Альтанов Андрей

Игры с запредельным

Андрей Альтанов

Игры с запредельным

Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать.

Р.П. Уоррен

Цель и средство — условные понятия, их выдумал человек.

Творец их не знал. Созданное само себе цель.

Жизнь не цель и не средство. Жизнь — право.

Генрих Гейне

Загляни в мою душу, я знаю, там есть все, что тебе надо.

Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал!

Она моя, человеческая!

Аркадий и Борис Стругацкие, «Пикник на обочине»

Пролог

Затянутое низкими облаками небо, казалось, попросту упало на землю. Не было видно границы между ним и стеной густого аномального тумана. Серая хмарь пришла со стороны Разлома и за одну ночь полностью поглотила северную часть полуострова между Западно-Корейским и Старым Восточно-Корейским заливами. Сезон туманов здесь всегда предшествовал сезону тайфунов. Такой порядок существовал уже пятьдесят лет.

Светало, но горизонт еще не просматривался сквозь мутную пелену завесы. Со стороны долины синяя мгла неторопливо наполнялась желтовато-красными оттенками, набирала сок рассвета. Утреннюю тишину привычно нарушало приглушенное эхо отдаленных выстрелов. Но сегодня, вместе с этими раскатами, пространство изредка пронизывал жутковатый скрипящий звук. Он шел из-под земли, будто некий мифический титан сдвигал там пласты пород, пытаясь вырваться на свободу.

Этот мелодичный гул, отдаленно похожий на скрип трущихся друг о друга огромных стальных конструкций, казалось, проникал повсюду. Он змеей вползал в расщелины, заполнял собой пещеры, скреб землю и бока высоких холмов, просачивался под кожу и впивался в струны нервных волокон, готовый вырвать их из тела одним мощным рывком.

Человек в «горке»[1], идущий вверх по склону холма, остановился и нервно передернулся от пробежавших по телу ледяных мурашек. Он опустился на колено и осмотрелся, как будто надеялся среди размытых туманом силуэтов определить источник этого неприятного звука. За спиной у него удобно пристроилась старая добрая СВД, а на ремне, перекинутом через шею, болтался коротыш семейства «калашниковых».

Но, несмотря на этот самодостаточный арсенал, правая ладонь мужчины инстинктивно легла на набедренную кобуру, из которой виднелись рукоять и затыльник приклада, убранного в ствольную коробку. Пальцы человека коснулись кнопки механической защелки, фиксирующей «Каштан»[2] в кобуре.

Ничего необычного в пределах ограниченной погодой видимости заметить не удалось. Лишь в нескольких метрах над вершиной холма причудливым гигантским осьминогом шевелилась едва заметная область ИФП[3], ненасытно всасывая в себя утренний туман. А у основания склона по острым камням тащила свое уродливое аморфное тело пещерная гидра.

На теле мутанта издалека были заметны свисающие лоскуты тканей и огромные рваные шрамы, оставленные разорвавшимися гранатами и минами. И судя по количеству вновь отросших раздвоенных конечностей на местах оторванных старых, существо вдоволь повидало кровавых схваток. Фантастическая живучесть и способность быстро регенерировать дала мутанту еще один весьма неприятный бонус. Существо пережило многое и помнило всю ту адскую боль и страдания, которые остальные организмы смогли бы испытать всего один раз — перед смертью. Испытать и забыть навсегда. Это создание не забыло ничего. И чтобы встретить на полуострове более свирепую и озлобленную тварь, мало быть заслуженным неудачником, нужно стать мастером спорта по лузер-многоборью.

Но сейчас гидра не представляла реальной угрозы для остановившегося на склоне человека. Скорость перемещения мутанта значительно замедляли десятки лишних лап и щупалец, постоянно путающихся между собой.

Сталкер это знал и потому не особо спешил нырнуть в туман и скрыться из поля зрения ползущей твари. Он снял дыхательную маску и осторожно втянул ноздрями утреннюю прохладу. Ничего необычного не унюхав, встал и отправился дальше.

Бродяга прошел по склону десяток-другой шагов и вдруг услышал отчетливый звонкий хлопок выстрела где-то совсем рядом, в тумане. Сталкер буквально подскочил на месте и пулей преодолел последние метры, оставшиеся до вершины. Там он замер и припал к земле, абсолютно не обращая внимания на шевелящуюся над его головой аномальную область. Человек всматривался в туман, пока не заметил в нем какое-то движение.

В низине между холмами на миг поредела мутная пелена, и там мелькнул темный силуэт. Сталкер извлек из чехла малогабаритный тепловизор и приник к его окуляру.

Это был торговый караван. Шестеро носильщиков, навьюченных огромными баулами, топали за проводником всторону торговой зоны. Замыкал отряд хозяин каравана, в характерном для торговцев герметичном костюме, и один тяжеловооруженный боец. Этот охранник был здоровенным мужиком в мощной силовой броне и громадину крупнокалиберного «Корда»[4] нес на плече, словно пушинку.

Невдалеке от процессии остывала полутораметровая туша чешуйчатой крысы. В отряде, видимо, имелся опытный стрелок. Чтобы убить эту тварь одной пулей, нужно было попасть ей точно в глаз, в единственное не защищенное роговыми наростами место.

Здесь долина упиралась в холмы, за которыми уже начинались настоящие «взрослые» горы. Караван шел параллельным с человеком курсом. Скорее всего, торговец также решил не испытывать судьбу и пошел в обход северной части долины. Дальше, вверх по течению реки, продвигаться было уже опасно. Там начинались территории крестьянских общин, озлобленных постоянными набегами кочевых мародеров. Да и самих мародеров хорошими попутчиками не назовешь.

— Хм, балбесы-экстремалы, — пробурчал себе под нос сталкер, наблюдая за отрядом. — По низинке между холмов в первые дни сезона топать… бараны!

Бродяга поводил объективом тепловизора по сторонам, бегло осматривая пространство, и, что-то заметив позади идущего каравана, тревожно завертел головой. Он то кидал взгляд туда, где за пеленой тумана сейчас шли ничего не подозревающие люди, то опять припадал к окуляру прибора. Сталкер видел стремительно наступавшую аномальную волну, несущуюся между холмов и не достающую до их вершин десятка-двух метров. Караван уже не успевал избежать ее. Люди при всем желании не смогли бы так быстро вскарабкаться по склону.

— Бегите! Дыхание Ра!!! — все же завопил он, понимая, что этих несчастных уже ничто не спасет.

Услышав крик, носильщики вместе с хозяином кинулись к ближайшей возвышенности, наблюдая, как за их спинами стремительно расступается туман от струи горячего воздуха. Через десять секунд после обжигающего ветра низину накрыл невидимый поток микроволн.

Дико взвыли люди. Но мгновенье спустя нечеловеческие вопли стихли, их сменили неприятные потрескивающие звуки горящей плоти. Заискрился и почернел охранник в тяжелой броне — он так и остался стоять внизу. В одночасье шарахнул весь боезапас ходоков, заставив сталкера вздрогнуть и еще больше вжаться в землю. Волна так же стремительно ушла, как и появилась, а внизу остались лежать восемь дымящихся тушек. Туман, расступившийся под воздействием аномального потока, стал быстро затягивать язву на своем белесом теле, и спустя десяток-другой секунд уже ничто не напоминало о случившейся здесь трагедии.

Бродяга поднялся с земли, тяжко вздохнул и угрюмо покачал головой. Но секундой позже его вдруг ошарашила мысль:

— Стоп, а почему восемь?!

Сталкер только сейчас понял, что внизу отсутствовало тело проводника, который не ломанулся вверх по склону следом за носильщиками, а почему-то, сверкая пятками, побежал дальше по тропе. Далеко убежать он не мог, но кучки его сгоревшей плоти нигде не было видно.

— Куда же ты делся, шустрик? — Человек через тепловизор осмотрел тропу и склоны. — Хм, пусто. Испарило его, что ли?

— Эй, люди, кто там есть! — Крик из тумана заставил сталкера поднять округлившиеся глаза и вглядеться в дымку над холмами.

Там в воздухе, чуть выше вершины, на которой стоял бродяга, как на струях мощного фонтана, кувыркаясь в невидимых потоках, парил тот самый проводник. Попав в область ИФП с отрицательной гравитацией, он взлетел высоко над смертельными микроволнами и сейчас застрял в воронке на границе аномального и нормального пространства.

— Ах ты ж чертяка. Молодца! — расхохотался сталкер, поразившись находчивости проводника, и крикнул в его сторону: — Как ты там, живой?!

— Вопрос риторический, но я отвечу! — Из-за хаотических кульбитов, которые совершало его тело в воздухе, крики молодого человека так же хаотически меняли свою интенсивность. — Да, пока еще живой! А если ты меня отсюда вытащишь, то и голодная смерть грозить мне не будет!

— Вытащить? — Сталкер недовольно скривился, оттянул рукав и глянул на электронное табло Sea-Pathfinder[5], будто куда-то опаздывал.

— Ну, знаешь, как в сказке, «я тебе еще пригожусь», — добавил молодой человек, словно почувствовал сомнения бродяги.

— Пригодишься? Это вряд ли. Хотя… — Мужчина почесал затылок через капюшон и взял в руки «ксюху»[6].

Сталкер вскинул автомат, прицелился в парящего над землей парня и нажал на спусковой крючок. Но вместо громыханий выстрелов «калаш» изверг негромкие хлопки и жужжащий свист. Тут же в сторону аномалии полетела струя белых пластиковых шариков. Автомат оказался лишь эйрсофт-копией[7] реального оружия. Этот бродяга, вопреки общепринятому метанию болтов, камней и гаек, для определения аномальных зон предпочел весьма удобный и оригинальный способ.

«Белая клюква» стройной цепочкой пролетела несколько десятков метров и, попав в область ИФП, резко взмыла вверх, очень наглядно очертив границу аномальной зоны. Сталкер сделал еще несколько одиночных выстрелов вдоль самой вершины, проверяя чистоту тропы, и максимально близко подошел к кувыркающемуся в воздухе бедолаге. Последующие выпущенные шарики помогли мужчине в первом приближении оценить форму аномалии и принять решение, как помочь попавшему в беду собрату.

Сталкер взглядом отыскал на вершине холма большой валун с гладкой поверхностью и вскарабкался на него. Не снимая рюкзака, он открыл клапан съемного бокового кармана, извлек из него бухту синтетического каната и стал разматывать ее, раскладывая на камне. К одному концу каната была прикреплена небольшая трубка с крюком-кошкой на конце, а ко второму привязан карабин. Из левого бокового кармана брюк мужчина достал пистолет-ракетницу и поменял в ней сигнальный патрон на холостой.

Насадка с крюком заняла свое место на стволе пистолета, и бродяга стал целиться чуть выше парящего человека. Вместе со звонким хлопком выстрела вверх улетел и крюк, потянув за собой канат.

Выстрел получился удачным. Парень мгновенно вцепился в упавший на него канат, закрепил его на поясе и смотал свободно болтающийся излишек с крюком. Сталкер же еще раз выпустил струю белых шаров в сторону антигравитационной ловушки и по траектории их полета попытался запомнить, где закончится для зависшего человека область ИФП. Потом он подтянул кувыркающегося бедолагу к самому краю воронки, зафиксировал канат на поясе и крикнул в его сторону:

— Не дергайся! Тянуть буду я! Как только вылетишь за границу области и начнешь падать, делай, как парашютисты, когда приземляются! Знаешь, как?!

— Нет!

— Блин, я тоже не знаю! — Сталкер почесал репу. — Но говорят, они там как-то ноги сгибают и вместе их держат! Типа, на обе ходули приземляться надо!

— Легко сказать! Меня тут так телепает, что дай бог хоть в землю башкой не встрять!

— Ладно, ты готов?!

— Нет!

— Тогда поехали!

В следующую секунду мужчина сиганул с валуна и быстро побежал вниз по склону, прочь от аномалии. Он пытался подтянуть падающего человека как можно ближе к вершине, чтобы тому меньше осталось вертикальных метров для падения. Протяжное громкое «Йо-о-о!» попавшего вобъятия гравитации парня разнеслось над холмами.

Натяжение шнура резко усилилось, говоря о том, что человек коснулся поверхности холма, и сталкер остановился. Быстро наматывая канат на локоть, он поднялся на вершину.

— Все в порядке, я цел! — поспешил проинформировать своего спасителя парень, сидящий на склоне и потирающий затылок.

— А чего тогда за голову держишься? — усмехнулся довольный собой сталкер.

— Приземлился-то я нормально, на ноги, но ты меня еще метров пять по склону проволок. Вот я и поймал башкой камень.

Оба сталкера от души рассмеялись.

Молодой человек, не сказать мальчик, на вид был весьма субтильным. Такой, конечно, за швабру не спрячется, но подобные анекдоты наверняка сочиняли, глядя на похожих по телосложению ребят. Щуплый пацан в качестве наколенников использовал стандартные налокотники. Он был одет в «немецкий» камуфляж, имел скромный разгрузочный жилет и укороченную версию штурмовой винтовки «G36». На голове у него красовалась бейсболка все той же расцветки «флектарн», а на шее висела недорогая, но весьма удобная универсальная дыхательная маска.

— И сколько же тебе лет, пацан? — Лицо сталкера перекосила гримаса удивления, как только он смог хорошо рассмотреть спасенного.

— Двадцать четыре! А чего?

— Не врешь?

— Не-е-е, это я просто так выгляжу. У меня по жизни продавщицы в магазинах паспорт спрашивали, когда я пиво покупал. Я потому его и таскаю с собой постоянно. Хочешь, покажу? — Парень тут же кинулся расстегивать административный подсумок на разгрузке.

— Спасибо, не надо. Я тебе на слово верю. — Мужчина жестом остановил его.

Молодой сталкер освободил канат и помог старшему его смотать.

— Кстати, прикольная у тебя штука, — парень взглядом указал на «шаромет», — нужно и себе нечто подобное надыбать.

— Это легко. Китай вон в двух шагах от периметра.

Спасший парня мужчина быстро сложил свои вещи и уже был готов идти дальше.

— Значит, так. Пойдешь со мной к торговой зоне, поможешь в одном деликатном деле и считай, что мы квиты.

— И что, даже трупы не осмотрим? — Бывший проводник отряда тоскливо глянул на лежащие внизу тушки ведомых. — А вдруг там что-то целое осталось?

— Нет! Время сильно жмет. — Сталкер развернулся и, не дожидаясь парня, быстрым шагом утопал прочь.

— Эх, прощай, мой желтый рейтинг проводника! — Молодой человек поднялся с земли, закинул за спину винтовку и, догнав старшего, пристроился в нескольких метрах за ним.

Минут пять они прошли молча по вершине холма, то и дело останавливаясь, высматривая в тумане скрытую угрозу, но в конце пятой минуты ведущий все же не выдержал и нарушил молчание:

— Скажи, как тебя угораздило в сезон туманов вести отряд между холмов? Смотрю, ты совсем зеленый, — кинул он через плечо.

— Так это, торгаш тот жмотом страшным был, вот меня за полцены и нанял. В охранники только одного «терминатора» того взял. Но нельзя же малым числом через земли мародеров ходить, а я только те местные тропы и знал. Пустыми мы там кое-как прошли, а назад, значит, в обход поперлись. Дык, я здесь не ходил ни разу. Про это «дыхание Ра» только байки в забегаловках и слышал. Оказалось, что эти козлы врали все.

— Кстати, как звать-то тебя, зеленка? — поинтересовался старший.

— Блэк — мое погоняло. Правильно же, в Зонах настоящие имена не используют, только клички?

— Как правило… А меня, значит, Лангустом зовут. Идаже не спрашивай, как я это прозвище получил…

— И как же?

Сталкер остановился, повернул голову и, скорчив пренебрежительную гримасу, окинул парня оценивающим взглядом.

— Ну, нет так нет, — пожал плечами молодой…

Глава 1. Что наша жизнь?…

Старый обшарпанный телевизор стоял у стены на армейских ящиках и мерцал подсевшим кинескопом, освещая темную лачугу без окон с единственной наглухо закупоренной корабельной дверью на противоположной стене. В полумраке комнаты, в самом ее центре отчетливо выделялось темное пятно громоздкого кресла с неподвижной фигурой человека в нем. Свет от чудом выжившего монстра советской индустрии падал на потертую кожаную обивку, вырывая из темноты лишь край подлокотника и спинки. Но и этого жиденького света хватало для того, чтобы понять, что кресло — ровесник телевизора.

В тусклом мерцании «ящика» можно было еще различить какие-то стеллажи и верстак с глыбой тисков, прикрученной к его краю. Вдоль стены плотными рядами шпал выстроились автоматы, карабины и прочее огнестрельное оружие, которое по характерным очертаниям безошибочно угадывалось даже в этой полутьме. В углу на табурете голубым цветком горел компактный походный примус, пытаясь вскипятить воду в покрытом копотью алюминиевом котелке.

По телику подходил к своему финалу очередной сезон новомодного реалити-экстрим-шоу, в последние месяцы буквально взорвавшего эфир. Свежее шоу, молодой и задорный ведущий, щекочущие нервы телезрителей похождения героев из народа, а вместе с ними и приключения самой съемочной группы — это лишь временный всплеск популярности, на зависть конкурентам. Но все равно, на сегодняшний день рейтинг «Экстремальных прогулок с Егором Зотовым» далеко еще не достиг апогея. И сейчас вся многомиллионная аудитория зрителей с диким интересом ожидала конца этого сезона, но не только из-за азарта увидеть кровь проигравших и узреть момент славы победителя. По традиции, в конце шоу сам Зотов раскрывал хранящуюся до поры тайну и оглашал место действия следующего смертельно опасного сезона.

Прямо сейчас на экране во всевозможных ракурсах демонстрировалась пара мужчин в синих джинсах и дутых спортивных куртках. Они отчаянно карабкались вверх по отвесному склону, к причудливо свисающим с края пологой вершины корням деревьев. Люди при помощи нехитрого снаряжения, помогая друг другу, быстро и слаженно преодолевали весьма опасную для самостоятельной вылазки преграду. На первый взгляд казалось, что работает сплоченная команда старых и верных товарищей. Но те, кто смотрит шоу с самого начала, знают, что это далеко не так.

— О! Что же мы видим, азартные вы мои? Возможно ли такое? — Закадровый голос ведущего обращался к телезрителям, комментируя происходящее. — Карен и Игорь сейчас забыли все свои распри и объединили усилия для того, чтобы не идти в обход и не терять на это несколько драгоценных дней, а возможно и недель. Еще бы! При такой-то погодке! Как мы помним, свои спальники и палатки они бросили на ночной стоянке, спасаясь от медведя-людоеда. Да и пища, которую они прежде добыли, пытаясь выжить в этих суровых краях, осталась там же, на костре. А шишки грызть на морозе, мои хорошие, не по приколу — это точно!

Двое мужчин вылезли по уродливым щупальцам корней на вершину и тут же, без передышки, принялись спешно выбирать и сматывать свои канаты с прикрепленными к ним карабинами и крючьями. Тот, который первым накинул на плечо небрежно смотанную бухту, не дожидаясь второго, буйволом унесся на восток по валунам и корягам, держа в руках драгоценный наладонник.

— И вот все снова стало на свои места, гонка продолжается! И это гонка не только за заветными «зелеными лимонами», но еще и гонка на выживание! — с азартом в голосе продолжал ведущий. — Все мы знаем, что ограничение в этой игре лишь одно — психологические барьеры ее участников. Эти извечные «можно» и «нельзя», «хорошо» и «плохо». Здесь же разрешено все! И чем ближе к финишу, тем меньше в сознании Карена и Игоря остается барьеров, которые так тяжело преодолеть в повседневной жизни. Сейчас их GPS-ы дают им понять, что они буквально вдвух шагах от своей сокровенной мечты — огромной кучи денег! И когда я говорю «огромная куча», я подразумеваю именно ОГРОМНУЮ кучу! Да, мои завистливые, победитель на этот раз получит не хрен собачий, а целых десять миллионов вечнозеленой наличности! Это огромнейшая сумма, ради нее можно и ближнего своего убить, тем более что правила этого не запрещают! Да! Это вам не в парке с мамзелями под ручку гулять — это «Экстремальные прогулки с Егором Зотовым», то есть — со мной!

Прерывая эфир, буквально на десять секунд мелькнул рекламный ролик, ярко и красочно продемонстрировав новую «Виногроллу» со вкусом багряного женьшеня. Вэтот миг человеку, сидящему в кресле, нестерпимо захотелось выпить чего-нибудь этакого, экзотического. Пошарив взглядом по сумраку комнаты, он наклонился и выхватил из темноты жестяную банку какого-то напитка. Клацнула крышка, шикнуло содержимое банки. Человек сделал несколько жадных глотков и снова откинулся на спинку кресла.

Экран поочередно показывал изображения бегущих среди деревьев мужчин. Два вертолета летели, каждый над своим участником, и неотрывно следили за ними всевидящим оком видеокамер.

— Но что же они будут делать, когда доберутся до пункта назначения, который, кстати, может оказаться за любым следующим валуном? — Голос ведущего нетерпеливо дрожал вместе с его обладателем, азартно ожидая финала этой «прогулки». — Неужели Карен смирится с тем, что опоздал на какие-то секунды? Мы же знаем: чтобы получить приз, нужно не только до него первым добраться, но еще и выйти живым в точку эвакуации! А это уже будет настоящая смертельная гонка без правил, на одном лишь отчаянном зверином желании победить! Победить любой ценой! Ведь вот же они — деньги! Я буквально в воздухе ощущаю их сладкий запах! Какая же слабовольная и малодушная личность добровольно откажется от них, когда они так близко?! Так близко! Но прошу не забывать, что тот, кто будет тащить чемодан денег, будет еще и сильно проигрывать в скорости своему преследователю. А это не прибавит лидеру шансов, но впрыснет ему в кровь этого сладкого с остринкой адр-р-реналина, вкус которого ощутят все, не важно, с какой стороны голубого экрана будут находиться…

Тем временем участник, возглавляющий гонку, добежал до неожиданно возникшего перед ним обрыва и стал как вкопанный. Внизу, бурля и пенясь, мчала по порогам свирепая горная река. Любое тело, попавшее в эту мясорубку, не имело ни малейших шансов выжить. Невдалеке от пребывающего в смятении человека, лишь напоминая осуществовании здесь в отдаленном прошлом навесного моста, над ущельем качался единственный проржавевший канат. С уцелевшего несущего элемента конструкции рваной запыленной паутиной свисали огрызки подвесок и сгнившие остатки деревянного настила.

Мужчина нервно оглянулся, услышав за спиной истерические вопли отставшего конкурента, и ринулся к остаткам моста, но, добежав до него, все же не рискнул идти дальше. Трухлявые бревна опорных балок, насквозь проржавевший массивный талреп несущего каната, сам черно-рыжий прогнивший трос, корявая паутина подвесок, в которой не составит труда запутаться, как в рыбацкой сети, — любой человек в здравом уме, видя все это, не рискнул бы пройти здесь. Стоя на краю пропасти, мужчина в бессильной злобе сжал кулаки. Затем рыкнул в небо какое-то проклятие, швырнул себе под ноги бухту каната и стал ждать конкурента.

Карен появился спустя две минуты. Выйдя на край ущелья возле остатков моста, он начал что-то кричать всторону более крупного по телосложению конкурента. Вруках у мужчин появились ледорубы, но схватились они за них скорее из желания придать своим словам дополнительного веса, нежели намереваясь убить друг друга. Судя по их жестикуляции, двое участников ругались, спорили и пытались договориться одновременно.

— Да, мои дорогие, вот такой вот нежданчик нарисовался на пути наших героев. — По ехидным оттенкам в голосе комментатора можно было понять, что он заранее знал об этом опасном участке пути. — Пытаться пройти по остаткам сгнившего полвека назад моста — это самоубийство чистой воды. Неужели Игорь и Карен отступят и спустятся назад к обходной тропе? Или все-таки они рискнут, как настоящие мужики, в штанах которых при беге звенят их стальные… ну, вы поняли, что я хотел сказать. А теперь давайте послушаем, о чем говорят наши герои.

Вертолеты со съемочными группами приблизились и стали кружить над мужчинами. Сейчас на экране телевизора можно было во всех деталях рассмотреть искаженные гримасами ярости лица участников шоу. Округленные красные глаза, двухнедельная перепачканная грязью щетина, следы глубоких царапин с загустевшей кровью на лицах и, на фоне почерневших щек, белый звериный оскал — навороченные камеры в умелых руках операторов отработали все вложенные в них деньги. Зрелище завораживало и заставляло телезрителей с открытым ртом ожидать развязки.

— …ага, щаз! Смерти моей хочешь?! Ведь хочешь же! Почему я первым должен идти?! — Появился звукоряд; голоса участников были достаточно хорошо различимы на фоне свиста вертолетных лопастей.

— А потому, что в тебе всего шестьдесят кило живого веса! Подумай сам, у тебя больше шансов здесь пройти, чем мне свои сто десять перетащить. — Игорь уговаривал Карена стать отмычкой на этом опасном участке. — Я тебя подстрахую канатом! Даже если эта хрень не выдержит, я тебя вытащу! Даю слово, тебе ничто не грозит!

— Так длины же не хватит, чтобы страховка до той стороны дотянулась!

— Ну и давай свяжем оба наших каната, тогда точно хватит!

— А что тебе помешает обрезать страховку, если я сорвусь?! Несчастный случай, типа. И совесть чиста и бабки твои!

— Только мое слово!

— Класс! А что-то повесомее предложить не можешь?!

— Мне тоже нужно на ту сторону! Назад я без тебя не вернусь в любом случае, там одному и без канатов не спуститься! Но, послушай, когда переберешься, я даже не прошу меня страховать. Просто закрепи свой конец на той стороне и можешь бежать, у тебя будет хорошая фора! Я тебя страхую, ты закрепляешь канат на той стороне. Договор?!

— Так все просто? Перебираемся, а дальше опять каждый сам за себя?! Я правильно понял?!

— Да! И не забывай, у тебя еще будет фора! Большая фора! Это очень щедрое предложение, как для финишной прямой! Так что соглашайся, пока предлагаю!

— Хорошо, но тогда отдай мне свой наладонник!

— Это еще зачем?!

— А на тот случай, если ты вздумаешь избавиться от меня! Сорвусь, и ты уже никогда не найдешь деньги! Когда переберусь, оставлю его на той стороне! Это мое условие!

— А что тебе потом помешает его разбить?!

— Только мое слово!..

Голоса участников неожиданно утонули в свисте вертолетных лопастей, в завывании ветра и в цветистых матерных фразах. Та камера, которая в этот момент выдавала видеопоток в эфир, резко дернулась. В кадр попал вертолет второй съемочной группы.

Сильный порыв ветра заставил пилота одной из машин сделать экстренный маневр, в результате чего оба вертолета на несколько секунд оказались в опасной близости друг от друга. И когда за кадром стихла ругань, а на экране вновь появились участники шоу, они уже разматывали свои бухты и готовились к штурму опасной преграды. Вертолеты разлетелись в стороны на безопасное расстояние и продолжили съемку.

Скорее всего, Игорь согласился на условия конкурента. Он связал оба каната воедино и уже шел к дереву, через ствол которого собирался перекинуть страховку. Спустя несколько минут все приготовления были закончены. Карен повис над пропастью и, быстро перебирая руками, преодолел четвертую часть пути.

Из-за очередного сильного порыва ветра, значительно раскачавшего канат, мужчина чуть не сорвался вниз. Сейчас он подтянулся и, обхватив трос руками и ногами, отдыхал перед следующим рывком. Ведущий своими комментариями не уставал подливать масла в огонь, нагнетая нервную и напряженную обстановку, отчего каждый следующий острый момент заставлял телезрителей нервно содрогаться и судорожно вздыхать.

Было еще несколько опасных ситуаций, когда трудно было оторвать взгляд от болтающегося над пропастью человека, который держался за спасительный трос всего одной рукой. И были еще десятки и сотни комментариев ведущего. В конце концов Карен сумел добраться до противоположной стороны. Он несколько раз обмотал ствол крупной сосны канатом страховки и застегнул на нем карабин, сделав некое подобие удавки. Потом положил наладонник конкурента на ближайший валун и побежал дальше по камням и ухабам, следуя указаниям GPS-навигатора. А ведущий не переставал комментировать происходящее:

— Ну что же, Карен выполнил свою часть сделки, и, пока Игорь самостоятельно пытается перебраться через ущелье, он бежит навстречу своему счастью, к огромной куче денег! И когда я говорю к «куче», азартные вы мои, я имею в виду… — Ведущий на несколько секунд замолчал, дожидаясь, когда мужчина выбежит на небольшую расчищенную площадку и заметит на ней то, к чему он так стремился. — …именно кучу! Да, пачки зелененьких купюр попросту свалены в одну огромную кучу в самом центре площадки! Теперь все эти деньги необходимо собрать и во что-то положить, прежде чем унести их к точке эвакуации! Но есть ли у Карена на это время? Его конкурент через десять — пятнадцать минут уже может быть здесь! И тогда Карену точно несдобровать! Как он сможет противостоять боксеру-тяжеловесу, мастеру спорта?! Давайте посмотрим, что же он будет делать?!

Мужчина на секунду замер от неожиданности, увидев деньги без традиционного золотого чемодана. Бывало всякое: то чемодан оставляли без ручки, то делали его в форме пирамиды, которую тащить через заросли было до ужаса неудобно, то утяжеляли кейс свинцом, делая его попросту неподъемным, но чтобы вот так — просто свалить деньги в кучу… такого еще не было ни водном сезоне.

Карен пребывал в смятении недолго — он быстро снял с себя куртку, стянул ремнями горловину и низ и стал запихивать в нее пачки хрустящих банкнот. Сейчас на мужчину было неприятно смотреть, он превратился в какое-то безумное животное, не имеющее ничего общего с человеком. Карен ползал на коленях и жадно сгребал бумажные фантики, время от времени затравленно озираясь, боясь увидеть между сосен бегущего к нему конкурента. Оператор постарался показать эту сцену красочно и подробно, во всех ракурсах. Конечно же не обошлось без ехидных комментариев ведущего.

И пяти минут не прошло, а мужчина уже собрал всю наличность в импровизированную сумку, застегнул «змейку» и попытался закинуть этот баул за спину. Куртка, сильно подранная ветками за время длительного перехода, лопнула под весом бумаги, и пачки денег опять разлетелись по всей площадке. Карен взвыл от бессилия, снял с пояса ледоруб и побежал назад к остаткам моста.

— Посмотрите на него! — вопил ведущий. — Он обезумел! Желание овладеть этой огромной суммой снесло ему башню! Неужели он решился на то, о чем я думаю?!

И действительно, что еще можно было ожидать от человека, который только-только сгребал руками миллионы, а теперь мог легко потерять их?

Первобытное дикое человекообразное существо, по-другому это было трудно назвать, выскочило к остаткам моста, когда Игорь уже преодолел две трети опасной переправы. Вертолеты стали кружить, каждый над своим участником гонки, и поочередно выдавали в эфир видео. Операторы явно соревновались друг с другом, пытаясь мастерски и во всевозможных ракурсах запечатлеть этот сверхнапряженный эпизод гонки.

Форменное безумие длилось пять бесконечно долгих минут. За это время в груди каждого телезрителя наморозилась не одна глыба арктического льда. Даже ведущий, созерцая происходящее, казалось, прикусил язык и лишь изредка выдавал короткие и невнятные комментарии.

Карен в разорванной водолазке, ревя зверем, крушил опорные балки, пытался перерубить ледорубом ржавый трос, бил булыжниками по винтовой стяжке и креплению несущего каната, а отчаянно вцепившийся в канат Игорь старался преодолеть последние смертоносные метры над пропастью. Страховка была обрезана в первую очередь, и второй участник гонки осознавал, что его единственный шанс на спасение — как можно быстрее доползти до конца. Желание выжить и его превратило во взбешенное яростное животное.

На экране было видно, как отчаянно перебирал руками и ногами Игорь. Он абсолютно не обращал внимания на то, что наждак из подвесок и их креплений взлохмачивал куртку, джинсы и перчатки из толстой кожи, а под одеждой ползла лоскутами и его собственная кожа. Несколько раз на экране крупным планом мелькнул потемневший трос, перепачканный густым багрянцем. По нему только что прополз мужчина, и отчетливо было видно, как с ржавых, торчащих ежовыми иглами стальных проволочек срывались в пропасть тягучие капли крови.

Увидев звериный оскал и окровавленные руки практически добравшегося до края пропасти Игоря, Карен сутроенным усердием стал колотить увесистым валуном по практически перебитому отрезку троса. Игорю не хватило каких-то пяти секунд, чтобы спрыгнуть на твердь и голыми руками разорвать своего подлого конкурента.

Трос, прозвенев лопающимися жгутиками, порвался и рухнул вместе с вцепившимся в него человеком. Пролетев по большой дуге над горной рекой, Игорь шмякнулся о противоположный край отвесной скалы. Даже на общем плане были заметны брызги крови, подобные струям сока, бьющим из сжатого в кулаке апельсина. Впрочем, операторы не побрезговали обсосать и этот жуткий момент, показав трагедию повторно — в замедлении и крупным планом. Руки и ноги мужчины запутались в подвесках, и он так и остался висеть вниз головой над бурлящим потоком. Порывы ветра маятником раскачали канат, нарисовав на отвесных скалах дугу кровавого шлейфа.

Многие реплики ведущего сейчас попросту не долетали до сознания пребывающих в шоке телезрителей и воспринимались не больше, чем шумовой фон этой страшной картины. А Зотов все говорил и говорил. Говорил о том, что победитель мог быть лишь один, говорил, что Карен трезво оценил свои шансы и поступил верно, следуя логике. Он говорил много чего еще, но вернул внимание телезрителей к своим словам лишь тогда, когда на экране слайдами замельтешила быстрая ретроспектива, которая напомнила порядок и причину схождения с дистанции предыдущих участников «прогулки».

— Итак, давайте вспомним всех, кто достойно боролся, но так и не дошел до финиша. — Голос ведущего был бесстрастен, как будто он говорил не о людях, а о каких-то беговых тараканах или крысах. — Первым нас оставил Олег. Остальные участники решили бросить его на растерзание стае голодных волков и благодаря этой жертве оторвались от свирепых хищников. Но спешу вас успокоить, Олег не погиб! Наша съемочная группа отбила его от стаи, и сейчас он лежит в реанимации. Сочувствующие люди нашей студии собрали ему средства на силиконовую маску и инвалидную коляску фирмы «Жизнь продолжается». Вторым сошел с дистанции Владимир. Его угораздило на таежных просторах отыскать старинный, но, тем не менее, рабочий медвежий капкан! Ногу Владимиру спасти не удалось. Очень отдалено это место, знаете ли, от населенных пунктов. Третий участник, Сергей, выбыл по совсем банальным причинам — переохлаждение и, как следствие, острая двухсторонняя пневмония. Предпоследним выбыл Николай. Игорь случайно повредил его наладонник, и Николай захотел отобрать у виновника его собственный гаджет. Опрометчивое решение, если учесть, кем в прошлом был Игорь. Открытый перелом правой ноги, многочисленные закрытые переломы рук, ребер, плюс сотрясение мозга — как по мне, Николай еще легко отделался. Но и самого Игоря настигла судьба — здесь, у этой пропасти. Он до сих пор висит над бурлящим горным потоком, и мы даже не знаем, жив ли он… И, наконец, наш победитель — Карен! — Камера показала стоящего на коленях перед обрывом человека, он выл зверем и рвал на своей голове волосы. — Но к нашему победителю мы вернемся чуть позже, когда он немного придет в себя и сможет дать вменяемое интервью.

Камера переключилась на кабину вертолета, в которой, спиной к телезрителям, сидели пилот и сам ведущий шоу. Шоумен неспешно, наигранно повернулся и стал говорить прямо в объектив:

— А теперь, как и обещал, я расскажу, что ожидает следующих участников, которые прошли в финал отбора добровольцев. Они сейчас, так же как и вы, сидят у голубых экранов и ждут, затаив дыхание, своей участи. Они тоже не знают, на что именно добровольно подписались и в какое неимоверно опасное и жуткое место я приготовил им следующую экстремальную прогулку. Прогулку для настоящих мужчин!

Ведущий выдержал огромнейшую паузу, снял свои зеркальные очки, надел на лицо суровую гримасу и приблизился к камере настолько, что его голова в большущих наушниках с микрофоном заняла почти весь экран.

— Ну, держите свои штанишки! В честь пятидесятилетия со дня Посещения в следующем сезоне мы с вами отправимся к Великому Корейскому Разлому!!! — Ведущий буквально проорал последние слова в камеру.

Сидящий перед телевизором человек поперхнулся от слов ведущего, закашлялся, заляпав напитком все перед собой, и слегка приподнялся в кресле. До этого бесстрастно наблюдая за происходящим на телеэкране, он был явно ошарашен этой новостью. Да и не только он! Наверное, абсолютно у всех, кто сейчас сидел перед проекторами и экранами телевизоров, волосы на голове от ужаса станцевали ламбаду. Более экстремальную прогулку придумать было практически невозможно. Разве что марафонский забег по Солнцу смог бы конкурировать с предстоящим сезоном шоу.

— Да, вы не ослышались! — продолжал шоумен с широченной улыбкой Чеширского кота на лице. — Наша съемочная группа вместе со всеми участниками шоу отправится в Зону Посещения Три-Восемь, в Корею, к печально известному тектоническому разлому, к этой проклятой и выжженной тридцать восьмой параллели. Оставайтесь с нами, все подробности после рекламного блока!

Тут же по экрану замельтешили яркие рекламные картинки. Человек поднялся с нагретого места и нажал ногой на педаль стабилизатора. Телевизор погас. Вместе с задорной мелодией рекламы электронных сигарет умолк и жалобный свист трансформатора строчной развертки старого «ящика». Теперь комнату едва-едва освещало голубое пламя горящего примуса. Мужчина потянулся, издав скрипучий стон, и подошел к котелку. В этой темноте он перемещался весьма уверенно — казалось, что у него кошачье зрение.

Человек приподнял крышку и что-то сыпанул в кипящую воду из пакета, лежащего на ящике рядом с табуретом, затем помешал ложкой содержимое котелка и вернул крышку на место. Как только он закончил и уже собрался опустить свое тело назад в теплое кресло, на стеллаже рядом с верстаком шикнула стационарная рация.

— Лангуст, на связь! Лангуст, как слышишь? — Тишину комнаты нарушил слегка искаженный помехами голос старика.

Человек, не дойдя до кресла, что-то недовольно буркнул и резво, в два прыжка, оказался у стеллажа.

— Лангуст на связи. Слышу хорошо, — ответил мужчина, быстрым движением руки сорвав с крепления спикер-микрофон.

— Сына, ты видел это? — Голос по ту сторону эфира, казалось, несколько размяк и стал добродушно теплее, распознав знакомый тембр ответившего.

— Да, батя. Чуть больше десяти лет прошло, как я оттуда свалил, а мир уже летит в пропасть. Поздно их всех вразумлять и пытаться удержать от рокового шага — этот шаг уже сделан.

— Да при чем здесь это?! Ты, как всегда, детали видишь, да не те. Информатор-то не обманул, они идут кразлому. Среди этих молодцев будет тот, кто нам нужен. Кто именно — этого мы не знаем, а потому дойти должны все. Слышишь? Все! Так что давай, всплывай поскорее — и рысью к периметру. Кровь из носу, а попади в этот отряд.

— Вот те здрасте, а почему я?! Я же только-только из Хармонта, а это ни фига себе прогулочка! Мне бы полениться с месяц-другой… — человек встрепенулся от столь неожиданной перспективы: вместо заслуженного отдыха топать к Великому Корейскому Разлому.

— Отставить лень! Отдохнешь на том свете, — уже командирским голосом собеседник оборвал словесный поток недовольства.

— На том свете? Не смешно! — недовольно буркнул человек, покачав головой.

— Слушай, сына, большинство наших, которые не засвечены, уже при делах, а тебе же все равно скоро в ту степь шкандыбать. Вот одним выстрелом двух зайцев… или даже трех-четырех завалишь.

— Угу, заяц… «Знатный зверюга. Мех, мясо… шкварок нажарю», — задумавшись о чем-то своем, человек выдал фразу родом из детства.

— Да что ты там все скулишь и гундосишь?! — В разговор вклинился еще один собеседник с задорным молодым голосом. — Разомни кости после Хармонта, побегай, Кабанчик, тебе полезно! А то, на брюхе ползая и плавая, уже совсем плесенью покрылся, подводник, блин. Ха-ха-ха!

— Ё-мое! Сколько тебе можно говорить? Не Кабан, аБизон! И вообще, у меня уже несколько лет новое прозвище! — недовольно прорычал в микрофон человек, всердцах ударил стойку стеллажа локтем и добавил: — Теперь я Лангуст. Усек?!

— Да какая разница?! — с трудом подавляя озорные брызги смеха, продолжил молодой голос. — Подрывайся, может быть, даже встретимся на подходах к Разлому. У меня там свои движения. Ю а нот элон — комон! [8] Игра началась!

— П-ф-ф, Чупакабра, — уже без раздражения в голосе ответил человек, — каким ты был, таким остался…

— Ага, знаю! И могила меня, горбатого, не исправит — проверял.

Такой неестественный в этом мрачном месте смех заполнил всю комнату. Почему-то эта странная шутка рассмешила всех собеседников. Сквозь шипение помех расхохотался до кашля старик. Человек, стоящий у стеллажей, сдавленно засипел смешинками. А молодой и задорный смех с похрюкиванием того, которого звали Чупакаброй, заглушил абсолютно все. Спустя минуту, когда это коллективное ржание стихло, человек поднес к губам спикер-микрофон и отправил в эфир последнее сообщение:

— И все же, батя, как думаешь, сколько времени пройдет, пока они догадаются, что происходит на самом деле?…

В комнате повисла напряженная тишина, слышно было лишь дребезжание алюминиевой крышки котелка от бурлящего под ней варева. И пожилой собеседник, и второй — молодой, задорный, молчали. Человек понял, что ответа не будет, и вернул спикер на место.

Глава 2. Юбилей погребенных надежд

Небольшой вертолет, в силуэте которого человеком знающим угадывался «Ми-34», описал в небе окружность. Внизу, в кольце сопок, раскинулся полуразрушенный городок. Покинутые строения бывшего населенного пункта рассыпались по берегам просторной бухты. Было еще светло, но тусклый диск солнца за рваными облаками уже уверенно падал вниз, стремясь скрыться за горизонтом.

На борту вертолета, кроме пилота, было еще три человека. Одна из дверей пассажирского салона отсутствовала, а из дыры в корпусе машины сейчас торчал очень сложный навороченный рамный штатив с многочисленными механическими приводами, компенсаторами и всевозможными подвесками. На платформе штатива красовалась одна из тех новомодных профессиональных видеокамер, стоимость которых приближалась к стоимости самого вертолета.

По ту сторону штатива за несколькими вспомогательными дисплеями виднелся оператор в шлеме виртуального управления камерой, без которого все преимущества этого видеомонстра практически терялись. Но стоило опытному человеку надеть этот шлем, и камера превращалась во всевидящий кибернетический глаз, который, казалось, управлялся одной лишь мыслью. От этого «глаза», подчиняющегося непосредственно взгляду оператора и немногочисленным командам со вспомогательного пульта, не могла ускользнуть ни одна, даже самая мелкая и незначительная, деталь. А уж в руках профессионала этот монстр становился и вовсе незаменимым инструментом, который одним лишь плоским изображением на экране вызывал у зрителя ощущение полного присутствия.

Рядом с оператором примостился его ассистент, но в данный момент делать ему было нечего, и он, откинувшись в удобном кресле, просто следил за уровнем стабильного и мощного сигнала, идущего на промежуточную передающую станцию. Третьим был человек, ставший стремительно популярным и знаменитым на постсоветских просторах ведущий — Егор Зотов. Он, как всегда, сидел в кабине рядом с пилотом и комментировал видеоряд, честно идущий в эфир с первого дубля:

— Для традиционной старт-конференции нового сезона нашего реалити-экстрим-шоу я выбрал это место не случайно. — Известный всем и каждому голос размеренно отправлял слова в эфир. — Почему, вы спросите, мы не остались в обжитом и уютном Владивостоке, а перенесли съемочную площадку сюда, в город-призрак? М-м-м… причина банальна — это шоу для сильных и достойных людей. Так пусть лишь такие и будут сегодня с нами! Никто не посмеет обвинить нас в том, что мы злоупотребляем фейс-контролем, ибо эту функцию за нас выполнит сама природа, так сказать, естественный отбор. В конференции примут участие не только наши гости, но и все те, кто смогут сюда добраться. Вот так, мои дорогие.

Вертолет замер в воздухе и сделал один оборот вокруг оси несущего винта, позволяя камере запечатлеть панораму окружающей дикой природы, этих суровых нетронутых просторов, поросших лесом сопок и темного неспокойного моря.

— От аэропорта «Владивосток» до этого места не более сто семидесяти километров. Все дороги к городу-призраку заброшены и находятся в плачевном состоянии. Маршрутный транспорт здесь не ходит, местные таксисты даже за большие деньги в эту дыру не сунутся. Так что хлюпики и всякого рода тепличные создания сюда точно не доберутся. Думаю, что ни у кого сегодня нет желания выслушивать от домашних хомячков, не нюхавших законов природы, всякого рода ересь про гуманизм и человеколюбие.

Машина на несколько минут зависла над полуразрушенным комплексом жилых домов, виднеющимся сквозь заросли смешанного леса. Оператор старался как мог, чтобы выжать из этой гнетущей и тоскливой картинки максимум. Камера своим взглядом ощупала все: остатки рухнувших стен, просевшие слои этажей, пустые черные глазницы окон, упавший проржавевший строительный кран и многочисленные разноцветные ошметки неопределенного происхождения. Мусор, одним словом.

— Второй не менее важной причиной стало мое желание показать всем вам, сидящим у экранов, то, с чем придется столкнуться нашим участникам. Конечно, разрушенная землетрясением в тот памятный день и ныне пустующая Находка лишь отдаленно напоминает Зону Посещения Корейского полуострова. Но, скажу вам честно, здесь также ощущается эта гнетущая и пугающая атмосфера заброшенности, здесь до сих пор между домами летает эхо той давней трагедии.

Вертолет облетел еще несколько комплексов практически разрушенных зданий, чтобы позволить оператору запечатлеть руины, после чего машина развернулась и направилась к съемочной площадке. Ведущий тем временем решил напомнить всем те давние события, о которых многие из телезрителей знали лишь из курса школьной истории. Большинство тех, кто стал свидетелем Посещения, уже пребывали в мире ином.

— Сегодня, как мы знаем, исполняется ровно пятьдесят лет с того памятного дня, который человечество назвало днем Посещения… — Внимание ведущего на секунду отвлекла поросшая кустарником детская площадка, он пропел себе под нос какую-то мелодию, сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил: — Ровно полвека назад мы узнали, что не одиноки во Вселенной. В тот день к нам прилетела целая флотилия инопланетных кораблей. Но, вопреки всем ожиданиям, братья по разуму не стали вступать с нами в контакт, не захотели колонизировать Землю и даже не пожелали ее завоевать. Они, прошу прощения, банально наср… нагадили там, где сели, и улетели восвояси.

«Ми-34» выполнил последний маневр и завис над высоким зданием с плоской крышей. Четверть этого здания давно обрушилась, и сейчас там, на срезе этажей, стояли штативы мощных студийных ламп, освещая импровизированную съемочную площадку. Команда студии загодя стащила сюда из ближайших покинутых домов старые облезлые стулья, столы, изодранные диваны, торшеры и еще некоторые потрепанные элементы быта для создания на площадке соответствующей «постапокалиптической» атмосферы.

— Да, по официально принятой версии, впервые озвученной всем известным и ныне покойным доктором Валентином Пильманом, пришельцы лишь сделали привал на обочине некой межгалактической трассы, сбросили здесь свой инопланетный мусор и скрылись в неизвестном направлении. Все места этих «привалов» превратились в так называемые Зоны Посещения — в непригодные для нормальной жизни территории с изуродованной реальностью.

Вертолет плавно снизился, ведущий резво выскочил из кабины на просмоленные перекрытия крыши и стал лицом к камере, заслоняя своей фигурой унылые пейзажи. Егор снял шлем, поправил рукой прическу и продолжил, разгуливая взад-вперед перед объективом:

— Было над чем поломать голову и мировой научной элите. Кроме смертельно опасных участков измененного физического пространства — коротко ИФП, пришельцы после себя оставили и множество так называемых ИО — инопланетных объектов с буквально фантастическими свойствами. Ну кто из вас не слышал и сам не рассказывал ночью у костра детских страшилок на эту тему? Асколько про это было снято фильмов? М-м-м… в общем — тема избита.

Ведущий быстрым шагом отправился к краю уцелевших перекрытий. Там внизу, на съемочной площадке, его уже поджидали все участники конференции. Камера продолжала следить за Егором, который остановился на краю и повернулся спиной к пропасти рухнувших этажей. Он поднял с перекрытия канат с устройством для быстрого спуска, закрепил его на поясном карабине и бросил встрону вертолетной камеры последние фразы:

— И все же, несмотря на такое обилие обнаруженных ИО и те огромные силы и средства, вбуханные в их изучение, сегодняшнюю годовщину в прессе иронично окрестили «Юбилеем погребенных надежд». И, на мой взгляд, это название весьма справедливо.

Ведущий оттолкнулся ногами от плиты перекрытия и мгновенно исчез за ее краем. Тут же, перехватив эстафету, к эфиру подключилась камера, расположенная внизу, на площадке. Именно она запечатлела лихой стремительный спуск шоумена. Как только ноги Егора коснулись поверхности площадки и подняли облачка пыли, он одним движением руки небрежно отстегнул и отбросил в сторону широкий пояс с карабином.

— Пусть каждый из вас задаст себе несколько вопросов, — обратился ведущий к телезрителям, с ухмылкой глянув в объектив следящей за ним камеры. — Что привнесло Посещение в наш мир? Какие горизонты приоткрыло? Какие тайны мироздания позволило постичь? Как сильно оно смогло ускорить развитие нашей цивилизации?

Когда прозвучал последний вопрос, Егор уже стоял вцентре съемочной площадки. Камера отъехала от ведущего и дала беглую панораму импровизированной студии под открытым небом.

— Вместе с вами ответы на эти вопросы сегодня попытается найти еще один компетентный человек, физик-теоретик Международного института внеземных культур Евгений Кюриман. Прошу, профессор!

Повинуясь жесту руки ведущего, камера сфокусировалась на пожилом лысоватом человеке. Профессор, в отличие от всех остальных участников конференции, одетых в теплые дутые куртки, сидел на своем стуле, облаченный в строгий шерстяной костюм, при галстуке, и держал на коленях старомодный кожаный портфель.

— Ответ на все ваши вопросы, Егор, на самом деле один. Спустя целых пятьдесят лет — ничего. Дубль пусто, как вы любите говорить. — Профессор развел руками и простовато улыбнулся. — Человечество, несмотря на то, что в его распоряжении оказались удивительные инопланетные вещи, так и не сумело ускорить темп своего развития и стремительно взлететь до невиданных высот технического прогресса. Ни одна из всех тех странных вещей так и не открыла нам природы своих фантастических свойств.

— Но как же так, профессор?! Насколько мне известно, за все эти годы на исследования ИО была потрачена сумма, которая позволила бы нам уверенно колонизировать Марс или Венеру! Неужели мировые научные гении оказались настолько глупы и некомпетентны?!

— Ну, зачем же так? Глупы — это несколько неверное определение. Больше к этой ситуации подойдет другой термин. Наша цивилизация оказалась слишком юной. Как бы вам попроще объяснить, Егор? Мы не смогли понять принципов работы инопланетных артефактов, как пещерный человек не смог бы понять принцип работы и устройство атомной бомбы, будь таковая кем-то оставлена в его пещере. Нам остро не хватает теоретической базы, так сказать, познаний в области устройства вселенной.

— Ага… и значит, ничего, кроме того, как использовать тот или иной инопланетный мусор «в быту», светлые умы нашего мира до сих пор так и не придумали?

— Совершенно верно, спустя полвека мы по-прежнему забиваем инопланетными микроскопами земные гвозди. А что касается официальных исследований, то большинство из них были свернуты из-за отсутствия какого-либо положительного результата. Наш единственный на данный момент функционирующий комплекс Академии сейчас насчитывает не более четырехсот научных сотрудников, большая часть которых давно перешла к разработкам теорий.

— Вот так, дорогие мои, спустя пятьдесят лет Зоны все еще хранят свои тайны. — Камера вновь вернулась к ведущему, но лишь для того, чтобы мгновенье спустя, следуя его жесту, сфокусироваться на следующем участнике конференции. — А теперь дадим слово представителю самой многочисленной из служб безопасности, полковнику «Международного Контроля Зон Посещения» Лаврентию Обухову.

Внешне полковник немного отличался от присутствующих на площадке. Вместо плотных джинсов на нем были отутюженные брюки, а на голове красовалась фуражка МКЗП.

— Скажите, Лаврентий, как на сегодняшний день обстоят дела в сфере безопасности? — Закадровый голос ведущего обратился к полковнику. — На чем сейчас сконцентрирована работа МКЗП? Только не говорите, что и вы заняты разработкой теорий.

— Нет, что вы! — Полковник заулыбался и несколько расслабился от ненавязчивой шутки ведущего. — Наш профиль — практика, конкретные действия. Объяснять те или иные ненормальности, связанные с Посещением, — удел научного корпуса. Мы же занимаемся предотвращением возможных катастроф и тем самым спасаем миллионы жизней гражданского населения Земли.

— Поясните, пожалуйста, нашим телезрителям, каким образом это происходит и что за «возможные катастрофы» такие? Чтобы заявлять о спасении миллионов жизней, эти катаклизмы должны быть буквально планетарного масштаба.

— Было бы весело, если бы все не было так грустно. Недавно вы что-то спрашивали о пользе, принесенной Посещением. Бесспорно, она в чем-то есть, но вреда оказалось на порядок больше.

— Насколько я понял, вы имеете в виду трагические последствия, связанные напрямую с нелегальными исследованиями ИО?

— Вы правильно меня поняли. Не буду перечислять ту череду катастроф и несчастных случаев, которые закономерно привели к введению Моратория, того самого, запрещающего свободное владение и распространение ИО. Я лишь напомню первую и последнюю из всех катастроф. Первая трагедия произошла… хе-х, можно сказать, что в прошлом веке произошла. Это несчастный случай в Карригановских лабораториях.

Включился проектор, и на развернутом рулоне экрана, висящем на уцелевшем фрагменте стены, запрыгали документальные слайды давней катастрофы. Изображения покосившегося здания лаборатории, дырками напоминающего сыр «Маасдам», сменяли фотографии обезображенных, наполовину растворившихся человеческих тел.

— Тогда при нелегальном изучении «ведьминого студня» погибли тридцать пять человек и больше сотни стали инвалидами. Список пострадавших пополнили и команды пожарных, прибывшие по вызову. Само поврежденное здание и прилежащие к нему территории до конца времен стали небольшой по размерам, но смертельно опасной зоной полного отчуждения.

Полковник замолчал, выжидая, пока все участники конференции досмотрят жутковатую подборку слайдов. Кадры действительно пугали. Погибнуть подобным образом даже врагу не пожелаешь. Больше всех на стульях ерзали и тревожно переглядывались будущие участники «прогулки», которые возможно столкнутся с подобными опасностями в реальности. Реакция присутствующих очень понравилась полковнику, и он назидательно продолжил:

— Именно поэтому наша работа и заключается в ликвидации подпольных лабораторий и полном изъятии у гражданских лиц любых ИО. Все эти объекты могут содержать в себе скрытую угрозу. Кто-то скажет, что мы слишком суровы в своих методах борьбы с нелегальным изучением, хранением и распространением ИО. Но я вам честно скажу, пусть лучше несколько несознательных преступников приговорят к пожизненному заключению или даже к смертной казни, чем в какой-то самый обычный день погибнут миллионы, среди которых могут оказаться и наши дети. Подумайте об этом.

— Простите, полковник. — Со стула встал один из тех гостей студии, которые добрались сюда «своим ходом», изадал интересующий его вопрос: — Но можно ли все без исключения ИО приравнивать по уровню угрозы к такому опасному веществу, как «ведьмин студень»? Или все же Мораторий лоббировали бывшие нефтяные магнаты, обанкротившиеся от повсеместного использования «этаков» и их аналогов из разных Зон?

— Да, можно! И магнаты здесь вовсе ни при чем, хоть Мораторий явно помог им возродить нефтяной и газовый промысел. Сейчас, конечно, очень популярна очередная теория мирового заговора, но все же представьте себе, что какой-то «гений» додумается облучить чем-то любой ИО. Откуда мы можем знать, что это не бомба пришельцев, предназначенная для уничтожения миров? И как мы определим, на что она должна откликнуться, какой у этой бомбы порог срабатывания? И потом эти «этаки»! Мы их бездумно, так сказать, «размножаем», но даже предположить не можем, что случится, когда их количество на планете достигнет некой критической массы! Это же как игры обезьяны с гранатой!

На экране появились слайды второго блока подготовленной полковником презентации, и представитель МКЗП тут же начал их комментировать:

— Кстати, другая катастрофа, о которой я хотел напомнить, является прямым следствием подобных экспериментов. Именно она стала последней каплей в чаше терпения мирового сообщества. Самая крупная и ужасающая трагедия, связанная с изучением ИО, произошла весной две тысячи шестого года. Нелегально вывезенный из Зоны Посещения осколок некоего Куба, предположительно аналога Золотого шара, обнаруженного в Хармонтской Зоне, стал объектом для экспериментов секретных отделов спецслужб в Украине. Колоссальных человеческих жертв удалось избежать лишь по одной причине — эти лаборатории были расположены вдали от густонаселенных районов, в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС. Но все равно тогда погибло огромное количество военнослужащих и ученых. Все данные об этом инциденте до сих пор засекречены, но уже можно смело сказать, что на Земле на одну Зону Посещения стало больше. Их теперь семь…

— Я хочу поправить уважаемого господина полковника, — перебил Обухова профессор Кюриман. — Эта Зона несколько отличается от Зон Посещения, и нельзя ее ставить в один ряд с шестью остальными по причине того…

— А я хочу еще раз напомнить для тех, кто по жизни в танке, — полковник грубо прервал ученого, — что информация об этой Зоне до сих пор засекречена и за ее разглашение можно легко схлопотать до двадцати лет строгого режима…

После этих слов профессор слегка побледнел от страха и вжал голову в плечи. Все знали, что МКЗП — карательный орган, получивший карт-бланш на любые свои действия, и спор с его представителем может быть весьма вреден для здоровья.

— Оу-оу! Господа, давайте не будем нагнетать и без того нервную обстановку? — В разговор вмешался ведущий. — Нам абсолютно не нужна какая-то секретная информация. Нас интересует лишь одна корейская Зона, вкоторую, как мы знаем, открыт доступ всем желающим. Давайте перейдем к освещению того, с чем непосредственно столкнутся участники нашего шоу. Ведь информация про Зону Три-Восемь уже давно не является секретной. Я прав, Лаврентий?

— Разумеется, вы правы, иначе бы все это шоу накрылось медным тазом еще в проекте. — Полковник, оставаясь суровым, кинул презрительный взгляд на профессора. — Я лишь вкратце обрисую ситуацию в свете безопасности, а разного рода подробности вы без труда узнаете от нашего «теоретика».

От этого взгляда ученый еще больше побледнел и сжал в руках свой портфель.

— Итак, Зона Три-Восемь на данный момент самая большая из всех Зон Посещения. Самая большая и, возможно, поэтому не самая опасная. Здесь вся эта аномальная дрянь размазана по огромным территориям. Участки ИФП в Зоне Корейского полуострова наляпаны, как кляксы на белом листе нормального пространства. То есть, эта Зона не имеет четких границ и состоит из множества мелких Зон, концентрация которых возрастает по мере приближения к Разлому. Из-за огромной площади и размазанности границ контролировать происходящее вней после Посещения было невозможно. Это вокруг других Зон, как например, в районе Хармонта или в той же невадской пустыне, где площадь отчужденки компактна и не превышает размеров бывшего ядерного полигона, контроль установить достаточно просто, а здесь… — Полковник сокрушенно покрутил головой, и добавил: — Как следствие, Зона Три-Восемь была полностью опустошена сталкерами уже в первое десятилетие, еще до тех катастрофических метаморфоз, случившихся в конце девяностых прошлого столетия. И сейчас мы с полной ответственностью можем заявить, что за периметром не осталось ни одного ИО. Этот факт в свое время и позволил открыть для беженцев свободный доступ на зараженные земли. Хотя, они и до этого стадами возвращались на Родину, шли на убой…

— Простите, Лаврентий, я хочу дополнить вас, чтобы наши телезрители были немного в курсе дел. — Монотонную речь полковника прервал ведущий и, дождавшись одобрительного кивка сотрудника службы безопасности, продолжил: — Эти беженцы… тут дело вот в чем. Врожденная тяга корейского народа к родной земле заставила вернуться на исковерканные аномальные территории если не миллионы, то сотни тысяч прежде эвакуированных жителей. Было несколько волн этих возвращенцев, статистику тогда никто не вел… Кстати, часть жителей мутировала и одичала, этих существ участники нашего шоу могут отстреливать без угрызения совести — они больше не люди. Но осталось очень много корейцев, которые сохранили человеческий облик и сбились в вооруженные отряды, занимающиеся сельским хозяйством и торговлей. Эти сообщества очень не любят чужаков ивполне могут подстрелить любого из нас, если мы будем совать нос в их дела. Ведь, как мы знаем, выращивание аномальных сельскохозяйственных культур в Зоне Три-Восемь на данный момент является весьма прибыльным бизнесом, хоть и представляет смертельную угрозу для тех, кто им занимается. И, естественно, там, где большие деньги, там и большущий риск. Причем риск этот и близко не связан с опасностями самой Зоны, его первопричина — человеческий фактор. Это наша природная жадность и тяга к чужим материальным благам.

— Кстати, предупреждаю всех участников шоу и съемочную группу, — вмешался полковник. — Внутри Зоны разрешены любые махинации с аномальными растениями и с возможно найденными ИО, но попытка пронести контрабанду через периметр будет караться по всей строгости закона. К вашему отряду будет приставлен сотрудник из российского отдела службы безопасности периметра для соответствующего контроля. Каждый, кто отправится к Разлому, должен будет наизусть пересказать ему все пункты Моратория и соблюдать их неукоснительно. На вашу личную безопасность нам откровенно начхать — вы идете в Зону добровольно, — но соблюдать закон вы обязаны и там. Помните, что вы должны докладывать сотрудникам МКЗП любой факт нарушения Моратория, а сокрытие нарушения автоматически поставит вас к расстрельной стене рядом с самим преступником.

Недовольный испуганный гомон пробежал по рядам участников конференции. Все знали, что в последние годы МКЗП активно затягивал гайки и стал влиять на многие сферы жизни мирового сообщества. Уже давно полиция перестала подбрасывать неугодным личностям наркотики и оружие, сейчас их место заняли ИО, за незаконное хранение которых, как правило, давали высшую меру наказания.

— А теперь, с суровых нот закона и безопасности, перейдем к теме не менее суровой реальности Зоны Три-Восемь. — Егор попытался направить разговор в более безобидное русло. — С чем же придется столкнуться самым настоящим отборным мужикам? Что поджидает участников нашего шоу в Зоне? Расскажите нам, профессор. Прошу!

— Ну, что я могу прибавить к сказанному? — Ученый достал из портфеля блокнотик и перелистнул несколько страничек, окинув их беглым взглядом. — Великий Корейский Разлом весьма символично протянулся вдоль тридцать восьмой параллели, а сама Зона Три-Восемь разошлась от него более чем на две сотни километров вглубь обеих Корей. Но это лишь условная, общепринятая граница аномальных земель. Точную границу определить невозможно по сей день. Впрочем, это и бессмысленно — периметр отгородил Зону от нормального мира с большим запасом. Фактически внутри периметра оказалась почти вся территория обеих бывших Корей. Многие участки измененного пространства действительно по форме напоминают объемные кляксы, которые, в свою очередь, не стоят на месте, а перемещаются по сложным траекториям предположительно вокруг уцелевшего центрального перешейка. С этими перемещениями и связана нестабильность всех территорий Зоны Три-Восемь. Безусловно, участки ИФП, мутанты, плюс вооруженные отряды местных жителей — это самые серьезные из тех опасностей, которые предстоит побороть нашим героям. Но кроме этого ребятам еще придется столкнуться и с такими прелестями постатомного мира, как радиационное заражение всего окружающего. Особенно сильно этот фактор проявится под «грозовым куполом» — загадочной сферой из электрических разрядов, радиус которой около восьмидесяти километров. Эта сфера накрывает собой большую часть Разлома. Кстати, о ней! Эта сфера была не всегда, она появилась после упомянутых метаморфоз в конце девяностых. Что послужило толчком к таким масштабным изменениям? Ответа до сих пор нет, есть лишь версии, догадки и предположения. Но то, что Зона Три-Восемь стала на порядок опаснее, можно сказать, повзрослела, — факт неоспоримый. И на данный момент такого радиационного заражения и обилия мутантов, как там, не встретить в других Зонах Посещения, как и не найти настолько изуродованного ландшафта. Сама Зона Разлома является труднопроходимой территорией. Столько экспедиций там погибло!

— И почему же в остальных Зонах нет ни радиации, ни таких значительных изменений ландшафта? В том виноваты эти самые метаморфозы? — задал Егор наводящие вопросы.

— Нет-нет! Все это было с самого начала, до метаморфоз. Ну, те, кто в школе не хлопал ушами на курсе современной истории, знают, откуда в этой Зоне Три-Восемь взялась радиация и многое другое. А я лишь напомню общеизвестные факты. — Профессор закрыл свой блокнот, демонстрируя всем, что последующую информацию он черпает из своей памяти. — В день Посещения одна из частей инопланетного корабля очень неудачно материализовалась прямо в демилитаризованной зоне тридцать восьмой параллели. И пока командования Северной и Южной Кореи поняли, что это стороннее вмешательство, а не акт нападения враждующей стороны, оба государства успели обменяться щедрыми артиллерийскими ударами друг по другу. А вся поднятая по тревоге в воздух авиация, в том числе и американская, несшая атомные заряды, без видимых причин упала в районе демилитаризованной зоны, так и не долетев до врага. В считаные часы большая часть мирного населения была эвакуирована из зоны конфликта либо укрыта в подземных убежищах, и не зря… В момент отлета пришельцев одновременно сдетонировали практически все боеприпасы, которые на тот момент присутствовали на прилегающих территориях, включая американские атомные мины, заложенные вдоль тридцать восьмой параллели, и атомные заряды разбившейся авиации. Причем мощность именно атомных зарядов возросла в сотни раз. В огне исчезли города обоих враждующих государств. Следом за ударной волной Корею встряхнуло и мощное землетрясение с эпицентром в районе все той же параллели. В результате — весь полуостров с востока на запад перерубил огромнейший разлом с узким перешейком, уцелевшим в самой середине. Северная и Южная Кореи, ранее разделенные политическими идеологиями и экономическими системами, теперь стали окончательно разделенными Великим Корейским Разломом. От этого тектонического разлома разошлась густая сеть более мелких разломов и трещин. В результате катаклизма большая часть полуострова стала непригодной для нормальной человеческой жизни. Фактически не зараженными радиацией и не искореженными ударной волной остались лишь побережье Южной Кореи и территория Северной Кореи, протянувшаяся вдоль границы с Китаем и Россией…

— Простите, профессор, — прервал ученого ведущий, — я не хотел вас перебивать, но боюсь, пока вы дочитаете нам свою лекцию, я забуду тот вопрос, который хотел задать.

— Ничего страшного, Егор, я никогда не теряю логической нити и продолжу, как только отвечу вам.

— В начале вы что-то сказали про одну из частей инопланетного корабля. А почему собственно приземлилась часть корабля? Как это? Почему не весь корабль? Вы так выразились, что я, грешным делом, подумал, что корабль вообще был один, но при посадке развалился на части, как наша «восьмидесятка», когда набирает сто «кэмэ» в час.

Ироничное упоминание о свежей неудавшейся модели отечественного автостроения несколько развеселило публику. Негромкая волна смеха пробежала по рядам.

— Да, вы не ослышались, Егор. — Профессор загадочно улыбнулся и продолжил: — Исходя из моей теории «Разнесенного многослойного пространства», нас тогда посетил один-единственный инопланетный корабль, но корабль, разнесенный по нескольким, так сказать, профильным пространствам.

— Простите, каким пространствам? — Ведущий, да и не только он, явно не понимал, о чем говорил ученый.

— Профильным, в смысле, не похожим друг на друга, особенным пространствам. — Профессор пригладил остатки волос на голове и попытался более доступно объяснить сказанное прежде: — Представьте себе, что в некоем параллельном пространстве, допустим, в том, где много свободной энергии, расположена силовая нагнетающая установка корабля. В пространстве, предположим, с пониженной гравитацией, мог разместиться некий грузовой отсек. В каких-то других особенных пространствах могли расположиться аналоги пассажирских отсеков и прочих модулей корабля. Так вот, из-за этой разнесенности по нескольким пространствам, неизвестно каким образом связанным меж собой, части единого объекта в нашем Земном пространстве оказались также визуально разнесенными. И в итоге мы восприняли один инопланетный корабль как шесть разных. Понимаете, в чем фокус-покус?!

— Да, дорогие телезрители, вынужден констатировать факт, что мы с вами сейчас абсолютно бесплатно прослушали бонусную лекцию от «британских ученых». — Ведущий, надев на лицо смешную маску крайнего обалдения, выдал в эфир очередную шутку. — Профессор, я понимаю, конечно, что главная фишка Международного института внеземных культур — это разработка немыслимых теорий, но все же вернемся к нашей Зоне Три-Восемь и попытаемся объяснить, почему она такая особенная.

— Как скажете, Егор. Так вот, что касается Зоны Три-Восемь, я скромно предположил, что на Корейском полуострове оказался двигатель этого корабля. Представьте себе сопла неимоверно гигантской ракеты размером с полуостров. Представили? А теперь на минутку предположим, что произойдет с самим полуостровом при старте подобного чудовища.

— Ага, и именно поэтому Корее досталось больше, чем всем остальным местам? Именно поэтому и произошел там настолько ужасный катаклизм?

— Разумеется, это мое сугубо личное мнение, но — да, я так считаю.

— А как вы объясните многократное усиление степени радиационного загрязнения и такое же многократное возрастание мощности наших земных атомных боеприпасов? И с чем связана детонация этих зарядов в день Посещения? Ведь атомные бомбы, насколько я знаю, далеко не динамитные шашки, их просто так не взорвать. А тут, только в этой Зоне, больше нигде, произошло одновременное срабатывание всего боезапаса, даже того, оналичии которого никто и не подозревал.

— То, что ничего подобного не было в других Зонах Посещения, лишний раз подтверждает мою теорию разнесенного многослойного пространства. Вспомните, при старте, как принято считать, посетивших Землю шести инопланетных кораблей катастрофические последствия самого старта на себе ощутила лишь Корея. Факт, над остальными Зонами Посещения в момент отлета даже пыль не поднялась. Означает ли это, что двигатели остальных пяти кораблей совершеннее «корейского» в бесконечное число раз? Допустим, что это так. А теперь сами подумайте, каким образом в составе флотилии быстроходных современных эсминцев может ходить и полноценно взаимодействовать с ними речной колесный пароход?

— Профессор, я понимаю, что вас хлебом не корми — дай в прямом эфире донести до всех и каждого свою экзотическую теорию, но все же вернемся к моему вопросу. — В голосе ведущего явно проскочили надрывные нотки раздражения.

— Простите, а что именно вы спрашивали? Ах, да. Вас интересовали атомные бомбы. Ну что мы можем знать о двигателях пришельцев, если не смогли разобраться даже с их мусором за пятьдесят прошедших лет? Можно лишь предположить, что некое излучение двигателей каким-то образом вошло в резонанс с ядерной начинкой боеприпасов и с самой планетарной корой. А, как мы знаем из курса классической физики, резонанс — это…

— Спасибо, профессор, мы знаем, что такое резонанс! — Ведущий уже заметно нервничал, понимая, что сейчас может случиться еще одна ненужная зрителям лекция в исполнении ученого. — Значит, зафиксированное увеличение мощности тех атомных зарядов и ужасное землетрясение — результат хитрого резонанса, вызванного работой двигателей корабля?

— Совершенно верно!

— Наконец-то! Уважаемые телезрители, у меня все же получилось выжать из нашего гостя нужную нам информацию! Не знаю, как вас, но меня слегка утомили теоретические выкладки из «высших сфер», и мы сейчас сделаем небольшую паузу. Оставайтесь с нами! Вопросы и ответы других участников конференции, телефонные звонки в студию и вводная по правилам предстоящей «прогулки» — после рекламного блока!

Оператор подал ведущему знак, извещая, что прямая трансляция прервана и у всех появился десятиминутный рекламный перерыв. До этого постоянно улыбающийся Егор мгновенно смыл с лица выражение беззаботной радости и, нахмурив брови, грозовой тучей надвинулся на ученого.

— Профессор, на пару слов… У нас развлекательное шоу или где?!!

Глава 3. Аврал!

В дверь кабинета отрывисто постучали. Тучный человек, сидевший в роскошном директорском кресле, нервно вздрогнул, выпав из дремы, быстро проморгался и схватил со стола фуражку.

— Войдите! — крикнул он, водрузив на голову солидных размеров головной убор с символом МКЗП на черной кокарде, и недовольно добавил: — А кнопку звонка нажать слабо?! Специально же в огромную золоченую оправу его…

Тяжелая бронированная дверь без скрипа отворилась, и из плохо освещенного коридора в помещение шагнул человек в шинели. На его погонах трудно было сразу заметить четыре вороненые звезды, отполированные до зеркального блеска, но у присутствующего в кабинете человека в горле мгновенно застряли все слова недовольства.

— Роман… П-петрович?! Не ожидал вас так быстро… — Сидящий за столом подскочил на месте, попытался втянуть пузырь живота и поприветствовал вошедшего.

— Обойдемся без формальностей, Илюша, здесь посторонних нет, и мы с тобой уже полгода как родственники. — Генерал МКЗП снял кожаные перчатки и, постукивая ими о ладонь, подошел к столу. — Ну, рассказывай, что тут у вас такого случилось, что даже по безопасной линии намекнуть нельзя? Только не говори, что корейцы в Зоне новый убойный наркотик взрастили.

— Эх, если бы, Роман Петрович. От этих наркотиков, как по мне, больше пользы. Вон, только «розовая конопля» скольких наркобаронов в мире оставила не у дел? — Хозяин кабинета бросил косой взгляд на приоткрытый выдвижной ящик, из которого торчал полупрозрачный пакетик с содержимым розового цвета, и поспешил закрыть его пинком. — Нынче старые наркотики употребляют лишь полные идиоты. Новые-то для здоровья абсолютно безвредны!

— Ты меня сюда вытянул для того, чтобы поговорить о пользе выращиваемой в Зоне дури?

— Нет, Роман Петрович, ни в коем случае! — Мужчина энергично замахал руками так, что под фуражкой затряслись его поросячьи щеки. — Пройдемте, я вам сейчас все покажу.

Младший по званию засуетился, решая, каким путем лучше провести гостя. После секундного замешательства он отмахнулся от мысли отправиться через общий тоннель к центральному подъемнику и подскочил к панели биометрического сканера, висевшей на стене за его креслом. Как только рука мужчины легла на белую матовую панель, она тотчас же вспыхнула зеленым цветом. Вместе с приятным звоном в помещение ворвался белый больничный свет диодных ламп. На небольшом участке гладкая стена разошлась створками, открывая взору стерильно белую кабинку.

— Воспользуемся эвакуационным лифтом, — толстяк задержался, пропуская вперед старшего по званию, — пройдем в хранилище биообразцов, не привлекая внимания. Все эти шпионские игры уже достали. Вон, только за текущий месяц отловили трех засланных и вычислили двойного агента.

— Расстреляли? — бесстрастно поинтересовался генерал, заходя в кабинку.

— Вот еще! Патроны тратить! Самую ходовую валюту в торговой зоне — и на этих упырей? Нет! — Хозяин кабинета пропихнулся в лифт и нажал нужную кнопку. — Как только выжали из них всю информацию, так Кузьмичу в «зооуголок» и отдали. Нужно же чем-то этих зонных уродцев кормить, пока их белые халаты изучают…

С таким же приятным звоном створки дверей закрылись, и лифт плавно ушел вниз на подземные уровни бункера. Забегали цифры на небольшом дисплее, отсчитывая пройденные этажи.

— Не видел еще ваших отчетов. И какая из «братских» стран на этот раз отличилась?

— Франция и Турция, — коротко ответил толстяк, — пакет документов я уже подготовил.

— М-да, что-то обострились у нас отношения на международном уровне, — генерал тяжко вздохнул, — каждая страна заставляет свой национальный отдел МКЗП на себя одеяло тянуть. Куда ни плюнь — сплошные секреты, закрытые доступы. Нет уже былого единства…

— Пока есть, что дербанить, так оно и будет. Вспомните, как было? Как инопланетные артефакты подчистую выгребли из, так сказать, общих Зон Посещения, все показательно и объединились. А только стало известно, что корейцы в своей Зоне научились аномальные культуры выращивать, — опять дерибан, опять каждый сам по себе. Иначе зачем же периметр «тридцать восьмой» было разбивать на отрезки и раздавать их, как кусочки пирога, заинтересованным членам мирового сообщества?

— Есть такое дело. — Генерал кивнул, соглашаясь сподчиненным.

Лифт остановился, дверные створки разъехались в стороны. Взгляду открылось просторное длинное помещение с арочным сводом. Повсюду ярко горели лампы дневного света. Вдоль лабораторного хранилища под ультрафиолетовыми светильниками рядами стояли коробы со всевозможными грунтами и саженцами. Некоторые ящики с буйно разросшейся зеленью были полностью накрыты кабинками-колпаками из толстого прозрачного материала. Желтый значок радиационного солнышка на этих колпаках ясно давал понять, что заходить в кабинку без специального костюма не рекомендуется.

Несколько человек в белых халатах, присутствующих в помещении, синхронно обернулись на тихий звонок лифта, но сразу же вернулись к своим важным экспериментам. Сейчас они колдовали над каким-то громоздким агрегатом, тарелки излучателя которого были направлены на саженец кислотно-желтого цвета.

Мужчины вышли из кабинки и отправились по центральному проходу к герметичной бронированной стене, отделяющей друг от друга специализированные отделы лаборатории. Проходя мимо очередного короба с сероватой почвой, генерал сорвал листочек ростка насыщенно-красного цвета, растер его пальцами, поднес к носу и шумно втянул ноздрями воздух.

— Хм, пахнет, как настоящий! — Старший по званию был изумлен сходством выращенного в этой лаборатории растения с оригиналом, поставляемым из Зоны.

— Вот именно, что «как настоящий», — тучный работник МКЗП недовольно скривился и небрежно махнул всторону растений, — только цвет, запах и вкус «багряного женьшеня» смогли воспроизвести. Но, кроме того, что эту подделку можно через китайцев впарить лохам, пользы от него никакой. С остальными ростками дела обстоят так же. Семена проращиваем, отростки прививаем, а толку пока нет. Всё это просто растения, никаких полезных свойств оригинальных культур не наблюдается.

— А что вы ожидали? Еще в отчете тридцатилетней давности было указано, что свойства зет-модифицированных объектов таковы, как они есть, благодаря выращиванию их непосредственно на участках измененного физического пространства.

— Пытаться в любом случае стоит, — толстяк остановился у панели шлюзовой камеры и ткнул большим пальцем руки в сканер. — Пока мы не в состоянии отыскать и взять под контроль эти чертовы поля, будем продолжать исследования. Хе, нужно же куда-то тратить деньги налогоплательщиков.

Обе «шишки» МКЗП прошли через шлюзовую камеру и оказались в соседнем отделе подземного комплекса. Все обитатели бункера это место безобидно называли «зооуголок», хотя больше ему подходило название «Кунсткамера» — с заглавной буквы.

Здесь вдоль стен, за сплошными прозрачными переборками, также идущими вдоль помещения и герметично отсекающими центральный проход от боковых частей лаборатории, стояли клетки с мутантами, отловленными за периметром. Переборки состояли из секций бронированного стекла, намертво впаянных в несущие швеллеры. Клетки были отделены друг от друга такими же надежными поперечными переборками, в результате чего все помещение лаборатории было разбито на закрытые секции, в каждой из которых сейчас работали научные сотрудники комплекса.

Большинство представителей фауны Зоны полуострова были еще живы. Над ними интенсивно проводили опыты, направленные на определение параметров их живучести, выявление слабых мест и нахождение желез, отвечающих за их нехарактерные для всего остального животного мира Земли свойства и способности. Изуродованных и измученных Зоной созданий продолжали пытать и здесь, за периметром. И постоянные удары в разные части тел электрического тока, а также введение в их организмы агрессивных препаратов — далеко не самое ужасное, с чем пришлось столкнуться мутантам в этих лабораториях.

Проходя мимо очередной секции, в которой сейчас отсутствовала клетка, генерал остановился и пригляделся. Там двое в комбинезонах вводили в тело человека, привязанного к медицинской каталке, зеленоватую жидкость, подготавливая его к какой-то процедуре. Человек отчаянно дергался и что-то кричал этим людям, но звукоизоляция стен не позволяла услышать, что именно.

— А-а, это тот самый двойной агент — «крот», о котором я говорил, — прокомментировал толстяк, заметив интерес генерала к происходящему. — Его сейчас накачивают радиоактивными изотопами для того, чтобы проследить, как в теле слизняка распространяется растворенная пища.

— Предательство Родины, конечно, страшное преступление, но вы хоть бы придушили его…

— Не-е-е, нельзя! — затряс щеками младший по званию. — Изотопы же по телу кровь разносит. И еще, слизняк-то должен переварить его естественно, как в природе. Знаете, как они в Зоне питаются? Ночью находят спящего человека, наползают на него, обволакивают, пронизывают тонюсенькими щупальцами и парализуют все конечности. А потом целую неделю растворяют бедолагу. Сначала кожу и мышечные ткани, затем кости. Причем сердце, кровеносные сосуды и легкие съедают в последнюю очередь, после мозговых тканей. Наши очкарики утверждают, что на последних стадиях пищеварения слизняки вообще искусственно поддерживают жизнедеятельность непереваренных остатков. Представляете, Роман Петрович?! Жертва все это время живет и пребывает в сознании. Интересно, о чем думает такой человек?

— Наверняка с ума сходит. Жуть! — Генерал передернулся, на секунду представив себя на месте жертвы. — Агде же клетка и сам слизняк?

— Сверху, — жирдяй взглядом указал на закрытую диафрагму шахты лифта на потолке, — там над нами, на поверхности, приемный ангар. Туда всех зверушек свозят, в специализированные клетки пересаживают и сюда спускают. А с этим слизняком мы вообще заморочились до потери пульса. Он-то сквозь прутья любой клетки может просочиться. И потом, как ему корм подкидывать? Вот Кузьмич и соорудил хитрый двухкамерный аквариум. Подогревая одну из камер, можно заставить слизняка перелезть в другую и там его изолировать. А вообще, странное это создание. Вот если эту слизь надвое разделить, то что получится: два самостоятельных организма сраздельным разумом или два тельца под управлением воли одного существа? А когда несколько слизняков соединяются в слизистый холм — это одно животное или как? До сих пор никто ответов дать не может.

— Вот нефиг вам делать! Занялись бы чем-то полезным. — Генерал кинул прощальный взгляд на обреченного человека и отправился дальше.

— Так все это очень полезно! Накопленные знания про повадки, слабые места мутантов и прочую аномальную ерунду, они же сильно помогают в подготовке наших специальных полевых агентов. Нет людей, более приспособленных к корейской Зоне Посещения! И не просто приспособленных людей, а способных решать в подобных экстремальных условиях боевые задачи.

— Угу, что касается выполнения этих самых задач, вы как раз и не демонстрируете особых успехов. — Генерал с упреком глянул на подчиненного, отчего щеки у того порозовели.

— Так, Роман Петрович, ни одна страна их не продемонстрировала, если вы, конечно, про план разведки и захвата тех территорий, где корейцы аномальные культуры выращивают. — Младший по званию попытался найти слова оправдания. — Насколько мне известно, не только наши разведчики пропадают в Зоне или возвращаются ни с чем. Недолюбливают нас люто… Здешние сталкеры с агентами МКЗП наотрез отказываются сотрудничать, местные — стреляют без разговоров. Шифроваться приходится серьезно, но и это не всегда спасает. Плюс сама Зона — смерть на каждом шагу. И если наши обученные ребята через одного гибнут, то что говорить о других странах? Мы на данный момент продвинулись куда дальше остальных. Наши полевые агенты внедрились в разные сообщества, создали сеть и отчасти взяли под контроль трафик аномальных культур. Теперь мы можем направлять торговые караваны к нужным нам участкам периметра. Иноземцы в этом вопросе вообще пролетают!

— Ты мне, Илюша, не отговорки выдумывай, а результат покажи. Вот когда мы сами будем все эти «атомные желуди» выращивать и экспортировать, а не перекупать у спекулянтов по баснословным ценам, тогда можно и дули иностранным отделам крутить.

— Стараемся, Роман Петрович, пытаемся разгадать эту загадку. Ведь давно уже ясно, что основной поток чистых культур идет из-за границы «грозового фронта». Аведь ходили наши орлы и туда, под «купол», ходили… Те, кто живыми возвращался, докладывали о вечных сумерках, людях-мутантах и атомных пустошах, протянувшихся вглубь, до самого Великого Разлома. Никто не видел там полей, ни снаружи, на поверхности, ни под землей… Никто не видел, а они там есть. Вот как это может быть?

— Слушай, прекращай уже ныть! Все это я и без тебя давно знаю. — Генерал оборвал поток красноречия подчиненного.

Офицеры остановились у следующей шлюзовой камеры. Толстяк заметно оживился и коварно улыбнулся, явно готовясь чем-то удивить начальника. Как только за ними захлопнулась бронированная дверь шлюза, младший по званию стал что-то нашептывать генералу, отчего глаза гостя стали медленно округляться.

— Так что, пока все гоняются за этими «аномальными овощами», мы прощупываем нечто более приоритетное, что может задвинуть все остальное, связанное с Зонами Посещения, на задний план, — добавил толстяк, подойдя к противоположной переборке шлюза.

Следующее помещение оказалось чем-то вроде перекрестка, на котором дежурил целый отряд вооруженных бойцов. Как только охранники увидели вошедших, они вытянулись по стойке «смирно» и поприветствовали их. Но даже получив команду «вольно», бойцы продолжали стоять натянутыми струнками, пока в помещении находился генерал.

— Нам сюда, Роман Петрович. — Пузатый резво подскочил к одной из дверей подземного перекрестка и приложил к сканеру свою пухлую ладонь.

— Доступ разрешен. Добрый день, майор, — прозвучал неживой женский голос электронной системы безопасности бункера.

Еще одни бронированные створки дверей разошлись встороны, пропуская двоих пришедших. В конце длинного коридора за очередной герметичной дверью оказался просторный зал морга. Здесь было гораздо прохладнее, чем в других помещениях, но так же больнично чисто исветло. Сейчас здесь никого не было и препарационные столы тоскливо пустовали в ожидании очередных клиентов.

Майор подошел к одной из холодильных камер, открыл ее дверцу и выдвинул поддон с трупом. На нержавеющей пластине лежало голое тело мужчины лет тридцати — тридцати пяти с огнестрельным ранением в области груди. Густая щетина на лице, грязные слипшиеся волосы, открытый рот и мутные глаза — ничего необычного, труп как труп. Но генерал прищурился и склонился над телом, как будто он знавал этого человека при жизни.

— Этот свеженький, вчера к нам попал, еще не вскрывали. Подождем еще… — начал отчитываться толстяк.

— Погоди, так это же один из «специальных», — прервал подчиненного генерал. — «Омега», кажется. Я его кандидатуру самолично утверждал.

— Он самый, можно Еремею Степановичу звонить, чтобы искал нового кандидата на «Омегу». Вон, Стрелецкого хотя бы! Чем не кандидат? Так глаза по ящику мозолит, сил нет, хр-хрм! — похрюкивая, захихикал майор.

— И за что ты так Влада недолюбливаешь? Он по своему профилю идет… Погоди, ты сказал «свеженький»? Ачто, были еще?

— Неделю назад четыре трупа с интервалом в один день. — Майор подошел к следующей камере и выдвинул ее поддон. — Это был «Дельта три».

На поддоне лежал труп рыжеволосого кучерявого мужчины со следами вскрытия. Этот человек тоже умер от огнестрельной раны — пуля попала ему точно в правый глаз.

— Твою мать! И все остальные трупы тоже из «этих»? — Дождавшись утвердительного кивка толстяка, генерал разразился ругательствами, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Значит, кто-то целенаправленно мочит «спецов». Но как они смогли вычислить людей «Отдела»?! У них же конспирация высшего уровня! Выше не бывает!

— Тут, Роман Петрович, все совсем не так, как вы подумали. — Майор осторожно перебил разгневанного генерала. — У нас за последний год накопились некоторого рода свидетельства… Я тут информацию отфильтровал и в аналитический отдел отправил. А вот когда к свидетельствам добавился и биологический материал, тут-то я вас и проинформировал. Эти люди погибли вовсе не врезультате шпионских игр или разборок в Зоне. Они пытались прорваться через периметр.

— Что за бред?! Зачем им прорываться через периметр? Они же могли свободно пройти через любой наш КПП!

— Хоть это и невозможно, но, видимо, у них рассудок помутился. Они тупо, как ненормальные, орали и бежали на заслоны в различных участках периметра, ну и, ясный хрен, были убиты постовыми. Но даже не это их странное поведение оказалось самым загадочным. Взгляните сами, Роман Петрович.

Майор спешно открыл еще три соседние морозильные камеры и вытянул их поддоны.

— Что за… черт?

Генерал побледнел в лице, на этих трех поддонах лежали такие же, рыжеволосые кучерявые, трупы «Дельты». Все четыре тела были похожи, как две капли воды, с тем лишь отличием, что пули проделали в них отверстия в разных частях тела.

— Можете не сомневаться, Роман Петрович, мы тщательно обследовали их — это один и тот же организм. ИДНК абсолютно одинакова. Этот, м-м-м… человек четырежды пытался прорваться через периметр и каждый раз был убит. Четыре дня он появлялся снова и снова. Имы не знаем, были ли это четыре независимых… м-м-м, клона или только один, но какой-то хитрый, самовосстанавливающийся.

— Что здесь у вас на хрен происходит, Илья?!

— А вот то и происходит. В начале года я пересматривал доклады полевых агентов и случайно заметил, что редко, но встречались взаимоисключающие отчеты. То есть, имели место факты пребывания одного и того же торговца или проводника одновременно в торговых зонах Южнокорейского и Северокорейского периметра. Поначалу я подумал, что это все следствие разгильдяйства и невнимательности наших «полевиков», но потом меня вдруг осенило! Помните, очень давно, в Хармонте, «муляжи» ходили? Что-то воссоздавало грубые копии похороненных в Зоне людей. А потом все резко прекратилось! Тишина несколько десятков лет. Но все это вновь повторились, но уже вдругом месте. У меня свояк есть на Украине, ну, вы же знаете — это в досье указано. Он в МВС ихнем работает. Так вот, как-то под водочку он мне страшилку одну рассказал, что у них там из новоявленной Зоны в мир прорываются создания, как две капли воды на людей похожие, но не люди. И это уже были не «дубовые манекены» и не уроды там какие-то, а точные копии реальных людей. Тело, память, разум — всё как у оригиналов! ДНК-а, как две капли, — не отличить. Их вообще чисто случайно вычислили…

— Офигеть! Мне понадобился доступ высшего уровня, чтобы это узнать, а ему свояк нашептал…

— Так вы знаете, Роман Петрович? Ой, простите, как я мог подумать, что вы можете не знать…

— Продолжай, Илюша.

— Так вот, я подумал, что и у нас нечто подобное происходит. Потому и распорядился установить скрытые камеры в обеих торговых зонах и за полгода смог документально подтвердить четыре подобных случая. Я отправлял в Зону своих бойцов, чтобы расследовать эти происшествия и чтобы отловить этих «двоящихся» людей, но они все бесследно пропадали. Собственно, это я попросил Еремея Степановича отрядить парочку своих отборных специалистов на расследование этого вопроса.

— Дай догадаюсь: и эти два спеца сейчас лежат перед нами?

— Так и есть. И судя по тому, что произошло с одним из них, они хорошо продвинулись и смогли докопаться до самой сути вопроса. Жаль только, что рассказать нам уже ничего не смогут.

— Значит, мы столкнулись с тем же явлением, что и наши украинские коллеги? И точно так же, как и они, ответы найти мы не в состоянии?

— Ну, почему же? Очень даже в состоянии! Как раз только мы и можем докопаться до первопричины всего этого. Мы уже практически знаем, где и что именно нужно искать!

— А вот с этого места подробнее, Илюха…

— Ну, аналитики лишь сопоставили несколько фактов. Наши эксперты всегда склонялись к тому, что украинская Зона возникла в результате опытов над осколком кристалла, вывезенным из корейской Зоны Посещения. Хотя сам-то мифический Куб, от которого, якобы, откололи тот кусочек, здесь так до сих пор и не найден… Вот мы и предположили, что первопричина всего этого явления «раздвоенных» спрятана у нас, где-то там, у Великого Разлома. А почему именно у Разлома? Так это просто — «Омега» и «Дельта» были направлены именно туда, потому что были обучены лучше всех и смогли бы выжить как на прилегающих территориях, так и в самой области Разлома. То, что клонировало нашего агента, должно находиться именно там. И наш аналитический отдел склонен считать, что явление множественного клонирования связано именно с Кубом.

Толстяк задвинул поддоны и закрыл все камеры. Вморге на несколько минут воцарилась истинно мертвая тишина. Генерал, нахмурившись, обдумывал услышанное, а подчиненный не осмеливался прервать его размышления. Но это неудобное молчание в конце концов нарушил именно младший по званию.

— Понимаете, это же, — майор кивнул в сторону холодильников, — были одни из лучших наших людей…

— Ну, скажем, не самые лучшие, если попали под «процедуру», — мрачно заметил генерал.

— Я не о том! Представьте себе, Роман Петрович, регулярную армию, в которой каждый солдат — лучший солдат! Эталонное тело, эталонный разум, эталонные навыки. И «срок годности» у них будет не ограничен… Ну, вы понимаете, о чем я. Получается, что мы нащупали реальный путь к созданию многочисленной армии клонов, для создания которой понадобится всего один хорошо обученный оригинал-прототип. Хе-хе, ну точно как в «Звездных войнах»! А если эта армия окажется еще и самовосстанавливающейся?! Аж дух захватывает! В перспективе мы можем получать и толпы мировых научных гениев, и музыкантов-уникумов. И вопрос донорских органов будет решен. У-у-х, мы всем им покажем! — майор воодушевленно вскинул руки вверх и затряс кулаками, словно кому-то грозил.

— Тише-тише, Илья, не так громко. Мелко мыслишь, дорогой. — Генерал осадил боевой пыл подчиненного. — Кто еще обо всем этом знает?

— Ну, несколько охранников, которые трупы видели, могут что-то знать, и аналитический отдел в курсе…

— Значит так! Срочно этих аналитиков и всех, кто мог иметь доступ к информации, изолировать и провести сними работу. Всех, кто хоть немного может не соответствовать, — посмертно представить к наградам и выплатить компенсации скорбящим семьям. Приступай, прямо сейчас!!!

Последние слова старший по званию буквально прокричал, отчего майор подскочил на месте и метнулся кпульту связи поднимать на ноги отдел безопасности бункера. А сам генерал достал свой компактный наладонник, набрал во всплывшем окошке код и коснулся появившейся на сенсорном экране виртуальной красной кнопки с надписью: «Аврал».

Глава 4. Как вы яхту назовете…

— Это всё?! — крикнул в сторону гостиницы мужчина в комбинезоне, вытащив из микроавтобуса два огромных чемодана.

— Да! Занеси к нам на этаж и подожди вместе со всеми в холле возле лифта. Мы скоро к вам присоединимся, — ответил ему Егор Зотов.

Ведущий сейчас стоял чуть в стороне от парадного входа и беседовал с самым старшим из своих видеооператоров, голову которого покрывала серебристая седина.

— Почему, собственно, «мы»? Мне там делать больше нечего. Я свое уже отснял, дальше пусть молодые работают. — Пожилой кудрявый мужчина устало улыбнулся.

— Может быть, передумаешь, Паш? Знаешь, сколько после всех этих скандальных раскруток будут платить операторам? И такая сумма будет лишь в этом сезоне.

— И сколько же? — спросил мужчина только из любопытства, поскольку решение остаться по эту сторону периметра он принял уже давно.

Егор достал блокнот и быстро черкнул на листике цифру. Мужчина заглянул туда, округлил глаза и присвистнул:

— Ни фига себе расщедрились! И откуда дровишки? Я так понимаю, что этот сезон спонсирует совсем не наш незабвенный «Олег Олигархович»?

Видеооператор извлек из внутреннего кармана куртки пачку сигарет, схватил зубами один из фильтров и вытянул табачную палочку. Заметив сфокусированный на пачке взгляд Егора, пожилой мужчина и ему предложил закурить. Клацнули зажигалки, и вверх полетели густые облачка дыма.

— Если между нами, — перешел почти на шепот Егор, — ноги растут с самого-самого верха. Сама идея прогулки продиктована оттуда. Говорят, к Олежке прямо из Кремля гости пожаловали, после чего он меня на ковер вызвал, ну и в приказном порядке… Короче, сказал, что рейд по Сахаре переносится, а нас ждет бонусная прогулка в Зону Корейского Разлома. Грех было отказываться, тем более что наша студия на шару, якобы от его щедрот, столько всего получала к этому сезону. Нам на такое оборудование всю жизнь пахать — не заработать!

— Да уж, и не говори. Эти жирные камеры, с которыми начали сезон… я с такими третий раз в жизни работаю. И как я сразу не догадался, в них же «этаки» в качестве элементов питания! Как мы, простые смертные, смогли бы получить разрешение на их использование?! Мы же не спецслужба какая-то, и во власть повезло не вляпаться… А эти миниатюрные спутниковые станции и остальные дорогущие навороты! Сразу нужно было понять, что дело нечисто, — видеооператор хлопнул себя ладонью по лбу. — Как чувствовал, блин! Душа так и ныла! Слушай, Егор, может, и ты откажешься? Я тебя не так долго знаю, но совет дам как другу. Ничему хорошему не быть, если в это дело властные структуры впутаны. Забей ты на эту «прогулку», отправь вместо себя кого-нибудь другого.

— Шутишь, что ли?! Бросить шоу в разгар его популярности, в самый невероятный сезон?! Думаю, ты сильно преувеличиваешь насчет какой-то там угрозы. — Егор отмахнулся от столь радикальной идеи, с опаской осмотрелся и шепотом добавил: — Я тут кое-что сопоставил ипонял, что вся «угроза» будет заключаться лишь в том, что в нашем отряде будет тайно присутствовать их человек. Мы правила «прогулки» специально изменили по этому случаю. Не знаю, кто это, да и знать не хочу. Но если хотят они, чтобы с нами походил ихний тип, ну и флаг им в руки. За такие-то деньги я и черта в группу возьму.

— И как же они его на виду у всех в отряд пропихнут-то?

— Не помнишь, что ли, после старт-конференции трое участников сдрейфили и пришлось в срочном порядке проводить новое онлайн-голосование. А ты что, до сих пор веришь в честность подобных мероприятий? И потом, вон возьми хотя бы новенького оператора, который вместо тебя подписался. Крепыш, команды исполняет четко, обучен на «отлично», снимает мастерски — ну чем не спецназер? Хотя знаешь, своего человека они могли пропихнуть и гораздо раньше, времени на это у них был вагон и две тележки. Блин, а сопровождающий от службы охраны периметра — он тоже легко может быть тайным агентом нашей закулисы…

Несколько раз просигналил микроавтобус, оба собеседника синхронно обернулись и посмотрели в его сторону. Водила развел руками, таким образом спросив, долго ли ему еще ждать. Оператор активно закивал головой, быстро затянулся сигаретным дымком и мастерским щелчком отправил окурок в урну.

— Ладно, дорогой, мне пора, — сказал он, выпустив едкое облачко. — Больше не хочу об этом знать ничегошеньки. Это уже не экстремальная прогулка получается, а игры с запредельным. Ну, береги себя!

Мужчина крепко пожал Егору руку, по-братски обнял и быстрым шагом ушел к порыкивающему двигателем микроавтобусу. Как только человек сел в машину, она лихо сорвалась с места и, просигналив несколько раз на прощание, умчалась прочь.

— Эх, зря, Паша, зря! Такое шоу пропустишь… — Ведущий глянул на часы — времени до прямого эфира оставалось совсем немного. — «Игры с запредельным», говоришь? А что? Неплохое название для этого сезона.

Егор постоял еще несколько минут, докуривая сигарету, затушил окурок и вошел в холл гостиницы. Там его уже поджидал крепыш Виталик с легкой походной видеокамерой. Второй оператор сейчас был с участниками шоу и снимал все происходящее там. Ведущий расправил плечи и мгновенно превратился в залихватского парня. Он надел на лицо развеселую маску интригана и щелкнул пальцами. Оператор тут же отреагировал на поданный знак, вскинул камеру и начал транслировать первые кадры с Корейского полуострова.

— Добрый вечер, друзья! Итак, мы уже на месте, — обратился Егор к телезрителям, неспешно меряя шагами просторный холл. — Сейчас наша группа только-только въехала в шикарную гостиницу, которая находится всего лишь в нескольких километрах от северокорейского периметра. Там за периметром, за этой Великой Корейской Стеной, наш привычный цивилизованный мир заканчивается. По ту сторону двадцатиметрового барьера по большей части царит анархия и хаос, сдерживаемая гнездами крупнокалиберных пулеметов службы охраны периметра. И очень скоро все участники «прогулки» отправятся именно туда. А вместе с ними и вся наша съемочная группа погрузится в это дикое безумие, замешанное на аномальной реальности Зоны, где в борьбе за выживание любые методы хороши. И уже с первого шага за периметр с нами может произойти все, что угодно. Зонам плевать на наши планы, они живут своей жизнью. Как тонко подметил один умный человек — это будет уже не просто экстремальная прогулка, нас с вами ожидают игры с чем-то запредельным!

Ведущий тем временем подошел к просторному лифту и шагнул в кабинку. За ним последовал и оператор. Внутренне убранство лифта, как и всей гостиницы, источало излишнюю, порой даже неуместную роскошь. Золоченая панель, граненые кристаллы кнопок, стены, отделанные натуральным деревом, паркет, зеркальный потолок и в завершение маразма — кованые бра на стенах, вместо стандартной матовой лампы на потолке.

— Но пока мы здесь — в большом мире, наши участники могут щедро вкусить последних благ цивилизации. — Егор нажал кнопку этажа, и тут же кабинку наполнила сочная, но негромкая классическая музыка.

— Ого, Штраус! — Ведущий был приятно удивлен и продолжил, размахивая руками и покачивая телом в такт чарующей мелодии вальса. — Давайте присоединимся кнашим храбрецам и посмотрим, на что каждый из них сейчас тратит выделенные нашим шоу «командировочные».

Под все те же приятные звуки Егор выплыл из кабинки лифта в холл пятого этажа, где его уже заждались все остальные участники шоу. Финансирование этого сезона позволило снять под нужды группы целый этаж гостиницы. Кто-то уже успел заказать шампанское и дичь, и к приятным переливам музыки здесь добавился хрустальный звон бокалов. Участники зря время не теряли, что и поспешил прокомментировать ведущий.

Сегодняшний съемочный день был полностью посвящен тем смелым и сильным мужчинам, которые не побоялись принять участие в самом рискованном и опасном сезоне шоу. Телезрители увидели, в каких королевских номерах игроки проведут ночь перед тем, как отправятся в Зону. Также каждый зритель смог услышать размышления полюбившегося ему того или иного участника о предстоящей «прогулке». Под конец эфира Егор взобрался на крышу двадцатиэтажного здания гостиницы и оттуда дал панораму охранного периметра и корейской Зоны, распростершейся за ним.

Вид очень сильно контрастировал с шикарными апартаментами. Совсем рядом с этим блеском роскоши реально существовало нечто пугающее, грозное и неуютно-тоскливое. Там, под свинцовыми облаками, в гаснущих лучах ушедшего дня, чернела проклятая и выжженная земля. Несмотря на высокие охраняемые стены, отсюда казалось, что лишь узкая, подсвеченная прожекторами и гирляндами фонарей полоса торговой зоны вдали за периметром отделяла своим мерцанием эту пугающую черноту от остального мира.

Мало кто из участников шоу этой ночью смог заснуть. Хорошо выспаться удалось лишь тем, кто вечером жадно хватил элитного спиртного и от его количества попросту отрубился там, где прислонил свое пошатывающееся тело. Впрочем, поутру завидовать им не пришлось — похмелье здорово перекосило их физиономии, и в кадр они все попали с бутылками шампанского, покрытыми каплями конденсата. Накануне весело погудевшие мужчины то жадно присасывались к горлышкам бутылок, «залечивая раны», то прикладывали эти прохладные сосуды кбольным головушкам.

Так или иначе, но после обеда все участники «прогулки» загрузились в автобус и в чем были, без багажа и своих личных вещей, оправились к отрезку периметра, который контролировался соотечественниками-россиянами. Там все они прошли стандартные процедуры, требуемые отделами МКЗП для каждого отправляющегося в Зону человека, и получили свои идентификационные номера и частоты для личных наладонников.

Уже через пару часов вся группа в полном составе миновала укрепленный КПП, автоматические турели и пулеметные гнезда периметра. Участники прошли по широкому желобу единственной на этом участке дороги ивышли на бетонированную площадку, уже за линией сплошного многокилометрового бруствера.

Этот железобетонный «волнорез» был когда-то самым первым периметром. Но после того, как возвели северную стену, надобность в нем отпала, и он так и остался здесь, как напоминание о прошлых годах, когда сталкеры выносили из Зоны Три-Восемь горы ИО. По обе стороны от площадки протянулась широкая полоса перепаханной земли с параллельными рядами «колючки», а вдаль к торговым контейнерам и зданиям хранилищ тянулись накатанные грунтовые дороги. Здесь уже начиналась Зона.

Именно в этом месте группу должен был встретить проводник и сотрудник службы безопасности, прикрепленный к отряду, но почему-то никого похожего на матерого сталкера или агента безопасности в округе сейчас не наблюдалось. За перепаханной полосой и «колючкой» сейчас вообще никого не было. Лишь где-то вдалеке, поднимая шлейф пыли, мчали патрульные «Хамви»[9].

Пока участники от нечего делать осматривали полуразложившийся труп неизвестного животного, висящего на колючей проволоке, выковыривали из грязи и показывали друг другу стреляные гильзы, Егор отснял последние кадры блока и отдал команду инженеру плейбека[10] отправлять материал в студию. Плейбек тут же развернул лепестки тарелки на походной студии-станции и стал колдовать над выдвижной клавиатурой устройства, а ведущий соператором продолжили съемки очередного блока.

— Вы только посмотрите, — Егор взглядом указал на бродящих невдалеке участников шоу, и камера тут же сфокусировалась на мужчинах, — для них еще весьма необычно, можно сказать экзотично, выглядят патроны и трупы здешних мутантов. Но, уверяю вас, пройдет не больше двух дней, и для всех нас станут привычным явлением гораздо большие ненормальности. Питающиеся человеческой плотью создания, до зубов вооруженные люди и всевозможные «поля чудес» здесь такие же обычные вещи, как для нас с вами жетоны метро, сотовые телефоны или старушки на лавочках. Очень скоро каждому из участников, и мне в том числе, придется взять в руки неизменный атрибут обитателя Зоны — огнестрельное оружие, и с этим новым верным другом промаршировать к Великому Корейскому Разлому и назад, обратно на эту бетонку.

Камера вновь вернулась к ведущему. Егор демонстративно достал мобильный телефон и глянул на его дисплей.

— Хм, сигнал сети есть. И если верить местным, связь присутствует по всей торговой зоне и еще на пару десятков километров вглубь зараженных территорий. Давайте позвоним нашему проводнику и выясним, почему он задерживается.

Ведущий застыл, слушая длинные гудки вызова. На той стороне никто не отвечал.

— Странно, трубку не берет… А вот нам и первый нежданчик. Как я и говорил, Зонам плевать на планы людей. То ли еще будет?

Егор на минутку погрузился в раздумья, не зная, что ему дальше делать. Сюжет у периметра себя полностью исчерпал, ничего нового или интересного заснять здесь уже не получится. Из оцепенения его вывел противный скрип раздвижных бронированных ворот. Кто-то еще решил сегодня попасть в Зону. Ведущий подал знак оператору, и они вдвоем поспешили к идущим навстречу людям.

Это был многочисленный и хорошо вооруженный отряд службы безопасности периметра, сопровождающий пять человек в удобных герметичных костюмах. Подобные костюмы хоть и было достаточно легко раздобыть, но спросом они пользовались лишь у исследователей и местных торговцев. Эти пятеро были навьючены всяческой аппаратурой и обвешаны всевозможными антеннами, датчиками и черт знает чем еще. Сразу можно было предположить, что это идет в Зону правительственная научная экспедиция. Все шлемы и дыхательные маски улюдей сейчас были сняты, давая возможность рассмотреть их лица. Выражения оных были далеко не радужными, спектр эмоций на них колебался в пределах от «ане пошли бы вы все на…» до «загрызу любого».

— Добрый день, это «Экстремальные прогулки с Егором Зотовым». — Ведущий подбежал к первому вышедшему на бетонку спецназовцу. — Можно задать пару вопросов?

— Нет! В сторону! — гаркнул охранник и отправился дальше.

— Скажите, что это за экспедиция? Куда вы направляетесь? — Егор быстро переключился на научных сотрудников, которые могли оказаться более любезными.

— Не нужно вам знать о нас, а идем мы в самую задницу! Так что отвалите, все на взводе! — Этот ученый оказался более разговорчивым, но таким же грубым, как и солдафон из сопровождения.

Другой, относительно молодой, научный сотрудник прошел мимо камеры, заклинанием повторяя одну лишь фразу: «Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани, Господи! Спаси и…»

— В самую задницу? Подумаешь! Мы тоже к Разлому идем, но не дергаемся по этому поводу! — крикнул ведущий вслед уходящим, даже не надеясь на какую-то их реакцию.

Тем не менее, те, кто его услышал, остановились и в удивлении обернулись. Но тут же, окрестив всю группу Егора дебилами и придурками, они зашагали прочь, по направлению к торговой зоне. Откуда навстречу им уже ехали два армейских грузовика.

— Да, вот такие они — обитатели Зоны. И, думаю, это еще одни из самых любезных ее представителей, — прокомментировал Егор, наблюдая, как отряд загружается вподъехавшие автомобили. — И нам, что ли, отправиться к торгашам? Прикупим снаряжение, пока наш горе-проводник где-то шляется.

Ведущий вставил в рот два пальца и призывно свистнул. Шестеро участников шоу и второй видеооператор быстро подтянулись к Егору и выстроились в шеренгу по одному. Плейбек уже закончил передачу данных и замкнул строй.

— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет сегодня поработать? — Ведущий начал свою речь сшутки, расхаживая взад-вперед перед строем. — А если серьезно, то объявляю новый сезон шоу открытым!

Стоящие в строю, на радость «командиру», ответили таким же шуточным троекратным «Ура!».

— Вместе с вами весь путь от начала и до конца пройдет и наша доблестная съемочная группа. Первый полевой видеооператор Алексей — мастер своего дела и большой любитель экстрима.

После этих слов первый оператор помахал ладонью перед объективом своей камеры, таким образом представившись телезрителям. Тут же его улыбающаяся физиономия попала в кадр второй камеры.

— Наш второй оператор — Виталий, молодой, сильный, амбициозный. Этот сезон для него будет первым серьезным испытанием, так сказать, боевым крещением. Еще с нами будет всем вам хорошо известный, обстрелянный и закаленный в суровых условиях, самый надежный из всех возможных инженеров плейбека — Макс Полевой. Ну, и как всегда, с вами ваш скромный и талантливый ведущий — Егор Зотов, то есть я.

Все участники прогулки аплодисментами и радостными криками поприветствовали съемочную группу, после чего Егор продолжил:

— С этого момента и начинается наше с вами захватывающее приключение. Вкратце напомню правила сезона. Всю группу к Разлому ведет опытнейший проводник-сталкер, который этой ночью, видимо, тоже что-то отмечал. Учитесь, перенимайте его опыт, смотрите, что и как он делает, ибо потом вам всем придется самостоятельно возвращаться назад. Помощи со стороны не будет. С момента объявления гонки на выживание, проводник с агентом спецслужбы будут отвечать только за безопасность нашей съемочной группы. К тому времени очень советую вам научиться действовать сообща. Победителем в этой «прогулке» будет каждый, кто вернется живым на эту площадку. Но первый из вас получит двадцать вечнозеленых лимонов, второй — десять, третий — пять. Остальных ждут утешительные пятьсот тысяч денег. Впрочем, если вдруг кому-то из вас повезет найти в Зоне и принести сюда любой ИО, кроме «этака», это прибавит к его вознаграждению еще сто тысяч зеленых! Выданные каждому из вас накануне деньги, которые вы не успели спустить этой ночью, сейчас потратите на провизию, снаряжение и все то, что должно помочь вам выжить.

Тут же по строю пробежал недовольный гомон. Не ожидали участники подобного поворота событий. Никто из мужчин не раскусил коварной задумки ведущего. Он специально поселил их в самом дорогом месте у периметра, чтобы наивные участники смогли потратить больше «командировочных» на дорогие и престижные излишества и оставить меньше средств на приобретение действительно необходимых вещей.

— Еще на каждого из вас мы прицепим миниатюрную личную камеру, которую нельзя будет снимать ни при каких раскладах. Кто потеряет или повредит ее, будет автоматически дисквалифицирован! На этом — всё. Больше правил нет!

Егор закончил свою речь, призывно махнул рукой и отправился к контейнерам торговых рядов, видневшимся вдали. Один из операторов забежал вперед, чтобы снять идущих со стороны, а второй потопал рядом с Зотовым и держал в кадре исключительно его.

— А теперь нас ждет первое боевое задание. Мы должны найти нашего подгулявшего проводника. — Ведущий подмигнул оператору. — И еще интересно, как здесь можно заказать местное такси, похожее на то, что солдафонов с очкариками подобрало?

Торговая зона протянулась вдоль всего периметра на расстоянии трех километров от него и являлась некой обустроенной помесью рынка и лагеря, где многие обитатели Зоны жили, словно в обычных населенных пунктах. Со стороны идущих она сейчас выглядела, как многоэтажная стена из разноцветных сорокафутовых контейнеров, над которой нависло облако смога. Что скрывала за собой эта стена, никто из группы знать не мог.

Отряд прошел не больше километра, как вдруг где-то за контейнерами взвыла сирена и раздался грохот стрельбы. Егор остановил группу. На данный момент никто из присутствующих не был вооружен, и идти дальше было рискованно.

— И что теперь делать? — Ведущий задал вопрос в пустоту. — Где наше долбаное сопровождение? Где этот сталкер, блин? Где сотрудник безопасности? Это уже не смешно!

Тем временем волна стрельбы, прокатившаяся по торговым рядам, стала стихать. Было видно, как впереди, из проемов между контейнерами, высыпали вооруженные люди и, пробежав сотню метров вдоль стены, шмыгнули назад в другие щели проемов. В следующие мгновения всем наблюдателям стало понятно, что именно там стряслось.

Странный и неприятный шум, до этого заглушенный стрельбой, теперь стал слышен весьма отчетливо. Это была смесь надрывного поросячьего визга и гортанного рыка неизвестного хищника. Под мощными ударами загромыхал металл, и наружу, выбив из сплошной стены несколько контейнеров, вырвалось нечто большое, размером со слона.

— Ты это снимаешь?! Снимай, снимай! — азартно завопил Егор, толкнув локтем в бок своего первого видеооператора, — Охренеть, вот это громадина!

А раненая обезумевшая тварь все ревела и носилась зигзагами, набирая скорость. И если поначалу она просто хаотически бегала за контейнерами под пулями торговцев, то сейчас уверенно направилась к периметру, в сторону отряда Егора. Обросшая шерстью и истекающая кровью гора мяса, блестя огромными красными глазами, мчалась на безоружных и пребывающих в смятении людей.

— Это… может быть, вернемся назад? — подал голос один из игроков.

— Думаю, в этом есть смысл. Все назад, галопом!!! — Ведущий осознал, что новый сезон шоу может бесславно закончиться уже прямо здесь и сейчас.

Десять взрослых мужиков сорвались с места и, как ошпаренные, побежали назад к периметру, в надежде скрыться за бруствером и попасть под защиту пулеметных гнезд охраны периметра. Все, кто были налегке, набрали обороты и бодренько преодолевали этот километровый забег. Оба оператора, профессионалы, на бегу еще и умудрялись снимать все происходящее. Но плейбек, за спиной которого была тяжелая передающая студия-станция, очень сильно отстал. Он явно не успевал в укрытие.

— Я ее бросаю!!! — крикнул отставший и принялся отстегивать лямки рюкзака.

— Я тебе сейчас брошу!!! — гаркнул Егор, развернулся и побежал навстречу ассистенту. — Ты рехнулся?! Если эта хрень раздавит станцию, считай, все шоу накрылось! — Ведущий подбежал к перепуганному человеку и вцепился в одну из лямок уже снятого рюкзака. — Тащим вдвоем! Живо!

Но, вопреки ожиданиям, скорость несущих станцию практически не изменилась. Двое мужчин бежали не в ногу, и оттого громадина рюкзака прыгала то вверх, то вниз, очень мешая им. Но никто из них теперь и не думал оставить ценное оборудование, и тем самым похоронить все шоу на самом старте. Мужчины бежали к брустверу и затравлено озирались на ревущее создание, которое буквально наступало им на пятки. Они уже ощутили ту страшную вонь, которая исходила от этого уродливого тела.

В тот момент, когда ноги ведущего и плейбека ступили на бетонку, тварь практически догнала их. И когда уже казалось, что ничто не спасет этих двоих, бахнул выстрел. Мутант, будто наскочив на невидимую стену, рухнул в нескольких метрах от перепуганных бледных мужчин. Огромная гора мяса конвульсивно дернулась, харкнула розовой пеной и издохла.

Все участники этого импровизированного забега только теперь смогли оторвать взгляд от мутанта и заметить, что на площадке находится еще один человек. Это был мужчина лет тридцати. По тому, как он был экипирован, уже можно было понять, что это опытный боец спецназа. На его голове красовался легкий титановый шлем с прибором ночного видения, а поверх «Горки-Е» была нодета РПС «Смерш»[11]. В руках боец держал СВУ-АС[12], а из-за его спины виднелся висящий на ремне АКМ.

Спокойный как слон спецназовец вразвалочку прошел между оцепеневших мужчин и небрежно пнул ботинком бок мертвой громадины.

— Знакомьтесь, это «мамунтенок» — мутант весьма тупой и относительно безобидный. Сам никогда первым не нападает, но если его разозлить, то станет крушить всех и вся без разбора. В этом случае против него есть лишь одно средство — выстрел бронебойным патроном в голову, точно между трех лобных бугров. Примерно там у него находится главный нервный узел, или, как говорят в лабораториях, зачаточный мозг. От какого животного он произошел, никто так и не понял, но благодаря своим размерам, волосатому покрову и огромным клыкам, похожим на бивни, мутант и получил свое название.

— Простите, но вы, собственно, кто? — Егор вышел из ступора и задал вопрос стрелку´.

— Лейтенант Сергей Ветров, ваш сопровождающий от службы безопасности периметра. Простите, что немного задержался, но, похоже, у вашего реалити-шоу, Егор, возникла нереалити-проблема. Мы получили сообщение из госпиталя торговой зоны. Наш проводник уже не сможет вести группу. Выбыл из игры… Так что советую вам начать панические поиски нового кандидата, и прямо сейчас. В сезон туманов проводники с зеленым рейтингом в большущем дефиците.

Егор еще не пришел в себя и не до конца понял, о чем говорил их спаситель. Ведущий повернул голову и одарил вопросительным взглядом своих видеооператоров, надеясь, что хоть один из них сможет перевести слова агента с русского на общепонятный.

— Да, все в порядке! Мы это сняли! Было круто! — радостно наперебой загалдели операторы, так и не сообразив, что от них хотел услышать их шеф.

Глава 5. Щука среди пескарей

В торговой зоне северного периметра, куда ни глянь, многоэтажными рядами шли одни морские контейнеры. А если и случались здесь какие-то нестандартные конструкции, то они, за редким исключением, также были собраны из гофрированных листов раскроенных двадцати— или сорокафутовых коробов.

Помещение бара «Мутный глаз», в котором сейчас засела вся команда Егора, в этом плане не отличалось особой оригинальностью. Заведение было склепано из нескольких контейнеров, снаружи щедро обмотано елочными гирляндами, а внутри скромно отделано самой дешевой вагонкой. На стенах в общем зале красовались подкопченные сигаретным дымком пластмассовые лианы и цветы, а по центру, тихо поскрипывая, вращались лопасти одной большой вытяжки.

Китайские стулья и столики из хлипкого пластика здесь свободно убирались, добавлялись или перемещались исходя из желаний и количества посетителей. И лишь в глубине зала, возле музыкального автомата, в окружении «наших» табуретов, стоял один намертво приваренный к полу железный VIP-стол. За ним могла смело укушаться в хлам целая толпа, не боясь при этом нечаянно сломать мебель. Все участники «прогулки» вместе со съемочной группой и самим ведущим сидели именно за этим столом.

Сейчас заведение практически пустовало. За несколькими столиками задумчиво курили и потягивали выпивку лишь четверо местных. С улицы к стойке бара периодически подбегали залетные клиенты и, накатив сто граммов, так же стремительно убегали, нюхая рукав на ходу. Музыкальный автомат тихонечко похрипывал нудным шансоном, а бармен стругал колбаску на бутербродики и искоса поглядывал в сторону сегодняшних странных клиентов. Люди в обычной одежде и без оружия у обитателей Зоны вызывали реакцию, подобную той, которую бы вызвал чернокожий человек в розовом платье, зашедший в дом культуры глухой деревушки.

Да и Егор с компанией себя чувствовали явно не в своей тарелке. Операторы, отсняв все, что могло представлять хоть какой-то интерес, скучали за столом вместе с участниками шоу. Ведущий нервно допивал четвертую чашку кофе, когда на пороге заведения появился взмыленный агент безопасности. Завидев его, Егор привстал и впился в мужчину вопросительным взглядом. Но уже по одному лишь выражению лица агента можно было понять, что дела обстоят не лучшим образом.

— П-ф-ф-ф! Короче, картина такая. — Сергей сел на табурет, облокотился о стол и сложил руки в замок. — Все проводники с зеленым рейтингом разобраны на месяц вперед. Про «голубую кровь» можно забыть — этих за год заказывать нужно, плюс ко всему они лишь международные экспедиции обслуживают. Из свободных — около двадцати «желтых» и столько же «оранжевых», но они не рискнут даже «грозовой фронт» пересечь, а не то что целый отряд к Разлому вести.

— Нет, месяц ждать мы не можем! — раздраженно встрепенулся Егор. — Должны же быть варианты?!

— Я не закончил. — Лейтенант утвердительно кивнул. — Варианты, конечно, есть. Но они все стремные.

— Выкладывай, нам сейчас и рак — рыба. — Ведущий клацнул зажигалкой и нервно затянулся сигаретным дымком.

— Можно в проводники взять кого-то из местных, Зону они знают лучше всех. Тут недалеко есть нейтральное поселение, там вечно тусуются представители крестьянских общин и разных банд. Но они все корейцы, русский язык совсем не понимают. И уже были известны случаи, когда местные целенаправленно заводили отряды в западню, чтобы пополнить припасы своей общины. Так что, взяв местного в проводники, в любом случае получаешь кота в мешке. Сам понимаешь — это худший вариант.

— Давай второй. — Егор кивнул, соглашаясь с Сергеем.

— Второй и он же последний — воспользоваться услугами серых.

— А это кто такие? Где их место в этом идиотском спектральном рейтинге?

— А нигде. Серые — это те, которым официальный рейтинг нужен, как седьмое колесо на крыше. Тут уже пятьдесят на пятьдесят. Это могут быть и матерые одиночки, работающие исключительно по заказу проверенных людей, и бывшие сталкеры, пропивающие остаток жизни у пустого корыта, и шарлатаны-неудачники. Короче, сброд еще тот. Но кроме того, что среди них можно найти действительно опытных людей, они еще знают, как минимум, русский и английский. С этими хоть поговорить можно и на слух попытаться определить, кто есть кто. Настоятельно рекомендую искать среди «своих». Это я тебе как агент безопасности говорю, просто к сведению прими, и все.

— «Свои» — это люди из стран бывшего совка?

— Они самые. Я уже оставил заявочку в диспетчерской, остается только сидеть здесь и ждать. А если до ночи не управимся, тут недалеко ночлежка есть, почти со всеми удобствами.

— Да что ж такое! Вот за что мне это? — Егор устремил взгляд в потолок. — Самый жирный, самый звездный мой сезон — и вот такая хрень! Ну, на один день я смогу задержать видеоматериал, сославшись на технические проблемы. А дальше?

— Может быть, мы пока походим тут рядышком и себе камуфляж с оружием прикупим? А то мы здесь, как голубые пудели среди волков… — неуверенно подал голос один из непосредственных участников шоу.

— Ага, щаз! Проводника уже нет, не хватало мне еще и новых участников искать! — вспылил ведущий. — Сидите здесь и не рыпайтесь, а вот съемки начнем, тогда хоть на столбах вешайтесь!

— Егор прав, — спокойно добавил агент безопасности, — здесь нам всем лучше держаться в куче, так меньше шансов, что на ваше добро кто-то соблазнится. Да и снаряжение с оружием нужно покупать согласованно, чтобы хоть какая-то унификация была. Спецодежду или камуфляж я бы брал однотипный. Мало ли, вдруг у нас войнушки случатся? Хоть не будем задумываться, где свой, а где чужой.

— Слушай, а может, нам не заморачиваться с левыми проводниками? — Егор уставился на Сергея. — Давай я тебе заплачу, и наконец приступим к съемкам шоу.

— Это не вариант, — сопровождающий отрицательно покачал головой. — Не то чтобы я не хочу заработать, но я не гожусь в проводники. Если честно, это мой первый серьезный рейд, повышение квалификации, так сказать. Теорию по выживанию в Зоне, анатомию и повадки мутантов я в лабораториях гарнизона вызубрил. Точно стрелять и быстро бегать нас научили еще на курсе молодого бойца. А для того, чтобы реально выжить за периметром, не говоря уже о том, чтобы за целый отряд отвечать, нужна многолетняя практика в самой Зоне. У меня ее нет. Я дальше десятого километра вглубь Зоны и не заходил ни разу.

— Тогда остается только ждать. — Ведущий отодвинул табурет и прислонился к стене.

Ждать пришлось не особо долго. Все участники шоу только и успели, что откушать фирменного блюда — «тушенки на огне» и заказать к нему по бокалу местной «разливайки», как на пороге заведения появился первый претендент.

Это был дядька возрастом глубоко за сорок лет, жилистый, седой, с глубоко запавшими глазами. Весь его внешний вид напоминал солдата Великой Отечественной. Этот сталкер, казалось, только сошел с черно-белой фронтовой фотки, ему не хватало лишь пилотки с красной звездочкой, скатки шинели и медали «За отвагу» на гимнастерке. Он быстрым шагом подошел к столу и, небрежным кивком поздоровавшись с сидящими, спросил:

— Это вам проводник нужен?

— Да, нам! Оплата по факту… — воодушевленно начал Егор, но мужчина быстро перебил его:

— Куда именно вас нужно вести?

— Нам бы это, к Разлому попасть и…

— Ясно. — Мужчина развернулся и быстро удалился.

— …и обратно бы вернуться. Спасибо, что до конца выслушали. — Ведущий проводил взглядом человека и обратился к лейтенанту: — Ты что, не указал в заявке, куда нам нужно идти?

— Если бы указал, то ждать нам здесь добровольцев до посинения. А так, хоть шанс есть уговорить кого-то. Иеще, я сразу хотел тебе сказать, чтобы ты особо губу-то не раскатывал. Дойти до самого Разлома у нас шансов мало. Так только — издалека на него поглазеть, да камерой с хорошим зумом снять, типа для отчета, а потом назад.

Последующие шесть проводников лишь выглядели по-разному, но говорили и вели себя в точности как первый сталкер. Потом были и более сговорчивые кандидаты, которые даже попытались узнать условия контракта. Но почти каждый из них начинал хохотать, когда Егор озвучивал уже первое обязательное условие, без соблюдения которого оплата проводника будет уменьшаться. Никто из сталкеров не мог гарантировать, что к Разлому все участники дойдут живыми. А услышав дополнительные условия, касающиеся съемочной группы, все кандидаты откланивались и, пообещав все обдумать, уходили прочь.

Безрезультатные собеседования продолжались до позднего вечера. В бар уже стали наведываться вечерние посетители, цель у которых всегда была одна — упиться в стельку на сон грядущий. Но на этот раз они еще и бесплатно получили своеобразное юмористическое шоу, наблюдая за происходящим у VIP-столика. Егор уже готов был броситься на ржущих за соседними столами посетителей и перегрызть кому-то горло, когда к нему подошли два серьезных, отлично экипированных бойца.

— Вечер добрый, — учтиво начал один из них, — мы тут от ребят слышали, что вам нужен проводник, который сможет отряд к Разлому отвести. Сразу озвучу свои главные условия, если они вас устроят, будем договариваться. Я бы взялся за это дело, но, учитывая сложность ходки и количество человек в отряде, мне нужен будет полноценный напарник. Оплата каждому из нас должна считаться по «зеленому тарифу». И половину суммы мы берем наперед, потому как еще нужно докупить необходимое оборудование под эту ходку. Это два главных условия — нас двое и каждому по «зеленому тарифу».

— А я насчитал три условия, — агент безопасности окинул сталкеров оценивающим взглядом, — или упомянутый аванс не обязателен?

— Обычные ходки оплачиваются по факту финиша, а подобной сложности исключительно с предоплатой. Это как само собой разумеющееся, — тут же выдал главный из двоих. — Так что? Есть смысл дальше говорить?

— Подождите немного. На двоих мы не рассчитывали, я тут по деньгам прикину. — Егор, для которого первый раз за этот день блеснул лучик надежды, достал свой блокнотик с калькулятором и стал вычислять. — Берем средний «зеленый тариф», умножаем на прямое расстояние и теперь все это на два… м-м-м, вроде бы хватает.

— Не хочу показаться грубым или излишне осторожным, но мне хотелось бы узнать, чего вы на самом деле стоите. — Лейтенант весьма тактично, как для Зоны, высказал свои сомнения. — Присядьте за стол и расскажите нам немного о себе, об удачных и неудачных ходках. Не лишним будет знать ваш стаж в Зоне и причины, по которым вы не заботитесь о своем официальном рейтинге. Короче, выкладывайте о себе все, чтобы мы знали, кому платим такие немалые деньги.

— Сомневаться — ваше римское право, и тут никаких детских обид или неадекватного восприятия с нашей стороны быть не может. — Главный из сталкеров уверенно сел на табурет и кивком приказал напарнику последовать его примеру. — Даже не знаю, с чего начать. У Разлома мы были шесть раз, в разных местах и с разными целями. Ну, хотя бы начать с последнего раза…

И тут «Остапа понесло»… Начал свой захватывающий рассказ главный из парочки, но очень быстро его подхватил и напарник. При этом оба сталкера приводили массу примеров, пытаясь обосновать, почему необходимо нанять не меньше двух проводников. Эта парочка наговорила таких вещей, о которых даже местные зеваки, бывалые зонные ходоки, ничего не знали.

А что можно было сказать о Егоре и его команде? Они вообще рты разинули, получив такое обилие информации. И хоть могло сложиться впечатление, что Перов своих «Охотников на привале» рисовал с этих двух кадров, никто сейчас не сомневался в правдивости их слов. Этим сталкерам в умении рассказывать могли позавидовать самые матерые рыбаки и охотники.

За соседний столик присел еще один местный зевака в горном костюме. Единственное, что его выделяло на фоне остальных сталкеров, это большущий шрам через всю щеку — от края правой брови до уголка губ. Бродяга прислонил к стене и подпер рюкзаком свою винтовку, а на стол перед собой положил АКС-74У. Сталкер заказал себе выпивку и стал внимательно слушать байки этих двух кандидатов.

Кандидаты в проводники только начали повествовать о том, как они, преодолевая «грозовой перевал», наткнулись на стаю чешуйчатых крыс и отделались от них весьма хитрым способом. Такой трюк, как и следовало ожидать, смогли бы осилить не меньше двух опытных ходоков. По словам рассказчиков, один из них вскарабкался на недосягаемый для мутантов пятиметровый валун и стал отстреливать крыс в не защищенные чешуйками глаза. Аего напарник в это время отвлекал мутантов на себя и водил их пять минут кругами между глыб и деревьев.

В этот момент сталкер-одиночка взорвался неудержимым истерическим хохотом, высвободив всю эмоциональную энергию, накопленную за время слушания. Он встал из-за столика, желая заказать еще один бокальчик выпивки.

— Не тратьте свое время на этих балаболов, — кинул он, проходя мимо Егора, — это простые кидалы, получат от вас аванс и поминай, как звали.

— Что ты сказал, козел?! — вспылил один из сталкеров и вскочил, да так, что табурет отлетел от него на несколько метров.

Мужик в «горке» даже не обратил внимания на эту вспышку гнева. Он абсолютно спокойно повернулся спиной к принявшему боевую стойку кандидату в проводники и отправился к стойке бара.

— А за базар ответить слабо?! — Второй сталкер тут же поддержал своего возмущенного товарища и попытался задеть обидчика словами.

— Ответа хочешь? Ну что, сам напросился, заморыш… — Мужчина на полпути к стойке развернулся и быстрым шагом устремился навстречу разъяренной парочке.

Вид у него сейчас был весьма угрожающим, а взгляд настолько тяжелым, что выдержать его и не отвернуться смог бы далеко не каждый. Кривой шрам дополнительно придал выражению лица бродяги зловещий оттенок. От столь наглого и уверенного поведения крутизна обоих сталкеров мгновенно «сдулась». Два «зонных волка» тут же умолкли и рефлекторно отступили на шаг от надвигающейся на них черной тучи.

— Не буду вспоминать всю ту ересь, что вы сейчас здесь нагородили, поймаю вас за поганый язык на последних словах. — Мужчина говорил быстро и отрывисто, как из автомата стрелял. — Вы хоть знаете, заморыши, что такое «грозовые перевалы»? Хотя откуда вам убогим знать, что «грозовые перевалы» ничего общего с реальными горными перевалами не имеют? Это условное название, на самом деле «перевалы» — это сети горных пещер, позволяющие пересечь «грозовой фронт» под поверхностью земли. А почему нормальные люди пещерами ходят? А потому, что сверху разряды молний постоянно лупят и испепеляют там все и вся. А вы трындите, что там крыс между деревьев гоняли. Какие, на фиг, крысы?! Может быть, и живут там на поверхности создания, которым по фигу тераваттные разряды, но только отстреливать их некому. И потом, чешуйчатые крысы, вопреки своим сородичам, не живут стаями и, даже имея пару и потомство, всегда поодиночке ходят. А когда эти твари атакуют, они всегда глаза закрывают, защищая единственное слабое место, и ориентируются уже по звуку и запаху. И как вы их могли в глаза отстреливать? К тому же, бегают они намного быстрее людей и могут прыгать на высоту более десяти метров. А ты говоришь, пять минут их кругами водил, пока этот, типа, на безопасной возвышенности стрелял? Умно, ничего не скажешь! Но и не в этом ваша главная лажа, сосунки. Ни один уважающий себя сталкер никому и никогда не разглашает целей и задач, когда-либо поставленных его нанимателем. За это на раз языки отрезают, и вам бы их уже вырезали, как я насчитал, минимум пять раз. Вывод — балаболы вы, ребята, редкостные. Через минуту сами сдохнете, выйдя за пределы торговой зоны, так куда вам, убогим, за отряд ведомых отвечать?! Так и скажите, мол, хотим лохов на бабки развести. Таких, кстати, грех не развести…

Мужчина опять залился смехом, но быстро взял себя в руки и вновь надел на лицо маску грозного и матерого сталкера. Униженные мошенники прямо-таки затряслись от ненависти, но возразить этому типу им было нечего. Пальцы одного из парочки нервно поглаживали висящий на ремне «калаш», но направить оружие на обидчика он все же побоялся. За подобное поведение его самого могли пристрелить, причем не поимев проблем с местными законниками.

— Твое счастье, что в «торговке» стрелять нельзя, а то бы мы прямо здесь все и уладили, по-мужски, без умных словечек и понтов, — злобно прогундосил один из обиженных.

— И что тебя сейчас держит? — Суровый мужик прикоснулся к своей набедренной кобуре, из которой торчал компактный пистолет-пулемет. — Законы существуют, чтобы их нарушать. И здесь их постоянно нарушают. Так в чем же дело?

— Не хочу, чтобы потом меня по всей «торговке» искали местные шерифы. Быть вне закона из-за какого-то урода…

— А тому, кто в Зону действительно ходит, на это начхать, — мужик оборвал псевдосталкера и явно начал его дразнить, — снаряжение и припасы можно и на черных рынках купить, и заказчики с тобой на связь где угодно выйдут. Вот только контейнерным крысам, которые всю жизнь по этой самой «торговке» ползают и носа в Зону не показывают, правила соблюдать очень важно. Иначе их вышвырнут прочь из этого обжитого места, и они сдохнут в первой же аномальной кляксе. Правда, крыска?

— Ну, ты ващ-щ-ще… — псевдосталкер побагровел и зашипел от злости. — Учти, козел, я тебя обязательно где-то на границе подловлю. За пределами торговой зоны законы другие…

— Именно! — Мужик в «горке» рявкнул так, что все вокруг нервно дернулись. — И за угрозы в мой адрес тебе уже придется ответить.

В помещении бара повисла напряженная тишина, лишь в углу продолжал тихо бубнить музыкальный автомат и к потолку так же плавно и невозмутимо тянулись белые струйки сигаретного дыма. Суровый кадр, разоблачивший жуликов, поднял руку и ткнул пальцем в грудь угрожавшему ему человеку:

— И я тебе обещаю, говно, что, как только выйду из этого бара, первым делом поймаю вас двоих, скручу «колючкой» и уволоку в укромное местечко. А там сыпану на каждого по кучке свежевателей, — мужчина похлопал ладонью по висящему на его поясе контейнеру, — и сниму видео, как они вас на мелкие пазлы разбирать будут. Видели в сети, как Черного Лиса и его зама проволочники живьем жрут? Я снимал.

— Колян, валим отсюда! — прошептал второй сталкер, спрятавшийся за спину своего напарника.

— Я здесь буду еще… — грозный дядька оттянул рукав «горки» и глянул на свои водонепроницаемые часы, — десять минут. Время пошло. Кто не спрятался — я не виноват.

Глава 6. Ах, ты ж ё…

Отряд из двенадцати человек, идущих друг за другом, растянулся на вершине поросшего соснами холма. Утренняя дымка уже практически растаяла в лучах восходящего солнца, и от этого лишь отчетливее стал просматриваться весь аномальный фронт. Прежде незримую рваную границу изнутри Зоны очертил неестественный густой туман. Он странным образом не распространялся на «чистые» территории и растворялся на несколько часов позже, чем его нормальный собрат.

С холма открылся очень живописный, буквально сказочный вид. У идущих сложилось впечатление, что они находятся не на стометровой возвышенности, а на горе, пробившей своей вершиной плотный слой облаков.

Впереди все пространство укрывало толстое дымчатое одеяло. И эта хмарь не стояла неподвижной стеной, а, словно живой организм, циклично и ровно дышала. Аномальный туман, подобно волнам на берегу моря, то накатывал, поглощая холмы и низменности, то отступал на пару сотен метров вглубь Зоны, оголяя корявые деревья и исковерканную землю.

Практически все члены группы были одеты в горные костюмы с камуфляжными накладками осенних тонов, имели идентичные ременно-плечевые системы, укомплектованные под индивидуальные потребности каждого из них, и тащили за спиной одинаковые рюкзаки. На фоне этой цепочки «братьев-близнецов» сильно контрастировали три человека в цветастой спортивной одежде и один боец в британской химзащите с американским тактическим рюкзаком в расцветке «Coyote Tan».

Трое в гражданском были не кто иные, как два видеооператора «Экстремальной прогулки» и плейбек с громадиной передающей станции за спиной. Егор, желая сохранить в кадре «фэн-шуй», был экипирован, как и большинство игроков. И лишь один из участников «прогулки», который в вечер прощального банкета сэкономил практически все свои командировочные, не пожелал следовать наставлениям проводника и агента безопасности. Он облачился на свой вкус в дорогую солянку иностранного снаряжения. Также, вопреки унификации отряда, этот участник отдал предпочтение не нашему АКМ-у, а американскому карабину М-серии и навешал на него все, что смог найти подходящего в лавочке торговца.

— Стоп машина! Привал! — Проводник остановился и поднял руку вверх.

Хвост отряда быстро подтянулся, и люди скучковались вокруг сталкера и агента безопасности, ожидая дальнейших указаний.

— Ну что? Строить тут никто никого не будет, так что рассаживайтесь вокруг меня и внимательно слушайте. — Лангуст скинул свой рюкзак, сел на него сверху и подождал, пока остальные проделают то же самое.

Все участники «прогулки», Егор и плейбек так и поступили. Остались стоять лишь служивый и оба видеооператора. Сергей оперся о сосну, взял в руки бинокль истал внимательно изучать окружающее пространство, аоператоры, как всегда, засуетились, исполняя свои прямые обязанности. Один из них остался с группой, а второй утопал прочь, чтобы запечатлеть живописные виды в серо-белых волнах живого тумана. Тут же его окликнул сталкер и запретил отходить от места стоянки дальше двадцати метров. Оператор кивнул в знак того, что указания принял, и занялся своим делом.

— И что же я хочу вам всем сказать? — Проводник сделал небольшую паузу и закурил. — Как вы поняли, все это время мы шли по чистым землям. Сама Зона начинается примерно там, где плещется туман. Хочу, чтобы вы поняли сразу: попав туда, вы уже не спрячетесь от аномальной реальности ни глубоко в пещерах, ни высоко в горах. Там всегда нужно держать нос по ветру. Все вы прекрасно знали, куда идете, и предполагали, с чем можете столкнуться. Каждый из вас где-то что-то слышал о Зонах Посещения и, может быть, даже изучал общедоступные материалы. Возможно, кто-то имеет какие-то полезные навыки выживания или даже ведения боя, — это все вам, конечно, поможет. Но, чтобы элементарно выжить здесь, вам нужно приобрести еще и особые сталкерские навыки. Это и будет моей прямой обязанностью. Ну, и перед профилактической раздачей звездюлей отвечу на все накопившиеся вопросы. Они есть, вопросы-то?

— Да! Когда мы уже начнем мутантов валить?!

— Пока еще мы ничего не видели. О чем спрашивать?!

— А нам дипломы по окончанию обучения выдадут?!

— И какие они бывают, эти сталкерские скиллы?! Долго качаться нужно?!

— Так зачем нам обучаться?! С таким-то проводником, как у бога за пазухой!

Практически все участники «прогулки» были в приподнятом настроении и взорвались безобидными шутками. Только двое из них сидели молча, внимательно слушали и, казалось, оценивали всех остальных членов группы. Проводник спокойно переждал, пока спадет волна веселья, поднял руку, прерывая галдеж, и, когда все успокоились, продолжил:

— Хочу напомнить, что в наш договор мы внесли ма-а-аленькую поправочку, и теперь я не буду отвечать за тех из вас, кто позволит себе игнорировать или неточно исполнит мои указания. Что это означает? Я буду одинаково хорошо и непредвзято обучать каждого из вас, но, как только вы получите от меня три, скажем так, черные метки, дальнейшая ваша судьба мне будет уже безразлична. Разумеется, никто вас из отряда выгонять не будет, но вы автоматически перейдете в разряд балласта, отмычек, пушечного мяса, со всеми отсюда вытекающими… Ясно? Идавайте все дружно перейдем на «ты», мне так комфортнее будет.

Радостные лица игроков тут же омрачились кислыми гримасами. Все окончательно поняли, что бегать за ними, водить за ручку, как детей, и уговаривать тут никто не будет. Каждому придется еще и приложить максимум усилий, чтобы живым дойти до стартовой линии гонки на выживание.

— Это все понятно, — подал голос один из молчавших участников, — но что тебе помешает уже на этом холме раздать каждому по три предупреждения и скинуть с себя лишний груз ответственности?

— Ничего… кроме таких призрачных вещей, как моя порядочность и честность. — Сталкер мило заулыбался, отчего все участники еще больше помрачнели. — Я не знаю, что все это время происходило у вас в большом мире, и не ведаю, в какую помойную яму скатилось общество за время моего отсутствия. Но когда я жил на зарплату и работал рядовым инженером, людям еще можно было верить. Так вот, я из тех вымирающих особей, которым можно и нужно доверять. И если я берусь за какое-то дело, то делаю его на совесть. Правило трех черных меток касается лишь самоуверенных придурков и злостных тормозов. А я на своем веку и таких уродов по Зонам водил, и в места более опасные. Среди безнадежных оленей средний процент выживания в моем отряде составляет семьдесят процентов. В то время как для нормальных людей эта цифра повыше будет.

— И как давно ты не был в большом мире? — За спиной сталкера прозвучал вопрос агента безопасности.

— Десять лет или тринадцать… уже и не припомню. Здесь время течет по-другому. — Лангуст обернулся, окинул взглядом Сергея и добавил: — И знаешь… абсолютно не соскучился по «нормальной» жизни.

— А теперь, пока игроки обдумывают свои вопросы, я спрошу то, что наверняка интересует всех наших телезрителей. — В разговор вклинился Егор.

Ведущий, как всегда, строил из себя рубаху-парня и работал на камеру. Он положил свой «калаш» на колени, облокотился о него и задал серию вопросов, касающихся выбора маршрута отряда. Также Егор попросил рассказать, какими соображениями руководствовался Лангуст, выбирая путь. Ответы сталкера были интересны абсолютно всем. Подобной информацией мог поделиться лишь бывалый ходок, и даже в засекреченных лабораторных отчетах и научных докладах не вычитать столь полезных фактов о Зоне.

Лангуст планировал обучать игроков на ходу и вести отряд не самым коротким, но максимально безопасным маршрутом, по возможности останавливаясь на ночлег исключительно в «мертвых зонах». На маршрут сильно повлияло и желание Сергея свести к минимуму контакты группы с местным населением и другими отрядами.

Среди обилия любопытной и полезной информации была даже такая, что рассеивала некоторые мифы про Зону. Например, проводник считал, что на самом деле чем ближе к Разлому, тем безопаснее для человека опытного и знающего. Безусловно, концентрация смертельно опасных зон и мутантов там сильно возрастала, но при этом увеличивалась и стабильность самих территорий. Чтобы до всех дошла его мысль, Лангусту пришлось объяснять все на пальцах.

Многие слышали о том, что аномальные участки на полуострове не статичны, а вращаются по сложным траекториям вокруг некоего центра, расположенного на Разломе. Но мало кто знал, что при этом угловая скорость вращения всех этих зон практически одинакова. И имея даже базовые знания из курса физики, можно было вычислить линейную скорость перемещения любого участка ИФП, равную произведению угловой скорости на удаление от оси вращения. Не нужно быть гением, чтобы понять, что чем дальше от центра Разлома, тем быстрее перемещаются аномальные поля и тем нестабильнее само пространство для ходоков.

В качестве примера сталкер привел классический случай, который произошел на самой границе Зоны с отрядом британцев, сопровождающих своих лучших ученых мужей. Они вечером разбили лагерь на участке нормального пространства, а ночью в этом месте из-под земли вышла «антигравитационная воронка». Коварная аномальная ловушка за считаные секунды подняла над землей и постепенно унесла в облака практически всех спящих. Выжить удалось лишь нескольким из тех, кто в тот момент стоял в дозоре.

И потому, войдя в Зону, отряд должен перемещаться максимально быстро, марш-бросками, а ближе к грозовому фронту сбавить скорость. Безусловно, у Разлома дико возрастет концентрация и разнообразие аномальных участков, все пространство в прямом смысле превратится в смертельный лабиринт. Но этот лабиринт уже будет практически статичным, что позволит медленно и методично отыскать в нем коридоры, стабильные длительное время. А что для опытного ходока поиск тропы в аномальных полях? Рутина, дело привычное и обыденное.

После ответов на вопросы последовала серия поучительных сталкерских страшилок. И хоть все понимали, что эти байки носили в большей степени воспитательный характер, животный страх постепенно начал вползать под кожу слушателей. Тот страх, который впоследствии должен будет удержать участников «прогулки» от необдуманных действий и обострить инстинкт самосохранения.

— Итак, самое первое правило в Зоне — не щелкать клювом. — Запугав всех, проводник приступил к раздаче ценных указаний. — Это правило касается абсолютно всего, что вас окружает, и вас самих в том числе. Вы должны осознать — все, что хоть капельку вам покажется ненормальным, таковым и является. Любое изменение вашего самочувствия в какую-либо сторону — тоже ненормально. Все это нужно отслеживать и вовремя реагировать. Если явной причины какой-либо ненормальности вы определить не сможете, то стоит отступить и искать другой путь. Второй момент! Многие зоны ИФП не смертельны или условно смертельны, как, например, «лунные поля». И лишь от вашей соображалки зависит, будет ли пониженная гравитация вам помогать преодолевать расстояние, уменьшая вес ноши, или станет причиной увечья при выходе в пространство с нормальной гравитацией. А потому — нужно меньше думать, но больше соображать!

— Плагиатор! Украл мою фразу про «меньше думать», — шутливо произнес лейтенант, несколько разрядив напряженную обстановку.

Теоретически хорошо «подкованный», Сергей хоть и стоял поодаль и занимался своим делом, но все равно слушал очень внимательно и мотал на ус советы опытного ходока.

После этих двух правил последовал еще десяток. Такое количество информации нормальный человек с первого раза даже запомнить был не в силах, не то что начать использовать ее на практике. Лангуст это и сам понимал и потому в дальнейшем, при первом же удобном случае, снова и снова повторял эти правила, пока они не зарубцевались на извилинах участников.

После вводной по «технике безопасности» сталкер отчитал всех по замеченным им фактам неправильного поведения при продвижении отряда и дал команду «вольно». И пока игроки занимались своими делами, а Егор с плейбеком проверял и подстраивал их личные камеры, проводника подозвал к себе агент безопасности.

— Что там? — тихо спросил Лангуст, понимая, что такой человек без причины не станет беспокоить.

— Может, и ничего. Но когда мы покинули торговую зону, я заметил, как кто-то вышел следом за нами, — так же тихо вымолвил Сергей, продолжая изучать пространство через оптику. — Конечно, много народу вышло вслед за нами, но все они шли открыто, не прячась. А вот на семь часов от нашего курса кто-то постоянно шифруется, сел на хвост и не слазит.

— И мне что-то такое привиделось. Ну-ка останься тут, а я пойду гляну.

— В двух километрах от нас, за расщелиной в кустарнике. — Лейтенант дал сталкеру ориентир и стал следить в бинокль за развитием событий.

Как только Лангуст ушел, к Сергею подошел Егор и так же шепотом, чтобы никто больше не услышал, обратился к нему:

— Ты слышал, как он проговорился? — Ведущий кивком указал на спускающегося по склону сталкера, — Сказал, что водил людей не по Зоне, а по Зонам. Значит, он был и на запретных территориях. Этот тип, по вашим правилам, попадает под некислую статью. Что будешь делать?

— Сейчас ничего, — не отрываясь от бинокля, ответил агент безопасности. — Пусть он сначала выполнит свои обязательства по контракту, а на финише мы его тепленьким и возьмем. Будет телезрителям поучительная развязка в финале, и сэкономишь на нем заодно. А еще, советую тебе подтереть этот самый момент видеозаписи перед отправкой. Или поставь на этих его словах какой-то шумовой эффект. Если мы двое заметили, то и кто-то из зрителей обязательно приметит, а нам не нужна преждевременная шумиха.

— Сделаем. — Егор кивнул и отправился к плейбеку, суетящемуся у студийного оборудования.

В этот момент у подножия холма громыхнул выстрел, затем еще один. Это стрелял проводник. Не захотев приближаться к преследователю на расстояние прицельного выстрела, он решил сделать несколько залпов беспокоящего огня, чтобы спугнуть и отвадить этого человека.

— Эх, зря, дядька, зря! Я бы сковырнул его на всякий… — вымолвил Сергей, наблюдая, как притаившийся в кустах человек юркнул в расщелину.

— Что это было?! — Ведущий обернулся на звуки выстрелов.

— Ничего стоящего. Похоже, что наш привал окончен. Поднимай людей.

Тут же к агенту безопасности подбежал первый полевой оператор, но, к его неудовольствию, Лангуст закончил огневую профилактику и уже закинул винтовку за спину. Разочарованно поводив камерой по сторонам и запечатлев карабкающегося по склону сталкера, он вернулся к строящимся в походный порядок участникам. Атам, даже толком не зная, что случилось, ведущий уже вовсю комментировал происшествие на камеру второго оператора.

— Ну, и зачем спугнул его? — Сергей протянул сталкеру руку, желая помочь ему преодолеть последние крутые метры подъема.

— Мне показалось, что это один из тех кидал, которых я обидел в баре. Если так, то дальше он не пойдет — дальше Зона. А я не люблю убивать без нужды. За все эти годы на столько смертей насмотрелся… Хрен с ним, с этим заморышем. Пусть живет.

— Как знаешь, дядька. Но в следующий раз пойду я, попрактикуюсь в стрельбе по человекообразным мишеням. А то все на сусликах, да на сусликах…

— Человекообразным? Хех, не торопись, еще будет тебе случай! До оскомины настреляешься…

Как только лейтенант замкнул строй, сталкер занял свое место и повел отряд вниз по склону, к покрытому рытвинами и ухабами полю, где пролегала призрачная граница между привычным миром и чужеродной реальностью Зоны.

Здесь, на границе, видя, как на них надвигается стена тумана, все ходоки в нерешительности замерли и немного отстали от проводника. Люди боялись и всё не могли поверить, что это всего лишь взвесь крошечных капелек воды, а не какой-нибудь огромный живой организм, один из многих невообразимых мутантов Зоны. Да и любой на их месте пришел бы в замешательство. Каково оно, понимать, что шагаешь прямиком в дышащее чрево огромной твари? И только когда их поглотила накатившая волна тумана, прогнав под кожей каждого табун ледяных мурашек, и при этом ничего страшного не произошло, ходоки немного успокоились и быстро догнали ожидающего их проводника.

— Пробирает, правда? — Лангуст хитро улыбнулся иотправился вслед за отступающей в Зону пеленой. — Погодите, то ли еще будет!

Здесь сталкер взял свой верный детектор аномальных полей — «шаромет» и больше не выпускал его из рук. Периодически останавливаясь и стреляя перед собой, он внимательно следил за полетом шариков ядовито-оранжевого цвета. И если траектория их полета казалась нормальной, проводник продолжал идти в выбранном направлении. Но как только он фиксировал хоть малейшие подозрительные отклонения, отряд тут же менял свой курс и обходил сомнительное место.

Впрочем, Лангуст часто менял направление и водил отряд зигзагами, ориентируясь не только на траектории полета яркого пластика. Иногда издавал тихие звуки и его хитрый прибор, в котором кроме дозиметра присутствовали и другие датчики, фиксирующие отклонения окружающего пространство от нормы. Тогда сталкер смотрел на его показания и принимал решение, отталкиваясь от своего многолетнего опыта. Чтобы не тормозить отряд при каждом изменении маршрута и не задерживаться вблизи опасных зон, проводник не всегда комментировал причину очередного маневра.

Изредка Лангуст все же указывал рукой на что-то приметное и называл вслух причину, по которой следовало обойти это место. А причины были разные: то ему не понравились округлые ямы, похожие на кратеры, то область тумана стояла неподвижно или вообще двигалась в противофазе с общей белесой массой, а то в глубоких рытвинах плескалась какая-то ядовито-зеленая или голубая субстанция явно неестественного происхождения. Вот только что, свернув на тридцать градусов левее, он ткнул пальцем в солидную земляную воронку, вокруг которой белели кости, валялись рваные лоскуты амуниции и ржавело какое-то снаряжение неудачливых ходоков.

— А вот это уже, на все сто, муравьиный лев окопался. Этот мутант ничем не отличается от своих нормальных собратьев, кроме гигантских размеров. И воронки роет до десяти метров в диаметре. Если попадете в эту яму, шансы выбраться из нее живым очень низкие. Тут все будет зависеть от того, чья сноровка выше. Если вы успеете затяжной очередью отстрелить насекомому его прочные хитиновые челюсти раньше, чем он вас этими ядовитыми хваталками цапнет, — победа ваша. А опытные ходоки возле таких воронок зачастую свои припасы пополняют. Всего-то и нужно — покопаться в останках неудачников, выброшенных насекомым из ловушки, и при этом самому не свалиться вниз. А если не хватает припасов, разбросанных вокруг, можно кинуть в воронку гранату, тогда побеспокоенный мутант начнет вышвыривать из своей ямы все подряд. А среди выброшенного могут оказаться и весьма полезные целые вещи или уже запчасти к ним.

Тут же большая часть идущих в страхе отшатнулась от воронки. И лишь одного самого беспокойного оператора неудержимой магической силой вдруг потянуло в этот земляной омут. Словно загипнотизированная жертва, он неуверенными шагами отправился к этому гиблому месту. Ну, как же здесь можно было обойтись без крупного плана?! Ивочередной раз за свое нездоровое рвение он получил жесткий нагоняй от проводника. Это было уже далеко не третье гневное замечание сталкера, адресованное первому оператору, но по доброте душевной Лангуст не спешил образцово-показательно выписать ему все три заслуженные «черные метки», о чем впоследствии и пожалел.

Отряд без особых приключений продвигался уже три часа кряду. Аномальная дымка начала рассеиваться, и редкие участки ИФП, которые можно было различить по их воздействию на туман, теперь стали незаметны. Но этот факт абсолютно не повлиял на скорость продвижения отряда. Проводник все так же методично постреливал шариками из airsoft-копии «калаша», поглядывал на свой прибор и продолжал идти, не сбавляя темпа.

Перепаханное всевозможными аномальными воздействиями поле упиралось в поросшие кривыми деревьями склоны холмов. Проводник остановил отряд и подозвал к себе агента безопасности.

— Что, веселье начинается? — Сергей взял в руки свой АКМ и передернул затвор.

— Оно самое, — утвердительно кивнул сталкер. — Где растительность, там и живность. На такой многочисленный отряд мало у кого «встанет», но встречаются среди мутантов и «в голову раненные». Так что дай салагам ЦУ по своей части. И чтобы оружие наизготовку держали, но без моей команды не стрелять.

— Не боись, разберусь, — кивнул лейтенант.

— И замыкающего толкового выбери. Ты дальше пойдешь со мной в паре. Я буду тропку щупать, а ты — стволом по сторонам водить. И если скажу «бум», то сразу убьешь все, что увидишь.

— Понял! — коротко ответил агент безопасности и начал быстро разбивать всех на пары и объяснять каждому, за какой сектор он несет личную ответственность, а какой может лишь подстраховывать.

После нескольких толковых указаний, как вести себя в случае атаки мутантов, Сергей по своим соображениям назначил замыкающим человека с РПК[13] и вернулся к проводнику.

— Ну, поехали?! — Проводник обернулся и кинул фразу всем членам отряда, лица которых сейчас были до смешного суровыми и сосредоточенными. — Никому не отставать и идти за мной след в след!

Отряд, ощетинившись оружием, дошел до поросшего склона и быстрой извивающейся змеей прополз до самой вершины холма. Там, задержавшись лишь на минуту и изучив пространство в свой тепловизор, проводник повел отряд на соседний холм, при этом строго запретил задерживаться внизу даже на секунду, «иначе смерть». Подстегиваемые страхом люди быстро преодолели низменность и взобрались на соседний холм.

За валунами на пологой вершине этой возвышенности сильно просела порода, и сейчас там зияла большая дыра провала, чем-то напоминающая кратер вулкана. Игде-то там, в черной глубине, что-то едва заметно мерцало и отсвечивало голубым цветом. Складывалось впечатление, что на дне провала горело несметное количество кухонных конфорок, а это голубое свечение было нечем иным, как язычками их пламени.

— Упс, не свезло. По этому холму мы не пойдем. — Сталкер, заметив неожиданную преграду, остановил отряд и стал в бинокль изучать соседний холм. — Думаю, стоит перебраться на второй справа…

Самый беспокойный оператор, воспользовавшись тем, что Лангуст отвлекся, быстро-быстро засеменил к странному земляному провалу. Не мог человек с настолько воспаленным любопытством не заглянуть вниз и не заснять на камеру то, что там светилось.

— Стоять! Убью! — в бешенстве заорал Лангуст. — Назад, придурок!

— Я сейчас, только краешком глаза… — Оператор проигнорировал требование проводника и продолжал осторожно подбираться к краю дыры.

— Я тебе сейчас не краешек — весь глаз высажу! — Сталкер подхватил с земли булыжник и побежал на оператора.

— Да, все-все, иду… — Оператор, поняв, что уже исчерпал весь суточный лимит терпения проводника, печально глянул вниз и уже развернулся уходить, как вдруг что-то заставило его обернуться и всмотреться в темноту провала. — Погоди! Кажется, там есть люди!

— Какие люди?! Отойди от края, я сказал! — Лангуст остановился в нескольких метрах от просевшего грунта и с опаской стал высматривать место, куда можно было поставить ногу для следующего шага.

— Да вон же они, на выступе лежат, трое! — Оператор указал рукой вниз и полез туда, держа перед собой камеру.

И действительно, когда Лангуст смог подойти достаточно близко, он заглянул через край дыры и увидел три неподвижных тела, лежащих друг на друге на узком выступе над озером светящейся жидкости. Причем двое из них сейчас напоминали растекшиеся от жары восковые фигуры, и только третий человек выглядел более или менее нормально. Если, конечно, не считать того, что его ноги неестественно лежали на остром обломке породы, вточности повторив его угловатые формы.

— Может быть, они еще живы, нужно им помочь! — Оператор спустился на ближайший валун и продолжил съемку.

— Не дай бог, если они еще живы! Вернись, придурок, кому говорю?! — все не унимался проводник и с опаской посматривал вниз на светящуюся субстанцию.

— Ладно-ладно, изверг. Нет в тебе ничего человеческого! А если бы ты в беду попал? — Оператор убрал камеру в чехол и стал карабкаться наверх.

— Сто-о-ой, гад!!! — как гром среди ясного неба донесся снизу нечеловеческий вопль. — Не шевелись, или я стреляю!

Тот третий, который выглядел лучше прочих, был еще жив. Он пришел в себя, схватил свой автомат и направил его в спину оператору. Его обезумевшие глаза впились в человека и сейчас смотрели на него, как смотрят на исключительно последний шанс остаться в живых.

— Вытащи меня отсюда! Вытащи, или сдохнешь вместе со мной! Слышишь?! — кричал человек по-русски.

— Тише-тише, успокойся, приятель. Не горячись, мы тебе поможем, только опусти ствол. — Лангуст попытался отвлечь отчаявшегося бедолагу, но тот глянул на сталкера и лишь крепче сжал автомат.

— Хрен! Значит, так! Ты, с камерой, стой и не дергайся! А ты, сверху, давай вытягивай меня! И не шути со мной! Или я этого прямо сейчас завалю!

Чтобы придать своим словам еще больший вес, обезумевший мужик перехватил автомат правой рукой, а левой достал из подсумка гранату. С третьего раза, выломав себе несколько зубов и разразившись самым грязным матом, он все же вырвал чеку и выплюнул ее вместе с окровавленными обломками эмали и дентина.

— Если что не так, этого застрелю, а тебе наверх гранату закину! Не зли меня, козел! Спускайся!

— Хорошо, уже иду… — Сталкер поднял вверх и продемонстрировал мужчине пустые руки, а потом, как бы невзначай, добавил: — Бум!

И в тот же миг обезумевшие глаза мужика разлетелись в разные стороны вместе с осколками его черепа и сгустками мозга. Сергей успел зайти с другой стороны провала и выстрелил, как только проводник подал условный сигнал.

Тут же у обезглавленного тела конвульсивно дернулась рука, и в ней начал дергаться автомат, изрыгая огонь и свинец. Пули расчесали стенку в пяти метрах от побледневшего оператора. Впрочем, магазин оружия покойника был почти пуст, и стрельба быстро прекратилась.

— Все на землю! Живо! — прокричал Лангуст и отпрыгнул от края провала как можно дальше.

Агент безопасности, поняв, что произойдет в следующий момент, успел спрыгнуть со склона и на пятой точке проехать вниз еще метров шесть. Оператору же ничего не осталось делать, как упасть на брюхо и быстро вползти в узкую щель между осевших пород.

Звеня, запрыгала по камням предохранительная скоба, граната выпала из рук убитого, прокатилась по склону и улетела вниз. Плюхнувшись в эту странную субстанцию на дне провала, она на удивление тихо детонировала, а взрыв практически не поднял брызг.

После того как все утихло, проводник вытащил незадачливого оператора и жесткими пинками погнал его котряду. Там он еще раз с размаху въехал ботинком под зад провинившемуся, да так, что бедолага потерял равновесие и упал.

— Ах ты ж ё… — Лангуст перестал пинать оператора и разразился матом, не менее грязным, чем тот, который минутами раньше выдал обезумевший мужчина.

Излив накопившиеся с утра эмоции, сталкер торжественно поклялся впредь расстреливать каждого, кто не будет с первого раза четко и быстро выполнять его команды. А виновнику происшествия, не сходя с места, выписал все три «черные метки» и на словах послал его в такие места, которые ни по компасу, ни по картам не отыскать.

После, немного успокоившись и выкурив одну за другой несколько сигарет, Лангуст внимательно со всех сторон осмотрел оператора. Не найдя на нем ничего подозрительного, он еще раз пнул его ботинком под зад и популярно объяснил всему отряду, что в Зоне доверять можно только себе и своему автомату. А любой попавший в беду человек в здешних условиях может стать смертельной угрозой для всех окружающих его людей. Ипричины этой опасности родом из подпорченной, если не сказать гнилой, натуры современного эгоистичного человека.

В данном случае двое бедолаг провалились в пустоту, которую выел в породе «ведьмин студень». И, скорее всего, вместо того, чтобы смириться и оставить обреченных людей, третий ходок своими попытками помочь друзьям сгубил и себя. А что можно ожидать от вооруженного человека, который отчаянно хочет жить, даже понимая, что он обречен?

Весь дальнейший путь, до контрольной точки пути, отряд проделал без каких-либо приключений. Все ходоки шли тихо, четко и быстро исполняли все указания проводника. Несколько облезлых и уродливых мутантов, встретившиеся на пути, предпочли держаться от вооруженной толпы людей на расстоянии.

Через несколько часов отряд, опередив график, вышел в так называемую «мертвую зону», которую сталкер приметил, возвращаясь из предыдущей ходки. Так здесь назывались те нечасто встречающиеся безопасные участки земли, на которых ни разу со дня Посещения не появлялись зоны измененного физического пространства.

На таких островках в Зоне Три-Восемь и располагались местные поселения, перевалочные пункты, черные рынки и опорные посты различных сил. Крупные участки таких территорий были давно захвачены и ревностно охранялись всевозможными вооруженными группировками. Аза «мертвые зоны», расположенные рядом с торговыми тропами, здесь шла постоянная кровопролитная война. За пребывание на таких участках взималась солидная почасовая оплата, и недостатка в желающих остановиться здесь и передохнуть часок-другой никогда не было.

Существовали, конечно, и совсем крошечные «мертвые зоны», которые для многочисленных банд не представляли особого интереса. Эти маленькие оазисы площадью всего в несколько десятков квадратных метров и использовали для привалов те, кто в силу своего опыта мог их распознать.

После того как проводник пометил ломаную границу стабильной территории цепочкой камней, был объявлен длительный привал. Каждый принялся копаться в своих рюкзаках, доставая скоропортящиеся продукты, которые нужно было употребить в первую очередь. Плейбек поставил громадину студии-станции на землю и вытащил из нее провод с гнездами розеток.

Элементом питания в этом дорогостоящем комплексе оборудования был изъятый, согласно Мораторию, из свободного обращения ИО. Разрешение на использование «этаков» студия «Экстремальной прогулки» получила вкачестве солидного бонуса к остальной подаренной эксклюзивной аппаратуре, а наличие в отряде неисчерпаемого источника энергии сразу решило широкий ряд проблем, связанных с обеспечением. В частности, никому не нужно было тащить с собой газовые баллоны для походных примусов.

И вот, как только все расслабились и уселись вокруг электрических розеток, проводник как-то тревожно глянул на провинившегося сегодня оператора… Округлил глаза и быстро подскочил к нему.

— Правую ногу поднял! Подошву покажи! — крикнул сталкер и на несколько секунд замолчал, всматриваясь в рифленый узор подошвы штрафника. И вдруг, совсем непонятно от чего, впал в неописуемую ярость.

— Ах ты ж ё… — Пространство вновь сотрясла уже знакомая всем ненормативная лексика.

Глава 7. Будний день в аду

Проводник выхватил нож и бросился на видеооператора. Кто бы и что сейчас ни делал, все замерли, затаив дыхание, от столь неожиданного поворота событий. После яростной ругани в адрес Алексея, причины которой так никто и не понял, теперь логично было ожидать исключительно кровавой развязки. Но, вопреки этим ожиданиям, сталкер лишь повалил сидящего мужчину на землю и мертвой хваткой вцепился в его правую ногу повыше коленного сустава. Очень ловко и быстро работая ножом, Лангуст вспорол стройный ряд шнурков и раскроил толстую кожу ботинка так, что остатки «берца» и носка практически без усилий соскочили с ноги мужчины.

Когда ступня оператора оголилась, сталкер вонзил в нее кончик лезвия, чуть повыше пятки. Бледный от испуга мужчина взвыл от боли, после чего его мучитель одобрительно кивнул и еще раз вонзил в его ступню нож, несколькими сантиметрами дальше, ближе к пальцам. Икогда бедолага заорал во второй раз, большинство наблюдателей бросили свои дела и кинулись ему на помощь.

— Стойте, где стоите! — Лангуст вытащил нож из раны и поводил его окровавленным кончиком перед лицами окруживших его людей.

— Что ты делаешь?! Какого черта?! — наперебой загалдели мужчины.

— Что делаю?! Жизнь этому мудаку продлеваю! — Сэтими криками сталкер опять вонзил нож в ступню оператора.

В этот момент и навалились на него все остальные, скрутили и оттащили подальше от перепуганной жертвы, в ноге которой так и остался торчать нож. И пока мужчины пытались удержать жилистого проводника, оператор сел на землю и округленными глазами уставился на лезвие ножа, которое на этот раз пробило его ступню насквозь.

— Стойте! Отпустите его! — вдруг крикнул сам пострадавший и в ужасе завопил: — Я не чувствую боли! Совсем не чувствую!

Все в одночасье обернулись, отпустили сталкера и растерянно загалдели. И лишь агент безопасности, который до этого бесстрастно наблюдал за всем происходящим, теперь со странной, совсем не подходящей к ситуации улыбкой подошел к видеооператору. Он брезгливо взял его ногу и приподнял повыше, чтобы ее хорошенько рассмотрели все присутствующие.

— Как вы можете заметить, одна малюсенькая незамеченная капля «ведьминого студня» прошла через подошву ботинка и уже успела размягчить ткани ступни. — Сергей без каких-либо эмоций прокомментировал эту жуткую ситуацию. — С каждой следующей минутой скорость распространения этой гадости будет возрастать. И думаю, что уже через четыре часа наш «фотограф» размякнет полностью, а через сутки-двое и сам превратится в еще одну лужицу «студня». Так что, чем дольше вы будете мешать, тем больший кусок ноги ему придется отрезать…

— Как отрезать?… — произнес дрожащим голосом оператор. — А может быть, лучше в госпиталь? Они же должны знать, как эту фигню вылечить!

— За пятьдесят лет не научились излечивать! И за те часы, которые тебе остались, уж точно ничего нового не успеют придумать! Эта болячка поддается лишь одному лечению. — Проводник встал на ноги и начал копошиться в своем рюкзаке.

Сталкер извлек еще один нож с большой удобной рукоятью и длинным зазубренным лезвием, однозначно определяющим область его применения. Подхватив свою походную аптечку, проводник отправился к побелевшему от ужаса оператору.

— Погодите! Должен же быть другой выход! — Бедолага с торчащим в ноге ножом начал отползать назад.

Подавшись панике, оператор ловко вскочил и на одной ноге запрыгал прочь. Но проскакал он не долго — его тут же догнал сопровождающий службы безопасности, повалил на землю и выкрутил руку болевым приемом. Пока оператор орал и бился в истерике, Лангуст обратился к Егору:

— Это твой человек. Тебе решать, что с ним делать. Выбирай — срочная ампутация здесь и сейчас или чуть позже — выстрел в голову из человеческого сострадания.

— Что, действительно нет никакого другого решения проблемы? — еще раз поинтересовался Егор, не веря в реальность происходящего.

Проводник молча покачал головой.

— Тогда делай свое дело, но вколи ему побольше обезболивающего. — Ведущий «Экстремальных прогулок» обреченно кивнул и крикнул оцепеневшим членам группы: — Что стоите?! Помогайте! Держите его крепче, чтобы не дергался!

То, что происходило дальше, зрелищем для слабонервных не назовешь. И даже те из игроков, которые считали себя по-настоящему хладнокровными, а свои нервы — закаленной сталью, старались так держать беснующегося оператора, чтобы не видеть того, что проделывал с его ногой сталкер.

Тем не менее, второй оператор, крепыш Виталик, продолжал все это снимать на камеру. И неизвестно, то ли прожженный профессионализм взял в нем верх, то ли он повидал на своем веку и более страшные вещи, но сейчас на его каменном лице невозможно было различить и малейших оттенков каких-либо эмоций.

Егор на этот раз долго не мог заставить себя комментировать случившееся, но спустя несколько тягучих минут после начала этого безумия он поднял с земли камеру пострадавшего оператора и, стараясь не заслонять собой происходящее, осторожно вошел в кадр камеры Виталия.

— Вот такой очередной сюрприз преподнесла нам Зона Три-Восемь, — мрачно начал ведущий, и по его лицу было видно, что он с трудом подбирает правильные слова. — И это в первый же день пути! Что будет с нами дальше, известно лишь Создателю. Возникшая проблема, конечно, отчасти разрешима. Как говорится: «Show must go on!» И теперь все обязанности первого полевого оператора возьму на себя я, ваш покорный слуга. Но остается вопрос… Что нам теперь делать с самим пострадавшим, с нашим самоотверженным коллегой? Этого пока никто из нас не знает. Оставайтесь с нами и следите за развитием событий.

Егор вышел из кадра и, стараясь не смотреть в сторону, где сейчас бедолаге ампутировали большую часть ступни, закурил. Если до этого сезона все происходящее в его шоу касалось непосредственно самих участников, то здесь ведущий столкнулся с тем фактом, что самым уязвимым местом всего этого авантюрного предприятия является он сам и его съемочная группа.

Он только сейчас понял, что у него не получится сделать из этого сезона такую красивую конфетку, как он рассчитывал. И чтобы довести съемки этого сезона хоть до какого-то логически завершенного конца, придется отдать предпочтение некачественному и дерганому видеоряду автономных камер участников. А красивыми картинками и ракурсами с навороченных походных камер, которые он получил от щедрого работодателя, теперь нужно лишь разбавлять общую картину оперативных съемок.

В очередной раз истерически завопил первый оператор, заставив ведущего нервно содрогнуться. Пытаясь не смотреть в ту сторону, шоумен пошарил взглядом по брошенному на землю вокруг станции-студии снаряжению и оружию. Отыскав взглядом свой рюкзак, Егор отправился к нему. Достав из бокового кармашка запечатанный блок сигарет «Sobranie», ведущий вскрыл его и извлек пачку.

— Можно и мне одну? — раздался рядом тихий голос еще одного члена съемочной группы, Максима.

— Что там у тебя? — Егор подошел к плейбеку, который тихонечко сидел у оборудования, делая вид, что занят работой, и протянул ему открытую пачку.

— Все нормально. — Мужчина клацнул зажигалкой, дал прикурить своему начальнику и закурил сам. — Элемент питания работает стабильно, инвертор в норме, усилитель и передатчик — тоже. Камеры игроков в норме, сигналы хорошие. Первый дневной блок уже готов к отправке. К сегодняшнему последнему прямому эфиру готов. А дальше будем держать кулаки и надеяться, что эта крошка действительно способна пробить шумовую сферу Зоны. Единственное, чего я не догоняю, — зачем мне черновой монтаж делать, если мы отснятый материал вофис полным объемом засылаем? Они же все равно его потом на свой вкус переколбасят.

— Обязательно переколбасят… — Ведущий, задумавшись о чем-то своем, автоматически повторил слова плейбека, когда тот замолчал. — Слушай, с этого момента перейдем на другой режим работы. Выведи на максимум качество личных камер — теперь они будут давать основной материал. Добавим в шоу ощущения реализма, а точнее — усилим этот реализм. Пусть это будет похоже на оперативные съемки с места военных действий.

— Идея неплохая, но тогда придется чаще заряжать батареи камер. Сейчас их автономность переваливает за две недели, а на «максималке» раз в три дня будем заряжать. Не смущает это обстоятельство?

— С чего бы вдруг? Это ведь тебе нужно будет делать. Можешь подзаряжать их ступенчато. Троих сейчас заряди, а еще троих через день, чтобы внахлест шло.

— У меня и без того работы много…

— Вот только не ной! — Егор оборвал причитания плейбека. — Если не будешь что-то успевать, можешь не делать черновой монтаж, пусть на месте колбасятся с ним. И еще… пополам поделим гонорар первого оператора, а это будет весомая прибавочка.

— Погоди, так что, Алексей не получит причитающиеся ему бабки?

— С какого перепугу он их должен получить? Свою работу по контракту он уже не в состоянии выполнять, накладные расходы ему перекроет страховка, а потому я имею право перераспределить высвободившиеся средства по своему усмотрению.

Плейбек ничего не ответил, он отвернулся и молча продолжил копошиться в аппаратуре. Максиму было стыдно осознавать, что он получит деньги, как бы отобранные у его давнего товарища, но его самая обыкновенная человеческая натура не могла отказаться и отторгнуть такую солидную прибавку. Егор, восприняв его молчание как знак согласия, одобрительно кивнул. После трех сигарет, выкуренных подряд, ведущий отправился к закончившему свое дело сталкеру.

Пострадавший оператор уже немного успокоился и сейчас лежал в окружении сочувствующих игроков на развернутом для него спальнике. Получив перед ампутацией местный наркоз для тела, бедолага сейчас большими жадными глотками поглощал наркоз для разума из чьей-то походной фляги. И в этом сосуде, судя по распространяющемуся над местом стоянки запаху, была явно не ключевая водица.

Егор не стал включать свою камеру, чтобы заснять разговор с проводником. Он подошел к сталкеру и тихо, чтобы никто не услышал, задал мучивший его вопрос:

— И что теперь, придется возвращаться и терять целый день съемок?

— Возвращаться? Проще уж тут, не сходя с места, друг дружке головы пострелять. Это за периметром возвращаться — плохая примета, а в Зоне… — Лангуст из фляги набрал в рот воды и привычным для одиночки способом слил себе на руки, смывая с них кровь, — а в Зоне — это всего-навсего верная смерть.

— И что же ты предлагаешь? Добить его на месте? Так зачем было ногу пилить?

— Добить? Идея неплохая, но, думаю, мы поступим иначе. Я «каремату» предпочитаю туристическую раскладушку, так ее можно использовать в качестве носилок. Будете его поочередно тащить для закрепления понимания в ваших бошках, что попавшие в неприятность члены отряда всем остальным создают лишние проблемы. Проблемы, от которых могут захотеть избавиться.

— Погоди, так ты хочешь, чтобы мы его на себе тащили аж до самого Разлома?!

На крик Егора обернулся второй оператор и быстренько переключился с пострадавшего коллеги на более важный разговор своего босса и сталкера. Ведущий это заметил и автоматически перевоплотился в хорошего парня, каким его знало большинство телезрителей.

— В профилактических целях я бы так и сделал, — тем временем продолжил свои рассуждения проводник, — это бы пошло лишь на пользу каждому из вас. Но мне после этой ходки больше с вами тропку не делить, да и вам мне спину не прикрывать. А потому воспитывать вас не стану. Сделаем небольшой крюк, отклонимся от маршрута. Тут есть перевалочный пункт, контролируемый службой охраны периметра. Сергей с ними, думаю, договорится, чтобы нашего калеку ближайшим патрулем к периметру уволокли. Конечно, все это будет стоить денег, но это отличный вариант решения проблемы, как для Зоны. И не будешь терять свой «ценный» съемочный день.

— Так и поступим, — кивнул Егор и, глянув в камеру второго оператора, добавил: — И если тебе вдруг что-то показалось… то хочу сказать, что жизнь человека я ценю больше, чем свою работу.

— Ой ли? А если бы это был не человек из съемочной группы, а участник? Сфоткал бы бедолагу на память, сказал бы на камеру пару печальных слов и бросил помирать здесь без зазрения совести. В этом же и заключается твоя работа — показать, как они все тут ласты склеят.

— Участвовать во всем этом — добровольный выбор каждого из здесь присутствующих. А моя работа — освещать события, связанные с этим выбором. И, как ты уже заметил, непредвиденная трагедия может случиться не только с игроками. Все мы здесь в равных условиях. Только у съемочной группы, плюс ко всему прочему, есть еще и дополнительные обязанности, — теперь Егор повернулся к оператору и уже работал исключительно на камеру. — Кроме того, что вся наша группа должна бороться за свою собственную жизнь, так мы обязаны еще и показать телезрителям, как выживают другие! В этих экстремальных условиях мы должны оставаться профессионалами и обязаны продолжать свое дело, несмотря на потери, травмы, увечья и постоянную угрозу нашим жизням! А потому пусть заткнутся все доморощенные философы и тепличные губошлепы, упрекавшие нас в том, что мы ничем не рискуем и с безопасного расстояния снимаем все те смертельные опасности, через которые проходят игроки. После сегодняшних кадров у этих уродов их поганые языки больше не повернутся сказать подобное!

Егор закончил свою пламенную речь и показательно отправился к пострадавшему оператору изобразить на камеру сочувствие. Оператор побежал вслед за ним, аЛангуст лишь ухмыльнулся и проводил их брезгливым взглядом.

Запланированный длительный привал накрылся медным тазом, и через полчаса отряд вновь выдвинулся впуть. Проводник очень спешил, за сегодня нужно было успеть не только позаботиться о пострадавшем члене отряда, но еще и найти новое место стоянки. И все это желательно было сделать до темноты, до того, как из нор и щелей выползет ночная хищная нечисть. Впрочем, идневная нечисть уже успела добавить хлопот.

Учуяв запах крови, за отрядом увязалась стая гигантских землероек. Облезлые пугливые твари размером с обычных волков семенили на тонких длинных ножках за людьми, укрывались в кустах и ямах и высовывали наружу свои хоботки, жадно всасывая воздух с дурманящим запахом. И даже прицельные залпы заставляли их лишь на секунды разбежаться по оврагам и трещинам. Но потом голодные твари опять сбивались в стаю и шли следом за людьми.

Выработанные за долгие годы рефлексы подсказывали мутантам, что нужно следовать даже за такими опасными созданиями, как люди, если от них исходит подобный запах. Эти стервятники не один раз со стороны наблюдали, как двуногие создания сначала упорно тащили на своих плечах раненых сородичей, а потом неизбежно бросали их, лишь символически присыпав сладкое мясо землей и камнями.

Их непрекращающееся протяжное групповое «ойканье» уже серьезно начинало давить на психику ходоков, отчего мужчины периодически останавливались и разряжали нервное напряжение вместе с рожком АКМа в сторону мутантов.

В очередной раз остановился пулеметчик отряда. Он молча передернул затвор пулемета, лег на землю и, схищным блеском в глазах, взял на мушку передовых землероек.

— Отставить стрельбу! — рыкнул лейтенант. — Мы у самого поста, могут неправильно понять. Последние полгода тут людно и неспокойно, и никто здесь рисковать не будет. Всем домой нужно, к женам и детям, а потому они сначала стрелять будут, а уж потом разбираться.

Неудовлетворенный стрелок поднялся с земли, быстро подтянулся и замкнул отряд. В это время проводник на пару с Сергеем уже буквально прорубали дорогу группе своими стальными походными лопатками, которыми с одинаковым успехом можно было и копать, и пилить, и резать, и, при необходимости, кому-то голову снести водин удар.

Люди процарапались сквозь последние живые изгороди терна и шиповника, растущего между обугленных стволов сосен, и оказались на самой вершине склона. Внизу, вдоль высохшего русла реки, название которой уже никто не помнил, растянулась долина, с одной стороны подпертая стеной высоких гор. Со стороны отряда пологими ступенями вниз вели террасы, поросшие выцветшим покрывалом трав. Кое-где насыщенными грязно-зелеными пятнами выделялись островки молодых туй и темнели серые безжизненные пятна дробленой породы.

— Вот она, финишная прямая! — Агент безопасности указал рукой на хорошо знакомую ему долину. — Гляньте, как народ ломится. Это уже самые последние запоздавшие караваны, которые не успели до начала сезона.

При первом же взгляде вниз сложившееся у ходоков впечатление о Зоне Три-Восемь, как о безлюдном и заброшенном месте мгновенно рассеялось. Внизу, по всей долине, минуя черные, рыжие, белые пятна, вытравленные на земле областями ИФП, ползли цепочки многочисленных торговых караванов. Большинство этих отрядов уже возвращалось из Зоны, таща за плечами огромные баулы скупленных аномальных культур. Им навстречу, строго следуя за проводниками, медленно плыли редкие грузовые машины, владельцы которых стремились предложить уставшим ходокам свои транспортные услуги. Итакие же редкие малочисленные группы смельчаков своим ходом сейчас топали вглубь Зоны Три-Восемь, только отправляясь в опасную ходку.

В сезон туманов, или, как его называли местные, в «мертвый сезон», вся торговля стихала. Мало кто хотел рисковать своими шкурами в период повышенной аномальной активности. В этот пик буйства изуродованной природы, кроме уже известных зон измененного пространства, стихийно проявлялись еще и малоизученные сезонные явления. От них гибло людей куда больше, чем от остальных смертельных опасностей Зоны вместе взятых. Именно такие загадочные явления, как «дыхание Ра», и оказывались в центре внимания всех сталкерских баек, а те немногие проводники, которые были с ними знакомы не понаслышке, пользовались огромным спросом.

Причины, ведущие отчаянных смельчаков в Зону в эти опасные дни, можно было перечислить по пальцам одной руки. В основном это было желание скупить появляющиеся в это время на черных рынках у самого «грозового фронта» редкие дорогостоящие, а порой и запрещенные культуры. На их незаконной продаже можно было легко заработать столько денег, что большинству местных обитателей с лихвой хватило бы до конца жизни.

Вторая причина, гнавшая в сезон туманов редкие отряды, была совсем другого рода. Всевозможные научные экспедиции с завидным постоянством лезли на убой в этот ад в попытках изучить эти загадочные и нестабильные явления сезона туманов. И хоть состояли такие отряды из ученых нужного профиля и хорошо обученного спецназа стран мирового сообщества, но процент их выживания редко превышал тридцатипроцентный годовой показатель.

Бывали, конечно, и весьма странные исключения. Лангуста, по его словам, в этот период привлекала необычная красота самой Зоны и ее относительная безлюдность в это время. И складывалось впечатление, что проводника абсолютно не пугали все те страхи, что бурлили в ней в сезон туманов. Этот странный тип, при своих отточенных годами навыках, мог бы зарабатывать огромные деньги на услугах элитного проводника, которых здесь все называли «голубой кровью». Почему он не делал этого, а вел весьма странный образ жизни одиночки и отшельника? Ответ на этот вопрос не мог дать даже сам Лангуст, а может быть, просто не хотел.

Егора же в это время в Зону загнал банальный приказ его спонсора и золотой принцип шоу-бизнеса: «куй железо, пока горячо». Да и напряженный график съемок уже давно был утвержден, а нарушив его, можно было легко подорвать интерес капризной публики и профукать рейтинг шоу.

— А нам нужно во-о-он туда, — лейтенант указал на возвышающийся над долиной форт-пост.

Там изгиб течения реки некогда образовал солидный полуостров, на котором и стояло сейчас это сооружение. За естественным рвом высохшего русла возвышалось самое настоящее постапокалиптическое поселение, каким мы его себе могли бы представить, отталкиваясь от многочисленных художественных фильмов на эту тему.

Неизвестно, кто и каким способом стащил сюда остатки барж, которые являлись основными элементами конструкции стен форта. Дыры в этой ржавой стене были заложены небрежной каменной кладкой или завалены мешками с землей. Сверху же можно было заметить, что за укрепленными стенами с пулеметными турелями по большей части стояли деревянные срубы, армейские палатки и брезентовые навесы, а над самими стенами грозно возвышались четыре дозорные вышки.

Отряд потихоньку отправился вниз по склону, цепляясь за коряги, корни и пожелтевшие кусты. Хуже всего сейчас было тем двоим, которые тащили носилки. Но им тут же, без просьб и лишних слов, пришли на помощь еще двое игроков, которые были рядом.

Землеройки дальше не пошли. Твари еще раз протяжно «ойкнули», печально глянули вслед ускользнувшей от них еде и засеменили назад, подальше от опасной для них территории. Все ходоки немного воспряли духом, видя, что они сейчас не одни топают по этим землям. Когда вокруг столько соплеменников, сразу исчезает чувство страха и приходит ничем не мотивированная уверенность и чувство ложной безопасности.

— Держать строй, гоблины! Не расходиться! — крикнул проводник, заметив, что ведомые несколько расслабились и уже шли за ним не след в след. — Я кому тропу прокладываю?! Если у кого-то из вас появились лишние конечности, то пятью метрами левее растет «струнная гильотина» — оставьте их там, и назад в строй!

Отрезвляющий нагоняй возымел действие, несмотря на то, что никто из отряда и знать не знал, что за чудо там растет. Но желающих проверить, соответствует ли мутированное растение своему пугающему названию, не нашлось, и до самого перевалочного пункта, на зависть мимо идущим, группа дошла чуть ли не строгим парадным строем.

Ворота форта были открыты. Мимо постовых, скучающих за навалами укреплений, в оба направления двигались толпы разношерстной публики. И хоть за время пребывания здесь не надо было платить, как в большинстве «мертвых зон» в глубине Зоны, люди тут долго не задерживались. Форт был расположен совсем рядом с границей, и тем отрядам, которые только отправились в ходку, здесь нечего было делать. А те ходоки, которые уже шли к торговой зоне, желали как можно быстрее выйти за пределы аномального фронта и зачастую проскакивали этот островок стабильности. Заходили сюда лишь те, кому срочно нужно было что-то прикупить по спекулятивным ценам, или те, кто хотел воспользоваться услугами местного госпиталя и усиленного отряда сопровождения. Но порой сюда заходили люди и по нестандартным нуждам.

— Так, за пределы форта не выходить, далеко не разбредаться, в неприятности не встревать, водку не пить! Сбор здесь через пятнадцать минут. — Проводник остановил отряд, раздал ЦУ и, кивнув в сторону двухэтажного сруба, добавил: — Мы пойдем договариваться за Алексея, а вы по рынку погуляйте, только губу особо не раскатывайте — цены здесь ого-го-го.

Егор с проводником подхватили носилки и утащили их вслед за Сергеем. Плейбек тут же снял рюкзачище студии-станции и, как всегда, принялся копошиться в аппаратуре. Оставшийся видеооператор, пользуясь случаем, ринулся снимать первое поселение внутри Зоны Посещения. А игроки, потоптавшись на месте и растерянно поглазев на здешние пейзажи, разошлись кто куда.

Особо смотреть здесь было не на что. В пределах стен форта обнаружился стандартный набор заведений автономного поселения, включая узел связи, столовую и баню с ночлежкой. И, разумеется, самую большую площадь тут занимала барахолка. Специализированных магазинов конечно же не было. Под навесами и палатками продавали самую немыслимую солянку, отчего торговые раскладушки были похожи на некие зонные лавочки с условным названием «все по три рубля». Ассортимент и качество товаров оставляли желать лучшего, но могли полностью удовлетворить не особо капризных клиентов.

Один из участников, Дмитрий, которого остальные участники звали Дедом или Шелезякой, уже пять минут топтался у питейной палатки и, кривясь, изучал небогатый «модельный ряд» алкогольных напитков.

— Смотрю, у вас тут коньяка нет? — неуверенно произнес он, пытаясь привлечь внимание человека за прилавком.

Торговец лишь искоса глянул на клиента, задавшего глупый вопрос, и продолжил играть на своей ручной приставке в «танчики».

— Не так нужно спрашивать, салага, — сзади неожиданно появился сопровождающий отряда.

— О! А вы уже закончили?

— Я — да! В этом месте каждый второй служивый мне хороший знакомец. Мое дело Егора с пацанами свести, дальше пусть он сам о цене договаривается. Но я не о том. — Сергей подмигнул Шелезяке и тихонько добавил: — Смотри, как надо. Эй, друг! У тебя безалкогольная водка скольких лет выдержки?! Два блюдца трехзвездочной нальешь?! — Лейтенант вытащил пару купюр из кармана и помахал ими перед носом обалдевшего мужика.

И пока торговец таращился на деньги и пытался «включить мозг», его приставка извергла печальную мелодию и пропищала электронным голосом «game over».

— Брать что-то будете? — прогундосил он, когда понял, что произнесенные клиентом слова никак не укладываются в логически верную фразу.

— Как тут у вас коньяк называется? — тут же подключился Дмитрий, едва сдерживая смех.

— Бренди, — коротко ответил торговец.

— За сколько ведро отдашь?

— У меня канистра… — Мужик пнул белый пластиковый сосуд, стоящий рядом с клиентами у нагромождения ящиков.

— Хорошо, сколько будет эта канистра?

— Я не знаю, у меня здесь «разливайка», считать нужно.

— Что тут считать? Сколько сама тара стоит?

— Ну, за десять зеленых отдам. — Торговец почесал маковку, озадаченный еще одним неожиданным вопросом.

— А почем в нее бренди берешь? — сделав морду кирпичом, продолжил Дмитрий.

— Пятьдесят зеленых полная тара, — по инерции проговорился торговец и тут же прикусил язык.

— Вот тебе сотня — это будет уже с двойным подъемом. Двойной подъем — это круто! — Шелезяка невозмутимо протянул мужику купюру, поднял канистру и потопал прочь.

А продавец так и остался стоять, держа в руках деньги и глядя ему вслед. Внутренний голос барыги подсказывал, что его одурачили, но в голове не укладывалось, как такое могло произойти. А покупатели, так нагло прокомпостировавшие ему мозг, уже скрылись за соседними палатками.

— Некисло ты его опустил! — хихикнул агент безопасности. — Двойной подъем — это круто лишь в «торговке», а здесь — это шара. Он мог бы заработать в десять— двадцать раз больше, разливая это стопками! Значит так, десять процентов содержимого — мне.

— Не боись! Это я на всех взял. Вечерком на сон грядущий раздавим. — Довольный Шелезяка уже присматривал, на какую лямку «разгруза» прицепить канистру, чтобы не тащить ее в руках. — И, знаешь, это еще не все. В двойной подъем не вошла стоимость самой канистры!

— Но возвращаться же мы не будем? — Сергей задал риторический вопрос, скорчив шуточно-кислую рожу.

— Не-е-е, — изобразив аналогичную гримасу, закачал головой Шелезяка.

И двое одновременно брызнули смехом.

— А, вот вы где! — На их смех из-за следующей палатки выскочил оператор. — Давайте быстрее, Лангуст приказал всем строиться. Ему кореш подсказал, где рядышком безопасное для ночевки место есть, но нам нужно будет ускориться, чтобы до темноты успеть.

Когда трое мужчин подошли к воротам, там их уже ждали все остальные члены группы. Опоздавшие заняли свое место в строю, и отряд выдвинулся в путь.

Сразу же за воротами форта на глаза Егору попался уже знакомый отряд с учеными, который вышел в Зону раньше. Главный из спецназовцев, злой и недоброжелательный мужик, построил своих перепуганных людей около запыленного грузовика и орал матом на водителя. Автомобиль был из тех, на которых они уехали вчера, но почему-то сейчас он здесь был всего один. Водила грузовика активно жестикулировал, матерился в ответ, но продолжал отрицательно качать головой.

— О, знакомые все лица! — кивнул на ходу Егор в сторону орущего спецназовца.

— А ну, погодите. Дайте мне минутку. — Сергей быстро подбежал к командиру отряда, хлопнул его по правому плечу и шагнул влево, оставаясь за его спиной, когда разъяренный мужчина повернулся.

— О, а ты что тут делаешь, Серенький? — Спецназовец повращал головой и наконец заметил того, кто его побеспокоил.

— Да вот, вызвался гражданских сопровождать, заодно и опыта дальних ходок набрусь, — ответил сопровождающий и пожал протянутую ему руку брата по оружию.

— Пипец! Решили, видимо, наши генералы всех нас под танки кинуть. Не нравится мне эта их активность. Наших ребят в экспедиции снаряжают, как на срачку, каждую неделю. Такого на моей памяти еще не было. Вон, сразу за нами Данила поведет отряд очкариков из столичного НИИ. А мы, блин, тоже отличились — проводника и одну машину прямо на старте потеряли. Ребята из кузова лишь чудом успели выскочить, перед тем как ее всмятку… Так нам из центра говорят, мол, ни хрена — нанять другого проводника и продолжать. Прикинь, какая жопа!

— Не поверишь! И я в такую же…

— Сергей! Время поджимает! — напомнил сопровождающему Лангуст.

— Ну, ладно, беги. Может, и свидимся в Зоне. — Спецназовец пожал коллеге руку на прощание, повернулся к своему отряду и вновь стал возмущенно горлопанить: — Где этот сраный «Мао Цзедун»?!

— Мао ждешсь! Мао не стланы, Мао — налманы челавек! — к нему тут же подбежал кореец, нанятый взамен погибшему проводнику.

И лишь один из ученых все стоял, смотрел отрешенным взглядом в небо и повторял свое заклинание: «Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани».

Кинув прощальный взгляд на форт, отряд змейкой поднялся по склону и исчез в густых зарослях терна.

Когда начало смеркаться, опытный проводник по названным ему ориентирам все же нашел безопасный островок «мертвой зоны». Походя отряд предусмотрительно наломал для костра корявых веток мутированных деревьев. И хоть проводник был против того, чтобы на стоянке разжигали костер, Егор, на радость остальным, все же настоял на посиделках у огня. Ночью должен был состояться последний короткий прямой эфир, а для него нужна была особая, дружественная атмосфера. Тем более, что после сегодняшних неприятностей членам отряда требовалась небольшая эмоциональная разрядка. А что в походе лучше расслабляет, чем сто граммов на сон грядущий и душевная беседа у потрескивающего костра, с созерцанием прыгающих языков рыжего пламени?

Лангуст лишь махнул рукой, назначил первых дежурных и подошел к агенту безопасности.

— Ну, что там опять? — тихонько спросил он у Сергея.

— Что-что? Все то же. — Служивый поднял прикрепленный к шлему ПНВ и повернулся к сталкеру: — Говорил же, зря ты того кедра не сковырнул. Мне кажется, он до сих пор за нами прет. Но теперь, хай меня ранят, но я не полезу в Зону на ночь глядя в войнушку играть.

— Вот, блин! Ладно, я пойду и разберусь, что к чему, а ты пригляди за всеми остальными, чтобы не лезли за пределы лагеря. И это, совет тебе добрый — смени ПНВ на тепловизор.

— Умный, да?! — кинул Сергей в спину уходящему всумрак проводнику и сам себе тихо под нос добавил: — Что из снаряги дают, то и беру. А на официальную зарплату не разгонишься…

— Куда это он? — тут же к агенту подошел Егор с камерой.

— По своим сталкерским делам, — туманно ответил Сергей.

— Интересно, по каким?

— А мне-то как интересно… — лейтенант опустил ПНВ и стал наблюдать за крадущимся по Зоне Лангустом.

— Тогда я за ним схожу и тихонечко гляну на эти дела. — Егор отправился следом за проводником.

— Стой, дурак! Сдохнешь же в темноте! — зашипел ему вслед агент.

— Не бойся, у меня в камере есть режим ночного видения, режим тепловизора и еще с десятка два наворотов, — тихо ответил Егор, припал к окуляру и стал высматривать, запоминая, какой извилистой тропкой идет сталкер.

— Давай-давай, — пробубнил себе по нос Сергей. — Вся эта ходка началась через задницу. Хреновая примета. Может быть, без тебя все это говенное шоу накроется и мы вернемся. Эх, стремно как-то… старею, что ли?

* * *

Ну, вообще нет слов! Как говорится, здра-а-авствуйте, бесценная Катерина Матвеевна … Смотреть на это и не материться невозможно! Стали кучкой на открытом месте, придурки, костер жгут. Любые местные разбойники с минометом враз весь этот цирк накроют и на трофеи растащат.

А я сразу Петровичу сказал, что ничего хорошего не выйдет, если вместе с этим сбродом буду к Разлому пробираться. Лучше будет на расстоянии держаться и следом за ними по проверенной тропе идти. Чем черт не шутит, а вдруг этот сталкер их и вправду до Разлома сможет довести? Я, конечно, и сам бы смог дойти — как — никак, майор госбезопасности, прикрепленный к МКЗП. Но на этот раз ставки в игре слишком велики, и уже двое наших лучших ребят неизвестно от чего в этой Зоне протухли. Рисковать сейчас позволено лишь тогда, когда совсем не будет выбора. А пока присмотрю за этими придурками, может быть, даже помогу им чем — то со стороны — пушечное мясо стоит поберечь до поры.

И по ходу, проводника они нашли толкового, столько полезного этим оленям уже рассказал. Даже я много нового узнал! Нужно, кстати, почаще заходить на каналы личных камер этих придурков, и пусть они дальше думают, что их линии зашифрованы. А здорово я все же с передающей станцией придумал! На черта мне самому эту громадину тащить, если ее можно в качестве подарка преподнести этим клоунам, и пусть сами тащат. А я к ней буду удаленно подключаться и в пакет отправляемых ими данных незаметно ввинчивать свои отчеты.

Вот болваны студийные, хороши шоу — тушки хреновы, вроде интеллигенты, а не знают, что бояться нужно «дары приносящих». Или они думали, что им это все оборудование за красивые глазки подарили? Знайте, любители бесплатного сыра, я здесь главная фигура! А вы все — мое хреновое прикрытие и жирная связка отмычек…

Глава 8. Реальность и аномальность

Безветренная ночь до краев наполнилась звуками, многоголосой симфонией хаоса. И первая скрипка здесь принадлежала явно не сверчкам. Хотя, кто знает, может быть, самые громкие посвистывающие завывания, доносящиеся отовсюду, издавали именно те мутанты, которым сверчки были в некотором роде родственниками. Но такое обилие душераздирающих звуков уже совсем не пугало. Больше бы напрягал и выкручивал нервы один-единственный вой любой из этих ночных тварей, но — на фоне гробовой тишины.

На узкой горной террасе, возвышающейся над изрубленными землями, потрескивая, горел костер. Вокруг него сидели люди, они что-то рассказывали друг другу и негромко смеялись. Народ уже вдоволь налюбовался специфическим зрелищем ночной Зоны. Два человека стояли в дозоре, по обе стороны узкой полосы выступающей породы. Точнее, не стояли, а сидели на валунах, с завистью поглядывая на тех, кто сейчас у костра черпал кружками бренди из канистры со срезанным верхом.

На самом краю террасы на корточках сидел Егор, стараясь не заслонять видеокамере открывающийся вид на холмы и низины. Для любого телезрителя, независимо от того, к какой прослойке общества он принадлежал, зрелище было воистину завораживающим. Подобное невозможно было увидеть, услышать, ощутить кожей в любом другом уголке Земли. И чтобы узреть все то, что сейчас попало в объектив камеры, не достаточно солидной суммы в счет оплаты услуг проводника. Еще нужно на все время пребывания в Зоне оставить огромный, для многих попросту неподъемный, залог — свою собственную жизнь.

Плотные грязные облака практически полностью заглушили свет луны, а на полотно кромешной тьмы сейчас были наляпаны разнообразные цветные пятна и кляксы, вызванные взаимодействием зон измененного пространства с физикой земной реальности. Границы ИФП переливались одними цветами, в то время как их внутренности пульсировали совсем другими, неразличимыми днем, оттенками. Даже в небе можно было заметить тусклые цветные пятна аномальных зон, скрывшихся в толще облаков.

И этот невероятный холст, написанный толпой невидимых художников-абстракционистов, дышал, шевелился, местами конвульсивно содрогался — жил своей невообразимой аномальной жизнью.

Внезапно между двумя голубоватыми «мыльными пузырями» размером с железнодорожные цистерны проскочила злобная спаренная молния. Разряд, пронзивший несколько километров пространства, на миг перечеркнул все краски ночи ослепительной вспышкой и заставил нервно содрогнуться даже оператора с камерой.

— Эх, блин! В этот раз намного сильнее рубануло! — Даже Егор от неожиданности подскочил на месте. — Немного отвлекаясь от темы, замечу, что вы сейчас увидели в действии одну из тех многочисленных смертельных опасностей, под которыми мы здесь ходим каждый день. Эти аномальные области наш проводник называет «кондерами». Их название, видимо, происходит от слова «конденсатор». Но, вопреки логике и классической физике, эти огромные «конденсаторы» разряжают накопленную энергию не в землю, а друг в друга, оттого вы и наблюдали не одну, а целых две молнии. И теперь представьте себе, что будет, если наш отряд вдруг окажется между этими двумя «кондерами» в момент их разрядки!

Егор сделал многозначительную паузу, а дальше снова стал чесать языком, создавая шумовой фон для видеоряда, от которого никто из сжигаемых любопытством телезрителей сейчас не мог оторвать взгляда. Ведущий в очередной раз напомнил, что этот прямой эфир является последним, ибо завтра отряд пересечет так называемую «шумовую сферу», и мощности станции уже не будет хватать для длительной передачи стабильного сигнала. Впредь единственной возможностью донести до телезрителей хоть какую-то информацию будет лишь быстрая отправка сжатого информационного пакета через мощный «пробивной» импульс. И для того, чтобы обеспечить необходимую мощность импульсу, специальные батареи станции будут целые сутки копить свой заряд, а выплюнут его без остатка всего за несколько минут трансляции.

Оператор подал Егору условный знак, информируя, что прямой эфир через несколько минут закончится и ему следует постепенно закруглять свою мысль и начинать прощаться с телезрителями.

И в этот самый момент внизу между холмами раздался хлесткий постреливающий треск. Шум нарастал и становился интенсивнее, а через несколько секунд вдруг ярким пламенем вспыхнули трава и кустарник. Оператор поспешил сфокусироваться на этом огненном пятне, которое стремительно разрасталось, быстрее, чем смог бы распространяться огонь в безветренную погоду. И тут же из-под земли появилось и полезло вверх нечто ярко-рыжее, похожее на сгусток магмы или кусочек Солнца со щупальцами протуберанцев. В один миг безлунная ночь отступила, и ее место занял огненный рассвет. Встревоженные ночные твари смолкли и забились в свои норы, пережидая восход аномального солнца.

— Вы видите это?! Посмотрите, ослепительный день глубокой ночью, такое возможно только здесь! — восторженно выкрикнул Егор. — Неизвестно откуда, но наш проводник знал, что мы сегодня увидим это воистину удивительное зрелище. Он обещал показать нам и вам, дорогие телезрители, «ночное светило». И он сдержал свое слово! А если верить его словам, то это зрелище — ничтожный мизер из того, что нам с вами еще предстоит увидеть в этом невероятном и загадочном месте, в этом невообразимом запределье, в Зоне Три-Восемь. И в оставшиеся минуты нашего последнего прямого эфира я хочу просто помолчать и вместе с вами насладиться этой несравненной феерией. Оставайтесь с нами и следите за дальнейшим развитием событий!

Под восторженные возгласы всех членов отряда, сгусток рыжей плазмы медленно воспарил в облака и, шипя, утонул в них. Еще десять минут рыжий свет, приглушенным мутным плафоном облаков, падал на холмы и горы, но постепенно его интенсивность сошла на нет, и ночь вновь наполнилась своими привычными красками и звуками.

— Ну и как наш последний эфир? — спросил Егор у оператора, когда тот опустил свою камеру по завершении трансляции.

— Это что-то! Подобного в прямом эфире еще никто никогда не показывал. Если даже меня дрожь пробирала, то те, перед ящиками, и подавно потухли, — ровно, без каких-либо оттенков эмоций констатировал оператор.

— Ладно, потопали к костру, можно опрокинуть заслуженный стаканчик и попробовать заснуть, — ведущий махнул рукой и отправился к радостно гудящей компании.

Как только Егор и Виталий подошли к огню, подогретые спиртным веселые игроки тут же поднесли им наполненные до краев «штрафные» кружки.

— Мне, конечно, завтра вас на себе не тащить, — ведущий окинул взглядом наполовину опустевшую канистру, — но не кажется ли вам, что поутру наступит наша очередь «пугать Зону» под кустами и деревьями? И еще, кто-то должен будет ночью сменить дозорных.

— Не бойся, начальник, — махнул рукой слегка окосевший проводник, — я все предусмотрел. Перед выходом запасся полным набором «атомного риса». Красный, синий, зеленый, фиолетовый, что хочешь, имеется! Акрасный рис…

— Красный рис — антиполицай, спирт и прочую дурь из крови выводит, от похмелья помогает, борется с отравлениями, — перебив Лангуста, затараторил Егор. — Синий — ускоряет метаболизм, способствует быстрому заживлению послеоперационных ран и оказывает действие, подобное энергетикам. Зеленый — заменяет обычный рис, но по калорийности идет в пропорции один к пятидесяти.

— Да, и я это знаю! Так и есть! Точняк! — тут же загалдели сидящие вокруг костра, несколько удивив сталкера своей осведомленностью.

— Или ты нас уже совсем за идиотов держишь? Современный человек в аномальных культурах разбирается не хуже, чем в своей наручной планшетке. — Ведущий, продемонстрировав хорошее знание матчасти, поднес кгубам кружку и, под одобрительный галдеж игроков, опустошил ее.

Местный бренди хоть и был с несколько разбавленным градусом, но «по мягкости» мало чем отличался от теплой июльской водки. Тем не менее Егор поглотил это пойло не перекривившись и решительно отказался от протянутого стаканчика «запивайки». Ведущий лишь взял с пенька колечко нарубленного маринованного огурца и захрустел им, подсаживаясь к огню.

— Единственный «атомный рис», о котором я ничего не слышал, — это упомянутый фиолетовый, — продолжил он тему разговора.

— Так вам он, в большом мире, и не нужен, вот и не закупают его большие барыги. А если и закупают, то используют не по назначению. Он как бы радиацию абсорбирует и выводит из организма, но побочку неприятную дает. Спустя некоторое время после его приема твоим лучшим другом станет унитаз, а в нашем случае — любое укромное местечко, которое голой попой не напугаешь.

— Ага, знакомая тема! — подал голос виновник этой импровизированной вечеринки — Шелезяка. — Мы так по-молодости перед экзаменами в университетской столовой диверсию устроили. Смололи этот рис в пыль и сыпанули его на кухне в супы, каши и компоты. Ох, видели бы вы, как покрасневшие профессора объясняли таким же выпуклоглазым студентам, что им в туалет без очереди положено!

Пространство вокруг места стоянки содрогнулось от коллективного ржания. Рассмеялись даже трезвые и грустные постовые. На мгновенье смолкли ночные твари, услышав неизвестный им «рев» таинственного многоголосого мутанта.

— А нельзя ли его одновременно с красным рисом принимать? — задал волнующий его вопрос молодой человек в иностранном камуфляже, который уже успел от остальных игроков получить шуточное прозвище Пушок. — Как я понял, он желудок и кишечник попускает.

— В корень зришь, — одобрительно кивнул проводник. — Можно, но это будет несколько дорого. Красный и без того недешевый, а с фиолетовым рисом его нужно будет три порции утоптать. Накладно это по деньгам, как для среднего сталкера.

— Ну, у меня этого добра пока хватает… — несколько горделиво заявил Пушок и хотел еще что-то добавить, но его быстро оборвал проводник:

— Вот и радуйся, но бабки побереги!

— Чего их беречь? В любом случае каждый из нас на финише получит не меньше половины лимона. А первым трем вообще лафа будет, — огрызнулся игрок, делая вид, что изучает примочки своей «М-ки».

— И это хреново! — неожиданно для всех сделал резкий выпад боец службы охраны периметра. — Вы не маленькие детишки и должны хоть немного соображать. Если кто-то сорит большими деньгами, то нужно сразу понимать, что разыгрывается серьезная партия, деньги в которой абсолютно ничего не стоят, а ставки куда выше жалкой кучки человеческих жизней. Поздно я узнал, сколько всем вам обещано за это «шоу». А так бы хрена с два подписался идти с вами.

— Ты это, Сережа, ерунды-то не болтай. — Егор несколько смягчил грозное ворчание служивого. — Ты, дорогой, совсем от цивилизации отстал. Для шоу-бизнеса, конечно, это деньги далеко не малые, но и не самые большие. Если бы ты знал, какие средства вращаются в этой сфере хотя бы в той же Франции…

— Мы не Франция, мы — Россия. Не сравнивай сытых лягушатников, не знающих, на какое извращение им потратить излишки бабла, с полуголодными мужичками, хранящими под матрасами если не «калаш» или двустволку, то остро заточенный топор. Мы живем разным, ижизнь меряем иными мерками.

— Что-то на тебя, Сережа, алкоголь действует совсем не в ту сторону, — заметил ведущий.

— Наверное, потому, что я его не пил, — отрезал служивый и достал из рюкзака походный примус, банку с молотым кофе и турку.

— А давай мы это сейчас исправим, приятель? — Лангуст тут же зачерпнул кружку бренди и протянул ее Сергею. — Сделай мне одолжение, выпей и расслабься. Нам с тобой работка предстоит серьезная, и если выпадает шанс снять напряжение, то шанс этот нужно сцапывать на лету. Я тебе обещаю — живыми до Разлома дойдут все, и ты в том числе. Так что давай, сделай мне любезность.

Агент безопасности неуверенно взял кружку, понюхал содержимое, перекривился и опрокинул все в себя.

— Хрен с вами! — Сергей запил водичкой, сложил назад свои кофейные принадлежности и зачерпнул кружкой еще одну порцию бренди. — Не берите дурного в голову. Это я о своем печалился, вот и вызверился.

— Угу, как в мультике: «Я почему вредным был? Потому что у меня велосипеда не было. А теперь я сразу добре-е-еть начну!» — тут же отпустил невинную шутку один из игроков.

Пространство в очередной раз содрогнулось от группового хохота, и опять ненадолго притихли мутанты, заслышав звуки, издаваемые хищниками, возможно, самыми опасными в округе.

Дальше неспешная беседа у костра скрашивалась анекдотами и смешными историями. Спать в первую ночь в Зоне почему-то не хотелось, а тем для разговоров отыскалось множество. И вот, после очередного черпания из канистры, в Егоре вдруг проснулся шоумен. Он подал знак оператору, тот незаметно включил камеру и поставил ее на камень так, что в кадр попала вся компания, сидящая у костра.

— А расскажи нам немного о себе как о человеке, а не как о проводнике, — ведущий попытался вытянуть из сталкера немного откровения. — Мы тут все над своими обычными жизнями потешаемся, а ты молчишь. Думаю, не только мне любопытно, какие они люди, живущие в этом нереальном мире Зоны?

— Нереальном?! Шутишь, что ли? — Подогретый спиртным Лангуст охотно пошел на контакт и даже попытался пошутить. — Вот я сейчас столкну тебя в какую-нибудь яму со «студнем», и там ты коллоидному газу будешь объяснять, что он нереален.

— Я не это хотел сказать. То, что сейчас вокруг нас, все реально существует — это факт. Но все это явно ненормальное, исковерканное, измененное, искусственно созданное пришельцами. Все это не от Матушки-Природы. И мне вдруг стало интересно, во что превращается человек, окруженный всем этим? Как уродует и коверкает «созданных по образу и подобию», так сказать, некий параллельный мирок, к которому этот самый Образ не прилагал акта своего творения?

— Уродует, говоришь?… А вы, значит, живете в мире, который акт творения самого бога?! — тут же сердито огрызнулся Лангуст; слова Егора его сильно задели. — Открой глаза, дружище! Я живу хоть и не в самой лучшей, но в реальности, в то время как большинство из вас по уши погрязли в иллюзии. На самом деле это не я, а вы живете в огромной аномалии, которая поглотила почти весь мир. Это вы постоянно находитесь в исковерканном пространстве, которое медленно изменяет и вас самих… Уродует, как ты выразился.

— Погоди, ты о чем? — ведущий неуклюже скрыл свою улыбку, поняв, что его слова добились должного эффекта, но сам он честно не понимал, о чем сейчас говорил сталкер.

А проводник как будто ожидал этого вопроса. Он набрал побольше воздуха в легкие и на одном дыхании выдал, видимо, давно накипевшее и много раз обдуманное:

— А о том самом! Все вы с детства погружены в нереальный искусственный мир с абсурдными и неизвестно кем придуманными законами. И вам каждый божий день, как лабораторным собачкам, прививают самые неестественные и чудовищные условные рефлексы. Взять хотя бы рефлекс — ходить на работу, которую вы люто ненавидите! Это же больным на голову нужно быть, чтобы каждый божий день добровольно делать то, чего не хочешь делать, насиловать себя! А рефлекс — выше всего сущего ценить ничего не стоящие фантики, рефлекс — уважать и целовать в зад самую последнюю тварь с бо´льшим количеством этих фантиков, и главный укорененный рефлекс — всю свою жизнь профукать так, что от вас ничего на этом свете не должно остаться, кроме «достойной» замены — очередного поколения живущих зря. И даже такие элементарные вещи, как понимание того, что «хорошо», а что «плохо», сами вы не выбираете. Их вам тупо назначают из уст предварительно обработанных родителей и первых школьных учителей, а потом, при надобности, корректируют картинкой с экрана телевизора и «умными» речами авторитетов той социальной прослойки, от которой вам комфортнее получать установки. И в один прекрасный момент все это говно берет верх над вашим «Я», над вашей сутью… А мы все думаем, что зомби — персонажи дешевых голливудских фильмов!

— Ой, вот только не нужно нас всех лечить! — Слова сталкера всерьез задели Егора. — Знал я одного такого, который талдычил про зло социума, цивилизации и технического прогресса, а сам ходил с кардиостимулятором, искусственной почкой и лаптоп из рук не выпускал — постоянно с кем-то чатился по сети. Вот скажи, разве не эти самые фантики, которые типа ничего не стоят, ты получишь в результате за свои услуги проводника? Если это пустышки, так может, и не платить тебе вовсе? Веди нас бесплатно!

— Я уже говорил, что существуют несмертельные аномальные зоны, которые можно и нужно использовать своим целям во благо, — уже более сдержанно ответил Лангуст. — Так вот тут примерно тот же принцип. И вообще! Чего ты ко мне прикопался?! Я что, не человек? Не могу, выпимши, пофилософствовать? Забей и выпей со мной!

— И все равно, я чувствую себя каким-то… незаслуженно обосранным. Я требую сатисфакции! — Егор зачерпнул кружкой бренди и стал шуточно целиться через ее неровный ободок, как из пистолета.

— Та ладно тебе, я это все говорил не из желания задеть или обидеть, — стал оправдываться сталкер, подняв свою кружку. — Сам такой нехороший, и еще не скоро выкручу из головы последний чужеродный «саморез». Но, может быть, именно здесь, в Зоне, у вас вдруг получится, как однажды у меня, взглянуть просветленным взглядом на чистую реальность. На реальность, которая останется даже после того, как погаснет последний экран телевизора… потухнет последняя электрическая лампа.

Егор и Лангуст чокнулись и выпили, а вместе с ними хлебнули бренди и остальные мужчины. Но после этой пьяной словесной перепалки над сидящими у костра неожиданно нависла задумчивая тишина.

— Что-то как-то все поднапряглись, — вымолвил Лангуст, нарушив затянувшееся молчание. — А давайте лучше поиграем в интересную и полезную для всех нас игру — «Узнай соседа». Наш путь только начался, и, действительно, не будет лишним узнать, что представляет собой каждый из нас. Значит так, все убрали свои черпаки в сторонку! Я набираю кружку и передаю ее соседу справа, он отпивает, рассказывает что-то о себе и передает дальше. Ну, поехали!

Сталкер зачерпнул из канистры золотистый напиток и протянул его соседу, Дмитрию, который очень не любил, когда его называли по имени.

— Раз-раз, меня хорошо слышно? — Дмитрий, шутя, произнес слова в кружку, как будто в микрофон. — Меня зовут Дед, эС-Дед. Но я совсем не против вновь придуманного мне погоняла Шелезяка. Хочу сразу расставить все точки над «Ё». Для любителей коверкать мои прозвища и называть меня по-своему действует накопительная система штрафов. Я буду молча все это терпеть и делать вид, что не обращаю внимания, но счетчик будет крутиться. И как только проштрафившиеся наберут сто пунктов по шкале «борзометра», им будет так же молча выписан «хэдшот»[14] из моей СВУ-хи. Аминь!

Шелезяка шумно выдохнул, сделал щедрый глоток бренди и передал кружку соседу, широкоплечему плотному мужику, даже во время еды не выпускающему из рук громадину РПК.

— М-да, хорошенькое начало, — мужик с бородкой Гордона Фримена на суровую заявку соседа отреагировал лишь легкой улыбкой, — продолжу в том же духе. Я, как вы уже знаете, Гарик Копченый — это фамилия такой. Имне абсолютно наср… безразлично, как вы меня будете называть, можно Копченый, можно Игорь. Можно и засранцем звать, но произносить слово «засранец» нужно сявно выраженными интонациями глубокого уважения, ибо любые проявления неуважения к своей персоне буду жестко пресекать, не откладывая, как Шелезяка, в долгий ящик. Мое отношение к жизни приблизительно можно понять по моему выбору оружия. Я считаю, что у реального мужика должен быть большой тяжелый пулемет, чтобы он мог гордо и во весь рост идти по жизни напролом и брать все, что ему необходимо. И всего должно быть много, как выпивки сейчас, — полумер не признаю. Как говорится: «Big gun — big fun»[15], а остальное все… Огонь!

Копченый резко дернул рукой и направил поток бренди в область своего рта. Часть выпивки, естественно, не попала в распахнутую пасть и щедрыми потоками стекла по его бороде.

— Ха, мужи-и-ик! Респект! — Шелезяка по-дружески пожал Гарику руку после того, как тот небрежно вытер рукавом свое лицо.

Дальше сосуд перекочевал в руки жилистому лысоватому мужичку, который только что примотал черной изолентой к рожку своего АКМ-а второй рожок. Внешне это был такой себе средний мужчина среднего класса среднего городка со средним населением. Но за этой невзрачной наружностью скрывался весьма активный и целеустремленный человек, в крови которого, казалось, постоянно зашкаливал уровень адреналина.

— А что я?! Я — как я! — Глаза мужчины растерянно забегали оттого, что на него сейчас уставились все, кто сидел у костра. — Батя с мамкой окрестили меня Юркой, а народ с какого-то перепугу дал вместо имени погоняло — Береза. Ну, Береза — так Береза. Притворюсь, что это мой позывной на время «прогулки». А вообще, я бы с вами в разведку не пошел бы. Ну, по крайней мере, с большинством из вас. И это не потому, что я вам не доверяю, а точнее — не только поэтому. Просто я привык все делать сам, чтобы самому отвечать за все свои поступки и никого не винить в случае ошибки. Скажу вам откровенно — мне проблем хватает и со своими тараканами в голове, и нет у меня желания еще и чужих «насекомых» пасти. Ну, будьмо!

Юрий опрокинул в себя остатки из кружки, зачерпнул новую порцию алкоголя и протянул емкость невысокому парню. Этот молодой человек невольно стал объектом насмешек со стороны всех остальных членов отряда, на фоне которых он сильно выделялся своим британским камуфляжем, американской винтовкой и прочим «ненашим» снаряжением. А за свое некомпанейское поведение и чрезмерную брезгливость парень с лету получил обидное прозвище Пушок, от которого всячески пытался избавиться. Но пока его усилия не увенчались успехом, поскольку остальные игроки негласно определили Пушка в разряд клоуна отряда. А прозвище у клоуна обязано быть смешным, тут уж ничего не поделать.

— Напомню, что зовут меня Сергей, — парень брезгливо вытер салфеткой ободок кружки, готовясь отпить из нее. — Но можете меня называть Морпех или Броненосец…

— Ага, щаз! Как-как, «Бронетемкин Поносец»?! Какой там Морпех?! Может, лучше Морпшик?! Пушок — твое погоняло! — тут же начали смеяться и прикалываться над бедолагой все, кроме ведущего.

— Что такое?! Вас разве перебивали, когда вы говорили? И почему вы все мне тыкаете?! Мы с вами «Хеннесси» на брудершафт не пили! — обиженно насупился Сергей и попытался найти поддержку у единственного человека, кто над ним сейчас не смеялся: — Ну, хоть вы им, Егор, скажите, чего они так со мной?!

— Прости, Сереженька, но по правилам я не могу вмешиваться и влиять на взаимоотношения участников внутри группы игроков, — ведущий сдержанно улыбнулся иразвел руками.

— Понял, Пушок? Влиять никто не может! Так что быть тебе Пушком-боевым покемоном до самого финиша! — Посреди симфонии ночных звуков в который раз звонко бахнули ударные тарелки группового хохота.

— Да ну вас на фиг! Пейте сами это пойло! Чем с вами здесь выпивать, то лучше всю ночь в дозоре простоять! Пойду, Жеку сменю.

Обиженный молодой человек небрежно поставил кружку бренди на камень у костра, расплескав часть содержимого, и отправился к одному из скучающих постовых. Обрадованный парнишка, которого все дружелюбно называли Жекой, тут же засеменил к огню. Закинув АКМ за спину, он подсел к костру, быстро поводил ладонями над языками пламени и сразу вцепился в бесхозную кружку.

— Чего это с ним? — худощавый молодой человек с чистым юношеским взглядом кивнул в сторону недовольного Сережки. — Опять обидели? Некрасиво это как-то.

— Вот только не гундось здесь, защитник обездоленных, несчастных, убогих, ущербных, стерилизованных и… кого я забыл? — тут же отшутился Копченый.

— Я серьезно! Кончайте страдать фигней! — немного вспылил парень. — Нам всем не один день под смертью ходить, и этот самый Пушок не раз будет каждому из нас спину прикрывать.

— Ты не ерепенься, Жека, — тихонечко сказал тезка Пушка, агент безопасности. — Такое отношение к себе он заработал своим поведением. И поверь мне, покуда я здесь хоть призрачно, но все же отвечаю за безопасность отряда, никогда этому человеку не прикрывать нам спины. Аты чего это к кружке присосался? У нас здесь правило есть. Прежде чем пить, нужно о себе что-то рассказать.

— О’кей, — Жека на секунду задумался, — я, значит, люблю играть в «Корсаров» на компе.

Решив, что этого вполне достаточно, парень сделал большущий согревающий глоток из кружки, сцапал спенька бутербродик и колечко огурчика и, довольный, стал набивать себе рот едой.

— И это все? «Корсары, значит»? Тема цицек не раскрыта! — добродушно загалдели мужчины, умиленные непринужденностью и некоторой наивностью парня.

— А шего ефе? — произнес Жека с набитым ртом, удивляясь реакции окружающих.

— А ничего! Жуй-жуй, Корсар, согревайся! — махнул рукой агент безопасности и взял оставленную на пенечке кружку с выпивкой.

После этой ночи прозвище Корсар навсегда прилипло к парню, а сам Жека не особо тому противился, ибо это новое имя ему очень даже понравилось.

— Ну, теперь моя очередь! — чуток подобревший боец охраны периметра продолжил начатую у костра игру.

Серега был несколько скуповат на откровения и говорил в основном о своем детстве: как он однажды поймал на удочку рака и оттого был безмерно счастлив, как он летом куда-то интересно съездил. Однако после очередного круга, когда кружка вновь оказалась у него в руках, он поведал о том, что работает в службе безопасности периметра не по своей воле. Причин, по которым его сюда навечно сослал какой-то злобный генерал, он так и не открыл, но явно продемонстрировал, как он люто ненавидит своего начальника, некую большую шишку из отдела МКЗП России.

Оператор Виталик отказался и от спиртного, и от откровенных разговоров, сославшись на то, что ему нечего и незачем здесь кому-то что-то рассказывать. Егор же охотно поддержал посиделки и рассказал несколько баек о своих приключениях и о смешных случаях с участием уже похрапывающего на боку плейбека Максима.

Когда очередь доходила до сталкера, все мужчины слушали его истории, не перебивая и с открытыми ртами. Здесь у костра участники «прогулки» впервые узнали, что этого нелюдимого бродягу в нормальной жизни звали Костиком и был он когда-то самым простым инженером захудалого провинциального городка. Но жизнь его в нормальном мире была совсем кислой, и, лишь чудом попав в одну из Зон и там, столкнувшись с не припудренной иллюзиями реальностью, он понял, что больше не может так жить, не хочет так…

Из рассказов Лангуста стало ясно, почему отряд не пошел нахоженными тропами. Причин было две. Первая — сталкер всегда ходил один и предпочитал все опасности обходить стороной, не тратить зря патронов и не переть напролом. Вторая причина в какой-то степени проистекала из первой. Дело в том, что вокруг этих троп в Зоне пасется слишком много любителей легкой поживы, которых отверг большой мир. И здесь эти изгои, совсем потеряв страх, сбивались в банды и грабили караваны при любом удобном случае. И вообще, люди, по мнению сталкера, являлись самой большой угрозой в любой из Зон Посещения.

Что-то в его словах было здравое, но, вместе с тем, и грустное. Действительно, аномалии к путникам абсолютно безразличны, они убивают без какого-либо умысла. Да и мутанты, на самом-то деле, не так уж страшны. Если они сыты и если ты сам не лезешь в их логово, они предпочтут с тобой не связываться. Глядя на мутанта, сразу можно понять, что он задумал — напасть на тебя, отпугнуть от своей норы или ретироваться. А вот люди — фрукты загадочные, лживые и ядовитые.

Посиделки затянулись глубоко за полночь. Лишь когда пространство стало обволакивать покрывало аномального тумана, мужчины затушили костер, разобрали свои порции вареного «атомного риса» и влезли в коконы спальников.

Ночь прошла без происшествий: те, кто сменил дозорных, с трудом запихали в себя жменю остывшего красного риса и, как зайчики-энерджайзеры, бодренько простояли на посту, пока не рассвело.

Приготовив скромный завтрак, Лангуст распинал всех спящих и стал готовиться к походу.

Ужасное утреннее похмелье, терзавшее мужчин, мгновенно испарилось от целебного действия слипшейся кучки холодного красного риса, и народ быстро пришел в норму. Но, по необъяснимым причинам, отступившее физическое недомогание все равно оставило какой-то эмоционально неприятный осадок, некое похмелье духа. А потому мужчины продолжали морщить физиономии, как будто их мучило самое обыкновенное похмелье.

Недопитый бренди, накануне бережно слитый в пустую флягу, был торжественно вручен Владимиру — второму ночному дозорному, который так и не вкусил застольных щедрот ночной посиделки. Коротко стриженный низкорослый крепыш, который за свой рост получил добродушное прозвище Смол, молча кивнул в знак благодарности и спрятал флягу в рюкзак.

Сегодня отряду предстояло покрыть большое расстояние за один марш-бросок по опустевшим на время сезона туманов горным тропам, там, где не рискнули бы пройти даже проводники с зеленым рейтингом. Эти удобные для пешего хода и относительно безопасные тропы в сезон туманов становились «гиблыми стежками». Вовремя сезона, кроме самих аномальных зон, в горной и холмистой местности, начинали активно проявляться и другие смертельно опасные явления, вызванные взаимодействиями ИФП друг с другом или с окружающим пространством.

Эти явления были в десятки раз опаснее самих аномальных зон, потому как возникали в пространстве практически непредсказуемо, протекали бурно и распространялись с огромными скоростями. И лишь фундаментальные познания Лангуста в этой области давали отряду надежду безопасно пройти по территориям, где наверняка сгинул бы любой караван.

Глава 9. Аз воздам

Утро выдалось прохладным, а потому все шли молча, насупившись, недобрым взглядом всматриваясь в аномальный туман. В сознании мужчин эта серо-белая хмарь уже начала превращаться из опасного врага в доброго союзника.

Игроки, которым обратный путь от Разлома предстояло пройти самостоятельно, уже стали присматриваться и понемногу различать в дымке едва заметные отклонения, о которых им рассказывал Лангуст. И сталкер был прав, когда говорил, что в Зоне выживают лишь те, которые никуда не спешат. Если идти на пределе внимания, то большинство аномальных зон можно обнаружить и без метания ржавых гаек или стрельбы перед собой мелким щебнем из рогатки.

Области ИФП в любом случае как-то взаимодействовали с нормальным пространством, и зачастую эти взаимодействия проявляли себя визуально. Какие лучше, какие хуже, но проявляли. А те зоны, которые глазом не определить, тоже как-то воздействовали, но уже на другие органы чувств. В любом случае, все аномальное пространство Зоны вырисовывалось в сложную комплексную картину с золотым названием «Тише едешь, дальше будешь».

Внизу, у основания склона, петляла широкая, хорошо сохранившаяся дорога. На некоторых отрезках трассы асфальт был основательно взрыхлен аномалиями, а саму дорогу местами перекрывали упавшие бетонные кубы и огромные прямоугольные колонны, некогда созданные для того, чтобы здесь не прошла вражеская южнокорейская техника. Но, несмотря на это, по настилу дороги вполне возможно было пройти пешком и при желании даже проехать на грузовом автомобиле.

Идти по неровному потрескавшемуся асфальту было бы куда удобнее, чем скакать верх-вниз ухабистой горной тропкой, по которой сейчас растянулся отряд. Да и вела эта тропа параллельно трассе, но Лангуст категорически отказался вести группу по дороге, объяснив это тем, что в низинах на открытом пространстве, между холмами и горами, может проскочить поток микроволн, называемый сталкерами «дыханием Ра».

Это «дыхание» нельзя предсказать, но можно было определить места его проявления и не соваться в потенциальное русло потока. Также сталкер заметил, что аномальный поток микроволн имеет очень четкие границы, за которые никогда не выходит, и уже несколькими шагами выше ста метров над уровнем низин тропки являлись вполне безопасными.

Живая цепочка путников петляла по заросшему склону в относительной тишине. На удивление, сегодня крайне редко потрескивала порода в земных недрах, и жуткий скрип, окрещенный местными «стоном земли», всего один раз прогнал колючие мурашки по коже мужчин.

Из скупого бурчания проводника все узнали, что подобная утренняя тишина является хорошим признаком и подсказывает опытным сталкерам о снижении аномальной активности. Под аномальной активностью Лангуст подразумевал интенсивность взаимодействий ИФП друг с другом и с окружающей средой, в результате которых и происходили стихийные выплески аномальных энергий. Но об этом игроки должны были догадаться сами.

И вообще, насупившийся Лангуст сегодня был немногословен, шел молча и практически не рассказывал овстреченных на пути опасностях. Казалось, сталкер несколько сожалел о том, что вчера по пьяни у костра чересчур болтал языком, и теперь угрюмым молчанием компенсировал все излишне сказанное накануне.

Лишь однажды, заметив буйные плетения травы повилики, проводник остановился, молча поднял с земли булыжник и демонстративно кинул его в разросшуюся сеть тонких желтых жгутиков паразита. Растение тут же ожило, зашевелилось и стало скручивать ниточки своих стебельков, обвивая упавший на него предмет. Спустя несколько секунд камень распался тонкими колечками, словно старательно нарезанная хозяйкой колбаска.

— Это и есть «струнник», или «струнная гильотина», — скупо прокомментировал Лангуст. — Режет на фиг все. Смотрите, куда ноги ставите, если они вам нужны…

Мужики недовольно поморщились, а многие вздрогнули лишь от одной мысли, что могло бы с ними случиться, наступи они на этот внешне безобидный сорняк.

Неожиданно где-то впереди громыхнули выстрелы, заставив путников пригнуться к земле. И это была не одиночная стрельба из винтовки и даже не затяжные очереди нескольких автоматов. Там внизу, на дороге, вдвух-трех километрах прямо по курсу отряда, громыхало несколько десятков разнообразных стволов. Можно было различить одиночные пистолетные хлопки и заливистый рев пулеметов под ударное сопровождение разрывов и характерное шипение летящих реактивных гранат. Впереди разразилась маленькая, но самая настоящая война.

— Хвост, подтянуться! — негромко скомандовал проводник и добавил: — Это не наша разборка, и нам даже не обязательно знать, что там такое. Обходим это место, от греха подальше. Будьте начеку, но без крайней нужды не палите. Никто не должен догадаться о нашем присутствии.

Все молча согласились с проводником, но, сделав несколько шагов вверх по склону, мужчины остановились и рефлекторно глянули туда, откуда сейчас, на фоне стихающей стрельбы, доносились истерические вопли с призывами о помощи. Проводник, заметив, что отряд замер в нерешительности, обернулся и с каменным выражением лица изрек еще одно наставление:

— Усвойте один неприятный, но важный урок. Если рядом кого-то постороннего убивают или кто-то не из вашего отряда лежит и умирает, то проходите мимо с чистой совестью, не вмешивайтесь. Каждый в Зоне получает по заслугам, здесь господствует самый настоящий естественный отбор. А для любителей слова «человечность» напомню — вы же не проявляете человечность по отношению к насекомым, которых тоннами поедают птицы. Это дома каждый из вас царь и бог, а в Зоне вы — обыкновенное звено пищевой цепочки… Урок окончен, уходим!

Мужчины кинули прощальный взгляд в ту сторону, где за пеленой тумана погибали люди, и молча отправились следом за проводником. А тем временем стрельба хоть и потеряла прежнюю интенсивность, но все еще продолжалась. Кто-то там, в тумане, отчаянно боролся за свою жизнь.

Внезапно случилась еще одна заминка. На этот раз остановился, как вкопанный, один из ведущих — спецназовец из службы охраны периметра. Лицо Сереги неожиданно стало бледным. За несколько секунд гримаса вечного пофигизма на его лице превратилась в свирепую демоническую маску. Он поднял предохранительную крышку герметичного бокса наручного планшета и переключил звуковой сигнал с гарнитуры на динамик.

— Слушайте все! Это же наши! Наши там гибнут! — вскрикнул он и поднял над головой бокс с КПК.

И действительно, прорывающийся через шипение и звуки стрельбы голос, просящий о помощи, всем показался очень знакомым.

— …майор Вале… позывной Питбуль! Все кто меня слышит… отряд сопровождения… прошу помощи!..завели в засаду!..корейцы!..много раненых и убитых!..у меня гражданские — ученые!..долго не продержусь!

Не сразу, но все поняли, что голос принадлежал именно тому раздраженному и грозному командиру отряда сопровождения ученых, с которым группа уже дважды пересеклась, у периметра и на выходе из аванпоста. Тем не менее, все мужчины, кроме агента безопасности, даже не подумали о том, чтобы ринуться в бой. И их можно было понять. Если там кто-то успешно уделывает навороченных и обученных спецназовцев, то что может противопоставить этим неизвестным врагам плохо организованная кучка необстрелянных гражданских?

— Чего стоим?! — вне себя от гнева вскрикнул лейтенант. — Погнали! Нужно помочь!

— Стой! Чем мы поможем? — попытался убедить разъяренного спецназовца проводник. — Мы даже не знаем, что там! Все, как один, ляжем на первом же пулемете! Атам «машинганов» минимум четыре слышалось! Мы сейчас полный ноль как боевая единица. Мы пушечное мясо! Я не пущу с тобой туда никого, и сам ты сдохнешь в этом тумане!

— Пошел ты!..

Серега взбрыкнул характерным жестом, указывающим, куда именно должен был пойти Лангуст, развернулся и рванул в сторону практически стихшей стрельбы. Сталкер вцепился в свою винтовку и уже дернулся бежать следом за ним, но тут же обернулся и окинул озабоченным взглядом оставшихся членов отряда, за жизни которых был в ответе. Все они пребывали в растерянности и нервно переглядывались. Если проводник сейчас уйдет, то оставаться здесь и ждать его было бы так же смертельно, как идти с ним и бегать в тумане под пулями неизвестного врага.

Лангуст до боли в руках сжал свою винтовку и крепко ругнулся. Рисковать всем отрядом ради благородных порывов одного человека было нельзя.

— За мной, след в след! — Сталкер призывно махнул рукой и зашагал вверх по склону к выпирающим из земли валунам. — Спрячемся там и подождем Серегу.

Укрывшись за толстыми стенами естественного природного укрепления, мужчины заняли круговую оборону и стали молча ждать, не моргая, до боли в глазах всматриваясь в густую пелену тумана. Сейчас в груди у многих тонкими струйками растекался неприятный холодок нервного напряжения, поджимая спазмом область солнечного сплетения. И лишь тяжесть изготовленного к стрельбе оружия придавала мужчинам некоторой уверенности. А еле слышное сопение припавших к автоматам товарищей дополнительно укрепляло это чувство.

Тем временем стрельба в тумане стихла, и теперь, после хлопков добивающих выстрелов, один за другим замолкали истерические вопли раненых. В конце концов наступила полная тишина, если не считать редких звуков, связанных с аномальной активностью пространства. И эта тишина лишь сильнее натянула нервы замерших в напряжении мужчин.

Умопомрачительно долго тянулись минуты ожидания. Естественные звуки утренней Зоны больше ничто не нарушало. Никто в пределах ограниченной погодой видимости так и не появился. Даже серые размытые силуэты мутантов перестали мелькать в тумане. Все замерло, Зона затаилась.

Прошла целая вечность — двадцать мерзких минут. Отряд уже два раза вынужденно сменил место ожидания. В первый раз, рядом с валунами, из земли вышел крупный «кондер», и находиться рядом с такой опасной аномалией было рискованно. Потом, сдавив на миг грудные клетки и ударив острой болью по ушам, весь отряд накрыла область повышенного атмосферного давления. Лангуст, зная, чем грозит длительное пребывание в подобной зоне, решил увести группу в другое место.

Получив строгие наставления от сталкера, мужчины на выдохе и с открытыми ртами вышли из аномалии, прозванной бывалыми «барокамерой». И каково же было их удивление, когда на невидимой границе нормального и аномального пространств они вдруг ощутили, как их якобы пустые легкие мгновенно расширились от остатков сжатого воздуха. И если бы кто-то из них не выполнил указания проводника, то лопнул бы, подобно воздушному шарику, или получил бы серьезную баротравму легких и ушей.

Теперь же все рассыпались на земле, покрытой прелой листвой, под ветвями колючего кустарника. И уже никто откровенно не понимал, зачем ждать дальше. Первым не выдержал напряжения Егор — он подполз к Лангусту и спросил шепотом, как долго еще все будут здесь торчать.

— Будем ждать. Возможно, Серега еще жив. Я не слышал, как он стрелял… — ответил сталкер и припал к окуляру тепловизора.

— Так у него же на винтовке глушитель, вот и не слышал, — недовольно вставил свои «пять копеек» Пушок.

— Ты в какой астрал выходил, когда Серый из своей красавицы стрелял? — съязвил Лангуст и тут же, на всякий случай, добавил: — То глушило не скрывает звук выстрела, а лишь затрудняет определение позиции стрелка. В любом случае ответки не было, больше никто не палил. Видимо, он решил не ввязываться. Мудрое решение… Тихо, есть контакт!

Последние напряженные секунды были еще хуже предыдущих минут ожидания. Копченый приподнялся и сел на корточки, нервно подрагивая сжатой пружиной. Мужик устал бояться и теперь только и ждал случая, чтобы выпрыгнуть из кустов и залить все вокруг пулеметным огнем и своим боевым ором. И ему уже было неважно, кто там идет, что там происходит и что будет дальше. Гарику хотелось сделать что угодно, лишь бы прервать эту самую простую и самую мучительную пытку ожиданием.

— Все в порядке. Это Серега, — шепотом произнес Лангуст, сняв звенящее напряжение, и тут же громко свистнул иволгой.

Крадущаяся в тумане серая низкая фигура, услышав птичью трель, на миг замерла и, скорректировав курс, отправилась в сторону кустов.

Это действительно был Серега. Он пролез под колючими ветками кустарника, сел на холодную землю и положил на колени винтовку. По его мрачному бледному лицу все было понятно без слов. Никто не отважился его расспрашивать о случившемся, а сам спецназовец зачем-то медлил. Казалось, он что-то обдумывает и строит какие-то свои непонятные планы.

— Чтобы ты знал, иволги здесь не водятся, — наконец нарушил молчание агент безопасности.

— На то, блин, и рассчитано, — ответил сталкер, понимая, что это лишь прелюдия к какому-то серьезному разговору. — Местные подумают, что это мутант, а наши люди узнают знакомую трель и все поймут.

— Я проследил за корейцами. Тут рядом «оазис» с пещерой, в ней — логово банды. — Серый резко сменил тему и, ничего не говоря о случившемся внизу, начал излагать суть дела. — Свод пещеры очень низкий, выход можно безопасно обстреливать сверху со всех сторон. Из пещеры они не смогут вести огонь, для них мы будем вмертвой зоне. Единственная сложность, а точнее две — увхода два станка с крупнокалиберными «машинками». На пулеметах большие самопальные щитки, если «машинки» успеют повернуться к нам фронтом, шансов практически не будет. Но если два снайпера одновременно снимут пулеметчиков — дело будет в шляпе, до станков больше никто не добежит.

— Погоди, ты серьезно решил порвать медведя в его же берлоге?! И еще хочешь, чтобы мы тебе в этом помогли?! — выкрикнул ошарашенный Егор.

Съемочная группа и еще двое игроков тут же поддержали его возмущенным гомоном. Мало кто хотел лезть под пули и рисковать своей жизнью неизвестно ради чего. Но нашлись и те, кто возжелал отомстить за убийство соплеменников. К тому же их чувство праведного гнева сейчас усиливал и стыд за то, что они поначалу действительно струсили и спасовали перед опасностью. Уязвленная мужская гордость категорически отказывалась принимать целебные припарки на совесть из алкоголя и долгих мыслей по вечерам, а требовала реванша здесь и сейчас.

— Я с тобой. — Шелезяка кивнул Сереге и крепче сжал свою винтовку.

— И на мой пулемет можешь рассчитывать, — твердо произнес Копченый.

— Ну, раз такая канитель, и я в деле. — Смол поднял ПБС-ом вверх свой АКМ с подствольным гранатометом и лихо пристроил его на правом плече.

— Вы шо, совсем двинулись?! — тут же кинулся на них Береза. — Это не наша война! Здесь работает принцип «моя хата с краю». Я далеко не трус…

— …но я боюсь?! — поддел его Копченый.

— Я боюсь одного — быть в том месте, где ты решишь посрать! — вспылил Юрчик и отплатил Гарику той же монетой. — Не хочу видеть сразу две волосатые задницы на одном туловище.

Несмотря на то что вокруг могли оказаться враги как в человеческом обличии, так и мутанты, мужчины принялись громко спорить и обмениваться оскорблениями, убеждая оппонентов в своей правоте. Кто-то уже стал трясти оружием, желая добавить своим словам большего веса. И неизвестно, до чего бы дошло дело, если бы Лангуст, молча наблюдающий за всем этим, не поднял руку и не произнес бы свое весомое слово, которое и поставило точку во всех спорах:

— Идем к пещере. Мочим подонков. И, как говорится, раньше сядем — раньше выйдем.

Гомон тут же стих. И хоть желающих не ввязываться в бой было на одного больше, «демократия» здесь не работала, и мужчинам ничего не оставалось, как следовать туда, куда пойдет проводник. Береза сплюнул, недовольно перекривился и стал молча готовиться к бою.

— При раскладе с пещерой у нас огромное преимущество, — начал аргументировать свое решение сталкер. — Тем более, что банда сейчас дербанит трофеи и бдительность у них на нуле. Если мы откажемся сейчас от боя, Ветерок все равно рискнет штурмануть в одиночку. В лучшем случае он сдохнет, а наши шансы успешно дойти до Разлома некисло упадут. В худшем случае — вся банда встанет на рога и будет прочесывать местность. Вот тогда нам боя не избежать, и война уже будет по их правилам… Относитесь к этому, как к тренировке, облегченной версии того, с чем вам еще предстоит столкнуться.

— Спасибо. Я знал, что ты меня поддержишь, — Серега встал и похлопал Лангуста по плечу.

— Не благодари меня, я искренне сожалею, что мы не прошли мимо, — недобро зашипел проводник. — Ииду я туда не из благородных побуждений. Так будет лучше для отряда в целом. Да и мне личная выгода есть — отмечу себе на карте еще один «оазис» для привала. Иесли честно, я не понимаю, зачем после драки кулаками махать? Погибших этим не воскресить.

— Зачем, спрашиваешь? Я отвечу, зачем. Только сначала ты ответь: почему никому не рассказал, что сделал с тем, кто за нами по пятам шел? Думаешь, я не заметил, что исчез твой контейнер со «свежевателями»? Скажи, кто из тех двоих из бара под раздачу попал, самый болтливый или его шестерка?

— Оба… — мрачно ответил Лангуст, даже не попытавшись отнекиваться. — Там их двое было. Но они сами нарвались, я лишь исполнил данное обещание. Должен был исполнить, здесь такое на тормозах не спускают.

— А вот и ответ на твое «зачем», — отрезал лейтенант и обратился к остальным: — Следуйте за мной, рассажу на позиции мужиков, а хлюпикам покажу, в какой норке подождать…

Уже через полчаса все стрелки заняли свои места и, ожидая начала, молча разглядывали через прорези прицелов солидную ложбинку, скрытую снаружи от посторонних глаз кривыми деревьями и густым кустарником. Внизу, в горной породе, чернел низкий и узкий вход впещеру. Над входом красной краской была небрежно нарисована свирепая морда неведомого монстра, а под ней наляпаны корейские иероглифы, видимо говорящие о том, что это место застолбила банда. На солидном расстоянии друг от друга, по обе стороны от входа, находились пулеметные гнезда.

За полукруглыми каменными кладками высотой чуть выше метра, на таком же каменном основании, стояли мощные станины с пулеметами. Лоскутные пластины плоских щитков были склепаны с тем расчетом, чтобы закрывать стрелков от кладки до самой макушки. И они бы закрывали, если бы дозорные стояли за пулеметами.

Два довольных жизнью корейца сейчас сидели на армейских ящиках рядом со станками и на своем языке нахваливали трофейную тушенку, которую жадно выковыривали ножами из банок. Тут же, на ящиках, валялись расшнурованные армейские ботинки, снятые с трупов, какие-то цветастые журналы и другие личные вещи покойных.

На этот раз разбойникам крупно повезло, добыча была жирная. Мало кому удавалось завести щедро укомплектованный правительственный отряд в засаду на самом его старте, когда запасы группы не тронуты, а люди еще думают, что настоящие опасности их подстерегают где-то там впереди. Дополнительным бонусом для разбойников стало и ценное научное оборудование, за которое на черных рынках можно было выручить огромные деньги.

Из пещеры доносились ликующие вопли и даже нечто похожее на песни под бренчание какого-то струнного музыкального инструмента. По всей видимости, пьяные от счастья бандюки сортировали трофеи и вовсю веселились. А когда громыхнули выстрелы и два постовых синхронно опрокинулись на своих ящиках, никто ничего не понял.

Последовала слишком долгая пауза перед тем, как из пещеры неуверенно вышел первый разбойник. Кореец заметил трупы пулеметчиков и уже открыл рот, чтобы заорать, но тут же получил две пули с разных сторон. Голова его тотчас потеряла свою форму, треснула и брызнула содержимым в разные стороны.

И только теперь из пещеры один за другим высыпали обалдевшие орущие головорезы. Одни, выпрыгнув наружу, сразу начинали стрелять наугад, другие бежали к пулеметам, но все они, попав под перекрестный огонь, падали в корчах недалеко от входа в пещеру.

— Видел?! Я одного приложил! Снимай-снимай! — орал Егор оператору, пытаясь перекричать звуки стрельбы.

Он со съемочной группой расположился на краю ложбины за валунами и корягами. Спину им прикрывал перепуганный Пушок, остальные мужчины со своих позиций активно обстреливали вход в пещеру.

Яростная стрельба длилась всего несколько минут. Пятнадцать тел местных головорезов, облаченных в разношерстную экипировку, растянулось на камнях в лужах собственной крови. Остатки банды, уяснив, что им не прорваться наружу, отступили вглубь пещеры. И судя по воплям, доносящимся оттуда, их оставалось еще человек пять-шесть. Корейцы что-то кричали друг другу и изредка постреливали из глубины пещеры в сторону входа.

Сергей подал условный знак и вместе со Смолом кинулся вниз по склону к логову банды. Остальные бойцы держали на мушке вход, чтобы огнем смести любого, кто оттуда выйдет. Мужчины стремились быстрее добежать до входа, чтобы нафаршировать горные пустоты гранатами. Но как только лейтенант и его напарник спустились в ложбину, из пещеры донесся грозный нарастающий свист, а следом за ним и тихое цикличное жужжание.

Серега, только что миновавший пулеметное гнездо, так резко остановился, что Смол наткнулся на него и невольно толкнул в спину. Что-то в этих звуках спецназовцу показалось до боли знакомым, и это что-то из кладовой памяти выгребло неопределенное, размытое временем чувство опасности и животного страха.

— Назад! К пулемету! — заорал напарнику лейтенант и буквально стал толкать его перед собой к станку с отечественным «Кордом».

Только и успели мужики развернуть пулемет в сторону входа, как оттуда показался ползущий на четвереньках силуэт бронехода. Низкий свод пещеры не позволял столь огромной конструкции выйти наружу в полный рост.

Это была мощная роботизированная броня, на которую местные умельцы дополнительно наварили стальные пластины и устрашающие элементы в виде заточенных арматур и огромных зазубренных клинков. Сверху на корпус была прикручена нефункциональная монструозная голова, сваренная из обрезков металла. И вдобавок ко всему, красная боевая раскраска машины, внутри которой сидел человек-оператор, придавала этому агрегату вид демона из сердца преисподней. Головорез в роботизированном доспехе растолкал длинным стволом автоматической пушки горку трупов перед собой, выполз наружу и, опираясь на этот огромный ствол, начал подниматься.

Шквальный огонь, открытый сидящими в засаде, был опасен для этой брони не больше, чем камни для танка. Пули лишь заставляли подрагивать на амортизаторах бронепластины и звонким горохом отлетали от них, не причинив значительных повреждений.

Спереди на корпусе бронехода включились мощные динамики, выстрелив оглушающим шумовым импульсом. Громкий звук ввел в состояние оцепенения практически всех стрелков. Не схватился за голову и не сжался в комок лишь лейтенант, в навороченном шлеме которого стояла автоматическая защита от подобного рода атак. Сергей направил ствол «Корда» на роботизированного монстра, который уже встал на ходули и поднял оружие, и нажал на спуск.

Звонко забарабанил пулемет. Бронеход потерял равновесие и рухнул на землю, искрясь в местах попаданий. Крупный калибр безжалостно ковырял силовую броню, пробивая навылет и попросту срывая бронированные пластины, сервоприводы и прочие элементы конструкции. Машина стала биться в конвульсиях, в точности повторяя движения сидящего внутри оператора. Из-под пробитых пластин повалил густой черный дым, и через несколько секунд детонировал боекомплект встроенного в бронеход автоматического гранатомета. Тяжелое тело машины вздулось, и на нем раскрылась большая рваная розочка. Тут же ложбину накрыл град мелких осколков. Куски брони и элементы конструкции машины звонко забарабанили по стальному щитку, за которым укрылись Сергей и Смол. Груда металла в последний раз подпрыгнула на камнях и замерла навсегда, продолжая гореть, искриться, потрескивать и накрывать ложбину копотью.

Но Сергей на этом не успокоился — одарив уже мертвого железного монстра еще двумя короткими очередями, он повернул пулемет в сторону входа в пещеру и направил огонь туда. Пули не могли напрямую попасть вглубь прохода, но чудесно рикошетили от стен и улетали в темноту пещеры.

— Погоди! — опомнившись, крикнул Смол.

Он отжал несколько рычагов креплений и помог Сергею снять пулемет со станины. Спецназовец ухватил тяжелый ствол двумя руками за приклад и ручку переноски и потащил «Корд» к пещере. Смол, в свою очередь, вытащил короб с пулеметной лентой и, неся его в левой руке, правой пытался удержать свой АКМ, направленный в сторону входа в логово.

Две «профилактические» гранаты улетели вглубь прохода и обдали осколками стены пещеры. Потом заливисто загрохотал пулемет, а стих он лишь тогда, когда выплюнул в черную пасть скалы весь остаток короба. Но и на этом лейтенант не успокоился — в пещеру одна за другой улетели абсолютно все гранаты, которые он до этого отобрал у остальных членов отряда и принес сюда в плотной брезентовой сумке. Последние две гранаты были светошумовые. После того как и они шарахнули, Серега иСмол одновременно вломились внутрь и приступили кфинальной зачистке.

А добивать, к великому сожалению агента, было некого. В маленьком подземном зале, которым заканчивалась пещера, все бандиты были уже мертвы. И не просто мертвы, некоторые тела были изуродованы до состояния мясного фарша. И все, что не было аккуратно сложено в ниши и углубления в полу, было также исковеркано и порвано осколками и пулями. Методично пересчитав целые на вид головы покойных контрольными выстрелами, Серега открыл защитную шторку своего наладонника, скрывающую два объектива стереокамеры, изачем-то сфотографировал все обезображенные трупы. После этого он выглянул из пещеры и подал знак сидящим в засаде мужчинам.

Тотчас со всех сторон к пещере стали стягиваться все стрелки и съемочная группа Егора. Кто-то шел хмуро, грозно зыркая по сторонам, кто-то, бледный от страха, стремился быстрее оказаться рядом с остальными, чтобы почувствовать себя в относительной безопасности, а кто-то откровенно радовался победе, как ребенок.

Поравнявшись с дымящимся корпусом бронехода, Шелезяка небрежно пнул машину ногой и поставил на него свой ботинок, как на льва, застреленного на сафари.

— Давай, снимай нас! — крикнул он в сторону оператора. — Картина Репина: «Аз воздам, бля!»

— О! И меня запечатлейте! — с другой стороны подбитой техники пристроился довольный Копченый со своим верным пулеметом.

— Вы что, в детстве в танчики не наигрались?! — Лангуст гаркнул на ненормально счастливую парочку и тут же переключился на агента безопасности: — Ты знал, что у корейцев эта хрень есть?!

— Нет, — коротко ответил Сергей.

— Ты в курсе, что нам реально нереально повезло?! — Сталкер начал размахивать руками и, задыхаясь от гнева, орать на лейтенанта. — Чертов случай, один на миллион, сработал! А если бы эта хренотень выползла раньше, чем вы у пулемета оказались?! Это был бы финиш, конец пути!

— Реально — не реально, повезло — не повезло. Не кричи мне в мозг, — отмахнулся от проводника агент безопасности. — Реальность будет такой, какой я ее сделаю! Вот она, моя реальность! В моей реальности мразь всегда получает по заслугам. И скажи еще, что это того не стоило?

— Иди ты… — Сталкер изобразил жест, которым накануне его одарил Сергей, и стал изучать трупы, высматривая, что из вещей покойных ему может пригодиться.

— А ты, я смотрю, своего не упустишь, — заметив факт мародерства, лейтенант поддел Лангуста. — Зайди впещеру, там ништяков поболее будет.

Вместо благодарности за дельный совет, агент безопасности получил от сталкера еще один характерный неприличный жест.

— Так, мне требуется один доброволец в помощь. Нужно наших ребят похоронить. — Сергей стал раздавать команды. — А остальные — очистите пещеру, трупы свалите вон в ту яму и ждите нас в «оазисе».

— А ты не забыл, что нам стоило бы вперед продвигаться? Такими темпами мы за три месяца не доползем! — недовольно заметил проводник.

— Не шуми, доползем, согласно графику, — оборвал его возмущения лейтенант, — наверстаем. Значит так, сегодня остаемся здесь. Как говорится, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. Будем компенсировать, господа пушечное мясо, один огромнейший пробел. Научу вас, сосунков, некоторым премудростям, чтобы вы не были пустым местом, как сейчас, когда дело доходит до мужских разборок. Думаю, вам всем полезно будет знать, например, как и что нужно делать, когда отряд в засаду попадает. Оружия, патронов, снаряжения и прочих запасов в этой пещере осталось столько, что я вас смертью от пяток до темени нафарширую. Пусть нас в Зоне все твари разумные и неразумные бояться будут! Пусть нас сама Зона боится!!!

Под одобрительные воодушевленные возгласы большинства мужчин отряда, Сергей и Смол отправились по направлению к месту, где погиб отряд сопровождения ученых вместе со светлыми умами нашего отечества. Как только агент с напарником поднялись по склону и скрылись за его краем, Егор расчехлил свою камеру и потопал следом за ними.

— А тебя куда понесло? — спросил его сталкер.

— Хочу это снять со стороны, но только чтобы они не знали, что я снимаю, — тихо ответил ведущий и стал карабкаться вверх по склону.

— Смотри там аккуратно, под ноги и по сторонам посматривай… — Лангуст попытался дать Егору ценные указания, но понял, что он его уже не слушает.

* * *

Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани! Спасибо, что хранил прежде, так не оставь же меня и сейчас. С ума сойти, и это говорю я — ученый, без пяти минут профессор физики, атеист, чтоб меня! С этой Зоной Посещения не только в первую попавшуюся секту запишешься, но и реальным шизофреником станешь! Но я еще живой. А это в Зоне уже хорошо.

Я годы потратил на изучение зон ИФП, их поведения и их влияния на все окружающее, никто лучше меня не ориентируется в том, что отклоняется от нормальных физических явлений. Я все вижу, все замечаю и думаю, думаю. И не теперь страху меня победить, не теперь мне отступать! Я дойду — сам или прибьюсь к какому — то каравану, — но дойду до этого чертового кратера! Хотя лучше бы мне самому дойти. Доверять никому нельзя: для корейцев я чужак, сталкерский сброд — детритофаги еще те, даже среди своих шпионов и двойных агентов развелось, как блох. И вообще — верить людям нельзя, даже себе… даже себе…

Стоп, кто это там?! Люди. Где мой бинокль?! Ага, двое в «горках». Наши? Не — е — е — т, хрен там! У лидера очень знакомое лицо. Точно, так и есть. У меня память на лица хорошая, его фото я на столе генерала видел. Этого кадра и еще троих только начали на вшивость проверять. Наверняка это вражина продажная. Но ничего, мы и такое говно себе во благо будем использовать. Сяду — ка я им на хвост, пусть мне путь расчистят от мутантов и всяких зонных ублюдков. И я дойду, должен дойти. Нельзя сейчас отступать, слишком много поставлено на кон, слишком много зависит от меня. Страху не победить…

Глава 10. Йогурт настоящего сталкера

Свет погас, и людской гомон стих, словно по команде. Темноту студии наполнил низкочастотный нарастающий звук. В фоновый рокот ударных и басов на острой игле тонюсенького свиста флейты вплелись первые нотки мелодии. Тут же, как бы отвечая флейте, протяжно заквакала губная гармошка. Постепенно подключились остальные инструменты и голоса хора. И пространство буквально закачалось в волнах звука дико популярной впоследнее время вариации мелодии Эннио Морриконе из кинофильма «Хороший, плохой и злой». Эта мелодия стала своеобразной визитной карточкой нового беспрецедентного сезона «Экстремальной прогулки».

Под звуки музыки ярко вспыхнул огромный экран, висящий на стене в самом центре зала, и на нем замельтешила заставка шоу. На обработанном спецэффектами видео мелькали суровые и задумчивые лица всех участников этого сезона. На несколько замедленных и размытых кадрах мужчины бегали, прыгали, стреляли и просто стояли на вершине скалы, держа в руках свои верные «калаши». Полученный из Зоны Три-Восемь материал тщательно обработали и для заставки выбрали такие моменты, где все участники шоу и члены съемочной группы выглядели, как некий легендарный отряд героев-освободителей Вселенной.

Обратная связь с группой «Экстремальной прогулки» полностью отсутствовала, а потому задать какие-либо вопросы игрокам и услышать дополнительные комментарии самого Егора не представлялось возможным. Но уже самые первые видеоматериалы не просто встряхнули сонный социум, а буквально взорвали его, вызвав невероятный интерес публики к Зоне Посещения Корейского Разлома.

В считаные дни первой недели «прогулки» даже успела зародиться некая субкультура — движение помешанных на Зоне Три-Восемь людей, на полном серьезе называющих себя сталкерами. Рейтинг популярности реалити-экстрим-шоу взметнулся до невиданных прежде высот, безнадежно оставляя позади всех конкурентов. Это дело, разумеется, нельзя было бросать на самотек. Коллектив студии тут же принял решение о параллельном создании ток-шоу, где можно было поспорить и обсудить все то невероятное и безумно фантастическое, что вместе с новым сезоном «прогулки» ворвалось через голубые экраны в дом каждого телезрителя, напомнив подзабытый было факт, что Зоны Посещения в мире существуют и никуда не делись спустя пятьдесят лет.

Заставка ток-шоу погасла, вновь зажглось яркое освещение, и под бурные аплодисменты на подиум перед экраном вышел ведущий. Это был уже примелькавшийся скандальный репортер Влад Стрелецкий, который неизбежно появлялся на экранах телевизоров, как только там начинали транслироваться самые горячие и сенсационные новости.

— С вами ток-шоу «Фактор Зоны» и Влад Стрелецкий! Здравствуйте! — После слов приветствия аплодисменты стихли и ведущий продолжил: — Ровно три недели прошло с тех пор, как мой коллега и хороший друг Егор Зотов вместе со съемочной группой и игроками перешагнул границу, разделяющую наш привычный мир и страну чудес под названием Зона Три-Восемь. И мы продолжаем наши беседы об этом увлекательном путешествии по удивительным местам тайн и загадок!

Сидящие в небольшом зале гости по команде своими аплодисментами заполнили секундную паузу между словами ведущего.

— Как вы знаете, Феномену Зон Посещения недавно исполнилось пятьдесят лет. И все эти годы интерес человечества к Зонам был неодинаков. Наше внимание кстоль загадочным местам буквально шарахалось из крайности в крайность. То оно возгоралось ярким огнем, а то и полностью сходило на нет. Конечно же первое десятилетие вся планета затаив дыхание сосредоточенно наблюдала за всеми исследованиями Международного института внеземных культур, ожидая прорыва и гигантского скачка в развитии всей земной цивилизации. Но удручающая бесплодность этих исследований и последующее введение Моратория свели на нет все эти чаяния. Последний «бум» пристального внимания пришелся на то время, когда из Зоны Три-Восемь в наш мир стали просачиваться всевозможные сельскохозяйственные культуры с необычными свойствами. Все очень быстро поняли, что выросшие на аномальных землях растения каким-то образом мутируют, приобретая эти свои свойства, но вот сам механизм подобных мутаций, к сожалению, и по сей день не раскрыт. Опять тысячи вопросов остались без ответа. А открытие свободного доступа в Зону Три-Восемь и широкое распространение в быту аномальных культур значительно притупило наше человеческое любопытство. Интерес к Зонам Посещения опять пропал. И до недавнего времени многие из нас считали обнесенные забором и «колючкой» территории чем-то сродни землям, зараженным ядовитыми химикатами или радиацией, где людей ждет неизбежная гибель. Но вот опять Зоны, а точнее, Зона Три-Восемь, на самом острие внимания! Что же на этот раз захватило нас? Что заставило миллионы людей заболеть этой зономанией?! Ответы на эти и другие вопросы мы сегодня и попробуем с вами найти. И сегодня наша тема звучит несколько размыто: «Зона: реальные вопросы — аномальные ответы».

Студия вновь взорвалась аплодисментами, которые, словно выключенные с пульта звукооператора, резко смолкли, когда ведущий спустился с подиума и остановился в центре зала. Здесь полукругом расположились четыре кресла, в которых сидели приглашенные гости-эксперты. Их и поспешил представить Влад:

— И сегодня в студии уже наш постоянный эксперт, физик-теоретик, профессор, Евгений Кюриман.

Пожилой лысоватый человек в строгом костюме заулыбался, встал и кивнул, приветствуя публику.

— Второй наш эксперт — популярный блогер Юрий Топотухин.

Моложавый мужчина энергично вскочил со своего места и поклонился залу.

— Наш специальный гость — известный публицист Олег Анатольевич Штурман.

Тучный человек лишь приподнялся в своем кресле, имитируя вставание, молча кивнул и вновь откинулся на спинку кресла.

— И наконец, последний наш эксперт — прежде сталкер, охотник за ветреной удачей, а ныне добропорядочный гражданин и самый обычный член нашего общества Роман Воробьев по зонному прозвищу Воробей!

Зал вновь включил и выключил аплодисменты.

— И по традиции — подборка сюжетов с комментариями наших журналистов. Внимание на экран!

Свет притух, и в полумраке студии вновь ожил экран. На нем стали мелькать улицы и площади городов, заполненные суетящимися людьми и машинами, стоящими впробках.

— Это наш обычный мир, — появился закадровый голос комментатора, — здесь спокойно, тепло, уютно и комфортно. Здесь можно встать с дивана, выйти на улицу, зайти в любой магазин и приобрести себе все, что нарисует вам воображение и позволит кошелек. Здесь безопасно, здесь во дворах, на площадках могут спокойно играть наши дети.

Изображение сменилось. На экране замелькала пересеченная местность, выжженные руины, потрескавшаяся земля, которую кромсает и разбрасывает во все стороны аномалия «миксер». Крупным планом на фоне развалин появилась безобразная оскаленная морда горбатой гиены, которая рычала, дергалась и грызла ржавую арматуру, пытаясь сквозь небольшую дыру в наклоненном перекрытии добраться до видеооператора. Замелькали и многие другие кадры «прогулки», демонстрирующие злобные орды хищных мутантов.

— А это реальность Зоны Три-Восемь. Пустынные дикие земли, переполненные смертельными аномалиями и голодными хищниками, где люди живут на крохотных участках стабильных территорий за огромными заборами постапокалиптических поселений. Здесь каждый миг что-то или кто-то хочет тебя сожрать, испепелить, разорвать на лоскуты или смять в маленькую фрикадельку. Здесь людям недоступны элементарные блага цивилизации. Здесь человек, если не влетит в какую-нибудь «комариную плешь», может не мыться месяцами, бегая между стабильными островками земли. Здесь обычный хлеб, если таковой повезет встретить в продаже, стоит ровно вдвадцать раз дороже, чем в супермаркете. Здесь царит хаос и анархия. Здесь прав тот, кто первый удачно выстрелит или у кого пушка окажется лучше и мощнее. Но тогда почему мы с вами так хотим туда попасть? Почему разновозрастные толпы людей скупают противогазы, «берцы», всевозможные приспособления выживания и собираются в группы, планируя, как и когда они переступят охраняемую границу беззаботного мира и окунутся в этот ужасный мир хаоса и смерти?

— Ну, там в Зоне правила совсем другие, — на экране появился паренек и компания его приятелей в майках с международным логотипом Зон Посещения, — они просты, как в дикой природе. Ну, там нет всяких условностей, обязаловки, среднего образования, трудовых книжек… политиков-дармоедов там нет.

— Да! Там воля! — поддержал слова товарища еще один парнишка. — Там человек ценен лишь тем, что умеет делать! Там костюмы от «Дольче Габбана» так же хорошо пробиваются пулями, как и рубахи трикотажной фабрики «Русь». Там все равны! Там все честно!

Толпа пацанов взорвалась радостным гомоном. Следом за ними на экране появился мужчина средних лет, стоящий у одного из многочисленных прилавков «сталкермага». Эти магазинчики внезапно открылись по всей стране и заполонили города, словно вездесущие «трешки», «полтинники» и прочие ширпотребные ларечки, торгующие дешевым товаром. Но «сталкермаги» специализировались исключительно на сталкерском снаряжении и зонных сувенирах.

И сейчас, когда съемочная группа подошла к ларьку, мужчина уже подобрал себе противогаз и начал рассматривать дозиметры. Он с удовольствием ответил на все заданные вопросы:

— Что меня туда влечет? Ну, это трудно объяснить. Приелось все, наверное. Надоело маразм своего начальника-придурка каждый день выслушивать. Концы с концами надоело сводить.

— А там, вы думаете, для вас откроются новые возможности? — задал наводящий вопрос репортер.

— Это безусловно, но дело даже не в том! Дело в другом. Я вам не могу этого объяснить. Этот ответ, это чувство, оно вращается где-то на самой границе сознания и все никак… Ну, вот как не можешь вспомнить известное имя или название… — мужчина еще немного покачал головой, помахал руками, но так и не нашел нужных слов.

Картинка сменилась, и теперь перед зрителями во всей красе предстала Великая Корейская Стена. Корреспондент студии находился по эту сторону периметра, вне Зоны, он шел к экскурсионным автобусам, которые только что подъехали. Закадровый голос комментировал происходящее:

— Что же заставляет людей раскошеливаться и, надев это «сталкерское» снаряжение, толпами отправляться на безумно дорогостоящие экскурсии за периметр Зоны Три-Восемь?

— Ну, на это нужно один раз посмотреть, нужно один раз почувствовать все на своей шкуре, — как-то неуверенно ответил на вопросы съемочной группы выглаженно-выбритый парень с модельной прической.

— Вот смотришь «прогулку» и думаешь: а смогла бы я сама там выжить? А как бы я поступила на месте Гарика или Юрчика? Не знаю, я, может быть, за какими-то ответами туда иду. И из автомата по мутантам пострелять тоже прикольно — это входит в стоимость расширенной экскурсии, — протараторила своим столичным акцентом зрелая девица.

— А мы с пацанами ваще билет в один конец взяли! — В кадре появился короткостриженый дядя босяцкой наружности. — Так шо пути назад нам нету. Мы сюда жить приехали, дела делать. Замутим свой бизнес или контору услуг откроем. Станем на ноги, а потом остальных пацанов с района подтянем. Так шо запомните, я Васька Прелый, а нашу бригаду все знают как «Зареченскую стаю». Еще услышите о нас!

Следующие кадры показали проходную периметра. Оттуда только что вышла группа, побывавшая на экскурсии. И судя по бурным возгласам и горящим глазкам людей, это небольшое приключение в Зоне им очень понравилось.

— Это было нечто! Скажу вам честно, когда мы увидели моховых падальщиков, стало так страшно. Это был такой адреналин! Жуть! Какие они уродливые! Я дождаться не мог, когда нас расставят, дадут патроны и разрешат пострелять по ним! Это было круто! Я даже пристрелил шестипалую жабу и заказал себе ее чучело. Народ, поезжайте — это того стоит! Сталкеры рулят!

Другие отзывы экскурсантов были не менее радостными и возбужденными. Следующий кусочек сюжета был посвящен торговым прилавкам под стеной возле проходной, где, если верить продавцам, цены в два раза ниже, чем в торговой зоне по ту сторону периметра.

— Ну, самые популярные, это чучела мелких мутантов и лакированные черепа крупных, — демонстрировал свои товары торгаш.

Большая часть этих чучел и черепов явно были плохими подделками, как та высушенная дворовая кошка, к которой прикрепили крылья курицы, а в разорванную пасть всунули голову с гребешком, или как тот череп коровы, вчелюсть которой были вклеены бутафорские клыки.

— Ну, еще много чего разного, — продолжил торговец, — взять хотя бы этот ботинок. Он принадлежал покойному сталкеру. Видите, как его порезало?! Это работа «струнной гильотины». За него прошу всего четыреста рублей. Потом вот у нас свежий завоз новых сигарет «сталкер-лайт» с угольным и противорадиационным фильтром… Э-э-эй! А ну, двигай отсюда! Здесь мы торгуем!

Камера резко повернулась и отыскала того, кому был адресован этот гневный крик. Там, у автобусов с переполненными барахлом торбами, ходил кореец и предлагал приезжим свой товар. Камера сфокусировалась на нем.

— Четки н-н-надо?! — произнес наглый торговец и протянул в сторону камеры нанизанные на нитку автоматные гильзы.

После этого на экране показали центральный офис самого крупного и известного в России разработчика компьютерных игр. В кадре мелькнул его большущий логотип.

— И по слухам, уже очень скоро в свет выйдет, как говорят компетентные специалисты, невероятно крутой шутер «Зона Разлома», — закончил свои комментарии закадровый голос.

— Че-о-отки н-н-н-н-надо?! — в конце сюжета еще раз на экране появился корейский торговец в несколько замедленном повторе.

Свет вернулся в студию вместе с шумом аплодисментов.

— Теперь комментарии наших экспертов. Евгений, прошу!

— Я больше специализируюсь по реалиям Зон Посещения, чем по обычному миру и его обитателям, — задумчиво начал профессор. — Тут больше в курсе происходящего социологи, но я все же выскажу свою догадку. Человека влечет в Зоны тайна, желание чего-то нового, необычного. Все загадочное всегда манило к себе толпы любознательных. Эта любознательность и жажда тайн — вот что породило зономанию, эту, можно сказать, социальную болезнь.

— В чем-то я соглашусь с профессором, но от себя добавлю следующее, — бойко начал свою речь популярный блогер. — Дело в том, что в Зоне мы все можем приобрести истинно необходимые навыки выживания. Ну вот, не дай бог, конечно, что-то глобально плохое случится с нашим привычным миром. Ну, там, армагеддец в виде атомной войны или астероидной бомбардировки. Кому тогда нужны будут знания и умения веб-дизайнера, стилиста, режиссера, водителя трамвая или того же публициста? А сталкеры — это те люди, которые способны выжить в стремительно изменяющемся и смертельном постапокалиптическом мире. Все остальные рядовые граждане будут однозначно брошены «слугами народа» умирать на руинах цивилизации. Всем места в подземных бункерах не хватит. Думаю, это движение можно рассматривать как некий предвестник апокалипсиса. Возможно, сама природа так решила подготовить нас к грядущим глобальным катаклизмам. И мне бы очень хотелось узнать мнение об этом того человека, который действительно побывал в Зоне и выжил там.

Юрий указал рукой на бывшего сталкера, который сейчас был больше похож на самого обычного пожилого пенсионера.

— Что я могу сказать? — развел руками старик. — Давно это было. Раньше все было по-другому. Зоны ИФП называли просто — аномалии, а эти ИО — артефактами… Не было тогда всех этих интернетов и разных штучек… И в Зону меня привели уж точно не романтика или жажда необычного. В наше время большинство народу в Зоны Посещения тянуло обыкновенное чувство наживы. За хабаром мы туда ходили. Обычному человеку сорвать куш в то время можно было лишь там. Хотелось быстро заработать денег и потом вернуться к нормальной жизни, семью и детей завести. Но только не у всех это получалось. Это ведь как в игровых автоматах — сорвал джекпот, но остановиться не можешь. И вдруг наступает момент, когда понимаешь, что потерял и то, что новое приобрел, и то, что прежде имел. Мало кто смог остановиться и завязать с Зоной. Сначала были эти артефакты, потом аномальные культуры, но суть от этого не менялась. Зона, словно живое существо, как какой-то паразит, присасывается к человеческой душе и уже не отпускает ее.

— Вот тут я полностью согласен с Романом! — в разговор резко вклинился Олег Штурман. — Зона — это нечто большее, чем аномальные территории. Зона — она, мне думается, живая и разумная. Вот это живое и разумное и требует диалога, тянет к себе собеседников, жаждет общения. И нашему поп-блогеру хочу ответить, что далеко не каждый сможет в Зоне выжить и приобрести какие-то там универсальные навыки выживания. Больше скажу, даже не в навыках выживания здесь суть, не они определяющий фактор истинного сталкера. В Зоне выживет лишь тот человек, который сможет с ней э-э-э… сможет с ее некой сущностью договориться! Вот в чем дело!

— А вы бы смогли там выжить? — улыбнулся и задал провокационный вопрос ведущий.

— Конечно! В Зоне я бы выжил легко, я целостно вижу картину и понимаю Зону! Знаю, что она представляет комплексно. И она бы меня приняла, как своего. Еще раз повторю, я считаю, что в Зоне выживают не самые шустрые проныры или люди, хорошо подготовленные физически и имеющие примитивные навыки выживания, а те, кто смог ее понять и найти с ней общий язык! Как, например, я…

— Ой, уважаемый, что вы несете?! — прыснул смехом Юрий. — Какое такое понимание?! Вам это невнятное «понимание» ни капли не поможет там выжить! Посмотрите на себя. Вы даже ходите с трудом, а в Зоне сталкеры постоянно бегают и прыгают. Вам ваше «понимание» не поможет быстрее пробежать стометровку и покинуть зону ИФП, когда она под вашими ногами начнет выходить. А мутанты? Вас догонят и сожрут даже такие неповоротливые создания, как моховые падальщики. Человеческое тело в Зоне подвергается экстремальным нагрузкам, и главный фактор выживания — это физическое здоровье и молниеносная соображалка, а не какое-то там понимание и философские размышления на тему Зоны. Пока вы будете там пускать из носа свои философские пузыри, от вас и мокрого места не останется. Неповоротливым мыслителям в Зоне не место!

— А почему вы себе решили, что на меня обязательно обрушатся все те напасти, которые грозят таким болванчикам, как вы?! Я считаю, что тот, кто понимает Зону, не будет для нее обычным пушечным мясом, подобным вам, а будет ею всячески оберегаем!

— Ага, радиация на вас будет действовать не как на всех людей, аномалии и пули будут по-свойски облетать, а горбатые гиены и иже с ними совсем не будут замечать такого огромного и жирного куска ходячего мяса! Много я всякого слышал, но это уже тянет на реальный эталон маразма! Хоть сейчас бери эту запись и отправляй во Францию в Международное бюро мер и весов!

Зал взорвался истерическим хохотом, чем заставил публициста сильно покраснеть от нервного напряжения и недовольства. Олег уже было открыл рот, чтобы возразить, но Влад не дал ему ответить на столь наглые насмешки.

— Юрий Топотухин, популярный блогер! — прервав жаркий спор, громко произнес ведущий. — У нас, к сожалению, сейчас должен быть небольшой рекламный блок. Прошу прощения, мы ненадолго прервемся, а потом у вас будет возможность продолжить. Не переключайтесь!

Экран вновь ожил, и на нем забегали картинки всевозможной рекламы. Часть этой рекламы, если так можно сказать, была тематической.

На экране бегал, прыгал и стрелял очень суровый тип с телом культуриста, оголенный торс которого был раскрашен камуфляжной краской. Разгрузочная система сзакрепленным на ней противогазом была надета сверху на голое тело. Мужик за считаные секунды рекламного ролика накрошил горы мутантов и каких-то людей в лохмотьях и с «калашами». В конце ролика этот «командос», довольный собой и проделанной работой, сел на пенек идостал из разгрузочной системы… светло-зеленую банку йогурта.

— Сделал дело — кушай смело! — выдал закадровый голос. — Рентген-йогурт — йогурт настоящего сталкера!

Последовало еще несколько роликов «тематической рекламы», после чего беседа в студии продолжилась.

— С вами ток-шоу «Фактор Зоны» и Влад Стрелецкий, продолжаем разговор!

Прозвучала аплодирующая пауза, и ведущий быстро направил беседу в нужное ему русло.

— Раз уж вскользь был упомянут животный мир Зоны, посмотрим несколько коротеньких сюжетов. Внимание на экран!

Свет притух, и все узнали кадры одного весьма комичного эпизода «Экстремальной прогулки».

Камера находилась в глубине пещеры, оттуда было хорошо видно, как на светлом пятне выхода очень осторожно и бесшумно появился черный силуэт на шести лапах со множеством светлых пятнышек на голове. Профиль животного напоминал крупную собаку с длинным и толстым крысиным хвостом. Но стоило твари сделать еще несколько шагов, как ее голова окунулась в лунный свет и обрела более различимые формы и детали. Плоскую голову этого красавца, походившую на жабью морду, покрывал серый мех, а все те светящиеся в темноте пятна оказались не чем иным, как глазами.

Мутант поднял морду и осторожно понюхал воздух. Тут же тварь вздрогнула и прижалась к земле. Что-то взапахе, идущем из пещеры, ей очень не понравилось, что-то сильно напугало. Зверь грозно зашипел в темноту дыры и молнией унесся прочь, аж хвост кнутом щелкнул.

В пещере еще некоторое время продержалась абсолютная тишина. Все замерли — ни звука, ни шороха. Но спустя десять секунд ее просто порвал дикий вопль.

— Капец! Не могу больше! — Из темноты вылетел Береза с калашом наперевес и стал поближе к выходу. — Что ты жрал, сволочь?! Вон, арахнида до смерти перепугал! Дышать же нечем!

— Атомный рис кушал… — из темноты послышался неуверенный приглушенный голос.

— Капец, какой он атомный!.. Лучше бы ты огурчик соленый сожрал!

— А кто тебе доктор? Дыхательную маску надень, блин! Я думал, вы все в масках…

Смех пробежал по рядам студии, и картинка сменилась.

Продолжил блок еще один короткий сюжет. Большую часть экрана на нем закрывало огромное и уродливое тело мутанта. Создание являлось невообразимой помесью слона, осьминога, краба и растения. Исполин издавал оглушительный рев, бил по земле своими конечностями и, медленно переваливаясь, грозно топал на камеру. Благодаря умелой работе оператора, все зрители смогли до мельчайших деталей рассмотреть это чудовище.

А сам многотонный монстр, не дойдя десяти метров до оператора, вдруг оторвался от земли и пушинкой взмыл в воздух. Мутанта начала вращать и рубить на куски аномальная зона «миксер». Его кровавые ошметки щедро разлетелись вокруг и заляпали кровью объектив камеры.

— М-да, большой, сильный, медленный и тупой, — прозвучал за кадром голос проводника, и тут же где-то рядом недовольно завизжал Пушок:

— Ё-мое! Я весь в этом его говне!

И опять сюжет вызвал волну хохота в зале.

На следующих кадрах был день, отряд сделал привал. Большинство членов группы спало, а в дозоре стоял сталкер с видеооператором. Камера снимала одно странное явление. Над песком шевелились едва различимые полупрозрачные волны, подобные тем, которыми летом «плывет» воздух над раскаленными поверхностями. Там же иногда вспухали легкие пылевые вихри. И когда эти волны доходили до какого-нибудь куска скальной породы, этот камень начинал потрескивать, ломался и… бесследно исчезал.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил у сталкера Виталий.

— Это? А-а-а, это блуждающий камнеед, один такой невидимый зверек. Он булыжники себе тихонечко хрумает, а к людям равнодушен. Кстати, кинь ему патронов, он их любит.

Наивный видеооператор не заметил подвоха, швырнул перед невидимой зверушкой горсть «семь-шестьдесят два» и продолжил снимать.

— Шухер!!! — завопил сталкер и унесся прочь.

Камера задрожала, на ней замельтешила размытая картинка, давая понять, что оператор ускакал следом за проводником.

Разразившееся бабаханье патронов подняло всех спящих на уши. Полуголый народ, под заливистое ржание сталкера, забегал по лагерю с «калашами».

Последовало еще несколько сюжетов, демонстрирующих невероятное и извращенное разнообразие зонной фауны, после чего экран погас.

— Итак, что это были за звери? Ваши комментарии!

— Ну здесь я уже смогу ответить, — обрадовался профессор. — Дело в том, что поначалу еще как-то пытались классифицировать всю появляющуюся в Зоне живность, но в какой-то момент бросили это гиблое дело. Потому как новые особи появлялась гораздо быстрее, чем успевали придумывать им названия. В конце концов было решено давать имена лишь самым устойчивым и многочисленным формам, а всех остальных зверюшек просто разбивать на общие классы. Вот и в первом сюжете был арахнид — это общее название мутантов, подразумевающее слияние животного и паукообразного. Самый распространенный арахнид — арахнид крысоподобный. Во втором сюжете мы видели несколько необычную мутацию — это и не «мамунтенок», и не пещерная гидра, а какой-то переходный вид. Дальше мы наблюдали очень любопытное создание, я таких еще не встречал. Этот камнеед — со всех сторон интересный зверек.

— А я вот о чем подумал, профессор, — подал голос блогер. — Это насчет всего паранормального и призраков. Может быть, и нет никакой мистики в этих полтергейстах и подобных явлениях? Может быть, все можно банально объяснить с точки зрения науки? Вот только эта наука не поспевает за реальностью. К примеру, этот камнеед живет себе преспокойно в Зоне и совсем не знает, что он паранормальное явление!

— Полностью с вами согласен! — радостно закивал ученый. — Моя теория Разнесенного многослойного пространства все это легко объясняет. Если есть другие пространства, то есть и создания, там обитающие. Откуда мы можем знать, как они проявляются в нашем измерении? Вот от моей теории и исходит новое отношение и восприятие всех этих паранормальных явлений, которые и не паранормальные вовсе, а просто нормальные явления. То, что мы про них ничего не знаем, вовсе не означает, что они не существуют в реальности…

Последовала небольшая нудная лекция в исполнении профессора, в которой он в очередной раз попытался втолковать телезрителям постулаты своей теории. Разумеется, много было и отвлеченных споров ни о чем.

После этого все дотошно обсасывали вопрос о перемещении отряда в условиях Зоны Три-Восемь. В который раз был внимательно изучен извилистый трехнедельный путь отряда, отмечены на картах все «мертвые зоны» привалов. Подверглась жесткой критике необоснованная сверхосторожность проводника, благодаря которой зависли многие букмекерские ставки на игроков.

— Кстати, о ставках и наших героях! — вдруг очнулся ведущий. — Давайте глянем, как за сутки изменилась таблица их рейтинга.

На экране появилась таблица, где замелькали фотографии участников шоу, их рейтинги и коэффициенты.

— Как мы видим, лидирующую позицию среди игроков по-прежнему удерживает Гарик. Именно ему отдают предпочтение большинство рейтинговых агентств. За ним следует серьезный и молчаливый Владимир, которого игроки прозвали Смолом. И на третьем месте находится, как ни странно, Сергей Пушок. Ставки растут, а все игроки живы-здоровы и пока даже не думают выбывать! Если и дальше так пойдет, то, боюсь, первые результаты мы получим лишь по старту гонки на выживание, когда игроки вынуждены будут сами продвигаться по этим ужасным землям. Кстати, учитывая тот инцидент, который произошел с нашим первым оператором, у игроков появилась дополнительная возможность ставить на выбывание членов самой съемочной группы! Конечно, там очень низкие коэффициенты и ставки начинаются от пятидесяти тысяч, но, по мнению экспертов, все эти ставки чистый «верняк». Впрочем, я в этом несколько не уверен. Как мы видим, Зона с первых дней преподнесла нам сюрпризы.

Немного пошумели аплодисменты, дав Владу отдышаться, и ведущий продолжил:

— А какие прогнозы делают наши эксперты? Вам слово!

Каждый из гостей с умным видом высказал свои соображения по поводу очередности выбывания игроков и, как мог, обосновал свои слова. Только бывший сталкер отказался это делать, сославшись на то, что он считает зазорным ставить на людей, как на беговых крыс. Тем более, что в этой игре схождение с дистанции игрока наверняка означало его смерть.

А после этого обсуждения на экране вновь появился перекачанный мужичок и рекламируемый «йогурт настоящего сталкера».

Глава 11. Тропа в преисподнюю

Все вокруг выглядело пустынным, покинутым и безжизненным. Даже рентген-трава, качаемая ветром, уже окрасилась в бурый цвет — цвет своей смерти. Между пылевых вихрей, периодически вздымаемых аномальными турбулентными потоками, бегали одинокие чешуйчатые крысы.

Хищники видели людей, идущих цепочкой друг за другом, но не приближались к ним, ибо являлись созданиями весьма смышлеными. Куда смышленее трех кочевых мародеров, которые попытались устроить засаду столь многочисленному отряду, и сейчас, продырявленные пулями, остывали на сухой потрескавшейся земле. Мутанты же просто выждали, когда стая опасных особей пройдет мимо, и засеменили к свежему мясу, доставшемуся им сегодня в буквальном смысле задарма.

Пологую равнину некогда пересекала широкая асфальтовая дорога. Но, благодаря аномальной активности, сейчас это был не сплошной твердый настил, а жиденький пунктир из раскроенных лоскутов асфальта на серо-черной ленте взрыхленного щебня и земли. Дорога-призрак проходила недалеко от маленькой «мертвой зоны», которая находилась на открытом пространстве, рядом с руинами какого-то поселения.

Внутри «оазиса» виднелись брошенные навесы, ящики, некие подобия прилавков и даже торчала покосившаяся кабинка туалета, поставленная для удобств капризных клиентов. Когда-то тут был один из многочисленных черных рынков. Но сейчас, когда торговля впадала в спячку, это место забросили. Располагалось оно весьма неудачно — отстроить здесь укрепленный форт и организовать постоянное поселение было невозможно. Да и площади бы там хватило от силы на шестую часть махонькой деревушки.

Прямо по курсу движения отряда от земли до неба стояла грязно-свинцовая стена «грозового фронта», внутри которой просвечивались и непрерывно шевелились плетеные сети электрических разрядов. Казалось, что грозовые облака попросту игнорировали законы физики и нагло выстроились не над землей, а перпендикулярно ее поверхности. Они выходили из-за стены гор, виднеющихся вдали, тянулись вверх к мутной пелене облаков и там исчезали в привычно сером небе Зоны. И если бы не это непрозрачное небесное покрывало, то взорам идущих открылся бы гигантский грозовой купол, накрывающий Разлом и прилегающие к нему территории.

По мере приближения к перевалу гул нарастал. Нарастал до тех пор, пока не превратился во всепоглощающий грохот, монотонный, вдавливающий своей невообразимой мощью в землю. Говорить было так же бессмысленно, как и пытаться что-либо расслышать, — даже самый громкий крик попросту тонул в бездне этого жуткого шума.

У Сергея в его титановом шлеме сработала защита от звуковой шок-волны, оберегая органы слуха хозяина от негативных воздействий, головы же остальных ходоков стали медленно «разбухать» от громких звуков. И чтобы постепенно не тронуться рассудком от грохота, все они заткнули себе уши заготовленными заранее пробками, чем-то напоминающими вакуумные наушники для плееров.

Тогда же пригодился и язык жестов, разученный участниками группы под суровым надзором агента безопасности. Этих скупых жестов вполне хватало для того, чтобы отряд шел слаженно, а все его члены действовали, как настоящие профи, отслужившие плечом к плечу не один год. Лишь иногда, когда Лангуст хотел привлечь внимание того или иного зазевавшегося мужчины, он выпускал в него несколько пластиковых пулек из своего «шаромета».

Спустя полчаса призрачная асфальтовая дорога, по которой шел отряд, резко свернула и уперлась в пригорок. Там в глубокой нише виднелся бетонированный вход в сеть подземных ходов. Железные ворота, которые некогда закрывали проход, давно были сняты, распилены и унесены местными для укрепления стен поселков.

Потрескавшийся бетонный пандус вел вниз, туда, где на границе света и тьмы отряд встречала добрая сотня подземных обитателей. Противно белесые слепые ящерки-падальщики стояли на задних лапках и шевелили крошечными хоботками, жадно всасывая воздух Зоны. Эти тридцатисантиметровые создания с великолепным обонянием учуяли запах крови убитых мародеров за несколько километров и с нетерпением ждали наступления темноты, чтобы выйти из укрытия и разметать все, чем побрезгуют чешуйчатые крысы.

Как только люди приблизились, шустрые мутанты разбежались по щелям и норкам. Лангуст остановил отряд на бетонке и жестами велел начать подготовку к подземной вылазке. Все, что могло хоть как-то пригодиться в темных тоннелях, сейчас извлекалось из рюкзаков и распихивалось по кармашкам разгрузочных систем в ущерб боезапасу.

Бухты прочного капронового каната крепили на поясах или надевали прямо на себя, подобно скаткам шинелей. Укого на автомате не было крепления для фонаря, те попросту приматывали его изолентой к цевью. Место гранат и половины магазинов заняли запасные аккумуляторы для фонарей и популярные в Зоне палочки ХИС[16].

Популярность этих, казалось бы, объемных и не совсем удобных источников света обуславливалась присутствием в подземельях Зоны Три-Восемь электромагнитных аномалий. Зоны ИФП, прозванные сталкерами «глушаками», почему-то активно проявляли себя исключительно под землей и явного вреда здоровью не причиняли, но беспощадно выжигали все электроприборы, на которых не стояла соответствующая защита. А потому как столь дорогой и объемный «контрацептив» в фонарь засунуть было проблематично, то объемы продаж ХИС-ок в торговой зоне завидно приближались к объемам продаж хлеба и дыхательных фильтров.

Ненормально счастливый Лангуст извлек из чехла нечто похожее на ПБС, вставил в него обычные пальчиковые батарейки и прикрутил черный цилиндр на свой верный детектор аномальных зон — airsoft-копию «калаша».

— Трассера-а-а! — зачарованно протянул он, достав очередной пакет с пластиковыми шарами.

Ясное дело, что из-за шума и пробок в ушах его слов никто не мог услышать. Но чтобы все поняли, почему он такой довольный, проводник на несколько секунд направил яркий луч тактического фонаря на пакет и прикрыл его бортом расстегнутой химзащиты. И там «белая клюква» начала фосфоресцировать, повергая Лангуста прямо-таки в ребяческий восторг. Airsoft-детектор был успешно адаптирован к походу сквозь непроглядный мрак.

Когда все приготовления были завершены, мужчины осторожно спустились в царство кромешной тьмы и подземных лабиринтов. В свете фонарей медленно проявлялась картина мрачного подземелья. Прямой просторный тоннель вел в разветвленную и запутанную сеть пещер.

Пещеры эти лишь отчасти были природного происхождения, в дополнение к ним здесь прорыли многочисленные подземные ходы и катакомбы военного назначения. Некоторые ответвления вели к покинутым бункерам и подземным заводам, которые северокорейское командование отстроило, готовясь к войне со своими южными братьями. И по другую сторону бывшей демилитаризованной зоны наверняка были подобные постройки, но все воинственные планы обеих враждующих сторон бесцеремонно перечеркнул день Посещения. Щедро сыпанул разнообразия в подземный мир и ужасный катаклизм, произошедший тогда на полуострове. Впрочем, Зона и по сей день добавляла все новые и новые штрихи, обновляя картину подземных лабиринтов своими аномальными воздействиями.

Вход некогда охранял армейский гарнизон. От казармы и прочих помещений пропускного пункта здесь остались лишь бетонные площадки и железобетонные столбики, означавшие, что здесь когда-то что-то было. Все остальное, что можно было открутить, отпилить, отломать, уже давно было откручено, отпилено и отломано местными жителями. Единственной целой и нетронутой конструкцией здесь остались массивные ворота в глубине комплекса, отсекавшие в самом узком месте вход в подземный лабиринт.

Корейцы, живущие по эту сторону «грозового фронта», боялись того, что обитало в подземных глубинах, ине тронули сомкнутые навечно створки конструкции. И хоть в этой сплошной стене ворот чернела прямоугольная дыра, в которой когда-то была калитка, через нее могли пройти лишь мелкие создания не крупнее человека. Местные же боялись подземных тварей размером куда больше самого рослого и полного человека.

Черная химзащита путников на удивление гармонично вписывалась в окружающий пейзаж. И если бы не свет налобных и прочих фонарей, то мужчины вполне сошли бы за стаю каких-то пещерных мутантов.

Усиленный слой полимерного наноматериала, обладающий повышенными антирадиационными свойствами, обеспечивал участникам «прогулки» защиту, равную по эффективности слою свинца толщиной в пятьдесят сантиметров. И хоть с серьезным радиационным загрязнением отряду предстояло столкнуться лишь в самом конце лабиринта, Лангуст настоял на том, чтобы все заранее облачились с костюмы химзащиты, а противогазы закрепили на разгрузочных системах так, чтобы их при необходимости можно было быстро надеть. Опытный проводник знал, что по ту сторону «грозового перевала», у выхода на поверхность, зачастую случалось так, что времени на переодевание вовсе не было.

Ровный тоннель за толщей ворот заканчивался, дальше вел уже извилистый ход естественной пещеры. Доносящийся с поверхности грохот здесь странным образом стихал, и уже метров через двести вновь стало возможным общаться голосом, не прибегая к хитросплетениям рук и пальцев.

Своды и стены здесь были сплошь испещрены глубокими бороздами, но заваленный мусором, обглоданными костями и камнями пол был относительно ровным, отчего складывалось впечатление, что пещера имеет вулканическое происхождение. Но потрескавшийся бетонный настил, местами проступающий из-под мусора, давал понять, что ровная поверхность была рукотворной природы.

В ограниченном пространстве переходов между подземными залами-перекрестками существовало лишь два направления движения — вперед и назад. Зачастую области ИФП, перекрывающие проход, здесь нельзя было обойти, как на поверхности. И если уж случалась на пути на все сто процентов смертельная аномальная зона, то приходилось возвращаться назад, к перекрестку, и пытать счастья в соседнем проходе. Но зато многие самые распространенные на поверхности смертельные аномалии здесь становились практически безопасными.

Очередная фосфоресцирующая струя пластиковых шаров попала в аномальную область, резко взмыла вверх и запрыгала по низкому своду пещеры в четырех метрах от пола. Дорогу путникам преградила «антигравитационная воронка». Лангуст, не задумываясь, шагнул в аномалию и тут же воспарил к своду. Там он, подобно пауку, на четвереньках прополз с десяток метров по потолку и, выйдя за границу зоны ИФП, перевернулся в воздухе, после чего ловко приземлился на обе ноги.

— Чего тормозим? — он обернулся и глянул на оторопевших ведомых. — Я же говорил, что нужно меньше думать, но больше соображать. Делай, как я, и все будет пучком! Дальше будет веселее, на поверхности добрая половина аномалий станет вам хорошими подружками.

Мужчины один за другим испытали себя в роли спайдермена. Каждый из них прополз по потолку и с криками спрыгнул со свода вниз.

Сквозь ярко-голубой шар «кондера», стоять рядом с которым на поверхности было смерти подобно, проводник прошел также не задумываясь. Ничего, кроме странного ощущения вибрации внутри тела, с прошедшими через аномалию людьми не произошло.

Большое «лунное поле», накрывшее пространство в радиусе нескольких сотен метров, так вообще пришлось очень кстати, когда широкий разлом в породе отрезал отряду путь. Если бы не пониженная гравитация, позволившая навьюченным разными нужностями мужчинам пушинками перелететь через пропасть, то пришлось бы возвращаться и делать солидный крюк по подземному лабиринту.

Спустя полчаса хождений извилистыми коридорами о себе напомнили и подземные обитатели. Проход впереди был буквально усеян костями людей и всевозможных мутантов. Проводник насторожился, сбавил скорость и приказал всем двигаться максимально тихо, что было нелегко, учитывая количество хрустящих под ногами костей.

И вот, наконец, где проход расширялся и расходился двумя узкими ветками, луч света выхватил бесформенную бледную массу плоти. Это нечто большое и плоское, с торчащими на жгутиках, как у улиток, черными шарами глаз, волнообразно шевелило всей своей массой и перебирало многочисленными коротенькими щупальцами. Складывалось впечатление, что здесь кто-то выгрузил самосвал живого плотоядного теста. Оно медленно тащило навстречу людям свое безобразное тело, покрытое шрамами, желтыми гнойными пузырями и еще чем-то, похожим на мерзкие пузыри бородавок.

— Что это за хрень?! — испуганно воскликнул агент безопасности, который думал, что за несколько лет в государственных лабораториях успел увидеть абсолютно всех гадов.

— А я откуда знаю?! Воняет, как гидра, выглядит, как говно! Вали уродца! — крикнул проводник, но сам не стал тратить боезапас своего «Каштана».

Несколько очередей из АКМ-ов идущих следом за Лангустом мужчин лишь заставили вибрировать бесформенное тело мутанта, прямо как настоящее тесто. Пули подрывали белесую плоть и утопали в ней. Раны, если так можно было назвать оставленные пулями отверстия, не кровоточа, мгновенно затягивались, а оторванные лоскуты живых тканей тут же прирастали к телу независимо от того, в каком месте падали на тело мутанта. С таким же успехом можно было пытаться убить реку. Тварь, не обращая внимания на попадания, уверенно ползла навстречу людям.

— По глазным рожкам стреляйте! — крикнул проводник, корректируя огонь.

Последующие выстрелы снесли и разляпали по скальной породе эти подобия зрительных органов, которые наверняка видели окружающий мир в инфракрасном или каком другом спектре, отличающемся от обычного человеческого зрения. Этот залп лишь на несколько секунд остановил мутанта. Тут же на уродливом теле цветочками раскрылись многочисленные бугорки, и из них вылезли кисточки со странными жгутиками. И «тесто» так же невозмутимо продолжило наползать на пришедшую к нему еду. Народ стал неуверенно пятиться назад.

— И что теперь, отстреливать ему эти хрени?! — тут же вскрикнул Сергей, по привычке назвав непонятные отростки словом «хрень».

— Не обязательно. Если это то, что я думаю, то можно сделать ход конем! — Сталкер запустил руку в накладной карман рюкзака и извлек из него уж совсем неожиданную вещь.

Это был небольшой баллончик дезодоранта-спрея. Проводник сорвал колпачок и щедро брызнул в сторону ползущего чуда. Мутант замер, скукожился и нервно задергался. Лангуст повторил действие, но на этот раз выпрыснул в проход огромное облако «свежести». Тварь мигом захлопнула все свои бугорки, видимо являющиеся органами обоняния, и, конвульсивно содрогаясь всем белесым телом, ухлюпала прочь, в одну из веток хода.

— Это новое химическое оружие?! — пошутил агент безопасности, делая вид, что задыхается и пытается натянуть на себя противогаз. — Даже эта хрень охренела!

— А шо такое? Нормальный запах, — Лангуст направил свет налобного фонаря на баллон, пытаясь прочесть надписи на нем. — Написано: «зеленое яблоко».

— Как-как, «злобное яблочко»? Это новая аномальная культура? — тут же подхватил шутку Копченый, немного сняв с мужчин напряжение.

— А если серьезно, — Сергей подвел черту под шуткой, желая прервать возникшую запинку и отправиться дальше, — теперь ты понял, какой гадостью свое тело травишь? Даже у последнего мутанта, жрущего все без разбора, от этого средства болезненные корчи.

— Так что мне теперь, в противогазе постоянно бегать? В Зоне не так часто встречаются чистые водоемы, а возможностей занырнуть в них бывает еще меньше.

Завершив разговор, проводник свернул в ветку, противоположную той, в которой исчезла масса белой плоти. Дальше количество живности стало расти в геометрической прогрессии, как и следы человеческого пребывания в подземном перевале.

Люди, кроме отходов жизнедеятельности и кучек мусора, оставили здесь и разного рода приятные полезности. То тут, то там над небольшими разломами провисали уцелевшие канатные мостики. На опасных спусках иподъемах везде были вбиты в породу прочные крючья. А редкие пассивные радиомаяки, оставленные здесь предыдущими путниками, помогали сталкеру ориентироваться в темных лабиринтах. Было ясно — люди здесь ходят давно и уверенно, что вполне объяснимо. Самые чистые и дорогостоящие культуры растений выращивались за «грозовым фронтом», а потом свозились на черные рынки, где их и перекупали многочисленные торговцы.

Зачастую на стенах пещер встречались надписи и символы, напоминающие дорожные знаки и предупреждающие идущих о тупике или опасном препятствии в очередном ответвлении хода. Сам Лангуст не один раз оставлял на перекрестках подобные каракули, когда приходилось возвращаться, встретив непреодолимую преграду. Проводник объяснял это правилами сталкерского хорошего тона, которые сродни солидарности водителей авто. Ну как не «моргнуть фарами» собрату-сталкеру, если знаешь, что впереди затаился общий враг?

Подземная живность, что была помельче, сама разбегалась, учуяв незваных гостей. Более назойливые создания получали несколько пуль и, отчаянно вереща, исчезали в темноте тоннелей, разбрызгивая по стенам свои биологические жидкости ярких цветов. Больше всего хлопот доставляли совсем мелкие хищники, сбивающиеся вогромные стаи, и, наоборот, гигантские представители своих видов.

От первой напасти спасал прикупленный накануне Лангустом огнемет. Это очень распространенное в Зоне самодельное оружие полностью отработало свой приличный вес и объем, а также связанные с ними неудобства транспортировки: пещерных муравьев, возглавляемых ордой «свежевателей», обратила в бегство первая же струя пламени. А вот сонмище «пауковых черепах» пришлось долго поливать огнем, пока их панцири и наружные скелеты достаточно не нагрелись. И лишь когда плоть внутри крепкой брони мутантов стала запекаться, тупые создания начали пятиться и издавать противные попискивающие звуки, предупреждающие ползущую за ними лавину плотоядных камней, что впереди смертельная опасность.

Обиталища титанов подземного мира сталкер определял по некоторым характерным признакам и обходил эти опасные места десятой дорогой. Прорываться через гнезда исполинских пещерных гидр или сети паукообразных гигантов было, по меньшей мере, глупо. Но не обошлось и без позорного бегства. Отряду ничего не оставалось делать, как нестись сломя голову назад по проходу, когда впереди в свете фонарей нарисовалась огромная шипасто-зубастая ряха пещерного ползуна. Нечто, примерно шести метров в диаметре, напоминающее дождевого червя, полностью заткнувшее собой пещеру, очень быстро ползло навстречу, вытягивая и сжимая свое кольчатое тело. Мужчинам пришлось в несколько слоев впрессовываться в узкую щель первого встреченного разлома и ждать, пока по проходу проползет этот кожно-мускульный зубастый желудок.

И еще очень много ползающих, прыгающих, бегающих и летающих тварей пришлось отстреливать, сжигать, пугать, обходить стороной и даже кидаться в них запасами еды на протяжении пяти часов пути. Запасы палочек ХИС, которые члены отряда по необходимости метали в темные проходы и разломы, существенно уменьшились. Во всех мощных фонарях, непрерывно работающих на полную катушку, уже успели сменить один комплект батарей.

В какой-то момент по ушам мужчин вновь ударил громкий звук. Теперь это были не грозовые разряды, а мерзкий, сводящий с ума высокочастотный писк, от которого голова становилась ватной, а мысли в ней ползли медленно и со скрипом, словно на «ручнике».

И от раздражающего звона уже не спасали ушные пробки. Как путники ни затыкали уши, но звук ни на каплю не стихал. Казалось, что шум, минуя органы слуха, транслировался непосредственно в мозг, в тот его участок, который отвечал за распознавание звуковых волн.

Данный участок пути Лангуст попытался пройти максимально быстро, а когда высокочастотная атака прекратилась, проводник сделал небольшой привал, чтобы все смогли отойти от аномального воздействия. Что это такое было, даже сталкер не знал. Строить какие-то предположения и обмениваться догадками, как было принято в подобных ситуациях, никто не стал. Сейчас всем даже думать было больно. И только когда последний член отряда пришел в норму, Лангуст отправился дальше, вглубь подземных лабиринтов.

Время здесь тянулось резиной, а мужчины все шли и шли, и им казалось, что «грозовой фронт» должен был остаться уже в километрах трех-пяти позади отряда. Но проводник не спешил искать ветку тоннеля, ведущую на поверхность. Опираясь на одному ему известные ориентиры, он утверждал, что подыматься еще слишком опасно.

Под землей определить расстояние на глаз, как и в лесу, было крайне трудно. Непонятным образом оно здесь растягивалось, и сознание воспринимало сотню метров, как две или три такие сотни. К тому же сбивали с толку все эти виляния темных подземных ходов и постоянные возвраты к перекресткам. Как сталкер ориентировался в этих чертовых пещерах, одному богу было известно, но шел он очень уверенно, как будто знал, куда ведет каждый из отдельно взятых ходов.

Местам тоннели уже начинали фонить, но этот уровень радиационного загрязнения, по словам проводника, был несравнимо ничтожен в сравнении с тем, с которым придется столкнуться на поверхности. За «грозовым фронтом» на лабиринт аномальных зон сверху накладывался еще один, не менее опасный лабиринт радиационного заражения. И это не считая тех тварей, которые годами обитали во всем этом ужасе и сумели приспособиться к нему.

Когда было объявлено, что до выхода на поверхность осталось около получаса пути, отряд свернул в широкий коридор с таким же плоским настилом, как и на входе в подземелье. Это явно был рукотворный проход, о чем говорил не только ровный плоский пол, но и проржавевшие плафоны светильников, висящие вдоль рваных рядов кабелей. Впереди, очевидно, был какой-то подземный комплекс.

В тоннеле стали появляться узкие вырубленные в породе проходы в какие-то небольшие вспомогательные помещения, и группа ощетинилась оружием. Черные прямоугольные дыры на стенах могли таить в себе любую опасность, а потому свет тактических фонарей, закрепленных на автоматах, не отрывался от этих проходов.

Рухнувшие на землю массивные ворота и просторный подземный зал за ними открылись взору неожиданно, сразу за крутым поворотом тоннеля. Проводник припал на одно колено, быстро выключил свой фонарь и жестом приказал остальным оставаться за поворотом. Несколько долгих минут Лангуст высматривал в свой тепловизор возможные опасности, пока интенсивно используемый прежде прибор не начал тихо попискивать, предупреждая хозяина о том, что батарея полностью разряжена. Не заметив за это время ничего необычного, проводник продолжил движение.

Отряд, ощетинившись оружием, вышел на широкую платформу с исковерканным и проржавевшим ограждением. Лучи фонарей метались по полу, стенам и потолку зала, ощупывая темноту и вырывая из нее картину еще более мрачную, чем прежде.

На платформе, возле покосившихся погрузчиков, рядами вытянулись массивные швеллеры, трубы, бетонные столбы и контейнеры. Между ними были разбросаны промасленные шпалы, бочки, какие-то ящики и обломки всевозможных конструкций. Вдоль стен шли стянутые в огромный пучок кабеля и плетения прогнивших труб стакими же ржавыми вентилями. За платформой виднелись искривленные ряды рельсов, перевернутые маленькие вагонетки и всевозможные грузовые вагоны, раскиданные рядом. В глубине зала сохранились ряды железобетонных столбов, подпирающих мощенный плитами свод. Сверху с плит на неровности пола монотонно капала вода и собиралась в лужицы. Воздух был насыщен запахом прелости и вонью дохлых мышей.

Еще здесь были какие-то цистерны, непонятное исковерканное оборудование, похожее на промышленные гидравлические прессы, и полуразрушенные аномалиями коробки вспомогательных помещений. В дальнем углу зловеще нависали покореженные фермы распределительного устройства электрической подстанции, опутанные сетью порванных проводов. Сама подстанция угадывалась в нагромождении ржавых конструкций, расположившихся по соседству.

Живых созданий сталкер в тепловизор не высмотрел; ни разу не попались они и в мельтешащие лучи фонарей. А полное отсутствие мутантов в обжитых областях подземелья являлось нехорошим признаком.

— Так, ушки на макушке — и пошли! — негромко скомандовал Лангуст.

— Ты здесь когда-то был? — так же тихо спросил агент безопасности, продолжая водить подствольным фонарем по темным закоулкам зала.

— Когда-то был, кажется, — утвердительно ответил сталкер и ступил на лестницу, ведущую с платформы вниз. — Здесь раньше тусили мутанты. Люди-мутанты. Обезумевшие уродливые бедолаги, изгнанные из поселений. Обычно они здесь местную фауну распугивали и пожирали, а сейчас здесь и их нет. Возможно, через это место недавно прошла опасная аномальная зона, а возможно… возможно, нужно осторожно.

Дальше цепочка людей в полной тишине пересекла пустынный вымерший комплекс и остановилась у двух железнодорожных тоннелей, ведущих отсюда в разных направлениях. Лангуст снял рюкзак и поставил его на землю, тем самым объявив привал.

— Странно все это, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал проводник, переломил две палочки ХИС и зашвырнул их далеко вглубь обоих тоннелей. — Странно, но шанс подготовиться к выходу на поверхность нужно хватать на лету зубами. Таким количеством незаметно все равно не пройдем, придется отстреливаться, так что «раздайте патроны, поручик Голицын». Пойдем коротким путем, выйдем недалеко от города. Жрать сейчас ничего не советую. Дойдем до убежища, там булки и расслабите.

— А не забадяжить ли нам тогда кофейку?! — вымолвил довольный Серега и начал копошиться в рюкзаке, пытаясь найти там свой походный примус, верную турку и пакет ароматного молотого кофе.

— Кофе — это хорошо, — кивнул Лангуст и крикнул в сторону плейбека: — Макс, кинь удлинитель, тепловизор подзарядить!

Мужчина закивал, поставил студию-станцию на неровную поверхность рассыпанного вокруг щебня и прислонил ее для надежности к корпусу перевернутого вагона. Наспех распутав бухту кабеля удлинителя, Максим небрежно кинул его в центр стоянки между разбирающими свои рюкзаки мужчинами. Тут же к розеткам подскочил Пушок и шустро занял одну из них своим маленьким кипятильником. Чтобы удобно поставить на обломок бетонного столба свою кружку, он дернул за провод, пытаясь подтянуть его к нужному месту.

В ту же секунду станция, выведенная из устойчивого положения, проскрипела по вагону, рухнула между ним и железной бочкой и весело заискрилась.

— Бляха муха! Чтоб тебя! — вскрикнул плейбек и кинулся было поднимать упавшую громадину.

— Замри!!! Не двигайся, я сказал! — вдруг завопил перепуганный Лангуст и добавил: — Все замрите! Стойте на месте, если жить хотите!

Ошарашенные мужчины замерли в тех позах, в которых их застал крик, и стали озабоченно вертеть головами, пытаясь в лучах налобных фонарей высмотреть в окружающем пространстве неизвестную опасность. Никто из них даже не заметил, что от упавшей громадины станции кусочком отрезанного торта отпала солидная часть верхушки. Именно из-за этого заискрились внутренности дорогой аппаратуры.

Лангуст принялся спешно выкладывать из своего рюкзака все вещи, желая добраться до того, что лежало на самом его дне.

— В чем дело, Костик? — задал вопрос застывший агент безопасности. — Не молчи, говори со мной.

— Ультрафиолетовый фонарь есть?! — прокричал свой вопрос сталкер, вытряхивая содержимое рюкзака на землю.

— Есть, — утвердительно кивнул спецназовец.

— Доставай!

— Погоди… не может этого быть! — О чем-то догадавшись, Сергей стал шарить по кармашкам разгрузочной системы.

— Вот тебе и «не может»…

Лангуст быстрее агента нашел свой фонарь и посветил им в сторону упавшей станции. В фиолетовом свете стали проявляться ярко-белые горошины пятен на самом вагоне и на стоящих рядом бочках. Убедившись, что вокруг него нет таких же белых клякс, сталкер подошел к застывшему в неестественной позе плейбеку и осторожно оттащил его назад. Потом проводник отмотал от бухты несколько метров капронового каната и попытался хлопнуть высвобожденным концом перед собой, как кнутом.

Просвистевший между белыми точками канат распался на кусочки, как будто его перерезали в нескольких местах невидимой острой бритвой.

— Это гайки… — только и вымолвил Лангуст.

— Какие гайки? — неуверенно спросил Егор.

— Так любил говорить сторож нашего завода, — думая о чем-то своем, прокомментировал свои слова проводник. — Кто-то говорит: «Это полный пипец». А он предпочитал фразу: «И посыпались с неба гайки» или просто — «Это гайки».

— Так, с гайками все ясно, а это что за фигня там?

— Нанопаутина, — ответил Сергей вместо Лангуста. — Прочные нити толщиной в одну молекулу. Режут практически любой материал. В местах креплений этих нитей клюбой поверхности в ультрафиолете видны вот такие пятна. Плетут их под водой и на суше во влажных пещерах очень хрупкие желеобразные пауки-медузы. Поставят вот такую нанорастяжку и ждут, суки, пока об нее убьется какая-то живность. А потом выползают из щелей и жрут.

— Только одно непонятно: что эти «медузы» делают так далеко от побережий? В центральной части полуострова их не должно быть. Что-то в Зоне меняется. Это очень плохой знак, — начал мыслить вслух сталкер.

— Ты, случайно, аэрозоль не захватил? Ну, который растворяет эту хрень, — с надеждой в голосе спросил агент.

— Он у меня всегда с собой, но сейчас его очень мало — один баллон. Я же не планировал к заливам идти! — Во второй руке Лангуста появился обычный на вид баллон, расцветками на своей поверхности напоминающий дихлофос.

— Думаешь, нам его хватит? — Серега скептически посмотрел на емкость с аэрозолем.

— Должно хватить. Но теперь каждый из вас пусть отмотает метра три каната и, прежде чем идти, машет им перед собой. Махнули, а только потом шагнули. Махнули-шагнули, махнули-шагнули, и так — до самой поверхности.

— Ё-мое! Со станцией что?! — Егор только сейчас заметил, что аппаратура повреждена, и пришел в неописуемый ужас.

— Похоже, что основные модули самой студии целы, а вот усилитель передатчика — налампапам… — тут же ответил плейбек. — Считывать и хранить отснятый материал будем без проблем, а вот про его отправку можно забыть.

— Не бойся, дядя, — успокоил ведущего сталкер, — дойдем до убежища, а там такие умельцы есть, что починят твое барахло в два счета. Не зря же мы столько на себе перли это научное оборудование. Они за такие ништяки нам все сделают, задницы целовать станут, молиться на нас будут…

Егора его слова не особо успокоили — он обхватил голову руками и сел на ближайший рельс. Казалось, что задержка отправки видеоматериала его тревожила больше, чем коварная смертельная опасность, возникшая на пути отряда.

* * *

Знал же, знал, что Зона не одной поверхностью земли ограничивается, но осознал это лишь сейчас. И если то, что творится на поверхности и в небе, мы еще хоть как — то видим, то суть процессов, происходящих под землей, дано познать лишь счастливым единицам из нас. Значит, я один из этих везунчиков.

И опять Ты не оставил меня. Уберег. Уберег грешника, Господи. Кто, если не Ты, протянул мне руку, послав в помощь этих толковых ребятушек? Ведь все опасности на моем пути они расчистили, обо всем предупредили. Нанопаутина — кто бы мог подумать?! Здесь, в глубине полуострова!

Коллеги профессора многое бы отдали за то, чтобы увидеть подземных мутантов хоть одним глазком. А я их щупал, органы рассматривал! Даже одного «нанопаучка», или как его там называют, из трещинки выковырял и в контейнер положил. Живет теперь там это чудо! Вот если бы заставить его сплести свою паутинку между двух удобных рукоятей, какой бы чудесный режущий инструмент получился бы!

А эти растения! Многие из ученых лишь строили предположения, откуда берутся аномальные культуры разной чистоты, разного качества, а я причину уже знаю наверняка. Ведь все так просто, нужно было лишь задницу оторвать от мягкого кабинетного кресла и в Зону прийти за знаниями. Качество этих семян зависит всего — навсего от того, как долго они в период своей жизни от посева до сбора урожая находились в той или иной зоне ИФП. Всё, больше никаких хитростей!

Кстати, и такое разнообразие мутантов здесь — в силу тех же причин. Порой потомство на материнскую особь абсолютно не похоже. А все потому, что беременная мамка не через одну зону ИФП пробежала, пока его вынашивала. Не говоря уже о том, что яйцеклетки могут быть изменены аномальными воздействиями еще задолго до самого зачатия. А потом эти измененные особи еще и спариваться между собой начинают… И это происходит каждый день. Каждый божий день на свет появляются все новые и новые неизвестные особи, новые биологические гремучие смеси.

Но если подумать, то растения — единственная жизненная форма на планете, которая лучше всего умеет приспосабливаться к аномальной реальности. Зерна прорастают даже в таких зонах ИФП, в которых длительное пребывание человека и животного несовместимо с жизнью. Как это у них получается? Пока не знаю. Пока…

Глава 12. Под небом грозовым

Солнца здесь не было. Конечно, его не было видно практически по всей Зоне Три-Восемь, но раньше оно хоть как-то просвечивало сквозь серое заваленное облаками небо, напоминая людям, что дневное светило существует. И все знали, что оно будет каждое утро рассеивать густой мрак ночи, загонять в норы и темные расщелины ночных хищников, светить и даже как-то согревать.

Приглушенный свет Солнца дарил всем понимание того, что это агрессивное и исковерканное пространство — все же их родной мир, Земля, и что окружающий кошмар не будет длиться вечно. Стоит лишь захотеть покинуть аномальные земли, и уже очень скоро все успокоится, придет в норму, а уставшее тело упадет в объятия родного дивана напротив телевизора. Не нужно будет метать перед собой гайки и камни, кого-то убивать, до боли всматриваться в пространство и семь раз думать, прежде чем куда-то поставить ногу, сделать очередной шаг…

Но здесь и этот призрачный ориентир, являющийся некой опорной точкой в сознании, исчезал. И человек под «грозовым куполом» попадал в совершенно чужой мир — в чужую реальность с чужими законами природы, абсолютно чужими ценностями. Вместо естественного светила внутренние сумеречные земли подсвечивали бело-голубые молнии, беснующиеся в колпаке «грозового купола». Этот разрядный светильник работал непрерывно с того самого момента, как Зону Три-Восемь встряхнул кризис девяносто первого года. Здесь не было ни дня, ни ночи — только вечные мерцающие сумерки, иногда освещаемые восходами и закатами аномальных зон плазменной природы.

Рокот громовых раскатов под куполом был ослаблен неизвестными факторами во много раз. Возможно, это было влияние прослоек разреженного воздуха в атмосфере или же каких-то других явлений, связанных с аномальной природой Зоны. Так или иначе, но расслышать стоящего рядом можно было, даже если он говорил из-под противогаза.

Кроме черной сферической завесы «грозового фронта», других туч или облаков здесь не было. Каждый, кто впервые оказывался по другую сторону перевала, в первую очередь устремлял свой взор именно в это непривычное небо, на огромнейший светящийся купол. И лишь когда разум насыщался этим грандиозным зрелищем, человеческий взгляд опускался вниз, на черную выжженную землю.

Железнодорожный тоннель обрывался резко. Дыра выхода с обрубками рельс зияла прямо в скале, высоко над средним уровнем окружающего пространства. Солидный пласт породы просел, обрезав сотни две метров тоннеля до того места, где он должен был сам выйти из скалы и плавно перейти в рамные конструкции железнодорожного моста.

Отколовшаяся порода съехала в огромный ров, бывший некогда руслом реки. Сам мост лишь угадывался в покосившихся столбиках опор, ведущих через высохшую водную артерию к противоположной пологой возвышенности. Там начинались руины какого-то небольшого городка.

Все здесь уже давным-давно отгорело, отпылало. Лишь пылевые вихри гуляли по окружающему пространству, да вдали, пылесося руины, извивался такой же черный столб торнадо, упирающийся в грозовой купол. Вздымаемые аномальными воздействиями облака пыли и пепла иногда замирали на месте и, увлекаемые неизвестной силой, резко падали вниз для того, чтобы спустя секунды вздыбиться над землей в другом месте и поглотить там остатки зданий.

Лангуст сквозь стекла противогаза глянул на весело прыгающий ряд цифр на дисплее дозиметра, пропустил сброшенный вниз канат через поясное устройство быстрого спуска и прыгнул вниз. Отталкиваясь ногами от скалы, он ловко преодолел двадцатиметровый отрезок пути к относительно пологому склону, по которому уже можно было спуститься пешком.

Коснувшись ногами поверхности, проводник освободил канат, пригнулся к земле и осмотрелся. Основным цветом окружающего пространства здесь был черный, и не удивительно, что черная химзащита и черный противогаз сейчас были идеальной маскировкой на покрытой пеплом земле.

Не заметив через око тепловизора ничего опасного, сталкер выпустил в разные стороны струйки светящихся шаров, определяя наличие не замеченных глазом аномальных зон. И лишь после этого он подал знак ожидающим сверху мужчинам.

Один за другим, они так же ловко и слаженно оказались внизу и сами, без каких-либо команд, заняли круговую оборону. Шелезяка, предварительно метнув перед собой гаечку, пригнулся к земле и прокрался к навалу камней в пяти метрах от проводника. Там он лег, удобно пристроил на валун свою верную винтовку и припал к прицелу ночного видения. Тут же к нему подполз Смол, и пара снайпер — автоматчик взяла на прицел сектор по правую руку от сталкера.

Слева огневую позицию заняла снайперская пара — агент безопасности и Береза. Егор же, который всегда рвался вперед, навстречу сенсациям, был прикреплен ксамому Лангусту и сейчас прикрывал главного снайпера отряда. Тыльные сектора, как всегда, достались вечно недовольному Пушку и самому молодому члену отряда — Корсару. Мужчины из съемочной группы, хоть и были вооружены, боевыми единицами не считались, поэтому упали лицом в землю в самом центре этого кольца. Впрочем, неспокойный оператор, даже лежа на земле, умудрялся снимать все происходящее вокруг.

Отряд замер, слившись с окружающей чернотой. Ничто не выдавало затаившихся на склоне мужчин. Как всегда, «спалил контору» замыкающий — единственный вотряде пулеметчик. Копченый спускался последним, он немного задержался на выходе. Его задача сейчас заключалась в том, чтобы прикрывать тылы всей группе, и он решил ее своим излюбленным методом — методом «Серьезного Сэма».

Дело в том, что недалеко от выхода из тоннеля отряд наткнулся на огромный улей, похожий на тушу гниющего мяса. И теперь стаю мелких, но кровожадных мутантов сдерживали лишь струи пламени огнемета. Копченый выпустил последний сноп огня, швырнул тяжелое оружие вкучу истерически визжащих тварей, оттолкнулся ногами от края и одновременно ударил очередью из своего пулемета.

И пули нашли свою цель. Долями секунды стрелок разминулся с огненным шквалом, выплюнувшим наружу из тоннеля горящие тушки мутантов и град всевозможных осколков. Тут же удача улыбнулась лихачу и во второй раз — горящий канат оборвался в тот момент, когда его ноги уже коснулись поверхности склона.

Буквально все обернулись и глянули на довольного собой Копченого. В зависимости от «степени офигения», каждый по своему выразил свое недовольство Гарику. Кто-то просто повертел пальцем у виска, кто-то демонстративно замахнулся в его сторону булыжником, кто-то постучал кулаком по маковке, прошептав себе под нос соответствующее: «Кто там? Войдите!», а кто-то всерьез пригрозил кулаком сверхинициативному «терминатору» отряда. Звуки стрельбы и взрыв на общем шумовом фоне никого не должны были встревожить, но яркая вспышка могла привлечь нежелательное внимание местных обитателей.

Дозиметр тревожно моргал разноцветными диодами, оповещая о повышенном радиационном фоне, и проводник не стал здесь долго задерживаться. Так, чтобы все заметили, он указал рукой на ориентир, к которому должна была выйти группа, и отправился вниз по склону, на дно высохшего русла.

Этим ориентиром был одинокий холм, возвышающийся на противоположном берегу, за корявыми выщербленными коробками строений. Сталкер рассчитывал довести отряд до склона противоположного берега и, не заходя в руины, обойти это поселение по изгибу русла. Но все, что себе запланировал человек, как и прежде, было бесцеремонно перечеркнуто своенравной Зоной.

Цепочка бойцов шла вдоль опор моста, когда совсем рядом с неба сверзился небольшой осколок бетонной конструкции. Камень метеоритом рухнул на черную, в рытвинах, поверхность и поднял фонтан пыли в брызгах вздернутой почвы. Еще чуть дальше, с тем же эффектом, упало несколько обломков кирпичей.

— К опорам! — крикнул Лангуст сквозь противогаз и резко кинулся к торчащим на дне русла железобетонным столбам.

Смогли что-то расслышать лишь те, кто находился совсем рядом с проводником, остальные попросту повторили то, что делали идущие перед ними. Умудренные опытом мужчины змейкой проследовали за проводником по отчетливой цепочке его следов. Каждый знал, что, отклонись он на несколько метров в любую из сторон от проложенной тропы, и его может ожидать там весьма неприятный аномальный сюрприз, возможно — последний в его жизни. Конечно, к этому времени все участники похода уже набрались должных навыков и умений для перемещения по Зоне, но в такие моменты тратить время на самостоятельный поиск пути было непозволительной роскошью.

В считаные секунды все члены отряда разбились на группки, и каждый вжался в свою бетонную конструкцию со стороны, противоположной той, с которой летел увесистый строительный мусор. Число падающих обломков росло, и очень скоро постапокалиптический град из кусков кирпичей, асфальта, мелких ржавых железяк и прочей дряни накрыл все окружающее пространство.

Над руслом тут же поднялось огромное облако пепла и перемолотой в пыль породы, подобное тем, что периодически обволакивали городок. Теперь стала очевидна природа происхождения этих пыльных образований над руинами.

Только сейчас мужчины обратили внимание на то, что грохот падения осколков несколько отличался от общего фонового рокота и по его характерным отрывистым ноткам впредь можно было предсказывать приближение этого опасного явления. Ведь падающий мусор мог не только повредить герметичность химзащиты, но и легко снести человеку голову или полностью оторвать любую из конечностей.

Сталкер, вжавшийся в закопченный бетон рядом с Егором, повертел перед его противогазом указательным пальцем по восходящей спирали, условно изобразив торнадо. Этого жеста хватило для того, чтобы шоумен понял, что именно мощный вихрь поднимал в небо все это смертельное разнообразие мусора и засевал им сверху окружающее пространство.

Как только стихла дробь ударов от падения обломков, пыль резко осела на поверхность, словно гравитация на нее действовала иначе, чем на все остальное. Как будто пыль была невероятным образом «намагничена» этой гравитацией. Проводник махнул рукой, отдавая приказ начать движение, и стал максимально быстро продвигаться вдоль остатков моста к руинам.

Второй раз град обломков накрыл отряд уже на самой вершине склона противоположного берега. Мужики только и успели, что ласточками запрыгнуть в огромную дыру железобетонной сточной трубы, торчащей из земли. Труба уводила в сторону города, и Лангуст рискнул провести по ней отряд. Тем более, что радиационный фон в основном здесь был ниже, чем на поверхности, а слой земли надежно защищал людей от падающих на голову кирпичей.

Через десяток-другой метров свет фонаря выхватил из темноты крупную уродливую тварь с телом бульдога и мордой мурены на длинной шее. Темный холмик рядом с мутантом зашевелился, и к злобным глазам добавилась вторая пара красных гляделок. Потревоженные обитатели подземного логова тут же накинулись на незваных гостей, но, получив в упор очереди из «Каштана» сталкера и АКМ-а Егора, тут же рухнули замертво с отстреленными лапами, порванными животами и расквашенными мордами. В глубине узкого тоннеля блеснула еще одна пара хищных глаз, но с первыми же выстрелами тварь унеслась прочь, не желая разделять участь своих сородичей.

За спиной проводника, для надежности, пристроился еще один автоматчик, и группа отравилась дальше по сточной трубе. За спину отряда можно было вообще не переживать, там трубу наглухо затыкал собой Копченый с пулеметом, а значит, с тыла стоило опасаться лишь танковой атаки.

В ярком свете трех тактических фонарей медленно проявлялись картины подземного хода. Мусор, кости, экскременты тварей — все это перемешалось на дне трубы. Какая здесь стояла вонь, можно было лишь догадываться. Благо, качественные дыхательные фильтры оправдывали свою высокую цену и лишали мужчин «удовольствия» вдоволь надышаться запахами природы.

Верх и стены трубы были покрыты какой-то слизью. Изредка здесь встречались колонии грибов, произрастающих на плодородном слое экскрементов. Грибы, нахватавшись света фонарей, в темноте начинали фосфоресцировать, и если на окружающую слизь дозиметр практически не реагировал, то возле россыпей треугольных шляпок начинал просто сходить с ума. Эти колонии фонили во много раз больше, чем тушки мутантов, оставшиеся позади, а потому мимо этих поганок мужчины проскакивали пулями.

Труба оборвалась так же резко, как до этого железнодорожный тоннель. Пространство впереди перерубил неглубокий овраг, и тот край трубы, по которому пробирался отряд, сейчас торчал из земли в нескольких метрах от поверхности. На противоположной стороне железобетонный сток был наполовину сплющен, забит щебнем и наглухо зацементирован грязью.

Дальнейший путь лежал уже непосредственно через руины. Как только проводник высунул нос наружу, откуда-то сверху на него зашипела та самая тварь, которую отряд выгнал из обжитого логова. Создание с рыбьей мордой уже собрало себе в помощь небольшую компанию сородичей. Маленькая стайка мутантов сейчас стояла на краю оврага и злобными глазками пялилась вниз на чужаков, решая, что им делать дальше. Но первый же неприцельный выстрел все решил за них. Мутанты злобно зашипели и унеслись прочь.

Овраг разлегся поперек открытого пространства, в котором по относительно стройным рядам обрушившихся строений смутно угадывалась улица. Один из краев трещины врезался прямо в остатки некогда длинного многоэтажного дома, от которого сейчас остались лишь выщербленные стены высотой в полтора этажа, навалы бетонных перекрытий и частично заваленный подвал.

Все вокруг выглядело однообразным, повсюду виднелись одинаковые переломанные плиты, кривая ржавая арматура, выбитые из стен кирпичи, дробленый бетон ираскроенный асфальт. Огромный торнадо буйствовал впротивоположном конце города и постепенно смещался прочь от руин.

Потревоженные человеческим присутствием мутанты укрылись в соседних развалинах, злобно поглядывали через щели, разломы и выбоины, но не спешили разбегаться. Даже наоборот, казалось, что их стало еще больше.

Из-за постоянной угрозы бомбардировки пространства обломками, отряд перемещался перебежками от остова здания к остову, от разлома к разлому, от подвала к подвалу. И повсюду в укромных местах встречались фонящие грибочки, а в темных подвалах в них еще и копошились жирные белесые черви, размером и видом напоминающие кольца ливерной колбасы. Твари, не обращая ни малейшего внимания на людей, жадно пожирали радиоактивные поганки. Они выбрасывали вперед из своих мерзких тел три когтистых лепестка клюва и вгрызались в мякоть грибных наростов. Путники только и успевали брезгливо отводить взгляд в сторону от этого тошнотворного зрелища.

Пока все боролись с рвотными спазмами, ожидая в укрытии, Лангуст забегал вперед, чтобы разведать тропу, апотом подавал условный знак отряду, и мужчины, следуя друг за другом, перебегали в соседнее укрытие. А когда специфический барабанящий звук нарастал и приближался, люди вжимались в остатки конструкций, укрывались под бетонными плитами, забивались в ниши мелких расщелин, чтобы переждать град увесистых камней и железяк. И после того, как облака пыли неестественно быстро падали на землю, все вновь повторялось по циклу.

Спустя некоторое время, пока группа металась по руинам, отыскивая оптимальный путь к громадине холма, собаки с рыбьими головами уже сбились в приличную стаю и не отставая следовали за людьми. Этот факт проводник не мог не заметить. Понимая, что схватки не избежать, он отдал распоряжение готовиться к бою и теперь перебегал от стены к стене в поисках максимально выгодного для обороны места, чтобы отряд смог выдержать осаду доброй сотни кровожадных тварей.

Вскоре впереди, в окружении сложившихся карточных домиков панельных домов, обнаружились удобные руины кирпичного здания. Издали было видно, что там уцелело одинокое перекрытие второго этажа, и, сообразив небольшую живую лестницу, на него не сложно было взобраться. Стоя на такой площадке, можно было отстреливать мутантов с безопасной высоты и без риска быть сметенными напором многочисленного противника. Но все планы неожиданно спутало одно аномальное обстоятельство.

Отряд преодолел нагромождения железобетонных блоков, постреливая в наступающих им на пятки наглых особей, и просочился через пустые дыры окон внутрь короба здания. Перегородки комнат здесь давно рассыпались, но несущие кирпичные стены неплохо сохранились. Сейчас внутренняя часть здания была больше похожа на огромный длинный коридор, заваленный мусором. Одна из стен этого коридора являлась абсолютно глухой, без единого отверстия, в то время как противоположная была испещрена многочисленными дверными и оконными проемами.

Заветная площадка возвышалась дальше в двадцати метрах от того места, где проводник остановился как вкопанный. Здесь, у основания горы обломков, едва светясь золотистым светом, пульсировала визуально видимая зона ИФП, которую мужчины отряда уже успели окрестить «Red Bull»[17]. Аномальная область не являлась смертельно опасной и даже наоборот, в критический момент она могла очень серьезно помочь тому, кто через нее пройдет.

А помогала она тем, что каким-то образом взвинчивала до предела восприятие всех органов чувств, значительно ускоряла реакцию, понижала болевой порог, мощно стимулировала умственную деятельность и буквально прибавляла сил. Человек, «разогнанный» в такой зоне до гиперскоростей, некоторое время был способен вытворять такое, о чем Бэтмены и Робины могли лишь мечтать.

На мутантов эта аномалия оказывала точно такой же эффект. И как назло, эта зона расположилась именно так, что значительная часть пробегающих здесь тварей однозначно бы прошла через нее. А при таких раскладах второй этаж уже совсем не спасал. Накаченные аномальной энергией твари смогли бы легко перепрыгнуть преграду в несколько этажей, а сотня таких допингированных чудовищ в считаные секунды сгрызла бы всех мужчин вместе с автоматами, рюкзаками и стенами обоих этажей.

Лангуст прошел через аномальную зону, вскочил на гору мусора и стал на ее вершине. Рискуя наглотаться радиоактивной пыли, он сорвал с себя противогаз и извлек из подсумка небольшую дыхательную маску. Прикладывая ее на краткий миг к лицу, чтобы набрать очередную порцию чистого воздуха, проводник стал орать, раздавая команды остальным членам отряда:

— Ныряйте в «энергетик»! Живо, сейчас! Стоим здесь, держим этот проход! И чтобы ни одна тварь не добралась до аномалии! — Из-за прилива сил и сверхбодрого состояния глаза сталкера буквально выпрыгивали из орбит.

Один за другим мужчины пробежали через зону ИФП и, подрагивая от распирающей их энергии, заняли позиции у оконных проемов и по обе стороны прохода так, что полукольцом окружили саму аномальную зону и возвышенность за ней.

Твари не заставили себя долго ждать. Увидев, что преследуемые жертвы остановились, мутанты рванули в атаку. По команде проводника мужчины одновременно метнули наружу через проемы гранаты. Из-за непривычного прилива энергии, люди немного не рассчитали силу броска. Гранаты улетели слишком далеко и разорвались за спинами авангарда атакующих, ни на миг не сдержав стремительную атаку, но благодаря этому один сплошной поток мутантов был разбит на две волны. Отсеченная разрывами половина стаи остановилась, решая, что делать в первую очередь, — продолжать охоту или уже начать пожирать убитых и раненых сородичей, а вторая часть стаи хлынула на потрепанные стены.

Шквальный огонь моментально скосил часть мутантов, атакующих отряд в лоб. Оставшиеся особи тут же разбились на две группы, разошлись в разные стороны и, запрыгнув внутрь через проемы, атаковали с обоих флангов.

Крики Лангуста утопали в грохоте стрельбы и вое раненых мутантов, но все же, находясь на возвышенности, он умело координировал действия группы, переключая концентрацию огня с фланга на фланг. Сам же сталкер снял со своей винтовки оптический прицел, который сейчас только мешал, и в критические моменты помогал огнем, целясь через обычную прицельную планку.

Мужчины стреляли, меняли позиции и перезаряжались настолько четко и быстро, что все происходящее было похоже на видеозапись при ускоренной перемотке. Так или иначе, но практически все мутанты из первой волны нарвались на пули и, кувыркнувшись несколько раз по инерции, упали мордами в пыль. Лишь три рыбоголовые бестии успели добежать и прыгнуть на людей.

Первый мутант в полете получил удар прикладом опустевшего АКМ-а Смола и отлетел в сторону, где его длинную шею прижал к земле ботинок Шелезяки. Пока тварь в ярости билась под ним, пытаясь освободиться, мужик не растерялся, быстро перезарядил свое оружие и в упор вышиб скотинке мозг.

Вторая собака была на лоскуты порублена ножами сразу с двух сторон — отличились Береза и агент безопасности. Третий прорвавшийся мутант уже мертвым упал в объятия Пушка, чем вызвал у него дикую истерику, усиленную воздействием стимулирующей аномалии: кто-то умудрился в полете прострелить этой особи голову, чем и спас зазевавшегося члена отряда.

Но расслабляться мужчины и не думали — быстро сменив магазины, они вновь выставили через проемы стволы автоматов. Вторая половина стаи поедала трупы сородичей и злобно посматривала в сторону руин.

Внезапно мутанты что-то учуяли. Они одновременно подняли свои морды, зашипели и стремительно разбежались в разные стороны, прячась по подвалам и прочим укромным местам.

— Воздух?! — кто-то из мужчин озвучил свое предположение и стал прислушиваться, не приближается ли характерная дробь каменного града.

— Нет, земля!!! Все за мной!!! — на секунду задержавшись с ответом, проорал Лангуст и, как ошпаренный пробежав по горе обломков, выпрыгнул в проем окна, после чего двинул вслед за убегающими рыбоголовыми мутантами.

Бойцы не заставили себя долго ждать, благо все они были под аномальным допингом, и в считаные секунды успели выплюнуться из остатков здания и отбежать от них на приличное расстояние.

Толстенные кирпичные стены буквально взорвались и разлетелись вдребезги именно в том месте, где отряд только что держал оборону. Пролетев по инерции еще несколько десятков метров, раскроив бетонные плиты и оставив за собой солидную борозду, недалеко от мужчин увяз в земле многотонный корабельный якорь системы «Холла».

И сейчас в глазах бойцов явно читался одинаковый вопрос, в котором кроме слова «что» все остальные слова были из ненормативной лексики. Ответ же не заставил себя долго ждать.

Пыль привычно быстро осела и открыла взору человекоподобную, практически квадратную фигуру высотой с двухэтажный дом. Гигант, предки которого однозначно были людьми, держал в одной руке что-то похожее на кусок баржи или корабельной обшивки. Этим огромным щитом он прикрывал свое практически голое тело. На голову мутанта в качестве шлема была надета конструкция, напоминающая башню корабельного орудия. И этот буквально мифический монстр уже шарил свободной рукой по земле, выбирая что потяжелее, чтобы швырнуть это влюдей.

— Копченый, это к тебе… — нашел в себе силы пошутить Шелезяка.

— Не-е-е, я столько не унесу-у-у, — протянул его закадычный дружбан, снял с пулемета рожок и пристегнул на его место «бубен». — Хотя…

— Чего стоим?! — вскрикнул агент безопасности. — Вали гада!!!

Все как один открыли огонь, выпустив в гиганта по два магазина каждый, а Гарик щедро слил в него весь свой барабан до последнего патрона. Мутант лишь начал злобно рычать, укрываясь за своим стальным щитом. Если пули и пробивали железо, то, попадая в его тело, причиняли незначительный вред. Об этом красноречиво говорили попадания в выступающие из-за щита части тела. Примерно одна из десяти пуль, попавшая в дубовую толстую кожу, пробивала ее так, что из раны начинала брызгать кровь, остальные, видимо, увязали, не доходя до мягких тканей. Эти жалящие укусы лишь сильнее разозлили существо. И наконец оно взорвалось вспышкой гнева.

Вместе с мощным гортанным рыком в воздух взмыла бетонная плита перекрытия, и мужчин с места как ветром сдуло. Так быстро Лангуст еще никогда не прокладывал тропу. Отряд отчаянно петлял по руинам, походя отстреливая всевозможных случайных мутантов, выпрыгивающих из развалин, а сзади, разнося остатки строений, все падали и падали бетонные столбы и плиты. Гигант тащил свое тяжелое тело очень медленно и, в конце концов потеряв отряд из виду, отстал недалеко от подножия холма.

Руины здесь заканчивались, и дальше, до самого входа в бункер, путь лежал через открытое пространство. Выйдя на него, группа себя вновь обнаружила, о чем красноречиво свидетельствовал громогласный рев гиганта за спинами и встрявший в землю недалеко от путников задний мост грузового автомобиля.

Подгоняемый свирепой тварью, Лангуст отыскал путь в лабиринте аномалий за считаные минуты. Обогнув холм, отряд оказался у входа в старое убежище. Сверху пригорок опоясывали утопленные в его тело железобетонные стены дотов с амбразурами. Укрепления казались покинутыми, но все равно здесь чувствовалось чье-то незримое присутствие. Казалось, что сам холм смотрит на людей глазами этих амбразур.

Вниз ко входу в убежище вел стандартный широкий пандус, по обе стороны которого был отгрохан мощный бруствер. Проводник, остановившись у пандуса, глянул куда-то вверх и выпустил из сигнального пистолета зеленую ракету. Сталкер не стал никому объяснять, что означал и для кого предназначался этот сигнал. Он лишь постоял немного, нервно поглядывая на свои часы, и по истечении трех минут смело отправился вниз к темному тоннелю без каких-либо ворот. И все остальные, облегченно вздохнув, отправились следом за ним, предвкушая долгожданный и сотню раз заслуженный отдых внутри безопасного убежища. Но не тут-то было.

Мужики все шли и шли вниз по пандусу, а прямоугольная ниша входа не приближалась ни на шаг. В конце концов Лангуст остановился, грязно выругался и выпустил вверх еще одну зеленую ракету. Пока он это делал, остальные члены отряда обернулись и с удивлением обнаружили, что за все это время продвинулись от начала спуска всего на несколько метров.

Предприняв еще одну безуспешную попытку добраться до входа в бункер, мужчины поняли, что путь группе преградила неизвестная им прежде аномалия. Словно здесь стоял какой-то странный барьер, растягивающий пространство перед путниками и сжимающий его за их спинами.

— Твою мать! Заснули они, что ли?! — Сталкер разразился проклятиями в чей-то адрес, скинул рюкзак и извлек из него странный прибор, собранный вокруг какой-то дряни, утыканной светящимися кристаллами. — Не пускают, так сами зайдем!

Неожиданно раздался рев преследующего отряд гиганта. И рев этот был совсем близко. Бойцы поспешили вернуться и занять места за бруствером. Если не произойдет чуда, то бой обещал быть самым серьезным за все время их пребывания в Зоне. И каждый понимал, что на этот раз победа может стоить отряду неизбежных потерь. Тем более, что стимулирующий эффект от аномалии «Red Bull» уже заканчивался, и его постепенно вытесняли очень болезненные ломящие ощущения, которые являлись неминуемой платой за обман естества Матушки-Природы.

А тем временем тварь показалась из-за холма и уверенно направилась к укреплениям входа. Мутант волочил по земле не только огромный железный щит, но еще и свою любимую булаву — многотонный якорь.

— И как такая здоровая хренотень проходит мимо зон ИФП?! — нервно произнес агент безопасности. — Почему эта громадина в них не попадает?! Как она их обходит, блин?!

— А хрен его знает, как! — также нервно ответил ему проводник. — Иди, спроси, а я здесь подожду…

И в этот момент, когда мутант уже начал раскручивать громадину якоря, чтобы метнуть ее в людей, откуда-то сверху, видимо из какой-то амбразуры, звонко ударил крупный калибр. Первая же очередь срезала гиганту правую руку чуть повыше локтя, и ее обрубок улетел вместе с раскрученной булавой куда-то в сторону. Последующие залпы ударили сверху в область головы мутанта, и после них корабельная башня рухнула на землю вместе с отстреленной башкой чудовища. Из перебитой шеи громадины полились фонтаны крови. Грузное тело упало и забилось в предсмертных судорогах.

А когда все стихло, Лангуст повесил винтовку на плечо и как ни в чем не бывало потопал ко входу в бункер. На этот раз он дошел к арке входа беспрепятственно, там обернулся и вопросительно глянул на остальных.

— И чего мы ждем? Особого приглашения? — задал сталкер вполне логичный вопрос и, когда цепочка бойцов поравнялась с ним, добавил: — Ну что, видели преимущества крупного калибра? Махина, конечно, тяжелая, взять хотя бы тот же «Корд» — без силовой брони его долго не потаскаешь. Но ведь и польза же очень большая для отряда. Кстати, Копченый, это ты говорил, что у реального мужика должна быть реальная пушка?

— А чего сразу сразу Копченый?! — возмутился Гарик, понимая, куда клонит проводник. — Когда Копченый говорил, что нужно было в пещере взять каждому по противотанковому гранатомету, — так нет! Вместо действительно полезного веса что мы взяли? Вот-вот, всякое научное барахло.

— За это «барахло» нас сейчас в попу целовать начнут. За это «барахло» мы здесь целый вагон штуковин всяких сможем выменять. Кстати, можно прикупить ту же силовую броню и крупный калибр.

— Я на это не поведусь! — решительно заявил Гарик.

— Ну, как знаешь, — сдался сталкер.

— А что, денег хватает на все это?…

* * *

Господи, воистину незыблемы принципы, заложенные Тобой в основу мироздания. Раньше бы я сказал, что это принципы Матушки — Природы, но теперь — то я знаю, что Ты есть, Ты хранишь меня. Да и кто, если не Ты, эту Матушку — Природу изначально создал?

Даже здесь, в этой изуродованной пришельцами реальности, действуют они — Твои законы и принципы. Взять хотя бы эти грибы, они тоже смогли приспособиться к новой среде обитания, и, думаю, именно они послужили фундаментом для возникновения новой пищевой цепочки. Цепочки, на вершине которой стоят явно не человеческие особи.

Грибы пожирают то, чего вокруг вдосталь, — радиацию и аномальную энергию, черви и прочие низшие мутанты пожирают грибы, низших пожирают те, кто чуть сильнее, крупнее, хитрее и так далее, по цепи.

А кто же находится на самой вершине этой пищевой цепочки? Это уже тема для серьезной диссертации. Взять хотя бы этот новый вид человека, который я сегодня видел, — вряд ли он на самой этой вершине стоит, хоть и является сильным хищником.

Но и сам факт существования постапокалиптического человека уже способен пошатнуть классическую науку и отправить на свалку всех этих старых пердунов. Ведь они только и делают, что фанатично охраняют протухшие догмы, на которых заработали себе ученые звания. Оказывается, и мы, люди, через какое — то количество поколений вполне способны на физическом уровне приспособиться к самым чудовищным постапокалиптическим реалиям, к таким, как реалии Зоны. Как — то же получило это существо свое сильное тело, устойчивое к радиации и элементарно защищенное толстой кожей от механических повреждений!

Даже какие — то остатки человеческого разума оно сохранило, о чем говорит использование примитивных средств защиты и орудий нападения. Плюс ко всему, этот человек — животное раскрыл в себе и дополнительные скрытые способности, которые характерны для всей здешней фауны. Способности, попросту необходимые для выживания.

Я давно заметил, что у всех здешних обитателей существует некое звериное чутье, которое им позволяет определять положение в пространстве опасных аномальных зон. Не глазами же они их видят! Те твари, которые и глаз — то не имеют, ведь тоже как — то распознают аномалии и не лезут в них. Вот над чем нужно работать нашим британским коллегам — раскрыть механизм этих способностей, чтобы как — то активировать его у человека. Так нет же — им проще слить миллионы на исследование поведения пузырьков, выпускаемых ими же в своих ваннах…

Глава 13. На картах не значится

Старые обшарпанные стены бункера абсолютно не гармонировали с его внутренним содержанием. Взять хотя бы освещение. Только при одном упоминании о постапокалиптическом убежище человеческая фантазия сразу рисует темные коридоры и старые ржавые плафоны с тусклыми мерцающими лампами накаливания под потолком или подсевшие и зловеще блымающие люминесцентные трубки.

Ничего подобного здесь не было. Сразу за дезактивационной шлюз-камерой людей встретил непривычно яркий после грозовых сумерек свет многочисленных диодных ламп. Коридоры от всех шлюзовых камер сходились в одном просторном помещении. И, как оказалось, вся «начинка» старого корейского бункера на удивление соответствовала современному уровню подобных сооружений, а местами, казалось, даже превосходила их.

Когда глаза привыкли к яркому свету, мужчины смогли определить источники наполняющих пространство жужжащих звуков. Поперек помещения на рамных опорах здесь стояли три башни пулеметных турелей, которые могли работать как в согласованном между собой автоматическом режиме, так и управляться дистанционно с удаленного пульта. Турели несколько секунд поводили по гостям здоровенными черными стволами и, распределив между собой цели, на некоторое время замерли.

Источники же более тихого и несмолкающего жужжания находились сразу за ними. Это были шесть дюжих молодцев, облаченных в глухие панцири силовой брони неизвестной даже Сергею модификации. Наружные бронепластины доспехов, стоящие на амортизаторах, на вид были очень тонкими, а их черный блестящий материал чем-то напоминал повсеместно изъятые, согласно Мораторию, «черные брызги». На обтекаемых и таких же черных шлемах вращались, попеременно сменяя друг друга, миниатюрные оптические устройства, преобразующие широкий спектральный диапазон в видимое глазу излучение. Все элементы сервоприводов брони были сверхкомпактными и за счет этого полностью умещались под бронепластинами, тем самым значительно увеличивая надежность доспехов.

Каждый из дежурящих на входе бойцов держал в руках свою излюбленную громадину оружия. И все это разнообразие убойных штуковин, будь то миниган, крупнокалиберный станковый пулемет, тяжелый огнемет или оружие, вообще не поддающееся определению, было сейчас направлено на вышедших из шлюза людей. Для чего здесь, на выходе, понадобилась подобная огневая мощь, было непонятно.

— Станьте в ряд по разметке на полу и откройте лицо! — грозно прозвучал усиленный спикерами шлема голос одного из постовых.

Лангуст стал на ближайший нарисованный на полу крестик и поспешил снять капюшон химзащиты с дыхательной маской. Остальные члены отряда проделали то же самое и выстроились в стройный ряд. Тут же откуда-то сверху из скрытых динамиков донесся приятный женский голос, который стал повторять на нескольких языках одинаковую фразу, прося новоприбывших оставаться на месте, пока идет процесс идентификации. А оставаться на месте было не так уж и просто, учитывая, что всех уже поглотила волна болезненных ощущений после воздействия стимулирующей аномалии.

— Теплый прием, ничего не скажешь! — пробурчал агент безопасности, осмотрев молчаливую приветствующую делегацию.

— Нас впустили внутрь и от твари помогли отмахаться. Так что — улыбаемся и машем, парни, улыбаемся и машем, — невозмутимо заметил проводник.

— Надеюсь, они не начнут стрелять, если никого не опознают? — Пушок озвучил тревожащий не только его вопрос.

— Нет, не начнут. Это стандартная процедура на предоставление допуска, — спокойно пояснил сталкер. — Вэтом бункере есть три зоны — гостевая, доверенная и зона «хрен попадешь». А нам и гостевых помещений хватит выше крыши.

— Все равно, очень странное это местечко, как атомная боеголовка в детской песочнице… — начал было высказывать свои соображения Сергей.

— Ага, а еще здесь очень не любят тех, кто работает во всяких правительственных службах, — прервал его проводник и прозрачно намекнул на то, как следует себя вести агенту безопасности в этом убежище. — Настолько сильно не любят, что если замечают кого-то, разнюхивающего что-либо, то сразу ему лобик зеленкой мажут. Здесь вообще собрался народ особенный, обозленный на власть имущих большого мира и люто ненавидящий в целом весь мировой порядок и каждого из тех, кто ему служит. Так что — улыбаемся и машем…

Пока шло сканирование, справа на небольшой платформе, рядом с закупоренной диафрагмой ворот огромного тоннеля, шипя отворилась небольшая автоматическая дверь, и на платформу вышел молодой человек в рабочей одежде. Его многочисленные кармашки были забиты всякими приборчиками, а из некоторых торчали наружу небрежно смотанные цветные провода с электрощупами и клипсами-крокодилами. За ним по пятам следовала самоходная грузовая тележка. Человек подошел кограждению и, ожидая конца стандартной процедуры, стал нервно барабанить пальцами по поручням.

— Ну что, скоро там?! — спросил он у постовых, не выдержав и минуты ожидания. — И на фига их идентифицировать? Типа, мы не знаем, кто это? Я ожидаю их еще после того выпуска «прогулки», когда они в пещеру к банде вломились…

— Слушай, Плюшевый, не раздражай меня по пустякам! С тех пор, как ты здесь, наш доктор мне успокоительные стал выписывать! — тут же отозвался главный из команды, повернув объективы шлема в сторону молодого человека. — Правила для всех одни, и я здесь именно для того, чтобы все и дальше так оставалось. Скажи еще спасибо, что мы их вовремя заметили! Бегал бы потом по руинам и выковыривал свои научные плюшки из говна антропоморфа.

— Вот спаси-и-ибо! — протянул молодой человек, поклонился и помахал перед собой воображаемой мушкетерской шляпой с перьями. — Как будто только мне эти «плюшки» нужны. Между прочим, вы сами себя задерживаете. Пока я не проведу калибровку мини-генераторов и не настрою все, никто никуда не поедет. И никто своих модных «стрелятельных плюшек» не получит.

— Можно я его убью? — как-то слишком спокойно произнес командир дозора, отчего показалось, что он вполне серьезно спрашивает разрешения у братьев по оружию. — Или хотя бы ноги отстрелю? Он же без ног работать сможет?

Молодой человек в ответ лишь пренебрежительно глянул на направленные на него стволы минигана и начал корчить рожи.

Тем временем идентификация завершилась, под потолком раздался приятный звон, и женский голос оповестил о результатах процедуры:

— Объект номер один опознан, — на несколько секунд появился зеленый луч лазера и указал на этот «объект». — Оперативный псевдоним «Лангуст». Доверительный допуск разрешен. Спасибо за сотрудничество!

Тут же загудела небольшая белая тумба, стоящая за турелями и больше напоминающая какое-то офисное устройство типа копира, чем военизированную примочку. Оказалось, что таковым оно и являлось. Когда смолкло гудение прибора, командир дозора подошел к тумбе взял в руки распечатанный и заботливо заламинированный бейдж, пристегнул к нему клипсу и сделал несколько шагов на встречу гостям.

— Держи, — воин в роботизированных доспехах протянул Лангусту бейдж, — и носи его так, чтобы все видели, если, конечно, не желаешь «увлекательных» приключений на свою задницу. Остальные здесь на общих правах. Этому можно направо, а всем остальным — только в левый тоннель к гостевым блокам.

Ряд бронированных бойцов расступился, освобождая проход, а их командир продолжил вводный инструктаж для новичков:

— В гостевых залах действуют стандартные правила торговых зон. Здесь неприемлемы конфликты и стрельба. Задержка в убежище на срок более суток оплачивается авансом по стандартному тарифу.

— И как нам узнать, где гостевые помещения, а где нет? — задал вопрос Сергей.

— Повсюду, куда нельзя совать свой нос, стоят двери с электронными замками или охранники. А для совсем тупых там еще и везде — на стенах и дверях — написано на шести языках, включая корейский и матерный. Что еще не ясно?! — Заметив в руках оператора камеру в защитном чехле, командир дозора указал на нее пальцем и на всякий случай добавил: — Видеосъемка в помещениях запрещена!

Этого пункта, касающегося видеосъемки, в строгом уставе убежища не было, но и с камерой сюда еще никто ни разу не приходил. А начальник охраны был мужиком старой закалки и считал, что лучше перебдеть, чем недобдеть, а потому решил перестраховаться. Но воин Зоны почему-то не принимал во внимание, что настоящие шпионские камеры, как правило, миниатюрны и тщательно замаскированы. Не говоря уже о том, что на шлемах каждого встречного-поперечного посетителя бункера изначально стояли личные видеорегистраторы.

— Ну что, оздоровительные процедуры окончены? Теперь я могу получить свое оборудование? — ожил мастер, который странным образом уже знал о том, что именно принесли с собой гости.

Конечно, каждый, кто смотрел все выпуски «прогулки», знал про случай с погибшим правительственным отрядом и бандой корейцев. Все знали и про то, что проводник навьючил весь отряд дополнительным весом дважды трофейного дорогостоящего научного оборудования, для того чтобы потом выменять его на припасы и снаряжение в одном из убежищ. Но какое конкретно это было оборудование, никто из широкой публики знать не мог — эти кадры были тщательно вырезаны по прямому приказу сверху и в эфир не пошли. И если бы те самые ребята сверху смогли связаться с отрядом Егора, то в категорической форме потребовали бы вернуть ценные и секретные железяки или уничтожить их на месте, чтобы они не попали в чужие руки. Но, к их сожалению, обычный радиосигнал, который бы смог принять отряд, в Зоне глушила аномальная активность. Также не представлялось возможным найти человека, который бы смог догнать их.

Но самым удивительным был даже не тот факт, что молодой человек каким-то образом получил доступ к вырезанному цензурой материалу. Про то, что заботливые ручки лишнюю информацию подрезают, вообще не мог знать никто из группы. А вот одно странное обстоятельство, которое при должном внимании можно было заметить, заключалось в том, что этот мастер именно видел выпуски нового сезона «прогулки». Просто видел. Видел, находясь в Зоне, куда не попадает ни один сигнал снаружи, кроме сверхмощного направленного импульса, подобного тому, при помощи которого съемочная группа Егора отправляла отснятый материал на спутник. Конечно, можно было предположить, что в бункере имеется громадина специального устройства, способного принять и декодировать подобный импульс. Но кому бы снаружи Зоны понадобилось сжигать океаны энергии для того, чтобы кто-то в этом бункере имел возможность смотреть телик?

— По правилам обмен и торговля должны осуществляться в общем торговом зале! А вещи, которыми будут пользоваться непосредственно внутри закрытой зоны, должны обязательно пройти осмотр и сканирование у Степана, — начал рявкать главный дозорный.

— Та иди ты, куда подальше! — возмутился молодой человек. — Нет у нас времени фигней страдать! Про восточное убежище вспомни! Или это не твои люди там сейчас клей на ласты мажут?

— Гр-р-р!.. — Командир дозора разъяренно зарычал и затрясся, настолько он не любил нарушать установленные правила, но на этот раз мастер был прав. — Все я прекрасно помню и тебя хорошо понимаю! Но я не заставлял твою Люсю туда идти, она сама записалась в отряд добровольцев. И пошла она с такими ребятами, что мало у кого столько клея найдется, чтобы им ласты-то склеить!

— Так что, я забираю груз? — стоял на своем мастер.

— Хорошо, я отвернусь на одну минуту и притворюсь, что ничего этого не было.

После этих слов Лангуст призывно махнул рукой своей группе, и мужики, один за другим скинув с себя химзащиту, начали копаться в рюкзаках. Очень быстро все зачехленное оборудование перекочевало из рюкзаков на самоходную тележку, и сейчас все члены отряда стояли, не зная, что им делать дальше, и вопрошающими взглядами смотрели на своего проводника.

Группа наведалась в бункер явно не в лучшее время. Судя по всему, у его хозяев были какие-то серьезные проблемы. Да и существовало ли в природе то самое «лучшее время», когда не было каких-либо проблем у тех, кто предпочел Зону обычной полусонной реальности мира?

— Я пойду э-э-э… оценю эти штучки и с большими дядями пообщаюсь, — Лангуст кивнул в ту сторону, куда всем остальным вход был запрещен, — а вы пока топайте в общагу, занимайте любую свободную площадь и отдыхайте. Когда вернусь, пройдемся по местным лавочкам, прибарахлимся, станцию починим и подумаем, как нам дальше жить.

После этих слов сталкер вместе с мастером, который по всем видимым признакам был старым приятелем Лангуста, удалились следом за самоходной тележкой. Членам отряда ничего не оставалось делать, как пройти в указанный тоннель к гостевым блокам.

— Только я один себя чувствую тупым и не понимающим, что здесь происходит? — обратился ко всем остальным Сергей, меряя шагами широкий и хорошо освещенный тоннель.

Большинство мужчин лишь молча пожали плечами. Все их внимание сейчас оттягивала на себя выкручивающая боль ломки. Каждый стремился побыстрее скинуть с себя рюкзак, разгрузку и, завернувшись в спальник, расслабиться и полежать часок-другой, а если получится, то и поспать.

— Есть такое, — все же ответил Егор, кривясь от боли и зевая от усталости. — Когда Лангуст сказал, что мы идем в убежище, я не думал, что оно будет вот таким. Конечно, я слышал о возвращенцах, которые обитают здесь, но почему-то был уверен, что это какие-то забитые фермерские общины корейцев — аборигены в лохмотьях и с «калашами», но никак не навороченные «Робокопы», говорящие на чистом русском. Это ведь явно «наши», не корейцы и не иностранцы. Но что они здесь делают? Яне знаю, чего там еще впереди, но увиденного уже хватает, и понимаешь, что бабло в это место влито щедрыми потоками. И похоже, что подобный бункер здесь не один. Может, это какой-то секретный правительственный проект? А, Серега?

— Это однозначно не наши ребята, — агент безопасности периметра отверг предположение шоумена, — идаже «Отдел» здесь ни при чем. Они под «грозовой купол» годами экспедиции засылали, и одной из их целей был поиск места и создание укрепленного аванпоста — опорной точки для проведения дальнейших исследований и операций. Кабинетные уроды толпы хороших людей положили в Зоне, преследуя эту цель, но с поставленной задачей так никто и не справился. И никто из вернувшихся про подобные убежища не докладывал, иначе бы давно уже организовали операцию по его захвату, не скупясь на пушечное мясо. Короче, все эти попытки давно забросили, всех нас переориентировали на другие цели и задачи. Правда, сейчас опять зашевелились эти кабинетные морды. Спиной чувствую, что-то тут совсем неладное.

— А я прозрел, когда увидел в действии их систему защиты, — подал голос Пушок. — Я имею в виду не турели и этих терминаторов. Я про те невидимые запирающие ворота, в которые мы лбом уперлись и пройти не смогли, пока нас не пропустили.

— Та не гони, то была какая-то дурацкая зона ИФП! — возразил ему Копченый. — Она ушла в землю, в небо или в сторону, пока мы за бруствером прятались, вот мы и смогли пройти.

— А вот и ни фига! — Пушок привычно обиделся и начал гундосить, настаивая на своем. — Пока вы все ерундой занимались, я за этими зонами внимательно наблюдал и заметил, насколько быстро перемещались две из них на этой зонной широте. При такой скорости недостаточно было времени, чтобы аномалия поднялась или опустилась хотя бы на человеческий рост! И даже если траектория ее движения перпендикулярна поверхности земли, то все равно прошло мало времени, чтобы аномальная зона сама ушла.

— Ё-мое, ты так много букв наговорил, я прослушал половину! — Копченый подколол свой излюбленный объект насмешек и тут же попытался найти поддержку остальных мужчин: — И вы поверите в этот бред?!

— Во что-либо верить или не верить я готов начать лишь после того, как хорошенько отдохну, поймаю кого-нибудь маленького, беззащитного и съем… — Шелезяка отмахнулся от дальнейших обсуждений и мыслей на эту тему.

Все остальные дружно закивали, соглашаясь с его словами. После такого длительного и опасного перехода тело и разум требовали капитального отдыха. Потому, выйдя из тоннеля на перекресток уровня, мужчины бегло глянули на план помещений, заботливо прикрученный кстене, и заняли первую же свободную комнату, коих здесь было множество. И уже через десять минут большинство ходоков растянулись на полу, закутавшись в свои родные спальники.

И только агенту безопасности все не давало покоя это странное место. Человек-потребитель сейчас бы просто радовался тому, что есть великолепный шанс отдохнуть и отоспаться, и совсем бы не заморачивался над тем, откуда такой шанс появился. Но Сергей был явно не из таких людей. Несмотря на аномальную ломку, он все же решил пройтись и осмотреться.

И это было вполне объяснимо. Профессиональные привычки и навыки у людей служивых надежно укоренялись в сознании и даже после отставки продолжали влиять на весь их образ жизни. Конечно, подобные Сергею люди могли бы спокойно спать и на атомной боеголовке, но при этом им обязательно нужно было знать, чья она, какой мощности и когда должна взорваться.

После небольшой прогулки по гостевым помещениям стало ясно, что это не просто среднестатистический военный бункер или бомбоубежище. Для каких целей — неизвестно, но строился подземный комплекс с размахом и, судя по истертым остаткам настенных корейских схем, имел несколько кольцевых уровней. Самыми верхними из них были наружные уровни дотов, опоясывающих холм. В некоторых из этих укреплений, как убедились члены отряда, вели постоянное боевое дежурство солдаты замкнутой и суровой группировки, которой сейчас принадлежала эта огромная «мертвая зона».

Гостевые помещения занимали два первых подземных этажа, и площадь их была огромна. При необходимости здесь могло полностью укрыться все население того города, руины которого раскинулись вокруг холма. И наверняка в день Посещения здесь оно и спаслось от ужасного катаклизма, захлестнувшего полуостров. Но куда потом делись все эти люди — оставалось загадкой.

Подавляющее число находящихся в гостевой зоне имели европейскую внешность, и лишь небольшая часть относилась к коренному населению Кореи. Все эти люди были обычными бродягами, охотниками за удачей, которые попали сюда либо добровольно, либо по воле случая. Но каждый из них стоил не менее десяти тех салаг, которые даже не рискнули пересечь «грозовой фронт». Эти люди адаптировались к Зоне и уже не просто предпринимали смелые вылазки в аномальную реальность, аразмеренно жили в ней, добывая себе еду, снаряжение и покупая для себя все необходимое.

Внешне они были похожи именно на обитателей постапокалиптического мира. Все их снаряжение представляло собой сумасшедшую солянку из различных, видимо, трофейных элементов брони, дыхательных устройств и черт знает чего еще. И все эти элементы соединялись воедино с какими-то самодельными устройствами, детекторами, контейнерами и бронепластинами в многофункциональные и даже частично роботизированные доспехи. Их грозное оружие постигала та же участь. И порой было очень сложно определить, какие именно стволы были взяты за основу, сложены воедино и обвешаны всевозможными тактическими примочками, большинство из которых, опять же, были самодельными.

На гостевых уровнях был один большой рынок, где, восновном, не продавали, а обменивали всякую всячину. Рядом с рынком в отдельных комнатах расположились разные специализированные лавочки местных мастеров. И совсем обособленно стоял хорошо охраняемый магазин, в котором хозяева бункера продавали всем желающим плюшки из своего личного арсенала.

Очереди в этом магазинчике не было совсем. Впрочем, это было понятно, ибо цены здесь были просто космические. На вопрос ошарашенного Сергея, почему патроны к его винтовке здесь стоят в пятьдесят раз дороже, чем у последнего жлоба в торговой зоне, продавец ответил на «инопланетном языке»:

— Это тоннельно-аккумулятивный боеприпас.

— Какой-какой? — опешил лейтенант.

— Ну, блин, на долю секунды тоннель аккумулирует и оттудова выплескивает к нам всю свою разрушительную силу.

— Чего-чего? — контакт с «инопланетянами» явно не налаживался.

— Короче, забей. Вон, глянь.

Торговец указал на толстый лист металла, пылящийся в углу. Потом он терпеливо произнес, видимо, уже наизусть разученные фразы, объясняя новичку, что именно эти не совсем обычные патроны проделали столь огромные сквозные дыры в двадцати сантиметрах стали. И хоть агент безопасности не поверил его словам, все же решил купить на пробу пару столь чудесных патронов. На большее количество ему просто не хватило денег.

Еще здесь были платные туалеты и душевые, столовая, госпиталь и даже комнаты досуга. И все эти помещения неустанно патрулировал небольшой отряд хозяев убежища. Члены этой загадочной группировки безошибочно угадывались по одинаковой роботизированной броне и красной римской цифре «два» с дугообразной нижней и верхней полочкой на черной грудной пластине. Те из «хозяев», которые не носили здесь боевую броню, также имели на своей одежде этот красный символ, отличающий их от всей остальной массы людей.

После получасовой прогулки и посещения всех доступных помещений, Сергей вернулся в комнату, где уже мирно похрапывали остальные члены отряда. Тихо выругавшись из-за того, что они не удосужились выставить часового, безопасник пересек комнату и наклонился над спальником Егора.

— Ты спишь? — задал агент самый идиотский в природе вопрос и ткнул его пальцем в бок.

— Что случилось? Который час? — Шоумен вскочил и растерянно заморгал, пытаясь навести резкость и отделить меркнущие картинки сновидения от окружающей реальности.

— Есть разговор, отойдем на пару слов, — Сергей кивнул в сторону выхода и покинул комнату.

За агентом, как медведь из берлоги, в общий проход вывалился и Егор. Недовольный тем, что его разбудили, он проследовал за лейтенантом в другую пустующую комнату и там уставился на него возмущенно-вопросительным взглядом.

— Что может быть такого важного, что не может подождать несколько долбаных часов, пока Егорушка досмотрит свои сладкие сны?

— Курить будешь, Егорушка? — Сергей улыбнулся и извлек пачку сигарет. — Хотел поделиться с тобой соображениями насчет ненормальности этого местечка, может, и от тебя чего толкового услышать.

— Ладно, давай. — Шоумен вытащил сигарету и прикурил от огонька протянутой зажигалки. — Но почему ты именно мне свои соображения решил изложить?

— С кем-то же надо ими поделиться, да и перестраховаться на тот случай, если я по какому-либо стечению обстоятельств исчезну из мира материального, — пожал плечами Сергей и закурил сам. — Нас так обучали. Мало информацию добыть, ее еще и по адресу донести нужно. А потому любые «резервные копии» не помешают.

— Любопытно, конечно, но все же, почему я? Почему ты выбрал меня в качестве своей резервной флешки? — Егор уже проморгался и окончательно проснулся.

— Ну, ты соображаешь лучше всех остальных. А если что случится, то тебя первого начнут разыскивать в Зоне.

— Ничего с нами не случится, все мы дойдем до финиша. Ну, по крайней мере, наша съемочная группа точно дойдет.

— Вот и я о том, — кивнул лейтенант и выпустил облако дыма. — А теперь вернемся к нашим баранам. Короче, с точки зрения закона и соблюдения Моратория тут вообще полная жопа. Здесь на их рынке обмен и продажа ИО идет полным ходом. Запрещенные везде вещи тут являются ходовой валютой.

— Та не гони! Как такое может быть? Этот дядька из МКЗП нам втирал, что в этой Зоне не осталось ни одного инопланетного образования!

— Я серьезно! Сам иди посмотри — «браслеты», «булавки» и так далее по списку. А кто вообще проверял, остались ли инопланетные штуковины под «грозовым куполом»? Сюда мало кто лезет и еще меньше — возвращается. Вся активная торговля аномальными культурами начинается на черных рынках у «грозового фронта». А те, кто сюда попадают и находят эти хреновы образования, их здесь же и оставляют. Какой смысл тащить запрещенные повсеместно вещи, чтобы их изъял первый же патруль безопасности, если можно их прямо здесь выгодно обменять на разрешенные аномальные культуры?

— В принципе логично, но кому и для чего вся эта ерундень нужна здесь, в Зоне?

— А хозяевам бункера нужна. Я видел, как они их скупают и выменивают. Думаю, они потом ковыряют эти артефакты, изучают и используют в своих целях.

— Ого! — Егор округлил глаза и присвистнул. — Это уже расстрельная статья. А с другой стороны — пусть себе ковыряют, хуже-то не будет. За пятьдесят лет исследований во всем мире никто не добился никаких видимых результатов. И это при всем его научном потенциале и неограниченных финансовых возможностях.

— Ага… а откуда ты знаешь, что никто ничего не открыл и что нет никаких результатов? Кто об этом тебе сказал? Кто вложил эту информацию в твою голову? Источник назови.

— Ну, в школе учат этому, в институтах, и мировые ученые говорят по телевизору… — Егор почесал макушку и задумался. — Но не могут же они все это скрывать… Хочешь сказать, что существует всемирный заговор? Зачем это делать?

— Как зачем? А кто будет нефть и газ покупать, если есть «этаки»? А кто будет деньги врачам носить и фармацевтов кормить, если будет разрешена «синяя панацея»? Егор, это же элементарные основы современного государства! Читал в сети шуточную инструкцию по эксплуатации быдла? Так вот, это вовсе не шутка, а основа нашего мирового порядка!

— Это все слова, и не более. Знаешь, сколько я на своем веку пришибленных встречал, которые якобы раскрыли какой-то мировой заговор? Я их потом в психушке навещал, чтобы окончательно убедиться, что они шизанутые.

— Слова, говоришь? — Сергей хитро улыбнулся, снял с плеча свою винтовку и зарядил в нее один патрон. — Сейчас я покажу тебе одно из достижений по исследованию ИО, а точнее, его практическое применение. И это уже есть в продаже, здесь в убежище и стоит дешевле всех прочих прелестей.

Агент безопасности поднял СВУ и стал целиться в скальную породу стены.

— Погоди! — Егор испуганно замахал руками. — Здесь стрелять запрещено. Да и за стеной может кто-то быть.

— Не боись, Егорушка, нас не услышат. Патруль сейчас на той стороне уровня ходит. А за этой стеной, если верить планам помещений, сплошная скала метров на сто минимум.

После этих слов агент безопасности выстрелил. Хлопок выстрела хоть и был немного приглушен, но ударил по натянутым нервам шоумена не хуже выстрела самоходного орудия. Но то, что произошло со стеной, попросту ввергло его в шок.

В какую-то долю секунды большой участок скалы покрылся рябью, и порода вокруг места попадания резко сорвалась с места и скомкалась, как будто была нарисована на листе бумаги. Стена плюнула и буквально сдула мужчин густым облаком пыли, а когда пылевой туман осел, в скале уже зияла огромная дырища в метр диаметром и в два метра глубиной.

— Ого, значит, на камнях эффект мощнее! — удивился Сергей осматривая дыру в стене.

— Охрене-е-еть! — протянул Егор, не веря своим глазам.

Не существовало в мире ничего такого известного, способного одновременно поместиться в столь малом объеме пули и нанести столь значительные повреждения.

— И у них много такого вот?… — Шоумен ощупал руками выбоину, чтобы убедиться, что это не обман зрения.

— Много. И разного, и в свободной продаже, — утвердительно кивнул лейтенант.

— Так если эти «тамплиеры» в доспехах смогли подобное сделать в стесненных условиях Зоны, то каких чудес за пятьдесят лет наворотили всякие там «Отделы» и «Конторы»?!

— О-о, еще на одного шизанутого разоблачителя мирового заговора стало больше? — пошутил Сергей и добавил: — Но оставим мировое закулисье в покое и вернемся в наш бункер. Еще я вычислил здесь фабрику по производству «этаков». Ниже уровнем в коридорах стоят специфические сгоревшие установки, так вот их используют именно для этих целей. Это я знаю точно — сам когда-то участвовал в захвате и ликвидации фабрики, незаконно тиражирующей «этаки». Ну, а теперь — «контрольный в голову». Приготовься. Тебя не удивило, что столь огромный комплекс находится всецело в «мертвой зоне»? Так вот весь этот оазис создан искусственно. Это объясняет многочисленные следы прежней аномальной активности на стенах. Прав был Пушок, когда говорил, что они умеют создавать невидимые барьеры, через которые не только люди, но даже аномальные зоны не проходят. Ты понимаешь, что это значит?! Понимаешь, какие открываются возможности для тех, кто подобными технологиями владеет? А какие могут быть последствия?

— Хорошо, и что мы будем со всем этим делать? — Егор отошел от дыры в стене и стал отряхивать пыль содежды.

— Сейчас — ничего. Как сказал наш проводник: «…улыбаемся и машем». А по финишу нужно будет доложить кому надо, а Лангуста повязать и выжать из него всю информацию до последней капельки. Ведь знает, гад, что здесь происходит, и, готов поклясться, что и сам во всем этом участвует. Слишком много совпадений…

— Ясно, один вопрос. «Кому надо» — это кому? Всмысле, кому ты собрался информацию сливать, своим погранцам, в другой отдел МКЗП или этому твоему загадочному «Отделу»?

— Один хрен, весь МКЗП под «Отделом» ходит, да и не только они. Тебе лучше не знать, что это за дерьмо. Ктому же есть варианты получше, чем этим козлам все за спасибо и оловянную медальку сливать… А почему это тебя вообще волнует?! — осекся Сергей и решительно закрыл тему разговора. — Ладно, забудь.

— А о чем ты, собственно, подумал? Я хотел сказать, может быть, не стоит правительству эту информацию предоставлять, на нее же сразу навесят гриф «секретно». А из всего этого мы можем сделать мощную сенсацию. Давай скооперируемся и поставим на уши весь мир. Ты что-то знаешь, чего не знаю я, а я это могу легко донести до всех и каждого…

— Забудь, я тебе сказал! — злобно рыкнул Сергей. — Все это дурно пахнет…

— А, вот вы где! — Железная дверь со скрипом отворилась и в комнату вошел Лангуст. — А че это вы здесь делаете, а?

— Да, так… вот тестировали местные прикольные патроны! — Сергей тут же сменил тему разговора и указал на дыру в скале.

— Вы нормальные?! Хотите, чтобы нас отсюда вышвырнули на фиг?! — Лангуст тревожно выглянул в пустующий коридор. — Валим отсюда быстро! У меня из-за вас и без этого проблем по самое оно.

Все трое мужчин шустро перебежали в комнату, где похрапывали остальные члены отряда, и захлопнули за собой дверь.

Проводник притащил с собой какой-то грязный белый мешок, похожий на мешки для строительного мусора. Он поставил его на пол комнаты и, улыбаясь, кивнул на него:

— А вот и наше вознаграждение за то, что мы столько тащили бесполезные для нас железяки.

Егор раздвинул скомканную горловину мешка и выпучил глаза. Без лишних слов он подхватил мешок и вытрусил на пол все его содержимое. Это были аккуратно перевязанные пачки зеленых купюр. Много пачек.

— Здесь один лимон, — сообщил довольный собой сталкер. — Свои сто штук я уже забрал, так что здесь уже все ваше, по сотне на рыло.

— Не кисло! — агент безопасности поднял с пола одну пачку и довольно похрустел ее содержимым. — У меня как раз все командировочные закончились.

Не долго думая, агент безопасности пнул ногой ближайшего спящего. Это был крепыш Смол. В ту же секунду он выскочил из своего спальника и взметнул вверх ствол своего «калаша».

— Я на левый сектор! Крой мне спину! — тут же вскрикнул мужчина, досматривая свой неспокойный сон, но быстро сориентировался и опустил оружие. — Что такое? Сколько времени?

— Твоя очередь бабки охранять, — коротко ответил ему агент безопасности.

— Какие еще бабки?… — Смол начал усиленно моргать, глядя на гору купюр на полу, не понимая, реальны они или это всего-навсего иллюзия уходящего сна.

— Мы же договорились, что, когда меня нет, старший — ты. Почему дозор не выставил? — тут же отчитал его лейтенант.

— Так это, я заснул, когда ты еще тут был. Вот! — оправдался мужчина и уже с интересом пялился на деньги, осознав, что они действительно реальны. — Ачто за бабки?

— Выручка за железяки ученых. По сто штук на рыло. Можешь пока на кучки разделить и через два-три часа подними кого-то другого. — Отдав последнее наставление, агент безопасности устало скинул рюкзак, прислонил АКМ и винтовку к стене и достал свой спальник. — А я на боковую. Зверски устал…

* * *

Господи, как все просто! Все ведь на виду всегда было, а мало кто смог догадаться. До сих пор брат — академик спорит, отчего культуры, которые явно привозятся из глубины зараженных радиацией земель, этой самой радиацией и не пахнут. А стоит только посмотреть, как опытный проводник ведет свой отряд по этим самым пустошам. Поначалу было странно осознавать, что сталкер специально лезет в аномальные зоны, которые на сто процентов не грозят человеку летальным исходом. Но потом, стоило лишь замерить уровень радиации в этих зонах, все стало на свои места.

Думаю, что это потянет на какую — то из современных научных премий. Ведь за все пятьдесят лет существования Зон Посещения никто, кроме самих сталкеров, так и не обнаружил и не обнародовал тот факт, что внутри зон ИФП чудесным образом не распространяется радиационное излучение. А может быть… может быть, в аномалиях попросту нет этого радиационного загрязнения?

А что, если эти самые аномальные зоны — не что иное, как кусочки других параллельных пространств, в которых вся эта аномальная для нашего пространства физика является нормой? И эти кусочки чужих пространств чистые именно потому, что были вырваны тем давним катаклизмом из не загаженных радиацией параллельных слоев реальности! Вырваны и перемешаны в нашем пространстве ваномальный винегрет!

Господи, а вдруг все же верна эта идиотская теория «Разнесенного многослойного пространства»?! Сколько лет она вызывала лишь ироничную улыбку у меня и моих коллег? А теперь получается, что зоны ИФП правильно называть зонами ИНОГО физического пространства, но никак не измененного!

Но это просто невероятно, и невероятно, насколько просто! Это невероятнее даже этого странного убежища под «колпаком». Это новый взгляд на структуру Вселенной, который уже с лету дает добрую сотню ответов на главные вопросы мироздания и объясняет многие парадоксы, над которыми веками бились легионы светлых умов. Впрочем, насчет «светлых умов», я уже не уверен…

Глава 14. Стражи нового порядка

Сергей прижал приклад АКМ-а к плечу и, не моргая, впился глазами в пространство перед собой. Впереди был пустой и длинный коридор с черными проемами дверей, расположенных одна напротив другой по обе его стороны. Где-то совсем рядом громыхала стрельба, бахали разрывы гранат и слышались нечеловеческие вопли раненых.

Верный напарник шел рядом, не отставая и удерживая ближайшую дверь напротив в прицеле своего «калаша». Поравнявшись с проемами, они резко развернули стволы, и каждый влетел в комнату по своей стороне коридора.

— Чисто! — крикнул Серега, бегло поводив автоматом по пустой обшарпанной комнатушке.

— Чисто! — вторил ему напарник.

И так, на пределе внимания и в большом напряжении, они прошли до того места, где коридор сворачивал и начинался раздолбанный снарядами холл.

— Ребенок! — выкрикнул напарник, заметив испачканного в саже и перепуганного мальчугана из местных жителей, лет пятнадцати от роду.

Пацан выглядывал из-под рухнувшей плиты второго этажа. Как только малой увидел двух вооруженных мужчин, то сразу юркнул вглубь своего убежища.

— Оставь его! — Сергей отдал приказ, заметив, что напарник ринулся к упавшей плите.

— А вдруг у него там…

Напарник не успел договорить — как только он сунул голову под плиту, раздался хлопок выстрела. Сигнальная ракета попала в глаз мужчине, вырвала часть затылка и воспламенила остатки его головы. Спецназовец опрокинулся навзничь.

— Леха! Не-е-ет!!!

Серега взвыл и кинулся вперед, туда, где выскочивший из-под плиты пацан на четвереньках полз к дергающемуся в предсмертных судорогах телу, чтобы подхватить с него автомат.

В несколько прыжков Сергей поравнялся с ним и ударил ногой слишком легкого от постоянного недоедания ребенка. Пацан отлетел к остаткам стены, но тут же с обезумевшими глазами вскочил и снова кинулся кавтомату. Сергею ничего не оставалось делать, как еще раз пнуть мало´го и наступить на него ботинком. Но, даже будучи прижатым к бетонному полу, этот обезумевший звереныш продолжал бесноваться, скаля зубы и пытаясь процарапать спецназовцу плотную ткань камуфляжа.

Сергей, скрипя зубами, направил ему в голову ствол АКМ-а, отвернулся, зажмурил глаза и выстрелил. Тут же из-под плиты выскочила мать этого мальчика и кинулась на спецназовца. Два обезумевших человека вцепились друг в друга, упали на грязный заляпанный кровью бетон и, борясь друг с другом, стали по нему кататься.

В следующую секунду агент безопасности осознал себя лежащим на полу и отчаянно сжимающим руками горло проводника.

— Э… это лиш-ш-шь с-сон… — просипел задыхающийся сталкер.

Лейтенант тут же отскочил в сторону и, немного придя в себя, протянул Лангусту руку, помогая ему подняться.

— Ничего, бывает такое, — ответил проводник на невнятные попытки извиниться, присел на стоящий рядом ящик и стал потирать свою шею. — А кто такой этот Леха? Его имя ты орал во сне.

— Не обращай внимания, — отмахнулся от конкретного ответа спецназовец и достал пачку сигарет, — это призраки прошлого…

— Сирия, Иран?… Ну, как знаешь. — Не дождавшись ответа, Лангуст достал из-за пазухи перетянутые изолентой пачки купюр и протянул их Сергею. — Это твоя доля, сто косарей.

— Хм, это больше, чем мне причитается по возвращении. Хех, может, забить на службу и торговые караваны сопровождать? Через годик куплю себе остров и пошло оно все… — лейтенант принял пак денег и только сейчас заметил, что в помещении, кроме него и проводника, никого не было. — А куда все остальные разбежались?

— Ты проспал целых двенадцать часов. Все уже пожрали и разбрелись деньги тратить. А я вот ждал, пока ты встанешь. Дождался…

— Ясно. Значит, появились какие-то стремные варианты касательно дальнейшего продвижения и ты их хочешь обсудить со мной? — сразу догадался мужчина, почему проводник остался в ночлежке наедине с ним.

— Ну, правильно подумал, — кивнул сталкер. — И надеюсь, ты не против, я тут сказал всем нашим, чтобы они в первую очередь купили местные гермошлемы и замкнутые системы дыхания к ним. Там в них, кроме «ночников» и тепловизоров, встроены рации, настраиваемые на любую командную частоту. Они позволяют даже при глушащей аномальной активности переговариваться на расстоянии аж до трех километров! Это тебе не то стандартное говно, которое в Зоне практически не пашет.

— Это одобряю, мне тоже такой купи. — Сергей согласился с выбором Лангуста и, достав из кармана последний приобретенный накануне патрон, добавил: — Но я против той твоей идеи с крупным калибром. Лучше будет прикупить этих чудесных мегапатронов под «калаши» и винтовки. При весе обычного патрона поражающий эффект у них почти как у снаряда или ракеты танка.

— Угу, если они еще есть в продаже, — недовольно скривил губы проводник. — У хозяев убежища тут намечается серьезная военная операция, и они все модные пульки своим бойцам раздают. Кстати, об этой операции… тут дело непростое.

— Сразу говорю, нам нет смысла влезать в чужие разборки. Ты же сам все время талдычишь, что подобное нас не касается! К тому же у местных, что ни боец — то «терминатор» в броне и с миниганом. Зачем мы им нужны при такой их огневой мощи?

— Я же говорю, что дело непростое и, возможно, оно касается не только нас, но и абсолютно всех, кто сейчас по Зоне ходит. Ты выслушай сначала, взвесь все, а потом решение принимай.

— Ладно, излагай. — Сергей наконец поджег извлеченную несколько минут назад сигарету и затянулся дымком.

— Угощай! — Лангуст указал на помятую пачку, торчащую из кармана лейтенанта, принял одну сигарету, прикурил и продолжил: — Есть здесь к востоку примерно такой же бункер. Там в основном местные живут. Через такие убежища новые чучхисты[18] на черные рынки чистые культуры транспортируют. Там они носильщиков, проводников, охранников нанимают и через «грозовой перевал» топают. Так вот, бойцы местного бункера с ними сотрудничают, мир заключили, шефство взяли. Но недавно там ЧП произошло. Теперь они в глухой осаде сидят, отрезанные от всего окружающего мира. Только и успела вырваться одна усиленная группа с просьбой о помощи.

— Ну, и в чем проблема? Пусть соберут в кучу всех своих «робокопов» и испарят врагов шквалом огня. Я здесь у них такие пушки в продаже видел, что Голливуд подобных еще не нафантазировал.

— А проблема именно в том, что враг-то не совсем обычный. Я общался тут со своим давним приятелем, и он мне рассказал, что известно на данный момент. Короче, видимо, какое-то аномальное воздействие случайно создало очень опасный вид мутантов. Сначала в окрестностях убежища начали пачками пропадать люди — одинокие бродяги, караваны, дозоры, а потом один из пропавших наведался и в бункер. Говорят, заявился какой-то местный бродяга в истрепанном снаряжении, без оружия и, пока дозорные сообразили, что с ним не все в порядке, он порвал на куски двух из троих караульных. Роботизированную броню порвал. Короче, эта тварь намного сильнее и быстрее обычного человека. Пока ее гоняли по всему бункеру и валили, стрельба повредила генератор… специальный генератор, так скажем, и они остались без хорошей защиты. Теперь, чувствуя присутствие людей, бункер постоянно атакуют эти мутанты. Но фишка заключается в том, что люди им нужны не в качестве еды, а для пополнения своих рядов и роста колонии. Эту информацию ребята добыли ценой своей жизни — все, кто ушел в разведку, успели лишь усиленным импульсом данные отправить.

Сталкер несколько раз затянулся, собирая в кучу свои мысли. Выпустив в потолок густое облако дыма, он продолжил рассказ:

— Так вот, рядом с восточным бункером под землей есть огромный живой улей. В самом его сердце сидит это нечто, а людей оно как-то подвергает мутациям и часть из них вплетает в тело этого улья, в один огромный организм. Женщины там превращаются в заводы по производству рабочих особей, особей-солдат и прочего биологического материала. Кто-то из пойманных человечков мутирует даже во что-то похожее на «солнечные батареи» или листья растений. Их изуродованные тела видны снаружи улья, торчат они из него, какие-то свои жгутики выпускают и поглощают окружающую аномальную энергию или что-то другое, чем они там питаются. Ну и так далее. Короче, если весь этот процесс спустить на тормозах, то улей может сначала разрастись на всю Зону, а потом выйти и за ее пределы. Как это касается нас, эгоистичных? Все просто — встреть мы подобных зверушек на своем пути, и наше увлекательное приключение тут же закончится. Закончится без вариантов.

— Звучит зловеще, да и верится с трудом, — заметил агент безопасности, когда сталкер замолчал, — но если ты говоришь, что это правда, значит, так оно и есть. Я так понял, остальным членам отряда не нужно знать всех этих подробностей.

— В точку! — Лангуст кивнул, радуясь сообразительности Сергея. — Особенно не нужно этого знать Егору и его съемочной группе. Представь себе, какая паника может подняться в большом мире, если эта информация всплывет. Опять закроют доступ в эту Зону, да и наружу побоятся кого-либо выпускать. Пусть все думают, что мы участвуем в обычной зачистке гнезда мутантов. А за наше участие в этом якобы обыденном мероприятии добрые дяди нам обеспечат сопровождение и транспорт практически к самому Разлому.

— Что, серьезно? И даже транспорт?! — Сергей был изумлен одним лишь тем фактом, что в глубине Зоны, вэтом лабиринте аномалий, являлось возможным передвигаться на транспортных средствах.

— Скажем так, теперь у них есть специальные зонные вездеходы. Кстати, те железки, что мы приволокли, очень сильно помогли в завершении их создания. Так что они нам действительно благодарны. — Сталкер проинформировал лейтенанта и, после небольшой паузы, весомо добавил: — Так благодарны, что на многие свои правила уже закрыли глаза. Надеюсь, ты понимаешь, что в такое место чужаки, типа нашего отряда, никогда бы не попали.

— Вот и я все хотел спросить у тебя, что это за место тут такое? И кто такие его обитатели? Чего они так пекутся за безопасность всех, кто в Зоне ходит?

— Все очень просто, — развел руками сталкер и ответил на последний, самый безобидный вопрос, — это их дом, они живут в Зоне. Вот и следят за порядком на правах хозяина.

— И потом, весь этот бункер — это ведь не обычная «мертвая зона». Даже на стене этой комнаты мелкий «плазмоид» след когда-то оставил. — Сергей указал на борозду расплавленной породы. — Ничего не хочешь мне сказать?

— Я знал, что ты это спросишь, но не могу тебе дать сейчас четкого ответа и по полочкам все разложить. — Лангуст скорчил недовольную гримасу и стал мяться, не желая делиться информацией. — Могу лишь намекнуть немного, а дальше сам ищи. Что ты знаешь о проекте «Абсолютная крепость»?

— Ничего, первый раз слышу подобное название, — честно ответил агент безопасности.

— Вот видишь, даже ты, находящийся в относительно высшей прослойке системы и приближенный к ее некоторым секретам, ни фига не знаешь об этом проекте. Ачто может быть известно остальному, так сказать, стаду? Не могу я всего тебе сказать, и пойми меня правильно. Ты, Сережа, сейчас работаешь на эту систему, ты некий ее мускул. И хоть я уже понял, что ты далеко не безнадежный цепной пес своих хозяев, но неосознанно все же можешь причинить вред хорошим людям. Ведь здесь собралось много тех, кто был отвергнут этой системой, кто не захотел или не смог жить там, за периметром, по их правилам. Много здесь и тех, кого система буквально изнасиловала, и они вынужденно сбежали в Зону, спасая свои жизни.

— Сбежали и теперь вынашивают план мести? — как бы в шутку спросил лейтенант.

— Ой, о чем ты говоришь?! Какая там месть? Нас здесь никто не трогает, уже хорошо.

— Нас?

— Ну, я, в некотором смысле, солидарен с ними. Не люблю, когда меня за овцу держат, пасут, там, в стойло загоняют, стригут… ну, ты понимаешь. Ведь только в Зонах, куда не дотянулись щупальца системы, может быть истинная свобода и натуральная природа, законы которой раньше доминировали на всей нашей планете.

— Ладно, давай сворачивай свою философию и говори уже по сути. На что ты хочешь нас подписать и зачем им вообще нужна наша помощь?

— Рад, что ты меня понял, — закивал сталкер, несколько раз спешно затянулся наполовину истлевшей сигаретой и продолжил: — Дело в том, что мало перебить всех этих тварей, осаждающих восточный бункер, нужно еще и улей уничтожить. Эта хрень часто выходит на поверхность и разворачивает сети своих щупальцев, чтобы чем-то там невидимым питаться. На большом расстоянии вокруг улья всегда стоит кольцо элитных стражей, таких себе самых крепких и мощных особей. Мелкие угрозы для колонии они уничтожают самостоятельно, а если сталкиваются с какой-то грозной силой, способной причинить улью серьезный вред, то тут же поднимают шухер. Тогда улей сворачивается и уходит под землю.

— Ой, что-то мне не очень эта затея нравится, — сообразив, на что хочет подписаться Лангуст, Серега закачал головой. — Быть приманкой, отвлекающей элитные особи, — это самоубийство.

— Да дослушай же ты! — занервничал проводник и замялся, готовясь выложить запретную информацию. — А-а, что уж там! Все равно это рано или поздно всплывет… Мы поедем на одном из вездеходов, который будет окружен таким же неприступным барьером, как и все это место. Наш отряд будет неуязвим для мутантов. Нужно только в указанном месте открыть стрельбу по тварям, быстро вернуться на транспорт и, отстреливаясь, изобразить отступление. Мутанты обязательно потянутся за нами, и тогда вэто окно проскочит ударная группа с тяжелыми орудиями. Когда они приблизятся к улью на достаточное расстояние, то смогут просканировать его и ударить точно в нервный узел этого образования, в самое его сердце. Тогда эту парализованную структуру уже ничто не помешает уничтожить огнем тяжелых орудий. И как только начнется атака на колонию, будь уверен, погнавшиеся за нами мутанты-стражи развернутся на сто восемьдесят и побегут своих спасать. Мы вообще ничем особо не рискуем.

— Ну, хорошо, а почему именно мы нужны для этого отвлекающего маневра? Разве мало тут всяких местных бродяг?

— Ты видел, какие гаубицы носят эти бродяги? Но то ли дело мы с нашими пукалками. Если использовать обычные патроны, то мы будем похожи на легкую добычу, такой себе случайный караван. Караван — это лакомый кусочек для этих тварей. К тому же те из местных, кто желает поучаствовать, пойдут в составе ударной группы. Там будет жарко, сейчас каждый стрелок у ребят на счету. Если атака захлебнется, то второго шанса уже может и не быть.

— Надо все хорошо обдумать. — Сергей докурил сигарету и достал еще одну.

— Советую думать быстрее, операция начнется в ближайшие часы, — предупредил сталкер и тут же добавил еще один веский аргумент в пользу участия: — А еще пацаны обещали доделать «грозовую черепаху» и на обратном пути нас на шару через «грозовой фронт» перевезти.

— Ну, тогда и думать тут нечего, — агент принялся сматывать свой спальник и собирать рюкзак, — риск минимален, выгода существенна. Плюс ко всему есть возможность подружиться с очень полезными в Зоне людьми и даже «покататься на черепахе». Не пойму только одного: почему ты именно мне все это рассказал?

— Потому, что только ты и начал бы потом задавать всякие стремные вопросы, ответы на которые большинству из группы знать на фиг не надо. Ну, еще и потому, что тебя все остальные слушаются, не задавая всех этих вопросов. Ты умеешь объяснить, что нужно делать, не вдаваясь в лишние детали, и тебе все доверяют. Ты у нас авторитет…

— Ой-ой, вот только давай ты не будешь меня тут расхваливать. Лучше делом займемся. — Сергей надел разгрузку и рюкзак, подхватил, стоящее у стены оружие и кивнул в сторону двери. — Идем наших искать.

Яркое освещение бункера немного притухло, сообщая о наступлении условной ночи. Но, несмотря на этот символический режим, жизнь в убежище продолжала кипеть. Отчасти это было связано и с готовящейся операцией, а отчасти из-за того, что у каждого отдельного обитателя этих земель был свой собственный режим дня. Как говорится, когда проснулся, тогда и утро.

Лангуст и агент безопасности в полном походном снаряжении шагали по коридорам бункера и пытались собрать в кучу остальных разбредшихся членов отряда.

Егора и его съемочную группу найти не составило труда. Цветастая ругань шоумена слышна была в коридорах бункера далеко от той лавочки, где он стоял со своим плейбеком. Егор находился возле комнатушки мастера-электронщика и посылал проклятия нанопаутине и всем тем, кто ее плетет. Когда сталкер с Сергеем подошли к нему, он только-только выжал последний воздух из легких вместе с финальным трехэтажным матом и уже шумно вдыхал, чтобы разразиться очередным витиеватым оборотом.

— Бобер, выдыхай-выдыхай, лопнешь же! — похлопал его сзади по плечу лейтенант, вспомнив фразу из какого-то анекдота.

— Это жопа, — Егор тут же переключился на агента и стал ему жаловаться, — все, мы без усилителя остались! Прикинь! На студии все с ума сойдут, если перестанут материал получать!

— Чего ты стонешь, как баба! — гаркнул мастер, бородатый пожилой дядька с прикрученным к шлему микроскопом. — Починю я его, но мне три-четыре дня на это понадобится. И потом, через «грозовой купол» все равно сигнал бы не прошел!

— А вот и прошел бы! — зачем-то начал спорить с мастером расстроенный шоумен. — Нам говорили, что он любые глушащие области пробивает.

— Говорили?! Кто, какой придурок?! Говорят, козлов доят! — с лету выдал мастер, который, видимо, любил потрепать языком. — До этого ничто его не пробивало и впредь не пробьет! Нет еще таких межпространственных мегатехнологий, которые отсюда наружу сигнал могут отправить!

— Каких-каких? — опешил Егор.

— Нереально дорогих! — ответил ему в рифму мастер и спросил: — Так что, оставляем его тут на недельку?

— О-о-о, уже неделька! — Ведущий закатил глаза, шумно выдохнул и обратился к плейбеку: — А ты что молчишь? Это твое барахло, ты за него и в ответе. Говори, стоит оставлять в этом стремном месте усилитель? Авдруг на обратном пути его тут уже и не будет?

— Слышишь ты, каклоид, это вы все здесь стремные прохожие, а я здесь живу и у меня есть репутация! — вспылил мастер, не желая оставлять без ответа обидных слов. — Вон у любого под «куполом» спроси, кто такой дядя Саша Худяков! И тебе ответят, что мастер — высший класс, Чечевара, что означает че-естный че-еловек! Понял?!

— А сам подумай, зачем нам нерабочее барахло? — Дождавшись, пока электронщик выскажется, Максим ответил своему начальнику.

— Ладно! Дай ему денег! Или погоди минутку. — Егор жестом поманил агента безопасности. — На пару слов, встороночку…

— Чего ты шифруешься? — тихо спросил Сергей, проследовав за ним.

— Мы вообще собираемся сюда возвращаться на обратном пути? Стоит это делать? — прошептал шоумен.

— А почему нет? Тут сто-о-олько всего интересного. Будет шанс собрать дополнительную информацию, чтобы потом те, кто надо, смогли подмять под себя это теплое местечко, — так же шепотом ответил лейтенант.

— Опять эти «кто надо»! — тихо возмутился Егор. — Так ты мне и не сказал, кто это такие.

— Всему свое время, — спокойно, как он это любил делать, отрезал агент безопасности.

— А-а-а, вот вы где! — В коридоре откуда-то взялся сияющий счастьем Пушок. — Смотрите, что я нашел в Зоне!

Он вытянул вперед руку в которой красовался обыкновенный и всем известный «браслет».

— Теперь мне положена премия в сто тысяч за находку ИО! Так сказано в нашем контракте! Полтинник готов прямо сейчас получить, а остальные на финише.

— О, самый хитрожопый нарисовался! Правильно в контракте сказано — премия положена за «находку», а не за покупку ИО. Или ты уже совсем меня за придурка держишь?! Думаешь, я не знаю, что здесь эти артефакты в свободной продаже? Что, думал купить эту ерунду за пять тысяч, а мне ее впарить за сто? Ты, часом… каких кровей?

— Ну, не вышло, — опустил расстроенные глазки мужичок, но тут же воспрянул духом и с двойным усердием продолжил: — Но ведь можно же такой бизнес замутить! Смотри, каждый из нас по такой штуковине купит, а ты на студии скажешь, что мы их нашли. Нам по сотне отвалят, а мы тебе часть бабок откатим…

Дальнейшие слова Пушка утонули в истерическом групповом ржании. Услышав спор, сталкер, плейбек и тусующийся неподалеку видеооператор подошли к Егору и остальным. Они как раз попали на апофеоз раскрытия жлобской натуры мужчины, заслуженно ставшего клоуном полка.

— Я с-с-снял эт-то… — задыхаясь от смеха, ответил видеооператор на вопросительный взгляд Егора.

Находчивый мужчина, не желая мериться с запретами, отстоял свободу слова и информации, соорудив для камеры чехол из своего противогаза и сумки из-под него.

Вдоволь насмеявшись и решив все спорные вопросы смастером, мужчины отправились дальше разыскивать по каморкам бункера остальных бойцов, заплутавших в лабиринтах гостевых уровней.

Проходя мимо какого-то просторного зала, Лангуст услышал характерные резкие и далеко не тихие возгласы. Так обыкновенно, на повышенных тонах, вел беседу Береза. Сталкер, улыбаясь, приложил указательный палец кгубам, жестами подозвал остальных и заглянул внутрь помещения.

Там и обнаружился недостающий член отряда. Береза сидел среди группки сектантов и праздных зевак и что-то активно обсуждал с проповедником нового чучхе. Но, на удивление, боец вовсе не спорил с хорошо говорящим по-русски идеологом, а радостно соглашался с философией зонного полурелигиозного движения, то и дело прерывая оратора и добавляя от себя дополнительные аргументы в пользу учения. Судя по выражению лица проповедника, не в меру активный мужчина его уже предельно достал, хоть и поддерживал все, о чем тот говорил. Икогда на входе раздались аплодисменты и ехидное хихиканье пришедших за Березой приятелей, идеолог поднял глаза к потолку и про себя воздал хвалу небесам и всем пророкам нового чучхе.

А назойливый кадр все равно продолжал вываливать из себя все, что хотел сказать, и мужчинам пришлось буквально вытаскивать его за руки-ноги в коридор. Но и там воодушевленный зонной идеологией Береза не смолкал, переключившись на уши товарищей.

— …нет, ну вы только представьте себе, — из мужчины нескончаемым потоком перли слова, — насколько правильным может быть независимое общество с такими взглядами и ценностями, особенно если их прививать детям с пеленок! Если опустить всю эту чухню про «землю обетованную», которую, типа, отыскал их пророк Хванг Дэ Янг, то получается готовая и очень здоровая идеология для любого гордого и независимого государства. Идеология, которая способствует процветанию и спасает от той деградации социума, которую мы наблюдаем повсеместно!

— Тише-тише, политический деятель ты наш! — попытался охладить его пыл Лангуст. — Эти ребята — безбашенные сектанты, и они готовы оторвать голову любому неверному чужаку, ступившему на их земли. И потом, почему это ты решил, что их земля обетованная — это чухня?

— Да потому, что это чухня по своей сути! — все не успокаивался Береза. — Кто в наш век поверит, что какой-то бородатый дядька с посохом посреди выжженной и исковерканной аномалиями земли нашел новую-старую родину — Корею, осыпанную божьей благодатью, где люди живут счастливо, как в сказке, где светит солнце и т. д. и т. п. И еще, только тех, кто примет обновленную идеологию чучхе, и отведут в эти земли обетованные, где они познают истинный смысл жизни в труде и процветании Новой Кореи. Это же бред! Элементарная замануха! Но все равно, несмотря на эту ересь, основополагающие идеи у этих ребят здоровецкие! Люди сами себе обеспечивают достойную жизнь и процветание своей нации. Они ни от кого не зависят — это раз, и чужаков к себе не пускают — это два. А вы гляньте на ситуацию в мире — любым иноземным уродам есть дело до того, что происходит в абсолютно чужой для них стране! Ведь и последнему придурку ясно, что чужой человек незваным в твой дом пожаловал явно не с добрым делом! Ну, представьте себе, вы домой приходите, а там левые мужички тусуются и твоей жене с детьми говорят, как и что им нужно делать, чтобы им, посторонним уродам, все нравилось! Так и здесь, чего от чужаков ожидать? Только осквернения идеологии, сеяния зерен раздора и растаскивания народных достояний!

— Слушай, Колумб форточный, заткни уже свой фонтан! — грубо гаркнул агент безопасности. — У меня от твоих криков уже башка трещит, а нам тут еще реальная война предстоит!

— Война?! Как война? Какая война? — загалдели удивленные мужики.

— А вот так! Придется вам всем сегодня хорошенько побегать и пострелять. Объясню, когда всех соберем.

Дальнейший поиск протекал в напряженной молчаливой атмосфере. Копченый и Шелезяка были найдены встоловой, где эти два закадычных дружка безбожно разводили местных на деньги, обыгрывая их в преферанс. Парочка, с которой уже давно все участники похода зареклись играть на привалах, сейчас отрывалась по полной на наивных бедолагах, решивших, что они умеют хорошо играть в эту игру. И бледный, заросший мужичок, только что поймавший на «мизере» «паровоз», был безмерно счастлив, когда товарищи этих двух жуликов прервали игру и уволокли их из столовой.

Смола и Корсара нашли на местной барахолке, где они покупали себе снаряжение и рассматривали различные самодельные приборы, по словам хозяев, способные определить наличие в ближайшем окружающем пространстве аномальных зон. Смол ходил по рядам и иногда поглядывал, чтобы самому молодому и наивному бойцу отряда какой-нибудь прожженный торговец не впарил ржавую безделушку по цене яйца Фаберже.

Когда весь отряд был в сборе, Серега без каких-либо ноток волнения в голосе поставил перед отрядом боевую задачу и в двух словах объяснил, как хорошо всем будет, если мы друг другу поможем. Егор обрадовался не только редкому шансу заснять местное сафари, но и был безмерно счастлив оттого, что группу «повезут» к Разлому. Сейчас любое выигранное время приближало для него возвращение в бункер и возобновление передачи материала в студию.

После того как Сергей проверил запасы каждого бойца отряда и дополнительно заставил докупить то, что счел нужным, отряд поднялся по широкому тоннелю в просторный зал, где сейчас собралось тьма-тьмущая народа.

По форме помещение напоминало ангар, врезанный в скалу. Охраняемые раздвижные ворота, ведущие наружу, были огромными и не выглядели особо прочными, что, в свою очередь, говорило о том, что и здесь за ними существовала более надежная защита в виде невидимого глазу барьера. По обе стороны от ворот на массивных бетонных основах стояли две здоровенные установки неизвестного назначения, напоминающие турбины. Под потолком туда-сюда ездили рамы ангарных кранов, грузящих с платформ на гусеничные вездеходы какие-то непривычные орудия разных размеров.

Сами вездеходы были похожи на бульдозеры исполинских размеров. И все эти махины, лязгая гусеницами по бетону, довольно шустро перемещали свои многотонные тела внутри ангара. Странным был лишь тот факт, что звук их мощных двигателей не был похож на рев исполинского монстра, а тихим жужжанием доносился из-под своего бронированного корпуса.

Многочисленные воины в черных роботизированных доспехах ходили по ангару вокруг этих машин и формировали отряды на каждый из вездеходов. Как только группа Лангуста оказалась здесь, к мужчинам тут же подбежал уже знакомый всем молодой мастер.

— Рад, что вы с нами! — Молодой человек одобрительно похлопал сталкера по плечу и небрежно кивнул остальным. — Я тут вам состряпал самоходную тележку, снаружи похожую на джипчик с прицепом. Снаружи четыре колеса на корпус прикрутил, он даже рычит, как настоящий! Но, конечно, под этим корпусом спрятан стандартный гусеничный вездеход. Мы вам туда на всякий случай рейлган[19] поставили, под стрелу погрузчика замаскированный, но использовать его можно будет лишь вфинальной стадии операции. И еще, нельзя будет ехать в «коконе» и одновременно стрелять. Короче, с вами Остап пойдет, он и будет командовать. А вот и он!

— Здоровеньки булы! — Перед группой вырос здоровенный дядька в самом неприглядном и обычном снаряжении. — Ну шо, сидайтэ у тарантас.

Он не облачился в стандартную для хозяев бункера броню, а замаскировался под обычного человека. В своих огромных ручищах здоровяк легко удерживал тяжелый миниган. Дядька был из тех людей, которые буквально излучали позитив, — улыбка не сходила с его лица, а добрые шуточки, отпускаемые по любому поводу, здорово снимали нервное напряжение. Разместив всех в транспортном средстве и его прицепе, Остап неспешно, на чудесном суржике, объяснил, в чем заключается задача отряда, и выдал каждому индивидуальные инструкции. Еще к группе присоединился местный техник-электронщик, который постоянно нервничал и копался в высокотехнологичном барахле, наспех смонтированном на вездеход.

После еще нескольких часов приготовлений и ожиданий на стенах зажглись красные лампы во взрывозащищенных плафонах, и ангар наполнило тревожное рычание сигнала боевой тревоги. Галдящий людской муравейник смолк, и все мигом рассосались по своим машинам.

— Врубай тоннельники!!! Давай окно!!! — сквозь рев тревоги гаркнул командир ведущей машины, за которой расположился очень скромный по отношению к размерам остальных «бульдозеров» вездеход отвлекающей группы.

Тут же зажглись лампы на корпусах и пришли в движение некоторые части двух огромных «турбин», расположенных по обе стороны ангара. Освещение внутри помещения померкло до сумеречного, и створки раздвижных ворот, собираясь в гармошку, разошлись в стороны.

Вездеходы дернулись и, лязгая гусеницами, один за другим нырнули в грозовой сумрак. Стройная вереница боевых машин поползла за восток.

* * *

«Обратно пишу я вам, любезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка …»

А если серьезно, то заслужил я, ох как заслужил, и не одну минутку отдыха. Денек — то удачным выдался. Или не денек? Хрен поймешь в этих чертовых сумерках.

Итак, что мы имеем? Аж целых три важнейших факта всплыло, и каждый из них минимум на орден тянет. Не зря я за этими красавцами слежу. А теперь еще раз по мере важности их расставим.

Первое. Похоже, что кто — то еще, кроме «Отдела», имеет доступ к информации о старых секретных разработках украинских спецслужб. Пусть и к такой бредовой на первый взгляд и неудавшейся разработке, как проект «Абсолютная крепость», но все же имеет доступ. Впрочем, насчет бредовости этих исследований… это теперь уже под вопросом.

Помню, все мы изучали эти материалы. Красивая была идея — мощными генераторами изогнуть и замкнуть границу пространства так, чтобы форпост оставался внутри изогнутой области. И получилось бы, что все это пространство существовало в реальности, но при этом полностью выпадало из него. На самой границе такого пространства нормальная метрика абсолютно не работала бы, и попасть внутрь можно было лишь по тому пространственному шву, по которому искривленное пространство замыкалось. А потому как этот шов был бы невидим ни глазу, ни прибору, то проект и носил гордое название «Абсолютная крепость».

Как ведь получается, даже аномальным зонам внутрь такого пространства не попасть! Попасть в нее никому и ничему нельзя, притом что наружу все выходит беспрепятственно, пули, например. И кто — то не просто реанимировал этот бесперспективный и, казалось бы, фантастический проект, но и добился конкретных успехов, о чем свидетельствует существование этого бункера.

А теперь об этих самых «кто — то».

Второе. Зафиксировано существование неизвестной прежде и хорошо организованной группировки. Причем это не просто вооруженная банда, а целая армия, практически военное государство с многочисленными структурами и своей иерархией. И эта группировка не только проводит незаконные исследования инопланетных артефактов, но и на всю катушку использует результаты этих исследований. Очем говорят высокотехнологичные разработки, более совершенные и разнообразные, чем те, которыми владеет «Отдел». Это вопиющее нарушение — нет возможности пресечь здесь и сейчас, ибо главная цель миссии заключается в другом. Но по завершении операции стоит вплотную заняться этой странной лавочкой, которая нарушает монополию «Отдела». Столько лет хранили в тайне все результаты, пудрили быдлу мозги, деньги тратили, а тут все может так некрасиво всплыть на поверхность.

И именно из — за опасности широкой огласки теперь я склонен рассматривать и вариант ликвидации всей съемочной группы. Если не получится изъять отснятый материал до того, как они снова смогут его отправлять на спутник, то выбора уже не будет.

Третье. Очень неприятный момент, но исключать его нельзя. Возможно, что наш российский агент безопасности периметра — засланный казачок, работающий на другую сторону. Нужно будет выйти с ним на связь или лично потолковать. И если мои предположения подтвердятся, то предателя нужно ликвидировать в первую очередь…

Глава 15. Улей

Маленький двигатель внутреннего сгорания стоял между гусениц под днищем бутафорного джипа без каких-либо глушителей. Его громыхания, имитирующие звук работы реального двигателя, легко перекрывали гул «грозового купола» и были слышны издалека. К тому же внедорожник с прицепом светился гирляндами своих многочисленных фар, словно новогодняя елка, и медленно тащился по самой вершине холма, протянувшегося на добрый десяток километров вглубь Зоны.

При этих обстоятельствах его просто не могли не заметить твари, охраняющие подступы к улью. Особи, которые являлись охотниками и стражами одновременно, тенями крались у подножия холма, преследуя «ничего не подозревающий караван». Все их внимание сейчас было приковано к большой жирной добыче.

Группа людей в кузове джипа и на открытой платформе прицепа радостно шумела, пытаясь перекричать спикерами шлемов рык двигателя, и приплясывала, дергая руками с оружием в идиотском танце. Казалось, что люди находятся под наркотическим воздействием «розовой конопли» и попросту не замечают сбивающихся в солидную стаю мутантов, которые постепенно прибавили ходу и взяли караван в клещи.

— Мы уже их три километра оттягиваем! Может, достаточно притворяться?! Может, ввалим им — и на ноги? — задал Остапу вопрос сидящий на капоте джипа проводник.

Суровый мужик стоял в кузове сразу за кабиной и грозно зыркал по сторонам.

— Та не, рано. Слухай, шо гетьманы балакають по свому каналу, — ответил ему здоровяк и крикнул всем остальным мужчинам в кузове: — Актывнише махаемо цицьками, дивчата, зверушкам подобаеться!

А тем временем зверушек все прибывало и прибывало. Мутанты рассчитывали провести ураганную атаку со всех сторон и, имея значительное численное преимущество, закончить все в считаные секунды, тем самым избежав потерь в своих рядах. Хотя, если верить вводному инструктажу, потери эти твари могли понести лишь в том случае, если стрелкам посчастливится попасть стремительно носящейся в пространстве цели в ее небольшую голову. Во всех остальных случаях раненые особи лишь на секунду упали бы на землю, мгновенно регенерировали и продолжали бы свою атаку.

Огромный улей торчал из изрытой трещинами почве к востоку от холма. Этот чудовищный живой организм с биологическими фабриками, энергетическими станциями и прочей своей инфраструктурой возвышался над окружающими неровностями на высоту девятиэтажного дома. Внешне улей напоминал громадного двустворчатого моллюска, схожего по форме раковин с мидией. Бронированные створки колонии сейчас были широко распахнуты, а ее уродливая аморфная плоть растеклась на поверхности и заполнила собой немалый объем, подмяв под себя прилежащие земли. В мерцании грозовых сумерек даже с того отдаленного холма, по которому сейчас продвигался отряд-приманка, было видно, как шевелятся длиннющие щупальца, опутывающие пространство.

По центральному каналу, который большинство участников операции могли лишь слушать, разлетались четкие приказы командиров и приходили краткие отчеты об их исполнении. Эти скупые фразы информировали всех бойцов импровизированной армии о ходе продвижения операции. Судя по всему, отвлекающий маневр удался: ударные отряды уже заняли свои позиции, а проскочивший через оцепление мутантов корпус коррекции огня сейчас спешно сканировал это огромное живое образование, отыскивая для каждого тяжелого орудия свою цель.

— Шестой думган[20], цель взята. Готов открыть огонь. Жду приказа, — прозвучал на центральном канале отчет еще одного командира.

— Шестой, принял. Ожидайте, — ответили из походного координационного центра.

Всего в ангаре в момент начала операции было семь огромных вездеходов со здоровенными пушками, но, судя по переговорам, еще пара десятков звеньев больших и более мелких машин уже давно заняли свои позиции на безопасном удалении от улья. Часть из них относилась кпехотным подразделениям, которые после обстрела тяжелой артиллерией должны были приступить к финальной зачистке логова и прилегающих территорий.

А тем временем вокруг отряда-приманки уже собралась огромная стая. Остап приказал всем пристегнуться короткими металлическими жгутами страховки и заколотил пудовым кулаком по кабине вездехода. Это был сигнал для техника, который управлял транспортным средством. Вездеход резко рванул и, гребя гусеницами пепел и землю, шустро понесся по холму.

Не медля ни секунды, твари кинулись в атаку. Вокруг вездехода зашевелилось одно сплошное одеяло плоти. Шкура мутантов была одного цвета с окружающим пространством, и потому эти создания полностью сливались с ним. Глаза лишь фиксировали какое-то мельтешение черноты и многочисленные облачка вздымаемой лапами пыли.

Включив на шлемах тепловизоры, мужчины открыли огонь по приближающимся целям. Но видимого эффекта от этой стрельбы не наблюдалось. В считаные секунды твари догнали транспорт и накрыли его, словно живое цунами. Любой отряд при подобных раскладах был бы попросту обречен, а тактика мутантов себя бы полностью оправдала. Но сейчас под бронированным кожухом в кузове вездехода вращался и вовсю гудел генератор кокона, запитанный от источника питания, разительно схожего с обыкновенной «пустышкой». Единственное, что ее отличало от привычной «пустышки», было то, что пространство между этих двух медных дисков не пустовало, а было заполнено какой-то вязкой жидкостью синего цвета.

Уродливые твари, отдаленно напоминающие людей, разгонялись, отталкивались от земли и, пролетев в воздухе по небольшой дуге, обрушивались на транспорт. Они падали сверху и… налипали на невидимый сферический барьер, как мухи на лобовое стекло автомобиля. В один миг над вездеходом и прицепом возник плотный купол изуродованной мутациями плоти.

И только сейчас удалось толком рассмотреть этих созданий. В основе мутантов явно просматривался человеческий скелет, некоторые кости которого претерпели явные трансформации. Руки у тварей были удлинены, кости корпуса разрослись, делая тела их обладателей значительно шире. По всему их телу на костях и суставах из плоти торчали многочисленные костяные наросты-шипы, а мышечной массе мутантов могли позавидовать самые продвинутые бодибилдеры. Казалось, что их мощные когтистые лапы были способны рвать листы металла, словно газетную бумагу. Каждая напряженная мышца на теле просматривалась настолько четко, будто кожный покров у созданий полностью отсутствовал.

И что удивляло, их головы нисколько не увеличились, чтобы хоть как-то соответствовать огромным сильным телам, даже напротив — немного скукожились и были похожи на большие бородавки с глазами.

В ярком свете фар и фонарей казалось, что черные злобные глазки мутантов округлило самое настоящее человеческое удивление. Шустрые особи быстро перебирали лапами, пытаясь процарапаться внутрь к желанной добыче, но так и оставались висеть в пространстве, под действием гравитации медленно сползая вниз по невидимому колпаку.

Все мужчины под колпаком рефлекторно пригнулись, когда транспорт захлестнула волна мутантов. Только Остап, издав грозный боевой клич и скорчив свирепую физиономию, вскочил на крышу кабины, поднял миниган и шквальным огнем стал счищать налипающих на барьер тварей. Тут же к этой процедуре подключились и остальные, но стреляли они, продолжая сидеть на корточках, ибо психологическое давление сверху теперь многократно усилилось благодаря громыханию и жужжащему свисту многоствольного чудовища.

Стрельба длилась считаные секунды. Мутанты быстро сообразили, что попали под раздачу, и мгновенно отступили. Но вокруг вездехода все же осталось лежать около тридцати порванных в клочья тел.

— Цэ загин козачкив! Хлопци, зверушки тикають, за килька хвылын дистануться до вас! Мы цим падлюкам добряче вризалы! — Остап тут же отправил в эфир сообщение.

— Отряд-приманка, принято! Всем подразделениям — готовность тридцать секунд! Огонь открывать по команде, — пришел ответ из координационного центра, и тут же по эфиру пробежало многоголосое командирское «принял».

— Досыть тикаты! — Остап спрыгнул с крыши в кузов и снова забарабанил кулаком по кабине вездехода. — Анумо, хлопче, стань так, щоб я добре бачив цю гыдоту!

Под «гыдотой» здоровяк подразумевал торчащий из земли улей. Мужик небрежно кинул дымящийся миниган себе под ноги и так же небрежно скинул с плеч лямки огромного короба с его боезапасом. Тяжелая ноша громыхнула о дно кузова, и Остап принялся расчехлять замаскированное орудие.

Вездеход занял позицию и остановился, народ высыпал из кузова, шустро откинул и установил железные ноги орудийных упоров.

— Все рассыпались! Далеко не отходить! — Дальше, согласно плану, командование на себя принял Сергей. — Смотреть в оба! Огонь открывать при любом движении! Помните, во время стрельбы из орудия мы будем без защиты!

Впрочем, все и без его команд помнили, что им нужно делать. Бойцы заняли круговую оборону вокруг вездехода и замерли, всматриваясь через объективы тепловизоров в окружающее пространство.

Выбежавший из кабины техник влез в кузов и стал колдовать над устройствами, соединенными между собой толстыми кабелями и трубами. Он быстро перенаправил питание с генератора кокона на орудие и похлопал Остапа по плечу, дав понять, что рельсотрон готов к стрельбе.

Буквально через секунду по центральному каналу прозвучала заветная команда: «Всем орудиям — огонь!!!» Втот же миг пространство перечеркнули ярчайшие разноцветные полосы света, светящиеся спирали, ряды кольцевидных тоннелей и окутанные облаками пламени искусственные метеориты. Какие только шлейфы не оставляли в пространстве выстрелы этих фантастических орудий, которых вокруг улья оказалось великое множество! Сразу стало ясно, что в операции принимали участие силы далеко не одного того бункера, который посетила группа Егора.

Еще один ярчайший метеорит в клубах пламени и дыма вылетел из рельсотрона, стоящего в кузове отвлекающего вездехода. С какой скоростью летела эта металлическая болванка, было непонятно, но казалось, что она действительно горит в атмосфере, подобно метеориту. Свыстрелом в шлемах бойцов сработала автоматическая защита от звуковой шок-волны, а потоки пламени заставили всех вокруг рефлекторно вжаться в землю.

С холма открывался отличный вид на обстреливаемый участок пространства. Было видно, как снаряды, светящиеся сгустки, хвостатые кометы и прочие заряды первого залпа все до единого попали в громадину улья. Исполинское живое образование было прошито навылет и частично разорвано стрельбой. Треснули и обрушились защитные створки раковин, многочисленные щупальца конвульсивно задергались и безвольно обмякли. Из подрагивающей плоти улья начали бить гейзеры биологических жидкостей. В местах ударов светящихся сгустков тело улья ярко вспыхнуло и стало гореть.

А тем временем орудия перезарядились и ударили вновь, теперь уже по своим вторичным целям. Последующие выстрелы буквально смели с поверхности остатки колонии, разляпали ее плоть по пространству. И дальнейшие залпы уже велись по всей прилегающей к улью территории.

Орудия усердно и методично перепахивали и выжигали земли, уничтожая все вероятные притаившиеся там цели. Никто не хотел рисковать, и перед высадкой отрядов финальной зачистки все думганы, рельсотроны и прочие боевые прелести хорошенько причесывали свои сектора смертоносным огнем.

Все в отряде Егора успели увидеть врага в лицо и смогли понять, насколько эти твари превосходят людей в физическом плане. Но сейчас все разворачивающееся перед ними действие уже напоминало стрельбу из пушек по воробьям. Местные ребята явно не любили мелочиться. Мало кто из мужчин понимал, для чего были нужны какие-либо отвлекающие маневры при подобной огневой мощи.

Между громыханиями рельсотрона Егор даже успел попасть в кадр камеры Виталия и отпустить несколько возбужденно-радостных комментариев в адрес телезрителей. Оперативная съемка «из горячей точки» вышла на славу. Зрелище воистину завораживало, поражало своим размахом и фантастическими картинами похлеще самого дорогого голливудского фильма, ибо все визуальные, так сказать, «зрелищные спецэффекты» являлись реальностью, а не высосанной из пальца интерпретацией этой реальности.

На фоне всех радостно-ошарашенных фееричным зрелищем мужских глаз, виднеющихся через бронированные стекла шлемов, выделялась одна пара хмурых и озабоченных гляделок Сергея. Будучи агентом службы безопасности, он смотрел на всю эту ситуацию с совсем другой стороны и охватывал мыслью горизонты куда большие, чем любой из группы.

Спецназовца сейчас одолевали очень тревожные мысли. Сергей вдруг понял, что многочисленные спецслужбы всех стран содружества тупо прохлопали ушами и не заметили, как на смертельно опасных и зараженных территориях возникло новое, мощное и не зависимое от окружающего мира государство.

И это была не просто сбившаяся в кучку группка отщепенцев или изгоев, засевших в каких-то странных убежищах. Это уже была устоявшаяся и стремительно развивающаяся военная община со своей иерархией, своими законами, моралью и даже своим особым военным производством. Где-то же были созданы те многочисленные роботизированные доспехи, мощные вездеходы и грозные фантастические гаубицы, о которых в мире за периметром никто ничего даже не слышал.

И теперь оставалось лишь констатировать факт: в Зоне Три-Восемь родилось и укоренилось сообщество, скоторым в дальнейшем придется считаться, до которого не способны дотянуться руки всех современных силовых ведомств. И это сообщество уже так просто не придушить, его не заставить плясать под дудку «Большой восьмерки», как заставили те многие развивающиеся страны, которые оказались элементарно слабее. В аномальной реальности прижился еще один самый настоящий улей, но на порядок опаснее того, который сейчас безжалостно уничтожался. И теперь все эти маневры были разительно схожи с обыкновенным уничтожением конкурентов, претендующих на эти земли.

Здесь, под «грозовым куполом», хозяевами были эти люди, которые на своей броне рисовали красную римскую цифру два. И если они были способны проводить подобные военные операции на землях, где многие хорошо обученные спецназовцы большого мира элементарно дохли от внешних факторов, то что же они смогут вытворять за периметром? Какая сила способна остановить продвижение того же заключенного в защитный кокон вездехода с каким-нибудь думганом или жирной ядерной боеголовкой на борту?…

Воображение Сергея рисовало мрачные картины, в которых вот такие же бутафорские джипы беспрепятственно проникают в мегаполисы всех стран мира, отстегивают прицепы со смертельным содержимым и преспокойно укатывают прочь. Впрочем, находись они в подобных коконах, им бы и отступать не понадобилось. Они могли оставаться рядышком и, находясь в первых рядах, созерцать гибель цивилизации. Возможно, ученые большого мира и смогут со временем что-то придумать в противовес этим технологиям, вот только будет ли у них на это время и шанс использовать изобретенные контрмеры?

И подобные фантазии в воображении Сергея разыгрались всего лишь после того, как он увидел то малое, что ему позволили увидеть хозяева этих земель. А сколько еще страшных секретов осталось скрыто от его глаз?

Агент безопасности затряс головой, освобождая ее от параноидальных мыслей, и успокоил себя тем, что грозное зонное сообщество относительно малочисленно, аинформация о его существовании очень скоро выйдет за пределы Зоны Три-Восемь. Выйдет, как только группа вновь окажется на бетонке периметра. А сейчас что-либо предпринимать было не только глупо, но и опасно для жизни. И на данный момент ничего больше не оставалось, как «улыбаться и махать».

— Внимание! Всем орудиям — отбой! — ожил после длительного молчания центральный канал. — Отряды зачистки — на старт! Первая, вторая и третья группы — сопровождать транспорт научного корпуса. К финальной зачистке подземной части улья приступить по факту изъятия биообразцов.

— Ну шо, для нас всэ закинчылося! — сообщил довольный Остап, развернул орудие вездехода и закрепил его в походном положении. — Дали хлопци сами впораються. Сидайте у тарантас, доставымо вас якомога блыжче до Розлому.

Восторженные мужчины радостно загалдели, делясь ярким впечатлениями, шустро запрыгнули в транспорт и расселись по своим местам. Техник, выполнив все необходимые манипуляции с оборудованием, вновь оживил генератор кокона и сел за рычаги управления вездехода. Сергей на этот раз залез в кабину внедорожника и занял свободное место рядом с водителем-техником. Лангуст так и остался спереди на капоте машины, там, где традиционно и полагалось сидеть всем проводникам при продвижении отряда на транспортном средстве.

Вездеход тихо засвистел своими силовыми приводами и плавно тронулся с места. Имитация работы обыкновенного двигателя уже была не нужна, и дальнейшая поездка проходила в приятной тишине.

Вокруг плавно менялись однообразные пейзажи, сумерки периодически подсвечивались аномальными зонами, и там-сям замечалось какое-то движение местной живности. Некоторые из самых агрессивных особей даже предприняли попытку нападения, но все они, несолоно хлебавши, убегали восвояси, как только упирались в невидимый барьер.

Местами посреди холмистых и горных пейзажей виднелись огромные котлованы кратеров, которые полвека назад образовались в эпицентрах чудовищных атомных взрывов, усиленных аномальными факторами. Черные столбы местных торнадо бесновались очень далеко, но, несмотря на это, поднятые ими обломки несколько раз накрывали землю вокруг транспорта. И весь этот мусор, так же как до этого мутанты, налипал на невидимый купол и по нему осыпался вниз.

Выдавшееся свободное время каждый из мужчин убивал по-своему. Кто-то пытался вскипятить на электроплите отряда расплескивающиеся при движении емкости с водой, чтобы запарить пакетик супа, кто-то молча созерцал окружающие пейзажи, а кто-то использовал чудесную возможность повисеть на чужих ушах.

Остап, опять перейдя на суржик, чтобы его речь хоть отчасти была понятна остальным, начал рассказывать веселые зонные байки и раздавать в благодарность за участие скромные презенты. Каждому из бойцов досталось по одному магазину с теми мощными эксклюзивными патронами, которые клепали умельцы бункера. Многие были неописуемо рады, потому как накануне либо не смогли их купить, либо пожалели на это денег. Мужчины, довольные тем, что за несколько часов нифиганеделания получили столь редкие и ценные боеприпасы, стали бурно обсуждать, на каких опасных мутантах они будут испытывать эти убойные штуковины.

Егор включил вторую камеру и параллельно стал активно участвовать во всех этих разговорах, постепенно перешедших в пустые дорожные споры. Привычно молчаливый Виталий влип в видоискатель своей камеры и непрерывно фиксировал на видео окружающую аномальную реальность, будь то безжизненные руины городов, заводов и прочих покинутых комплексов или просто покрытые пеплом горные пейзажи.

Сергей же, оказавшись рядом с техником, решил это время использовать с пользой для дела и попытался безобидными вопросами выудить из соседа нужную ему информацию.

— А хватит вам этого… источника питания на дорогу туда и обратно? — он глянул назад, где в кузове вездехода стояла «пустышка», вмонтированная в какой-то агрегат. — Я так понял, что это от нее все работает? Не разрядится эта хрень?

— Какой там разрядится?! — улыбаясь, ответил техник. — При таком низком потреблении энергии этого источника нам хватит на пару тысяч лет. Даже такой энергоемкий аппарат, как рельсовый ускоритель, для этой батареи по потреблению будет не больше лампочки накаливания для атомного реактора. А что будет потом, через эти тысячи лет, нас не особо волнует.

— Да уж, мечта многих поколений — энергия на халяву. Выход из энергетического кризиса найден, — закивал лейтенант, провоцируя мужчину на разговор, который с радостью поддержит любой человек с техническим образованием.

— Ой, какой там кризис? О чем вы говорите? Альтернативные и, главное, дармовые источники энергии существовали всегда. Только исследования в этих направлениях подчищались с упреждением, а всех «изобретателей колеса» прикапывали на обочинах истории. Ведь неисчерпаемая энергия — это ключ к свободе, кол в самое сердце системы. Ну кому нужно будет покупать газ, уголь, нефть, атомное топливо, дрова, наконец, если есть дармовая альтернатива? Это же насколько подешевеет все производство и сколько всего станет уже ненужным? А дальше пойдет цепная реакция и крах установленного порядка. Но что бы там ни было, в любом случае произойдет глобальная смена ролей. Те, кто сейчас имеет власть и распоряжается судьбами народов, могут стать пустым местом. А кому такой расклад понравится? Вот вам и энергетический кризис!

— Ой, уж больно знакома мне эта песня, — Сергей заулыбался и указал пальцем на сталкера, сидящего на капоте, — проводника нашего, случайно, не знаешь?

— Лангуста, что ли? Так кто же его из наших-то не знает? Умный мужик, практик, инженер! Кстати, «грозовая черепаха» — это его идея.

— Хм, он мне этого не говорил. А что это за чудо такое?

— Ну, это многотонная махина на гусеницах, накрытая панцирем из шестиугольных ячеек, так что она внешне действительно напоминает черепаху. На такой громадине станет намного проще, безопаснее и, главное, — дешевле пересекать «грозовой перевал». И пересекать прямо по поверхности. Сейчас же мы практически отрезаны от остальной Зоны. И с каждым днем все меньше и меньше тех смельчаков, которые даже за большие деньги отваживаются через перевал ходить. Вон, я слышал, что вы уже наткнулись в пещерах на нанопаутину. Там ее в принципе быть не должно! А дальше будет только хуже. Аномальных культур чучхисты выращивают с излишком, но некому их транспортировать к черным рынкам. «Черепаха» — хорошее решение этой проблемы.

— И какая халява будет эту громадину двигать? Ну, если ты говоришь, что дешевле будет ездить.

— А сам подумай. Чего внутри «грозового фронта» имеется с излишком? — задал наводящий вопрос техник, но тут же сам на него и ответил: — Там постоянно молнии лупят, только и нужно будет, что с корпуса черепахи эту энергию снимать. Тут актуальна была другая проблема — куда девать излишки этой энергии? Но эту проблему уже решили…

Неожиданно сзади из кузова раздалось недовольное кряхтение Остапа. Здоровяк только сейчас заметил, что техник слишком развязно болтает своим языком, и тут же громко прочистил горло, тонко намекая ему на толстые обстоятельства. Намек мужчиной был понят, и дальнейшие попытки агента вытянуть из него хоть какую-то полезную информацию не увенчались успехом.

Часы тянулись резиной, ехать еще предстояло долго. Лучшие анекдоты и шутки из запасов вояк быстро иссякли, и пустые разговоры ни о чем перешли в вялотекущий режим. Чтобы как-то скрасить оставшиеся часы, Копченый извлек из кармашка прикупленный накануне в бункере пакетик с розовым содержимым. Под косые взгляды остальных мужчин он забил розовую травку в заранее выпотрошенную папироску, поджег ее кончик и затянул в себя дымок «дури», выращенной в Зоне.

Поначалу многие отказались от предложенной им папироски, но постепенно их железная воля дала трещину. Все знали, что этот наркотик абсолютно безвреден для здоровья и не вызывает зависимости, а потому разок вкусить экзотики решили практически все. Папироска пошла по кругу, потом еще одна и еще… И однообразие унылых пейзажей сразу скрасили разноцветные и причудливые галлюцинации.

При других обстоятельствах употреблять в Зоне любую дурь всегда было смерти подобно. Но сейчас, под колпаком абсолютной защиты и при столь длительном безделье, это занятие показалось мужикам вполне допустимым, а после первой затяжки — еще и жизненно необходимым.

Трезвость ума сохраняли лишь несколько человек — техник, его командир, проводник и агент безопасности. Эти четверо на фоне разразившегося веселья сидели с чересчур мрачными лицами, зыркали друг на друга и играли в молчанку. Впрочем, одной из особенностей экзотического наркотика было то, что его воздействие длилось недолго. Спустя несколько часов вся дурь из организмов мужчин бесследно выветрилась, оставив у каждого лишь забавные воспоминания об увиденных глюках.

Шли часы, и пейзаж постепенно стал меняться. Все чаще и чаще путь вездеходу преграждали непреодолимые препятствия, которые приходилось объезжать, делая огромные крюки. В конце концов машина остановилась на вершине практически отвесного склона, за которым уже начинался взрослый бедленд[21], местами переходящий в шипастую гребенку «каменного леса».

С этой возвышенности в особо ярких грозовых вспышках можно было увидеть чернеющий вдали Великий Корейский Разлом, перерубивший полуостров. Конечный пункт назначения был восточнее этого места. Сам кратер на центральном и единственном перешейке, соединявшем северный и южный края пропасти, был почти не виден из-за испарений, поднимающихся со дна Разлома. И на первый взгляд казалось, что расстояние, разделяющее отряд и этот огромный каньон, преодолеть было нереально, настолько вся земля здесь была изрыта и переломана.

— Ну шо, хлопци! За допомогу вам дякую, аж пидскакую! — Остап поднялся со своего места и стал жать руки всем мужикам подряд, тем самым подгоняя их. — Адали вже топайтэ пишки!

После скупого и спешного ритуала прощания, Остап отошел в сторонку о чем-то пошушукаться с проводником. О чем там они секретничали, большинству в группе было не интересно. Большинству, но не агенту безопасности.

Сергей, делая вид, что проверяет свое снаряжение, краешком глаза внимательно следил за их разговором. И хоть лейтенант по губам читать не умел, но по нескольким непроизвольным кивкам Остапа в сторону остальных мужчин он понял, что этот тихий тайный спор касается группы в целом. Агент безопасности многое бы отдал, чтобы узнать, о чем именно сейчас спорил озабоченный здоровяк со сталкером. Но Сергей уже давно принял решение не рисковать и не делать «резких движений» по отношению к проводнику, чтобы раньше времени не спугнуть ценнейший экземпляр. Его сейчас успокаивало лишь осознание того, что очень скоро ему предоставится шанс выжать из этого скользкого типа ответы на все интересующие вопросы. И в средствах выжимания этих ответов ограничений не будет.

Тайный спор закончился, Остап пожал Лангусту руку и запрыгнул в кабину вездехода. Приводы транспорта вновь засвистели, и вездеход отправился в обратный путь. Сергей проводил его печальным взглядом. Какое-то неясное размытое сомнение с тревогой закралось в его душу. Ему почему-то показалось, что он в последний раз видит людей этого загадочного зонного сообщества, этого высокотехнологичного человеческого улья.

Дальше, несмотря на видимую сложность пути, группа продвигалась весьма уверенно. Виляние по расщелинам чередовалось с лазаньем по скалам и нырянием во всякого рода несмертельные аномалии. Последнее было продиктовано тем, что все эти зоны каким-то странным образом подавляли другую смертельную опасность — радиацию. Именно участки повышенного радиационного фона все чаще становились причинами поиска обходных тропок. Даже обитатели этих гиблых земель не причиняли столько хлопот, сколько доставлял этот единственный фактор.

А живность здесь обитала в основном неагрессивная. Щедро разросшиеся колонии радиоактивных грибов способствовали процветанию всякой мутности, которая ими и питалась. Кроме белесых червей и всевозможных ящерок здесь еще были и небольшие шестипалые создания, похожие на обезьян. Они ловко перепрыгивали с одной иглообразной скалы на другую и сверху с любопытством наблюдали за чужаками.

Такое обилие «травоядных» не могло не породить и хищников. Но в основном эти здоровые и шустрые твари охотились наверху и сцапывали лишь тех, кто оказывался на верхних уровнях «каменного леса», а в расщелины спускались лишь на покой, будучи уже сытыми.

Несколько раз гигантская многоножка, напоминающая сколопендру, попыталась приблизиться к отряду и напасть на людей сверху, но, получив щедрую порцию пуль в свое уродливое тело, поспешила ретироваться. Здесь с излишком было и другой, менее опасной для нее еды. Другое бы животное обозлилось и попыталось как-то отомстить обидчикам, но, видимо, зверушки с таким типом поведения здесь были уже давно съедены и… теперь на них растут грибы.

Из-за возвышающихся вокруг скал обзор как таковой полностью отсутствовал, но, несмотря на это, сталкер уверенно вел отряд по одному ему известному курсу. Икогда уже аномальные зоны и дико фонящие участки обложили отряд основательно, он вновь достал из рюкзака тот странный прибор, которым пытался воспользоваться у входа в «закупоренный» бункер.

Прибор, собранный вокруг какой-то странной штуковины с кристаллами, ожил и начал мигать лампочками ииздавать сразу несколько пульсирующих звуков, отличающихся друг от друга тональностью. Пощелкав тумблерами на его панели, потыкав поочередно в кнопки и покрутив какие-то ручки, проводник добился того, что остался звучать лишь один пульсирующий сигнал. Руководствуясь показаниями этого прибора, Лангуст свернул в соседнюю расщелину, в которой дозиметр начал орать благим матом, остановился на большом валуне и повернулся к отставшим мужчинам лицом.

То, что произошло дальше, буквально повергло всех ходоков в неописуемый ужас. Проводник, который только что стоял в узкой расщелине и призывно махал отряду рукой, развернулся, сделал шаг вперед и попросту исчез, бесследно растворился в пространстве. Лангуст предупреждал, чтобы мужчины, не обращая внимания на любые странности, в точности повторяли все то, что делал он, и говорил, что впереди всех ждет нечто удивительное. Но это его странное исчезновение пробудило в душах людей натуральный животный страх. Чувство самосохранения подняло внутри сознания истерическую панику и отталкивало ходоков прочь от того фонящего места, вступив на которое можно было попасть в самое страшное пространство во вселенной. В пространство абсолютной неизвестности.

Первым преодолел свои сомнения и страх Сергей. Он стал на камень, где на пыльной поверхности виднелась обрывающаяся цепочка следов сталкера, затаил дыхание, сделал шаг вперед и точно так же исчез. За ним, под звуки орущих индивидуальных дозиметров, последовали и остальные, в строгой очередности убывания смелости по некой абсолютной шкале. Так или иначе, но все сделали этот шаг, переступив сразу несколько психологических барьеров в забившемся в норку и попискивающем оттуда сознании.

Сумрак резко закончился, и вместо темного гремящего неба вдруг вспыхнуло яркое теплое лето. Вот мгновение назад вокруг были радиоактивные просторы, скалы, трещины, черный пепел и притаившиеся в расщелинах мутанты и бац — лето, тропики, зеленая трава, странное матовое небо, яркие краски окружающей природы и ослепительный свет, идущий со всех сторон.

Нереальность окружающих пейзажей заставила каждого из мужчин стать парализованным столбом и с отвисшей челюстью созерцать взявшуюся из ниоткуда цветущую землю. Когда глаза людей привыкли к яркому свету, они смогли увидеть, что все окружающее пространство было буквально нафаршировано прозрачными переливающимися мыльными пузырями огромных размеров и всевозможных экзотических форм, которые либо висели в воздухе, либо накрывали собой склоны холмов и колосящиеся разноцветные рисовые террасы.

Здесь, в этом непонятном месте, абсолютно все аномальные зоны были видны визуально. Подсвеченные странным наполняющим пространство светом, их дышащие, словно живые, границы различались очень четко. И хоть аномалий здесь было превеликое множество, но попасть в любую из них теперь можно было лишь умышленно.

Было еще одно странное обстоятельство, которое многие заметили не сразу: дозиметр здесь как умер, он молчал и высвечивал на шкале одни нули. Даже естественного радиационного фона в этом месте не было.

* * *

Улей. Вот оно — идеальное общество. Общество, где каждый знает свое место, работает добросовестно и слаженно на всеобщее благо. И при том ни одна рабочая особь не выходит на демонстрации и не отстаивает свои права быть королевой улья, рядовой маткой, трутнем или элитным стражем. Это один единый организм, состоящий из многих особей; одна централизованная структура, молниеносно управляющая всеми процессами улья, без коррупции, бюрократии и ненужных бумажек. Столь эффективное общество легко вытеснит недоразвитое человечество, как только столкнется с ним на узкой тропке естественного отбора. И, возможно, это самое столкновение кто — то уже начинает тайно готовить.

Ведь улей не был уничтожен до тех пор, пока ударная группа не вошла внутрь и не взяла все нужные биообразцы. А для каких еще целей, кроме создания биологического оружия, нужно все это делать? Ведь из любой добытой личинки вполне может возродиться материнская особь, способная положить начало новой колонии. Другой вопрос — зачем этим замкнутым суровым людишкам, живущим в Зоне, понадобилось подобное оружие? Неужели жители Зоны готовят полномасштабное нападение на весь мир за ее пределами?

Бред, конечно, но даже представить страшно, что будет, если подобный улей вдруг возникнет где — то в центре мегаполиса. А если одновременно в нескольких городах?…

Глава 16. Пункт назначения

Одинокий дряхлый грузовик с открытым капотом стоял на грунтовке посреди цветущих полей в окружении переливающихся аномальных областей. Внешне транспорт походил на пришельца из далекого прошлого, когда слово «интернет» являлось бессмысленным набором звуков. Погода была безветренной, и облако дыма, вырывающееся из-под корпуса авто, расползалось и оседало очень медленно. Двое корейцев копошились в двигателе этого допотопного монстра, а один скучал за станиной пулемета в кузове и печальным взглядом смотрел на бочку газогенератора, в которой тлели самые обыкновенные дрова. Остальные пассажиры транспорта — три женщины, четверо молодых парней и один ребенок лет десяти — расселись на травке у обочины, подальше от смога, и ожидали окончания вынужденной остановки.

— Твою мать, да когда же они свалят?! — недовольно прошептал Шелезяка, уставший неподвижно лежать в реденьких кустах и наблюдать через гребенку оптического прицела за всем этим действом. — Что там так долго можно ремонтировать?

— Так сходил бы и помог, — не упустил шанс отпустить ехидную шуточку его дружок Копченый.

— Только после вас. Как говорится, дамы вперед, — парировал мужчина.

— Заткнитесь вы там оба и держите на прицеле автоматчиков! — так же шепотом прошипел по рации Сергей.

— А чего шифроваться? Эти сектанты мысли читать не умеют и на таком расстоянии через наши шлемы ничего услышат, — забубнил недовольный Копченый. — Кстати, о шлеме — мой мозг уже реально спекся под ним. Теперь я думаю, что рация в нем — это не такая уж и необходимость. Давайте опять на жесты перейдем или повыколупываем рации из этих казанов…

— Отставить нытье! Мужик ты или… — агент безопасности попытался пристыдить его, но тут же шикнул и приказал всем замереть. — Черт, ребенок…

И действительно, малышу наскучило сидеть в компании взрослых, и он потопал в поле, в ту сторону, где укрылся отряд. Пацан побегал по травке, покидал камушки в пузыри аномальных зон, справил малую нужду и вдруг остановился и прищурился. Малой всматривался в кусты, как будто заметил там что-то странное. Время потянулось, словно летом жвачка, мужики затаили дыхание, а пацан все смотрел и смотрел в их сторону.

— Чего он замер? Что он мог заметить? — от нервного напряжения сталкер произнес слова вслух.

— Шелезяка, ты бленду на оптике выдвинул? — злобно зашипел Сергей, догадавшись, что могло привлечь ребенка.

— Ёпта, блик!.. — ответ мужчины был исчерпывающим. — Забыл! Гадские сумерки…

— Не дергайся, блин, лежи спокойно, — отдал команду Лангуст, но было уже поздно.

Мужчина потянулся рукой к прицелу, его винтовка дернулась, и демаскирующий солнечный зайчик весело заморгал из-под кустарника.

Тут же тревожной сиреной заверещал пацан. Он стал прыгать на месте, указывая рукой туда, где укрылся отряд. Все сидящие у обочины и копошащиеся у машины корейцы обернулись на его крики. Местные вскочили и схватились за автоматы. Стоящий в кузове стрелок стал разворачивать поскрипывающую станину пулемета в сторону затаившихся в кустах людей.

— Огонь! — прозвучала команда сталкера.

Выстрелы трех снайперов отряда в считаные секунды опрокинули навзничь стоящих у грузовика корейцев и пулеметчика. Пули, летящие сквозь цветные пятна аномалий, несколько отклонялись от изначальных траекторий, и цели были поражены не с первого выстрела.

Остальные стрелки отряда неуверенными короткими очередями стали бить по бегающим рядом с машиной парням с «калашами». Казалось, что эти молодцы специально укрываются за женщинами, используя их в качестве живых щитов. И этот ход, рассчитанный на психологию среднего мужчины, не позволяющую стрелять по «самкам», безотказно сработал. Из четырех парней вскрикнул и упал на землю лишь один — тот, которому не хватило живого щита.

Застрекотали автоматы корейцев, но ответный огонь недолго срубал ветки и листву над головами бойцов — что начали автоматчики, быстро завершили снайперы. Ивсе трое молодых парней с простреленными телами упали в траву под дорогой. Но на этом дело не закончилось. Завывающие женщины, которые, казалось, упали на колени оплакивать ребят, схватили их «калаши» и стали дергать ремни автоматов, пытаясь их высвободить.

— Огонь по бабам! — орал Лангуст оцепеневшим мужикам, указательные пальцы которых сейчас были не всостоянии и на миллиметр сдвинуть спусковой крючок, неожиданно ставший многотонным.

В конце концов две очереди и одиночный выстрел заставили всех женщин смолкнуть навсегда. Бездыханные тела корейцев растянулись на дороге и обочине, рядом сдымящимся грузовиком. И на фоне этой застывшей картины в плавно плывущих облаках дыма все вдруг заметили какое-то резкое движение. Кто-то шустро юркнул за допотопный грузовик.

— Черт, пацаненка прохлопали! Если он хоть пальцем тронет пулемет, бейте без жалости! Тут либо он, либо мы! — прокричал по рации проводник, смекнув, что это было за движение.

— Нет, не сметь! — прозвучал в эфире голос Сергея. — Я его перехвачу!

Агент безопасности выскочил из укрытия, пулей сорвался с места и, виляя между полупрозрачных шевелящихся аномальных областей, побежал по полю. Даже последний идиот понимал, что расстояние, разделяющее отряд и машину, было слишком большим, но лейтенант сжал до скрежета зубы и бежал. Бежал так, как будто сейчас хотел спасти жизнь своему собственному сыну. Серега глубоко в душе знал, что весь этот забег не принесет желаемого результата, а точнее — не успеет принести. Никто из остальных стрелков не мог понять, что именно сейчас им двигало, но и выстрелить в ребенка тоже никто не решался. Все замерли и ждали, надеясь на какое-то чудо.

Но добрые хорошие чудеса даже в обычном мире случаются невероятно редко. И что в таком случае можно сказать про Зону? Лангуст ждал до последнего, удерживая на прицельном угольнике оптики станину пулемета. Ждал даже тогда, когда вскарабкавшийся на кузов малыш подставил себе под ноги скамеечку, забрался на нее и стал дергать все выступающие части пулемета, пытаясь разобраться, как он работает.

В конце концов пулемет все же громыхнул и вздыбил землю намного правее от бегущего навстречу человека. Именно в таком положении остановился ствол, когда пулеметчика сняла пуля. Станина опять заскрипела, и оружие медленно поползло в нужном направлении. Поползло и тут же замерло. Одинокий выстрел, обычно звучащий на старте забега, сейчас обозначил его финиш. Сергей упал на колени и в бессильной злобе ударил кулаками землю.

— Ты ничего бы тут не смог сделать, Серега, — после длительного молчания заговорил Лангуст. — У нас просто не оставалось выбора. Идеология нового чучхе даже детей заставляет убивать чужаков.

— Но какая идеология заставляет нас убивать детей?! Почему мы их убиваем?! Как так вообще получается, что дети умирают от пуль?! — старая незаживающая рана закровоточила в памяти мужчины, и он стал нести в эфир несуразицу.

— Не останови мы его, парнишка не задумываясь пристрелил бы тебя и нас, — озвучил проводник то, что и так было понятно каждому, и добавил: — А потом по этому случаю они бы устроили грандиозный праздник, на котором сожрали бы наши тела. Что, не знал ничего об этих их наклонностях? А сам подумай, откуда им здесь чистое мясо брать? Живности вокруг ноль, а если и забредает сюда кто-то, то только мутанты, случайно попавшие в «проколы». И в пищу они не пригодны.

— Его можно было бы просто поймать, связать и здесь оставить?! Ну, ранил бы в конце концов! Но зачем же убивать?! — продолжил орать разозленный лейтенант.

— Грамотный, да?! Вот что я тебе скажу! — Лангуст решил дальше не «размазывать сопли», он шумно набрал воздуха и выдал на одном дыхании: — Ты! Все вы здесь туристы и вам по фиг, а мне в Зоне дальше жить! Как бы ты его связал, чтобы он тебя не увидел?! Опиши он хоть одного из нас, и чучхисты быстро вычислят весь отряд! А вычислив отряд, выйдут и на проводника. Только я не имею права собой рисковать, а других людей подставлять — и подавно!

— Других людей? Ты имеешь в виду своих корешей, этих бугаев в черной броне? — все не успокаивался Серега. — И что они скажут, узнав, что ты их союзников тут перемочил? Эти «люди в черном» взяли шефство над чучхистами, сам же мне это втирал!

— «Люди в черном», как ты говоришь, всего лишь используют этих фанатиков в своих целях. С ними удобно сотрудничать. Не самим же бегать по этим радужным полям и выращивать аномальные культуры! И вообще, хватит валить все с больной головы на здоровую! Я здесь сотни раз ходил так, что и комар носу ни-ни! А с такими вагонами бронепоезда, как вы, попробуй оставаться незамеченным! В конце концов, это не я бленду забыл выдвинуть…

Лангуст, осознав, что и так уже наговорил много лишнего, замолчал. Лейтенант ему не ответил, он встал и медленным шагом отправился назад к отряду.

— Ладно, девочки, поверещали-поспорили, а теперь полезным будет свалить, и чем быстрее… — подал голос Смол, который по своему обыкновению молча наблюдал за всем происходящим, но если уж чего и говорил, то всегда по делу. — Я правильно понимаю: как только корейцы найдут трупы, то погони нам не избежать? А гнать нас будут толпой и, возможно, до самого периметра.

— Ну, хоть один здесь со своей головой в хороших отношениях, — вновь прозвучал в эфире голос проводника. — Смол прав. Можно сказать, что твоя, Егор, гонка на выживание уже пять минут как началась. Конечно, толпа фанатиков до периметра нас преследовать не будет, но по своим территориям — это легко. А если не смогут догнать, то наружу одного своего «священного воина» обязательно зашлют. Так что с этого момента крайне не рекомендую задерживаться по пустякам. Идаже не надейтесь, что у нас получится уйти и затеряться. С таким количеством ходоков мы в любом случае оставим за собой след. Сейчас единственное наше преимущество — это время, и с каждой секундой эта фора все меньше.

После этих слов мужчины не заставили себя долго ждать. Каждый из них вылез из своего укрытия, подтянулся к сталкеру и занял свое место в строю. Сергей тоже прибавил ходу, пересек зеленое поле и присоединился к остальным, после чего отряд спешно выдвинулся в сторону Разлома.

Дальнейшее продвижение проходило в полной тишине. Многие были под впечатлением от недавней перестрелки и ничего не хотели обсуждать. Из-за летнего зноя шлемы всех ходоков перекочевали в рюкзаки. Химзащита, которая здесь была абсолютно не нужна, уже давно болталась у каждого в скатке под днищем рюкзака.

После случившейся заварушки сталкер решил больше не рисковать. И если была возможность обойти деревушку или работающих в поле людей десятой дорогой, он так и делал. Так или иначе, но группа уверенно продвигалась к Разлому, к тому последнему месту, куда должен был попасть Лангуст, выполняя свое первое задание, за которое взялся прежде, чем встретил Егора и компанию.

Странное дело, но Великий Разлом существовал и здесь, в этом не похожем на остальную Зону мирке. Но в то же время вся земля здесь была девственно нетронутой, если сравнивать ее с теми ужасными кратерами, трещинами и прочими прелестями изувеченного пространства бедленда, которые после себя оставил давний катаклизм. Здесь же все окружающее напоминало докризисную Корею. Ровные цветущие поля, гладкие холмы, поросшие деревьями, журчащие ручьи и небольшие речушки, горы с покрытыми туманом вершинами. А множественные аномалии не оставляли на поверхности видимых шрамов своими агрессивными воздействиями. Складывалось впечатление, что они в этом месте воздействуют на пространство несколько иначе. Встречались здесь, конечно, и некоторые неровности, разломы и провалы, но все они были естественного происхождения.

В одном таком естественном овраге, скрывшись от посторонних глаз, отряд и сделал небольшой привал. И пока проводник отлучился, чтобы в бинокль изучить маршруты местных патрулей, входящих и выходящих в небольшую укрепленную деревушку, Береза вдруг решил поделиться со всеми своими познаниями в маскировке. Неизвестно, что на него вдруг нашло, но мужику резко захотелось поиграть в «партизанов». Найдя на дне оврага давнее кострище, он зачерпнул из него горсть золы, добавил жменю земли и перетер все это вместе с зеленой сочной травой на ближайшем валуне. Полученную смесь он гордо намазюкал себе на лицо, объяснив всем, что подобная камуфляжная краска абсолютно не блестит на солнце в отличие от того «говна», которое большинство мужчин приобрело на старте в торговой зоне.

Но на этом чудеса камуфляжа в исполнении Березы не закончились. Оставшееся время боец потратил на замачивание КЗС-а[22] в самом обыкновенном клее ПВА, бутылочку которого он протаскал все это время в рюкзаке. После этой процедуры он разложил костюм на земле и накидал на него листвы, мелких веток, высохшей травы, хвои и прочего подножного естественного мусора. Клей при столь теплой погоде мгновенно высох, и гордый вояка натянул на себя брюки защитного костюма и накинул сверху на рюкзак и разгрузку сетчатый китель с капюшоном. На удивление, камуфляж получился просто великолепным. Щедро налипшая на костюм дрянь буквально растворяла лежащего на земле человека и превращала его в обычный естественный холмик земли.

Остальные мужики, с завистью поглядывая на смекалистого товарища, попросту нарубили веток ближайшего кустарника и утыкали ими свои разгрузки. Проводник вернулся, кинул пару скупых слов, информируя о дальнейшем маршруте, скептическим взглядом осмотрел «колосящихся» ходоков и повел отряд в обход поселению.

После неприятного инцидента группа шла уже шесть часов, и до этого мужчины часа три петляли по так называемой «земле обетованной». Но интенсивность окружающего света, видимых источников которого нельзя было определить, не падала. По словам проводника, здесь всегда было светло и по-летнему тепло. Другую информацию, касающуюся этого места, Лангуст выдавал неохотно и крайне дозированно. Он предупредил сразу, как только группа пошла через «прокол», что вопросы на тему окружающей ненормальности ему можно не задавать, ибо он не физик, не какой-нибудь академик и тем более не бог, чтобы знать на них ответы.

Лангуста вполне устраивало то предположение, которое любому попавшему сюда человеку первым приходило в голову. «Земля обетованная» — это некая параллельная реальность, и откуда она взялась — не важно. Главное, что она есть в принципе и что по ней продвигаться в сотни раз безопаснее, чем по радиоактивным пустошам и бедленду в нашей реальности. Единственной серьезной опасностью здесь были вооруженные местные жители, фанатично охраняющие священные территории своего новоиспеченного государства от вторжения чужаков.

Также проводник упомянул, что тем немногим нелюдимым сталкерам, которые действительно побывали у самого Великого Разлома, повезло туда попасть именно через эти земли. Говорят, лишь один загадочный бродяга по прозвищу Семаргл, о котором в барах шепотом рассказывали старые легенды, дошел к Разлому по атомным пустошам. А все остальные смельчаки, попытавшиеся дойти к каньону по искореженным землетрясением и атомным катаклизмом землям нашего мира, лишь пополняли длинные списки сгинувших в Зоне Три-Восемь людей.

На вопросы о том, как потом отыскать проход, ведущий назад в наш мир, сталкер ответил просто — никак. На обратном пути отряд должно попросту вышвырнуть обратно в нашу реальность на некой границе миров. Где эта граница находилась, даже проводник не ведал. Он лишь знал, что если постоянно идти прочь от разлома, то когда-нибудь, делая следующий шаг, нога вдруг вновь опустится на зараженную радиацией землю «грозового купола».

Лангуст, конечно, умолчал о том, что те немногие сталкеры-счастливцы, побывавшие в «землях обетованных», попали туда исключительно по воле случая, ибо они не обладали даром знаменитого пророка нового чучхе и не имели того странного прибора, при помощи которого сталкер отыскал невидимый глазу «прокол» — точку перехода из одной реальности в другую.

Длительный переход и нервное напряжение сильно утомили мужчин. Они уже еле волочили ноги, когда за очередным холмом показался склон центрального кратера. За несколько километров до подножия этого склона земля была серой и голой, без единой травинки или деревца. Подобная картина наблюдалась и вдоль всего Великого Разлома. Цветных пятен аномальных зон за пару километров от каньона было умопомрачительно много, авот буйная растительность, захватившая весь этот сказочный мирок, расти почему-то не хотела.

Именно этот факт и облегчил жизнь отряду, который долгое время топал по самой границе зеленеющего мира и безжизненной серости. Здесь местных жителей не было совсем. Крестьянские общины предпочитали строить поселения среди цветущих полей, а многочисленным патрулям, снующим по «земле обетованной», здесь отлавливать было попросту некого. Единственной целью любых возможных интервентов здесь могли быть лишь продовольственные хранилища аномальных культур, а у Разлома таковых не было.

Но, несмотря на это видимое отсутствие местных, Лангуст потратил целых двадцать драгоценных минут на изучение окрестностей. Все это время он не отлипал от своего бинокля. Ничего подозрительного не обнаружив, он поднял людей и погнал их по лысой земле в стремительном марш-броске.

Чего так боялся проводник, он так и не сказал. Сталкер вообще, по мере приближения к конечной цели своего путешествия, становился все более раздраженным, замкнутым, молчаливым и злым. Казалось, что он ведет отряд уже из последних сил, из последних сил терпит всю эту разношерстную компанию, из последних сил пытается дотащить всех до самого сердца Зоны Три-Восемь.

Его усталость нетрудно было объяснить, путешествие к Разлому действительно оказалось утомительным и заняло гораздо больше времени, чем рассчитывал проводник. Но это же был далеко не финиш «Экстремальной прогулки», а только ее «экватор». Как столь выдохшийся и морально разболтанный бродяга собирался вести отряд назад к периметру, было неясно.

На «лысой» земле виляющие по лабиринту аномалий люди были заметны издалека. Любой затаившийся в этих безлюдных местах корейский снайпер при определенной сноровке смог бы положить здесь весь отряд. Возможно, именно этих снайперов и опасался Лангуст, а потому он бежал по камням и рытвинам максимально быстро и не уставал покрикивать через плечо, чтобы никто не отставал.

У самого подножия склона группа уперлась лбом в знакомую пространственную аномалию, подобную той, что окружала загадочный бункер. Как только стало понятно, что ходоки влипли в пространство и перестали продвигаться вперед, сталкер вновь извлек свой загадочный прибор.

На это кустарное устройство, которое, видимо, позволяло не только находить «проколы» в параллельную реальность, но и нащупывать коридоры в разного рода пространственных аномалиях, агент безопасности уже давно положил глаз. Лейтенант планировал незамедлительно отобрать его, а самого проводника повязать и транспортировать в укромное место для допроса, как только отряд встретит первый же патруль службы безопасности периметра.

После некоторых манипуляций с устройством, Лангуст приказал всем выстроиться в шеренгу по одному и каждому положить руку на плечо идущего впереди. И так цепочкой, ступая след в след друг за другом, группа и должна была двигаться дальше.

Подъем по относительно невысокому, но крутому склону занял чуть меньше часа. И все это время живая цепь очень медленно выписывала невероятные и порой абсолютно нелогичные зигзаги, возвращаясь на сотни метров назад или нарезая круги по склону вокруг кратера. Насколько разбитыми и безумно уставшими после всего этого себя чувствовали крепкие и закаленные трудностями мужики, смог бы понять лишь тот, кто после десятичасового похода следующий час своего времени убьет на подобное хождение нога в ногу по крутым горным тропкам.

Тем более, что на протяжении этого часа нельзя было сделать и полшага в сторону, нельзя было присесть и передохнуть. Можно было лишь медленно переставлять ногу в «освободившийся» след впереди идущего и замирать в неестественной позе, когда ведущий вдруг останавливался и подолгу всматривался в мерцание индикаторов и глючные показания на дисплее своего устройства.

В конце концов изнуренная группа оказалась на верхней кромке кратера. Отсюда открывался замечательный вид на большое чистое озеро, которого, ясное дело, в реальности нашего мира и вовсе не существовало. Какой-либо растительности и здесь, внутри этого замкнутого аномального пространства, не наблюдалось. Не было и переливающихся пятен других аномальных зон. Вкратере вообще ничего не было, кроме озера и перемолотой скальной породы. Лишь на противоположной его части на берегу виднелось темное пятно какого-то образования.

Сталкер спрятал свой дурацкий прибор, вдохнул воздух полной грудью и издал радостный победный клич. Вниз к узкой ленте берега озера вел усеянный мелкими камнями и песком крутой спуск. По этому склону Лангуст пробежал, падая, кувыркаясь и вновь вскакивая на ноги, словно какой-то мальчишка в расцвете безоблачного детства. Большая часть участников «Экстремальной прогулки» поступили точно так же, и гурьбой, смеясь и радостно крича, скатились вниз к озеру. Осторожно спустились по склону лишь плейбек с хрупким грузом оборудования, Сергей и видеооператор, который все это веселье сейчас снимал на свою камеру.

— Дошли! Мы дошли! — радостно кричал сталкер итряс за плечи всех подряд.

Уставшие мужчины скидывали рюкзаки и разгрузки, бросали автоматы и падали на теплый песок с мелкой галькой. Они катались по нему от переполняющей радости и в шутку боролись друг с другом. Лангуст забежал в озеро и стал черпать руками кристально чистую пресную воду, обливая прохладной жидкостью себя и всех остальных. И никто из мужчин сейчас даже не думал отом, что отряду еще предстоит долгий и не менее опасный путь назад.

— Вот, у меня тут есть… — максимально сдержанный Смол достал из рюкзака флягу бренди, которую ему вручили после первой ночевки в Зоне, и протянул ее Лангусту.

Оказывается, мужчина даже не притронулся к спиртному и все это время бережно нес в рюкзаке драгоценную ношу, чтобы символично распить ее в самом сердце аномальных земель. И напиток, взятый на «том конце света», практически на самой границе Зоны, под радостные возгласы стал кочевать по кругу из рук в руки.

А когда все ритуальные танцы и распития были закончены, Егор собрал народ в кучу и торжественно вручил сталкеру кредитку «Аноним-Банка» с первой половиной оговоренного вознаграждения. Кредитки этого самого крупного и популярного учреждения, практикующего абсолютную анонимность любых финансовых операций, пользовались большим спросом не только в Зоне, но и во всем остальном мире. Они давно стали универсальным средством расчета для тех, кому не нужно было отчитываться в налоговых службах ни о своих доходах, ни о превышающих их затратах.

Деньги, лежащие на этой карте, мог получить любой, кто предъявит ее в отделении банка и будет знать при этом элементарный pin-код. Проследить за этой суммой денег и вычислить человека, использовавшего кредитку, не могли никакие, даже самые серьезные и имеющие всевозможные высшие доступы, спецслужбы. И вообще, какую-либо информацию о клиентах банка и курсирующих со счета на счет суммах получить было в принципе невозможно из-за хитрой системы анонимного пользования. Именно этими особенностями и брал «Аноним-Банк», некогда подгребший под себя весь мировой оборот теневых средств. Конечно, с использованием схемы полной анонимности были связаны и некоторого рода риски, но плюсов у данной системы было на порядок больше.

Спрятав кредитку в карман, довольный сталкер хитро улыбнулся и заявил, что сегодня у него остался для всех еще один весьма необычный сюрприз. Трудно было уговорить уставших и охмелевших от радости и бренди мужиков поднять свои рюкзаки, чтобы еще немного пройтись туда, где на противоположном конце озера темнело нечто большое и непонятное, похожее на кусок обгоревшей скалы. Но стоило проводнику лишь обмолвиться Егору, что есть возможность запечатлеть на видео то, что никому раньше не удавалось заснять и вынести на обозрение широкой публики, как ведущий быстро нашел нужные слова для расклеившейся компании. Недовольно бурчащие мужички подняли с земли барахло и лениво потащили свои тела по песку вдоль берега.

Чем ближе они подходили к темному объекту, тем отчетливее прорисовывались его правильные формы. Сначала стали видны строгие ровные линии его контура, а потом стало можно различить поблескивающие гладкие грани образования. Очень быстро все догадались, что впереди на границе суши и воды лежит не что иное, как Куб — самый легендарный и загадочный инопланетный объект Зоны Три-Восемь. Артефакт, в существование которого не верило подавляющее число всякого рода экспертов по Зонам Посещения.

Все много раз слышали захватывающие истории о необычных свойствах этого артефакта, но считали их сказками и зонными анекдотами. Теперь, оказавшись рядом с Кубом и глядя на его глянцево-черные грани, мужики вдруг вспомнили все эти байки и испытали воистину благоговейный трепет. Они обступили чужеродный объект со всех сторон и впились глазами в таинственную черноту, как будто пытались высмотреть там что-то еще, кроме своего отражения.

Идеальный по форме куб с длиной ребра около трех метров стоял неровно и частично погрузился в песок, отчего сейчас был больше похож на пирамиду. Его материал внешне напоминал вещество, из которого состояли мелкие шарики «черных брызг», но, в отличие от этих образований, отдавал еле заметным голубоватым оттенком. И если долго всматриваться в эту громадину, то начинало казаться, что внутри нее постепенно зажигаются самые настоящие звезды.

Поначалу глаза различали мерцание какого-то жалкого десятка тусклых искр, заставляя созерцателей все внимательнее вглядываться в Куб. Но по мере того, как эти искры становились все ярче и ярче, начинали проявляться и другие капельки света, и их количество постепенно вырастало до сотен, потом до тысяч, и спустя какое-то время внутри Куба уже мерцали мириады ночных светил. И эти звезды не просто светили, а, казалось, затягивали сознание в черный вселенский водоворот, в котором человеческое «Я» растворялось в бездонной пустоте, усеянной мелкими искорками света, в бесконечности.

Хлопок пистолетного выстрела вырвал всех из этого длительного гипнотического транса. Мужчины дернулись и рефлекторно вцепились в свои автоматы, но, определив источник стрельбы, вопросительными взглядами уставились на проводника.

— Руками можете потрогать, но искать в нем вчерашний день не рекомендую. Не стоит играть в эти игры. Это игры с запредельным, и многие так уже доигрались, — Лангуст подковырнул носком ботинка нечто белое, торчащее из песка.

На поверхность вылез самый настоящий человеческий череп, на которые в Зоне Три-Восемь все уже насмотрелись вдоволь. И когда мужики смогли оторвать зачарованные взгляды от этого непонятно чем завораживающего Куба, то заметили вокруг него много следов человеческого пребывания.

В основном это были потемневшие консервные банки, истлевшие лохмотья, остатки какой-то амуниции, потрескавшаяся резина противогазов со стекляшками глазниц, ржавые тела ружей на разложившихся деревянных ложах и многочисленные кучки человеческих костей. Но еще рядом с Кубом из песка торчала какая-то крупная рамная конструкция, внешне напоминающая хитрую грузоподъемную систему. Сильно прогнившее от повышенной влажности устройство было собрано из стержней и в своих узлах имело небольшие гидравлические домкраты. Похоже, что оно предназначалось для подъема и транспортировки артефакта за пределы Зоны. Но, судя по всему, что-то у тех давних расхитителей Зон Посещения не склеилось, и подъемник так и остался тут в память об отчаянных авантюристах, надеявшихся такую махину протащить через непроходимые атомные пустоши.

— Ну что, становитесь кружочком, — Лангуст кивнул на Куб и присел у его основания, — пусть нас Виталик снимет на видео. Это будут первые известные в мире кадры, запечатлевшие легенду, после тех черно-белых фоток.

— Ты имеешь в виду те спорные снимки, которые лет сорок назад распространил по газетам безымянный сталкер? — спросил Егор, вспомнив, что они нечто подобное изучали на курсах журналистики.

— Они самые, — кивнул проводник, — но можно смело сказать, что твои снимки будут первыми, что называется, в цвете. Ура, товарищи!

Групповое усталое, можно сказать, зевающее «ура» полетело над гладью озера. Мужики сбились в кучу возле черной громадины. Кто-то упал и растянулся на песке рядом с проводником, кто-то прислонился к грани Куба, кто-то скромно стал, вытянувшись в струнку, а Корсар с Шелезякой умудрились взобраться на самый верх артефакта. И там эти двое уперлись ногами в наклоненные грани, схватились за руки, уравновешивая друг друга, и застыли в позе «жабы-раскоряки».

— И вот, дорогие телезрители, с вами снова я, Егор Зотов, и вся наша команда, — выскочил перед камерой Егор, заслонив собою все пространство. — Как вы уже поняли, наш отряд наконец прибыл в точку старта долгожданной гонки на выживание. Именно с этого момента начнется все самое интересное. И, не откладывая в долгий ящик, начнем прямо сейчас, начнем с маленькой, легкой такой сенсации. Здесь, внутри кратера, у самого озера, мы вдруг обнаружили объект, о самом существовании которого еще бы очень долго спорили седовласые профессора и академики. Но именно этот невероятный сезон «Экстремальной прогулки» поставит наконец точку во всех этих досужих спорах. Итак, я представляю вашему вниманию самую мрачную и обросшую тайнами легенду Зоны Три-Восемь. То, о чем сталкеры боятся рассказывать даже шепотом у костра… Вот он, самый мифический из всех инопланетных артефактов. Легендарный Куб!

После столь цветастого представления ведущий, наконец, отошел в сторону, открывая камере вид на черную громадину, подбежал к остальным мужчинам и, растолкав всех, занял место в самом центре кадра.

По окончании этой фото-видеосессии народ стал распаковывать свои рюкзаки, готовясь подкрепиться и завалиться на боковую, чтобы отоспаться перед гонкой на выживание. Обратный путь игрокам предстояло пройти уже самостоятельно, без помощи опытного проводника, полагаясь лишь на приобретенные в Зоне навыки и знания. Благо, что проводник оказался учителем весьма толковым, и мужчины, которые в первые дни пребывали в паническом ужасе от реальности Зоны, теперь были на все сто процентов уверены в себе. Каждый из игроков чувствовал себя способным хоть в одиночку пересечь любые ужаснейшие аномальные территории и победоносно вернуться на бетонку периметра.

Агенту безопасности, как всегда, на месте не сиделось. Сначала он побродил по берегу, выковыривая из песка и изучая идентификационные жетоны погибших здесь сталкеров. Потом несколько раз обошел вокруг Куба и, заметив на его поверхности какие-то неровности, потревожил проводника.

— Подь сюды. — Сергей призывно махнул Лангусту и, дождавшись, когда он подойдет, ткнул пальцем в нижнюю часть артефакта. — Глянь, вот здесь. Что это такое, как думаешь? Какой-то шрам, что ли?

В том месте, куда указал лейтенант, виднелся достаточно крупный нарост, отличающийся от идеальной гладкой грани Куба. Казалось, что в этом месте некогда был отколот приличный кусок артефакта, а со временем место скола заросло, подобно ране, заполнив пустоту и восстановив прежнюю форму образования.

— Я точно не уверен, — сталкер поскреб щетину на щеке, — но в Зоне говорят, что лет так двадцать назад тут история странная случилась. Тогда была очередная волна активности эмказэпэшников, ну, когда толпами на убой гнали таких вот, как ты, ребят, чтобы Зону освоить и подмять под себя все «мертвые зоны» с полями аномальных культур. Так вот, щемили тогда сильно брата-сталкера, и никто в проводники к «черной масти» не шел. Тогда война практически была между вами и нами. Вольные бродяги убивали солдат, а солдаты — сталкеров и корейцев пачками клали. И как-то один из бродяг предал своих братьев и повел большой отряд, кажется, украинского отдела МКЗП, вглубь территорий. Говорят, что они тогда наделали шороху, Зона кровью умылась. Ну, и дошли они как-то прямо вот сюда. Вон ту ржавую подъемную хреновину они собрали. Что дальше случилось, никто не знает, но отряд этот никто больше не видел. Только вот громыхнула тогда по всей Зоне Три-Восемь такая катастрофическая волна изменений, что мама не горюй! Многие «мертвые зоны» сделались небезопасными, аномалий стало на порядок больше и по количеству, и по виду, народ с ума начал сходить и пачками дохнуть. И что самое интересное, именно тогда со всякого рода вояками стали происходить фатальные случаи с вероятностью во много раз большей, чем с обычными бродягами. Как будто Зона стала целенаправленно их истреблять. Я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но статистика — штука упрямая. Вон и по сей день смертность среди служивых в Зоне на порядок выше. Так к чему я это говорю — все это произошло, когда тот отряд солдатиков сюда прорвался. Совпадение это или нет, но только ходило мнение среди наших, что эти молодцы что-то повредили в самом сердце Зоны. И мне так думается, что эти рубцы на Кубе — их работа. Может быть, за это Зона и начала мстить?…

— Да, сказочник из тебя еще тот! — Сергей отмахнулся от байки сталкера, сочтя ее чистой воды вымыслом. — Кстати, а кусочек отколоть от него не помешает. Ну, для анализов там всяких.

— Не трать время впустую, — огорчил его Лангуст, — я столько раз пытался это сделать, кучу всего перепробовал, а на поверхности даже царапины не оставил. Этот Куб абсолютно неразрушимый. Как от него кусок тогда откололи — загадка природы.

— Слышь, Лангуст, а правду говорят, что эта фиговина может желания исполнять?! — донесся со стороны лагеря басистый крик Копченого. — Ну, как тот Золотой Шар в Хармонте и другие штуковины в остальных Зонах Посещения. Говорят, что Шар точно исполняет. А Куб это делает?

— Ну, раз говорят, так оно и есть! — крикнул ему в ответ сталкер.

— И как оно работает? Чего там надо делать, потереть его, как лампу Аладдина?

— Ну, можешь и потереть. — Лангуст хихикнул и добавил: — Но говорят, что достаточно просто ладонью дотронуться до него и загадать. Кстати, пользуясь случаем, загадывайте бегом!

— Что, серьезно исполняет?… — Агент безопасности с интересом уставился на черную поверхность грани со своим отражением.

— Чур, я первый! — тут же к Кубу подскочил Шелезяка.

— В очередь, сукины дети, в очередь! — Копченый шутливо оттолкнул кореша и стал лапать руками глянцевую поверхность.

— Я следующий! — вскрикнул Пушок, бросил свою ароматную похлебку и попрыгал к артефакту.

— Я за тобой, — поднял руку вверх и произнес сквозь полудрему лежащий на спальнике Береза.

— Потом моя очередь желать…

* * *

«А еще хочу приписать для вас, Катерина Матвеевна, что иной раз такая тоска к сердцу подступит, клешнями за горло берет …»

Вот и меня так сейчас клешнями да за горло. А что остается делать? Есть слово «надо», и от него не отвертеться. Так неприятно и противоестественно своих же на колбасу пускать. Дико это, но инструкции — есть инструкции, их выполнять необходимо. В конце концов, это наша прерогатива — знать то, что не положено остальным. Иеенужно сохранять за собой всеми силами и средствами. Пастухи потому и пастухи, что стоят выше овец в стаде.

Добыть ценную информацию мало, ее еще необходимо сохранить и донести до верхушки «Отдела». А еще надо влепешку расшибиться, но сделать так, чтобы не было и малейшей утечки, чтобы только «Отдел» этой информацией и владел. Вот под этот пунктик и лягут все эти клоуны, «экстремальные прогульщики». Если отснятые под «грозовым куполом» материалы станут достоянием общественности, то… Об этом лучше не думать. В таком случае нужно себе сразу в висок пулю пустить, чтобы смерть была легкой и приятной. Видел я, что делают с теми, кто не справился с заданием подобного уровня…

Слишком многое поставлено на карту. Рисковать никак нельзя. Что будет, если все наши геополитические вражины узнают о проекте «Абсолютная крепость» и добьются успехов в этой области раньше нас? Сто процентов произведут упреждающий удар. А что станет с полями аномальных культур, если придать огласке информацию об их местоположении и о том приборе, который помогает туда попасть?

Ах да, еще и прибор этот… уже только за то, чтобы им владеть, стоит перебить население целого города, а эту жалкую кучку выскочек — и подавно. Ведь эта вещица — ключ к той пространственной клетке, в которую упрятан первостепенный по важности объект задания. Куб… Теперь я знаю, где он и как к нему добраться. И больше этого не должен знать никто.

А посему — на колбасу всю группу. Очень жаль, ребята, тут нет ничего личного…

Глава 17. Тихий омут желаний

Широкая мозолистая ладонь Копченого легла на прохладную поверхность Куба. Мужчина, который секунду назад был веселым разгильдяем-пофигистом, изрядно помрачнел и устремил задумчивый взгляд в белое небо.

Совершенно неожиданно куда-то исчезли все легионы его человеческих «хочу», которые каждый из нас в повседневной жизни выстраивает стройными рядами или гоняет в голове беспорядочными толпами. Копченый открыл было рот, чтобы произнести вслух первое, что ему придет в голову, но с изумлением обнаружил в мыслях абсолютный вакуум желаний.

Эта ходка, увиденное и пережитое здесь, и все то многое, с чем пришлось столкнуться, заставило его порядком переосмыслить иерархию ценностей, годами выстраиваемую в сознании. Путешествие из устоев цивилизации в обитель хаоса и смерти открыло ему глаза на примитивность и очевидную глупость всех старых «хочу» и попросту вымело все это чужеродное прочь.

Чего он сейчас действительно хотел — это покушать горячего и хорошенько выспаться. Но сие никак не тянуло на достойное полновесное желание, которое стоит загадывать вселенской «золотой рыбке», этой штуковине родом из немыслимых глубин космоса.

Мужчина задумался, выискивая нечто значительное и весомое, чего просто невозможно добиться самостоятельно, или на крайний случай то, что долгое время у него не получалось реализовать в жизни. На поиски своего желания Копченый потратил десять долгих минут, чем поначалу поверг своих товарищей в изумление.

Но эта странная молчаливая пауза в конце концов заставила и остальных, стоящих в очереди за желаниями, крепко задуматься. Каждый из мужчин начал копаться вмусоре собственных мыслей, пытаясь извлечь из него что-то достойное, что-то настоящее, что не стыдно было загадать.

Так ничего и не придумав, Копченый тяжко вздохнул и стал просто озвучивать поток своих мыслей:

— Не работать и чтобы денег побольше?… Так нельзя, должно быть дело, в которое хочется вкладывать силы и душу. Если у тебя нет своего дела, то и не мужик ты вовсе. Но дело это у меня уже есть. Хотелось бы, конечно, чтобы всякие там пожарники, санэпидемстанции и прочие дармоеды нашли себе кого пожирнее, чтобы доить сзавидным постоянством. А так все, вроде бы, в норме…

— Если у тебя все в норме, чего же ты в Зону-то полез? — пытаясь помочь, вмешался в ход его мыслей Лангуст. — Значит, тебе чего-то в той жизни не хватало?

— Ой, того, что мне там не хватало, и здесь не достать! — мужчина недовольно зыркнул на помешавшего ему думать.

— Как это не достать? Если верить сталкерскому фольклору, ты сейчас рукой оперся о вселенский «доставатор». — Сталкер улыбнулся и подмигнул мужчине. — Вот и пользуйся случаем. Если стесняешься, то вслух не обязательно произносить.

— Мне нечего стыдиться, тут другое! То, что мне надо, я и в мыслях слепить до кучи не могу, а не то чтобы озвучить. А полез я сюда потому, что житуха эта меня подзакачала немного — тоска на сердце, ну и все такое. Единственное, что в голову приходит, — хочется, чтобы дочурка моя хорошо жила. Ну, там, небо, чтобы мирное ей всегда было, чтобы ни войны, ни террактов. Чтобы, когда вырастет, хороший человек случился. Чтобы она всегда радовалась и не была похожа на ее маму-бл… — Копченый запнулся на секунду, но тут же продолжил: — Но разве такое можно загадывать?

— А кто тебе сказал, что нельзя? Я точно не говорил, — покачал головой проводник и продолжил копаться в своем рюкзаке, доставая из него какие-то запакованные в пакеты вещи.

— Ну, тогда вот это и загадываю! Свободная касса, следующий! — Мужик звонко хлопнул ладонью по глянцевой грани и отошел в сторону, пробурчав себе недовольно под нос: — Один черт, все это брехня, сказки спившихся бродяг…

Следующим, согласно очереди, к Кубу подошел Шелезяка. От его привычной озорной маски на лице осталась одна лишь половинчатая кривая улыбка. Он уже придумал, что загадать, а потому уверенно подошел к артефакту, положил на него ладонь и на одном дыхании выдал свое желание:

— Возможно, я сейчас глупость скажу, но хочу для себя смысла и ясности в жизни. Смысл такой, чтобы настоящий, чтобы он не был внутри замкнутого круга: нет денег — заработал — купил хрень — на сдачу покушал — нет денег. Хочу, чтобы было что-то выше всего того, что можно купить. И чтобы ясно все было, чтобы никто мне мозг не пудрил и не мутил. Чтобы люди мне всегда прямо говорили, что не так или что так. Ну, как-то так.

Протараторив это, Шелезяка развернулся и потопал к своему снаряжению, разложенному на песке. На его место стал радостный Пушок и, блестя глазками, начал желать:

— Я реалист и банально хочу денег, много денег. Потому что это универсальная свободно конвертируемая единица измерения счастья. Ведь если они есть, жить хорошо и легко. И чем денег больше, тем больше счастья себе можно позволить. Врут те, кто говорят, что счастье купить нельзя — оно просто очень дорого стоит. Еще я считаю, что загадывать желания стоит такие, чтобы они были реально достижимы. Так вот, я хочу первым закончить гонку на выживание, вот тогда и придут ко мне вполне реальные деньги. А это, согласно договору, двадцать вечнозеленых миллионов.

— Это твое желание, Пушок, Куб не исполнит. Оно совсем не катит, — попытался подколоть его Копченый. — Мы все уже решили на позапрошлом привале, что весь выигрыш складываем в кучу и поровну делим между участниками «прогулки».

— Когда это вы успели?! А где был я?! — ошеломленный Пушок явно не понял, что это шутка, и запротестовал против столь вероломного решения большинства, как будто эти двадцать миллионов уже были его собственностью. — Я не давал своего согласия на это! Почему я должен уступать кому-то свои деньги?! Я не буду… да пошли вы все!

По истерическому групповому хохоту мужчина наконец понял, что западлист-затейник отряда в очередной раз подловил его и выставил на смех его меркантильную натуру. За Пушком к черной громадине подошел смеющийся Береза. Он немного постоял у Куба, подавляя усилием воли извержение хохота, перевел дыхание и положил ладонь на холодную грань.

— А я хочу загадать глобальное! Чего мелочиться? Мне для себя ничего не надо! Хочу только, чтобы за державу обидно не было, чтобы все у нас жили, как при Союзе, чтобы старость уважалась, а молодость не борзела! Чтобы не лезла к нам всякая забугрянская гниль! Чтобы, кто к нам с чем, тот и от того! И тогда мы сами свою землю поднимем и цвести заставим! Вот так хочу!

Вечно дерганый и не в меру активный мужчина поднял правый кулак вверх под содрогнувший пространство шутливый групповой возглас «Но пасаран!» [23] и тут же схватил проходящего мимо плейбека. Максим ходил по берегу, поднимал крупные камни и подкладывал их под корпус станции, для ее большей устойчивости.

— Это чего ты такой кислый мимо проходишь? Или у тебя совсем нет желаний? — Береза подтолкнул его к Кубу, схватил за руку и прижал ее к поверхности артефакта. — Желай давай!

— Ой, мне бы побыстрее с плеч сбросить эту мою громадину, так она меня уже измучила. Отдохнуть хочу и поспать подольше, чтобы никто не мешал и никуда не надо было идти.

— Да ладно тебе, загадай что-то нормальное, ну, там, как Юрчик: миру — мир, врагам — могилу, — отозвался Шелезяка.

— Я просто не верю во все эти глупости. Я уже давно понял, что нужное человеку благо не может достаться просто так, на шару. Надо честно работать, вкалывать, итолько тогда все будет хорошо, — отмахнулся от своих желаний Максим.

— Ну, а вдруг это правда?! Загадай на всякий случай. От тебя же кусок не отвалится! — наседал на угрюмого трудягу Береза.

— Нет, я сказал! — раздраженно гаркнул плейбек, выдернул руку из-под ладони назойливого мужика и отправился дальше собирать камни.

— Ну, как знаешь…

Следующим к Кубу подошел Смол, окинул беглым взглядом всех окружающих, которые с интересом ожидали, что же загадает этот молчаливый и серьезный дядька.

— Мужики, без обид. У меня желание есть, но я его про себя загадаю. Это личное и оно вам не надо.

Смол коснулся ладонью черного глянца поверхности, молча простоял пару минут и освободил место. Следующим был самый молодой член отряда — Корсар. Парнишка добродушно улыбался даже сейчас, после столь долгого и утомительного перехода.

— Хочу загадать счастья для всех. — Он ненадолго задумался и добавил: — Дармовое счастье, а не за свободно конвертируемые единицы. А еще пусть будет так, чтобы после этого люди не сохли от зависти, глядя на счастье других.

От каких-либо комментариев или шуток над этим странным желанием парня вся компания воздержалась. С одной стороны, их поражала наивность юноши, а с другой — каждый-то загадывал что-то лично для себя, а не для всех. И даже Береза на самом деле загадал желание исключительно для себя. Просто это его желание касалось окружения, в котором он хотел бы жить лично.

— Давай, Виталик, хватит нас снимать. Иди, загадай чего-то! — Корсар обратился к видеооператору, который устал не меньше всех остальных, но остался предан любимой работе.

— А мое желание прямо сейчас осуществляется! — подал голос оператор, не отрываясь от видоискателя камеры.

Мужчина, продолжая снимать, приблизился к Кубу. Неестественно вывернув руку, чтобы и здесь выдержать красоту в кадре, он положил ладонь на черную глыбу.

— Я всегда хотел снять нечто такое невероятное в самом невероятном месте. И вот я здесь — в сердце Зоны, у Куба. Что может быть круче?! А на потом хочу загадать, чтобы я в будущем снял нечто более крутое, нечто такое, что… чтобы все, кто будут смотреть эти кадры по ящику, реально офигевали, сколько бы раз это ни смотрели. Ну и чтобы все знали, что это снял я. Это и есть мое скромное желание. Ну, кто там следующий?

— А можно у него заказать м-м-м… новую жизнь? — прозвучал задумчиво-мечтательный голос агента безопасности. — Но не так, чтобы все дальше было в елку и зашибись, а так, чтобы совсем-совсем новую. Чтобы и память новая, и сам другой в другой стране… чтобы семья там какая-то… Это возможно?

— Хм… а почему, собственно, невозможно? — вопрос Сергея немного озадачил Лангуста, он замер и стал почесывать головушку редуктором, который собирался прикрутить к компактному баллону со сжатым воздухом. — Месяц назад ты считал невозможным многое из того, что увидел за время этой ходки. «Невозможно» — слово, придуманное с одной целью: чтобы человек качественнее занимался самоограничением. Дерзай, загадывай!

— Ну, тогда и я про себя загадаю, хорошо? Никто же не обидится? — Лейтенант стянул с кисти любимую американскую перчатку «Mechanix» и коснулся инопланетной штуковины.

Последним загадывал свое желание Егор. И казалось, что он не загадывал, а привычно играл на камеру, пытаясь держать свой имидж и желая вызвать симпатию у большинства телезрителей:

— Я не понял, как это так получилось, что в Зоне у легендарного Куба собралась жалкая кучка лузеров? Да вы только послушайте, чего вы поназагадывали! Я просто уверен, что где-то в своих космических бесконечностях сидят пришельцы, слушают все через этот «черный квадрат Малевича» и ржут, катаясь по полу! Единственный из вас правильно загадал желание Виталь. Дай пять!

Егор подскочил к камере и за кадром хлопнул ладонью о ладонь оператора.

— Конечно, стоит исключить мелкого — Корсара, желание которого и не желание вовсе, а какая-то юношеская утопия. А так все ваши «хочухи», дорогие мои, конкретно попахивают дерьмецом из прошлого. Ну разве так можно? Прошлое — это то, что, пардон, естественным путем уже вышло из нашего организма! Зачем же рыться в фекалиях? Жить нужно исключительно настоящим и будущим! Оставьте вчерашний день во вчерашнем дне. Нужно всегда быть в позитиве, смотреть вперед и помереть с улыбкой на морде лица! А все дурное посылать на четырнадцать градусов и двадцать четыре минуты южной широты и семьдесят один градус семнадцать минут западной долготы!

— Что это за место такое? — зашумели одинаковым вопросом все вокруг.

— А GPS вам в помощь, любознательные вы мои! — Егор не ответил, а лишь коварно улыбнулся.

— Да ладно тебе! Распелся тут, понимаешь. Виталь, выключи камеру, пусть он опять нормальным станет, — начал его подкалывать Копченый. — Или погоди, не выключай, пусть нам покажет, как загадывать нужно!

— Смотри и учись! Значит, так, мое желание. — Егор театрально водрузил руку на холодную черную поверхность. — Я хочу!..

И тут «Остапа понесло»… Егор начал выдавать такое, чего желать и о чем думать нормальный человек явно не мог. Ясное дело, что он сейчас старался на камеру, но излияниями своей цветистой и, в принципе, пустой речи он заставил отвиснуть челюсти большинства из присутствующих. Такие эксклюзивные хитросплетения откровенного и лицемерного бреда могли выдумать лишь за большие деньги строчилы публичных спичей из высших аппаратов правительства. После десятиминутной торжественно-громкой речи никто так и не понял, чего же именно пожелал Егор, но у всех явственно зародилось стадное желание закричать ему фанатичное «Ура!» и начать аплодировать стоя.

Лангуст честно дослушал выступление до конца и только потом стал смеяться и хлопать. За время спича проводник успел собрать из деталей свой компактный акваланг, развернул и собрал в жесткую конструкцию «ласточкины хвосты» ласт и запаковал в герметичный обтекаемый контейнер со стеклянными окошками какие-то приборы и свою небольшую любительскую камеру.

— Скажу откровенно, любопытно было послушать каждого из вас. Я словно в театр сходил или сериал посмотрел. Только вот в чем дело, ребята. Чтобы вас шибко не обламывать, я не сказал вам одну очень важную вещь о Кубе. Хотя и сами могли бы догадаться, не вчера о Зонах узнали. По легенде он выполняет не ваши заказы, а лишь сокровенные желания из самой глубины души. И вы можете даже не осознавать, чего на самом деле желаете. А потому губу особо не раскатывайте и не огорчайтесь, если вдруг исполнится не совсем то, о чем вы здесь наговорили.

— Интересное кино, а если вдруг нет таких желаний? Вдруг у человека в душе пусто и нет ничего такого заветного?

Этот совершенно неожиданный вопрос задал угрюмый Максим, чем заставил всех остальных смолкнуть на некоторое время. Даже Копченый, который за словом в карман не лез, не смог придумать никакой шутки на эту тему, чтобы разрядить задумчивое молчание.

— Ну, в таком случае… Куб этого человека убивает и поглощает его душу, — мрачно произнес хмурый сталкер и после «килотонной» театральной паузы залился истерическим хохотом. — Ох, видели бы вы сейчас свои рожи! Да шучу я, конечно! Успокойтесь, господа, и не относитесь так серьезно ко всем этим легендам про исполнение желаний — это байки, сказки Зоны. Я сам в это не верю, но и не отрицаю абсолютно. Понимаете, это как добрая традиция бросать монетки в колодец или в море. Она не несет ничего плохого и даже наоборот — дарит людям светлую надежду. Считайте, что вы приняли некую духовную таблетку с плацебо[24] и положительный эффект очень даже возможен.

— Вот так, значит. Развел нас здесь всех на откровения, даже задуматься заставил, а потом жестко обломал. А сам-то небось стократ Кубу всякую ерунду загадывал? Ты же здесь не впервые? — спросил его агент безопасности.

— Каюсь, было дело, загадывал, — закивал сталкер, снимая с себя горный костюм перед погружением.

— Ну и как? Дало тебе плацебо оздоровительный эффект? Что скажешь, работает эта «лампа Аладдина»?

— А вот скоро сами все узнаете, — улыбнулся сталкер, скорчил забавную гримасу и поиграл бровями. — Но признаюсь, один раз я себе такого пожелал, что потом и не рад был, когда исполнилось… А какой мощный «оздоровительный эффект» был! До сих пор под этим эффектом хожу.

— Отснято! Ладно, ребята, на сегодня уже все, — валящийся с ног видеооператор выключил камеру и замахал руками, — материала уже выше крыши. Продолжим завтра. А я на боковую.

Большинство из отряда разделяли это его желание завалиться прямо в одежде на развернутый спальник и рухнуть в объятия глубокого и крепкого сна. Но Сергей был начеку. Он настоял на том, что и здесь, в этой непроницаемой для всего сущего пространственной аномалии, нужно выставить дозор. Снаружи к месту стоянки, конечно, вряд ли кто пройдет, но кто знает, что могут таить в себе воды озера. Вполне возможно, что там, на дне, лежат в спячке «слизняки», змеи или какие другие мутанты, питающиеся редкими гостями этого странного места, этого островка абсолютного спокойствия посреди кипящей аномалиями земли.

Агент безопасности вызвался дежурить первым, и когда уже каждый наспех затолкал в себя приготовленную еду и растянулся в спальнике, он подошел к Лангусту.

Проводник спать и не собирался, он активно готовился к погружению, чтобы там, на дне озера, что-то неизвестное заснять на камеру и замерить своими необычными приборами. Сейчас сталкер натягивал на себя вместо гидрокостюма самый обыкновенный, спортивный.

— И не боишься уставшим под воду лезть? — спросил его агент безопасности, наблюдая, как Лангуст моргает красными воспаленными глазами. — Может быть, стоит сначала немного выспаться?

— Нет, Серега, уже хочу закончить все побыстрее и мысли освободить. Как говорится, сделал дело — гуляй смело. Это я про свое первое задание. Тут на десять минут работы, а на душе значительно легче станет.

— Ну, как знаешь, — кивнул Сергей, сел на песок и, заметив на шее сталкера толстую серебряную цепь с крупным зодиакальным знаком «близнецы», спросил: — А ты что, веришь во всю эту астрологическую чушь?

Проводник молча кивнул и почему-то спешно застегнул «зиппер» костюма, спрятав под тканью цепь с кулоном. Так же спешно он надел свои легкие раскладные ласты и мелкий самопальный акваланг. Потом Лангуст плюнул на внутреннюю часть стекла водолазной маски, быстро растер все это пальцами, промыл в воде и натянул на себя. Уже через считаные секунды он со всем своим подводным снаряжением скрылся под поверхностью озера.

Со стороны все это выглядело так, как будто сталкера что-то вдруг спугнуло и он поспешил скрыться. Поначалу Сергей не придал никакого значения странному поведению бродяги, отнеся все это к неадекватным странностям уставшего в изнурительном рейде человека. Но спустя некоторое время лейтенанта вдруг стали одолевать странные сомнения, а в голову полезли очень тревожные мысли. Он поднялся с песка и стал беспокойно расхаживать по берегу, постоянно поглядывая на свои часы.

И причин для беспокойства было предостаточно. Взять хотя бы то, что с момента погружения сталкера прошло уже двадцать минут, а воздуха в том баллоне должно было хватить не больше, чем на пятнадцать. Конечно, можно было объяснить такую задержку тем, что опытный ныряльщик как-то мог контролировать свое дыхание и потреблять воздух намного экономнее обычного человека, но время продолжало капать минутами, а пловец все не появлялся на поверхности.

Агент безопасности несколько раз глянул на спящих, подавляя в себе желание прямо сейчас разбудить хоть кого-нибудь и поделиться мыслями, только бы не в одиночку рвать себе нервы и шаг за шагом приходить к пониманию случившейся грандиозной и немыслимой подставы. Но, прежде чем поднимать панику, лейтенант реши найти подтверждение своим догадкам.

Он еще немного походил по берегу, всматриваясь в гладь озера и пытаясь различить на его поверхности всплывающие пузыри от дыхания аквалангиста, но, так ничего и не заметив, отправился к рюкзаку и сложенному в кучу снаряжению проводника. Прошло уже сорок минут, и Лангуст в лучшем случае уже утонул, а в худшем…

Для подтверждения самого худшего варианта случившегося, Серега развернул спальник сталкера и стал вытряхивать на него все содержимое рюкзака, карманов горного костюма и разгрузочной системы. Бегло изучив ту небольшую кучку вещей, которая образовалась в результате, лейтенант сжал кулаки, сдерживая в себе эмоции и грязные ругательства. Потом он вцепился в свои волосы в желании повыдергивать их и затряс головой, мыча что-то несвязное себе под нос.

В следующий момент агент безопасности начал что-то активно искать среди вещей сталкера. Не найдя этого, он вновь перетрусил все кармашки разгрузочной системы, все отделения рюкзака и несколько раз прошелся руками по «горке», комкая ее в ладонях, как будто искал содержимое какого-то секретного кармана.

Еще нескольких раз перебрав вещи Лангуста и в сердцах пнув их ногой, подавленный Сергей сел на песок и стал бросать в озеро камушки, задумчиво наблюдая, как расходятся круги по его гладкой поверхности. И лишь изредка агент безопасности поглядывал в сторону мирно спящих и улыбающихся во сне мужчин, которые даже не подозревали, какой сюрприз их ожидает после пробуждения.

Прошло четыре часа, никакой надежды на то, что сталкер всплывет и выйдет из озера, уже не осталось. Лейтенант разбудил Смола и попросил его через пять часов поднять всех без исключения. На вопрос об отсутствии проводника Сергей ответил, что это долгий разговор и перед ним он хочет выспаться. Строго-настрого запретив дозорному всматриваться в «звездный водоворот» Куба, агент безопасности лег прямо в одежде на спальник и в считаные секунды погрузился в сон.

Когда Сергей вновь открыл глаза, народ вокруг шумел и о чем-то спорил на повышенных тонах. Лейтенант глянул на часы — он проспал всего четыре с половиной часа. Этого явно не хватало для нормального отдыха, но его самочувствие уже значительно улучшилось. Не обращая внимания на громкие возгласы остальных мужчин, он достал из своего рюкзака турку с маленькой походной горелкой и спокойно принялся варить себе кофе.

Его пробуждение тут же заметил Егор, подлетел к нему коршуном и стал выкрикивать разные фразы, суть которых сводилась к тому, что Сергей позволил проводнику утонуть, не попытавшись его спасти самостоятельно и даже не подняв на ноги остальных членов группы, которые могли бы это сделать.

— Успокойся, Егорушка, — спокойно вымолвил лейтенант, ставя на огонь турку, — сядь на песочек и успокойся. Тебе кофейку заварить? Настоящий кофе нужно самому молоть и варить исключительно на огне…

— Ты прикалываешься, да? Какой кофе? У нас проводник утонул! Как мы назад-то идти будем?! — не унимался шоумен.

— Сядь, истеричка, я сказал! — Резкий крик агента безопасности в один миг прервал окружающий галдеж. — И все остальные, падайте рядышком. Есть что обсудить и что порешать… А теперь все по порядку. Лангуст, гнида, ни разу не утопленник. Не знаю, как и куда, но он смылся, бросив всех нас здесь.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Куда ему бежать? — подал голос вечно серьезный Смол. — Он без снаряжения и оружия и ста метров по Зоне не пройдет. Откуда у тебя такая уверенность? Что мы еще не знаем?

— А никого из вас, ребятушки, не смутило то, что мы с вами побывали в логове прежде неизвестной зонной группировки, видели там такие чудеса, о которых никто знать ничего не знает, и при этом нас так легко отпустили на все четыре стороны? Все мы видели слишком много запретного и запредельного, чтобы нас оставили в живых. И я даже не понимаю, зачем они нам все это показали?! Зачем они нас взяли с собой на военную операцию? Демонстрация силы? Не думаю. И потом, бункер в рукотворной пространственной аномалии, такие же вездеходы, оружие будущего, тайное общество «зонных терминаторов», поля аномальных культур «земли обетованной», Куб, в конце концов, — все это существует давно. Но почему эта информация до сих пор не просочилась наружу?! А потому, что все, кто что-либо узнавал, попросту исчезали в Зоне Три-Восемь. И не нужно быть гением, чтобы понять, кто им в этом помогал.

— Думаешь, Лангуст выполняет заказ обитателей бункера? Думаешь, его перекупили эти товарищи из тайного общества? — неуверенно озвучил свою догадку Егор.

— Ты еще не понял?! — Лейтенант криво улыбнулся, подхватил с огня турку со сбегающим кофе и направил пенящуюся струйку в свою кружку. — Лангуст сам из этих «зонных масонов». Вспомни их красный знак на броне. Сначала я подумал, что это римская цифра «два», но только сейчас допер, что это не цифра, а зодиакальный знак «близнецы». И точно такой же знак Лангуст на цепи под рубахой носит, я видел своими глазами.

— Это может быть просто совпадением. Многие носят знаки зодиака на теле. Случайность…

— А вот и нет! — вдруг ожил Копченый. — Как-то у костра он мне проболтался, что родился десятого ноября, а это ну никак не период «близнецов».

— И потом, может быть, вы не заметили, потому как разницы не знаете, — продолжил агент безопасности, помешивая ложечкой в кружке сахарок, — но он не просто хорош как проводник, он слишком хорош! Он сделал невозможное, то, во что я до сих пор отказываюсь верить, — довел до самого сердца Зоны весь отряд без потерь. И как он нас вел?! Мы и десятой доли того, что встречает обычный караван в Зоне Три-Восемь, не встретили. Кажется, он специально нас так вел, чтобы мы потом сдохли побыстрее, когда одни останемся. И мне уже кажется, что его первое задание — это липа. Не было у него больше никакого задания. Эту легенду он использовал лишь для того, чтобы провести нас нужным ему маршрутом, подальше от поселений, подальше от всех опасностей, подальше от тех мест, где его могут узнать.

— Допустим, что это все правда! Но тогда зачем?!! Зачем ему все это?! Какой вообще во всем этом смысл?! Почему он нас просто не провел мимо всех зонных секретов?! Зачем нам сначала открывать свои тайны, а потом за них же и сливать? — Егор все еще был на взводе и все свои слова выкрикивал.

— Я не знаю, — спокойно отрезал лейтенант и с наслаждением вдохнул аромат напитка.

— А почему он тогда нас просто не убил? Зачем ему рисковать? Вдруг кто-то из нас выживет? — начал озвучивать свои сомнения Смол. — В конце концов, и предполагалось, что мы с пацанами будем самостоятельно возвращаться назад, без проводника.

— Этого я тоже не понимаю, — закачал головой агент безопасности и отпил кофейка. — Это все равно, что пытаться понять логику инопланетян, которая в корне чужеродная!

— А если ты всего этого не знаешь, то почему решил, что он нас сюда специально завел и бросил? Может быть, он банально утонул или попал под водой в какую-то аномалию, — завершил свою мысль далеко не глупый мужчина.

— Глянь сюда, все гляньте! — Сергей указал на высыпанное содержимое рюкзака Лангуста. — Он с собой под воду утащил единственно ценную вещь — прибор, этот свой аномальный GPS, который ему проходы в пространстве отыскивает. А еще в рюкзаке у него не осталось ни одной консервы, ни одного брикета, атомный рис вон — на самом донце. Даже сменного белья не осталось. Лишь горстка патронов и аптечка. Я подобные типажи уже встречал в своей жизни. У таких бродяг в крови есть свойство идеально рассчитывать все свои запасы, чтобы не таскать по Зоне лишний груз. И он его рассчитал точно! Судя по его запасам, которые на нуле, Лангуст не планировал отсюда возвращаться. Плюс ко всему он всю электронику с собой забрал. А «Каштан» зачем ему под водой? И, кстати, карточку твою, Егор, с бабками он тоже упер под воду, жлоб! Ответь мне, зачем ему под водой карточка «Аноним Банка»? Там на дне есть банкомат?

— А может, и есть. Ты там был? — вставил пять копеек юморист отряда.

— Заткнись, Копченый, не смешно все это! — осадил приятеля Шелезяка. — Но куда же он тогда делся? Не хочешь же ты сказать, что он живет там, на дне этого озера?

— Я бы этому не сильно удивился. Есть желающие проверить, что там в озере есть?

Мужчины синхронно повернули свои головы в сторону озера, окинули испуганным взглядом огромную площадь водной поверхности и через одного шумно сглотнули слюну. Желающих явно не было. Каждый понимал, что в Зоне даже на твердой земле выжить сложно, а что может поджидать человека под водой, им даже думать не хотелось.

— Не-е-е, это уже полный привет. Я туда точно не полезу, — озвучил всеобщее мнение Корсар.

— Ладненько, давайте потом будем разгадывать все загадки, за кружечкой пива, когда из Зоны выберемся. — Прежде молчаливый Смол стал заметно активнее и, казалось, пытался как-то сплотить мужчин. — Сейчас нужно решать, что мы будем делать дальше? Какие у тебя есть соображения, Серега? Ты из нас дольше всех по Зоне ходишь.

— Хочу всех сразу предупредить, вести я вас не буду, отвечать за вас не буду, тропу искать за вас — аналогично. Советом помочь или чем еще — это пожалуйста, а на роль лидера ищите другого. — Агент безопасности сразу развеял надежды большинства. — Что делать дальше — это очевидно. Нужно выбираться отсюда. Куда именно идти, я не знаю. Но вот куда не стоит соваться, так это в тот бункер. Там нас точно ждет теплый прием. Старым путем нам вообще возвращаться опасно, с той стороны кратера, откуда мы пришли, уже может поджидать гарнизон корейцев. Времени у них на то, чтобы нас выследить, было предостаточно. Думаю, лучше пересечь Зону по земле Южной Кореи.

— Но ведь там совсем нет наших участков периметра, — вдруг занервничал Береза. — Там же натовцы все держат, наши геополитические враги! Из нейтралов — лишь Китай, и то потому, что этим «зергам» места мало и им по обе стороны разлома разрешили бегать. И потом, местом финиша гонки на выживание обозначена площадка именно перед нашим отрезком периметра. В противном случае никто из нас бабок не получит!

— Значит, так, не будем терять время на споры. Собирайтесь, справляйте свои нужды и стройтесь. А потом решим, что нам делать. Проголосуем или, в крайнем случае, монетку бросим, — подвел черту Смол, который потихоньку стал забирать бразды правления в свои руки. — И помните: чем раньше выйдем, тем быстрее окажемся дома.

Народ без возражений принял Смола в качестве нового лидера и засуетился. Пока все распихивали по рюкзакам разбросанные по берегу вещи, задумчивый Егор неуверенным шагом подошел к Кубу и положил на него руку.

— Что ты делаешь? — заметив это, спросил Серега.

— Решил загадать то, что действительно хочу, без выпендрежа. То, что захотел вот прямо сейчас, — ответил шоумен, закрыл глаза и начал про себя что-то повторять.

Совершенно неожиданно Куб издал какой-то странный нехороший звучок, похожий на звон лопнувшего от нагрузок металла, и словно ожил. Засветились и начали шевелиться искорки света в его чреве, а пространство наполнило низкое скрипучее звучание. Белое матовое небо над кратером потемнело. Показалось, что все вокруг стало как-то изменяться. Ударил по ушам очень громкий и знакомый «стон земли», и водная гладь озера покрылась мелкой колючей рябью.

— Что ты сделал?! — к Егору подскочил Смол.

— Ничего! — ответил шоумен, испуганно наблюдая за окружающими трансформациями. — Я загадал себе выжить! Подумал, что жить хочу!

— Хватайте шмотки и бегом за мной!!! — крикнул Серега, подхватил и накинул на одно плечо рюкзак с разгрузом, а на другое — винтовку с АКМ-мом.

Оставив спальник, свой драгоценный примус и турку, лейтенант стремительно пронесся по песку и оказался у внутреннего склона кратера. И за эти секунды, пока Сергей бежал, в его голове появился нарастающий высокочастотный звон. Изображение перед глазами агента безопасности поплыло цветными пятнами. Все его тело стало качать из стороны в сторону, и вдруг Сергей осознал, что уже не бежит, а еле-еле переставляет свои налитые свинцом ноги. Моргнула вспышка света, вызвав резкое помутнение сознания и тошноту. Потом еще и еще одна, и мужчина замер, словно парализованный. Он стоял усклона и лишь качался во вспышках этого света, как вморских волнах.

Лейтенант диким усилием воли и мышц слегка повернул голову и глянул назад. Последнее, что он увидел перед тем, как очередная волна погасила его сознание, — это своих товарищей, лежащих на песке вокруг источающего яркий голубой свет Куба.

* * *

— Где я, почему здесь так темно?

— И снова здравствуйте, любезная Катерина Матвеевна!..

— Кто здесь?!

— Кто — кто? А есть варианты, блин? Я здесь!

— Господи, боже мой, еще один оратор на трибуну лезет!

— Какого черта, кто вы такие?!

— Эй, любезный! Попрошу вас лукавого здесь не…

— Клюв захлопни уже, физик — теоретик — богослов.

— Да ответит мне, наконец, кто — то?! Что здесь происходит?! Почему я ничего не вижу?! Почему ничего не чувствую?!

— На этот вопрос мы с майором попытались отыскать ответ, но к консенсусу так и не пришли. Я утверждаю, что мы попали в некое буферное или какое другое пространство, коих в Зоне, как оказалось, тьма — тьмущая. Но мой оппонент уперся рогом и уверен, что я попросту глюк в его голове. Но теперь — то очевидна слабина его версии. Два глюка в одной голове — это уже сомнительно, тем более что один из этих глюков в высшей степени вежлив и, прошу заметить, имеет ученую степень.

— Какое, на фиг, буферное пространство?! Какие, на фиг, глюки?! Где все остальные?! Где озеро?! Где кратер?! Куда делся этот чертов Куб?!

— О — о — о, уважаемый, вы тоже видели Куб? И что же свами потом произошло? Как вы здесь оказались? Помните что — то?

— А ну, молчать! Я запрещаю обсуждать секретную информацию! Сейчас каждому авансом по расстрелу выпишу — и адью!

— Какой расстрел?! Из пальца нас расстреляешь, говнюк?! А ты хоть этот палец свой ощущаешь?! Нет? Тогда иди в жо…

— Спокойнее, любезный, не будем раздражать нашего майора, а вдруг он как — то смог сюда протащить свой пистолетик.

— И ты иди, ботан хренов! Пошли вы все на…

Глава 18. Игроки, на старт!

Сознание Егора включилось резко, как будто кто-то тумблером в голове щелкнул. Он вскочил на ноги и стал жадно, со свистом, глотать воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Непонятный хаотический шум раскалывал его голову изнутри. Это были и переливы звона, и жужжащий свист, и ухающий низкий гул, и даже нечто, похожее на бессвязное бормотание чьих-то голосов. Перед глазами шоумена продолжали плавать цветные пятна, болезненно давящие светом на глазные яблоки. Но интенсивность их сияния была уже не столь сильна, как вначале, когда Куб взорвался сверхновой звездой.

Пятна и шум сейчас были единственными неприятными ощущениями. Остальное тело попросту молчало: ни прежней усталости, ни боли от растертого накануне мизинца Егор не чувствовал. Он рефлекторно ощупал себя руками, убеждаясь в том, что это всего лишь следствие хорошего самочувствия, а не какой-то паралич нервной системы.

Разгрузочная система и АКМ были на месте. Мужчина вцепился в автомат, щелкнул предохранителем, передернул затвор и только после этого стал наводить в глазах резкость и осматриваться. Окружающая реальность постепенно отделилась от бесформенных затухающих глюков, и шоумен понял, что находится уже не у озера кратера, не посреди «земель обетованных» и даже не под «грозовым куполом». Но, тем не менее, это все еще была Зона.

Было светло, над головой серело привычное низкое небо. Егор стоял на дырявых перекрытиях верхнего уцелевшего этажа. Обгорелая коробка строения была настолько выщерблена аномальной активностью, что сейчас напоминала расстрелянную из пулемета мочалку. И подобные развалины, поросшие скупой растительностью, раскинулись на многие километры вокруг этого места.

То там, то тут по всему покинутому городу вздымались пылевые вихри, вызванные гравитационными аномалиями, постреливали разряды между «кондерами», воспаряли над руинами и скатывались вниз по невидимым потокам антигравитации глыбы обломков. Кое-где между остовами домов мелькали безобразные тела мутантов. Каким образом он сюда попал, мужчина не имел ни малейшего понятия.

Фантомный шум в ушах постепенно стих, и теперь отчетливо слышалось характерное потрескивание дозиметра, фиксирующего повышенный радиационный фон.

— Твою мать!

Егор вскрикнул и тут же забегал глазами по перепачканному грязью и сажей полу. Его рюкзак, как ни странно, лежал здесь же, на куче кирпичных обломков. Шоумен высвободил скрученную химзащиту, натянул широкие шаровары и накинул сверху свободный плащ. Потом он извлек шлем и повернул вентиль на упакованной в рюкзак дыхательной системе, переключая ее в режим фильтрации атмосферного воздуха. Остаток автономного ресурса Егор решил оставить на потом.

Мужчина водрузил шлем на голову и подергал переключатель питания. Тут его и поджидал первый облом: вся электронная начинка дорогой и высокотехнологичной «кепки» не подавала признаков жизни. Визоры электронной оптики показывали темноту, и пришлось сдвинуть их крепления, убрав вверх уже бесполезный блок. Не работал вспомогательный голографический проектор, молчала и встроенная в шлем рация. Теперь намного удобнее этого казана был бы обыкновенный противогаз, если бы шоумен не выбросил его еще в бункере.

Внизу раздался хриплый лай. Три крупные горбатые гадины, напоминающие гибрид гиены и дикобраза, скакали по руинам к остаткам здания, где находился Егор. Мутанты учуяли запах человека и теперь спешили полакомиться его нежным мясом. Мужчина засуетился и глянул на дыру лестничного пролета.

Лестница здесь частично уцелела и вела зигзагами практически до самой земли. По ней хищники могли запросто взобраться на верхнюю площадку. Шоумен занял позицию и устремил взгляд вниз сквозь прорезь прицела. Лай неотвратимо приближался, но неожиданно у основания здания раздалась заливистая очередь.

— А вот вам, шавки! Жрите! — сквозь грохот выстрелов слышался бас Копченого.

Стрельба быстро стихла, а спустя несколько секунд, после громкого хруста костей, смолкло и надрывное скуление раненого мутанта.

— Ну, слава богу! — Егор на мгновение устремил благодарный взгляд в небеса и заорал в дыру лестничного пролета. — Копченый, это ты?!

— А-а-а, вот ты где! — внизу, в одной из дыр перекрытия, между ржавых кишек арматуры, появилась знакомая физиономия Гарика. — Кучно мы, однако, с неба свалились! Весь отряд уложился в квадрат сто на сто метров. Давай сюда, только тебя и ищем, блин!

Кое-как спустившись по лестнице и спрыгнув через дыру на первый этаж, Егор схватил Копченого за плечи и стал его трясти.

— Ну, слава богу! Я уже решил, что остался совсем один в этой радиоактивной заднице! — не скрывая радости, прокричал мужчина. — А ты чего без шлема? Радиоактивная пыль везде!

— К черту это ведро! Неудобно в шлеме, он обзор урезает, да и повыгорало там все на фиг, — махнул рукой мужчина и натянул на нижнюю часть лица ковбойский платок, — у меня вон повязка есть. Даже если наглотаюсь радиации, то лучше «атомного риса» бадью выжру, а заодно и желудок с кишечником прочищу! Ладно, валим, там нас уже заждались.

Копченый пошел впереди, водя пулеметом по окружающим руинам и периодически побрасывая перед собой мелкий щебень из висящей на боку противогазной сумки. Аномальных зон здесь было предостаточно, но не так много, как у Разлома. Пройдя не более пятидесяти метров между полуразрушенных строений, Гарик свернул за угол одного из них, стал на уводящий вниз пандус и призывно замахал отставшему Егору. Шоумен подтянулся, и мужчины спустились в просторное подвальное помещение, в котором потрескивал костер.

— Смотрите, кого я нашел! — крикнул Копченый рассевшимся вокруг огня людям.

Мужики обернулись и как-то уж очень вяло, безрадостно поприветствовали ведущего «Экстремальных прогулок». После чего они опять вернулись к обсуждению случившегося и приготовлению пищи. Голода никто не испытывал, но все заранее решили наварить себе фиолетового риса. Неизвестно, когда выпадет следующая возможность это сделать, а молоть потом зубами сырые твердые зерна им не особо хотелось.

— И я вас очень рад видеть… — сам себе негромко сказал Егор.

— Не обращай внимания, у пацанов, типа, климакс случился, — Копченый по-дружески хлопнул шоумена по плечу и присел на остатки труб под стеной. — Им немного крышу раскачало, а кому и вовсе башню снесло от всей этой непонятной хрени.

— Есть такое, — кивнул Егор. — У меня самого в голове адская болтанка. Башка раскалывается на части. Но ты, я смотрю, в норме.

— А я принял волевое решение не заморачиваться! Вот на фига мне, например, обсуждать какие-то явления квантовой физики, если я и обычную физику со школьного курса не помню?

— Ну да, в этом плане пофигизм — единственное средство сохранения умственного здоровья Алисы.

— В «Стране чудес»? — улыбнулся Гарик, догадавшись, о какой Алисе идет речь.

Егор молча кивнул и отправился в дальний угол подвала, где горел белый свет диодного светильника. Там, на бетонных плитах, расположился плейбек со всеми своими причиндалами. Макс разложил инструменты и копошился в электронных внутренностях походной станции. Когда к нему подошел ведущий «Прогулок», он как раз вытащил последнюю почерневшую плату и небрежно швырнул ее ему под ноги.

— Рад, что ты все еще с нами. А с аппаратурой что случилось?

— И тебе привет… — Плейбек даже не глянул на начальника и продолжил в свете фонарика изучать внутренности электроники. — С агрегатом, похоже, ничего серьезного, выгорели только блоки защиты. Повезло, что эту штуку военные проектировали для своих целей. Камера Виталика тоже выжила, не зря мы за нее выложили ахренелион. Кстати, у тебя наладонник восьмой серии?

— Девятой, — покачал головой шоумен, — но он все равно сдох.

— Вот вы все чайники… дай сюда! — Максим выхватил из рук Егора планшет. — Все, что выше седьмой серии, имеет такую же защиту. Сейчас глянем…

Поковыряв часовой отверткой внутренности гаджета, мужчина вытащил из быстросъемного разъема сороконожку микросхемы, закоротил некоторые ее ножки тонкой медной проволокой и вставил обратно. На удивление, экран наладонника тут же вспыхнул светом и показал заставку загрузки. Макс закрыл его заднюю крышку и вернул аппарат начальнику.

— Ну, ты волшебник! — изумился Егор. — А станцию сможешь починить?

— Уже чиню, — кивнул плейбек и продолжил крошить кусачками проволоку, — и нет тут никакого волшебства, любой пэтэушник бы это сделал. Нужны лишь элементарные знания и умение что-то делать своими руками.

Максим, нарубив нужное количество кусочков, начал гнуть перемычки и вставлять их в разъемы извлеченных плат. В конце этой процедуры практически все блоки станции ожили и засветились огоньками индикаторов.

— Ну вот, теперь мы снова в деле. — Максим вернул на место и прикрутил одну за другой крышки блоков станции. — Единственная засада, насколько я понял, — это наше HDD-хранилище. Все, что наснимали камеры игроков с момента последней отправки на спутник, накрылось медным тазом. И это просто пипец как круто, что в нашу сверхсовременную камеру додумались вставить громоздкий дублирующий блок. Теперь лишь на резервных оптических дисках Витальки осталась информация обо всем нашем пребывании под «грозовым куполом».

— Ну, хоть что-то. — Егор почесал голову. — А не получится это хранилище реанимировать как-то?

— Пожуем — увидим. К тому же, это не к спеху. Камеры всех игроков тоже не работают. Сколько времени уйдет на их восстановление — это хэ-зэ, — пожал плечами Макс и крикнул в сторону костра: — Мужики, у нас снова электричество есть! Налетай, кому что надо?

— А нам уже не надо! Мы уже все на огне сварили! — последовал гомон ответов. — И заряжать, кроме аккумуляторов фонарей, нам уже нечего. Вон, только у Пушка и нашего агента «три нуля» планшеты восьмого поколения были, остальные не такие модные. Все у нас передохло после этого «квантового скачка»! О, «квантовый скачок» — круто я придумал?!

Вдруг сверху, со стороны спуска, раздалось громкое шуршание. Кто-то задел ногой кусок кирпича, и он покатился вниз по пандусу, увлекая за собой более мелкие обломки.

— Все нормально! Это Серега, — тут же успокоил встревоженных людей дозорный.

Агент безопасности влетел в подвал, сорвал с себя шлем и приказал охраняющему вход Корсару стрелять во все, что шевельнется. Хмурый Сергей также холодно отреагировал на то, что среди руин отыскался последний член отряда. Он лишь глянул на Егора, кивнул ему и быстрым шагом отправился к костру. Лицо его было непривычно мрачным, почерневшим от переполняющих его негативных эмоций.

— Все, кроме дежурного, ко мне! — призывно свистнул лейтенант и, когда народ подтянулся костру, продолжил: — Что я вам хочу сказать?… Баста, карапузики, кончилися танцы! Советую быстренько забыть все последние странности и отложить их обсуждение до лучших времен. У нас здесь появилась более тяжеловесная проблема. Иесли вы все хотите выжить в ближайшие несколько часов, то слушайте меня внимательно и не перебивайте.

Заинтриговав всех своими словами, агент безопасности закурил и некоторое время молча пыхал дымком, собираясь с мыслями. Потом он как-то странно осмотрел подвал, задержав взгляд на заваленных проходах.

— Виталик, выключи камеру — это снимать не нужно, — попросил он видеооператора и добавил, обращаясь к Егору: — Можешь забыть все свои планы касательно шоу — твоя гонка на выживание уже началась, но только далеко не по твоим правилам.

Мужики стали переглядываться, не понимая, к чему клонит служивый.

— А теперь все по порядку. Я знаю, куда нас зашвырнуло. Там, в руинах у дороги, я видел остатки каменной стелы с надписью «Велкам ту Вонджу». Вонджу — это Южная Корея. А потому, ребятки, назад нам путь заказан. Не вернемся мы уже в точку старта при всем своем желании. Даже если предположить, что мы сможем дойти до перешейка, то как пройти через пространственную аномалию на ту сторону Разлома? Так что я лично иду кюжному периметру.

— А как же наши призовые деньги?! — Пушок вдруг пришел в неописуемый ужас. — Получается, что мы здесь все на шару под смертью ходили?!

— Да успокойся ты, чмошник! — Егор резко осадил игрока. — Все остается в силе. Как говорится: «Show must go on!» Продолжаем съемки, а ближе к периметру решим, что делать. В конце концов, в контракте не сказано, с какой стороны нужно прийти на стартовую площадку за бабками. Дойдем до южного периметра, постучимся в наше посольство, облетим на самолете Зону и показательно финишируем все вместе. Ну, а бабки как-то поровну между собой поделите, по-братски. И тогда получится вообще беспрецедентный сезон «прогулки».

— М-м-м, плакали мои двадцать миллионов… — проскулил Пушок и опустил голову.

Мужчина, казалось, вот-вот захнычет, расстроенный тем фактом, что придется поровну делить шкуру неубитого медведя.

— Выше нос! Я бы на вашем месте радовался. Вам кто-то любезно сократил огромный кусок пути, на котором добрая половина отряда легко бы передохла. — Сергей несколько подбодрил игроков перед тем, как влить в бочку и без того не сладкого меда ведро дегтя. — Но все это лирика, ребятки. А теперь о главном. Пока я по руинам лазил, кто-то «постучался» на мой наладонник по закрытому каналу. По каналу, о котором знают лишь оперативники нашего отдела. Он существует для того, чтобы сверху «кедровые шишки» МКЗП нам инструкции скидывали. Мы и ответить по нему можем, лишь нажав одну из двух кнопок — «принято к исполнению» или «нет возможности исполнить». Я поначалу даже подумал, что это мое железо глюкнуло, но все же глянул на месседж.

— Погоди, если ты принял сообщение, то его источник не может быть дальше километра, иначе бы сигнал не прошел! — осенило Максима.

— Значит, я все правильно сделал, а мог бы уже сдохнуть… — подумав о чем-то своем, закивал лейтенант. — Так вот, мне пришло указание содействовать оперативнику нашего родного отдела МКЗП в уничтожении отряда гражданских, владеющих секретной информацией, которая угрожает государственной безопасности Российской Федерации. Во как!

— Ты же это не серьезно? — неуверенно произнес Егор. — Это же не про нас? Может быть, это какой-то вшитый шаблон сообщения, вылезший из-за глюка? Никто не знает, какой информацией мы можем владеть.

— А вот, значит, знают! Значит, есть человек «Отдела», который в курсе, где все мы побывали и чего видели. В сообщении так и сказано, что во избежание огласки все видео, отснятое под «грозовым куполом» и в пространственной аномалии центрального кратера, подлежит изъятию, а гражданские свидетели — ликвидации. Распоряжение подписано генералом Нестеровым Романом Петровичем, но я точно знаю, что это не он месседжи шлет. Эта крыса никогда не сунется туда, где опасно, для этого у него есть свора шестерок. Вот они и действуют от его имени. А эту тварь в погонах я знаю лично и за одну лишь возможность подержаться за его горло полжизни бы отдал!

Сергей от злости сжал кулаки и стал крутить ими, демонстрируя окружающим, как именно он бы «подержался» за горло высокопоставленной фигуры, к которой, вероятно, питал сильнейшую личную неприязнь. Лейтенант, казалось, взлетел на вершину блаженства, представляя себе этот процесс. И только после того, как воображаемый генерал помер в его крепких руках, агент безопасности перестал «оргазмировать» и поднял взгляд на обалдевших от его поведения мужчин.

— Кончил? — ехидно хмыкнул Копченый. — И за что ты его так ненавидишь?

— Есть за что! — гневно сверкнул глазами Серега. — Но это не важно. Главное, что у всех вас появился шанс выжить из-за этой моей ненависти. Короче, я ответил, что приказ принят к исполнению, и тогда последовала инструкция. Я должен вывести вас на открытое пространство, тут недалеко, там оставить и якобы уйти в разведку. Вот тогда по вам и откроют отвлекающий огонь. Апод этот шумок я всех вас должен буду со спины перещелкать. Вот такой чудесный план. Но сразу вас, ребятки, успокою. Я не собираюсь идти на поводу у этой гниды. Принципиально сделаю все наоборот, назло этой твари! Пусть и его шестерке, но шею сверну. Это я вам для чего все говорю. Судя по всему, эта генеральская шавка здесь действительно одна. А одному человеку с таким количеством народа никак не справиться. Потому ему и нужна помощь, а так бы и меня к чертям собачьим слили. В конце концов, я лишь винтик из самой низшей их структуры. Так вот, если будем действовать сообща и вы мне подыграете немного, то все выживем. Слушайте, что нужно делать, и валим отсюда…

Через двадцать минут отряд вышел цепочкой по одному и, держа приличную дистанцию между бойцами, запетлял по руинам. Вопреки просьбе Сергея, Виталик продолжил снимать все происходящее. Оператор не шутил, когда загадывал свое желание у Куба. Ему действительно хотелось снять нечто такое экстремальное и шокирующее, что всех бы проняло до костей. И он не желал упускать ни единого шанса заснять подобное.

Вел группу Серега. Его винтовка висела за спиной, аАКМ болтался на своем ремне, привычно переброшенном через шею. В руках лейтенант держал удобную рогатку с неким подобием приклада. Хитрый рычаг упирался на его предплечье и тем самым снимал при стрельбе часть нагрузки с кисти. Мелкие камни со свистом уносились вперед и траекторией своего полета предупреждали лейтенанта о гравитационных аномалиях, которые по праву считались самыми опасными из неразличимых глазом смертельных зон.

Вторым шел Смол и подстраховывал занятого поиском пути лейтенанта, которого уже вряд ли можно было считать агентом безопасности. Тихие хлопки его АКМ-а с ПБС-ом за десять минут пути уже отправили на тот свет трех горбатых шакалов и обратили в бегство два десятка других мутантов.

— Арахнид на десять часов! — вдруг вскрикнул Смол и вскинул автомат.

Раздались тихие шипящие звуки выстрелов, и пули, вздымая облачка пыли и осколков, стали дробить неровную кромку кирпичей соседнего здания. Сергей бросил рогатку на землю, схватил АКМ и тоже ударил очередью в притаившегося сверху на торце стены мутанта.

Получив щедрую порцию свинца, плоская крысоподобная тварь молча сорвалась с места. Заляпав мужчин своей зеленой кровью, арахнид перепрыгнул через открытое пространство улочки и приземлился где-то за стенами противоположных руин. И только там хищник огрызнулся громким злобным шипением перед тем, как ускакать прочь.

Атаки мутантов периодически «покусывали» и хвост отряда. Твари проверяли на прочность зашедших в их владения людей. И судя по тому, как они осторожно себя вели, но при этом не упускали шанс напасть, можно было предположить, что мутанты уже встречались с двуногими прямоходящими и знали, на что они способны и какие на вкус.

Улочка закончилась резко, дальше вниз уводил пологий спуск, поросший рентген-травой, низкими корявыми акациями и красностволым терном. Там, внизу, и начиналось открытое пространство — холмистые просторы, свободные от руин. Кое-где все же виднелись битые бетонные столбы с торчащей арматурой, оставшиеся от каких-то небольших построек, а на фоне скупой растительности еще просматривались пунктиры асфальтовых дорожек с прогнившим ограждением. Видимо, здесь начинались территории какого-то бывшего парка или заповедника.

Именно сюда и должен был вывести отряд Сергей. Немного задержавшись на склоне, агент безопасности бегло осмотрел пространство и прикинул на глаз, где бы мог скрываться этот загадочный оперативник МКЗП. Внизу растянулась практически голая земля, и устраивать там засаду было попросту глупо. Противоположный лысый холм торчал слишком далеко от оговоренного места.

Скорее всего, стрелок затаился где-то здесь, на самой границе руин. С верхней кромки склона вся низина великолепно простреливалась, и тактическое преимущество было полностью на его стороне. Выгодных позиций для ведения огня здесь множество, и менять их можно как угодно часто, а в самые критические моменты враг мог легко отступить и скрыться от ответных залпов за кромкой холма.

Внизу же единственным укрытием, которое хоть как-то могло защитить группу от огня, был фигурный котлован искусственного бассейна. Вжавшись в его железобетонные стены, члены отряда смогли бы отстреливаться через край и выжидать, пока Сергей снимет стрелка.

Лейтенант обернулся и указал взглядом на этот котлован. Смол утвердительно кивнул, и группа отправилась вниз по склону. Каждый был на взводе и нервно зыркал по сторонам, зная, что прямо сейчас кто-то подло целится им в спину из укрытия.

У бассейна Сергей отделился от отряда. Он помахал для вида руками, отдавая распоряжение всем оставаться в этом месте, пока он разведает дальнейший путь, и ушел прочь в направлении буйно разросшегося кустарника терна. Лейтенант продрался сквозь колючие заросли, лег и отполз в сторону на несколько метров. Там он и залег, обняв свою верную винтовку.

После долгих минут ожидания наконец-то тишину пространства порвал грохот стрельбы. Как и предполагал Сергей, стреляли сверху из руин. Стрелок, ударив короткой очередью, быстро перебежал на другую позицию, стрельнул оттуда и опять скрылся в развалинах. В оптику лейтенант успел лишь заметить, что пробежавший между домами человек был облачен в стандартную черную химзащиту.

Судя по крикам из котлована, первый залп врага не ушел в молоко. На фоне грохота разразившейся стрельбы было отчетливо слышно верещание раненого Пушка. Но Серега даже не глянул в ту сторону, чтобы узнать, насколько серьезным было ранение. Он влип в оптику и отчаянно пытался поймать в прицельный угольник мелькающий силуэт врага.

Оперативник умело маскировался: ни светлые пятна рук и лица, ни резкие движения, ни другие распространенные ошибки дилетантов — ничто не выдавало его. И Сергей замечал позицию стрелка лишь тогда, когда тот открывал огонь. Максимум, что успевал сделать лейтенант, — это коснуться прицельным угольником оптики исчезающего за стеной силуэта. За те считаные секунды, когда противник делал залп из очередной дыры в стене и исчезал, Сергей никак не успевал прицелиться и выстрелить.

Агент безопасности понимал, что у него в запасе есть не более минуты, чтобы произвести успешный выстрел. Иначе этот загадочный тип поймет, что к чему, и скроется, чтобы потом выжидать удобного случая и нападать, раз за разом сокращая количество отряда. И стрелять нужно было наверняка, ибо первый же выстрел снайпера в сторону врага точно так же спугнет его.

Драгоценные секунды таяли, и Серега вдруг осознал всю безнадежность ситуации. Опытный боец, обстреливающий сейчас группу, предвидел подобное развитие событий. Он великолепно справлялся со своей отвлекающей задачей, но при этом действовал именно так, чтобы его не смог снять снайпер. В голове агента на миг даже мелькнула мысль принять сейчас сторону оперативника МКЗП и реализовать изначально предложенный им план, но он тут же отверг эту идею. К тому же Сергей и наполовину не был уверен, что его оставят в живых после того, как он выполнит возложенную на него задачу.

— Бля, бля! — повторял, как заклинание, лейтенант, когда стрелок в очередной раз укрывался за стенами.

Одним выстрелом этого беспокойного бойца получилось бы снять разве что из гранатомета.

«Стоп! Мегапатроны!» — вдруг осенило агента.

Серега извлек из кармашка заветный магазин с теми убойными патронами, которые ему в недавнем прошлом презентовал Остап, быстро перезарядился и вновь припал к оптике. И как раз вовремя.

На этот раз враг стрелял со второго этажа здания, стоя в полный рост за небольшим куском стены. Особо не целясь, агент безопасности навел угольник прицела на эту стену и открыл огонь. Первые два выстрела полностью смели остатки второго этажа. Но на этом Сергей не успокоился, он буквально распылил весь короб того несчастного домика и заодно все соседние с ним пристройки, куда бы смог добежать, допрыгать или ласточкой долететь человек.

Десяти этих необычных патронов хватило с излишком. Со стороны все выглядело так, словно по остаткам хибарки вели огонь несколько танков. В зубастом неровном ряду построек, на том месте, где только что стоял остов дома, сейчас зияла огромная дыра и стоял столб пыли. Стрельбы со стороны руин больше не последовало. Постепенно стих и ответный огонь из котлована, и лишь стоны раненого члена отряда сейчас нарушали тишину.

Но лейтенант продолжал всматриваться в руины, пытаясь заметить в них хоть что-то, способное подтвердить или опровергнуть факт поражения цели. Так он и пролежал несколько напряженных минут, пока не осела пыль и на растерзанных руинах не появились горбатые гиены. Твари явно что-то учуяли среди обломков. Серега с облегчением вздохнул, когда один из мутантов вытащил из-под завалов оторванную человеческую ногу в ботинке и, отбиваясь от наглых сородичей, уволок ее прочь. Остальные зверушки быстро выковыряли из фрагментов строительных конструкций другие части разорванного тела и принялись пировать.

Довольный агент безопасности поднялся и уже стал пробираться сквозь кустарник, когда на склоне холма значительно правее расстрелянного дома появился еще один человек в черной химзащите. Сергей мигом вскинул винтовку и взял его на прицел. Но стрелять лейтенант не спешил. Бегущий по склону был безоружен и, судя по неуклюжим движениям, явно не тянул на отборного бойца спецотдела. Человек убегал от двух крупных шакалов и отчаянно махал руками сидящим в котловане мужчинам.

Тут же громыхнула пулеметная очередь, затем еще и еще одна. Увлеченный перестрелкой Копченый заметил врага и поспешил его уничтожить.

— Не стрелять!!! — заорал лейтенант, но было уже поздно.

Простреленное тело бегущего рухнуло на землю, но прокатилось по склону недолго. Подоспевшие шакалы впились зубами в добычу и спешно уволокли ее в руины. Что это был за человек, так и не суждено было узнать. На это у Сергея не было ни времени, ни особого желания, и он, отмахнувшись от своего любопытства, победоносно зашагал к котловану. Там каждый член отряда крепко пожал ему руку в знак благодарности и скупо, по-мужски поблагодарил за то, что агент безопасности сделал выбор в их пользу.

Несколько успокоившемуся Пушку уже успели перевязать голову. Пуля прошила навылет легкий шлем и оторвала ему левое ухо. Больше никто видимых ранений не получил, и лишь Егор сидел без шлема у стены и обезумевшими глазами пялился в пустое пространство перед собой. На слова, обращенные к нему, он абсолютно не реагировал.

— Что с ним такое? — поинтересовался лейтенант.

— Не знаю, наверное, это шок, — ответил видеооператор, склонившийся над начальником. — В самом конце боя он на землю упал и стал биться в припадке. Я уже думал, что хана ему, башку прострелили. Шлем снял, а голова цела. На теле тоже дырок нет. Но ты бы видел, какие у него были корчи. Смотреть страшно! И когда Копченый стрелял, он тоже задергался в такт его пулемету. Наверное, это нервная реакция на звуки стрельбы.

— Что-то не верится мне, что у «главного экстремала страны» нервы сдали от какой-то там пострелушки, — засомневался Сергей и полез в свою походную аптечку за нашатырным спиртом.

— Вот и мне не верится. Он вместе с нами бодренько так шмалял из автомата, и вдруг такое… — произнес Смол, обеспокоенный состоянием Егора.

— Что вы все вокруг него хороводите? Цел он, разве не видно! Лучше поддержите по-настоящему раненого! — Недовольный Пушок пришел в себя и тут же начал возмущаться и гундосить.

— Ребята, погладьте кто-нибудь нашего белого и пушистого, — моментально съехидничал Копченый, — только слева погромче его жалейте, одноухого…

Эта недобрая шутка вызвала у окружающих лишь кривые половинчатые улыбки. Каждый понимал, что на месте Пушка мог оказаться кто угодно из них, да и пуля могла пройти несколькими сантиметрами ближе к голове.

Резкий запах аммиака вывел Егора из оцепенения, он вскочил и стал затравленно озираться по сторонам. Глаза его оставались по-прежнему округлены, а зрачки расширены. Тело ведущего постоянно подрагивало в готовности сорваться с места и убежать прочь.

— Тише-тише, Егорушка, все уже закончилось, — попытался утихомирить его Сергей, осторожно отодвинув ногой в сторону лежащий на земле автомат шоумена.

— Моя голова… боль адская… тело взорвалось… — поначалу с дрожащих губ Егора слетали лишь обрывки фраз, но постепенно к нему вернулись остатки разума. — Я не знаю, что со мной! По мне танками поездили! В голове звон, шум этот… Он меня с ума сводит! Дайте мне таблетку! Что со мной?!.. Кто вы такие?… Я вас не слышу, нет!..

Шоумен сел на корточки, обхватил руками голову и стал раскачиваться взад-вперед. Всем стало ясно, что дальше рассчитывать на него как на полноценного члена отряда уже не стоит. По необъяснимым причинам разум Егора помутился.

— Обезболивающего вколоть ему, что ли? — Береза достал оранжевую аптечку и спросил совета остальных.

— Лучше не надо, так он хоть будет говорить, что у него не в порядке, — остановил его Сергей. — Может, он в какую-то микроаномалию попал, вот его и колбасит?

— Будто неясно, что у него не в порядке, — пробубнил недовольный Пушок. — С головой у него не в порядке. Зона забрала себе еще одну крышу. Впрочем, я уже сомневаюсь, что она у него на месте была. В такую задницу нас мог затащить только ненормальный…

— Вот ты, как раненый и недееспособный, теперь в центре пойдешь и будешь за ним приглядывать! — гаркнул Смол, отдавая приказ. — Хватит прохлаждаться, выдвигаемся!

— Погоди, сначала нужно определиться, куда мы идем, — притормозил его лейтенант.

— А разве непонятно? К периметру идем, и неважно, кто там его контролирует. Сдаемся погранцам, стучимся в российское посольство и летим домой. Хватит, пора это заканчивать!

— Ух, какой ты быстрый, — осадил его решимость агент безопасности. — А подумай, что будет, если вдруг всплывет инфа, что мы здесь оперативника МКЗП положили? А если станет известно, что он от нас хотел? Мне — трибунал и расстрел, а вам — просто расстрел или пропажа без вести.

— Но он же нас хотел убить! Мы оборонялись! Нас оправдают, — изумился наивный мужчина.

— Угу, а догонят — и еще раз оправдают, — продолжал настаивать на своем Сергей. — Если вы еще не поняли, ребятки, мы все вне закона уже с тех пор, когда большие дяди решили, что мы видели много лишнего. Я не знаю, каким образом они узнали, где мы побывали, и не знаю, что они могут еще знать. Но мы для них обыкновенные овцы, коих в стаде многие-многие миллионы. Кстати, а может быть, наше любимое посольство уже разослало международные запросы на все участки периметра! И будьте уверены, нас по финишу сразу на колбасу пустят!

— Ну хорошо, что тогда предлагаешь делать? Я так понял, что бабок за шоу нам уже не видать? — спросил озабоченный Шелезяка, сложив на груди руки в замок.

— Какие, на фиг, бабки?! Уже успел на свою жизнь ценник повесить?! Сначала предлагаю каждому определиться, что для него важнее — жизнь или призрачный шанс на нее. И это при условии, что никто ничего никогда не узнает и все то видео, что наснимал наш Виталик под «грозовым куполом», никогда не выйдет в свет. Определитесь, кто вы — участники игры, правил которой не знаете, или нормальные люди, желающие сохранить за собой право на жизнь и после этой сраной игры? И пока есть время, думайте, взвешивайте всё. Но в смертельные объятия Родины меня лично уже никак не тянет, да и вам я не советую удачу испытывать. Короче, даю информацию к размышлению. Имеется один вариант… многим он придется не по вкусу, но на данный момент — это лучшее, что у нас есть. За ту информацию, за которую нас Отчизна со счетов уже списала, и за эти видеоматериалы всем нам могут предоставить убежище… в Штатах. Есть у меня контактер, который давно сотрудничать предлагал. Не думал я, что когда-либо его предложением воспользуюсь, но…

— Погоди, что ты нам тут предлагаешь?! Родину-мать америкозам продать!!! Ах ты запроданец!.. — тут же вспенился Береза.

— Хватит! Стоп! Ребята, собираемся и уходим, некогда нам здесь дискуссии устраивать, — Смол оборвал гневные излияния мужчины. — Смотрите, сколько мутантов в руинах наверху собралось! И там не только горбатые гиены на нас слюни пускают. Погнали, в пути и на привалах все обсудим! В шеренгу по одному, бля, и за мной рысью!!!

Глава 19. Рулетка с полным барабаном

— Огонь!!! — отчаянно завопил Смол, когда практически поравнялся с озером «оранжевого студня».

Мужчина галопом несся вдоль отвесной скалы по заранее разведанной тропке. От каменной стены вниз вел небольшой склон, заканчивающийся разливами едва побулькивающего вещества.

Следом за Смолом, сметая все на своем пути, проламывалась сквозь кустарник и покосившиеся деревья пещерная гидра. Змеиные плоские морды, утыканные иглами зубов, изо всех сил пытались дотянуться до бегущего человека. Лапы зверя отчаянно гребли камни и почву. Мутант падал, поскальзываясь на склоне, вставал, опираясь на свои грудные осьминожьи щупальца, и, гулко содрогнув ударом хвоста землю, несся дальше.

Животное было еще молодое и достаточно резвое, несмотря на свою многотонную массу. Но судя по тому, что у мутанта на длинной шее торчали две головы, а передние лапы были двойными, зверь уже побывал в передрягах, где лишился конечностей и повредил шею. На месте оторванных щупальцев и лап из-за какого-то странного нарушения у создания вырастало сразу две новые, оттого тварь и получила свое название.

Услышав командира, сверху со скалы мужчины открыли огонь по гадине. Экономя патроны, стрелки били по уродливому телу гидры короткими очередями. Пули безжалостно жалили создание, которое свирепело с каждой секундой. Получив щедрую порцию свинца, мутант оглушительно взвыл и, забыв про бегуна, тут же бросился на скалу, на вершине которой стояли новые обидчики. Гидра прыгнула и ударилась телом об утес так, что вниз посыпались мелкие осколки породы. Потом, цепляясь за выступы и коряги, тварь медленно стала взбираться по практически отвесному склону.

— Атас!!! — раздался сверху крик агента безопасности.

В тот же миг стрелков как ветром сдуло, а Смол внизу еще больше прибавил ходу. Через десять секунд громыхнула серия взрывов. Предварительно заложенные в глубокую трещину заряды откололи огромный кусок породы. Осколок скалы рухнул вниз на мутанта и, прошуршав вместе с ним по склону, плюхнулся в озеро «студня».

Оглушительный рев гидры быстро сменился булькающими звуками. Мутант стал плавиться, как воск на огне, попав в самый агрессивный из всех «студней», и уже через несколько минут поверхность озера вновь стала гладкой.

— Фу-у-у, блин! Еще пару таких передряг, и патронов у нас вообще не останется. — Сверху на скале появился запыхавшийся Смол и присоединился к остальным. — Вот разве такое бывает?! У каждого из нас чуть больше полтинника косарей осталось, а ничего на эти деньги не купить! Ни одного каравана, ни одного поселения. Только атомные пустоши.

— Ну, сейчас, типа, не сезон, — ответил ему Сергей, сплюнув вниз со скалы, — оттого и нет караванов и патрулей. А может быть, и не ходят тут люди в принципе. На южных землях никто из нас ни разу не был — это чужая территория, владение стран НАТО. Что здесь вообще происходит, есть ли какие-то поселения — я знать не могу.

— Ладно, двигаем дальше, а то мы идем, как на месте топчемся. — Смол лихо свистнул, отдав таким образом остальным команду строиться, поднял с земли свой рюкзак и продолжил делиться своими мыслями с лейтенантом. — Если бы такое вообще было возможно, то я бы решил, что нас кто-то специально тормозит, что сама Зона мешает нашему продвижению. То непроходимые аномальные поля на пути, а то часами сиди в укрытии и жди, пока уберется восвояси какое-то стадо зверушек.

— Точно, вон и гидру эту подцепили каким-то боком, — кивнул Сергей, соглашаясь со словами нового командира, — и это просто счастье, что экземпляр попался тупейший. Сколько мы ее вокруг этой скалы по очереди кругами водили, пока придумали, как от нее избавиться?

— Час… битый час, — Смол накинул рюкзак и потопал к шеренге бойцов.

— Ча-а-ас… — присвистнул агент безопасности и отправился за ним. — Только мне кажется, что нет в этом ничего удивительного. Это не Зона нам мешает, а мы попросту столкнулись с ней один на один, со всеми ее прелестями, чего так избегал наш проводник.

— Возможно, ты прав, — пожал плечами мужчина и стал во главе отряда. — Выдвигаемся, пацаны! Смотрите по сторонам и клювом не щелкайте!

— Я так понял, теперь опять моя очередь из рогатки камни пулять? — Сергей достал свой «детектор аномалий» и зачерпнул из сумки несколько камней.

— Опять ты прав. Ты ведешь, а я тебя крою, — кивнул Смол и, возвращаясь к разговору о проводнике, заметил: — И все же я не пойму, почему он нас так бережно вел, а потом там бросил. Что им двигало?

— А я чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что ничего не понимаю, — выпустив первый камень, лейтенант молча проследил за его траекторией и неспешно потопал дальше. — И при всем при том меня не покидает странное чувство, что кто-то разыгрывает серьезнейшую партию, а я ничего в ней не смыслю. Будто бы я просто стою, как пешка на доске, и тупо наблюдаю за тем, как меня кто-то переставляет с клетки на клетку…

— Слышь, Серега! — прервал Береза агента безопасности. Он догнал его и начал высказывать наболевшее: — Мы тут с пацанами покумекали. Я, Корсар и Пушок думаем, что нельзя врагам тайны сливать!

— Интересно, а Пушок-то по каким соображениям?… А-а, не важно. Так что, по-вашему, лучше сдохнуть? — не оборачиваясь, ответил ему лейтенант.

— Это еще не факт! Но, да! Лучше сдохнуть, но врагу — хрен!

— Дурак ты! Страна тебя сапогом пнула, ей на тебя уже насрать!

— Но мне на нее не насрать!.. Движение на девять часов! — Береза мгновенно прервал поток своих возмущений и вскинул автомат.

Там, куда указал мужчина, среди деревьев бежал человек в черной химзащите, какая была у всех членов отряда. Он явно взял курс на группу и уверенно приближался к целящимся в него людям. Человек не был вооружен, своим бегом вразвалочку и неуклюжими движениями рук, убирающими с пути ветки, он был разительно схож с тем вчерашним неудачником, которого случайно пристрелил Копченый.

— Кто это? Кто-то из наших? — Береза присмотрелся и опустил автомат. — Одет так же.

— Нет, все наши здесь. Мы никого не потеряли, — отрицательно покачал головой Смол и еще раз на всякий случай пересчитал бойцов.

— Давай просто подождем и узнаем, — предложил Сергей, рассматривая бегуна через оптику винтовки.

Странный одинокий тип уже начал махать отряду руками, как совершенно неожиданно прозвучал хлесткий выстрел. Верхняя часть тела бегуна буквально взорвалась кровавыми брызгами. Стрелял снайпер, и стрелял он теми же мощными необычными патронами, которыми Сергей накануне распылил дом с оперативником МКЗП.

Не успело еще тело бегуна упасть на землю, как громыхнул второй выстрел. На этот раз кровавый фонтан взметнулся в самом центре отряда. Максима с его громоздкой станцией буквально разорвало пополам. Все мужчины, кроме Егора, кинулись врассыпную, а ведущий шоу уже лежал на земле рядом с разорванным телом плейбека и бился в знакомом всем припадке.

— Стреляли с холма! — кричал Смол, бегая зигзагами между кривых акаций. — Используйте эти хреновы мегапатроны! Взрыхлите к чертям всю эту горку!

Пока все перезаряжались и набирались храбрости, чтобы подняться с земли или высунуться из-за валуна и открыть ответный огонь, видеооператор времени не терял. Он на корточках подполз к месту, где в крови и кишках Макса корчился Егор, и стал снимать это жуткое зрелище.

— Виталь, назад, за скалу! — орали ему со всех сторон.

Но оператор, казалось, никого не слышал и продолжал снимать кровавую сцену. Но только он встал и решил перебежать на другое место, чтобы сменить ракурс, громыхнул еще один выстрел. Виталик, выронив камеру, так и остался стоять рядом со своим начальником. Камера, покувыркавшись по желтой траве, остановилась и продолжила снимать.

В кадр крупным планом попал и разорванный пополам Максим, и бьющийся в конвульсиях среди его внутренних органов Егор, и застывший на заднем фоне видеооператор без головы. Тело Виталика едва-едва подрагивало, но продолжало стоять, фонтанируя красными брызгами из огрызка шеи. Простояв так секунд десять, обезглавленное тело плюхнулось в кишки рядом с шоуменом и полностью залило кровью объектив камеры, заснявшей весь этот ужас. Видимо, нечто подобное и мечтал заснять бедолага-оператор.

Сначала с земли вскочил Копченый. Он стал бегать, яростно орать и поливать позицию снайпера из своего пулемета. Потом к нему присоединились и остальные. Вся поверхность холма в одночасье вздыбилась от попаданий этих тоннельно-аккумулятивных, как их называли хозяева бункера, зарядов.

— Прекратить огонь!!! — крикнул Серега, прильнув коптическому прицелу винтовки. — Есть попадание!

Стрельба стихла, и мужики застыли в нерешительности, глядя то на изувеченные тела, то на взрыхленный холм, а то и на припадочного Егора. Еще долго никто ничего не мог сказать, глядя на погибших ужасной смертью товарищей.

— Ладно, я так думаю, пацанов нужно как-то похоронить, — нарушил гробовое молчание агент безопасности. — Посмотрите, что опять с нашим шизиком случилось, может, он ранен. Камеру и отснятые диски у Виталика заберите, нельзя их здесь оставлять. А я схожу гляну, кто там по нам стрелял.

— Думаешь, это «священный воин» корейцев пришел за своих мстить? — выразил догадку замкнутый в последнее время и молчаливый Шелезяка.

— Все может быть. Ну, я пойду… — Сергей отвернулся, не желая больше смотреть в сторону изувеченных тел.

На изрытом холме лейтенант быстро отыскал позицию снайпера и его порванное тело. Мощные заряды не пощадили и врага. Судя по всему, стрелок оборудовал здесь удобную позицию и уже давно наблюдал за отрядом, гоняющим кругами пещерную гидру. Но почему же он не стрелял, когда все были заняты мутантом? Почему открыл огонь именно сейчас, когда отряд уже отделался от гидры и уходил? Эти и многие другие вопросы так и остались без ответа.

В частности, не представлялось возможным хоть как-то идентифицировать стрелка. От его головы осталась лишь нижняя челюсть, кусок черепной кости с левым ухом и окровавленная тряпка скальпа. Нос на лоскутке кожи и остальные лохмотья головы были наляпаны на камни, валяющиеся по соседству. Опознавательного жетона на шее стрелка и каких-либо личных вещей в его кармашках не было. Сергей открыл защитную шторку своего наладонника и сфотографировал тело покойника и все оторванные от него части, включая и куски порванного лица.

Рядом лейтенант отыскал и покореженное оружие снайпера. Это была самая обычная СВД, стандартно улучшенная хозяином для большего удобства ведения огня. На рыжеватом прикладе виднелся замазанный грязью ряд вырезанных бороздок в виде православных крестов. Точно такие же были на винтовке проводника, которая осталась у озера вместе с его выпотрошенным рюкзаком и разгрузочной системой. Агент безопасности просто остолбенел. Он вернулся к изуродованному трупу и еще раз внимательно его осмотрел. Нет, это был не Лангуст — руки не его и волосы явно не такие тонкие и редкие, как у сталкера.

Сергей снял с исковерканной винтовки магазин, выщелкнул и пересчитал оставшиеся в нем «тоннельные» патроны.

— Семь, жить можно. — Лейтенант криво улыбнулся, забрал из кармашков покойника остальные боеприпасы и вернулся к группе.

За это время мужики похоронили убитых, соорудив над ними небольшую каменную горку, и более или менее привели в чувство Егора — последнего оставшегося в живых из съемочной группы. Из «калашей» покойных сотоварищей Береза соорудил некое подобие надгробного креста, вставил его сверху и обложил для большей устойчивости камнями. Мужики немного постояли, помолчали и начали строиться в привычную шеренгу, готовясь отправиться дальше.

— Короче, не понять. Ему всю голову снесло, осталась одна челюсть. Может, и кореец это был. — Подоспевший Сергей доложил о результатах осмотра и кивнул в сторону каменного кургана. — Надеюсь, вы хоть патроны их себе забрали?

— Черт!.. — Смол схватился за голову, тем самым и ответив Сергею.

Но тревожить могилу уже никто из мужчин не захотел. Отряд выдвинулся, оставив на самой вершине утеса под камнями своих товарищей — первых погибших с самого начала этого похода.

Остаток дня прошел в задумчивом молчании. Группа по-прежнему продвигалась очень медленно, но и без лишнего риска. И даже если весь оставшийся путь пришлось бы так медленно тащиться, то провизии все равно хватило бы до самого периметра. А вот с патронами скоро придется что-то решать. Они таяли буквально на глазах, и отряд изо всех сил старался обойти скопления мутантов стороной, чтобы не тратить драгоценный боезапас на распугивание живности.

Вечером на пути случилась глухая маленькая пещера, где группа и остановилась на ночлег, предварительно завалив вход камнями и корягами. И тут сказалась нехватка брошенной накануне раскуроченной станции плейбека. Источник питания с преобразователем на стандартный переменный ток, от которого работала походная электропечь, тоже остался погребенным под камнями могилы. Но если пищу можно было приготовить, сообразив костер снаружи пещеры, то зарядить сдохший аккумулятор фонарика Березы было уже нечем.

— На, держи. — Сергей достал запакованную пачку обычных батареек и протянул их мужчине, с которым в последнее время постоянно ругался.

— Обалдеть! А зачем ты все время их с собой таскал, если знал, что у нас с собой эта станция была?

— И на старуху бывает проруха, — улыбнулся лейтенант. — Привык я перестраховываться. И, как видишь, не зря их таскал.

Такой жест доброй воли несколько смягчил агрессивность Березы, и на этом привале он больше не компостировал Сергею мозг, отстаивая свою точку зрения и выражая крайнее неприятие Америки как варианта возможного убежища. Этот факт несколько удивил остальных. Казалось маловероятным, что такой принципиальный и упертый баран мог продаться за пак дешевых солевых батареек.

Следующий день начался, словно дурацкое дежа вю. Привычный утренний туман еще плотно укутывал пространство. Группа шла по узкой звериной тропе, петляющей по самой вершине протяженного холма. По обе стороны от идущих, в низинах между соседними холмами, уже по нескольку раз, разгоняя туман, проскочил аномальный поток микроволн, знакомый всем как «дыхание Ра».

— Сзади движение, на шесть часов! — порвал утреннюю тишину крик Копченого, который привычно замыкал строй.

Все резко обернулись и уставились в пелену тумана.

— Что там? — Тут же рядом с пулеметчиком отряда нарисовался Смол.

— Вон, прямо за нами по тропе кто-то чешет! — Гарик ткнул пальцем в белесое молоко дымки.

Там действительно кто-то бежал. И то, как бежал этот человек в черной химзащите — вразвалочку и размахивая руками, — ввело мужиков в некоторый ступор. Этот странный персонаж жутко напоминал того типа, с появлением которого вчера началась перестрелка.

— Я один себя дураком ощущаю? — задал вопрос обалдевший агент безопасности, находясь в состоянии странного дежа вю.

— Нет… — ответило сразу несколько бойцов.

Человек в черном бежал к группе и приветственно махал руками. Дальнейшее молчаливое созерцание прервало громыхание автоматной очереди. Бегун, раненный вногу, упал на землю и покатился по отвесному склону вниз, то и дело ударяясь головой о встречные камни. Тут же от звуков стрельбы задергался в нервном припадке Егор, он упал на камни и корчился на них весь последующий бой.

— Рассредоточиться! Занять оборону!

Смол стал орать, раздавая приказы, но мужики и без этого уже рассыпались и залегли на склоне. И лишь один Пушок, матерясь и посылая всех остальных по известным координатам, побежал в сторону соседнего холма. Но не успел он спуститься по склону и десяти метров, как следующая очередь взлохматила капюшон его химзащиты и разбрызгала кровь по камням. Тело мужчины упало на землю и покатилось в низинку, где чуть дальше распластался их неизвестный преследователь.

Агент безопасности заметил вспышки последних автоматных выстрелов и два раза пальнул наугад в пелену тумана. Для верности он стрелял все теми же мощными патронами, которые недавно подобрал с трупа снайпера. Стрельба с той стороны тотчас стихла, но мужики еще долго лежали в своих укрытиях, не решаясь высунуться наружу.

— Вроде бы все! — крикнул Смол спустя пять минут. — Все целы?

— Пушок, кажется, погиб, — отозвался Береза.

— Кажется? Наверняка знать надо! Кто сбегает проверить? А заодно надо глянуть, что за хрен там внизу валяется. Ну, который нас догонял.

— Полезнее будет стрелка найти! — подал голос Сергей. — Кто со мной для подстраховки?

— Я пойду, — вызвался Шелезяка.

— А я за Пушком, и на бегуна этого гляну, — отозвался Корсар и сразу побежал по склону вниз к чернеющему там телу.

Парень спустился, глянул на лежащего товарища и отрицательно покачал головой.

— Пушок — все! — крикнул он наверх и отправился ко второму телу.

Оказавшись возле него, Корсар потыкал незнакомца стволом автомата, убеждаясь, что человек разбился насмерть, и только потом аккуратно отодвинул в сторону его капюшон.

— Мужики, это капец!!! — заверещал парень. — Это же!..

Его крики вдруг прервало громкое и характерное потрескивание. Туман внизу расступился. И прежде, чем мужчины, стоящие сверху, успели что-то произнести, низину накрыло «дыхание Ра». Корсар и два мертвых тела тут же ярко вспыхнули языками пламени. Через несколько секунд громыхнул боезапас парня, и внизу остались лишь черные куски иссушенной плоти.

— Твою ма-а-ать!!! — Смол схватился за голову и стал прыгать на месте. — Да что же это такое?!! Все! Вниз никто не спускается! Хватит на сегодня смертей!

Никто не попытался его успокоить. Мужики стояли молча, смотрели на дымящиеся останки и почесывали затылки. Всем нравился Корсар, этот малость глуповатый и наивный парнишка. И его смерть, можно сказать, на ровном месте ошарашила абсолютно всех. Но такова была капризная воля Зоны, и мертвых уже не вернуть…

С кислыми мордами Серега и Шелезяка потопали прочь на поиски убитого стрелка, но долго искать его не пришлось. Через пару сотен метров позиция стрелявшего стала хорошо просматриваться в тумане. Кишки, висящие гирляндами на ветках кустарника, очень четко ее обозначили. Тоннельно-аккумулятивные патроны сделали свое дело.

Искореженный АКМ стрелка валялся на камнях рядом с остатками его тела. На этот раз аномальное воздействие этих жутких выстрелов оставило от головы атакующего лишь верхнюю часть с одним глазом. Все остальные ошметки лица разбросало по кустам. И опять на трупе не оказалось ни идентификационного жетона, ни каких-либо личных вещей.

Пока Шелезяка выковыривал из порванных и окровавленных карманов разгрузки патроны покойника, лейтенант лазил по кустам и фотографировал оторванные куски его тела.

— И кто же ты такой? — рассматривая фотки, произнес служивый после того, как закончил свою фотосессию.

Шелезяка из любопытства глянул на экран его гаджета, в отвращении отвернулся и отпустил не особо веселую шуточку.

— А ты, как доктор Франкенштейн, приклей недостающие куски от предыдущих фоток, вот и получишь себе портрет. Мне вообще все эти корейцы на одно лицо. Так что собрав из двух голов одну, думаю, ты не много потеряешь.

Сергей как-то странно глянул на напарника и стал копошиться в своем наладоннике, открывая соответствующий графический редактор.

— Ладно, ты иди к пацанам, а я еще немного пройдусь, вернусь по нашему маршруту, — агент безопасности кивнул в белую пелену, — гляну, что там.

Шелезяка отсалютовал и потопал назад. Сергей же ушел в противоположную сторону и скрылся в тумане, на ходу ковыряясь в своем гаджете. Его неожиданно увлекла эта дурацкая идея — собрать портрет корейца из кусков разных голов. И чем дольше он собирал в программке-редакторе кусочки человеческих пазлов, тем больше округлялись его глаза.

Вернулся Сергей спустя пятнадцать минут. Весь вид мужчины говорил о том, что он встревожен и чем-то серьезно обеспокоен. Подходя к товарищам, он призывно свистнул, привлекая всеобщее внимание.

— Все ко мне! — гаркнул на ходу Серега и, когда все подтянулись к нему, продолжил: — Короче, тут дело такое. Этот тип и тот, что вчера нас атаковал, — это корейские скауты. Я там сзади, где мы прошли, их вешку нашел. Встречался я с такой их тактикой. Впереди рысью несется один или несколько легких разведчиков и оставляют метки для продвижения основных ударных сил. Так что бойни нам, ребята, не избежать.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Смол, желая услышать мнение самого опытного в военных делах человека.

— Я предлагаю остаться здесь и дать им бой! — воодушевленно продолжил лейтенант. — Хватит убегать и играть по их правилам! А почему остаться здесь? Это просто. По вешкам, оставленным скаутом, корейцы пройдут четко по этому холму. Мы это уже наверняка знаем, а значит, преимущество будет нашим.

— А если их будет больше и их огневая сила будет превосходить нашу? — задал вполне логичный вопрос Копченый.

— А никто и не предлагает атаковать в лоб. Устроим им хитрую засаду. Значит, так! Вы все двигаете на соседние холмы слева и справа, растянетесь там подковой и тихо ждете, не выдавая себя ничем. Когда появится враг, сразу не стреляете. Дожидаетесь, пока отряд пройдет вашу позицию, и только потом открывайте огонь им в тыл. Они начнут отстреливаться и рефлекторно отступать от вас, и как раз спинами ко мне сюда выйдут, а я им всем под шумок затылки и пересчитаю.

— План толковый, звучит разумно. Ну, а с этим тогда что делать будем? — Смол указал взглядом на сидящего на земле и втыкающего пустым взглядом в пространство Егора. — Он сразу нас сдаст. Похоже, что ему совсем крышу снесло. Грохнем его из жалости?

— Нехорошо это как-то… — лейтенант недовольно скривился. — Давай я его с собой оттяну дальше по этому холму, а там его веревкой, что ли, привяжу…

— Ну, как знаешь. Но тогда береги его! Все диски и камера Виталика у него в рюкзаке.

— Не бойся, я об этом помню. Не пропадет ни он, ни наш билет в Америку, — кивнул агент безопасности и достал из рюкзака бухту капронового каната.

Обсудив еще некоторые детали засады, мужчины разбежались по холмам, чтобы подготовить свои будущие огневые точки и разведать пути отступления. Сергей же прошел по звериной тропке еще сотню метров и укрылся за огромным куском скальной породы, выпирающей из вершины холма, словно клык неведомого монстра. Там лейтенант остановился и достал свой бинокль.

— Давайте-давайте, ребятушки, начинайте свою игру, — произнес Сергей, наблюдая, как мужчины суетятся на соседних возвышенностях, а потом обернулся и окинул взглядом совсем бледного и невменяемого шоумена. — А мы с тобой, Егорушка, окажемся хитрее всех. Зачем же нам играть в русскую рулетку с полным барабаном?

Егор так и продолжал сидеть на земле, не подавая каких-либо признаков разума.

— Молчишь? Значит, согласен со мной. Ведь у нас намного больше шансов будет, если мы просто разбежимся по одному в разные стороны. Тогда нашему преследователю будет куда труднее нас перебить. За всеми он не угонится. Но только как это остальным-то сказать, чтобы поняли, не обиделись и чтобы все диски с информацией унас с тобой остались? Думаю, что никак. Но и бросать их тут тоже нехорошо.

Поразмыслив вслух и понаблюдав за бегающими бойцами, агент безопасности вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:

— О! А давай мы им записку напишем! Рано или поздно они же заметят наше отсутствие. Лучше, конечно, чтобы поздно…

Серега достал из кармашка маленький блокнотик, вырвал из него лист и черкнул несколько строк. Записку он сложил вдвое и придавил ее увесистым булыжником на ровной поверхности скалы так, чтобы его сразу могли заметить. После этого он дернул за капроновый шнур, которым привязал к себе Егора, и быстро утащил послушного шоумена прочь.

Глава 20. Инкубационный период

Утренний туман давно развеялся, время приближалось к полудню. Дозиметр Сергея все реже потрескивал и уже практически не моргал своими цветными индикаторами. Теперь на панели прибора постоянно светился желтый диод, извещая о приемлемом для человека радиационном фоне.

Три дня прошло с того времени, как Сергей оставил на растерзание загадочных преследователей всех остальных ребят. И, видимо, этот его тактический ход сработал, ибо никто больше не нападал. Да и идти почему-то было намного легче, чем прежде. Казалось, сама Зона выкладывала скатертью дорожку перед агентом безопасности. И Сергей шел, упорно и не останавливаясь, шел, пока ему благоволила эта чертова аномальная реальность.

Атомные пустоши здесь заканчивались. Заканчивалась и относительно гладкая поверхность равнины. Дальше шло изрытое глубокими оврагами пространство. От безветрия над многочисленными разломами неподвижно висели зеленоватые, желтые и рыжие облачка испарений, предупреждая о том, что на дне оврагов собрался «ведьмин студень» разной степени агрессивности.

Грунтовая дорога уходила вдаль, извиваясь между всеми этими разломами. И хоть выглядела она хорошо наезженной, до сих пор по ней не прошло ни одно транспортное средство. Ни патруля, ни каравана, которые так надеялся встретить агент безопасности, так и не случилось.

Сергей потянул канат, закрепленный на его поясном карабине, и тем самым заставил очнуться привязанного на том конце поводка Егора. Окончательно свихнувшийся ведущий «Экстремальных прогулок» дернулся, что-то бессвязно промычал и послушно потопал за лейтенантом, словно сонная собачонка за хозяином. Буйствовать и разговаривать сам с собой мужчина давно перестал. Сейчас он лишь пялился остекленевшим взглядом себе под ноги и безвольно следовал на привязи, повинуясь рывкам поводка.

— Ничего, потерпи, еще немного осталось. Рано или поздно здесь кто-нибудь проедет и нас подберет, — больше самому себе, чем безумному спутнику, сказал Серега. — С этими записями и с такой зверушкой, как ты, Егорушка, меня точно станут в зад целовать и на руках носить. А может быть, меня сразу в генералы запишут наши американские друзья и — «Прощай, немытая Россия». В конце концов, они получат даже больше, чем изначально рассчитывали!

Сергей окинул презрительным взглядом измученного Егора, сплюнул под ноги и стал изучать в бинокль пустынные просторы в испарениях «ведьминого студня».

Над этим местом стояла странная тишина. Ни звуков аномальной активности, ни лая или рыка живых созданий здесь не было слышно. Многие километры вокруг были пустынны и безжизненны, ни поселений, ни людей, ни мутантов, лишь одна скупая растительность.

— Но кто-то же по этой долбаной дороге ездит! Откуда она здесь?! Куда она… — Сергей не договорил, услышав за спиной какое-то странное шуршание.

Лейтенант бросил бинокль, схватился за АКМ, но обернуться не успел. Что-то сильно ударило его сзади по затылку, и свет в глазах Сергея моментально погас.

Когда же он очнулся, то обнаружил себя связанным и лежащим на дне оврага посреди прогнивших коряг, рядом с озерцом «студня», весело играющего язычками голубого пламени. Его рюкзак стоял рядом, сверху на нем лежала разгрузочная система и винтовка. АКМ же сейчас был в руках сидящего на коряге Егора.

Судя по его внешнему виду, разум к шоумену вернулся полностью. Мужчина улыбался, а его глаза привычно горели веселыми искорками жизни. Как только Сергей остановил на нем свой затравленный взгляд, Егор ему приветственно помахал рукой:

— Ну что, очнулся, боец невидимого фронта?

Агент безопасности яростно задергался и стал извиваться всем телом, но очень быстро понял, что освободиться у него не получится.

— Тише-тише, Сереженька, расслабься. Ты меня связанного несколько дней волок, теперь, типа, моя очередь.

— Какого черта?! Что все это значит?! Развяжи меня сейчас же! Я столько времени тебя, урода, вел, так берег от мутантов и аномалий. И вот она — твоя благодарность?!

— Ой-ой, заботливый ты наш. А почему ребят-то остальных так подло бросил? Неужто один спятивший человек для тебя был важнее нескольких крепких и надежных бойцов? Так вот, дружище, не меня ты все это время берег, а обычный хабар из Зоны тащил. Ты же быстро понял, что со мной происходит что-то неладное, и захотел бонус получить, сдав меня вместе с дисками своему «контактеру». Так ведь? Признайся, я был для тебя лишь вещью.

— А если даже и так?! Все равно я тебя тащил и не бросил там подыхать!

— С чего ты взял, что я бы там помер?

— Что?! Ты же невменяем был, в первой же аномалии спекся бы, на закуску к первым же мутантам попал бы!

— Ну, спекся бы. Ну, попал бы на закуску. Но точно бы не сдох. Ты же это прекрасно знал. Так ведь?

— П-ф-ф, ну ладно, похоже, что нет смысла дальше комедию ломать. — Агент безопасности поменялся в лице и резко стал суровым. — Да, я знал. Не понимаю, как это у тебя вышло, но это ты наш отряд эти дни кошмарил. Я понял это, когда совместил фрагменты голов тех стрелков, что пацанов убивали. Получилась твоя образина, Егорушка. Это ты по нам стрелял, ты нас всех перебить хотел. И, возможно, со временем и перебил бы, ведь это ты — тот поганый оперативник госбезопасности. Но как ты раздвоился? Вот что для меня осталось загадкой.

— Ну, это не совсем я делал, но давай обо всем по порядку. Спешить нам уже некуда и незачем, а потому послушай одну очень интересную историю.

Егор достал две сигаретки, одну подкурил и всунул в пересохшие потрескавшиеся губы лейтенанта, а второй затянулся сам.

— Так вот, жил да был один талантливый молодой ученый. Карьеру успешную строил, о семье подумывал, но все откладывал до лучших времен. Вот только докторскую защищу, думал он, и сразу личную жизнь начну строить. А рядом другой мужичок так же кишки рвал, начальству услужить пытался. Служивым был этот дядя, ну прям как ты, Сережа. Только с рвением своим дослужиться успел до майора. Тоже думал, вот бы полковника побыстрее мне дали, так и жить начну вольготно. И тут, как ответ на их мольбы, поступило от их начальства предложение. Мол, есть одно важное дело, за которое, можно сказать, на шару один доктором станет, а второй сразу в полковники перепрыгнет. Всего-то и надо, что в Зону сходить, свои профессиональные умения проявить и за вознаграждением назад вернуться. Ничего не напоминает?

— Что-то я не пойму. Это ребус какой-то? — пытаясь не выронить сигарету, пробубнил сквозь сжатые губы Сергей.

— Вот казалось бы, при чем здесь к этим двоим популярное рейтинговое шоу? А при том, что озадачил их начальство один пренеприятный факт. Вот сколько они своих людей ни слали под «грозовой купол», практически все пропадали там, как будто их кто-то целенаправленно отлавливал и истреблял. Ну, и решили они не рисковать больше, а действовать наверняка. Тем более, что стали очень странные и необъяснимые вещи происходить в Зоне. Вещи, сулящие раскрыть некоторые тайны мироздания. Конечно, нужно было спешить, чтобы, не дай бог, враги эти самые тайны раньше не узнали. Вот и придумали они идеальную маскировку для этих двух товарищей. Ведь лучше всего спрятано то, что на самом виду находится.

— Ну да-а-а, вот дослужившегося до майора гэбэшника и очкарика, который на докторскую тянет, типа, никто бы и не заметил… бля! — Как ни старался Сергей, но он все же выронил сигарету.

Егор затушил ее ботинком, прикурил и вставил в губы лейтенанта новую табачную палочку.

— Вот и они так же подумали, что вычислят столь приметные личности, как только они периметр пересекут, и решили на хитрость одну пойти. Слышал что-то об оперативниках Сухова Еремея Степановича и о проекте «Человек-матрешка»?

— Про проект — ничего, а о спецах тех краем уха слыхал. Говорят, что церберы еще те, чистильщики по большей части, но в глаза их никто никогда не видел. А если и видел кто, то только один раз — перед смертью.

Шоумен сдержанно рассмеялся, услышав слова Сергея, закашлялся от табачного дыма и продолжил:

— Ну, это легенды такие распространяют. А вообще, бойцы эти — расходный материал. Элитный материал, но все же расходный. А проект этот… как бы тебе попроще объяснить?… Еще в семидесятых годах засекреченные конторы Союза додумались, что тела наши — как автомобили, а разум выполняет функцию водителя. Ну, и захотелось им водителей из машины в машину уметь пересаживать. Народу передохло тьма, пока они хоть что-то научились делать. Но все, чего они добились, — это захватывать сознание одного человека и ненадолго переносить его в тело другого. А через полгода-год такой вот интересный персонаж уверенно склеивал ласты по необъяснимым причинам. И ничто не помогало, повторная процедура пересадки уже пересаженной личности тут же убивала и тело, и эту личность. Но даже этим результатом можно было пользоваться в особых случаях. Поначалу они использовали больных умирающих оперативников, уговорив их напоследок послужить общему делу, апотом и вовсе перестали заморачиваться на эту тему. «Стране нужны вагоны», а потому стали пересаживать личности любых нужных агентов в любые нужные тела. Для этого во многих санаториях установили, типа, лечебные аппараты — «Аура 15 т» называются. И любого побывавшего там человека могли легко «подлечить» в другого индивида. Времени жизни такого оперативника вполне хватало на выполнение поставленной задачи, а что ждет подобного «героя» после того, как закончится срок его годности, — этого ребятам никто не говорил. Меньше знают — помрут без лишнего шума.

Егор выпустил облачко дыма и криво улыбнулся лейтенанту, который внимательно слушал сверхсекретную информацию и все мотал на ус.

— Вот так и меня, известного шоумена, заманили на дорогую вечеринку и без спроса всунули мне в голову еще двух товарищей. Естественно, товарищи эти и близко не знали, на что они подписались. Кто бы добровольно пожелал лечь на жертвенный алтарь государственной нужды? Вот так и сделали из меня человека-матрешку, три личности которого при определенных условиях переключаются между собой для выполнения своих специфических задач. И спонсор нашей студии мне после этого выдал строгое указание, когда и куда со следующим сезоном шоу отправляться. Или ты думаешь, что я сам, пребывая в здравом рассудке, решил в Зоне погулять?… Вот и вышла отменная маскировка: никто бы не заподозрил в известном ведущем спецагента российской госбезопасности. А слить десяток-другой человек для высших целей — это им не привыкать. И тебя они, Сереженька, заочно слили, отправив сопровождать нашу группу. Понимаешь, изначально мы не должны были дойти до финиша, вся группа подлежала ликвидации, как в случае успеха, так и в случае провала операции. Так бы и было, но вмешались в это все безобразие определенные высшие силы… — Зотов шутя округлил глаза и многозначительно ткнул указательным пальцем в небо. — Называй это, как тебе вздумается. Высшая сила, Зона, Сверхсущность или Бог — смысл все равно один. Многие по старой привычке называют Его Зоной, но я лично предпочитаю словосочетание Новый Бог. Почему новый? А потому, что старые вымерли, как мухи, или забили на род людской. Но Новый не остался в сторонке, не захотел тупо созерцать… Он дал нам всем троим еще один шанс, еще одну жизнь и рассадил по трем разным телам. Каждая из вшитых в меня личностей до поры своей собственной копией тела рулила, выполняя поставленные прежде задачи: ученый пытался донести людям добытую им информацию, а майор заботился, чтобы не произошла ее утечка. Потому и кошмарила нас индивидуальность гэбэшника. Он делал это по инерции. Но потом Бог нам глаза открыл и всю правду рассказал о том, что с нами сотворили. Знаешь, каково это — вдруг осознать себя инструментом, модным приборчиком, включаемым исключительно по надобности? А каково понять, что всю твою жизнь отобрала горстка выродков?! Хороша держава, вероломно отобравшая у своего гражданина законное право на жизнь?! Твари! Ненавижу!

Шоумен затряс головой и крепко сжал автомат, придя в неописуемую ярость от своих же слов. Но потом он быстро успокоился, сделав несколько глубоких вдохов, и полез в рюкзак за флягой.

— Про обиду и боль можешь мне не рассказывать, хлебнул я этого добра в свое время с излишком… — после минуты молчания подал голос Серега. — В фантастику эту, про человека-матрешку, мне с трудом верится. Но если это с тобой все же сделали… то не знаю. А то, что суки последние у нас на самой верхушке гнездятся, так это давно не новость. Но вот в эту мистическую хрень с Новым Богом я верить отказываюсь.

— А ты не спеши, дорогой, до конца дослушай и поймешь, что мистики-то на самом деле никакой и нет. Все, можно сказать, научно объяснимо. Ведь признала же наша наука тот факт, что пятьдесят лет назад к нам прилетела высокоразвитая цивилизация? Признала! Вот только почему-то мы решили, что улетели эти все ребята восвояси. А ведь не все улетели-то. Один остался. И представь себе, насколько эти инопланетяне превосходят человека, если для нас даже отходы их жизнедеятельности, весь их мусор — это божественные артефакты! Так вот, увидело это Создание, что живем мы совсем не правильно, гробим и себя, и планету нашу, и решило остаться, чтобы помочь нам, обезьянкам. С тех пор Он и пытается контакт с человеком наладить, а это куда труднее, чем кажется. Вот попытайся законтактировать с муравейником, поговори с насекомыми о преимуществах интернета. Они даже голос твой не смогут воспринять, не то что слова различить и понять их значение. А теперь представь себе Существо, живущее во многих измерениях и в своем развитии ушедшее бесконечно далеко от всех нас! Такое Существо не может говорить с недоразвитыми особями напрямую, при этом не убив и не помутив их разум. Вот и пытался Он создать такого «муравья», который мог бы Его хотя бы слышать без вреда для себя и своим братьям высшую волю передавать. А ведь еще в Хармонте первые попытки предпринимались, но поначалу неудачные — «манекены», уродливые дети сталкеров. Но потом Он все же приловчился людей воспроизводить, копировать и бережно сохранять их разум после смерти, перенося его в новое тело и тем самым даруя избранным бессмертие. И проект «Человек-матрешка» тут сыграл свою весомую роль. Всего и надо было, что доставить к Кубу такого человека, у которого в голове больше одного сознания. Через Куб и ему подобные артефакты высшее Сверхсущество может щупать наше измерение и напрямую влиять на него. Вот и создал Он нам три обновленных тела, внутри каждого из которых три разделенные прежде личности постепенно сливались в одну. Плюс ко всему эти тела получили прямую неразрывную связь между собой. Связь настолько хорошую, что смерть одного из тел другие тела воспринимают, как свою собственную, ощущают все то, что в момент смерти ощутил их брат. Витоге и вышла групповая личность-система, имеющая аж девять сознаний, а следовательно, и разум в девять раз прочнее обычного. И такой человек уже способен на какое-никакое общение с Богом. Так что не мистика все это, Сережа, а продвинутая технология инопланетян.

— Ага, а ты, значит, его «говорящий муравей»?

— Около того. Один из… Вот только не говорящий, аслышащий. Я слышу шепот Нового Бога, но не сам голос, а лишь картины и образы. Таким вот способом Он и будет передавать через меня братьям свою волю. Сереженька, если говорить привычными нам словами, я пророк нового Бога!!! Понимаешь?!! Вот и сейчас Он желает, чтобы я говорил с тобой. Он желает видеть тебя своим священным воином. Присоединяйся к нашим братьям и сестрам, и тебе откроется жизнь совершенно нового качества, жизнь, полная чудес и наполненная настоящим смыслом! Ведь кроме бессмертия, некоторые из нас уже такому научились, что и не снилось рядовому человеку! Часть братьев умеет обмениваться своим опытом за один миг, лишь пожав друг другу руки. И недалек тот день, когда каждый из нас сможет стать неотъемлемой частью чего-то большего, чего-то похожего на живой человеческий интернет! Люди смогут свободно обмениваться между собой знаниями, умениями и опытом, на которые нужно обычно потратить многие годы жизни. И это все не мистика и не фантастика, мы и сами должны были давно это сделать. Но, видимо, кому-то невыгодно, чтобы человек развивался и раскрыл весь потенциал своих скрытых возможностей. Только теперь те, кому это невыгодно, постепенно свалят в стороночку, и в этом нам поможет наш Новый Бог.

Егор закончил свою торжественную речь и уставился на агента безопасности, ожидая от него ответа. Но Сергей лишь задумчиво смотрел на шоумена и улыбался своей кривой улыбочкой. И Зотов решил окончательно «добить» мужчину, надавив на некоторые слабые струнки.

— Да и сам подумай, зачем тебе служить горстке корыстных, жестоких и подлых людишек? Флагом какой бы страны они ни прикрывались, все равно по сути своей они ничтожны. Ответь на простой вопрос: если высшим эшелонам власти и сильным мира сего будет доступна хотя бы технология бессмертия, то поделятся они ею со всеми вами, рядовыми гражданами? Захочет ли какой-либо Олег Олигархович, чтобы вместе с ним и его «талантливой семьей» мог так же неограниченно долго жить дворник дядя Петя или Василий — менеджер среднего звена? А что при этом станет с прежней системой? Она же рухнет в одночасье! Какой тогда нужно будет устанавливать пенсионный возраст? Пойми, старый мир гибнет, и очень скоро начнется его предсмертная агония. Но это будет и начало новой эры. Присоединяйся к нам, дружище, уверуй в Нового Бога, и Он одарит тебя своими благами, сделает своим бессмертным воином, который на поле боя будет воскресать раз за разом и нести гибель врагам новой эры. Разве может кто-то еще предложить тебе нечто подобное?

Сергей выплюнул докуренную сигарету и вдруг залился истерическим смехом. Он смеялся несколько минут, пока слезы не потекли из глаз, но постепенно его смех из задорно-веселого незаметно перетек в какой-то злобный хохот. Лицо агента безопасности искривила гримаса ненависти. Он с презрением глянул на Егора, в отвращении плюнул на него и только потом заговорил:

— А теперь я тебе расскажу свою сказочку, дядя. Жил-был мальчик Сережа, жил себе, не тужил. Все у него было: и мама добрая, и папа признанный ученый, и даже сестренки младшенькие. И жил он себе, горя не знал, совсем взрослым стал. Но вот как-то пригласили его папу как специалиста своего профиля в соседнюю державу — разобраться с непонятными делами, что в их Зоне творятся. Ушел он туда с большим отрядом самых лучших бойцов, но вот только в Зоне той зверушки-мутанты одни завелись. Злые такие зверушки, коварные. Людей копировать взялись и их место в жизни мирской занять вознамерились. По ним мой папка специалистом и был, отличал гадов от людей обычных и не давал этой чуме из Зоны в мир наш пролезть. Только обхитрили его эти твари. Вот так Сереженька со своими двумя сестренками и осиротел. И мамка его, горя не выдержав, вскоре к папке на небеса отправилась. Лет десять с тех пор минуло. И все эти годы живет Сереженька с мыслью одной — о мести. Но вот ведь в чем беда, не захотели в его родной стране заниматься дальше делами этими и покарать тех нелюдей. А держава соседняя папке орден свой посмертно вручила и забила вскоре на все это. Но нашлись добрые дяди, которые не остались равнодушными, даром что из совсем чужой страны. Вот они и дали Сереженьке шанс поквитаться с мутантами, подключили его к работе по программе своей, прозванной «Сердце оборотня». И уже давным-давно Сереженька знает, что кчему. Работает не покладая рук, узнает, что в родной сторонушке об этих тварях известно, добрым людям информацию передает и ждет своего часа поквитаться. Вот даже хотел образец особи этой в лабораторию доставить… Хотел, чтобы выпотрошили тебя, тварь, и научились отличать от нормальных людей…

— Хм, а нам про генерала ненавистного заливал, невинного из себя корчил. А сам-то уже давно на Штаты работаешь, шпиён хренов! Ты и к нам в отряд добровольцем вызвался потому, что запах жареного учуял, так ведь? Знал же, что весь этот цирк с шоу прикрытием был?

— Как не знать, я много чего знаю, а чего не знаю, то мне друзья нашептывают. И я в курсе, что вы за твари такие. Мало чем отличаетесь от тех мутантов, улей которых сами же и уничтожили. Людей похищаете, мутациям подвергаете и назад в общество наше внедряете. Так что зря ты все это время мне тут свою пропаганду толкал. Знаю я, чего вы все хотите. Жить нашими жизнями хотите! Наше место под солнцем отобрать решили, гады! Посланцем Нового Бога себя зовешь, а сам-то всего лишь еще один мутант, особь опасного зонного улья. И тебе меня уже не обмануть этим своим: «Лишь уверовавшие спасены будут и воскреснут…» Ха-ха-ха! Уже бы придумали хоть что-нибудь новое! Ни фига вы не воскресаете, вы просто регенерируете, как пещерные гидры, и восстанавливаете себе все, даже головы размозженные. А может быть, вы как те черви, которых рубишь лопатой пополам и получаются две отдельные независимые гадины! Что, угадал я, Егорушка, как вы, твари, размножаетесь?! Вот так, значит, ты раздвоился?! Просто надо было тела ваши сжигать или в «студень» скидывать, тут бы и конец был вашему «бессмертию»! Но рано или поздно люди поймут, как правильно вас убивать, и мы вас всех перебьем! Всех до единого! Так что чушь все это — жизнь ваша после смерти! Насмотрелся я в Зоне всякого, но одно знаю точно — мертвые назад не возвращаются. Атеист я, дядя…

— М-м-да… и это говорит тот, кто сам недавно сдох и воскрес. Кто же тебе в прошлой жизни столько лапши-то на уши понавешал, Сережа?

— Что ты несешь?! Если бы я сдох, то наверняка запомнил бы это.

— Бедола-а-ага, ты и вправду думаешь, что чем-то отличаешься от меня и от всех остальных, как ты говоришь, «особей улья»? Ты все еще думаешь, что ты настоящий Сергей Ветров, агент службы безопасности периметра? Должен тебя огорчить — настоящий Сергей, как и все остальные члены нашего доблестного отряда, остались там, у озера. Их тела сейчас крабы кушают. Проверить это легко — нужно еще раз к Кубу сходить и пощупать ручками косточки со своим опознавательным жетончиком и в рюкзаке покойничка знакомые личные вещи отыскать. Откуда, думаешь, там на берегу столько костей? Что их всех убило в таком спокойном месте? Так что ты, Сережа, такой же аномальный клон, как и я. Ты всего-навсего точная копия самого себя, заново воспроизведенная Новым Богом. И, прошу заметить, улучшенная копия, устойчивая к радиации. Ты был так занят всем остальным, что и не заметил, насколько хорошо себя чувствовал в областях с повышенным радиационным фоном. Мы с тобой уже несколько дней подряд тащимся по радиационным пустошам без привалов. Вспомни, как давно тебе хотелось кушать или спать? И что же все это время подпитывало твой организм? Святой дух? А хоть один симптом лучевой болезни у тебя за это время проявился? Нет. А уже должен был бы. Эх, Сережа-Сережа, не врал я тебе ни разу, правду всю рассказал. А ты…

— Я не верю тебе!.. — прохрипел мужчина и гневно сверкнул глазами. — А если я такой же, как ты, то развяжи меня! Освободи своего! Чего медлишь?!

— Боюсь, этого я сделать уже не могу. Тонкая грань между своими и чужими пролегает здесь. — Егор постучал указательным пальцем по голове. — Здесь вся разница. Разница в выборе. И ты свой уже сделал. А ведь я так надеялся, что ты прежде все хорошенько взвесишь, десять раз подумаешь над сказанным… Но, видно, не судьба…

— Ладно, заканчивай свое дело! Но если все то, что ты сказал, правда и я действительно такой же клон, то завтра появлюсь здесь вновь, и мы еще с тобой поговорим. Ох, поговорим! И клянусь, что ты умрешь очень медленно и навсегда запомнишь свою следующую смерть. Каждый из вас запомнит…

— Ха-ха-ха! — Егор залился искренним смехом и зааплодировал несдающемуся противнику. — А ты мне нравишься, честно! Но и тут я вынужден тебя огорчить. Кому дать еще один шанс, а кому кануть в забвение, решает лишь… Зона. Назовем Его так, если ты атеист. Это Зона раздает дополнительные попытки. И это бонусное право на жизнь еще нужно заработать. Понимаешь?

— Как же я тебя ненавижу! Вас всех ненавижу…

— Не меня ты ненавидишь, Сережа. Ты ненавидишь проигрывать, не умеешь это делать достойно. А еще — не научился бессмысленный груз прошлого со своего горба скидывать, прощать не научился. Этот балласт тебя на дно и утянул. Вот и вышло, что твоя собственная жизнь тебе же и не принадлежит. Ее хозяйка — сущность мести. А мог бы жить себе радостно, детей растить… — Егор передернул затвор АКМ-а и направил его ствол в лицо Сергею.

— Я еще не проиграл! Это еще не конец!

— Да? Интересно, и на что ты еще надеешься?… А знаешь, я все же дам тебе шанс. Призрачный, конечно, но все же…

Егор убрал автомат за спину, вытащил из чехла нож Сергея, быстрым движением вспорол ряды шнурков и стянул с его ног ботинки. После этого он воткнул нож в песок перед связанным человеком.

— Я оставлю здесь все твое снаряжение и оружие. Прояви себя, покажи, на что способен. Докажи хотя бы самому себе, что заслуживаешь права жить! Может быть, тогда чем-то и приглянешься Зоне, а она тебе еще один шанс выпишет. В любом случае у нее в коллекции уже есть твоя ксерокопия. А чтобы игра была интереснее, пусть она будет на время…

После этих слов Егор отломал кусок от лежащей рядом коряги, зачерпнул ею из озерца немного «ведьминого студня» и облил ступни Сергея веществом, играющим язычками пламени.

— Время пошло! Прощай, Сережа. Был рад… — бывший шоумен развернулся, вскарабкался по склону оврага и исчез за его краем.

А там его уже ожидали два брата-близнеца, еще два Егора Зотова, три разные личности которых слились воедино после инкубационного периода. Клон, который только что обрек бывшего агента безопасности на верную смерть, молча развел руками, выражая братьям свое сожаление по поводу неудавшейся вербовки. Так же молча аномальные клоны обменялись с виду ничего не значащими жестами, словно основной обмен информацией у них происходил на уровне мыслей.

— А может быть, пока оставим остальных в покое? — все же заговорил один из братьев. — Пусть ребятушки по Зоне погуляют, пооботрутся, привыкнут к здешним прелестям, а потом…

— Шелезяку и Копченого еще можно выгулять, — ответил другой, — а вот Березу и Смола я бы уже брал в оборот…

Третий брат-близнец вслух ничего не произнес, но явно каким-то образом ответил двум другим, потому как они синхронно глянули на него и одобрительно кивнули. После чего вся троица молча отправилась в сторону «грозового купола».

А на дне оврага, не желая смириться с судьбой, извивался на земле Сергей, пытаясь ухватить связанными руками рукоять ножа.

— Это еще не все! Это еще не конец! — как заведенный повторял он это заклинание, искренне веря в него и в себя.

Эпилог

Старый обшарпанный телевизор, как и прежде, стоял у стены на армейских ящиках и мерцал подсевшим кинескопом. В темной лачуге без окон с единственной дверью практически ничего не изменилось. Потертое кожаное кресло все так же стояло напротив телика. В руке сидящего в нем человека тлела сигарета. Тонюсенькая струйка дыма, извиваясь, тянулась вверх к потолку и там исчезала во мраке.

На экране телевизора мелькали ряды колючей проволоки на перепаханном поле, какие-то укрепления, бронированные джипы в клубах дорожной пыли и грозные вооруженные люди. И над всем этим нависала Великая Корейская Стена. Высоченный периметр Зоны Три-Восемь изрядно угнетал своим мрачным видом, заставляя не только стоящих рядом людей, но и телезрителей чувствовать себя ничтожными козявками на полотне вселенских бесконечностей.

Шла прямая трансляция из-за периметра. Прошло два месяца с тех пор, как в Зоне бесследно сгинул всеми обожаемый и горячо любимый Егор Зотов, а вместе с ним — съемочная группа и все участники шоу. Коллеги Егора, благодаря неимоверно щедрым пожертвованиям телезрителей, снарядили поисковый отряд, в который набрали самых лучших и самых опытных людей, когда-либо ходивших по Зоне. И возглавлял эту экспедицию не кто иной, как Влад Стрелецкий — восходящая звезда современной прогрессивной журналистики.

Именно он сейчас расхаживал перед камерой, держа вуках ретро-микрофон с эмблемой «Первого канала», — такой нынче можно было увидеть лишь в старых хрониках. Но, как уже узнали телезрители, это был не просто микрофон, а универсальный комплект инструментов выживания с дизайном и функцией микрофона. Новинку изготовил известнейший и назойливо рекламируемый отечественный производитель специально для этой экспедиции.

На вид Влад был крепким мужчиной со слегка смазливым лицом. По таким экземплярам традиционно сохла лучшая половина человечества. Военный камуфляж и АКМ, висящий на переброшенном через шею ремне, придавал ему дополнительной суровости. Он ходил вокруг ожидающих транспорта спецназовцев и представлял телезрителям каждого из них. Последним, к кому он подошел, был проводник отряда. Этот был гражданин Китайской Народной Республики, о чем свидетельствовали нашивки с красными флажками на его форме.

— И последний член нашего отряда… последний, но, можно сказать, первый по своей важности в нем, наш проводник международного класса Ли Фу. — Влад представил китайца, тот вытянулся в струнку и уважительно кивнул в камеру.

— Он не очень хорошо владеет русским языком, но великолепно знает свое дело. Ни один отряд, который вел Ли, не пропал в аномальной реальности корейской Зоны Посещения или, по крайней мере, не пропал целиком. Равного ему проводника не найти на всем свете, и нам очень повезло, что наши китайские друзья согласились предоставить своего лучшего специалиста для столь благородных целей. А цели наши, как вы знаете…

Влад продолжал чесать языком, заполняя паузу ожидания пустыми высокопарными словами. Он вновь напомнил, что скорбит по Егору, что Зотов ему был не просто знакомым или коллегой, но и старым товарищем, с которым они вместе служили, дружески конкурировали на профессиональном поприще и шли по жизни ноздря в ноздрю. И хоть сотни раз озвучивалась надежда на то, что у экспедиции, отправившейся по следу уже «человека-легенды», получится найти любимого ведущего в полном здравии, Егора Зотова все давно заочно похоронили.

Человек, сидящий в кресле у старого телевизора, последний раз затянулся сизым дымком и затушил сигарету. Происходящее на экране его не особенно интересовало, он просто сидел, пытливым взглядом всматривался в участников экспедиции и одним ухом слушал переговоры, идущие по одному из каналов его стационарной радиостанции.

От станции к креслу, провисая, тянулась спираль удлиненного кабеля спикер-микрофона, который человек держал в левой руке.

— Сто баксов на то, что ведущий — правительственный агент-матрешка, который нас интересует, — произнес человек в кресле, поднеся спикер к губам.

— Не умничай, подводник, это я и без тебя знаю, — ответил ему голос пожилого человека, который до этого всячески убеждал какую-то даму в том, что ей нужно присоединиться к отряду и помочь ему попасть в нужное место. — Наш человек в «Отделе» повышение выхватил, теперь проблем с информацией не будет. И если уж на то пошло, то не только он нам интересен. Китайца видишь? Так вот, у нас до сих пор нет своих людей, которые в большом мире у китайцев были бы в серьезном авторитете. Понял, к чему я клоню?

— Не поняла, а чего это все тут настолько уверены, что я соглашусь идти? — тут же встрял возмущенный женский голос. — Да, и как же я, по-вашему, смогу вклиниться в этот фильдеперсовый отряд, где агент на агенте сидит и агентом погоняет?

— Ой! Тебя, Люсия, в любой отряд возьмут, не задумываясь и без вопросов, как только увидят твои губки бантиком, — в разговор вклинился еще один задорный молодой голос. — Притворись, что в беду попала, что бывший отряд твой разбит, ну, или что ты сестра одного из игроков и теперь пропавшего в Зоне братца ищешь. Мол, цели у вас одинаковые. Короче, все равно, что сбрешешь, они даже в самое нелепое поверят.

Рация активно зашикала, принимая отправляемое в эфир коллективное ржание. Человек, сидящий в кресле, тоже искренне рассмеялся. Видимо он знал, что эта дама действительно обладала уникальным свойством профессионально компостировать мужской мозг и вязать морские узлы из стройных канатов мужской логики.

— А этот ихний, с микрофоном, ниче так, красавчик, — после того, как стих смех, заметила Люся с хищными нотками в голосе.

— Ну, вот и ладушки, договорились! Собирайтеся, Людмила Александровна, и в путь. — Старик тут же подвел черту под своим долгим спором с дамой. — А назад вернешься через «Сеть», Лангуст ее уже настроил, все работает. На этом все, всем спасибо, все свободны. До связи, мальчики и девочки!

После стандартного ритуала прощания всех со всеми рация замолчала. Неожиданно погас и старый телевизор, чем-то громко стрельнув внутри своего дряхлого корпуса. Человек встал из кресла, грязно ругнулся и нажал ногой педаль стабилизатора напряжения. В каморке воцарилась практически полная темнота, лишь горящий на табуретке походный примус слегка подсвечивал помещение голубоватым цветком горящего газа. Человек подошел к стенду с рацией, поднес к губам спикер-микрофон и нажал на нем кнопку.

— И все же, как думаешь, батя, сколько времени пройдет, пока они догадаются, что происходит на самом деле? — вопрос явно адресовался единственному обладателю пожилого голоса.

— Достаточно для того, — ответил старик, — чтобы собрать армию, которую никто никогда не видел…

* * *

Два огромных пикапа медленно гребли пыльный щебень пустынной дороги своими широкими безвоздушными шинами. Наваренные сверху на машины ржавые листы брони и трубный скелет наружного каркаса сводили на нет все усилия понять, какая именно модель авто легла в основу этих постапокалиптических вездеходов.

Размеренный рык двигателей, работающих на пару десятков процентов от полной мощности, своими грозными нотками намекал, что та самая мощность подкапотного монстра измерялась не в «лошадях», а, как минимум, в «носорогах». Вместо лобового стекла у пикапов выпирала массивная защитная решетка с изогнутыми от многих ударов наклонными металлическими полосами. На дверях кабины между кривых лоскутов брони виднелись лишь узкие щели бойниц.

На открытых грузовых платформах за ограждением из торчащей ежовыми иглами арматуры на каждом пикапе чернели по два станковых пулемета. Длинный ствол одного из них нависал над кабиной, другой хвостом скорпиона торчал сзади, на краю платформы. Завершали картину короткие стальные мачты, приваренные к бортам внедорожников. На них гордо реяли над клубами поднятой пыли красные флаги с одной крупной желтой звездой и четырьмя другими поменьше.

Глубинный патруль возвращался из рейда. Ведомый вездеход тянул за собой огромный прицеп с грузом. Пикап-лидер толкал перед собой громоздкую чудо-конструкцию на колесах, чем-то похожую на танковый минный трал. На капоте за тралом сидел проводник и напряженно вглядывался то в пространство перед собой, то в многочисленные маятники, маховики, гироскопы и всевозможные электронные приборчики, налепленные на трал.

Впередсмотрящий внимательно следил за дорогой, выискивая встречные аномалии, и иногда корректировал курс. Но при этом ничто не мешало ему переговариваться со стоящими за пулеметами товарищами. Сквозь низкий гул мотора было отчетливо слышно характерное теньканье китайской речи и заливистый смех собеседников.

Патруль успешно миновал радиационные пустоши, и сейчас люди попросту радовались тому, что живы и что стало возможным свободно дышать без лишнего сопротивления дыхательных фильтров.

Вдруг нечто необычное привлекло внимание смотрящего, он подскочил как ужаленный, вытянулся в полный рост на капоте и припал к биноклю. Мелодичное теньканье тут же превратилось в громкое и рваное гортанное гиканье. Машины остановились, стволы пулеметов тревожно задергались, стрелки умолкли и выпученными глазами впились в пространство, изучая его на предмет возможной засады.

Невдалеке от наезженной грунтовки, по которой продвигался патруль, поднималось вверх оранжевое облако дыма сигнальной шашки. Там начинались гиблые овраги, на дне которых зачастую собирался «ведьмин студень» всевозможных цветов. Кто-то, заслышав звуки патруля, попытался привлечь его внимание. И скорее всего, это была просьба о помощи. Засады в таких опасных местах даже группы обезумевших каннибалов не устраивают.

Смотрящий рявкнул несколькими отрывистыми фразами в сторону ведомого автомобиля, и тут же из прицепа выскочили два бойца в полной боевой экипировке. Коренастые спецназовцы, увешанные всем, что только можно было унести, вытянулись в струнку перед проводником и прижали к груди свои навороченные автоматы. Видимо, впередсмотрящий был не просто опытным сталкером, но еще и являлся командиром отряда.

После серии коротких указаний спецназовцы отрывисто гаркнули в знак того, что приказ понят, и отправились следом за проводником в сторону расползающегося над оврагами оранжевого облака.

У самого оврага ведущий остановился и, высунув на миг голову за его край, окинул взглядом склон. Опытному бойцу хватило и этих долей секунды, чтобы понять, что опасности там нет. Он шагнул вниз и стал осторожно спускаться по каменистому грунту туда, где лежал и махал обессилевшими руками человек в горном костюме.

Озерцо «ведьминого студня» играло мелкими язычками пламени метрах в ста ниже, где овраг раздваивался. Человек, в котором по стандартной экипировке можно было угадать бойца российской службы охраны периметра, лежал в окружении трех-четырех десятков тушек убитых им мутантов. Ноги, видимо попавшие в студень, мужчина отрезал себе сам в месте коленных суставов. Капроновые шнуры, навязанные поверх окровавленных бинтов, жгутами пережимали обрубки конечностей.

На почерневшем лице спецназовца, облепленном спекшимися в крови волосами, белели два безумно округленных глаза. Что пережил этот человек, страшно было даже предположить. Многие в его положении давно бы пустили себе пулю в висок, но этот боец не сдался и отчаянно цеплялся за жизнь.

— Руски солдата стена охранять? — ходивший по обе стороны Разлома ветеран-проводник сразу сообразил, какого роду-племени этот бедолага, хоть и не ясно было, что он делает на южных землях Зоны.

— Так точно! — служивый из последних сил выжал из себя слова. — Сергей Ветров, лейтенант… корпус сопровождения службы охраны периметра. Личный номер: «восемь-семь-три-девять зета-зета».

— Твоя понимать. Беда попадать, Ли Фу помогать, руски дружить, — радостно закивал проводник, жестами раздавая приказы бойцам, ожидавшим сверху.

— Погоди… — прервал китайца измученный мужчина, понимая, что вот-вот потеряет сознание. — Это очень важно! Не выживу — хрен со мной. Но передай хоть кому-нибудь мой ка-пэ-ка, я все записал. Там вся информация! Человечество должно… знать…

Русский солдат пару раз конвульсивно дернулся и шумно хватанул последний глоток воздуха. Его бледное, перекошенное морщинами страданий лицо вдруг стало безоблачно счастливым и радостным, а пересохшие потрескавшиеся губы растянулись в блаженной улыбке.

— Это еще не коне-е-ец-с-с…

Вытянутая вперед рука бойца, отчаянно сжимавшая наладонник, бессильно упала. Глаза мужчины помутнели, вместе с тихим шипением последних слов тело бедолаги покинула и его душа.

Китаец жестом остановил своих бойцов, спускающихся по склону, вытянулся в струнку и поднес правую ладонь к козырьку своей кепки. Отдав скромные посмертные почести коллеге, командир патруля разжал его пальцы и задумчиво осмотрел со всех сторон личный наладонник погибшего. И хоть он мало что понял из последних фраз спецназовца, но элементарная логика ему подсказывала, что в этом гаджете было нечто неимоверно важное. Настолько важное, что русский солдат предпочел долгую и мучительную смерть, лишь бы добытая им информация не сгинула вместе с ним.

Китаец смотрел на наладонник и боролся с желанием зашвырнуть его подальше, в озерцо студня, чтобы не иметь себе в будущем лишних проблем и ненужных хлопот. Начальство наверняка ему весь мозг выест, расследуя этот инцидент. А вдруг окажется, что это тело при жизни было очень важной фигурой, а он не смог спасти российского коллегу. Это уже попахивало международным скандалом. Да и что такого важного могло быть внутри планшета, чего он, проводник международного класса, за годы, проведенные в Зоне, мог бы не знать?

Ли Фу в тот момент не догадывался, что держит в своих руках то, что способно подарить современному человечеству шанс элементарно выжить в грядущих переменах. В руках Ли сейчас была — ни больше ни меньше! — последняя надежда большого мира, раскинувшегося по ту сторону высокой стены периметра. Мира, который продолжал спать и видеть свои радужные сны…

г. Николаев, декабрь 2011 — март 2012 г.

Примечания

1

«Горка» — костюм горный ветрозащитный, существует в различных модификациях.

2

«Каштан» (АЕК-919К) — пистолет-пулемет Ковровского Механического завода.

3

Область ИФП (аббревиатура) — область Измененного Физического Пространства. Участок пространства, внутри которого действуют нехарактерные для привычной реальности физические законы.

4

«Корвет 038» — уникальный проигрыватель, разработанный советскими учеными. Уникальный, потому что этой разработкой действительно можно гордиться — аналогов у нее нет. Чисто наше изобретение, так никем и не повторенное. Даже сейчас частями от «Корвета» пользуются любители качественной аппаратуры за бугром.

5

Casio Sea-Pathfinder — водонепроницаемые часы для дайвинга. Имеют барометр, термометр, компас и глубиномер.

6

«Ксюха» (сленг) — АКС-74У, укороченный автомат Калашникова.

7

Airsoft — он же страйкбол. Командная военно-спортивная игра, вид активного отдыха.

8

You are not alone (англ.) — Ты не один.

9

Хамви (англ. Humvee) (сокр.) — Американский армейский вездеход HMMWV (High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle). В гражданской модификации известен как «Хаммер» (англ. Hummer).

10

Инженер плейбека (от англ. playback) — в данном случае, человек съемочной группы, который параллельно снимает сигнал с видеокамер, записывает его в походную мини-студию, делает черновой монтаж и отправляет отснятый материал через спутник в офис студии.

11

РПС «Смерш» — ременно-плечевая разгрузочная система.

12

СВУ-АС — снайперская винтовка укороченная, автоматическая, с сошкой, именуется также ОЦ-03АС.

13

РПК — ручной пулемет Калашникова.

14

«Хэдшот» (от англ. headshot) — выстрел в голову.

15

Здесь: «Больше пушка — больше веселья!» (англ.).

16

ХИС — химический источник света (хемилюминесцентные источники света), устройства, генерирующие свет при протекании химической реакции. Автономный источник света, обеспечивающий до двенадцати часов свечения.

17

«Red Bull», здесь в значении — популярный энергетический напиток.

18

Чучхэ — философский термин, употребляющийся в значении «вещь с точки зрения субъекта» и использовавшийся корейскими средневековыми мыслителями. В русском языке подходит выражение «вещь в себе». В соответствии с идеями чучхэ все вопросы внутренней жизни должны решаться с позиций самостоятельности, с опорой только на собственные силы.

19

Рейлган (от англ. railgun) — рельсотрон, рельсовый ускоритель масс, рельсовая пушка. Импульсный электродный ускоритель масс, принцип действия которого основан на силе Лоренца, превращающей электрическую энергию в кинетическую.

20

Думган, от англ. doom gun (орудие рока) — сверхмощное тяжелое орудие, собранное в Зоне на основе незаконных исследований инопланетных образований и с прямым использованием этих артефактов непосредственно в конструкции орудия либо в качестве поражающих элементов его боеприпасов.

21

Бедленд, от англ. badlands (букв. дурные, плохие земли) — густо и сложно расчлененный системой оврагов и рытвин холмисто-увалистый, труднопроходимый и непригодный для освоения рельеф.

22

КЗС (костюм защитный сетчатый) — средство индивидуальной защиты и маскировки.

23

«Они не пройдут!» (исп. ¡No pasarán!) — лозунг, выражающий твердое намерение отстаивать свою позицию и намерения.

24

Плацебо (от лат. placebo, «поправляюсь») — вещество без явных лечебных свойств, используемое в качестве лекарственного средства, лечебный эффект которого связан с верой самого пациента в действенность препарата.

Content

Альтанов Андрей Игры с запредельным

Андрей Альтанов Игры с запредельным

Пролог

Глава 1. Что наша жизнь?…

Глава 2. Юбилей погребенных надежд

Глава 3. Аврал!

Глава 4. Как вы яхту назовете…

Глава 5. Щука среди пескарей

Глава 6. Ах, ты ж ё…

Глава 7. Будний день в аду

Глава 8. Реальность и аномальность

Глава 9. Аз воздам

Глава 10. Йогурт настоящего сталкера

Глава 11. Тропа в преисподнюю

Глава 12. Под небом грозовым

Глава 13. На картах не значится

Глава 14. Стражи нового порядка

Глава 15. Улей

Глава 16. Пункт назначения

Глава 17. Тихий омут желаний

Глава 18. Игроки, на старт!

Глава 19. Рулетка с полным барабаном

Глава 20. Инкубационный период

Примечания