вас удерживают? Кто вообще знает, что вы в Москве?

В этом он был прав.

Антон Ильич поднялся.

– Подумайте над этим!

Дверь за ним закрылась.

– Подумайте над этим! – передразнила его Аня, оторвавшись от «Нинтендо», и показала двери язык.

«А ведь он опасен. С борцом за денежные знаки можно договориться. А с борцом за идею – нет».

Думать пришлось целый день. Никто их не тревожил, и совершенно нечего было делать. На полке лежали полтора десятка пожелтевших книг, изданных еще при СССР, но читать их совсем не хотелось. Груда старых журналов. Небольшой старенький телевизор в углу, который показывал семь каналов. Смотреть тоже не хотелось. Окна наглухо замурованы и покрыты белой краской, чтобы ничего не просматривалось.

Аня изнывала от безделья и все время спрашивала:

– Когда мы отсюда уедем?

– Придется здесь задержаться на несколько дней.

А сама понимала, что на нее оказывается психологическое давление. В другой ситуации разбила бы стекла на окнах и вылезла бы наружу, но не сейчас. Она не одна. Уже понимала, что находится на территории какого-то предприятия, судя по звукам снаружи. А значит – убежать не удастся. Просто запрут в другое помещение без окон. А в этом хотя бы установлен кондиционер.

– Мама! Я хочу играть в Тунтаун.

Ну как можно объяснить ребенку, что здесь нет Интернета? У Ани просто не укладывалось в голове, что поблизости нет компа. Свой Вероника оставила в Нью-Йорке, так как не собиралась надолго задерживаться в Москве.

– Мои друзья уже два дня играют без меня, – надулась Аня.

В компьютерной игре Тунтаун команда обезьянок, к которой она принадлежала, сражалась с командой кошек. Действие шло в масштабе реального времени, и члены команды могли входить и выходить из игры в любое время. В процессе игры Аня могла обмениваться фразами со своими друзьями по команде, набирая их на клавиатуре. Это была очень полезная для нее игра, так как, играя, быстро выучивала значение и написание английских слов. Девочка лишь совсем недавно приехала в Америку. Вот только в последнее время она стала все больше и больше времени проводить в виртуальном мире за счет реального, что приводило к постоянным конфликтам и с мамой, и с няней. Но там была интересная жизнь, ее друзья, с которыми она договаривалась заходить в игру в одно время с ней. Если кто-то отсутствовал несколько дней, начинала беспокоиться: «А где Марио? Почему его нет?»

Аня припомнила игру и захныкала, и Вероника попыталась ее успокоить, поглаживая по головке.

«А ведь они наверняка слушают нас. Слушают и радуются. Но как это объяснить ребенку?»

Если бы она была одна, то просто валялась бы на кровати, пока им не надоест. Антон Ильич сказал, что у них срочная надобность в специалистах. Подержали бы, подержали и отпустили. Ну, не убьют же. И попробуй доказать потом, что они ее удерживали. Она даже не представляла себе, где находилась. А так они рассчитали, что она сидит взаперти с ребенком, который, в конце концов, вынудит ее к сотрудничеству.

Шкаф на крохотной кухоньке был забит коробками с макаронами, крупами, консервами. Она стала называть вслух, чего хотелось бы поесть Ане, но та капризничала и от всего отказывалась. Дома все заботы о девочке лежали на няне, а сейчас ее не было, и Вероника почувствовала, что стало накапливаться раздражение.

«А ведь я действительно долго не выдержу».

Еще раз рассмотрела ситуацию. Их держали в офисном здании на территории промышленного предприятия. Почему? Потому что им понадобились ее связи с клубом, который возглавляет ДвойнойДжо. Зачем? А чтобы украсть у кого-то некие данные, так как своих мозгов для этого у них не хватало. Ее роль заключалась лишь в том, чтобы убедить ДвойногоДжо за деньги сделать работу. И по правилам клуба ей полагался определенный процент от полученных за работу средств. Убедила ребят и пошла домой. И всего-то.

Тогда чего же она раздумывает? Просто понимала, что не надо себя обманывать. Если за дело взялась организация Антона Ильича, то им нужен не список клиентов какого-то банка с адресами и номерами социального страхования, чтобы открыть под них левые кредитные карты. Им требуется нечто совсем иного рода. И если она ввяжется в их игры, то соответственно значительно повысится степень риска для нее самой. Одно дело хакерская атака на частную фирму, другое дело – кража данных у правительственной организации, если они задумали такое. Кроме того, она догадывалась, что ФСБ не спускает с нее глаз за прежние «художества».

А что требуется сделать, чтобы этого не случилось? Просто ДвойнойДжо должен отказаться от работы. Только и всего-то. Раз так, сделаем.

– Мама! Я есть хочу…

– Иди сюда и выбирай! Вот есть…

– Я хочу хлопья «Келлог».

– Ну, здесь нет «Келлог». Зато есть…

– Нет. Я хочу клубничный «Келлог».

Явно, что от безделья Аня начинала капризничать. Вероника знала, что никакие крики не помогут. У девочки был папин характер. Если упрется, то не сдвинешь с места.

– Хорошо. Давай сделаем так. Сегодня ты поешь вот эти мюсли, а завтра я организую для тебя Тунтаун.

– Тунтаун!

Восторгу не было предела. Потом она задумалась.

– А этот противный дядька? Он даст мне поиграть?

– Даст! У него не будет другого выхода. Садись! Будешь есть мюсли!

На следующий день появился Антон Ильич, как всегда, сияющий и уверенный в себе.

– Вы подумали?

– Да. Подумали и решили, что нам необходим Тунтаун.

– Тунтаун, – подтвердила Аня.

Антон Ильич попытался сообразить, что это такое. А мать с дочкой сидели на диванчике, обнявшись, и глядели на него.

– Не можете ли вы разъяснить, какой город вам понадобился?

Из словосочетания он уловил лишь town – город.

– Тунтаун. Такая интернет-игра.

– У нас нет Интернета, – начал он.

– Везде в Москве и в Подмосковье есть Интернет. В противном случае наш дальнейший разговор не состоится.

– Да. Не состоится, – подтвердила Аня и сложила на груди руки.

Видимо, ему все-таки хотелось продолжить разговор, поэтому он задумался.

– Хорошо. Мы его организуем в соседнем помещении. Теперь мы продолжим?

– Нет. Сначала организуйте, а потом продолжим!

– Ну, послушайте…

– Это вы послушайте! Сначала мне нужно занять дочку, а потом я смогу заниматься делами. Чем скорее вы это сделаете, тем быстрее мы займемся вашим вопросом.

По-видимому, «вашим вопросом» сработало, потому что он начал собираться.

– Я скоро буду!

И исчез. Аня захлопала в ладоши. Без Тунтауна она не могла и дня прожить. Там у нее были друзья, там сражались с котами. Там была ее жизнь.

Приблизительно через час Антон Ильич возник вновь и пригласил их в соседнее помещение. Проходя туда, Вероника заметила, что длинный коридор был пуст. Только двери по обеим сторонам.

А там стоял стол с компьютером, стул и еще один возле стены, на котором сидела здоровенная бабища в форме. Аня обрадованно рванула к знакомой ей игрушке, без которой она уже соскучилась. Отыскала иконку Интернет Эксплорера и уверенно кликнула два раза. Антон Ильич с уважением взглянул на Веронику и помотал головой в знак одобрения.

«А ведь был бы нормальным мужиком, если бы занимался делом в какой-нибудь частной фирме, а не служил в рядах организации с сомнительным прошлым и неопределенным будущим».

Между тем Антон Ильич вернул ее в реальный мир.

– Продолжим? Валентина посидит тут с Аней, а мы поговорим в вашей квартире.

Оказалось, что эту Брунгильду у стены зовут Валентина, но оставлять на нее Аню она не собиралась.

– Нет. Я не уйду из этой комнаты. Если хотите разговаривать, то только здесь.

– Мама! Не уходи отсюда, пожалуйста! – присоединилась Аня.

– Но… – начал Антон Ильич, а потом задумался. – Хорошо. Сейчас.

Он опять исчез, и Вероника получила возможность осмотреться. Окно не было замазано, и просматривался двор с переплетениями труб. У стены сидела Валентина в форме, непонятно какую силовую структуру обозначающей… И все. Но и это расширяло границы познаний того, где их содержат. А в ее положении любая информация дорого стоила.

Появился Антон Ильич в сопровождении двух работяг, которые притащили еще один стол и пару стульев.

– Мама! Посмотри! – прокричала Аня, показывая ей на то, что происходило на экране.

Вероника наклонилась, а с ней и Антон Ильич, и они чуть не столкнулись лбами. Там бегали зверюшки, и в его глазах горел неподдельный интерес к происходящему. Он повернулся к ней и опять одобрительно кивнул. Вероника еще раз подумала, что этот человек явно занимался не своим делом. Да, еще и одержим экзотическими идеями.

Наконец он оторвался от созерцания и предложил:

– Присядем?

И жестом показал на вновь появившийся стол. Ее надежды окончательно рухнули. Он был просто винтиком системы, пожирающей всех и вся.

«Ну что же! Тогда начнем наши игры. Теперь мы враги».

– Итак! Задание. Существует фирма Икс, которая ведет разработку интересного проекта. Требуется получить доступ к разработкам и их скопировать. Технология нужна для данного промышленного производства. Только и всего. Учитывая ваш собственный профессиональный опыт, а также возможности ваших друзей, представьте нам требуемый материал и получите вознаграждение. Обычный промышленный шпионаж. То, что практикуется повсеместно.

– И ради этого вы затеяли похищение женщины с ребенком? К тому же иностранных граждан?

– А что? Обычная практика. Как заставить человека работать? Или деньгами, или страхом. А сочетание того и другого дает поразительные результаты.

– Ну, с деньгами понятно. А страх? Чего я должна бояться?

– Саму себя. Недаром наказанием в тюрьмах служат камеры-одиночки. Попробуйте побыть сама с собой в четырех стенах. Человек – существо социальное, и самого себя он долго вытерпеть не может.

Она пробыла взаперти всего лишь сутки и уже знала, что это такое.

– Тогда перейдем к деньгам! Какова будет компенсация?

– Ну, наконец-то деловой разговор! Американский подход.

Последнее прозвучало не с восхищением, а с насмешкой. Мол, как быстро их можно купить с помощью денег.

«А что? Разве в России все решается по-другому?»

Но вступать в полемику о различиях или о сходствах в этом вопросе между двумя странами было еще рано.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Ах да! Один миллион. Долларов, конечно. Не рублей.

Она промолчала. Просто не понимала, много это или мало. Промышленным шпионажем никогда еще не приходилось заниматься.

– И еще. Работу надо провести очень быстро. Дней за десять. Не более.

Второй раз за два дня прозвучало упоминание о срочности. Технологии осваиваются годами. Чем тогда вызвана подобная спешка?

Теперь предстояло донести до него основную мысль.

– Я сделаю все от меня зависящее. Но, находясь взаперти, я отключена от основного процесса, и он будет зависеть от других. Вернее, от их желания ввязываться в эту историю или, наоборот, воздержаться.

– А вот тут вам придется сделать все, чтобы они согласились. Вы же не хотите застрять здесь надолго?

Этого она совсем не хотела. Им с дочкой было достаточно одних суток, чтобы убедиться, что человек – это действительно существо социальное.

– Вот вам блокнот и ручка. Напишите то, что хотели бы сообщить своим друзьям о моем предложении! Только так, чтобы было убедительно и они согласились. Это в ваших интересах.

Он поднялся.

– А Аня пусть пока поиграет.

И посмотрел на часы.

– У нее есть еще пятнадцать минут.

Пока она набрасывала текст для ДвойногоДжо, осознала, что сама дала Антону Ильичу одно из средств давления на нее. Теперь он будет ей манипулировать, используя желание Ани играть. Вернее, уже начал, дав ей только пятнадцать минут. И еще. Насторожила его угроза запереть их, если хакеры откажутся. Насколько она серьезна? Поэтому пришлось составить текст таким образом, чтобы на том конце поняли, в какой она ситуации, но тем не менее рассмотрели предложение. А может быть, им стоит и попробовать? Контора у Антона Ильича богатая.

– При чем здесь Тунтаун? – как она и предполагала, задал он вопрос, когда появился вновь.

Написанный ею текст содержал некоторые намеки, которые могли понять только посвященные.

– Так зашифровывается банк на острове Аруба, куда потребуется перевести деньги, – соврала она.

Он странно посмотрел на нее. Очевидно, не поверил.

– Какое название фирмы – разработчика проекта? – поинтересовалась Вероника. – Мне нужно вписать ее в текст.

– Я сам это сделаю, – был ответ. – Ключ дайте!

Он хотел контролировать все и одновременно держать ее в неведении. И еще знал, что она зашифровывала свои послания в клуб. Прикинула: стоит, не стоит. Поняла, что придется. Другого выхода у нее не было. А сменить ключ в будущем – пара пустяков.

– Пусть Аня поиграет еще пятнадцать минут!

Ее предположение оказалось верным. Теперь Интернет будет использоваться как приманка.

Пока его не было, Вероника встала со своего места и хотела подойти, чтобы посмотреть, что происходит у Ани, но нарвалась на строгое:

– Оставайтесь на своем месте! Вам туда не положено!

Это впервые подала голос Валентина у стены, и он был грубым и недобрым. Она поняла, что с такой не поспоришь, и осталась сидеть, ожидая, чем все закончится.

Вскоре опять появился их любезный хозяин со словами:

– Послание ушло. Я лишь его немного подкорректировал, чтобы звучало более убедительно. Надеюсь, что вы не в претензии?

Ей было безразлично. Главное: чтобы он не удалил из него важные для нее детали и там все поняли.

Не дождавшись ответа, спросил:

– А где они находятся? Когда мне ждать ответ?

Если бы она знала! Каждый из членов этого виртуального сообщества мог находиться в любой точке планеты Земля. У них было принято не спрашивать о местонахождении других участников.

– После того, как они оценят ваше предложение. Это может занять от нескольких часов до нескольких дней.

А про себя подумала:

«Только бы вообще ответили! Ведь такой, как этот, может действительно выполнить свою угрозу и запереть их надолго».

ДвойнойДжо помог ей пару раз, когда она была в затруднительном положении. Но в последнее время она отошла от активного сотрудничества с сообществом, так как знала, что за ними стало охотиться ФБР. А с этим ведомством у нее самой были непростые отношения в прошлом, и она была уверена, что они продолжают отслеживать ее действия. Поэтому Вероника не представляла себе, как хакеры отреагируют на ее ситуацию. Надеялась только на миллион, который заставит их рассмотреть послание, направленное от ее имени. Хотя кто знает? Чем они в настоящее время занимаются и какие суммы кажутся для них привлекательными?

– Ну что же! Будем ждать! А пока прошу пройти в свою комнату. На сегодня игры закончились.

Аня заныла, что хочет поиграть еще, но здоровенная тетка в форме своей массой уже выпроваживала их из комнаты.

– Теперь вы на попечении Валентины. Она приставлена к вам в качестве охраны от окружающей среды.

Так, уходя, пошутил Антон Ильич, а тетка при этом ухмыльнулась.

Она услышала предупреждающий стук в дверь, а затем открывающийся замок только на следующее утро. Антон Ильич изображал из себя вежливого человека. А до этого она вся издергалась. «Почему они молчат?» Пару раз даже сорвалась на Аню, которая ныла, что ей нечего делать. Есть тоже отказывалась. Поэтому любая новость, даже плохая, была лучше, чем пребывание в неизвестности.

По лицу гостя было трудно что-либо определить.

– Я хочу играть на компьютере, – сразу же заявила Аня.

– Тогда пойдемте со мной!

Очевидно, тот предвидел подобное требование, потому что в соседней комнате уже восседала Валентина в форме. Аня бросилась к своей самой любимой игрушке, а они присели к столу, предварительно пересадив их охрану подальше, чтобы ничего не услышала. Это было многообещающим знаком.

– Ваши друзья очень корыстны. Так нельзя, – тихим голосом сказал Антон Ильич.

А это уже было просто хорошим началом. Что-то происходило, и это радовало. Вот только ей требовалось лично взглянуть на текст, чтобы определить, как будут развиваться дальнейшие события. Но никаких бумаг при нем не просматривалось, и приходилось применять другие способы.

– Там есть разные люди. Более корыстные и менее. Все зависит от того, к кому попало послание. Оно подписано?

– Нет. Подписи не стоит.

– Как не стоит? – удивилась она. – Должна быть.

В действительности никаких подписей в посланиях не предполагалось.

– Нет никакой подписи, – раздраженно сказал собеседник. – Просто: «Всего наилучшего», и больше ничего.

Она откинулась на спинку стула и взглянула наверх, чтобы не выдать своей радости. Они поняли. Ее послание тоже заканчивалось пожеланием всего наилучшего, и, по-видимому, он пропустил его в таком виде. Никогда и никто в сообществе не использовал формы обращения или прощания. Более того, употребление любой формы прощания означало предупреждение об опасности, о том, что человек работает под контролем полиции. То, что они не промолчали, а ответили, означало, что поняли и что началась игра. Вот только куда она заведет?

Он все же что-то заподозрил:

– А почему вас интересует подпись?

– Потому что с одним человеком я бы быстро договорилась.

– А как его зовут?

– ТройнойПитер, – придумала она с ходу.

– Ого! Даже тройной.

– А почему вы их назвали корыстными?

– Ну, нельзя же требовать такие сумасшедшие деньги за простую работу.

– Значит, работа не такая уж простая. И сколько требуют?

– Десять.

Она могла только предположить, что им требуется время, поэтому они затеяли переписку по вопросу денег.

– Торгуйтесь! – предложила она. – Просят всегда много.

– Мне эта торговля… – он не докончил фразу. – Мне поскорее требуется результат, а тут как будто на рынке торгуемся за килограмм огурцов.

Опять прозвучал вопрос времени. Вероника еще более насторожилась. Почему технологии требуются промышленному производству так срочно? Такого не бывает. Они что? На следующий день бросятся их внедрять?

– Скажите! – подумав, продолжил он. – Вы же тоже должны быть заинтересованы, чтобы побыстрее отсюда выбраться и получить свою комиссию. Какова реальная сумма подобной сделки?

– Предложите три, они спустятся до семи, на пяти остановитесь.

Она решила дать время ДвойномуДжо, если оно требовалось.

– Нет. У меня есть разрешение только на три. Чтобы оформить пять, надо…

И он только махнул рукой.

«Надо же, как в его конторе миллионами бросаются!»

– Предложу два. И напрямую вашему Тройному. Не возражаете? – опять пошутил он.

А ей было безразлично. Не ее миллионы. К тому же она почему-то чувствовала, что не будет никаких миллионов. Она уже много лет знала ДвойногоДжо. Там не торгуются. Сразу называют реальную сумму, и заказчик либо ее принимает, либо уходит. Поэтому Антону Ильичу или сразу же откажут, или по каким-то причинам начнут с ним играться.

– Пусть девочка поиграет полчаса! – дал Антон Ильич указание тетке, поднимаясь с места.

Их рейтинг повысился. В прошлый раз были всего пятнадцать минут.

На следующий день им уже был позволен доступ к компу два раза по часу, что означало, что дела у Антона Ильича успешно продвигаются вперед, хотя сам он не появился. Его охрана в полувоенной форме открывала и закрывала дверь и сидела у стены, куда ее определили, пока Аня играла. Она была дисциплинированным работником. Не вступала в беседы, всегда была на месте. Вот только иногда дремала, что было простительно. Трудно сидеть час, молча вперившись в стенку, с одним-единственным заданием – не допускать Веронику к компьютеру.

Помимо игры, делать девочке было нечего, она изнывала от безделья, рассказывая маме, что происходило в Тунтауне. Иногда по два раза одно и то же. Вероника терпеливо слушала, чтобы занять чем-то ее время. Да и свое тоже. Помимо этого, единственным занятием были попытки читать книги и иногда смотреть телевизор, пока Аня не ложилась спать. Интересного там было мало. Об Америке сообщалось лишь о предстоящей встрече двух президентов и к чему она может привести, о проблемах с Конгрессом, который что-то не поддерживал, и об антироссийских настроениях. Услышала об экономических прогнозах и других трудностях. Много чего говорили. Она плохо разбиралась в политике, в отношениях между двумя странами, в вопросах, которые предстоит обсудить президентам. Подумала, что у каждого свои проблемы. Одни думают, как бы их избрали, чтобы остаться в своих резиденциях, а она – как бы выбраться из своего нынешнего некомфортного заключения, и без потерь.

После сеанса вечерней игры ей предстояло прослушать все подробности сюжета, как команда обезьянок сражалась с котами. Вероника намеренно приурочила рассказ ко времени ужина, чтобы девочка одновременно говорила и ела. Это помогало впихивать в нее очередную кашу, приготовленную из запасов, заложенных для них на кухне.

– Мама! Знаешь? У меня появился новый друг, – начала Аня.

Вероника приготовилась слушать, говорить «Да» и кивать головой в знак согласия.

– Его зовут Двойной Джо.

Она чуть не выронила ложку.

– Мама! А почему его так зовут?

Надо было собраться с мыслями и не выдать себя. То, что их прослушивают, не вызывало сомнений. И у них в конторе найдутся переводчики, чтобы понять, о чем они беседуют на английском.

– Наверное, потому что он большой.

– Нет. Он нормальный.

– Тогда не знаю.

– И он странный. Спросил, есть ли у меня мама. Конечно, есть. У каждого ребенка должна быть мама. И еще, как тебя зовут.

Теперь отпали последние сомнения. Это не совпадение. Он целенаправленно спросил, чтобы дочь с ней поделилась.

– А кто еще из твоих друзей участвовал в игре?

Надо было ее отвлечь от темы ДвойногоДжо.

Последовало перечисление имен и событий, а в это время ее мысли были далеко. Ей давали единственный возможный канал связи – через интернет-игру, в которой принимает участие ее дочь. А от нее зависело, сможет ли она им воспользоваться. И еще от Ани и от ее сообразительности. Сразу же в голову пришли мысли о сложностях, с которыми придется столкнуться. Все же ребенок.

Теперь предстояло найти объяснение, зачем им это понадобилось. Если бы они решили украсть разработки и договорились о цене, то данный канал просто не требовался. Если не договорились, тоже не нужен. Значит – есть что-то третье. Единственное возможное объяснение – это, затеяв игру, они хотят помочь ей выбраться. Но как? Об их возможностях в виртуальном мире она имела представление. А смогут ли они вытащить ее с охраняемого промышленного предприятия, находясь, по всей видимости, на другой стороне земного шара? И ответила сама себе: смогли же они ее найти, используя всего одно слово «Тунтаун». Она могла лишь предположить, что им пришлось взломать сервер фирмы «Дисней», которой принадлежит игра, и, используя ее имя на карте «Виза», с которой производилась оплата, найти там, какой псевдоним имеет Аня. И затем совершенно легально запустили туда ДвойногоДжо в виде обезьянки, с которой общалась Аня. Простое и гениальное решение!

«Ну что же, ребята! Если вы решили мне помочь, то я тоже должна помогать сама себе. Уж больно не хочется быть пешкой в руках Антона Ильича. Итак! Игра продолжается».

– Mamie! Are you with me? – участливо спросила дочка.

Вероника очнулась от своих мыслей.

– Да. Конечно. И сейчас, и всегда буду с тобой.

У Ани просто разгорелись глаза. Новая игра! Вероника в ванной под шум воды и кричащий телевизор тихо объяснила правила. После этого девочка впервые без возражений съела весь завтрак и с нетерпением стала дожидаться, когда появится Валентина в форме.

– Мама! Ну когда?

Наконец послышался поворот ключа и появилась их охрана. Она не утруждала себя приветствиями и молча ждала, когда они проследуют в другую комнату по коридору.

Там все пошло по предыдущему сценарию: Аня вертелась на стуле, ожидая, когда загрузится компьютер, Вероника – у стола с книжками и старыми журналами, а тетка с надменным лицом уселась у стены между ними. Потом началась игра, и раздавались лишь компьютерные звуки и слышался шум снаружи от проезжающих грузовиков и от работы каких-то механизмов.

Вероника временами поглядывала в сторону дочери, чтобы попытаться определить, как там идут дела. Та, как будто почувствовав, пару раз тоже оглянулась и при этом улыбалась. Означало, что дела шли хорошо. Еще она заметила, что Аня почему-то часто поглядывала в окно, у которого сидела.

Приблизительно через полчаса вдруг открылась дверь и вошел сияющий Антон Ильич. Охранница сразу встрепенулась и выпрямилась на стуле.

– Здравствуйте! – громко сказал пришедший. – Я вижу, что у вас просто идиллия, и все довольны.

Никто не ответил ни слова, но его это не смутило. Он подошел к Ане, через ее плечо взглянул на экран и, очевидно, остался доволен. Обезьянки, кошки. Потом присел за стол к Веронике и начал тихим голосом:

– Ваш тройной человек действительно оказался адекватным партнером в переговорах. Мы согласовали вопрос цены, и они должны приступить к работе.

Вероника про себя подумала, что они уже давно приступили.

– Теперь надо их подгонять, чтобы живее крутились. А для этого вы должны составить для них соответствующее послание. Подумайте на досуге! Вам, должно быть, хочется исчезнуть отсюда как можно скорее, чтобы получить свою долю, правда? Ну, вот и поработайте в этом направлении!

Не дожидаясь ответа, он поднялся.

– Счастливо оставаться!

Антон Ильич явно пребывал в приподнятом настроении, а у Вероники оно испортилось. Опять «скорее!». Почему? Кто-то его подгоняет? Весьма вероятно, что он был лишь исполнителем, у которого есть начальники. Тогда почему они так спешат? Вообще, по какой причине люди обычно спешат? Чтобы успеть что-то сделать к какой-то дате или к какому-то другому событию. Но зачем похищать некие технологии к дате или событию? Плюс задерживать иностранных граждан. Слишком большой риск для того, чтобы заполучить технологии. Тут были какие-то другие обстоятельства, которые она не понимала. Технологии были нужны для чего-то другого.

Теперь сообщество хакеров. Там объединились сугубо прагматичные люди. Их цель – заработать деньги весьма специфическим способом. Больше ничего. Но у них существовали определенные ограничения, куда не следует ввязываться. Как она поняла, в ее случае они не захотели выполнить заказ Антона Ильича даже за деньги. Значит, что-то их остановило. Вместо этого они затеяли игру, чтобы ей помочь. Так что же это за обстоятельство?

Незаметно подошло время, когда надо было заканчивать сеанс на компьютере. Валентина громогласно объявила, что час прошел. Вместо того чтобы, как обычно, заныть, Аня бодро вскочила с места. По хитрой рожице было видно, что ее просто распирало от желания поделиться чем-то с мамой.

Девочка влетела в ванную, чтобы под шум воды и бодрый голос диктора из телевизора рассказать, что ДвойнойДжо описал ей вид из своего окна: виден лес и дорога, ведущая к морю. А потом спросил, что она видит из своего окна. Аня рассказала про трубы, цех напротив и дорогу, по которой иногда проезжали грузовики. Вероника сообразила, что они пытаются вычислить, где она находится, используя карту Гугл. Но по описанию, данному дочкой, они вряд ли смогут определить их местоположение. Поэтому до вечернего сеанса Вероника пыталась вспомнить характерные детали, которые ей попались на глаза во время поездки на завод. Ехали они из Москвы на юго-восток. Перед поворотом с основной трассы стоял большой рекламный плакат. Потом переезжали через железную дорогу, сворачивали налево до завода. Затем была проходная и административный корпус, где они находились. Все это она записала на листе бумаги и заставила Аню выучить наизусть.

Было ощущение, что нечто важное выпало из головы, и до начала вечернего сеанса она так и не могла вспомнить, что именно.

Аня с гордым видом проследовала к своему столу, а она, как всегда, расположилась за своим. Охранница у стены приготовилась задремать. Компьютер долго устанавливался. Потом девочка стала набирать адрес, Вероника открыла очередной журнал, чтобы в течение часа просматривать картинки и пытаться читать тексты, которые ее совершенно не интересовали.

– Мама! – услышала она и вздрогнула.

На нее глядели глаза, полные слез.

– Они меня забанили.

Произошло непредвиденное. Фирма «Дисней» придерживалась строгих правил поведения участников игры Тунтаун. Был составлен целый список запрещений. Нельзя употреблять грубые слова, оскорблять, упоминать гранаты, бомбы, взрывы и многое другое. Один из пунктов гласил, что запрещается спрашивать о личных данных других участников игры, в том числе, где они находятся. За порядком следит робот, отслеживающий нарушителей по списку определенных слов, заложенных в памяти. И вот они попались, когда описывали вид из окна. Программа в сервере фирмы посчитала это нарушением, и к Ане применили первую форму наказания: запрет на пользование в течение 24 часов и предупреждение, что если подобное повторится, то ее просто отключат от игры.

Сначала были слезы. Переполошившаяся Валентина в форме только усугубляла нервную обстановку, бесконечно спрашивая, что случилось, и угрожая вызвать начальство. Наконец Веронике удалось успокоить дочку, и она стала играть в другую игру, но даже глядя на ее спину, становилось понятно, насколько она расстроена. Да и Вероника тоже. Получалось, что здесь она находилась под контролем Антона Ильича, а единственный канал связи с клубом хакеров отслеживался программой, которую заложили в электронные мозги машины и которая по своему неразумению не позволяла делать то, что являлось для них с дочкой жизненно важным.

День прошел в планах, как обмануть машину. Перебрали всяческие варианты и решили, что Аня будет рассказывать ДвойномуДжо, как найти основную базу, где обитают кошки. Вероника надеялась, что слова «железная дорога» проскочат мимо бдительного ока робота.

Вновь припоминая подробности поездки, она вдруг вспомнила важную деталь, которую упустила раньше и которая может помочь при поиске места, где их держат.

– Мама! А кто такой Ленин?

Конечно, Ленин! Обшарпанный памятник стоял за воротами, что поразило ее в первый день. Его маленькая фигурка стояла на высоком пьедестале, и вытянутой рукой он показывал на небо.

Как она могла объяснить ребенку, кто он? Это займет слишком много времени.

– Он многое натворил в этой стране.

– Тогда почему ему поставили памятник?

– Люди совершили ошибку. Но скоро памятник развалится, и о нем забудут.

Следующее утро прошло в напряжении. Пришлось объяснить пришедшей Валентине, что Аня начнет играть только с одиннадцати. К этому часу должен закончиться 24-часовой срок запрещения. Охранница осталась недовольна, но все же явилась к назначенному времени. Видимо, уважала Антона Ильича и его контору.

По тому, как Аня ерзала на стуле, Вероника поняла, что девочка волнуется. Да и она сама сидела в напряжении, понимая, что в случае ошибки им перерубят единственный канал связи. Делая вид, что читает журнал, она поглядывала, что происходит за соседним столом.

Началось все, как обычно, а потом просто кожей она почувствовала, что там что-то происходит. Фигура дочки говорила ей об этом. Потом Аня повернулась к ней, и Вероника прочитала на лице изумление. Но затем игра продолжилась. Девочка активно стучала одним пальцем по клавишам. Даже слишком активно, если бы их охрана прислушалась. Но Валентина, прижавшись затылком к стене, с полузакрытыми глазами мечтала о чем-то. Или о ком-то. Например, о таком мужчине, как Антон Ильич.

Дочка опять повернулась к ней, и на лице было написано откровенное изумление. Вероника еле сдерживала себя, чтобы не броситься к компьютеру и взглянуть на происходящее. Но Антон Ильич оставил Валентине четкую инструкцию, ни в коем случае не допускать ее к машине, и Вероника была уверена, что охранница ее выполнит. Рисковать не стоило. Оставалось только ждать.

Час тянулся бесконечно. Но Вероника видела, что дочка стала вести себя более естественно и понемногу успокоилась. Наконец Валентина поднялась и возвестила, что игра закончена. Аня послушно поднялась со своего места.

– Мама! А почему Чеширский кот все время исчезает, а его улыбка остается?

Вероника, которая в это время включала телевизор, замерла.

– Это – персонаж из книги «Алиса в Стране чудес». А почему ты спрашиваешь?

– Он сегодня появился в игре и стал исчезать. А как мы будем сражаться с одной улыбкой?

Телевизор начал бубнить, и они перешли на шепот.

– Все мои друзья исчезли, а вместо них появились другие. И вообще, все на своем месте, но какое-то не такое, как раньше, – начала рассказ девочка.

Только потом Вероника выяснила, что, когда открылся компьютер, Аню ждало послание с новым адресом Тунтауна. Тут она поняла, что произошло. Это был клон. За прошедшие 24 часа они просто открыли сайт, куда скопировали игру и ввели свои персонажи. Сайт был предназначен для игры и общения только с одним человеком. С Аней. Теперь просто отпала необходимость в фирме «Дисней» с ее строгими правилами.

«Элегантное решение!»

Но еще больше ее интересовал вопрос, удалось ли передать им информацию о деталях их поездки на завод. По каким-то причинам она им была нужна. Оказалось, что Аня все добросовестно настучала на клавиатуре ДвойномуДжо. И каков был результат?

– Когда я настучала ему про памятник Ленину, он ответил: «Got it!»

На следующий день с утра появился Антон Ильич.

– Как идут дела? Написали?

Вероника весь день просидела над текстом послания ТройномуПитеру. Проблема была в том, что писать было просто нечего, кроме просьбы ускориться. Ясно, что там, в сообществе, знали больше, чем она. Антон Ильич держал ее взаперти и в неведении. Но следовало хотя бы попытаться узнать.

– Поставьте им крайний срок для предъявления материала! – предложила она.

Никакого риска не было. Все равно они не собирались выполнять заказ Антона Ильича.

– А что? Хорошая идея!

Теперь предстояло услышать о конкретной дате, чтобы поразмышлять, почему он так торопится. Он взял у нее текст, где вместо даты стоял пропуск.

– Я так и сделаю.

– Так какой же срок?

– Я его сам поставлю.

Он еще раз ей доказал, что не так уж прост.

«Ну что же! Если не я, то хотя бы они в сообществе поймут причину спешки».

– Вам ничего не надо? Может быть, что-нибудь из продуктов? – заботливо поинтересовался он.

Конечно, ей хотелось. Надоели каши и крупы с консервами. Хотелось чего-то жареного и остренького. Но просить об этом у такого? Никогда.

Получив заверения, что все в порядке, он удалился, а ей оставалось, как всегда, ждать окончания сеанса, чтобы узнать от Ани о происходящем.

– Мама! Что такое Firewall?

Это был первый вопрос, который задала дочка, когда они вернулись в свою комнату. У Вероники появилась смутная мысль, почему она спрашивает.

– ДвойнойДжо сказал, чтобы я его отключила.

Ее мысль подтвердилась. Но он просто не понимал, что имеет дело с девятилетним ребенком. Хоть с современным и продвинутым, но все же с ребенком.

– И еще. Каршир. Капшер, – пыталась выговорить Аня.

– Касперский.

– Да. Да.

Теперь Вероника точно знала, что они собирались сделать. Конечно, эта операция уберет последнее препятствие. Но зачем это им понадобилось?

Отключить антивирус Касперского было простой задачей, а вот с Firewall придется повозиться. Перед вечерней игрой Вероника по памяти написала на бумаге подробную инструкцию, куда надо зайти, на какие клавиши нажимать и в какой последовательности. Решили рискнуть: пусть Аня возьмет бумажку с собой. Выучить текст она не сможет.

В комнате каждый расположился на своем месте. Следовало выждать полчаса, пока их охранница не задремлет. Вероника засекла время.

Томительно тянулись минуты, а Валентина все смотрела и смотрела в пространство, иногда устраиваясь поудобнее на своем стуле у стены. Наконец затылок уперся в стену, и глаза стали закрываться. Потихоньку она стала впадать в полусонное состояние под однообразные компьютерные звуки. Аня повернула голову. Вероника кивнула.

Наблюдая исподлобья, она определила, что девочка быстро справилась с Касперским, не забывая в промежутках делать так, чтобы раздавались звуки игры и их охрана не насторожилась. Потом началась самая сложная часть. Аня развернула бумажку и приступила.

«Только медленно! Не спеши!» – мысленно, как заклинание, повторяла Вероника.

На этот раз звуки прекратились. Аня была так напряжена, что забыла об игре. Вероника наблюдала за ней и за Валентиной у стены. Девочка повернула к ней голову. На лице было написано отчаяние. Наверное, что-то не получалось. Вероника взяла в обе руки страницу журнала и подняла ее перед глазами. Аня догадалась и стала читать ее записи. В это время Валентина встрепенулась и прокашлялась. Девочка, как ее предварительно проинструктировали, убрала с экрана лишнюю информацию, и опять раздались компьютерные звуки. Валентина обвела взглядом комнату. Все были на своих местах. Вероника внимательно читала статью в журнале. Охранница посмотрела на часы, поерзала на стуле и вперила взгляд в стену перед собой.

Через пять минут можно было повторить попытку. Аня методично шла по инструкции, а Вероника поочередно смотрела то на охрану, то на часы. На этот раз время просто бежало, приближая окончание вечернего сеанса. Валентина была дисциплинированным человеком и никогда не давала задержаться ни на минуту.

Наконец она увидела сияющую мордашку дочери. Все получилось!

Аня стала лихорадочно стучать по клавишам. Следовало известить ДвойногоДжо, что задание выполнено. Валентина всхрапнула и очнулась. Взглянув на часы, тяжело поднялась на ноги и возвестила:

– Время.

Девочка в последний раз ударила по клавиатуре, прочитала что-то на экране и улыбнулась. Вечерняя сессия завершилась. Теперь ДвойнойДжо полностью контролировал их компьютер.

Весь вечер они с воодушевлением обсуждали прошедшую операцию. Вероника тихим голосом объясняла под гремящий телевизор принцип работы компьютера, стараясь использовать доступный для ребенка язык. Аня задавала вопросы, и она опять говорила, помогая себе картинками со стрелочками, ведущими от блока к блоку, чтобы ей было понятно. Прошли те унылые вечера, когда дочка изнывала от безделья и капризничала. Теперь время перед сном использовалось для составления плана на следующий день.

По телевизору говорящие головы в очередной раз обменивались мнениями о перспективах отношений с США, позиции Конгресса, предстоящих переговорах. Выходило, что у них там, в Америке, была головоломка из нерешенных вопросов. Вероника так и не поняла, почему для России это так важно. Все было так далеко от их собственных проблем, что она даже не пыталась вникнуть.

А по всему чувствовалось, что здесь что-то намечается. Когда девочка заснула, она еще долго ворочалась на жесткой кровати и обдумывала ситуацию. ДвойнойДжо методично осуществлял некий план, в котором им с Аней отводилась роль исполнителей. А главное: она не видела цели подобной активности. Деньги, которые являлись основным мотивом деятельности сообщества, здесь не просматривались. По крайней мере, на данном этапе. Чисто технически он получил контроль над одним из компьютеров, через который имелся выход в Интернет. И что это ему дает? Ответа она найти не могла. Решила для себя, что хватит об этом думать. Предстоящий день, очевидно, принесет ясность. Но долго еще ворочалась и не могла заснуть.

А следующий день начался с неизменной каши. Аня морщилась, но съела. Она горела желанием продолжить такую интересную игру и не могла дождаться появления Валентины.

– Мама! Сколько времени? Ну, скоро?

Вероника сама нервничала и все время поглядывала на часы.

Наконец они услышали поворот ключа, и в двери возникла грузная фигура их охраны. С каменными лицами, стараясь не выдать волнения, они прошли в соседнюю комнату. Ни та ни другая не представляли, что должно произойти. Там они расселись на привычные места, и все пошло по заведенному сценарию. Вероника в очередной раз листала журнал. Судя по доносящимся звукам, Аня играла в свой любимый Тунтаун. А охранница клевала носом, стараясь не заснуть.

Так продолжалось около получаса, и Вероника решила, что в этот день ничего не должно произойти. Но вдруг ее ухо уловило звук, не характерный для игры. Это был звонок, который издает компьютер. Аня оглянулась и глядела на нее с немым вопросом на лице. Она исподлобья взглянула на Валентину. Та прикрыла глаза и не шевелилась. Вероника приподнялась, чтобы сбоку увидеть экран. Ей удалось разглядеть, что на нем выскочило окошко. Что там было, она не разглядела, но решила, что так и надо, и кивнула головой. Девочка кликнула на окошко, и оно исчезло. Взамен выскочило новое. Она опять приподнялась и на этот раз поняла, что это. Пальцем указала на экран и затем провела им в воздухе вниз. Аня догадалась и убрала окошко с экрана. Игра продолжилась.

Глядя в журнал, Вероника соображала, что это могло быть. Происходила загрузка в их компьютер. Но чего и зачем, было неясно. Время шло, и она понимала, что процесс все еще продолжается. Судя по всему, это был какой-то монстр. Наконец прозвучал характерный звонок. Аня уже знала, что требуется сделать, и окошко исчезло.

Очнулась Валентина и взглянула на часы. У них оставалось еще десять минут, поэтому она опять поудобнее устроилась на своем посту.

Аня снова повернулась и взглянула на Веронику, а затем вернулась к игре. И вскоре дневная сессия закончилась.

– Мама! А что это было?

Если бы она знала? Как могла, объяснила, что была загружена некая программа, которая поможет им быстрее выбраться отсюда, и постаралась избежать дальнейших вопросов.

– Как прошла игра?

– С ними так интересно! Они такие смешные. Только я не всегда их понимаю.

Вероника подумала, что это неудивительно. С ней играли взрослые, хорошо образованные люди, которые большую часть дня проводят у компьютеров и имеют свой профессиональный язык.

– А в конце ДвойнойДжо сказал, чтобы я восстановила Firewalls и этого… Как его? Ну, ты сама знаешь кого.

Это было странно, но Вероника решила не изводить себя вопросами. Там знали, что делали. К счастью, сохранилась бумажка с инструкцией, в которой ей пришлось исправить лишь один пункт: «включить» вместо «отключить».

Вечером Аня с легкостью выполнила задание и пришла с очередной новостью:

– Он сказал, чтобы завтра мы ничему не удивлялись.

…Неожиданное случилось с самого начала. Забарахлил Тунтаун. Изображение было нестабильным, а потом вообще зависло.

Вероника понимала, что с той стороны начали игру, и решила их поддержать:

– Вы же видите, что ребенок не может играть, – строго обратилась она к Валентине. – Вызовите начальника!

Та поджала губки, но взялась за старомодный телефон внутренней связи, который стоял на столе.

– Антон Ильич! – сказала она, как ей казалось, сладким голосом. – Зайдите, пожалуйста, в сто шестую комнату. У нас проблема.

Он быстро появился.

– Что мы тут имеем? Так. Сейчас поправим.

И он стал вполне профессионально шлепать по клавишам, затем перезагрузил компьютер.

Все это время Аня стояла, прижавшись к сидящей Веронике, иногда весело поглядывая на нее. Она тоже понимала, что шла игра.

– Хм! – сказал Антон Ильич и опять забарабанил на клавиатуре.

Но у него ничего не получалось. Он подошел к телефону и набрал внутренний номер.

– Зайдите в сто шестую! – приказал он в трубку.

Вскоре появился полный, неряшливо одетый человечек, который демонстративно не смотрел в сторону Вероники и ребенка. Он тоже попытался проделать те же операции, что и Антон Ильич, уставившись почти в упор в экран в своих очках с толстыми стеклами.

– Некоторые программы коррумпированы, и их требуется восстановить, – заявил он со вздохом. – Этой машине уже столько лет.

Вероника шепотом сказала на ухо Ане:

– Ты же не можешь остаться без компьютера.

Девочка поняла.

– Я хочу играть, – громко заявила она. – И я хочу играть сейчас.

Антон Ильич поморщился.

– Ну, замените тумбу, – обратился он к человечку. – И все!

– Знаете? – начал тот виновато. – У нас не хватает исправных машин. Я просто не знаю, где мне ее взять.

– Да возьмите у секретарши. У нее компьютер стоит только для красоты.

– Нет, она принимает почту для директора. Но думаю, что она сможет воспользоваться этой консолью. Ей данные программы не нужны. В остальном он исправен.

Антон Ильич взглянул на них и развел руками.

– Техника подвела, – обратился он к Ане. – Придется перенести сессию на вечер. Но тогда поиграешь подольше. Хорошо?

Та ничего не ответила, глядя на него насупившись. Он ей не нравился.

Опять медленно потянулось время. Аня крутилась на кровати, не находя себе места. Вероника уставилась в телевизор, где шло какое-то шоу с призами. Потом девочка опять закапризничала за обедом. Веронике пришлось повысить голос. Аня надулась и перестала разговаривать. Они обе ждали вечера.

Наконец явилась охранница, и они расселись по своим местам.

Тунтаун работал превосходно. Аня наслаждалась, иногда посмеиваясь. Потом со скоростью пулемета стала одним пальцем колотить по клавишам. После этого оглянулась на Веронику и стала производить на компьютере все те же операции, что и раньше. Только теперь по памяти. Ей оставалось только догадываться, для чего им понадобилось выводить из строя второй компьютер.

Аня наслаждалась около двух часов, но в конце концов игре пришел конец. Уже по тому, как она возвращалась в их жилище, Вероника понимала, что предстоит услышать нечто интересное.

– Мама! Я рассказала ДвойномуДжо, как нас здесь держат. И про Антона Ильича, и про Валентину, и про того противного человека, который приходил утром. Теперь он все знает.

Вероника подумала, что это хорошо, но как он сможет им помочь, находясь, по всей вероятности, на другой стороне шарика. Как будто прочитав ее мысли, дочка спросила:

– А он нам поможет?

– Конечно.

– Я тоже так думаю, потому что в конце он сказал, что шоу начнется завтра.

С утра оказалось, что компьютер вовсе отказался функционировать. По экрану бежала рябь.

Валентина уже знала, что делать, и взялась за телефонную трубку. Антон Ильич появился незамедлительно. Он сжал губы и взялся исправить ситуацию, но ничего не вышло.

– Так. Придется вызывать местного компьютерного гения.

Было видно, что он разозлен.

Неопрятный гений в очках с толстыми линзами, который демонстративно не смотрел в их сторону, покачал головой:

– Ну что же такое творится! А?

Компьютер на команды не реагировал. Гений повернулся к Антону Ильичу и приготовился пожаловаться, что компьютерная база совсем устарела и ее никак не заменят, но тут машина ожила. На экране вдруг появился череп. Гений с Антоном Ильичом застыли, в изумлении уставившись на изображение. Вероника с прижавшейся к ней Аней стояла в стороне. С другой стороны Валентина с ужасом глядела на череп.

Немая сцена продолжалась мгновение, и вдруг череп открыл рот и произнес компьютерным голосом по-русски:

– В нашей речке утром рано утонули два барана, – и захохотал.

– Батюшки! – пробормотала Валентина.

Череп успокоился, и из компьютера раздались аккорды похоронного марша.

Оба, и Антон Ильич, и гений, одновременно бросились к кнопке выключения.

«Поздно, ребята», – со злорадством подумала Вероника.

Аня откровенно смеялась.

Снаружи раздался дробный стук каблуков, и в комнату влетела перепуганная женщина.

– Ой! Извините!

Найдя взглядом гения, сказала, заикаясь:

– Михал Ваныч! Там такое происходит. Вы должны взглянуть сами.

Гений, которого, как оказалось, звали Михаилом Ивановичем, со словами «Простите!» устремился к двери, на ходу поправляя очки. Антон Ильич очнулся и поспешил за ним, кивнув на Веронику с Аней и сказав на ходу Валентине:

– Запри их и не выпускай!

Охранница грозно надвинулась на них, и пришлось возвратиться в заточение.

В здании явно что-то происходило. Через запертую дверь было слышно, как по обычно тихому коридору быстро проходили люди и кто-то громко отдавал команды. На втором этаже тоже шло какое-то движение. Вдруг в отдалении завыла сирена и потом смолкла.

Теперь Вероника знала, что это было. К ним пожаловал его величество Stuxnet. И она им не завидовала. Противоядия от него не существовало.

– Мама! Что там случилось?

Вероника по привычке включила на полную громкость телевизор.

– Помнишь, как я тебе объясняла, что такое вирус?

– ДвойнойДжо засадил им вирус?

Аня даже захлопала в ладоши.

– Тише! Да. Через тот компьютер, который вчера убрали, – прошептала она.

Девочка молча затанцевала на месте.

Его разработали и применили против иранской ядерной программы израильтяне. Они нашли точки проникновения в операционную систему Windows, называемые «уязвимостью нулевого дня», через которые вирус проползает внутрь. С этого момента инфицированный компьютер сам становится источником заразы, и червь начинает действовать в автономном режиме. Никакая команда извне ему уже не нужна. Он от рождения знает, что ему делать. Stuxnet тестирует содержимое компьютера, поступающие и исходящие из него команды и ведет себя совершенно индифферентно по отношению к поглотившему его организму, никак не вредит ни ему, ни его партнерам, пока не наткнется на признаки цели, для охоты на которую он был создан. Его специализация – разработанная фирмой «Сименс» компьютерная программа крупномасштабных систем управления промышленными предприятиями, названная «Диспетчерское управление и сбор данных SCADA». Эти системы регулируют технологические процессы электростанций, нефте– и газопроводов, военных заводов, предприятий гражданской инфраструктуры. Наткнувшись на эту программу, Stuxnet звереет, превращаясь в жестокого хищника-разрушителя, фактически захватывает власть в системе и перенаправляет ее на выполнение собственной разрушительной цели.

Первым делом он меняет компьютеру «голову» – перепрограммирует PLC, отвечающую за логику, и начинает сам отдавать команды. Взяв управление на себя, Stuxnet последовательно ведет систему к разрушению производства. Оттого и забегали на заводе. Вчерашний компьютер, подключенный к системе управления предприятием, занес червя внутрь. ДвойнойДжо действовал целенаправленно, зная, что у них установлена программа SCADA.

– Мама! А теперь они нас отпустят?

А вот в этом она не была уверена. Что еще может прийти в больную голову Антона Ильича и тех, кто за ним стоит?

На следующий день суматоха улеглась, и в коридоре опять стало тихо. Их страж в привычное время не появился, и это настораживало. Время опять потянулось медленно. Приходилось вместе с Аней смотреть по телевизору детские программы. Читать она не могла. Ближе к середине дня стало нарастать беспокойство, и она не могла объяснить себе причину. По-прежнему ничего не происходило.

Вероника уже начала думать о том, что дать ребенку на обед, предвидя вопли и капризы. Девочке передалась ее нервозность. И в это время послышались тяжелые шаги и в дверях стал поворачиваться ключ. Вероника кожей почувствовала приближение неприятности. Аня испуганно прижалась к ней.

В дверях появился мужик с каменным лицом в полувоенной форме, как у Валентины. В коридоре за ним стояли еще двое.

– Собирайте вещи, и на выход! – приказал он.

Вероника так опешила, что застыла и не двигалась.

– Ну, быстрее! – с угрозой в голосе сказал полувоенный мужик.

Она очнулась и стала впопыхах бросать в чемодан все, что попадало под руку. Аня не отходила от нее ни на шаг, иногда косясь в сторону двери. Наконец все вещи были внутри, и она с трудом, сев на чемодан, закрыла его. Мужик без эмоций наблюдал за ее операциями, стоя у двери.

Вероника выпрямилась и в упор взглянула на стоящего у двери мужика. Первоначальная растерянность прошла, и она была готова идти куда угодно, только бы выбраться из ненавистной ей комнаты.

– За мной! – опять приказал мужик и пошел первым.

За ним – она, катя за собой чемодан на колесиках. Другой рукой крепко сжимала руку Ани. На плече сумка. Замыкали шествие двое в полувоенной форме с закатанными рукавами.

На улице в глаза ударило яркое солнце, и кожу согрел горячий воздух. Сидя взаперти в помещении с кондиционированным воздухом и с замазанными белой краской окнами, она просто забыла, что был разгар лета. Вероника взглянула на себя и только тут поняла, что так хотелось побыстрее убраться из заточения, что выскочила на улицу в шлепанцах и в домашней одежде. Подумала, что в машине и так сойдет.

Процессия проследовала мимо обшарпанного памятника Ленину в сторону ворот.

«Почему машина не заехала внутрь?» – подумала она.

Потом решила, что, наверное, вызвали такси и ему запрещен въезд на предприятие.

Прошли здание проходной, и она с дочкой оказалась снаружи. Там была разбитая дорога, чахлая, покрытая пылью растительность и больше ничего. Палило солнце.

Она вернулась к проходной и подергала ручку двери. Она была заперта. Их просто выкинули с предприятия.

«Ну, Антон Ильич! Ты мне за это еще ответишь».

Подхватила Аню за руку и двинулась в сторону основной дороги. Идти было трудно из-за колдобин и чемодана, который норовил перевернуться, и еще надо было придерживать дочку. Метров через сто остановились, и она достала из чемодана пару маек, которые накинула на головы. Жара была нестерпимой. Мимо проехал грузовик, обдав их столбом пыли, и Аня стала протирать глаза.

– Скоро? – спросила дочка.

– Потерпи! Скоро, – заверила она, и они двинулись дальше.

Дорога казалось бесконечной. Навстречу попался еще один грузовик, и они предусмотрительно отошли в сторону, однако и это не спасло их от пыли. Но асфальтированная дорога, с которой они съезжали в сторону завода, все же медленно приближалась. Там Вероника надеялась остановить машину, чтобы доехать до Москвы.

Когда они были уже рядом, с ними поравнялся небольшой открытый грузовичок, из которого высунулся парень.

– Куда путь держим?

Она подумала, что готова ехать даже на таком транспорте, как этот, лишь бы быстрее. Жара становилась нестерпимой.

– Нам надо в Москву.

– Всем надо в Москву.

И парень уже выходил из кабины. Бесцеремонно взял у нее из рук чемодан и, размахнувшись, зашвырнул в кузов.

«А как мы поедем? – подумала она. – В кабине еще и шофер».

В это время парень вдруг рванул на себя ее сумку. Она вцепилась одной рукой и не выпустила. Сильный удар в скулу на секунду отключил ее, и она очнулась, сидя на земле. Парень уже заскакивал в кабину с ее сумкой, и грузовик рванул с места.

– Мама! Мама! – в истерике тормошила ее Аня.

Вероника рванулась вперед, но машина уже удалялась. Рядом ревела во весь голос дочь. Она обняла ее и стала гладить по голове, успокаивая. А сама думала о том, что вместе с сумкой уехали все деньги, платежные карты и паспорта, а они остались одни на пыльной дороге в чужой стране.

– Все будет хорошо, – успокаивала она шепотом Аню.

Говорить было трудно. Стала нарастать боль в левой стороне лица.

Обнявшись, они медленно пошли в сторону дороги. Там она попыталась остановить машину. Все проезжали мимо. Вид женщины в шлепанцах и в шортах с тряпкой на голове как-то не располагал к тому, чтобы останавливаться. Сориентировавшись, они пошли вдоль дороги, направляясь в сторону основной трассы, ведущей в Москву. Изредка Вероника вновь пыталась остановить машину. Подъехала одна, но шофер, услышав, что нужно отвезти в Москву, а там кто-то расплатится, рассмеялся и укатил. Наступало отчаяние. Она подумала, а куда она поедет в Москве. Без документов к посольству ее не пропустит полиция. Тогда что делать? Нужно было как-то добраться до населенного пункта, а там решать.

Добрели до железнодорожного переезда, который она помнила. Посмотрев налево и направо, она увидела в отдалении железнодорожную платформу. Поняла, что надо попасть туда, и от отчаяния побрели по рельсам. Аня шла все медленнее и медленнее. Силы начинали ее оставлять.

– Мама! Я устала. Хочу пить.

– Давай! Еще немного осталось.

И она тащила ее вдоль железнодорожного полотна туда, где были люди. Платформа хоть и медленно, но приближалась. Последние метры она просто тащила ее, поддерживая под мышки. Обе были потными.

Подошла к крайней палатке перед входом на станцию и выдохнула:

– Пожалуйста, дайте воды для ребенка!

Женщина внутри удивленно взглянула на нее и молча подала стакан с водой. Аня, не отрываясь, выпила до дна. Она вернула стакан, и женщина без слов его наполнила и вновь подала ей. Вероника выпила и поблагодарила. Теперь предстояло решить, что делать дальше.

– Где-нибудь здесь есть милиция? – спросила она женщину, забыв, что теперь милиция стала полицией…

Та оглядела ее критически.

– Полиция-то есть, но лучше тебе, милая, с ней не связываться.

Вероника представила себе, как она выглядела со стороны. Еще раз поблагодарила, и они побрели в тень. Пока она размышляла, послышался шум приближающейся электрички. Решив, что чем ближе к Москве, тем будет для нее лучше, она повела Аню на платформу.

Вероника никогда не пользовалась электричкой и ничего не знала про билеты. Толпа внесла ее в вагон, и билет никто не спросил. Она шла вдоль вагона, глядя налево и направо, но все места были заняты. Встретившись с ней взглядом, какой-то молодой человек встал и уступил ей место.

– Мне скоро выходить, – сказал он.

Она так устала, что даже забыла его поблагодарить. Села и посадила на колени дочку, которая положила ей голову на плечо и закрыла глаза.

Поезд набирал скорость.

В вагоне она в полной мере почувствовала подступившую боль – лицо ныло… И еще пылали руки и ноги. Они с Аней явно обгорели на солнце. Стараясь не замечать боли, она обдумывала ситуацию.

Поразительно, что тот парень на дороге не производил впечатления грабителя. Простой работяга. И они явно ее не выслеживали. Просто увидели на безлюдной дороге женщину и ограбили ее. И потом поехали дальше по своим делам.

И вот теперь ей предстояло решить, что делать дальше. Без документов, без всего. Первое – это доехать до Москвы, второе – найти пристанище для себя и для дочки.

– Мама! У меня голова болит.

Как могла, успокаивала, понимая, что девочка перегрелась. Плюс красные от солнца руки и ноги.

Поезд остановился, вошли новые пассажиры, затем вновь набрал скорость. Она спросила у соседа, сколько ехать до Москвы. Оказалось, что еще минут сорок. А Аня продолжала хныкать. Ей было плохо.

В какой-то момент мимо нее второпях прошел поток людей из одного конца вагона в другой. К ним присоединились некоторые из сидящих пассажиров. Она удивилась, но не придала этому значения. И лишь когда люди вокруг нее стали шевелиться и искать что-то по карманам, поняла, что идет проверка билетов. Она так вымоталась, что ей было просто все равно. Когда уставшая от жизни женщина сказала: «Ваш билет», она лишь молча отрицательно помотала головой. А когда потребовали заплатить штраф, пробормотала, что денег нет. Пришлось встать и проследовать в середину вагона в компании еще пары таких же, как и она. Аня еле стояла на ногах, постоянно хныкая.

На очередной остановке их вывели из вагона, и они оказались в тесной комнатке в отделении полиции. Было душно и воняло мочой. Вероника сразу же направилась к дежурному, но лейтенант ее осадил:

– Сядьте! Вас вызовут.

Она начала говорить о состоянии ребенка, что разозлило полицейского.

– Сядь! А то запру в обезьянник.

По его лицу было видно, что он это сделает. Она присела рядом с какой-то неопрятной старухой и азиатом, который сидел с закрытыми глазами. Время шло, а с ней никто не собирался заниматься. Аня дремала, прислонившись к Веронике. Девочка с утра ничего не ела. И она решила предпринять еще одну попытку.

– Я – американская гражданка. Позвоните в американское консульство! – встряла она в разговор офицера с кем-то из задержанных.

– Я тебя в последний раз предупреждаю, американская гражданка, что если не заткнешься, то отсидишь у меня по полной программе, – был ответ.

Она вернулась на свое место в полном отчаянии.

– Дай ему денег! – сказала старуха. – Без денег не отпустит.

Вероника объяснила, что деньги украли. Старуха зацокала языком и потеряла к ней интерес. Зато включился азиат с узкими, как щелочки, глазами:

– Ты не отсюда?

Получив утвердительный ответ, посоветовал:

– Землякам звони! Пусть земляки деньги привезут.

Она представила себе, каким землякам и куда она должна звонить.

– А то держать долго будет, – продолжал азиат. – Документ есть?

Узнав, что нет, просветил:

– Без документ только три часа держать может. Поэтому не оформляет. Денег хочет. Без денег не отпустит. Проси земляков. Я позвонил и везут. Теперь ждать надо.

Он опять стал поудобнее устраиваться, прежде чем задремать.

– Но здесь нет телефона. Как мне позвонить?

– И что? Совсем нет трубка?

И он оглядел ее, одетую в майку и шорты. В это время опять заныла Аня:

– Мама! Когда? У меня все болит, – и заплакала.

– И ребенок твой? Эх! Совсем у них совесть нет! Почему держат?

Покачал головой. Потом поднял голову повыше, чтобы рассмотреть, где находится лейтенант. Порылся где-то глубоко в широких штанах и достал большую старомодную трубку.

– На! Быстро! Наклонись! Я смотреть буду. Если увидит, отнимет.

Вероника сложилась вдвое так, чтобы ее закрывала старуха, и стала лихорадочно вспоминать единственный московский номер, который она набирала на компьютере в Америке. Номер Юльки. У нее была хорошая память на цифры, и первые ей дались без труда. Загвоздка была с последними двумя. Не могла вспомнить: 21, или 31, или 41. В том, что это не были 11 и не 51, она была уверена. Решила начать с 21. Никто не ответил, и она лихорадочно наговорила текст. Оторвалась только, чтобы спросить старуху:

– Какая это станция?

– Люберцы, – получила ответ.

Добавила название и отключилась. Следующий – 31. Ответил мужчина. Отключилась. Последний был 41. Опять без ответа. Наговорила тот же текст, где она находится, с просьбой помочь. Распрямилась и с благодарностью отдала телефон азиату. Тот стал его засовывать обратно, но трубка завибрировала. Он удивленно посмотрел на нее и сказал:

– Ай, какой хороший земляк. Так быстро звонит.

И протянул ее Веронике. Она опять сложилась пополам и ответила. Это была Юлька.

– Господи! Где ты? Тебя пол-Москвы ищет. Сейчас за тобой выезжают. Я вся издергалась. Прости меня!

И она заплакала. Это было так неожиданно, что Вероника не знала, что сказать.

Беспокойно зашевелился азиат. Нужно было заканчивать.

– Не могу больше разговаривать. Побыстрее! Ане плохо.

И отключилась. Распрямилась и незаметно передала трубку азиату и опять обняла Аню.

– Скоро. Скоро за нами приедут.

Почему-то она поверила, что за ними тут же выехали. Но не понятны две вещи. Получалось, что Юлька знала, что Вероника прилетела в Россию, и, более того, что сегодня ее кто-то разыскивает. А искать ее могла только организация, к которой принадлежал Антон Ильич. Их люди и выехали к ней. Больше просто некому. И при чем здесь Юлька?

А почему за ними едут, ее уже совершенно не волновало. Лишь бы их поскорее вытащили из этого вонючего кошмара.

На улице послышался вой приближающейся сирены и смолк где-то рядом. Вероника поняла, что приехали. Через минуту дверь широко распахнулась и вошли двое в костюмах. Лейтенант недовольно поднялся и вышел навстречу. Старший, показав лейтенанту раскрытое удостоверение, оглядел сидящих. Безошибочно определив их, подошел и спросил:

– Что с девочкой?

– Она больна.

Тот кивнул сопровождающему.

– Возьми ее!

Сотрудник помоложе взял Аню на руки, и они направились к двери. Проходя мимо лейтенанта, старший бросил:

– Ты до чего ребенка довел, урод!

В комнате установилось гробовое молчание. На секунду даже возникла пауза между двумя попсовыми песенками, передававшимися по радио. Лицо урода пошло пятнами, но он стоял молча. Удостоверение старшего подействовало.

– У тебя на столе уже два часа ориентировка лежит. Читать разучился? – добавил старший и пошел к выходу.

На улице уже вечерело. В машине старший спросил с переднего сиденья:

– В больницу надо ехать?

– Нет. Она просто перегрелась и обгорела. Нужна мазь от солнечных ожогов.

Машина рванула с места и вскоре остановилась возле аптеки.

– Но у меня нет денег, – заявила Вероника.

– Зато у нас есть деньги.

И старший стал выходить из машины.

– Еще нужна вода, – прокричала ему вслед Вероника.

Он быстро вернулся, и машина помчалась дальше, расчищая себе путь сиреной. Вероника в это время густо смазывала руки и ноги Ани, а потом свои. Отпустило нервное напряжение, и вовсю разболелась щека. Она пожалела, что не заказала обезболивающее, если уж у организации, к которой принадлежал старший, как он сказал, были деньги.

Вероника откинулась на сиденье. Теперь предстояло выяснить, куда их везут. Уж точно не обратно на завод. Машина определенно шла в сторону Москвы. Показались жилые массивы, застроенные многоэтажками. Аня успокоилась. А с ней и она, так как понимала, сработал некий фактор, и отношение к ее персоне кардинально изменилось. Теперь вряд ли кто-нибудь будет держать ее насильно.

Машина свернула с основной трассы и, мигая и крякая, запетляла по улицам, застроенным зданиями лет тридцать-сорок назад, пока не остановилась у подъезда дома стандартной застройки тех времен. Старший помог выйти ей и ребенку. Вероника посмотрела по сторонам. Сомнений не было. Это был тот же дом, куда ее уже привозили по делу о потрошителях.

«Не хватало еще, чтобы тут оказался… Как его?»

От усталости она даже не смогла вспомнить того полковника с хорошо подвешенным языком.

Но в знакомой квартире с крепкими решетками на окнах их встретил совсем другой человек незапоминающейся внешности, имя и отчество которого она тут же забыла. Вероника уложила Аню на диван и повернулась к встретившему их человеку.

– Девочка с утра ничего не ела.

Тот понял и выскочил из комнаты. Через закрытую дверь она слышала обрывки фраз, как он инструктировал кого-то в коридоре:

– Макдоналдс на перекрестке. Для детей. Сам сообразишь. Не маленький. И для нее тоже. И воду, и сладкие напитки. Чтоб быстро!

Только сейчас почувствовала, насколько голодна.

«Ну что же! Пусть покормят, если такие богатые. Интересно. В Макдоналдс тоже с сиреной поедут?»

Аня спала, а она сидела в кресле, смотрела на нее и думала о том, что если бы представила себе в Нью-Йорке, через что им двоим предстоит пройти во время этой поездки, то сидела бы в их квартире в Бруклине, и даже душевное состояние Елены Архиповны не заставило бы ее стронуться с места. Но почему ее вытащили в Россию? А она была уверена, что ее выдернули из Америки. Неужели только для того, что помочь раздобыть какие-то американские технологии? В это верилось с трудом.

Послышались звуки открывшейся входной двери, какие-то голоса, и, почтительно постучавшись в дверь, появился невзрачный человек с пакетами еды, приготовленной по американским технологиям. Он оставил их на журнальном столике и исчез. Вероника порадовалась, что обошлось без вопросов и слов сочувствия, так как просто не выдержала бы напряжения, если бы пришлось обмениваться с ним какими-то фразами.

Она разбудила Аню, и та стала уплетать любимые продукты, тут же от усталости вся перемазавшись соусом. Сама Вероника никогда еще с таким удовольствием не ела американскую «мусорную» еду. Жевать было трудно. Боль не проходила. Она слышала, как открывалась и закрывалась входная дверь, чьи-то голоса. А они с Аней наслаждались молочными шейками в длинных стаканах.

Потом им понадобилось пройти в ванную, и там Вероника, взглянув на себя в зеркало, поняла, почему с ней так разговаривали. Вся левая сторона лица заплыла, и она понимала, что на следующий день у нее появится здоровенный синяк.

– Красавица! – сказала она своему отражению в зеркале.

А потом подумала, что в таком виде ей придется предстать перед американским консулом для того, чтобы получить документ. Оглядев себя с ног до головы, еще и засмеялась.

– Что такое, мама? – спросила дочь.

В коротеньких шортах, шлепанцах и с синяком под глазом. Классный вид для посещения консульства. Хотя как она туда доберется? И вообще, что происходит? Зачем их сюда привезли?

Вернувшись в комнату, они застали там безликого дядечку, который поинтересовался, не будут ли они еще что-нибудь кушать. Получив отрицательный ответ, убрал пакеты со стола и сказал:

– Теперь пора приступить к делу.

Вероника подумала, что только не это, но он продолжил:

– С вами хочет поговорить Геннадий Васильевич.

И не дожидаясь ответа, пошел к двери.

Геннадий Васильевич был тем самым фээсбэшником, с которым ей уже пришлось в свое время столкнуться по делу о потрошителях во время пребывания в Москве.

«Ну, и денек! И этот тоже. А ведь это надолго. Ему-то от меня что надо? Тоже технологии?»

Геннадий Васильевич возник через минуту.

– Здравствуйте! – сказал он входя.

Ни Вероника, ни дочка не удостоили его ответом. Аня насупилась. Было видно, что он ей тоже не понравился. Но его это не смутило.

– Надеюсь, что вы меня еще помните.

Как она могла забыть такого? Помнила, как витиеватым языком он разъяснял ей, что их организация стоит на страже безопасности страны, а его сотрудники в это время устанавливали микрофоны в ее квартире и всяческую бяку в ее компьютер. Большой мастер того, что сейчас стали называть «социальной инженерией», чтобы не употреблять некрасивых слов.

– Кофе хотите? – неожиданно спросил он.

Она вдруг почувствовала, что кофе – это именно то, чего ей недоставало. В другой раз не стала бы ничего принимать от такого, но только не сейчас.

– Да. Хочу, – с вызовом ответила она.

Геннадий Васильевич развернулся и вышел.

– Мама! Кто это? Он нас не будет держать взаперти?

– Надеюсь, что нет. На этот раз не удастся.

– Пусть только попробует. Мы ему тоже червяка запустим.

Появился Геннадий Васильевич с двумя чашками кофе в руках. Пока они, молча, размешивали сахар в чашках, ей показалось, что он пару раз бросил из-под золотистых очков внимательный взгляд на Аню. А та с ногами забралась на диван и неодобрительно смотрела на эту процедуру.

– Может быть, девочка отдохнет, а мы поговорим в соседней комнате? – наконец спросил он.

– Мама! Не уходи!

Вероника пожала плечами.

– Хорошо! – вздохнул он.

За время, пока она его не видела, Геннадий Васильевич явно посолиднел. В последний раз, когда они встречались, он еще был полковником. Сейчас внешне вроде бы все осталось тем же самым, но взгляд, манера держаться уже были другими. Генеральскими. В свое время Володя, отец Ани, объяснил ей, что добился исполнения мечты своей жизни.

– Знаете, – начал он, глядя на чашку с кофе, – я до сегодняшнего дня даже не знал, что вы в Москве. Вы проходили по департаменту, который я не курирую.

Геннадий Васильевич продолжал смотреть в чашку, помешивая ложкой, хотя сахар уже давно растворился. Раньше при разговоре он всегда смотрел прямо в глаза через свои золотистые очки. Видимо, неприятную миссию ему доверили. Вероника молчала, ожидая, что последует дальше.

– Но руководство, учитывая то, что мы раньше встречались, поручило мне провести с вами беседу.

Он наконец поднял глаза.

– Один из бывших сотрудников нашей организации насильно держал вас в изоляции и тем самым совершил серьезное правонарушение, за что будет отвечать по всей строгости закона. Будьте уверены, что мы не оставим данный проступок без внимания.

Вероника даже растерялась.

– Как бывший?

– Майор Васильченко был уволен две недели назад за систематическую неявку на службу.

Антон Ильич, оказывается, был майором Васильченко, который уже не работал, но тем не менее пытался выкрасть американские технологии, располагая при этом миллионами. Как такое могло случиться?

– Но он сидел на заводе и оттуда руководил операцией по краже технологий. Как быть с этим?

– Предприятие, на котором вас держали, не входит в нашу систему. Сейчас проводится внутреннее расследование, и по его окончании материал будет передан в прокуратуру для рассмотрения вопроса о привлечении гражданина Васильченко к ответственности. Задача нашей организации – не допускать нарушений закона в стране.

Как всегда, Геннадий Васильевич говорил правильными, округлыми, но пустыми фразами. Оказывается, не они отвечали за то, что произошло с ней и с Аней. Но тем не менее стоят на страже законности и даже будут привлекать своего бывшего майора к ответственности.

– И что? Все закончится вашим майором?

– Бывшим майором. А чего вы хотите?

Тут генерал поставил ее в тупик. А действительно. Чего она хотела? Он же пообещал, что Антона Ильича накажут. Что же еще?

– Но меня держали взаперти. Я все потеряла. Меня ограбили.

– Завтра вы подадите заявление о произошедшем, и полиция начнет розыск преступников, – уверил он.

Она уже знала местную полицию. Не далее как сегодня столкнулась с ее методами. Да и раньше имела возможность убедиться, чем та преимущественно занимается, когда была втянута в дело о потрошителях.

– А что касается ваших потерь, то об этом поговорим позже. А сейчас давайте обсудим еще один вопрос.

Геннадий Васильевич помолчал и отхлебнул кофе. Обычно он говорил уверенно и без пауз. Видимо, эта тема давалась ему с трудом.

– Вы наверняка знаете, что отношения между нашими двумя странами всегда были непростыми. Раньше мы были противниками, но сейчас находим все больше сфер для сотрудничества.

Вероника оторопела. Куда его понесет на этот раз? Между тем он продолжил:

– Но это – непростой путь. У нас остается много нерешенных проблем, и одна из главных – доверие друг к другу. К сожалению, и в вашей стране, и у нас существует определенная оппозиция курсу сближения, которая использует любой повод для дискредитации другой стороны. Вот и сейчас, перед встречей глав наших государств, активизировались деструктивные силы, которые пытаются ее омрачить и подорвать процесс установления доверия между нашими странами.

Вероника все еще не понимала, при чем тут доверие, ее захват и задержание.

– Теперь представьте себе, что стало известно о происшествии с вами. Немедленно будет поднята шумиха, которая может помешать процессу переговоров и достижению договоренностей, так необходимых нашим странам. Я думаю, что вы согласитесь со мной, что в такой непростой ситуации нельзя допустить, чтобы случай с вами, каким бы ужасным он вам ни казался, мог привести к осложнениям в отношениях между двумя странами.

Из его речи выходило, что именно она с ее «происшествием», а не их майор может стать причиной ухудшения отношений между двумя странами. Прекрасная логика! Но теперь для нее все стало на свои места. Они просто боялись, что с них спросят за эти самые «осложнения», поэтому и стали давить на ее патриотизм.

– Но при чем здесь я? Ваш майор Васильченко…

– Бывший майор, – поправил он и сбил ее с мысли. – Он будет наказан, и я думаю, что не только он один. Ну а нам с вами жить дальше и думать об интересах своих стран. Я полагаю, что мы поняли друг друга и вы не станете предавать этот случай широкой огласке. В конце концов, вы сюда часто приезжаете. Зачем вам осложнения? А мы умеем ценить услуги, которые нам оказаны. Поэтому поможем вам в решении вопроса о ваших потерях.

Он посмотрел на часы.

– А вот о них с вами будет разговаривать другой человек. Только прошу вас! – Он сделался очень серьезным. – Поговорите с ним вежливо и уважительно! Это в первую очередь в ваших собственных интересах. – Поднялся с кресла со словами: – Благодарю за то, что выслушали. – Посмотрел на заснувшую во время разговора Аню и спросил так же, как и Антон Ильич: – Девочка прижилась в Америке?

Он наверняка тоже хорошо подготовился и знал ее историю.

Разговор оставил странное впечатление. Вероника имела удовольствие беседовать с Геннадием Васильевичем дважды в прошлом и знала, что он умел быть убедительным. Но сегодня у нее создалось впечатление, что он выполнял поручение чисто формально. Высказал то, что приказали, и удалился. И при этом не ставил перед собой задачу добиться от нее согласия не разглашать свою историю. Нет. Определенно не ставил. В конце попугал некими осложнениями, пообещал в чем-то помочь и ушел. Очень на него не похоже. Ведь он не услышал от нее того, за чем его прислали. О том, что она будет молчать. А что, если он вовсе не хотел ее убедить и ему не требуется ее молчание? Вокруг ее истории происходило много непонятного. Майор оказался самозванцем, Геннадий Васильевич только сегодня услышал о том, что она в Москве. Плюс ожидается еще один персонаж драмы, которого почему-то требуется уважать.

«Нет, ребята! Не буду я молчать. Дам такое эксклюзивное интервью какому-нибудь изданию, что вы меня еще долго будете вспоминать. И плевать мне на все ваши встречи и сближения».

Тут ей пришло в голову, что подобные интервью, как правило, хорошо оплачиваются, что окончательно убедило ее в правильности принятого решения.

На улице уже было совсем темно. Аня сладко спала, да и она вымоталась и с удовольствием бы прилегла. Собралась было выйти и поинтересоваться, нет ли у них еще одного дивана. Но в коридоре послышались мужские голоса, стук открывающейся двери, и Вероника решила переждать, пока не станет тихо.

Но прилечь не удалось. Раздался громкий стук в дверь, и она тут же распахнулась. В комнату, не дожидаясь приглашения, вошел мужчина в возрасте.

– Приветствую! – мрачно сказал он и прошествовал к креслу, в котором недавно восседал генерал.

Вероника промолчала. Безликий человек почтительно закрыл за ним дверь. Пока он устраивался в кресле, Вероника смогла его рассмотреть. Расплывшийся мужик с удивительно знакомым лицом. Где-то она его уже видела. Такое простецкое лицо чиновника среднего звена…

Мужчина взглянул на спящую дочку, потом на нее. Кивнул головой на ее лицо.

– Зубы не повредили?

– Вы – врач-травматолог?

Он странно взглянул на нее, но все равно не потрудился представиться.

– Зря твои нахулиганили на моем предприятии. Могло бы и рвануть. Ну, не так, как в Чернобыле, но до Москвы долетело бы. Химия все же.

Говорил он в отличие от Геннадия Васильевича под стать своему облику. По-простецки. Без завитушек.

– Этот, как его? Семичев. Разговаривал с тобой?

Теперь она наконец вспомнила фамилию Геннадия Васильевича. Конечно, Семичев. Но странно. Уж больно непочтительно посетитель упомянул его. Генерал все же.

Она кивнула головой, ожидая, что последует дальше.

– Ну, ты поняла, что от тебя требуется?

Этот мужик начал ее раздражать тем, что сразу же начал тыкать.

– Я узнала, что он от меня хочет, но не понимаю, почему я должна выполнить его просьбу.

Вероника намеренно сделала ударение на «он» и на «я».

– Господи! А руководство охарактеризовало его, как толкового. А он даже не может доходчиво объяснить условия.

Оказалось, что этот крестьянин даже общается с руководством Геннадия Васильевича. Да кто он такой?

– Так чего тебе непонятно?

И он взглянул на нее, как на несмышленую девочку.

– Почему меня заперли на этом чертовом заводе и заставляли красть какие-то технологии?

– Во-первых, это одно из наиболее передовых предприятий в отрасли. Во-вторых, никому твои технологии не нужны. Мы их все равно не сможем освоить.

Тут вдруг она вспомнила и поняла, с кем разговаривает. Его фотография украшала статью о споре между двумя олигархами, которая бросилась ей в глаза в каком-то русском информационном портале в Интернете. По какому поводу они сцепились друг с другом, она уже не припоминала. А уж фамилию тем более. Просто обратила внимание на лицо, которое, по ее мнению, никак не вязалось с обладателем стольких-то миллиардов и занимающего какое-то там место в списке журнала «Форбс». И вот теперь он живьем сидел перед ней.

– А что касается тебя лично, то ты – единственная, через кого они могли выйти на интернетскую шпану, которая им понадобилась. Со своими мозгами у них проблема. Вот и взялись за тебя.

Об этом она и сама догадывалась.

– А какова цель? Технологии вам, оказывается, не нужны. Тогда что?

– Политика. Все, бля, политика, – вздохнул он. – Знаешь, что в ближайшее время состоится?

Она догадывалась. Об этом много вещали говорящие головы по телевизору.

– У вас там изобрели термин «политкорректность». А у нас это называется «по понятиям». Так вот! Барак Хусейнович поступает не по понятиям. Что он обещал предыдущему? Гибкость. И как он сейчас поступает с нынешним?

Он замолк, а Веронике предстояло разобраться в мыслях с «предыдущим» и с «нынешним». На это потребовалось время. Наконец до нее дошло.

– И многих это обижает. Между реальными пацанами так не принято. Не уважает. Да еще и суется со своими порядками в наш базар. Заступается за каких-то горлопанов с улицы. Вводит ограничения.

Опять приходилось в уме переводить его речь на человеческий язык.

– А еще у нас есть свои лизоблюды, готовые прогнуться перед Америкой и все ей позволить. Вот и столкнулись они лбами сейчас. Ну, у вас это называется борьбой элит, а у нас – подковерными играми.

– И какое я имею отношение к вашим играм и коврам?

– Самое прямое. Если перед переговорами произойдет попытка выкрасть новую технологию СТЕЛС, то что скажет Обамыч своему партнеру по переговорам? Как он будет к нему относиться?

Тут до нее дошел весь смысл задуманного. С ней просто играли. Кто-то хотел нагадить и решил использовать ее и хакеров. Попытка выкрасть технологии СТЕЛС, конечно, не могла остаться в тайне.

– А вам-то со своими миллиардами зачем это надо?

– Потому что все мы, кто с миллиардами, кто с миллионами, работаем в одной гигантской корпорации, называемой «РФ». У каждого имеется свое место в пирамиде. А тем, кто начинает возникать, в лучшем случае приходится отсиживаться в Лондоне, а в худшем – много лет шить рукавицы за колючей проволокой и в холодном климате. – Помолчал и продолжил: – Эти придурки решили схитрить и все от меня скрыть. А мне было поручено лишь заплатить твоим мазурикам, а из этого вон чего вышло? Как только я узнал, то приказал выкинуть тебя с завода.

Теперь она знала, кого нужно благодарить за то, что с ней произошло на подмосковной пыльной дороге.

– Теперь твоя шпана обещала повзрывать мои предприятия, и все из-за каких-то полудурков, – между тем продолжал он. – Ну, я тоже в долгу не останусь. Те, которые это затеяли, все у меня повылетают с работы. Будут знать, как меня подставлять, говнюки.

– Один, оказывается, давно вылетел, но тем не менее продолжал свою деятельность.

– Они поставили на это дело исполнительного дурака, а тот дров наломал. У него в голове, видите ли, идеи завелись. Похищения затеял. Ну, теперь на нем отыграются по полной программе. Но так как у них считается, что дурь делают только бывшие, то его сегодня и уволили, но с датой двухнедельной давности.

– А откуда вы все знаете? Служите в руководстве их организации? Можете увольнять?

– При чем здесь их организация? Я тебе уже объяснил про корпорацию. У меня свое место в иерархии этой корпорации. И высокое место. С него любого пнуть можно. – Потом поправил себя: – Почти любого. – Он взглянул на часы. – Так! Полночь близится. Мы должны к двенадцати завершить наши дела, как договорились с твоими проходимцами.

Оказывается, он договорился завершить с ней дела, а она об этом не имела ни малейшего представления. Вероника с интересом приготовилась слушать.

Он достал из кармана два конверта и положил на стол. Вынул из одного две продолговатые узкие бумажки.

– Вот чеки. Один с оплатой через три месяца, второй – через шесть. Сама знаешь условия – они аннулируются, если ты только откроешь рот и что-нибудь вякнешь.

Последняя фраза ее покоробила, но она взяла в руки чеки. Они были на ее имя и на офшорный кипрский банк. Суммы ей понравились.

– Из первого чека я вычел то, что тебе сейчас понадобится, чтобы приодеться. Здесь наличные на эту сумму. – И он показал на другой пухлый конверт. – Так! Я свои обязательства выполнил. А сейчас поедешь устраиваться! – приказал он. – Не в этой же хибаре ночевать. В хорошем месте тебя поселим. – И кивнул с усмешкой. – Там не будут задавать лишних вопросов по поводу того, что ты одета по-спортивному. – Потом добавил: – В номере будет Интернет. Подтвердишь своим дружкам, что я выполнил условия соглашения! И чтобы они примолкли со своими угрозами про Швейцарию!

Про Швейцарию она ничего не знала, а в это время вертела в руках чеки. А как же интервью газете? С другой стороны, там от нее потребуют доказательств. И что она им предъявит? Изображение завода на карте Гугл? А здесь чеки на кипрский банк. Значит, можно избежать американских налогов. Плюс нельзя подводить ДвойногоДжо. Он же ей помог, и сам, наверное, должен получить с олигарха компенсацию за потраченное время и силы. Теперь становилась понятна активность хакерского клуба. Они нашли, с кого можно деньги поиметь в этой ситуации.

Вероника вздохнула и стала будить Аню.

А мужчина между тем поднялся с кресла. Уходя, бросил:

– И не вини во всем Юлю! Она просто сделала то, о чем ее попросили.

И вдруг, как вспышка света. Это был «муж» Юльки. Отец ее детей. Теперь понятно, откуда квартира в центре города, две няньки и масса свободного времени.

А за ним уже закрывалась дверь.

Первой мыслью, когда проснулась, была: «It’s all over!»

Как приятно нежиться с утра в хорошей кровати с мягким матрасом под дорогим постельным бельем, когда мозг еще пребывает в полусне, но сознаешь, что начинается новый день, и уже никогда не увидишь неприятных тебе людей, не надо будет хитрить и обманывать. Так она пролежала еще полчаса, наслаждаясь и мысленно составляя себе план на сегодняшний день. Омрачала лишь мысль о том, что поначалу придется облачаться во вчерашние майки и шорты, чтобы ехать покупать одежду взамен украденной. Да еще побаливала щека после вчерашнего удара. Хотелось верить, что восстановление паспорта не займет много времени, и скоро можно будет улететь домой. С электронным авиабилетом не будет проблем, а карты она аннулировала еще вчера ночью, когда их привезли в гостиницу.

Трехэтажный домик, окруженный забором, примостился прямо рядом с парком. Уютный, двухкомнатный номер с большими окнами. Их предупредили, что завтрак можно заказать в номер, и она уже представила себе, как обрадуется Аня своим любимым клубничным хлопьям «Келлог».

Ее мечты прервало мурлыканье на прикроватной тумбочке. Мигала лампочка телефона. Вероника взглянула на Аню. Она еще спала. Подняла трубку и тихо сказала:

– Алло!

– Доброе утро! К вам посетитель, – сказал вежливый женский голос.

Вероника уже ничему не удивлялась. Даже посетителям по утрам.

– Кто это?

– Юлия Викторовна.

Полусонный мозг не сразу среагировал, что это Юлька. Потом пришла мысль, а как она узнала. И тут же сообразила от кого.

– Пусть поднимется!

Чтобы принять подругу, пришлось встать и укутаться в махровый халат – единственную одежду, которую она нашла в номере. Медленно прошла в соседнюю комнату, думая, как вести себя с Юлькой. В чем ее вина? Только в том, что она начала выдергивать ее в Москву по указанию своего «мужа», который был связан обязательствами внутри властной пирамиды под названием «РФ»? Но приехала она по своей воле, чтобы избавиться от Елены Архиповны. И похитители знали о ее приезде не от Юльки, а из своего посольства в США, потому что она получала российские визы. Так ничего для себя и не решила до того, как услышала осторожный стук в дверь.

Юлька стояла, потупившись, а потом полезла обниматься со словами:

– Прости меня, пожалуйста!

Вероника подумала, что только бы не расплакалась. На ее слезы у нее уже не было сил. Но пронесло. Истерики удалось избежать.

– Ой! Что они с тобой сделали! – запричитала она, глядя на щеку. – Я принесла тут всего. Мы сейчас все замажем, и ничего не будет видно.

Надо было как-то остановить бурное выражение сочувствия, поэтому Вероника спросила:

– Кофе хочешь?

Получив утвердительный ответ, направилась к телефону. Заодно заказала завтрак для Ани, и вовремя. Из спальни раздался перепуганный крик:

– Мама!

Кивнув Юльке, чтобы сидела и ждала, поспешила в спальню успокаивать дочку. Та проснулась в незнакомом месте, не обнаружила рядом мамы и испугалась. Потом повела ее в ванную, чтобы причесаться, и, когда вышли в комнату, Юлька ахнула:

– Как она подросла!

Завтрак уже принесли, и за кофе они вяло разговаривали, не затрагивая тему похищения, чтобы не травмировать Аню воспоминаниями. Но как только Юлька услышала об одежде, ее как будто подменили.

– Какие вчерашние майки? Я сейчас быстро смотаюсь домой и привезу тебе одежду, чтобы доехать до магазина.

Вероника посмотрела на нее с сомнением. Сегодняшняя Юлька была на два размера больше, чем она. Поняв это, подруга заявила:

– У меня куча старых вещей. Я ничего не выбрасывала. И все в хорошем состоянии. Не беспокойся! И для Ани подберу.

Вероника посчитала, что это было бы наилучшим выходом из их ситуации. Уж больно не хотелось влезать во вчерашнюю грязную и потную одежду. Да и Юльке хотелось быть чем-то полезной. Поэтому она смирилась с неизбежным.

– Ждите! Я скоро буду.

Но дойти до двери она не успела. Раздался требовательный стук. Юлька вопросительно посмотрела на Веронику и открыла дверь. Там стояли двое мужчин. Один из них скороговоркой обратился к опешившей Юльке:

– Госпожа Ярборо! Вам нужно срочно покинуть эту гостиницу. Мы должны перевезти вас в другое, более безопасное место.

Они уже входил в комнату, и один из них размахивал перед носом у Юльки каким-то удостоверением.

– Что случилось? Я – Вероника Ярборо.

Она поднялась с кресла. Аня бросила есть и испуганно глядела на непрошеных гостей. Тот, который говорил, недовольно перевел взгляд на нее и опять начал то же самое:

– Здесь вам находиться небезопасно. Мы должны вас перевезти. Собирайтесь быстрее!

Вероника сама заволновалась. Проснулись вчерашние страхи.

– Но почему? Что случилось?

– У меня приказ генерала Семичева. Собирайтесь!

Вероника забрала Аню и прошла в спальню. Собственно, собирать было нечего. Но что-то ее беспокоило. Нет. Не ее безопасность, а эти люди и срочность. Она набрала ноль на телефоне. Тихо, чтобы не услышали в комнате, спросила:

– Ко мне поднялись двое людей. Вы…

– Да, – перебила ее женщина. – Нам позвонили и предупредили, что они должны приехать, но велели вас не беспокоить. А машина стоит во дворе.

Вероника немного успокоилась. Хоть было и противно, но пришлось надевать на себя все вчерашнее, и пока она одевалась и помогала одеться Ане, пыталась понять, что ее так беспокоит. Поведение этих двоих. Необъяснимое чувство, что они ведут себя не так, как должны в подобной ситуации. И что за странная опасность?

– Мама! А они нас не запрут опять?

– Нет. Они приехали, чтобы помочь. Просто поживем в другом месте.

Ей показалось, что Аня недоверчиво посмотрела на нее. Но все же, взяв ее за руку, вышла в соседнюю комнату. Юлька сидела в кресле, а двое неподвижно стояли у двери. Теперь, когда волнение прошло, Вероника смогла их рассмотреть. Ничем не примечательные, только какие-то рыхлые, а не подтянутые, как те, которые взяли их на привокзальной площади.

Юлька с ужасом уставилась на них с Аней.

– Так нельзя ходить по Москве.

И обратилась к стоящим в дверях:

– Я должна передать им одежду. Куда вы их везете?

– Мы не имеем право это говорить…

Тут уж вмешалась Вероника:

– Нам действительно нужна другая одежда. Без нее мы никуда не поедем.

– Давайте по дороге заедем ко мне, – предложила Юлька. – А потом повезете их, куда надо.

Двое переглянулись. Наконец открыл рот второй, который молчал.

– Там, в машине, старший. Вот пусть он и решает.

Во дворе стоял белый микроавтобус.

«Надо же! Совсем такой же, как на вокзале», – пришло ей в голову.

Они втроем поместились на заднем сиденье, а сопровождающие – на переднем. Автобус тронулся с места. Вероника передала Юльке два конверта, которые накануне получила от ее «мужа», с просьбой, чтобы она подержала их в своей сумке, так как у нее просто не было карманов. Потом оглядела автобус и спросила:

– А где ваш главный?

Они промолчали, а автобус набирал скорость.

– Зачем вам главный? – вдруг громко спросил шофер.

– Мама! – испуганно воскликнула Аня.

Это был голос Антона Ильича.

Их заперли на частной квартире на первом этаже. Как поняла Вероника, она принадлежала одному из похитителей. Дом был построен лет пятьдесят назад с малюсенькими комнатами и низкими потолками. Окна с решетками выходили на разросшиеся кусты, надежно укрывавшие их от посторонних глаз, и были накрепко заперты, но от жары спасал кондиционер. Из мебели – только стол с одним стулом, диван и матрас на полу. На выгоревших обоях на стене пара картинок: какой-то пейзаж и портрет Че Гевары. Все очень дешевое. Бедная квартира небогатого человека. «Патриота», как успела она услышать от майора Васильченко.

По дороге сюда ей пришлось сначала успокаивать расплакавшуюся Аню, а потом и Юльку, которая с некоторым запозданием поняла, куда она по своей воле попала, взявшись одеть Веронику в чистую одежду. Ее начало просто трясти, и ничего не оставалось, как обхватить подругу за плечи и прижать к себе.

– Мама! Я не хочу больше сидеть взаперти, – причитала дочка.

– Выпустите меня! Ну, пожалуйста. Я заплачу, – с другой стороны запинающимся голосом бормотала Юлька.

Вот тогда и прозвучала фраза Антона Ильича, которая Веронике совсем не понравилась:

– Мы – не грабители. Мы – патриоты.

Тогда она и подумала, что с патриотами всегда сложнее.

И вот теперь они с Аней, обнявшись, сидели на матрасе, а Юлька – на стуле, а за стеной явно совещались. Количество пленников оказалось больше, чем рассчитывали.

– Только, ради бога, ничего не говори им про него, – шептала Веронике на ухо Юлька. – Он меня убьет.

Она так боялась своего «мужа», что даже опасалась называть его по имени.

– Он столько раз меня предупреждал! И вот попала, – не могла успокоиться Юлька.

Она опять обхватила голову руками и стала раскачиваться на стуле. А Вероника в это время раздумывала и никак не могла понять, зачем она опять понадобилась уволенному майору. Как она понимала, американские технологии теперь не должны его интересовать. Что же тогда? И она не сомневалась, что вскоре узнает. А сейчас надо было успокоить Юльку.

– Ты хотела замазать мне щеку. У тебя все с собой?

Юлька прекратила причитать и с удивлением поглядела на нее.

– Ну, не могу же я весь день ходить с синяком.

– Ах! Да. Конечно. – И Юлька потянулась к сумке.

В разгар операции в дверях появился Антон Ильич.

– Я занята, – категорично заявила Вероника, и майор, постояв секунду, удалился.

Юлька с уважением посмотрела на нее.

– Как ты с ним!

– Я ему для чего-то нужна. Подождет.

Этот маленький эпизод, как кажется, вернул Юльке уверенность.

– Только ничего не говори им о нем, – в очередной раз прошептала она. – Он нам поможет.

Вероника встречалась с «ним» только раз и не знала, как он поведет себя в данной конкретной ситуации.

А что требуется от нее, ей вскоре предстояло выяснить. В машине у Вероники не было времени рассмотреть майора Васильченко, а вот сейчас, когда они сели за стол в соседней комнате, убедилась, что за два дня, пока она его не видела, Антон Ильич разительно изменился. Это уже не был уверенный в себе человек, знающий, чего он хочет, и оставляющий впечатление, что способен держать под контролем ситуацию. Он явно осунулся, под глазами залегли круги, а руки были в постоянном движении.

«Здорово его долбанули товарищи по работе».

Как оказалось, бывшие товарищи и были его главной мишенью.

– Меня подставили.

Это она знала и без него. И еще. Помнила, как его охарактеризовал «муж» Юльки, по-видимому, со слов кого-то, так как лично он с майором, конечно же, не встречался.

– Теперь все свалили на меня и хотят еще и засадить. Слишком много знаю. Но это им не удастся! Не поймают. Я такое знаю! И я им такое устрою, что Викиликс покажется просто детским садом.

Вероника подумала, что беглый патриот вдвойне опасен, но ни в коем случае нельзя показывать, что она его боится.

– Ну и что вы хотите от меня? Чтобы свела вас с Асанджем? Его же обложили в чьем-то посольстве.

– Не надо иронии! Мы с вами обойдемся без него. Продадим вашу историю в СМИ плюс я добавлю еще кое-что от себя. И перед встречей в верхах за нее ухватятся. Мы им надолго жизнь испортим.

– Почему «мы»? Продавайте сами, что хотите!

– А вот здесь вы мне понадобитесь. Во-первых, как свидетель. Во-вторых, поможете получить средства за слив информации. Через банк на острове Аруба, о котором говорили.

– Я не уверена, что захочу вам помогать.

– Поможете! Потому что не захотите сидеть взаперти в этой квартире. Здесь удобств еще меньше, чем в той, где вы были. И уж точно не будет Интернета. Я здорово просчитался в прошлый раз, но больше такое не повторится.

Видя, что она не отвечает, продолжил:

– А так вы получите свою долю из денег за слив информации. Судя по тому, что получил Асандж, подобная информация хорошо оплачивается. Но у него было старье, а у меня свеженькая.

– Так, значит, все делается ради денег?

– Деньги – это вторичное. А главное: нам не нужна такая политика, когда мы стелемся перед янки. Они нас здорово нагрели с перестройкой. Хватит! А то у нас тут некоторые уже подзабыли и хотят наступить на те же грабли. Не получится! Мы – ядерная держава, которой просто не хватает чувства собственного достоинства. Вернее, не у страны, а у некоторых из ее руководителей. Но мы это поправим.

– Значит, деньги не нужны. Боретесь за идею?

– Хватит иронии! Деньги пойдут на финансирование нашего дела.

– Ну так у вас ничего не получится. Хакеры даже не пытались выкрасть технологии, а значит, не было попытки. А раз так, то и не о чем разговаривать со СМИ.

– Не скажите! У меня два образования, и одно из них юридическое. Я знаю, что у вас в юриспруденции существует такое понятие, как criminal intent. А намерение было, и вы об этом сами знаете. И там поймут. Только мы с вами разрушили планы врагов улучшения отношений между нашими странами, но за это должны ответить те, кто замышлял подобные действия. Как такой сценарий? Он позволит и вам выйти из этой истории героиней, и еще принесет хорошие денежки.

Глаза при этом у него горели.

«А ведь его не волнуют патриотические идеи. Единственное, чего он хочет, – это отомстить своим начальникам».

Она молчала, что он воспринял как одобрение.

– Вы запишите свои показания, а я свои. Приложу пару документов, и запустим их гулять по всему свету.

Надо было как-то реагировать. Дальше молчать было нельзя. Этот человек был опасен своей зацикленностью на мщении, и было очевидно, что ради этого он пойдет на все. И запрет их втроем в малюсенькой комнате, пока она не сделает то, что он задумал. По глазам было видно. А раз так, то нужно применить проверенную тактику.

– Как вы собираетесь искать покупателей?

– Разошлем отрывки в различные издания. Кто-нибудь да отреагирует.

Она постаралась изобразить на лице саркастическую улыбку. Но это плохо получилось. Опять заболела щека.

– Вы знаете, сколько таких посланий они получают ежедневно? Тысячи. И вы думаете, что там все их просматривают? Только потеряете время.

– Что вы предлагаете?

– Воспользоваться моим проверенным каналом. Мои друзья войдут в любую сеть и выйдут напрямую на главного редактора. Главная задача в любом бизнесе – это выйти на лицо, принимающее решения.

Он ухмыльнулся.

– С вашими друзьями я уже столкнулся. Спасибо.

– Зря вы так о них. Они прагматичные люди. Будут делать то, что приносит деньги. У вас есть другие каналы?

Он промолчал, что означало, что не было. Потом сказал:

– Я подумаю.

Вероника была уверена, что он уже подумал. Просто решил держать паузу. Несолидно все же так вот взять и сразу согласиться.

К вечеру того же дня он посчитал, что пауза соблюдена, и пришел к ней с согласием. А к этому времени Вероника уже полностью отдавала себе отчет в том, какое испытание ей предстоит, если будет заперта в одной комнате с двумя постоянно ноющими существами. Но если для ребенка это было простительно в силу возраста и испуга, то от подруги она такого не ожидала. Юлька постоянно изводила ее и себя вопросами: «Ну почему?» Потом пошли дети. Как они? И, конечно, «муж», которого она не называла вслух, но который фигурировал среди ее страхов. Никакие аргументы о том, что это не бандиты, не действовали. К концу дня у подруги и вовсе началась истерика, когда она стала обвинять Веронику в своих несчастьях. Аргументы, что она ее не приглашала и одежду не просила, не действовали. Дошла до того, что даже стала угрожать, что, мол, «он» еще покажет Веронике за то, что она втянула ее в неприятности. Их перепалка привела к новому плачу ребенка. Поэтому первое, что Вероника спросила у пришедшего вечером Антона Ильича, было:

– У вас есть вино?

Он странно посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.

– Пошлите ваших па… – Она чуть не сказала «патриотов», что он скорее всего посчитал бы оскорблением, а в ее планы не входило ссориться с ним на этом этапе. – …товарищей, чтобы купили бутылку хорошего вина. Хорошего! – повторила она с ударением. – Не бодяжного. Оно требуется для поддержания мира и стабильности в нашей комнате. Иначе я сойду с ума, и вся ваша затея провалится.

И пока один из товарищей Васильченко разыскивал напиток для поддержания спокойствия среди узников, они вели разговор. Беглый майор излагал задачу:

– Я уже начал записывать свою часть. Подготовьтесь! Завтра с утра я принесу камеру, и запишем ваши показания.

Он не мог отказаться от своей старой чекистской привычки и вместо нормального человеческого языка постоянно употреблял «сведения», «показания».

– Приложим электронные копии документов, и у нас будет полный комплект материала, который появится на первых страницах всех газет.

Надо было охладить его пыл. Не хватало еще ей фигурировать в попытках похищения секретных американских технологий. Это будет прекрасным дополнением к ее досье, которое уже имелось у ФБР.

– И что вы собираетесь делать с вашим файлом?

– Послать вашим ребятам, как вы предлагали.

– Послать моим ребятам, – повторила она за ним. – А знаете, что они с ним сделают?

Он, естественно, не знал.

– Продадут, но от себя лично. И ваше движение останется без средств для финансирования.

Он скривился.

– Так вы не доверяете своим друзьям?

– А вы доверяете своим начальникам? Кому сейчас можно доверять?

А вот это было неправдой. Хакеры из клуба ДвойногоДжо неоднократно доказывали свою порядочность. Других там не держали.

Но надо было брать инициативу в свои руки.

– Пошлите им копию одного из ваших документов с описанием, что именно у вас имеется, и свои финансовые условия. Документы можно легко подделать, а вот свидетельские показания – нет. Поэтому приберегите записи для последнего этапа, когда найдется покупатель.

Он оценивающе посмотрел на нее.

– С вами легко работать.

На удивление оказалось, что и с ним тоже. Вероника ожидала, что будет тяжелее. По-видимому, желание отомстить было столь велико, что победило осторожность. И видеозапись откладывалась на неопределенное время. Не хватало ей только мелькать на экране.

Потом, чтобы все выглядело правдоподобно, пришлось вступить с ним в полемику насчет долей в причитающихся деньгах. Наконец Вероника со вздохом согласилась, подумав при этом, что впервые в жизни она не желает получить деньги, а сделает все, чтобы затея провалилась.

Появился посыльный с бутылкой, и ей пришлось прерваться, чтобы отнести ее Юльке в качестве успокоительного средства. Та встретила ее вопросом:

– Ну как?

– Работаем.

Вероника не посвящала ее в детали. Просто сказала, что она сделает для них работу, и их отпустят. Юлька даже не пыталась узнать. «Муж», видимо, приучил ее не лезть в чужие дела.

– Поскорее! – сказала она, наливая вино в стакан. – Я не собираюсь здесь сидеть вечно.

Вместо ответа Вероника приказала:

– Дай мне мои конверты!

Посчитав, что уже настал момент выдвигать требования, вытащила часть денег и пошла обратно к бывшему майору:

– Пошлите вашего товарища, чтобы купил мне одежду и белье. Пусть сообразит, что надо. Мне все равно, в чем сидеть в этой хибаре. Лишь бы в чистом. И еще для девочки девяти лет.

Вручила деньги и дала свой размер. Подумала и добавила еще денег.

– Пусть купит «Нинтендо 3 Ди Эс». Разъясните ему, что это такое!

Анин прошлый «Нинтендо» пропал вместе с ее сумкой на пыльной дороге, и новый будет хотя бы каким-то развлечением для дочки. На этот раз компа ей не видать. Можно было даже не спрашивать.

Антон Иванович повертел в руках купюры и без возражений пошел договариваться. Видимо, решил, что ее сотрудничество стоит хлопот.

Ну а потом наступил самый сложный момент. Она стала писать по-английски текст для Тройного Питера, который на самом деле был ДвойнымДжо, и Антон Ильич с подозрением вновь и вновь перечитывал текст, пытаясь понять, нет ли в нем подозрительных слов и выражений. Конечно, после происшедшего на предприятии он ей не доверял. Но у него не было другого выхода.

– Поубедительнее! – наставлял он ее. – Чтобы они тут же ухватились.

А Вероника подумала, что помимо двух факторов, которые движут людьми и о которых говорил ей Антон Ильич на заводе, – денег и страха, существует еще третий: чувство мести. Раньше она думала, что оно больше характерно для женщин, но оказалось, что и мужчины ему не чужды. Только объекты разные. Если у женщин – это их бывшие мужчины, то у мужчин – их бывшие начальники. Уволенный майор не побоялся связаться с самой могущественной организацией в России.

– Посылайте! – наконец предложила Вероника после того, как текст был многократно перечитан.

– Пошлю, – сказал Антон Ильич, сложил листок и спрятал его в карман.

Он посмотрел на часы и стал собираться, что означало, что послание уйдет не из этой квартиры.

«Предусмотрителен бывший майор! Это усложнит задачу для ребят».

Пришлось возвратиться в свою комнату, где она встретила вопросительный взгляд Юльки.

– Сегодня придется переночевать здесь.

Она чертыхнулась и отвернулась. Бутылка была уже почти пустой. Вероника понадеялась, что хотя бы прекратится поток обвинений и жалоб. Но подруга перешла на слезливые завывания, и пришлось опять ее обнимать и успокаивать.

А потом появился один из их похитителей. Тот, второй, который больше молчал. Он принес пакет с одеждой. И при этом был явно смущен.

– Сейчас я ужин приготовлю, – сказал он, уходя.

Вероника подумала, что из троих патриотов он производил наиболее благоприятное впечатление. У него хотя бы не было лихорадочного блеска в глазах.

«Ну что же. Завтрашний день покажет, сколько еще нам предстоит здесь просидеть».

– Ваши ребята приступили.

Антон Ильич сам не понимал, насколько двусмысленно прозвучала его фраза. Теперь предстояло выяснить, в каком направлении они «приступили».

– И что они ответили?

– А вот этого вам знать не полагается. Я сам займусь переговорами с ними.

Впрямую узнать не удалось. Бывший майор был настороже.

«Ну что же. Дальнейшие события покажут».

Чтобы как-то показать свою заинтересованность, спросила:

– С финансовыми условиями согласились?

– Да. Полностью.

Это уже было хорошим знаком. По протоколу, принятому в сообществе, они должны назвать свою цену на свои уникальные услуги, а покупатель этих услуг может либо согласиться, либо отказаться. Любое отступление от протокола вызывало вопрос: почему.

– И что вы будете делать со своей долей? – спросила Вероника, чтобы продолжить разговор.

– Она пойдет на финансирование деятельности патриотов, которые болеют за судьбу своей родины.

– Вас троих?

– Не иронизируйте! Нас много. Нас большинство. Проблема в том, что мы разобщены. И нужна идея и организация, которая позволит людям объединиться для достижения нашей цели.

– Этой организацией будет ваша бывшая контора. Так?

Уволенный майор посмотрел на нее почти с ненавистью. Видимо, любое упоминание о его предыдущем месте работы вызывало у него благородное негодование.

– Там в руководстве сидят люди, которые служат продажной клике, которая ведет страну к порабощению и потере национальной идентичности. Но очищение наступит. И скоро.

Он начинал заводиться, и в глазах стал появляться знакомый блеск.

– Ну хорошо. Очистится. А дальше что?

– А дальше возьмемся за зажравшихся олигархов и за коррумпированных политиков. Хватит продавать наши национальные богатства и делать из страны сырьевой придаток Запада.

– И Востока тоже. Про Китай забыли.

Антону Ильичу, наконец, пришло в голову, что над ним издеваются.

– Не надо иронии! Вы еще увидите, чего стоят наши люди, когда они консолидируются вокруг национальной идеи и своего лидера. Мы любые горы свернем.

– С помощью лопаты?

Он непонимающе глядел на нее.

– Ну, олигархов не будет и заводы встанут, денег тоже, потому что перестанете распродавать богатства. И что останется? Только лопата, чтобы горы сворачивать.

– История показывает, что в критические моменты мы можем объединиться и достичь результатов, на которые у других уходят десятилетия. И этот момент скоро наступит. – И добавил: – Но вас в Нью-Йорке это вряд ли будет интересовать. Беседа закончена. Вам пора пройти в свою комнату.

Вероника шла по коридору и думала о том, почему вместо того, чтобы просто жить, как все на свете, нужно объединяться, крушить все, а потом с неимоверными усилиями вновь создавать.

Опять она оказалась в комнате, где успела провести сутки, и они были самыми тяжелыми в ее жизни. В воздухе просто висело раздражение. Юлька часами молча лежала на матрасе и смотрела в потолок, Аня беспрерывно играла в «Нинтендо», а Вероника сидела на диване рядом с ребенком и в десятый раз просчитывала в уме, что могут предпринять хакеры. Но в голову не приходило ничего, что могло бы облегчить их судьбу в самое ближайшее время. Любой из вариантов предполагал, что они будут заперты тут надолго.

На обед один из патриотов принес кульки из дешевого китайского ресторана. Они с подругой поели понемногу, а Аня капризничала. Еда была непривычной для нее. Юлька смотрела в сторону и что-то шептала. Скорее всего ругательства. Вероника все более и более раздражалась и в конце концов стала молотить в дверь. Появился второй, и она объяснила, что ребенок голодный. Патриот молча выслушал и сказал:

– Сейчас что-нибудь придумаем.

И действительно, вскоре появился с тарелкой манной каши, которую Веронике с трудом удалось впихнуть в ребенка. После этого опять нескончаемо медленно потянулось время. Никто ни с кем не разговаривал. Анина головка лежала у нее на коленях, и она гладила ее по волосам. Дочке наскучил даже «Нинтендо». Она попыталась было поиграть с ней, задавая вопросы по математике, но это вызвало только слезы на глазах, и Вероника бросила это занятие.

К вечеру дверь открылась, и заглянул Антон Ильич. Вероника, не говоря ни слова, пошла к двери, сказав Ане:

– Я скоро приду.

В комнате на столе стоял древний ноутбук, и бывший майор вставил флешку. Вид у него был торжествующий. На экране появился моложавый солидный мужчина и заговорил по-английски. Вероника склонилась, чтобы получше разглядеть изображение на маленьком экране.

– Мы внимательно изучили предлагаемый вами материал, и полагаю, что он может быть помещен на страницах нашей газеты в качестве эксклюзивного. Однако я делаю это заявление без обязательств с нашей стороны. Надеюсь, то, что вы предлагаете, реально имело место, но по правилам нашей редакции мы оставляем за собой право проверить все факты и отвергнуть материал в случае появления сомнений. Все организационные, правовые и финансовые вопросы с вами будет решать наш репортер по специальным проектам Фрэнк Кастелли.

Экран померк, и Антон Ильич нажал на кнопку паузы. На его лице впервые появилась улыбка. До этого она видела перед собой только лицо волевого человека с крепко сжатыми губами, который находился при исполнении важного задания.

– Знаете, кто это был?

Она пожала плечами.

– Артур Сулцбергер, главный редактор «Нью-Йорк таймс». Собственной персоной. Я проверил. Это он.

Она подумала, с каких это пор консервативная газета стала ввязываться в покупку информации из подозрительных источников. Да еще за миллион долларов. И ей показалось, что в самом конце записи звук закончился на долю секунды раньше, чем главный редактор закрыл рот. Хорошо было бы проиграть запись еще и проверить, но не хотелось, чтобы Антон Ильич что-либо заподозрил. Он и так был настороже после происшествия на предприятии.

– А что этот Фрэнк…

– Мы и от него имеем послание, – со значением в голосе сказал бывший майор и нажал на клавишу.

Появилось изображение мужчины лет тридцати на фоне экрана монитора на заднем плане, по которому показывали новости…

– Я – Фрэнк Кастелли, – представился он.

Дальше стал быстро говорить, в какой последовательности будет развиваться их сотрудничество, включая юридические вопросы. Все звучало очень логично и профессионально грамотно, и Вероника внутренне похолодела, так как не предполагала, что затея Антона Ильича может так далеко зайти. Конец речи Кастелли она уже плохо воспринимала, так как лихорадочно просчитывала в голове, как избежать записи ее показаний. Напоследок Фрэнк предупредил о конфиденциальности сделки, необходимости шифровать дальнейший обмен посланиями и дал отдельный адрес для связи. Пожелал успешной работы и, прежде чем исчезнуть с экрана, произнес веселым голосом, никак не вязавшимся с предыдущим серьезным тоном:

– Всего доброго!

У Вероники отлегло от сердца. Началась игра.

На следующий день она принялась делать видеозапись с описанием приключившихся с ней злоключений с акцентом на насильственный захват, ужасные условия содержания и угрозы в отношении ее и дочери. Сработал инстинкт самосохранения. Полночи Вероника пролежала с открытыми глазами, представляя себе, куда может попасть ее запись. В конце концов, она даже не знала, с кем имела дело и что у них на уме. А не убедила ли она себя от отчаяния, что хакеры затеяли игру? А может быть, солидная «Нью-Йорк таймс» действительно решила купить горяченький материал, чтобы быть первой и поднять свой рейтинг? И получится так, что там ей займется ФБР, а здесь она станет врагом ФСБ. Не хотелось бы по незнанию попасть в жернова, которые могут раздавить. Поэтому она избрала для себя роль несчастной жертвы, которую угрозами заставляли делать то, чего она не хотела. Фактически так и было, но это должен понять и зритель.

Антон Ильич несколько раз прерывал запись и заставлял начинать снова, потому что ему не нравилось то, что она говорила. Он преследовал другую цель. Его задачей было отомстить начальству, которое его использовало, а затем выкинуло, свалив на него ответственность за провалившуюся операцию. Кроме того, он просто не имел представления о конечной цели операции. А это были совсем не технологии, а политика, как поведал ей Юлькин олигарх. Поэтому Вероника стояла на своем. Но для беглого майора тон ее показаний был крайне важен, чтобы потом предстать перед всем миром на интернетских экранах в качестве борца со злокозненным руководством самой могущественной организации в стране. После Викиликса в Сети появилась целая плеяда борцов, большинство из которых старались избежать ответственности за свои прегрешения, обвиняя власти в преследованиях за правду.

После третьей попытки записи они сидели, молча, за столом, и каждый обдумывал ситуацию. Антон Ильич понимал, что не может держать своих пленников вечно, а Вероника с тоской думала о том, что придется возвратиться обратно в комнату с выцветшими обоями на стене и с ноющей от безделья подругой.

– Почему вы не хотите сделать четкую, хронологическую запись произошедших с вами событий? Без того, чтобы изображать из себя несчастную жертву.

– Я излагаю события так, как я их увидела. И я действительно была жертвой. Именно меня похищали. И два раза. Поэтому, если вы хотите изобразить из себя героя, то вы должны подыгрывать мне, а не я вам. Как спаситель от козней врагов.

Он с кривой усмешкой смотрел на нее.

– Ну, сыграйте хотя бы за деньги! Ведь ваша доля немаленькая. Одна треть.

А вот тут-то он скорее всего ошибался. Не будет никакой доли. И, вообще, она уже получила два чека за молчание, а не за то, чтобы весь мир узнал об ее злоключениях.

– Мне нужно к дочке. Я уже слишком долго здесь задержалась.

И она стала подниматься. Антон Ильич что-то решил для себя и сказал:

– Сделаем перерыв на полчаса, а потом вы запишите, что хотите.

Это было плохим знаком. Что он задумал?

Когда вернулась в комнату, услышала:

– Ну, сделала ты, наконец, свою «работу»?

Так подруга решила съязвить. У нее-то в этой жизни не было никакой работы, кроме как присматривать за двумя няньками ее детей.

– Делаю, – механически ответила Вероника, думая о своем.

Единственное, что ей приходило в голову, это – он отредактирует запись, выкинув оттуда фразы, которые ему не подходят. Поэтому она мысленно проигрывала свою речь перед камерой, кивая головой и слушая, как Аня разъясняла ей перипетии игры, которую только что закончила.

– Мама! Ты слушаешь?

– Да. Конечно. А какая будет следующая игра?

– Мне надоел «Нинтендо». Когда нас отсюда выпустят?

– Скоро. Очень скоро.

Решив: «Будь что будет», застучала ладонью в запертую дверь. Поняла для себя, что запись, куда бы она ни попала, будет хотя бы одним шагом вперед, чтобы побыстрее вырваться из заточения. А там она разберется.

Явился Антон Ильич, и Вероника приступила к работе. Она настолько мысленно отработала текст, что наговорила его на одном дыхании.

«Ну что же! Пусть представляется в своей записи спасителем захваченной американки. Это – для обычной интернетской публики. А его бывшие коллеги отыграются на нем по полной программе. Уж Юлькин олигарх проследит за этим. Майор просто не знает, кого он держит взаперти».

Опять медленно потянулось время, когда все трое маялись, не зная, чем себя занять. Потом обед, когда первый из патриотов принес им шаурму из какой-то местной палатки, а второй рисовую кашу для Ани.

Потом опять потянулись минуты, которые складывались в часы, и ничего не происходило. За окном стало темно. Вероника даже задремала и вдруг очнулась, так как услышала, что в замке поворачивается ключ. Для нее это означало, что произошло нечто, что требует дальнейших действий. А в ее ситуации любые действия вели к быстрейшему освобождению из заключения.

«Ну что же, ребята! Я готова. Что следующее?»

И Аня, и Юля смотрели на нее с немым вопросом:

«Когда же, наконец?»

И ей предстояло ответить на этот вопрос.

Антон Ильич сидел за столом и смотрел на свои руки.

– Фрэнк требует интервью с вами в масштабе реального времени.

А вот это было интересно. Насколько она знала, беглый майор уезжал куда-то, чтобы отправить послания, так как опасался, что его бывшие коллеги его вычислят. Как он выкрутится из этой ситуации?

Он сидел и молчал, собираясь с мыслями.

– Давайте рассуждать так: мы на это пошли, чтобы заработать деньги. Каждый на свои цели. А остальное отбросим в сторону. Все, что с вами произошло. Все, что со мной случилось. Мы продаем товар, за который платят деньги. И хорошие деньги. Чтобы его купили, мы должны сделать все, чтобы товар хорошо выглядел. Так давайте преподнесем его покупателю в превосходной упаковке. Как? Вам подходит такая концепция?

Веронике были глубоко безразличны концепции. Главное для нее – дорваться до прямой связи и понять, с кем она имеет дело на другом конце.

– Вы сказали, что они согласились на миллион? – задумчиво спросила она.

– Именно. Миллион.

– И моя одна треть?

– Как договорились.

Про себя подумала, что хорошо было бы, если так. Но, к сожалению, по-видимому, никакой третью здесь и не пахло, а вот шанс вырваться поскорее был.

– Ну, раз так, то давайте упаковывать товар.

Он все еще подозрительно смотрел на нее, решая для себя, делать или нет. Потом развернул на себя ноутбук и стал набирать адрес на Скайпе. Прежде чем соединиться, предупредил:

– Помните! От этого разговора зависит, получите вы деньги или нет.

Потом сказал в экран по-английски:

– Мы готовы.

И повернул к ней компьютер.

Вероника почему-то разволновалась. А с экрана на нее глядел молодой мужчина с веселыми глазками.

– Привет! – просто сказал он. – Меня зовут Фрэнк. Фрэнк Кастелли. Репортер NYT по специальным проектам. Таким, как ваш. Друзья зовут меня Чеширским котом за то, что я умею вовремя смыться.

Волнение полностью прошло, и она сама развеселилась. Перед ней сидел партнер Ани по играм в Тунтауне. Кроме того, Вероника впервые в жизни воочию увидела одного из членов хакерского сообщества ДвойногоДжо, и он ей понравился. Такой разбитной, говорливый мужичок.

Боковым зрением она взглянула на Антона Ильича, заметил ли он ее веселость или нет. Тот сидел таким образом, чтобы не попасть в камеру, и выглядел напряженным, но по лицу ничего невозможно было понять.

– Так! Давно улетели из Большого Яблока? – спросил Фрэнк.

– Неделю назад.

– Живете в Кэрролл Гаденс? Хороший район. Между Корт и Седьмой?

Это было ловушкой. Он проверял.

– Нет. Между Корт и Клинтон.

– А дочь с вами? Можно на нее взглянуть?

Вероника скосила глаза в сторону. Антон Ильич энергично отрицательно замотал головой.

– Она не может подойти.

– Ее не выпускают?

На этот раз она демонстративно посмотрела вбок. Лицо у майора было злым.

– Играет в «Нинтендо», – со вздохом сказала Вероника. – Она так увлечена, когда играет в «Нинтендо» или в «Тунтаун», что невозможно оттащить.

Она понадеялась, что Фрэнк или кто он там был на самом деле поймет, что она сообразила, с кем разговаривает.

– Ну, я ее могу понять. Меня тоже не оттащить, если во что-то играю.

Судя по его физиономии, это было правдой.

Дальше Фрэнк прошелся по ее рассказу о злоключениях, уточняя детали, и она видела, что Антон Ильич разжал кулаки. Он неплохо знал английский и стал потихоньку успокаиваться. Она тоже решила, что Фрэнк просто разыгрывает свою роль, и механически отвечала. Так они дошли почти до конца, и она уже думала, рассказывать про ограбление или нет. И вдруг совершенно неожиданный быстрый вопрос:

– Кто непосредственно руководил операцией против вас: майор Васильченко?

Она просто ощутила, как Антона Ильича подбросило на стуле. Лихорадочно решала, сказать или нет.

– Да. Он.

Увидела, что его рука тянется к кнопке выключения компьютера.

– Он и сейчас вас удерживает? Да или нет?

– Да, – выпалила она.

Рука застыла. Он, видимо, соображал, что делать дальше.

Между тем Фрэнк продолжал:

– Спасибо за содержательный рассказ. Наша редакция внимательно изучит материал.

Явный акцент был сделан на слове «редакция».

– И мы скоро свяжемся. – И затем весело: – Всего доброго!

– Зачем вы это сделали?

– Что «это»? – притворилась она.

– Вы сами знаете что. Зачем нужно было упоминать мое имя?

– Они и так его знали. Вы же представились, когда делали свою запись, – предположила Вероника.

– Какая вам разница, что делал я? Мы договорились. Без имен.

– Да. При записи. А здесь было живое интервью, – прикинулась она глупенькой.

Он смотрел на нее с ненавистью. В это время послышался звонок вызова по Скайпу.

– Отправляйтесь в свою комнату! – приказал он. И выглянув в коридор, позвал: – Николай! Отведи ее!

Теперь она знала имя второго из патриотов.

– Николай! Купите, пожалуйста, бутылку того же вина, что и в прошлый раз. Сейчас я дам вам деньги.

– Не надо. У меня еще остались с прошлого раза.

Подумала о том, что это поможет ее подруге, да и она сама бы выпила, чтобы отметить удачу. Все складывалось как нельзя лучше. И что теперь будет делать Антон Ильич?

И Аня, и Юлька сразу заметили ее торжествующий вид.

– Теперь скоро, – объявила она.

Вероника не сомневалась, что ДвойнойДжо и его ребята придумают, как их вытащить отсюда.

Вскоре появилось вино, и она позволила себе выпить полстакана. Бокалы в этом доме отсутствовали. Все были в приподнятом настроении.

В двери раздался звук поворачивающегося ключа. Это был Антон Ильич, и его лицо Веронике не понравилось. Она, как всегда, молча направилась за ним в другую комнату.

– Вы понимаете, что вы наделали?

Он сидел напротив нее за столом, и ей показалось, что от него пахнуло спиртным.

«Ого! – подумала она. – Если такой, как несгибаемый майор, решил напиться, то дела обстоят совсем нехорошо».

Вероника приготовилась слушать.

– Я не собираюсь поддаваться на шантаж ваших дружков. Мне все равно, что они выложат в Интернете. А вот вы отсюда не выйдите. Я просто не могу вас выпустить. После того, как о вас узнают по всему миру, вы станете моим товаром, и моим бывшим начальникам придется со мной договариваться.

Он даже рассмеялся от предвкушения.

– Если не деньги, то хотя бы свободу я выторгую. Сидеть за них в тюрьме я не намерен.

– Вы просто ухудшите свое положение, – попробовала она его убедить. – Тогда вы станете для них врагом номер один.

– Мое положение вас взволновало? Ничего вы не понимаете о моем положении. Вы вообще ничего не понимаете в этой стране.

Он начинал заводиться.

– И приехали сюда только затем, чтобы напакостить, а потом смыться к себе обратно и хихикать оттуда, из-за океана.

Вообще-то она приехала, чтобы избавиться от Елены Архиповны, и уж совсем не для того, чтобы напакостить, но возражать ему было бессмысленно.

– А нам тут жить. С прогнившим режимом и продажными начальниками.

Вероника могла бы спросить, а почему же в таком случае он выполнял их приказы, но воздержалась.

– Ну ничего! Царь в январе 17-го года тоже думал, что будет сидеть на троне всю жизнь, а в марте его турнули, и никто слова доброго о нем не сказал.

Опять она подумала, что после марта 17-го года началось такое, что лучше бы царь продолжал сидеть до конца жизни. Но вслух опять ничего не сказала.

– Теперь вы понимаете, чего лишились? Денег и свободы.

Что касается денег, то она с самого начала догадывалась, что они ей не светят, а вот без свободы она с ума сойдет, если еще хотя бы один день просидит взаперти.

– Ваши бывшие начальники будут торговаться не за нашу свободу, а за то, чтобы записи о моем захвате не появились в Сети. А вот здесь я могу вам помочь в обмен на нашу свободу.

Это было не совсем так. Вероника все же надеялась, что олигарх побеспокоится о матери его двоих детей и пнет тех, кто пониже его, как обещал, и те поторгуются. Но беглому майору знать об этом не полагалось.

И ей показалось, что Антон Ильич задумался.

– Я вам не верю. Поэтому могу выпустить только вас, чтобы вы договорились со своими дружками. А девочка и вторая останутся. В качестве гарантии.

– Нет. Так не пойдет. Я дочь не брошу.

– Тогда возвращайтесь к себе, и будете сидеть, пока я не договорюсь с моими бывшими.

В двери за ее спиной поворачивался ключ, а перед ней две пары глаз безмолвно спрашивали когда.

– Скоро, – коротко бросила она и растянулась на матрасе.

Аня захныкала, Юлька отвернулась к стене, а сама Вероника лежала, глядя в потолок и машинально поглаживая по голове дочку. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать, кто сдастся первым. Или майор, или его начальники.

Она лежала в темноте с открытыми глазами и в очередной раз проигрывала в уме события сегодняшнего дня, пытаясь определить, все ли она сделала правильно. Подходила к себе с позиции самого жесткого критика, и выходило, что любой другой сценарий только бы ухудшил их положение.

Начала было уже засыпать, но вдруг напряглась. В двери явно поворачивался ключ. Только не решительно, как всегда, а осторожно. В комнату проникал свет от уличных фонарей, поэтому она тут же узнала показавшегося в проеме Николая. Свет за ним в коридоре не горел. Он постоял и тихо спросил:

– Спите?

Вероника почему-то не испугалась.

– Нет, – ответила она.

– Одевайтесь! Я вас отвезу.

Она поняла, что это – свобода, и даже не стала спрашивать, куда он собирается их везти. Начала тихонько расталкивать Аню. Та захныкала спросонья.

– Тише! Тише! – прошептал Николай, закрыл дверь и прислонился к ней изнутри.

Теперь надо было заняться Юлькой, и это было сложнее. Бутылка вина сделала свое дело.

– Что? – пыталась воскликнуть она, но Вероника закрыла ей рот рукой.

– Одевайся скорее!

И сама в темноте стала натягивать на себя платье, которое ей купили патриоты, а затем одевать дочку. Брать с собой было нечего, поэтому вскоре они были готовы.

Николай выглянул наружу и махнул рукой. И они гуськом пошли за ним по коридору. Входная дверь была предусмотрительно приоткрыта, и все выскользнули на лестничную площадку.

– Подождите здесь! – приказал Николай и осторожно вернулся в квартиру.

– Бежим отсюда! – вдруг зашипела Юлька и собралась рвануть вниз по лестнице.

Вероника схватила ее за руку.

– Он нас отвезет. Куда ты побежишь среди ночи?

Вернулся Николай и повел их вниз. На улице обернулся на темные окна и открыл дверцы старенькой «Волги», которая стояла возле подъезда. Потом он начал петлять по дворам, поворачивая то влево, то вправо.

«Запутывает. Чтобы не определили, где находились», – догадалась Вероника.

А он сам между тем рассказывал, не оборачиваясь:

– Антон с Семеном напились и будут храпеть до утра. Что-то его сегодня вдарило. Обычно Антон не позволяет себе такого. Ну, я и вытащил у него из брюк ключ, а потом положил обратно. Завтра будет думать, что сам по пьяни забыл запереть дверь. А я с ними не пил… У меня сегодня ночная смена.

Машина наконец выехала на улицу.

– А с Антоном я познакомился через Семена, – между тем продолжал их водитель. – Он сказал, что тот большая шишка в органах и поддерживает наше дело.

Вероника поняла, что Семен – это первый из их похитителей.

– Я особо не участвовал, а Семен бегал на каждый митинг, вот где-то они и сошлись. Сам я – бывший военный. Ранили в Чечне, подлечили и списали вчистую. Профессии никакой. За спиной только военное училище. Работал там, сям. Если бы не квартира, которая осталась от умерших родителей, то уже бомжевал бы где-нибудь. Семья развалилась. Подвернулся Семен. Ему негде было жить, но была машина. Ну, я его и приютил, а взамен он дает мне «Волгу» на ночь, чтобы зарабатывал на жизнь. А сам он бомбит днем.

Подъехали к торговому центру, который был открыт всю ночь.

– А сейчас еще и Антон поселился. Сказал, что не может жить у себя в квартире. Наверное, от жены скрывается.

Вероника подумала:

«Знал бы ты, от какой «жены» он скрывается!»

Машина остановилась.

– Вы на меня не держите обиды. Я не знал, на что иду. Антон ничего не сказал про ребенка.

Стал помогать им выйти из машины и повел к освещенным витринам. Машина осталась за углом.

– Здесь найдете себе тачку. Всю ночь дежурят. Ну, еще раз простите.

Развернулся и пошел за угол.

«Не хочет, чтобы увидели номера», – сообразила Вероника.

Она стояла, прижимая к себе Аню, и в полную грудь дышала прохладным ночным воздухом. После кондиционированного он просто пьянил.

А Юлька развила бурную деятельность. За деньги выпросила у кого-то из служащих телефон и стала названивать, стоя в углу, чтобы никто не слышал. Вероника была так рада очутиться в большом, освещенном помещении, а не в тесной комнатке с матрасом на полу, что даже не думала, куда она денется среди ночи.

– Мама! А нас больше нигде не запрут? – Привел ее в чувство вопрос дочери.

– Нет. Мы теперь на свободе.

Вернулась Юлька.

– Сейчас приедут, – коротко бросила она и отвернулась.

У Вероники даже не было желания спросить, кто приедет и куда повезут. Она устала от Юлькиного присутствия.

Пришлось ждать почти полчаса, пока за ними приехали. Зашел один в рубашке с галстуком и сразу направился к их группе. Загрузились на заднее сиденье машины, а человек в галстуке сел впереди, рядом с шофером. Всю дорогу ехали молча. Подъехали к знакомой частной гостинице, и Вероника с дочкой, не проронив ни слова, вышли из машины. Человек прошел с ними внутрь, и встретившая их женщина без вопросов провела в тот же номер, откуда их несколько дней назад вытащили два патриота. Веронике показалось, что с того дня прошла вечность.

Телефон у изголовья все мурлыкал и мурлыкал.

«Очередной похититель?»

Вероника с трудом разлепила глаза. Было восемь, а легли они после трех. Поднимать трубку не хотелось. Звонок мог означать лишь очередную проблему. Мурлыканья прекратились, чтобы тут же начаться вновь.

«Настойчивый. Кто это может быть? Юлька должна еще спать».

Она наконец подняла трубку.

– Это – Геннадий Васильевич.

Приветствий не полагалось.

– Я внизу. Мне надо с вами срочно поговорить.

Такого сюрприза она не ожидала.

– Вы тоже будете меня похищать?

– Прекратите балаган! В этом разговоре вы заинтересованы так же, как и я. Поднимаюсь.

– Но мне даже нечего одеть, – начала она, но трубка уже была мертвой.

И действительно. Одежда, купленная патриотами, была грязной и мятой. Халата в номере почему-то не оказалось. Чертыхнувшись, завернулась в одеяло и пошла в соседнюю комнату, чтобы открыть гостю дверь.

– Смотрите, до чего меня довел ваш сотрудник! – сказала Вероника сварливо, увидев генерала. – Так и по улице придется ходить.

А он стоял перед ней в хорошо отглаженном летнем костюме.

– Бывший, – как всегда, поправил он, входя.

Не дождавшись приглашения, уселся в кресло и начал без предисловий:

– Так! Ваши друзья разместили в Фейсбуке материал, которого там быть не должно. В нем вы говорите много ненужных вещей. Насколько я знаю, это нарушает договоренность, согласно которой вы обязались воздерживаться от публичных выступлений. И в результате вы можете лишиться компенсации, которая вам полагается.

Лишиться денег ей совсем не хотелось.

– Сделать запись меня принудил ваш майор.

И добавила, чтобы уже было все понятно:

– Угрозами принудил. Я уж не говорю о похищении.

– Бывший, – начал заводиться Геннадий Васильевич. – Он у нас давно не работает.

Таким она его видела впервые. Обычно он держал себя в руках. По-видимому, что-то происходило внутри их организации, и ему дали поручение, которое он не мог не выполнить.

– С ним мы еще разберемся.

И, судя по его голосу, беглому майору было чего опасаться. Стало понятно, почему он не ночевал дома.

– А я приехал сюда, чтобы разобраться с вами. Мы ночью добились того, чтобы ваши друзья сняли материал. Временно.

Это было интересно. Каким образом?

– Но они требуют подтверждения, что это – ваша просьба.

Стало понятно, что они обратились к хакерам от ее имени. Спешили ребята. Что-то их здорово подгоняло. А сколько осталось времени до встречи в верхах?

Вероника вспомнила, что майор ей говорил о шантаже и о том, что он на него не поддастся. Значит, хакеры пригрозили, он не выполнил их требование, и они сделали то, что обещали. А каково было их требование? Только свобода для нее и для дочки. Другие не просматривались. И вот теперь они на свободе. Правда, получили ее не так, как рассчитывал Васильченко. Зачем тогда ее показания в Интернете? Действительно не нужны. Там пришлось говорить о технологиях, и не хотелось бы, чтобы потом пришлось давать объяснения по этому поводу в ФБР. Плюс досадно, что деньги пропадут. Ничего не оставалось, как согласиться.

– Компьютер на столе, – указал генерал. – Там есть Скайп.

– Прямо сейчас?

– Конечно, сейчас! Когда же еще?

Он был настроен решительно. Всем своим видом показывал, что просто так не уйдет.

– Мои договоренности с олигархом остаются в силе?

– Без сомнений.

Веронике пришлось шлепать босыми ногами к компу. Пока он устанавливался, подумала, что уж больно экзотически будет выглядеть на экране: уставшая, непричесанная, закутанная в одеяло.

Камеру на том конце не включили, плюс использовали микшированный на компьютере голос. Вероника назвала себя, и ее камера работала. Ей пришлось заявить, что она на свободе и нет больше необходимости в публикации записи. Генерал предусмотрительно стоял сбоку, вне обозрения камеры и внимательно слушал. Она не знала, понимает ли он английский.

– Вы это делаете добровольно или под давлением? – допытывался компьютерный голос.

Подтвердила, что добровольно.

– Где Томми?

Она на мгновенье застыла, потом сообразила, что это – имя, которое Аня использовала для своей обезьянки в Тунтауне. Те, кто с ней играл, не могли знать ее настоящего имени.

– Спит. Она устала. Мы вернулись в гостиницу поздно ночью.

– Разбудите ее! Мы хотим на нее взглянуть.

Вероника скосила глаза вбок. Геннадий Васильевич с плотно сжатыми губами махал рукой в сторону спальни. Оказалось, что он знал английский. Пришлось плестись туда, придерживая одеяло, чтобы оно не сползало.

Аня сначала не хотела подниматься, а потом вдруг встрепенулась и широко открыла глаза. Пришлось ее успокаивать. Она просто испугалась, что за ними опять кто-то пришел. Вероника объяснила, что требуется только показаться перед экраном. Пришлось закутать и ее, и так они показались в комнате.

Вероника подумала, что только бы оттуда не спросили, почему они обе в таком виде. Пришлось бы пускаться в долгие объяснения, а ей хотелось бы этого избежать.

Аня надулась, увидев Геннадия Васильевича.

– Привет, Томми! – сказал с экрана компьютерный голос.

– Привет! – ответила она. – А ты кто?

– Кошмарная Мегги.

– Уау! – сразу же оживилась Аня, узнав одного из партнеров в игре на клонированном сайте.

– Когда вернулась? – допытывался компьютерный голос.

– Вчера ночью.

– А как ты сюда попала?

– Мы убежали.

Во время этого диалога Вероника взглянула на стоящего в стороне генерала. Вид у него был слегка ошарашенный.

– О’кей, – сказали из компьютера. – Мы снимем материал из Сети.

Установилась тишина, которую прервала Аня:

– А ты будешь еще со мной играть? – спросила она у компьютера.

– Конечно. Скоро увидимся.

Появилось извещение, что связь закончилась.

Вздоха облегчения генерала Веронике услышать не пришлось, но его лицо заметно подобрело.

Пока она в спальне занималась Аней, Геннадий Васильевич вызвался заказать для них завтрак. Он категорически отказался уйти, сказав, что у него остались к ней невыясненные вопросы. И отправить его подальше она не могла, так как не хотела портить отношения. Он мог наговорить на нее таким образом, что об этом станет известно олигарху, и тот аннулирует чеки, а Веронике хотелось хотя бы таким способом получить компенсацию за потраченные нервы и время, проведенное взаперти.

Судя по его довольному виду, главный вопрос он решил. Причем с помощью ребенка. На том конце, видимо, заподозрили, что Веронику могли принудить сказать, чтобы ее запись была снята с сайта, поэтому вызвали Аню. Взрослый человек может обмануть так, что никто не заметит. Ребенок – нет.

А что касается генерала, то его явно будет интересовать беглый майор. Поэтому пришлось опять выходить закутанной в одеяло. Хорошо, что хотя бы успела причесаться в ванной.

«Лучше отделаться от него сейчас, чтобы потом быстрее уехать отсюда».

Он сидел и поджидал ее.

– Сейчас принесут хлопья и молоко. У нас есть еще пара минут.

Потом спросил с любопытством:

– А что? Девочка тоже?..

После разговора Ани с одним из хакеров он даже не мог сформулировать, что он о ней подумал.

– Да, – коротко ответила она, хотя не совсем понимала, что именно он имел в виду.

Он помотал головой и после этого начал допрос:

– Все подробности вы расскажете следователю. А сейчас меня интересует вопрос: вы знаете, где он вас держал?

Пришлось ответить, что не имеет представления. Воспринял спокойно. Видимо, другого ответа он и не ожидал.

– Кто был с ним? Сколько?

Опять она ничем не могла ему помочь. Вероника даже не стала называть имя Николая. Тот просто попал в историю по недоразумению. Спасибо, что опомнился и отпустил.

– Вы сделали для него запись. Почему?

– Он меня заставил.

– Каким образом?

– Вы не забыли, что я там находилась с маленьким ребенком? В таком положении женщину легко заставить делать то, что хотят.

– Ну, не такой уж он бандит. Что он мог с вами сделать?

И при этом усмехнулся. Вероника стала понимать, к чему он клонит. Хотел внушить, что она сделала ошибку, за которую придется отвечать.

– А вы никогда не сидели в заточении?

– Я что? Похож на такого?

– А жаль, что не сидели. После нескольких дней в одиночке с ребенком многое сделаешь, чтобы вырваться на свободу.

– Звучит неубедительно. Ну что же, – вздохнул он. – Вы знали, на что шли, делая запись для разыскиваемого преступника. Но что сделано, то сделано. Теперь от вас будет зависеть дальнейшая судьба записи. И в ваших интересах будет исправить ошибку и не допустить ее тиражирования и появления в Интернете. За два часа, пока запись была размещена в Фейсбуке, было всего три просмотра. Но мы не знаем, что это были за люди.

Он все-таки напирал на ее «ошибку», которую требуется исправить.

– Кроме того, не забывайте о вашей договоренности в отношении материального вознаграждения. Вы можете его лишиться.

Он был таким осторожным, что даже избегал называть олигарха по имени.

– И вообще. В ваших интересах забыть эту историю, как будто ее вовсе не было. Все это время вы отдыхали на даче у вашей приятельницы. Возвращаясь домой, потеряли паспорт. Справка из полиции у вас будет. Если что-то появится в Интернете, то это – фальшивка. Кто-то решил воспользоваться вашим именем, чтобы дать пищу врагам улучшения отношений между нашими странами. Заранее подпишите свое заявление, и мы его разместим, когда потребуется.

В это время раздался стук в дверь, и генерал досадливо поморщился.

Любезная женщина поздоровалась и вкатила тележку, накрытую белой салфеткой. Никто не сказал ей в ответ ни слова. Она стала ставить на стол подогретое молоко, миску с хлопьями, тарелки и чайник.

А Вероника в это время думала, как ловко Геннадий Васильевич манипулирует фактами. Он просто забыл упомянуть о том, кто втянул ее в эту историю и с какой целью. Причем помимо ее воли. Но вот когда события пошли не по тому руслу, как предполагалось, тогда и появились улучшения отношений и прочая словесная чепуха. Не об отношениях он думает, а о том, как бы уйти от ответственности. И не только он, но и те, кто его прислал. Майор Васильченко сидел на предприятии по распоряжению сверху, а не по своей инициативе. Это было очевидно.

Она понимала, что требовалось обезопасить себя, так как одна ложь потянет за собой другую, и неизвестно, куда это может завести. Они должны понимать, с кем имеют дело, и перестать ее шантажировать. И тем более требовать что-то подписать.

Женщина пожелала приятного аппетита и удалилась, по-видимому, очень удивленная увиденным. Двое не шелохнувшись сидели за столом, глядя в пространство: прилично одетый мужчина и совсем неодетая женщина, закутанная в одеяло.

– Что вы там говорили насчет материального вознаграждения? – весело спросила она.

Геннадий Васильевич напрягся. Он уже разбирался в поведении Вероники по их предыдущим встречам, и ему явно не понравилась ее веселость.

– Вы все отлично помните. Зачем повторяться?

– А если я посчитаю его недостаточным? А если кто-то предложит больше? И значительно больше. За весь файл, включая мою запись.

Это был удар. Губы генерала опять плотно сжались.

– Не могли бы вы уточнить, что это за файл и кто такой богатый?

Вероника стала наливать себе кофе, другой рукой придерживая одеяло.

– Начнем с покупателя. Это «Нью-Йорк таймс» в лице ее главного редактора господина Сульцбергера.

Она насыпала в чашку ложку сахара и взялась за кувшин с молоком.

– А что касается файла, то в нем помимо моей записи находятся еще откровения вашего бывшего сотрудника и некоторые документы.

Он сидел и ждал продолжения.

– Я вам кофе не предлагаю. Вы, наверное, спешите на работу. Простите! Не так выразилась. На службу.

Геннадий Васильевич не среагировал. Его мысли были заняты другим. Наконец он очнулся, чтобы сказать:

– Ну, мало ли что может со зла наговорить уволенный человек. И какие могут у него быть документы?

– Про документы ничего не могу сказать. Я их не видела. Но могу организовать, чтобы мои друзья направили вам копии. На какой электронный адрес прислать?

Он оценивал услышанное.

– Вы понимаете, что у нас существует уголовная ответственность за кражу государственных секретов? И большие сроки за сам факт и за содействие.

Вероника отхлебнула кофе. Он был вкусным. Столько дней сидела на воде и на дрянном чае.

– А я у вас ничего не крала. И не содействовала. У меня даже не было доступа к компьютеру. Ваш майор сам связывался, сам договаривался и сам передавал.

И поинтересовалась:

– А за то, что я под угрозами сделала запись того, что со мной произошло, не предусмотрено законом уголовной ответственности, и никакого наказания я не понесу…

Он стал подниматься с места.

– Я уже слишком у вас задержался. Давайте отложим дальнейший разговор.

И стал отдавать распоряжения:

– Внизу будет круглосуточно дежурить охрана. Они также будут следовать за вами по городу. Прошу быть осторожной. Васильченко еще находится на свободе, и он опасный параноик. Никогда не знаешь, чего ожидать от таких людей. Если вам что-то понадобится, обратитесь к кому-то из охраны, и они свяжутся с соответствующими службами.

Подумал и добавил:

– А в полицию ездить не стоит. Далеко и одно раздражение от таких посещений. Сами знаете. Мы организуем, чтобы кто-то из них приехал в вашу гостиницу. Просто, чтобы принять заявление об ограблении и о потере паспорта. О чем-то другом им знать необязательно.

И он направился к двери. Прощаний не предполагалось. Прежде чем скрыться за дверью, он внимательно взглянул на нее. И она тоже проводила его взглядом. За время разговора она так и не получила для себя ответ на вопрос, над которым ломала голову, сидя в заточении у патриотов: а от кого майор Васильченко узнал, в какой гостинице она остановилась в тот день?

Теперь можно было наконец скинуть с плеч ненавистное одеяло и расслабиться. Они с Аней с удовольствием поедали клубничный Келлог с молоком. Но разговор оставил неприятное впечатление, и Вероника никак не могла выбросить из головы тот последний взгляд генерала. Ее уже начал есть червь сомнения, а правильно ли она сделала, сказав про «Нью-Йорк таймс». Легенду с газетой использовали, чтобы играть с беглым майором. А пройдет ли она с Геннадием Васильевичем? Ведь он не один. За ним стоит могущественная организация. Но потом решила не ломать себе голову. Быстренько получит новый паспорт и уедет к себе в Бруклин, а они тут пусть забавляют себя тем, кто кому сделает больше гадостей.

Вероника включила телевизор. Там шла программа CNN, по которой хорошо выглядящие яйцеголовые мужчины важно толковали о проблемах президента, о Конгрессе, об экономике и еще о многих умных вещах. И вдруг прозвучала информация о России. Оппозиция, права человека и опять о проблемах президента перед встречей в верхах. Никто не упомянул, когда она состоится, но, судя по тону, совсем скоро.

– Мама! Я хочу играть на компьютере, – заявила Аня, и пришлось выключить телевизор.

Дочка занялась своей самой любимой игрушкой, а ей требовалось решить несколько важных вопросов. Вероника только задумалась, с чего начать, как вдруг замурлыкал телефон. Она внутренне напряглась. В прошлый раз все тоже началось с телефонного звонка. А кто сейчас? Юлька? Вряд ли. Как Веронике показалось вчера ночью, она ее еще долго не услышит. Геннадий Васильевич? Но он совсем недавно уехал.

Наконец она решилась и подняла трубку:

– Вероника Ярборо?

– Да. Это я.

Женщина представилась переводчицей американского посольства.

– Нам сообщили, что вы утеряли свой паспорт. Это так?

Вероника слегка удивилась и подтвердила, что да. Дальше женщина объяснила, что сейчас консулы очень заняты в преддверии встречи президентов и в ближайшие дни не смогут ее принять. Визит в консульство придется отложить до следующей недели. Она позвонит еще раз и скажет, когда следует явиться. Быстро распрощалась и повесила трубку.

Женщина была любезной, со спокойным, хорошо поставленным голосом, но Веронике пришло в голову, что та не представилась. Кроме того, кто-то с утра поставил их в известность о пропаже паспорта и дал номер телефона гостиницы. Кроме организации Геннадия Васильевича, просто больше некому. И в консульстве тут же среагировали и позвонили. Как-то все очень хорошо и удачно складывалось. В жизни такое редко бывает. Задержка до следующей недели? Неприятно и непонятно. А чем могут быть так заняты американские консулы в Москве в преддверии поездки российского президента за границу?

Но требовалось решить вторую проблему, и срочно. И она переключилась на нее. Одежда, в которой они с дочкой сидели взаперти, конечно, подходила для заточения. Но патриоты ее купили на каком-то рынке, и выйти в ней на улицу было просто невозможно. Кроме того, она была грязной и измятой. Поэтому она вызвала женщину снизу и, снова закутавшись в одеяло, вручила ей деньги, сказала размеры и попросила купить что-нибудь приличное. Женщина выглядела сообразительной и обещала выполнить просьбу после того, как закончится ее смена.

Затем наступило время обеда, и Вероника позвонила вниз. Та же женщина вкатила тележку и стала расставлять на столе тарелки. Ей показалось странным, что любезная раньше женщина на этот раз проделывала все операции молча и старательно отводила глаза. Поняла только в конце, когда женщина положила на стол деньги и сказала, глядя в сторону, что, к сожалению, не сможет выполнить ее просьбу, потому что, как оказалось, ей нужно куда-то срочно уехать. Потом повернулась и пошла к двери.

У Вероники в мозгу прозвучал тревожный звонок. Конечно, всякое может случиться, но не проходило ощущение, что женщине было просто стыдно за то, что она делала. Так и просидела она весь обед, погруженная в свои мысли, иногда кивая и произнося «Уау!» на то, что рассказывала ей Аня об игре в «Тунтауне».

– Поедем в магазин покупать одежду! – сказала Вероника дочке, когда они закончили.

– А мы можем выходить? – радостно спросила она.

Девочка настолько свыклась с состоянием заточения, что с трудом верила. Но у Вероники от этого простого вопроса вдруг зародилось сомнение, а действительно ли они свободны. И для того, чтобы проверить, пришлось облачаться в грязную и противную одежду.

У нее часто билось сердце, когда она позвонила вниз с просьбой вызвать такси. Не ответят ли ей, что всем московским шоферам потребовалось куда-то срочно уехать. Но все обошлось, и через пять минут машина стояла у подъезда.

Пришлось втолковывать водителю, что ей требовалось, и в конце концов он отвез их в торговый центр, забитый десятками небольших магазинчиков. Там продавали все на свете, но найти то, что им было необходимо, оказалось очень сложно. Если Вероника считала, что у нее достаточно денег, то после знакомства с ценами это ощущение стало пропадать. Прошло почти два часа, пока они, наконец, подобрали в пяти разных магазинах джинсы, майки, обувь, белье, сумку. И в каждом из них они одевались в купленное, чтобы потом выбросить ставшую ненужной старую одежду.

По пути Вероника несколько раз оборачивалась, чтобы найти взглядом охрану, которую ей обещал Геннадий Васильевич, но вокруг них никто не просматривался. А ведь она знала, как они работают. Ее уже охраняли фээсбэшники, когда Вероника ввязалась в историю с потрошителями. К концу она окончательно поняла, что никакой защиты у них нет, и на душе стало совсем погано. Если сейчас повторится история с похищением, то никто даже не узнает о ней. В прошлый раз был третий человек. И закралась мысль о том, что, может быть, их искали только потому, что вместе с ними случайно оказалась мать двоих детей олигарха. А ведь некоторые просто почувствовали бы облегчение, если бы она бесследно исчезла. Кто бы спохватился?

Осталось еще американское консульство. Но от разговора с переводчицей у Вероники осталось неприятное чувство. Оно было необъяснимым. Чувство какой-то фальши. И сейчас она просто задавала себе вопрос: «А было ли это консульство?»

Она крепко взяла за руку дочь.

– Мы едем обратно.

– Мама! Я хочу здесь походить. Давай еще что-нибудь купим!

Она просто устала от пребывания в четырех стенах.

– Тебе надо ужинать. А потом поиграешь в Тунтаун.

Это был единственный способ утащить ее в гостиницу. Но, направляясь к выходу из торгового центра, она думала, а является ли ее гостиница без названия таким надежным убежищем, как ей казалось раньше. Но другого у нее не было. Куда она пойдет без документов?

На улице стало совсем не по себе. В здании было много народу, а снаружи пустынно. Она вспомнила то время, когда за ней охотились потрошители, и тогда она вычитала на одном из сайтов, что нельзя садиться в первую машину, потому что она может оказаться подставной. Поэтому Вероника подошла к группе парней, которые ждали клиентов, и, выбрав наиболее приличную машину, спросила:

– Чья?

Без приключений доехали до гостиницы, в которой, как всегда, никого не было в холле. Аня сразу же засела за компьютер, и оттуда стали раздаваться электронные звуки. А Вероника в это время, глядя на мелькание каких-то изображений на экране телевизора, оценивала ситуацию и обдумывала план на следующий день. Вдруг к креслу подбежала дочка, и глаза у нее были круглыми. Она схватила пульт и сделала громкий звук на телевизоре. Потом, помахав ей рукой, побежала в ванную и включила струю воды. Она уже привыкла к подобным мерам предосторожности во время пребывания на предприятии. У Вероники тревожно защемило на сердце. Аня наклонилась к ее уху и еле слышно прошептала:

– В Тунтауне появилась Кошмарная Мегги. Она мне сказала, что ДвойнойДжо в опасности.

Она сидела рядом с Аней и громко комментировала происходящее на экране, создавая иллюзию соучастия. Но по-настоящему ее интересовал лишь один персонаж в игре.

Вероника не могла понять, почему ее поставили в известность об опасности. В сообществе сидели рациональные люди, значит, была определенная причина, которая заставила их обратиться к ней. Поэтому необходимо выяснить, что произошло с ДвойнымДжо и как это связано с ее нынешней ситуацией. Она чувствовала себя обязанной главе хакерского сообщества. Он ее выручал. И не раз.

Если не считать странного утреннего звонка из консульства, то вокруг нее создали некий вакуум, когда она сидела в комфортабельном заточении без возможности что-либо предпринять. Документов нет, а вскоре закончатся и деньги. И она могла только догадываться о причинах. Информация о том, что с ней произошло, была опасной для некоторых игроков в большую политику. А раз так, то у Вероники появилась четкая уверенность, что их прослушивают, а возможно, и просматривают. Недаром их поселили в тот же номер в гостинице. А так как в этом случае и компьютер находился под контролем при помощи того, что на профессиональном языке называлось sniffing, то придется разговаривать с Кошмарной Мегги, как с ребенком.

Но вначале следовало сделать так, чтобы она поняла ситуацию, в которой находилась Вероника. Она написала текст на бумаге, и Аня послушно настучала одним пальцем на клавиатуре:

– Я выхожу, но через минуту вернусь. Всего доброго!

Вероника понадеялась, что Мегги обратит внимание на прощание. В обмене посланиями между членами клуба оно означало только одно: «Осторожно! За моей спиной стоит полиция».

Ответ пришел незамедлительно:

– Я не прощаюсь. Возвращайся быстрее! Я тебя подожду. Всего доброго!

Таким образом, Мегги дала понять, что она сообразила.

Они с Аней выждали паузу. А на экране обезьянки делали гадости котам, и наоборот. Между участниками шел постоянный диалог. Вероника надеялась, что если кто-то снимает информацию в масштабе реального времени, то он к этому времени уже устал. Исследования показывают, что внимание человека, пассивно наблюдающего за происходящим на экране монитора, начинает рассеиваться после первых 15 минут. Через полчаса оно снижается на 50 процентов. Аня играла уже минут сорок. Плюс обмен шел на английском, неродном языке для того, кто, вероятно, контролировал их.

Решив, что к этому времени наблюдающий уже не сможет выловить ее вопрос в массе обмена репликами между играющими, Вероника написала на бумаге: «Что случилось?» Говорить вслух было нельзя. Аня набрала текст на клавиатуре, и над ее обезьянкой в облачке появилась нужная фраза. Обезьянка Мегги опять оказалась сообразительной. Над ней появился невинный текст, который заканчивался словом «Задержан», которое никак не вязалось со смыслом сказанного.

Наступила очередь Вероники. Аня интенсивно общалась со своей командой, а потом задала вопрос «Кем?» Между тем обезьянки энергично действовали против котов, и Вероника громко комментировала происходящие события, чтобы было понятно, почему она находилась у компьютера. Это могло заинтересовать наблюдавших.

Вдруг в облачке над обезьянкой Мегги появилась одна буква «F», а затем исчезла и пошли обычные для детского диалога фразы.

Вероника внутренне напряглась. Неужели ФБР? Чем же она могла помочь?

Потом опять некстати появилась «S» и исчезла. Она поставила в уме буквы рядом, и сумасшедшая догадка пришла ей на ум. Она уже знала, какой будет третья буква, и не ошиблась.

Вероника откинулась на стуле, чтобы осмыслить полученную информацию. Как может ФСБ задержать ДвойногоДжо, который находился… А ведь она даже не знала, где он находился. Задержать в другой стране им вряд ли удастся. Это могло означать только одно: его задержали здесь. И раз так, то скорее всего он – русский. Она поразилась своему открытию. Они общались в киберсфере многие годы, и ей просто не приходила в голову подобная мысль. Но если ее предположения верны, то что она может сделать?

Обезьянка Ани задала невинный вопрос: «Чем могу помочь?» Ответ пришел через пару минут: «Договаривайся!»

Можно было не спрашивать с кем и о чем. Вспомнился последний разговор с Геннадием Васильевичем и их обмен угрозами. А не воспринял ли он всерьез ее неосторожную фразу о газете «Нью-Йорк таймс»?

«Если так, то пустим в ход это издание».

Над головой обезьянки Ани появилась фраза: «Давай продолжим игру в NYT!» И через несколько секунд: «На мой адрес».

Обезьянки Мегги ответила: «Забито!»

Теперь можно было отключаться. Ане уже пора спать. Ее обезьянка еще раз попрощалась с Кошмарной Мегги, чтобы у той не оставалось никаких сомнений.

Телефон замурлыкал уже в восемь. Аня еще спала.

«Интересно, кто из них хочет договориться первым?»

Вчера вечером на ее почтовый ящик поступила запись обращения издателя «Нью-Йорк таймс», которую приготовили специально для Антона Ильича и которой сейчас приходилось воспользоваться повторно для игры с его бывшими начальниками. А так как через машину, установленную в ее гостиничном компьютере, его начальники знали, как зайти в ее электронный ящик, то у Вероники не было сомнений, что после нее туда тоже кто-то заглянул. Она понадеялась, что из-за отсутствия времени они не станут внимательно анализировать запись и не найдут там нестыковки. До встречи президентов оставалась всего пара дней.

Кроме того, Вероника набрала номер Юльки и оставила на автоответчике запись о том, чтобы она передала «ему», что за его спиной опять началась возня и как бы его не подставили. Подруга перезвонила через пару минут, чтобы начать возмущаться:

– Ты понимаешь, какой он занятой человек? Ты представляешь, какие он решает вопросы? У него нет времени заниматься мелочами. Что ты он него хочешь?

Веронике было совершенно безразлично, какие он решает вопросы, но и посвящать Юльку в свои дела она тоже не собиралась.

– Это слишком долго объяснять. Передай, что ситуация выходит из-под контроля в результате неразумных действий некоторых деятелей и может перерасти в международный скандал. Я перешлю на твой ящик один материал. Покажи ему, и он все поймет! Я думаю, что он не захочет, чтобы и его втянули.

И отсоединилась. Конечно, этот разговор тоже не должен остаться без внимания. Они знали, на какой высоте находился «он» и как оттуда, по «его» выражению, можно пнуть почти любого. Поэтому она лежала и наслаждалась тем, что может заставить понервничать того, кто сейчас звонит, только тем, что не поднимает трубку. А телефон не умолкал.

Чтобы не беспокоить Аню, Вероника взяла трубку в гостиной. Конечно, это был Геннадий Васильевич. И он был предельно любезен. После обязательных в таких случаях извинений за ранний звонок заявил:

– Проезжал мимо и решил поинтересоваться, как идут дела.

Сие означало, что доложили.

– Хочу зайти и спросить лично. Надеюсь, что на этот раз у вас есть что надеть и не понадобится одеяло.

Он так шутил.

– У вас готовят отличный кофе. Выпьем по чашечке. Я буду через пятнадцать минут.

Приглашение ему не требовалось.

– И не беспокойтесь! Я сам закажу кофе для нас двоих.

Не принять его она не могла. Игра предполагала личную встречу. Какой еще сюрприз он мог ей преподнести? Поэтому пришлось идти в ванную и приводить себя в относительный порядок, чтобы принять раннего гостя.

Надлежащая пауза была выдержана, и стук в дверь раздался ровно через пятнадцать минут. Геннадий Васильевич, как всегда, был в отлично выглаженном костюме и производил впечатление служащего высокого ранга хорошего банка. За ним женщина вкатила тележку со всеми полагающимися для кофе атрибутами. В этой малюсенькой гостинице было налажено прекрасное обслуживание. Вероника впервые задумалась: а кому она принадлежит?

Начался вежливый диалог, сколько требуется молока, сколько сахара. Геннадий Васильевич упомянул, что старается употреблять его поменьше. Наверное, так полагалось в его кругу, где все вдруг стали заботиться о собственном здоровье. Он тоже был одним из служащих гигантской корпорации под названием «РФ», как просветил ее Юлькин «муж». А времена, когда там пили коньяк стаканами под шашлычки, давно прошли. С тех пор служащие посолиднели и обзавелись средствами для поддержания имиджа, соответствующего их рангу.

Мнение по поводу качества кофе было высказано, и настало время для деловой беседы.

– Вы решили свои вопросы по поводу документов?

Можно было подумать, что он сам не знает.

– Вы мне посоветовали не ездить в полицию, но оттуда никто не появился. К тому же охрана, которую вы пообещали, отсутствовала, поэтому не к кому было обратиться за помощью. И я решила начать с консульства. Там должны знать, что со мной происходит.

Вечером она оставила на автоответчике американского консульства запись с просьбой о помощи, и Геннадий Васильевич, конечно же, об этом знал. Она уже была уверена, что предыдущий звонок к ней исходил откуда угодно, только не из консульства.

– Не беспокойтесь! С полицией мы все уладим. Машина охраны стоит у входа. Вчера вы ее, наверное, просто не заметили.

Начало было обнадеживающим. Она опять стала пользоваться уважением, раз появилась охрана, которую она не заметила днем раньше. Но он приехал не за тем, чтобы ее об этом проинформировать, и Вероника ждала продолжения.

– Теперь скажите мне, пожалуйста! Тот материал, о котором мы говорили раньше, находится в надежном месте? Он не может быть доступен для нежелательных личностей?

Геннадий Васильевич начал подводить ее к интересующему его вопросу. Наверняка знал, для кого она направила копию, поэтому и прилетел в такую рань.

– Да, конечно, – невинно заверила она.

Он поскучнел и выдержал паузу, прежде чем спросить:

– Тогда почему копии гуляют по городу?

– На это есть причина. Всего одна копия была послана человеку, которого вы знаете, чтобы предупредить о возможных последствиях. Я связана с ним неким монетарным соглашением и хочу предупредить, что оно может быть расторгнуто.

– Вам что? Не нужны деньги?

Он постарался показаться ироничным.

– Деньги мне нужны, но придется ими пожертвовать ради корпоративной солидарности.

Она замолкла, а он ждал продолжения. Не дождавшись, попросил:

– Расскажите подробнее!

– Пожалуйста. В нашей корпорации существует закон. Мы делаем все, чтобы помочь попавшему в беду коллеге. Даже за счет собственных финансовых потерь. И вот теперь мне, очевидно, придется пойти на подобные жертвы.

И опять примолкла, ожидая, поверит или нет.

В это время замурлыкал телефон. Геннадий Васильевич недовольно поморщился, но Вероника все же взяла трубку, выслушала то, что ей сказали, и положила обратно. Генерал не подал вида, что его заинтересовало, кто звонил. Он и так узнает об этом несколько позже.

– Я жду. Кто же попал в такую беду, что вы захотели лишиться кругленькой суммы?

Ей пришлось сделать удивленное лицо.

– А вы разве не догадались? Ради того, кого вы задержали.

Геннадий Васильевич откинулся на спинку кресла, чтобы иметь секунду на размышление. Вероника предположила, что он пытался понять, откуда она узнала.

– Я что-то не понимаю, о ком вы говорите.

А вот здесь была серая зона. Она сама не знала, под каким именем задержали ДвойногоДжо.

– Геннадий Васильевич! – Она попыталась казаться снисходительной. – Давайте прекратим терять время. Мне скоро нужно уезжать. Вы сами прекрасно знаете, о ком я говорю.

Он промолчал, что означало только одно – она попала в точку. Джо взяли в качестве заложника, чтобы надавить на нее в случае необходимости. Очевидно, его берегли в качестве козырной карты на конец игры. А вот то, что она об этом узнала, для них было сюрпризом. Поэтому Геннадий Васильевич лихорадочно соображал, как вести себя дальше.

– Я надеюсь, что его содержат в хороших условиях?

Она решила его добить, но генерал проигнорировал вопрос.

– Слушайте! Зачем вам все это надо? Забирайте деньги и поезжайте обратно в Америку! Сидите тихо и не создавайте проблем!

Второй раз Вероника видела его таким раздраженным.

– А мы здесь сами разберемся, что нам надо делать.

– Конечно, разберетесь. И я уеду и буду сидеть тихо. Но только вы должны его отпустить. Или будет скандал.

Опять приходилось избегать имен. Она просто не знала, как называть Джо.

И тут ей показалось, что Геннадий Васильевич вдруг принял для себя какое-то решение. Он стал подниматься с места.

– Мне пора. Спасибо за кофе.

Для Вероники это было неожиданностью.

– Так мы договорились? – решила спросить она.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Договориться? Я просто не понимаю, о чем вы говорите.

В машине она попыталась проанализировать состоявшийся разговор. До этого Веронике было просто некогда подумать, потому что надо было срочно поднять и покормить Аню, и, конечно, привести себя в порядок перед поездкой. Оставить Аню одну в гостинице она опасалась. Что еще может прийти в голову этим людям?

А куда она ехала и с кем должна встретиться, могла только догадываться. Во время разговора с генералом незнакомый мужской голос, не представившись, заявил по телефону, что по просьбе Юлии Львовны должен отвезти Веронику на переговоры. И здесь тоже была конспирация. Никаких имен. И вот теперь у нее было время для размышлений, пока машина тащилась по запруженным московским улицам. Неприметный седан с двумя мужчинами следовал за ними бампер в бампер.

Не понравилось ей то, как отреагировал Геннадий Васильевич на ее последнее требование. Очень не понравилось. Он фактически признал, что они держали ДвойногоДжо, но потом вдруг сделал шаг назад, как будто опомнился. Если бы хотел договориться, то реагировал бы по-другому. Начал бы торговлю. А он умел быть убедительным. Но здесь как будто его подменили. Ей показалось, что он даже не ставил перед собой подобной цели. Та же мысль приходила ей в голову и во время их предыдущей беседы, но потом как-то забылась. Подобное отношение не похоже на него. Совсем не похоже.

А почему человек не хочет что-то сделать? Ведь он пришел не по собственной инициативе. Ему поручили. И вопрос серьезный. Единственным возможным ответом был: потому что боится. Чего и почему? И первый, и второй разговоры происходили в той же комнате гостиницы, где, как она предполагала, все прослушивалось. Но чего ему опасаться, если прослушивает его же собственная организация? А может быть, этого он и опасался? Своих? Ведь свои бывают разные. К примеру, майор Васильченко тоже был своим, а сейчас бывшие свои начали за ним охоту. Или вовсе не начинали? Уж слишком хорошо он был подготовлен. Знал, в какой она находилась гостинице, и дружков себе подобрал заранее.

С этими мыслями она въезжала в высокие чугунные ворота, чтобы объехать по периметру красивое старинное здание и остановиться сбоку возле совсем неприметной двери. Явно – служебный вход. Ее уже ждала стильно одетая женщина среднего возраста, чтобы через цепь коридоров проводить в комнату, где находился стол и кресла вокруг. А ведь звонивший оказался прав, когда сказал «на переговоры». Ее привезли и посадили в переговорной комнате. Аня уселась и продолжила игру в «Нинтендо», от которой не отрывалась всю дорогу.

– Подождите здесь, пожалуйста. Вам ничего не надо?

Получив заверение, что ничего, удалилась.

«Итак! Здесь обитают олигархи», – подумала она, оглядываясь вокруг.

Все выглядело просто и без затей, которые им, как правило, приписываются. Но это был первый этаж. А там, наверху, очевидно, обстановка другая.

Медленно потянулось время. Олигарх к ней не торопился, и Вероника разглядывала полированную поверхность стола, потом забор за окном. Аня наконец оторвалась от игрушки.

– Мама! Сколько нам еще здесь сидеть?

Она не смогла ответить на этот вопрос.

– А они нас не запрут здесь?

– Нет, конечно.

А про себя подумала, что у нее не было опыта общения с местными олигархами. А действительно. Что они могут вытворить? И еще. Дочка через такое прошла, что всех стала воспринимать как потенциальных похитителей.

Неожиданно дверь широко распахнулась, и вошел «он». Стука в дверь и приветствий здесь не предполагалось.

Теперь Вероника была не такой взвинченной, как во время их предыдущей встречи, поэтому смогла повнимательнее вглядеться в отца двоих детей Юльки. Впечатление осталось прежним. Какой-то широкий в талии бухгалтер с двойным подбородком, которого по странному стечению обстоятельств занесло на самые вершины в списках журнала «Форбс». И костюм на нем был недешевый, и галстук, но ощущение бухгалтера из провинции не проходило.

– Юля попросила вас выслушать. Имеете три минуты времени.

И он демонстративно взглянул на часы. Вероника подумала, что если бы Юлька попросила, то он бы и пальцем не пошевелил. Не тот человек. Ему самому она понадобилась. Но признаться в этом он считал ниже своего достоинства.

– Наша договоренность под угрозой, – начала она с заранее обдуманной фразы. – Некоторые сотрудники корпорации «РФ» перестарались, и дело идет к скандалу.

Ей показалось, что эта новость его не очень взволновала.

– В корпорации постоянно кто-то делает глупости. Что на этот раз?

– Они задержали одного из членов хакерского сообщества.

– А! Эту шпану? И правильно сделали! Нечего диверсии устраивать у меня на заводах.

– Мы с вами договорились, что все должно завершиться тихо. Но сейчас не получится. Они своих не бросают, и будет скандал.

– А мне что до этого скандала? Пусть развлекаются! Меня он не касается.

– Не скажите! Вы тоже там появитесь. Меня держали на вашем заводе.

– Ну, вот! Глядите! Еще одна шантажистка нашлась. – И он посмотрел в сторону, как бы обращаясь к невидимой аудитории. – Девочка! Меня столько раз пытались шантажировать. И где они все?

Она была совсем не девочкой, но решила пропустить замечание без внимания. Нужно было продолжать свою игру.

– И вас это совершенно не волнует?

– Абсолютно нет.

И стал посмеиваться, глядя на нее. Вероника подумала, что точно так же он выглядел на снимке, который сопровождал статью, на которую наткнулась в одном из русских порталов в Интернете. Такая же наглая рожа, как там. И даже вспомнила, что это был сырой, ветреный день в зимнем Нью-Йорке. Из дома выходить не хотелось, болела голова, настроение было поганое из-за очередного столкновения с Еленой Архиповной. Статья была скучной. О задержке ИПО олигарха на бирже в Лондоне, которое, по оценкам, должно принести более миллиарда инвестиций, ввиду нерешенного делового конфликта с другим олигархом. Тогда-то она и поразилась, кому может прийти в голову вкладывать деньги в бизнес, которым рулит мужик с подобной физиономией. После этого, кажется, писали на сайте «Коммерсанта», что конфликт близился к завершению. Поэтому решила попробовать:

– А что? ИПО в Лондоне уже состоялось?

Он брезгливо посмотрел на нее, но промолчал.

– У них имеется моя запись о том, что ФСБ держало меня на одном из ваших заводов. И они чувствовали там себя просто по-хозяйски.

– Ну и деньги потеряешь.

– Или получу больше от других.

– Милая моя!

Опять пришлось пропустить и это. Не до того было.

– Первое. Мы всегда платим больше. Об этом все знают. Второе. Катись ты скорее в свою Америку и сиди там тихо. Ну что тебе до того шпаненка в кутузке? Пусть посидит немного. В следующий раз умнее будет.

Она только собралась высказаться по поводу подобного предложения, но он не дал.

– Ты сама понимаешь, в какой переплет попала?

Видя, что она молчит, продолжил:

– Что есть в любой большой корпорации?

И сделал паузу, глядя на нее как на дурочку.

– Есть правление во главе с выборным председателем, и есть совет директоров, возглавляемый назначенным генеральным директором. А раз так, то всегда идет внутренняя борьба кланов и интересов. Особенно на уровне совета директоров. Потому что председатель – избранный, а генеральный директор – назначенный. Любое переназначение всегда сопровождается перетряской в руководстве корпорации. Кто-то останется, а кто-то нет. Произойдет перераспределение обязанностей, а значит – сфер влияния. Много чего произойдет. И движение умов начинается заранее. Кто с кем и против кого. Даже при еще сидящем в кресле директоре. Только при слухах о его смене. А тут еще и посторонние вмешиваются. Всякие Обамы, конгрессы и прочие. Пусть лучше о себе подумают. Сами там на ладан дышат, а они сюда суются. Решают, кто достоин, а кто нет.

– Что-то я не слышала, чтобы он высказывался на эту тему.

– И высказываться не надо. Достаточно почаще встречаться, хлопать друг друга по плечу, говорить об общих ценностях, по гамбургеру схавать в Макдоналдсе перед камерами, и всем становится ясно, кого они считают хорошим, а кого плохим. А у нас так не принято. Не по понятиям это. У нас принято сесть за стол и решить между собой. А остальные ладошками похлопают в знак поддержки. И вот пока не сели и не решили, все и суетятся, чтобы очки заработать. Например, показать америкосам, кто в доме хозяин. Вот и получилось, что ты попала в жернова. Хотели использовать в своих играх, но сорвалось. Теперь занялись поисками крайнего. Хорошо, дурачок из своих вовремя подвернулся. На него все и свалили. Теперь он и бегает, прячется.

– Но он выполнял чье-то поручение.

– Конечно, выполнял. Поэтому они сейчас и заметают следы. А они – народ креативный, особенно в том, что касается, как подставить друг друга. Так что о себе подумай! У них борьба еще не закончилась.

– Спасибо за совет. Подумаю. Но остается еще задержанный. Его надо освободить.

Он смотрел куда-то мимо нее.

– Что ты там говорила? Что у них еще есть?

– Мои показания. Где я была и что со мной случилось, включая завод.

– И со мной тоже, – вдруг подала голос Аня.

В пылу разговора Вероника не обратила внимания на то, что девочка отложила игру и внимательно слушала.

– Вот-вот. И с ребенком тоже. Может подтвердить.

Ее собеседник молчал, разглядывая Аню.

– Ладно, – наконец сказал он. – Разрулим ситуацию. Только ты сама сиди спокойно на месте и не дергайся! Наслаждайся жизнью! Все оплачено.

Веронике показалось, что он сказал про себя какое-то слово и пошел к выходу. Аня дождалась, пока за ним закроется дверь, и произнесла еле слышно:

– Мама! Он совсем не добрый. Мне страшно.

– Если бы он был добрым, то не стал бы таким богатым.

Теперь, когда они возвращались в той же самой машине в гостиницу, что-то не давало ей покоя. Явно «он» пришел на встречу с твердым намерением заставить ее убраться обратно в Америку и забыть обо всем. Морковка в виде денег подействовала во время их предыдущей встречи, и он был уверен, что сможет воздействовать на нее теми же средствами. И вдруг в самом конце что-то явно сломалось, и он уже не был так уверен в себе. А вот в какой момент? И она стала вспоминать разговор фразу за фразой. Ну конечно! Как только Аня подала свой голос. И все сразу стало ясно. Ее могли объявить шантажисткой или просто сумасшедшей. Кем угодно. А как быть с ребенком, который засвидетельствует? Нет. Не в суде, конечно. До суда дело не дойдет. Просто в Интернете. А вот тут-то будет мировая сенсация. Такого еще там не было. История с похищением в России, рассказанная ребенком из Америки. И в котором оказались задействованы и ФСБ, и одно из предприятий промышленно-финансовой империи олигарха. А как после этого выходить с ИПО в Лондоне? Только-только урегулировали свару с другим олигархом, а тут еще одна проблема. И она может стоить сотен миллионов долларов, которые недоберут, когда выйдут на биржу в Англии. Инвесторы – народ нервный. Они не любят слухов. Все должно быть тип-топ.

«Ну что же. Если вы, уважаемый олигарх, это поняли, то должны понять и другие персонажи драмы».

Теперь она знала, что следует предпринять.

– Молодец, Аня! – сказала она вслух в машине, и девочка взглянула на нее с удивлением, потому что не поняла почему.

В гостинице они с Аней затеяли новую игру. Вероника усадила девочку перед камерой компа и сказала:

– Расскажи, пожалуйста, что с тобой произошло! Начни с вокзала, где мы провожали Елену Архиповну!

Поначалу все продвигалось с трудом. Ане явно не хотелось вспоминать неприятные моменты, связанные с похищением, и она капризничала. Но Вероника прошептала ей на ухо, что это нужно, чтобы вырваться из заточения, и рассказ стал медленно продвигаться вперед. По большому счету Веронику совсем не интересовала сама запись, а только то, что за ней в масштабе реального времени наблюдает кто-то, который донесет наверх о происходящем.

Когда Аня устала и потребовалось передохнуть, раздался звонок телефона. Почему-то она была уверена, кто звонит.

– Прекратите этот балаган! Я приеду через час.

Генерал называл «балаганом» все то, что не вписывалось в его концепцию, как должны развиваться события.

«Значит – доложили», – со злорадством подумала Вероника.

То, что к ней второй раз за день приезжал лично генерал ФСБ, вселяло надежду, что она действительно на правильном пути. Но с таким, как он, следовало быть настороже. Она не знала обо всех подковерных играх в российской политике, куда ее втянули, поэтому встретила Геннадия Васильевича настороженно.

– Девочка обязательно должна присутствовать при нашем разговоре? – был первый вопрос.

Он опоздал всего на пятнадцать минут, но звонков снизу уже не предполагалось, и он сразу же явился к ним в номер. Обошлись также без приветствий, кофе и светской беседы перед началом. Это был сугубо деловой визит. И еще ей показалось, что он опять чувствовал себя не в своей тарелке, хотя всячески пытался это скрыть.

– Обязательно должна, – вместо Вероники ответила Аня, всем своим видом показывая, что не стронется с места.

Геннадий Васильевич пожал плечами и усмехнулся. Он, как и Вероника, прекрасно понимал, что ребенок стал неотъемлемой частью их игры. Именно девочка заставила насторожиться олигарха, соответственно он привел в действие механизм вертикали власти, и вот теперь Геннадия Васильевича прислали, чтобы он сохранил положительный имидж этой самой вертикали. Хотя подобная миссия его совсем не радовала, но отказаться он не мог. Вертикаль ему этого не простит.

– Ну что же! Тогда начнем!

Чтобы выкроить немного времени и чем-то занять руки, снял очки и стал протирать их специальной салфеткой. Он был аккуратным человеком.

– Условия: чтобы сохранить вашу договоренность о финансовых условиях, вы прекращаете какие-либо инсинуации против нашей страны и покидаете ее пределы. Любое ваше выступление по поводу событий, происшедших во время вашего пребывания в Российской Федерации, будет воспринято как нарушение соглашений и поведет к аннуляции условий об оплате.

Вероника только было открыла рот, чтобы прокомментировать подобное высказывание насчет «инсинуаций», как он поднял руку ладошкой к ней.

– Я еще не закончил.

И он водрузил очки туда, где им полагалось находиться.

– В качестве жеста доброй воли мы позволим вашему подопечному избежать возбуждения уголовного дела о нарушении ряда российских законов, и он выйдет на свободу.

А вот это было то, ради чего они вдвоем с Аней затеяли свои игры, поэтому Вероника забыла о своем первоначальном намерении высказать ему все, что она думала по поводу предыдущего замечания.

– О чем он говорит? – спросила ее на ухо Аня.

Ребенку были непонятны затейливые обороты речи генерала.

– Они засадили ДвойногоДжо, – также на ухо шепнула Вероника.

Аня насупилась. А Вероника продумывала в уме условия Геннадия Васильевича и пришла к выводу, что добилась того, чего хотела. И нервное напряжение отпустило.

– Ну что же! Пусть он свяжется со мной, и я тут же соберусь и уеду.

Имелся в виду ДвойнойДжо. Ну а собирать было практически нечего. На это уйдет пять минут.

– Он свяжется с вами через три дня, поэтому и вам придется задержаться здесь на это время. Гостиница оплачена. Наслаждайтесь!

А вот это был удар. Они захотели продержать их двоих и ДвойногоДжо в качестве заложников во время встречи двух президентов. Ну а после нее ситуация кардинально изменится. Им нечего будет бояться, и они смогут делать все, что хотят. Вероника лихорадочно думала, что ей предпринять.

– А вот это не пройдет. Он выйдет немедленно. Сегодня.

– Это невозможно. У нас должны быть гарантии.

Генерал играл в непреклонность.

– Ну что же! Тогда мы не договорились. – И она откинулась, выражая то же чувство, что и он. – И учтите! Часы тикают. – И она демонстративно взглянула на запястье. – Осталось совсем немного времени, прежде чем бомба взорвется.

Аня с ужасом взглянула на нее. Она не поняла, что за «бомба», и испугалась. А вот Геннадий Васильевич метнул на Веронику взгляд, полный ненависти, но быстро отвел глаза. По-видимому, ему требовалось время, чтобы осознать, что делать дальше. Он не поднимался с кресла, что было хорошим знаком. Торговля еще не закончилась. Но пауза затягивалась.

– А дополнительные денежные средства могут помочь решить проблему с задержкой на три дня? Я думаю, что если вы их выдвинете, то мы попытаемся добиться выделения вам некоторой суммы наличными и сейчас.

Теперь взяла паузу она. Предложение было сделано в странной форме. Не он предлагал, а она должна попросить, а он посодействует. Это могло означать лишь одно. Генералу приходилось лавировать между интересами своего руководства и олигархом. Значит, у них не все так гладко.

«Деньги – это, конечно, хорошо. И всего лишь за то, чтобы провести три дня в гостинице и ничего не делать. Комфортная жизнь. А вот где сейчас находится ДвойнойДжо? В каких условиях его содержат?»

Но корпоративная солидарность означала нечто большее, чем деньги.

«Нет, ребята! Так просто вы меня не купите».

Она посмотрела на Аню, а та на нее.

– Знаете! Нам с дочкой необходимо завершить одну работу, и я думаю, что вам пора уйти.

Аня сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что это так. А вот для Геннадия Васильевича это был удар. Он явно растерялся, хотя быстро пришел в себя.

– Ну что же. Я сделал все, что мог. Пусть теперь с вами разбираются другие.

И он решительно встал с кресла. А вот тут получила удар Вероника. Она надеялась, что у него имелся какой-то люфт для торговли. И если его не оказалось, то как вытащить ДвойногоДжо?

– Мама! Что мы должны сделать? – был вопрос Ани, когда за генералом закрылась дверь.

И единственное, что ей приходило в голову, – это играть. Кто кого. Их игры еще не закончились. Не только она играла с ними, но и они играли с ней. Вот только кто из них играл? Тот, кто сидел выше на вертикали власти? Вспомнилось:

«Мне его характеризовали как сообразительного».

Это было то, что сказал «он» о Геннадии Васильевиче во время их первой встречи. Значит, олигарх по своему статусу контактирует с руководством генерала, а не с ним самим. И это означает…

– Аня! Давай завершим рассказ о том, что произошло с нами после приезда!

И подмигнув, прошептала ей на ухо:

– Ты хочешь освободить ДвойногоДжо?

Естественно, она хотела, поэтому решительно направилась к компу.

– Мама! Я готова, – сказала она, устраиваясь перед камерой.

Но предварительно Вероника выглянула из окна, которое выходило на главный вход. На стоянке находилась лишь одна черная «Ауди». Двое, по-видимому, водитель и охранник, стояли и курили перед капотом машины. У нее было ощущение, что это была машина генерала. Во двор гостиницы посторонних не пропускали. Если так, то он не уехал. И что он делает? Очевидно, торгуется со своими начальниками или с кем-то повыше.

– Тогда начнем! – дала она команду вслух, и запись пошла.

Аня с энтузиазмом приступила к рассказу об их злоключениях. Теперь она поняла свою роль в игре и с удовольствием ее исполняла.

Все завершилось через двадцать минут. Они услышали стук в дверь, переглянулись и поняли, что выиграли.

– Он выйдет сегодня, а вы останетесь здесь на три дня. Это окончательное решение. И прекратите ваши игры с компьютером! Вы все начисто забыли! Ничего с вами здесь не происходило. Потеряли паспорт. Только и всего.

Но прежде чем уйти, генерал все же добавил нечто от себя лично:

– А на четвертый день прямиком в аэропорт! Вы здесь персона нежелательная, и у вас много недоброжелателей.

Было ясно, кто был главным из них.

– Как бы чего не случилось! – И чтобы еще раз уколоть, добавил только для дочки: – До свидания, Аня! Счастливого пути.

А та, как всегда, показала язык его спине в проеме двери.

Юлька была непреклонной, и убедить ее не удалось. Она настояла, чтобы отвезти их в аэропорт. И вот теперь они сидели на заднем сиденье в машине и перебрасывались ничего не значащими фразами. Обе чувствовали себя скованно, и говорить особо было не о чем. Аня играла в «Нинтендо». А впереди рядом с водителем сидел человек в строгом костюме. Их предыдущая совместная поездка не прошла даром. Теперь Юльке придется вести образ жизни обычной мамаши при «них». Охрана и все такое.

Шел четвертый день после памятного разговора с Геннадием Васильевичем, а за предыдущие три удалось решить все проблемы. К ней в гостиницу приехал испуганный лейтенант полиции, задал пару вопросов и вручил заранее заготовленную справку, что у нее в вагоне электрички украли сумку с паспортом. Попрощался и выскочил из номера довольный, что выполнил задание.

Кто-то проинформировал американское консульство, и там ее уже ждали. На следующий день у них с Аней был временный документ взамен пропавших паспортов.

А по телевизору два президента пожимали руки и счастливо улыбались в камеры.

Но главное – с незнакомого адреса пришел мейл с одним лишь словом: «Благодарю», и она догадалась от кого. И почувствовала гордость. Прежде ей приходилось благодарить ДвойногоДжо, который помогал ей разруливать различные затруднительные ситуации, и вот теперь дождалась ответной благодарности.

Между тем машина дотащилась до аэропорта, и тут-то Вероника надеялась, что подруга попрощается и уедет, но та решила проводить их по полной программе и прошла с ними внутрь. А вот это было совсем нежелательно, и Вероника напряглась. Присутствие подруги не входило в ее дальнейшие планы. Но, как оказалось, сделала это Юлька только для того, чтобы наедине поведать ей о судьбе одного из участников их драмы.

– Тот дятел, который нас держал, получил свое. Царапнул на заправке машину какого-то крутого, тот вышел и вмазал ему из травматики в башку. Отвезли оттуда прямо в морг.

Теперь стало понятно, зачем она повезла их в аэропорт. И можно было не спрашивать, от кого она узнала о майоре. Впервые она видела Юльку в таком качестве. Не легкомысленной болтушки, а женщины при «них». Тех, которые «решают вопросы» и «делают дела». Она смотрела в пространство поверх головы Вероники, и взгляд у нее был злой. Ей даже показалось, что та мгновенно постарела на энное количество лет. Исчезла искусственно поддерживаемая моложавость.

Что же касается беглого майора, то у него не было шансов. Его использовали, и дальнейшая судьба Васильченко была решена, потому что он пошел против системы. Если бы он не дергался, то уволили бы по-тихому и пристроили куда-нибудь на неплохо оплачиваемую должность. Сколько таких контор крутится при власти. Ну а у ренегатов, типа него, не может быть будущего. Или тюрьма, или пуля в голову.

А ведь он был образованным специалистом и мог бы работать в нормальном коммерческом предприятии, иметь семью, детей. Но потянуло на «приключения» в организацию, обслуживающую вертикаль власти. Она чувствовала, что семьи у него не было. Были лишь друзья-патриоты и «экзотические» идеи. И чем все закончилось? Когда его идеи вошли в конфликт с основной государствообразующей идеей, то он оказался врагом. Плюс, если бы он знал, кого держал взаперти столько дней и чьи дети остались на это время без матери!

Не было у него шансов. Кто-то пнул нижестоящего на вертикали власти, тот еще одного ниже и еще. И вот пинки докатились до «крутого», который приготовил к действию травматику и зарулил за майором на заправку.

Увидев огромную очередь на регистрацию рейсов на Америку, Юлька для приличия постояла с ними пару минут и стала прощаться. Она поцеловала Веронику и сказала не к месту:

– Прости меня!

Потом потискала Аню, а та просто отпихивалась от нее, сказала слова, положенные отлетающим, и пошла к выходу. Человек в строгом костюме следовал в двух шагах позади нее.

А им пришлось простоять в очереди те пять минут, которые Вероника зарезервировала на тот случай, если Юлька вдруг чего-то забыла и вернется.

– Мама! Скоро?

Ане надоело стоять и ничего не делать.

– Скоро. Потерпи!

И дочка со вздохом приготовилась терпеть.

Время тянулось медленно, но она прибавила еще пару минут. Не хотела рисковать. Наконец истекли отпущенные семь минут.

– Все. Пошли!

И она в сопровождении Ани покатила свою единственную сумку к выходу из зала. Возле двери к ней подошел молодой человек и сказал:

– Машина стоит рядом с входом. Я вас провожу.

Она получила предложение, от которого не могла отказаться. Одним из условий было – никто о нем не должен знать.

Content

Николай Катаев
Стальная штучка