Сара Сил

Счастливый исход

Глава 1

— Я уже все для себя решила, — произнесла Аманда, капризно взмахнув головой. При этом густые рыжие волосы, собранные в хвост, взметнулись и ударили ее по шее. — И спорить здесь не о чем.

Чарльз, нахмурившись, недовольно посмотрел на нее. Да она просто невыносима, подумал он, капризна, своенравна, да еще носит этот дурацкий хвост, который ей совсем не идет.

— Как же тут не спорить, если ты не понимаешь, что ведешь себя просто глупо?! — заявил он, умышленно придавая своему тону властность.

— Я и вправду не понимаю, почему мое желание снять дом кажется тебе глупостью? — спросила Аманда.

— При обычных обстоятельствах я бы и слова тебе не сказал. Но согласись, что жить в доме по соседству с совершенно незнакомым мужчиной для молодой девушки, мягко говоря, не совсем прилично.

— Но послушай, Чарльз, это же смешно! Когда закончат новый дом, обе половины будут разделены стеной, и мы будем совершенно изолированы друг от друга. Да и к тому же я думаю, что соседом моим окажется добропорядочный старый джентльмен, у которого умерла жена и который остался один в огромном пустом доме.

— Откуда ты знаешь, что его жена умерла и что он остался один в пустом доме?

— Я не знаю! Я даже не знаю, была ли у него вообще жена, — ты сам понимаешь, что у агента по найму домов о таких вещах не спрашивают.

— Разумеется, не спрашивают, особенно молодая одинокая девушка, да к тому же еще склонная к необдуманным поступкам.

— Ты забываешь, что мне уже двадцать три и скоро исполнится двадцать четыре, — начала было Аманда вызывающим тоном, но, увидев, что открытое красивое лицо Чарльза приняло самодовольное выражение, вдруг замолчала и улыбнулась ему обезоруживающей улыбкой. Она давно уже знала Чарльза и понимала, что он просто обожает выводить ее из себя, обращаясь с ней как с ребенком. — Не будем спорить, Чарльз, это бесполезно, — сказала Аманда. — Сегодня я приняла окончательное решение и отступать от него не намерена.

— Но ведь ты видела дом только снаружи! Как можно решаться на что-то, не осмотрев его изнутри? — воскликнул Чарльз.

— Для меня достаточно того, что я увидела снаружи, — сказала Аманда, и при одном лишь воспоминании о доме лицо ее засветилось. Она не была красавицей, но в неправильных чертах ее лица было какое-то особое очарование.

— Знаешь, Чарльз, это просто райское местечко. Раньше это была водяная мельница, и там еще сохранился пруд. Он начинается прямо от дверей дома. На пруду полно уток, а в воде колышутся растения какого-то странного цвета и плавают рыбки. Дом окружен лесом, в котором водятся куропатки. Впечатление, что лес отделяет этот райский уголок от всего мира… Там даже сохранилась старинная мельница с самым настоящим колесом. Дом, правда, более поздней постройки. Мне он показался каким-то тяжеловесным и невыразительным, наверное, он был сооружен в викторианскую эпоху. Но пруд, отражение в котором меняется каждую минуту, и журчание ручья — это что-то неземное…

— Слушая тебя, я понял, что это сырое и не совсем здоровое место. Могу побиться об заклад, там даже нет приличных водосточных труб, — сказал Чарльз.

— Скорее всего, нет, — рассеянно ответила Аманда. — Но агент сказал мне, что весной там великолепно — по берегам до самой воды полыхают желтые и золотые весенние цветы, растущие так густо, что их можно собирать корзинами и все равно не убудет. Я смогу там писать, это точно.

— Ах, Аманда, ты можешь строить из себя писательницу где угодно, — снисходительно сказал Чарльз. — Зачем придумывать такое оправдание своим сумасбродным идеям?

Аманда рассеянно посмотрела на него и подумала: «Чарльз такой красавец, но он почему-то совсем не волнует меня». Она была привязана к Чарльзу, как к брату. Он и вправду был ее дальним родственником. Он был старше Аманды почти на десять лет и, когда умерли ее родители, взял девушку под свою опеку. Аманду раздражало, что Чарльз, очень богатый человек, имел о себе чересчур высокое мнение и временами слишком покровительственно относился к ней.

— Ты конечно же считаешь, что я хочу стать писательницей, чтобы не отстать от моды, — сказала Аманда без обиды. — Интересно, почему ты так уверен, что для меня это всего лишь игра?

Чарльз улыбнулся ей с подчеркнутой вежливостью, радуясь, что она не пустилась, как обычно, в рассуждения на эту крайне неприятную для него тему.

— Ну, во-первых, после того как ты получила наследство от тети Софи, тебе уже не нужно зарабатывать себе на жизнь, — сказал он, — а во-вторых…

— И что же, во-вторых?

Чарльзу была чужда деликатность.

— Ну, это же очевидно, как мне кажется. Может статься, что таланта у тебя на самом деле нет. Впрочем, сейчас пишут все, кому не лень, и для этого, похоже, не нужен талант. Это просто какая-то болезнь, — сказал Чарльз, и они тут же поссорились, хотя Чарльз мог все же поздравить себя с тем, что, проявив необходимую твердость и снисходительность, он на этот раз избежал словесной перепалки.

— Какой же ты противный, Чарльз! — воскликнула Аманда и, вскочив раздраженно со стула, подошла к окну. Она стояла освещенная лучами заходящего солнца и смотрела вниз на улицу. На таких чопорных тихих улицах селятся обычно богатые холостяки и дорогие врачи, подумала Аманда, разглядывая дома с аккуратными парадными дверями и строгими окнами. К этим дверям то и дело подъезжали такси, из которых выходили хорошо одетые люди. У обочины дороги стояли роскошные частные лимузины, украшая собой улицу, но Аманда не заметила ни автобусов, ни грузовиков. Она увидела женщин, которые выгуливали пуделей и с безразличным видом останавливались у фонарных столбов, когда те задирали ногу. Няньки неторопливо прогуливались, толкая перед собой дорогие детские коляски. На этой улице была идеальная чистота, нигде ни соринки, не было видно здесь и толстых женщин, нагруженных продуктовыми сумками, которые часами болтают со своими подругами, не обращая внимания на вопли тянущих их за руки детишек.

— Перестань ворчать, Чарльз, я все равно не передумаю.

— В таком случае, — сказал он, неохотно уступая ей, — мне лучше самому отвезти тебя. По крайней мере, у тебя будет хоть какая-то поддержка.

— Спасибо, Чарльз, — сдержанно сказала Аманда. Ей не хотелось ехать с ним. Она боялась, что он раскритикует ее находку, но в то же время была благодарна ему за заботу, ведь ей не придется теперь ехать в переполненном поезде.

— Пора идти, — сказала она, — хозяйка моей респектабельной частной гостиницы не любит, когда ее постояльцы опаздывают к ужину.

Чарльз с хмурым видом начал искать сумочку, шарф и перчатки Аманды, которые вечно куда-то пропадали.

— Извини, я не могу пригласить тебя пообедать со мной, у меня свидание, — сказал он.

Она улыбнулась в ответ.

— С Майрой?

— Да, с Майрой.

— Дорогой Чарльз, я желаю тебе удачи, — сказала Аманда и, взяв у него свои вещи, направилась к двери. Она знала, что Чарльз давно подыскивает жену.

— Удачи? — отозвался он, удивленно вскинув брови.

Аманда коротко попрощалась с ним и, как всегда отказавшись от предложения ехать на такси, ушла. Чарльз встал у окна и стал смотреть, как она выходит из дома и идет по тротуару своей легкой пружинистой походкой, а этот нелепый хвост раскачивается у нее за спиной. Было в Аманде что-то, от чего мужчины теряют голову. Можно было бы поухаживать за ней, подумал Чарльз, почувствовав внезапно, как пусто и неуютно стало в его хорошо обставленной квартире. Она ему совсем не подходит, если, конечно… Проводив прощальным взглядом ее удаляющуюся фигурку, он отвернулся от окна и начал переодеваться к вечеру. Он знал, что с Майрой не будет никаких проблем; она будет ждать его, нарядная и ухоженная, благоухающая духами и готовая согласиться с любыми планами на вечер, какие бы он ни предложил.

Интересно, подумал Чарльз, с чего это он вдруг решил пожертвовать завтрашним днем, чтобы отвезти эту своевольную Аманду в Сассекс посмотреть на заброшенный домик без водосточных труб? Он улыбнулся и стал снимать галстук и рубашку. Конечно, только для того, чтобы не допустить, чтобы Аманда приняла необдуманное решение, а уж на обратном пути он приготовит для нее какой-нибудь сюрприз, и она быстро забудет о своей неудаче.

Чарльз заехал за Амандой утром. Когда она спускалась по лестнице гостиницы, он увидел восхищенные взгляды прохожих и нахмурился. В своих узких брюках, в которых она казалась такой тоненькой, в ярко-зеленом свитере, плотно облегающем ее фигуру, с ярко-зеленой лентой, перехватывающей ее нахальный хвостик, и с огромной, вульгарного вида сумкой из ярко-красной кожи она выглядела слишком вызывающе.

— Дорогой Чарльз, — сказала она, весело усаживаясь рядом с ним. — Ты так неодобрительно смотришь на меня. Это потому, что я забыла перчатки?

— Разве у тебя нет приличного костюма на осень? — спросил он и увидел, как она улыбается в ответ.

— Вообще-то есть, но мне намного удобнее в брюках. Мне кажется, я неплохо выгляжу!

— Да, конечно, хотя и несколько крикливо. А я-то хотел пообедать с тобой по дороге в одном милом ресторанчике.

— Ну, я не подведу тебя, дорогой. Сейчас все носят брюки, и я ничего не могу поделать со своими рыжими волосами. Ты думаешь, я выгляжу неприлично?

— Нет, конечно нет, — поспешил сказать он, зная, что Аманда всегда высмеивала его традиционные предрассудки.

— Как Майра? — спросила Аманда. — Она была, как всегда, великолепна? Уж Майра-то никогда не появится в ресторане в брюках, даже за городом! Она умеет соблюдать приличия.

— Майра была хороша и обаятельна, — ответил Чарльз, сдерживая себя и стараясь не обращать внимания на ее колкости.

— Ты собираешься жениться на ней?

— Ради Бога, Аманда! О таких вещах не спрашивают.

— А я спрашиваю. Мне не безразлично твое будущее. Ведь ты для меня, в конце концов, вроде старшего брата.

Он почувствовал, что ему вовсе не хотелось занимать при ней столь прозаическое положение, поэтому ответил ей довольно резко:

— Если бы я действительно был твоим братом, от чего меня Бог миловал, мы бы сейчас не ехали в Сассекс неизвестно зачем.

— Нет, известно зачем, — сказала Аманда, не желая ссориться в такой яркий солнечный октябрьский денек, который сулил ей исполнение желаний. Какая в этом году прекрасная осень, подумала она, с нетерпением ожидая момента, когда сможет вдоволь насмотреться на волшебные краски, отражающиеся в воде пруда. Ей хотелось приехать туда как можно скорее, и она с трудом дождалась окончания великолепного обеда, которым угостил ее Чарльз. Однако Аманда вспомнила, что Чарльз с благоговением относится к хорошей еде и напиткам, и решила вести себя примерно.

— Ну а теперь мы можем ехать? — спросила Аманда, когда он заказал кофе, ликер и сигару, намереваясь, как всегда, увенчать хороший обед отдыхом и приятной беседой.

— Ты как ребенок, — сказал Чарльз, досадуя на ее неспособность соответствовать обстановке. Однако он не отказался от сигары, поскольку не хотел курить за рулем, и в ожидании счета выпил свой ликер гораздо быстрее, чем обычно. Он с неодобрением заметил, что Аманда проглотила свой ликер чуть ли не залпом.

— Все было прекрасно, — сказала она, торопливо садясь в машину и роясь в своей неприличной сумке в поисках дешевых сигарет, которые она предпочитала более дорогим сигаретам Чарльза.

— Бедный Чарльз, я, наверное, совсем не умею себя вести в ресторане? Но, пожалуйста, поехали, будет ужасно, если я не встречусь с мистером Спенсером.

— Спенсером?

— Это мой домовладелец. Агент просил приехать в три.

Чарльз вздохнул и включил передачу. Был уже четвертый час, и он надеялся, что этот противный мистер Спенсер уже перестал ждать и занялся своими делами. Они посмотрят на это гиблое место, раз уж приехали сюда, а потом Чарльз придумает что-нибудь, чтобы на обратном пути уговорить Аманду оставить нелепую мечту.

— Вот эта деревня, — сказала Аманда, когда они проезжали по улице, вьющейся между старыми домами, среди которых изредка попадались магазины. — Сейчас помедленнее, Чарльз, а то проскочишь переулок, куда надо свернуть. Вот он, за этим мостиком. Осторожнее, здесь дорога не очень ровная.

Дорога просто отвратительная, мрачно подумал Чарльз, сворачивая, как ему показалось, в пролом в изгороди. Переулок представлял собой проселочную дорогу, покрытую ухабами. Он упирался в совершенно непроходимый с виду кустарник, и Чарльз выругался про себя, искренне беспокоясь за рессоры своей машины, которую он содержал в идеальном состоянии.

— Вот, смотри! — воскликнула Аманда, высовываясь из окна машины. — Разве это не рай? Это же что-то неземное.

— Определенно неземное, — ответил Чарльз и осторожно остановил машину на заросшей травой площадке, которую окружали ветхие сараи. На площадке стояли два жилых прицепа, а немного в стороне высился довольно неприглядный дом с облезшей краской на подоконниках. Между двумя верхними окнами красовалась дата — «1879», выложенная донышками пивных бутылок.

— Это и есть дом твоей мечты? — сухо спросил Чарльз, но Аманда больно толкнула его локтем, чтобы он посмотрел в другую сторону.

Прудом и вправду можно было залюбоваться. Он был прекрасен и спокоен в лучах послеполуденного солнца, и на его поверхности переливались непрерывно изменяющиеся краски осени. Шум воды, падавшей с плотины, заглушал отдаленный шум машин на шоссе, по которому они приехали. Было такое впечатление, что они на многие мили удалились от цивилизации.

— Очень мило, — без особого энтузиазма сказал Чарльз. — Но это, пожалуй, и все, что я могу сказать. Можно спокойно ехать обратно, если, конечно, нам удастся безопасно развернуть машину, не угодив при этом в пруд.

Но Аманда не слушала его. Из дома вышел мужчина и стал рассматривать их. Это был высокий и худой молодой человек в вельветовых брюках и свитере. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и в его позе было что-то враждебное и негостеприимное.

— Мистер Спенсер? — спросила Аманда, выходя из машины и предоставляя Чарльзу самому решать, как ее развернуть.

— Да. А вы мисс Пейдж? — Голос молодого человека прозвучал враждебно. Он с сомнением посмотрел на брюки Аманды и на ее развевающийся на ветру хвостик.

— Боюсь, мы немножко опоздали. Можно нам осмотреть дом? — высокомерно спросила Аманда, увидев, что ее будущий хозяин смотрит на нее крайне недоброжелательно.

— Конечно, — сказал он вежливо, — хотя я сомневаюсь, что вам здесь понравится. Старый дом нуждается в ремонте, а новый закончен лишь наполовину.

Он небрежно махнул рукой в сторону каркаса из кедровых бревен, прилепившегося к дому сбоку, продолжая неодобрительно смотреть на Аманду. Ей показалось, что она прочитала его мысли: ну вот, еще один день пропал из-за того, что на его голову свалились бездельники, которые не знают, как убить время, и потому из чистого любопытства явились сюда.

— Я вполне серьезно собираюсь поселиться здесь, мистер Спенсер, — неожиданно жестко сказала Аманда. — Вы просите за жилье недорого, и я готова немного потратиться на обстановку. Можно мне войти?

Он натянуто улыбнулся, и Аманда подумала, как сильно меняет его лицо улыбка. У Спенсера было вытянутое, угловатое лицо, не особо привлекательное, но, когда он улыбался, из его серых глаз исчезал холод и лицо становилось совсем юным. Его непричесанная густая каштановая шевелюра только подчеркивала это впечатление. Она тут же улыбнулась в ответ широкой обезоруживающей улыбкой, которая так часто наносила поражение Чарльзу, и Стивен Спенсер отступил в сторону, пропуская ее в дом. Аманда совсем забыла о Чарльзе, и, только заметив удивление и немой вопрос на лице молодого человека в ту минуту, когда Чарльз присоединился к ним, она вспомнила, что нужно представить Чарльза.

— Это Чарльз Брэдли. Он любезно согласился подвезти меня. Чарльз — вроде двоюродного брата и не одобряет мои намерения, поэтому не обращайте внимания, если он будет придираться, — весело сказала Аманда и решительно вошла в дом.

Чарльз не просто придирался, он самым настойчивым образом отвергал все, что видел. Лестница показалась ему слишком темной и крутой — он назвал ее настоящей западней для тех, кто торопится, а Аманда всегда торопилась. Крошечная гостиная хоть и обращена окнами к воде, но в то же время выходит на север, а значит, в ней не будет солнца; в двух маленьких спальнях не было никаких шкафов, а стены и потолки потрескались; и все комнаты были выкрашены в отвратительный гороховый цвет.

— Тут у меня одно время жил приятель — художник, — сказал Стивен. — Ему пришлось закрашивать свою мазню, которую он называл настенной живописью.

— А почему он уехал? Не смог вынести отсутствия удобств? — довольно грубо спросил Чарльз, но хозяин лишь с легким удивлением посмотрел на него.

— Нет, просто он не платил за жилье, — спокойно ответил он.

— Ну что ж, посмотрим кухню.

В кухне тоже не было шкафов, зато стояла древняя масляная плита да потрескавшаяся, выцветшая раковина. Через дверной проем без двери они увидели другую кухню, принадлежавшую, вероятно, Стивену, с полной раковиной грязной посуды.

— Моя прислуга в субботу приходит по вечерам, — негромко сказал Стивен, увидев выражение брезгливости на лице Чарльза. — Днем, когда бывает хорошая погода, они ездят в Брайтон.

— Они?

— Да, люди, живущие в прицепах.

— Ах да, в прицепах, — вкрадчиво сказал Чарльз. — А кто там живет?

— Одни приезжают, другие уезжают, — неопределенно ответил Стивен, — но среди них всегда находится какая-нибудь женщина, готовая помочь по хозяйству, за что я, соответственно, уменьшаю плату за постой.

Чарльз фыркнул, но удержался от комментариев, а Аманда, которая до этого ходила по дому сама по себе, не обращая особого внимания на Чарльза, сказала самым вежливым тоном, на который была способна:

— Я согласна, мистер Спенсер. Когда я могу поселиться?

Чарльз сразу помрачнел, а Стивен Спенсер, как показалось Аманде, пришел в некоторое замешательство.

— Ну, новый дом закончат не раньше чем через месяц, — сказал он. — Кроме того, в вашей части дома нет ванной комнаты. Она и еще одна гостиная будут в новом доме.

— А где ваша ванная?

— Внизу, за кухней.

— Когда вас нет, я бы могла временно пользоваться вашей ванной, конечно, если вы не возражаете, чтобы я проходила через кухню.

— Аманда, я и слышать об этом не желаю! — взорвался Чарльз и получил в ответ хорошо знакомый ледяной взгляд.

— Но тебя это никоим образом не касается, дорогой Чарльз, — сказала она сладким голосом. — Мистер Спенсер — единственный, кто здесь имеет право возражать, а вы ведь согласны с моим предложением, правда, мистер Спенсер? Я определенно не могу ждать еще месяц.

— Я не возражаю, мисс Пейдж, если мы твердо договоримся, — сухо ответил Стивен. — Я буду пользоваться ванной по вечерам, поскольку рано утром ухожу на работу. Так что после шести вечера будьте в своей половине дома. Как только будет готова ваша ванная комната, строители выстроят перегородку между кухнями, и у нас вообще не будет надобности общаться.

Он говорил резче, чем собирался, потому что знал, что поступает вопреки своим первоначальным намерениям. При первом же взгляде на Аманду, молодую и женственную, от которой невозможно было отвести взгляд, он решил, что, даже если она решится снять дом, он ни за что не согласится пустить ее.

— Мне это вполне подходит, — ответила Аманда, и ее глаза угрожающе сверкнули.

Чарльз с удовлетворением отметил, что она привычным жестом мотнула головой, отчего хвост ударил ее по шее, — значит, Аманда рассердилась. Если ему удастся сейчас вывести Аманду из себя, все ее нелепые планы рухнут.

— Я уверен, что мисс Пейдж не потерпит такого обращения, правда, Аманда? Обычно условия ставит женщина, особенно если она платит, — сказал он язвительно, но Аманда слишком хорошо знала Чарльза.

— О нет, Чарльз, тебе не удастся вывести меня из себя, несмотря на то что мистер Спенсер не очень рад нашему приезду, — сказала она и заметила, что Стивен смотрит на нее с удивлением.

— В конце концов, это была ваша идея ходить через мою часть дома, — спокойно отпарировал он. — Так уж случилось, что я дорожу своей частной жизнью.

— А я — своей, так что мы должны будем уважать привычки друг друга. Я пишу, поэтому мне требуется полное одиночество, — произнесла Аманда и с гордым видом вышла из дома.

— Ну, тогда это многое объясняет, — сказал Стивен Спенсер, когда она вышла.

Чарльз невесело рассмеялся.

— Еще один самообман, — сказал он. — Ее еще ни разу не публиковали.

— Это не значит, что она не может писать, — сказал Стивен вполне серьезно, и Чарльз бросил на него взгляд, полный раздражения.

— Сдаюсь! — воскликнул он и вышел из дома.

Аманда стояла на берегу у самой воды и любовалась прудом. Она не заметила Чарльза, который, сказав себе, что дело безнадежно и он умывает руки, удалился в свою машину и уселся там с хмурым видом. Не видела она и Стивена, который встал рядом с ней и подумал о том, как ее темно-рыжие волосы гармонируют с красно-коричневыми и золотыми осенними листьями.

— Скажите, мисс Пейдж, — неожиданно спросил он, и Аманда вздрогнула, — решение поселиться здесь — это просто ваша прихоть, мимолетный каприз? Еще не поздно отказаться.

— Я не подвержена мимолетным капризам, так что не слушайте, что говорит обо мне Чарльз, — рассеянно сказала Аманда, внимание которой было поглощено окружающей красотой. — Вы знаете, Чарльз очень добрый, но слишком материалистически мыслящий человек. Он видит только ветхий дом без удобств, с заброшенными надворными постройками. Он не понимает чудесной красоты этого места. Я думаю, он даже не понимает, что такое любовь с первого взгляда.

Пока она говорила, Стивен наблюдал за ее лицом. Его лицо утратило былую враждебность, и она прочла на нем робкий интерес.

— Так вы это тоже почувствовали? Да, я вижу, что почувствовали. Со мной произошло то же самое, когда я впервые увидел этот дом и пруд. Но у меня мало денег, поэтому дом ужасно обветшал, хотя мне кажется, это не так уж важно.

— Да, вы правы, это не важно. Если вы нашли страну своей мечты, то и желать больше нечего. Да, я тоже так думаю.

— А как насчет водосточных труб? — вдруг послышался из машины голос Чарльза, и Аманда громко рассмеялась.

— Ну вот, вы видите? — сказала она. — Для Чарльза водосточные трубы важнее красоты.

Стивен тоже рассмеялся, и смех, как и улыбка, преобразил его лицо. Аманда увидела, что глаза у него вовсе не серые, а карие с коричневыми крапинками, словно поверхность пруда. Но когда она поинтересовалась, что заставляло его поначалу быть таким колючим, он снова надел свою броню.

— Давайте лучше поговорим о деле, — торопливо сказал он. — Если вы захотите что-либо изменить в вашей части дома, я не возражаю. Я понимаю, там нет шкафов и стены в ужасном состоянии, но ведь я беру недорого и мне приходится платить за строительство нового дома. Конечно, я получу ссуду у местного совета, но она не покроет все расходы, поэтому, если вы захотите переоборудовать ваши комнаты, вам придется самой платить за это. Не рассчитывайте на мою помощь, если рухнет потолок или вам понадобятся дополнительные электрические розетки.

— А разве не домовладелец платит за рухнувший потолок? — спросила Аманда и увидела, что он нахмурился.

— Я не знаю. Разве я должен платить? Мне нужно будет узнать об этом, — сказал он таким озабоченным тоном, что она опять рассмеялась.

— Мне кажется, вы не очень опытный домовладелец, — произнесла Аманда и тут же натолкнулась на его суровый взгляд.

— Я знаю свои права и намерен их отстаивать, — сказал Стивен. — И первое, что вам следует запомнить, мисс Пейдж, — это никакого вмешательства в мою личную жизнь. Я уже достаточно настрадался от этого в свое время.

— Что, тот художник, который не платил за жилье, доставил вам много неприятностей?

— Нет, это была женщина, всего лишь женщина.

— Почему же тогда вы сдаете дом представительнице того же пола? — довольно резко спросила Аманда.

Он улыбнулся.

— Возможно, вы сможете меня защитить, — сказал он. — Да, я уверен, что вы защитите меня.

— Какое утешение для вас! — вежливо сказала она. — Может быть, нам действительно лучше поговорить о деле? Чарльз нервничает все сильнее.

— Он хочет жениться на вас? — спросил Стивен и торопливо добавил: — Простите, этот вопрос неуместен. Что касается дела, то почти все уже сказано. Вы знаете цену, вы знаете условия. В случае нарушения сделки мы должны уведомить об этом друг друга за месяц. Договоритесь со своим агентом и дайте знать, когда соберетесь поселиться.

Чарльз начал нетерпеливо нажимать на клаксон, и они направились к машине. Стивен немного постоял, наблюдая, как они развернулись и поехали по переулку. Чарльз вел машину очень осторожно, боясь разбить ее на неровной дороге. Он язвительно заметил:

— Невыносимый тип!

— А мне он понравился, — сказала Аманда, из чистого упрямства, как догадался Чарльз. — Полагаю, у него был неприятный опыт с женщинами и от этого он стал таким колючим.

— И таким грубым!

— Ты и сам грубовато вел себя, дорогой Чарльз, — мягко сказала Аманда, и Чарльз с досады прикусил губу, так как он считал себя прекрасно воспитанным и очень этим гордился.

— Н-да… ну, в общем… Я пытался уберечь тебя от последствий твоей глупости, но полагаю, что напрасно старался. Ты вбила себе в голову, что хочешь жить в этом доме, и тебя не переубедить.

— Да, меня не переубедить, дорогой Чарльз, так что не надо и стараться.

— О, я знаю, что тебя бесполезно переубеждать — если уж ты вбила себе что-то в голову, то расшибешься, а сделаешь по-своему. Но против одного я все же протестую — эта самая ванная комната. Ты предложила глупость. Что будет, если ты столкнешься с ним, одетая в ночную рубашку, или забудешь запереть дверь?

— Если я забуду запереть дверь, я вовремя закричу, а скорей всего, закричит он, — ответила Аманда и скромно добавила: — Ты забыл, что мы распределили время. У нас будут зоны сектора, совсем как в Берлине. Неприкосновенность границы, если это касается мистера Спенсера.

— Почему, в конце концов, ты не хочешь дождаться, пока не будет готова твоя ванная комната и построена перегородка?

— Потому, что я не могу больше ждать, — сказала она упрямо. — Мистер Спенсер может передумать, строители могут не справиться за месяц. А я ужасно хочу разобраться с тем, что мне оставила тетя Софи, и зажить своим домом.

Чарльз что-то пробурчал, решив уступить ей. Этот день был для него сплошным расстройством. Он собирался по возвращении в Лондон пригласить Аманду на шикарный ужин, но передумал. Вместо этого он позвонит Майре и узнает, свободна ли она. При мысли об элегантной Майре и о восхищенном взгляде ее глаз, вносящем умиротворение в его душу, он начал успокаиваться, и даже если Аманда прожжет своими противными дешевыми сигаретами коврик в его машине, он не выкажет ей своего неудовольствия.

Глава 2

Однако Аманде все-таки не удалось переехать в этот дом до конца месяца. Посетив мельницу во второй раз и осмотрев дом более трезвым взглядом, Аманда поняла, что не сможет жить среди стен, окрашенных в такой ужасный ярко-зеленый цвет, и что ей негде будет разместить свои вещи — ведь в комнатах не было ни шкафов, ни полок. Осознав это, она как вихрь ворвалась в местную строительную контору, рабочие которой сооружали пристройку к дому, и вырвала у них обещание, данное, впрочем, крайне неохотно, что они оборудуют ее комнаты в самый кратчайший срок. Тем временем ее энтузиазм стал потихоньку угасать. Оба дома и вправду выглядели довольно мрачно, особенно в пасмурный день, когда накрапывал дождь, а хозяйственные постройки, в одной из которых она планировала устроить гараж для своей будущей машины, разваливались прямо на глазах. Ко всему прочему в том месте, где круто спускавшийся к дому переулок — единственный путь, ведущий к дому, — соединялся с главной улицей, образовался уступ, такой ровный, словно его срезали ножом, и он с каждым днем становился все выше и выше.

Когда Аманда впервые высказала Чарльзу свои сомнения, он воспринял их с высокомерным удовлетворением.

— А что я тебе говорил? — сказал он, и лицо его при этом засияло от удовольствия. — Там же невозможно нормально жить. Чтобы сделать это место пригодным для жилья, нужно вложить туда кучу денег, и даже после этого разумнее всего было бы снести этот дом и построить на его месте новый. Я советую тебе отказаться от этой затеи, пока еще не поздно, дитя мое, зимой ты там утонешь в грязи, а все трубы прорвет.

— Неужели прорвет? — с тревогой спросила Аманда. — Но, ты знаешь, я ведь уже заплатила за месяц вперед и наняла рабочих для отделки помещения.

— Если поторопиться, то можно отказаться от отделки комнат, пока рабочие еще не все сделали, ну а то, что ты заплатила за месяц вперед, — небольшая потеря, во всяком случае, эта ненужная отделка помещения обойдется тебе гораздо дороже. Если все дело упирается в деньги, я охотно возьму на себя покрытие всех твоих расходов, — сказал Чарльз.

— Я не люблю отменять свои решения и ни при каких обстоятельствах не хотела бы оказаться у тебя в долгу, — с неожиданным высокомерием ответила Аманда, но Чарльз не обратил на это никакого внимания. Роскошная обстановка ресторана, куда он пригласил ее отобедать, располагала к благодушию, да и Аманда сегодня была просто прелестной.

— Глупышка, мне вовсе не нужно, чтобы ты возвращала мне деньги, — сказал Чарльз, глядя на нее ласковым, снисходительным взглядом. — Просто ты стала совершеннолетней, и это немного вскружило тебе голову, что совершенно естественно, как мне кажется, но стремиться завести дом в твои годы, Аманда, да еще в таком сомнительном месте, — это, согласись, довольно странно.

— А что ты подразумеваешь под словом «сомнительное»? — мягко спросила Аманда, но ее глаза сделались при этом зелеными.

Чарльз не заметил этого, а то бы он постарался воздержаться от последующего замечания.

— А то, что тебе придется жить в одном доме с чужим мужчиной! Не кажется ли тебе, что это, мягко говоря, неприлично?

— Так кажется только тебе и подобным тебе людям, с гнусными, низменными душами. — Аманда повысила голос. — Когда закончится строительство, дома будут почти полностью изолированы друг от друга, а ты знаешь, что в Англии есть сотни и тысячи наполовину изолированных домов, и никто не считает проживание в них неприличным. А какая в таком случае разница между сельским домом и домом в пригороде?

— Прошу тебя, не надо так волноваться, — принялся было уговаривать ее Чарльз, но было поздно. — Дома, разделенные стеной, — это одно, а пользование общей ванной и… э-э… другими удобствами — это совсем другое.

— А ты что, не видел, что повсюду висят тысячи объявлений о сдаче квартир с общей ванной и кухней? И что, по-твоему, жильцы въезжают в такие квартиры только потому, что вынашивают низменные планы по отношению к своим будущим соседям? — выпалила Аманда.

— Ну, знаешь ли… это совсем другое дело, — попытался Чарльз смягчить впечатление от своих слов, но тщетно — она взмахнула головой, и ее хвост воинственно взметнулся.

— А я не вижу здесь никакой разницы, и ты тоже ее не видишь, — отпарировала она. — Что же касается твоих весьма оскорбительных заявлений, что мое совершеннолетие вскружило мне голову, а также твоих надежд на то, что я приму от тебя деньги в качестве подарка, то разреши мне заметить тебе, Чарльз Брэдли, что ты меня плохо знаешь. Я не потерплю больше, чтобы со мной обращались как с неразумным ребенком, который сам не знает, чего хочет. Я сама себе хозяйка и была бы тебе очень благодарна, если бы ты не совал нос в мои дела.

— Успокойся, Аманда, у меня не было ни малейшего желания ни обижать тебя, ни мешать тебе. Я, к сожалению, обладаю здравым смыслом, которого ты, по-видимому, напрочь лишена. Пойдем?

— Какое напыщенное заявление! — воскликнула она. — Да-да, пойдем. Пойдем, пока я не наговорила тебе еще грубостей, а то официанты уже навострили уши!

Это была их первая ссора по поводу ее переезда. Чарльз, который слишком поздно осознал, что взял с Амандой неверный тон, сделал еще одну попытку убедить ее, правда, с меньшей настойчивостью, но он не привык иметь дело с женщинами, не принимавшими его всерьез, и в конце концов вынужден был сдаться. Пусть этот ребенок, доводивший его до белого каления своим упрямством, столкнется с настоящими трудностями, решил он и принялся с облегчением обдумывать, куда поведет Майру в следующий раз.

Перед тем как окончательно переселиться в свой дом, Аманда еще раз встретилась со Стивеном Спенсером, впрочем, от этой встречи у нее осталось впечатление, что им будет непросто вдвоем. Однажды в субботу утром она приехала на только что купленной подержанной машине, чтобы посмотреть, что успели сделать рабочие в ее комнатах, и нашла своего будущего хозяина весьма недовольным.

— Вы что, не понимаете, что никому не нужной отделкой своих комнат оторвали рабочих от их основной работы? — заявил Стивен, даже не потрудившись поздороваться. Он сердито смотрел на недостроенные стены пристройки, в то время как из дома доносился веселый перестук молотков.

Аманда, не освоившаяся еще со своей новой машиной и не пришедшая в себя после немилосердной тряски по дороге, вовсе не собиралась уступать без боя.

— А я считаю, что комнаты просто необходимо заново отделать, мистер Спенсер, — ответила она, вздернув нос. — Эти уродливые зеленые стены хороши разве что для гусениц, и то лишь потому, что у них нет никакого вкуса.

— Какие у вас необычные сравнения! — ответил Стивен, даже не улыбнувшись. — А что же вы тогда сами не взялись за покраску стен, если вам так не нравится их цвет?

— Потому что это не мое дело, — холодно ответила Аманда. — Может быть, вы хотите, чтобы я и шкафы с полками сделала, а также прибила недостающие ступеньки к лестнице? Вы должны быть благодарны, что вам попался жилец, готовый потратить деньги на отделку дома, который вы совсем запустили.

Он повернулся и с легким удивлением воззрился на нее. Было видно, что он не привык, чтобы ему перечили.

— А теперь вы заговорили совсем по-другому, не так, как в первый раз, — сказал он довольно мягко. — В прошлый раз приставал ваш поклонник.

— Ну, тогда… я, наверное, была просто очарована пейзажем…

— Да, я это заметил. Этим-то вы меня и взяли.

— Что вы имеете в виду?

— Неужели вы думаете, что, будь я в здравом уме, я согласился бы пустить себе в дом легкомысленную девицу вроде вас?

— Так что же, вы хотите отказать мне?

— А вы? — отпарировал Стивен, не отвечая на ее вопрос, и она взмахнула головой.

— Нет, — выпалила она. — И я вовсе не легкомысленная девица, а Чарльз совсем не мой поклонник.

— Неужели? Это меня удивляет — он, как и вы, любит находить во всем изъяны.

— А он считает, что вы просто невыносимы, и мне кажется, что он прав.

К ее величайшему удивлению, Стивен расхохотался, и Аманда сразу же вспомнила, как его смех в первое ее посещение сразу же расположил ее к нему.

— Почему вы такой колючий, мистер Спенсер? — поинтересовалась она. — Вы что, не любите женщин?

— Нет, почему же, я их люблю, только они должны знать свое место, — ответил Стивен, и она подумала, что этот ответ был совсем в духе Чарльза. Аманда уже открыла было рот, чтобы уничтожить его своим сарказмом, но вдруг заметила, что он все еще смеется над ней.

— Я вижу, что вы очень решительная девица, — сказал Стивен. — Надеюсь, вы не собираетесь нарушить мирное течение моей жизни?

— Я собираюсь встречаться с вами как можно реже, — холодно ответила Аманда. — А после того, как наши кухни будут разделены стеной, я надеюсь, что не буду видеть вас совсем.

— Это меня устраивает, — любезно проговорил он. — Соседи могут превратить жизнь в ад, они постоянно что-то занимают, у них вечно в самый неподходящий момент гаснет свет, и ты должен идти и чинить его.

Аманда искоса взглянула на него. Она уже догадалась, что ей нелегко будет понять, действительно ли он такой колючий или просто смеется над ней, но, по крайней мере, подумала она, он не такой напыщенный, как Чарльз.

— Мне хотелось бы, — сказала Аманда, разглядывая дату «1879», выложенную донышками бутылок, которая показалась ей очень оригинальной еще тогда, когда она впервые увидела ее, — пройти в дом и посмотреть, что рабочие успели сделать, если вы, конечно, не возражаете.

— Отправляйтесь, мисс Пейдж, и смотрите. Из-за того, что вы отвлекли рабочих на пустяки, постройка дома будет завершена на несколько недель позже, и вы же первая будете страдать, — сказал он и ушел.

Аманда проскользнула в маленькую темную прихожую, радуясь, что наконец-то ей удалось избавиться от неприятного общества домовладельца. Ей совсем не хотелось демонстрировать перед ним свое невежество в вопросах строительства, поскольку еще во время первой встречи она выяснила, что он был архитектором по профессии и, несомненно, сам разработал проект пристройки к дому.

После того как зеленые стены были перекрашены в белый цвет, комнаты стали выглядеть веселее, подумала Аманда. Но они были такими крошечными, а в двух спальнях с низкими потолками новые встроенные шкафы заняли столько места, что в комнатах стало просто негде повернуться.

— Потолки здесь просто ужасные, мисс, — мрачно произнес мастер, которого звали Баджен. У него был угрюмый вид, а сутулые плечи и свисающие усы только усиливали это впечатление. — Сначала нужно бы укрепить их, а потом уж приступать к побелке.

— У меня нет на это денег, — поспешно ответила Аманда, понимая, что ее расходы и так превысили предполагаемую сумму. — Забелите трещины, и дело с концом.

— Тогда в один прекрасный день потолки обрушатся, попомните мои слова, — ответил мастер и, вздохнув с душераздирающей безысходностью, раздул свои усы. — Я еще хотел поговорить с вами о лестнице. Дерево источено древоточцами, а может быть, даже и сгнило.

— А вы что, не можете определить наверняка?

— На самом деле это не так важно, главное, что дерево совсем раскрошилось, видите?

— А разве починка лестницы не входит в обязанности домовладельца?

— Все зависит от того, что будет записано в договоре об аренде жилой площади, но мистер Спенсер, насколько мне известно, крепкий орешек.

— Я не заключала с ним никакого договора, — сказала Аманда, и мастер снова трагически вздохнул.

— Это вы зря. Нужно было обязательно заключить с ним договор, мисс. Ведь так принято, правда? — сказал с укором мистер Баджен.

Аманда спустилась вниз, чувствуя себя немного расстроенной. Почему это так принято? — думала она.

Но, выйдя на улицу, Аманда снова воспряла духом, поддавшись очарованию пейзажа. «Здесь я смогу писать, — подумала она, полностью отдавшись во власть окружавшей ее красоты, — здесь мне удастся создать что-то свое, пусть это будет всего лишь мой первый дом…»

В полпервого строители закончили работу и уехали в фургончике, которому выступающие корни и ухабы на дороге были не страшны. Неожиданно наступила полная тишина, нарушаемая только непривычным шумом воды, падавшей с плотины. Стивена нигде не было видно. А ведь он мог бы, подумала Аманда с непонятным ей самой разочарованием, проявить любезность и пригласить ее на свою половину дома на чашку чая или рюмку вина.

Она захватила с собой бутерброды и, достав их из машины, решила перекусить. Усевшись на камень у плотины и опустив ноги на желтовато-коричневый ковер из опавших листьев, она принялась сосредоточенно жевать. Шум падающей воды был таким громким, что Аманда не услышала, как подошел Стивен. Она увидела его только тогда, когда он опустился на соседний камень. Он поставил себе на колени тарелку с крупно нарезанными ломтиками хлеба с маслом и куском сыра, который, судя по его внешнему виду, лежал уже довольно давно, и стал резать его с каким-то рассеянным удовольствием.

— Вы захватили с собой перекусить? Правильно сделали, — заметил он.

По всей видимости, ему и в голову не приходило извиниться за то, что он оказался столь негостеприимным, а Аманда, привыкшая к изысканной вежливости Чарльза, ограничилась коротким вопросом:

— А вам что, лень готовить, мистер Спенсер, или вы не умеете?

— Я могу приготовить омлет, — ответил он с набитым ртом, и она улыбнулась, испытывая чувство превосходства.

— Все мужчины утверждают, что они умеют готовить омлет, — сказала она. — А вы что, только им и питаетесь?

— Нет, конечно же нет. Моя кухарка, миссис Тикл, живущая в прицепе, прекрасно готовит и всегда оставляет мне что-нибудь на ужин. Мне приходится готовить себе только в выходные, и я прекрасно обхожусь хлебом и сыром. А что вы едите?

— Цыпленка и копченую лососину. Хотите попробовать?

— Обожаю доедать объедки с барского стола, — сказал Стивен и небрежно взял бутерброд с копченой лососиной.

— Мистер Спенсер, — спросила Аманда, — почему вы купили себе эту мельницу? Мне кажется немного странным, что молодой неженатый мужчина решил похоронить себя в деревне.

— А почему вы решили, что я похоронил себя здесь? Я не люблю город, хотя и вынужден был там работать. Я мог бы задать вам тот же самый вопрос.

— Мне не трудно вам ответить — я влюбилась. Влюбилась с первого взгляда — мне кажется, я вам об этом уже говорила. Я влюбилась в мельницу и пруд, и мне почему-то кажется, что это маленькое сказочное царство.

Выражение враждебной настороженности на его лице сменилось восторженным выражением, и лицо его снова сделалось молодым.

— Мне в свое время тоже так показалось, — сказал Стивен, и в голосе его послышалась радость. — Крошечное сказочное царство, притаившееся так близко от цивилизации! Красота его ненавязчива, но, увидев ее один раз, уже не представляешь, как мог безо всего этого жить. Когда я впервые появился здесь, у меня были грандиозные планы. Я хотел расчистить берега пруда, разбить на них лужайки и сделать пристани; хотел восстановить старую водяную мельницу, чтобы она вновь заработала, но все это, конечно, были пустые мечты. Кое-что мне все-таки удалось расчистить, но для восстановления мельницы потребовалось бы целое состояние, впрочем, теперь мне кажется, что лучше оставить все как есть и не трогать эти обшарпанные развалюхи.

Пока он говорил, Аманда изучала его, ибо только сейчас ей впервые представилась возможность хорошенько его рассмотреть. Наверное, он моложе, чем Аманда предполагала, но вполне вероятно, что он гораздо старше, поскольку солнце высветило в его коричневых волосах неожиданные седые нити. Морщинки, тянувшиеся от крыльев носа к уголкам рта, могли быть следами времени, но с таким же успехом они могли быть и линиями, изначально присущими его худому лицу с выступающими скулами. Глаза Стивена под довольно густыми бровями были — она это прекрасно видела — ясными и светло-карими и на удивление молодыми, и Аманда неожиданно поймала себя на том, что против своей воли сравнивает это лицо с красивым ухоженным лицом Чарльза, с его русыми волосами и с выражением процветающего благополучия, которое не покидало его лицо.

— А в чем заключается ваша работа? — спросила она, ни на минуту не сомневаясь, что он создает проекты небывалых сооружений, полных очарования и поэзии, которые подсказывает ему его безудержная фантазия, но его ответ поразил ее своей прозаичностью:

— Я проектирую системы водостока.

— Водостока!

— Да, а иногда общественные туалеты, если городскому совету какого-нибудь города придет в голову такая идея. Но чаще всего я занимаюсь системами водостока. Ах да, иногда я создаю проекты автобусных остановок и помещений для мусора. Я вижу, что вам это кажется ужасным, мисс Пейдж, но согласитесь, нельзя же всем сооружать соборы?

— Конечно нет, но…

— Общественные туалеты и автобусные остановки звучат уж больно прозаично, правда? Но кому-то надо создавать и их, а я ведь просто-напросто винтик в механизме нашего министерства. А вы, наверное, очень романтичны?

— Вовсе нет, — ответила Аманда с таким жаром, с каким обычно люди ее возраста отвечают тем, кто осмеливается заподозрить их в романтизме, и увидела, как удивленно поднялись брови Стивена.

— А как же тогда ваши рассказы о том, что вы с первого взгляда влюбились в мельницу? И как же вы собираетесь писать?

— Сейчас я пишу детектив, в котором нет места для романтических отношений, — холодно ответила Аманда. Но, произнеся это, она поняла, что ее слова прозвучали в устах столь молодой и неопытной девушки достаточно претенциозно, и добавила со всей серьезностью: — Нет-нет, вы ошибаетесь.

— Чтобы добиться успеха в любом виде искусства, нужно уметь видеть и понимать все грани изображаемого предмета. Романтизм заключается не только в любви и в отношениях мужчины и женщины, вы понимаете.

На мгновение Аманду охватила неожиданная застенчивость, в то же время она была благодарна Стивену за то, что он, в отличие от Чарльза, принимал ее всерьез. Она рассматривала это как комплимент с его стороны. Аманда повернулась к нему, горя желанием продолжить разговор, но в эту же самую минуту он резко поднялся и, стряхнув крошки с тарелки на опавшие листья, небрежно засунул ее во внутренний карман своего пиджака.

— Ну, я должен идти — у меня много дел, — сказал Стивен своим обычным бесцеремонным тоном, но, осознав, что ведет себя грубо, добавил: — Не хотите ли выпить кофе? Правда, у меня есть только этот быстрорастворимый порошок, из которого получается бурда, но вода в чайнике кипит или кипела, если там еще что-нибудь осталось.

Он с такой неохотой пригласил Аманду в дом, что ее отказ прозвучал резче, чем она хотела. Однако по его виду она поняла, что он только рад этому. Попрощавшись с ней таким тоном, каким обычно прощаются с назойливым торговцем, мистер Спенсер направился к своему дому, ни разу даже не обернувшись.

Аманда въехала в свои комнаты в последний день октября, несмотря на то что мистер Баджен, угрюмый мастер строителей, предупредил ее, что отделка ее комнат не совсем закончена. Чарльз посоветовал ей было подождать еще недельку-другую, поскольку рабочие никогда не заканчивают работу в срок, но ей так осточертело ждать, что она не стала его слушать.

— Я думаю, им осталось доделать самую малость, — сказала она легкомысленно, — они будут работать быстрее под моим недреманным оком.

— Мое бедное дитя, тебе никогда не приходилось иметь дело с ремонтом, — грустно сказал Чарльз, — ты и понятия не имеешь, как это все нервирует и как раздражает присутствие рабочих в доме.

— Ты имеешь в виду их вечные чаепития?

— Чаепития, как ты изволила выразиться, будут мешать тебе меньше всего. Почему бы тебе не подождать еще, раз ты уже столько ждала?

— Именно потому, что я столько ждала, я не могу больше откладывать свой переезд. Ах, Чарльз, ты и представить себе не можешь, как это все ново для меня и как это возбуждает! Несмотря на все неудобства, я так рада, что у меня будет свой дом, впрочем, тебе меня не понять, ведь у тебя совсем другие радости, а вот мистер Спенсер, я думаю, смог бы.

— Сомневаюсь, — сухо сказал Чарльз. — Этот молодой человек показался мне совершенно неотесанным, и я думаю, что его не очень-то трогают девчоночьи игры в свой собственный дом.

— Но для меня это вовсе не каприз, который скоро пройдет, — начала Аманда возмущенно, прекрасно понимая, что он в душе убежден в обратном, а его уверенность в том, что ей очень скоро надоест новизна, лишала его привычной снисходительности и выдержки.

«Я не должна, — подумала она, — ссориться с Чарльзом в одиннадцатом часу ночи». И улыбнулась ему умиротворяюще. В конце концов, убедившись, что ее не переубедишь, Чарльз проявил много терпения, но все-таки он был порядочным занудой, демонстрируя свое молчаливое неодобрение. Конечно, случись что, он тут же скажет: «Помнишь, я тебя предупреждал?»

— Дорогой Чарльз, — проворковала Аманда, придавая своему голосу кротость, — ты как-нибудь приедешь меня навестить, хорошо?

— Разумеется. Когда ты устанешь от кастрюль и уборки, позвони мне, я приеду за тобой и отвезу куда-нибудь пообедать, — ответил Чарльз.

— Ничего подобного. Ты пообедаешь со мной, а я уж постараюсь тебя удивить. Я ведь хорошо готовлю! Ты знаешь это?

— Не знаю, — ответил он, — но я начинаю думать, что ты меня уже ничем не сможешь удивить, Аманда. А не собираешься ли угощать собственной стряпней своего несговорчивого домовладельца?

— Разумеется, нет, — резко ответила Аманда. — Мистер Спенсер — большой мастер делать омлеты, впрочем, как и все мужчины, как мне кажется.

В последний вечер пребывания Аманды в захудалой гостинице, к которой она так привыкла, Чарльз угостил ее великолепным ужином в ресторане, который считал самой ценной своей находкой. Ужин удался на славу — Аманда оценила и еду и вино. Она слушала Чарльза с неослабным вниманием и всячески старалась выразить ему свою признательность. Вместо нелепого хвоста на ее голове красовалась замысловатая прическа из завитушек и локонов, которая чрезвычайно понравилась Чарльзу. Он сказал ей — и глаза его при этом необычно блестели, — что она может быть неотразимой, если немного постарается, и она с притворной застенчивостью осведомилась, есть ли у нее надежда стать когда-нибудь такой же элегантной, как Майра. На мгновение он нахмурился, не будучи уверенным, стоит ли ему сравнивать Аманду с женщиной, которая когда-нибудь, может быть, станет его женой, но потом разразился целым потоком высказываний, совсем не типичных для него.

Аманда слушала, не сводя глаз с его лица, но мысли ее были далеко — ока думала о том волнующем событии, которое предстояло ей пережить завтра. Позже, улегшись в последний раз в свою постель в номере гостиницы и сладко зевая, она подумала, что вечер прошел совсем неплохо.

Ее разбудил шум дождя за окном. Небо было затянуто сплошной пеленой туч, а из водосточных труб хлестали потоки воды. Улицы были залиты водой, и спешащие пешеходы выглядели промокшими и несчастными.

«Как же мне не повезло!» — подумала Аманда, прыгая через лужи по дороге в гараж, расположенный за углом гостиницы, где стояла ее машина, и с ужасом представляя, во что превратится полированная мебель и обитые парчой стулья тетушки Софи, когда их выгрузят из фургона прямо в грязь.

Путешествие в Сассекс не доставило ей никакого удовольствия, поскольку стеклоочистители не справлялись с потоками дождя, и она почти ничего не видела сквозь залитое водой стекло. К тому же ей несколько раз приходилось останавливать машину и вытирать запотевшее стекло изнутри. Дважды она сворачивала не туда, и ее обуял страх, что фургон с мебелью приедет на место раньше нее. Наконец добравшись до нужного поворота, она увидела, что проселочная дорога, ведущая к мельнице, превратилась в реку. Когда Аманда съезжала с крутого уступа, образовавшегося в месте примыкания переулка к главной улице, который, как ей показалось, стал еще больше из-за ненастья, ее маленькую машинку сильно тряхнуло. Всю дорогу до мельницы машину не раз заносило, и она то и дело проваливалась в глубокие ямы, отчего в коробке передач что-то жалобно звякало.

— И не стыдно ему доводить подъездную дорогу к дому до такого состояния, что езда по ней становился просто опасной! — произнесла Аманда вслух, резко останавливаясь позади фургона строителей и выключая мотор.

Из задней дверцы фургона высунулось мрачное лицо мистера Баджсна.

— В чем дело? — быстро спросил он, словно кто-то вмешался в разговор.

— Я сказала, — сердито прокричала Аманда, немного опустив стекло, — что стыдно доводить свою собственность до такого состояния, да еще брать деньги за проезд!

— А, сегодня ее немножко развезло, — сказал мастер.

— Немножко развезло? Да это не дорога, а какой-то горный поток. Интересно, как здесь проедет фургон с мебелью?

Мистер Баджен осторожно высунул голову, чтобы посмотреть, какая погода.

— Да они просто не поедут, если у них есть голова на плечах, — заметил он и скрылся в фургоне.

Аманда в ярости вылезла из машины и, ступив прямо в глубокую лужу, начала вытаскивать чемоданы. Никто не предложил ей своей помощи — мистер Баджен и его товарищи сидели в фургоне, не высовывая носа. Она добралась, утопая в грязи, до парадной двери и, поставив свои чемоданы, с негодованием посмотрела на пруд, который так очаровал ее в первый приезд. Вода в нем стала мутной из-за непогоды, а окружающий лес казался темным и угрожающим. Она заглянула в ту половину гаража, которая предназначалась для ее машины, и увидела, что она завалена всяким хламом, который просто сдвинули к стене, чтобы освободить место для машины. В ярости она захлопнула дверь гаража и вновь принялась на чем свет стоит ругать мистера Стивена Спенсера, которому, как она поняла, не было никакого дела до жильцов.

Фургон с мебелью должен был прибыть в половине двенадцатого, но, несмотря на то что часы показывали уже половину первого, его все еще не было. Аманде нечем было заняться, и она решила подождать фургон в маленькой гостиной. Окна в ней выходили на север, и в комнате было совсем темно. Аманда села на пол, поскольку сесть больше было не на что, и стала ждать. Через какое-то время она встала и включила свет, но голая лампочка, свешивавшаяся с потолка, только усилила тоскливое впечатление, которое производила на нее гостиная, и Аманда выключила свет.

Она ждала уже несколько часов. Мистер Баджен и его товарищи вернулись в дом и продолжили свою работу, которую они, впрочем, выполняли спустя рукава — каждые полчаса они делали перерыв, отправлялись на кухню и пили свой бесконечный чай. Они принесли одну кружку Аманде, и она выпила его с благодарностью. Мистер Баджен, не разделявший ее надежд на то, что фургон приедет сегодня, пытался убедить ее, что она только понапрасну теряет время и что в деревне есть чудесная пивная, где можно переночевать.

— Я решила въехать в этот дом сегодня, и я в него въеду, — заявила Аманда. — Даже если мне придется спать на голом полу. Так что не тратьте понапрасну время, мистер Баджен, — вы меня не переубедите.

Он издал уже знакомый ей глубокий вздох, выдувая воздух сквозь свисавшие усы, и грустно посмотрел на нее, качая головой.

— Как пожелаете, мисс, — ответил он покорным тоном, каким обычно разговаривают с клиентами, отличающимися некоторыми странностями. — Раз уж вы здесь, я хотел бы показать вам участок кирпичной кладки в камине — смотрите, он совсем разрушился. Если вы не замените весь камин, я не удивлюсь, когда в один прекрасный день он у вас развалится.

— У меня есть электрообогреватель, так что закрепите кирпичи, и все, — ответила Аманда, которая начала понимать, чего хочет от нее мистер Баджен. — А вам удалось укрепить потолок на втором этаже?

— Да, мы немного укрепили доски, но когда-нибудь они все равно упадут. Однажды они обрушатся на вашу кровать, и ваше лечение обойдется гораздо дороже, чем капитальный ремонт потолка.

— Если доски на потолке так сильно прогнили, что могут упасть, то это забота мистера Спенсера заменить их, а если потолок обрушится и сломает мне руку или ногу, то это тоже будет забота мистера Спенсера — ему придется выложить денежки на мое лечение, — отпарировала Аманда и увидела, как мастер впервые улыбнулся.

— А вы не из пугливых, мисс, вот что я вам скажу, — признал он радостно. — Смотрите-ка, сюда идут какие-то парни, наверное, ваша мебель все-таки прибыла.

Это и вправду были грузчики, приехавшие на три часа позже, чем было оговорено, и совсем не собиравшиеся таскать мебель в дом, поскольку они оставили фургон на главной улице. Как, черт побери, они спустят свой груженый фургон по такой отвратительной дороге?! — стали возмущаться грузчики. Если даже им и удастся подъехать к дому, их фургон здесь никак не развернется — он непременно угодит в этот чертов пруд. Они заявили, что возвращаются в город, а леди может сделать повторную заявку на доставку мебели.

Возмущение Аманды давно уже уступило место унынию, и она молча выслушала грузчиков, беспомощно глядя на них и еле сдерживая слезы.

— Но вы не можете, не можете увезти мою мебель назад! У меня… у меня здесь нет даже кровати, чтобы переночевать, — в отчаянии пробормотала она, глядя в их злые, непреклонные лица и отказываясь поверить, что они вот так возьмут и уедут обратно с се мебелью.

Грузчики пожали плечами, сплюнули и нерешительно затоптались в грязи, но в эту минуту на помощь подоспел мистер Баджен и его товарищи. Они смогут, сказал он, перегрузить мебель из грузового фургона в их маленький фургончик и привезти ее сюда. Конечно, это займет много времени, но им так надоело заниматься отделкой комнаты, что они с радостью сменят работу.

— Я уверен, — добавил мистер Баджен, — что молодая леди успеет все расставить, только чуть позже, чем она думала.

Аманда была рада согласиться с любым предложением. Первый раз в своей жизни она пожалела, что с ней рядом нет Чарльза, и поняла, хотя эта мысль и была ей неприятна, что враждебность грузчиков исчезла бы очень быстро, если бы им пришлось иметь дело с ним.

Ей пришлось убрать с дороги свою машину, и она завела ее в гараж, который незадолго до этого осматривала. Тут же на капот машины обрушилась целая куча всякого хлама — старые картины, у которых при падении разбилось стекло и брызнуло в разные стороны, пустые консервные банки и автомобильные шины, и в довершение ко всему под колесо машины попала старая подушка, которая под ее тяжестью жалобно треснула.

— Ну, это уж слишком! — взорвалась Аманда, продираясь сквозь хлам. — Когда этот человек вернется, я скажу ему все, что я о нем думаю, все о нем самом и о его доме!

Выгрузка мебели продолжалась целую вечность, а дождь все лил и лил. Аманда совсем забыла, как выглядят многие вещи тетушки Софи, и, несмотря на непогоду, с волнением наблюдала, как рабочие вносят их в дом, решая, куда поставить ту или иную вещь. Маленькое бюро надо поставить у окна, там она будет писать и смотреть на пруд, когда работа застопорится. Складной обеденный стол эпохи короля Георга можно поставить у одной стены, а книжный шкаф — у другой. Чиппендейлские стулья с поблекшей ободранной обивкой можно поставить в ряд, поскольку их много, а места в комнате совсем мало. Нет, лучше не ставить стулья в ряд, иначе ее комната станет похожей на вагон или на зал заседаний, некоторые из них можно поднять наверх. Но, по мере того как промокшей и заляпанной грязью мебели становилось все больше, Аманду стала охватывать паника.

— Нельзя ее всю ставить в дом, иначе я не смогу здесь повернуться! — закричала она, замахав руками на грузчиков, которые внесли в спальню, уже заставленную до отказа, столик, о существовании которого она уже и забыла.

— Вы забыли про новую комнату, мисс, — мягко напомнил ей мистер Баджен, и она почувствовала облегчение.

— Да и правда я забыла, мистер Баджен! — воскликнула Аманда с благодарностью. — Но мы же не можем туда ставить мебель, ведь там еще нет потолка.

— Разумеется, в такую погоду об этом и думать нечего. Но в комнаты уже ничего больше не войдет.

— Да, они уже и так забиты до отказа. А там еще много осталось?

— Одна маленькая вещичка, другая — покрупней, высокий комод и еще что-то в этом роде. Они будут хорошо смотреться в новой комнате, когда мы ее закончим.

— Я уверена в этом, но что я буду делать с ними сейчас? Дорогой мистер Баджен, наверное, мне надо было заранее сходить на склад, осмотреть все и заказать, чтобы мебель привезли в два приема. Я и понятия не имела, что у тетушки столько мебели. Что же мне делать?

Мастер почесал затылок, а грузчик стоял с безразличным видом, ожидая новых указаний, недовольный, по всей видимости, тем, что мистер Баджен помогает этой девице.

— Давайте сложим ее на старой мельнице, — сказал мистер Баджен наконец. — Правда, хочу вас предупредить, мистер Спенсер будет недоволен, если мы поставим туда мебель, поскольку пол на мельнице очень ненадежный. Но мы же не можем оставить ее под дождем, правда?

— Прекрасная идея! — воскликнула Аманда, которая совсем забыла про мельницу, где было столько свободного места. — Почему эта мысль не пришла вам раньше? Мы могли бы поставить там половину мебели, вместо того чтобы тащить ее наверх.

— Я не предлагал сделать это, потому что у мистера Спенсера есть несколько навязчивых идей. Об одной из них я вам сообщил, — сказал мистер Баджен, и Аманда не сомневалась, что он подул бы на свои усы, если бы под дождем они не превратились в два обвисших мышиных хвоста, с которых непрерывно капало.

— Ну хорошо, это ведь последняя партия мебели? — спросила она, почувствовав, как устала и промокла.

Было уже половина седьмого, и Аманда лихорадочно соображала, сколько она должна заплатить рабочим за разгрузку. Аманда знала, что Чарльз конечно же отказался бы платить чаевые грузчикам за их грубость, но она после такого ужасного дня не чувствовала в себе смелости отказать им. Когда наступило время расплаты, она по удивленному выражению их лиц поняла, что дала им слишком много, но мистеру Баджену и его товарищу она намеренно удвоила сумму, ибо они спасли ее мебель.

Мужчины уже закрывали и запирали дверь мельницы, когда на проселочной дороге засветились фары машины.

— А вот и мистер Спенсер возвращается. Давайте уберем фургон с дороги, Чарли, а то мы отсюда не выберемся, — сказал мастер, и Аманда с радостью и облегчением повернулась к мистеру Спенсеру, выходящему из машины, ожидая, что он поздравит ее с переездом в свой дом.

Однако Стивен Спенсер буркнул приветствие в ее адрес и резко сказал рабочим:

— Надеюсь, вы не забили весь дом этим барахлом? Однако какая наглость! Баджен, вы же знаете, что пол прогнил. А кстати, что вы здесь делаете, в такой-то час?

— Мы ставили все очень аккуратно, мистер Спенсер. Ничего опасного не случится, — сказал мастер, но его мягкое замечание вызвало неожиданный взрыв гнева.

— Меня совершенно не волнует, что произойдет с этой чертовой мебелью. Меня беспокоит мой пол! — в ярости заявил Стивен. — Уберите ее отсюда немедленно. Я не намерен превращать мой дом в склад, в договоре это не предусматривалось.

— Но на половине леди уже больше нет места, нужно подождать, пока не будет готова новая комната, — мягко возразил мистер Баджен. — Да и к тому же нельзя оставлять мебель под дождем, правда?

— Тогда увезите ее, ради Бога, обратно на склад. Как хотите, но чтобы ее здесь не было.

Стивен обращался к грузчикам, но он скоро понял, что не на тех напал.

— Делать нам больше нечего! — заявил один из них и сплюнул через плечо. — Мы сделали то, что нам было велено, и не собираемся приезжать еще раз в эту дыру со всем этим барахлом, которое нам пришлось таскать на себе под дождем. Мы свое дело сделали, и все. Пойдемте, ребята.

Они направились вверх по переулку к своему грузовому фургону, и Аманда, которой до сих пор не удавалось вставить и словечка в разговор, произнесла голосом, дрожащим от еле сдерживаемого гнева:

— Быть может, мне будет позволено наконец сказать несколько слов, поскольку эта мебель, которая, как вы опасаетесь, мистер Спенсер, повредит ваш драгоценный пол, принадлежит мне? — Эта тирада была произнесена с достоинством и с уничтожающим сарказмом. «Чарльз бы одобрил меня», — подумала Аманда. Но, когда Стивен, нахмурившись, повернулся к ней, она поняла, что, защищая свои права, он просто-напросто позабыл о ее существовании, и тщательно подготовленные фразы вылетели у нее из головы.

— Вы, — закричала она, — самый отвратительный грубиян и самодовольный мужчина, который когда-либо попадался мне на пути! Неужели вы не понимаете, что вся моя мебель, наверное, испортилась, ведь ее переносили от самой дороги, потому что вы не потрудились починить этот ужасный переулок; что моя плита не подключена в сеть; что во всем доме есть только одна электрическая лампочка, а в спальне разбито стекло и туда попадает дождь; что я не смогла закрыть дверь гаража, поскольку вы не потрудились даже убрать хлам, который свалился мне на голову, и что весь день шел дождь, не переставая ни на минуту?

— Ну, уж погода-то от меня не зависит, — довольно мягко произнес Стивен, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание.

— А я бы не удивилась, если бы узнала, что вы можете вызывать ненастье, которое так подходит вашему вздорному характеру.

— Ну, если говорить о том, у кого характер более вздорный…

— Ну хорошо, я не отрицаю, что характер у меня не сахар, но я не жалею об этом, не думайте. Я устала и промокла и весь день ничего не ела, а вы даже не поздравили меня с переселением. И если бы мистер Баджен не помог мне… — Аманда вдруг замолчала, чувствуя, к своему стыду, что готова разрыдаться.

Стивен, похоже, тоже понял, что она сейчас расплачется. Он неловко переступил с ноги на ногу, и на лице его появилось беспокойство. Мистер Баджен, наблюдавший за этой сценой и слушавший их перепалку, разинув рот от удивления, втянул в себя воздух вместе с усами и шумно выдохнул.

— Ну, я пошел домой. Ой, ну и денек сегодня выдался, доложу я вам. Спокойной ночи, — скороговоркой проговорил он и ушел догонять Чарли, забравшегося уже в свой фургон, а Аманда, почувствовав, что ее единственный друг покинул ее, повернулась и пошла, ничего не замечая, прямо по грязи на свою половину дома. Войдя в дом, она с силой захлопнула за собой дверь.

Да, денек сегодня и вправду был тяжелый, подумала Аманда, скинув в своей маленькой гостиной заляпанные грязью туфли и разрыдавшись. Она чувствовала себя страшно одинокой. В этом доме, без сомнения, правят бал упыри и призраки, которые любят стучать в окна по ночам, подумала она в ярости и принялась искать у себя сигареты, но не нашла ни одной, поскольку весь день угощала ими мистера Баджена и Чарли. Это было последней каплей, и она снова разрыдалась. Но, выплакавшись. Аманда почувствовала себя лучше и принялась разглядывать свои владения. Мебель тетушки Софи, такая привычная и любимая, хотя и загромождала комнату, но придавала ей уют и теплоту, напомнив Аманде о каникулах, проведенных ею в очаровательном старом домике, который тетушка снимала в Кенте. В этом доме потолок был украшен балками, а пол отполирован до блеска, а перед открытым камином, украшенным резьбой по камню с двух сторон, располагались маленькие стульчики. Она посмотрела на свой узкий пустой очаг, лишенный всяких украшений, и ей стало грустно. Правда, камин стал выглядеть получше после того, как рабочие сняли уродливый бордюр из плитки. Аманда сказала себе, что завтра же пойдет и купит себе электрический обогреватель. Наверное, нужно будет купить их несколько, подумала она, удивляясь, почему ей не пришло в голову поискать эти нагреватели в доме тетушки Софи, ведь они наверняка там были. Она знала, что мистер Спенсер планировал устроить настоящий камин в гостиной в новой части дома, но он мог бы заранее позаботиться о том, чтобы Аманда могла согреть свою комнату.

Аманда отправилась на кухню, ломая себе голову над тем, чем бы поужинать. Она привезла с собой немного яиц и ветчины, а также масла, чая и сахара, но ей не на чем было готовить и даже негде было вскипятить чайник. Она механически нажала на выключатель, чтобы включить свет, забыв, что единственная лампочка висела в гостиной. Однако Стивен уже позаботился о том, чтобы на кухне был свет, и с потолка свешивалась лампочка, накрытая ужасным пластмассовым абажуром.

В ту же минуту Аманде пришла в голову мысль, что здесь, по крайней мере, она никогда не будет в полном одиночестве. Она слышала, как Стивен возится у себя на кухне, а когда он ходил от мойки к плите и обратно, она не могла его не видеть. Ноздри Аманды уловили восхитительные запахи, отчего муки голода только усилились, и она подошла поближе к входу на его половину, жадно вдыхая дразнящие ароматы. Она придвинулась еще ближе, и оттуда неожиданно высунулась рука со стаканом, чуть не толкнув ее прямо в нос.

— Вот, выпейте это и сразу согреетесь, — сказал Стивен. — Вы стоите и принюхиваетесь совсем как голодный волк.

— А вы что, видите меня?

— На противоположной стене висит зеркало. Ну, берите же стакан.

— Что это?

— Виски, что же еще? Пейте, а то у вас такой измученный вид!

Она неуверенно взяла стакан из его рук, стоя на ничейной территории, где со временем появится стена, которая разделит их. Она не знала, действительно ли у нее такой измученный вид, как он говорит, но одно понимала очень хорошо — что выглядит не лучшим образом. Она была без носков, низ ее брюк был заляпан грязью и промок, а ее хвост, по-видимому, выглядел не лучше, чем мокрые, обвисшие усы мистера Баджена.

Стивен неожиданно улыбнулся, и она вспомнила, как быстро и непредсказуемо может меняться выражение его лица — от гневного до счастливого.

— Может быть, вы пройдете? — предложил он. — Я могу вам предложить только стул, но здесь вы сможете согреться. В будни я не развожу в камине огонь.

— Это вы повесили лампочку в кухне, правда? — спросила Аманда, немного смущаясь, и села на деревянный стул.

— Ну, — сказал он, — после вашей яркой обличительной речи, которой вы встретили меня, я подумал, что будет лучше, если я что-нибудь сделаю. Вам, конечно, и в голову не пришло, что человек, въезжающий в дом, в котором никто до него не жил, обычно сам привозит с собой лампочки?

— Нет, — сказала она — не пришло. Вы знаете, у меня прежде никогда не было своего дома.

— Понимаю, — ответил он. — И почему же вы решили в качестве своего первого опыта избрать эту мельницу?

— Я думаю, вы знаете.

— Да, мы оба пали жертвами одной и той же дьявольской магии.

— Дьявольской?

— Да, потому что в таком месте, как это, вы вступаете в битву, исход которой предрешен. Вы сражаетесь с природой, надеясь сохранить свое представление о красоте, но вам это не удается. И в конце концов придется признать себя побежденным, если, конечно, вы не Крез, который может позволить себе содержать целую армию слуг, чтобы они приводили в исполнение его планы. Так и получилось у меня с этим домом. Я понимаю, каким убогим он вам кажется, ведь для женщины дом — это не просто красивая вещь, а нечто большее, и я сожалею, что по крайней мере не расчистил для вас гараж. Хлам так быстро накапливается!

— Вы странный человек, — сказала Аманда. — Вы говорите, что вам неприятно присутствие постороннего человека в вашем маленьком раю, а сами сдали мне свой дом. Что заставило вас пойти на это?

— Даже в раю приходится думать о деньгах. Я зарабатываю достаточно, на жизнь мне хватает, но мне не нужно одному столько комнат. Кроме того, содержание дома обходится очень дорого, поэтому мне посоветовали сдать половину, чтобы уменьшить расходы. Знаете, мне пришлось продать кое-какие ценные бумаги, чтобы покрыть расходы на сооружение нового дома, но вы мне будете платить за дом столько же — а может, даже чуть больше, — сколько бы я получал дивидендов на свои акции.

— Но вы ведь с неохотой сдали мне дом?

— Да, с неохотой. Но это было крайне необходимо и выгодно, да и, кроме того, в будни меня здесь почти не бывает. Боюсь, что я не самый лучший домовладелец, мисс Пейдж. Для меня это дело новое.

— А для меня тоже в новинку, чтобы во мне видели нежелательного жильца, мистер Спенсер, — сказала Аманда с некоторой долей сарказма в голосе, и он поднял бровь.

— Да, — сказал он. — Я не обладаю той радушном любезностью, к которой вы, видимо, привыкли, не так ли?

— А что вы подразумеваете под «радушной любезностью»? Я предполагала, что вы встречаете меня с обычной вежливостью, только и всего.

— Я имел в виду знаменитого мистера Брэдли. Он показался мне чрезвычайно любезным — правда, от его любезности за версту несет высокомерием.

— Чарльз, — холодно сказала Аманда, — очень добрый человек, который старается заботиться обо мне, несмотря на то, что я часто не соответствую его представлению о настоящей леди. Вы не могли бы угостить меня сигаретой, а то у меня кончились?

Стивен взял с кухонного стола раскрытую пачку, и она достала сигарету, воскликнув от изумления, что вышло у нее совершенно по-детски:

— Вы курите такие дешевые сигареты! Удивительно!

— Ничего в этом нет удивительного — мне ведь приходится на всем экономить, — ответил Стивен, поднеся ей спичку. — А вы, конечно, курите только «Балканское собрание»?

— Ну вот, вы опять становитесь колючим! Нет, я удивилась потому, что тоже люблю этот сорт сигарет, за что, кстати, мне частенько достается от Чарльза.

— Да, я понимаю. Вы думаете, что между нами есть что-то общее?

Ее детский восторг угас от его насмешливого замечания, и она поняла, что не следует переступать, даже нечаянно, черту, за которую он никого не хочет пускать.

— Вовсе нет, — покраснев, ответила Аманда, — это чистое совпадение. Знаете, бывает, два человека вдруг случайно выясняют, что оба любят устриц или пользуются одной и той же зубной пастой.

— И какой же пастой пользуетесь вы? — с интересом спросил Стивен, но Аманда подумала, что с его стороны это очередная ловушка, и не стала отвечать на его вопрос, а, встав со стула, присела на пол у старинной плиты и, развязав промокшую ленту, встряхнула своими мокрыми волосами.

— Какая идиллическая сценка! Отдых у домашнего очага, — заметил Стивен, с интересом наблюдая за ее действиями. — Я чувствую, что вскоре стану совсем домашним. Давайте-ка я налью вам еще виски.

Она начала из вежливости отказываться, но он забрал у нее пустой стакан и налил виски.

— Ну а теперь, — он наполнил свой стакан и сел, вытянув длинные ноги, — расскажите мне все.

Аманда хмуро посмотрела на него сквозь свисающие волосы. Сегодня он выглядит совсем по-другому, подумала она. Наверное, потому, что на нем был костюм, в котором она его еще не видела. Пиджак из твида был довольно поношенным, но хорошо отутюженные строгие темные брюки, свежий воротничок и галстук, а также тщательно причесанные волосы неожиданно придавали ему вид процветающего человека.

— Что я должна вам рассказать? — спросила Аманда.

— Ну, разумеется, не подробности ваших любовных похождений или какую операцию вы перенесли за последнее время. Нет, расскажите мне, как вам пришла в голову мысль завести свой собственный дом, ведь девицы ваших лет обычно хотят просто веселиться.

— Вы и вправду совершенно необыкновенный человек!

— Это я уже слышал. Не понимаю, что такого необыкновенного в том, что меня интересуют мысли других людей?

— А вы не производите впечатление человека, который интересуется тем, что думают другие люди.

— Неужели?

— Не производите. Наоборот, мне кажется, что вас интересует только один человек, — вы сами, а других людей вы презираете.

— Ну, первое впечатление иногда бывает и ошибочным, правда? Вы мне тоже с первого взгляда показались избалованной и капризной девицей, у которой денег больше, чем ума.

— Неужели я произвожу такое впечатление? Интересно, а почему вы решили, что я избалованная и капризная?

— Не знаю. Может быть, причиной тому стала ваша самоуверенность, а может, и та аура богатства, которая окружает вашего дружка, мистера Брэдли.

— Нехорошо, — сказала Аманда, — с вашей стороны смеяться над Чарльзом. Иногда он, конечно, бывает очень напыщенным, он ведь воспитывался в богатой семье, но с ним всегда знаешь, чего от него можно ждать.

— Да? Как это?

— Ну, — она сделала неопределенный жест своими тонкими руками, — всегда знаешь, как он отреагирует на чьи-то слова или действия. От него не ждешь никаких сюрпризов, он никогда не выходит из себя, и тебе не приходится ломать голову над тем, что он хотел сказать.

— Какой скучный человек! — сказал он. — А вам больше идет, когда волосы у вас распущены. Сколько вам лет?

— Двадцать три, скоро исполнится двадцать четыре. А вам сколько? Раз уж зашла об этом речь.

— Мне? Я старше вас почти на десять лет.

— Совсем как Чарльз, — неосторожно сказала Аманда и увидела, как выражение лица Стивена вдруг снова стало недовольным.

— Ну, я надеюсь, что на этом сходство и кончается. Вы уже ужинали?

Стивен опять обращался к ней в прежней манере, и Аманда снова вспомнила все неприятности этого дня. Неужели он забыл, что она не может приготовить себе ужин, ведь ее плита не работает? — с раздражением подумала она и сказала ему об этом.

— Вы не должны были надеяться, — сказал он с терпеливой рассудительностью, — что я позабочусь обо всех этих пустяках. Вы должны были сами вызвать электрика и проследить, чтобы электроприборы были налажены. Что касается гаража, то признаю, это было мое упущение, и обещаю убрать его в выходные.

— А как насчет уступа на дороге, который с каждым днем становится все круче? Боюсь, что рессоры моей машины не выдержат такого испытания. А также с оконным стеклом, с потолком, который вот-вот обрушится, и с древоточцами на лестнице?

— Бог ты мой! — сказал он. — Сколько претензий! Какой потолок, какие древоточцы?

— Мистер Баджен говорит, что лестница источена червями или сгнила, я точно не помню, а потолок в спальне упадет.

— А, не стоит обращать внимания на слова мистера Баджена — он вам еще и не то наговорит, чтобы получить для фирмы дополнительный заказ.

— Мистер Баджен — очень добрый человек. Если бы не он и его друг Чарли, мне бы ни за что не удалось затащить свою мебель в дом.

— Да, но осмелюсь заметить, что эта доброта обошлась вам в кругленькую сумму и, кроме того, в этот день они ничего не сделали для отделки ваших комнат, — заметил Стивен довольно холодно. — Какие еще будут жалобы?

— Я пока не знаю. Как насчет ежедневной доставки молока, хлеба и стирки белья — всех тех вещей, которые воспринимаются как само собой разумеющееся?

— Это вы воспринимаете их как само собой разумеющееся, мисс Пейдж, поскольку вам никогда не приходилось заботиться об этом самой. Нужно заказать, чтобы вам доставляли все необходимое.

— Об этом я и говорю.

На его лице неожиданно появилась усмешка.

— И вы думаете, что я буду играть роль няньки при вас? Боюсь, моя дорогая молодая леди, что я не столь услужлив, как мистер Чарльз Брэдли. Мне нужно зарабатывать себе на жизнь.

— Чарльз, по крайней мере, позаботился бы о том, чтобы я начала жизнь в новом доме, окруженная хотя бы минимальным комфортом, учитывая мою совершенную неопытность в этом деле, — с горечью произнесла Аманда.

Стивен ответил ей вежливо, но в его словах была правда, и ей пришлось согласиться с ним, хотя это и было неприятно.

— Но вы могли бы хотя бы попросить меня об этом, правда? Вместо этого вы изо всех сил старались с первой же нашей встречи произвести на меня впечатление женщины, которая знает ответы на все вопросы.

— Ну, если уж мы заговорили об этом, то мне кажется, что вы тоже знаете ответы на все вопросы, — заявила она, вскакивая на ноги, поскольку ей пришло в голову, что уже поздно, а он из-за нее еще не ужинал. — Спасибо вам за виски, мистер Спенсер. И если… если вы одолжите мне до завтра электрическую лампочку для спальни, я буду вам очень благодарна.

Он в эту самую минуту открывал дверцу духовки, чтобы проверить, готово ли стоявшее там кушанье, и по всей кухне распространился аромат, от которого у Аманды потекли слюнки.

— Хорошо, я дам вам еще и электронагреватель — в вашей половине дома, наверное, очень холодно, — сказал он и, выпрямившись, заметил, что она облизывает губы, а в глазах у нее застыло голодное выражение.

— Хотите попробовать? — улыбнувшись, спросил Стивен. — Правда, это всего лишь пастушеский пирог матушки Тикл, но они у нее получаются просто замечательными, могу вас уверить.

— С удовольствием, спасибо вам, — ответила Аманда, даже не поинтересовавшись, хватит ли пирога им на двоих. Стивен рассмеялся, небрежно расстилая скатерть и бросая на стол ножи и вилки разных размеров и предлагая ей выбрать самой себе нож и вилку.

Они ели, изредка перебрасываясь отдельными фразами, поскольку она была слишком голодна, чтобы вести застольную беседу, а он, вне сомнения, так привык ужинать в одиночестве, что ему и в голову не приходило, что за столом нужно поддерживать светскую беседу. За окном капли дождя, не переставая, выбивали дробь по подоконнику под аккомпанемент водопада, низвергавшегося с запруды.

— Сыр? — коротко спросил Стивен, когда они закончили есть пирог. — Как видите, я живу очень просто. Миссис Тикл готовит основное блюдо, а я покупаю кое-что по мелочам.

Она покачала головой:

— Нет, спасибо. Пирог был замечательный. Как вы думаете, сможет ли миссис Тикл помогать мне иногда по утрам? Я не хочу, чтобы она для меня готовила, нет, просто чистила бы овощи, ставила тесто и что-нибудь в этом роде.

— На матушку Тикл не рассчитывайте, — сурово ответил он. — У нее и так дел по горло. Она обслуживает меня и своего мужа, да еще и убирает прицеп, в котором они живут. И если я узнаю, что вы договорились за моей спиной, мы с вами поругаемся, да, впрочем, она и не согласится помогать вам — она предпочитает «делать работу» для джентльменов, как она выразилась.

Стивен налил две чашки горячего напитка, который он раньше назвал «коричневой бурдой», и поставил одну перед ней. Чарльз заявил бы, что это пойло невозможно пить, но Аманда выпила с наслаждением, поскольку все повернулось совсем не так, как она ожидала и к чему она привыкла, а ей так хотелось выпить чего-нибудь горячего.

— Вы можете обратиться к миссис Лич, — сказал Стивен, предлагая ей сигарету.

— А она согласится работать на простую девушку? — с надеждой спросила Аманда, и он неожиданно разразился громким хохотом.

— О Боже, в том смысле, в каком вы имеете это в виду, нет, — сказал он. — Миссис Лич известна в округе своей щедростью, или, по крайней мере, она так думает. Она недавно овдовела, детей у нее нет, она довольно богата и полна благих намерений, а также работает в разных комитетах и организациях.

— А вы ее недолюбливаете, да? — спросила Аманда, представляя себе крупную, безвкусно одетую и довольно занудливую леди, которая любит давать всем советы и вмешиваться в жизнь других людей.

— Недолюбливаю? — с удивлением спросил он. — Наоборот, я ее очень люблю. Когда я здесь поселился, она решила взять на себя обязанности моей няньки. Она расскажет вам, где можно заказать, чтобы вам доставляли хлеб и другие продукты, подскажет, к кому обратиться, чтобы найти себе прислугу, и она будет приглашать вас в свой очень элегантный дом и угощать великолепными обедами с прекрасным вином.

— А вас она приглашает?

— Очень часто. К сожалению, я не очень общительный человек по натуре, да и, кроме того, работая, очень трудно находить время для званых обедов, поскольку мне всегда приходится спешить на лондонский поезд и времени на еду почти не остается. Да, миссис Лич быстро введет вас в курс всех наших дел. И вам нужно будет посетить ее как можно скорее, поскольку она сгорает от любопытства.

— Из-за меня?

— Естественно, из-за вас. Она несколько месяцев убеждала меня сдать половину дома, чтобы не жить таким затворником, но я думаю, она не предполагала, что у меня может поселиться такой жилец, как вы.

— Да, я понимаю, — сказала Аманда, которой показалось, что до нее начинает доходить, в чем тут дело. Стивен Спенсер, с его каким-то странным неуловимым очарованием и манерами холостяка, создающими обманчивое впечатление беспомощности, легко мог стать предметом воздыханий бездетной вдовы средних лет, которой нечем себя занять и которой не на кого тратить деньги.

— Неужели? — вежливо спросил он, и она почувствовала, что настроение его снова переменилось, отчего ей стало немного не по себе.

— Я помогу вам вымыть посуду, а потом пойду распаковывать вещи, — сказала она, понимая, что он хочет остаться один.

— Не беспокойтесь, миссис Тикл вымоет посуду утром, — ответил он. — Подождите, я принесу вам лампочку и электронагреватель.

Стивен открыл дверь и направился в глубь дома по темному коридорчику, точно такому же, какой вел и на ее половину, и ей вдруг страстно захотелось увидеть, как он живет. Он быстро вернулся с довольно изношенным нагревателем, лампочкой в картонной коробке и пачкой дешевых сигарет, которыми угощал ее.

— Нагреватель довольно обшарпанный, но он работает, — сказал он. — И возьмите еще сигареты, а то у вас нечего курить.

— Спасибо, — сказала Аманда, испытывая к нему искреннюю благодарность за то, что он принес ей сигареты, и в то же самое время удивляясь, почему его предусмотрительность, совершенно естественная при данных обстоятельствах, так глубоко ее тронула.

— Еще раз спасибо вам за гостеприимство, мистер Спенсер, — сказала она, чувствуя, что ей почему-то кажется неловким пожелать ему спокойной ночи.

— Это было не гостеприимство, а обыкновенное милосердие, — ответил он с какой-то странной резкостью. — И не думайте, что такие вечера будут повторяться. Если завтра вы не отрегулируете свою плиту, то отправитесь спать без ужина. Я не намерен терпеть, чтобы кто-нибудь нарушал мое одиночество, мисс Пейдж, я надеюсь, что вы будете рассматривать невидимую стену между нашими кухнями как реально существующую преграду.

— Ах вот как! — сказала она, пораженная столь быстрым изменением его тона, но слишком измученная, чтобы прийти в обычное негодование. — Я вижу, что вы очень любите одной рукой давать, а другой в это же время — бить.

— Неужели? Должно быть, мне это и вправду нравится. Спокойной ночи.

— А как насчет ванной? Боюсь, что мне придется по этому случаю пересекать вашу невидимую стену.

— Я же предупреждал вас, что всегда принимаю ванну по вечерам, — нахмурившись, сказал Стивен.

— Я забыла. И все-таки мне надо помыться и кое-что постирать, — холодно ответила она.

— Да, вижу. Ну хорошо, я посижу у себя до половины десятого, но к этому времени, и ни минутой позже, ванная должна быть свободна. Мне утром рано вставать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила она и, задрав нос, вернулась на свою половину дома, где было холодно и неуютно. «Я даже не вытащила белье, чтобы просушить его, — подумала она угрюмо, — и не застелила кровать». За окнами, на которых не было штор, была темнота, а по стеклу, не переставая, стучал дождь. Когда она поднималась по лестнице, ступеньки громко потрескивали, и она подумала, что мрачный мистер Баджен, наверное, все-таки прав и лестница да и весь дом в один прекрасный момент рассыпятся в прах, а ее противный несговорчивый домовладелец даже ухом не поведет.

Глава 3

Аманда отправилась спать в подавленном настроении. Ее терзали сомнения и запоздалое сожаление. Ей пришла в голову ужасная мысль, что Чарльз, видимо, был все-таки прав, отговаривая ее поселяться в этом доме. Однако, когда утром Аманда проснулась, от ее вечернего настроения не осталось и следа. Она снова была полна сил и решимости, и даже дождь, который шел не переставая всю ночь, и лужа на полу, которая натекла сквозь разбитое стекло, не испортили ее настроения. Сегодня она отправится в ближайший город и закупит все, что ей необходимо для нормальной жизни, договорится с электриком, чтобы он отрегулировал плиту, повесит на окна шторы тетушки Софи, купит корзину для мусора и веник, а также резиновые сапоги и запасется всем необходимым — начиная от джина и сигарет и кончая тряпками для протирания пыли и булавками. Она выпила стакан молока с хлебом и маслом, поскольку не могла вскипятить чай и поджарить тосты, и с завистью заглянула в кухню своего хозяина, откуда шло тепло. Стивен, прежде чем уехать в город, подкинул побольше угля в плиту, чтобы согреть свою кухню и, хотя бы отчасти, кухню Аманды. «Что мешает мне, — подумала она, — сварить себе на этой плите что-нибудь горячее на завтрак? Ведь жар ее расходуется понапрасну?» Но невидимая стена остановила ее; она не могла распоряжаться домом и запасами топлива Стивена Спенсера, поскольку он недвусмысленно дал ей понять, что желает сохранить между нею и собой приличную дистанцию, но уж ванну-то она могла принять. Можно купаться хоть целый день, сколько захочется, но к моменту появления хозяина она должна освободить ванную и не показываться ему на глаза.

Но ей не удалось насладиться одиночеством и искупаться. Неожиданно в кухню вошла крупная женщина, и Аманда подумала, что это, наверное, и есть миссис Тикл. Женщина принялась мыть посуду, оставшуюся от ужина; после нее пришел не менее крупный мужчина, который стал молча гладить свои брюки; затем на кухне появилась замотанная женщина и принялась стирать детские пеленки в раковине, которую только что вымыла миссис Тикл. В довершение ко всему на кухню постоянно заходили рабочие, чтобы выпить чаю, и так продолжалось весь день.

«Ну и дела!» — подумала Аманда, утратив надежду попасть сегодня в ванную. Тогда она решила отправиться в магазин и принялась одеваться.

Ее машина с трудом одолела подъем по разбитому переулку, по которому текли мутные потоки воды. Аманде не удалось взять с первого раза крутой уступ в месте соединения двух дорог, во время неудачных попыток у ее машины несколько раз глох мотор. Но, несмотря на все эти трудности, ей удалось-таки закупить в магазинах все необходимое. Она набила машину купленными вещами, договорилась о наладке плиты и о замене разбитого стекла в спальне и вернулась домой голодная, но довольная. Несмотря на усталость, Аманда дала себе слово, что еще до того, как наступит темнота, она создаст в своем доме хотя бы видимость уюта и порядка.

Аманда вкрутила лампочки, установила в каждой комнате электрообогреватели и, включив их все разом, принялась развешивать шторы тетушки Софи. Одни из них пришлись как раз впору, зато другие не доставали и до середины окна.

К вечеру ее комнаты стали выглядеть прилично и даже уютно. Электрик наладил плиту и сделал розетку для электрического чайника, а стекольщик вставил стекло в спальне.

Однако, к великому удивлению Аманды, мистер Баджен обиделся, что она пригласила стекольщика со стороны.

— Почему вы не обратились ко мне или к Чарли, мисс? — спросил он с укоризной. — Мы же всегда под рукой и могли бы заменить вам стекло, если бы вы попросили.

— О, простите, — расстроенно сказала Аманда. — Я решила, что у вас, наверное, и без этого дел по горло. Я об этом просто не подумала.

— Напрасно вы обратились в другую фирму, совершенно напрасно, — сказал он с обидой. — Попомните мои слова, это стекло скоро выпадет. Это же не стекольщики, а жалкие сантехники.

— Уж если речь зашла о сантехнике, — торопливо сказала Аманда, — то хочу сообщить вам, что у меня на кухне не работает кран с горячей водой. Вы можете его починить?

— Воду отключили, поскольку в доме меняют трубы, — ответил он мстительно. — Вы видите, ваш кран соединен с трубой, которая проходит через кухню мистера Спенсера.

— Ну и что же, ему жалко горячей воды для меня? Он же разрешил мне пользоваться своей ванной.

— Я думаю, все дело в трубах. Сантехник не может менять кран, не отключив воду в другом месте, вы понимаете.

— Нет, не понимаю. Я не могу понять, как можно было отключить горячую воду, если вместо моей ванной существует пока только дырка в полу.

— Дырка в полу! — воскликнул мистер Баджен, оскорбленный, по всей видимости, в самых лучших своих чувствах. — Да мы уже уложили фундамент и возвели одну стену! А трубы прокладывают в последнюю очередь!

— И когда же дойдет очередь до труб?

— Трудно сказать. В такую погоду много не наработаешь. Ну, когда стекло в вашей спальне вылетит, скажите мне, и я вам вставлю новое.

Мистер Баджен расстался с ней, не пожелав даже спокойной ночи, чтобы она почувствовала, как оскорбила его, а Аманда отправилась в спальню, чтобы проверить, хорошо ли держится новое стекло. Оно выглядело вполне надежным, но, так как, по словам мистера Баджена, в этом доме почти все должно было скоро обвалиться или совсем обрушиться, Аманда почувствовала себя очень неуютно.

Ей удалось-таки быстро вымыться, когда женщины наконец удалились, но, сидя в ванне, она настороженно прислушивалась к каждому звуку, опасаясь, как бы ее хозяин не решил вернуться пораньше. Выйдя из ванной, она закуталась в старую накидку, служившую ей купальным халатом, и, радуясь, что наконец-то осталась одна, поскольку рабочие с прислугой не появятся раньше завтрашнего утра, решила немного расслабиться. Она налила себе джина, закурила сигарету, включила радио и первый раз за все время ощутила в себе чувство гордости за то, что у нее теперь был свой дом.

Аманда купила себе на ужин отбивные, грибы, замороженный горошек и чипсы. Решив, что после такого трудного дня можно немного побаловать себя, она отрезала ломтик копченой лососины, вспомнив, какой высокой показалась ей цена этой лососины.

Впрочем, подумала она, если все время питаться в ресторанах, то никогда не узнаешь, сколько на самом деле стоят продукты, да и, кроме того, Чарльз, с детства привыкший к ежедневным дорогим удовольствиям, приучил ее жить не по средствам. Она хихикнула, подумав, что эта фраза достойна самого Чарльза, и попыталась представить себе, как он сидит в кухне Стивена, поедая простой пирог миссис Тикл, пользуясь ножом и вилкой из разных наборов.

Вспомнив о пироге миссис Тикл, Аманда почувствовала, как заурчало у нее в животе, поскольку за целый день ей ни разу не удалось нормально поесть. Она отправилась на кухню, чтобы приготовить ужин, и сразу же поняла, что ее одиночество кончилось. Стивен уже вернулся и, судя по звукам, доносящимся из его кухни, тоже готовил себе ужин. Она не знала, нужно ли ей пойти поздороваться с ним, а он, в свою очередь, хотя и слышал, как она гремела ножами и открывала и закрывала дверцы кухонных шкафов, не проявлял никакого желания общаться с ней. Вместо этого он начал петь, прерываясь всякий раз, когда ему нужно было попробовать готовящееся блюдо, а затем снова принимался петь, но уже в другой тональности. Услышав впервые его пение, Аманда подумала было, что он хотел таким образом показать ей, что намерен игнорировать ее присутствие, но позже она поняла, что пение просто вошло у него в привычку. Стивен любил петь, выполняя домашнюю работу. Он пел, таская уголь или начищая свою обувь, пел в ванной — особенно в ванной, — и по его песням можно было судить, в каком он настроении. У него был красивый голос, и, когда Стивен был в хорошем настроении, этот голос приобретал поразительную силу и мощь, но в тот вечер отрывки из веселых песенок, которые исполнял Стивен, показались Аманде грубоватыми. Зря он притворяется, подумала она с негодованием, что между ними существует невидимая стена, и игнорирует тот факт, что тот, кто захочет ее пересечь, сразу же будет замечен другим.

Она сновала из кухни в гостиную и обратно, накрывая на стол, и каблучки ее шлепанцев громко стучали по кирпичному полу. Дверь в гостиную была открыта, и оттуда доносились громкие звуки радио, но и они не могли заглушить пение хозяина. Когда раздалось шипение жарящихся в гриле отбивных и горошек закипел в кастрюле, а сковородка, на которой жарились грибы, стала весело стрелять во все стороны капельками масла, Аманда подумала, что пора кончать эти глупые игры в невидимые стены. Она появилась в проеме двери между кухнями и протянула ему коробку сигарет.

— Возвращаю вам долг, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Стивен, даже не оторвав взгляда от картофельного пюре в кастрюльке.

— А что у вас сегодня на ужин? — спросила она, желая завязать дружеский разговор.

— Сосиски с пюре. Но на двоих здесь не хватит, — ответил он.

— Спасибо, я приготовила себе ужин сама, — произнесла Аманда с достоинством и с оттенком укора в голосе. — Дело в том, что я хочу пригласить вас на ужин в благодарность за ваше вчерашнее гостеприимство. Я приготовила отбивные с грибами, горохом и жареным картофелем, а на закуску могу предложить вам копченую лососину, и всего этого нам хватит на двоих.

— Не слабо! — воскликнул он, закрывая кастрюльку крышкой и ставя ее назад в духовку. — Ваш бюджет затрещит по швам, если вы будете баловать себя копченой рыбкой по четыре фунта за килограмм.

— Пусть вас не волнует состояние моего бюджета, — ледяным тоном ответила она, и он наконец повернулся и впервые за этот вечер посмотрел на нее. Его брови слегка поднялись, когда он увидел ее в халате и шлепанцах, с распущенными по плечам волосами, и она поняла, что он подумал, что она оделась так намеренно, чтобы сблизиться с ним. В душе ее закипел гнев.

— Разумеется, это не мое дело, — ответил Стивен таким же тоном, — но, пожалуйста, мисс Пейдж, не думайте, что вы чем-то обязаны мне. И будет лучше — я надеюсь, вы со мной согласитесь, — если мы будем держаться строго своей территории, пока не возведут перегородку.

— О Боже! — воскликнула она, засмеявшись, и в ее смехе послышались истерические нотки. — Вы говорите совсем как Чарльз!

Он на мгновение нахмурился, и она поняла, что это сравнение ему не понравилось, а затем бросился к своей сковородке, откуда запахло паленым.

— О, черт возьми, из-за вас подгорели мои сосиски! — воскликнул Стивен, и она с мстительным удовлетворением стала наблюдать, как он лихорадочно накалывает на вилку подгоревшие сосиски и выкладывает их на тарелку, а потом гордо удалилась на кухню к своим кастрюлькам, которые вели себя вполне прилично.

«Грубый, самодовольный зануда!» — подумал Аманда, выкладывая на тарелку свой ужин и радуясь, что его сосиски подгорели. Но, вопреки всем ожиданиям, она не получила никакого удовольствия от своего первого ужина в новом доме. Стивен мог бы, подумала она, хотя бы из вежливости поинтересоваться, как она устроилась, и спросить, не мог ли он ей чем-нибудь помочь.

— Ну и пусть, — сказала она сердито, поглощая в одиночестве свой ужин. — Завтра я начну работать, а Его Высочество всемогущий мистер Спенсер пусть умирает от тоски в своей половине дома.

Но, когда наступило утро, Аманда поняла, что работать — то есть писать книгу — здесь не было никакой возможности. За ночь погода совершенно переменилась, и к восьми часам, когда на небе уже ярко сияло солнце, в доме появилась целая орава каменщиков и плотников, которые пришли достраивать новый дом.

Весь день они громко стучали молотками и постоянно ходили на кухню кипятить чай, а мистер Баджен и Чарли, казалось, вообще не покидали половины дома, принадлежащей Аманде, заканчивая отделку комнат.

— Всю эту мебель в спальне надо отодвинуть, а то мы не можем подойти к стенам, — мрачно сказал мистер Баджен, и они отодвинули мебель. После этого сверху раздался стук, и на голову Аманде посыпалась штукатурка, несмотря на то, что потолок был совсем недавно побелен. Кроме того, мистер Баджен и Чарли непрерывно ходили через гостиную, поскольку это был самый короткий путь от входной двери до кухни.

Аманда, разложив на письменном столе тетушки Софи листы бумаги, намеревалась продолжить свой недавно начатый детектив «Кровь на лестнице», но она напрасно посасывала кончик карандаша, ожидая, когда вдохновение посетит ее. В конце концов она поняла, что работать в таких условиях совершенно невозможно.

— Неужели вам обязательно нужно ходить на кухню за водой или еще за чем-нибудь именно через мою гостиную? — раздраженно спросила Аманда мистера Баджена. Мастер только укоризненно взглянул на нее.

— А туда никак иначе не пройдешь, если только вы не уберете мебель из коридора, — сказал он, и Аманда подумала, что он, наверное, прав.

Узкий коридорчик, который агент по найму домов назвал просторной прихожей, был и вправду заставлен чиппендейлскими стульями и разной мебелью, которую она вчера выставила из крошечной гостиной, поскольку та оказалась слишком загромождена.

— Ну хорошо, — сказала она. — А долго вы еще собираетесь заниматься отделкой комнат? Вы же должны были закончить работу еще до моего переезда.

— Вы же знаете, что мы работали в двух местах, — ответил мистер Баджен с легким укором в голосе. — Мистер Спенсер нанял нас, чтобы мы построили ему новый дом, а потом появились вы, и вам захотелось заново отделать комнаты и все такое. Мы же не можем удовлетворить одновременно вас обоих, правда? Это нереально.

— Нет, конечно, нереально. Ну хорошо, оставьте здесь все, как было. А когда закончите строительство пристройки, вернетесь и доделаете ремонт комнат, — сказала Аманда, но мистер Баджен зарубил ее идею на корню.

— Тогда я не получу свои денежки, мисс, — откровенно признался он ей. — После того как мы закончим строительство пристройки, моим людям сразу же дадут другую работу, и вам уже ни за какие коврижки не удастся заполучить их сюда в рабочее время. Так что давайте-ка мы закончим то, что начали, а то отделка ваших комнат затянется до Рождества.

Словом, хождение через ее гостиную продолжалось. Стук молотка не смолкал ни на минуту, а перерывы на чаепитие следовали с ненарушаемой пунктуальностью. В соседней кухне постоянно кто-то гладил брюки, стирал пеленки и пек в печи пироги.

Обитатели прицепов, как объяснил мистер Баджен Аманде, когда она наконец поинтересовалась у него, откуда они взялись, были жильцами мистера Спенсера. Тикл работал в таком месте, где необходимо было появляться аккуратно одетым, поэтому он постоянно гладил свои единственные приличные брюки; миссис Смарт, жившая в другом прицепе, стирала пеленки для местных молодых мамаш, которым некогда было этим заниматься, поскольку они работали, а миссис Тикл, конечно, работала на самого мистера Спенсера и готовила ему еду.

Так проходили дни. Аманда, наученная горьким опытом, не предпринимала больше никаких попыток завязать разговор со своим хозяином во время приготовления ужина, но иногда он появлялся в проеме двери, приветливо здоровался с ней и очень удивлялся, когда она холодно отвечала ему. И он всегда пел. «По крайней мере, — думала Аманда, — теперь я всегда буду знать, когда ванная свободна, ведь он больше всего любит распевать в ванной». Она выяснила, что он особенно любил негритянские спиричуэле и позабытые шлягеры прошлого десятилетия. Только тогда, когда звук его голоса удалялся и слышался откуда-то сверху, Аманда осмеливалась проскользнуть через пустую кухню мистера Спенсера и украдкой помыться перед сном.

Иногда ей звонил Чарльз и с плохо скрываемым злорадством осведомлялся, как ей живется, но Аманда была немногословна. Она была еще не готова приглашать к себе Чарльза, опасаясь его насмешек по поводу ее нового дома, в котором она поселилась, наплевав на все условности. Вскоре Аманда обнаружила еще одно непредвиденное неудобство — у них со Стивеном были параллельные телефоны. Ей приходилось постоянно отвечать на звонки, предназначавшиеся ему, а когда она потребовала, чтобы ей поставили отдельный телефон, она услышала в ответ, что свободных линий нет.

— Вы могли бы, — заявила она своему хозяину с ехидцей, — хотя бы предупредить меня о таких «пустячках», когда я еще только собиралась снять дом. Ваш агент всячески его нахваливал, а я что-то не вижу, чем здесь можно было бы восхищаться.

— Но вы ведь приезжали посмотреть дом, — отпарировал Стивен. — Я не сделал ничего, чтобы ввести вас в заблуждение. Более того, я хорошо помню, что предупреждал вас с самого начала, что это место вам не подойдет. Впрочем, вы в любой момент можете сообщить мне, что через месяц съезжаете.

— А я не собираюсь съезжать после того, как угробила столько денег на ремонт и отделку комнат, — резко ответила она. — Кстати сказать, нам нужно было бы заключить договор о найме дома, как полагается в таких случаях. Мне об этом сказал мистер Баджен.

— Баджен? А ему-то до этого какое дело, черт побери?

— Ну, я думаю, он просто решил защитить мои интересы. Кто-то же должен это сделать! Вы ведь спокойно можете вышвырнуть меня, предупредив об этом за месяц, а кто вернет мне мои деньги?

— Да, я могу, конечно, могу, — ответил он, и его улыбка свидетельствовала о том, что ее судьба была ему совершенно безразлична. Это окончательно взбесило Аманду.

— Но не волнуйтесь, мисс Пейдж. Если вы будете держаться от меня подальше, я обещаю, что не выгоню вас.

— Держаться от вас подальше! — воскликнула она, и хвост ее резко взметнулся. — Да вы самый невыносимый хозяин, которого можно было бы пожелать!

— Да, боюсь, что я такой и есть, — признал Стивен довольно смиренно, но тут же ушел, не выразив никакого сожаления по поводу своих недостатков, а Аманда, услышав знакомое пение, с обидой захлопнула дверь в свою комнату.

Подошла к концу первая неделя ее жизни в новом доме, а потом и вторая, и Аманда уже привыкла сражаться с рукописью «Кровь на лестнице» под аккомпанемент непрекращающегося шума. Она научилась не обращать внимания на то, что через ее комнату ходят незнакомые мужчины. По вечерам, когда рабочие уходили и наконец наступала тишина, Аманда звонила друзьям, чтобы поплакаться о своей жизни, но в трубке раздавался решительный голос Стивена Спенсера, который вежливо спрашивал, не положит ли она трубку, поскольку ему нужно самому позвонить. Тогда она с новой энергией бралась за свою рукопись, где описывались убийства и пытки, которым подвергались несчастные герои «Крови на лестнице», но вынуждена была признаться себе, что роман продвигается очень медленно и ей удается удержать вдохновение не больше чем на пять минут. Обстановка в доме так раздражала ее, что ей часто хотелось убить кого-нибудь, но, к сожалению, это никак не способствовало развитию сюжета романа. Поэтому, когда ей позвонила миссис Лич, о которой она уже позабыла, Аманда очень обрадовалась, что сможет наконец отвлечься от надоевшей работы.

Мариголд Лич ни в коей мере не соответствовала тому образу, который сложился у Аманды под влиянием рассказов Стивена. Эта маленькая кокетливая женщина, формы которой имели приятную округлость, была еще молодой и одевалась модно и красиво. Ее украшения тоже были подобраны со вкусом. У нее были большие, как у ребенка, голубые глаза, золотые кудряшки и прекрасный цвет лица, забота о котором требовала больших средств. Присмотревшись к ней поближе, Аманда с удивлением обнаружила, что миссис Лич уже не настолько молода, насколько ей хочется выглядеть, но, вне всякого сомнения, все еще представляет опасность для местных мужчин, не связанных брачными узами.

Миссис Лич, в свою очередь, тоже ненавязчиво изучала Аманду, поскольку видела ее в первый раз, но, будучи приглашенной в дом, принялась восторгаться произошедшими в нем переменами. Все ее восхищало — цвет стен и штор, мебель тетушки Софи, даже зрелище только что выстиранных брюк Аманды, развешанных для просушки на спинке стула у электрообогревателя.

— А я вас со слов Стивена представляла себе совсем другой, — сказала гостья, но для Аманды осталось неясным, говорилось ли это с одобрением или с осуждением.

— Раз уж зашла об этом речь, то я тоже представляла вас совсем другой, — отпарировала Аманда и увидела, как большие голубые глаза гостьи широко раскрылись.

— О, неужели Стивен говорил вам обо мне? И что же он говорил? — с жаром спросила она. — Вы знаете, я к нему отношусь с такой симпатией!

— Правда? — вежливо спросила Аманда, не ответив, однако, на ее вопрос. — Мистер Спенсер сказал, что вы можете ввести меня в курс всех местных дел — вроде того, с кем можно договориться о доставке продуктов — и, что самое важное, посоветовать мне, кто бы мог на меня работать. Пока я справляюсь, но у меня нет опыта ведения домашнего хозяйства, и, кроме того, я должна писать.

— Вы пишете! — воскликнула Мариголд, хлопнув в ладоши, как маленькая девочка. — Это же замечательно, ведь для этого нужно быть такой умной! А кто вас печатает?

— Пока еще никто, — кратко ответила Аманда, чувствуя, что это признание может сильно уронить ее в глазах миссис Лич.

— Ну, это дело будущего, все когда-то были начинающими. Я уверена, что вы правильно решили поселиться у нас — жизнь здесь просто рай для писателя: красивый пейзаж, тишина и покой.

— Тишина? — спросила Аманда и только сейчас поняла, что за те четверть часа, что они разговаривают, в доме наступило необычайное затишье. Должно быть, рабочие пьют чай, решила Аманда, но не успела она подумать об этом, как стук молотков возобновился.

— Теперь я понимаю, почему вы так удивились, — сказала Мариголд, делая глоточек из своего бокала. — Они что, стучат целый день?

— Да, целый день, — ответила Аманда, чувствуя, что готова рассказать своей слушательнице, проникшейся к ней сочувствием, обо всех своих горестях.

— Мистер Баджен и Чарли используют эту комнату как проходную, на кухне с утра до вечера стирают пеленки и гладят брюки, а дверь туда не закроешь, поскольку ее просто нет, крыша в гараже протекает, и сам он полон всякого хлама, а несчастный жилец в этом доме не имеет никаких прав — абсолютно никаких!

Чарльз бы уже давно понял, к чему приведет такая вспышка, но Мариголд Лич, незнакомая еще с тем, с какой легкостью и быстротой Аманда может приходить в негодование, только все шире и шире раскрывала глаза и свой маленький розовый ротик.

— Ах вы бедняжка, бедняжка, — сказала она высоким дискантом, который так соответствовал ее внешности. — Со стороны Стивена было очень нехорошо не предупредить вас заранее, что в его доме постоянно толкутся жильцы из автофургонов. Я, конечно, никогда не одобряла, что он позволяет им гак свободно распоряжаться в его доме, но со Стивеном спорить трудно, если уж он решил, то никогда не отменит своего решения, да и этим бедняжкам тоже надо где-то стирать свое белье. А что вы имеете в виду, говоря, что у вас нет никаких прав?

— То, что сказала. Любой жилец имеет право высказать свои претензии, но мистер Спенсер, по-видимому, считает, что он оказывает мне честь, принимая от меня квартплату.

— Я должна серьезно поговорить со Стивеном, — сказала Мариголд. — Да, я поговорю со Стивеном, он прислушается к моим словам, поскольку душа у него все-таки добрая, хотя он и боится признаться в этом, бедный застенчивый мальчик.

— Послушайте, — сказала Аманда, — поймите меня правильно. Я взорвалась, потому что недовольство имеет свойство накапливаться. Мистер Спенсер мне в общем-то нравится, но иногда он выводит меня из себя.

По всей видимости, это признание пришлось гостье не по душе, поскольку она нахмурилась.

— Но из ваших слов я поняла, что вы им недовольны, — сказала она.

— Повторяю, я только выпустила пар. Вы что, никогда этого не делаете? Чарльз понял бы это и не принял бы мои слова всерьез.

— Чарльз? — Глаза Мариголд повеселели.

— Это мой дальний родственник, который любит развлечь меня, когда не занят охотой за какой-нибудь подходящей дамой, на которой собирается жениться.

— Он молод?

— О да, примерно одного возраста с мистером Спенсером, но гораздо организованнее его. На самом деле он очень добр и до неприличия красив — той красотой, что отличает ухоженных блондинов.

Аманда заметила, что, когда она закончила говорить, во взоре Мариголд Лич появилось одобрение.

— Понимаю, — сказала она с лукавой улыбкой, и Аманда подумала с раздражением: «Она, наверное, думает, что у нас с Чарльзом роман, ведь, согласно ее романтическим представлениям, между мужчиной и женщиной не может быть простой дружбы. А она сама, по-видимому, имеет какие-то виды на бедного мистера Спенсера…»

— Ну что ж, — сказала Мариголд, решив, что эта девушка не представляет для нее опасности, — попробую вам помочь. Я напишу вам список людей, которые занимаются доставкой продуктов на дом, а также все, что вам нужно будет знать о нашем маленьком поселке. Что касается прислуги, которая приходила бы ежедневно…

— Не ежедневно, — быстро ответила Аманда, подумав о том, что такие расходы ей не под силу. — Мне нужна прислуга, которая приходила бы утром три дня в неделю. Кроме того, пока мистер Баджен и Чарли шатаются здесь, нет никакого смысла убирать каждый день.

— Ну что ж, дайте-ка подумать. Мне нравится заботиться о людях, живущих в нашем поселке, я помогаю находить работу тем, кто в ней нуждается, и тому подобное. Знаете, они все приходят ко мне, поскольку я интересуюсь их жизнью.

«Не так уж много, — подумала без всякой благодарности Аманда, — просто хочет иметь репутацию щедрой дамы». Но Мариголд снова по-детски всплеснула руками.

— Вспомнила, я пришлю к вам Марлин! — воскликнула она.

— Марлин? Странное имя.

— Да, она любит произносить свое имя «Марлин», так что вы не пытайтесь исправить ее. В душе она добрая девочка, несмотря на то что ведет себя как хиппи. Ей шестнадцать, и я думаю, она будет рада получить дополнительный заработок. Она где-то уже работает, кажется, на полставки или три дня и неделю. Похоже, что она из неблагополучной семьи. Это одна из моих хромых собачек.

— Хромых собачек?

— Ну, знаете, я люблю помогать людям, чем могу, и они все в конце концов приходят ко мне. Я потеряла своего мужа, будучи еще совсем молодой, и они знают, что я их всегда пойму. — Она вздохнула и посмотрела повлажневшими глазами в окно. — Конечно, он был намного старше меня, а когда мы поженились, я была совсем еще ребенком и ничего не знала о жизни, абсолютно ничего. Так грустно в молодом возрасте остаться одной, наедине с воспоминаниями, дорогая мисс Пейдж, — сказала Мариголд, но тут же взяла себя в руки и добавила, храбро улыбнувшись: — Но вернемся к этой бедной девочке Марлин. Дайте ей испытательный срок. Больше я пока, к сожалению, не смогу вам никого предложить — здесь трудно найти прислугу.

— А она придет, как вы думаете? — спросила Аманда, которую больше заинтересовали слова Мариголд Лич о себе, чем возможность получить себе в помощницы эту подозрительную Марлин.

— Без сомнения, — радостно ответила Мариголд. — Понимаете, бедное дитя влюблено в Стивена, и она отдала бы все, чтобы прислуживать ему или, уж если это не получается, тому, кто живет с ним в одном доме. Она не откажется, не волнуйтесь. Я пришлю ее вам завтра же, хорошо?

— Да, присылайте, — ответила Аманда, немного расстроившись, поскольку она представила себе, как ей придется распивать чаи с влюбленной Марлин и вести бесконечные разговоры о сомнительных достоинствах мистера Стивена Спенсера.

Первое впечатление Аманды от своей будущей помощницы было не из благоприятных. Марлин появилась около полудня, одетая в черные, тесно облегающие фигуру джинсы и свободный, довольно грязный свитер. Ее темные сальные волосы были заплетены в тонкие косички, похожие на крысиные хвосты, а ее манеры тоже не произвели на Аманду благоприятного впечатления.

— Меня прислала к вам миссис Лич, — заявила девушка, желая показать своей бесцеремонной манерой держаться, что она просто выполняет каприз богатой вдовы.

— Да, я знаю, — резко ответила Аманда. — Ты готова помогать мне по утрам три раза в неделю? Тебе не придется много работать. Нужно будет только убраться и сделать еще кое-какие дела по хозяйству.

— И пол тоже мыть? — спросила Марлин, оценивая про себя, сколько стоят брюки Аманды. Она представила, как бы они сидели на ней, и качнула бедрами.

— Естественно. Если бы у меня было время мыть пол, я бы не нуждалась в тебе.

— Само собой. Я вам должна быть благодарна. А когда я буду работать, мистер Спенсер будет дома?

— Только по субботам.

— Тогда я буду приходить для начала по субботам, — твердо заявила Марлин. — А у вас есть пылесос и электрополотер?

— Нет, — резко ответила Аманда. — Здесь не надо натирать полы, у меня ковры.

— Да? Все равно, я не могу работать без пылесоса. Вы что, не знаете, что если мыть пол руками, то испортится фигура? — сказала Марлин, высокомерно глядя на Аманду — ведь та не знала таких простых вещей.

— Кто бы мог подумать! — насмешливо ответила Аманда, но позже отправилась в магазин и купила пылесос, надеясь, что ее служанка знает, как с ним обращаться.

У Мариголд Лич вошло в привычку время от времени наведываться к Аманде, чтобы посмотреть, как справляется с работой ее протеже. Она всегда оставляла свой ухоженный «бентли» на главной дороге и спускалась по переулку пешком, весело заявляя, что она лучше разобьет о корни и ямы свои туфли, чем рессоры машины. Аманду не очень-то интересовали сплетни, которыми угощала ее гостья, но ее восхищало то упорство, с которым она осаждала Стивена.

— Вы должны быть более общительным, — сказала ему как-то Аманда, насмешливо поблескивая своими зелеными глазами. — Она принимает так близко к сердцу все, что касается вас.

— Да, я знаю, — мрачно ответил он. — Беда заключается в том, что она слишком рано овдовела.

— Ну и что?

— Ну и она стала, как все одинокие женщины, хищной и требовательной.

— Ну вы даете! — сказала Аманда. — Вы что, считаете, что все незамужние женщины охотятся за вами?

При этих словах настроение Стивена, а с ним и выражение лица изменились, как обычно, почти мгновенно. Эта способность хозяина быстро переходить из одного состояния в другое всегда очень трогала Аманду. Стивен воскликнул с искренним возмущением:

— О нет, Бог ты мой, нет! Как вам могла прийти в голову такая мысль, мисс Пейдж!

— А вы не могли бы звать меня Амандой? — спросила она, ибо в такие минуты, когда он искренне демонстрировал, что хорошо знает свои недостатки, ей хотелось, чтобы Стивен звал ее просто по имени.

— А почему бы и нет? — немного удивленно ответил он. — Аманда — прекрасное имя. Но вы понимаете, что это все равно не дает вам права вмешиваться в мою личную жизнь. Мы можем называть друг друга по имени, но это ничего не меняет.

— Почему, — мягко спросила она, — вы так рьяно защищаете свои права? Почему вы по малейшему поводу бросаетесь в бой и так неохотно идете на самые крошечные уступки?

— Неужели я такой?

— Да, вы такой. Вы исключительно несговорчивый хозяин. Я удивляюсь, как вы вообще могли допустить мысль о том, чтобы сдать половину дома.

Этот разговор происходил в воскресенье, в тот день, когда они не могли избежать общения друг с другом. Аманда помогала ему убирать хлам из гаража, что, как он искренне признал, должно было быть сделано еще в первый выходной после ее вселения в дом. Аманде хотелось надеяться, что эта уборка положит конец враждебным отношениям между ними. Стивен распрямил спину, закончив загружать в тележку остатки мусора, который он собирался вывести на свалку, и внимательно посмотрел на нее.

— Ну, это было очень практичное решение, — сказал он.

— Но практичные решения тоже имеют свои темные стороны.

— Что вы имеете в виду?

— То, что жильцам тоже приходится быть практичными. Наше соглашение, мягко говоря, довольно одностороннее, вам не кажется?

— Вы так думаете? Но вы же знаете, в чем заключаются препятствия. Я не хотел, чтобы здесь кто-нибудь жил, пока обе половины дома не будут полностью изолированы, но вы настояли на своем переезде.

— Да, настояла, но ведь вы могли и не согласиться, правда?

— Мог, — признался он. — Я думаю, что поддался какому-то непонятному для меня сентиментальному настроению. Мне показалось, что вы очарованы этим пейзажем и что мы с вами в чем-то схожи.

— Курим одни и те же сигареты.

— При чем тут сигареты? Какое они-то имеют к тому отношение?

— Вы забыли, — сказала Аманда, улыбаясь, поскольку при всем своем неприятии сентиментальности, он, вне всякого сомнения, разделял ее детскую веру во всякие предзнаменования и приметы.

— Ничего я не забыл, — ответил он неожиданно резко и, чтобы закончить разговор, принялся толкать тележку с мусором по направлению к свалке.

Аманда смотрела ему вслед, ее глаза следили за движениями его высокой, мускулистой фигуры, выделявшейся в закатных лучах зимнего солнца. Хорошо было бы закончить этот день, вдруг подумала она, совместным приготовлением ужина, а потом послушать радио и помечтать о будущем мельницы. Но она нетерпеливо передернула плечами и закрыла дверь в гараж. Будущее мельницы никак ее не касалось, а до Стивена Спенсера ей вообще не было никакого дела. Раз ему нравится быть колючим и необщительным, пусть остается таким. И хотя сегодня им удалось так хорошо поговорить, это ничего не меняет.

Мариголд по-прежнему навещала Аманду, никогда не извещая заранее о своем визите. Она утверждала, что приходит, чтобы по-дружески приглядывать за Марлин, но Аманда заметила, что она обычно появлялась в выходные, когда Стивена можно было застать дома, и вряд ли искреннее мнение ее протеже о ней самой доставило бы ей удовольствие.

— Снова заявилась! — фыркала Марлин, ревниво наблюдая, как ничего не подозревающая миссис Лич прогуливается по берегу пруда под ручку с мистером Спенсером, глядя восхищенным взглядом ему в лицо. — Она сразу положила на него глаз, сразу же. Правда, уж если на то пошло, то здесь не так уж много неженатых мужчин, но если ты вдова, то тебе не пристало кокетничать, правда? Кроме того, она красит волосы. А вы красите?

— Пока нет, но, конечно, наступит день, когда придется их красить.

— Я только спросила, я совсем не хотела вас обидеть.

— А я и не обиделась, — любезно ответила Аманда, и Марлин ухмыльнулась и вильнула бедрами.

— Мальчики обожают рыжих, а некоторые любят блондинок, — заметила она, подмигнув ей, словно была знатоком в этом вопросе.

— Неужели?

Аманда уже знала, что такой разговор мог продолжаться до бесконечности. Они не раз уже говорили о безответной любви Марлин к Стивену. Но девушка неожиданно переключилась на другую тему.

— Она просто смешна, если хотите знать мое мнение. Строит из себя куклу и изображает невинную девушку — и это в ее-то годы! — сказала Марлин, устремив испепеляющий взгляд на Мариголд, которая принимала то одну, то другую изящную позу, разговаривая под окнами со Стивеном.

Аманда хихикнула. Нужно было бы, подумала она, запретить Марлин выражать свое мнение о Мариголд с такой фамильярностью, но девушка, несмотря на свою удручающую манеру одеваться, оказалась не такой уж плохой работницей, как это показалось Аманде с первого взгляда. С рабочими, распивающими бесконечные чаи на кухне Стивена, она вела себя с вызывающей надменностью; курила без всякого зазрения совести сигареты Аманды, готова была часами болтать о кинозвездах, поп-музыке, моде, любви и, конечно, об обожаемом мистере Спенсере, но выполняла свою работу с удивительной тщательностью и никогда не отказывалась задержаться дольше положенного времени.

— Я бы хотела, — сказала Аманда Мариголд, — чтобы она одевалась немного поприличнее, но я полагаю, что в деревне сейчас не так-то легко найти прислугу, так что придется довольствоваться тем, что есть.

— Да, вы правы, — ответила Мариголд, склонив свою золотистую головку набок, словно птичка, которую что-то заинтересовало. — Почему вы не принимаете у себя гостей, дорогая Аманда? Конечно, я понимаю, что бедняжка Марлин не сможет как следует обслужить гостей. Но какое это имеет значение? Ведь вы в этом маленьком доме вынуждены жить фактически в одной комнате и вам, наверное, очень скучно?

Аманда давно ожидала, что Мариголд заговорит об этом, но ей с каждым днем становился все более неприятен тот покровительственный тон, которым разговаривала с ней миссис Лич. Аманда в свое время была приглашена на «скромный обед», речь о котором у них с Мариголд зашла еще во время их первой встречи. Во время обеда безупречно вышколенная служанка подавала деликатесы, которые зимой не сыщешь, и изысканные вина. Аманда понимала, что Мариголд ждет ответного приглашения, но не решалась сделать это, боясь, что Мариголд все испортит. Чарльз, подумала она, вспомнив дом Мариголд, содержавшийся в идеальном порядке, одобрил бы ее, но при этом он конечно же поднял бы в изумлении брови, увидев Марлин с ее странным представлением о домашнем хозяйстве.

Чарльз уже приезжал сюда один раз, к счастью избежав встречи с Марлин. Он отвез Аманду в Брайтон, где они прекрасно пообедали в ресторане. Решив быть с Амандой снисходительным, он вежливо осмотрел все, что ей удалось сделать в доме, но благие намерения Чарльза чуть было не потерпели полный крах, когда их разговор был прерван стуком молотка, а мистер Баджен и Чарли принялись ходить через гостиную. Чарльз заявил, что он желает осмотреть кухню, и, увидев, что рядом гладят брюки и стирают пеленки, был поражен до глубины души.

— И что, это продолжается каждый день? — спросил он. В ту же минуту ему на глаза попалось мокрое пятно, проступившее сквозь свежую побелку.

— О да, — ответила Аманда, почувствовав в себе привычное желание подразнить его. — В этой кухне никогда нельзя остаться одной, ты и сам видишь. А когда дневное движение заканчивается, начинает свою деятельность Стивен.

— Стивен?

— Мой хозяин. Мы теперь обращаемся друг к другу по имени, хотя он часто не одобряет мои поступки.

— Что ты имеешь в виду под словами «начинает деятельность»? Какую деятельность?

— Ну, не волнуйся, он не делает ничего предосудительного, дорогой Чарльз, просто готовит еду, болтает и поет.

— Поет?

— Да, он любит петь, особенно в ванной. Это всегда подсказывает мне, когда он открывает дверь ванной.

— А почему он открывает эту дверь? — спросил Чарльз, начиная волноваться, но вовремя вспомнил, что Аманда всегда любила подразнить его, стараясь вывести из себя, и еще он вспомнил, что ему очень не хватало случайных встреч с Амандой в кафе и дружеских обедов в ресторане, к которым он так привык, пока она жила в городе.

— Дорогой Чарльз, — сказала Аманда, раскаиваясь в своих намерениях и нежно беря его за руку. — Конечно, Стивен не открывает дверь, пока моется. Он бы пришел в ужас от одной этой мысли. Стивен оберегает свою личную жизнь гораздо сильнее, чем я. А как там поживает Майра?

— Она только что обручилась, — неохотно ответил Чарльз, и она промычала что-то в знак сочувствия.

— Ну, мне надо идти, — сказал он. — Скажи мне правду, Аманда, этот парень, что живет с тобой в одном доме, он не пристает к тебе?

— Нет, в том смысле, в каком ты это понимаешь, — ответила она, и в ее голосе неожиданно послышалось сожаление. — Иногда мне хочется…

— О Боже! Надеюсь ты не собираешься…

— Я ничего не собираюсь делать, дорогой Чарльз, — сказала Аманда, слегка вздохнув. — Просто жизнь здесь так отличается от городской… и я чувствую, что изменилась, с тех пор как стала здесь жить…

— Какая чушь! — сердито ответил он. — Эти глупые идеи о романтической жизни в старом сельском доме вылетят у тебя из головы очень скоро, дитя мое. Условия здесь гораздо хуже, чем я предполагал, — ты даже не можешь назвать этот дом своим.

— Нет, не могу, ты прав, — сказала она с улыбкой. — Я живу здесь вместе с мистером Бадженом и Чарли, и семьей Тиклов, и миссис Смарт, да и, конечно, со всеми этими замечательными рабочими с их бесконечными чаепитиями.

— А еще с молодым мужчиной — Спенсером.

— О нет, — ответила она, и в ее голосе снова послышалось сожаление. — Он живет сам по себе — между нами существует невидимая стена…

Глава 4

Аманда с испугом обнаружила, что эта невидимая стена становится для нее навязчивой идеей. Одна мысль о том, что скоро между ними возникнет непроходимый барьер, приводила ее в негодование. А ведь они могли бы проводить длинные вечера вдвоем в теплой домашней атмосфере. Это же смешно — готовить себе еду в тоскливом уединении и не поделиться куском пирога или оставшейся котлетой. Теперь Аманде стало нравиться готовить ароматные блюда, блюда, благоухающие луком и травами, ветчину, запеченную в сидре, запеканку из риса и картофеля с овощами, соблазнительно пахнущую приправами и чесноком, и кофе, густой, крепкий черный кофе, который, закипая, источал самый сладчайший аромат. Рано или поздно, думала Аманда, ее домовладелец капитулирует. Миссис Тикл конечно же готовит хорошо, но никогда не поднимется выше деревенского пирога и обычного рагу, а чаще всего оставляет Стивену холодную закуску и салат. Однако Аманду расстраивало, что так много еды остается на следующий день, и она частенько разогревала ее на обед для Марлин.

— Ну, вам есть чем гордиться, — замечала Марлин с ноткой уважения в голосе. Со временем, однако, она стала разборчивее. Желудок с луком казался ей слишком простым блюдом, а от рыбы, даже дуврского палтуса, она воротила нос.

— А его вы не угощаете? — спросила как-то Марлин, кивнув головой на соседнюю кухню, и в ее глазах-бусинках блеснуло лукавство. — Уж я-то знаю! — сказала она. — Как пишут в журналах, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Ну что, он клюет на это?

— Нет, — коротко ответила Аманда. Она понимала, что увиливать бесполезно: Марлин были известны все женские хитрости.

— А вам он нравится? — спросила Марлин, собираясь окунуться в привычную женскую болтовню о сердечных делах.

— Конечно нет, — отрезала Аманда.

— Так я вам и поверила! Но я вас прекрасно понимаю. Я и сама думаю, что он мужчина хоть куда. Он ведь похож на Стива Маккуина, а?

— Нисколечко.

— Вы так думаете? Ну, тогда на Роберта Редфорда. У него такой же обворожительный взгляд сверху вниз. Прямо пронзает.

— Я бы не сказала, что обворожительный, просто нахальный, — заметила Аманда, стараясь говорить как можно холоднее. — Ну хватит, Марлин, тебе пора. Я собираюсь заняться своей книгой.

— Еще не закончили? — спросила Марлин без особого интереса. Недавно она посоветовала Аманде переключиться на «романы». За любовные романы больше платят, рассуждала она, особенно со сценами борьбы страстей.

— Я ничего не знаю о борьбе страстей, — ответила Аманда, стараясь, чтобы ее слова прозвучали безапелляционно и высокомерно.

Но Марлин лишь сказала с легким снисхождением:

— У вас что, нет парня? Конечно, мужчины предпочитают маленьких женщин, к тому же блондинок. Возьмем, к примеру, миссис Лич…

— Оставь ее в покое. Меня не интересуют методы миссис Лич, — отрезала Аманда довольно раздраженным тоном.

Иногда она чувствовала, что не вынесет более присутствия Марлин, жильцов из фургонов, а также мистера Баджена и Чарли. Работа над «Кровью на лестнице» безнадежно застопорилась из-за постоянных перерывов в работе, и Аманду стала раздражать теснота маленькой темной гостиной, заставленной мебелью. Она устала от не слишком богатого музыкального репертуара, которым домовладелец услаждал ее слух, моясь в ванной. Она устала от самой себя и от ежедневной вялой борьбы со своей книгой, сюжет которой никак не выстраивался. Аманда с растущим нетерпением ждала, когда будет закончена отделка новой комнаты, куда можно будет перенести лишнюю мебель. Тогда она наконец сможет почувствовать себя дома.

— Когда же, наконец, будет готова гостиная? — в отчаянии спрашивала Аманда мистера Баджена. — Мне нужно убрать лишние вещи из комнат, да и мистер Спенсер переживает за свой драгоценный пол.

— Теперь уж недолго осталось ждать, мисс, — сказал мастер, как всегда. — Еще неделя, две, может быть, три.

— Это продлится до Рождества, — язвительно заметила Аманда.

Мистер Баджен тяжело вздохнул, и в его вздохе Аманда услышала укор.

— Зачем так говорить? По контракту мы заканчиваем до Рождества, а контракт для нас — закон, — обиженно сказал он. — Если, конечно, не будет дождя, — добавил он, немного подумав.

И дождь, конечно, пошел. Дождь был таким же сильным, как и в день ее приезда, и, похоже, собирался идти вечно. Строители полностью прекратили работу. Переулок вновь превратился в грязную реку, и, в полном соответствии с предсказаниями мистера Баджена, в спальне обвалился потолок.

Он обвалился рано утром, как раз когда Аманда блаженно спала и видела во сне прекрасный сюжетный ход с убийством, который помог бы спасти зашедший в тупик сюжет «Крови на лестнице». Почувствовав, как на голову упал кусок штукатурки, Аманда с криком села в кровати, а когда остальное градом посыпалось на нее во тьме, она в один страшный момент подумала, что ее сон вовсе не сон, а явь, и на нее действительно напали. Найдя выключатель, она зажгла свет и поняла, что произошло. Страх ее перешел в ярость.

— Будь проклят мистер Баджен и его потолок! Будь прокляты домовладельцы, которым наплевать на то, что их квартирантов может убить во сне. Будь проклято всё и все! — бушевала Аманда, пытаясь вытряхнуть из волос штукатурку, но поняла, что лучше не делать резких движений головой, поскольку на лбу у нее вскочила огромная шишка.

С потолка вновь посыпалась штукатурка, и она торопливо соскочила с кровати и накинула халат. Ну, теперь-то мистер Спенсер не отвертится, подумала Аманда, ему придется помочь ей. Она побежала вниз, миновала обе кухни и громким сердитым голосом позвала Стивена. Она вспомнила, что еще ни разу не удостоилась чести быть приглашенной на его половину дома, и все же она поднялась бы наверх и стала бы барабанить в дверь его спальни, не появись он на лестнице, полусонный, торопливо завязывая пояс халата.

— В чем дело, черт побери? — спросил он. — Вы знаете, что сейчас только шесть часов? Если вы думаете, что я сейчас пойду спасать вас от какой-нибудь паршивой мыши, то ошибаетесь: не на того напали.

— Да как вы смеете! — закричала Аманда на него. — Мало того, что я пострадала, так вы еще и оскорбляете меня, полагая, что я способна на такой дешевый прием! Вы… вы самый невыносимый, самоуверенный и самодовольный мужчина, которого я когда-либо встречала. И если бы у меня были какие-нибудь нескромные намерения относительно вас, я бы уж придумала что-нибудь получше мыши, будьте уверены!

Стивен заморгал, стряхивая сон, и стал спускаться по лестнице.

— Извините, — сказал он более миролюбивым тоном. — Я еще не совсем проснулся. Так в чем дело? Грабители?

— Все грабители давно бы уже убежали, пока вы раскачаетесь! — яростно отпарировала Аманда. — Это все ваш проклятый потолок! Мистер Баджен сказал, что он обвалится, и он обвалился мне на голову. Вот! Меня чуть не убило, и все из-за того, что вам не хочется заниматься ремонтом. Мои обои испорчены, а я еще даже не заплатила за них.

— В таком случае нечего было заниматься отделкой, — раздражающе спокойно возразил хозяин. — Если мистер Баджен сказал вам…

— А вы сами велели мне не обращать внимания на слова мистера Баджена, — гневно перебила она. — Следующей, я полагаю, рухнет лестница, в которой полно червей или чего-то там еще.

Стивен слабо улыбнулся.

— Успокойтесь, Аманда, — сказал он таким тоном, каким обычно разговаривал с ней Чарльз. Аманда расхохоталась.

— У вас что, истерика? — с интересом спросил Стивен.

— Да, истерика. А вы как думали? — бросила она. — Мне снилось убийство, и тут на меня падает потолок. Разумеется, я подумала, что это все наяву — то есть меня пришли убивать.

— Ну, наверное, мне лучше пойти и посмотреть. А почему это вам снилось убийство?

— Если бы вы не были так заняты собой, вы бы и сами догадались, — отрезала Аманда. — Дело в том, что это — развитие сюжета моей книги. Я часто вижу его во сне.

— А, «Кровь на лестнице»! — рассеянно сказал Стивен.

Аманда повернулась, прошествовала через обе кухни и поднялась наверх в свою спальню. Он последовал за ней и удрученно уставился на осыпавшуюся штукатурку.

— М-м… похоже, здесь действительно много работы, — заметил он. — Что ж, мистеру Баджену придется все это поправить — за мой счет, разумеется.

— Ну, спасибо! А где я тем временем буду спать?

— Есть еще одна спальня.

— А вы видели ее? Нет, ну конечно, вы не видели! Вы даже ни разу не потрудились прийти и посмотреть, что творится в этой части дома.

Аманда распахнула дверь напротив и зажгла свет. Комната была забита вещами и остатками мебели тети Софи; даже кровать была завалена стульями, картинами и покрытым пылью фарфором.

— Понимаю, что вы имеете в виду, — сказал рассеянно Стивен и попытался пригладить свои торчащие волосы. — Ну что ж, — произнес он наконец, — я могу только предложить вам переехать в мою часть дома, пока рабочие не закончат строительство.

— Что? Вторгнуться на вашу холостяцкую половину, куда вы никого не допускаете? — воскликнула Аманда, изображая удивление, но натолкнулась на его холодный взгляд.

— Я буду ночевать у себя в лондонском клубе, — ответил он с еле заметным укором. — Кровать у меня удобная, хотя комната может показаться несколько пустой. — Вдруг в его глазах появился огонек интереса. — Послушайте! Я не знал, что вы тут с Бадженом понастроили. Мне понравились ваши бледно-желтые обои и голубой потолок — точнее, то, что от него осталось. Пожалуй, я бы сделал что-нибудь похожее на своей половине.

Она почувствовала, что, как всегда, тает от его неожиданной смены настроения, и вдруг испытала странное желание стать хрупкой и женственной.

— У меня огромная шишка на голове, пощупайте, — жалобно произнесла Аманда, и он послушно дотронулся до ее головы. Его пальцы были на удивление нежными и ласковыми, и она впервые подумала, каким бы он был любовником.

— Удар несильный, хотя, я думаю, немного поболит, но у вас на коже большая ссадина, — сказал он. — Давайте спустимся ко мне, и я вас залатаю.

Аманда проследовала за ним на кухню. Он разжег огонь в плите, усадил ее на стул рядом с собой и начал умело и осторожно обрабатывать ее раны, пользуясь аптечкой, в которой было все необходимое.

Снаружи, по-прежнему не переставая, стучал по окнам дождь. До рассвета оставался только час, но Аманде казалось, что была еще глубокая ночь. Она разомлела от тепла печки и почувствовала, как возбуждение, охватившее ее после неожиданного пробуждения, сменяется вялостью. Поэтому Аманда удивилась, услышав от Стивена, что уже нет смысла ложиться и что он идет наверх одеваться.

— В котором часу вам уезжать? — спросила она.

— Приблизительно в семь тридцать. Вы сидите спокойно здесь, а когда я спущусь, мы выпьем с вами кофе.

— А, этот порошок из банки, из которого получают коричневую бурду?

— Боюсь, что да. Миссис Тикл не умеет варить кофе, а у меня никогда не бывает времени.

— А у меня кофе отличный.

— Я это знаю по запаху.

— За то, что я вытащила вас посреди ночи из кровати, я угощу вас кофе. А лучше, я приготовлю вам завтрак. Что вы обычно едите?

Он несколько смущенно взглянул на нее.

— Ну, если есть немного ветчины или что-нибудь осталось от ужина, то хорошо, а если нет, то сойдет и тост с повидлом, — сказал он.

— И ничего горячего?

— Я не очень-то умею обращаться со сковородкой, у меня все подгорает.

— А как же омлеты? — невинным голосом спросила Аманда. — Вы говорили, что великолепно их готовите.

— Да, но… в общем, возиться с яйцами и посудой — на все это нужно время. Кажется, в холодильнике есть немного вчерашней рыбы. Мне этого хватит. — Аманда смотрела на него с таким откровенным выражением удивления и нежности, что он добавил агрессивно: — И вообще, дался вам этот горячий завтрак. У вас-то на завтрак наверняка только стакан фруктового сока да ломтик тоста.

— У женщин все по-другому, им нужно следить за фигурой, — ответила она с улыбкой, но он, продолжая стоять рядом в своем теплом, но немодном халате, сказал серьезно:

— Вам незачем беспокоиться о своей фигуре, Аманда. У вас прекрасная фигура и… довольно возбуждающая.

«Ну и ну! — сказала Аманда про себя, когда Стивен ушел одеваться. — В такую рань!» Но она почувствовала, что невольно краснеет, вспомнив его первый за все время комплимент. В приподнятом настроении она отправилась к себе на кухню, чтобы приготовить ему роскошный завтрак.

— Холодные остатки… тост с повидлом… растворимый кофе… — бормотала она, доставая сосиски и яйца, а также почки с грибами, которые приготовила себе на обед. «Как странно, — подумала Аманда, — я приложила столько усилий, чтобы соблазнить его запахами со своей кухни, но только рухнувший потолок смог пробить брешь в его обороне».

Стивен появился в аккуратном городском костюме, гладко причесанный, казалось, он утратил свое давешнее тепло и превратился в обычного делового человека, погруженного в свои мысли и спешащего на работу. Когда, однако, перед ним был выставлен королевский завтрак, а Аманда с распущенными волосами, которые дразняще касались ее щек, села напротив, он взглянул на нее и, моргнув, заговорил, слегка заикаясь:

— Боже мой, у меня не было такого завтрака с тех пор, как я в детстве приезжал на праздники домой. Откуда это?

— Ниоткуда, — сказала она. — Ешьте, пока горячее. А если интересно, то вы едите мой обед.

— О Боже!

— Не беспокойтесь… На случай непредвиденных обстоятельств у меня есть консервы. Если хотите знать правду, я специально решила угостить вас традиционным обильным завтраком, чтобы показать вам, какой домовитой я могу быть. Конечно, еще не хватает овсяной каши и рыбы или селедки, но всего не предусмотришь. Не смотрите так удивленно!

Она с удовольствием отметила, что к его удивлению примешивалось и восхищение, и надеялась, что после того, как она отплатила ему добром за зло, он уж не будет таким щепетильным по поводу невидимой стены.

— Ну как, понравилось? — спросила она, когда он наконец отодвинул пустую тарелку. — Сегодня вам будет легче проектировать городские удобства, правда?

— Знаете, я подумал, что, кроме всего прочего, вы еще и большая кокетка, — вместо благодарности ответил Стивен, хмуро разглядывая ее через стол.

— Марлин говорит, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Вы не согласны? — спросила Аманда, удивляясь своей игривости.

Казалось, Стивен прочитал ее мысли, поскольку ответил довольно кратко:

— Не знаю, у меня нет такого ценного опыта, как у Марлин. Вы в порядке, Аманда? Этот удар по голове…

— Я выживу, — сказала она и отдернула занавески, впуская в дом тусклый свет раннего дождливого утра. — О Боже, какой же здесь сильный дождь!

— Я полагаю, не сильнее, чем в других местах, — возразил Стивен. — Сейчас я напишу записку миссис Тикл и объясню, что произошло. Она постелит вам в моей комнате, только, пожалуйста, если будете курить в постели, в чем я не сомневаюсь, постарайтесь не прожечь мои простыни.

— Я могу взять свои простыни, — мягко сказала Аманда, и он удовлетворенно хмыкнул.

— Это было бы лучше всего, — сказал он. — Я позвоню строителям из города и попрошу немедленно приступить к ремонту потолка. Когда все будет закончено, я вернусь. А тем временем, если мне кто-нибудь позвонит…

— Да?

— Ладно, ничего. Просто скажите, что меня не будет несколько дней.

Она отвернулась от окна и посмотрела на Стивена, остро осознавая, что ей будет не хватать его. По вечерам в доме будет так тоскливо без стука тарелок за соседней дверью и раскатистого пения из ванной. Мистер Баджен всегда работает очень тщательно, ремонт потолка затянется надолго, и ей не с кем будет ссориться по поводу дневных событий.

— Нет необходимости… — начала она нерешительно. — Я хочу сказать, я могу поселиться в гостиной на несколько ночей… или даже поехать в Лондон. Чарльз устроит меня где-нибудь.

Стивен нахмурился, продолжая писать записку миссис Тикл, и его длинная узкая спина напряглась.

— Если вам нужен предлог, чтобы вернуться к богатой жизни, не обязательно было ждать, пока обвалится потолок, — ответил он с сарказмом, — или этот самодовольный мистер Брэдли стал к вам не таким внимательным, как раньше?

— Почему вы издеваетесь над Чарльзом? — спросила она, чувствуя, как у нее начинает болеть голова.

— Я и не думал издеваться. Просто у меня сложилось впечатление, что вы в тяжелую минуту побежите к нему, чтобы он вас приласкал.

— Это не в моем характере — бегать к кому-нибудь, чтобы меня приласкали.

— Да что вы? Однако утром вы прибежали ко мне в самое неподходящее время.

— Почему, — воскликнула Аманда со слезами на глазах, испытывая негодование и разочарование, — вы всегда обернете что-то хорошее в… в ссору? Из-за того, что вы поленились отремонтировать потолок, я получила удар по голове, моя кровать завалена кусками штукатурки и, наверное, развалилась. Но я не помню зла и отдаю свой обед вам на завтрак, вы же, вместо того чтобы сказать «спасибо», издеваетесь надо мной. А у меня… у меня голова от боли раскалывается!

Стивен быстро взглянул на нее, встревоженный тем, что голос Аманды дрожит.

— Вы, надеюсь, не собираетесь расплакаться? — спросил он.

В ответ она топнула ногой.

— Я не заплачу перед вами ни за что на свете! — воскликнула Аманда, а он совершенно неожиданно обнял ее.

— Простите, — сказал Стивен. — Я вовсе не собирался вас… ведь это вы завели меня, Аманда, если уж говорить начистоту, и… в общем, я часто думал, что ссору затеваете именно вы. Голова болит? Вызвать врача, пока я не ушел? Если боитесь оставаться одна, я вообще не уеду…

— О, Стив… — сказала Аманда и на секунду уткнулась ему в плечо, мечтая прильнуть к нему и расплакаться, что было ей совершенно несвойственно.

— Так звала меня только моя мама, — сказал он рассеянно, а Аманда вспомнила, как Мариголд застенчиво назвала его Стиви, и подумала, как он терпел такую вольность.

— Это звучит приятно и мужественно, — робко пробормотала Аманда. — Уверена, что Марлин про себя называет вас Стив.

— Марлин?

— Ведь она без ума от вас, бедняжка. Она считает, что вы похожи на Стива Маккуина, или Роберта Редфорда, или на обоих вместе.

— О Господи! — воскликнул он и выпустил ее из объятий.

Она проводила его до двери со странным чувством, что она жена этого человека, и почти надеясь, что он остановится на пороге и поцелует ее на прощанье. Однако он напоследок довольно неодобрительно посмотрел на ее длинный халат и растрепанные волосы и, не оглядываясь, зашагал к гаражу, разбрызгивая грязь.

Аманда вернулась к столу с грязной посудой, оставшейся после завтрака, чувствуя себя покинутой. Посуду можно было бы оставить миссис Тикл, как обычно делал Стивен, но миссис Тикл, подумала Аманда, несомненно, будет очень удивлена, увидев столько посуды, и задумается, кто это накормил Стивена таким обильным завтраком. Марлин не должна была приходить в это утро, поэтому придется либо самой убирать спальню, либо закрыть дверь и сделать вид, что ничего не случилось. Когда через два часа приехал мистер Баджен, Аманда все еще раздумывала, как поступить. По его виду она поняла, что он рад, что его предсказание сбылось.

— Вот тебе и раз! Значит, я не ошибся, — проговорил он с довольным видом, посмотрев на разгром. — Я ведь говорил вам, мисс. Вы не послушали, а теперь посмотрите на ваш потолок.

На следующий день сломя голову примчалась Мариголд, которая узнала от Марлин, что произошло в спальне Аманды. Правда, рассказ девушки был полон живых, но совершенно невероятных подробностей о происшествии.

— Бедняжка, бедняжка, — заворковала Мариголд, и ее голубые глаза до краев наполнились состраданием. — Скажите мне, неужели это правда, что вы спите в кровати Стиви?

— Да, это так, но он-то там не спит, — ответила Аманда, и Мариголд, застенчиво хохотнув, вновь приняла благопристойный вид.

— Надо думать, что нет. А теперь, дорогая, вы переселитесь ко мне, пока не приведут в порядок потолок, и поживете у меня. Я не понимаю, почему Стиви сам не додумался до этого.

— Это очень любезно с вашей стороны, миссис Мариголд, но я все-таки останусь здесь, — сказала Аманда, представляя себе утомляющую роскошь дома Мариголд, настойчивое внимание и незатейливую болтовню.

— Чепуха. Это, должно быть, очень неудобно. И потом, Бог весть, какие слухи эта девчонка распространяет по деревне.

— Боже, какие же слухи она может распространять? В моей спальне обвалился потолок, а вторая спальня забита мебелью, поэтому я занимаю комнату Стивена, пока он в отъезде. Что в этом дурного?

— Ну, вы же знаете, что такое деревня. Наверное, и так уж идут разговоры, ведь ваши дома не разделены стеной.

— Я уверяю вас, Стивен очень щепетилен в вопросах чести. Он и не помышляет воспользоваться отсутствием стены, что достойно сожаления. Вы не согласны? — сказала Аманда с деланным жеманством и улыбнулась, увидев тревогу и удивление, вспыхнувшие в глазах Мариголд. Не мешает немного подразнить эту дуру, безжалостно подумала Аманда, ведь Мариголд и вправду была беспросветно глупа.

— Вы, конечно, шутите, Аманда, правда? — ответила Мариголд, решив, что будет лучше, если она не будет показывать своего неодобрения и поговорит с Амандой спокойным тоном. — Стиви, конечно, очень привлекательный мужчина, и я ни в коем случае не против того, чтобы вы воспользовались этим случаем, чтобы закрутить с ним небольшой роман, ведь вас вполне можно понять.

— Спасибо, — сказала Аманда, стараясь, чтобы Мариголд не почувствовала нотки сарказма в ее голосе. Аманда возмущенно воскликнула, тряхнув своим рыжим хвостом, с возрастающим нетерпением: — Дело в том, что я никогда не пользуюсь случаем, чтобы завести небольшой роман. Если это бывает, то не по моей инициативе. Возможно, я не из тех женщин, что любят заводить небольшие романы.

Мариголд склонила голову набок, довольная тем, что ей удалось-таки уколоть Аманду. Конечно, она любила Аманду, но та бывала порой чересчур самоуверенна.

— Да? — сказала она, просияв. — А я всегда была уверена, что мужчинам нравится немного кокетства в женщине. В конце концов, это комплимент их полу. Ведь они такие простодушные, не так ли?

Теперь она скажет, что все мужчины как дети, смирясь со всем, подумала Аманда, и Мариголд действительно это сказала, добавив к тому же не очень оригинальный вывод, что умная женщина всегда сумеет заполучить того мужчину, которого захочет. Внезапно устав от скучной болтовни, Аманда поняла, что это было нечто вроде мягкого предупреждения; Мариголд Лич, если у нее и были серьезные намерения в отношении Стивена, деликатно давала понять, что она знает кое-какие хитрости, неизвестные Аманде.

— Похоже, мы беседуем о ерунде из женских журналов, — с преувеличенным дружелюбием сказала Аманда, поскольку считала нечестным пользоваться глупостью Мариголд. Однако ночью, когда она улеглась на кровать Стивена, окруженная чужими мужскими вещами, Аманду охватили сомнения.

Мариголд, может быть, и глупа в своем несложном подходе к жизни, но она красива, женственна и богата. Стивен поступил бы правильно, связав свое будущее с ней: он получил бы жену, которая всегда смотрела бы на него, как на бога, и потакала бы его эгоистическим наклонностям, которые так раздражали Аманду.

«Ну а мне что за дело?» — подумала Аманда, повернувшись на бок и осознавая, что ей не удастся заснуть с такой же легкостью, как обычно. Если бы Стивен женился на Мариголд, он мог бы направить свои способности на создание чего-нибудь более интересного, чем городское хозяйство и автобусные остановки. Мариголд затеяла бы постройку собора специально для него; умные женщины обычно получают то, чего желают.

Следующие несколько дней прошли как-то неудачно. Мистер Баджен и Чарли занимались потолком, сюжет «Крови на лестнице» становился все более запутанным, а вечерами, когда соседи заканчивали гладить одежду, стирать пеленки и пить чай, Аманда изнывала от тоски. Поначалу Аманде было приятно спокойно принимать ванну перед сном, если ей этого хотелось, но очень скоро свобода обладать остальной частью дома утратила свою новизну. Поначалу она с любопытством принялась изучать жилище Стивена, но, осмотрев его немногочисленные личные вещи, по которым нельзя было составить никакого представления о его вкусах, она почувствовала, что здесь еще сильнее ощущает его отсутствие, и она удалилась на свою половину дома, чувствуя себя непрошеным гостем в его комнатах.

Аманда звонила подругам, чтобы всласть поболтать, но ей не хватало властного голоса Стивена, требующего положить трубку, потому что ему самому нужно звонить. Наконец Аманда не выдержала и позвонила Чарльзу.

— Судя по голосу, ты чем-то расстроена, — сказал Чарльз. В его тоне прозвучало плохо скрываемое удовлетворение. — Прелести сельской жизни начинают надоедать?

— Не совсем так. У меня обвалился потолок, и я сплю на кровати домовладельца.

— Что?

— Не с ним, дорогой Чарльз. Он живет у себя в клубе, и поэтому здесь стало тоскливо.

— Почему от этого должно становиться тоскливо?

— Не знаю, но это так. Я думаю, потому что не с кем поругаться. У него такая пустая спальня, Чарльз, со школьными фотографиями на стене. А ты хранишь свои?

— Свои что?

— Школьные фотографии… нет, вряд ли. Было бы приятно с тобой увидеться, Чарльз.

— Мне приехать?

— Да, пожалуйста. Я даже приготовлю на обед твои любимые блюда.

— Аманда, у тебя все в порядке? — спросил Чарльз, и Аманда почувствовала по его голосу, что он озадачен и сбит с толку.

— Думаю, да, — ответила она кратко. — Шишка на голове уже прошла.

— Что значит «шишка на голове»? — закричал он. — Этот несносный тип избивал тебя?

— Нет, потолок обвалился, я же говорила, — сказала она. — Конечно, меня могло бы убить. А тебе было бы меня жалко?

— Ну, конечно, было бы, — нетерпеливо ответил он. — Ты задаешь глупейшие вопросы. Я завтра ж приеду, и мы прекрасно пообедаем. Беда в том, как я полагаю, что ты, как и все одинокие женщины, живешь на вареных яйцах и, возможно, ничего особенного не готовишь.

Аманда бросила трубку, с удовольствием чувствуя, что настроение ее изменилось. Вареные яйца вот уж действительно! Ну, она ему покажет! Она поразит Чарльза своими кулинарными способностями, как поразила Стивена. И откуда только у мужчин такая убежденность, что женщина, предоставленная сама себе, обязательно оказывается беспомощной?

Рано утром она вышла на рынок с твердым намерением заставить Чарльза проглотить свои слова вместе с великолепным обедом, который она приготовит. Марлин, напряженно ожидавшая появления незнакомого мужчины к обеду, получила задание тщательно убраться и протереть бокалы, а мистеру Баджену и Чарли было строго наказано заниматься только потолком в спальне и не ходить через гостиную. Когда приехал Чарльз, все было под надлежащим контролем: коктейли приготовлены, «Кровь на лестнице» вместе с остальным мусором заперта в бюро тетушки Софи, а сама Аманда одета в нарядную юбку вместо привычных брюк, и хвост убран под шиньон. «Почему, — спрашивала она себя с удивлением и раздражением, — я все это делаю для Чарльза?» Ей вдруг пришла в голову неприятная мысль, что ни в чем не повинный Чарльз должен будет заменить ей человека, которого она так ждала. Однако уже поздно переодеваться в брюки и выпускать нахальный хвостик, и, когда Чарльз вошел в дом, поздоровавшись с ней с самодовольным, но несколько удивленным видом, Аманда пожалела, что пригласила его.

Пока она наполняла бокалы, Марлин, которую оставили, чтобы присматривать за плитой на кухне, заглянула в дверь посмотреть на Чарльза. Она, как нарочно, выглядела сегодня особенно вызывающе: волосы космами свисали на плечи, а губы были ярко накрашены жирной помадой фиолетового оттенка.

— У-у-у… — промычала Марлин, с интересом разглядывая Чарльза и гогоча, а затем соблазнительно покачала бедрами и удалилась.

— Боже мой, это еще что за уродина? — воскликнул Чарльз испуганно. — Она что, сбежала из дома Франкенштейна?

— Это моя помощница по хозяйству, — успокоила его Аманда. — Ей хочется быть похожей на битника, но к этому можно привыкнуть.

— Боже мой! — сказал он, по потом решил не обращать внимания на особенности жилища Аманды и не говорить ничего по поводу шума, который производили наверху мистер Баджен и Чарли. Он только слегка подпрыгнул, когда до его уха из окна донеслось «у-у-у!».

Аманда взглянула в окно и с упавшим сердцем увидела прижавшуюся к стеклу хитрую физиономию Мариголд, ей ничего не оставалось, как пригласить Мариголд на коктейль. И надо же ей было, подумала Аманда, выбрать именно этот момент для своего нежданного визита! Теперь она сведет их с ума своими бесконечными разговорами о комитетах, — благотворительности, трудностях одинокой вдовьей жизни и о недостатках негодного Стиви в качестве домовладельца. Мариголд действительно угостила их своей болтовней, но все-таки Аманда ее недооценила. Очень скоро стало ясно, что на Чарльза чары миссис Лич подействовали безотказно. Аманда с удивлением обнаружила, что банальные высказывания Мариголд и ее готовность с благоговением выслушивать мужское мнение как раз и были теми достоинствами, которые так любил в женщинах Чарльз. Несомненно, он был в восторге от общения с миссис Лич.

Мариголд все не уходила, медленно потягивая свой коктейль, и Аманде стало ясно, что ей придется пригласить назойливую гостью разделить с ними обед.

Мариголд изящно, но не очень решительно запротестовала, а Аманда наполнила ее бокал и оставила обоих занимать друг друга, пока она будет распоряжаться на кухне. Ну что ж, пусть остается, подумала она, примиряясь с присутствием гостьи, ведь она в долгу у Мариголд. Пусть оценит ее кулинарные способности, а еды на всех хватит.

— Обаятельная женщина, — заметил Чарльз, когда Мариголд после многословных благодарностей и застенчивых извинений за неожиданный визит наконец ушла. — Полагаю, она скоро выйдет замуж. Как ты думаешь?

— Она имеет виды на Стивена, — сказала Аманда и почувствовала раздражение, услышав в ответ возглас Чарльза:

— Что, на этого неотесанного болвана?

— Стивен вовсе не болван, — ответила Аманда с холодком, и Чарльз бросил на нее быстрый озадаченный взгляд.

— Ну что ж, тебе лучше знать. И все же это не тот мужчина, который нужен такой деликатной женщине, как миссис Лич. Аманда, ты приготовила замечательный обед. Я и не подозревал, что у тебя такие кулинарные способности, — сказал Чарльз, стараясь расположить Аманду к себе, но та не хотела поддаваться. Мариголд удалось испортить ее обед, и, хотя у Аманды не было намерения остаться с Чарльзом наедине, ее раздражало, что ее лишили самой возможности.

— Ты многого обо мне не знаешь, Чарльз, — довольно резко произнесла Аманда, но Чарльза было трудно задеть.

— Ну конечно, — с готовностью согласился он. — Но, кажется, мне удалось разглядеть кое-что еще, несмотря на все твои забавные попытки шокировать меня.

— Что именно?

— Ты, оказывается, очень женственная, хотя и стесняешься своей женственности и пытаешься скрыть ее от меня. У тебя есть обаяние, которое проявляется, если тебе этого захочется, и ты, как и все женщины, стремишься зависеть от мужчины, хотя и пытаешься показать, что хочешь быть независимой.

«Боже праведный! — подумала Аманда, уставясь на него с испугом. — Неужели, после того как Майра, образец женского совершенства, дала ему отставку, он вздумал избрать меня в качестве предмета своих воздыханий?»

— Ты сегодня не похож на себя, Чарльз, — не очень уверенно сказала она. Чарльз ответил ей снисходительным и немного отсутствующим взглядом.

— Да, ну в общем… ты очень дорога мне, очень дорога, хотя очень часто делаешь все, чтобы вывести меня из терпения. Ну, а теперь давай поговорим серьезно о твоей последней прихоти. Пора тебе прекратить эту глупую игру в независимость и серьезно подумать о своем будущем.

Аманда вздохнула, примиряясь с тем, что ей придется терпеливо выслушать взгляды Чарльза на ее будущее, но она была рада, что он, похоже, позабыл о чарах Мариголд.

— Я довольна тем, что есть, — сказала она. — Почему мое будущее так волнует тебя?

— Твое будущее всегда волновало меня, — сказал он. — Разве я не заботился о тебе с тех самых пор, как умерли твои родители?

— Да, конечно, заботился. Это очень благородно с твоей стороны, Чарльз. Я действительно благодарна тебе, ты знаешь.

— Стоит ли нам с тобой говорить о благодарности?

— Да, наверное, не стоит, — ответила Аманда, чувствуя себя неловко от того, что, как обычно, отступает перед его здравым смыслом. — В конце концов, тебе никогда не приходилось помогать мне деньгами, и вряд ли ты стал бы проводить со мной время, если тебе не было бы приятно в компании со мной.

Чарльз нахмурился, на секунду смутился, но затем прочистил горло и уже готов был пуститься в серьезные рассуждения о новых смешанных чувствах по отношению к ней, когда шум подъезжающего автомобиля заставил Аманду вскочить на ноги.

— Это Стивен! — с такой радостью воскликнула она, что Чарльз только бросил на нее негодующий взгляд и не стал ничего говорить.

Аманда выбежала из дома, даже забыв извиниться, и Чарльз услышал их голоса на фоне шума падающей воды. Чарльз подумал, что Аманда что-то уж слишком радуется приезду своего домовладельца, а ведь тот вел себя с ней довольно грубо. Он привстал со своего удобного кресла, чтобы еще раз взглянуть на этого противного мистера Стивена Спенсера, и то, что он увидел, окончательно расстроило его. Аманда, забыв о приличиях, прижималась к руке этого грубияна, у которого, несмотря на его городской костюм, был слегка растрепанный вид. Оба они крайне несдержанно и довольно бессмысленно смеялись.

— Добрый день, — учтиво произнес Чарльз, и лицо Стивена моментально приобрело агрессивное выражение.

— Добрый день, — отрывисто ответил он. — Аманда, я не буду мешать; я просто приехал посмотреть, как мистер Баджен управляется с потолком. Я бы хотел вернуться к себе.

— Он уже почти закончен. Мистер Баджен говорит, через день или два все будет готово, — сказала Аманда. — Я скучала без вас, Стив.

«Стив!» — подумал Чарльз с неприязнью, но, считая, что даже с этим неприятным господином, который нарушил спокойное течение их беседы, нужно быть вежливым, сказал:

— Этот дом обветшал до крайности, надеюсь, вы не собираетесь предъявить мисс Пейдж счет за потолок?

— Естественно, нет, — ответил Стивен с достойной восхищения сдержанностью. — Хотя я в свое время предупреждал Аманду относительно потолка. Потолок был в таком состоянии, что его вообще не надо было белить.

— Разумеется, — ответил Чарльз. — Но, как я полагаю, вы должны были проследить, чтобы все было отремонтировано, прежде чем ваш жилец угробит кучу денег на отделку.

— Не надо, Чарльз, — вставила Аманда, и Чарльз, к своей досаде, заметил, что она не испытывает никакой благодарности за его вмешательство. — Такие мелочи, как обваливающиеся потолки, источенные червями лестницы или течь в крыше гаража, тебя совершенно не касаются. Я и сама вполне способна постоять за свои права, не так ли, Стивен?

В ее голосе прозвучал легкий вызов, но Стивен только улыбнулся.

— Это правда, — сказала он, — и пожалуйста, Аманда, не встряхивай головой, а то испортишь прическу. Твой хвост все равно не взлетит.

Аманда улыбнулась в ответ, но Чарльз насупился: итак, этот тип уже знает, что эта раздражающая его привычка означает приближающуюся вспышку гнева.

— Жаль, что вы не приехали раньше. Вы пропустили замечательный обед, правда, Чарльз? — сказала Аманда. — Нас было бы четверо, ведь заходила миссис Лич, и мы бы прекрасно провели время.

— Мариголд?

— Да, она появилась неожиданно, и я попросила ее остаться. Чарльз нашел ее обаятельной, не правда ли, Чарльз?

— Восхитительная женщина, я рад, что она живет поблизости и присматривает за тобой, — сказал Чарльз, но Стивен неожиданно не захотел поддерживать шутку Аманды, если это, конечно, была шутка, и жестко произнес:

— Да, восхитительна, но что касается присмотра за Амандой, то уверяю вас, мистер Брэдли, что Аманда в этом не нуждается. Из них двоих миссис Лич более нуждается в заботе и защите.

Сказав это, Стивен улыбнулся, но Чарльз не заметил его улыбки и, когда Стивен ушел, с возмущением заговорил:

— Ради всего святого! Это выше моего понимания, Аманда! Как ты можешь жить в одном доме с таким грубияном? Неужели сомнительное удовольствие любоваться самым обыкновенным прудом перевешивает все неудобства жизни в этом доме?

Она мягко улыбнулась ему, понимая, что он искренне о ней беспокоится, но ее взгляд уже устремился на гладь воды, которая сегодня, наверное, впервые за всю эту неделю, была тиха и прекрасна, и в ней отражалось зимнее небо.

— Дорогой Чарльз, — рассеянно пробормотала Аманда, — ты не понимаешь…

— Я многого не понимаю в твоем поведении, — ответил он с раздражением. — Мне кажется, тебя кто-то околдовал.

— Возможно, это так, — со вздохом ответила Аманда. — Да, это так…

Глава 5

Стивен возвратился через несколько дней. Мистер Баджен и Чарли старались изо всех сил — они хотели поскорее закончить с ремонтом потолка и вернуться к строительству пристройки, пока стояла хорошая погода. Жизнь продолжается, и все со временем встанет на свои места, весело думала Аманда, перенося вещи на свою половину дома. Сегодня она соорудит на ужин нечто особенное, перед чем не устоит ни один мужчина. Она была абсолютно уверена в этом и даже попросила миссис Тикл ничего не готовить.

Аманда с особой тщательностью накрывала на стол, прислушиваясь, не подъедет ли машина, и неожиданно ее охватил страх: а вдруг он уйдет к себе и откажется поужинать с ней, но когда он наконец приехал, то без всякого приглашения пересек границу, разделявшую их кухни, и бросил ей на колени букет цветов.

— Стив, — воскликнула Аманда и почувствовала, что румянец некстати залил ее лицо, — какой неожиданный подарок! Первый раз, чтобы… ну… я имею в виду… — Она смущенно замолчала, а он какое-то время смотрел на нее с нежностью.

— Какое удовольствие — застигнуть тебя врасплох и заставить отбросить эту твою очаровательную самоуверенность, — сказал он мягко. — Ты думала, что я не умею соблюдать светские приличия?

— Нет-нет, конечно нет, но только…

— Только что? Ты так и будешь всю жизнь сравнивать меня с изысканным мистером Брэдли?

— Я и не думала сравнивать тебя с Чарльзом, — возразила Аманда, почувствовав, что ее обычная самоуверенность вернулась к ней. — Он делает такие вещи просто автоматически.

— Это ты о чем?

— Да так, ни о чем. Для Чарльза букет цветов — просто дань вежливости, и не более того.

Аманда слишком поздно заметила, как сверкнули глаза Стивена, и вспомнила, что не настолько хорошо знает его, чтобы беспечно бросаться словами, не задумываясь о том, какое впечатление они на него произведут.

— То есть я хотела сказать… — начала она поспешно, но, увидев, как улыбка тронула его губы, смягчив суровое выражение лица, рассмеялась. — А, вечно я скажу что-нибудь не то! — сказала она. — У меня тоже для тебя сюрприз. Ты ужинаешь со мной, и если ты снова сядешь на своего любимого конька и будешь говорить мне, чтобы я сидела на своей половине или тому подобную ерунду, то, честное слово, я в тебя чем-нибудь швырну!

Стивен безо всякого приглашения опустился на стул и вытянул свои длинные ноги с умиротворенным видом человека, благополучно вернувшегося домой после тяжелого трудового дня.

— Сегодня я поставил своего «конька» в конюшню, — заявил он веселым тоном. — И я думаю, что настала пора показать, какое же угощение ожидает усталого странника.

— Неужели? — воскликнула Аманда, и в ее голосе прозвучала ее обычная резкость, но Стивен предупреждающе поднял руку.

— Не надо, Аманда, не порть первого впечатления. Я, конечно, тоже бываю резок, о чем ты мне неоднократно говорила, но ведь и ты тоже ужасно колючая.

Она улыбнулась и отошла, чтобы приготовить ему коктейль. Она совсем не считала себя колючей, а просто немного вспыльчивой, но ведь все рыжеволосые вспыльчивы. До нее вдруг дошло, что Стивен, в отличие от Чарльза, очень болезненно реагирует на ее необдуманные слова и может в свою очередь сам обидеть ее так, как никогда не обижал Чарльз.

— Странно все это, — промолвила она, поставив коктейль на низенький табурет у его ног. Стивен не спросил, что ей кажется странным, но по его быстрому взгляду, который он бросил на нее, она поняла, что он догадывается, в чем дело. Они потягивали свои коктейли и курили в дружелюбной тишине. Немного погодя он заметил, что она, наверное, потратила массу времени, чтобы сделать прическу.

Она и вправду, готовясь к встрече со Стивеном, затратила много усилий, чтобы уложить волосы в элегантную прическу, которую так любил Чарльз, бывший ярым противником ее хвоста.

— Да, — сказал она. — А тебе нравится?

— Мне больше нравятся распущенные волосы — тогда ты становишься похожей на маленькую девочку, — сказал Стивен и, небрежно протянув руку, вытащил шпильки из ее волос.

На мгновение ее охватило возмущение, она вспомнила о Мариголд и о том, какие позы она принимала в присутствии Стивена. Неужели эта дура была права? Неужели всем мужчинам действительно нравятся в женщинах только их кокетство и широко открытые от восхищения глаза — ведь это так льстит их мужскому самолюбию!

— Почему ты нахмурилась? — спросил Стивен. — Твой домовладелец, наверное, оказался слишком фамильярным?

Она нехотя улыбнулась и откинула волосы назад.

— Нет, я просто подумала о Мариголд, которая считает, что женщина как можно дольше должна выглядеть как маленькая девочка. Я не разделяю ее мнения.

— Да, вы с ней совсем разные, — резко ответил он, и его резкость могла означать, что сравнение очаровательной Мариголд было явно не в польз Аманды.

— Ну, разумеется, у нее масса достоинств, — возмущенно пробормотала она.

— Несомненно, — довольно холодно ответил Стивен. — А ты, случайно, не ревнуешь меня к ней?

— Чего ради! — воскликнула Аманда, взмахнув рукой в негодовании и пролив свой напиток. — С чего это вы взяли, что я могу ревновать вас, Стивена Спенсера? И к кому? К Мариголд Лич! Она, конечно, мила и привлекательна и умеет потешить мужское самолюбие, но при этом она безнадежно глупа, и ей никогда уже не будет снова тридцать лет, как бы она ни старалась!

Он не смог удержаться от смеха и хохотал так заразительно, что пролил свой коктейль, а потом взял у нее стакан и пошел налить им еще.

— Ты такая непосредственная и такая человечная, — сказал он, и ей показалось, что в его голосе прозвучали теплые нотки. — Кстати, она произвела большое впечатление на твоего мистера Брэдли.

— Да Чарльза может пленить любая миловидная особа, если рядом с ней он будет чувствовать себя мужчиной, — отпарировала она язвительно.

— А разве мы все не такие? — мягко возразил он. — Мы, бедные мужчины, так падки на лесть, а такие женщины, как Мариголд, созданы самой природой, чтобы утешать нас.

— А тебя она тоже утешала?

— Тебе не кажется, что у тебя нет права задавать этот вопрос?

— Да, я это знаю, но только я припоминаю, как в тот самый день, когда я решила снять твой дом, ты упомянул о том, что я могу служить для тебя прикрытием. Я еще сказала тогда Чарльзу, что у тебя, наверное, проблемы с женщинами.

— Неужели я так и сказал? Да я даже вообразить не могу себе, Аманда, чтобы кто-нибудь, находясь в здравом уме и твердой памяти, смог назвать тебя прикрытием от якобы осаждающих меня женщин. Я бы это назвал по-другому — из огня да в полымя.

— Ну ладно, это было всего лишь предположение, — сказала Аманда с плохо скрываемым торжеством в голосе, но ее самодовольство тут же улетучилось, когда она увидела выражение вежливого безразличия на лице Стивена.

— Однако это предположение отнюдь не лестно для тебя, как мне кажется, — бросил он небрежно, но, увидев, что на ее лице неожиданно появилось беззащитное выражение, смягчился. — Ты ведь еще такая молодая, правда? — мягко сказал он. — И вся твоя самоуверенность и искушенность — все это для такого человека, как этот напыщенный Чарльз?

Ситуация выходит из-под контроля, с беспокойством подумала Аманда, но он сам вложил ей в руки оружие, которое помогло спасти положение.

— А ты, случайно, не ревнуешь меня к Чарльзу? — спросила она и с удовлетворением отметила, как его лицо приняло такое знакомое ей настороженное выражение.

— Нисколько, — холодно ответил он. — Мне нет никакого дела до твоих привязанностей, как, впрочем, и тебе до моих. Не пора ли подумать о еде?

Да, давно было пора. Давно пора было вернуть все в этот странный вечер на круги своя, а заодно поставить ее несговорчивого, ершистого хозяина на его место — место гостя. К ужину все было готово, оставалось добавить лишь несколько штрихов. Стивен охотно воздал ему должное, но Аманда чувствовала какое-то смутное неудовлетворение. Она с облегчением выслушала слова благодарности и была рада, когда он удалился на свою половину.

После этого вечера дни замелькали, как кадрики кинопленки. Впрочем, ей, наверное, показалось так оттого, что она наконец смогла вернуться к своей работе, зная, что по вечерам Стивен будет дома, а может быть, оттого, что строительство пристройки близилось к концу и ее охватила паника. Совсем скоро мистер Баджен и Чарли перестанут громыхать ботинками, направляясь на кухню, чтобы выпить чаю, и у нее будет своя ванная, а между обеими половинами дома возникнет настоящая, а не воображаемая стена. После этого они будут полностью изолированы друг от друга. Раньше Аманду бесили бесконечные стирки пеленок и глажка брюк на соседней кухне, но теперь она почувствовала, что ей будет не хватать этой толчеи на кухне, этих бесконечных чаепитий и пересудов. Она уже не сможет зайти на кухню Стивена и занять что-нибудь по-соседски. А ведь она к этому уже привыкла. Мистер Баджен искренне заверил ее, что, когда стена между кухнями будет возведена, ей больше не будет мешать пение, доносящееся из ванной, но зато нельзя будет определить по запаху, что готовит себе на ужин сосед.

— Вам будет хорошо, мисс, вы будете жить совершенно независимо, уж я прослежу, чтобы стена была сделана на совесть — это ведь последняя работа в этом доме, — сказал он, думая, очевидно, что она боится, как бы стену не постигла та же участь, что и потолок.

— Да, — сказала Аманда без особого энтузиазма. — А не проще ли было вместо стены сделать дверь? Я думаю, это обошлось бы дешевле?

— Может быть, но только Совет этого не разрешит — они ведь дали ссуду и поставили условие, чтобы обе половины дома были совершенно изолированы друг от друга. Есть еще один момент. — Здесь мистер Баджен для пущей важности выпучил глаза. — Не кажется ли вам, что молодой леди не совсем прилично жить в одном доме с мистером Спенсером?

— Но мы же жили с ним до этого? И ничего!

— Нет-нет, это совсем другое дело.

— Но почему?

Мистер Баджен почесал свою голову и удалился, не зная что ей ответить. Когда же Аманда задала тот же самый вопрос Стивену, он как-то странно посмотрел на нее и, не отвечая на ее вопрос, сказал:

— Тебе кажется, что лучше сделать дверь, а не перегородку?

Ей сделалось немного не по себе, поскольку она увидела, как глаза его сверкнули, а она хорошо знала, что последует за этим.

— Я не знаю, что будет лучше, — торопливо ответила она. — Я просто подумала, что, если вдруг прорвет трубу или дом загорится, было бы удобнее иметь на кухне дверь, а не стену.

— Если дом вдруг загорится, надо поскорее бежать из него на улицу, а не в другую половину дома, — ответил Стивен, истолковав ее слова слишком буквально.

— Ну, хорошо… — начала было она, но не стала заканчивать свою мысль, а попыталась переменить тему разговора. — Тебе никогда не приходило в голову, Стивен, какой прекрасный у тебя получился бы дом, если бы ты не стал делить его на две половины? — спросила Аманда. — Я имею в виду, что ты мог сделать себе прекрасную кухню, разрушив существующую стену, вместо того чтобы возводить новую. У тебя было бы два туалета и две ванные, как в самых роскошных домах, и несколько спален, а отделав свою половину, ты превратил бы свой дом просто в игрушку.

— А где бы жила ты? — довольно мягко спросил он и с удовольствием увидел, что она сконфузилась.

— Ну, я просто решила помечтать вслух, — искренне призналась Аманда. Ей захотелось разбить остатки льда в их отношениях, но, привыкнув к тому, что Чарльз почти не обращал внимания на полеты ее фантазии, она оказалась совсем не подготовленной к тому, что Стивен примет ее слова всерьез.

— Никогда не следует, — сказал он поучающим тоном, — мечтать вслух. Тебя могут неправильно понять.

— Да, ты прав, — ответила Аманда с необычным для нее смирением. — Стивен, вчера опять приезжала Мариголд.

— А какая здесь связь?

— Она должна быть, раз она, так же как и я, любит помечтать вслух.

Было субботнее утро и Стивен собирал в кучу опавшие листья и всякий хлам, оставшийся после строителей, которые он намеревался сжечь. Аманда с удовольствием помогала ему, ей никогда раньше не приходилось жечь старые листья, и она с нетерпением ожидала момента, когда он поднесет спичку и собранную ими кучу охватит огонь.

— Почему ты не скажешь прямо, что тебя интересует? — спросил Стивен, бросая в кучу очередную охапку мусора.

— Хорошо, если ты обещаешь, что не вцепишься мне в горло и не скажешь, что это не моего ума дело.

— Если бы я знал, что моя жизнь по-настоящему интересует тебя… — начал он, и впервые за все время их знакомства Аманда уловила нотки неуверенности в его голосе, но она остановила его движением руки, словно извиняясь за то, что перебивает.

— Я обычно не задаю деликатных вопросов просто из чистого любопытства, — ответила она мягко, — и ты мне нравишься, Стиви. А у меня не так уж много друзей-мужчин, которые бы мне нравились.

— Нравиться… друзья… все это пустые слова, — сказал он нетерпеливо. — Мне, например, нравятся люди, похожие на миссис Тикл, и мы с нею друзья. Я надеюсь, что управляющий банком пойдет мне навстречу, но это вовсе не означает, что я испытываю к этим людям какие-то чувства.

— По-видимому, люди вкладывают разный смысл в одни и те же понятия, — сказала Аманда, не давая сбить себя этим выпадом. — Мариголд, например, обожает употреблять слово «нравиться», но мне кажется, что она понимает под этим словом совсем не то, что я.

— А что, по-твоему, понимает под этим словом Мариголд? — спросил он.

— Я думаю, она воображает, что любит тебя, — ответила Аманда, но неожиданный взрыв смеха с его стороны привел ее в замешательство.

— Ты что, хочешь ненавязчиво обвинить меня в том, что я играю ее чувствами? — спросил он, и она ответила неожиданно резко:

— А меня совсем не волнуют чувства Мариголд!

— Ну а мои?

— Твои чувства меня тоже не волнуют!

— Зачем же ты тогда об этом заговорила?

— Ах, Стивен, ты просто несносен! — воскликнула Аманда.

Она совершенно не привыкла к словесной пикировке в разговоре с мужчинами, ибо в их отношениях с Чарльзом ничего подобного не было, но, произнеся эти неосторожные слова, она с огорчением увидела, что лицо Стивена приняло такое знакомое ей выражение нетерпимости.

— Ну конечно же я несносен, зато ты всегда знаешь, чего можно ожидать от мистера Чарльза Брэдли! Что же ты тогда не выйдешь за него замуж и не переедешь к нему? — выпалил он.

Аманда поняла, что своими словами заставила его сказать глупость, и тут же почувствовала себя уверенней.

— А он не предлагал мне выйти за него замуж, — скромно ответила она. — Ты ведь тоже не предлагал Мариголд, правда?

— А ты бы согласилась, если бы он предложил?

— Наверное. Бедняжке Мариголд тоже приходится ждать, пока ты сделаешь ей предложение.

— Послушав тебя, можно подумать, что ты ревнуешь меня к бедняжке Мариголд, — жестко сказал он.

— То же самое можно подумать и о тебе: что ты ревнуешь меня к Чарльзу, — ответила Аманда. — Только это, конечно, тоже будет неправдой.

Стивен молча бросил еще одну охапку мусора в кучу, потом вдруг резко повернулся и схватил ее за плечи.

— Я еще не встречал такой девицы, которая бы так возбуждала и одновременно выводила меня из себя, — сказал он и принялся целовать ее с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

Она не сопротивлялась, хотя и подозревала, что эти поцелуи порождены всего лишь раздражением. Но в какое-то мгновение ей почудилось, что его настроение изменилось: его объятия сделались нежными, а губы стали отзываться на движения ее губ. Ноздри Аманды уловили горько-сладкий возбуждающий запах горящих листьев, и она почувствовала, что теряет голову, но в то же время она поняла, что должна успокоить его во что бы то ни стало.

— О Боже, что скажет мистер Баджен? — весело проворковала Аманда, когда он наконец выпустил ее из своих объятий, но тут же поняла, что ее игривое замечание все испортило.

— А какое нам дело до этого чертова мистера Баджена? — сказал он. — Или все это для тебя — просто забава?

— Ничего себе забава! Ты налетел на меня как зверь, — ответила Аманда, робко касаясь пальцем своих губ. Но она видела, что на его лице написано горькое разочарование, и поняла, что ничего уже нельзя изменить — она сама все разрушила своим неосторожным замечанием.

— Я не собираюсь приносить извинений, — сказал Стивен, — ты сама напросилась.

— Наверное, — холодно ответила она и подумала с обидой про себя: почему ее не учили, что надо делать в такой ситуации? И почему она не научилась ничему во время тех легкомысленных и безобидных словесных стычек со Стивеном, которые часто случались у нее с ним еще до того, как она почувствовала, что любит его?

— Наверное, все женщины любят играть в эту игру — поддразнивать мужчин, проверять, насколько хватит их выдержки, задавать провокационные вопросы, пока вдоволь не потешат свое самолюбие.

Он говорил резко и немного напыщенно, словно насмехаясь над собой за то, что так легко поддался первому порыву гнева. «О, Стиви…» — рыдало ее сердце, в котором смешались сочувствие к его оскорбленным чувствам и отвращение к самой себе, но вслух она сказала совсем другое, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало ничего, кроме удивления.

— Не надо принимать все так близко к сердцу, Стивен. В конце концов, все произошло случайно.

— Разумеется, — ответил он. — И это больше никогда не повторится ни при каких обстоятельствах, так что можешь приберечь свои уловки для тех, кто принимает правила игры. На следующей неделе Баджен заделает проем между нашими кухнями, и после этого…

— А не проще было бы предупредить меня, чтобы я через месяц съехала из твоего дома? — мягко спросила Аманда и коротко рассмеялась, но в ее голосе не было ни веселья, ни доброты.

— О нет, это будет тебе только на руку, Аманда, — ответил Стивен. — Могу заверить тебя, что когда будет возведена стена, мне будет легче бороться с искушением пройти на твою половину дома, гораздо легче.

— Отлично! — выпалила она, неожиданно почувствовав, как ей надоело его постоянное необъяснимое стремление показать ей, что она для него ничего не значит. — В конце концов, вышвыривать меня отсюда было бы не очень этично, учитывая, что я вложила в ремонт комнат такую кучу денег!

— Не сомневаюсь, что твой богатый дружок Чарльз поддержал бы тебя и, может быть, даже заставил меня вернуть тебе эти деньги.

— А твоя богатая подружка Мариголд сказала бы тебе сладким голосом: «Я же тебя предупреждала!» — и скоро бы ты утешил твою оскорбленную гордость.

— Осмелюсь заявить, — с ехидцей произнес Стивен, — что у Мариголд очень развито чувство женской гордости.

«Он, наверное, считает, что у меня совсем нет гордости, — с горечью подумала Аманда. — Зато такие женщины, как Мариголд, наделены ею с избытком, такие, как Мариголд и Майра Чарльза, все эти прекрасно воспитанные молодые женщины, которые умеют держать себя и знают, когда нужно говорить, а когда — молчать».

— Мне нужно еще многому научиться, — сказала она, но поняла, что произнесла эти слова вслух, только тогда, когда заметила, что Стивен удивленно нахмурился.

— Научиться зажигать костер, я имела в виду, — быстро добавила Аманда и отступила в тень.

Стивен больше не обращал на нее внимания, и она постояла немного, наблюдая, как он подбрасывает листья в огонь, а затем повернулась и тихонько пошла прочь, к себе домой. К несчастью, Чарльзу вздумалось позвонить ей вечером. Он в последнее время стал звонить ей просто так, безо всякой причины, и ее раздражало, когда из соседней кухни раздавался недовольный голос Стивена: «Это снова твой дружок. Скажи ему ради Бога, чтобы он выбрал другое время для своих звонков…»

Поначалу ее забавляло, что Стивен бывает недоволен, что мирное течение его вечеров нарушается звонками Чарльза, но сегодня привычная фраза Стивена расстроила ее. Ей так хотелось ощутить мужскую заботу, которая успокоила бы ее! Аманда начала говорить по телефону, они проговорили с Чарльзом несколько минут, и ей показалось, что она услышала, как Стивен положил трубку своего параллельного аппарата. Догадавшись о том, что он слушал их разговор, она испытала мстительную радость от мысли, что Стивен слышал, как она уговаривала Чарльза приехать к ней в гости в ближайшие дни. Договорившись, в какой день его ждать, и услыхав нотки самодовольства в его голосе, она бросила трубку, включила радио на полную мощность и воскликнула:

— К черту всех мужчин!

Глава 6

Чарльз приехал и уехал. К своему великому удивлению, он обнаружил, что Аманда стала прислушиваться к его словам, и принялся снова критиковать Стивена. Аманда не пыталась возражать ему, и у Чарльза появилась надежда, что она наконец-то убедилась, какую сделала ошибку, переехав жить в этот дом.

— Дорогая Аманда! — с жаром сказал Чарльз, когда она пригласила его осмотреть новую гостиную. Рабочие уже заканчивали отделку, но Чарльзу совсем не хотелось осматривать ее. — Тебя нужно вести за собой, а не подталкивать. Я правильно тебя понял?

— Не знаю, Чарльз, — ответила Аманда, не обратив особого внимания на его слова. — А что ты сейчас делаешь — ведешь меня за собой или подталкиваешь? Тебе нравится эта комната?

— Да, пожалуй. Я пытаюсь вести тебя за собой, разумеется.

— Вести куда?

— Ну, не будь такой рассеянной. Ты что, не слушаешь меня?

— Нет, конечно же слушаю, Чарльз. Мистер Баджен говорит, что эта труба будет дымить. Как ты думаешь, это правда?

Чарльз нетерпеливо прошелся по комнате, вдруг ощутив ее невнимание и холод, царившие в пустой комнате. Когда он пытался перевести разговор на личные темы, внимание Аманды рассеивалось.

— Откуда я знаю? — резко ответил он. — Впрочем, если она начнет дымить, ты можешь подать на строителей в суд.

— Нет, не могу. Мистер Баджен говорит, что раз Стивен спроектировал этот камин, то он и несет за него ответственность.

— Тогда подай в суд на него.

— Да, на него, пожалуй, подашь! — ответила Аманда, и Чарльз с огорчением заметил, что ее глаза позеленели — он хорошо знал, что это означало, и пожалел о том, что начал этот разговор.

— Послушай-ка, — сказал он. — Ты имеешь полное право обратиться в суд с жалобой на своего неотесанного домовладельца, но я не советовал бы тебе доводить дело до этого. Лучше предупреди его и через месяц уезжай отсюда.

— О нет. Это будет ему только на руку, — сказала Аманда, подумав, что цитирует слова Стивена.

— Ну, я вижу, ты опять взялась за свое, — с негодованием сказал Чарльз. — Ты всегда была страшно упрямой, и думаю, что надо наконец дать тебе возможность самой набить себе шишки.

Они вернулись в уютную маленькую гостиную, и Аманда приготовила чай, жалея, что не сможет отблагодарить Чарльза за то, что он был так терпелив с ней. Пока он не приехал, Аманда думала, что сможет доверительно поговорить с ним. Ей хотелось узнать у него, что ждут мужчины от женщин, но, побыв с ним полчаса, она поняла, что лучше не делать этого. Чарльз, внешне такой процветающий и вместе с тем удрученный, что его собственные сердечные дела находятся в полном расстройстве, конечно, не смог бы понять их непростые отношения со Стивеном, столь не похожие на те отношения, которые, по мнению Чарльза, должны были складываться между мужчиной и женщиной.

— Дорогой Чарльз! — рассеянно сказала Аманда, когда он закончил свою весьма милую, с его точки зрения, лекцию о том, что ее нынешний образ жизни совершенно немыслим и его надо изменить.

— А часто ли ты встречаешься с той очаровательной женщиной? — спросил Чарльз, тактично меняя тему разговора, но в ответ получил только хмурый взгляд Аманды.

— Ты, очевидно, имеешь в виду Мариголд Лич? — произнесла Аманда, по его мнению, слишком холодно.

— Да, я нахожу, что она просто очаровательна и что тебе нужна именно такая подруга.

— У нас с Мариголд редко в чем сходятся взгляды, — ответила она и увидела, что Чарльз разочарован.

— Неужели? Очень жаль. Ты, кажется, говорила мне, что она очень привязана к твоему занудному домовладельцу?

— Да, говорила, и она действительно к нему привязана. А он, да будет тебе известно, считает, что у нее очень развито чувство женской гордости. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Чарльз нахмурился, понимая, что за легкомысленными словами Аманды скрывается какой-то глубокий смысл, который он не мог уловить.

— Похоже, — сказал он нудным тоном, — что твой мистер Спенсер кое в чем все-таки разбирается, хотя я и не думал, что он на это способен. В нем есть что-то хорошее, раз он нравится миссис Лич.

— Так я и думала, — сказала Аманда и закурила еще одну сигарету. — Чувство гордости… маленький рост… жемчужные серьги и бусы… словом, полный набор того, что нужно, правда?

— Моя дорогая Аманда! — сказал Чарльз, чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но мне кажется, что миссис Лич — это образец женского обаяния, который вселяет надежду, что не все еще потеряно, несмотря на то что многое оказалось выброшенным за борт.

— Интересно, что же, по-твоему, было выброшено за борт?

— Ну, наверное, женственность, чувство собственного достоинства или женская гордость, о которой ты говорила. Ко всем этим понятиям сейчас относятся с пренебрежением.

— Дорогой Чарльз! — сказала Аманда, и он уловил в ее голосе насмешливые нотки. — А я и не знала, что ты такой старомодный. Неудивительно, что твои подружки всегда тебя бросают!

Аманда сидела, откинувшись на спинку стула, и беззаботно курила свою противную сигарету, ее хвост раскачивался у нее за спиной, а глаза сверкали от радости. В эту минуту, совершенно неожиданно для Чарльза, она показалась ему такой желанной, что на какое-то мгновение его охватило желание схватить ее, встряхнуть и сказать ей, что он никогда не принимал всерьез своих так называемых подружек.

— Ну, я думаю, мне пора идти, — сказал он, торопливо поднимаясь. — Что ты делаешь на Рождество, Аманда?

Рождество… Да, ведь уже декабрь, подумала она, и перед ее внутренним взором сразу же возникла елка, ярко освещенная огнями, венки и снег, горячий пунш и орехи, яркие сливовые пудинги и маленькие смешные подарки, завернутые в цветную бумагу и спрятанные в разных местах по всему дому.

Она приготовит индейку, сладкий пирог и замечательный торт с мороженым, а Стивен войдет в ее новую гостиную, держа в руках большое святочное полено, и затопит камин. Но видение тут же исчезло. К Рождеству между кухнями вырастет стена, и Стивен, наверное, захочет встретить праздник, уединившись на своей половине, или будет приглашен к Мариголд на обильный, элегантно сервированный праздничный ужин.

— Я буду отмечать Рождество здесь, разумеется, — удрученно ответила Аманда.

— Что, одна?

— Да, одна, и в этом нет ничего страшного.

— Но этого нельзя допустить, дорогая, — заявил Чарльз. — Давай пойдем к Маршаллам. Они будут очень рады тебя видеть.

— Не сомневаюсь, — ответила она, задирая подбородок. — Но мне всегда хотелось встретить Рождество в своем собственном доме, а это мой первый дом, и я не хочу упустить этот шанс.

— Даже если ты останешься одна?

— Даже если останусь одна, — ответила Аманда, но Чарльзу показалось, что ее голос слегка дрогнул.

— Ну хорошо, когда передумаешь, позвони мне, — сказал он, и по выражению его лица она поняла, что он убежден, что так и будет.

Когда Чарльз уехал, Аманде стало вдруг страшно одиноко, а подумав о приближающемся Рождестве, она расстроилась еще больше. Как хорошо было бы изобретать всякие смешные сюрпризы для Стивена, готовить праздничное угощение, украшать дом и сидеть с ним у огня, щелкая орешки и ведя доверительные беседы. Но у Стивена, по-видимому, не было никакого желания вести с ней такие беседы: после их разговора у костра в тот день он ни разу не зашел к ней на кухню, более того, когда она готовила себе ужин, он вообще удалялся к себе появлялся на своей кухне только тогда, когда Аманда заканчивала ужинать.

Аманда услышала, как Стивен вошел к себе на кухню и стал ходить по ней, разжигая плиту, подкладывая в нее уголь и напевая какой-то веселый мотивчик, которого она еще ни разу не слышала.

— Что это за песня? — не удержавшись, спросила Аманда, заглядывая в духовку.

Стивену, видимо, тоже захотелось поговорить с ней, а может быть, он просто позабыл, что решил не замечать Аманду.

— Джошуа выиграл битву у Иерихона. И сразу рухнули все стены! — пропел он. — Неужели ты не знаешь этой песни? Это же спиричуэл, негритянский гимн.

— Нет, я не слышала этой песни. И ты ее раньше не пел.

— Нет, не пел, но стена, наша стена, будет закончена завтра или послезавтра, так что эта песня очень подходит к случаю.

— А вот и нет, ведь там поется, что все стены, наоборот, рухнули.

— А, ну хорошо… и вправду, не совсем подходит. Просто она напомнила мне о нашей стене, вот и все.

Аманда молча смотрела на него, зайдя к нему на кухню, а он стоял, держа в одной руке полотенце, а в другой — тарелку.

— Какие странные у тебя ассоциации! — сказала она. — А знаешь ли ты, что древоточцы, или кто там еще живет, скоро прогрызут мою лестницу насквозь и она рухнет? Из нее сыплется древесная труха.

— Не придавай слишком большого значения тому, что говорит тебе Баджен, — сказал Стивен, ставя тарелку на разогревшуюся плиту и совсем не думая о гом, что она может треснуть.

— Это ты мне и раньше говорил, но вспомни, что случилось с потолком, — сказала Аманда. — А еще мистер Баджен говорит, что новая труба будет дымить. Мы с мистером Спенсером по-разному смотрим на вещи, сказал он, думая, как мне показалось, что делает тебе комплимент.

— А, Баджен — известный паникер. Что это ты готовишь? Из твоей кухни так вкусно пахнет.

— Рубец с луком. Простое блюдо, но я умею приготовить его так, что пальчики оближешь.

— Можно мне попробовать?

— А почему бы и нет? А миссис Тикл тебе, что, ничего не оставила?

Выражение лица Стивена вдруг резко изменилось, но он и сам понял это и потому застенчиво сказал:

— Нет, оставила, но это опять все тот же рыбный пирог, а он мне, признаться, порядком надоел.

— А с чего это ты вдруг подобрел ко мне, уж не потому ли, что нас скоро разделит стена? — спросила Аманда, помешивая соус, который она готовила к рубцу с луком.

— Конечно, поэтому, — ответил Стивен. — И ты, наверное, тоже не хочешь больше сердиться на меня, Аманда, ведь скоро у нас будут отдельные дома, отдельное хозяйство, как и было задумано вначале.

— Да, ты прав, Стивен. Когда будет готово, я поставлю тарелку с твоей порцией на кухонный стол, — ласково сказала Аманда и увидела, как лицо его приняло удивленное выражение.

«Так вам, мужчинам и надо!» — подумала она, почувствовав удовлетворение от того, что хоть как-то отомстила ему, и, швырнув тарелку, полную вкуснейшего рубца, на стол Стивена, гордо удалилась ужинать на свою половину.

Но почти тут же она услышала, как к дому подъехала машина, и, приоткрыв дверь, услышала знакомый голосок, произнесший слащавым тоном:

— Я приехала, чтобы выпить с тобой, Стивен. А ты что, уже ешь?

Ответа Стивена Аманда не расслышала, но зато до нее донесся пронзительный вскрик Мариголд:

— Рубец с луком! О, мой бедный, дорогой Стиви… Эта негодная миссис Тикл так отвратительно готовит, но тут уж ничем не поможешь… Что? Аманда? Ну, чего же ты хочешь от нее? Бедное дитя и понятия не имеет о том, что такое вкусная еда…

«И она говорит это, — подумала Аманда в ярости, — после того, как я угостила ее прекрасным обедом, хотя она ввалилась ко мне без приглашения!»

— Хочу шепнуть тебе на ушко, дорогой Стиви, — продолжала Мариголд. — Тебе не следует слишком сближаться с Амандой. Мистер Брэдли — такой замечательный человек, ему это может не понравиться… Что?.. Ну конечно, у него свои виды на Аманду. Он сказал мне, когда последний раз приезжал сюда, а Аманда вышла на кухню… Ну, сразу можно догадаться, что она переехала сюда, потому что у них с Чарльзом произошла размолвка и бедное дитя решило снять твой дом, поддавшись настроению… Что?.. О, конечно же придет время… он мне сказал…

Что еще сказал Чарльз этой находчивой Мариголд, Аманда слушать не стала. Мариголд дала ей хороший урок, а может быть, и не один, как заполучить мужчину, который тебе нравится. Аманда с грохотом захлопнула дверь, надеясь, что они услышат.

На следующий день маляры и штукатуры заявили, что работа по отделке дома закончена. В новой ванной комнате пошла горячая вода, и на кухне каменщик начал выкладывать стену. Мистер Баджен и Чарли послушно перенесли в гостиную мебель тетушки Софи, Аманда повесила шторы и принялась отбирать книги и фарфоровые безделушки, которые она хотела поставить в шкаф. На какое-то время ей удалось избавиться от мыслей, что между нею и Стивеном все кончено. Эти мысли появлялись у нее всякий раз, когда она заходила на кухню и видела, что стена становится с каждым часом все выше.

— Вы бы сначала зажгли огонь в камине, мисс, а потом уже расставляли мебель и вешали шторы, — сказал мистер Баджен, мрачно осматривая новую гостиную. — Если труба будет дымить, в чем я лично не сомневаюсь, все почернеет.

— Не каркайте! — отмахнулась от него Аманда. — Почему это она должна дымить, ведь все сделано, как надо.

— Вовсе нет — здесь нет дымовых ходов, видите?

— А почему их здесь нет, когда они должны тут быть? Вы же делали этот камин.

— Но его спроектировал мистер Спенсер — без всяких ходов.

— Тогда, значит, так и надо. Он говорит, что вы просто паникер, мистер Баджен, — весело сказала Аманда, и в этот самый момент в дверях появился Чарли и заявил, что, после того как они спустили вниз мебель, из лестницы посыпалась труха и на полу выросла целая куча, а труха все сыплется и сыплется.

— Что я говорил? — радостно заявил мистер Баджен, раздувая усы, и они пошли посмотреть на пораженное древоточцами место на лестнице, которое заметил Чарли. Под лестницей и в самом деле набралась уже целая куча трухи, а она все продолжала сыпаться, и этому не было видно конца.

— А как вы думаете, лестница рухнет? — спросила Аманда, проникаясь уважением к пророческому дару мистера Баджена и в то же время думая, не сменить ли ей название своего детектива. «Древоточцы в лестнице»… «Древоточцы в ступеньках лестницы»… «Гнев древоточцев»… нет, не подходит.

— Трудно сказать, — ответил он и прыгнул обе ими ногами на источенную ступеньку, от чего вниз хлынул целый поток мусора и трухи.

— О, пожалуйста, не надо! — воскликнула Аманда, живо представив себе картину сломанной лестницы, из-за которой она не сможет добраться до своей спальни. — Мистер Баджен, что же нам теперь делать?

— Лестницу надо менять, вот что я вам скажу. Поговорите с мистером Спенсером, когда он вернется домой, — сказал мистер Баджен и, захватив с собой Чарли и каменщика, отправился к своему фургону, поскольку рабочий день уже закончился.

Аманда налила себе мартини и уселась с пачкой сигарет ждать возвращения Стивена. Лестница была последней каплей, думала она, куря одну сигарету за другой и бросая их наполовину недокуренными. Только вчера она сломала пружину в своей машине, пытаясь преодолеть на большой скорости ужасный уступ в месте примыкания переулка к улице. Это был единственный способ выбраться на улицу, ведь когда она пыталась делать это на маленькой скорости, у нее всегда глох мотор. Кроме того, телефон разрывался от звонков, предназначенных Стивену, свет на кухне погас, и в довершение ко всему лестница вот-вот рухнет.

— Что ты за домовладелец! — безо всяких предисловий заявила Аманда, как только Стивен вошел в дом. — Ты знаешь, что лестница скоро упадет, а новая труба будет дымить и что я сломала пружину в машине, поскольку тебе лень обратиться к дорожным рабочим, чтобы они починили дорогу? Тебе бы только деньги получать!

Они разговаривали, стоя напротив друг друга у наполовину построенной стены, и Аманда видела, что даже в этот момент его больше интересовало, хорошо ли уложены кирпичи. Стивен одобрительно похлопал по ним и даже ударил слегка, чтобы проверить, прочна ли кладка.

— Ты мог бы хотя бы раз выслушать меня! — взорвалась она. Он вдруг услышал, что голос ее слегка дрогнул, и посмотрел на нее. На ее половине было темно.

— Я слушаю тебя, — ответил он. — Ты сказала, что мне бы только деньги получать. Почему у тебя темно?

— Потому что свет в кухне погас, и в этом, наверное, виноват тоже ты. Плохие предохранители, наверное, как, впрочем, и все в этом доме.

— Ты выговорилась? — равнодушно спросил Стивен. Наверное, он радуется, подумала Аманда, что скоро между ними возникнет стена, и не хочет портить себе удовольствие из-за пустяков.

— Неужели тебе все безразлично? — закричала Аманда. — Неужели тебя не волнует ничей комфорт, кроме своего? Как, к примеру, я смогу приготовить себе ужин сегодня?

— Ну, уж свет-то я могу починить, — ответил Стивен и, взяв фонарик и ящик с инструментами, легко перешагнул через стену.

Работая, он напевал, как обычно, то вальс из «Веселой вдовы», то песню о битве за Иерихон, но сегодня его пение раздражало Аманду. Она вернулась в свою гостиную и, налив себе мартини, вытащила сигарету из полупустой коробки.

— Ну вот и готово! — сказал Стивен, починив предохранители, и принялся щелкать выключателем, проверяя, как горит свет. Аманда никак не могла дождаться, когда он закончит.

— Теперь выслушаем остальные твои жалобы.

Она показала ему лестницу, и он, как и мистер Баджен, попрыгал на ней, а потом прошел в гостиную, чтобы посмотреть, как она там все расставила.

— Гм… очень недурно, — заметил Стивен. — У тебя хорошая мебель, Аманда, и эти старые ковры мне тоже очень нравятся. А мой камин оказался не так уж и плох, тебе не кажется?

Аманда смягчилась, услышав, как Стивен похвалил мебель тетушки Софи. Она сама восторгалась камином, отделанным сассекским камнем, но не собиралась закончить на этом разговор — нет, она непременно должна указать Стивену на недостатки камина и передать ему слова мистера Баджена о том, что он будет дымить.

— Дались же Баджену эти дымовые ходы! — нетерпеливо сказал Стивен. — Они давно уже вышли из моды, как и свиные пузыри, и никто их не делает.

— Свиные пузыри? — услышав это, Аманда сразу забыла о своих претензиях, а он, обрадовавшись этому, принялся рассказывать ей с большим знанием дела, как в старину в деревнях к трубе подвешивали надутые свиные мочевые пузыри, чтобы создать хорошую тягу, отчего камины никогда не дымили. — И что, они и вправду не дымили? — спросила она, заинтересованная его рассказом и возбуждаясь, как обычно, услышав что-то новое.

Стивен пожал плечами и рассмеялся.

— Я никогда сам не пробовал подвешивать эти пузыри, — сказал он. — А кстати, почему ты не разожжешь огонь и не убедишься сама, что старина Баджен ошибся? Здесь холодно.

— Я еще не купила уголь, — сказала Аманда и почувствовала, что это признание говорит о том, что она сама недостаточно расторопна. — Ну а что мы будем делать с уступом на дороге? — добавила она торопливо, вновь ринувшись в атаку. — Мне не хочется ломать машину всякий раз, когда я выезжаю на дорогу.

— Я сровняю этот уступ, но больше ничего сейчас делать не намерен, — ответил Стивен, вновь возвращаясь к своей властной манере говорить. — Неужели ты не понимаешь, что для того, чтобы починить дорогу как следует, потребуется двести фунтов, а может, и больше? Я живу здесь вот уже сколько лет без всяких происшествий, так почему бы тебе не потерпеть?

— Потому что, — резко ответила она, взмахнув хвостом, — я плачу тебе деньги, а Чарльз говорит, что не только домовладельцы, но и жильцы имеют права!

— Милосердный Боже! Опять этот Чарльз! — воскликнул Стивен, неожиданно приходя в ярость. — Почему ты всегда ссылаешься на слова этого пижона? Если для тебя так дорого его мнение, почему бы тебе тогда не простить его и не уехать отсюда?

Но Аманда не ответила ему. Увидев, что ей удалось вывести Стивена из себя, она моментально успокоилась и только улыбнулась с понимающим видом.

— Так он тебе все-таки сделал предложение? — спросил Стивен, хмуро глядя на нее. — Он ведь приезжал сюда недавно, правда? И ты из-за этого так грубо оставила меня поедать свой рубец с луком в одиночестве на кухне?

— Но ты ведь был не один… К тебе приехала Мариголд, — отпарировала Аманда. — Что же ты не угостил ее рубцом с луком или у нее слишком тонкий желудок, чтобы есть такую простую пищу?

— Почему ты насмехаешься над Мариголд? — ледяным тоном спросил он.

— Наверное, по той же самой причине, по которой ты насмехаешься над Чарльзом, — ответила Аманда и с удовлетворением увидела, что он удаляется на свою половину дома, не сказав больше ни слова.

«Однако я ничего не выиграла, поругавшись ним», — подумала Аманда, возвращаясь в свою темную, но одинокую гостиную. А ей хотелось бы пригласить его выпить мартини и занять у него до завтра сигарет. Она обнаружила, что ей больше не хочется готовить еду, от запаха которой у Стивена потекли бы слюнки, и, когда пришло время ужина, Аманда сварила себе два яйца, чувствуя в то же время по запаху, что миссис Тикл приготовила для Стивена что-то вкусное. Мог бы, подумала она со злостью, хотя бы из благодарности предложил, ей разделить с ним ужин, но потом вспомнила намеки и предупреждения Мариголд, которые она услышала вчера. Наверное, Стивен думает, что Чарльз имеет на нее какие-то права, и, конечно, из-за этого злится. «Как будто, — думала Аманда, с удовольствием первый раз моя горячей водой посуду у себя на кухне, — мне не безразличен и тот, и другой! Пусть Лич забирает его себе, со всем его чрезмерным самолюбием и другими сомнительными достоинствами, и попытается быть с ним счастлива!»

Глава 7

Дом казался странно пустым без рабочих, которые постоянно ходили туда и сюда, а тишина, вопреки ожиданиям Аманды, отнюдь не способствовала работе над «Кровью на лестнице». Книга превратилась в набор совершенно немыслимых ситуаций, которые Аманда никак не могла связать между собой. В конце концов она в ярости разорвала рукопись, и Стивен увидел, как она выбрасывает клочки туда, где когда-то был костер, на котором он сжигал мусор.

— Бог ты мой! — воскликнул он. — Что же ты теперь будешь делать?

— Наверное, начну другой роман, — сердито ответила Аманда. — А этот был неудачным.

— Конечно, неудачным, — подтвердил Стивен, поскольку успел прочитать начало в те дни, когда они относились друг к другу с большей симпатией. — Но это не важно. Главное, что ты хочешь сделать что-то свое.

— Люди, — она чуть было не сказала «Чарльз», — считают, что писать романы, которые никто никогда не опубликует, — это просто терять время.

— Люди… — сказал он и сделал паузу, и она поняла, что он тоже имеет в виду Чарльза, — неправильно смотрят на такие вещи. Не имеет никакого значения, что у тебя получится, главное, что у тебя есть потребность творить — то есть не просто сидеть, не давая ничего людям, а пытаться сделать что-то свое.

— Да, — сказала Аманда. — Но все это довольно бессмысленно, правда?

— То, во что ты вкладываешь свои силы, всегда имеет какой-то смысл, — возразил Стивен и поджег разорванные листы рукописи. — Даже если у тебя ничего не получилось, все равно у нас появилось топливо для костра. Помоги мне убрать мусор, оставшийся после строителей, — раз уж мы разожгли костер, то можно хотя бы избавиться от мусора.

— Какой ты странный человек! — сказала Аманда, помогая Стивену вытряхнуть в костер мусор из коробки. — Ты серьезно относишься к несерьезным вещам, а серьезные вещи… — Она не закончила, и он мягко произнес:

— Под серьезными вещами, как я полагаю, ты подразумеваешь мои обязанности домовладельца?

— Да, это ведь очень серьезные вещи, правда? — несколько резковато ответила Аманда.

Стивен исподлобья взглянул на нее, как бы предупреждая, что этой темы касаться не следует.

— Послушай, Аманда, не говори того, о чем ты потом пожалеешь, — сказал он с раздражающей назидательностью. — Строители закончили работу, у тебя теперь все удобства — я имею в виду горячую воду и все остальное, — и как только будет закончена стена, я тоже не буду мозолить тебе глаза.

— Что-то ее слишком медленно делают, — агрессивно ответила Аманда, хотя в душе совсем не ощущала этой агрессивности. Переход к нормальной жизни после стольких месяцев существования в условиях строительства оказался не таким простым, как думалось.

— Ну, знаешь! Они работают, как все строители, закончившие свою основную работу. Нам придется немного потерпеть, пока не будут доделаны всякие мелочи, — произнес Стивен бодрым голосом.

— А я и не думала, что для тебя стена — это мелочь.

— Это и вправду мелочь, но, пока ее не закончат, я не получу ссуду. Впрочем, пока я ее не получу, Баджен и компания тоже не получат ни пенса, так что, может быть, это заставит их поторопиться.

— Да, может быть, заставит, — без особого энтузиазма согласилась Аманда. После того как стена будет закончена, она останется совсем одна и им придется стучаться в парадные двери друг к другу, как будто они совершенно незнакомые люди. Ей уже нельзя будет запросто позвать Стивена через проем в стене. «Стивен, наверное, будет открывать для меня свою дверь с большой неохотой», — грустно подумала Аманда.

Она вздохнула, неожиданно вспомнив о Рождестве, которое было уже совсем близко, и представила, как будет встречать его одна в пустом доме. Ну что ж, она сама виновата — ведь ей захотелось встретить его здесь. Аманде показалось, что она чувствует запах жарящейся индейки и слышит, как потрескивают каштаны в камине. Только кому придет в голову покупать индейку на одного человека? Ей хватит и маленького цыпленка, да и то остатки, наверное, придется отдать Марлин.

— У меня сегодня на ужин отличный бифштекс, — сказала Аманда, протягивая Стивену оливковую ветвь мира. — Давай поужинаем вместе, пока еще можно ходить друг к другу.

— Сегодня я ужинаю с Мариголд, но тем не менее спасибо, — ответил Стивен и, бросив остатки мусора в огонь, ушел, насвистывая, в дом.

Аманда приготовила и съела свой бифштекс в тоскливом одиночестве, представляя себе, как Стивен наслаждается навязчивым гостеприимством Мариголд, смеется ее незамысловатым шуткам, разбирается в ее несложных проблемах. Мариголд, которая не любила перекладывать на плечи мужчин свои проблемы, конечно, надела платье, украшенное многочисленными оборками и бантиками, и непременно накрутила свои золотистые волосы. Ее движения, конечно, полны изящества, а большие голубые глаза горят неподдельным вниманием, и она, разумеется, готова выполнить малейший каприз своего гостя. А что, интересно, они будут делать потом? Слушать пластинки, обсуждать работу Мариголд в многочисленных комитетах и всю ее деятельность на благо родного поселка или просто займутся любовью?

Аманде вдруг впервые пришло в голову, что она раньше никогда не задумывалась о том, что Стивен и Мариголд могут быть любовниками, и от этой мысли ей стало очень больно. «Любая умная женщина…» — вспомнила она слова Мариголд, но не стала договаривать. «А, к черту обворожительную, богатую и недавно овдовевшую миссис Лич!» — подумала Аманда и решила позвонить Чарльзу.

— Чарльз, — сказала она, услышав его голос в трубке, — я все-таки решила отправиться с тобой к Маршаллам на Рождество. Ты можешь это устроить?

— Ну… — Аманда ожидала услышать в его голосе самодовольство — «Ага, что я тебе говорил!», — смешанное с удовлетворением, но уж никак не сомнение и колебание.

— Впрочем, если ты уже изменил свои планы, не беспокойся. Я отправлюсь к кому-нибудь другому, — быстро проговорила она, и, когда Чарльз ответил ей, она услышала в его голосе привычные нотки снисходительности.

— Нет, Аманда, я не изменил своих планов, — сказал он. — Но ты должна понять, что нельзя нарушать планы других людей в последнюю минуту. Маршаллы уже пригласили всех, кого они хотели, но я думаю, что, если я их очень попрошу, они, может быть, найдут возможность включить тебя в список приглашенных.

— Но я вовсе не хочу, чтобы меня впихивали, словно лишнюю сардину, — ответила Аманда. — Я договорюсь с кем-нибудь из своих друзей.

— Ну, будь же благоразумна, моя маленькая девочка! — Голос Чарльза был полон снисходительного терпения, которое приводило Аманду в бешенство. — Я уже говорил тебе: негоже встречать Рождество в одиночестве. У тебя что-нибудь произошло? Я надеюсь, потолок больше не падал?

Шутливый тон Чарльза раздражал Аманду, и она пожалела, что позвонила ему, но неожиданно ей стало так жалко себя, что ее раздражение прошло.

— Лестница может упасть в любую минуту, поскольку ее прогрызли древоточцы или тому подобная гадость, торговец углем не прислал мне уголь, и я не могу зажечь камин в моей новой гостиной, а без этого там ужасно холодно, и к тому же я сломала пружину у своей машины из-за этой ужасной дороги, так что теперь я привязана к дому. Строители возвели только половину стены, а Стивен сделался просто невыносимым. Ах, Чарльз, мне так плохо…

Чарльз уже привык к тому, что Аманда очень любит все преувеличивать, поэтому он не придал особого значения ее жалобам и даже не спросил, почему это стена возведена только наполовину и в каком месте; он принял всерьез только одну ее жалобу и сказал мягко, стараясь ее успокоить:

— Не позволяй своему невоспитанному хозяину обижать тебя. Я с самого начала видел, что из твоей затеи ничего не выйдет, но если мистер Стивен Спенсер ведет себя неподобающим образом, я найду способ поставить его на место, и очень скоро. Я приеду.

— Но, послушай… у тебя не может быть никаких претензий к Стиву, он мне ничего такого не сделал. Мне бы, конечно, очень хотелось увидеть тебя, дорогой Чарльз, поскольку я очень нуждаюсь сейчас в мужской поддержке, но, пожалуйста, не приезжай на выходные.

— Почему?

— Потому что ты непременно поссоришься со Стивеном, а ему только этого и нужно.

— Знаешь, если деликатные намеки, которые делала мне эта очаровательная миссис Лич имеют под собой основание, то я думаю, что настала пора мне вмешаться в ваши отношения, для твоей же пользы, Аманда.

— Мариголд намекала тебе на что-то? Но ты же видел ее всего один раз.

— Дело в том, что я недавно случайно повстречал ее на вокзале «Виктория», — заявил Чарльз довольно небрежно.

— И ты выслушивал ее деликатные намеки прямо на платформе? Интересно, а как это ты оказался в тот день на вокзале «Виктория»?

По тону Чарльза Аманда поняла, что он снова вспомнил о своих изысканных манерах, но в его голосе послышались веселые нотки.

— Ну что ты, Аманда, в самом деле! Неужели я не могу куда-нибудь поехать? Я провожал свою старую тетушку.

— А что делала твоя старая тетушка, пока Мариголд очаровывала весь вокзал?

— К тому времени, когда я встретил миссис Лич, поезд с моей тетушкой уже ушел. Послушай, Аманда, почему это моя случайная встреча с женщиной, которая считает тебя своей подругой, тебе кажется странной?

— Ну конечно, как же! Вы, наверное, очень продрогли, бедняжки, стоя на продуваемой всеми ветрами платформе и секретничая.

— Вовсе нет. Мы зашли в отель «Гросвенор», чтобы выпить, — спокойно ответил Чарльз, и Аманда бросила трубку.

Она понимала, что вела себя глупо и что самодовольство Чарльза вполне простительно, поскольку он подумал, что она ревнует его к Мариголд, но потом Аманда начала смеяться. Она с удовольствием представила себе Чарльза и Мариголд в чопорной атмосфере отеля «Гросвенор». Они, конечно, попросили, чтобы им принесли напитки в гостиную, поскольку Мариголд сказала, что там тише, чем в баре, и Мариголд, конечно, тянула свой коктейль до бесконечности, стараясь очаровать своего спутника женственностью и восприимчивостью. Она все еще смеялась, когда вновь позвонил Чарльз и спросил, все ли у нее в порядке.

— Все в порядке, дорогой Чарльз. Извини меня, что я вышла из себя, — извиняющимся тоном сказала Аманда, хотя и не чувствовала за собой особой вины, но она знала, что плохо обошлась с Чарльзом. — Наверное, я все-таки порядочная стерва, только я начала понимать это лишь сейчас.

— Надеюсь, это означает, что ты немного ревнуешь меня к миссис Лич, — ответил Чарльз, и Аманда поняла по его тону, что он доволен и слегка удивлен.

— Да, видимо, это так, Чарльз. Ну, спокойной ночи, — сказала она смиренно и положила трубку.

За неделю до Рождества прибыл наконец уголь Аманды, да и другие события, случившиеся за это время, вселили в Аманду уверенность, что ее жизнь входит в нормальное русло. Мистер Баджен и Чарли снова занялись возведением стены, Чарльз прислал замечательную посылку к Рождеству, Тиклы получили долгожданное известие о рождении внука, а, Мариголд поскользнулась на своем паркете, натертом до зеркального блеска, и растянула связки. Казалось, что для Аманды все складывается благоприятно, но на самом деле, как выяснилось позже, это были лишь звенья в целой цепи неудач.

Аманда понемногу восстановила душевное равновесие, которое покинуло ее в тот вечер, когда у нее произошел этот нелепый телефонный разговор с Чарльзом. Она была рада, что он не смог получить у Маршаллов приглашение для нее и что он до сих пор не нашел времени посетить ее. Если, как она опасалась, в ее непредсказуемом сердце поселилась любовь к ее не менее непредсказуемому домовладельцу, было бы несправедливо использовать бедного Чарльза в качестве утешителя, которому можно излить свои горести. Это, несомненно, привело бы к ссоре между ними. Известие о рождении внука у миссис Тикл показалось Аманде очень кстати, что касается бедняжки Мариголд, которая была прикована к постели и не могла нанести визит на мельницу, чтобы продемонстрировать христианскую заботу о комфорте дорогого Стиви, то, как ни пыталась Аманда вызвать у себя сочувствие к ней, это ей не удавалось, и она в душе радовалась, что Мариголд теперь у них не появится. Однако Аманду грызла совесть за то, что она радуется чужому несчастью, и как только представится возможность, она непременно навестит бедняжку, отвезет ей винограда и поболтает с ней часок-другой. Настроение Аманды портила только неспешная работа мистера Баджена по возведению стены.

— А нельзя ли отложить строительство этой стены, пока не закончится Рождество? Вы ведь так долго за нее не принимались, что, я думаю, она может подождать еще немного? — спросила она мистера Баджена. В посылке Чарльза было столько восхитительных деликатесов, что их хватило бы на целую армию: Йоркская ветчина, пирог с дичыо, паштет и сливовый пудинг, засахаренные фрукты, бутылка «Стилтона» и королевская индейка со связанными крылышками и ножками, которую можно было отправлять прямо в печь.

А ведь через кирпичи и цемент не просочатся никакие ароматы, и у Стивена не потекут слюнки, грустно подумала Аманда.

Мистер Баджен раздул свои усы и посмотрел на нее с терпеливым укором. Он уже высказывал свое недовольство по поводу того, что ему пришлось заменить каменщика, которого по совершенно непонятной причине отправили в другое место, хотя он еще не закончил работу здесь. В отместку за это мистер Баджен решил не торопиться, но в его намерения не входило снова менять свои планы.

— Все вы, женщины, на один лад, — проворчал он. — Сначала пристаете, чтобы мы делали все как можно быстрее, а когда мы наконец подчиняемся, вам уже хочется, чтобы мы перестали торопиться.

— Это мистер Спенсер всегда приставал к вам, чтобы вы закончили эту стену побыстрее, а не я, — необдуманно заявила Аманда, и мистер Баджен понимающе подмигнул ей.

— Ого! — заметил он, подмигнув и Чарли. — Я вас понимаю, мисс. Ведь мы все замечаем, правда, Чарли? Но неприлично и нехорошо вам тут жить без стены, вы меня поняли?

— Нет, не поняла, — ответила Аманда довольно холодно. — Я вас не понимаю. Я ведь имела в виду запахи.

— Запахи?

— Да, запахи готовящейся еды.

— А, теперь я понял. Знаете что? Давайте мы оставим вам отверстие в стене, просто не вставим один кирпич в середине, хорошо? Тогда запахи будут проникать в кухню мистера Спенсера, правда, Чарли?

Аманда решила оставить свои попытки уговорить мистера Баджена. Она не могла поставить старину Баджена на место, да и, кроме того, он так давно уже работал в этом доме, что казался просто членом семьи.

— Мистер Спенсер увидит, что в стене нет одного кирпича, — сказала она, бросая на мистера Баджена взгляд из-под ресниц, отчего он громко прочистил горло.

— Я скажу, что у нас не хватило кирпичей. И что я вернусь после праздников и заделаю дыру, хорошо?

Чарли, который редко высказывал свое мнение, подумал, что это была шутка, и неожиданно громко заржал.

— Надеюсь, — сказала Аманда, — что эта стена будет крепкой. Я имею в виду, что ее не постигнет участь потолка, да и вы, мистер Баджен, уверяли меня, что эта стена будет выложена надлежащим образом, как если бы это была ваша последняя работа.

Мистер Баджен плюхнул цемента на верхушку стены, задумчиво положил на него кирпич, а потом снял его.

— Ну, что касается этого, мисс, — веско сказал он, — я не могу вам обещать, что мы сделаем хорошую стенку, как указано в контракте, поскольку цемент теперь совсем не тот, что раньше, и плохо держит кладку. Да и кирпичи нынче совсем другие, их обжигают в этих новомодных печах, в которых они поворачиваются сто раз в минуту, словно сосиски, так что трудно сказать, будет ли эта стена прочной, понимаете?

Аманда слушала его, пораженная до глубины души. Она была уверена, что даже в самых новомодных печах для обжига кирпичи не поворачиваются, словно связки сосисок, но она начала понимать, правда слишком поздно, что упустила столько возможностей изучить различные грани души этого необыкновенного человека, мистера Баджена!

— Вы хотите сказать, что эта стена может упасть, если по ней хорошенько ударить, или что-нибудь к этом роде? — спросила Аманда, но он взглянул на нее так, словно она его оскорбила.

— Я этого не говорил, — ответил мистер Баджен, кладя цемент более решительным жестом, чем прежде. — Мне все-таки дорога моя репутация, согласны? Я только хотел сказать, что материалы сейчас не те, что раньше, поэтому трудно что-нибудь обещать наверняка, и если что произойдет, то вина будет лежать на тех, кто изготовил эти кирпичи и цемент, — так же как и в случае с вашим камином. Вы уже зажигали в нем огонь? — Было ясно, что мистер Баджен хочет сменить тему разговора.

— Нет, я только что получила уголь. Но вы ведь говорили, что этот камин был неправильно спроектирован, а о материалах, из которых он был изготовлен, не было сказано ничего.

— А, это все взаимосвязано, — небрежно заметил мистер Баджен. Он положил кирпич на слой цемента и снова снял его.

Аманда оставила его за этим занятием, удовлетворенно подумав, что если они будут работать с такой скоростью, то им никак не закончить стену до Сочельника.

Сочельник… Как сладостны воспоминания о том волнении, которое охватывало ее накануне Рождества, и о том, с каким нетерпением она ждала подарков! Аманда думала об этом, подписывая поздравительные открытки, нарезая еловые лапы в лесу и украшая остролист. Ее радость увеличивалась еще и оттого, что она впервые делала это в своем доме. Она надеялась, что детишки, распевающие рождественские гимны, доберутся до ее дома, невзирая на ухабы на дороге. Еще она всей душой надеялась, что ее колючий домовладелец не отправится встречать Рождество в гости к кому-нибудь. Аманда даже суеверно сделала крест из пальцев, и она надеялась, что выпадет снег, и тогда Рождество станет настоящим Рождеством. Как было бы хорошо и уютно, если бы их дом по самую крышу завалило снегом, мечтала Аманда, позабыв о том, сколько сразу возникнет проблем. Они жили бы несколько дней, отрезанные от остального мира, питаясь теми продуктами, что прислал ей Чарльз.

Однако снег так и не пошел. Вместо этого наступила сильная оттепель и стало страшно сыро. Над прудом поднимались сырые туманы, и воздух в полуразвалившемся гараже был так насыщен влагой, что Аманда, сев в машину, которая только что вернулась из ремонта, обнаружила, что не может завести мотор.

— Это все из-за того, что ты так безразличен к мелочам, — проворчала она, поскольку не могла теперь отправиться за покупками. А к Рождеству нужно было подкупить еще кое-что и встретить Стивена, когда он будет возвращаться из Лондона.

— Ремонт гаража — это не пустяк. Ты сама должна научиться высушивать свечи и контакты, и тогда ты сможешь завести машину в любых условиях, — сказал назидательно Стивен, выслушав ее жалобу.

— Я не ожидала, когда вселялась в твой дом, что мне придется ставить машину в сарай с протекающей крышей, который стоит прямо на берегу пруда, — отпарировала она и, услышав его ответ, сама поняла, что ее слова прозвучали не очень убедительно.

— Ну что ж, не надо было здесь поселяться. Я признаю, что гараж можно было бы содержать и получше, но, прости меня, с прудом я ничего не могу поделать.

— Извини, — сказала Аманда и подумала: почему она всегда заводит разговор о неприятностях, хотя на самом деле хочет сказать Стивену что-то приятное?

— Все в порядке, — ответил он, и его ответ прозвучал дружелюбно, что было совсем на него не похоже. — Полагаю, что тебе приходится здесь не сладко. Я — плохой хозяин и сам прекрасно это знаю.

— О, Стив… — сказала она нежно, смягчаясь от его беззащитности. — Мне здесь так нравится, но иногда на меня что-то находит.

— На нас на всех иногда что-то находит. Миссис Тикл уезжает на Рождество, — мрачно сказал он.

— Почему?

— Едет к своему внуку. Ее дочь не справляется, и ей потребовалась помощь матери.

— О! — сказала Аманда, стараясь не выдать ту радость, которая охватила ее. Все складывается как нельзя лучше: Стивен остается без кухарки, и теперь он будет весь в ее власти. — Не беспокойся о еде. Чарльз прислал мне огромную посылку.

— Ах, Чарльз… — расстроенным голосом сказал Стивен, а потом вдруг добавил с легким презрением: — А почему это он не развлекает тебя сам? Почему бы вам с ним не отправиться в гости к друзьям или не устроить небольшой ужин на четверых в каком-нибудь роскошном отеле? С чего это он вдруг прислал тебе вместо этого посылку?

— Потому что, — опустив ресницы, ответила Аманда, — он знает, что я хочу провести Рождество в своем первом доме. И помимо того, его уже пригласили к друзьям.

— Прекрасно… Я, наверное, тоже договорюсь с друзьями и отправлюсь к ним, а может быть, встречу Рождество в клубе, если с друзьями не получится, — сказал он. — Не беспокойся обо мне, Аманда. Я ведь могу пойти к Мариголд, и как это я забыл о ней? У нее будет небольшая вечеринка.

— А ты разве не знаешь, что Мариголд растянула себе связки и лежит?

— Неужели? Бедняжка! Но я думаю, что вечеринка все равно состоится. Для того, чтобы Мариголд отказалась от развлечений, растянутых связок явно недостаточно.

— А она уже пригласила тебя на эту вечеринку? — спросила Аманда, и он небрежно ответил:

— Я думаю, что пригласит. Она всегда приглашает меня. Она, — добавил Стивен, осознавая, что его слова могут быть неприятны Аманде, — очень добросердечное создание, очень добросердечное и очень женственное…

— Да-да, — сказала Аманда, и в ее голосе послышалось плохо скрываемое раздражение. — Она, конечно, очень добра и женственна, но неужели тебе не приходила в голову мысль, что ты мог бы остаться здесь и встретить Рождество у себя дома? Я хотела бы…

— Что бы ты хотела, Аманда?

— Скажу тебе откровенно, я хотела бы, чтобы ты пришел ко мне на рождественский ужин, чтобы мы встретили Рождество вдвоем, — робко сказала она, не осознавая, что выражение ее лица изменилось — в зеленых глазах появилась нежность, а губы слегка дрогнули.

Он посмотрел на нее внимательным взглядом и сказал с мягким удивлением:

— Почему бы и нет? Я никогда не встречал Рождество в семейной обстановке, и тем более с чужим человеком.

— О, Стив… — сказала она, протягивая к нему руки и думая о том, что же за детство у него было, раз Рождество почти ничего для него не значит? — Стив… — Но в эту минуту зазвонил телефон, грубо вторгаясь своим звоном в их нежную беседу, и Стив, взяв трубку, протянул ее ей, недовольно хмурясь.

— Твой дружок, — сказал он и стал ждать с выражением скуки и равнодушия на лице, когда она закончит обмениваться короткими сердитыми репликами с Чарльзом.

После ужина Аманда принялась мыть посуду, и Стивен передавал ей свои тарелки через полувозведенную стену. Ему пришлось согласиться с тем, что Аманда вымоет и его посуду, поскольку миссис Тикл уехала. Несмотря на то что телефонный звонок Чарльза расстроил Стивена, он пребывал в благодушном настроении, и вскоре они уже стояли друг против друга, облокотясь на холодные кирпичи незаконченной стены, словно на стойку бара, и весело болтали.

— Странно, что между нами вырос этот барьер правда? — спросила Аманда, закуривая сигарету, которой угостил ее Стивен.

— Стены Иерихона, — ответил он, но видно было, что мысли его где-то витали. — Тебе нравится Чарльз?

— Конечно, — я его знаю давно, и он мне что-то вроде дальнего родственника. А что у тебя было за детство, Стивен?

— Не очень-то благополучное, с твоей точки зрения, я полагаю. Я воспитывался у тети и дяди, которые выполняли свои родительские обязанности, но считали, по-видимому, что дети в семье — страшное неудобство, поскольку своих у них не было.

— И вы никогда не отмечали Рождество, не устраивали спектаклей?

— У нас это было не принято. А ты знаешь, чего не имел никогда, о том и не вспоминаешь.

— Может быть, но от этого человек становится очень замкнутым. А ты ведь замкнут, правда?

— Неужели? — Стивен был искренне удивлен, и его взгляд задумчиво скользнул по неправильным чертам ее лица. Аманда стояла, облокотясь на стену и уперев подбородок в ладони, и весь ее облик волновал его.

— Да, — ответила Аманда, — мне кажется, ты стараешься избегать привязанностей. Ты очень заботишься о том, чтобы никто не вторгался в твою жизнь, и очень колок, но от этого ты многое теряешь.

— Наши представления о том, кто что теряет в жизни, могут быть совершенно различными, — ответил Стивен со знакомыми нотками неодобрения в голосе. — Ты ведь привыкла к тому, что дают тебе все эти Чарльзы Брэдли.

— Я не это имею в виду. Имея деньги, очень легко купить себе удовольствия и хорошие условия жизни.

— Но тебе ведь это нравится?

— Конечно. А кому это может не нравиться? Но я имела в виду совсем другое. Рождество в своем собственном доме, крекеры, орехи, угощение, которое готовишь своими руками, даже мыть посуду, когда все будет съедено, и все это — основа жизни.

— Основа жизни — так я всегда думал. И именно это я и хотел найти здесь. Мельница… — Он говорил озадаченным тоном, и в его голосе чувствовалось неподдельное волнение.

— Мельница, — сказала она мягко, — это твое убежище, твой компромисс с жизнью. И как это только тебе пришло в голову — сдать половину дома?

— Мне нужны были деньги, — резко ответил Стивен, отворачиваясь от нее. — Я думал, что на эти деньги смогу сделать ремонт дома, да и к тому же он слишком велик для меня.

— Из этого дома можно было сделать игрушку, если бы не нужно было делить его на две половины, — повторила Аманда свои слова, сказанные ранее.

— Да, ты права… и если я когда-нибудь найду себе жену, я, может быть, и сделаю из двух половин один большой дом.

— Ты женишься на Мариголд? — Сама мысль о том, что он может жениться, была ей невыносима.

— Мариголд не любит меня.

— Но она думает, что любит.

— Ты это мне уже говорила. Нет, Мариголд просто нужен мужчина. Она относится к тому типу женщин, для которых мужчина — необходимый, неотъемлемый компонент жизни, без которого не будет равновесия. И Мариголд будет хорошей женой, поскольку она очень нетребовательна.

— Тогда чего же ты ждешь? Она не требовательна, и у нее полно денег, чтобы оплатить все расходы по ремонту дома, — беспечным тоном сказала Аманда, хотя в душе совсем не ощущала этой беспечности.

— Да, у нее и вправду много денег, — ответил Стивен с таким выражением, как будто только сейчас понял это, и Аманда подумала: «О, черт! Похоже, я сама подсказала ему эту мысль, если он сам раньше об этом не додумался».

— Ну, если все, что нужно прекрасной миссис Лич, — это мужчина… — начала она, но не закончила свою мысль.

— А тебе он не нужен?

— Разумеется, нет!

Стивен протянул руку через стену и дотронулся до ее щеки, и ее волосы, распущенные сегодня по плечам, коснулись его запястья.

— Всем женщинам нужен мужчина, глупышка, и не надо обманывать себя, — сказал он, но она мотнула головой, чтобы не касаться его руки.

— Мужчины так любят все обобщать, — сказала она. — Чарльз только этим и занимается — очаровательные маленькие женщины, восхитительные леди, беспомощные маленькие дурочки без твердой мужской руки.

— Я всегда подозревал, что он круглый идиот, — ответил Стивен, и Аманда неожиданно расхохоталась.

— Вы все бываете иногда круглыми идиотами, дорогой Стив, — сказала она, и он улыбнулся.

— Ну, кто теперь занялся обобщением? Да, тот человек, который наберется храбрости и возьмет тебя в жены, от скуки не умрет.

— Наберется храбрости? Я что, такая строптивая?

— Да, когда ты выходишь из себя, ты бываешь ужасно строптивой. Но, поверь мне, Аманда, укрощение строптивой имеет определенную прелесть для мужчины — вспомни бессмертного Шекспира.

— Ты, — взорвалась она, — самый самодовольный, самый возмутительный, самый непоследовательный…

— Какие будут еще определения? — мягко осведомился Стивен, но глаза его сверкнули. — Ты, как я могу судить, не всегда понимаешь шутки.

— Возможно, — ответила Аманда, чувствуя себя круглой дурой. — Понимаешь, я иногда не могу понять тебя. Ты так быстро меняешься — то ты колюч, а потом вдруг…

— И что же вдруг? — спросил он, но вместо ответа она сказала:

— Стив, останься со мной на Рождество, ну пожалуйста.

Он подумал, что, опершись на разделяющую их стену и распустив свои рыжие волосы по плечам, она похожа на маленькую девочку, выпрашивающую угощение ангельским голосом.

— Мы с тобой устроим ужин с индейкой, ветчиной, пудингом и пирогами, хорошо?

— Конечно.

— И приготовим все сами и вместе помоем посуду. Я надеюсь, что ты поможешь мне помыть посуду — это будет по справедливости. Ты согласен, Стив?

— Думаю, что да. Да и, кроме того, поздно уже договариваться с кем-нибудь. Ведь до Рождества осталось всего четыре дня.

Всего четыре дня, думала Аманда, украшая дом, покупая то, что не успела купить, моя голову и ощущая себя, словно в счастливом сне, поскольку Стивен обещал, или, по крайней мере, дал ей понять, что он останется встречать Рождество с ней. Нужно зажечь огонь в новом камине, подумала Аманда, вспомнив мрачные предсказания мистера Баджена о том, что он будет дымить, и убедиться, что на Рождество все будет в порядке. Тщательно укладывая бумагу и дрова в камин, Аманда думала, что бы ей купить Стивену на Рождество. Может быть, лучше вообще ничего не покупать, подумала она, осторожно зажигая спички, поскольку он может расстроиться, если сам ей ничего не купит.

Бумага и дрова быстро разгорелись. Аманда подкинула угля в камин и ушла. Закрывая дверь, она подумала, что комната, уставленная такой родной мебелью тетушки Софи и украшенная еловыми ветвями и бумажными гирляндами, была просто очаровательной. Главным ее украшением была елочка, сверкавшая мишурой. В Рождественскую ночь Стивен, гость в своем собственном доме, будет благодарен ей за уют, которого нет на его половине дома. Они усядутся рядышком у камина, словно муж и жена, и, когда Стивен вернется к себе, ему будет не хватать тепла и покоя, и, возможно, он пожалеет, что между ними скоро вырастет стена.

Спустя полчаса Аманда почувствовала запах дыма и побежала посмотреть, как горит камин, но, открыв дверь в гостиную, тут же утонула в клубах дыма, наполнивших комнату. В гостиной было темно, как в туннеле, и она стала звать мистера Баджена, выкладывавшего последний ряд кирпичей в стене.

— А! — сказал он с нескрываемым удовлетворением. — Так я и думал. Дымовых ходов ведь нет!

— Да-да, вижу, но сделайте же что-нибудь! — закричала Аманда, открывая окно, кашляя и протирая глаза, из которых катились слезы, при этом удивляясь, как за такое короткое время в комнате стало темно и непроглядно.

— Ничего не могу поделать, — ответил мистер Баджен, которого совсем не тронули ее слезы. — Нужно сделать более легкую дымовую трубу или разобрать камин и переложить отверстие трубы. Попробуйте добавить угля, мисс. Если огонь хорошо разгорится, дым, может быть, и рассеется, в чем я лично сомневаюсь.

Аманда подбрасывала уголь в камин до тех пор, пока жара в комнате, несмотря на мороз за окном, стала невыносимой, но дым все валил и валил, в воздухе кружилась копоть и оседала повсюду.

— Наверное, лучше потушить камин, а то весь дом наполнится дымом, — наконец сказал мистер Баджен. — Чарли! Принеси ведро воды и вылей ее сюда.

Когда Чарли вылил воду в камин, отчего дыма стало еще больше, Аманда взглянула слезящимися глазами на мистера Баджена.

— А вы не сможете исправить камин к Рождеству? — спросила она, поскольку ее планы по приручению ее несговорчивого хозяина были под угрозой.

— Нет, что вы, храни вас Господь! Такую большую работу за четыре дня не сделаешь, — ответил мистер Баджен с радостью, от которой Аманде стало не по себе, и отправился заканчивать кладку стены.

Аманда разрыдалась, увидев, во что превратилась ее комната. Свежеокрашенные стены покрылись полосами копоти, гирлянды и мишура потеряли весь свой цвет и поблекли, а шторы и скатерти нужно было посылать в стирку, поскольку использовать их в таком виде не было никакой возможности. Она сидела среди руин своего воздушного замка и рыдала, словно Ниобея, над своими разбитыми мечтами. Мистер Баджен был столь бессердечен, радуясь, что его предсказания сбылись, а упрямство Стивена, не пожелавшего посоветоваться со знающими людьми, как лучше выложить камин, было просто преступно, и ей вдруг безумно захотелось столкнуть их лбами и тут же бежать из этого дома, где потолки валятся на головы жильцов, в лестнице живут древоточцы, крыша гаража протекает, а мебель тетушки Софи, которую Аманда так любила, почернела от копоти. Наконец она услышала шум подъехавшей машины и выскочила из комнаты, готовая обрушить на вернувшегося Стивена потоки упреков, но оказалось, что это приехал Чарльз.

— О Боже! — воскликнула она в ужасе, когда Чарльз, как обычно прилизанный и щеголеватый, вышел из своей машины. Это было последней каплей! То, что Чарльз, который так любил заставать ее в ситуациях, которые подтверждали правоту его слов, выбрал именно этот момент для своего неожиданного визита, было венцом всех неудач — никогда уже больше она не сможет выдержать его снисходительный взгляд и убедить его в том, что сможет прожить без его опеки. Тем не менее, когда он воскликнул:

— Бог ты мой, дитя мое! Что ты делала? Почему у тебя такое черное лицо? — она припала к его груди и разрыдалась, радуясь, что у нее есть мужчина, которому можно выплакать свои беды.

— У вас что, дом загорелся? — с тревогой спросил Чарльз, увидев, как из окна струится дымок.

— Да… то есть нет… это камин дымит, а вся моя мебель испортилась, и мистер Баджен говорит, что все это по вине Стивена, — плакала Аманда и не слышала, как по переулку спустилась другая машина и остановилась позади машины Чарльза. Стиви, которому неожиданно пришла в голову мысль отпроситься с работы и заехать за Амандой, чтобы отправиться с ней по магазинам и купить ей подарок к Рождеству, нахмурясь, наблюдал за нежной сценой, возмущенный до глубины души. Подумать только, Аманда стояла в объятиях этого чопорного индюка! Она, конечно, очень обрадовалась, что он приехал, и выскочила, чтобы встретить его, а из нового дома струится дымок, и никто не обращает на него ни малейшего внимания. Это так похоже на нее! По ней, хоть весь дом сгори, а она будет радостно обниматься со своим любовником, в бешенстве подумал Стивен.

— Простите, — холодно сказал он, проходя мимо них, — но в доме, кажется, пожар.

В эту минуту Аманда подняла голову и в удивлении уставилась на Стивена, а он увидел разводы сажи на ее заплаканном лице.

— Это не пожар, это твой чертов камин, в котором ты был так уверен, черт тебя дери! Он дымит, как фабричная труба, и все мои вещи испорчены, и ничего нельзя починить до Рождества, и я не знаю, кто будет все это убирать. Кто?

— Это все? — спросил Стивен равнодушно, и это равнодушие привело ее в ярость. — А я думал, что ты решила сжечь дом, поскольку никак не могла отказать себе в удовольствии обнять мистера Брэдли!

— Ну вот что! — сказал Чарльз, отодвигая Аманду в сторону и наступая на Стивена. — Вам, может быть, нравится шутить по этому поводу, но не вижу здесь ничего смешного. Я думаю, молодой человек, что настало время поговорить откровенно.

Стивен смерил его презрительным взглядом.

— Вы всегда обращаетесь к своим ровесникам «молодой человек», да еще таким тоном, или просто хотите показать мне, что считаете меня плебеем? — спросил он, и никто, подумала Аманда, начиная нервничать, не смог бы произнести эти слова надменнее и высокомернее, чем ее домовладелец, столь склонный к преувеличениям.

— То, что вам показалось по моему тону, — это ваши личные проблемы, — ответил Чарльз с таким же оскорбительным высокомерием. — Мне давно пора уже было выступить в защиту интересов Аманды. Вам никогда не приходило в голову, что вы просто пользуетесь неопытностью молодой девушки, которой захотелось исполнить свой каприз?

— Вы, конечно, намекаете на то, что я сдираю деньги со своей невинной квартирантки?

— Да, а разве не так?

Чарльз, подумала Аманда, конечно же не поймет ее знаков, которые она стала делать ему, услышав подозрительные нотки в обманчиво спокойном голосе Стивена.

Аманда быстро сказала:

— Стивен совсем не сдирает с меня деньги, Чарльз. Плата за дом невысока, а то, что я не знала, на что иду, так это моя собственная вина.

— Очень мудро подмечено, — сказал с ехидцей Стивен, но Чарльз уже завелся.

— У Аманды есть чувство порядочности, которого вы напрочь лишены, — сказал он глухо. — И я повторяю, что вы воспользовались ее неопытностью. Ваш дом был запущен до крайности, и вы увидели, что можете заполучить жильца, который будет платить вам деньги и не будет задавать никаких вопросов.

— Но Аманда задает массу вопросов, — ответил Стивен все еще преувеличенно спокойным тоном. — А тот факт, что она решила потратить свои деньги, чтобы этот дом больше соответствовал ее мечтам, меня никак не касается.

— Однако вы должны были побеспокоиться по крайней мере о том, чтобы ее жизнь в вашем доме была удобной и безопасной. А то потолок в ее комнате падает, лестница источена червями, а камин дымит, не говоря уже о том, что ей приходится терпеть такое неудобство, как мыться с вами в одной ванне, что совершенно недопустимо.

— Но мы никогда не мылись с ней в одной ванне, — отпарировал Стивен, и Аманда фыркнула, но по ее фырканью можно было догадаться, что она находится на грани истерики.

— Зато я спала в твоей постели, Стив, — сказала она, не удержавшись.

Но он ответил довольно равнодушно:

— Да, ты спала. Но об этих мелочах лучше позабыть.

— Ах ты, грязная свинья! — взорвался вдруг Чарльз, и Аманда, осознав, что вела себя невоспитанно и жестоко, решившись поддразнить Чарльза, который выступил на защиту ее прав, сказала:

— Дорогой Чарльз, ты ошибаешься. Мой безответственный хозяин — само воплощение порядочности. Тебе не надо беспокоиться о моей чести, уверяю тебя.

— Помолчи, Аманда! Ты совсем не знаешь жизни, хотя и стремишься выглядеть искушенной, а я знаю. Я считаю, что тебе лучше всего было бы пойти в дом, пока мы тут выясним, не пострадала ли твоя честь, — повелительно проговорил Чарльз.

— Прекрасная мысль, Аманда, иди в дом и не вмешивайся в дела, в которых ничего не понимаешь, — сказал Стивен не менее властно, и Аманда, столкнувшись впервые в жизни с мужской непреклонностью, которая не допускала неповиновения, повернулась и, не говоря ни слова, покорно пошла в дом.

— А теперь, — сказал Чарльз, — поговорим начистоту. Что означают все эти намеки и грязные инсинуации? Вы что, развлекались с этим ребенком, а не только позволяли ей тратить деньги на ремонт вашего захудалого домишки?

— Ради Бога, не будьте таким напыщенным, Брэдли! — воскликнул Стивен, почувствовав вдруг, что ему смертельно надоел весь этот разговор. — Как Аманда распоряжается своими деньгами, нас с вами вовсе не касается, и если бы я, как вы изволили выразиться, и развлекся бы с нею, то вам-то, простите, какое до этого дело?

— Как какое? Я собираюсь на ней жениться, — ответил Чарльз, и сам не менее Стивена удивился своим словам.

Стивен постоял немного молча, пиная ногой камень. Наконец он поднял голову и встретился с враждебным, вызывающим взглядом Чарльза. Взгляд самого Стивена, к величайшему удивлению Чарльза, был каким-то беззащитным.

— Да, я понимаю, — сказал Стивен. — Это во многом объясняет вашу идиотскую напыщенность. Аманда должна была мне все рассказать — не знаю, почему она этого не сделала? — и между нами не было бы непонимания. Разумеется, учитывая вышеуказанное обстоятельство, ваша… э-э… ваша невеста очень скоро предупредит меня о том, что через месяц съедет отсюда. Естественно, я постараюсь возместить ей, в разумных пределах, конечно, затраты на отделку комнат. Это вас устраивает?

Однако Чарльз ничего не ответил, и Стивен с удивлением посмотрел на него, пораженный, с какой быстротой Чарльз потерял весь свой апломб. Да он просто-напросто самодовольный пустозвон, подумал Стивен. Он пробормотал сквозь зубы «прощайте» и направился к машине. Стоит только раз не уступить Чарльзу, и он тут же сдастся. Стивен ошибся — Чарльз отнюдь не чувствовал себя побежденным. Достойное поведение его врага не произвело на него никакого впечатления, он просто решил немного перевести дух. Разумеется, когда он ехал сюда, у него и в мыслях не было сделать Аманде предложение, но теперь, когда он заявил об этом во всеуслышание, он понял, что поступил совершенно правильно. Она, конечно, будет ужасно неудобной женой, поведение которой будет его постоянно раздражать, но в ней было что-то, что волновало его. Аманда еще совсем молода, думал Чарльз, уверенно направляясь к дому, из окон которого еще струился дымок, и ее характер можно будет переделать, к тому же она умна и сумеет усвоить нормы поведения в том обществе, в которое он ее введет, и когда наконец она станет его женой, такая — о Боже! — чертовски привлекательная…

Он нашел Аманду на кухне — она заваривала чай. Она смыла сажу с лица и припудрила нос, но все еще была в мрачном настроении. Ее волосы не были собраны в этот противный хвост, а свободно лежали по плечам, и от этого она казалась такой беззащитно-молоденькой, что сердце Чарльза дрогнуло.

— Дорогая моя, — сказал Чарльз, ласково обнимая ее за плечи, — ты ведь поняла свою ошибку, правда? И теперь ты выкинешь из головы эту дурацкую мысль о самостоятельной жизни и вернешься ко мне, хорошо?

— А что ты имеешь в виду, говоря, чтобы я вернулась к тебе? — спросила Аманда, и он подумал, что в той ситуации, в которой она оказалась, Аманда могла бы быть и попризнательнее.

— Ну, я хочу, чтобы ты разрешила мне заняться твоими делами, и… и я хочу быть по-настоящему ответственным за тебя. Ты понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты никогда не был ответственным за меня, просто иногда по-дружески проявлял заботу обо мне, но делал это как настоящий диктатор. В моем доме обваливается потолок, камин дымит, в лестнице завелись древоточцы, крыша гаража протекает, и мой домовладелец совершенно невыносим, но это тебя абсолютно не касается.

— Нет, касается. Аманда, ты долго меня мучила, и я хочу положить этому конец.

— Я тебя мучила? Но ты никогда не принимал меня всерьез. Майра и все эти благовоспитанные девицы, за которыми ты ухаживал, — вот все, что тебя интересовало.

— Да, но… я принял решение. Ты, вне сомнения, будешь продолжать меня мучить, поскольку у тебя такая натура, но я готов ко всему… дело в том…

Чарльз замолчал и потянул себя за воротник, словно ему не хватало воздуха, а она повернулась и удивленно уставилась на него, держа в руке заварочный чайник, из которого лилась на пол струйка чая.

— Чарльз, объясни, Бога ради, что ты хочешь от меня? — спросила Аманда, охваченная ужасным предчувствием.

— Я прошу тебя стать моей женой, — в отчаянии ответил Чарльз, и чайник наклонился еще сильнее, потому что она вдруг расхохоталась.

И как это Чарльзу пришло в голову, подумала Аманда, выбрать именно такой момент для того, чтобы сделать ей предложение! Она бы никогда не подумала, что Чарльз способен принимать такие поспешные решения.

— Не вижу в этом ничего смешного, — сухо сказал он. — Мне совсем не нравится, Аманда, что ты так легкомысленно восприняла мое предложение. — Да поставь ты этот чертов чайник, ради всего святого, на стол, ты же зальешь весь пол!

Аманда поставила чайник и рассеянно смахнула капли со своих брюк.

— Чарльз, дорогой, я не могу поверить, что ты это говоришь всерьез, — сказала она, стараясь говорить мягко, поскольку все-таки он был ей очень дорог. — Ты просто благородный человек и решил пойти на эту жертву, поскольку думаешь, что меня надо спасать. Я была бы для тебя совершенно неподходящей женой, но тем не менее спасибо за предложение.

— Я хорошо знаю, чем мы рискуем.

— Рискуем?

— Да, мы можем не сойтись характерами, но я к этому готов. Я готов быть бесконечно терпеливым с тобой, моя дорогая девочка.

— Неужели? — Глаза Аманды стали неожиданно ярко-зелеными, а рыжие волосы взметнулись, поскольку она взмахнула головой. — Зато у меня терпения не хватит, дорогой Чарльз, и я думаю, что не создана для того, чтобы быть чьей-нибудь дорогой девочкой.

— И все-таки для меня ты дорогая девочка, — ответил он ласково и неожиданно заключил ее в объятия.

Аманда тут же попыталась высвободиться, но это только доставило ему удовольствие — это так возбуждает, не то что покорность Майры и ее предшественниц, и Чарльз высвободил ее из своих объятий только тогда, когда она больно ударила его по ноге.

— Ты зашла слишком далеко в своем девичьем упрямстве, — возмутился Чарльз, потирая свою ногу. — Нельзя же всю жизнь оставаться сорванцом, Аманда? Конечно, признаю, что стремление охотиться и покорять очень сильно в мужчине, но и ты должна научиться подчиняться с изяществом.

— Да у тебя, оказывается, самомнения гораздо больше, чем я предполагала, — сказала она, запуская руки в свои беспорядочно сбившиеся волосы. — И ты еще осмеливаешься предлагать женщине стать твоей женой! Как будто привешиваешь к палке морковку перед носом у осла! Ты готов на многое закрыть глаза, ты готов пойти на риск, ты готов быть бесконечно терпеливым! А что же, хотелось бы узнать, получу я в результате столь великодушного отношения?

— Ну, мое дорогое дитя, не заводись, — ответил Чарльз успокаивающим тоном. — Прости меня, если я был бестактен. Ты получишь мою глубочайшую привязанность — мою любовь, да, конечно же мою любовь.

— Про любовь ты вспомнил в последнюю очередь, — неожиданно холодно произнесла Аманда, и вид у Чарльза стал обиженным.

— Я не подумал, что это обидит тебя, — ответил он глухо. — Мужчине не так-то легко признаться в своих чувствах.

Она подумала о Стивене, и ее негодование сразу же прошло, поскольку, вздумай он высказать ей свои чувства, он получил бы совсем другой ответ. Ей стало неожиданно жалко Чарльза, который, несмотря на свое стремление казаться умудренным жизнью, так плохо знал женщин.

— Прости меня, Чарльз, — сказала она, отворачиваясь, чтобы налить чай. — Я понимаю, что ты сделал мне своего рода комплимент, и совсем не хотела быть с тобой грубой. Смешно сказать, но, когда мы ссоримся со Стивеном, все получается по-другому.

— Со Стивеном? А он-то какое имеет к нам отношение?

— Боюсь, что я была бестактна. По-видимому, я хотела сказать… но, впрочем, думаю, будет лучше, если мы поговорим о чем-нибудь другом, хорошо?

Чарльз взял чашку с чаем, которую она ему протянула, и, рассеянно помешав сахар, оставил ее нетронутой. Аманда оперлась о стол и стала пить из своей чашки, удивляясь, почему они пьют чай, стоя на кухне. Она никак не могла себе представить Чарльза, поспешно выпивающего чашку чаю, как это делали мистер Баджен и Чарли и иногда Стивен.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что между тобой и этим парнем что-то есть? — сказал, нахмурившись, Чарльз.

— Я ничего не хочу сказать, — ответила Аманда. — Но я, в свою очередь, надеюсь, что ты не сказал Стиву что-нибудь грубое, когда вы остались одни. Ему не очень понравились твои намеки на то, что он обдирает меня.

— Если он и обиделся, то теперь он узнал, почему я принимаю твои дела так близко к сердцу, — ответил Чарльз. — Я сказал ему, что собираюсь жениться на тебе, надеюсь, ты не думаешь, что это было грубостью.

— Что ты сказал? — закричала Аманда, проливая свой чай.

— Я сказал ему, что ты будешь моей женой, поэтому он должен понимать, что я имею право потребовать у него отчета, как он к тебе относится.

— Но ты же тогда еще не сделал мне предложения!

Когда Чарльз увидел ее лицо, искаженное гневом, в его глазах вновь появилось покровительственное выражение.

— Да, согласен, что я сказал это несколько преждевременно, но этот парень просто вынудил меня это сделать, — ответил Чарльз. — Я сомневался, согласишься ли ты.

— Нет, ты был уверен, что соглашусь! Ты был в этом абсолютно уверен, и теперь Стивен думает… Стивен думает…

— Он все понял. Надо сказать, что он вел себя прилично. Он сказал, что, поскольку ты проживаешь здесь временно, он возвратит тебе деньги, которые ты потратила на отделку комнат. Кстати, дай-ка мне все твои счета и квитанции, и я прослежу, чтобы все затраты были возмещены.

Чарльз внимательно посмотрел на нее, встревоженный неожиданным молчанием Аманды, и забеспокоился еще больше, увидев, что ее лицо страшно побледнело.

— Аманда, ты что, влюбилась в этого занудного типа? — спросил он и, в свою очередь, со злостью подумал: почему они стоят на кухне? Ведь этот гнусный Спенсер, может быть, подслушивает их разговор через недостроенную стену.

Когда Аманда снова заговорила, Чарльз с огорчением отметил про себя, что она вот-вот расплачется.

— Если бы даже я и влюбилась в него, — сказала она, — ты ему очень популярно объяснил, что я всего лишь развлекалась, не так ли? Кокетничала с одним, а под венец пошла с другим. Веселенькая ситуация.

— А разве не так? Разве ты не кокетничала с этим занудным типом? — спросил Чарльз, и в голосе его прозвучало неприкрытое самодовольство, которого он не заметил.

— Послушай, убирайся отсюда, Чарльз! — крикнула Аманда, неожиданно поворачиваясь к нему спиной. — Убирайся, пока я не высказала тебе все, что о тебе думаю.

Чарльз посмотрел на ее худенькую спину и на напрягшиеся под тонким свитером мышцы, осознав слишком поздно, что горечь в ее голосе свидетельствовала о том, что она повзрослела, во что он отказывался верить. Столько лет он считал ее своей младшей сестренкой, взбалмошным и непослушным ребенком, который часто мучил его, но никогда не доставлял серьезных неприятностей. Его здравый смысл по-прежнему говорил ему, что как жена она ему совершенно не подходит, но он был готов смириться и вступить с ней в брак, ибо он считал брак единственно возможным способом общения между мужчиной и женщиной. Откровенно говоря, Чарльз был в душе очень порядочным человеком и всякую женщину, за которой ухаживал, считал своей будущей женой. Он был не способен на легкий, ни к чему не обязывающий флирт.

— Аманда, — сказал он, мягко касаясь ее плеча, — дорогая Аманда, ты ведь мне так ничего и не ответила на мое предложение…

— Нет, Чарльз, я не стану твоей женой… нет, нет и нет, — сказала Аманда слегка дрожащим голосом. — Я тебя очень люблю, дорогой мой, но ты сошел с ума, если думаешь, что мы можем стать супругами. Тем не менее спасибо.

— А если бы твой невыносимый хозяин попросил тебя выйти за него замуж, ты бы пошла? Предупреждаю тебя, мое дорогое дитя…

— Не надо предупреждать меня, Чарльз, я уже и так сыта по горло предупреждениями, на которые большой мастак мистер Баджен. Камин, потолок, лестница и, может быть, весь дом, все должно рухнуть, по его словам.

— А он разве не предупреждал тебя держаться подальше от своего хозяина? — спросил Чарльз, решивший немного пошутить, но она только слегка улыбнулась, и он сказал, собираясь уезжать: — Если ты передумаешь, ты знаешь, где меня можно найти.

— Конечно, знаю, но я не передумаю. Дорогой Чарльз, тебе ведь нужна маленькая женщина, которая будет смотреть тебе в рот, правда?

— Я тебя не понимаю. Ты ведь не такая женщина, не так ли?

— Нет, я не такая, и я рада, что ты это понимаешь, дорогой Чарльз. Ты уходишь?

— Да, наверное, мне не надо было приезжать.

— Да, не надо было. Особенно с сумасшедшей идеей сделать мне предложение, — произнесла Аманда своим обычным тоном. — А почему бы тебе не заехать по пути к Мариголд? Она ведь лежит дома с растянутыми связками ноги. Это как раз та маленькая женщина…

— Миссис Лич? — Чарльз уже направлялся к двери. — И эта бедная женщина будет встречать Рождество в постели? Обязательно заеду к ней! Да, обязательно. Возможно, я смогу ей помочь.

Аманда помахала ему рукой с крыльца. Теперь он уже торопился поскорее уйти, и Аманда представила себе, как он входит в роскошный дом Мариголд и та приветствует его, манерничая и благоухая духами, прелестная в своей беспомощности. Чарльз и Мариголд, подумала Аманда с улыбкой, вполне подходят друг другу.

Она вернулась на свою половину дома, где все еще чувствовался едкий запах дыма, который исходил от золы в камине, думая о том, что краска на стенах почернела и их, наверное, придется красить заново. Затем она вспомнила о Стивене и о том, какой ерунды наговорил ему Чарльз. Эта мысль встревожила ее, и она стала с нетерпением ждать того момента, когда Стивен появится на соседней кухне, она позовет его сквозь проем в стене и со смехом объяснит, в чем дело, но этот момент так и не наступил. Стивен куда-то уехал и не возвращался до глубокой ночи. Аманда отправилась спать, так и не дождавшись его, немного утомленная событиями этого бурного дня и с необъяснимым чувством утраты в душе. Стивен вернулся в два часа ночи, и рев двигателя его машины разбудил ее. Она подумала, что знакомые звуки, доносившиеся до нее, когда он появлялся дома, успокоят ее, но вместо этого ее чувство одиночества только усилилось. Стивен, как и прежде, распевал в ванной, и Аманда решила, что слова Чарльза совсем его не расстроили и, несмотря на то что он провел первую половину ночи неизвестно где, он, по-видимому, не потерял присутствия духа.

Глава 8

Аманда проснулась поздно и, услышав какие-то звуки и шум шагов в комнате внизу, подумала, что ей совсем не хотелось бы, чтобы сейчас к ней вошла Марлин поболтать о любви и кинозвездах и о своей неразделенной страсти. Она повернулась в своей теплой постели и решила поваляться еще немного. Только полностью одевшись, Аманда вспомнила, что в это утро Марлин не должна была приходить вовсе, и задумалась о том, что бы приготовить себе на завтрак. Аманда бросилась вниз, ибо ей пришла в голову дикая мысль, что в дом забрались воры, но, когда она открыла дверь в гостиную, ей сразу стало все ясно. Хотя в комнате еще и ощущался запах дыма, нигде не было ни пятнышка. Свежепобеленные стены не успели еще просохнуть, ковры были очищены от сажи и полуобгоревших клочков бумаги, даже решетка камина была очищена от мусора, а камин чисто выметен. Душа Аманды наполнилась ликованием, и она ощутила прилив необыкновенной нежности к Стивену, потому что только он мог встать так рано и привести ее комнату в порядок, а потом отправиться, как обычно, на работу. Дорогой Стив, думала Аманда, поздравляя себя с тем, что не ошиблась в этом человеке, дорогой, колючий Стив, бросающийся отстаивать свои права домовладельца при первых же признаках неудовольствия жильца, но вскакивающий на рассвете, чтобы сделать доброе дело, и не ожидающий никакой благодарности взамен. Надо будет, подумала она, приготовить сегодня вечером что-нибудь необычное и пригласить его отужинать с ней, они вместе посмеются над событиями вчерашнего дня и пофантазируют, какое будущее ожидает Чарльза и Мариголд. Однако Аманда немного расстроилась, увидев, что мистер Баджен и Чарли пришли, чтобы закончить стену.

— Но вы сначала почините камин, правда? — запротестовала Аманда. — Завтра ведь Рождество, и я не могу остаться без камина на праздник.

— Так велел мистер Спенсер, — флегматично ответил мистер Баджен. — Он позвонил нам вчера очень рассерженный. Он сказал, что мы должны отложить всю работу и до Рождества закончить эту стену.

— О! — сказала пораженная Аманда. — Неужели эта стена не может подождать? В конце концов, моя гостиная поважнее.

— Но мистер Спенсер так не считает. «Баджен, — сказал он мне по телефону очень резким тоном, — вы так долго возитесь с это стеной! Если вы не закончите ее до праздника, я вам не заплачу. Я хочу, чтобы дом было разделен, а камин может подождать».

— О! — снова сказала Аманда. Трудно поверить, что все это говорил Стивен, думала она, но потом вспомнила, что он отдал эти распоряжения вчера. А вчера он был оскорблен и обижен тем, что Чарльз вмешался в их жизнь, но сегодня сердце его смягчилось, и он убрал беспорядок в ее комнате.

— Ну, хорошо… — сказала Аманда, беря себя в руки. — Я, конечно, могу включить электрический обогреватель, но это будет совсем не то, мистер Баджен, совсем не то.

— Вы правы, мисс, — ответил мистер Баджен и начал готовить раствор.

— После Рождества, — сообщила ему Аманда несколько угрожающе, — я начну писать роман о любви под названием «Мужчина в моей жизни» или «Беспокойная любовь». Марлин утверждает, что в женских журналах за любовный роман платят больше, чем за детектив.

— Правда? — вежливо ответил мистер Баджен. — Говорят, что они печатают всякие романы. Что касается меня, то я люблю хороший вестерн, с шерифами и скачками на лошадях, и чтобы там было побольше стрельбы и драк. А вы никогда не пробовали написать вестерн, мисс?

— Нет, — довольно резко ответила Аманда, неожиданно осознав, что литературная работа — не для нее, и какой бы жанр она ни избрала, ее будут преследовать неудачи, так что ей лучше заняться чем-нибудь другим. Она наблюдала, как стремительно растет ввысь стена, и ей стало грустно. Мистер Баджен, верный своему обещанию, оставил в середине стены маленькое отверстие, как раз размером с кирпич, но, печально подумала Аманда, раз Стиви так упорно настаивает на том, чтобы ничто не нарушало его уединения во время Рождества, он может замазать это отверстие замазкой или даже заткнуть старыми тряпками.

Когда мистер Баджен и Чарли ушли, пожелав ей счастливого Рождества, Аманда почувствовала себя совершенно одинокой. Она прогнала Чарльза, а Стиви воздвиг между нею и собой непроницаемый барьер, и до конца праздников в доме не появится ни один человек. Миссис Тикл уехала, и даже миссис Смарт отложила на Рождество стирку бесконечных пеленок, которые она собирала со всего поселка. Весь дом, казалось, погрузился в непривычную тишину, и единственным звуком, доносившимся до ее ушей, был отдаленный шум водопада. Подумать только! Совсем недавно в доме не было покоя от бесконечной болтовни, вечного звона чашек и от буханья тяжелых ботинок рабочих, сновавших на кухню и обратно.

Аманда переоделась в платье, которое ей особенно шло, расчесала свои волосы так, что они заблестели, распустила их по плечам, как любил Стивен, и принялась готовить ужин, прислушиваясь, не подъедет ли к дому машина. Она почти уже забыла, будучи непоследовательной в своих решениях, как и все женщины, что Стивен еще не знает о том, что она отказала Чарльзу, но Аманда надеялась, что, оставшись без ужина и почувствовав аппетитные запахи, проникающие сквозь дыру в стене, Стивен сменит гнев на милость. Когда придет время, она подойдет ко входной двери, вежливо постучится и официально пригласит его поужинать с ней.

Стивен задержался на работе, и Аманда уже начала волноваться, не подгорят ли ее кушанья в духовке. Когда он вошел в свою кухню и включил свет, дыра в стене засветилась, словно глазок, и она подошла к ней и поздоровалась с ним. Но ответа не последовало. Аманда подумала, что он не услышал, и прокричала свое приветствие снова. На этот раз он пробормотал что-то неразборчивое, и она показала стене язык.

— Ага, значит, ты надулся! — проговорила она. — Но все равно я сейчас заскочу к тебе, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты убрал сегодня утром мою комнату, и, возможно, для того, чтобы пригласить тебя… — Но он не услышал, куда она хочет пригласить его, поскольку она повернулась к плите, чтобы проверить, не подгорел ли ужин, прежде чем бежать вокруг дома к его двери.

Однако Стивен опередил ее, и она услышала оглушительный грохот в дверь. Аманда поняла, что он разъярен, и побежала открывать дверь. Стивен и вправду был вне себя — он бесцеремонно ворвался на ее кухню, не обращая на Аманду никакого внимания.

— Какого черта Баджен не сделал работу так, как надо? — спросил он, изучая стену, как будто пытаясь найти недостающий кирпич.

— А я думаю, что он прекрасно справился с работой, — невинно ответила Аманда. — Правда, сейчас стена немного похожа на стену в общественном туалете, которые ты проектируешь, но, если ее покрасить, она будет выглядеть получше.

— Этот дурень забыл уложить один кирпич.

— Он мне сказал, что им как раз не хватило одного кирпича, — ответила Аманда, и Стивен подозрительно посмотрел на нее.

— Что-то мне не верится, — прорычал он. — На что ты надеялась, Аманда, убеждая Баджена оставить в стене дыру?

Несмотря на то что она дала себе слово не выходить из себя, Аманда почувствовала, что начинает заводиться.

— В самом деле, Стивен! — резко ответила она. — Если ты считаешь, что я убедила мистера Баджена оставить отверстие в стене, чтобы шпионить за тобой, то ты слишком много о себе воображаешь. Мне абсолютно безразлично, что ты там делаешь у себя на кухне.

— Тебе просто хотелось проверить на мне, как действуют на мужчин твои чары, правда? — жестоко сказал Стивен, и гнев Аманды сразу угас, поскольку она поняла по его голосу, что он оскорблен и страдает, и с опозданием вспомнила, что ничего не рассказала ему о своих отношениях с Чарльзом.

— Стив, я никогда… словом, Чарльз сказал тебе вчера то, чего на самом деле нет.

— Он мне вчера очень четко все разъяснил. Мне конечно же не очень приятно уступать ему первенство, но если ты собираешься за него замуж, то уж по крайней мере могла бы быть честной с нами обоими.

Аманда собиралась было уже заявить, что никогда даже не думала о том, чтобы выйти замуж за Чарльза, но, увидев выражение холодного презрения в глазах Стивена, передумала и ничего не сказала.

— Очевидно, ты скоро съедешь отсюда, раз уж собралась замуж за Чарльза, поэтому можешь считать, что последний месяц твоего пребывания здесь начинается с первого января, — произнес Стивен, но она взмахнула головой, отчего ее волосы взлетели.

— Я съеду отсюда тогда, когда сама захочу, — с вызовом произнесла Аманда.

— Тогда я сам попрошу тебя покинуть мой дом. Если помнишь, мы договорились, что я тоже могу отказать тебе.

— Нам нужно было заключить официальный договор, как говорил Чарльз. Да ты и не можешь теперь вот так просто взять и выгнать меня, ведь я затратила кучу денег на отделку комнат.

— Я тебе возмещу все затраты, я уже обещал это твоему жениху. Даже я, как ты изволила выразиться, постеснялся воспользоваться твоей откровенной глупостью. Но, с другой стороны, я считаю, что мне тоже полагается компенсация за обманутые надежды и нарушение обещания.

— Ты, — закричала Аманда, вновь теряя над собой контроль, — ты заговорил совсем как Чарльз — высокомерными фразами, полными громоздкого сарказма, как у гиппопотама!

— Не очень-то хорошо говорить так о своем будущем муже, ты не находишь?

— А что ты называешь «обманутыми надеждами» и «нарушением обещания»? Ты ведь никогда не предлагал мне выйти за тебя замуж.

— Мог бы, но с таким же успехом, как выяснилось.

Сердитое лицо Аманды немного смягчилось, когда она услышала эти слова. Она думала, пока Чарльз не сделал ей предложения, что Стивен просто ждет подходящего момента, чтобы объясниться. Она надеялась, что во время Рождества, которое они проведут вдвоем, — а уж она постарается, чтобы им было хорошо, — Стивен наконец избавит ее от сомнений и признается в своих чувствах.

— О, Стив… — сказала она, — ты попросил бы меня, если бы… если бы…

Он невесело рассмеялся и небрежно оперся спиной о стену, как будто ему было безразлично, сколько времени они простоят тут, разговаривая.

— О нет, Аманда, — ответил Стивен с едва уловимой насмешкой в голосе. — Я не собираюсь доставить тебе такое удовольствие. Признаюсь, было время, когда я считал тебя искренней, честной и очень, очень милой, но нет такого человека, которого хоть раз в жизни не обвели бы вокруг пальца.

— Я никогда не была нечестной по отношению к тебе, Стив, — сказала Аманда, делая последнюю попытку сыграть на его хорошем отношении к ней. Ей хотелось спасти свою гордость, а оправдываться перед ним она считала для себя унижением. Но Стивен улыбнулся ей какой-то странной улыбкой, за которой не было ничего, кроме равнодушия, и покачал головой. Он понял, что его иллюзии потерпели полный крах, и не желал больше иметь дело с Амандой.

— Неужели? — спросил он. — Впрочем, это не имеет значения, правда? Ты просто решила прокатиться на мне, но меня вовремя предупредили.

— Предупредили? Кто? О, конечно же, Мариголд. Несчастная вдова, маленькая женщина, которой нужен мужчина, очаровательная и очень, очень богатая миссис Лич, которая, понимая, что не может купить то, чего ей хочется, предупреждает мужчину тонкими намеками, что за ним охотится молодая хищница! И она конечно же сказала, что ей это подсказала ее женская интуиция, не так ли?

— Кажется, да. Ты уже закончила? — спросил Стивен, и его блестящие глаза стали вдруг ледяными.

— Нет, не закончила! — взорвалась Аманда, не замечая, что из духовки идет дым. — Ты можешь предложить мне съехать в любое время, когда тебе вздумается, Стивен Спенсер, и я не нуждаюсь в компенсации, или в возмещении затрат, как ты это назвал. Пусть твои комнаты, отремонтированные мной, послужат другому бедняге, которому придет безумная мысль поселиться у тебя, хотя, я думаю, древоточцы вылезут из ходов, которые они прогрызли в твоей лестнице, и примутся махать ему своими рожками или тем, что там у них есть. Этому бедняге достанется все твое богатство: потолки, которые рушатся на головы жильцов, дымящие камины, сараи с протекающими крышами, так называемые улицы, на которых лопаются пружины у автомобилей, соседи, стирающие пеленки и гладящие брюки, и домовладелец, которому на все на свете наплевать! А теперь — убирайся! Пока я хозяйка этой половины дома, я буду сама выбирать себе гостей.

— Что за вздорный характер у вас, мисс Пейдж?! — мягко сказал Стивен и ушел.

Аманда, догадавшаяся по запаху из духовки, какая судьба постигла ее ужин, открыла дверцу плиты и в отчаянии села на пол, горько разрыдавшись: из духовки валил густой дым, а ее тщательно продуманный ужин превратился в угли.

— Это уж слишком! — всхлипнула она и порадовалась, что в стене есть дыра, и дым проникает в кухню Стивена.

Она провела бессонную ночь, рыдая в подушку от горького разочарования, ворочаясь и сбивая простыни, кляня Чарльза, из-за которого она оказалась в такой ужасной ситуации, и Стивена, который обрушил на нее свои беспочвенные обвинения. Не вздумай он обвинить ее, она бы не пришла в ярость, и они бы вместе посмеялись над этой дурацкой историей со сватовством Чарльза. Но больше всего Аманда кляла себя за то, что влюбилась в человека, который, по всей видимости, был к ней совершенно равнодушен.

В этот вечер до нее не доносилось пение Стивена, а может быть, она просто не слышала его, ведь теперь ее замуровали. Замуровали… Аманде сразу же пришли на ум монахини, неверные жены и скелеты. Из этой истории, подумала она, в негодовании подтягивая стеганое пуховое одеяло, спустившееся на пол с кровати, получился бы замечательный роман, если бы она не дала себе слово покончить с литературной работой. Мысли Аманды переключились, и она стала гадать, чем поужинал Стивен, наверное, пережаренным омлетом, который, как клянутся мужчины, они умеют готовить и который у них непременно получается жестким, как подметка. Как было бы хорошо, подумала она, взбивая подушку, если бы одно яйцо оказалось тухлым. В конце концов она забылась беспокойным сном, а проснувшись утром, усталая и разбитая, услышала за окном шум дождя и вспомнила, что сегодня — Сочельник.

Сочельник… Глядя в зеркало на свое бледное, измученное лицо, Аманда с горечью подумала о том, какое крушение потерпели все ее планы. Индейка, ветчина и все бесчисленные деликатесы из посылки Чарльза пропадут, гирлянды и мишуру, которыми она с такой любовью украшала свою новую гостиную к Рождеству, можно выбрасывать в мусорное ведро. Даже мысль о том, что, направив Чарльза к Мариголд, она избавилась от двух назойливых посетителей, совсем не утешала ее.

Аманда призналась себе при свете холодного дня, что была вчера несправедлива к Мариголд. Она была совсем не злой, эта очаровательная миссис Лич, просто ей нужен мужчина в качестве поддержки, как говорил Стивен, и если она и намекала на что-то или о чем-то предостерегала с искренним взглядом широко открытых глаз, так это только потому, что она видела себя маленьким другом всего человечества.

— Глупая корова! — зло сказала Аманда своему отражению в зеркале и решительно принялась придавать своему удрученному лицу его обычный вид. Может быть, она выбрала слишком яркую губную помаду, а на ресницы нанесла слишком много туши, но привычный веселый вид успокоил Аманду. И если в Рождество некому будет восхищаться ею, то, по крайней мере, ей не придется жалеть себя.

Готовя завтрак и убирая остатки вчерашнего несъедобного ужина, Аманда слышала, как Стивен двигался за стеной и напевал. Он пел песню под названием «Рождество в родном доме», которую веселой не назовешь, но Аманде казалось, что он сам чувствовал невеселую перспективу встречи праздника в одиночку и сожалел, что так упорствовал в своей независимости. Один раз Аманда даже припала глазом к щели в стене, чтобы подсмотреть, чем он занимается, но почти тут же натолкнулась на ответный взгляд и торопливо отошла.

«Вот и хорошо! — подумала она, и у нее стало подниматься настроение. — Не только я подсматриваю в шелку в этом доме. Завтра через это отверстие в стене проникнут такие соблазнительные запахи, что мужской желудок одержит верх над мужской гордостью, и уж тогда я ему наговорю грубостей, пусть знает!»

Эта мысль поддерживала ее настроение весь этот долгий, мокрый день, пока она готовилась к завтрашнему дню, но, когда пришел вечер и она осталась наедине с радиоприемником, передающим ностальгические рождественские песенки, Аманда вновь почувствовала жалость к себе. По всей стране, думала она, люди сидят у каминов и ждут Рождество; дети подвешивают чулки для подарков, семьи встречают праздник вместе, любимые держатся за руки; только она и этот упрямый, колючий мужчина разделены этой дурацкой стеной.

«Благие вести покоя и радости… покоя и радости…» — пел хор по радио, и Аманда выключила его.

Аманда варила себе яйцо на ужин, когда из-за стены раздалось:

— Эй!

Голос заставил ее вздрогнуть.

— Эй! — снова позвал Стивен, прежде чем она успела ответить.

Аманда подошла к небольшому отверстию, связывавшему их, и холодно спросила:

— Вам что-нибудь нужно?

— Можно мне зайти? — спросил он.

— Зачем?

— Я был у Мариголд. Она сказала…

— Меня совершенно не интересует, что вам сказала ваша подружка.

— Она мне не подружка, как вам должно быть известно. Кстати, как мне показалось, она довольно неравнодушна к вашему бывшему жениху.

— В самом деле?

— Вам это не нравится?

— Почему же? Я сама его к ней послала.

— Да, знаю. Почему вы не могли вчера поговорить со мной начистоту?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду. У вас сложилось собственное представление о моей чести… и… и о моем кокетстве, с помощью которого я, как выяснилось, проверяла действие своих чар.

— Я знаю, я знаю… я чувствовал обиду и ревность.

— Почему?

— Я смогу объяснить лучше, когда нас не будет разделять эта стенка. Я сейчас приду.

— Нет! — закричала Аманда, понимая, как смешно они оба выглядели, переговариваясь через предусмотрительно оставленную мистером Бадженом щель, но в то же время чувствуя, что Стивен, как все мужчины, может преспокойно позабыть об установленных им самим границах, когда ему это удобно.

Услышав, как хлопнула дверь его кухни, она подбежала к своей входной двери и заперла ее. Ей доставляло удовольствие слушать, как он стучится в дверь, и знать, что идет дождь. «Ох уж эти мужчины! — думала Аманда, очищая яйцо и раздражаясь, что оно переварилось, пока они переговаривались через стенку. — Они выбрасывают тебя из своей жизни, поддавшись нелепому подозрению, а когда узнают, что были не правы, тут же хотят вернуть».

Она слушала, как Стивен колотит в дверь, и ее решимость не пускать его немного ослабела; но он ушел, и она снова услышала, как он яростно загрохотал на кухне сковородками, принялся открывать и закрывать дверцы и ящики шкафов, и наконец до ее уха донесся шум воды в его мойке. Вскоре Аманда почувствовала запахи, проникшие с его кухни через отверстие в стене, — запах подгорелых тостов и копченой селедки, и она отправилась спать, радуясь мысли о том, что завтра ему придется отчищать свою плиту от вонючего подгоревшего жира.

Аманда проснулась рано поутру и услышала звон колоколов сельской церкви, призывавший прихожан к молитве. Ей вдруг пришла в голову мысль присоединиться ко всем этим людям, которые встречают рождественское утро в церкви, и, лихорадочно одевшись и даже не тронув лицо косметикой, она выбежала из дома, захлопнув за собой дверь. Дождь закончился, и день был влажный и теплый, больше похожий на весенний денек, чем на декабрьский, подумала она, с удивлением истинной горожанки замечая, что на лужайках появились подснежники, а кое-где даже выглянула примула. Все было не так, как должно было быть на Рождество: снега не было, не было и детей, распевающих рождественские песни. Никто не принесет ей полено, чтобы разжечь камин и поджарить каштаны, никто не зайдет к ней пожелать счастливого Рождества, и никто не бросит ей в почтовый ящик небольшой подарок.

«В этом виновата я сама, и больше никто! — мрачно сказала себе Аманда, припарковав свою машину у церкви. — Если бы я не заупрямилась и не сказала, что буду встречать Рождество в своем доме, я бы могла пойти к друзьям Чарльза, могла бы даже отпраздновать помолвку с Чарльзом, если уж на то пошло, и он надел бы мне на палец кольцо и подарил бы прекрасный подарок. У меня был бы мужчина, на которого я могла бы положиться, о чем так мечтает бедняжка Мариголд. О да…»

Короткая простая служба успокоила Аманду, и она вспомнила тетушку Софи и как она в детстве приезжала к ней в гости. Тетушка старалась, чтобы Аманда чувствовала у нее себя как дома. Аманда подумала, что, несмотря на все неприятности, она уже успела полюбить мельницу. Душа Аманды была полна благодарности и смирения, но все ее смирение тут же улетучилось, как только она заметила позади церкви высокую фигуру Стивена. Она помчалась домой и крепко заперла за собой входную дверь.

— Теперь, — громко произнесла Аманда торжествующим голосом, отправляя в духовку индейку, — вы еще пожалеете, что велели соорудить эту стену, мистер Спенсер, очень сильно пожалеете.

К часу дня все горелки у плиты были заняты кастрюльками и сковородками, а из духовки доносилось шипение. Вся кухня была полна изумительных запахов. Чтобы они получше проникали сквозь отверстие в стене, Аманда время от времени встряхивала перед ним скатерть. Глупо, конечно, думала она, готовить индейку весом в четырнадцать фунтов для одной себя, но она знала, что у нее еще есть время поиграть в недотрогу. Если Стивен сделает шаг ей навстречу, она конечно же смягчится. Не успела Аманда подумать об этом, как из отверстия в стене раздался голос Стивена:

— Эй! Ты там готовишь рождественский ужин для меня?

— Разумеется, нет, я готовлю для себя, — отрезала Аманда, возмущенная такой неуклюжей попыткой помириться после вчерашней ссоры.

— А кто же будет готовить для меня? — грубо спросил Стивен.

— Не имею ни малейшего понятия. Тебе лучше пойти на вечеринку к своей подружке.

— Она мне вовсе не подружка и никогда ею не была, я тебе уже говорил об этом.

— А мне-то какое дело? Тогда найди себе другую.

— Я уже нашел, но она не хочет со мной общаться.

— А ее трудно за это винить. У некоторых мужчин очень своеобразные методы ухаживания — они то ласковы, то вдруг становятся грубыми и отвергают все предложения и нежные чувства.

— Неужели я отвергал? — В голосе Стивена послышалось огорчение, но Аманда открыла дверцу духовки, чтобы проверить, как жарится индейка, и выпустить вкусный запах наружу, а потом громко захлопнула се.

— Да, ты отверг мои чувства, и теперь у меня к тебе ничего не осталось, я имею в виду — никаких нежных чувств. Я не люблю, когда обо мне судят, даже не выслушав.

— Но ты могла же объяснить мне все вчера.

— Могла бы. Но мне не хотелось лишний раз тешить твое мужское самолюбие, особенно когда я поняла, что ты уже для себя все решил.

— Значит, ты оставляешь меня без рождественского ужина? — В голосе Стивена послышалась насмешка, и это ей не понравилось. Неужели он думает, что может обращаться с ней, как с капризным ребенком, как это делал Чарльз?

— Да, оставляю, — ответила Аманда и увидела, что сквозь отверстие в стене на нее смотрит глаз, в котором она прочитала живейший интерес.

— А я и не думал, Аманда, что ты окажешься такой жадной и скупой. Неужели ты не поделишься со мной своей едой, ведь у тебя ее так много?! — с упреком спросил Стивен.

— А я и не думала, что ты сможешь дотронуться до того, что было куплено на деньги Чарльза, после того, что вы друг другу наговорили, — отпарировала Аманда.

— Ну, все! — неожиданно заявил Стивен, и в его голосе она снова уловила привычные жесткие нотки. — Мне порядком надоел этот разговор. Я сейчас приду.

Пока он бешено колотил в дверь и кричал ей в прорезь для писем, Аманда осторожно ставила две тарелки на полку, чтобы они нагрелись, но ее руки слегка дрожали. Вся эта комедия порядком утомила ее, и ей хотелось сдаться и стать наконец уступчивой и женственной, какой, если верить книгам и словам Мариголд, и должна быть женщина. Ей так захотелось прижаться к груди Стивена и, разрыдавшись, почувствовать облегчение в его объятиях. Через пару минут она пойдет и откроет ему. Но стук вдруг резко оборвался, и когда Аманда открыла дверь, там уже никого не было. «Вовремя… вовремя… я никогда ничего не делаю вовремя», — мрачно подумала она и отправилась рыдать на кухню, тоскуя о мужских объятиях.

Но она не успела еще всласть наплакаться, как вдруг звуки ударов за стеной привлекли ее внимание. Она тревожно посмотрела на стену, которую выложил мистер Баджен, и увидела, что она сотрясается. От нее отлетали куски цемента, и вдруг упал один кирпич, а за ним другой. Аманда догадалась, что кто-то бьет по стене большим молотком.

— Стив! Что ты делаешь? — закричала она.

— Ломаю эту стену! — прокричал он ей в ответ. — Если ты не пускаешь меня через входную дверь, я войду через стену.

— Но тогда Совет не даст тебе ссуду.

— Черт с ним, с Советом, и черт с ней, со ссудой! Почему ты хочешь отделить меня от остальной половины моего дома?

— Но это же моя половина! О, не надо так сильно! Подожди минутку, я отопру входную дверь.

— А, так быстрее! — ответил он с какой-то пугающей решимостью и начал петь: — «Джошуа победил в битве при Иерихоне… Иерихоне… Иерихоне…» Встань-ка подальше, чтобы осколок кирпича не попал тебе в глаз… «…и зазвенели трубы…» Лучше подумай, Аманда, как ты объяснишь мне, почему ты не открывала дверь… «Никого не было равного Джошуа в битве при Иерихоне…»

Аманда стояла и смотрела, как по всей кухне летают обломки кирпичей. Один из них попал в кастрюльку с брюссельской капустой, и она в облаке пара упала с плиты. Аманду охватил страшный, примитивный восторг. В какой ужас пришел бы Чарльз и как была бы шокирована бедная Мариголд, если бы они увидели этот разгром! Но Аманда торжествовала, что вызвала такой безрассудный и довольно бессмысленный поступок.

«Наверное, — с удивлением и разочарованием подумала Аманда, — во мне есть все-таки что-то от столь презираемых мною «маленьких женщин». Кто бы мог подумать!»

Она принялась ходить по кухне, подбирая куски кирпича и убирая подальше посуду, и неожиданно вспомнила слова мистера Баджена: «Цемент сейчас плохо держит, не то что раньше… да и кирпичи совсем другие…» Дорогой мистер Баджен, подумала она с нежностью, он оставил дырку в стене, чтобы запахи проникали на кухню Стивена, и он выложил такую слабую стену, что даже она поняла, как легко оказалось ее разрушить.

— «…Иерихона, Иерихона…» — Голос Стивена звучал уже совсем рядом, и неожиданно его голова появилась в проеме стены. Вид его показался Аман-де немного угрожающим, особенно когда он поднял тяжелый молоток над головой, чтобы нанести удар по кирпичу. Однако в ясных, спокойных глазах Стивена она уловила какое-то дьявольское удовлетворение, какое бывает в глазах маленького мальчика, который вдруг беспричинно разрушает свои постройки. Она прижалась к стене, пытаясь увернуться от летящих осколков, а Стивен обрушил удар молотка на кирпичи, отчего во все стороны полетели тучи пыли.

— «…И все стены рухнули!» — допел он последний куплет и переступил через развалины. — Ну, — сказал Стивен, решительно приближаясь к Аманде, — если ты еще раз вздумаешь морочить мне голову, девушка, ты очень пожалеешь.

Неожиданно она почувствовала себя слабой и беспомощной. Аманда хотела ответить ему, но не нашла слов. Она просто стояла, вжавшись в стену, и молча смотрела на него. Тогда Стивен засомневался, правильно ли он сделал, разбив стену, и бросил молоток на пол. Аманда увидела, как на его испачканном лице появилось вдруг неуверенное выражение.

— Ну? — спросил он, все еще сомневаясь.

— Что — ну? — ответила она слегка дрожащим голосом. — Ты превратил работу бедного мистера Баджена в груду обломков.

— Это ты велела ему оставить отверстие в стене?

— Кажется.

— Что значит кажется? Либо ты ему велела, либо нет. Я смотрю, что ты не просто дерзкая девчонка, Аманда.

Она нервно запустила пальцы в свои волосы, подумав, что очень скоро ей придется убирать все эти развалины.

— Я… я не думаю, что это была очень прочная стена. Ты так легко ее разрушил, — сказала Аманда, стараясь выиграть время, и Стивен неожиданно улыбнулся.

— Да, она была совсем хлипкой. Мистер Баджен четко выполнил мои инструкции, — ответил он, и ее зеленые глаза расширились от изумления.

— Ты что, хочешь сказать, что велел ему немного схалтурить? — спросила она, будучи немного шокированной оттого, что достойного мистера Баджена заставили сделать работу некачественно.

— Не схалтурить, а просто сделать временную перегородку, — ответил Стивен, совсем не чувствуя стыда за свою проделку, и глаза его засверкали. — Знаешь, я предвидел, что мы с тобой можем поругаться.

— Ну, ты даешь! — воскликнула Аманда, и, услышав, что в ее голосе вновь появились возмущенные нотки, Стивен поспешно сказал:

— Ну, не заводись опять, пожалуйста. Тебя должна успокоить мысль, что мы оба считаем эту стену совершенно не нужной. Но почему ты решила оставить в ней отверстие?

— Совсем не для того, чтобы шпионить за тобой, а просто чтобы запахи с моей кухни проникали к тебе, — ответила Аманда с необычным для нее смирением.

— Запахи! Бог мой, о каких запахах ты говоришь?

— О запахах готовящейся еды. Марлин говорит…

— К черту Марлин и всех остальных! Аманда, ты не могла бы… ты не хотела бы…

— Да?

Сердце Аманды неожиданно наполнилось нежностью. Она видела, что Стивен пытается найти верные слова, и в глазах его, неожиданно ставших грустными, появилось беспокойство. Однако она не спешила прийти к нему на помощь.

— Да? — спросила Аманда, стараясь, чтобы ее голос прозвучал холодно и равнодушно.

— Выйти за меня замуж, упрямая глупышка! — закричал Стивен.

Он стоял, вытирая ладони о свои брюки, поскольку ему пришла в голову мысль, что они слишком грязные, чтобы дотронуться до нее. Тогда Аманда сама протянула руки и, переступая через мусор, двинулась к нему.

— Я хотела бы и могла бы, ты, такой дурачок! — ответила она и сама удивилась, услышав в своем голосе слезы. — О, Стив, ты ужасно упрямый… ты… ты самый невозможный домовладелец…

— Но и ты тоже не была идеальным жильцом, моя дорога девочка, — прошептал он и закрыл ей рот поцелуем. Сильные руки Стива прижали Аманду с такой силой, что ей стало больно, но это была приятная боль, а песчинки, приставшие к его губам, не испортили сладости поцелуя. У Аманды промелькнула мысль, что песчинки попали, наверное, и в подливу, и в хлебный соус, и если она не выключит духовку, индейка подгорит… Но не все ли равно?

— Я чувствовала себя, — прошептала она, оторвавшись на мгновение от его губ, чтобы вдохнуть, — как монашенка, которую замуровали… Наверное, еще немного, и мне повсюду начали бы чудиться скелеты… Ой, Стив, остановись на минутку!

— Ты, — довольно резко произнес Стивен, — слишком много говоришь. Но я тебя вылечу от этого.

— Это у тебя хорошо получается, — ответила Аманда. Он отпустил ее и, мягко взяв ее лицо своими грязными руками, посмотрел долгим ищущим взглядом в ее глаза.

— Ты уверена, что любишь меня? — робко спросил Стивен. — Ты и вправду уверена, Аманда? Я… я не хочу больше ошибаться…

— Да, я люблю тебя, Стив… и буду любить долгие, долгие годы, — ответила Аманда. — Я сомневалась только в том, что ты меня любишь. Ты знаешь, ты совсем не похож на тех молодых людей, к которым я привыкла. Ты никогда не заигрывал со мной.

— Я и не знаю, как это делается… хотя, должен признаться, ты меня просветила на этот счет.

— Это удар ниже пояса, и он совсем не достоин вас, мистер Спенсер. Впрочем, прежде чем стать замурованной монашкой, мне было позволено немного «погулять».

— А мне-то каково было? — сказал он. — Уж если ты чувствовала себя замурованной монашкой, то я начал испытывать муки старого сибирского монаха-отшельника и мог бы последовать его примеру, достойному всяческого порицания, если бы был вынужден еще потерпеть.

— А что же он сделал? — с неподдельным интересом спросила Аманда, и Стивен усмехнулся.

— А вот не скажу. Этот монах — герой лимерика, который нельзя читать в присутствии девушек. О Боже, что это?

Из-за двери неожиданно послышались детские голоса, звучавшие пронзительным дискантом:

— Веселого Рождества вам!

— Боже, как они орут! Неделями не появляются, и вот на тебе, выбрали именно сегодняшний день! — воскликнул Стивен и в несколько шагов достиг двери.

— Почему вы не сидите дома и не едите свой рождественский ужин? — услышала Аманда его крик, но затем послышался звук падающих на крыльцо монеток и детское хихиканье.

Когда Стивен вернулся на кухню, он улыбался.

— Маленькие чертенята! Подумали, наверное, что застанут нас на месте преступления в Рождественский день, пока их семьи сидят за столами и объедаются. Кстати, говоря о еде, как там наш рождественский ужин?

Аманда уже выключила плиту и извлекала кусочки цемента из хлебного соуса.

— Сюда попали кусочки стены мистера Баджена, а брюссельская капуста вся оказалась на полу, — сказала она. — Знаешь что, Стив?

— Что?

— Ты еще не пожелал мне счастливого Рождества.

— Да, не пожелал. Подойди-ка ко мне.

И она охотно подошла, держа в одной руке деревянную ложку, с которой капал соус, а в другой — мокрую скатерть, всю в пятнах от брюссельской капусты. Аманда обвязала эту скатерть вокруг его шеи.

— Желаю тебе счастливого Рождества, моя дорогая, любимая, очаровательная Аманда, и хочу, чтобы на следующее Рождество мы были уже супругами.

— Прекрасное желание… Желаю тебе счастливого Рождества, мой несговорчивый, колючий хозяин, — мечтательно ответила Аманда. — И конечно же теперь я уже не буду платить тебе квартплату, раз мы собираемся пожениться.

— Ну, если уж говорить о корыстных соображениях… — начал было Стивен, но она крепко поцеловала его и стала наблюдать сквозь полузакрытые веки, как с липкой деревянной ложки капли хлебного соуса медленно падают прямо ему на спину. А в духовке в этот момент последний раз стрельнула жарящаяся индейка.

Content

Сара Сил
Счастливый исход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8