Дарья Калинина

Властелин брачных колец

Глава 1

Прозрачная вода светилась голубоватым светом. Ее поверхность мелко подрагивала от ледяной крупы, которая сыпалась с неба. Эта противная колючая крошка была неизменным спутником всякой петербургской зимы, да и весны, и осени тоже.

К ней невозможно было привыкнуть. Она наводила тоску на горожан. А сопутствующая ей стылая влажная морось пробирала даже самых стойких буквально до самых костей.

Но мерцающая в свете фонарей гладь воды все равно властно манила к себе. Так и хотелось нырнуть в нее. Вода – колыбель человечества. Только в воде человек способен расслабиться по-настоящему. И к тому же пусть с неба и шел снег, вода в бассейне все равно была теплой. От нее сейчас, как и всегда, поднимался легкий пар. Даже в самые лютые морозы температура воды в здешнем бассейне никогда не падала ниже двадцати восьми градусов. И эта температура была очень даже комфортна для купания.

Но стоящий возле воды мужчина не обращал внимания на непогоду вовсе не по причине каких-то там размытых ощущений. Он был человеком военным, хоть и находился нынче в отставке. Но военный человек всегда останется в душе военным. И поэтому глупостями голову директор бассейна себе не забивал. Он знал, что нечего обращать внимание на погоду и всякие там настроения.

Во-первых, он был на службе. А долг есть долг, он от погодных условий не зависит. Во-вторых, он был тепло одет – толстая куртка, непромокаемые сапоги на меху. Такие носят рыбаки – любители подледного лова. А в-третьих, сейчас внимание мужчины привлекала к себе вещь куда более глобальная и значительная, чем привычный колкий снег, сыплющийся с неба.

Убедившись в том, что ему не показалось и в дальнем углу бассейна действительно темнеет какая-то куча, которой тут по определению быть не должно, мужчина глубоко вздохнул.

– Нель Санна! – низким протяжным голосом позвал он администратора.

– Что вам, Вадим Саныч? – откликнулась невидимая Нель Санна, не высовываясь из теплого помещения бассейна. Если купальня находилась на открытом воздухе, то все служебные помещения отлично отапливались и были упрятаны в компактный, но достаточно просторный корпус одноэтажного здания.

Бассейн обслуживал детско-юношескую спортивную школу. Но так как достаточного количества детишек, желающих профессионально заниматься спортом, не находилось, то в бассейн пускали всех желающих. Разумеется, со строгим медицинским освидетельствованием, абонементом хотя бы на месяц, шапочками и прочими атрибутами образцово-показательного советского бассейна.

– Подите сюда, Нелли, – повторил директор.

– К вам?

В голосе администратора звучало неподдельное удивление. Если директор бассейна, и по совместительству бухгалтер и старший тренер мог позволить себе выйти на улицу совершенно спокойно, так как был подобающе экипирован, то Нелли Александровна находилась на своем рабочем месте в обычном офисном костюме – очень элегантном, но совершенно не подходящем для прогулок по зимней погоде.

– Идите, идите. И Сережу позовите. С багром!

Администратор не появилась, но послышался ее возмущенный голос:

– Неужели снова, Вадим Саныч?

– Да, снова! И на сей раз что-то большое. Похоже, плюшевого медведя не пожалели. Я видел несколько похожих игрушек на клумбах по дороге к бассейну. И не лень было тащить за целый квартал. Вот шельмецы!

Нелли Александровна вздохнула. Она знала, о чем говорит директор. Мальчишки из соседних домов повадились бросать через стену бассейна всякую дрянь в воду. Иной раз это были ветки деревьев, иногда разный мусор. Несколько раз охранник Сережа ловил малолетних хулиганов, которые не успевали удрать с места преступления.

С этими пострелятами беседовал лично Вадим Саныч. И старый директор, всякого повидавший на своем веку, только изумленно пожимал плечами. Ладно бы малолетние хулиганы были из расположенного в их же микрорайоне интерната для детей, нуждающихся в психологической коррекции и вообще неблагополучных, тогда еще как-то можно было бы понять их поведение. Но нет, хулиганили дети весьма уважаемых и обеспеченных людей.

Когда Вадим Саныч наведался лично к родителям этих шкодников, те были поражены. Они даже не хотели верить словам директора бассейна.

– Мой сын хулиганил? Да что вы! Вы ошибаетесь! У него в это время были занятия по английскому!

Аналогичным образом отвечали и другие родители. Все они были свято уверены, что их детки посещают занятия, которые родители им оплачивают. И тот факт, что детки вместо полезных для своего будущего знаний вбивают себе в головы совсем иные азы и иные науки, поразил родителей несказанно.

– Я целый день на работе. Бизнес ведь нельзя оставить без присмотра.

Вадим Саныч только поражался, глядя на этих родителей. Бизнес без присмотра оставить нельзя, а сына-подростка, выходит, можно? Да ведь никакие деньги не смогут потом вернуть мальчишку, когда он пойдет по дурной дорожке. Кто остановит его, когда он вздумает начать курить? А если дрянь какую-нибудь себе колоть станет?! А ведь он станет! Обязательно станет, если вовремя не приструнить хулигана.

Директор был твердо уверен: от хулиганства до наркотиков – один шаг. Потому что и то, и другое происходит от безделья, от незнания, чем себя занять.

Вот во времена молодости Вадима Александровича были Дворцы пионеров. И там дети были реально заняты. Сейчас тоже есть всевозможные секции, кружки и дополнительные занятия, но нету у детей стимула для посещения таких занятий. Раньше дети были твердо уверены: они учатся и трудятся, и самосовершенствуются на благо всего общества. Их маленький вклад тоже зачтется. А сейчас ребята бесятся, не зная, куда себя пристроить. Дайте им общее дело, дайте им идею! Чем была плоха идея патриотизма, всеобщего равенства и благополучия? Разве не к этому стремится всякий человек?

Жить надо не только для себя, но и для других. И чтобы эти другие жили для тебя тоже.

Но разговоры разговорами, а сейчас перед директором бассейна возникла очередная проблема, которую надо было решать. Он-то думал, что после разговора с родителями, когда он не поленился и обошел их всех, хулиганы угомонились. Но нет, затишье было временным. Около месяца мальчишки не шкодили. А теперь вновь принялись за свое!

– Нель Санна, у вас сохранились координаты этих мальчиков?

– Думаете, те же самые постарались?

– А кто же еще? Либо они, либо их дружки!

– Я вам дам их адреса.

Нелли Александровна упорно не выходила из теплого помещения. Ее можно было понять. Но зато появился охранник Сережа. Он работал в ночную смену. И сейчас в восемь утра еще не успел смениться. Бассейн открывался для посетителей в девять, но до этого часа надо было успеть все приготовить, собрать упавший в воду мусор. И как сейчас выяснилось, убрать мусор, упавший через ограду.

– Хорошо еще, что не в воду медведя скинули, – возмущался Вадим Саныч. – И кто придумал украшать мягкими игрушками скверики? Что за мода такая?

В дискуссию включились и другие работники бассейна.

– Глупо очень. Это и не красиво, и не гигиенично.

– После первого же дождя игрушка теряет всю привлекательность.

– Пенсионерки хотели как лучше. Они его на клумбу еще летом высадили, дескать, внучат радовать будет. Ну, он и радовал. А потом дожди пошли, за ними снег.

– Да и не первый год медведь там сидит, – продолжал сердиться Вадим Саныч. – Представляете, во что игрушка за это время могла превратиться? Сколько микробов она в себя вобрала? Упади она в воду, что бы было?

Чистота воды в бассейне была отдельным предметом гордости Вадим Саныча. Да, пусть его бассейн по части административной и не был оснащен по последнему слову техники, пропуска, например, до сих пор тут выписывались вручную, но зато очистные фильтры стояли самые современные. И трубы поменяли. И установка для ионизации воды тоже имелась. Так что никакой хлорки детям не сыпали, упаси бог! И вода на выходе из фильтров получалась такой чистой, что Вадим Саныч со спокойной душой появлялся возле чаши бассейна, опускал в него кружечку и зачерпывал себе водички для питья.

И вот сейчас чистота бассейна могла быть осквернена. А ведь Вадим Саныч лично стоял на входе в мужскую душевую и проверял, несут ли с собой парни гель для душа. И тем, у кого геля или мыла не было, лично вручал требуемое.

– В следующий раз в бассейн не пустим. У нас вода пригодная для питья. Вы ее своими микробами не загрязняйте, пожалуйста.

И в душевую входил, не стеснялся. Проверял, как там мальчишки моются. И горе было тому пацаненку, который стоял в душе, не намылившись хорошенько. К девчонкам Вадим Саныч, ясное дело, не совался. Посылал к ним с проверкой тренера – Ирину Витальевну. И уж та внимательно следила, чтобы в женской душевой тоже все было в порядке.

Может быть, кто-то и назвал бы Вадим Саныча старым занудой, но сам он твердо придерживался того мнения, что если уж делаешь дело, то делай его хорошо!

Бассейн был маленький. Коллектив и того меньше. Но зато все тут друг друга знали хорошо, доверяли и чувствовали – рядом единомышленники.

– Вадим Саныч, чего случилось-то?

Это охранник Сережа. Коренастый и крепенький, словно грибок, он был уже вооружен багром. Так что его вопрос можно было счесть чисто риторическим.

– Чего случилось? А ты глаза разуй!

Недовольство Вадим Саныча можно было понять. Именно в смену Сергея случилось безобразие.

– Ты как прошляпил-то? Спал небось?

– Нет, не спал.

Охранник выглядел напуганным. Он отводил глаза в сторону, чем еще больше разозлил директора.

– А если не спал, тогда что это? Откуда эта дрянь тут появилась? Что это вообще такое?

Видя, что директор в ярости, Сергей присмирел и оставил панибратство:

– Сейчас посмотрим, Вадим Александрович.

– Вот и посмотри. Да руками эту гадость не трогай! Осторожно оттащи подальше к стенке. Ишь, как лежит! Того и гляди, в воду свалится! Тьфу!

Сергей направился по кромке бассейна. Она была облицована шершавой плиткой, Вадим Саныч сам лично ее выбирал. Знал, что по глянцевой поверхности легко скользит грязь, но так же легко может поскользнуться тренер, бегущий вслед за своим спортсменом. Поэтому плитка была шершавой. А к бассейну тренеры выходили в специальной обуви. И в ней они по самим внутренним помещениям бассейна уже не ходили. Опять же, для того, чтобы не переносить микробы. Одно дело, когда микробы живут под открытым небом, где от них нетрудно избавиться, и совсем другое, если они же размножатся внутри теплого помещения.

– Так что там?

Но охранник молчал. Вадим Саныч видел, что парень уже дошел до туши игрушечного медведя, но стоял, не шевелясь и не произнося ни звука.

– Ну, что застыл?

Сергей повернулся к директору. И на его лице, смутно различимом в утренней серости, было такое отчаяние и страх, что директор невольно рванул к нему.

– Что у тебя тут? – спросил он и в ту же минуту застыл.

Потому что Вадим Саныч увидел, «ЧТО» и «ТУТ».

– Матерь Божья! – ахнул он, хватаясь за сердце. – Только этого нам и не хватало!

Сергей стоял рядом и сочувственно кивал. Но, по мере того как он «въезжал» в ситуацию, сочувствие на его физиономии уступало место откровенному ужасу. К сожалению, Вадим Александрович был слишком поглощен тем, что он видел перед собой, чтобы обращать внимание на что-то еще, поэтому он не заметил выражения лица охранника. А вот если бы увидел, то обязательно бы призадумался, с чего вдруг охранник выглядит таким напуганным.

Или же нет? Сам Вадим Саныч смотрел на тот темный предмет, который он издалека принял за тушу игрушечного медведя, и тоже чувствовал ледяной ужас. Только теперь, подойдя поближе и разглядев все хорошенько, он понял, что перед ним отнюдь не игрушка. Это было тело человека. Тело мужчины. И сейчас его ноги в элегантных ботинках с красивой рифленой подошвой почти касались поверхности воды.

К счастью, только почти. И уже одно это примирило директора с фактом нахождения покойника на территории его любовно взлелеянного бассейна. Но все же оставить покойника просто так было невозможно.

– Вызывай полицию, – глухо произнес директор, обращаясь к охраннику. – Без них тут никак не обойтись!

– А может?..

– Никаких «может»! – рявкнул директор. – У нас труп, ты это хоть понимаешь? Покойник в нашем бассейне! В твою смену! Без полиции никак не обойтись.

– Но как он сюда попал?

– А шут его знает! – с досадой произнес Вадим Саныч. – Может, через стену каким-то образом перебрался. Эх, а ведь я думал, чтобы увеличить высоту. Хотя бы еще метр, и то дело! Но нет, все экономят! Либо стена, либо фильтры! Сам понимаешь, что я выбрал!

Охранник кивнул. Он уже немного отошел. И выражение панического ужаса на его лице вновь сменилось откровенно подхалимажным.

– Конечно, Вадим Саныч! Нам ли не знать! Вы для нас – отец родной! А высота стен вокруг бассейна вполне приличная. Почти три метра.

– И все же этот чудак каким-то образом перемахнул их. Небось шею себе сломал.

– Зачем прыгал-то? Неужели на халяву поплавать захотел? Вроде бы одет прилично. Мог бы и заплатить за абонемент.

– Может, пьяный, – неуверенно предположил Вадим Саныч, цепляясь за последнюю надежду.

– Неужели так приперло, искупаться в ночи?

– Пьяному – море по колено. Надо будет выяснить, не был ли покойный в списке наших посетителей. К тебе ночью никто не стучался, не просился поплавать?

– Нет!

И снова этот ответ вырвался у охранника слишком быстро. Но пораженный случившимся несчастьем Вадим Саныч не обратил внимания. Он лишь покивал и потопал к телефону. Надо было вызывать полицию. Надо было закрывать бассейн. А это означало, что предстояло как-то объясняться с посетителями. И что им сказать?

Бассейн после открытия для свободного доступа пользовался огромной популярностью среди жителей окрестных домов. Да и не только окрестных. Прослышав, что бассейн открылся после капитального ремонта, сюда потянулись многие желающие. Некоторые добирались по полчаса, а то и больше, чтобы только поплавать в свое свободное время. И, конечно, все они будут недовольны, что бассейн сегодня закрыт.

По-стариковски вздыхая, Вадим Саныч взял трубку. В голову лезли самые неприятные мысли. Снова у них ЧП! Дойдет до начальства, вызовут его на ковер, начнут внушения делать. А разве он виноват? Обстоятельства так складываются, что нормальной работе бассейна все время что-нибудь мешает.

В начале осени ТЭЦ не дала нужного тепла. Температура воды в бассейне не превышала двадцати четырех градусов. Детей в такую воду тренеры не рисковали впускать. Дети занимались в зале, что для многих стало сильным разочарованием. Плавали только хозрасчетники, да и то на свой страх и риск. Эта задержка в занятиях стала для Вадима Саныча головной болью. Он не любил разочаровывать людей, пусть даже самых маленьких и пусть по причинам от него лично не зависящим.

Потом температуру дали. Сейчас она даже подбиралась к двадцати девяти. Но под Новый год произошло новое ЧП. Лопнули трубы. Не у них в бассейне, слава богу, но горячая вода все равно была отключена. Целый день в бассейне было холодно, не работали душевые кабинки. Через месяц новая беда. По непонятной причине уволилась Наталья Евгеньевна – тренер, которая занималась с малышами. Да, чисто теоретически ее было нетрудно заменить. Тут же нашелся новый человек.

Но дело в том, что Наталья Евгеньевна занималась с детишками из «семейных» групп. Туда приходили мамы с самыми маленькими детками от трех и до семи лет. От этих деток невозможно было ждать спортивных результатов. И все же Наталья Евгеньевна занималась с ними, стремясь не только привить навыки к плаванию, но и научить ребят любить воду. Она возилась с ними, как с родными. И казалась вполне довольной успехами своих малышей, которые под ее руководством всего за несколько занятий уже учились держаться на воде и, что самое главное, не тонуть. Ведь если человек оказывается в воде, главное тут для него не захлебнуться.

И Наталья Евгеньевна не жалела своего времени, чтобы научить всех деток без исключения задерживать под водой дыхание. Пускать пузыри, но не вдыхать в легкие такую ласковую, но в то же время смертельно опасную воду. Худая, тонкокостная, она носилась вдоль бортика бассейна, волоча на цветной «сосиске» очередного уцепившегося за нее малыша. И тот бил по воде ногами, старался показать животик и выполнял все требования ласкового и знающего тренера.

Но вместо уволившейся Натальи Евгеньевны пришлось спешно нанять другого тренера – Марину Галоповну. Была она директору откровенно неприятна. Мало того, что являлась невесткой злейшего врага Вадим Саныча – господина Савченко, важного депутата и бывшего чиновника Спорткомитета. Но и сама по себе Марина вызывала у директора неприязнь.

Она была ярко-накрашенной фифой с острыми длинными ногтями и обильно обмазанными тушью ресницами. На щеках красовался невсамделишный румянец. А локоны поражали какой-то совсем уж невероятной пышностью и шелковистостью.

Она не приглянулась директору с самого начала. Слишком яркий макияж. Слишком дорогие украшения на пальцах, в ушах и на шее. Слишком модная одежда. Слишком… В Марине всего было как-то слишком. Но выбирать не приходилось. Надо было кому-то заниматься с малышами. А Марина Галоповна с охотой согласилась на эту работу. Хотя директор так и не понял, почему?

Муж у Марины занимал не последнее место. В деньгах она не нуждалась. Да и что за зарплата у простого тренера? Жалкие копейки!

Потом в бассейне были еще мелкие происшествия, но в масштабах маленького бассейна казавшиеся настоящей катастрофой. Вадим Александрович замучался, решая их. И за новогодним столом он первым поднял тост за ушедший високосный год, который не принес ему лично ничего, кроме кучи проблем.

В новом году, как он надеялся, все будет иначе. И действительно, в январе разрешилась проблема с малолетними хулиганами, которые перебрасывали через высокие стены снаружи в бассейн всякую дрянь. Мальчишки были пойманы, с ними была проведена беседа, а родителей оштрафовали. Проблема решилась. То есть Вадим Саныч думал, что проблема решилась. А оказалось, что проблема еще себя не исчерпала. Она в самом соку. И даже имеется новая улика против малолетних хулиганов.

Но уже набирая номер полиции и продумывая свою речь, Вадим Саныч невольно подловил себя на мысли о том, что вряд ли ребятишкам под силу было справиться с телом взрослого мужчины. Хотя некоторые из пацанов, достигших четырнадцати или даже пятнадцати лет, не уступали ростом самому Вадим Санычу, но все равно они были слишком хлипкими, чтобы перебросить тело мужчины через стену.

– Разве что трамплин соорудили, – пробормотал Вадим Саныч. – От этих паршивцев всего можно ожидать.

Воображение услужливо рисовало Вадим Санычу картины минувшей ночи. Мужчина, вероятно, был пьян. Заснул или просто задремал. Банда малолетних хулиганов наткнулась на него во время своей вечерней вылазки. Вряд ли ребята хотели дурного. Они просто желали позабавиться. Глупо, но ведь мальчишки в этом возрасте и не бывают другими. И мысль перебросить через забор уже не мусор, не ветки и не игрушки, а живого человека, показалась им весьма занимательной.

– Они его перекинули или он сам полез?

Мысль о том, что мужчина перелез через забор сам, показалась Вадим Санычу куда более привлекательной.

В самом деле, если хулиганы перекинули мужчину, значит, мальчишки оказались замешанными в убийстве. Пусть и невольно, но они причинили вред человеку.

– Нет уж, пусть лучше сам полез. Искупаться захотел. Много ли надо с пьяных-то глаз. Полез, но наверху не удержался, свалился вниз и убился! Ох, горе горькое! Один дурак по собственной глупости убился, а отдуваться за его глупость нам всем теперь придется!

И с этими словами Вадим Саныч наконец ответил в давно алекающую трубку. Ему пообещали, что из полицейского отделения прибудет наряд в самое ближайшее время. Сын и дочь начальника полиции ходили в бассейн к Вадим Санычу. И хотя больших успехов ребятки не демонстрировали, но на районных и даже городских состязаниях выступали вполне достойно.

Старый директор хотел надеяться, что начальник полиции не будет слишком придирчив. В конце концов, никто из сотрудников бассейна к смерти неизвестного мужчины не причастен. Это было директору ясно как божий день. Ведь он сам лично набирал всех этих людей, выделял для каждого свой испытательный срок. Долго к ним присматривался, прикидывал, вольется ли новый сотрудник в маленький, но дружный коллектив. И только когда понимал, что этот человек «свой», подписывал с ним долгосрочное трудовое соглашение.

После приезда полицейских, которые примчались очень быстро, да и чего им было канителиться, когда отделение располагалось всего лишь через дорогу, Вадим Саныч вновь почувствовал ответственность за все происходящее. Пусть незнакомец и перебрался к ним с улицы, но ведь именно к ним он попал и именно у них он умер.

– И главное, что ему в голову-то взбрело? Ночью погода была не ахти. Да и утром не радовала. Мокрая крупа сыпалась. Как он в такую погоду на улице раздеваться собирался? Ведь холодно же. Люди из душевых выходят, им и то прохладно. А уж прямо на улице раздеваться…

– Недаром говорят, пьяному и море по колено. Не волнуйтесь, Вадим Саныч, разберемся. Кстати, вы потерпевшего знаете?

– Да откуда я…

Вадим Саныч собирался сказать, что с такими людьми, которые по ночам через чужие заборы сигают, он сроду знаком не был, но не успел. Сердце екнуло от какого-то неприятного предчувствия. Так екало у Вадим Саныча всего несколько раз в жизни. И всякий раз это предвещало большие, прямо-таки огромные неприятности.

И поэтому Вадим Саныч лишь буркнул в ответ:

– Я ему в лицо не смотрел.

– Ага. Значит, личность потерпевшего устанавливать по документам придется. А если и их нету, тогда по отпечаткам пальцев.

С этими словами оперативник перевернул пострадавшего, который до сих пор лежал на животе, неуклюже подвернув под себя одну руку. И Вадим Саныч вскрикнул:

– Кровь! Откуда тут кровь?

– Ранение, – посуровел лицом оперативник. – Ножевое. Эге! Дело-то куда серьезней, чем предполагали. Этот ваш покойничек-то вовсе не со стены звезданулся. Его кто-то порезал, а уж потом к вам подкинул.

Вадим Саныч и сам видел, что рука мертвого мужчины была прижата к рукоятке ножа, всаженного в тело. Из-за того, что нож оставался в ране все это время, крови вытекло сравнительно немного. Почти вся она впиталась в одежду покойного. Слава богу, в бассейн ни капли не пролилось. Это была последняя мысль несчастного директора, на которого сегодня свалилось столько всего.

Последняя, потому что в следующую минуту он перевел взгляд на лицо покойного и окончательно потерял дар речи, а вместе с ним и связность мыслей. Теперь он знал только одно. Для него начался настоящий кошмар! Убитый был ему знаком! И не просто знаком, Вадим Саныч отлично знал, кто это такой, как его зовут и что он мог делать в бассейне среди ночи. И от мысли, что вскоре об этом узнают и все другие сотрудники бассейна, директор похолодел до кончиков ушей.

Глава 2

Леся с трудом продрала глаза этим утром. За окном было серо и хмуро. Вылезать из теплой кроватки совершенно не хотелось. Наоборот, хотелось укрыться невесомым мягким одеяльцем до носа и поспать часиков до двенадцати. Но донесшийся снизу грохот лучше всяких слов возвестил Лесе: поспать всласть ей сегодня не удастся.

– Что там случилось?

Она спрыгнула с кровати, и ее ноги тут же коснулись чего-то теплого и пушистого.

– Мяу!

Леся наклонилась и подхватила с пола мягкое кошачье тельце.

– Фатима, я на тебя наступила?

– Мяв! – утвердительно мявкнула кошка.

– Прости, моя дорогая.

Но тут внизу снова раздался грохот. Только на сей раз к нему присоединился звон бьющейся посуды. Прижимая кошку к груди, Леся выбежала из спальни.

Тут они столкнулись нос к носу с Кирой, которая недоумевала точно так же:

– По какому случаю тревога?

Спустившись вниз, подруги обнаружили в кухне полный разгром. Повсюду на полу валялись кастрюльки, чугунки и сковородки. Ложки и вилки образовали причудливый узор. А крупы из упавших и разбившихся или открывшихся керамических банок довершали общую картину. И посреди этого шедевра стоял Лисица. Приятель сжимал в руках огромный молоток и виновато смотрел на девушек.

Кира с трудом оторвала взгляд от орудия разрушения и поинтересовалась:

– Что произошло?

– Вот… шкафчик вам повесил. То есть хотел повесить.

– Ты хотел повесить шкафчик?

Изумление подруг можно было легко понять тому, кто знал подоплеку происшедшего.

Вчера вечером, изнемогая от усталости после целого дня хождений по хозяйственным магазинам, девушки приволокли домой новую кухонную полочку. Дело в том, что теперь, когда число проживающих в доме людей увеличилось на одну весьма прожорливую единицу, шкафчиков в кухне стало не хватать. Запас продуктов буквально выпирал отовсюду.

Но вопрос о новой полочке все откладывался и откладывался до тех пор, пока на Лесю из переполненного шкафчика не выпал куль муки, осыпав ее с головы до ног.

– Ну все! – решилась она. – С этим надо что-то делать!

Однако менять всю кухню целиком подруги были еще морально не готовы. Поэтому они постановили купить один шкафчик и пристроить его в свободном уголке. В новый шкафчик должны были поместиться все те вещи, которым не хватало места. И вот вчера девушкам наконец удалось найти, купить и доставить домой полочку, которая бы идеально вписывалась в их прежний интерьер.

– Они словно из одного гарнитура! – с удовольствием обозревая свое приобретение и сравнивая его с другими шкафчиками, сказала Леся.

И тут на кухне появился Лисица.

– Что это за хреновина? – недовольным тоном немедленно осведомился он. – Зачем еще один шкаф купили? Мало вам тех полочек, которые у нас уже есть?

– Выходит, что мало.

Подруги были необычайно кротки и смиренны. Они слишком устали, мотаясь по магазинам, а потом еще волоча шкафчик, оказавшийся совершенно неподъемным. Ни один из грузчиков, к которым они обращались за помощью, не пожелал оказать им помощь.

– Будь у вас еще рояль или нормальный шкаф, а так… возня одна. Несолидно.

Но вот с этим самым несолидным кухонным шкафчиком подруги намучились очень даже солидно. И теперь были до чертиков рады, что их приключение закончилось, полочка на своем законном месте. Ну, почти что на месте.

– И кто это будет вешать? – вылез с новым вопросом Лисица. – Надеюсь, не думаете, что этим займусь я?

– Нет, конечно, – ядовито ответила Кира. – Сами купили, сами приволокли, сами и повесим. Зачем же нам своего мужчину тревожить такими пустяками? Иди, отдыхай себе спокойно.

– А ужинать разве не будем?

Вместо ответа девушки молча развернулись и отправились каждая к себе в спальню. Они были сыты до отвала эгоизмом их приятеля. Видимо, за ночь Лисица чего-то там осознал, потому что прямо с утра схватился за молоток. Последствия его героического подвига оказались плачевны. Кухонная утварь разлетелась по всем углам. Кое-что просто упало, кое-что разбилось. Ущерб и убыток. И самое главное, новенький шкафчик, добытый с таким превеликим трудом, сейчас раскололся на четыре уродливые части, которые вряд ли можно было соединить воедино.

– Как это хоть получилось? Ты его вешал вместе со всем содержимым?

– Нет, конечно! Что я, дурак, по-вашему?

Если и не дурак, то здорово похож на него!

Только из милосердия девушки удержались от этой фразы. Лисица и без того выглядел слишком подавленным. Он не понимал, как произошла трагедия.

– Сначала шкафчик повесил, все крепко держалось. А потом, когда барахло ставить на полки начал, он и упал.

И не успели подруги сказать слова утешения, Лисица внезапно завопил:

– Это все вы виноваты!

– Мы? Нас тут вообще не было!

– Слишком много хлама развели. Я гвозди в стену вбил хорошо, как полагается. А шкафчик все равно…

– Гвозди?! – ахнули подруги, не дослушав приятеля. – Ты вбил гвозди?

Впрочем, они могли бы и раньше сообразить, что к чему, когда увидели в руках у Лисицы молоток.

– Ты что, повесил тяжелый шкаф на простые гвозди?

– А на что же мне было его еще вешать?

– На саморезы!

– Это еще что за фигня?

– Саморезы… это… это… да вот же они.

И Кира сунула приятелю под нос самый обычный саморез.

– Это что за хрень?

С трудом верилось, что на свете еще существует мужчина, которые никогда прежде не видел самореза. Но приходилось признать сей факт. Ведь такой мужчина в данный момент стоял прямо перед подругами.

– Видишь, тут резьба? – принялась объяснять Кира. – Она не позволит саморезу вырваться из стены. Своей резьбой он ввинчивается в стену. И поэтому саморез способен держать куда большую тяжесть, чем гладкий гвоздь.

– И как мне было его забить в стену? Тут же резьба!

– А его и не надо забивать. Его отверткой ввинчивают. Или шуруповертом.

– Чем?

– Инструментом для завинчивания или, наоборот, вывинчивания саморезов.

– И откуда мне было об этом знать?

Действительно, откуда?

– Хотел вам приятное сделать, – бубнил страшно разобиженный Лисица себе под нос, – шкафчик повесить. Специально встал пораньше, тихо работал, все двери в доме закрыл, чтобы вас не потревожить. А вы и тут все испортить умудрились. Нет, ну что вы за люди такие? Ни гвоздей у вас нормальных, ничего. Вот и убирайтесь сами, а я пошел!

И Лисица с гордостью пошлепал по осколкам прочь. Огромный молоток на длинной ручке он волочил следом за собой. И подруги с тревогой подумали, как бы их приятель не задумал еще чего-нибудь починить или привесить. С помощью своих личных талантов и этого инструмента Лисица запросто мог разрушить уютный быт в коттеджике подруг до основания.

– Лисица, а что это сегодня на тебе надето? – спросила вслед приятелю Кира.

На Лисице была пижама, которую подруги купили ему в прошлом году. Мягкая, теплая и удивительно приятная на ощупь, она произвела на подруг в магазине самое приятное впечатление. Единственный ее минус заключался в том, что пижама была интенсивно желтого цвета. Она и сама напоминала яичный желток, да еще была усыпана множеством мелких цыпляток.

Увидев подарок, Лисица тут же заявил, что нипочем не наденет эту гадость. Он долго кричал, что такая расцветка подходит лишь для курятника, а потом демонстративно выбросил пакет с пижамой в мусорное ведро.

Услышав вопрос подруг, Лисица покраснел и умчался прочь с таким видом, словно ему в зад ткнули шилом. Таким образом, подруги провели тяжелое утро, ликвидируя вдвоем последствия участия Лисицы в домашних делах. Шкафчик был ими отправлен на дрова, ни на что большее он уже не годился. Те банки, которые уцелели, девушки собрали и поставили в уголке. Кастрюльки также отправились в угол.

Кошки – Фантик и Фатима участия в уборке не принимали. Едва разобравшись, что произошло, они брезгливо потрогали лапками несколько керамических осколков и ретировались из кухни едва ли не более поспешно, чем Лисица.

– Сегодня же заедем в тот магазин и купим еще один такой шкафчик, – попыталась утешить подругу Кира.

– Он у них был последний.

– Закажем на складе еще один. Привезут, заберем.

И только ближе к полудню девушки вспомнили, что им надо срочно бежать. Сегодня у них были занятия в бассейне.

– Ой, как не хочется чего-то мне плавать, – разнылась Леся. – С утра все не заладилось. И чувствую себя неважно, в животе урчит. Погода на улице отвратительная, да и вообще…

Но Кира ее нытье быстренько пресекла:

– Даже не мечтай отказаться. Если запланирован поход в бассейн, надо идти! Лисица потом еще чего-нибудь учудит. Что, мы так всякий раз и будем падать лапкам кверху?

И не слушая возражений Леси о том, что день сегодня не задался с самого начала, Кира потащила подругу из дома. Впрочем, уже через час ей пришлось пожалеть о своем упорстве. Дверь бассейна оказалась закрытой. И не просто закрытой, на ней красовалась свеженькая табличка: «Закрыто по техническим причинам».

Леся не скрывала своего торжества.

– Надо иногда прислушиваться и к моим словам!

– Да я только и делаю, что тебя слушаю. Почему хоть закрыто?

Этим вопросом терзались не одни подруги. Другие посетители бассейна, у которых были назначены занятия, тоже хотели узнать, по какой причине сорвались их планы на сегодняшний день? Из представителей администрации бассейна была одна лишь ветхая бабушка в темном пальто и такой же темной косыночке. Она всем отвечала одинаково:

– Закрыто по техническим причинам. Скоро причину устранят, и бассейн откроется.

Впрочем, посетителей было немного. Рабочий день был в разгаре. Так что возле дверей бассейна преимущественно толклись ребятишки из спортивных групп. А этим сорванцам было только в радость, что занятий не будет. Они с воплями восторга умчались по своим делам.

И только подруги пытались дознаться:

– А что за причина-то?

И пусть пока что на этот вопрос им никто не хотел ответить, но они продолжали торчать возле закрытых дверей. По двору ветер носил опавшие листья и сухие травинки. Время от времени подходили другие посетители, но всем бабка твердила одно и то же:

– Устраняют технические неисправности.

Будущие юные спортсмены не скрывали своей радости из-за отмененной тренировки. А взрослые посетители, услышав в очередной раз все тот же ответ, с досады плевались и уходили, бормоча под нос:

– Небось канализацию прорвало. Вот и не хочет говорить, старая.

В какой-то момент бабка устремила колючий взгляд на подруг и произнесла:

– Чего мнетесь-то? Езжайте себе. Сказано же, закрыто у нас. Занятие вам возместят, поплаваете в любой другой удобный для вас день.

Но подруги все равно не уходили. И бабка неожиданно крякнула:

– Экие вы упорные! Все ушли, а вы все толчетесь!

Больше она ничего сказать не успела. Дверь бассейна внезапно отворилась, и стали слышны чьи-то крики и плач. А затем в дверях появилась Нелли Александровна. Подругам эта женщина была симпатична. Она была приветлива со всеми посетителями. Да и к девочкам она всегда обращалась с улыбкой. Никогда не возражала, если они меняли время занятий. Всегда старалась подстроиться под клиентов, чтобы тем было удобно.

Но сейчас она лишь скользнула по подругам рассеянным взглядом, натянуто им улыбнулась и обратилась к старухе в темном:

– Марине совсем плохо.

– Шутка ли, – понимающе поджала губы старуха. – Родной муж.

При этом обе женщины обменялись выразительными взглядами между собой.

– Я врачей вызвала, – сообщила Нелли Александровна. – Истерика у нее.

– Понимаю. Не каждый день муж… того…

– Тише!

– Да еще какой муж! – не унималась бабка. – Сын депутата! Вряд ли Марина такого же нового жениха скоро себе отхватит.

Бабке явно хотелось почесать языком. Она даже сделала вид, что забыла о присутствии подруг. Но Нелли Александровна быстро ее перебила:

– Вы уж встретьте врачей, будьте так добры.

– Все сделаю, можете не сомневаться.

Дверь закрылась, крики утихли. Но теперь подруг бы и трактором не удалось сдвинуть с места. Они буквально прилипли, не сводя взгляда со старухи. Та все поняла и вздохнула:

– Слышали, да?

– Да. У тренера Марины Галоповны случилось несчастье. У нее муж умер.

– То-то и оно. Умер, да…

Бабка выглядела так, словно ее распирает изнутри какая-то тайна. Подруги уже поняли, что в бассейне технически все в порядке. Произошло несчастье другого рода. У тренера самых маленьких ребятишек – Марины Галоповны умер муж. Но почему закрылся бассейн? Ведь муж Галоповны в бассейне не работал? Он лишь привозил свою очаровательную красавицу жену, всю с ног до головы осыпанную сверкающими брильянтами. Провожал до самых дверей, нежно целовал, а вечером после работы обязательно встречал ее.

По какой причине весьма обеспеченная, капризная и норовистая Марина устроилась на должность тренера к малышам, подруги взять в толк не могли. Разве что Марине нравилось щеголять своими бесконечными обновками, на которые был щедр любящий супруг, перед своими менее обеспеченными коллегами? Другого объяснения девушки, как ни старались, так и не нашли.

Вообще новая тренерша подругам не нравилась. Несмотря на длинные ноги, высокий рост и ухоженную внешность Марины, подругам была куда симпатичней прежняя тренерша – рыженькая и короткостриженая Наталья Евгеньевна. Вот та искренне была привязана к своим малышам. А Марина лишь прохаживалась вдоль по бортику, даже не делая попыток чему-либо научить барахтающуюся в воде малышню.

– Отрабатываем движение ногами. Учимся задерживать воздух. Мамочки, чего по сторонам глазеете? Старайтесь, чтобы ваши дети не утонули. Ваши дети, вы за ними и смотрите. Меня на всех не хватает. Не думаете же вы, что я в шубе из американской норки в воду полезу?

Одним словом, Марина была личностью не слишком приятной. Но конечно, подруги никогда бы ей не пожелали такого горя, какое выпало тренерше.

– Потерять мужа, – протяжно вздохнула Леся. – Надо же… Такой красивый мужчина.

– И молодой, – подхватила Кира.

– Не мальчик. Постарше Марины был.

– Ну… сравнительно молодой. Ох, как жалко-то его.

– А от чего он умер?

И тут бабку прорвало, словно раздутый пузырь. Она только и ждала, что этого вопроса. Информация хлынула из нее с таким напором, что едва не сбила подруг с ног. Они слушали и не могли поверить в то, что слышали. Оказывается, муж Марины был убит. Убили его этой ночью. И что самое скверное, убили его на территории бассейна. И тело пролежало возле воды до самого открытия.

– Утром его наш директор сам нашел. Вышел проверить, все ли в порядке. Темно еще было, толком не рассвело. Он даже не сразу понял, что там возле бассейна лежит. Думал, мальчишки-хулиганы какую-то дрянь через стену перекинули. Сергея кликнул, он тут всю ночь один дежурил, попросил мусор убрать. Подошли, а там и не мусор вовсе… муж Маринин!

– А… а почему он оказался в бассейне? Да еще ночью?

– Вот то-то и оно, почему? – хитро прищурилась бабка. – Небось было у него какое-то дело. Потому и пришел. Сергея-то полиция уже арестовала.

– За что?

– Ну как… Он у нас парень видный. Недавно из армии. Да и Марина – женщина из себя симпатичная. Ну… сами понимаете. Муж-то у нее постарше, да и работал много. А Сергей молодой, да и рядом все время.

– Хотите сказать, что между Мариной и Сергеем что-то было?

– Свечку я над ними не держала. Врать не буду. Но взгляды она на него весьма призывные кидала. Та еще штучка Мариночка наша.

В голосе старухи прозвучало осуждение. Но она тут же спохватилась и продолжила выкладывать новости. Главным образом они касались того, кто и как отреагировал на случившееся в бассейне. Что и кому сказал. В каких выражениях преподнес ужасную новость. И что именно услышал в ответ.

Эти сплетни подруг мало интересовали. Но им искренне было жаль Сергея. Был у него роман с Мариной или не был, подруги сказать не брались. Зато они точно знали, что у охранника имелась беременная жена. И когда месяц назад девушки ее видели, молодая женщина уже ковыляла с таким огромным животом, что даже нерожавшим подругам стало ясно: скоро Сергей станет папашей.

Бабка тут же переключилась на новую тему.

– А жена у Сергея в роддоме. В дородовом лежит. То-то ей радости будет, когда муженек на нары отправится. Ох, бедная! И ребеночек-то отца своего никогда не увидит.

– Почему не увидит?

– Так не дура небось, быстренько с уголовником разведется. Кому такой нужен? Из тюрьмы ведь нормальными не выходят.

– Да что вы! Она его обязательно дождется! И вообще, с чего вы взяли, что это именно Сергей убил мужа Марины?

– А кому еще? Кроме Сергея ночью в бассейне никого не было. Только он да муж Маринкин. Небось приревновал жену к Сергею. Явился, чтобы с соперником по-мужски разобраться. А Сергей сильней оказался. Ткнул мужика в живот ножиком, да тот и пикнуть не успел.

– Но зачем Сергей тело до утра в бассейне оставил?

На этот вопрос у старухи не нашлось ответа. Она поджала губы и обиженно заметила:

– Небось полиция знает, кого арестовывать!

Но у подруг как раз по этому поводу было совсем другое мнение. Как раз бывает наоборот. И куда чаще полицейские хватают первого, кто покажется им подходящим для роли козла отпущения. Да, позиция Сергея выглядит, мягко говоря, подозрительной. Он был в бассейне наедине с трупом. Но все-таки у Сергея имелась в запасе целая ночь. Он запросто мог вынести тело и если не захоронить, то хотя бы положить подальше от бассейна. Отвести подозрения от самого себя.

– А он этого не сделал. Почему? Либо совсем дурак, либо ничего не знал об убийстве.

– Как же он мог не знать? Он ведь был все это время в бассейне.

– Был ли? – усомнилась Кира. – Мог ведь и покинуть свой пост.

– Почему тогда полицейским в этом не признался?

– Может, еще признается.

Какое-то время Кира размышляла, а потом произнесла:

– Позвоню-ка я нашему Таракану. Вадим Александрович его хороший приятель. Наверное, Таракану будет интересно узнать о случившемся.

Леся ответила подруге понимающим взглядом. Тараканом девушки любовно называли своего друга – отставного генерала разведки и по совместительству владельца их коттеджного поселка. Выйдя в отставку, Таракан приобрел кусок земли, на котором и выстроил свою мечту – идеальный во всех отношениях поселок и назвал его «Чудный уголок».

Не надо думать, что поселок получился быстро и сразу. На его строительство ушел не один год. Все эти годы Таракан не щадил своих сил, чтобы сделать «Чудный уголок» по-настоящему чу́дным. И ему это удалось. Представьте себе самое на земле приятное, комфортное, а главное, безопасное для проживания человека место – вот таким и был поселок Таракана.

В поселке имелись ухоженные газоны, клумбы и ровные дорожки, которые вели из одного уголка в другой. Был клуб, где проводились общие собрания, на которых жители могли высказать свои претензии или пожелания. Но самым главным, что отличало «Чудный уголок» от других коттеджных поселков, было то, что жители здесь жили одной семьей. И это тоже целиком и полностью была заслуга старого Таракана.

Сам он дотошно вникал в малейшие трудности, подмечал проблему в самом ее начале.

– Валерка у вас курит. Имеются доказательства его поведения. Обратите внимание на ребенка, табак в столь юном возрасте губителен для здоровья. В воскресенье состоится лекция о вреде курения. Валере следует явиться.

И такие случаи не были единичными.

– Лариса в ваше отсутствие пригласила к себе гостей. Не возражаю против ее одноклассниц, но среди других приглашенных были двое молодых людей явно старше остальных. Вот их паспортные данные, оба юноши не из нашего города и не из области.

– Ваша кухарка покупает мясо не на нашем рынке, мотается в город. Не могу ручаться, что привезенные ею продукты полностью безопасны для здоровья.

Может быть, кто-то и счел бы Таракана просто старым занудой и перестраховщиком, но подруги искренне полюбили старика. И он платил им ответной симпатией.

У него за время долгой службы появилось множество знакомых в самых разных отраслях. И директор бассейна был в числе их. Собственно говоря, и плавать в этот бассейн подруги отправились по протекции Таракана. Сначала он рассказал им о чудесном маленьком бассейне под открытым небом, где не пахнет хлоркой, а всем заправляет его старый друг Вадим Саныч – человек старой закалки, честный и искренне верящий в то, что жизнь дана на то, чтобы делать существование других людей лучше.

А потом сам предложил:

– Сходите, девочки, поплавайте. А то в последнее время попы у вас обеих потяжелели.

И не успели девушки перевести дух, как Таракан разразился целой тирадой:

– Мне-то по вкусу, когда женщины много. Но нынешние-то женихи, я слышал, стройных невест себе ищут. А вы обе у меня и так уже заневестились, так что сходите, сбросьте килограммчики. Как отец родной вам советую. Никакого вреда не будет, только польза. Это вам не в растворе хлорки вперемешку с сифилисом бултыхаться. Чистота, свежий воздух. Желающих, правда, многовато. Но я уж попрошу Вадим Саныча, чтобы пристроил вас в группу, где поменьше народу.

В группу подруги попали самую обычную. Не в привычках Вадим Саныча было устраивать людей по протекции. У всех равные права, для всех одинаковые условия. Но подруги не обижались на принципиального старика. А сейчас Кира думала, что директору надо помочь. Если в коллективе завелся убийца, надо его вычислить и изобличить. Потихоньку и не привлекая внимания широкой общественности. Честное слово, старый директор не заслуживает такого позора.

Таракан новость о трагедии принял неожиданно близко к сердцу. Крякнул и проскрипел:

– Этого я и боялся! Эх, не надо было вас к Вадим Санычу отправлять. Знал же, какие вы…

– Какие это мы? – поразилась Кира. – Вы в чем нас обвиняете?

– Притягиваете приключения себе на голову! – рявкнул Таракан. – Вот вы у меня какие! Где вы, там обязательно проблемы.

Кира хотела обидеться. Таракан так говорит, словно это они с Лесей на пару прикончили мужа тренерши. Но передумала, потому что Таракан продолжил говорить очень расстроенным голосом:

– И что теперь делать? Выкручивайтесь как хотите. Заварилась каша, расхлебывать вам.

– Мы и не против, – согласилась Кира. – Только мы не верим, что преступник – это Сергей. Дайте добро на розыски настоящего убийцы.

Выслушав Киру, старый генерал подобрел.

– Вадим Санычу я насчет вас сам звякну. Прямо сейчас и позвоню старому ишаку. Скажу ему, что вы этим делом займетесь.

– А он не будет против?

– С чего вдруг? От халявы ни один русский человек не откажется. Даже такой с принципами, как Саныч.

Таракан оказался прав. Не прошло и пяти минут, как дверь бассейна распахнулась, и во двор выглянул сам директор. Девушки тут же шагнули к нему. Директор молча кивнул, приказывая идти за ним следом в его кабинет. В бассейне было пусто и тихо, лишь из раздевалки слышались приглушенные рыдания.

– Марина, – пояснил директор. – Плачет. Ох, скорей бы уж врачи ее с собой забрали. Достала она меня! Нет, я понимаю, мужа убили. Шок у женщины. Но надо же себя блюсти. Подумать, как дальше быть. От слез никому легче не станет. Ни ей, ни нам.

– Ни Сергею, – охотно подхватили подруги. – Скажите, а у Марины было что-то с этим охранником?

Вадим Саныч поджал губы.

– Это кто же вам такого успел натрепать? – неодобрительно спросил он.

– Так было или нет?

– Я за своими сотрудниками не слежу. Чем они в свободное от своих служебных обязанностей время занимаются, мне неведомо.

– Ну, а на работе?

– На службе никаких амуров между ними не было и быть не могло!

– Значит, убийство из ревности отпадает?

– Какая ревность? У кого?

– Ну… у мужа к этому пареньку.

– У Антона Петровича? – поразился Вадим Саныч. – К Сергею? Не смешите вы меня! Да Марина у нас зазнайка! Что ей простой охранник? Кто был господин Савченко, и кто Сергей? Антон Петрович и Сергей из разных миров люди!

Подруги с готовностью уставились в рот директору. Им очень хотелось услышать, кто же такой господин Савченко на самом деле? И что из себя представляет охранник Сергей? Но директор их горько разочаровал.

– В общем, я так понимаю, вы сыщицы? – буркнул он с крайне недовольным видом. – Ну, вот и ищите. А ко мне не приставайте. Мне работать надо!

И с этими словами суровый старик уселся за рабочий стол и уткнулся в свои бумаги.

– Найдете чего, мне сообщите, – не поднимая глаз, проводил он подруг. – Я вам благодарность вынесу. Но работать на общественных началах придется. Выделить денег на вашу самодеятельность я не могу. Бюджет не позволяет.

– Мы и не просим вознаграждения.

– Честно говоря, мне эта ваша затея вообще не нравится. Расследованием профессионально обученные люди должны заниматься. Только ради нашей старой дружбы с вашим генералом я и согласился на эту авантюру.

Недовольство в голосе директора все усиливалось и усиливалось по мере того, как он говорил. И закончил директор совсем уж сердито, полностью зарывшись в свои бумаги с головой:

– Идите уж! Не отнимайте времени. Расследуйте.

– И вы даже не попросите ваш коллектив оказать нам содействие?

– Все уже и так знают, – буркнул в ответ директор. – У нас друг от друга секретов нет. Так что если чего-то знают, расскажут. Только зря вы среди нас преступника ищете. Нет тут его! Я своих людей всех знаю не просто в лицо или там по имени. Я с ними не один год работаю. Из новеньких у нас только Марина да Сергей и были. С прочими я работаю уже много лет подряд. Никто из них на такое зверство не способен!

Что же, позиция директора была ясна. Но все же подругам казалось, что если муж одной из сотрудниц оказался убитым именно на территории бассейна, то это должно было что-то значить.

Врачи задерживались, и рыдания несчастной вдовы по-прежнему слышались из раздевалки. Именно туда подруги и направились. Им казалось крайне важным поговорить с Мариной сейчас. Если кто и догадывается, почему убили Антона Петровича, то это его любимая супруга.

Марина выслушала подруг молча. И, шмыгнув носом, неожиданно заметила:

– Правильно, Вадим Саныч понял ситуацию. Мой муж – это вам не какой-нибудь работяга из хрущевки. Он – крупный предприниматель, бизнесмен, лицо известное.

И, устремив на подруг заинтересованный взгляд, поинтересовалась:

– И как же вы будете убийцу искать? Да хотя и чего его искать-то? Полиция уже Сергея арестовала.

– Его пока что задержали для выяснения обстоятельств дела.

– А чего тут неясного? Он Антошу и убил. Кроме них двоих, в бассейне ночью никого не было!

Откуда бы это Марине знать? Умней всех себя считает? Самодовольство в расследовании обходится порой очень дорого.

– Вы ночью тоже тут были?

– Нет, – искренне поразилась Марина. – С какой стати мне ночью на работе торчать? Я дома была.

– Одна?

– Одна. Мужу кто-то поздно вечером позвонил, он мне ничего не объяснил, выскочил из дома и… и убежал.

– В котором часу это было?

– В одиннадцать или в начале двенадцатого.

– И муж совсем вам ничего не сказал, почему уходит?

– Нет. Просто ушел.

– И такое у вас в порядке вещей?

– Нет. Но в тот вечер мы с Антоном немного повздорили. Ничего особенного, обычная супружеская размолвка. Мы бы с ним обязательно помирились, никакого сомнения. Но когда ему позвонили, я еще на него дулась. Не вышла, не спросила, кто звонил и почему он уходит. Вот… А потом Антон ушел и… и больше я его живым уже не видела.

– А вы, значит, всю ночь просидели дома?

– Да.

– До самого утра?

– Да.

– Ждали, когда муж вернется?

– Да.

– А звонить ему почему не пытались?

– Почему же? Звонила. Засунула гордость в карман и позвонила. Но он трубку не брал.

– Значит, ваш муж ушел, ничего вам не объяснил, где и с кем он был, когда его убили, вы не знаете. Все верно?

– Да.

– Но тогда откуда вам известно, что в бассейне этой ночью находились только Сергей и убитый?

– А кто еще? – захлопала глазами Марина. – Сергей тут работал. А муж… Его ведь тут нашли. Не знаю, что его сюда привело.

– Может быть, ревность? Поговаривают, что у вас с Сергеем был роман.

– Кто? – разинула рот Марина, у которой от возмущения даже слезы высохли. – Кто вам такую чушь сказал?

– Почему чушь?

– Чтобы я связалась с каким-то там охранником? – горделиво заявила тренерша. – Да за кого вы меня принимаете?

– Значит, никаких романтических отношений между вами и молодым охранником не было?

– Нет, конечно! Да вы сами подумайте… Кто он, и кто я! У меня квартира отдельная трехкомнатная с полным евроремонтом, дом у моря, машина новая, муж…

Но вспомнив, что мужа-то у нее как раз теперь и нет, Марина приготовилась снова заплакать. И подруги побыстрее задали ей следующий вопрос:

– А как вы думаете, кто мог желать вашему супругу зла? Если на минуточку отбросить версию с виновностью Сергея, кто еще мог бы убить вашего мужа?

Марина задумалась:

– Если не Сергей? Ну… тогда даже не знаю.

– А если подумать?

– Все равно не знаю.

– Ваш муж занимался бизнесом?

– Да. И очень успешно. У него была деловая жилка. Он начал свой бизнес еще двадцать лет назад и за эти годы преуспел.

Так, богатый и немолодой уже муж. Красивая и молодая жена. Вывод, что называется, напрашивался сам собой.

– И давно вы женаты?

– Почти два года.

Ну, за два года можно так надоесть женушке, что тут и до убийства недалеко. Некоторые мужчины и в меньший срок укладываются. Но, видимо, Антон Петрович был ангелом, если Марина вытерпела почти два года.

– И ваш брак был счастливым?

– Да! Муж меня обожал!

А ты его?! Так и хотелось спросить, что же чувствовала сама Марина. Нет, похоже, она особой нежности к мужу не испытывала. Он был богат и щедр, оплачивал все ее маленькие капризы, поэтому она и жила с ним. Странная личность эта Марина. И пожалуй, что не слишком приятная. Самовлюбленная и самолюбивая. Даже сейчас, убитая горем, молодая женщина не забывает коситься одним глазом в сторону большого настенного зеркала. Проверяет, не потекла ли водостойкая тушь, которой обильно накрашены ее ресницы? Или просто отводит глаза, стараясь что-то скрыть от сыщиц?

И в том, и в другом случае подругам этот маневр Марины сильно не нравился. Женщина, которая искренне убита горем, не станет коситься в сторону, разговаривая с людьми, которые могут помочь найти убийцу мужа.

И поэтому подруги решили, что в первую очередь им надо заняться скользкой Мариной. Выяснить всю подноготную красавицы. Если на работе у нее романа и не случилось, то еще не факт, что его не случилось вовсе нигде. И поэтому, разузнав у Марины адрес офиса ее мужа, подруги пообещали держать ее в курсе дела. И не скрывая своего облегчения, попрощались с малоприятной вдовушкой.

Глава 3

Разузнать домашний адрес Марины оказалось проще простого. Его сообщила подругам Нелли Александровна, которая, в отличие от директора, была полностью на стороне подруг.

– Девочки, если правда то, что о вас рассказывают, вас нам сам Господь послал! Ведь не виноват Сережка! Может, парень и не семи пядей во лбу, но ведь и не убийца тоже!

– Вы его хорошо знаете?

– Как же не знать! Племянник он мой! Как после армии вернулся, так все без работы сидел. Жениться однако же успел. Да еще и ребеночка Галке заделал. Вот сестра меня и упросила к нам на работу парня пристроить. Хоть и небольшие деньги, но зато постоянно. А с маленьким ребенком у молодой семьи каждая копейка на счету будет.

И всплеснув руками, горестно прибавила:

– Ой, да кабы знала, какая из этого трудоустройства беда выйдет, нипочем бы не стала содействовать!

– Ну а теперь нам посодействуйте. Глядишь, совместными усилиями мы вашего племянника из беды и выручим.

– Чем же мне вам помочь? Меня ведь тут ночью не было.

– А кто был? Сергей вам не рассказал, кто еще тут ночью присутствовал?

В глазах Нелли Александровны заплескалась паника.

– Кроме Антона, – уточнили подруги, и администратор немного успокоилась.

Она поманила девушек к себе поближе и сказала:

– Виноват племянник-то, вот в чем беда-то. Спал он ночью. Хотя по службе ему спать не положено.

– Почему же заснул тогда? Может, выпил лишку?

– Не пьет Сереженька! Капли в рот не берет! – тут же горой встала на защиту племянника Нелли Санна.

Пьянство казалось ей чуть ли не более значительным пороком, чем убийство, которое пытались повесить на ее племянника.

– Да очень уж за день устает племянник, прямо выматывается.

Интересно, чем так утомляется Сергей, не имеющий другой работы, кроме ночной службы охранником в бассейне?

– Так ведь Галочка на сносях, последние денечки в больнице долеживает, – горячо заговорила Нелли Александровна. – То одно ей принести надо, то другое. Я ее не осуждаю, женщине в ее положении внимания хочется. Но Галочка очень уж раскапризничалась. Сережа целый день между ней и домом разрывается. И в доме все надо к прибытию ребеночка приготовить. Ну, коляску-то они после получения детской карточки решили купить. С нее все равно деньги только в детских магазинах потратить можно. Вот ведь наше государство какое! Вроде бы и дает, а на самом деле только показывает. Может, молодые коляску бы с рук купили или у знакомых по дешевке взяли. А поди попробуй. Карточка-то ведь только в магазинах действует. А там цены выше потолка задраны! Ох, расходы какие огромные. Ну, кроватку, допустим, им соседи отдали. Но ведь ее же еще собрать надо. И другие всякие дела. Устает очень за день Сереженька, уматывается.

Но что его так уматывает-то? Коляску выбирать и покупать не надо. Кроватку только собрать. Небось соски, одежду и прочее детское барахлишко сердобольные родственники или те же соседи молодым собрали. С чего же Сергей так устает?

Подруги решили, что этот факт они пока отложат в копилочку, а подумают над ним на досуге. Пока что им было нужно найти человека, который бы знал Марину лучше других.

– Ни с кем у нас она не дружила. Да и кто стал бы компанию водить с такой задавакой? Хотя…

– Что?

– Виталик вам про нее рассказать сможет. Он с ней вместе в соревнованиях участвовал. А у них, у спортсменов, круг тесный. Все друг друга знают.

Виталий оказался темноволосым мужчиной лет тридцати пяти – тридцати семи, обычно он занимался с мальчишками постарше. Что поделаешь, век чемпиона короток. Какие призы до тридцати лет успел отхватить, те твои. А про остальные забудь. До них тебе уже не добраться, молодежь опередит. Тридцать лет – время уходить на тренерскую работу или, по крайней мере, задумываться, чем станешь заниматься дальше.

– Скажите, а правда, что Марина в сторону Сергея поглядывала?

– Дрянь она! Честно вам это скажу! Хоть и нехорошо, у нее мужа убили, пожалеть ее надо. А не могу! И тренер из нее никудышный, и как человек она отрава! Думаете, чего ее в большие бассейны на тренерскую работу не взяли? Чего она к нам устроилась?

– Почему?

Виталий помолчал, а потом неожиданно принялся объяснять подругам:

– Мир спорта – он ведь маленький. Все спортсмены, кто хоть что-то из себя представляет, друг друга знают. На соревнованиях встречаются, на олимпиадах. Городской уровень, районный, все равно, неважно. Если ты один раз на крупных соревнованиях выступил или, тем более, призовое место взял, то ты уже в команде. А Марина в команде никогда не была.

– В смысле? Не завоевывала призов?

– Призы она как раз брала. Хоть и не первые места, но вполне достойно на чемпионатах выступала. Но многие выступали достойно. А на чемпионаты ездила всегда она. А любой чемпионат – это уже добавочное очко в корзинку спортсмена. Пусть призовых мест и не завоевал, а все равно участник такого-то чемпионата. Звучит?

– Звучит.

– Вот, а Марина всегда одинаково действовала. Находила себе любовников среди членов спортивного комитета, от которых зависело, кто на чемпионат поедет. И вперед! Выиграть или проиграть, для Мариночки неважно было. Она и тогда не на спорт, а на замужество заточена была. Вечно возле нее какой-нибудь богатенький «папик» увивался. Вечно она перед всеми другими девчонками пальцы гнула. Да и нам – ребятам от нее тоже доставалось. Мол, и неудачники мы, и денег больших никогда не заработаем. До олимпийских рекордов, и правда, никто из нас не дотягивал. Но ведь не всем суждено золото на олимпиаде схватить. Зачем же издеваться?

– Марина ведь и сама тоже особых успехов не демонстрировала.

– У нее другое на уме было. Вот она замуж за богатого чела выйдет, денежками его распоряжаться станет, тогда хвост полностью и распустит. И то сказать, как она за своего Антона Петровича замуж вышла, так пальцы растопырила во все стороны, обратно и не загнуть! Если кто из наших еще как-то и общался с Мариной до ее замужества, то после свадьбы все наши о ней и вспоминать не хотели.

– Почему? Не пригласила вас на свадьбу?

– Нет, почему же, как раз на свадьбу и пригласила. Специально, чтобы перед нами своими брильянтами покрасоваться. Только и слышно было: эти туфли столько-то тысяч стоят. Эта накидка еще дороже. А это платье вообще миллион! И не кристаллы на нем, а настоящие брильянты. А потом речь еще задвинула. Я чуть со стула не упал. Общий смысл в том, что все мы неудачники, она одна в шоколаде.

– А чем муж Марины занимался?

– Строительная фирма у него.

– Вот как?

Что же, строительный бизнес весьма доходный. Главное, были бы объекты под заказ. А что строил муж Марины?

– Всякие спортивные сооружения строил. Отец у Антоши в спорткомитете не последнее место занимал. А теперь так и вовсе депутатом заделался. Конечно, строительство стадиона на Крестовском острове он сыну отдать не мог, там другие деньги и другие люди эти деньги получили. Но заказы на те объекты, что помельче, постоянно сыночку подбрасывал. Отсюда и деньги у Марины на обновки. Всякие там спортивные площадки возле школ, детский районный спортивно-оздоровительный центр, ну сами понимаете, все это ее муженек отстраивал. Верней, его компания. Понимаете, какие деньги там крутились?

Да, подруги понимали. Если возводимые мужем Марины объекты строились на деньги государства, то хапнуть там можно было очень прилично. А если еще знать нужных людей… Рука, как известно, руку моет. Отец давал Антону Петровичу выгодные контракты, Антон Петрович, в свою очередь, давал кому-то из знакомых выгодные рабочие места. Ты мне, я тебе.

А в результате государственные денежки из полноводной реки, предназначенной строго для определенного русла, разбивались на сотни маленьких ручейков. И каждый такой ручеек тек в карман вполне конкретного чиновника или подрядчика.

– Так, может, его из-за этих денег и грохнули?

– Сомневаться в честности Маринкиного мужа я могу, сколько душеньке угодно, – признался Виталий, – но доказательств его махинаций у меня нету никаких. Да, деньги он зашибал огромные. Маринка хвасталась, что у них и вилла где-то в Испании уже куплена, и еще куча недвижимости по всему городу приобретена. Вряд ли все это на честно заработанные деньги. Но к суду, насколько я знаю, муж Марины ни разу не привлекался.

Ну из этого и надо было исходить. Фактами экономического мошенничества пусть занимается налоговая. Подруги будут заниматься тем, что им хорошо понятно и очевидно – убийством Антона Петровича. Но им почему-то упорно казалось, что если бы Антона Петровича заказали его конкуренты, которым он где-то перешел дорогу, или люди, с которыми он забыл вовремя поделиться своими доходами, то действовали бы эти личности совсем иначе.

– Нож в живот – это почерк уголовника. Заказные убийства так пошло не обставляются.

– Откуда ты знаешь? А вдруг убийца настолько хитер, что догадался выдать заказное убийство за обычную бытовуху?

– А зачем тогда жену убитого сюда приплетать? И ее коллег? Ведь именно на них подозрение и падает в первую очередь.

– Так на этом расчет, может, и строился. Чем больше подозреваемых, тем преступнику легче затеряться среди них. Не все ли равно, кого из близких обвинят в убийстве Антона? Лишь бы на реального заказчика тень не упала.

Но пока подруги решили, что им надо побольше разузнать о личной жизни супружеской пары. В бассейне они уже что могли разузнали. Марина была неприятной личностью. Зазнайкой и задавакой, обожавшей пускать пыль в глаза своим менее обеспеченным знакомым. Антон – ее муж, греб деньги лопатой. Теперь вопросы у девушек имелись к соседям Марины, знавшим эту семью изнутри.

Как ни странно, дом, в котором жили Марина и ее муж, находился совсем недалеко от бассейна. Новое панельное здание, облицованное кирпичом. Застекленные лоджии. Парковка под домом. Благоустроенная территория. Здание очень выигрышно смотрелось на фоне своих соседей – рядовой застройки конца прошлого века. Все эти потрепанные жизнью панельные «семиэтажки» и их обитатели должны были неминуемо корчиться от зависти при виде выросшего рядом с ними молодого, сильного и богатого «соседа».

Разбираясь уже немного в характере Марины, девушки понимали: она поселилась в этом доме не зря. Ей нравилось каждый день проходить мимо своих менее обеспеченных соседей и, задрав нос, усаживаться в новенький блестящий «Мерседес» своего мужа. Поселись Марина с супругом в более респектабельном квартале, уже Марине пришлось бы чувствовать свою ущербность. Ведь против их «Мерседеса» всегда найдется человек, ездящий на «Майбахе» или «Бентли».

– В общем, дом хороший, но единственное его достоинство – кругом живут простые небогатые люди, перед которыми легко форсить по полной программе.

– Интересно, Марина тут одна такая зазнайка или другие соседи по лестнице еще почище ее будут?

Но оказалось, что новый дом заселен вполне адекватными людьми. Например, когда подруги представились представительницами ТСЖ, им немедленно открыли двери. И симпатичная чистенькая бабушка с круглыми щечками и уютным передничком усадила их пить чай.

– Садитесь, девоньки. Мои-то все на работе. Внук на кружок побежал. Свободна я, могу вам время уделить. Чего на сей раз случилось? На что деньги собираете?

Не без удивления подруги узнали, что жители этого новенького дома за истекший год уже четыре раза сдавали деньги на незапланированный ремонт.

Первым в доме сломался лифт, причем компания, которая его устанавливала, кивала на компанию-продавца. А та, в свою очередь, кивала на компанию-производителя. Ну а последняя вовсе находилась в ближнем зарубежье и свое представительство в России давно свернула. Время шло, лифт не работал, судебная тяжба грозила затянуться еще на долгие годы. И жители начали сами собирать на ремонт. Ну не топать же каждый раз пешком до пятнадцатого этажа?

Потом ситуация повторилась с электропроводкой. Затем загудели и лопнули трубы горячего водоснабжения. Несчастный дом буквально был нашпигован всевозможными неполадками и недоделками. Устранять их жильцам приходилось за собственные средства.

– Что по нашим исковым заявлениям слышно? Вернут нам хоть какие-нибудь деньги?

– Вернут!

Леся отвечала бодро. В конце концов, живем в правовом государстве. Пусть встречаются еще отдельные нечистоплотные личности, но в целом дела обстоят совсем неплохо. И суды обиженные вкладчики и дольщики порой выигрывают. Почему же жильцам этого дома не выиграть хотя бы одну из ведущихся тяжб?

– Уже через месяц на счета нашего ТСЖ придут первые поступления.

– Вот хорошо! – заулыбалась бабушка. – Сегодня же невестку с сыном обрадую! Они-то бьются изо дня в день, чтобы кредит выплатить. А тут то одно, то другое. Хорошо еще, что внуку за школу платить пока не надо. Он у нас в английскую ходит, хоть и трудно парню, а надо. Это же какие деньжищи, если репетиторам платить. Час занятий тысячу рублей стоит. В неделе у них семь часов английского поставлено. Всего за месяц почти тридцать тысяч выходит. А если еще математику, русский язык и историю посчитать? Это же вообще никаких зарплат не хватит.

Но подруги были бездетны. И хотя они считали недопустимым введение платного образования в школах, этак вовсе никто учиться не станет, но сейчас они хотели услышать от симпатичной говорливой бабушки совсем другое.

– А как у вас с соседями дела обстоят?

Маринина квартира находилась над квартирой милой бабушки, и поэтому подруги возлагали на старушку большие надежды. Эти надежды оправдались в полной мере. Стоило девушкам задать свой вопрос, как бабушка прямо вздрогнула.

– На больную мозоль мне наступили! Черт с ним, с электричеством. Обойдемся без лифта и горячей воды. Но вот соседи! Вот уж вечная головная боль!

– Чего? Пьянствуют? Дерутся?

– Нет, такого не скажу. Но шумят! Каждую ночь у них гулянка! А потолки тут такие, что люстры у нас прямо пляшут. Наверху ходят, у нас треск идет!

– И часто пляшут?

– Говорю же, каждую ночь. Мы уж и полицию вызывали. Не едут!

– Почему?

– Небось сунул муженек Маринкин кому-то из их отделения взятку. Вот они теперь глаза на все закрывают. Ох, не повезло нам. На весь подъезд одна такая гадина и есть. И нам в соседи сверху досталась!

– Это вы про Марину?

– Про нее самую! Вы тоже уж слышали? Сил больше нету ее терпеть. Все нервы она нам истрепала! И наглая какая! Ты ей слово, она тебе десять в ответ. И все такие обидные! Мол, все мы голь перекатная. Пыль под ее ножками целовать не достойны. С мужем они в нашем убожестве поселились исключительно, чтобы нам всем жизнь светом своим озарить. Только так, как они живут, жить и нужно. А мы, неблагодарные, убогие, нищие и все такое прочее.

– Да уж, неприятная личность вам в соседки досталась.

– Куда хуже! – согласилась бабушка. – Так бы и придушила охальницу!

Подруги мигом насторожились:

– А мужа ее? Его тоже бы придушили?

– Про того худого слова не скажу, – не почуяв подвоха, откровенно ответила бабушка. – Наверное, тоже еще тот скот, коли с такой женушкой живет. Только он уж в возрасте, да и из себя далеко не красавец. Жену свою, опять же, шибко обожает. Прямо трясется над ней. Смотреть противно. Мы с мужем почти пятьдесят лет душа в душу прожили, а никогда он мне таких слов не шептал, что муж Маринкин ей в постели говорит.

Ляпнув, старушка замолчала. Она испуганно смотрела на подруг, проверяя, поняли они, ЧТО именно она сказала, или же нет? Но подруги не рассердились. Наоборот, заулыбались и спросили:

– Бабушка, вы что же, прослушку у них в спальне установили?

Соседка покраснела так, что даже ее седые волосы, казалось, покраснели. И со слезами воскликнула:

– Довели ироды! Ведь довели до греха!

– О чем вы?

– Не смогла я устоять! Она предложила, а я не удержалась!

– Да про кого вы говорите, бабушка?

– Про Лидку! Чтобы ей пусто было, шельме меченой!

И добрая бабушка пустилась в откровенности. Оказалось, что пару недель назад к ней заявилась соседка – Лидка. Муж у нее сидел, мать сидела, сестра сидела, брат тоже сидел, одна Лидка была на свободе и вследствие этого сильно бедствовала.

– На работу ее с такими родственничками ни в одно приличное место, ясное дело, не берут. Хоть Лидка сама по себе честная, ни копейки чужой вовек не возьмет, но ни образования у нее нет, ни способностей особых. Но жить-то ведь как-то надо. Квартиру они получили, когда под программу расселения коммуналок попали. Пятеро их было, да еще бабушка с ними – ветеран войны проживала на тот момент, так что трешку они получили на всю семью. Хоть и уголовники, а все-таки государство дало им шанс. Небось чиновники решили, коли бабушка ветеран войны, может, и внуки у нее не совсем пропащие.

Но оказалось, напрасно они так решили. Вскоре вся семейка из отличной новенькой трешки перекочевала обратно в привычные места обитания – на нары.

– Не прошло и года, как они в нашем доме поселились, как Лидка совсем одна осталась. И как жить? За свет ей платить надо? Надо! За газ платить надо? Надо! За вывоз мусора, за горячую воду, за холодную воду, за…

Одним словом, избавившись от родственников-уголовников, Лидка всерьез затосковала. Хоть она и была в семье за последнюю шестерку, однако свою миску похлебки имела. И спала в теплой отапливаемой квартире. А тут к ней косяком потянулись жалобщики, то из Петроэнергосбыта, а то и из Газпрома. Впрочем, последняя организация ограничивалась письмами, но их содержание от раза к разу становилось все более и более угрожающим. Того и гляди, перекрыли бы газовые трубы, и привет!

– Вот Лидка и придумала, коли уж ее никто на работу официально не берет, она свои услуги нам – своим соседям предложила. Окна помыть, полы надраить, картошку из магазина притащить. Это все Лидка. Она у нас на все руки мастерица. И не пьет совсем. Со спокойной душой и ребенка ей можно поручить из школы привести. И в пятой, семнадцатой и тридцать восьмой квартирах она малышей в садик по утрам водит. Мамашам вставать в такую рань неохота, они Лидке по сто рублей платят, она и довольна. Триста рублей утром, триста рублей вечером. Это шестьсот. Еще с двумя собаками гуляет три раза в день. Снова шестьсот. Потом в магазин для Марии Федоровны, это еще сто. Да полы помыть у Ирки из двадцатой, это еще двести. Ну, так за день пара тысяч и накапливается, а то и побольше того. Лидка, она ведь не гордая, за работу копейки берет. А только целый день пашет. На эти деньги и живет. Обувь себе в секонд-хенде покупает. Дешевле выходит, чем стоптанные набойки у сапожника менять.

– Ну а при чем тут ваша соседка сверху? – остановила Кира разговорившуюся бабулю.

– Так я с чего и начала-то! – спохватилась бабушка. – Лидка и на Марину тоже батрачила. И почаще, чем на других. Марина ленивая и еще жадная. То есть на наряды ей денег не жаль, а вот прислугу нормальную нанять, тут ее жаба душит. Лидку к себе звала, если что сделать надо. Знала, что Лидка только с лица уродина, глаза у ней одного нет, а работает нормально.

– Значит, эта Лида работала у Марины домохозяйкой?

– Полы помыть, стекла протереть, за ерундой какой в магазин или аптеку сбегать – это все к Лидке. Ну, посуда и белье в машинках мылись-стирались, но загрузить-то эти машинки надо? Опять же, Лидкина забота. Вытащить, высушить, потом выгладить. Из домашних дел Марина только обеды готовила, да и то по настроению. Хочется ей, приготовит, а нет, так готовую еду из ресторана закажет.

– Но вы начали рассказывать с того…

– Да знаю я! – отмахнулась старушка. – Экие вы молодые все торопливые, право слово! И ведь, по идее, это нам, старикам, торопиться надо, смерть-то наша уж не за горами. А вам-то, молодым, куда спешить?

Подруги промолчали. Они уже поняли, что любая их фраза вызывает у говорливой старушки целый фонтан ненужной информации. Лучше уж они помолчат. Пусть бабушка говорит, как может. Авось когда-нибудь и доберется до сути происходящего.

– Вот Лидка намедни явилась ко мне, вроде бы за работой, а у самой физиономия вся такая красная. Вижу, сказать чего-то хочет, но не решается. Ну, пошла ей навстречу. Чего, Лида, говорю, случилось-то? А она как фыркнет, как расхохочется. Ох, говорит, знали бы вы, что Маринка со своим мужем в кровати вытворяют. Я у них уборку делала, киноцентр от пыли протирала да, видать, случайно на кнопку воспроизведения нажала. Сначала даже не поняла, чего включила-то. Экран огромный, вблизи и не разобрать ничего. Но как поняла, прямо вся уржалась! Звука почему-то не было, но и без озвучки видно было, как Антон перед Мариной в костюме собачки прыгает. А она вроде как дрессировщица в цирке. Чуть что ей не по нраву, она мужа по мягкому месту и стегает. Он у нее с табуретки на табуретку прыгает. Из одежды одни трусы шелковые с бахромой. И на голове шапочка смешная – колпачок блестящий с кисточками. Вроде как у цирковых животных бывают.

Подруги слушали и не знали, верить им или нет.

– Лида говорит, он уж так старался перед Мариной. И лаял, и визжал перед женой, и на задние лапки вставал, и подлизывался по-всякому. Ручки целовал да слова всякие, что нету ее на свете лучше, нету красивее, нету добрее. Это он про Маринку-то! Вот что любовь с мужиками делает. Он ей – лапочка, цыпочка, сладкая. А по мне, так я хуже гадины в жизни своей не встречала. Хорошо хоть, что сталкивались с ней не так часто. А вот Лидка, так та целые дни с Мариной тет-а-тет в пустой квартире проводила. Уж всякого навидалась, надо думать.

Но подруги уже поняли, что тот раз, когда Лидка примчалась с откровениями о личной жизни Марины, был единичным. Очень уж домработницу «распирало» от увиденной любовной игры между хозяином и Мариной. Вот и не выдержала, прибежала, выболтала чуток. Но про остальные художества своих хозяев рот держала на замке.

И выяснив у старушки номер квартиры Лиды, девушки отправились к домработнице.

Жила Лида на первом этаже. Едва услышав, что с ней хотят поговорить, тут же распахнула дверь. Не очень-то осторожно. Впрочем, опасаться Лидке было нечего. Красотой она не блистала настолько сильно, что вряд ли вызвала бы какие бы то ни было эмоции даже у самого что ни на есть сексуального маньяка.

Сколько ей было лет, сказать подруги не брались. Пожалуй, лет тридцать. Но от природы ноги у Лидки были кривые. Волосы редкие и какого-то неопределенного цвета. Физиономия опухшая, нос перебит. Одним словом, вид ее мог бы вызвать жалость, если бы не боевой огонь, горевший в ее единственном уцелевшем глазу. Второй, стеклянный, тусклый и мутный, смотрел на мир как-то искоса. И поэтому подруги долгое время не могли приноровиться. Им все время казалось, что Лидка разговаривает не с ними, а обращается к кому-то еще, кого они сами не видят.

– Мы вам хотим предложить одно дело.

– Работа мне всегда нужна, – бодро откликнулась Лидка. – Каждая копейка на счету.

Еще бы! Лидка снабжала передачами всех своих «сидельцев». И чтобы прокормить три взрослых рта, ей приходилось пошевеливаться. А не то вернувшиеся с зоны родичи могли и прибить Лидку за непочтительность и скудные харчи.

– Чего делать надо?

– Прямо тут говорить?

– Проходите, – спохватилась Лида. – Да не разувайтесь, чай, не у себя дома!

Квартира у нее была большая, но порядком уже захламленная. Убираясь у чужих людей, Лидка с редким равнодушием относилась к собственному обиталищу. Поддержание порядка тут ложилось на жиличек, которым оборотистая Лидка сдала две пустовавшие у нее в квартире комнаты. Но и жилички на ниве домашнего хозяйства особо не надрывались.

Поэтому на кухне, куда Лидка привела подруг, с трудом удалось расчистить местечко для всех троих.

– Какая работа? – тараторила нетерпеливая Лидка. – Учтите, я еще в нескольких местах подрабатываю, так что на целый день никак не могу.

– Не беспокойтесь, много времени и не понадобится.

– Ну а чего делать-то надо? Если что-то криминальное, то я не по этому делу. У меня все мои сидят. Если я тоже сяду, что с нами будет? Квартиру у нас точняк отберут. Да и несладко на зоне без грева с воли.

Лидка рассуждала очень здраво. И от этой рассудительности подругам стало сначала жарко, а потом жутко холодно. Это же как надо изувечить морально человека, чтобы он жил такой жизнью и не стремился ни к какой другой? Но сама Лидка явно не сознавала, что жизнь ее кошмарна. Была деловита и вполне даже довольна собой. Принялась загибать пальцы, вспоминая своих клиентов и поминутно повторяя, что ни к какому криминалу она сейчас не способна.

– Никакого криминала и не потребуется. Мы хотим расспросить вас про Марину. Марину Савченко.

– А что такое? Нормальная хозяйка. Платит мне исправно. Каждый день по семьсот рубликов отстегивает, а то и по тыще.

Но тут же Лида прикрыла рот руками.

– Ой! А вы не из налоговой? Если из налоговой, то сразу учтите, я ничего у Мариночки не получаю. Из чистого сострадания у нее убираюсь. Мариночке одной тяжело, вот я ей и помогаю по-соседски.

В единственном глазу Лидки заплескался страх, и подруги поспешили ее успокоить.

– Нам твои доходы без интереса. Мы по поводу Марины и ее мужа. Мирно они жили между собой? Любили друг друга?

– А чего это я должна вам рассказывать? – подбоченилась Лидка. – Ничего я вам не скажу!

– Скажешь, голубушка. Если не хочешь пойти за соучастие, все скажешь.

И Кира сунула под нос Лидке фальшивое удостоверение сотрудника полиции. У Леси в сумочке лежало точно такое же. В обоих документах по круглой печати шла надпись мелкими буковками: «Розыгрыш». Таким образом, удостоверение никак нельзя было счесть настоящим. Но все, кому подруги его предъявляли, почему-то не разглядывали печать, а сразу же пугались и принимали девушек за сотрудников полиции.

Вот и Лидка попалась на эту уловку. Выражение ее глаза мигом поменялось. Страх уступил место льстивому подхалимажу пополам с откровенной опаской. Лидка знала, что любви со стороны правоохранительных органов она и ее семейка вряд ли заслуживают. Но вроде бы ей самой лично опасаться было нечего.

– В чем соучастие-то? – хмуро спросила она. – Маринка, она из порядочных. Что любовника имеет, так то законом не преследуется. Это только ее дело и ее мужа.

Хлоп! И сразу в дамки! Подруги просто не верили, что вот так с первого выстрела взяли и выбили «десяточку»!

– У твоей хозяйки есть любовник?

– Ну… Имеется.

– Кто такой?

– А я почем знаю? Мужик. Звать Артемом. Марина с ним днем или утром встречалась, когда муж на работе.

– И где они встречались? У нее дома?

– До такой глупости Марина еще не дошла. Нет, к нему ездила. Или в гостиницах устраивались, не знаю. Но дома у Марины этот Артем только один раз был.

– Почему ж посмел? Это же неосторожно.

– Работает он с мужем хозяйки, вот поэтому и набрался наглости, заявился. Вроде как бумаги какие-то принес. Только бумаги он мог бы и прямо Антону Петровичу в офисе отдать, зачем же домой, да еще в отсутствие самого Антона Петровича заявляться? А он заявился! Я как услышала, что его Артемом звать, сразу же всю фишку просекла. Любовник это, тот самый, которому Марина по телефону постоянно названивает! Не выдержал, значит, притащился.

– Небось, целоваться сразу принялись?

– А вот и нет. Я же дома была. Как же при мне страсть проявить? Наоборот, Марина с ним холодно держалась. Только он это, больше некому!

– И как тебе этот Артем понравился?

– Ничего. Смазливый. На бабу смахивает, мне такие мужики не нравятся. Альфонс только.

– Почему альфонс?

– Да хотя бы потому, что Марина ему всегда сама звонит. Не он ей, а она ему. Ясно почему, Артем этот просто денежки тратить не хотел. И подарков он Марине не делает. Но все равно она находит его неотразимым. Она ему прямо так по телефону и говорила: «Темочка, ты мой лапусечек. Ты моя крошечка любимая. Хочу тебя все время обнимать. Знаю, что нам надо быть поосторожнее, пока все не кончится, но ничего не могу с собой поделать! Мчусь к тебе, мой птенчик». Ну, и еще всякие ласковые словечки прибавляет. Типа, моя рыбка, счастье мое, радость моя, твоя мамочка к тебе сейчас приедет. Сюсюкается с ним, прямо как с младенцем. Хотя младенцев, вообще-то, не переваривает. И чужих детей всегда от себя гонит. Бывало, войдет в лифт, и если ребенок какой вместе с ней сядет, Марина всегда на его мать шипит. Мол, не подпускайте вашего слюнявого ко мне. Не хочу, чтобы одежду испортил.

Да, к детям Марина была холодна. Даже в бассейне она не особенно цацкалась со своими маленькими воспитанниками, хотя это была ее прямая служебная обязанность. Наверное, она куда охотней взяла бы себе старшую группу, реальных чемпионов, да только не удалось ей это. Старших воспитывали заслуженные тренеры страны. Не имеющая никакого стажа тренерской работы Марина пока на такую должность не тянула.

Но тотчас мысли подруг вернулись к куда более важной информации. Итак, у Мариночки имелся любовник. И еще у нее был богатый муж, который прыгал под ее команды, словно цирковая собачка. Интересно, и что из этого могло следовать дальше?

Подруги невольно переглянулись. Одна и та же мысль пришла им в головы одновременно. А уж не Марина ли прикончила своего муженька? Просто для того, чтобы на свободе предаваться любви со своим обожаемым мужчиной?

Глава 4

Но Лидка не давала подругам сосредоточиться и подумать. Она трещала без умолку. Дождавшись возможности излить накопившуюся у нее информацию, Лидка охотно выбалтывала ее тем, кого считала следователями. Она рассказала и про то, что хозяйка на этом Артеме совсем помешалась. В последнее время звонила ему даже в те моменты, когда муж бывал дома. Пусть он и не присутствовал при этом разговоре, Марина всегда уходила в дальнюю комнату, но все равно господин Савченко мог же услышать!

– Не церемонилась она с ним.

– А как Марина вообще относилась к своему мужу? Любила его?

– У него деньги были. Много денег. Так и относилась. А он вовсю вокруг нее крутился.

– Ну, то, что он-то ее обожал, мы знаем. А вот она его?

– Кто вам сказал, что хозяин свою жену обожал?

– Но он это всячески подчеркивал. И на людях иначе как цыпочкой или лапочкой не называл.

– Мало ли, что там мужик на людях говорит! Лицемерные они очень оба. Что она, что хозяин. Хитрые. Ни единого словечка друг другу не скажут по-простому. Все у них с намеком, все с ухмылочкой. Ну, Марине от мужа его деньги нужны, это ясно. А вот чего ему от нее надо, я так до сих пор и не поняла. То ли досадить кому-то хочет, то ли еще чего.

Лидка была наблюдательна, но не очень умна. Лишь выложив подругам почти все, она внезапно спохватилась:

– Эй, а чего вы вдруг моими хозяевами-то заинтересовались? Ну, изменяет Маринка мужу, что с того? Не убивает ведь она его. И он ее не убивал. Он и знать ничего об ее изменах не знает.

– А вот тут ты не угадала.

– Че? – разинула рот Лидка. – Антон Петрович знает про Артема? Ой! Поняла! Он и вас нанял, чтобы вы за Мариной следили! Сейчас у полицейских зарплата – кошка наплакала, а тут Антон Петрович с тугим кошельком! Он вас нанял!

– Нет. Ты все неправильно поняла. Дело в том, что Антон Петрович… Он убит!

– Убит? – Еще шире открыла рот Лидка. – Как убит?

– Проникающее ножевое ранение в брюшную область.

– Когда же это случилось? – Совсем выпала в осадок Лидка.

– Этой ночью.

Лидка порозовела и с явным облегчением воскликнула:

– Не, на меня убийство не повесите!

– Да мы и не…

– Знаю, как вы работаете! Небось думаете, коли у меня вся семья за решеткой, то и я такая же? Ничего не такая! И ночью у меня алиби! Мы с моими жиличками халтуру взяли. Они обе малярши, большой объект покрасить за ночь надо было. Мы с ними всю ночь кистями мазюкали. К утра насилу управились. Они на основную работу, я по своим клиентам. Только сейчас домой вернулась, хотела уже к Марине подняться, а тут вы.

– Мы и не собирались обвинять невиновных.

Поняв, что лично ей ничто не грозит, Лидка немного успокоилась.

– Убили, говорите, Антона Петровича? А кто?

– Вот это и предстоит нам выяснить.

Лидка помолчала, а потом внезапно схватила Киру за руку.

– Я знаю! Это она, тварь бледная, сделала!

– Кто? Марина?

– Не-а! Да и зачем Марине мужа убивать? Он и так на нее денег не жалел. Любой ее каприз со всех ног кидался выполнять. И свободы ее никак не ограничивал. Марина что хотела, то и делала. Крутила мужиком, как ей заблагорассудится. Нет, я про другую бабу говорю.

– Любовница?

– А фиг ее знает. Непонятно, откуда и появилась. Я ведь у Марины служу уже больше года. Как они с мужем в нашем доме поселились, так я к ней и нанялась. Так вот, целый год я наблюдала, как Марина к своему Артему бегала, а муж ни-ни. Ни единого разочка я его не застукала, чтобы он с другой бабой какой нежно ворковал или ему чтобы кто-нибудь звонил. А тут вдруг нате вам! Во дворе это случилось. И откуда эта бабенка появилась, никак в толк взять не могу. Вроде бы только что двор совсем пустой был, а вдруг она откуда-то выскакивает и Антона Петровича за руку хватает.

Лидка, которая наблюдала эту сцену из своего окна, сначала очень удивилась. Антон Петрович наглую особу не прогнал. Заговорил с ней вежливо и даже ласково.

– Тепло еще было. Ну, я окно отворила пошире и давай уши греть.

Женщина показалась Лидке сильно нездоровой. На голове у нее был повязан платок, несмотря на то что осень стояла теплая и был чудесный сентябрьский денек. Кроме того, женщина была очень худа. Просторный плащ развевался на ней, словно парус. Она разговаривала умоляющим тоном. Показывала какие-то фотографии Антону Петровичу. Но тот лишь отворачивался. Впрочем, и женщину от себя не гнал. И когда она дотрагивалась до него, странным образом светлел лицом.

– Но так продолжалось, пока Маринка из дома не вышла. Антон Петрович жену издалека еще заметил. Враз переменился. И эту женщину от себя гнать стал.

– И она ушла?

– Ушла. Только сказала напоследок: «Тебя люблю и ни в чем не виню. А Марину твою проклинаю!» Понимаете теперь?

Лидка уставилась на подруг. Но подруги не понимали.

– Убили-то ведь не Марину. Убили Антона Петровича.

– Ну! – воскликнула Лидка. – Только та женщина небось Марине так отомстить хотела. Тяжело ведь мужа потерять. Вот она и решила, убьет мужика, Марина слезами изойдет. Скорбеть по мужу станет. Того и гляди, сама в могилу следом за ним ляжет!

Может, и бывают такие преданные женщины и жены, но только не Марина, у которой имелся обожаемый Артемчик – лапочка и котеночек, к которому теперь Марина и помчится со всех ног. Еще бы, скучный, но богатый муж умер. Да здравствует полная свобода! Можно начинать жизнь с молодым любовником. Мучения закончились. Впереди новая светлая и прекрасная жизнь.

– Как ни крути, а Марине со всех сторон была выгодна смерть Антона Петровича. Она после его смерти и большое наследство получит, и свободу, и молодого красивого любовника в придачу при себе оставит. И не надо Марине больше будет по съемным углам от мужа прятаться. Приведет этого Артема сюда, и заживут, словно бы и не было никакого Антона Савченко.

По словам Лиды, та странная женщина была уже немолода. Одних лет с Антоном Петровичем или чуть моложе. Но такой разницы в возрасте, как у Марины с мужем, не было. Кем же приходилась та женщина покойному? Бывшей женой? Брошенной любовницей? Сестрой? Версия про любовницу казалась тут самой правильной.

Подруги поставили против этого вопроса в уме галочку. У них есть уже двое крепких подозреваемых. Жена и любовница. У Марины алиби не имелось никакого. У любовницы, возможно, тоже. Теоретически обе эти женщины могли убить Антона Петровича. Но вот смогли бы они перекинуть тело убитого через стену? Марина была довольно высокой, и она была спортсменкой. Значит, обладала кое-какой физической силой. Что касается другой подозреваемой, то про нее подруги ничего не могли пока что сказать. Худая и болезненная женщина могла проявить недюжинную физическую силу. Внешность бывает обманчива.

Поняв, что в семье убитого господина Савченко все было далеко не так уж благополучно, девушки насторожились. У мужа имеется какая-то женщина. У жены – любовник. А в свидетелях лишь одноглазая придурковатая домработница. Нет, подругам нужны были еще свидетели.

Вернувшись к бассейну, девушки обошли по кругу и внимательно изучили сам бассейн и всю прилегающую к нему территорию. Бассейн был огорожен железной решеткой метра три – три с половиной высотой. Но дизайнер догадался украсить каждую секцию огромным ромбом, что сводило функциональное значение ограды к минимуму. На ромб можно было поставить ногу, потом вторую, а потом перебраться через верх и оказаться на полметра ближе к бассейну.

За решеткой была еще одна ограда – пластиковая стена, не выше двух метров высотой. Она опиралась на металлический каркас, который также мог служить опорой для ноги.

С одной стороны бассейна был сквер и детская площадка. С другой – школа и школьная площадка. Маловероятно, чтобы ночью на этих двух объектах было оживленно. Два жилых дома, расположенных по обе стороны от бассейна, показались подругам более перспективными. Но один стоял чуть наискось, и перед ним росли высокие тополя, а вот другой – десятиэтажная конструкция была очень и очень интересной.

– Жильцам, чьи окна выходят на бассейн, из своих квартир вообще все прекрасно видно.

И если жильцам первых трех этажей обзор в значительной степени заслоняли разросшиеся кусты, то уже начиная с четвертого этажа никаких препятствий не было.

– Они могут видеть даже тех, кто плавает в самом бассейне.

– Бесплатное развлечение.

К тому же расположенные по периметру бассейна фонари горели всю ночь. Так что подруги возлагали надежды на жильцов семи верхних квартир, чьи окна выходили на здание бассейна. Вот только захотят ли жильцы с ними разговаривать? Или эти люди уже все рассказали полицейским?

Оказалось, что полицейские не затруднили себя лишней работой. К жильцам никто не приходил. И про случившуюся в бассейне трагедию жители этого дома узнали лишь от подруг. Они очень эмоционально реагировали. Но, к сожалению, говорили они примерно одно и то же.

– Убийство? Кто бы мог подумать! Совсем рядом с нашим домом! Нет, ничего подозрительного не заметил.

– Сожалею, но я спал.

– Убили мужика?! Эх, что мне стоило в окошко выглянуть!

– Нет, ничего не видели.

– Не слышали.

– Не знаем.

Поднимаясь на самый последний этаж, подруги были близки к отчаянию. Ничего у них не получается. Они просто самовлюбленные дурехи, которые возомнили о себе невесть что. А правы-то были опытные полицейские. Они не стали обходить потенциальных свидетелей, потому что заранее знали: нечего время и силы попусту растрачивать. Ночью люди спят, закрытый бассейн их не интересует. Ладно еще днем, когда занятия идут, люди плавают. Бесплатное шоу. Но ночью?

Обуреваемые такими унылыми мыслями, подруги не заметили, что уже несколько минут стоят нос к носу к обитателем последней квартиры – худосочным юношей, похожим на росток спаржи. Он был такой же тонкий, бледный и покачивался из стороны в сторону от малейшего дуновения сквозняка. Цвет лица у него был землистый, на носу красовались очки с огромными диоптриями. Типичный ботаник!

– Здравствуйте, – спохватилась Кира. – Мы из полиции. Вот наши удостоверения. Можно задать вам несколько вопросов?

Молодой человек меланхолично кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.

– Чем вы занимались этой ночью?

Кто-то другой, наверное, удивился бы столь странного вопросу, но юноша даже глазом не моргнул.

– Ночью у меня была в гостях подруга, – вежливо и лаконично сообщил он. – Мы с ней ссорились.

– Всю ночь? – обрадовалась Кира.

– Нет, только до половины первого.

– Ага. А потом?..

– Потом мы с ней помирились.

– И спать легли?

– Ну, вроде того. А почему вы спрашиваете?

Наконец-то поинтересовался!

– Понимаете, этой ночью возле вашего дома произошел несчастный случай. В бассейн было совершено незаконное проникновение. И этот человек…

– Значит, все-таки сломал себе что-то? – неожиданно перебил Киру очкарик.

– Кто? – растерялась сыщица.

– Ну, этот мужчина, который среди ночи решил в бассейне искупаться.

– Вы что-то видели?

Молодой человек задумался, а потом сказал:

– Я видел машину и трех мужчин.

– И в котором часу это было?

– Говорю же, около половины первого.

И Костя, так звали молодого очкарика, поправив монументальное сооружение на своем носу, принялся обстоятельно излагать сыщицам суть дела. Со своей подружкой – хорошенькой хохотушкой Ирочкой, Костя познакомился недавно. Ирочка ему очень нравилась, да и он девушке тоже. Однако Ирочке хотелось страсти, а бедный Костя от природы был обделен буйным темпераментом.

Нет, как полагается, он дарил своей девушке цветы, духи, шоколад и даже колечко золотое на Новый год преподнес, но вот выжать из себя страстный порыв никак не мог. Совал подарок и вяло мямлил всегда одну и ту же фразу:

– Очень тебя люблю, дорогая Ирочка. Будь счастлива.

После чего присаживался к своему компьютеру и терялся на просторах Сети. Сначала Ирочка терпеливо ждала, когда поклонник придумает что-нибудь пооригинальней, потом начала предлагать свои варианты, как им провести вечер. Но не встречая со стороны Кости никакой поддержки, начинала сердиться.

– Почему все время одно и то же? Я приезжаю к тебе, готовлю ужин, потом мы пьем чай, ложимся в кровать, а затем ты либо засыпаешь, либо уходишь в Интернет!

Косте очень не хотелось огорчать Ирочку. Он долго думал и, как ему казалось, придумал прекрасное развлечение. Шахматы! Такое ведь по сердцу каждой девушке. Но когда вчера вечером Костя озвучил свою идею и предложил Ирочке поиграть в шахматы, та неожиданно взорвалась.

– Разве мне от тебя шахматы нужны? Со своим компьютером в шахматы играй! Недотепа! Дурак! Так бы и придушила тебя!

С этими словами Ирочка заперлась в ванной комнате. Костя расстроился и ушел в комнату. Он знал, что Ирочка вспыльчива, и сейчас под горячую руку к ней лучше не соваться. Она примет душ, остынет и сама придет к нему. Может быть, даже объяснит, чем ей не понравились шахматы.

В ожидании подруги Костя устроился на подоконнике. Как ни странно, ссора с Ирочкой взбудоражила его. Не хотелось даже соваться к компьютеру.

Темное небо и качающиеся под порывами ветра ветки деревьев за окном навевали на Костю странное оцепенение. Он сидел, смотрел вниз и внезапно увидел легковую машину, которая стояла под его домом, у бассейна. На машине приехали трое мужчин. И все они толклись у стены бассейна, явно пытаясь ее штурмовать.

– Мне показалось, что все они пьяны. Но один набрался больше своих дружков, и ему-то и приспичило искупаться в бассейне.

По словам Кости, таких любителей халявного купания он наблюдал из окон своей квартиры во все времена.

– Подкрадутся ночью, через ограду переберутся и плещутся. Если охрана заметит, они обратно бегут. Развлекаются так, одним словом.

Конечно, такие смельчаки появлялись исключительно в летнюю пору. А в холодную ночь, когда температура лишь немного превышала ноль градусов по Цельсию, раздеваться на улице и лезть потом в воду нормальному человеку вряд ли пришло бы в голову.

– Поэтому я и подумал, что они все трое пьяны. Да еще потому, что один из них вовсе на ногах почти не стоял. Двое других его волокли. Но именно этот третий и полез через ограду.

– Как же он смог?

– А чего там? Сначала решетка, но она узорчатая. Да и ее эти трое уже преодолели. А за ней полоска дерна идет и стена из пластика, она вообще не проблема. Даже я могу ее перемахнуть. Этот парень был не первый и не последний.

– И он полез через последнюю преграду?

– Полез, да сил совсем не было. Эти двое его подталкивали снизу. И все равно он так нехорошо шмякнулся.

Мужчина, перевалившись через стену бассейна, тяжело упал и не шевелился. Костя даже задумался, а не вызвать ли врачей или полицию, чтобы разобрались в ситуации. Конечно, придется сообщить свое имя и, возможно, отвечать потом на вопросы полицейских. А этого никому не хочется. И тут еще из ванной комнаты пришла улыбающаяся Ирочка. И Костя своей внезапно обострившейся интуицией понял, что Ирочка от такого «развлечения», какое он собирается ей предложить, в восторг опять же не придет.

– Мы с Ирочкой начали мириться. И про того мужика в бассейне я совсем забыл. А что же, он себе повредил чего-то?

– Да. Повредил.

– Руку? Ногу?

– Живот. Его убили. И скорей всего, убили именно те двое мужчин, которых вы видели вместе с ним.

– Ужасно! – схватился за голову Костя. – Что же, это был не живой человек?

– Если и живой, то уже доживающий свои последние минуты.

– Отвратительно! Я сам отвратителен! Я должен был позвонить в полицию!

Костя очень близко к сердцу воспринял известие об убийстве, которое произошло под самым его носом. И подругам удалось легко убедить впечатлительного юношу, что он сможет искупить свою вину, постаравшись и вспомнив все приметы преступников.

– Да, да, конечно! Я постараюсь.

Костя прикрыл глаза и принялся вспоминать:

– Они оба были очень высокие. Да, рост у них был гораздо выше среднего.

Подруги обменялись торжествующими взглядами. Все! Практически охранник Сережа оправдан! Сергей был маленьким и коренастым. Его рост не превышал метра шестидесяти пяти.

– Вот лиц я их не разглядел. А одеты они были во что-то темное. Брюки, курки, шапки еще, кажется, на них были. Но насчет шапок я не уверен. Возможно, они были брюнетами или просто темноволосыми.

– А машина?

– Машина была светлая!

– Но какого именно оттенка?

– Не знаю. Светлая.

– Иномарка?

– Мне кажется, да.

– А номер?

– Номер я не разглядел.

Ну да, с десятого этажа разглядеть номер машины, которая стоит прямо под домом, вряд ли получится. Но что-то же Костя должен был запомнить! Подруги чувствовали, есть что-то еще!

– Да! – неожиданно воскликнул парень. – Машина была служебной.

– Почему ты так подумал?

– Определенно она принадлежала какому-то ресторану быстрого питания. На ней развозили пиццу и жареную курицу. Во всяком случае, на крыше была прикреплена большая пластиковая фигурка курицы, а в клюве она держала большую пиццу. Не знаю, кто придумал такую глупость, но она там точно была!

Из квартиры Кости подруги ушли буквально окрыленные. Наконец-то в их расследовании появился хоть какой-то проблеск. Итак, теперь точно ясно, что Сергей не убивал Антона Петровича. Тело попало к охраннику уже в «готовом» виде. Его перекинули через ограду бассейна двое неизвестных мужчин, прикативших на машине с приметной курицей на крыше. Найти такую машину проще простого! И подруги этим обязательно займутся.

А максимум что можно предъявить теперь Сергею – это то, что он вовремя не оказал пострадавшему помощь. Но почему он этого не сделал? Неужели действительно так крепко спал, что не видел и не слышал ничего?

Глава 5

Сергея выпустили из отделения через сорок минут после того, как подруги доставили туда Костю. Показания этого никем не жданного свидетеля снимали с охранника две трети вменяемой ему вины. Сергей не скрывал своей радости. Он кинулся обнимать подруг, едва только вышел из КПЗ.

– Ну, спасибо вам, девчонки! Ну, удружили! А то я уж думаю, все! Закроют меня на долгие годы. А я ведь ни в чем не виноват. Вот честное вам слово, не виноват!

– Садись, – открывая дверь машины, предложила ему Кира, – подвезем тебя до дома.

– Вот это дело! – обрадовался Сергей. – Хоть и недалеко живу, а ноги прямо не держат! Подвезите меня, а я вас маме своей представлю! Без вас она бы меня еще долго не увидела!

Кира тронула машину с места и не удержалась, спросила:

– Как ты умудрился проспать тот момент, когда на территории бассейна появился труп?

– Спал! – распахнул голубые глазки охранник. – Вот честное благородное слово, спал! Ничего не видел, ничего не слышал. Спал беспробудным сном.

– А должен был работать!

– Сморило меня.

– С чего вдруг?

– От усталости. Жена ребенка ждет, от ее капризов прямо голова пухнет. То одно ей принеси, то унеси, то подай, то убери! Выматываюсь я за день страшно!

Откровенно говоря, подруги словам охранника не поверили. Уж очень старательно таращил на них Серега свои слишком честные глаза. Такие нарочито честные глаза бывают у тех, кто врет. Парень определенно что-то скрывал. Ничего он не прислуживал своей жене. И даже не это важно. Не спал охранник этой ночью. Вероятней всего, ночью в бассейне он был не один. И возможно, тот человек и прикончил бедного Антона.

Вовсе не обязательно, что те двое мужчин, переправлявших Антона Петровича среди ночи в бассейн, были его убийцами. Вполне могли оказаться лучшими приятелями, друзьями детства. Малохольный очкарик Костя с высоты десятого этажа не мог с точностью утверждать, мертв был Антон в тот момент, когда переваливался через ограду бассейна, или нет.

И получалось, что муж Марины мог быть перекинут на территорию бассейна еще живым. И смерть свою встретил уже внутри. И вот теперь охранник покрывает настоящего преступника.

– Спал, ничего не видел, – продолжал упрямо талдычить Сергей. – Никого, кроме меня, в бассейне не было. Да вы что, кого бы я к себе привел? Этак и работу потерять недолго. Вадим Саныч только на вид рохля, а на самом деле строгий очень мужик. А мне работа очень нужна. У нас с Галочкой скоро малыш появится. Вот хорошо, что меня выпустили. А то как бы Галочка одна справлялась? Бедная моя Галочка, как бы она без меня жила?

И Сергей вроде как даже вытер подступившие к глазам слезы.

– Да ладно тебе, мама, живой я. Только голодный очень. Покорми меня, и прямо сейчас к Галчонку в больницу поеду.

Это было уже сказано коренастой женщине с встревоженным лицом, бросившейся обнимать Сергея, которого подруги доставили прямо до его дома. Но мать Сергея продолжала рыдать и клясться, что ни одного дня бы не выдержала, если бы осудили сына за убийство.

– Да что ты, мам. Вот их благодари. Это они свидетеля нашли, который подтвердил, что жмурик у нас в бассейне не с моей помощью нарисовался.

Мать Сергея поблагодарила девушек. Кивнула им пару раз и лаконично произнесла: «Спасибо». При этом она вовсю хлопотала вокруг своего сынули. Сначала налила «истомившемуся мальчику» большую плошку дымящихся густых щей. Щедро намазала толстый кусок хлеба сливочным маслом, сверху пристроила несколько колечек копченой колбасы и еще поставила перед родным дитяткой тарелку мясного салата, залитого майонезом до самых краев.

Девушкам только и оставалось, что сглотнуть слюну. Несмотря на благодарность, женщина даже не подумала пригласить их к столу. А ведь девушки провели весь день в беготне и ни разу не присели, даже чтобы просто передохнуть, не говоря уже о том, чтобы перекусить.

– Ну, приятного вам аппетита, – произнесла Леся, с трудом отводя взгляд от румяной горбушки, которой Сергей сноровисто собирал остатки салата со дна тарелки. – Не будем вас задерживать.

– Да, мы пойдем.

– Девочки, а вы на машине? – внезапно вскинулась мать Сергея. – Может быть, подбросите Сереженьку до Галочки? А то он утомился, устал, перенервничал. Да и роддом на впуск посетителей уже скоро закроется. Или бы не ездил ты сегодня, а, сынок?

– Ну, что ты, мама, – пробасил Сергей, запихивая в себя суп ложку за ложкой. – Неудобно девочек обременять. Не надо, не проси. Я сам доберусь.

– Да как сам-то! Нельзя тебе самому! Ты же какой стресс перенес! Чуть в тюрьму не угодил! И все за чужую вину! Пусть отвезут. Не развалятся!

– Мама, да я сам могу до Галки добраться.

– Можешь-то ты можешь, да мне спокойней будет, если девочки тебя отвезут и назад доставят.

Все-таки некоторым людям опасно давать палец. Ухватившись за самый его кончик, они вполне в состоянии оттяпать вам всю руку. И еще будут удивляться, чем это вы недовольны? Подруги помогли сыну этой женщины освободиться из полиции, а теперь она хочет, чтобы они возились с ним, словно няньки! Ну, с какой стати?

– Да хватит тебе, мам! – солидно пробасил Сергей. – Сказал, что доеду сам, значит, доеду! Нечего людей по пустякам дергать.

– Какой Сережа у меня тактичный, – тут же принялась восхищаться своим сыном мамаша. – Никогда лишний раз человека не обременит. А уж Галочку как он обожает! Только про нее и твердит! А она, по правде сказать, куда как холодней к нему. Все-таки женщины очень неблагодарные создания. Вот Галочка, например. Коли уж решил ее Сереженька осчастливить, признал ее ребенка своим, так радуйся. А она все нос воротит. Но Сереженька у меня умничка. Носится с полоумной, понимает, она мать, ее волновать сейчас нельзя. Вот какой молодец! Герой!

Женщина продолжала петь дифирамбы своему сыну до самого порога квартиры. И даже спускаясь по лестнице, подруги слышали ее высокий голос, восхваляющий сына. Наконец дверь захлопнулась, и все затихло.

Девушки вышли на улицу. Настроение у них было гаже некуда. Вроде бы они помогли Сергею, но его мать умудрилась так все перевернуть, что они же еще и должны остались. Почему, мол, не подвезли мальчика до больницы. К тому же настроение ухудшалось еще и из-за того, что сыщицам после целого дня беготни есть хотелось немилосердно. Вид Сергея, уписывающего за обе щеки наваристые щи, вызвал у подруг обильное слюноотделение.

Вот бывают же такие люди, которые любую пищу поглощают с завидным аппетитом. Глядя на них, даже будучи сытым, есть захочешь. Ни одна из подруг не любила вареную капусту, в жизни к ней не прикасалась, но сейчас они обе чувствовали себя так, словно ничего вкусней этого блюда не знали.

– Где бы нам перекусить?

– Перекусить – это бы хорошо. Только пока рано.

– А по мне, так в самый раз.

Но Кира упорно не отходила далеко от дома Сереги.

– Как думаешь, похож Сергей на человека, способного отказаться от какой-либо халявы?

– Нет. Такой, даже умирая, халяву ухватить все равно успеет.

– Вот и я тоже так думаю. А между тем он решительно отказался, чтобы мы его подвезли до роддома. Почему?

– Не собирается сегодня туда ехать? – воскликнула догадливая Леся.

– Вот-вот. Слишком уж он часто повторяет, как любит свою жену. Так обычно поступают те, кто замыслил против жены какую-то гадость.

И пусть личный опыт замужней жизни у подруг на двоих сводился к нулю, ни одна из них замужем до сих пор не побывала, но вокруг было достаточно семейных пар, чтобы кое-какие выводы подруги могли сделать. Наблюдая за житейскими бурями других со стороны, иной раз видишь куда больше, чем находясь в самом эпицентре событий.

– Значит, садимся в машину и ждем. Уверена, Сергей скоро появится из дома. И мы за ним проследим. Куда пойдет. С кем будет встречаться. Очень уж его поведение кажется нетипичным.

В бардачке нашлось немного соленых фисташек, которые заглушили терзающий подруг голод. Сергей оказался молодцом, не стал задерживаться дома. Подзаправился и отправился дальше.

– Идет!

Сергей шел неторопливой походкой, вразвалочку. Достал сигареты, закурил. Зашел в маленький магазинчик, купил там бутылку пива и, не торопясь, побрел с ней дальше.

– Что-то не похоже, чтобы он торопился к любимой жене.

– Да и маршрутки останавливаются совсем в другой стороне.

Вместо того чтобы идти к проспекту, Сергей углублялся во дворы. Подругам приходилось прикладывать максимум стараний, чтобы не попасться ему на глаза. На их счастье, Сергей слежки не опасался. Шел себе совершенно спокойно. Миновал несколько панельных коробок, особенно унылых в это время года, когда снег уже растаял, а листва на деревьях еще не появилась. Таким образом, ничто не прикрывало убожества этих строений.

Но по сравнению с домом, в подъезд которого нырнул Сергей, те дома были настоящими красавцами.

– Какая старая развалина! – ахали подруги, разглядывая барак, в который зашел охранник.

– Окна почти совсем в землю ушли.

Дом просел так глубоко, что окна первого этажа оказались почти вровень с землей. Не надо было прилагать особенных усилий, чтобы шагнуть в квартиру прямо через окно.

– И, тем не менее, тут живут люди.

Свет в окнах горел. Но заглянув в подъезд, который не был даже чисто символически закрыт, подруги не увидели никого. Видимо, Сергей уже вошел в одну из квартир. Девушки задумались, как им поступать дальше, но тут внезапно услышали знакомый голос. Он доносился из окна первого или, правильней сказать, минус первого этажа.

– Как дела, говоришь? Да чудом отмазался. Думал уже признаваться, что с тобой ночь провел. Представляешь, что после этого со мной бы Галкин отец сделал?

– А со мной? Ты обо мне подумал? – раздался девичий голос. – Дядя Паша недаром такое прозвище имеет – Бешеный. Он бы меня как Тузик грелку порвал за то, что я у старшей сестры жениха отбиваю.

– Да какая она тебе сестра!

– Троюродная.

– Седьмая вода на киселе, – презрительно отозвался Сергей. – Да не в этом дело. Ох, и попали мы с тобой, Натах, в переплет. Люблю я тебя, а жениться на этой дуре беременной должен. И угораздило же ее залететь так некстати!

– И не говори, Сереженька. Как это у вас получилось-то?

– Пьяный был. Сам не помню, как меня с Галкой переспать угораздило. Тебя не было, скучал я. От скуки к Галке зашел. То да се, выпили мы. Проснулся утром, башка чугунная, а рядом Галка дрыхнет. И дядя Паша в дверях стоит, улыбается. Доброе утро, говорит, зятек. Мне тогда и так худо было, а после его слов вообще умереть захотелось. Сначала-то думал, что отмажусь как-нибудь. А уж когда Галка мне о своей беременности объявила, совсем худо мне стало.

И помолчав, Сергей добавил:

– Может, сбежать нам с тобой, Натах?

– Куда сбежать-то?

– А куда угодно! – бодро откликнулся Сергей. – Чего нам тут оставаться? Меня сегодня отпустили, а завтра, может, снова задержат.

– С чего же это? Ты никого не убивал.

– Будто бы мало в наших тюрьмах сидит людей, которые ни в чем не виноваты.

– Дядя Паша говорит, что на каждого что-нибудь найдется.

– Этого урода послушать, так все в тюрьмах сидеть должны! – обозлился Сергей. – Я тебе дело говорю, а ты тут про него вспомнила! Бежать, говорю, надо.

– Куда бежать-то, Сереженька?

– Да хотя бы в Москву. Ты же говорила, у тебя там тетка?

– Так она и Галке тоже тетка, – резонно возразила девушка. – Небось мигом дяде Паше настучит.

– А что делать-то?

– Расти, Сереженька, сына.

– Не хочу я этих сосок-пеленок! Что я в жизни видел? Я не так жить хочу.

– А что делать?

Поняв, что ничего нового они больше не услышат, подруги отошли от окошка. Подслушивать планы Сергея и его любимой Натахи девушки не хотели. Теперь ситуация несколько прояснялась. Сергей минувшую ночь провел в объятиях любовницы. Сказав всем, что отправляется на дежурство, он удрал к любовнице, с которой и развлекался до утра. А в это время в оставленный без присмотра бассейн какие-то негодяи подбросили мертвое тело.

Правильно поступил Сергей или поступок его был глубоко аморален, сыщицы трактовать не брались. Не их это дело. Сергей глубоко увяз в двух своих привязанностях. С одной стороны, Натаха и ее жаркое тело, а с другой – Галочка, ее папаша и младенец. Трудно было предположить, с кем именно останется парень.

– Одно теперь ясно, Сергей к убийству никак не причастен. Его ночью в бассейне вообще не было. С любовницей в койке кувыркался.

– Да. Но каков красавец! Из себя страшненький, а туда же! И жена у него беременная, и любовница молоденькая. Далеко пойдет парень.

– Ага. Если только его не прикончат раньше времени.

– Кто?

– Либо Вадим Саныч за прогул, либо этот Галкин папаша – Бешеный. За обман дочери.

По дороге домой в свой «Чудный уголок» подруги еще успели заехать в мебельный магазин, где вчера приобрели навесной кухонный шкафчик. Продавец их узнал и очень удивился:

– Что случилось? Вы же только вчера купили у нас изделие. Неужели не подошел вам шкафчик?

– Подошел. Просто прекрасно вписался. Теперь еще один точно такой же хотим!

– Ничем не могу вам помочь, – развел руками продавец. – Увы. Вчера последний вам отгрузили. Больше ни на складе, ни в торговом зале образцов в таком исполнении нету.

– Но может быть, на заказ возможно сделать точно такой же?

– Срок изготовления заказа – две недели.

– Так долго!

– И это еще при условии, что найдется нужная фурнитура и ДСП и шпонировку вам подберут сразу же. Так что две недели – это в самом лучшем случае.

Подруги немного приуныли. Но, с другой стороны, если они ждали почти полгода, могут и еще две недельки подождать.

– Пишите заказ! – решительно произнесла Кира. – Только чтобы новый шкафчик был точь-в-точь как наш вчерашний.

– Один в один будет!

Оставив заказ, подруги приехали домой. Лисицы там не наблюдалось. Равно как не было и оставленного Лесей в холодильнике обеда. Все-таки Лисица далеко пойдет в этой жизни. И кое в чем он давал сто очков другим мужикам уже сейчас. Допустим, опыта в прибивании шкафчиков у него было маловато, но вот найти, разогреть и самостоятельно поглотить имеющуюся в доме пищу он был вполне в состоянии. И этим Лисица выгодно отличался от многих двуногих особей мужского пола.

Вот подруги в школе учились вместе с Ирой Сусликовой – полной чернобровой девочкой, после выучившейся на медсестру и удачно вышедшей замуж за своего преподавателя – кандидата медицинских наук. То есть тогда казалось, что этот брак весьма удачен. Но мать Иры сразу же была настроена против зятя.

– Тебе двадцать, ему сорок. Ты – медсестра, а он кандидат наук. Здорово? Но повторяю еще раз. Тебе двадцать, а ему уже сорок. И он все еще только кандидат. До пенсии таким и останется. Неподъемный он. Нерасторопный. Один раз посмотрела, как он пытается колбасу в нашем холодильнике найти, и все мне про него сразу же ясно стало!

Мама Иры оказалась права. Кандидатская диссертация была вершиной карьеры ее зятя. Да и диссертацию-то ему написала бывшая жена, которой после двадцати лет брака надоело волочить за собой этот балласт, и она спихнула его на руки молоденькой наивной Ирочке. Подумать только, как много может сказать один подход мужчины к холодильнику за колбасой!

Но Лисица был в плане добычи пропитания очень ловким. Ему и в прежние времена, когда он не был занят никакой определенной деятельностью, удавалось зарабатывать себе на белый хлеб с маслом и икрой. Свести того с тем-то, добыть сведения для того о том-то. И при этом еще не продешевить, суметь выхватить свою косточку с мясом изо рта у людей, которые делиться приучены не были.

А уж теперь, когда Лисица был пристроен благодаря протекции самого Таракана к постоянной службе, подруги и вовсе замечали все более и более возрастающий уровень благосостояния приятеля. И что самое главное, благосостояние это отныне было стабильным, лишь увеличивающимся со временем.

– Неужели Таракан тебя к себе в разведку заманил?

– Возможно.

– Вместе с ним уезжаете, вместе приезжаете. Он тебе покровительствует?

– Может быть.

– Небось тебе уже и чин дали?

– Ты ведь никому не скажешь? – проникновенно спрашивал в ответ Лисица.

– Нет! Не скажу.

– Вот и я не скажу.

Девушки не сдавались. Вода камень точит. И на следующий день они снова приставали к Лисице.

– Какое у тебя нынче звание?

Но Лисица отмалчивался. Так длилось уже несколько месяцев. Но пока что о своей новой работе он так ничего подругам и не сказал. Ну, буквально вот ни единого словечка. Иногда это их обижало, иногда злило, а иногда заставляло уважать Лисицу. Все-таки их легкомысленный приятель оказался не настолько легкомысленным, чтобы болтать о себе направо и налево.

И все же девушки тоже не были слепыми или глухими. Школу окончили с хорошими аттестатами. И даже высшее образование в конце концов получили. Так что сложить два и два вполне были в состоянии. И уж если безработный и беззаботный Лисица, откровенно опасающийся и недолюбливающий Таракана, внезапно стал ездить со стариком по утрам в какое-то место, это могло значить только одно: Лисица изменил свою точку зрения. И принял наконец предложение Таракана, которое тот сделал ему ни много ни мало, а десять лет назад.

Тогда Лисице было чуть за двадцать. Сейчас было чуть за тридцать. Возраст вполне достойный, чтобы наконец определиться в этой жизни. Конечно, вряд ли Лисица мог стать вполне своим в разведке, но его знания, опыт и богатая информация обо всех и обо всем должны были помочь ему стартовать на новом поприще.

И устав от бесконечных расспросов и уверток Лисицы, девушки однажды спросили:

– Скажи нам только, ты сам-то доволен?

И получили в ответ весьма странное признание:

– Я счастлив, когда вы обе довольны.

Что это могло означать, подруги не понимали. Да и некогда им было разбираться в сложностях характера своего приятеля. После его подселения к ним у девушек то и дело возникали какие-то бытовые затруднения, которые приходилось срочно устранять. Например, сегодня кастрюлька с оливье бесследно испарилась. То есть сама емкость нашлась в посудомойке, а вот ее содержимое исчезло.

Но подруги слишком устали за сегодняшний день. К тому же на завтра у них была запланирована большая программа. Надо было наведаться в офис к Антону Петровичу, побеседовать там с сотрудниками. Потом было бы хорошо немного потрудиться у себя в своей фирме. И уж под конец дня, если еще будут силы и настроение, наведаться на прилегающие к бассейну площадки – школьную, спортивную и детскую.

Шанс найти там ценного свидетеля был невелик. Но ведь подруги нашли же Костю, который со своего десятого этажа разглядел очень многое. Это придавало им уверенности в своих силах. Если бы еще дома их ждал горячий ужин, вообще было бы прекрасно.

Чтобы заморить червячка, Леся сделала на кухне себе и подруге несколько бутербродов. Взамен оливье в холодильнике откуда-то появился приличный кусок осетрины горячего копчения в вакуумной упаковке. Об этой рыбе у Леси остались лишь смутные воспоминания детства, потом осетрина куда-то исчезла с прилавков магазинов, а теперь вот стала появляться вновь. Недешевое удовольствие, но иногда можно побаловать себя кусочком.

Кроме рыбы, в холодильнике также появилась баночка красной икры и палочка сервелата. Вряд ли эти деликатесы принес девушкам их добрый домовой. Скорей всего, тут потрудился Лисица. Но когда он успел смотаться в магазин? Вчера вечером в холодильнике ни рыбы, ни икры, ни колбасы не было.

Или деликатесы вовсе не из магазина? А вот интересно, нынешним сотрудникам бывших органов до сих пор выдают продовольственные пайки? Что же, вполне вероятно, ведь мозговую деятельность своих сотрудников нужно поддерживать хорошими продуктами во все времена.

Без зазрения совести Леся распатронила все упаковки, щедро намазала вкусную начинку поверх свежего хлеба, который тоже обнаружился на кухне, и хотела уже отправиться со своими трофеями к Кире.

Но Фантик и Фатима вились возле ног Леси, намекая на то, что они тоже любят копченую колбасу. Да и от незнакомой рыбки, которая появилась в их жизни впервые, но так соблазнительно пахнет, они не откажутся. А вот противные красные шарики они не хотят. Пусть те и пахнут рыбой, но, мерси, слишком уж соленые.

– У вас своя диета, – строго сказала кошкам Леся. – Полезная каша и вареное мясо.

Куда там! Поняв, что в доме имеется колбаска, кошки не хотели полезной каши. Пришлось дать им по кусочку колбаски, иначе они бы просто не выпустили свою хозяйку из кухни. А ведь Лесе надо было поторопиться к Кире.

– Кстати, об этом Косте и курице, которую он видел… – произнесла она, входя в комнату, но тут же поняла, что опоздала.

Кира уже сидела у включенного компьютера. На экране мерцали названия сайтов, посвященных доставке пиццы и всякой готовой еды. И Кира, схватив с тарелки бутерброд, пожаловалась:

– Столько этих ресторанов быстрого питания развелось! Совсем женщины обед для своих домашних сварганить не желают! Посмотри, что в Сети делается. И супы тебе в пластиковой баночке привезут, и пельмени доставят, и лазанью с котлетами смастерят. А уж пицца и куриные окорочка или крылышки – вообще зашкаливают по популярности. Дешево и сердито!

– Даже передача такая есть. Дарья Донцова ее ведет.

– Донцова – молодец! А вот передача – какое-то издевательство над народом!

Пережевывая вкусный бутерброд, Кира думала о своем. Россия – богатейшая из стран мира. И нефть у нас. И газ у нас. И даже икра с осетриной, опять же, у нас. И если бы чиновники меньше воровали, то и бедным гражданам в нашей стране не пришлось бы пол на дачах утеплять фанерой с газетами. Пенсионеры все поголовно купили бы электрические чайники и не парились бы вопросом, что дороже выйдет – газ или электричество. Да и багеты в домашних условиях шпинатом с кинзой фаршировать тоже бы не пришлось!

– Все бы наши граждане по телефону себе заказали. Или бы роботов придумали, чтобы вместо них работали.

И Кира схватила с тарелки еще один бутерброд. Этот оказался с сервелатом и ржаным хлебом. Сам хлеб Леся не поленилась, поджарила на сковородке с растительным маслом, а потом хрустящую поверхность с двух сторон хорошенько промазала долькой чесночка. Чеснок на жареном хлебе терся, словно на терке. И впитываясь в пористую поверхность, сам по себе уже являлся замечательной закуской.

– А почему ты вдруг про роботов заговорила? – запоздало насторожилась Леся.

– Ну, к слову пришлось, – неохотно оторвалась от очередного кулинарного шедевра подруги Кира. – Смотрела тут одну передачу… Там всю еду роботы готовили. Начиная от йогуртов и заканчивая пирожными.

Кира сделала большой глоток замечательного компота, в который Леся положила помимо малины, черники, вирги и других ягод, произрастающих в наших широтах, еще и плоды японской айвы. Айва эта хоть и низкорослая, и подмерзающая в наших широтах, цветет по весне очаровательными оранжевыми цветочками. А под осень еще и радует глаз маленькими желтыми шариками. А после каждый из этих неказистых, но зато ароматных плодов попадает в компот. И «склеивает» напиток в самое лучшее из всех желе на свете – айвовое.

Отведав компота, Кира окончательно примирилась с этой жизнью. И все же кое-что ее беспокоило:

– Все-таки никакой робот не заменит тепло человеческих рук. Лучше уж нормально платить людям, чтобы могли позволить себе обедать и ужинать в ресторанах.

– Менталитет у нас не такой. Русский человек лучше в кубышку лишний рубль положит, чем в ресторан пойдет.

Но Кире спорить о менталитете не хотелось. И откусив бутерброд с белым хлебушком, на котором лежал тонюсенький кусочек осетрины, она протянула:

– М-м-м… Ты, Леська, тоже молодец. Как тебе удается готовить такую вкуснятину? Я такой рыбы со времен своего детства не помню.

– Лисица приволок.

Кира уже справилась с осетриной и прихватила бутерброд с красной икрой, в уголке которого на подушке из сливочного масла притаился кругляшок яичка.

– Вкуснятина. И яйцо, и икра, и масло – все в меру. Где ты этому научилась, Леська?

– Так. Опыт. И некоторые мамины советы.

– Экономия должна быть экономной. И поэтому часть икры обязательно надо заменить яичком?

– Ты же помнишь, как моя мама «Наполеон» готовила?

– Ага, – с готовностью откликнулась Кира. – С заварным кремом. Вся прелесть заключалась в том, что съесть его надо было в первые же сутки, иначе он буквально расползался.

– Вот-вот.

– В этом и проблема многих рецептов эконом-класса. То там растечется, то изжога от введенного в рецепт маргарина образуется, а то от оклеенных крахмалом стен обои отваливаться начнут.

– Только у неумелых мастеров. Помнишь, какую шарлотку моя мама готовила?

– Пальчики оближешь!

– А ведь она клала в нее черствые куски батона и подбитые яблоки. Свежие продукты она в пирог принципиально не употребляла, считая, что их можно съесть и так.

Поддавшись ностальгии, подруги еще долго вспоминали, где и что им доводилось пробовать вкусного. И как-то неожиданно поняли, что далеко не всегда те вещи, которыми они восхищались в детстве, были дорогими по себестоимости. Например, бабушка Киры готовила потрясающе вкусную творожную запеканку, но ничего, кроме творога и муки, туда не клала. А пирожки с картошкой, которыми девочка объедалась на праздниках у бабушкиной подруги – бабы Кати, были и вовсе дешевле некуда. Да и крепкий мясной бульон, к которому они подавались, был сварен, увы, всего лишь из костей.

Шаря по сайтам, Кира неожиданно наткнулась на картинку, которая ее зацепила.

– Посмотри. – Ткнула она подругу в бок.

Леся, которая как раз в этот момент рассказывала, как лихо в девяностых она научилась делать голубцы с гречневой кашей, блюдо, которое нипочем нельзя было отличить от настоящего, замолчала и уставилась на экран.

– Ну и реклама! Курица с пиццей в зубах.

– В клюве.

– Это еще как посмотреть. У этой птички полный рот зубов. Взгляни внимательней!

Зубы данной курочки запросто могли бы послужить рекламой какой-нибудь стоматологической клиники. Да и мощные челюсти, которыми курочка сжимала огромную коробку с пиццей, тоже. На коробке было написано крупными буквами – «Цыпа-пицца».

– Надо полагать, название фирмы.

– Если так, то они выбрали неподходящую рекламу.

Тощие голенастые куриные ноги были почти напрочь лишены растительности, за исключением редких пучков на коленях, и выглядели отталкивающе. Глазки выпучены. Крохотные крылья были судорожно прижаты к спине. Весь вид куренка вызывал острую жалость. Было видно, что держать такую тяжеленную коробку в клюве ему невыносимо трудно. Куренок вытягивал шею и буквально лопался от непомерного усилия.

– Интересно, что художник хотел этим сказать?

– Лучше посмотри сюда. Вот все их телефоны и адрес.

– Позвоним?

– И что скажем? Пришлите к нам тех двоих, кто работал вчера вечером на развозке возле бассейна?

Но все решилось само собой. Стоило Кире набрать номер и выслушать полученный ответ, как лицо у нее вытянулось.

– За город не возите? – разочарованно переспросила она. – Даже в пределах десяти километров? Ах, у вас и так заказов хоть отбавляй? Может быть, в следующем месяце начнете развозку? Нет, спасибо, так долго мы ждать не можем!

И повесив трубку, Кира решительно подвела итог:

– Завтра утром наведаемся в офис господина Савченко. А потом в эту фирму – торгующую цыпами-мутантами, пожирательницами пицц.

И порешив на этом, девушки разбрелись по своим комнатам. Сил у них решительно не было никаких, а в головах билась одна-единственная мысль. Ничего себе, сходили в бассейн, развеялись! Если у них так и дальше пойдет, то вместо укрепления здоровья они растеряют последние его жалкие остатки.

Глава 6

И, тем не менее, на следующий день подруги проснулись в шесть часов утра. Их буквально вырвало из сладких объятий Морфея. Придя в себя после сна, девушки поняли, что их встревожили какие-то странные звуки. Скрип, скрежет. Внизу в кухне происходило что-то неладное. Сегодня это было какое-то поскрипывание и постанывание.

Любопытство подруг было растревожено. Кира натянула на плечи халатик, а Леся подтянула пижамные штаны, чтобы не сваливались с бедер, и поплотнее запахнула шелковую куртку. И в таком виде, стараясь не шаркать тапочками, они спустились по лестнице. Тут к скрипу и постаныванию прибавились новые звуки – проклятия и шипение, которые, без сомнения, издавал их приятель – Лисица.

Кошки были уже тут как тут. Фантик и Фатима отличались особым любопытством. Они просто не могли пропустить очередное событие.

– Что он там затеял?

– Хоть бы не что-то такое же ужасное, как вчера.

Но стоило Кире вымолвить эту фразу, как в кухне раздался жуткий грохот. Он показался подругам еще громче, чем вчера. Но, с другой стороны, сегодня ведь они и находились к месту аварии ближе!

– Лисица, ты жив?!

– Что с тобой?

С этими криками подруги влетели в кухню. Сначала они Лисицу не увидели. Все вокруг было засыпано белым слоем муки. Злополучная полочка снова валялась в углу, расколовшаяся на две части. Постойте! Вроде бы вчера обломков было больше? Да и вынесли их подруги из дома. Откуда они тут взялись снова?

– Что тут случилось?

– Где Лисица?

В этот момент пласт муки пошевелился, и из-под него показалась сначала испачканная белым рука, потом нога, а потом и сам Лисица принялся с кряхтением отряхивать с себя белый порошок. Прекрасно зная, как в такие моменты мужчинам нужно сочувствие, подруги крутились рядом:

– Бедненький!

– Как же тебя угораздило?

– Наверное, ты ушибся!

– Переломов-то хотя бы нету?

Но против ожидания Лисица ничуть не почувствовал себя лучше от их сочувствия.

– Вам бы все издеваться! – завопил он. – А я, между прочим, едва из-за вашей тумбочки насмерть не убился. Вам бы так по башке долбануло! Знали бы тогда, как над человеком смеяться!

– Мы и не думали… А что ты делал?

– Что делал!.. Шкафчик ваш проклятый вешал!

– А где ты его взял?

– Где взял, там уже нету!

Лисица злился все больше и больше. Расспрашивать его еще о чем-то было чревато для собственного здоровья. Кира как раз в этот момент осматривала куски шкафчика, валяющиеся среди муки, и ее внезапно осенило:

– Так ты что? Взял и склеил вчерашние обломки?

– А чего хорошую вещь выкидывать?! – агрессивно набросился на нее Лисица. – К тому же сами сказали, шкафчик был в магазине последний, он вам нужен, ну, я и расстарался. Спер в лаборатории суперклей, склеил разломанные части, на несколько часов оставил, чтобы получше схватилось. А сегодня пораньше повесить решил. Саморезы купил, дрель у Иваныча взял, все как полагается.

– И что же произошло?

– Фиг знает, – почесал затылок Лисица. – Почему-то все равно развалился. Хотя и не должен был. Клей хороший, опытные разработки. В космосе им склеивать можно. Что же произошло?

После детального обследования выяснилось, что шкафчик развалился по швам. Но не по тем склеенным Лисицей швам, а по тем, которые были склеены еще на самом мебельном производстве.

– Видимо, во время вчерашнего падения скрепки вылетели. В статичном положении швы еще как-то держались, но когда ты сегодня вновь загрузил полочку, они не выдержали.

– Точно. Сначала-то все нормально было, а как я ваши банки поставил, все и рухнуло.

И совершенно нелогично Лисица заорал:

– Это все вы виноваты!

Подруги с огорчением обозревали учиненный Лисицей разгром. И зачем они в прошлом месяце купили целый мешок муки! Поддались на уговоры Лесиной мамы, которая уверяла, что так выйдет гораздо дешевле. И вот вам результат. Нет уж, если нету таланта экономно расходовать продукты, обязательно попадешь впросак даже с самым проверенным рецептом.

С горем пополам собрав в совок всю муку с пола, подруги огляделись по сторонам. Надо же убрать из кухни кошек. Но оказалось, что Фантик с Фатимой уже давно удрали. Путь их следования указывали маленькие белые следы, которые оставили за собой кошки.

Убедившись в отсутствии на кухне домашних питомцев, подруги принялись орудовать пылесосом. Кошки боялись его воющего звука, забивались в самые дальние уголки и дрожали там от страха. Но надо же было собрать забившиеся между стыков половиц крупинки! Справившись с этой задачей, девушки проворно шмыгнули к дверям.

– А вы куда? – раздался голос Лисицы.

– Нам некогда!

И едва переодевшись, подруги быстренько выскочили из дома. Объяснять Лисице, что они затеяли очередное расследование, девушки не торопились. Все равно узнает. Но пусть лучше узнает позднее. Лисица в последнее время стал очень нервно реагировать на их рассказы о предпринятых действиях. Если прежде он охотно им внимал и явно одобрял, то теперь авантюризма в нем поубавилось. И рассказы подруг он слушал, кривясь, словно пенсионер.

Оказавшись в городе, подруги решили первым делом заехать в офис «Цыпы-пиццы». Они справедливо рассудили, что люди, которых кормят тощие цыплячьи ноги, должны быть заинтересованы в каждой рабочей минуте.

– Доброе утро! – приветливо улыбнулась девушкам продавщица за стойкой. – Работаем с первого и до последнего клиента! Что желаете?

Подруги вгляделись в меню, висевшее за спиной девушки. Ну да, булочки с котлетами и сыром, булочки с сосисками всех видов и размеров, салаты и, конечно, пиццы.

– Хотим острых куриных крылышек.

Картинка с изображением хрустящих крылышек также виднелась в меню.

Девушка быстро набила бумажный пакетик крылышками и осведомилась дальше:

– Что пить будете?

– Кофе, если можно.

– Кофе только растворимый.

– Тогда сок, если не холодный.

– Он весь из холодильника.

– Лимонад.

– Тоже холодный.

– Налейте просто кипятку! – взорвалась Кира.

Но продавщица неожиданно мирно предложила:

– Зачем же просто кипяток пить? Возьмите чай.

– Небось веником воняет, – капризничала Кира.

– Почему веником? Нормальный чай в пакетиках.

Крылышки оказались сухими и такими острыми, что подруги выхлебали весь свой чай, даже не посмотрев, чем он там пахнет. Булочки пришлось грызть, макать в чай, грызть и снова макать.

Когда с завтраком было покончено, они ощутили нечто вроде удовлетворения. Им была поставлена нелегкая задача, но они с ней справились.

– Смотрю, народу у вас негусто.

– Так рано еще. Ближе к обеду набегут.

– Рядом нету других кафе?

– Почему нету? Через дорогу одно. И рядом еще два.

Небось там еще хуже кормят! Хотя и трудно себе представить стряпню хуже, чем в этом ресторанчике. И некоторые еще удивляются, почему наши граждане не торопятся ходить в рестораны. Да хотя бы потому, что рискуют там элементарно отравиться за свои же деньги.

– А вы развозку заказов осуществляете?

– Ну, если крупная компания сразу десяток обедов заказывает, тогда да. А с мелочью не связываемся. На бензин больше потратишь, чем заработаешь.

Ничего себе, крупная компания, которая берет десяток пицц! Подруги едва сдержали смешок. Но девушка ничего не заметила. Она продолжала невозмутимо перекладывать черствые булочки, время от времени покашливая. При этом рот она закрывала рукой, а потом этой же рукой вновь бралась за работу. Подруги очень пожалели, что вообще стали завтракать в этом кафе.

– А как у вас с кадрами?

– Чего? – напряглась девушка.

– На работу к вам устроиться можно?

– Ну…

Девушка оценивающе окинула взглядом новенькие сапожки Леси, доходящие ей до середины икры и снабженные застежками в форме бабочек. На ее же кожаную курточку. И наконец уперлась взглядом в ключи от «гольфика», которые Кира машинально вертела перед собой.

– Я не для себя интересуюсь, – тут же развеяла ее сомнения Кира. – Брат ко мне из провинции приехал. Да не из нашей, а украинской. Образования никакого, а деньги лопатой грести хочет. Как у вас с этим делом?

– Зарплата у нас чистые слезы, – пустилась в откровения девушка. – И если честно, то работают у нас одни гастарбайтеры. Да и тех хозяин без оформления держит. На всю фирму я одна такая – русская. Хоть у меня тоже прописка в Питере временная, но остальные работники у нас вообще без регистрации.

– Ну, тогда мой брат отлично в вашу компанию впишется.

– Хозяин у нас со стороны никого не берет. Проверок опасается.

– Даже в развозчики не возьмет?

– В развозчики возьмет! – оживилась девушка. – Но вы же говорили, что у вашего брата никакого образования нету. Как же он коробки возить будет, если прав не имеет?

– Водительские права у него есть.

– А машина? У нас только со своим транспортом можно.

– И машину я ему найду.

– Тогда… позвоните Жанне. Она у нас наймом персонала ведает. Только учтите, платят копейки. Только на прошлой неделе двое наших ребят именно с развозки уволились. Ругались страшно. Когда на работу нанимались, Жанна им золотые горы наобещала, а на деле пшик вышел. Федор, так тот вообще из себя вышел. И немудрено. Деньги, что они на переобустройство своей машины в мастерской потратили, им никто не вернул. Так они сказали, что до конца месяца с этой курицей на крыше ездить будут. А потом еще подумают, вернуть ее обратно или себе на память оставить. Некрасиво, конечно. Но их тоже понять можно. На бензин им вдвое меньше давали, чем вначале обещали. И чаевые от клиентов фиг увидишь. Лопухнулись ребята, смотрите, как бы ваш брат вам потом «спасибо» не сказал.

– Ничего. Ему выбирать не приходится. Куда звонить-то? Где телефон Жанны?

Получив телефон, девушки принялись названивать Жанне. Она взяла трубку уже после второго гудка.

– Водитель? С машиной? Конечно, нужен!

– А куда нам подъехать, чтобы обсудить все детали?

– Где вы находитесь сейчас? – деловито осведомилась Жанна.

– Возле вашего кафе.

– Обойдите вокруг и зайдите через заднюю дверь.

Подруги так и сделали. Им оставалось только удивляться, почему девушка за стойкой сразу же не отправила подруг к управляющей. К чему была нужна эта важность с телефонными звонками?

Жанна оказалась невысокой плотненькой брюнеткой с большими яркими глазами. У нее были пышные волосы, уложенные в красивую прическу, и просто огромная грудь. Пожалуй, это были самые выдающиеся две вещи в облике Жанны. И молодая женщина отлично понимала их цену. Завитки волос были тщательно ухожены, блестели так, словно их обильно смазали «жидким шелком». А грудь буквально вываливалась из туго зашнурованного корсета.

Обсудив детали предстоящего трудоустройства (платили тут и впрямь немного), Кира наконец перешла к основной цели своего визита.

– Ну а какие фирмы вы обслуживаете? Например, мы слышали, ваша фирма поставляет готовые обеды в офис господина Савченко. Антона Петровича. Он у вас даже на особом положении. Это правда?

Кира подняла глаза на Жанну и запнулась на полуслове. При упоминании имени покойного Жанна совершенно переменилась в лице. Она сильно побледнела и жадно хватала ртом воздух. Неужели это имя Савченко на нее так подействовало?

– Кто вы? – с трудом выдохнула Жанна. – Вас она послала?

– Кто «она»?

– Вас послала его жена? Марина? Да? Узнала, что мы с ним встречаемся?

Интересный поворот событий. Подруги прямо восхитились своей везучестью.

– Нам важно выяснить, в каких отношениях вы были с господином Савченко.

– Ни в каких!

Но Жанна выкрикнула эту фразу слишком поспешно, чтобы подруги ей поверили.

– Однако вам знакомо имя Антона Петровича. И вы знаете, как зовут его жену.

– Ничего я не знаю! Сболтнула сдуру, сама не понимаю, что сказала!

– Жанна, вы должны все нам рассказать.

– Ничего я вам не должна! Убирайтесь вон!

– Мы бы с радостью. Да только нам надо расследовать обстоятельства гибели господина Савченко. И поэтому мы будем допрашивать всех, с кем он общался. Особенно тех, с кем он общался наиболее тесно.

Челюсть у Жанны отвисла:

– Как… гибели? Кто погиб?

– Антон Петрович.

– Не может быть! Вы меня разыгрываете! Вас его жена послала! Узнала про нас с Антошей и послала на разведку. Так?

Вместо ответа Кира сунула женщине под нос свое шутейное удостоверение. Как и многие до нее, Жанна не стала внимательно вчитываться в полный текст печати. Увидела корочки с фотографией, печать и запричитала:

– Вы из полиции? Что случилось с Антоном?

– Вы были с покойным в близких отношениях?

– Покойным?

– Господин Савченко умер. Убит. Вы хорошо его знали?

Жанна хотела кивнуть, но внезапно побледнела, зашаталась и рухнула на пол. Подруги кинулись к ней. На шум прибежали еще какие-то сотрудники кафе. Жанне дали воды, усадили в кресло, открыли окно. И постепенно женщина пришла в себя. Жадно выпив стакан воды, она подняла на подруг глаза.

– Вы говорите серьезно? Антоша погиб?

– Да. Прошлой ночью его тело было найдено…

– Это все она! – заверещала Жанна, не дожидаясь, пока Кира закончит фразу. – Это она его убила!

– Кто?

– Жена!

– Марина?

– Она и замуж-то за него вышла только из-за его денег. Мечтала о том дне, когда Антоша умрет, а все ей достанется. Жадная гадина!

– Вы так хорошо знали Марину?

– Конечно! С первого класса дружим!

Вот это удача! Подруги даже не думали, что им так повезет сегодня. А Жанна, уже не дожидаясь, когда ее будут расспрашивать, начала рассказ сама. Подругам пришлось выслушать подробный отчет Жанночки о ее светлых ученических годах, когда лучшая ученица в классе связалась на свою беду с двоечницей и распустехой – Мариной.

– Знаете, как раньше, в советские времена, бывало? К худшим ученикам «буксир» прикрепляли. Кого-нибудь из сильных учеников брали и к двоечнику присоединяли.

– Зачем?

– А чтобы они вдвоем домашние задания делали. И лучший ученик тянул бы за собой худшего. Пример ему показывал и вообще… заражал своим рвением к учебе.

Конечно, Жанночка заканчивала учебу уже после перестройки, но их классная руководительница еще хорошо помнила, как было прежде. И в такой практике «буксира» находила много для себя лично полезного. Не нужно было самой возиться с отстающими. Можно было сбагрить эту работу на другого ученика. Так Жанне досталась в нагрузку Марина.

– Как с первого класса эту лентяйку на меня повесили, так и ехала она на мне все годы!

Постепенно вынужденные отношения переросли в дружбу. Жанна открыла для себя, что Марина не только умеет лениться, но она еще умеет придумывать тысячи проказ и розыгрышей. С Мариной невозможно было соскучиться. У нее на каждый день имелась новая задумка. Так они и стали дружить – умница и отличница Жанна и Марина – красавица и головная боль всей школы.

– Маринку на плавание в бассейн с самого первого класса отдали. Родители по командировкам, бабушка своей научной работой занята. Никаких особых данных по части физического развития у Маринки не было. Просто бассейн находился рядом. И чтобы Маринке целый день одной дома не сидеть, они это плавание и придумали.

Жанна тоже пыталась заниматься спортом, но быстро поняла, что серьезный спорт – это не для нее.

– Тяжело очень. Сначала сорок минут в классе бегаешь, разминаешься. А когда уже язык на плечо, надо еще в воду прыгать. И там просто так не поплаваешь. В воде тоже работать надо. А еще соревнования, подготовка к ним. Каторга!

Одним словом, Жанна сосредоточила свои усилия на учебе, а Марина продолжала рассекать воду руками. Это у нее получалось неплохо. Она даже выиграла несколько соревнований. И закончив школу, продолжала заниматься спортом. Особенно Марина не надрывалась.

– Олимпийские рекорды – это не для меня, – откровенно признавалась она. – К чему убиваться ради пяти минут славы? Лучше уж я замуж выйду за богатенького буратинку.

Жанна за это время окончила институт, получила специальность, стала завпроизводством. Она попробовала себя в нескольких крупных ресторанах, а потом осела в маленьком кафе, где хозяин был личностью чисто номинальной, показывался редко и полностью доверял Жанне.

Вся реальная власть в маленьком кафе находилась в руках Жанны. И как следствие этого, выросло и ее материальное благополучие. Теперь Жанна могла приобретать себе вещи в дорогих бутиках, могла делать стрижки в стильных салонах и два раза в год летала в теплые страны. Плохо было только одно: Жаннин возраст уже подбирался к критической отметке в виде тройки с ноликом, а замуж ее никто пока что не звал.

Правда, Жанну немного утешало то, что и у ее подруги дела обстоят не лучшим образом. Мужчины в жизни Марины сменялись с калейдоскопической скоростью. То ее ведет на презентацию один «папик», а через неделю Марину подвозит в клуб уже другой дядечка. Всех мужчин отличал более чем зрелый возраст и состоятельность.

– Я хочу замуж, – объясняла подруге Марина. – Вот и предлагаю себя среди тех, для кого я – жемчужина.

Жанна только головой качала. Она отнюдь не считала, что Марине удастся кому-то из этих «папиков» выгодно продать свой единственный товар – молодость.

– Они все у тебя либо женаты, либо прочно связаны делами бизнеса с партнерами, у которых дочери твоего возраста. Одно дело просто встречаться с тобой, и совсем другое – жениться на тебе. Молодость – вещь проходящая. Эти люди предпочтут видеть за своей будущей женой совсем другой капитал – звонкую монету.

Какое-то время казалось, что Жанна права и судьба Марины сложится именно так, как предсказывала ей разумная подруга. Но потом Марина повстречала Антона. И все в один миг изменилось. Вместо разочарований – огромная любовь. Из разряда вечной любовницы Марина переместилась в категорию законных жен. И как следствие этого, стала задирать нос перед теми, кто знал ее прежнюю.

– С Мариной стало очень трудно общаться. Зазналась она. Заважничала. После свадьбы она забыла про нашу многолетнюю дружбу. И теперь звала меня лишь для того, чтобы похвастаться очередной обновкой.

Каково же было слышать одинокой, самой всего добившейся Жанне от ее недавней подруги:

– Эту шубку мне муж подарил к нашей годовщине. Исключительно дикие соболя, не какие-нибудь там несчастные зверюшки, кроме клетки ничего в своей жизни и не видевшие. Нет, я такое дерьмо не ношу. На мою шубку пошли шкурки настоящих диких зверей. Куплены в охотничьей артели. Муж специально человека за этими шкурками посылал.

Или любила позвонить Жанне, чтобы спросить у нее совета.

– Как думаешь, придется якутский алмаз брать или все-таки требовать южноафриканский? Но говорят, в Африке копи давно истощились. Пожалуй, соглашусь на отечественный аналог, но только уж тогда не меньше пяти каратов!

Представляете, как приятно было слушать этот бред Жанне, которая хоть и могла позволить себе колечко, но только с самым крохотным камушком. Да и замуж ее по-прежнему никто не звал. То ли амбиции у Жанны были слишком высоки – за грузчика, повара, шофера или курьера ей было идти замуж стыдно, а олигархи или даже просто обеспеченные менеджеры высшего звена к Жанночке в кафе не заглядывали, то ли сама Жанна держалась с предполагаемыми женихами слишком жестко.

Мужчины охотно проводили с пышногрудой темноглазой красавицей несколько вечеров, а потом исчезали без объяснения причин. Вот так и получилось, что единственным постоянным интересным мужчиной в окружении Жанны был Антон – муж ее школьной подруги.

– В общем, сама не знаю, как у нас с Антоном все получилось. У меня был день рождения, но Маринка меня даже не поздравила. Это было вполне в ее духе. Конечно, потом бы она мне позвонила, даже подарок, наверное, бы подарила. И даже не наверное, а точно бы подарила, и недешевый.

Но в тот момент Жанне не хотелось дорогих подарков. Ей хотелось простого человеческого внимания.

– И тут появился Антон. С поздравлениями. Про Маринку ни слова. Мне было так приятно, что он вспомнил обо мне в этот день. К тому же я здорово выпила. Вроде бы заснула. Очнулась, уже темно. А мы с Антоном в постели. Вдвоем. Голые!

Так все и закрутилось. Сначала Жанна пришла в ужас от того, что натворила. Но постепенно шок прошел, и она даже начала ощущать нечто вроде странного удовлетворения. Теперь она могла совершенно спокойно слушать разглагольствования подруги об очередной дорогой покупке. Жанночку хвастовство Марины больше не волновало. Что бы там ни приобрела себе Марина, хоть кабриолет, хоть очередную норковую жилетку, подруга держала для подруги в кармане крепко скрученную фигу. Пусть у Марины всего навалом, но мужа-то ей приходится делить с Жанной.

– Антон приходил ко мне не часто. Раз в неделю, иногда два, очень редко, когда наведывался два дня кряду. И мне даже иногда казалось, что он не ради меня приходит. А как бы это сказать… Ради Марины!

– Что?

– Ну, вроде как мстит он ей за что-то. Я ведь Маринина лучшая подруга. Вот он со мной жене и мстил. Мол, вот тебе, зараза. Ты мне такую-то пакость сделала, а я тебе с твоей лучшей подругой изменил! Так тебе!

Кира изумилась.

– Странно это слышать. Все вокруг твердили в один голос, что Антон в своей жене души не чаял.

– Может, и так. Только у них сложные были отношения. Антон свою жену обожал, а вот она над ним любила поиздеваться. Кому же такое приятно? Только не Антону. Вот он и додумался, как лучше всего любимой женушке отомстить.

– Это не может быть ошибкой?

– Когда я неладное заподозрила, то проверить его решила. Сказала Антону, что с Мариной мы поссорились. Целый месяц с ней не общалась. И что вы думаете? Антон ко мне за этот месяц ни разу не наведался!

– Случайность.

– Может, и случайность. Только мне так не кажется. Стоило мне снова у них в доме появиться и с Мариной обратно задружиться, как Антон на следующий же день ко мне примчался.

– А где вы с ним встречались?

– У меня. Я одна живу. Приобрела себе отдельно от родителей квартиру в кредит. Антон на работу приезжал обычно в середине дня, и потом мы ко мне ехали. Пару часиков наслаждались друг другом, а после он к Марине, а я снова на работу.

Подруги переглянулись. Не очень-то приятная роль досталась Жанне. Делить любовника с лучшей подругой – это не всякой девушке по зубам. Видеться с ним украдкой, а все остальное время наблюдать, как любовник крутится вокруг законной супруги, осыпая ту подарками и комплиментами. Так от ревности и свихнуться недолго. А что, если Жанна терпела, терпела, а потом терпение у нее лопнуло? Взяла да и прикончила любовничка. Заодно и подружке отомстила. Той еще горше пришлось, Жанна любовника потеряла, а Марина мужа.

– Скажите, а ваше кафе обслуживало офис господина Савченко?

– Ну, конечно, – пожала плечами Жанна. – А как же иначе? Это же мой бизнес. Антон очень хорошо понимал это. Мне ведь важен каждый клиент, а у Антона в офисе почти три десятка человек работает. На каждого обед – это приличный доход в кассу нашего кафе. Мне премия. И других клиентов Антон ко мне присылал. Нет, зря я себя накручивала. Все-таки Антон ко мне неплохо относился. Всегда говорил, что грудь у меня, как у его матери. И что со мной он по-настоящему отдыхает. С Маринкой у него так не получалось. У них там любовь – ненависть. А со мной он был самим собой.

Из глаз Жанны наконец потекли слезы. Женщина пережила шоковое состояние. Выложила на пике сыщицам свою тайну, и теперь у нее наступила эмоциональная развязка.

Девушки смотрели на черные ручейки слез, которые струились по щекам этой пышной женщины, и невольно думали, тушь ли стала причиной их черноты? Или виной всему черные планы, которые задумала и осуществила любовница Антона Петровича Савченко?

Ведь если тело господина Савченко привезли к бассейну на машине «Цыпы-пиццы», то стрелка невольно смещалась в сторону Жанны. Именно она руководила этим кафе и доставкой блюд быстрого питания. Именно под ее началом были все водители и машины, снабженные рекламой этой фирмы. А не надо забывать, машина возле бассейна была именно такой – снабженной наружной рекламой в виде цыплячьей тушки с массивной коробкой в клюве.

И если машина принадлежала фирме любовницы господина Савченко, то Жанна автоматически становилась в число первых подозреваемых.

– Надо будет побольше разузнать об отношениях Антона с его любовницей. Это Жанна нам выдала облегченную версию, дескать, все у них было чудесно и по взаимному согласию. Оба мстили Марине и тем самым были счастливы. Но что, если дело обстояло не совсем так?

– Или даже совсем не так! – откликнулась Леся. – Жанна могла страшно ревновать Антона. Она могла даже возненавидеть его за то, что, переспав с ней, он все равно бежит назад к Марине.

– И в конце концов она решила избавиться от любовника.

– Или другой вариант! Обе бабы сговорились между собой да и прикончили своего общего мужика.

А что? Прекрасный вариант! Марина получает наследство, делится им с Жанной. Обе женщины обретают свободу. Антона торжественно и с почестями закапывают в землю. Водружают на его могиле мраморный памятник потяжелее, чтобы муженек уж точно не выбрался назад.

И дальше обе подружки снова живут душа в душу, только уже не заморачиваются такими глупостями, как деньги. Состояния Антона должно хватить на них обеих! А полученная женщинами свобода куда слаще, когда пол вокруг них усыпан хрустящими купюрами.

Глава 7

И все же что-то мешало подругам до конца поверить в версию сговора жены и любовницы. Да, Жанна могла быть обижена на Антона за то, что, встречаясь с ней, он не бросает Марину. Но надежда – великое дело. Пока был жив Антон, любовница могла надеяться на что-то большее. На то, что Антон рассорится с Мариной, разведется с ней, женится на Жанне. А теперь? Теперь он уж точно на ней не женится! И ни на ком не женится!

А Марина? Какие у нее могли быть причины, чтобы убить Антона? По словам всех, кто ее знал, муж с Марины буквально пылинки сдувал. Одевал, обувал, подарки дарил, в расходах не ограничивал. Марина жила, как ей нравилось.

Ну да, муж ходил от Марины налево. Закрутил роман с ее ближайшей подругой. И что? У Марины ведь тоже имелся любовник. Вряд ли измена мужа сильно ее бы огорчила. Марина не скрывала: замуж она вышла по расчету. Любовь в их браке была исключительно со стороны Антона. Марина лишь милостиво позволяла супругу любить себя.

– И он ее любил. И деньги исправно давал. Так зачем убивать?

За дополнительной информацией подруги отправились в офис господина Савченко. Жена и любовница Антона Петровича, оказавшиеся такими старыми школьными подружками, вызывали теперь в сыщицах живейший интерес. Но что скажут сотрудники, проработавшие с Антоном Петровичем много лет? В частности, в чем признается подругам секретарша убитого? Возможно, ей тоже есть что прибавить в копилку сыщиц?

Очень часто секретари бизнесменов оказываются осведомленными о личной жизни своего босса куда лучше законной супруги и прочих членов его семьи. Ведь с семьей бизнесмен проводит в лучшем случае двенадцать часов в сутки. Да и то восемь из них он спит, час уходит на прием пищи. Еще час отводится на водные и гигиенические процедуры вроде бритья. И в оставшееся свободное время мужчина предпочитает просмотр футбольного матча, а вовсе не задушевную беседу с родными.

Другое дело секретарша!

Но подступиться к секретарше господина Савченко оказалось не так-то легко. Едва переступив порог офиса, подруги поняли, что тут уже в курсе случившегося с Антоном Петровичем. Сотрудники метались по кабинетам с дикими перекошенными от ужаса лицами. Всюду слышался встревоженный шепот и всхлипы:

– Сам приехал…

– Убийство…

– Виноватых ищет!

– Уволить всех грозится.

– Ой, что будет, что будет!

Виновником переполоха в офисе убитого господина Савченко оказалась вовсе не полиция. Это подруги быстро поняли.

– Вы к кому? – буркнула мрачного вида деваха, тащившая куда-то целую гору бумаг.

Но едва подруги заикнулись, что явились в офис, чтобы побеседовать насчет убитого господина Савченко, как деваха просияла, отбросила бумаги и воскликнула:

– Ну, наконец-то! Явились! Ребята, полицейские прибыли!

Моментально вокруг подруг возник целый хоровод возмущенно галдящих сотрудников офиса. Все они выглядели очень возбужденными и почему-то радостными. От скорби, царившей в офисе еще минуту назад, не осталось и следа.

– Повезло!

– Приехали все-таки!

Но были и недовольные.

– Что так поздно явились? Хозяина, говорят, еще прошлой ночью убили, а мы только спустя сутки узнаем. Да и то не от вас.

– А от кого?

Но на этот вопрос подругам ответа не дали. Вместо этого подхватили под белы руки и сопроводили до кабинета, украшенного латунной табличкой с надписью «Директор». Это был личный кабинет господина Савченко. Но кто там находился сейчас?

Этого подругам объяснять не стали. Просто открыли перед ними дверь со словами:

– Идите теперь, отдувайтесь!

– Перед кем?

– Увидите, – загадочно пообещали им сотрудники и впихнули обеих сыщиц в кабинет.

Вопреки опасениям девушек, внутри сидело вовсе не многорукое и многоногое создание с ощеренными зубами и чудовищной головой, а вполне милый и благообразный дедушка. Вид дедули, облаченного в слегка мятый льняной пиджачок и такие же помятые брюки, вызвал у сыщиц улыбку умиления. Экий славный дедок! Интересно, чей он? Откуда тут взялся?

Но в эту минуту дедушка поднял голову, и подруг словно ледяной водой окатило. Выражение лица милого дедушки плохо соответствовало мнению, которое успели составить о нем подруги.

– Кто такие?! – громко гаркнул старик и, не дожидаясь ответа, заорал еще громче: – Пошли вон, твари!

Девушки собрались было выполнить его приказ, даже к дверям кинулись. Но тут оказалось, что хитрые работники офиса господина Савченко подперли чем-то дверь снаружи. Путь к спасению был перекрыт. А старик, наедине с которым оказались подруги, продолжал бесноваться:

– Всех уволю! Вас первых! Не предупредили! Не уследили! Только задницы просиживать способны да деньги халявные от меня получать. Идиоты! Кретины! Дубины!

Дедуля сыпал ругательствами так, словно всю жизнь проработал в порту или на укладке асфальта.

– Пошли вон! Убирайтесь! – брызгая слюной, орал он на подруг.

– Мы бы с радостью, но не можем.

– Почему? – неожиданно мирно осведомился старик, вот только глаза у него нехорошо прищурились.

– Дверь закрыта.

Это нейтральное замечание снова вызвало в старике приступ дикого буйства. Он начал метать в стену разные предметы, хватая то, что под руку попадалось.

– Ай! Что вы делаете?

Но старик не обращал внимания на испуг мечущихся по кабинету девушек. Неизвестно, целился он специально в подруг или просто выпускал гнев, но пара весьма увесистых вещиц – декоративная чернильница в форме атлета и пресс-папье с фигуркой пловца – шлепнулась о стену в опасной близости от сыщиц.

– Ой, ой! – присели девушки, закрывая головы руками.

Наконец дедуля успокоился. Или просто закончились те вещи, которые можно было швырнуть в стену? В кабинете стало тихо. И девушки рискнули открыть глаза. Седой дед теперь полусидел в кресле, тяжело дыша. Вид у него был не ахти, лицо, только несколько минут назад слишком красное, сейчас покрывала восковая бледность. На лбу выступили капли пота. А руки судорожно шарили по телу.

– Воды… – прохрипел старик. – Дайте воды.

– Воды ему! – разозлилась Кира. – Сам графин через всю комнату зафинделил, а теперь спохватился! Нету воды, в другой раз будете знать, как хорошие вещи портить!

– Что ты говоришь! Ему же плохо! – возмутилась Леся.

– А минуту назад нам было плохо.

К счастью, у запасливой Леси в сумке нашлась бутылочка с водой. Она открутила крышечку, и старик жадно припал к горлышку. Из кармана пиджака он дрожащей рукой вытащил несколько таблеток, которые кинул себе под язык, и прикрыл глаза. Видя, что опасный психопат на время угомонился, подруги предприняли новую попытку удрать из опасного помещения.

Но на сей раз им не удалось даже дойти до входной двери. Их остановил голос старика. Слабый и безжизненный вначале, он, тем не менее, набирал снова силу.

– Так, черт дери, кто вы такие? – спросил он у подруг. – Только не врите, что работаете тут. У моего сына вы не работали. Я всех его сотрудников знаю в лицо. Повторяю свой вопрос, кто вы такие?

Подруги замедлили движение. Леся повернулась и строго взглянула на старика.

– А вы сами? Вы сами кем будете?

– Я?

Дед выглядел изумленным до крайности. Впрочем, теперь подруги понимали, что не так уж он и стар. Их ввели в заблуждение совершенно седые волосы мужчины. Но ему было лет шестьдесят, совсем не тот возраст, чтобы записывать мужчину в разряд пожилых или старых людей.

Он продолжал пялиться на подруг. А потом с нажимом спросил:

– Вы спрашиваете у МЕНЯ, кто Я такой?

– Вот именно, – кивнула Леся. – Как вам только не стыдно? Забрались в чужой кабинет. Набедокурили тут. Поломали все. Думается, когда наследники Антона Петровича увидят, что вы натворили, они вас не похвалят за хулиганство.

– Наследники?

– Ну да. Отец, например.

Старик простер к небу руки и закричал:

– Я! Я!

– Что вы?

– Дуры! Я и есть отец Антона Петровича! Господи, за что мне такое горе? Сын погиб. Сотрудники идиоты! В полиции сплошь бездари. Никто не может мне ничего толком объяснить! Что же мне делать? К кому обратиться за помощью?

Из мужчины внезапно слова полились потоком. Подругам оставалось только слушать и надеяться, что он не впадет вновь в ярость.

Кошмар для Петра Антоновича – так звали отца погибшего, начался с того, что вчера вечером ему позвонила невестка Марина. Петр Антонович не слишком-то был приветлив с ней, считал, что девица выскочила замуж за его сына исключительно из-за денег. Своей позиции Петр Антонович ни от кого, в том числе и от самой Марины, никогда не скрывал, и поэтому между свекром и невесткой отношения были, мягко говоря, напряженные.

Но памятуя, что худой мир лучше доброй ссоры, оба старательно делали вид, что претензий друг к другу не имеют. И все же звонок невестки удивил старика.

А уж когда она принялась рыдать и нести возмутительную околесицу о полиции, убийстве и тому подобном, Петр Антонович все же не выдержал.

– Пойди проспись, дура! – ласково посоветовал он невестке. – А на будущее учти, дуру я в семье еще согласен потерпеть, но на алкоголичку не соглашусь никогда! Возьмись за ум, либо заставлю сына развестись с тобой! Он уж не прежний. Поостыл к тебе чуток. Разобрался за эти годы, что ты за штучка!

В ответ Марина пьяно икнула. Петр Антонович повесил трубку. Но постепенно в его душу стала заползать тревога. Он набрал номер сына. Антон не отвечал, и Петр Антонович заволновался еще больше. Обычно сын, названный в честь деда, всегда отзывался по первому же зову. А тут… и еще поведение Марины… Алкоголем она никогда не злоупотребляла. Не было у нее такой привычки, сказывалось спортивное прошлое.

Петр Антонович махнул рукой на свои дела и поехал к сыну домой. Там он обнаружил лишь вконец пьяную Марину. Рыдая, невестка вывалила на свекра ужасные новости. Потом вдвоем они пытались дозвониться до следователя. Тот трубку не брал. Побежали в отделение, но там лишь руками развели. Рабочий день давно закончился, приходите завтра.

– Как завтра? Почему завтра? Найдите преступника немедленно! Арестуйте всех подряд! Кто-нибудь да признается!

С трудом Петр Антонович пережил ночь и дождался утра, когда откроется офис сына и на свои рабочие места подтянутся сотрудники. Но и тут его поджидало горькое разочарование. Никто не мог назвать ему имени убийцы. Во всяком случае, прямо с места и в карьер точно не мог.

И тогда у потерявшего голову от горя мужчины буквально слетели шарики с роликов. Он закрылся в кабинете сына, прогнал всех прочь и сам принялся рыться в бумагах, надеясь хотя бы там отыскать след убийцы. Всех, кто заглядывал к нему, мужчина прогонял с проклятиями.

В головах у подруг тут же мелькнула дерзкая мыслишка. Уж не потому ли отец Антона гнал всех сотрудников из кабинета сына, что в бумагах покойного могла находиться информация, о которой посторонним знать не следовало?

Оглядываясь по сторонам, подруги лишний раз убеждались в том, что знали и раньше. Антон был богат. И весь офис господина Савченко-сына был обставлен весьма претенциозно и дорого. Мебель из ценных пород дерева. Отделка помещений стильная и, как следствие этого, дорогая. Вообще, все вокруг навевало мысль о благополучии фирмы и коммерческом успехе ее владельца.

Ну а где большие деньги, там и большие махинации. Подруги тут же вспомнили о том, что сам Петр Антонович занимал прежде большой пост в спортивном комитете. Теперь и вовсе стал депутатом. Это за границей люди лезут в депутаты, чтобы искренне помогать своим соотечественникам решать их проблемы. У нас же частенько депутатское кресло занимают исключительно с одной-единственной целью – быстро и без проблем набить свои карманы.

Что касается самого Петра Антоновича, то поговаривают, он дает, верней, давал своему сыну выгодные контракты.

Уж не в этом ли кроется причина смерти Антона Савченко? Не перешли ли отец с сыном кому-то дорожку? А если перешли, то как, в каком месте и сколько раз? Ответ мог крыться в деловой документации, которая находилась в личном сейфе убитого Савченко.

И наверняка она там имелась. Ох, не только отцовские чувства заставили Петра Антоновича примчаться спозаранку в офис своего сына. Отец поспешил сегодня в офис, разогнал и запугал всех сотрудников, чтобы не смели соваться к нему, подсматривать или подслушивать. Выгнал всех из кабинета сына и засел за его бумагами единолично! Чтобы успеть изъять ненужное или, верней, очень даже нужное до прихода следователя.

Разумеется, вслух подруги ничего такого не сказали. Напротив, они очень душевно выразили Петру Антоновичу свои соболезнования. Сообщили, что принимают деятельное участие в розыске убийцы господина Савченко. Выслушали недовольное брюзжание Петра Антоновича по поводу собственной молодости и некомпетентности и затем спросили:

– А как по-вашему, кто мог желать смерти вашему сыну?

– Никто! Его все любили!

– А жена?

– Марина в первую очередь была заинтересована, чтобы их брак с моим сыном длился как можно дольше.

– Но наследство… большие деньги и… После смерти мужа Марина должна стать богатой вдовой.

И тут Петр Антонович огорошил подруг.

– Все имущество сына записано на меня, – сухо произнес он.

– Что?

– Все, чем он владеет, принадлежит или будет принадлежать мне.

– Но…

– Есть завещание, в котором указан единственный наследник – это я сам!

– Вы? Почему вы? Ведь есть же еще Марина и…

И Жанна. И еще какая-то женщина с хорошим и печальным лицом, которая приходила к Антону и которую он спрятал от жены.

– Когда сын вознамерился вступить в брак с такой неподходящей, попросту говоря, бедной девушкой, я поставил свое условие. Голодранка не должна получить ни копейки. Брак они могут заключить, но все приобретаемое в браке имущество будет записано на меня. И также должно быть составлено и написано в мою пользу завещание.

– Хм… как-то странно… сын и вдруг пишет завещание на своего отца. Все-таки обычно бывает наоборот.

– Я – вдов, – с достоинством произнес мужчина. – Вступать в новый брак намерения не имею. Все мое имущество и так достанется сыну, независимо от наличия или отсутствия завещания. Антон был моим единственным сыном и наследником. А вот у него после вступления в брак появлялся еще один наследник – молодая жена. Я не собирался делиться с голодранкой тем, что было заработано мной и моим сыном за долгие годы.

– А Марина об этом завещании знала?

– Разумеется. Я лично предупредил ее о существовании подобного завещания. Но сейчас я бы хотел узнать, какие шаги были предприняты вами в отношении розыска убийц моего сына.

Петр Антонович принял подруг за представительниц официального следствия. Девушки решили, что не станут его разочаровывать. И видя, что мужчина уже начал приходить в себя, рассказали, что им удалось узнать самим.

– Ресторан «Цыпа-пицца»? – с недоумением переспросил мужчина. – Вы уверены, что мой сын приехал именно на этой машине?

– Свидетель кажется толковым.

– И мой сын был пьян настолько, что не стоял на ногах?

– Так утверждает свидетель.

– У моего сына не было привычки питаться в таких забегаловках! Также он не имел привычки напиваться допьяна. И на такси он не передвигался. Предпочитал лично водить автомобиль, потому что твердо заучил одно простое правило – в этой жизни следует доверять только самому себе.

– «Цыпа-пицца» – это не такси. На этой машине развозили служебные обеды. Ваш сын сделал заказ в этой фирме.

– Об этом я ничего не знаю! Если у вас все, оставьте меня в покое!

Петр Антонович вновь помрачнел и налился злобой.

– Ваш свидетель полный олух! А вы полные кретинки, если верите его россказням! Работайте лучше, пока что вы узнали до смешного мало!

Видя, что у старика начинается приступ ярости, девушки поспешили к дверям. В спину подругам неслись вопли:

– Я еще поговорю с вашим начальством. О чем они только там думают? Доверить расследование такого важного преступления сопливым малявкам! Мой сын заслуживает лучшего следователя, а не круглых дебилок!

Подруги поспешно вышли из кабинета, подальше от воплей взбесившегося депутата. О том, что у владелицы «Цыпы-пиццы» были свои личные отношения с покойным, они пока что решили Петру Антоновичу ничего не говорить. Очень уж ушлый жук оказался этот отец убитого. Сам он подругам выложил давно пережеванные факты, а от них надеется услышать свежую информацию. Конечно, кое-чем подруги с ним поделятся, но все не выложат, не такие они глупые курицы, как думает о них он.

Возможно, встреть их Петр Антонович иначе, девушки бы рассуждали по-другому. Однако очень трудно сохранять лояльность к человеку, который буквально несколько минут назад кидался в вас тяжелыми предметами, сквернословил и орал. Потом на короткое время стал нормальным, а затем вновь принялся за старое.

Подруги не были склонны прощать Петру Антоновичу его хамское поведение.

– Все-таки малоприятный человек этот отец нашего Савченко, – произнесла Кира, когда девушки уже покинули директорский кабинет.

– Марину жалко. Как она согласилась на такое унизительное положение! Муж настолько не доверяет жене, что пишет завещание исключительно в пользу своего отца!

– Отвратительно!

– И как она только согласилась на такие унизительные условия!

Внезапно за спиной подруг послышался женский голос:

– Если вы лучше узнаете госпожу Савченко, то удивление у вас пройдет.

Девушки обернулись и увидели очень высокую худощавую женщину. Фигура у нее была мужеподобной, широкие плечи, крепкие руки. Она внимательно смотрела на подруг. И девушки ответили ей таким же вниманием. Что они могли сказать о ней? Ну, она была немолода и отнюдь не красива. Однако в глазах светился ум.

– Если бы вы меня спросили, то я бы вам сразу сказала, Антона Петровича убила его жена! – выпалила незнакомка. – Эта самая Марина!

– У вас есть факты?

У женщины в руках была папка с документами. На ногах строгие офисные туфли. И вообще, весь ее вид говорил о том, что в офисе господина Савченко ей знаком каждый уголок.

– Марина – мерзкая гадина, способная ради богатства на все! Понимаете? Абсолютно на все! Беспринципная и лицемерная.

– А…

– Откуда я это знаю? Поверьте, у меня надежный источник! Никогда ей не прощу!

– Чего не простите?

– Работала с Антоном больше десяти лет, – талдычила свое женщина. – Знала еще его покойную матушку. Никогда бы не подумала, что он пойдет на этот шаг, женится на этой девице.

– Но за что вы так ненавидите Марину?

– Она отняла у меня сестру, – глухо произнесла женщина. – Единственного человека, который остался у меня из близких. А теперь и ее нет. И виновата во всем эта мерзавка!

– Кто-то еще погиб? – невольно насторожились девушки.

– Да. Хотите послушать?

Разумеется, подруги хотели. Все, что относилось к их расследованию, волновало их чрезвычайно.

– Тогда пойдемте, – предложила им женщина. – У нас внизу есть кафе, там можно спокойно посидеть.

Кафе оказалось совсем маленьким, пластиковым и уныло-безликим. Тут продавалось несколько видов безалкогольных напитков, кексы, пирожки и пирожные. Стояли запакованные в пластиковые контейнеры салатики, такого грустного поникшего вида, что даже ассортимент ресторана «Цыпа-пицца» по сравнению с ними тянул на пять мишленовских звезд.

– Тут хорошо, почти никого не бывает. Я часто сюда захожу, если хочу побыть в одиночестве.

Самое подходящее для этого место. Кафе! И как только здешний хозяин не боится прогореть?

Взяв сок и твердокаменные кексы, они уселись в самый уголок.

– Меня зовут Татьяна, – представилась женщина. – Татьяна Ларина. Не надо улыбаться, такая уж у меня фамилия. Догадываетесь, как звали мою сестру?

– Наверное, Ольга?

– Совершенно верно. Только зря наши родители решили так подшутить над своими детьми. Судьба шутников не любит. И отомстила она нам с сестрой по полной.

И Татьяна пустилась в воспоминания. Подруги слушали ее терпеливо, догадываясь, что женщине необходимо выговориться. Ее связывали с покойным хозяином фирмы непростые и неоднозначные отношения. И узнав о его трагической кончине, которую никто не ждал так быстро, женщина находилась в шоковом состоянии, как и все вокруг.

– Мы с сестрой с детства души не чаяли друг в друге. Когда еще совсем маленькие были, мечтали, что выйдем замуж за одного человека и будем жить все втроем. Он, я и сестра. Чем не семья? Когда мама узнала о наших планах, она сначала посмеялась над нами, а потом строго запретила нам с сестрой даже думать о таком. «Хотите никогда не расставаться, ищите себе в мужья друзей или еще лучше братьев».

Но как часто бывает в жизни, человек не в силах спроектировать собственное будущее. Вот и одна из сестер Лариных – Ольга влюбилась в мужчину, который не имел ни братьев, ни других родственников подходящего возраста. Сначала Татьяна расстраивалась, но потом увидела, как счастлива ее сестра, и простила ее.

– Вы себе не представляете, как Ольга была счастлива. И Антон мне казался тоже очень счастливым. Они поженились и…

– Простите, – перебила ее Леся. – Вы сказали, они поженились?

– Ну да.

– Кто поженился?

– Моя сестра и Антон.

– Ваша сестра и Антон? Какой Антон?

– Наш Антон Петрович Савченко.

– Но ведь Антон был женат на Марине!

– Правильно. Марина – это его вторая жена. А Ольга была первая. Скольким она пожертвовала ради Антона! Оставила сцену, посвятила себя целиком ему одному! Отцу Антона, видите ли, пришлось не по душе, что в их семье появится актриса. Он всегда был жестким человеком. Требовал от своих близких полнейшего подчинения. Антон был у отца под каблуком.

– А ваша сестра?

– Она обожала Антона. Во всем его слушалась. И как он отблагодарил ее! Бросил, развелся! Лишил всего!

– И она умерла?

– Угасла от горя. После развода с Антоном в ней что-то надломилось. Она расхотела жить. Целыми днями лежала, ничего не ела. Даже ради меня она не хотела или не могла сделать усилия, очнуться. Сколько я пролила слез, умоляя ее стать прежней. Она лишь головой качала: «Не могу. Жизнь не мила мне без Антона».

– Какие шекспировские страсти, – невольно поразились подруги. – Подумать только, случается же такое в наши дни. А вы не пробовали познакомить вашу сестру с каким-нибудь другим мужчиной?

– Бесполезно, – покачала головой Татьяна. – Она ни на кого другого не хотела даже смотреть.

– А вывезти ее в путешествие? Кругосветное путешествие помогает развеять любовную тоску.

– Может, оно и так. Только сразу после развода Ольга почувствовала себя плохо. Сначала я думала, что нездоровится ей из-за развода. Понимаете, нервы, стресс. А потом, когда выяснилась страшная правда, было уже поздно. У сестры обнаружилась онкология. И тут уж ей стало не до путешествий. Я таскала ее по врачам, они делали, что могли. Но все в один голос твердили: чтобы побороть болезнь, да еще на такой стадии, нужно желание самого пациента. Его собственные усилия. А сестра жить не хотела. И… и четыре месяца назад ее не стало.

– Это случилось осенью?

– Да. В октябре.

– Скажите, а в сентябре ваша сестра еще могла самостоятельно передвигаться?

– Она уже была очень слаба, но да, она еще могла ходить на небольшие расстояния. А почему вы спрашиваете?

– Она могла сесть на такси и доехать до нужного адреса?

– Полагаю, да.

– Мы спрашиваем, потому что нам кажется, ваша сестра приходила к Антону Петровичу.

– Приходила?

– Соседка видела какую-то очень бледную, истощенную и явно нездоровую женщину, которая подошла к Антону во дворе и показывала ему какие-то фотографии.

– Фотографии? Не знаю, что за фотографии могли быть у сестры. Вероятно, их свадебные!

Да, могло быть и такое. Но почему Антон развелся с обожающей его женой, к которой, несмотря на новый брак, явно сохранил теплые чувства? Ведь домработница Лидка заметила, что Антон разговаривал с женщиной ласково. И подруги ей верили. Пусть у Лидки глаз был всего один, но очень зоркий!

– Почему же Антон развелся с вашей сестрой?

– Я и сама так этого до сих пор и не поняла. Вроде бы все у них шло гладко. Да, пылкой страсти со стороны Антона не случилось, но отношения у супругов были хорошие. А потом появилась эта ведьма…

– Марина?

– Она околдовала Антона. Он очень изменился!

После развода Антона с его первой женой, по просьбе сестры, Татьяна осталась работать в компании бывшего зятя. Сама она мечтала уволиться, чтобы не видеть ни Антона, ни его новой жены, но Ольга умоляла сестру:

– Так я буду хотя бы от тебя узнавать, как идут у него дела. Это для меня как воздух. Без новостей об Антошке я просто умру.

И Татьяна осталась. А Марина, словно нарочно искушая ее, то и дело впархивала в офис к мужу всегда нарядная, веселая и сияющая. Какой разительный контраст с бедной, загибающейся от тяжелой болезни Ольгой.

– Может, так и надо жить, – вздохнула Татьяна. – Ольга-то все стеснялась богатства. Деньги мужа ей глаза кололи. А Марина хватала жадными горстями, и все ей мало всегда!

– Выходит, Антон оставил вашу сестру, развелся с ней и женился на Марине? И никак свое поведение никому не объяснил?

– А кому объяснять-то было? Мать его уже умерла. Она бы могла что-то возразить, поскольку Ольгу сильно любила. Но к тому времени у Антона из близких только Петр Антонович оставался. А отца только бизнес и интересовал. Что Ольга, что Марина, ему лишь бы капитал сохранялся в их с сыном руках.

– А вы с сестрой? Вам-то Антон должен был объяснить свое поведение.

– Ну, Ольге он что-то промямлил невразумительное. Мол, что долг требует, чтобы он женился на Марине. Обязательства у него перед ней. Муть какая-то. Наплел чего-то, что и сам не понял.

– И ваша сестра не пыталась настаивать?

– Сразу видно, что вы не знали Ольгу. Чтобы она к человеку лезть с откровениями стала, коли ее отшили? Ни за что! Пусть даже муж, с которым много лет прожила, все равно. Как решил, так решил. Ольга была очень гордой.

– А вы?

– А я с ним на эту тему никогда не разговаривала.

– Даже после того, как ваша сестра умерла?

Татьяна неожиданно замолчала.

– Ваша правда, был у нас с ним один разговор. Хоть и поклялась сестре, что ни словом не перемолвлюсь с этим гадом о том, что случилось… Но не удержалась, заговорила. На нервах я тогда была, вот и сорвалась.

Этот разговор состоялся почти три месяца назад. Но до сих пор женщина ежилась, когда вспоминала о нем. Тысячу раз она потом пожалела, что вообще начала его. Права была Ольга, насильно мил не будешь. Если Антон разлюбил свою первую жену и полюбил Марину, надо просто смириться и жить дальше. Вот только у Ольги это не получилось. Поэтому-то Татьяна и была так зла на Антона.

Глава 8

Татьяна только что вернулась с кладбища, куда ездила и на девятый день, и на сороковой, и, вообще, каждые выходные. Татьяна много времени проводила у сестры на могиле. Может быть, кто-то скажет, что кладбище не самое подходящее место для молодой женщины, что живые должны жить для живых, только Татьяна сильно скорбела по своей сестре, с которой была очень близка. А последние годы одиночества еще сильней скрепили между сестрами особые доверительные отношения.

– Как часть себя самой хоронила. Но народу пришло на кладбище много. Даже чурбан этот Петр Антонович, тесть бывший…

– Пришел?

– Нет, сам не пришел, но соболезнования передал и деньги, и венок траурный с курьером прислал. Один Антон не появился!

Обида грызла Татьяну тем сильнее, что она прекрасно знала: блудный муж был дорог Ольге. Женщина до последней минуты любила его. Ни в чем не обвиняла. И лишь корила саму себя, что не смогла дать Антоше всего, чего он хотел.

Подобная позиция сестры чрезвычайно злила Татьяну. И хоть она поклялась Ольге, что после ее смерти не станет затевать свары, все же эмоции оказались сильней.

Татьяна работает старшим секретарем в приемной Антона. Под ее началом еще три молоденькие девочки, которые выполняют указания Татьяны. Она экономист с высшим образованием, могла бы устроиться и на более престижную должность. Но по просьбе сестры продолжала оставаться на прежней работе.

– Хочу, чтобы даже после моей смерти рядом с Антошей был кто-то, кому он мог бы доверять. Я чувствую, что ему грозят крупные неприятности. Как подумаю о нем, холод прямо пробирает. Верная примета, беда Антошу ждет в самом скором времени. Будь рядом, убереги любимого от беды!

И Татьяна оставалась на своей работе. Конечно, если бы Антон хоть намеком дал понять Татьяне, что ее присутствие в его фирме нежелательно, женщина в тот же день подала бы заявление об уходе. Но Антон словно бы забыл об их родстве. Вообще, он сильно изменился после своей скоропалительной помолвки, а потом и свадьбы с Мариной.

Назвать его счастливым Татьяна бы также затруднилась. Скорей уж Антон теперь походил на человека, взвалившего на плечи непосильную ношу, но стремящегося довести начатое до конца. Весь вид Антона говорил: это мой долг, я его выполнил и горжусь этим. Марина в офисе у мужа появлялась не часто, чему Татьяна была искренне рада. Видеть эту женщину было невыносимо.

Но в тот злополучный сороковой день после смерти Ольги ее сестра возвращалась в офис в середине рабочего дня. С утра она поехала на кладбище. И вообще бы не пошла на работу в такой день, но в офисе имелось несколько совершенно неотложных дел. Татьяна намеревалась расправиться с ними за пару часов, а потом уйти и предаться скорби по сестре без помех.

И тут, как назло, у входа в офис она столкнулась с Мариной. Новая жена босса скользнула взглядом по бледной от ненависти Татьяне, задержалась на измазанных кладбищенской грязью сапогах и наконец недовольно воскликнула:

– Антошка, ты вконец распустил своих работников! Посмотри, уже второй час, а эта твоя помощница только явилась! Глаза красные, явно с перепою! Разберись с ней! Оштрафуй или уволь! Будь тверже, милый! Люди любят пряники, но слушаются они почему-то только кнута.

Мариночка упорхнула, как она выразилась, попудрить носик и оставила своего мужа наедине с Татьяной. И вот тогда женщину прорвало.

– Ну что? – подбоченившись, уставилась она на бывшего родственника. – Будешь меня песочить? Или все-таки поинтересуешься, где я была?

Антон молчал. Но Татьяну его молчание еще больше раззадорило.

– Я была на кладбище! – воскликнула она. – Была у своей сестры, у твоей жены, у Ольги. Сегодня сорок дней, как она умерла! А ты… у тебя… Ответь мне, Антон, только одно. За что ты так поступил с Ольгой? Чем эта свиристелка, которая командует тобой, как хочет, лучше моей сестры? Ведь та любила тебя больше жизни!

– И я ее любил.

Это окончательно взбесило Татьяну.

– Любил! Да ты же ее и убил! Это от горя Ольга заболела! Был бы ты рядом, у нее хватило бы сил, чтобы выкарабкаться.

– Я не думал, что все зайдет так далеко. Был уверен, что сумею решить проблему в кратчайшие сроки.

– Какую проблему? О чем ты говоришь?

– Марина… Мы с ней вместе только потому, что так надо. Я ведь совсем не люблю ее.

– Разобрался наконец, что за фрукт взял себе в жены?

– Я всегда знал ей цену.

– Зачем же женился?

Антон собрался что-то ответить, но в этот момент вернулась Марина.

– Ну что, отругал разгильдяйку? – по-хозяйски ухватив мужа под руку, осведомилась она. – Тогда пошли, милый. У меня есть еще на сегодня планы.

Антон опустил голову и покорно кивнул:

– Конечно, дорогая. Идем, куда скажешь, любимая.

Марина порхнула прочь. Антон вышел следом. А Татьяна осталась стоять, глядя вслед этим двоим и чувствуя, что в голове у нее настоящая каша. Если Антон не любит Марину, то зачем женился на ней? Этого она никак не могла понять. Но загадка оказалась настолько волнующей, что Татьяна решила повременить с увольнением. Она осталась в фирме Антона и стала следить за ним, его женой и их отношениями.

И чем больше наблюдала, тем больше удивлялась. Между супругами, казалось, не было никакой любви. Марина творила что хотела. Антон разрешал своей супруге решительно все. Он словно бы покорился своей участи. Марина не знала отказа ни в чем. Со стороны это могло бы показаться любовью, но Татьяна хорошо знала Антона и знала, что он совсем другой, когда любит.

– А все вокруг нам говорили об огромной любви, которую испытывал Антон к своей жене.

– Верно. И я сама также думала. Он и подарки ей шикарные дарил. И цветы охапками таскал. И фотографию всем под нос совал. Одним словом, демонстрировал свои чувства, как только мог.

Но однажды, дело было зимой, зайдя в кабинет Антона, откуда минуту назад выпорхнула очень довольная Марина, секретарша испуганно ойкнула. Мимо ее головы просвистел какой-то увесистый предмет. А Антон вместо того, чтобы извиниться, еще и рявкнул на перепуганную женщину:

– Оставь меня одного! Все! Сию секунду!

Татьяна пробкой вылетела прочь. Но на Антона она не сердилась. Пожалуй, впервые за долгое время она даже пожалела его. Ведь тот предмет, который шваркнулся о ее голову, был электронной рамкой с целой серией фотографий обожаемой Марины.

– И вы не спросили, почему они поссорились?

– К чему? Я и так догадывалась. Марина завела себе любовника. Изменяла мужу с молодым парнем. Она это даже не особенно скрывала. При мне звонила ему из приемной мужа и признавалась в любви.

– А как его звали?

– Она его пусечкой и лапусечкой называла. Имени не слышала. Но это был явно любовник. С Антоном она никогда так не разговаривала.

Подруги переглянулись. Болтливая Лидка упоминала о некоем Артеме, с которым у Марины был роман. Вроде бы этот парень работал в офисе Савченко.

– Татьяна, а у вас в офисе есть Артем?

– Есть. Проектировщик.

– Красивый из себя?

– Не знаю. Смотря на чей вкус. Мне парень кажется слишком слащавым. Но ведь кто-то любит арбуз, а кому-то по душе свиной хрящик.

– А вы могли бы нас с ним познакомить?

Татьяна пожала плечами.

– Запросто. Только если вы думаете, что Марина с этим парнем встречалась, то зря.

Но у подруг был свой источник информации, и они ему верили. Простодушная Лидка просто не в состоянии была так закрутить сюжет. Если Марина звонила Артему с нежностями, значит, это он и есть. Татьяна просто не в курсе. Часто люди хорошо видят вдаль, но совсем не замечают тех вещей, которые происходят под самым их носом. Такая вот удивительная штука эта дальнозоркость.

И пока они поднимались обратно на этаж, где располагался офис господина Савченко, подруги не удержались и спросили:

– И что, Антон сильно бесился, когда Марина ему изменяла?

– Какому мужу понравится, если у него на голове рога ветвиться начнут? Но тут вопрос другой. Почему он Марину не прогнал, если знал об ее изменах?

Да, действительно, почему? Неужели, Марина удерживала рядом с собой мужа чем-то еще, помимо любви? Но чем?

Артем, с которым подругам не терпелось познакомиться, на их счастье, оказался на своем рабочем месте. Он приветливо улыбнулся Татьяне и произнес:

– Все документы по проекту летнего оздоровительного лагеря я уже скинул вам в почтовый ящик.

– Не до них сейчас! – отмахнулась Татьяна. – Но все равно спасибо.

– Это моя работа, – склонил голову молодой человек. – Меня для этого сюда и взяли.

Пока он расшаркивался перед Татьяной, подруги с любопытством изучали его самого. Тот или не тот? Лицо у Артема было очень миловидное. Руки тонкие и нежные, словно у девушки. Пальцы длинные и чуткие. Волосы спускались на высокий лоб пышными кудрями. И вообще, в чертах лица этого молодого человека было много женственного.

Любовник или так? Ох, спросить бы прямо в лоб, да неудобно. И соврет, конечно.

– Кхм-хм, – кашлянула Кира.

– Артем, познакомься, пожалуйста, – спохватилась наконец Татьяна. – Это следователи. Они расследуют обстоятельства убийства господина Савченко.

На хорошеньком личике Артема мелькнуло искреннее недоумение.

– А почему ко мне пришли? Я с Антоном Петровичем только в офисе и встречался. Да и то он моего присутствия по большей части просто не замечал.

Просто не замечал? Или не хотел замечать? Все-таки непросто сталкиваться изо дня в день лоб в лоб с человеком, с которым спит твоя жена.

– Почему же это он вас не замечал?

– Претензий к моей работе у хозяина не было. А он замечал только тех, кого надо было призвать к порядку. Если он кому-то, к примеру, говорил: «Добрый день» или там даже просто «Здрасте», надо было уже насторожиться. Такое внимание указывало на то, что ты допустил ляпсус и хозяин этот твой промах заметил. Надо быть осторожнее, а то может последовать приглашение на кофе в кабинет к хозяину. А после такой беседы и до увольнения уже недалеко.

– Как странно.

– Не любил Антон Петрович прилюдно выволочки людям устраивать. Деликатный был очень. Любил, чтобы все вокруг думали, будто работа идет безупречно. Ну, вот отсюда и эти китайские церемонии перед тем, как человека уволить или нагоняй ему сделать.

– А вы давно работаете в фирме?

– Пятый год пошел.

– А дома у хозяина вы были?

– Нет. Хотя…

– Ну, говорите, говорите.

– Один раз ездил к нему домой, – признался Артем. – Проект надо было срочно показать, а у меня электронка накрылась. Хотел с другого ящика отослать, а у всех в офисе такие же проблемы в тот день были.

– Можно было из интернет-кафе отправить.

– Я решил, что лучше лично карту памяти передам. Так надежней будет. Не люблю доверять документацию чужим.

– И как? Передали?

– Хозяина не было. Он сказал, чтобы я его жене оставил. Я так и поступил.

– Видите, какой вы старательный работник. Неужели, до сих пор боитесь, что вас уволят?

– Работу терять всегда неприятно. Тем более что у меня с моим другом взяты три кредита. Один выплачиваем за нашу квартиру-студию, второй за машину. И третий – потребительский. Грешны. В отпуске мы оба любим понежиться на белом песочке. Выбираем те страны, где к однополым парам относятся с пониманием. А за это всегда приходится доплачивать.

Сначала подруги не поняли, что имеет в виду Артем. Но когда до них дошло, они уставились на него во все глаза.

– Так вы… вы – гей?

– Не понимаю, почему вас это удивляет, – занервничал Артем. – Сейчас статьи за гомосексуализм в уголовном кодексе нету. В свободное время имею полное право встречаться с кем захочу. Да и Антон Петрович был осведомлен о моих предпочтениях.

– В самом деле?

– После испытательного срока вызвал меня к себе и сказал, что моей работой он доволен. Есть одно «но». В коллективе говорят, будто бы я – гей. Я не стал скрывать. И тогда Антон Петрович сказал, что он лично не против. Но чтобы остальные ни о чем таком не узнали. И еще попросил, чтобы я вел себя поспокойней, пристрастий своих не демонстрировал. И ясное дело, на работе никаких амуров. А так, мое дело, с кем спать.

– Зачем же вы теперь это выбалтываете?

– А теперь уже все равно. Бизнес к его отцу перейдет, а он таких, как я, на дух не выносит. Выгонит в первый же день!

И твердо взглянув в лица подругам, Артем добавил:

– Кто убил Антона Петровича, понятия не имею. Сам я его не убивал, потому что теряю от смены руководства фирмы больше всех других сотрудников. Их-то оставят, а нам – геям – всегда приходится страдать за свои идеалы.

Добравшись до собственного офиса, подруги вздохнули с облегчением. Наконец-то им предстоит заняться хорошо знакомыми и понятными делами. Продираться сквозь дебри слухов и непонятных загадок в деле убийства господина Савченко оказалось куда сложней, чем им казалось вначале. Запутанные были отношения между супругами Савченко. Антон имел любовницу и преданную бывшую жену, продолжающую его обожать. А Марина имела какую-то власть над мужем и властью этой вовсю пользовалась.

– Подумать только, он ей и любовника разрешил иметь.

Но что касается любовника Марины, то тут ситуация запутывалась еще больше.

Домработница Лидка говорила о каком-то Артеме, с которым хозяйка нежно сюсюкала в отсутствие мужа, назначала свидания и на свидания эти охотно ходила. Но ясно, что это был не Артем из офиса. Тот говорил правду о своей сексуальной ориентации. Марина не стала бы связываться с геем. Зачем ей морока, если вокруг полно молодых и красивых натуралов?

– Любовника Марины надо найти кровь из носу! И потом с парнем надо хорошенько поговорить.

– Ага. Только как нам до него добраться? У кого про него спросить?

– Сама Марина знает, с кем мужу изменяла.

– Небось Марина не захочет впутывать своего любимого в эту историю.

До конца рабочего дня, оформляя туристические ваучеры, страховки и проверяя правильность заполнения и оформления билетов и других документов, подруги не переставали ломать головы. Как же им выйти на таинственного Артема? Но ничего дельного в головы им не приходило. Одна муть.

– Может быть, поговорить с Жанной?

– Если бы она была в курсе про Артема, небось давно бы выложила. Она ведь Марину ненавидит.

– Думаешь?

– От большой дружбы мужей у подруг не отбивают. Вот выйди я замуж, ты бы стала охмурять моего супруга?

– Никогда в жизни!

– И я твоего тоже. А Жанна стала. И какой из этого вывод?

– Она Марине завидует.

– Правильно. А где зависть, там и до ненависти один шаг.

Так и не придумав, как им вычислить Артема, подруги закончили работу. Сегодня они задержались позже всех. Уже последняя девочка – старательная Катенька ушла, не забыв вежливо попрощаться с хозяйками, а Кира с Лесей все сидели, ломая головы над очередной проблемой.

Выход нашла Леся.

– А что, если нам проследить за Мариной?

Кира подняла голову.

– Ничего пооригинальней не остается.

– Мы уже побеседовали со всеми, кто ее знал. Да, про наличие у Марины любовника люди были осведомлены. Но никто не может назвать его имени.

– Почему же! Его зовут Тема.

– Но это не тот Артем из офиса! Это какой-то другой Артем. А где его искать, неизвестно.

Но чтобы приступить к слежке за Мариной, надо было переодеться и хоть как-то замаскироваться. В этом сомнений у подруг не возникало.

– Марина видела нас с тобой в бассейне. Хоть она и казалась расстроенной, но ведь память-то у нее не отшибло.

– Постой, у меня есть идея!

И Леся бросилась в кладовку, где уборщица держала свои швабры и ведра. Туда же сотрудницы маленького туристического агентства прятали разные ставшие ненужными им вещи. Кто-то оставлял старые сапоги со сломанными каблуками. Чинить их было дороже, чем купить новые. Но при этом, купив новые шузы, рука не поднималась окончательно расстаться со старыми и любимыми.

Тут же хранились прочитанные книжки, диски с фильмами и музыкой, просроченные коробки с конфетами, побелевший от старости шоколад и засохшие букеты. Весь дружный коллектив турфирмы «Орион» составляли девушки в возрасте от двадцати до сорока лет. Все они были хороши собой или, во всяком случае, умели создать такое впечатление. И как водится, у каждой было энное количество более или менее страстно влюбленных в них поклонников.

Все эти поклонники, само собой разумеется, тащили предмету своего обожания подарки. Не сговариваясь, они волокли то, что считали самым подходящим. Почти никто из них особо не задумывался над тем, что шоколад губителен для стройной талии девушки и вызовет у объекта любви не удовольствие, а скорей раздражение. Что кино лучше посмотреть на широком экране в романтичном полумраке кинозала, а вовсе не с плоского диска дома. Что букет цветов сам по себе неплох, но все же одних цветов маловато.

Нет, намеков ошалевшие от страсти кавалеры не понимали. Выпучив глаза и блея от усердия, тащили обычный набор – букет, шоколад, диск. Иногда попадался оригинал, добывающий билеты на концерт или хотя бы автограф с этого концерта, но такие оригиналы ценились на вес золота. Ведь известно, если мужчина изобретателен в чем-то одном, то он и в самом главном тоже вас не разочарует.

Среди коробок с такого рода старьем Леся разыскала мешок с прошлогодними маскарадными костюмами. Они очутились тут вместе с прочими прошлогодними подарками, потому что приволок их один из очередных кавалеров Леси. Его тетя служила в театре костюмером и отдала списанные за негодностью сценические костюмы племяннику.

Молодой человек счел, что это будет хорошим новогодним презентом его любимой. Не стоящим ему ни копейки и при этом запоминающимся. И он не ошибся. Новогодний корпоратив получился превосходным. Все нарядились в костюмы, нацепили маски и позвали гостей. В благодарность за получившийся бал-маскарад Кира закрыла глаза на отсутствие Леси на ее рабочем месте на целых пять рабочих дней, последовавших за праздниками.

Кавалер уже давно растворился в небытие, а вот его подарок остался.

– Помнишь, как тогда было весело?

– И что с того сейчас? Предлагаешь одеться в костюм Белоснежки или Зайчика?

– Нет. Но тут есть и другая одежда.

– Костюм «Черной Бороды»? Отличная маскировка! Ничего, что пират был одноногим и одноглазым?!

– Не преувеличивай. Тут есть вполне подходящие вещички.

С этими словами Леся извлекла красные брючки, сшитые из такой яркой блестящей ткани, что от одного взгляда на нее кровь закипала в жилах. К этим брючкам шел такой же алый плащик, обшитый золотым галуном. И шляпа с пышным пером. Костюм мушкетера. Но перо давно отвалилось, а золотой галун отпоролся.

– Ты наденешь это! И не спорь! А я себе возьму вот это платьице.

И Леся извлекла нечто паутинообразное.

– Свадебный наряд Дюймовочки, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Киры. – Имеется еще фата и…

– И крот!

– Нет. Крота нету. Да и фату я не стану надевать. А платье нацеплю.

– Не побоишься? На улице далеко не лето. По вечерам бывает морозно.

– Тут есть отличный парик. Он от другого костюма, но длинный и теплый! Главное, чтобы ноги и голова в тепле были. Остальное – ерунда.

Но переодевшись и став решительно неузнаваемыми, подруги задумались. А на чем они поедут?

– Марина вроде бы не видела наш «гольфик».

– А вдруг? Нет, рисковать нельзя.

На что сменить верные колеса? Девушки растерялись. Они потратили так много времени на переодевание самих себя, напрочь забыв о том, что выдать их может собственная машина!

– Пошли вниз. Есть идея.

Бизнес-центр, в котором подруги счастливо арендовали помещение под свою турфирму, существовал уже не первый десяток лет. Штат сотрудников регулярно обновлялся. Но один – охранник дядя Петя был тут всегда. Во всяком случае, подругам так казалось. За эти годы из простого охранника дядя Петя дорос до помощника начальника службы безопасности. Обзавелся собственными помощниками и был облечен теперь властью и полномочиями.

Но такое возвышение почти никак не сказалось на самом дяде Пете. Он по-прежнему был простым и душевным мужиком, любящим посудачить о том о сем. Подруги никогда не забывали поздравить его с «мужским» днем 23 февраля и вручить в подарок дежурный флакон туалетной воды, которую дядя Петя принимал с неизменной радостью.

– Сам-то я никогда такой дорогой штуки бы себе не купил, но жене нравится, когда от меня приятно пахнет. Спасибо вам, девчонки.

Но экономя на одеколоне, дядя Петя умел быть щедрым в другом. И вот сейчас Кира очень кстати вспомнила о том, что в прошлом месяце дядя Петя купил себе новую машину – красавец «Опель» сверкал новенькими фарами и благоухал кожаной обивкой салона напротив входа в их бизнес-центр. И всякий раз, завидев издалека своего знакомого, дядя Петя небрежно щелкал брелком сигнализации.

– Вот незадача! – изображал он растерянность. – Случайно нажал! И как вам моя новая машинка? Правда, великолепная?

Разумеется, Кире и в голову бы не пришло попросить у дяди Пети ключи от его «Опеля». Садиться в новую машину дядя Петя никому не позволял. Первое время он сам к ней прикасался с трепетом, всякий раз протирая тронутое место чистой бархаткой. Теперь страсти немного поутихли, но дядя Петя до сих пор садился в свою машину, лишь предварительно переобувшись.

– Дядя Петя, а где ваш «инвалид»?

«Инвалидом» мужчина называл свою прежнюю машину. Была она китайского производства, но в далеком Китае с автомобилестроением дело обстояло еще не слишком хорошо. Может быть, даже было хуже, чем у нас самих. Этот опытный образец страдал множеством разнообразных недугов, включая постоянную потерю разных частей и невозможность достать им замену.

– То одно отвалится, то другое, – жаловался дядя Петя. – Замучался я с этой машиной. На складе постоянно запчастей нету. Вроде бы мелочь, ручка оторвалась, а без нее дверь не открывается. Трех лет не прошло, а машина уже вся развалилась. И как быть?

Насколько подруги знали, дядя Петя решил выждать срок в три года, когда не придется платить налог, и избавиться от надоевшей ему развалины. Подруги очень надеялись, что пока ему этого сделать не удалось.

– Так что там с «инвалидом»? Вы его еще не продали?

– В апреле, шестого, ровнехонько три года будет, как я его приобрел. Тогда и размещу объявление. А иначе налог платить придется. Оно мне надо? И так я с этим «инвалидом» сколько приключений имел. Нет уж, пусть теперь с ним другие мучаются.

– Значит, свободен ваш «инвалид»? Можете нам его дать?

– А вам зачем? – разинул рот дядя Петя. – Вроде бы, «гольфик» ваш на ходу. Конечно, уже не мальчик, но все-таки резво бегает.

– Сегодня нам нужна ваша машина.

– Зачем?

– К жениху на свидание едем. Хотим на жалость надавить.

– А, ну тогда в самый раз вам мой «инвалид» будет. Без слез на него и не взглянешь!

Получив ключи, подруги отправились на стоянку, где дядя Петя держал своего «инвалида» в ожидании шестого апреля. Несмотря на пощипывающий нос морозец, девушки чувствовали себя отлично. Надо же, как быстро они разрулили все имеющиеся проблемы. А сейчас еще и Марину с любовником выследят. Припрут голубков к стенке. Заставят признаться во всех грехах.

Глава 9

Внешне машинка дяди Пети смотрелась очень даже ничего. Серебристая, с какими-то симпатичными штучками. Отделка салона «умная кожа». По мысли производителя этот материал не должен был остывать при отрицательной температуре, но он почему-то все равно остывал.

Вот только забраться в машину оказалось возможным лишь через дверь пассажирского сиденья. Ручка водительского была сломана. Но мотор завелся. И уже одно это было хорошо. На прочие мелочи жизни, неработающий «ручник», омыватели, перегоревшую лампочку в правой фаре, а также неработающие стеклоподъемники можно было махнуть рукой. Обогрев заднего стекла тоже был подругам не очень-то нужен. Леся вполне могла информировать Киру о состоянии дел на дороге за их спиной.

Вот неработающая печка создавала куда больше проблем. На улице было довольно холодно, и подруги в своих легких маскарадных костюмах принялись стучать зубами. К тому же, если печка не грела, то мотор, наоборот, грелся исправно. И девушкам то и дело приходилось глушить двигатель, чтобы не дать температуре подняться до критической отметки.

– Вентиляторы накрылись. Все, какие есть. Если так дело пойдет, мы дяде Пете либо радиатор, либо сам двигатель загубим.

– Может быть, Марина никуда и не пойдет сегодня вечером.

Подруги успели подъехать к ее дому вовремя, благодаря чему стали свидетелями того, как примерно в семь – начале восьмого вечера Марина вернулась откуда-то к себе домой. Одета она была в прелестную жилетку из меха бобра. Руки прикрывали длинные перчатки до локтя, а на плечи спускались пышные фестоны из меха лисы. Несмотря на то что к вечеру похолодало, и даже ударил морозец, Марина не стала кутаться в длинную доху. Прекрасно понимала, ее ножки выгодней смотрятся в коротеньком наряде.

Стильная штучка была эта Марина! Знала толк в моде и умела нарядиться так, чтобы подчеркнуть все достоинства своей фигуры.

Марина промелькнула по двору так быстро, что подруги и глазом не успели моргнуть. Они только заметили, что выглядит она не огорченной, а скорей взбешенной. Но это было единственное их наблюдение, если исключить мысли о наряде Марины. Но по двору она пролетела кометой, а вот в квартире задержалась. И глядя на освещенные окна, подруги тосковали:

– А вдруг вовсе сегодня вечером дома останется?

– Только зря машину брали! – поддакивала Кира.

Впрочем, пока что в окнах Марины ярко горел свет. Задергивать шторы вдова не стала, и ее силуэт то и дело мелькал на фоне освещенного окна.

– Куда-то собирается, – всякий раз с надеждой изрекала Леся.

Ждать пришлось около часа. За это время подруги успели остудить мотор и основательно остудились сами. Стуча зубами, они то и дело совершали пробежку по двору. Но это помогало лишь ненадолго. Наконец Лесю осенило. В сумке у нее был ручной фен, который она брала в бассейн, да так и не выложила. Вытащив его, девушка сунула шнур фена в переходник, а переходник в «прикуриватель». Фен деловито загудел, и в машине стало вполне комфортно.

Радуясь своей сообразительности и запасливости (напрасно мужчины говорят, что в сумках у женщин всякое барахло, там и ценные вещи попадаются тоже), девушки стали ждать появления Марины в относительно сносных условиях. Конечно, им хотелось есть, хотелось горяченького кофейку, хотелось в туалет, но, в целом, жить было можно.

– Вот когда холодно – это плохо.

– А когда жарко – здорово.

– Даже в пустыне есть жизнь, люди там способны выжить.

– А вот в Арктике одни только полярники, да и те через несколько месяцев с ума сходят.

Наконец Марина появилась. Выглядела она, как обычно. То есть была оживлена, приветливо улыбалась соседям, словно оказывая им королевскую милость, здоровалась и шагала легко, невесомо.

– Не скажешь, что перед нами убитая горем вдова, – неодобрительно прошипела Леся.

– А чего ей убиваться? Мужа она вряд ли сильно любила. Вот его деньги – это да. А его самого – нет.

– Только денежки-то тю-тю! Все старик, отец заберет.

– Марина, наверное, этого еще до конца не осознала.

– Или у нее есть какой-то план.

Молодая вдова не стала пользоваться машиной мужа. То ли суеверно боялась, то ли просто не имела на нее документов. Так или иначе, Мариночка подняла хорошенькую ручку в туго обтягивающей ее кожаной перчатке и остановила попутку. Быстро договорившись с водителем, она уселась в салон.

Первая остановка была возле большого торгового центра. Мариночка велела шоферу дожидаться ее на стоянке, а сама порхнула к высокому зданию. Разумеется, подруги не могли упустить такого шанса. Леся последовала за Мариной, а Кира осталась остужать вновь нагревшийся мотор. При всей своей изобретательности и запасливости отремонтировать до конца китайское чудо в полевых условиях у подруг не получилось.

Кира как-то видела, что подобная беда приключилась с джипом на ралли во время прохождения им особо сложного участка пустыни. Но там рукастые мужики что-то разрезали, что-то подвязали веревочками, и в результате направили шланг омывателя прямо на радиатор. Вода охлаждала жидкость в радиаторе, а следовательно, и мотор. На экране все выглядело очень легко.

Но Кира лишь приблизительно знала, где у этой машины находится радиатор, и очень сомневалась, что сможет отличить шланг омывателя от шланга, по которому течет, к примеру, тормозная жидкость.

Так что лучше было не рисковать, сидеть тихо и надеяться, что холодная погода не позволит мотору слишком уж сильно греться. Внезапно Кира увидела Марину, которая вышла из здания магазина, вся обвешанная кульками и свертками. Следом за ней появилась и Леся.

– Ну? Куда она ходила?

– Ты не поверишь, в «Детский мир»!

– Куда? – вытаращилась Кира, не ожидавшая услышать ничего подобного.

– Накупила кучу всевозможных игрушек. Я думала, она все прилавки сметет. Хватала все подряд.

Наблюдая за тем, как Марина вместе с водителем пытаются запихнуть на заднее сиденье подарки, Кира задумалась. У супругов Савченко детей не было. Для кого же Марина купила игрушки? Да еще в таком количестве? Ясно, что не для чужого ребенка. Для чужого столько покупать не станешь.

На сей раз ехать пришлось недалеко. Несколько перекрестков, и такси свернуло во двор. Подруги увидели, что Марина вылезла из машины, с трудом извлекла все пакеты и поспешила к высившемуся неподалеку дому. По сторонам она не глядела. Явно шла хорошо знакомой ей дорогой. К этому времени уже порядком стемнело, и подруги вышли из машины, не опасаясь, что Марина их узнает.

Даже если Марина и увидит два силуэта, маячащих во дворе, в этих нарядах, к тому же в сумерках, она подруг никогда не узнает.

– Артемка! – внезапно услышали они знакомый голос молодой женщины.

И тут же ей ответил пронзительный детский голосок:

– Мама! Мамочка! Бабушка, моя мама приехала!

Подруги с изумлением наблюдали за трогательной картиной. На Марине повис кроха в таком толстом комбинезончике, что ребенок в нем едва мог двигать руками и ногами. Марина тоже обратила внимание на слишком красное потное личико ребенка и спросила женщину, которая подошла к ней следом за ребенком:

– Не слишком ли ты его кутаешь, мама?

– Ты меня еще поучи, поучи, – сварливо отозвалась стоящая рядом рослая тетка. – Небось тебя вырастила, и его тоже выращу! Не беспокойся!

– Ну, ладно, мама! Ты же знаешь, как я вас люблю!

Воспользовавшись тем, что Марина была полностью сосредоточена на ребенке, подруги подошли совсем близко и смогли услышать разговор между матерью и дочерью.

– Да уж, любишь, – сердито пробурчала мать Марины. – Через день заглядываешь. Муженек-то твой не против, что ты так часто сына родного навещаешь? Или снова разводом тебе грозится?

– Мама, не при ребенке, пожалуйста! – поспешно произнесла Марина и взглянула в сторону сына.

К счастью, ребенок был полностью увлечен подарками, которые привезла ему добрая чудесная мама. Самая лучшая на свете! Восторг был так явно написан на кругленьком личике мальчика, что оно буквально сияло. Впрочем, надо отдать должное, ребенок куда больше льнул к Марине, чем к ярким коробкам с новыми игрушками.

– И зачем ты ему снова столько игрушек накупила? – продолжала ворчать на дочь полная женщина. – И так вся квартира барахлом забита. Артемка уже от этих игрушек на стену лезет.

– Мама, не начинай, пожалуйста.

– Не Новый год, не день рождения, – зудела женщина. – Или запамятовала я? Праздник сегодня какой?

– Да, мама, если хочешь, то праздник.

И зябко передернув плечами, Марина сказала:

– Пойдем домой. Холодно что-то.

– Тебя не поймешь. То выведи Артемку, меня встречать, то теперь холодно тебе. Всегда ты, Маринка, безголовая была. Сначала сделаешь, а потом подумаешь, надо ли было!

И продолжая ворчать, как, наверное, ворчат на своих взрослых, но таких глупых, дочек матери во всем мире, женщина увела своих близких в дом.

Разумеется, подруги остались во дворе. Им было о чем подумать. От волнения они даже не замечали холода, который прогнал Марину в дом. У Марины есть сын. И его зовут Артемом!

– Так вот какому Артему звонила наша мадам Савченко!

Вот с кем она ласково сюсюкалась в телефонную трубку. Неудивительно, что домработнице показалось, будто хозяйка разговаривает с ребенком. Марина и разговаривала с ребенком. Не любовнику она звонила, а родному сыну!

– Но почему мальчик живет отдельно от родителей?

– Ты уши-то прочисти! Ясно же, что ребенок не от Антона!

Во-первых, мальчику было уже года три – три с половиной, а Марина была замужем за Антоном всего около двух лет. Да и весь разговор, подслушанный подругами, говорил о том, что ребенок этот у Марины не от ее законного мужа.

Некоторое время подруги промаялись во дворе совершенно без всякого толку. Непонятно, что делать, но и уходить рано.

– К самой Марине с вопросами лезть бесполезно. Что мы ей скажем? Нам надо сначала хоть какую-то информацию об этом ее пацанчике нарыть, а потом уж к вдовушке подкатывать.

Сыщицы не могли объяснить, каким образом появление в деле маленького сынишки Марины повлияет на ход расследования. Ребенок, о котором ее покойный муж явно был хорошо осведомлен, не был «представлен» ко двору. Он жил отдельно от матери и отчима. Мальчика воспитывала бабушка – мать Марины. А господин Савченко не только никогда не появлялся, но даже пытался препятствовать визитам Марины к ее сыну.

Антон, который всегда и во всем потакал малейшим прихотям своей жены, не хотел принять ее ребенка? Почему? Что-то тут было загадочное. И подругам казалось крайне важным разобраться в ситуации.

В это время во дворе появилась средних лет женщина, несущая на руках собаку. Спустив на землю едва ковыляющую от старости пуделиху, женщина закурила. Пока собака занималась осмотром территории – нюх у нее сохранился отличный, – женщина позевывала от скуки.

– Какая у вас симпатичная собачка, – решила подольститься к ней Кира. – У наших соседей тоже такая.

– Клотильда глухая как пень, – равнодушно отозвалась женщина. – Надоела мне страшно! Капризная от старости стала, гадит всюду. Со дня на день жду, что она помрет. Ан нет, иногда думаю, уж не вечная ли она. Того и гляди, меня саму переживет.

– Ну, что вы такое говорите!

– Так ведь неизвестно, как жизнь повернется.

– И то верно! Только что во дворе мальчик Тема гулял, бабушка рассказывала, погиб у него отец.

Женщина кинула на Киру странный взгляд.

– Артем? Ну да, отца у мальчишки точно нету. А мать наведывается регулярно. Там у них какая-то странная история с отцом мальчика приключилась. Честно говоря, я удивлена, что Наталья Павловна с вами заговорила.

– Почему?

– Нелюдима она. Кивнет, мимо проходя, вот и все общение с соседями! Про отца ребенка никто у нас и не знает ничего.

Было заметно, что хозяйку Клотильды такое поведение соседки задевает за живое.

– А чего нос задирать, спрашивается? Дочь – спортсменка? Так все в прошлом. Как родила Марина мальчика, так крест на спортивной карьере пришлось поставить.

– Почему?

– Странный вопрос задаете, – хмыкнула женщина. – Роды, материнство, почти год Марина спортивных результатов не давала. Забыли ее за это время. Молодые на смену пришли, более сильные спортсмены. Не смогла Марина после родов достаточно восстановиться, чтобы, как прежде, призовые места на пьедестале занимать. Замуж вышла и в тренеры подалась.

– Откуда же вы знаете, что Марина замуж вышла, если сами с соседями не общаетесь?

– Так стены у нас в доме тонкие, чисто бумага. Пукнешь, а у соседей уже запахло. Что уж там про разговоры всякие! Хоть и не здоровается со мной Наталья Павловна, а только я полностью в курсе всей их жизни!

В голосе женщины послышалась издевка. Как же приятно быть в чем-то выше окружающих. Пусть на чуть-чуть, пусть на какую-то крошечную малость, но так хочется подержать, почувствовать в своих руках власть над чьими-то судьбами.

– Вот я и говорю, сынок-то у Маринки от другого мужчины. Замуж-то она уже после рождения Артемки вышла. И муж ее к пасынку теплых чувств не испытывает. Хотя денег дает в избытке, врать не стану.

Да подруги и сами видели, что одет и обут Артем в самые лучшие вещи. Комбинезончик у мальчика был фирменным, а значит, дорогим.

– Балует отчим мальчишку, – зудела соседка. – Наталья Павловна, как внука ни любит, а на свою пенсию так хорошо о нем заботиться бы не смогла. И кушает Артем все самое лучшее. Зимой Наталья Павловна домой полную сумку волочет – и мандарины, и виноград, и груши, и помидоры с огурцами. Про бананы и яблоки я уж и не говорю! Да и в магазине всегда детские творожки и кефирчики берет. А там один маленький пакетик как два литра взрослого кефира стоит!

– Но ведь детский кефирчик ребенку полезнее.

– Я своим детям никогда такой дорогой кефир не покупала! И не потому, что жалко, просто денег лишних на это у меня никогда не было.

– А у Марины есть?

– Есть, раз дает матери. Только тренерам много не платят. А Марина в самом обычном бассейне работает. Хотя является всегда разряженная, впору на елку вместо ангела посадить! Нет, муж ее содержит. Говорят, он у нее из олигархов.

– Но сами вы его никогда не видели?

– Не видела и даже не слышала, – с плохо скрываемой досадой призналась соседка. – Только мальчик у Маринки родился точно не от него.

И некоторое время помолчав, словно раздумывая, неожиданно выпалила:

– От старика какого-то она его родила! Я прямо в осадок выпала, когда поняла, от кого Маринка мальчишку-то своего заимела. Уже года два прошло, Маринка замуж вышла, а я все опомниться не могу от удивления.

И незаметно для самой себя, увлекшись разговором, соседка продолжила рассказывать:

– Под Новый год дело было. Время такое радостное, волнительное. Все куда-то бегут, всюду суета, все в ожидании новых радостей. Все плохое останется в прошлом, впереди все только самое хорошее. Ну, одним словом, вы знаете, как это бывает.

Подруги синхронно кивнули. Они не понимали, к чему это вступление, но перебивать соседку не решались. Пудели – собаки капризные. И хозяева под стать своим питомцам. Обычно они доброжелательны, но стоит их задеть… Все! Визгу не оберешься! И на дружеское отношение больше рассчитывать не придется.

И поэтому девушки льстиво улыбались и слушали совсем не интересное им вступление.

– А мне под Новый год, наоборот, всегда тягостно как-то. Тянет к дому. К теплу. Но подарки… Будь они неладны! Всем надо хоть какую-то безделицу, но купить. Вот и моталась с утра по магазинам.

Утомившись, Лариса Николаевна, так звали хозяйку Клотильды, зашла в красивое и явно дорогое кафе. Обычно Лариса Николаевна, работающая простым врачом-травматологом в одной из больниц города, себе такой роскоши не позволяет. Но в тот день что-то буквально толкнуло ее взяться за ручку тяжелой стеклянной двери и войти в кафе. Женщину мигом усадили за свободный столик. Она слегка пришла в себя от окружающего ее великолепия, взяла в руки меню в пухлом кожаном переплете и внезапно услышала:

– Оставь моего сына в покое, нахалка. Или ты что решила, если тебя в дверь выгнали, в окно влезешь?

Изумленная таким откровенным разговором, Лариса Николаевна прикрылась папочкой с меню и глянула в сторону, откуда донесся гневный возглас. Посмотрела и не смогла сдержать изумленного оханья. За соседним столиком сидела дочка ее соседки – Марина. Но сидела она в обществе неприятного мужчины с совершенно седыми волосами и красным лицом.

Впрочем, лицо у мужчины было красным от гнева. Он злобно сверлил Марину глазами, но та не дрогнула и совершенно спокойно сказала в ответ:

– Вы меня не пугайте. Это раньше вы надо мной власть имели. А теперь нет! Все! Кончилась ваша власть. Если не хотите сына своего потерять, под мою дудку плясать станете.

– Не дождешься.

– Вот увидите, именно так и будет. И вообще, дура я была, что вас тогда послушалась и на своих правах настаивать не стала. Всю жизнь вы мне загубили!

– Самой думать надо было, – злобно проскрежетал старик. – Я тебя предупреждал. Мне ребенок не нужен! У меня есть уже один сын. Вполне достаточно! Ты сама приняла решение выносить и родить. Денег я тебе достаточно давал на бастрючонка. А теперь все! Если выскочишь замуж за моего сына, снимаю тебя и мальчишку с довольствия.

– Попробуйте только! Мигом на весь свет вас опозорю! Деньги-то вы мне без всяких чеков давали! Вот я в газеты и заявлю, что вы весь из себя такой правильный и благородный, в депутаты лезете, а сына своего родного без всякой помощи оставили!

– Это не мой сын!

– Ваш! Или забыли, что мы с вами в кроватке вытворяли? И ребенок этот ваш! И вы об этом прекрасно знаете! Недаром вы тогда так испугались, когда я вам судом пригрозила! Только после этого вы деньги и согласились нам давать.

– А ты вот как решила меня отблагодарить!

– Отомстить я вам хочу! – откровенно призналась Марина. – Надоело мне в нищете барахтаться да ваши жалкие копейки считать. Так что выбирайте, либо я замуж за вашего сына выхожу, либо политическую карьеру я вам порушу! Только не ошибитесь-то в расчетах. Ваш сын вот уже правильный выбор сделал, замуж меня позвал. Скандала боится.

– Антон всегда боялся шумихи, – презрительно процедил мужчина. – Трус! Жалкая личность. Трудно поверить, что я его отец. Иной раз даже думаю, а мой ли он сын?

– Во-во, – рассмеялась Марина. – Прямо фишка у вас такая. Подозрительный вы очень. Прямо психоз у вас! Все-то вам чудится, что вас обмануть хотят.

– Не я такой, люди вокруг меня такие. И вот что я решил! Можешь выходить замуж за кого хочешь. Но денег я вам не дам!

– Своими обойдемся. Спасибо.

– Не знаешь ты всего, – гнусно усмехнулся старик. – Своего-то у Антона и нет ничего. Разве что квартира, да и та на меня завещана. Ну, да ты девочка умненькая, считать вон как научилась хорошо. Небось знаешь, что делаешь.

И противный мужик поднялся со своего места. Он гневно бросил полотняную салфетку, попав прямо в нетронутый десерт. И как заметила Лариса Николаевна, не заплатил за заказ. Расплачивалась по счету Марина. И у нее едва хватило денег. Это простое обстоятельство окончательно уверило Ларису Николаевну, что старик с белыми волосами – отвратительный тип. Ни один мужчина, как бы крепко он ни повздорил со своей дамой, не должен уходить из ресторана, не расплатившись за угощение.

Марина быстро ушла. А Лариса Николаевна так и не поняла, заметила ее соседка или нет. Лариса Николаевна старательно пряталась за папкой с меню, но все же ей показалось, что Марина пару раз кинула в ее сторону пытливый взгляд.

– Но ни тогда, ни после мы с Мариной об этом инциденте не говорили. А потом по двору слух пошел, что Марина замуж вышла. И действительно, она от матери съехала.

Маленький Артем остался с бабушкой. И первое время явно очень скучал по своей маме, но потом привык, что мама приходит в гости, зато всегда с подарками.

Давно уже ушла со двора Клотильда вместе со своей хозяйкой. А подруги все никак не могли привести в порядок метущиеся мысли. Если отец Артема – это Петр Антонович, то кем приходился мальчик Антону? Братом? А если бы Антон усыновил ребенка, то кем бы стал считаться Петр Антонович ребенку – дедом?

Окончательно запутавшись, подруги вздохнули и направились к подъезду Марины. Наступило время побеседовать с молодой женщиной и ее матерью по душам.

– Кто там?

Подруги представились в динамик домофона. Марина молчала недолго. А когда заговорила, в ее голосе отчетливо слышались нотки паники:

– Как вы меня нашли?

– Нам надо с вами поговорить.

– Я сейчас выйду! Ждите меня на улице.

– Не трудитесь спускаться. Наоборот, лучше мы поднимемся к вам.

– Но это неудобно. Моя мама – пожилой человек и…

– Марина, мы все знаем про вашего сына. И даже знаем, от кого вы его родили.

Раздался сдавленный возглас, а потом замок на двери щелкнул и открылся. Марина встретила вышедших из лифта подруг с горящими от возмущения глазами.

– Это все соседи? Да? Они вам про Темку натрепали? Так он мне не сын, это мой племянник!

– Марина, к чему эти глупые игры? Артем – ваш сын. Это легко проверить по метрике ребенка. И родили вы его от собственного свекра. Ведь верно?

Марина молчала.

– Верно?

Кира сознательно давила на Марину. И та с трудом, но все же произнесла:

– Тогда он еще не был моим свекром.

В этот момент на площадку выглянула мать Марины.

– Зайдите в дом, – приказала она всем трем девушкам. – Нечего соседям над нашими тайнами уши греть.

В квартире оказалось восхитительно тепло, чисто и приятно пахло жареным луком и мясом. Вся семья мирно ужинала. Маленький Артем ковырялся в тарелке, выискивая кусочки повкуснее и запихивая их себе в рот с видимым удовольствием. Девушки пожалели, что ничего не купили мальчику. Впрочем, Леся порылась у себя в сумке и нашла модель американской боевой машины – «Хаммера». Моделька была Артему еще не по возрасту, но он принялся с интересом рассматривать детали машины.

– Артем, кушай, – повысила голос Марина, и сын послушно схватился за вилку.

Но при всем его желании слушаться маму и быть хорошим мальчиком, он не отрывал глаз от новой игрушки.

– Доел?

– Больше не хочу.

– Тогда иди к себе, играй в новые игрушки.

– Все могу открыть?

– Те, что на полу. Которые в шкафу, мы с тобой завтра прямо с утра распакуем.

– Ты останешься тут?

Глаза мальчика широко распахнулась от изумления. Он явно не привык, что мать остается с ними допоздна. Вероятно, обычные визиты Марины всегда заканчивались с наступлением вечера. Артем отправлялся в кроватку, а Марина уезжала к своему мужу.

– Останешься с нами? – уточнил он.

– Да. Останусь. И буду спать в соседней комнате.

– Ура! – закричал Артем.

– А теперь уходи. Мне надо поговорить с тетями.

Артем послушно утопал. Для своего возраста он был удивительно рассудителен. На вид мальчику было года три, но он уже прекрасно разговаривал. Строил целые осмысленные фразы. И вообще, казался очень умненьким. Дурак Петр Антонович, что отказывается от такого прекрасного ребенка.

– Все-то ему интересно, – сказала Марина, когда за сыном закрылась дверь. – Что новое видит, все изучает. Такой умненький мальчик.

– Наверное, у тебя просто сердце кровью обливается, что его отец ни разу даже не явился взглянуть на сына? – предположила Леся.

Но ответила ей не Марина, а ее мать.

– Теперь небось явится, – торжествующе воскликнула она. – А что? Антона-то он потерял. Кто у него остался? Только Артемка.

И не замечая взглядов, которые метали на нее все три молодые женщины, более опытная и пожившая принялась строить планы на будущее:

– Старший сын у нашего дражайшего Кобеля Антоновича помер, небось теперь и младший хорош станет. Прибежит, даже думать нечего. Не горюй, Маринка. Не сегодня, так завтра появится. А мы еще подумаем, пускать его к мальчонке или нет, верно, Марин? Пусть сначала ковров нам настелит да на подарки раскошелится, тогда мы еще посмотрим. Да? Отыграемся за все наши унижения. Правильно я говорю?

Но Марина молчала. На ее лице отражалась гамма весьма сложных чувств. Нет, похоже, она совсем не ждала Петра Антоновича в гости. Во всяком случае, с такой радостью, как ее мать, точно не ждала.

А подруги только сейчас поняли, что, даже при отсутствии завещания в ее пользу, у вдовы Антона имелся очень веский повод желать его смерти. Верно подметила мама Марины. Не станет у богатого Петра Антоновича старшего сына, сгодится и младший! Ему и достанется вся любовь старика. И все его деньги!

– Мама, я же тебе сто раз повторяла, Петр Антонович своих решений не меняет, – сухо произнесла Марина. – Раз сказал, что Тема ему не нужен, значит, так и будет.

– Так это он раньше гоголем ходил, а теперь небось хвост подожмет!

– У него, может, сотни таких деток.

– Уж и сотни!

– Ну, десятки.

– Скажешь тоже! Половой гигант твой Петр Антонович? Сама говорила, он всю жизнь при законной жене сидел. Как овдовел, с тобой только накладка и случилась.

– А после меня? Уж не монахом жил, с его-то деньгами!

– Артемом напуган был. Коли не хотел больше семьи и детей, предохранялся.

– Пару-тройку наследничков небось отыщет! – не сдавалась Марина. – И где гарантия, что именно Артем станет у старика любимчиком? Нет, лично я бы на это особенно не рассчитывала. Квартиру я сумела для нас выбить, мне отойдет, и ладно. Уф, как ни бесился Петр Антонович, а прежние хоромы, что у Антона были, я продала. И новая квартирка считается совместно приобретенным имуществом. Фиг он на нее сможет претендовать. Во-первых, я там прописана. Во-вторых, другой недвижимости у меня нету, где же я жить буду? Да и та разница, что осталась, ее я тоже себе на счет положила. Уже и то дело. Да и те драгоценности, что мне Антон дарил, чего-нибудь да стоят. Все, мама, у нас будет хорошо.

– Все будет хорошо, если старикан от своей жадности скопытится! Вот тогда я первая скажу – хорошо!

– Мама, он здоровый как бык. За здоровьем своим следит. Он еще сто лет проживет.

– Ох горе горькое. И почему хорошие люди рано умирают, а всякая пакость живет и на весь мир чадит? Вы хоть знаете, что папаша родимый нашего Артемки в депутаты прорвался? Вот какие пакостники страной управляют! А их послушать, так все поголовно белые и пушистые.

– Мама, ну, не все же такие подлые, как Петр Антонович.

– Ты меня, доча, послушай! Я побольше твоего на свете пожила. Знаю, что говорю! В политике честные люди не задерживаются. Специфика там такая! Особенная!

Подруги в спор не вмешивались. Каждый имеет право на свою точку зрения. А насчет продажности политиков, так это общемировая проблема. Посмотреть на всем хорошо известного итальянского министра, такого видного и всенародно любимого. А ведь теперь мечется, бедный, не зная, как оправдаться от сыплющихся ему на голову обвинений. И конец уже виден. А все неймется человеку, все рвется что-то доказать. Нет, уже не самому себе, про себя-то уже все и так известно. Окружающим. Тем, ради кого разыгрывался весь этот спектакль. Зрителям, прежде подносившим цветы, а ныне закидывающим сцену огрызками и тухлыми яйцами.

– Наш-то Петр Антонович поосторожней прочих будет, – раздался голос Марининой матери. – Ни на взятках его не подловить, ни на прочих глупостях. Адюльтера не совершал, жене своей, покойнице, верен всю жизнь был. Словно специально к карьере политика готовился. Безупречная репутация, ни пятнышка на ней не сыскать. С Маринкой только накладочка вышла. Да и то не по его вине.

– Что ты такое говоришь, мама?

– Молчи уж, будто бы я не знаю. Чай, не глухая у тебя мать. Все слышала, как ты планы насчет этого старого жука строила. Сама из себя еще соплюха, а туда же. Охмурить его задумала!

– Мама…

– Или забыла, как сама же со мной советовалась? Жену его еще ненавидела. Дескать, мешает она тебе. Пока Петр Антонович при жене, на других женщин и не посмотрит.

– Детские глупости. Мало ли, чего девчонке в голову взбредет! – отказывалась Марина.

И повернувшись к подругам, пояснила:

– Петр Антонович ведь прежде на всех спортивных соревнованиях присутствовал. А мы – девчонки не слепые. Видели, как старшие тренеры перед ним «приседали». Ну, и поняли, что Петр Антонович не простая шишка. А я тогда, верно мама сказала, соплюха была. Вот глупость себе в голову и вбила.

Марина отпила глоток из стоящего перед ней бокала с красным вином, и слова полились из нее полноводной рекой.

Глава 10

Сановитого чиновника Марина облюбовала для себя лично еще будучи двенадцатилетним подростком – нескладным и совсем некрасивым. Но недаром говорят, что наши детские впечатления самые сильные, они проходят с нами через всю нашу дальнейшую жизнь. А юношеская страсть самая яркая.

Вот и Марина вообразила себя на месте жены Петра Антоновича. И задалась одной целью. Этот важный мужчина, сидящий в окружении прихлебателей, когда-нибудь обязательно будет принадлежать ей. И это она – Марина будет сидеть рядом с ним, а вовсе не его толстая жена. И это она – Марина будет принимать знаки внимания от него.

Случилось это в один из сентябрьских дней. Тогда она первый раз участвовала в городских соревнованиях, они казались девочке ужасно важными. Выиграть ей их не удалось, но Марина не отчаивалась. Она показала неплохие результаты. Вошла в десятку лидеров. В следующий раз может получиться лучше.

Переодевшись, обсушившись и распустив волосы, она вышла с группой своих товарок на улицу. И тут она увидела, как седовласый немолодой мужчина, который сидел в составе судейского жюри, садится в машину. Но перед этим он помог усесться в машину шикарной женщине. Она была уже немолода, но до чего великолепна! Марина замерла при виде этой потрясающей женщины. И ведь она обращалась к важному господину со словами «котик» и «голубчик». Да и сам седовласый уже не казался таким важным, а, наоборот, заискивающе шаркал ножкой перед этой красавицей.

– Кто это? Артистка? В кино снимается? Почему она с ним?

– Ты чего? – подняли на смех Марину ее подружки. – Это его жена!

– Но у нее такое лицо!..

На восхищенное восклицание Марины отреагировала их тренерша.

– Бока целый день на диване пролеживает да морду шлифует, – неприязненно произнесла она. – Отсюда и красота.

– Вот бы и мне так! – прошептала Марина, восторженно наблюдая за тем, как черная «Волга» увозит вдаль чиновника и его супругу.

И мечта стать такой же, как эта женщина, прочно запала в душу подростка. Марина и сама не подозревала, насколько судьбоносной станет для нее та встреча. Годы шли. Марина участвовала во все новых и новых соревнованиях. Призовые места брала редко, но в десятку сильнейших входила стабильно, поэтому ездила на все соревнования и частенько видела своего седовласого.

Она уже знала, что зовут его Петром Антоновичем, что он большой человек в спортивном комитете. А потом поступили слухи и вовсе восхитительные. Жена Петра Антоновича приболела. Все больше по санаториям да больницам, с мужем быть ей некогда. Здоровье дороже.

Годы шли. Здоровье супруги могущественного чиновника не улучшалось. А Марина входила в полную силу, расцветала. У нее было много любовников, но свою старую симпатию она не забывала. И когда Марине стукнуло двадцать пять и она впервые завоевала первое место, девушка решилась. Сейчас или никогда. Она золотой призер данных соревнований – королева дня. Петр Антонович наконец вдов. Если она его сейчас не подцепит на крючок, это сделает какая-нибудь другая шустрая штучка.

Марина сама удивилась, как легко у нее все получилось. Словно сам черт ей ворожил. И как-то у девушки хватило смелости подойти к чиновнику, заговорить с ним. Все получилось очень легко. Вроде бы и не надо было ждать долгие годы. Петр Антонович похвалил Марину. Отметил ее спортивные достижения. А потом… предложил подбросить до дома.

По дороге Марина старалась изо всех сил. Она призналась Петру Антоновичу, что помнит его с самого детства. Что он – ее самая давняя и нежная девичья страсть. Что все стены в ее спальне украшены его фотографиями. Одним словом, плела все, что в голову взбредет. При этом перед глазами Марины стояла та самая черная «Волга» и украшенная драгоценностями жена Петра Антоновича. Хотя и жены не было на этом свете. И машина была совсем другая – куда лучше, дороже и шикарнее.

И Марина поставила себе цель – выйти замуж за Петра Антоновича. Она видела, что он сейчас находится на волне успеха. Черную «Волну» сменил куда более престижный «Мерседес». Кроме личного шофера, появились еще двое качков, следующие за Петром Антоновичем всюду, куда бы он ни направлялся.

И Марине все это очень нравилось. И сначала казалось, что все идет у нее по плану. Петр Антонович начал заезжать за понравившейся ему спортсменкой, проталкивать Марину на соревнования, которые были ей, откровенно говоря, совсем не по плечу. Хлопотать о ней. Выбивать для нее лучших тренеров и вообще заботиться. Все это было очень приятно, но не такова была конечная цель Марины. Она хотела замуж. Она не хотела спортивных достижений, к которым толкал ее любовник. Она хотела его самого, его денег, статуса и стабильности.

Вот только беда, Петр Антонович замуж ее не звал. Но Марина полагала, что любовника надо лишь слегка подтолкнуть, и шар точно попадет в лузу.

И наконец трепеща и предвкушая грядущее счастье, Марина призналась любовнику:

– Дорогой, я беременна.

Кто бы мог подумать, что эта коротенькая фраза станет концом всего их романа! То, что должно было стать залогом будущего счастья Марины, превратилось в ее кошмар.

– Никаких детей не будет! – сказал как отрезал Петр Антонович. – Даже не думай! Иди на аборт! Какие, к черту, дети? У тебя спортивная карьера, а у меня… у меня уже есть ребенок! Сын! Антон!

– И что? Будет еще один.

– Нет! Не хочу! Проваливай!

И Петр Антонович грубо выпихнул любовницу из машины. Впрочем, на следующий день он одумался, позвонил, назначил встречу. Марина примчалась, полагая, что услышит слова извинения. Но вместо этого Петр Антонович сунул ей в руку конверт.

– Тут деньги и телефон врача. Позвонишь и обо всем с ним договоришься.

– О чем?

– Об аборте, о чем же еще?!

– Но я не хочу!

– Дура! Ребенок – это конец твоей спортивной карьеры!

– А я не хочу карьеры. Я хочу замуж! За тебя! Я ведь люблю тебя.

Но Петр Антонович не слушал. Он страшно разозлился. Мужчина и так был гневлив, а тут вовсе впал в ярость.

– Дрянь! Потаскуха! Подловить меня вздумала! Фиг тебе, а не замужество! Подстилка! Тварь! Думаешь, я не навел о тебе справки? Да ты способна трахаться со всяким двуногим, лишь бы он был одет в брюки.

– Но люблю-то я только тебя, – заплакала Марина, которая в тот момент искренне считала, что говорит правду.

Она схватила любовника за руку, но Петр Антонович вырвался.

– Не хочу никаких детей, – резко заявил он. – Не хочу семьи. С трудом выносил детские крики даже в молодом возрасте. Сейчас с ужасом вспоминаю те дни. Деточка, ты ошиблась, я не чадолюбив. У меня есть один сын, этого мне вполне достаточно.

– Аборт делать поздно, – пролепетала Марина.

– Тогда мои извинения, – сухо произнес Петр Антонович. – Выкручивайся, как знаешь! Но я знать ребенка не желаю!

Дальнейшее для Марины было чередой бесконечных унизительных разговоров с родней, вставших на ее защиту. Родственники-мужчины беседовали с будущим отцом ребенка. Демонстрировали ему фотографии, сделали запрос в телефонную компанию, где им предоставили список входящих и исходящих вызовов, в том числе и многочисленных звонков с номера Петра Антоновича Марине.

– Вы не можете вот так взять и отказаться от своих обязанностей. Этот ребенок ваш! Вы должны о нем заботиться.

И наконец после трех внушений Петр Антонович вновь позвонил своей любовнице.

– Твоя взяла, – признался он. – Достали меня твои родственники. Если уж они тебе верят, поверю и я. Ребенок родился, пусть живет. Буду выплачивать тебе ежемесячно по пять тысяч.

– Сколько?

– Хорошо, десять тысяч, – поправился Петр Антонович.

– Рублей?

– А ты чего хотела? Долларов? Извини, дорогая, но я всего лишь простой чиновник. Взяток не беру. Живу на свою зарплату. С нее и будут идти тебе отчисления.

Марина прекрасно знала, что доходы ее любовника многократно превышают сорок тысяч рублей. На сорок тысяч не будешь раскатывать по городу на двух иномарках и с телохранителями на заднем плане. Но вслух она ничего не сказала. В ее положении и десять тысяч рублей были хорошим подспорьем.

Возможно, кто-то другой и смирился бы с ситуацией, но у Марины была мама, которая никак не хотела мириться с такой неудачей дочери в личном плане.

– Ты должна выйти замуж, – твердила она ей денно и нощно. – Хоть за дурака, хоть за бандита, но замуж. Утри нос всем соседям. А то они шепчутся, что отца у Артемки нет. Нагуляла ты его! Позор! Стыдоба!! Для того ли я тебя растила!!!

Накал страстей в доме постепенно нарастал. Чем больше становился Артемка, чем меньше материнского внимания он к себе требовал, тем настойчивей становилась бабушка.

– Иди и найди себе мужа! – требовала она от дочери. – Где хочешь, там и найди! Гуляй по улицам, сиди в кафе, ходи в театр! Только не торчи дома, позорище ты мое!

И Марина уходила из дома. Наряжалась и старательно шагала по улицам в поисках мужа, которого пророчила ей мама. И что бы вы думали? Марина была послушной девочкой. Один-единственный раз она решилась поступить по-своему. И вот как ее судьба наказала.

По требованию мамы она буквально прошла весь город вдоль и поперек. Посидела с подружками во всех модных кафе, цедя одну-единственную чашечку кофе (на десять тысяч Петра Антоновича только ее и можно было купить). Посетила все театральные премьеры, выставки и вернисажи. Она уничтожила не одну сотню набоек, но случилось чудо.

Наверное, кто-то наверху просто сжалился над Мариной, увидел ее стертые до волдырей пятки, оценил ее титанические усилия. И когда Марина подходила к пешеходному переходу, рядом с ней неожиданно остановилась красивая иномарка. Из окна выглянул молодой человек, чье лицо показалось Марине странно знакомым, и весело произнес:

– Привет! А можно тебя спросить, что такая красивая девушка делает одна и на тротуаре? Таким красивым ножкам место в дорогой машине.

Марина улыбнулась. Она оценила и машину, и водителя. Оба ей понравились. Но, пожалуй, машина чуть больше.

– Садись, подвезу!

Обычно Марина не позволяла себе таких глупостей. Садиться в машину к незнакомому человеку всегда опасно. И мать, имеющая ребенка, никак не может позволить себе такого риска. Окажись симпатичный водитель насильником и убийцей, что тогда станет с сиротой? И располагающее выражение лица водителя ровным счетом ничего не значит. В долю секунды оно может смениться звериным оскалом.

Все эти элементарные правила безопасной жизни в каменных джунглях Марина знала с самых азов. Она бы никогда не села в машину к незнакомцу, но тут словно что-то подтолкнуло ее, и она запрыгнула в автомобиль, куда ее так приветливо приглашал новый знакомый.

Звали его Антоном. Он очень быстро потерял голову от Марины. Спустя какое-то время они стали любовниками. Причем инициатива всегда исходила от Антона. Марина лишь милостиво позволяла любовнику носить ее на руках. А потом выяснилась и вовсе удивительная вещь. Новый кавалер Марины оказался не кем иным, как тем самым Антоном – сыном Петра Антоновича, из-за которого чиновник в свое время отказался связать свою жизнь с Мариной и Артемкой.

Трудно передать, какая буря чувств всколыхнулась в душе Марины при этом известии. Всплыли все ее прежние обиды, надежды и разочарования. Но ей хватило ума ничего не говорить Антону. Она затихла и стала ждать. Она чувствовала, что каким-то образом пришел час расплаты для Петра Антоновича.

А влюбленный не на шутку Антон быстро сделал ей предложение. Как и предвидела Марина, после этого последовал страшный скандал с отцом ее жениха. Но и он закончился капитуляцией Петра Антоновича. В конце концов, сын у него был всего один. Он ведь сам неоднократно и твердо об этом заявлял Марине.

Марина вышла замуж. Сбылась ее мечта. Теперь она имела все, о чем мечтала. И сердце ее было спокойно. Вот только Артемку муж и тесть по-прежнему не хотели видеть. И это было вдвойне странно, ведь одному он приходился единокровным братом, а второму и вовсе был родным сыном.

– Подожди, но как же так? – Леся перебила рассказчицу. – Ты говоришь, Антон сделал тебе предложение. Но ведь он был женат в ту пору, когда начал за тобой ухаживать?

– Женат? – равнодушно переспросила Марина. – Ну да, был. И что? Чувства в первом браке Антона угасли совсем быстро. А первая жена Антона оказалась очень пресной особой. Она не сумела удержать мужа. А Антон… ему требовалось чувствовать, что огонь горит. Он и вообще был такой человек… Ну, как бы вам объяснить… Он очень быстро вспыхивал, но быстро и гас. Увидел, вспыхнул. Между нами говоря, последнее время мне стоило больших трудов поддерживать между нами пламя. А первая жена этого вовсе не умела. Когда мы с ним познакомились, он уже совершенно остыл к ней. Да и она к нему, я думаю. Развод у них был вполне мирным. Жена ни на что не претендовала. Впрочем, я думаю, Антон бы с ней охотно поделился. Он не был жадным. А перед Ольгой чувствовал некоторую вину. Но Петр Антонович… Он заставил Антона пойти на судебное слушание. В общем, первая жена осталась с тем, с чем и вступила в брак.

– Да ты хоть знаешь, что Антон оставил ее смертельно больной, без всякой помощи! Она умерла из-за этого!

– Ерунда! Антон не мог так поступить!

– Ну, конечно! Тебе-то он ничего не сказал! А она к нему приходила! Просила о помощи!

– Нет, Антон бы ей помог! Я знаю! А вы все врете! Антон мне ничего такого не рассказывал!

– Он не хотел тебя расстраивать! Поэтому ничего тебе не говорил.

– Я лично не была знакома с его первой женой, – растерянно произнесла Марина. – Если бы она пришла ко мне… Не знаю, как бы я поступила. Наверное, отстегнула бы денег. Попросила бы Антона, чтобы он дал бедолаге немножко на лечение. В конце концов, Антон не был жадным. Но эта женщина ко мне не обращалась, так о чем говорить?

Откровенность Марины обескураживала. Ну, действительно, о чем тут беседовать? Была жена, потом ее не стало. Не о чем говорить. Совершенно не о чем.

– Я вот о чем подумала, – словно прочитав мысли подруг, сказала Марина. – Кто же мог убить Антона? Мой Антошка был человеком вполне безобидным. Крупных гадостей никому не делал. А вот его папочка…

– Петр Антонович?

– Он самый! Антона ведь могли убить, чтобы отомстить его отцу. А Петр Антонович у нас большой человек, крупная шишка и настоящая гадина. И он многих на своем веку обидел.

– Тебя, например.

– И вашего общего сына, которого он никак не хотел признать!

Но Марина помотала головой.

– Я-то Петру Антоновичу давно все простила. Антон много помогал, долг отца передо мной искупил. Свои обидки на Петра Антоновича я оставила в прошлом. Он старый дурак, таким жил, таким и помрет. Теперь речь о других людях пойдет.

– О ком?

– Например, возьмем того же Вадима Александровича.

– Директора бассейна, где ты работаешь?

– Точно! Нет, вы ничего такого не подумайте, Вадим Александрович хороший мужик. Честный. Порядочный. Но он… как бы вам это сказать… замедленный. У нас его кличут «Ходячая Статика».

– В смысле, что он не сечет фишку?

– Компьютера не знает, – принялась загибать пальцы Марина. – Пропуска до сих пор в бассейне по старинке заполняются. Сотрудники все – бабки пенсионного возраста.

– Почему, есть и молодые тренеры.

– Так это те, кого Вадим Саныч вынужден был принять на работу. Прежних уволил, а в угоду начальству новых молодых принял.

– Тебя, например?

– Ну да, – без всякого стеснения призналась Марина. – За меня Антон перед своим отцом похлопотал. А Петр Антонович на нужных людей в спорткомитете надавил, они с Вадим Санычем поговорили, он меня и взял. Не хотел, да взял. Но я, так сказать, эксклюзив, единичный случай. А вообще, Вадим Саныч крайне неохотно идет на контакт с начальством.

И всплеснув руками, Марина неожиданно воскликнула:

– Ой, если бы знали, какие дрязги в этом нашем спорткомитете происходят, вы бы ужаснулись! И на Вадим Саныча, хоть он и хороший мужик, куча всякого уже у них накопилась.

И Марина принялась сыпать перечислениями тех прегрешений, в которых был повинен Вадим Саныч. Ничего особо криминального подруги в ее перечне не услышали. Но были согласны, что даже нескольких пунктов из длинного списка вполне достаточно, чтобы спровадить человека на пенсию с занимаемого им поста руководителя. Особенно если нынешний директор крайне неохотно идет на компромисс с вышестоящим начальством.

Пусть даже бассейн и маленький, но он принадлежит спортивной школе. А это будущие чемпионы, слава, известные воспитанники – полноводная денежная река из бюджета. И хозрасчетники, от которых течет тоненький, но зато трудно поддающийся контролю финансовый ручеек. И поэтому, конечно, занять кресло директора этого маленького бассейна все равно весьма и весьма привлекательно.

– У моего свекра заклятого давно на место Вадим Саныча свой человечек был готов. Да только Вадим Саныч крепко за свое кресло держится. К высотам не летит, но на своем уровне все пашет и пашет. Уходить не собирается. Да еще стариков, таких же, как он сам крепких, у себя пригревает.

Хотя подруги бы не сказали, что тренерша малышковой группы – Наталья Евгеньевна была такой уж старой. Ну, может, лет сорок ей было. Так и Марине к тридцати. Вот только Наталья Евгеньевна действительно стремилась научить малышей плавать, а у Марины на уме лишь собственные наряды и их демонстрация. Надо отдать ей должное, на мамочек маленьких подопечных обновки тренерши сильно действовали. Те такие же легкомысленные кокетки, как она сама, были только рады, что у их детей новый тренер. Они просто не понимали, чего лишились их ребятишки в лице строгой и ответственной Натальи Евгеньевны, ходившей на работу в замызганной куртке, а отнюдь не норковом палантине.

– А кресло директора – это всегда деньги, и немалые, – продолжала между тем вещать о своем Марина. – Ясно, что Петр Антонович в нем своего человека видеть бы хотел. И он давно почву для этого готовил.

– Но убийство сына – это уж слишком. Марина, ты не заговаривайся.

– Верно. Сына Петр Антонович очень любил. Не его затея с убийством. Но все равно Петр Антонович своего не упустит. Вот увидите, попытается Вадим Саныча с кресла спихнуть. Да и без него найдутся злые языки. Уже скоро разговоры всякие нехорошие пойдут про убийство Антона. Полетят камни в огород Вадим Саныча. Шутка ли, тело сына депутата найдено на территории бассейна. Сразу же скажут, что охрана там не на должном уровне. Что директор не способен за вверенный ему объект отвечать. Что возраст сказывается. Что стар стал Вадим Саныч, не справляется с ситуацией. Не координирует… не просекает… не препятствует… Чувствуете, чем пахнет?

Подруги переглянулись и дружно ответили:

– Увольнением.

– Точно! – с удовлетворением кивнула Марина. – Почетно проводят теперь Вадим Саныча на пенсию! Это уж как пить дать!

Теперь подруги понимали, да, найденное на территории бассейна тело депутатского сына должно было сильно ударить по позициям Вадим Саныча. И все же в первую очередь оно являлось камнем в огород самой Марины. Толкового алиби у вдовы на ночь убийства не имелось. Нельзя же всерьез считать алиби сидение дома в одиночестве. Мало ли, куда Марина могла выйти после размолвки с мужем, с кем встретиться и что той ночью натворить. Свидетелей того, что она ничего не делала, а смирно сидела дома, не было!

Лично самим подругам Марина с ее сложными взаимоотношениями с мужем и свекром казалась теперь очень подозрительной. Антона она не любила. Вышла за него замуж частично из-за денег, а частично чтобы отомстить обидевшему ее Петру Антоновичу. Но план ее сработал не вполне. Антон жену любил, но в последнее время начал остывать. А Петр Антонович… тот держался стойко. И новую невестку до конца так и не признал. Сына ее тоже своим ребенком не назвал. Да еще и деньги на содержание Артема перестал выплачивать.

А с другой стороны Антон, теперь разберемся с ним. Муж дает Марине деньги на Артемку, но при этом не желает знаться с мальчиком. А ведь он ему не чужой. С одной стороны, пасынок, с другой – единокровный брат. В любом случае близкий родственник. Конечно, Марине было обидно наблюдать, как двое самых главных мужчин в жизни ее сынишки полностью отвернулись от Артемки. Такое оскорбление дорогого стоит. И теми деньгами, что пытался откупиться Антон, его не покрыть.

И поэтому подруги решили прозондировать почву.

– А что слышно из полиции по поводу убийства Антона? Полицейские выяснили, кто звонил ему в тот вечер?

– Номер телефона узнали, – охотно откликнулась Марина. – Да только человек, на которого трубка зарегистрирована, сказал, что телефон у него украли неделю назад. Денег на симке было всего тридцать рублей, вот он и не стал заморачиваться, блокировать номер. Решил, что снявши голову, по волосам не плачут. Трубка стоила несколько тысяч рублей, что уж тут из-за тридцатки горевать.

– Значит, невозможно выяснить, кто звонил Антону и выманил его из дома?

– Нет. В полиции считают, что преступник купил действующую симку у скупщиков краденого. Но найти нужного скупщика вряд ли возможно.

– А какие-то еще звонки Антону в ту ночь поступали?

– Мой звонок зафиксирован. Я ему звонила, волновалась.

Марина выглядела спокойной. Смерть мужа не слишком-то потрясла ее. Да и вообще, любила ли она его хоть немного? Или весь брак был сплошным фарсом?

Но время было уже позднее. Артемка несколько раз приходил к бабушке и хныкал. Мальчик явно хотел спать, но без мамы не соглашался идти в кроватку. И так ничего и не решив, сыщицы попрощались с Мариной и ее матерью.

В голосе Марины, когда она провожала гостий к дверям, звучало удовлетворение:

– Теперь могу с ними остаться. Если бы вы только знали, как мне надоело мотаться к сыну тайком, словно я какая-то преступница. Нет, Антон был щедр в отношении мальчика, деньги давал без счета. Но видеть Артемку упорно не желал. В этом он был полностью на стороне Петра Антоновича. Мальчик не был нужен ни одному, ни другому. Они словно бы сговорились не замечать его существования. Мне это было непонятно.

Головы у подруг буквально пухли от полученной ими информации. Когда они начали ходить в плавательный бассейн, то всего лишь хотели обрести тонус мышц, сбросить пару лишних килограммчиков. Бассейн был чудесным местом. Он приглянулся подругам с первого же раза. Они всегда с нетерпением и радостью ждали очередного посещения. С тренерами вскоре стали здороваться, как с родными.

Но наведываясь на занятия раз за разом, они и понятия не имели, какая каша в скором времени заварится вокруг их любимого бассейна. И как много труда придется приложить им лично, чтобы эту кашу расхлебать. И при этом ни одна из подруг даже не подумала о том, что можно просто отойти в сторону. Отойти и предоставить полиции делать свое дело. Но нет, неуемное любопытство вкупе с повышенной ответственностью не давали девушкам покоя.

И вот теперь сыщицы изо всех сил ломали себе головы, убийца – это Марина? Или все же кто-то другой?

Вернувшись в свой «Чудный уголок», подруги не стали заходить к себе домой, а наведались сначала к Таракану. У них имелась для этого двойная причина. Во-первых, они должны были дать отчет Таракану о ходе расследования. А вторая причина была куда проще. Дома у подруг почти наверняка нечего было есть. Они отсутствовали с утра. И те жалкие крошки еды, что еще оставались в холодильнике, уже точно подъел вечно голодный Лисица.

Дома же у Таракана, как всегда, хозяйничала добрая тетя Наташа. И конечно, у нее нашлась бы для девушек и мисочка борща, и пирожок с мясом, и компот из слив. И зайдя в гостеприимный дом старого генерала, подруги не разочаровались. Глава поселка внимательно выслушал отчет девушек, а его супруга от души накормила их вкусным ужином.

– Кушайте, кушайте, мои дорогие. Налегайте, а то совсем на вас лица нету. Загонял вас мой деспот. Ну да не обижайтесь на него.

– Наталья, молчи! Не мешайся в наши дела! Твое место у плиты!

Таракан воинственно топорщил свои усы, покрикивая на супругу. Но тетя Наташа и ухом в ответ не вела. Она отлично знала, что это за порогом дома ее муж – генерал и глава. А в самом доме – хозяйка только она. Муж мог сколько угодно возмущаться, тетя Наташа вела свои хозяйственные дела твердой рукой и ни в чьих указаниях не нуждалась.

– Дай девчонкам высказаться! – возмущался Таракан. – Они же рта не могут открыть от твоих булок! Что ты в них пихаешь и пихаешь? Они же в дверь не пролезут! Так и останутся у нас жить!

Но тетя Наташа не отошла, пока не накормила девушек. Первое – рассольник с белыми грибами. Второе – ежики в кисленьком соусе из виноградных листьев, третье – чай с домашним пирогом. В ягодной начинке подруги различили самые разные ягоды – малину, землянику, чернику, голубику и даже обнаружилось несколько ягод морошки, уже давно ставшей для наших мест редким деликатесом.

– Ну, теперь можете разговаривать.

И тетя Наташа присела за стол, налив своему грозному супругу травяной чай в огромный бокал с яркими золотыми цветами.

– Пей, остывает.

– Это ты у меня скоро остынешь, – пригрозил жене Таракан. – Пристукну тебя, дождешься.

Но чай выпил с видимым удовольствием. И на жену поглядывал совсем не сердито. Да и она не сердилась на своего грозного супруга. Знала, что ругается муж так, для порядка. А на самом деле, и сам не отпустил бы голодных сыщиц без сытного ужина.

Девушки выложили Таракану все сведения, которые им удалось раздобыть. И Таракан нахмурился:

– Говорите, турнуть хотят Вадим Саныча с поста руководителя? Ну, это мы еще посмотрим! Если Вадим Саныч сам убийцу найдет да докажет, что не его в том вина, небось извиняться Петру Антоновичу перед ним придется!

– Что вы такое говорите? – изумилась Леся. – Вадим Саныч найдет убийцу?

– Ну, вы… вы этого мерзавца найдете. Но лавры мы старику в этот раз отдадим, ладушки?

– Ладушки, – кивнули сытые и разморенные подруги. – Только мы еще никого не поймали.

– Так поймаете. Вы же у меня умницы.

Слышать это было приятно. Не каждый день вас хвалит генерал разведки. Но в то же время подруги опасались, что на сей раз подведут своего старого друга. Да, у них имелось множество подозреваемых. И увы, самыми вероятными претендентами на роль преступников были Марина и ее подруга Жанна.

– Сами посудите, Марина своего мужа не любила. Замуж за Антона вышла частично из-за денег, а частично чтобы отомстить Петру Антоновичу. Тот-то думал, что разобрался с Мариной и ее сыном раз и навсегда, закрыл эту страницу своей жизни. А тут Марина снова вылезает. Да еще так вылезает, что и не засунешь обратно. Петр Антонович мечтал никогда не видеть ни Марину, ни Артема, а когда она замуж за его сына вышла, пришлось ему с невесткой раскланиваться.

– Но он мог возразить. Заставить Антона отступиться.

– Видимо, не смог. Антон вспыхнул к Марине очень сильными чувствами. Никого слушать не захотел, женился на обожаемой женщине. Даже с первой женой из-за Марины развелся.

– Антон был женат прежде? – внезапно заинтересовался Таракан. – Вы мне об этом раньше не говорили.

– Его первая жена уже умерла, – отмахнулись подруги. – Да и сейчас речь не о ней. Мы вам про Марину толкуем.

– Да, да, – несколько рассеянно отозвался Таракан. – Слушаю вас, девочки.

– Так мы и говорим… Марина мужа своего не любила. Но при этом с Жанной они хорошие подруги. И машина, на которой привезли тело Антона к бассейну, принадлежала «Цыпе-пицце», а значит, Жанне. Из этого может следовать, что жена и любовница сговорились прикончить Антона, а тело подбросили в бассейн.

– Зачем?

– Что «зачем»? – удивились девушки. – Зачем сообщницы тело подбросили?

– Вот именно. Это же в первую очередь на Марину указывало. Да еще приметная машина… Такую машинку с курицей на крыше не каждый день увидишь. Кстати, вы ее нашли?

– Машину?

– Да. Машину. И шофера тоже.

– Ну…

– Ясно, – констатировал Таракан. – Не нашли. Вот завтра прямо с утра этим и займитесь.

Подруги пытались сопротивляться.

– Вряд ли это важно. Машина принадлежит фирме Жанны. Ее реклама.

– А вы не задавались вопросом, зачем этой Жанне так глупо рисковать? Нет, как хотите, а машину надо найти. И с шофером ее тоже надо побеседовать, – решительно произнес Таракан и пробормотал уже гораздо тише: – Если он еще жив, конечно.

От последней фразы по спинам у подруг пробежала холодная дрожь. Они как-то уже смирились с убийством Антона, свыклись с мыслью о том, что оно совершилось и назад молодого мужчину к жизни не вернешь. Но вот о том, что возможны еще новые жертвы, девушки как-то не думали. Верней, не хотели думать. Да только вскоре пришлось.

Вопреки ожиданиям подруг Лисица был дома. И он даже приготовил нечто вроде импровизированного ужина для подруг. Сварил две пачки пельменей, прочно превратив их в один склеившийся ком теста и кусочков мяса. Потом, видимо, подумал, да и нашел остроумный выход из положения. Разрезал влажное тесто, обжарил в масле получившиеся ломтики и все кушанье обильно залил свежей сметаной и засыпал зеленью.

Кошки тоже были дома. И вид у них был какой-то смущенный.

– Набедокурили чего-то? – строго спросила у них Кира.

Кошки виновато на нее посмотрели и замяукали. Кажется, им было о чем рассказать. Во всяком случае, мяукали они долго. А потом ускользнули на кухню, напоследок призывно глянув на подруг. Мол, идите с нами, чего-то покажем.

Но Лисица в кухню ни Киру, ни Лесю не пустил. Сам вынес блюдо и поставил на стол:

– Кушать подано!

Подруги осторожно потыкали вилками в странное месиво, выложенное пластинками на их тарелках. Они были совершенно сыты. Но даже умирая от голода, вряд ли бы охотно накинулись на эту еду. Чтобы не обижать Лисицу, взяли себе немножко. Сам Лисица навалил себе на тарелку целую стопку «ленивых» пельменей и принялся их уписывать за обе щеки.

– Кто хорошо поработал, тот хорошо и поест, – приговаривал он при этом.

И поглядывал на подруг выразительно и радостно. Вообще, вид у Лисицы был какой-то очень уж подозрительный. Похоже, он приготовил для подруг сюрприз. И от мысли, что это может быть такое, по спинам у девушек вновь бежал холодный пот.

– А ты чего такой сияющий?

– Чего? Есть причина, и не одна!

Поковыряв пельмени, Леся поднялась, чтобы отнести тарелку на кухню. Но Лисица вскочил, перехватив ее на полпути.

– Нет, еще рано! Если вы уже поели, то предлагаю выпить!

– За что? У нас какой-то праздник?

– Может быть, нет, а может быть, и да!

Утащив грязные тарелки на кухню, Лисица вернулся к замершим за столом подругам.

– Сейчас все будет.

С этими словами Лисица полез в бар и извлек оттуда бутылку с узким длинным горлышком. При виде ее подруги невольно переглянулись. Может, кому-то эта покрытая пылью бутылка с невзрачной потертой этикеткой и залитой сургучом пробкой могла бы показаться никчемной вещью, но девушки-то знали, ЧТО достал сейчас из бара Лисица.

Это было коллекционное вино из Бордо, категория экстра-класс и все такое прочее. Достаточно сказать, что на весь регион таких бутылок в год производилось не больше тысячи. На изготовление этого вина шли только определенные кисточки с десятка виноградных лоз, растущих в одном определенном месте на южном склоне холма.

Вино стоило больше полутора тысяч евро за бутылку, да и то лишь потому, что год сбора урожая был каким-то уж очень урожайным. По этой причине была выпущена не тысяча бутылок, а полторы тысячи, что значительно сказалось на их цене. Лисица трясся над этой бутылкой, не позволяя девушкам даже прикасаться к ней.

– Сотрете пыль веков! – возмущался он.

Хотя о каких веках могла идти речь? Вино было всего лишь конца прошлого столетия. Да и вообще… Хорошее вино производят во многих уголках мира. Сорта винограда на переработку в подавляющем большинстве случаев идут одни и те же. Мерло, Шардоне и другие. И, честное слово, французы слишком уж кичатся своей кислятиной. Они довели ситуацию до абсурда, порой собирая для элитных вин даже не определенные кисти с определенных участков, а ягоды и только с определенных кисточек на лозе.

Но все равно для Лисицы эта бутылка французского вина значила очень много. И вот сейчас он вдруг решил ее распить.

Подруги забеспокоились:

– Ты уверен?

– Абсолютно. Вино и хлеб – вот две составляющие любого таинства.

– И какое же таинство нам предстоит лицезреть сегодня?

– Становление нового человека!

Подруги встревоженно переглянулись:

– Нового человека?

– Рождение совершенного мужского индивидуума из прежде ничтожного существа.

Подруги окончательно растерялись. А Лисица, уже вооружившись штопором, осторожно соскребал сургуч с горлышка бутылки.

– Милый… Лисица… ты уверен?

– Как никогда прежде!

И Лисица со звонким чмоканьем извлек пробку из бутылки. С наслаждением ее понюхал и передал подругам.

– Изумительный аромат!

Никакого особенного аромата подруги не почувствовали. Право, пахло винными ягодами, спасибо и на том, что не клубникой.

– И за что пьем? – осведомилась Леся, когда густое темное вино было разлито по бокалам, а ополовиненная бутылка была торжественно запечатана вновь.

– Я же сказал, за становление нового человека! Совершенного во всем! Умельца! Добытчика! Мастера на все руки!

Последняя фраза навела подруг на кое-какие догадки. Кира отставила в сторону бокал и с тревогой уставилась на приятеля.

– Ты что-то опять смастерил своими руками?

– Пейте, девчонки. Отныне вы можете не беспокоиться за свое будущее. Рядом с вами живет настоящий мужчина. Человеческий Индивидуум с большой буквы!

От изумления подруги невольно допили разлитое по бокалам вино до конца. Оно быстро ударило им в головы. Там возникла звенящая пустота, в которую удачно укладывались слова разговорившегося Лисицы. А говорил он долго. Но основная мысль сводилась к тому, что теперь подруги могут быть совершенно уверены в нем. Если прежде Лисице не хватало каких-то деталей, мелочей, чтобы стать Высшим Существом, то теперь эти шаги были сделаны. Детали дописаны. Картина обрела совершенство.

Девушки помалкивали, понимая, что перебить Лисицу, который находился на седьмом небе от счастья, было бы жестоко, поэтому они мужественно слушали.

Решив, что в достаточной степени подготовил своих подруг к тому, что им предстоит лицезреть, Лисица поднялся со своего места и, прихватив ополовиненную бутылку, произнес:

– А теперь я покажу вам это!

– ЭТО?..

Словно загипнотизированные, девушки пошли следом за Лисицей. Они вошли на кухню и сразу же поняли: что-то тут неладно. Место проклятого шкафчика было вновь занято. Но что это была за конструкция? Подруги с первого взгляда не могли понять ее предназначения. Скворечник? Кормушка для птиц? Почтовый ящик? Нечто подобное мог бы изобразить на своих полотнах Дали или Босх. Вещь уродливая до невозможности, притягивающая к себе взгляд. От нее невозможно было оторваться.

– И что это?

– Как «что»? Это ваш новый шкафчик! Я сколотил его собственными руками!

– О, господи! Я должна была догадаться! – простонала Леся.

Так вот в чем была причина отличного настроения Лисицы. Эта косая, с криво висящей на одной петле дверцей штукенция была сделана его собственными руками.

– Лисица…

– Да.

Кира открыла рот, собираясь сказать нечто уничижительное, но у нее само собой вдруг вырвалось:

– Это потрясающе!

Леся удивленно взглянула на подругу. В своем ли она уме?

– Ты в самом деле так думаешь? – расцвел в улыбке Лисица. – Посмотри, я выбрал массив точно такой же расцветки, что и остальные полочки. И фасад постарался подобрать под цвет.

Кира судорожно сглотнула.

– У тебя получилось просто великолепно!

– Дверцу можно будет завтра укрепить второй петлей. Не думал, что они такие хрупкие. Ничего, завтра куплю несколько штук, установлю, как надо.

– Не сомневаюсь, ты все сделаешь отлично.

Обрадованный похвалой, Лисица вновь откупорил вино. И все трое выпили за здоровье нового кухонного шкафчика, символа преображенного Лисицы, уюта и порядка в доме. Кошки сидели тут же, самозабвенно вылизывая друг друга. Они были рады, что мир в доме пусть и дорогой ценой, но удалось сохранить.

Потом Лисица ушел к телевизору. Показывали футбольный матч. И чувство выполненного долга позволило Лисице завалиться на диван с ногами, чего обычно он себе не позволял.

А подруги остались на кухне. Леся молча забралась в шкаф и вытащила литровую бутыль бренди, которое она использовала для выпечки. Налив себе по два пальца, подруги выпили. Они не могли отвести глаз от кособокого уродца, висящего на стене.

– И что будем теперь делать? Жить с таким уродством невозможно!

– Но и выкинуть тоже нельзя. Лисица смертельно обидится.

Подруги попытались сорвать шкафчик. Но наученный горьким опытом, Лисица подвесил его очень крепко. Сорвать его у девушек не получилось. Да и в самом шкафчике торчало множество шляпок от саморезов. Подруги насчитали около трех десятков, а потом сбились со счета.

– Крепко сделано.

– Нам его не уронить и не разломать. Придется избавляться от чудовища как-то иначе.

– Спалим дом? – предложила Леся.

– Нет.

– Тогда ограбление?

– И что? Воры украдут шкафчик?

– Почему бы и нет?

– Подозрительно. Лисица не дурак, хотя иногда ведет себя именно так.

Подруги еще выпили. Теперь шкафчик уже не казался им таким уж уродливым. В принципе, нормальный шкафчик. Ну, стенки сходятся немножко под разными углами. Полочки вставлены криво и шатаются. Дверца на одной петле. Но, в принципе, это детали. Стенки можно декорировать каким-нибудь пышно цветущим ампельным растением. У Леси в ее зимнем саду есть подходящая бегония. Полочки вообще снаружи не видны. А фасад… вот что делать с фасадом, подруги так и не придумали. Он был кривой, косой и вообще уродливый.

– Вряд ли завтра Лисица сможет исправить сегодняшний промах. За ночь у него новые руки не отрастут. И мастерства вряд ли прибавится.

Так и не решив, что делать дальше, девушки выпили еще и с горя пошли спать. Кто бы мог подумать, что желание их собственного домашнего мужчины стать Существом с большой буквы обернется для них такими проблемами?

Глава 11

На следующий день подруги ушли из дома, даже не выпив утреннего кофе. Чтобы позавтракать, надо было зайти на кухню, а это было выше их сил. Леся сделала попытку, но тут же вылетела назад.

– Глаза бы мои на это уродство не смотрели, – в тоске восклицала она. – И главное, ведь прямо напротив входной двери висит! Входишь, и в этого уродца взгляд утыкается.

– Сделаем перестановку?

– Это хлопотно. И потом, как мы объясним Лисице нашу затею? Он неминуемо заподозрит подвох. Особенно когда мы запихнем, как ты предлагаешь, его шкафчик в самый дальний и темный угол да еще шторкой задернем.

– В нишу углубим.

– У нас нету ниши.

– Сделаем!

– Не подходит!

– Если не нравится перестановка, тогда предлагаю прибегнуть к варианту с ворами. Грабители забрались в наш дом, унесли несколько мелких бытовых приборов – чайник, например, его давно пора менять. И тостер. Еще кофеваркой можно пожертвовать. Присмотрела для нас вместо нее очень симпатичную кофемашину. Просто отличная штука. Засыпаешь в нее зерна, потом нажимаешь всего одну кнопочку, и через пару минут ароматный кофе уже течет в чашечку!

– И сколько это чудо стоит? – подозрительно поинтересовалась Леся.

– Ну… семьдесят.

– Боже! – схватилась она за голову. – Семьдесят чего? Тысяч?

– Не рублей же.

– Помогите! Мне плохо! – застонала Леся. – Этот шкафчик… кофемашина… семьдесят штук! Тогда уж лучше пожар!

– Правильно, решим вопрос кардинально! – оживилась Кира. – К тому же в версию с ограблением в нашем поселке никто не поверит. Таракан понатыкал всюду столько охранных систем, что грабители наш поселок обходят по крутой дуге.

– Значит, поджог?

– Пожертвуем кухней. Купируем огонь в одном помещении. Остальной дом не пострадает. А кухня… Ну, что же, потом обновим всю мебель и обстановку.

Но тут же сам собой возникал вопрос, а что, если воодушевленный вчерашним подвигом Лисица захочет смастерить своими руками всю кухонную мебель? Один уродец – это еще куда ни шло. Но вся мебель, спроектированная и сколоченная руками Лисицы… Это было уже опасно, в конце концов.

Так ничего и не решив, подруги покинули свое изуродованное гнездо и отправились по своим делам. Сегодня им предстояло заняться поиском машины с рекламой «Цыпы-пиццы» на крыше, которая подкинула к бассейну бесчувственное тело Антона.

– Эта машинка, кажется мне, ключевая фишка в игре.

– Что? Почему?

– Умирающий Антон или вовсе уже труп Антона был в ней.

– Ну… и?

– Тот, кто управлял машиной, должен был знать, ЧТО именно он везет в машине!

– Да, но кто те двое молодых парней, которые привезли тело к бассейну?

– Почему ты так сказала?

– В смысле?

– Костя ничего не говорил о возрасте этих людей. Он лишь сказал, что это были мужчины.

– Правильно. Но, кстати говоря, и это не факт. Свидетель не видел лиц тех двоих, не смог он определить их рост и возраст. Вообще ничего не видел, кроме темных курток, низко опущенных черных шапок и брюк. Это с таким же успехом могли быть женщины.

– Марина и Жанна?

– А что? Мы уже говорили на эту тему. И сейчас я повторюсь. Марина могла желать смерти Антону, чтобы освободиться от него. А Жанна… Жанна могла помочь подруге. За вознаграждение или из желания избавиться от Антона.

– Если Антон так уж надоел Жанне, она могла просто помахать ему ручкой. Никакими обязательствами они связаны не были.

– Но…

– Нет, так мы можем гадать до бесконечности. Таракан прав. Нам надо искать машину! И тех людей, которые на ней приехали к бассейну. Только так мы узнаем, кто совершил убийство.

Но как искать? Планомерно обойти всех развозчиков, которые работали в «Цыпе-пицце»? На это могло уйти много времени. Да и как вычислить нужную машину? Виновный водитель будет с пеной у рта отрицать свою причастность к убийству.

– Алиби у всех водителей должны проверить полицейские. В конце концов, мы нашли им Костю. А Костя подтвердил, что тело Антона привезли на машине «Цыпы-пиццы». Вот и пусть полицейские ищут нужный автомобиль!

– Так нам полицейские потом и расскажут, что они узнали!

– Нам не расскажут, а вот Таракану расскажут. Пошли к нему. Поговорим.

Однако осуществиться планам подруг помешали новые обстоятельства.

– Уехал он! – сообщила тетя Наташа. – По вашему делу и уехал. А вы чего? Совсем телевизор не смотрите?

– Смотрим.

– Плохо смотрите, как я погляжу! – покачала головой женщина. – О новом убийстве все СМИ гудят. И в Интернете уже ссылка появилась.

– Какая ссылка? О чем вы?

– Что же вы? И новости с утра не смотрели? – печально вздохнула тетя Наташа. – Прямо беда с вами, с молодежью. Вот мы в свое время приучены были. Каждый день в восемь утра на заводе политинформация проводилась. Ежедневно по пятнадцать минут комсорг выступал. А по четвергам активисты развернутые доклады делали. И про империализм. И про выявленных и расстрелянных врагов народа. И про виды на урожай. Обо всем, что в стране делалось, мы в курсе были! Чувствовали себя обитателями огромного улья.

И укоризненно взглянув на подруг, тетя Наташа закончила свою тираду:

– А вы!..

– Что? Что мы?..

– Не интересуетесь ничем!

До сих пор подругам казалось, что они занимают довольно активную социальную позицию. Ни от каких подарков и сюрпризов, которые преподносит им жизнь, не отказываются.

Между тем тетя Наташа вконец раздухарилась:

– У вас и Интернет, и телевизор в каждой комнате, а вы ленитесь даже последние новости узнавать!

И в ответ на недоумевающие взгляды подруг воскликнула:

– Убили вашего Петра Антоновича нынче ночью. Ясно? Убили! А вы и не знаете ничего!

Это было ошеломляющее известие. Подруги прямо пошатнулись. Тетя Наташа заметила их реакцию, и взгляд ее смягчился.

– Небось не завтракали еще, – произнесла она. – Ишь, бледные какие. Случилось чего?

– Нет… Так… Устали просто. Вчера набегались, да еще дома…

Тетя Наташа понимающе хмыкнула:

– Мужика в дом пустили, привыкайте теперь к мужским причудам. Ну, заходите! Накормлю и расскажу все заодно.

Усадив подруг за широкий стол, она выставила перед ними по две большие кружки с густо заваренным чаем. Тетя Наташа считала кофе иноземным чуждым напитком и почти его не употребляла. Разве что варила для особо требовательных гостей. Да и гостей четко делила на своих и чужих. На тех, кто любит чай, и на тех, кто предпочитает иноземный кофе.

Тот факт, что чайные кусты у нас в северных широтах никогда не произрастали, ее не волновал совершенно. В советские годы в Грузии, в Краснодарском крае чай выращивали и выращивают его до сих пор. А кофе нет. И значит, чай – он наш напиток, близкий сердцу и желудку славян! А кофе – чужеродная черная дрянь!

– Пейте, девочки, чаек. И пирожком закусывайте. И потом вот еще… каша!

И тетя Наташа шмякнула в две яркие глазурованные мисочки по увесистому шматку чего-то бело-желтого с красивыми розовыми разводами.

– Это что?

– По-нашему, так каша, – с легким сомнением в голосе отозвалась тетя Наташа. – А по ихнему, рисовый пудинг.

– А почему он… она такая… густая?

– В термосе сделала.

– Как это, в термосе? – удивились девушки.

– Капля молока, ложка сахара, запаривать на ночь. Да вы попробуйте, что получилось. А не понравится, добавьте варенья.

И тут же перед девочками появились целых три блюдца с домашним вареньем. Одно было малиновое. Второе из лесной земляники. И наконец черничное. Сначала подруги по привычке ухватились за свое любимое черничное. Но оно слишком быстро закончилось. Земляничное оказалось тоже вкусным и еще удивительно душистым, с чуточку горьковатым привкусом и поистине лесным ароматом. Ну а на малиновое варенье у подруг уже и сил просто не хватило.

Хоть тетя Наташа и варила его вместе с малиновым листом для пущей пользы, но девушки были уже не в состоянии поглотить такое количество сладкого. Рисовый пудинг показался им легким, но в то же время сытным блюдом. Особенно он понравился Лесе. Ведь известно, что от риса с каплей молока особенно не располнеешь. Однако, узнав рецепт пудинга, девушка несколько скисла.

«Капля молока» шла только в саму рисовую крупу. Дальше ингредиентов существенно прибавилось. Да и приготовление пышного и нежного пудинга занимало не один час. Сначала тетя Наташа запаривала зерна в огромном термосе на целую ночь. Затем основательно размякшую массу взбивала в блендере, добавляя сметану, яйца, варенье, сливки или сахар со сливочным маслом по собственному усмотрению. Затем масса запекалась в духовом шкафу. И лишь после этого подавалась на стол.

– Но ты сливочек и яичек можешь вполовину убавить. Или вовсе обойтись без них.

В любом случае, что бы ни добавлял повар в рис, получившаяся масса была пышной и восхитительно вкусной.

Наевшись и напившись, так что мышцы и суставы у них вновь сделались крепкими, а дрожь совершенно пропала, подруги почувствовали, что силы полностью возвращаются к ним. Они уютно устроились в теплой кухне на мягких стульях, тетя Наташа придвинула им свой ноутбук, посредством которого девушки узнали все, что им следовало узнать.

Убийство Петра Антоновича произошло минувшим вечером. В каком точно часу, следствию еще предстояло выяснить. С убитым депутатом не было шофера, не было телохранителя. Хотя шофер частенько совмещал первую и вторую должности и неотступно следовал за Петром Антоновичем всюду. Но в злополучный вечер его, как назло, не было рядом с хозяином.

– Делом занимается следователь Кондрашкин, – сказала подругам тетя Наташа. – Мой-то с утра уже к этому следователю умчался. Езжайте и вы, авось чего-нибудь дельное узнаете.

Подруги послушались мудрого совета. До города они добрались за полчаса. Дорога, словно по заказу, была пустой. Но до следователя они не дошли. Уже на подходе к его кабинету подруг перехватил Олег – охранник их старого Таракана.

– А ты чего тут? – удивилась Кира, увидев перед собой знакомую курносую физиономию Олега.

– Вас дожидаюсь.

– Нас?

– Пойдемте, пойдемте скорей, – внезапно заторопил подруг Олег.

– Куда?

– Хозяин велел вас к нему доставить, как только появитесь.

– А сам-то он где?

– В ресторане сидит. Встреча у него там.

– С кем?

– Увидите.

Вместе с Тараканом в ресторане сидел Вадим Саныч. Вид у директора бассейна был совершенно удрученный. Перед ним стояла огромная, до краев заполненная тарелка. Румяный шницель в обрамлении сложного гарнира. Сочный шмат мяса был таким большим, что буквально свешивался с расписных краев тарелки. Но Вадим Саныч не обращал никакого внимания на еду. Подруги есть тоже не хотели, но не потому, что были слишком взволнованы. Просто пудинг тети Наташи еще стоял у них в горле. Все-таки дико сытная штука. Съешь такой, и потом целый день ни о какой еде думать даже не хочется.

– Припоздали, – попенял подругам Таракан. – Мы вот с Санычем уже часа два возле следователя груши околачиваем.

– Что-нибудь узнали?

– Что-нибудь узнали…

По словам шофера Тимофея, который работал на Петра Антоновича ни много ни мало, а уже целых восемь лет, он оставил вчера вечером своего босса одного по личному приказу самого Петра Антоновича. Сначала хозяин отпустил телохранителей, а затем обратился к шоферу.

– Высадишь меня у Адмиралтейства и уедешь. У меня тут кой с кем встреча назначена.

Как ни претил Тимофею такой приказ, а с хозяином шутки плохи. Ослушаний Петр Антонович не терпел. И поэтому Тимофей даже не пикнул, когда хозяин заявил ему:

– Не желаю тебя видеть вплоть до завтрашнего утра. Отдыхай, занимайся своими делами. Завтра в десять увидимся.

Но на следующий день, когда шофер прибыл за своим боссом к его дому, Петр Антонович в условленное время из квартиры во двор не вышел. Не ответил он и на звонки встревожившегося шофера. Всем работникам было хорошо известно о пунктуальности их начальства. Если Петр Антонович говорил, что будет в театре за полчаса до премьеры, то он там и появлялся именно в это время. Минута в минуту. Если говорил, что будет на совещании в час дня, значит, именно в это время он и входил в кабинет.

Поэтому шофер сильно встревожился, а потом, поднявшись к квартире Петра Антоновича и не получив отклика на свой звонок, и вовсе перепугался. Дверь была прикрыта, но не захлопнута. Потоптавшись у дверей, шофер вошел внутрь. И обнаружил своего хозяина с простреленной головой.

– Вокруг все было залито кровью. Но убийство произошло либо вечером, либо ночью. Кровь уже полностью засохла. Да и состояние тканей покойного говорило о том, что преступление совершено десять-двенадцать часов назад.

И Таракан бодро взялся за баранью лопатку, которую заказал для себя. Чудовищное преступление ничуть не сказалось на его аппетите. Все прочие смотрели на него молча, ожидая продолжения.

– Но не это самое главное, – продолжил Таракан, закончив терзать лопатку. – Главное то, что шофер хоть и не осмелился прямо возразить своему боссу, но далеко от Адмиралтейства не уехал. Припарковал машину на ближайшей удобной парковке и вернулся к тому месту, где оставил хозяина.

– Как вернулся?

– Пешком.

– А… а зачем?

– Не о том спрашиваете! Любопытство замучило! Любопытно мужику стало, с кем его хозяин тайком увидеться хочет. Или, может, рвение свое служебное решил выказать. Мало ли, хозяин и передумать может. Поговорит, с кем ему надо, а потом шоферу позвонит. А он – Тимофей уже тут как тут, под рукой и при машине.

– Но ведь Петр Антонович сам его отпустил!

– Так-то оно так, только у Петра Антоновича характер вспыльчивый. И люди долго не держатся. Один Тимофей целых восемь лет проработал. Натура у Петра Антоновича импульсивная. Чуть что не по нем, увольняет. К нему особый подход нужен.

Научившийся предугадывать пожелания хозяина, в том числе и невысказанные, Тимофей благоразумно решил погодить. Вот переговорит Петр Антонович со своим знакомым, а дальше что? Хорошо, если тот человек при «колесах». А коли нет? Не топать же Петру Антоновичу ножками до дома или на метро, упаси бог! Не такого он полета птица, чтобы с другими смертными в вагоне подземки толкаться.

Но к удивлению Тимофея, на встречу к его боссу явилась молодая женщина. И уж совсем удивление шофера зашкалило, когда он узнал в этой цветущей женщине – жену, а теперь уже вдову сына самого Петра Антоновича. Поняв, с кем у хозяина назначена встреча, шофер насторожился. Он твердо помнил, что между Мариной и его хозяином теплых отношений не было вот уже года три. С тех самых пор, как она забеременела от Петра Антоновича, а потом наотрез отказалась делать аборт.

Как известно, от слуг ничего не скроешь. Вот и Тимофей как преданный слуга знал о своем хозяине куда больше, чем тот предполагал. Именно Тимофей возил Марине подарки и деньги для ее сынишки. Ту сумму, которую выплачивал Петр Антонович мальчику и его матери в обязательном порядке по их давней договоренности, Тимофей честно передавал из рук в руки. Но, помимо этих денег, Петр Антонович регулярно посылал ребенку подарки.

– Странно, – удивилась Кира. – Марина нам сказала совсем другое. Отец знать не хотел Артема. Отделывался копейками. Мог бы платить приличные деньги, но соглашался выделять только десять тысяч. Можно было бы назначить суд… Не знаю, почему Марина этого не сделала.

– Какой суд? О чем вы?

– Суд, который установил бы отцовство Петра Антоновича.

– Тот сам признал себя отцом ребенка.

– Не может быть! Он только деньги давал, а ребенка знать не хотел!

– И кто вам это сказал?

– Ну… Марина сказала.

– Понятно. Значит, метрику ее сына вы не видели?

– Нет.

– А если бы сочли за труд взглянуть, то убедились бы, что в документе, в графе отец, записан Петр Антонович. Естественно, он продумал и будущее для этого ребенка. По его планам, до пяти лет ребенок будет воспитываться у матери и бабушки. Потом Петр Антонович планировал отдать сынишку в частную школу, где мальчик мог бы получить прекрасное всестороннее образование.

Подруги переглянулись. Об этом Марина им ничего не говорила. Впрочем, она ведь могла и не знать о планах Петра Антоновича. Как поняли подруги, у этого господина не было заведено в привычку информировать своих близких о планах.

– Но зачем Петр Антонович назначил Марине встречу возле Адмиралтейства?

– Видимо, хотел поговорить с ней на нейтральной территории. Чтобы никто не знал об их встрече.

Подсматривающий за хозяином Тимофей тоже так подумал. Он постарался не попасться на глаза хозяину. Но даже держась вдалеке, Тимофей прекрасно видел, что накал страстей между Петром Антоновичем и Мариной сильно возрос. Если в начале разговора они держались холодно вежливо, то затем повысили друг на друга голос, а потом и вовсе вскочили на ноги. Оба были красные, злые, и те слова, которыми они обменялись напоследок, разнеслись на много метров вокруг, и вряд ли их можно было счесть цензурными.

– Но о чем именно они говорили? Этот ваш Тимофей не слышал?

– Он – нет. Но зато нашелся один человечек, который слышал всю беседу этих двоих от первой и до последней фразы.

При этих словах своего старого друга Вадим Саныч едва слышно простонал. Подруги покосились в его сторону. Что это с ним? Директор бассейна был бледен до синевы. Он постоянно вытирал испарину со лба и что-то шептал себе под нос. Вадим Саныч до сих пор не прикоснулся к стоящему перед ним шницелю. Даже помидорку с огурчиком не пожевал. И весь его вид говорил о крайней степени отчаяния, в какой пребывал директор бассейна.

И сердобольная Леся поинтересовалась:

– Что с вами, Вадим Саныч? Вам плохо?

Но директор бассейна лишь снова простонал в ответ. Да, ему было плохо. И он явно не был расположен к разговорам.

За Вадим Саныча ответил Таракан:

– Если вернуться к нашему с вами разговору, то Тимофей проявил себя с лучшей стороны. В смысле, как преданный слуга. Он сумел не только не попасться на глаза своему хозяину, но и незаметно для того выведать, о чем же спорили Марина с Петром Антоновичем.

Когда обе враждующие стороны – Марина и Петр Антонович, обменявшись бранными эпитетами, гневно удалились в разные стороны, Тимофей остался в сквере. Он благоразумно решил, что соваться под горячую руку хозяину лучше не стоит. Даром, что разозлила Петра Антоновича его невестка. Гнев мог пролиться на ни в чем не повинную голову шофера.

– И так как ожидаемого звонка от хозяина не последовало, Тимофей решил, пусть хозяин немного прогуляется сам. Небось остынет по дороге. Завтра утром они встретятся, когда Петр Антонович будет в куда более спокойном настроении. Так и для него, и для слуги лучше будет.

Однако любопытство мучило шофера все сильней. Ему страшно хотелось узнать подробности рандеву Петра Антоновича и Марины. Как уже говорилось, все действие развивалось перед глазами шофера, но он не услышал ровным счетом никаких подробностей.

– Неизвестно, как бы обернулось дело, может, мужик бы и утопал по своим делам, но нам повезло. Утром того же дня Тимофей крупно повздорил со своей женой.

Подруги удивленно уставились на Таракана. А тот, словно не замечая их взглядов, продолжал дальше:

– Поступок был крайне неосмотрительный, потому что впереди было открытие сезона рыбалки, и Тимофей опасался, как бы супруга не отомстила ему, запретив ехать с друзьями на лов рыбы.

Тимофею требовалось срочно примириться с женой. И он даже догадывался, как это можно сделать, ни копейки не потратив на подарок. Как уже говорилось, Тимофей служил у Петра Антоновича долгих восемь лет, и поэтому роман его хозяина с молоденькой спортсменкой разворачивался на глазах у шофера. Он был неизменным третьим в этом союзе.

Возвращаясь по вечерам домой, Тимофей пересказывал все новые подробности из жизни своего престарелого хозяина своей жене. Смерть законной супруги Петра Антоновича. Знакомство его с Мариной. Их быстрый роман. Беременность Марины. Отказ Петра Антоновича от ребенка. Рождение Артемки. Угрозы Марины. Постоянные требования денег. И, как кульминация всего действия, знакомство и свадьба Марины и Антона – старшего сына Петра Антоновича.

Разумеется, никакой телевизионный сериал и в подметки не годился этому действу, ведь все происходило под боком, да еще с людьми, которых жена Тимофея если лично и не знала, то заочно была с ними знакома очень хорошо. Это добавляло остроты происходящему.

После того как Марина вышла замуж за Антона, но сына к себе не взяла, оставила того с бабушкой, интерес жены Тимофея к этой истории несколько угас. Но теперь, после убийства Антона, да еще убийства, случившегося на работе у Марины, интерес в ней вновь проснулся. И Тимофей понимал, если он узнает, что Марина сегодня наговорила Петру Антоновичу, есть шанс вечером помириться с женой.

– И мужик начал действовать. Для начала он приметил парочку тетушек, сидевших на лавочке неподалеку от места ссоры. Подсел к ним. Завел разговор. Угостил конфетами.

Конфеты были из тех, что предлагают в элитных магазинах и салонах красоты своим клиентам. Сам Петр Антонович сладкое почти не употреблял. Но Тимофей, сопровождавший своего хозяина всюду, неизменно набивал конфетами полные карманы. Угощал детей, сам баловался, а сейчас так еще и сумел подольститься к пожилым тетушкам.

Обе старушки с удовольствием приняли угощение от Тимофея. Тому уже близилось к пятидесяти. Возраст вполне почтенный. Ну а тетушки были из разряда тех молодящихся красоток, которые и в семьдесят уверяют, что им всего тридцать.

Они приняли ухаживания Тимофея с восторгом, посчитали его интерес к ним за чистую монету. По этой причине они очень расположились к симпатичному мужчине и искренне разделили с ним возмущение нынешней молодежью – шумной и бестактной.

– Так Тимофей и стал обладателем поистине бесценной информации. Оказывается, Марина угрожала своему свекру! Угрожала, что пойдет на все, если он посмеет обидеть ее или Артемку.

Под словом «обидеть» Марина понимала то, что ей после смерти Антона придется вновь существовать на подачки Петра Антоновича. Упомянула она и о том, что если Артема отберут у нее, отдадут в закрытую школу, она отомстит. Ведь тогда она больше не увидит ни его, ни денег, которые обязан был выплачивать Петр Антонович до совершеннолетия мальчика.

– Но в вопросе школы Петр Антонович был непреклонен. Ребенок должен обучаться за границей. Глупое влияние взбалмошной матери и малообразованной бабки должно быть сведено к минимуму.

Тактичностью Петр Антонович никогда не отличался. Так что высказал все свои соображения резко и грубо, прямо в лицо опешившей Марины. И тогда, по словам шофера, у женщины просто снесло крышу.

– Что она ему наговорила! Какими словами обзывала! Случайные свидетельницы были в полном упоении.

Не только жена Тимофея любила любовные сериалы. Тетушки на соседней скамеечке оказались из того же числа. Они самозабвенно впитали в себя все три ушата грязи, которые вылила на голову своего свекра обозленная до крайности Марина.

– Молодая женщина была просто в бешенстве. Она прямо заявила Петру Антоновичу, что ни его самого, ни его сына никогда не любила. Что с ними она была только из-за их денег. И что Артемку родила из тех же соображений.

Марина потеряла контроль над собой. Она кричала ужасные вещи:

– Только мальчик мой жив и никуда ты от этого факта не денешься. И теперь я и мой сын единственные наследники всего твоего богатства. Антона уже нет. Ты тоже не жилец. Помрешь, все Артемке достанется. Думаешь, долгожитель ты у нас?! А вот и нет! Я справки о вашей семье наводила. В вашем роду никто долго не живет. Жену свою ты уже похоронил. Сын у тебя погиб. Кто же остался? Только ты один!

И окончательно войдя в раж, молодая женщина заверещала на весь сквер:

– Ненавижу тебя! Гад ты последний! На одном поле с таким козлом бы не села. Ты зануда! Козел! Придурок! Изо рта у тебя воняет! И еще… еще… пиписька у тебя маленькая! Вот!!!

И сделав это свое последнее сенсационное заявление, Марина отпихнула от себя опешившего Петра Антоновича и быстро убежала. Мужчина хотел погнаться за ней, но потом передумал. Тоже развернулся и утопал прочь, бормоча себе под нос что-то о том, что просто было холодно. Что холодный душ всегда так действует. А если каким-то дурам в школе не объяснили, что все предметы на холоде уменьшаются, то им же хуже.

Глава 12

Некоторое время за ресторанным столиком было очень тихо. А потом Вадим Саныч неожиданно уронил голову и застонал в голос:

– Она это! Она убила!

– Кто? Марина?

– Да! Ее рук дело! Сначала мужа, потом свекра. Сама призналась! Ох, какой позор! Как же стыдно! Убийца среди моих сотрудников!

Подруги не знали, что и возразить. С одной стороны, директор бассейна был прав. Факты складывались отнюдь не в пользу Марины. У нее был сильный мотив желать смерти Петру Антоновичу. А уж коли она сама призналась, что мужа своего не любила, вышла замуж только ради его денег, то и обидевшему ее свекру Марина тоже добра вряд ли желала.

– Но ведь вы сказали, Петр Антонович был убит из пистолета?

– Выстрел в голову. В затылочную часть. Скорей всего, он даже не понял, что произошло.

– У Марины не было пистолета.

– У Антона он был, – угрюмо произнес Таракан. – Петр Антонович подарил сыну на его сорокалетие пару дуэльных пистолетов производства тульских оружейников.

– Сувениры?

– Пистолеты сделаны на заказ, они богато украшены золотой и серебряной инкрустацией, драгоценными камнями. Но при всей своей красоте оба пистолета вполне годны к употреблению.

– Другими словами, из них можно стрелять?

– Стрелять и даже убить. Вот ведь ирония судьбы. Человек сам своими руками подарил оружие, из которого его же потом и убили.

– Но как Марина добралась до оружия?

– Пистолеты лежали на работе у Антона в его сейфе. Марина запросто могла изъять оружие. У нее был доступ к сейфу, и она могла знать код.

– Это ваши предположения или…

– Оперативники уже обыскали офис Антона Савченко. Один пистолет на месте, лежит в сейфе, второй исчез.

Подруги переглянулись.

– И Петра Антоновича убили в его квартире?

– Да.

– И никто не слышал выстрела? Вряд ли на дуэльных пистолетах предусмотрены глушители.

– В доме сделана звукоизоляция. Никто не слышал ничего подозрительного. Впрочем, соседка по лестничной площадке вроде бы услышала какой-то хлопок в районе десяти часов вечера, но решила, что это хлопнула пробка от шампанского. Она даже порадовалась.

– Чему?

– Ну, после смерти супруги Петр Антонович не имел дела с женщинами.

– Погодите, а Марина? У них ведь был роман. И даже продолжение имелось.

– Марину он к себе домой не приводил. Одно дело, сделать свое дело где-нибудь быстренько и на стороне, и совсем другое, привести женщину в свой дом.

– Выходит, Марина никогда не бывала дома у Петра Антоновича?

– Только впоследствии, уже на правах невестки и жены сына.

– А как любовница – нет?

– И вообще никакие женщины к Петру Антоновичу не приходили. Только шофер Тимофей и еще телохранители. Но в тот вечер соседка видела, как молодая женщина, по описанию очень похожая на Марину, поднималась к Петру Антоновичу.

– Она что, в дверной глазок подсматривала?

– Может, и подсматривала. Вам-то что? Радоваться должны, что свидетель нашелся. Теперь вина Марины фактически доказана.

– Ну… мы…

– Она уже задержана, – перебил Таракан. – В ближайшее время ей будет предъявлено обвинение. И… дальше судьбу женщины будет решать суд.

Таракан говорил очень уверенно. А на Вадим Саныча просто жалко было смотреть. Директор бассейна уже полностью поверил в то, что одна из его сотрудниц оказалась убийцей. Называется, пригрел змею на груди. Оба старика были расстроены, но ни один из них в вине Марины, казалось, не сомневался.

Неожиданно для самой себя Леся воскликнула:

– Но что, если она не виновата?

– Не виновата?

Таракан уставился на Лесю с возмущением. А вот Вадим Саныч смотрел на нее с надеждой.

– Как это не виновата?

– Когда именно вчера вечером к Петру Антоновичу пришла та молодая женщина, похожая на Марину? Назовите час.

– Что значит, женщина, похожая на Марину? Это сама Марина и была! Они с Петром Антоновичем крупно повздорили. Марина сбегала за оружием, приехала к свекру домой, он ее впустил, а она его пристрелила!

– Нет, этого не могло быть, – помотала головой Леся.

– Почему?

– Говорите, убийство произошло около десяти часов вечера?

– Плюс-минус полчаса.

– Ну, так Марина в девять часов вечера еще была дома, со своей матерью и Артемкой.

– Вполне могла успеть. На машине добираться до дома Петра Антоновича не так долго. Он живет в центре.

– Нет, вы не понимаете. Мы тоже были у Марины. И разговаривали с ней. Совсем не было похоже на то, что она готовится к убийству!

– Она смеялась? Слишком оживленно разговаривала? Это могло быть свидетельством скрытой агрессии. Марина уже приняла решение, оставалось только его реализовать.

– Что вы такое говорите! – с возмущением воскликнула Леся. – Вас же там не было. А мы с Кирой были! И меньше всего на свете Марина напоминала нам убийцу, готовящегося идти на дело.

И подруги рассказали о том, как Марина прошлась по магазинам. Накупила подарков себе, Артемке и маме. Она явно вознамерилась утешить себя и своих близких подарками. Ни слишком расстроенной, ни подавленной или агрессивной Марина не выглядела.

Девушки полагали, что их рассказ убедит стариков в невиновности Марины, но упрямцы лишь покачали седыми головами.

– Подарки купила в знак искупления. Знала, что долго еще не увидит своих близких. Вот и накупила авансом.

– Марина не собиралась попадаться! Даже если убила и она, в тюрьму она никак не собиралась! Да и не успела бы она! Мы ушли в начале десятого, еще возле дома минут десять поболтали. Никто за нами не вышел. Марина бы просто не успела.

Но их слова пропали впустую.

– Есть свидетель ссоры Марины с Петром Антоновичем. Есть свидетель, который видел Марину, входящую в квартиру к свекру. Вы сами подтверждаете, что она ненавидела Петра Антоновича, желала его смерти.

– Верно. Он стоял между ней и огромными деньгами. А деньги Марина любит больше всего на свете.

– И вы еще станете утверждать, что она не убивала?!

Таракан выглядел рассерженным. Упорство подруг, с которым они выдвигали противную официальному следствию версию, вывело Таракана из терпения. Поднимаясь из-за стола, он сухо произнес:

– Я думал, вы будете мне благодарны, что я ввел вас в курс дела.

Вадим Саныч тоже встал. Он попрощался с девушками гораздо теплее.

– Спасибо вам за поддержку. Но увы… вина Марины неоспорима. Господи, как подумаю, какой позор ждет наш бассейн, просто волосы на голове шевелятся! Один из моих тренеров – убийца! Тот, кому я поручил малышей. Нет, пора мне на пенсию. Правы были те, кто требовал моей отставки.

И сгорбившись, Вадим Саныч двинулся к выходу. Подруги с жалостью посмотрели ему вслед. Им было жалко Вадима Александровича, к которому они успели проникнуться уважением и симпатией. Они бы очень хотели ему помочь.

Да, и несмотря на очевидные доказательства вины Марины и ее малоприятный характер, подруги на молодую женщину все равно не думали. Марина была взбалмошна, легкомысленна, эгоистична и зациклена на себе любимой. При этом она была еще и не очень умна. Но именно поэтому подруги ее в убийстве Петра Антоновича и не подозревали. Марина никак не производила впечатления хладнокровного убийцы, способного сыграть такую трудную роль и ничем себя не выдать.

– Все эмоции у Марины на поверхности.

– Вот если бы она своего мужа в пылу ссоры ножом пырнула, в это я еще поверила бы. Или если бы она в сквере Петра Антоновича чем-нибудь тяжелым по башке стукнула, отчего он коньки бы отбросил, то да, в это бы я тоже поверила. А так…

– После ссоры со свекром она вернулась в их с Антоном квартиру. Приняла душ. Переоделась. Прошлась по магазинам, накупила дорогих вещей. Утешилась, одним словом.

– Когда мы с ней разговаривали, она уже полностью взяла себя в руки.

– Помнишь, она еще сказала, что денег жаль, но все равно свой кусок она ухватила. И квартира все равно будет ее. Еще какие-то деньги ей удалось скопить. Подарки Антона у нее никто не отнимет. Жизнь продолжалась. Она никому не хотела мстить. Это осталось в прошлом.

– А с другой стороны, Петр Антонович собирался отнять у нее сына.

– Все это только слова! Невозможно взять и забрать ребенка у матери, которая его воспитывает.

– Но Марина ребенка не воспитывала, этим занималась ее мать.

– Думаешь, бабушка прикончила Петра Антоновича?

– Нет. Нет, конечно. Но она могла…

На этом месте Леся запнулась. Доводы у нее закончились. Она и сама не понимала, почему не верит в вину Марины. Просто очень уж все гладко складывалось. Улики подбирались одна к одной. И ссора Марины в сквере с ее потенциальной жертвой. И женщина, похожая по описанию на Марину, входящая в квартиру Петра Антоновича. И пропавший из сейфа один из дуэльных пистолетов. Пистолет, из которого и был застрелен Петр Антонович.

– Нет, с этими пистолетами надо разобраться поподробнее, – решительно произнесла девушка. – Где именно они хранились? Точно ли знала Марина об их существовании? Имела ли она возможность подобраться к ним?

– Думаешь, полицейские этого еще не узнали?

– Если и узнали, нам с тобой они не скажут! – отрезала Леся.

Кира только молча вздохнула в ответ. Труден и тернист путь сыщика-любителя. А уж если сыщик – женщина, вообще туши свет, пиши пропало. Ни один профессиональный следователь не станет помогать таким вот горе-любительницам. И еще хорошо, если просто не будет. Может и наподдать за самовольство и вмешательство в дела следствия.

– Вот Таракану они бы сказали.

Но Таракан твердо уверился в вине Марины. Правда, старый генерал не был человеком зашоренным или несправедливым, и подруги надеялись, в скором времени им удастся переубедить его. Пусть рассмотрит версию о том, что Марина просто козел отпущения, вернее коза. Но для этого требовались хоть какие-то доказательства невиновности Марины. Доказательства того, что женщину оговорили.

– Поехали в офис к Антону, поговорим там с Татьяной.

Татьяну подруги застали, мягко говоря, в разобранных чувствах. Увидев их, секретарша всплеснула руками.

– Ох, у нас тут такое… Теперь еще и Петра Антоновича убили!

– Да, мы уже знаем.

– Знаете? – округлила глаза Татьяна. – А вы в курсе, кто его убил?

И не дожидаясь, пока подруги ей ответят, выпалила сама:

– Марина! Его убила Марина!

– Но это еще не точно.

– Еще как точно! Ох, чувствовало мое сердце неладное! Но что я могла сделать? Даже если бы я и побежала сразу же к следователю, преступление все равно было бы не предотвратить.

– О чем вы говорите?

– О Марине! Марина имела полное право забрать оружие. Это ведь был подарок ее мужу – Антону. А вдова – наследница личного имущества покойного.

И так как подруги молчали, она сама принялась рассказывать:

– Вчера, после конца рабочего дня, я задержалась на службе. Я часто задерживаюсь, после смерти сестры дома меня никто не ждет. Почему бы и не поработать, тем более, что Антон бывал неизменно щедр к тем сотрудникам, кто как-то проявлял себя. Вот и мне он всегда выписывал премии. И в конце квартала. И в конце года. И просто так, за усердие на работе.

И хотя господин Савченко уже никогда и никого бы материально не поощрил, Татьяна по привычке задержалась на работе. Возможно, ей хотелось предстать перед новым владельцем фирмы в лучшем свете. А для этого было нужно содержать все документы в полном порядке.

– В офисе я одна была, когда Марина прибежала. Вся такая красная, задыхающаяся, злая, я бы даже сказала.

Марина не стала долго церемониться.

– Пошла вон! – рявкнула она на Татьяну. – Надоеда! Завтра же распоряжусь, чтобы тебя уволили!

Татьяна была ошеломлена. Обычно Марина бывала довольно вежлива с людьми, а порой даже снисходила до улыбки или ласкового словечка. Конечно, когда она находилась в хорошем настроении. Она любила, чтобы ею восхищались. И если для этого надо было улыбаться, Марина старалась изо всех сил.

Сейчас же она была просто вне себя от гнева.

– Мерзкий старый козел! – ругалась она. – Придурок! Урод! Пугать он меня вздумал! Ну, я ему покажу!

Бормоча себе под нос, Марина устремилась в бывший кабинет своего мужа. Она ловко набрала комбинацию цифр на дверце сейфа, где у Антона хранились личные вещи.

– У нас на работе в кабинете хозяина есть два сейфа, – поясняла Татьяна. – Один большой и очень надежный с тройной системой защиты. Там хранятся документы, деньги для зарплаты сотрудникам и всякие касающиеся фирмы бумаги. А есть еще маленький простенький сейф, Антон Петрович привез его и установил сам. Такой сейф не убережет от настоящих грабителей. Но от мелких офисных воришек запросто.

– У вас в офисе есть воришки?

– Нет. Пока сей беды мы не знали. Но береженого, как известно, бог бережет. У господина Савченко было несколько дорогих часов, он любил менять их в течение дня. К примеру, приедет с финтеса, противоударные часы снимет, они к офисному костюму плохо подходят, изящный «Тиссот» себе на запястье повесит. Или если сразу из офиса на деловую встречу с важным партнером, тогда «Лонджин» платиновый. «Тиссот» уже для официальной встречи не прокатит, простоват.

– А как же костюм? Не проще ли перед важной встречей домой заехать да полностью гардероб сменить?

– Часы важнее костюма. На костюме ведь не написано, сколько он стоит. А по часам легко определить степень благосостояния человека.

Кроме часов, в сейфе лежали дорогие запонки, булавка для галстука и еще кое-какие дорогие мелочи.

– Бывало, Антону Петровичу клиент дорогой подарок презентует. Он ему не понравится, и в сейфе его оставляет. Потом при случае кому-нибудь передаривает. Чего попусту домой барахло тащить, если сердце не лежит к этой вещи?

Понятно, у подруг для этих целей была кладовка. А у Антона оказался сейф.

Но ведь пара дуэльных пистолетов была несколько из другой оперы.

– Эти пистолеты господину Савченко его отец подарил. Все мы свидетелями были. Сорок лет Антону Петровичу в тот день исполнялось. Дорогой подарок, ничего не скажешь. Только Марина странно отреагировала. Ногой топнула и заявила, что огнестрельного оружия у них дома не будет. Ну, Антон Петрович на поводу у жены пошел. Оружие в офисе оставил, в сейф запер.

– А почему Марина так против пистолетов выступила?

– Кто же ее знает. У нее ветер в голове. В одно ухо что-то влетело, в другое на следующий день вылетело. Думаю, привези Антон Петрович пистолеты домой назавтра, она бы и не заметила.

Но пистолеты остались в офисе. И совсем уж полной неожиданностью для Татьяны стало то, что Марина, спустя много времени, вспомнила об этом оружии.

– Как влетела в кабинет Антона Петровича, сразу к его сейфу бросилась. Коробку с пистолетами вытащила, один в сумку сунула, второй обратно запихала. И убежала. Ни здрасте, ни до свидания. Даже не сказала, когда похороны Антона Петровича состоятся. А ведь мы все хотим прийти на них. Антон Петрович был такой справедливый, такой хороший… Я была сердита на него за сестру. Но, наверное, они теперь с Олей на небесах соединились. Господи, как бы я хотела, чтобы это было именно так!

И Татьяна молитвенно сложила руки. Взгляд ее был устремлен к потолку. На лице читалось благолепие и страдание.

Но Леся недоуменно покачала головой.

– Говорите, это вчера было?

– Да.

– И Марина сунула один пистолет себе в сумку?

– Да.

– А полицейские второй пистолет забрали?

– К сожалению, да. И его, и коробку, в которой они хранились. Только картонная обертка и осталась.

И Татьяна показала на прочную картонную коробку, небрежно кинутую в корзину для бумаг.

– Пистолеты очень дорогие были, красивые, с камнями и серебром. Какой-то известный мастер вручную делал. Потому и упакованы они были соответственно. Снаружи картонная тара, потом деревянная коробка из полированного палисандра. Внутри синий бархат и уже на нем пистолеты. И еще специальные тряпочные перчатки прилагались, чтобы пистолеты в руки брать и не запачкать их.

– Но Марина, похоже, перчатками не пользовалась?

– Куда там. Не до того ей было. Картонную упаковку – в мусор, пистолет схватила да убежала. Только я ее и видела.

Леся молча вытащила картонную упаковку из корзины.

– Можно я ее возьму? – спросила она у Татьяны.

Секунду секретарша колебалась, но потом пожала плечами и произнесла:

– Если бы полицейским она нужна была, наверное, они ее сразу бы забрали. А так… бери, конечно. Только на что она тебе?

Но Леся не ответила. Она сделала вид, что сосредоточенно рассматривает название мастерской, в которой был изготовлен погубивший Петра Антоновича пистолет. Не пожелала она рассказать о своих мыслях и на улице. Напрасно Кира приставала к подруге, допытываясь, зачем той понадобилась пустая упаковка. Леся хранила загадочное молчание. И единственная фраза, которой добилась Кира, были слова, совсем не относящиеся к злополучной картонной коробке от дуэльных пистолетов.

– Нам надо найти машину с рекламой «Цыпы-пиццы», – сказала Леся и осуждающе прибавила: – Этим мы должны были заняться давным-давно. Она – связующее звено, которое может многое объяснить.

Поняв, что подруга все равно ничего ей не скажет насчет коробки, Кира насупилась.

– И где мы будем искать эту машину? Вернемся к Жанне и расспросим ее?

– К чему такие сложности? – вздохнула Леся. – Скоро время обеденного перерыва. Мы просто подождем возле офиса Антона. «Цыпа-пицца» ведь обслуживает его офис.

В половине второго к офису подкатила побитая жизнью «Деу», на крыше которой красовалась уже знакомая подругам тощая курица. Глаза у нее были судорожно выпучены, куцые крылья напряжены, а длинные синие ноги, покрытые редкой растительностью, неприятно поражали воображение. Оставалось только удивляться гению, сотворившему эту рекламу.

– На такую курочку посмотришь подольше, всякий аппетит пропадет.

Огромную коробку с надписью «Пицца» курица сжимала в огромном клюве. Такой клюв больше бы подошел тукану, но никак не домашней птичке. Да еще зубы в клюве…

– Больной шизофреник только такое мог выдумать. Это ведь жуть какая-то.

Молодой парнишка вытащил с заднего сиденья пищевые контейнеры, сверился со списком и поспешил к дверям бизнес-центра. Минут через десять он вернулся, взял вторую порцию и снова исчез. Так повторилось еще два раза.

– А клиентов у них хватает.

– Ты сама видела, какое у них тут кафе. Чем давиться засохшей сдобой, лучше уж сделать заказ готовых блюд для всех сотрудников.

– Может быть, нам тоже стоит об этом подумать?

– Мы оплачиваем девочкам завтраки. Или забыла?

– Помню. Но…

– Мы даем деньги, девчонки идут в кафе. Вряд ли наши заневестившиеся невесты обрадуются, если вместо этого мы предложим им в обеденный перерыв оставаться в офисе. За завтраком в кафе они могут с кем-нибудь поболтать, познакомиться, а при удаче, так и окончательно устроить свою личную жизнь. А если завтрак прибудет к ним на рабочее место, тогда что? С кем они будут флиртовать? С разносчиком? Или с коробкой пиццы?

Леся взглянула на дело под этим углом и признала, что для молодой незамужней женщины в разгар рабочего дня куда важней целый час свободного общения, чем горячее питание, поданное непосредственно на рабочее место.

Наконец разносчик справился с заданием. Подруги заметили, что контейнеров с едой у него совсем не осталось. Теперь можно было и поговорить с парнем.

– Простите, можно вас отвлечь на минуточку? – подошли они к нему. – Вы ведь привозите заказы в офис господина Савченко?

Курьер покрутил головой. Фамилия была ему явно незнакома.

– Антону Петровичу.

Вновь недоумевающий взгляд.

– У них еще директора убили.

– А-а-а… – просиял курьер. – Врубился я, про кого вы спрашиваете! Да, вожу им заказы. И что?

– А вчера тоже вы привозили?

– Вчера нет.

– А позавчера?

– Тоже кто-то другой вместо меня на этой точке работал.

– Ну а третьего дня?

– Слушайте, я учета не веду, – обозлился парень. – Если какие-то проблемы, обратитесь к управляющему. Мое дело маленькое. Мне дают заказ, дают адрес, и вперед с песней! А уж что там в контейнерах, я вообще не знаю. Не сую нос не в свое дело. И никому не советую.

Это был прямой намек подругам. Пришлось извлекать свои «служебные» удостоверения. Увидев их, курьер несколько снизил накал в голосе.

– А что я-то? – заканючил он. – Добро бы, отравился мужик, а то ведь зарезали его или застрелили.

– Откуда такая информация, если носа в чужие дела не суешь?

– Не глухой. Слышал, как сотрудники между собой гутарили.

– Ну а что сам по этому поводу думаешь?

– Ничего не знаю. Мужика этого один раз видел. Вместе с женой из своего кабинета выходил. Красивая дамочка. Я бы с такой с удовольствием прогулялся.

Ишь, размечтался! Да Марина на простого курьера и не посмотрит!

– Значит, личных контактов ты ни с господином Савченко, ни с его женой не имел?

– Нет. Видел их всего один раз. У вас все? А то мне на другой объект надо.

– Что ты врешь! У тебя ведь все контейнеры закончились.

– А у меня еще багажник имеется. Полностью забит. Даже для запаски места не осталось. Так езжу, случись чего с колесом, даже не знаю, как и быть.

– Зачем же так надрываться?

– Так не бесплатно же, – пожал плечами парень. – А заказов много, потому что Федька уволился. Теперь мы вдвоем с Гришкой вкалываем. Он одну половину заказов себе взял, я другую. А чего? Я не в претензии. Больше поработаешь, больше получишь.

– А давно этот Федор уволился?

– Дней десять назад.

– А почему?

– Денег мало нашему Семечкину показалось. Ругался он очень.

– Почему ругался-то?

– Жанна ему обещала за переоборудование машины заплатить. Он ведь на свои деньги рекламу эту дурацкую прикреплял.

– И не заплатила?

– Половину только. Федька месяц проработал, Жанна его все завтраками кормила. Она всегда так. К примеру, я в «Цыпе» уже год работаю, даже больше, а за установку рекламы она мне до сих пор должна. Ну а Федька терпеть не стал. Взял и уволился. А в отместку Жанне вместе с дурацкой курицей на крыше уехал. Ищи ветра в поле!

Ну, допустим, такую приметную машину трудно не найти. Даже в многомиллионном городе, даже в густом потоке машин, такая приметная курочка будет бросаться в глаза любому постовому. И снова в головы к подругам забрела одна и та же мысль.

А все же, почему преступники воспользовались именно такой приметной машиной? Неужели для своих преступных замыслов они не смогли найти более подходящую тачку? Или им была именно такая и нужна? Хорошо запоминающаяся?

Глава 13

Найти мужчину, заставившего расплатиться за собственную жадность саму управляющую «Цыпы», удалось не сразу. Тот номер телефона, который дал подругам курьер, был уже не активен. Укатив с рекламой ресторана на крыше, Федор сделал все, чтобы максимально затруднить поиски.

– На чем расчет у Федора строился? Курица эта дурацкая, что мы на крыше возим, больших денег стоит. Изготавливают ее по специальному заказу. А по заказу всегда дорого. Установить не так уж трудно, хотя тоже бесплатно никто возиться не станет. Но все равно, Федор курицу на своей крыше увез, Жанне теперь на новую вдвое больше потратиться придется. Отомстил он Жанне, поделом ей, за жадность!

Пришлось подругам обращаться за помощью к Лисице. Но и это оказалось не так-то легко. Даже не услышав, что от него требуется, приятель произнес:

– Вы где? Катите быстро домой. Тут и поговорим.

– А ты не мог бы?..

– Домой, я сказал! У меня для вас сюрприз.

По понятным причинам фраза про сюрприз резанула слух подруг. В последнее время они стали опасаться сюрпризов. И что еще придумал их неугомонный приятель? Что за новое чудище ждет их дома?

Но по телефону Лисица наотрез отказался что-либо обсуждать. Твердил, что требуется личное присутствие хозяек коттеджа. Томимые нехорошими предчувствиями, девушки добрались до «Чудного уголка». И едва лишь перешагнули порог родного дома, сразу же поняли: самые худшие их предчувствия оправдались в полной мере.

В холле, гостиной и даже библиотеке стояли какие-то огромные ящики, сколоченные из деревянных досок. Что было внутри, рассмотреть девушкам не удалось. Но уже один только вид этих громоздких неуклюжих коробов в их уютном вылизанном до блеска домике был отвратителен.

Однако Лисица сиял и светился.

– Вот! – произнес он, указывая на коробки. – Счастье к вам в дом пришло.

– А… А что это? – осторожно уточнили подруги.

– Угадайте с трех раз!

– М-м-м… Это подарок?

– Ну да. Хитрая ты, Леся! Конечно, подарок, коли вы сами не покупали. Но угадай, что там такое?

– Новая бытовая техника?

– Тепло, но мимо.

– Садовая мебель? Мы давно хотели столик в сад, стульчики, диванчик.

– Уже горячее. Мебель, но… куда?

– И куда же?

– Да сюда! В дом!

Бам! Подруги чувствовали себя так, словно им обеим крепко дали под дых. А потом, чтобы еще увеличить эффект, обеих с размаху огрели по головам пыльным мешком. Сбылись самые худшие их кошмары!

Но Лисица явно не замечал подавленного состояния своих подруг.

– Новая гостиная! – захлебывался он от восторга. – Спальный гарнитур! Шкафы! Давно пора поменять всю обстановку в доме! И я займусь этим самолично. Мебель из комплекта «Сделай сам». Все смастерю и соберу своими руками.

Бам! Бам! Бам!

– Мне надо прилечь, – пролепетала Леся. – Ноги не держат от такого счастья.

Она поплелась к своему любимому дивану, но внезапно остановилась, оторопело глядя на пустое место, где еще утром стоял удобный длинный диван, на котором можно было так славно вытянуться во весь рост. И все равно оставалось еще достаточно места, чтобы устроилась пара друзей.

– А… а где же диван?

– Это старье? Выкинул на помойку!

– Как?! Просто взял и выкинул?

– Не так это и просто было. Пришлось грузчикам заплатить за дополнительное место. Очень уж он у вас несуразный был.

– Но мы…

Подруги хотели сказать, что они любили свой диван. Выбирали его с большой тщательностью.

– Мы планировали поставить его в зимнем саду.

– Для вашей оранжереи я тоже приобрел комплект мебели. Вот проспект! Взгляните!

На мутной фотографии, которую сунул им под нос Лисица, было изображено нечто, состоящее из множества металлических планок, реек и странных загогулин.

– Это что? Конструктор?

– Эх ты! Серость! Стиль хай-тек! Не чета вашему мещанскому убожеству!

Подруги побледнели. Только этого им и не хватало! Жить среди безликих голых поверхностей, которые что-то там концептуально изображают, хорошо на обложке глянцевого журнала. А в реальной жизни куда удобнее гнутые спинки кресел, обитых мягкой тканью, диванчики и столы, и стулья традиционной формы и размеров – за много веков буквально выверенных человечеством по сантиметру.

Но от всего этого Лисица планирует избавиться в угоду собственным вкусам и предпочтениям.

– Для спален я уже заказал новые кровати. Сделаны из стали. Принимают пять положений.

– Я видела такие в больницах, – пробормотала Кира. – Для лежачих пациентов они очень удобны.

– Кровати еще не прибыли. К сожалению.

К сожалению! Наоборот, какое счастье! Черт с ними, с диваном и разрушенным гостинным гарнитуром, хотя и их тоже жалко. Но главное – это кровать. Место, где человек проводит треть своей жизни. Подруги взлетели наверх и с облегчением убедились, что их собственные родные кровати, с трогательными резными завитушками у Киры на изголовье и пухленькими золочеными купидончиками у Леси на пологе, все еще стоят на своих местах. Страшно себе вообразить, что на их месте окажутся стальные конструкции. Тогда придется поменять обои, шторы…

– Он что, хочет весь дом переделать под свой вкус?

В голосе Леси слышалось отчаяние. Кира и сама была выбита из колеи. Свой дом подруги отделывали соразмерно собственным вкусам. Им не нравились слишком яркие или, наоборот, слишком холодные тона. Минимум холодного металла, бездушного пластика и хрупкого стекла. Максимум дерева, тканей, бумаги. Девушкам нравилось, когда вокруг них были красивенькие кривоногие тумбочки, высокие этажерки, словно явившиеся века этак из девятнадцатого, аквариум, пальма в кадке, салфеточки по углам, безделушки на полочках.

– Он собирается все тут уничтожить! Кира, нельзя этого допустить!

Девушки спустились вниз. Лисица уже распаковал первый ящик и теперь с удовлетворением потирал руки, разглядывая разложенные перед ним на ковре детали. При виде их сердца у подруг провалились в желудок. Гладкие поверхности отвратительного серо-стального цвета. Так они и знали.

– Похоже, они из жести, – рискнула заметить Кира.

– Из жести?! – фыркнул Лисица. – Ты что, не видишь? Это сталь! Самая лучшая!

– Чтобы собрать шкаф из этих листов, понадобится сварочный аппарат.

– Найду сварку! Идите, не мешайте. Теперь, когда у вас в доме появился мужчина, жизнь пойдет на лад! Идите на кухню, место женщин именно там.

Подруги ушли. Они совершенно не представляли, как им остановить порыв Лисицы. Не было сомнения в том, что приятель решил осчастливить их. Запретить ему это? Но ничто так не обижает людей, как отказ от сделанного подарка.

– Посмотрим, что будет дальше.

Оказавшись на кухне, подруги едва не расплакались. На фоне начавшегося вокруг них стихийного кошмара маленький кухонный шкафчик казался милой детской шалостью.

– И что нам в нем не нравилось? Вполне симпатичный шкафчик. Петельку поправить, и будет полный порядок.

Кира высунула голову из кухни:

– Лисица, а Лисица, – позвала она приятеля. – А как же шкафчик?

– Чего?

– Ты обещал петлю…

– Потом, – отмахнулся Лисица. – Отстань. Не до него сейчас. Потом сделаю!

– Когда?

– Когда-нибудь!

– Ну, хотя бы на этой неделе?

– Не ставь мне сроки! – разозлился Лисица. – Уйди! Скройся! Стараюсь для вас, а благодарности в ответ никакой! Что вы за люди такие? Мужик у вас голодный, с утра маковой росинки во рту не было, бьюсь тут, ящики таскаю, палец порезал, ногу придавил, спину надорвал! А вам все равно!

Кира быстро убрала голову назад. Бесполезно было напоминать Лисице о том, что все неприятности случились с ним исключительно по его собственной вине. Ни одна из подруг ни разу не заикнулась о том, что неплохо бы обновить обстановку в их доме.

И запершись на кухне, девушки принялись держать военный совет. Но Леся с самого начала ударилась в истерику.

– Ты как хочешь, а только я этого ужаса у нас в доме не потерплю! Не хочу спать на железной раме! Хочу свою кровать! И диван! А этих коробок я не хочу!

Кира тоже не хотела. Но понимала, что пока соваться к Лисице не стоит. Во-первых, все равно не поможет. А во-вторых, просто опасно. Лисица твердо вознамерился осчастливить их. А к чему приводят такие мечты, известно на примере нашей страны. В семнадцатом большевики во главе с товарищем Владимиром Ильичем хотели осчастливить весь мир торжеством коммунизма. И к чему это привело? Чтобы не допустить кровавого террора в отдельно взятом пространстве их гостиной, Кира предложила:

– Давай накормим его посытней. Сытый он всегда засыпает.

– Где же ему теперь спать-то? – чуть не заплакала Леся. – Диванчик-то он того… тю-тю!

Но все же поставила кастрюлю с супом-харчо, который стоял в холодильнике уже несколько дней и который сами подруги есть что-то не хотели. Но так как им надо было каким-то образом утихомирить разрушительную деятельность Лисицы, сгодился и этот суп. Потом Леся порылась в холодильнике, нашла несколько отбивных, разморозила их и кинула на сковородку. И две банки с домашними заготовками открыла. Настроения возиться с более сложным обедом совершенно не было.

Кошки получили консервированный корм из банки, и Леся даже не извинилась перед ними за это. Эмоциональный упадок был на критическом уровне. Если Лисица не угомонится, Леся уйдет из дома!

Вопреки ожиданиям, порыв Лисицы нисколько не стих после еды. Сытная трапеза придала ему дополнительных сил. Он быстро распаковал следующие четыре ящика из находящихся в гостиной. И теперь весь пол, подоконники и другие поверхности были заняты разложенными частями будущего великолепия.

Впрочем, настроение у Лисицы на полный желудок улучшилось. Он не ругался. И даже помог подругам разыскать в базе данных городских МРЭО нужную запись о регистрации автомобиля «Лада» десятой модели, записанную на гражданина Семечкина Федора Ивановича.

– Машина до сих пор числится за ним? Ошибки нет?

– Точнехонько, – рассеянно отозвался Лисица.

Он даже не спросил, зачем подругам понадобилась информация об этом Семечкине. Приятель был полностью поглощен мыслями о грядущих переменах в доме.

– Вы еще ахнете, когда увидите, что получится, – обещал он подругам. – В обморок упадете!

– Охотно верим.

– Насчет обморока – это ты в точку попал. Грохнемся, даже пыль поднимется.

– Ну, пыли в вашем доме больше не будет, – рассмеялся Лисица. – Долой ковры и старые тряпки. Да здравствуют гигиенически чистый пластик и ламинат.

Поняв, что их план на данном отрезке провалился, девушки решили временно отступить. Но оставаться дома и слушать грохот, стук и прочие малоприятные звуки было выше их сил. Поэтому, не спрашивая разрешения у хозяина, девушки влезли в компьютер Лисицы, который тот забыл выключить, устремившись к своим железкам.

В городской базе данных девушки по номеру телефона Семечкина нашли адрес уволившегося из «Цыпы» Федора. А потом, не прощаясь, потихоньку улизнули из дома, ставшего им вдруг в одночасье совсем чужим и враждебным.

Федор оказался прописан в красивом старинном доме, расположенном на набережной канала Грибоедова. Впрочем, как частенько водится, хорош тут был только фасад. Стоило подругам углубиться в мрачную подворотню, как они оказались в унылом дворе-колодце. И тут квартирки были куда как хуже, да еще частенько попадались нерасселенные коммуналки.

Власти города выделяют неплохие жилищные субсидии жильцам коммуналок, желающим улучшить свои бытовые условия. Но далеко не все жильцы в состоянии воспользоваться щедрым предложением властей. Одни не готовы морально к переменам к лучшему. Других пугает кредитная кабала, в которую неизбежно придется вступить. А третьи просто привыкли к своим соседям, жизнь в отдельной квартире им непонятна.

А бывает еще и так, что соседи, много лет проведшие бок о бок друг с другом и успевшие возненавидеть один другого, ревностно следят за тем, чтобы соседу (упаси бог!) не досталось жилье хоть на метр лучше их собственного.

Вот и существуют по сей день коммунальные квартиры – пережиток советской эпохи, которых, наверное, нету нигде в мире. Можно было бы разработать туристический маршрут – «клоаки питерских коммуналок». Наверняка этот проект имел бы большой успех у иностранных туристов – любителей экстрима.

Квартира, в которой числился Федор, была подходящей для этой цели. Грязная, вонючая, она насчитывала не меньше десятка разнообразных дверей, за каждой из которых пряталась своя собственная жизнь. В длинном мрачном коридоре было пустынно. Под потолком были протянуты веревки, с которых свисало белье, потерявшее от времени цвет и форму.

Подруги не знали, какая из дверей принадлежит Федору. А открывшая им старушка тут же бесследно растворилась. Сколько подруги ее ни искали, бабушка так вновь и не показалась.

Девушкам ничего другого не оставалось, кроме как пойти по коридору, время от времени выкликая:

– Федор. Федор! Где вы?

Они уже дошли до конца коридора, когда одна из дверей распахнулась. На подруг пахнуло запахом щей, и на пороге появилась упитанная бабища в засаленном фартуке и с засученными рукавами.

– Федьку вам? – гаркнула она так, что у подруг от страха ноги подкосились. – Нету его!

– А где он? Он нам очень нужен.

– Сказано же, нету! Вы по объявлению?

– Да.

Подруги и сами не знали, почему соврали. Но оказалось, что сделали правильно. Тетка неожиданно подобрела лицом и с сочувствием произнесла:

– Опоздали вы. Продал уже брат свою машину!

– Ой! Вы говорите о десятой модели?

– Именно. Впрочем, нечего и переживать. Дрянь была машина. Повезло вам, что не успели эту развалюху приобрести у брата.

– Вы его сестра? Скажите, а как нам найти Федора?

– Да зачем он вам? Вот бестолковые! Говорю же, продал Федька свою тарахтелку. И курица дурацкая не помешала. Зря его хозяйка кривлялась, что с курицей он машину вовек не пристроит. Сумел Федька устроить это дельце. Да еще деньги хорошие получил!

– А кому же он ее продал?

– Эй, а вам зачем? – насторожилась тетка.

Лицо ее вновь приняло мрачное, насупленное выражение.

– Вы чего тут вынюхиваете? Она вас послала?

– Кто?

– Будто бы не знаете. Вы тут маргаритками не прикидывайтесь! Знаю, от кого вы пожаловали. Федька меня предупреждал, что так будет. А ну! Валите отсюда! Вон!

– Но мы…

– А Жанне передайте, машина Федькина была. Курицу дурацкую он за свой счет прилепил. Так что с него и взятки гладки.

– Но нам Федор…

– А Федька тут не живет! – разорялась бабища. – Хотите, ищите его! Но тут его нет!

– Погодите, мы совсем не от Жанны… – пытались оправдаться подруги. – Мы совсем наоборот.

Но тетка их уже не слышала. Ухватив подруг за шкирки, она могучими руками доволокла девушек до выхода, а потом мощным пинком спровадила их обеих вниз по лестнице. Прокатившись по ступеням, подруги оказались на первом этаже. Вроде бы они обе были целы и относительно невредимы.

Поднявшись на ноги, они принялись подсчитывать убытки. У Киры болел ушибленный локоть. У Леси стрельнуло в пояснице. Но честное слово, это были сущие пустяки, если соотнести размеры крутой лестницы, скорость полученного ими ускорения и собственные хрупкие габариты девушек.

– Уф! Ты цела?

– Почти.

– Какая злобная бабища.

– И сильная! Запросто могла нас обеих пришибить.

Переговариваясь и потирая ушибленные места, подруги вышли из подъезда. Они уже поняли, что Федор продал свою машину со злополучной не принадлежащей ему курицей на крыше и теперь скрывается от мести Жанны. Искать его у сестры было делом совершенно зряшным.

– Хоть бы сказала, когда машину-то продал! – рассердилась Кира. – До убийства Антона это было или уже после!

Леся только головой покачала. Бесполезно было сожалеть о том, чего невозможно достичь. Снова сунуться к злобной тетке сыщицы бы ни за что не рискнули, а других путей, чтобы выйти на Федора, они не имели.

– Девчонки, вы насчет Федькиной машины? – услышали внезапно они тоненький голосок.

Обернувшись, девушки увидели худенькую девочку-подростка. Бледное личико и грязная неряшливая одежда говорили о том, что ребенок из бедной семьи. Недоедает, недопивает, солнышка круглый год не видит. Бедное дитя.

– Вы ведь Федьку ищете? – деловито спросил ребенок.

– Да.

– Тоже задаток ему отдали?

– Ну… да.

– Много?

– Три тысячи.

– Назад вернуть хотите?

– Что?

– Деньги вернуть! – раздраженно произнесла девочка. – Что же еще? Машину-то Федька продал.

– Давно?

– Да уж с неделю назад.

Подруги ощутили, с одной стороны, разочарование, а с другой – облегчение. Федор, которого они столь рьяно разыскивали, сам Антона не убивал. Машина уже была передана в руки другого владельца. Но кто этот владелец? И каким образом он получил машину? Почему она продолжает числиться за Федором?

– Раз машина продана, значит, залог свой вы назад потребовать можете, – продолжал зудеть тоненький голосок ребенка. – Вы мне сейчас пятьсот рублей на опохмелку дадите, а я вам новый Федькин адресок сообщу.

Подруги опешили. Как на «опохмелку»? Это дитя зашибает настолько много, что уже мучается похмельем? Но присмотревшись повнимательнее, подруги поняли, что перед ними женщина средних лет. Их ввела в заблуждение ее хрупкость. Видимо, родившаяся и выросшая в бедности, она с детства недополучала витаминов и солнца. Вот и выросло хилое создание, еще усугубившее дело собственным пьянством.

– Не бойтесь, – неправильно поняла взгляды подруг пьянчужка. – Тут недалеко идти. В соседнем квартале Федька бабу себе нашел. Пятьсот рублей, покажу вам ее дом.

– Триста.

– Кхе-кхе. Будь по-вашему. Только потому, что Федька раньше со мной шуры-муры водил, а потом к Катьке переметнулся, отведу вас к паразиту за триста. Но деньги вперед!

Получив три бумажки, женщина шустро засеменила впереди подруг.

– Идите, идите, – поторапливала она их. – Выпить охота. Покажу вам новое лежбище Федичкино, да и в магазин. Триста рублей! Сумма! Мне еще и на закуску хватит!

Переведя их через перекресток и минуя несколько домов, женщина внезапно остановилась.

– Стоп! А вы чего же, деньги с Федора одни требовать станете?

– Да.

– Так он вам их не отдаст! Федька у нас мужик с норовом. Вот если бы с вами еще парень был, тогда шанс бы имелся. А так нет, не отдаст.

– Вы нас только к нему отведите, а уж как с ним договориться, мы сами знаем.

– Ну, дело ваше. А только я вас предупредила. Коли почувствуете, что совсем дело швах, тогда врите, что за вами полк полиции. Хи-хи… Хотя полицию Федька еще меньше баб уважает!

И ткнув пальцем в облупившееся серое здание, женщина сказала:

– Пришли!

– А номер квартиры?

– В дворницкой у них хоромы! Зайдете, направо. Спросите Катьку-дворничиху. Это его нынешняя зазноба.

Войдя во двор, подруги неожиданно наткнулись на автомобильную стоянку. Жильцы этого двора решили, что чахлая растительность и детская площадка им совершенно ни к чему. Куда лучше залить бетоном последние остатки живой природы и на получившихся метрах организовать частную охраняемую парковку.

Что же, может, владельцам дорогих иномарок спалось и лучше, зная, что их машина находится под окнами, прямо в их собственном дворе. И что покинуть его можно через одни-единственные ворота, запираемые и тщательно контролируемые консьержем. Но как быть с выхлопными газами, которые должны были лететь прямо в окна жильцов? Впрочем, живущим в центре города людям к подобной ерунде не привыкать.

Дворницкая была расположена в подвальном помещении. И если судить по двери, пребывала в самом жалком состоянии.

– Я пойду одна, – сказала Кира.

– Почему?

– Так, на всякий случай. Ты еще можешь пригодиться.

Леся пожала плечами. Она не возражала. Ей тоже казалось, что Кира может пойти и одна.

Кира подняла руку в поисках звонка. Но быстро поняла, что искать его тут не стоит. В ответ на ее стук в обитую металлом дверь до девушки донесся хриплый женский голос:

– Кого там принесло?

– Из жилконторы.

– Мы никого не ждем!

– Откройте. Принесла квитанции за электроэнергию. У вас переплата восемьсот сорок рублей. Вернуть вам их должны!

За дверью послышалось шушуканье.

– Не открывай, – шипел мужской голос.

– Ишь, богач нашелся, – отвечал женский. – Восемьсот сорок рублей в подарок. Поди-ка заработай!

– Это подстава!

– Дурак ты, Федька! Не к тебе пришли, ко мне. Я за эти деньги цельный день горбатиться должна. А тут на шару прокатит!

Победа в итоге осталась за хозяйкой квартиры. На ее стороне было моральное преимущество, она находилась на своей территории. Из двери высунулась худая рука, и голос произнес:

– Давай деньги!

– Подписать еще нужно. И паспорт посмотреть. Вдруг вы не та, за кого себя выдаете?

Дверь открылась пошире. За дверью оказалась высокая костлявая девица с вытравленными до белого цвета волосами. И такой же худой мужчина жался за ней. Увидев его, Кира сделала вид, что страшно удивлена. А потом она радостно воскликнула:

– Да это же сам Федор Семечкин! Какая неожиданность! Повезло! Вас-то мне и надо!

Федор глянул на девушку настороженно.

– Это не я! – тут же отказался он от своего имени.

– Вознаграждение вам полагается, гражданин Семечкин, – радостно трещала Кира.

Это сработало. Мужчина заинтересовался:

– За что это?

Но Кира не пожелала прямо ответить на этот вопрос. Она быстро тараторила, надеясь, что Федор не сможет уличить ее во лжи:

– С самого утра вас разыскиваю. К сестре вашей сунулась, она говорит, не знает, где брат. Мы туда, мы сюда, нету гражданина Семечкина, никто не знает, где Федор – герой наш. Огорчилась, устала, пошла дальше по списку. Пришла, а вы тут! Вот удача! Тысяча рублей вам с неба упала.

– За что деньги-то?

– Так за помощь в розыске похищенного имущества.

– Это что за имущество такое? – не терял бдительности Федор.

– Машина! Марка «Лада», десятая модель. Отличительная особенность – макет курицы на крыше. Наше вам поздравление. В полиции уже устали курицу эту разыскивать. А тут вы! И машина ваша!

– Она не моя!

– А чья же? За вами числится.

– Так-то оно так… – почесал затылок Федор. – Только я ее продал!

– Когда?

– Неделю назад.

– Кому?

– Так… женщине одной.

– Тогда снять с учета машинку должны были.

– А я ее по доверенности продал, – нагличал Федор. – Пусть у новой хозяйки голова болит, как с учета снять, как поставить! Хватит с меня. Намаялся я с этой колымагой. То ломается, то ржавеет, то еще что. Хватит! Баста!

При этих словах лицо хитрого Федора приняло настолько плутоватое выражение, что Кира насторожилась еще больше.

– Погодите, разберемся. Ведь если машина не ваша, тогда и вознаграждение новой хозяйке причитается.

Вот это Федору совсем не понравилось.

– Тыща рублей? Мимо пролетит? Не… я так не согласен.

– А за что хоть деньги? – вмешалась его подруга. – Я чего-то не разобрала.

– Ага! И я не понял. Катьке деньги за переплату. А мне за что тыща?

– Водитель вашей машины, то есть теперь уже не вашей, помог задержать опасного преступника, ограбившего банк.

– Иди ты! – поразился Федор. – А так я бы и не сказал! Из себя тощая, бледная. И грабителя задержала? Нет, что ни говори, а странная тетка. Я ее сразу предупредил, что машина не в очень хорошем состоянии. Да и хотел я за нее немало. Кто из покупателей смотрел, никто за колымагу моей цены не давал. А эта сразу же расплатилась. Деньги отмусолила. Всю сумму! Дура!

– Почему же дура? Может, просто не очень хорошо в машинах разбирается.

– Во-во! – неприятно хохотнул Федор. – Совсем не разбирается. Ни в чем! Машину забрала, а о том, что у нотариуса доверенность заверить надо, не знала! Уехала с простой рукописной доверенностью. Я ей сам на коленке написал. А что от нее проку, от бумажки от этой? Я уже сегодня заявлю, что машину у меня угнали. И ничего эта ваша героическая гражданка не докажет! Машина моя. И награда тоже моя! Давайте ее сюда!

Наглость этого типа просто поражала. Чтобы получить какую-то несчастную тысячу рублей, он признался в куче подлостей, откровенном мошенничестве и стяжательстве.

– Гоните деньги! – наседал на Киру вконец оборзевший Федор.

– Да, и мне тоже! – спохватилась его подруга, до того слушавшая любимого, открыв от восторга рот.

Кира полезла в кошелек, откуда извлекла тысячную бумажку и еще несколько бумажек более мелкого значения.

– Во, гляди, я круче тебя оказался! – ликовал Федор. – У тебя прибытку всего на восемьсот рублей. А у меня тыща!

– Восемьсот сорок, – поправляла уязвленная дама сердца.

Получив деньги, парочка не скрывала своего желания поскорее избавиться от Киры.

– Ну, спасибо вам, уважаемая. Уважили. Давайте ведомости, где надо, чиркнем. А затем, досвидос!

Но Кира совсем не для этого рассталась с деньгами, чтобы сейчас позволить двум подлым личностям выдворить себя вон. Конечно, какие-то бумажки она им сунула. Это была накладная, которую оплатил за доставку ящиков с мебелью Лисица и которая валялась на полу в коттедже подруг. Эту накладную Кира чисто машинально подняла, чтобы потом выкинуть. И вот сейчас эти двое шибко умных граждан, потешающихся над другими, не глядя, подмахнули совсем не ведомость о выплате вознаграждения.

Их даже не смутило, что возврат излишков от энергетической компании и вознаграждение из полиции идут по одной ведомости. Не удивило и то, что энергетическая компания вдруг вздумала расплачиваться с ними живыми деньгами. Обычно энергетики могут учесть переплату в счет следующих платежей, но чтобы заплатить реальные деньги – это уж фигушки.

Но жадность, как известно, плохой советчик. Многие жертвы мошенников попались на уловки злодеев именно потому, что вовремя не сумели обуздать это чувство.

И, уже уходя, Кира сделала то, ради чего и затеяла весь этот цирк и потеряла свои собственные кровные тысяча восемьсот сорок рублей. Остановившись в дверях, она горестно воскликнула:

– Ох, как жалко, что не вы сидели за рулем той машины!

– Почему это?

– Вознаграждение за поимку преступников – тысяча рублей. А вот вознаграждение за возврат ими похищенного – десять процентов. А десять процентов от десяти миллионов – это… считать умеете?

Судя по вытянувшейся физиономии Федора, считать он умел. Во всяком случае, до десяти точно.

– Миллион рублей! – ахнул он.

– Федька! – ахнула и его подруга. – Ты профукал миллион! Машину-то за семьдесят тысяч продал, а…

– За сто! – машинально поправил ее Федор.

– А мне сказал, что за семьдесят! Мерзавец! Тридцатку в карман сунул! Так тебе и надо, что миллион рублей мимо носа пролетел!

– Да не рублей! – брезгливо поморщилась Кира. – Евро!

Вот теперь Федор и его подруга обомлели по-настоящему. Миллион евро! Сумма просто неслыханная для тех, кто живет в дворницкой в центре города. И сейчас калькуляторы в их головах высчитывали, сколько же Федор потерял на сделке. Свою машину он, в лучшем случае, мог втюхать тысяч за сто. Рублей, рублей родимых. А потерял…

Тут Федор даже застонал от ужаса. И ногами засучил, явно собираясь с места в карьер бежать и возвращать свою машину назад. Больше не церемонясь, он выпихнул Киру за дверь. Но девушка не сопротивлялась. Она прекрасно понимала, сейчас Федор кинется звонить покупательнице своей машины. Той самой бледной и глуповатой тетке, которой он продал свою «курицу» за сто тысяч.

Что он ей наплетет, чтобы вызвать на встречу, Кире было неважно. Она понимала, Федор перевернет небо и землю, чтобы вернуть назад свою машину, появиться в полиции и получить обещанное огромное вознаграждение.

Возможно, он даже вернет покупательнице куда больше тех ста тысяч, что заплатила она сама. Будь на месте Киры мошенница, она бы со своей напарницей могла неплохо навариться на этой сделке. Жадность – дурной советчик. Сейчас Федор стремительно двигался прямо в расставленную ему ловушку.

Глава 14

Выйдя во двор, Кира присоединилась к Лесе.

– Человеческая жадность самый верный друг и помощник в любом обмане. А если жадность помножить на любовь всякого русского человека к халяве, то получится невероятный результат.

И подруги остались ждать развития событий снаружи. Они не сомневались – им не придется долго томиться. И точно! Прошло всего пять минут, а Федор уже выскочил из дверей дворницкой. Он судорожно прижимал к уху телефонную трубку и кричал:

– Да, да, сделка отменяется! Вы верно все поняли. Мне нужна моя машина. Зачем? Вам-то какое дело? Я хочу свою машину назад! Деньги я вам верну!

Зыркнув по сторонам, но не заметив подруг, которые вовремя присели за чей-то внушительный джип, Федор кинулся за ворота.

– За ним! Скорее! Он сейчас приведет нас к своей покупательнице!

Подруги вовсе не были уверены, что купившая у Федора машину женщина и есть убийца Антона. Но она была следующим звеном в цепочке, которая должна была в конце концов вывести сыщиц на след преступника.

– Ни в коем случае нельзя упустить Федора.

– Сама понимаю!

Дело облегчало то, что Федор был «безлошадным». Он поднял руку, собираясь ловить попутку. Подруги радостно оглянулись по сторонам, пытаясь вспомнить, где же они оставили свой «гольфик». И тут их пробрала холодная дрожь: «гольфик» стоял через квартал отсюда! Страшно далеко. Подруги бы ни за что не успели добраться до своей машины, не упустив при этом из виду Федора.

Прежде чем Кира осознала размер катастрофы, Леся уже подняла руку и остановила частника. Нельзя было терять ни минуты. Федор уже договорился со своим шофером и теперь садился в машину. Грязно-серый «Рено Логан», который он остановил, внушал подругам надежду. Машина эта хоть и обладает низкой себестоимостью, не приспособлена для быстрой езды и изящного маневрирования в условиях городских пробок.

Впрочем, подругам досталась видавшая виды «Нива». И Леся выдохнула в лицо шоферу:

– Заплатим любые деньги, если поедете вон за тем «Рено»!

Но водитель оказался не в меру любопытен, буквально засыпав девушку вопросами:

– А в чем дело? За кем следим? Кто тебе тот мужик?

– Муж!

– Ах, муж.

На лице водителя промелькнуло какое-то странное выражение. То ли удовлетворение, то ли мстительность. Машину он тронул с места как-то уж очень нехотя. И дальше дело быстрей не пошло. «Рено» с Федором уже стоял у светофора, готовясь поехать при зеленом сигнале, а машина подруг еще только-только отъезжала от тротуара.

– Нельзя ли побыстрей? – нервно поинтересовалась Кира.

– Как могу, так и еду.

Шофер поглядывал на подруг и чему-то ухмылялся.

– Погуливает он у тебя? – по-свойски осведомился он у Леси.

– Ваше какое дело?

– Следишь за ним зачем? В измене подозреваешь?

– Да!

– Ох, не понимаю я вас, баб, – покачал головой водитель. – Вроде бы умом своим кичитесь, нас всегда дураками обзываете. А сами-то!.. Вот, скажи, зачем тебе про мужика твоего правду знать? Легче тебе от этого станет? Или разводиться с ним думаешь?

– Ну… я…

– Вот то-то и оно, что не знаешь! Вы – бабы сами не знаете, чего хотите. И с больной головы на здоровую валите.

Подруги уже поняли, что им попался заядлый женоненавистник, который лучше откажется от вознаграждения, но поможет удрать тому, кого считает неверным мужем. Из мужской солидарности, из глупой вредности, из чего угодно!

К счастью, в этот момент они проезжали мимо дома сестры Федора. Вон и подворотня, в которой подруги оставили свой «гольфик». Машина вредного мужика тащилась просто с черепашьей скоростью, так что Кира открыла дверь и прямо на ходу выпрыгнула на мостовую.

– Стой! – ударил по тормозам мужик. – Куда?!

– Спасибо, дальше мы сами!

– Стой, глупая! – закричал водитель, хватая Лесю за руку. – Тебе же лучше хочу сделать! Ну, узнаешь ты, что муж тебе изменяет? И что? И себе, и ему плохо сделаешь!

Леся вырвалась из цепких лап водителя и кинулась бежать за Кирой. Проигнорировав запрещающий знак поворота, «гольфик» пробкой вылетел из-под арки. Впереди у перекрестка стоял серый «Рено». Подруги пристроились за машиной Федора и облегченно перевели дух. Все-таки успели! Все-таки смогли! Теперь уж они не упустят Федора из вида!

«Рено» исправно шуршал зимней резиной в направлении КАД. Потом машина понеслась по кольцевой, съехала на Пулковское шоссе и двинулась в направлении международного аэропорта. И лишь в тот момент, когда машина устроилась на платной стоянке аэропорта и из нее выскочил мужчина, обежавший вокруг и помогший женщине с двумя детишками выбраться с заднего сиденья, подруги поняли, что произошло.

– Мы следили не за той машиной!

– Это другое «Рено»!

– Упустили Федора!

Отчаянию подруг не было предела. Довести дело почти до самого конца и так лопухнуться! Выдержать такое было подругам не под силу. Почти пять минут они просидели в оцепенении, тупо таращась на машину, которая так их подвела. И лишь когда к ним подошел парковщик, пожелавший узнать, заедут девушки на парковку или все-таки освободят проезд, они очнулись.

– Наплодили одинаковых тачек! – обозлилась Кира. – Куда ни плюнь, всюду «реношки».

– И не говори. Хоть бы расцветку разнообразили. А то все серое и серое.

– И грязное!

– Никаких условий для слежки!

В страшном разочаровании девушки вернулись назад. У них еще теплилась крохотная надежда, что они сумеют дождаться Федора, когда тот вернется обратно в дворницкую к своей Катьке. Конечно, он уже мог понять, что подруги его элементарно развели. Но мужик был жаден. Этим можно было воспользоваться во второй раз. Например, теперь к нему могла явиться Леся с каким-нибудь предложением, а лучше сразу с денежным веером в руках.

– Против шелеста купюр Федор точно не устоит, – наставляла Кира свою подругу. – Держи деньги на виду и не скрывай, что хочешь их ему отдать. Он не выдержит. Он жадина.

– Должен был уже смекнуть, что ты его обманула. Небось насторожится, если я ему снова халявные деньги примусь предлагать.

– Так то я была! А теперь ты пойдешь. Прямо с первых же слов предложи ему деньги, уверена, он как минимум поговорит с тобой.

Время шло, а Федор все не появлялся. Неужели опередил подруг и вернулся раньше их?

– Иди. Не до ночи же нам тут торчать!

Однако, когда Леся постучала в уже знакомую подругам дверь, то вместо Федора увидела хозяйку дворницкой. Впрочем, сначала Леся даже испугалась. Лицо у женщины было красное, глаза распухли от слез.

– Федора? – переспросила она. – По поводу машины? Да будь она проклята, эта машина!

– Почему?

– Ой, пропал мой Феденька! Из-за машины этой и пропал!

– Что вы несете? Можно видеть Федора?

– Нельзя! В больнице он!

– Да что вы! – ахнула Леся. – Сегодня днем еще здоров был!

– Вот-вот! А полчаса назад мне из больницы позвонили. Полис велели привезти.

– Федор попал в больницу?

– А я вам о чем толкую!

– А что случилось-то?

– Ничего я не знаю. Сказали только, чтобы в церковь бежала, свечку за любимого поставила. Чудом жив остался, в больнице так и сказали, просто чудом. Вы уж извините, не до вас сейчас. Завтра приходите. Или даже уж и не знаю, когда.

Женщина захлопнула дверь. Некоторое время Леся постояла в оцепенении, а потом кинулась к Кире, которая поджидала ее в машине. Изложив подруге ситуацию, Леся жадно взглянула в глаза подруге:

– Что будем делать?

– Будто бы у нас есть выбор. Проследим теперь за этой нимфой.

Наученные горьким опытом подруги не вышли из машины. Они терпеливо ждали и вскоре были вознаграждены за свое терпение. Зареванная дамочка появилась из дворницкой. Она причесалась и постаралась ликвидировать зареванность своей физиономии. Ей это не слишком-то хорошо удалось. Но уже стемнело, а в темноте – все кошки серы.

Сначала Катька-дворничиха завернула в подворотню, за которой располагался дом сестры Федора. Пробыла она там самую малость. Видимо, зашла за медицинским полисом. Дальше женщина отправилась в больницу. Причем не на такси или машине, воспользовалась муниципальным транспортом. Подругам вновь пришлось разделиться. Леся спустилась в метро и проследовала за женщиной.

От станции метро «Волковская» до НИИ Джанелидзе женщина вновь добиралась муниципальным транспортом. То ли реально не имела при себе суммы на такси, то ли была экономна до глупости. Поэтому, когда она доставила полис в больницу, на улице уже наступила ночь.

Вахтер на посту мирно дремал. Шлагбаум был опущен. А уж кто пройдет или выйдет из больницы на своих двоих, старичка не волновало. Так что подруги шмыгнули сначала на территорию больницы, а потом постучали в дверь приемного отделения.

– Чего вам? – спросила у них молодая женщина-врач.

– Тут только что наша подруга была. Полис своему мужу привезла. Ну, вот буквально только что! Высокая такая. Одета неряшливо.

– Это алкашка, которая в травму к своему рвалась, ваша подруга?

– Да! – обрадованно закивали подруги. – Она самая! Скажите, что с ее Федором?

– Грабители на него напали. Избили. Травмы есть, некоторые серьезные. Если бы не патруль, который его за пьяного принял и подобрал, окочурился бы к утру.

– А так шанс есть?

– Шанс есть у всех. Не все только умеют им воспользоваться.

И как это надо было понимать? Впрочем, если Федор жив и находится в больнице, это уже само по себе неплохо.

– Теперь Катька своего повидает и домой поедет. Давай, и мы тоже?

– Нет. Подождем.

И Кира оказалась права, что не хотела оставлять наблюдение за дворничихой. Выйдя из здания больницы, где она провела не больше получаса, подруга Федора неожиданно стала ловить такси.

– Интересно, куда она едет теперь?

– Не похоже, чтобы домой.

– Может быть, в церковь торопится? Поставить свечку за здравие уцелевшего любимого?

– Церкви по ночам закрыты.

– Рядышком можно помолиться. Господь, если ему надо, все равно услышит.

Нет, такси проехало мимо двух храмов, но женщина даже не сделала попытки остановить машину.

– Куда же она намылилась? Очень мне это не нравится. Сначала Федор попал в больницу, теперь эта красотка на ночь глядя куда-то намылилась. Ох, чует мое сердце, быть беде!

Однако ничего ужасного не произошло. Женщина доехала на такси до центра города. Расплатилась с шофером и отпустила машину. Дальше она прошла до набережной Обводного канала, постояла на перекрестке примерно полчаса, а потом, замерзшая и явно разочарованная, села на маршрутку, которая и доставила ее почти до самого дома.

Подруга Федора нырнула к себе в дворницкую, где сразу же загорелся свет. Судя по движущейся за тонкой занавеской тени, женщина была в квартире одна. Насчет больницы и Федора она не солгала. Все это было в высшей степени загадочно и пугающе.

И еще подругам очень хотелось понять, с кем намеревалась встретиться подруга потерпевшего? Вряд ли она просто так торчала на пронизывающем ветру, который дул вдоль Обводного канала с особой свирепостью.

– Мне кажется, она кому-то назначила встречу. Но этот кто-то на встречу не явился.

– Может, и хорошо, что не явился. Федор-то в больнице.

Но обсудить эту ситуацию подругам не удалось. Позвонил Лисица.

– Где вас носит? – сварливо осведомился он. – В доме сущий бедлам, всюду мусор, надо заняться уборкой, а обе хозяйки где-то шляются!

Да? А кто этот бедлам устроил? Но подруги молчали. Возражать Лисице было себе дороже. Он бы начал орать, топать ногами и говорить всякие справедливые, а потому крайне неприятные вещи.

– Во всех своих неприятностях люди виноваты сами, – философски заметила Кира. – Если бы мы не пригласили Лисицу к нам жить, если бы не попросили его повесить шкафчик на кухне, то не пожинали бы теперь такие плоды.

Ворота в коттедж подруг стояли нараспашку. Это было странно. Но еще более странно выглядела стоящая во дворе огромная грузовая фура.

– Что тут делает эта махина?

Поспешив в дом, подруги застали ужасную картину. Лисица командовал бригадой мужиков в одинаковых форменных комбинезонах, которые вытаскивали из холла последнюю вешалку.

– Что… что это такое?

– Освобождаю пространство для новых идей! Собственно говоря, с этого и надо было начинать.

И Лисица принялся объяснять подругам свою концепцию. Вкратце она сводилась к тому, что, не заметивший ухода подруг Лисица пытался работать еще целых три часа. Все валилось у него из рук. Ничего не получалось. Упрямые железки никак не хотели входить в прорезанные для них пазы, соединяться, становиться единым целым.

– И тогда меня осенило! Все дело в старой мебели! Я буквально задыхался среди всех этих подушечек и рюшечек со скатерочками.

Вызвав бригаду грузчиков, Лисица с их помощью быстренько очистил весь первый этаж от тех предметов, которые счел лишними.

– И куда теперь все это отправится? – с трепетом поинтересовалась Леся, глядя на свою любимую мебель, небрежно засунутую в грузовик.

– На мусорку!

– Мебель могла бы прослужить нам еще не один год!

Лучше бы Леся этого не говорила. В ответ Лисица разразился гневной тирадой, основной смысл которой был в том, что подруги закостенели в своих представлениях о том, что такое жизнь. Их мещанский образ жизни убивает их же самих. Но девушкам крайне повезло, что вместе с ними теперь живет человек, который прекрасно разбирается в том, что им нужно для счастья.

– И теперь, когда я полностью реконструирую ваш быт, вы сами поймете, насколько вам стало легче жить!

– Но мы…

– Цените мою щедрость! Вам это не будет стоить ни копейки. Да еще всю работу я сделаю сам! Один! Для вас!

Пока Леся кивала, Кира куда-то делась. Через десять минут грузчики закончили свою работу. Они захлопнули двери фуры, отдали честь Лисице, помахали Кире, дружески ей при этом подмигнув, и машина скрылась в ночи. Леся проводила ее полными слез глазами. А шагнув в опустевший дом, и вовсе разрыдалась. Всюду были горы мусора и обломки, оставшиеся после того, как Лисица распотрошил свои покупки.

– Хорошо еще, что он не тронул второй этаж и спальни!

Но когда девушки уже поднимались по лестнице, их настиг голос Лисицы:

– Завтра с утра вывезут мебель из спален. Будьте готовы помогать мне! На сей раз я один не справлюсь. Упакуйте свои личные вещи. Коробки я оставил на кухне!

В сердцах подруги хлопнули дверью Лесиной спальни и принялись держать военный совет.

– Так продолжаться не может! Он уже изуродовал весь первый этаж. Но к себе в спальню я его не пущу!

– Что же нам делать? Как остановить Лисицу?

– Попытаемся поговорить с ним?

– Что ты! Только хуже будет! Нет, тут нужны более радикальные действия. И мне кажется, я даже знаю, какие.

Но изложить свой план Кире не удалось. К ним пожаловал гость. Едва переступив порог, Таракан свирепо встопорщил усы и произнес:

– Какого черта ваша мебель…

Договорить Кира ему не дала. Она кинулась к Таракану, громко восклицая:

– Мы знаем, кто убил Антона и стрелял в его отца!

Таракан мигом забыл, что собирался сказать ранее, и тоже воскликнул. Правда совсем не радостно, а, наоборот, горестно:

– Мы тоже это знаем! Сегодня днем по этим двум делам, объединенным в одно, были задержаны две сообщницы – госпожа Савченко Марина и ее подруга – Жанна Охапко, управляющая рестораном быстрого питания «Цыпа-пицца». Именно на машине этого ресторана было совершено первое преступление. Оперативники допросили соседей из дома Петра Антоновича. И там тоже видели машину с цыпленком на крыше! Алиби у Жанны не имелось. Она задержана вместе со своей подругой.

– И вам совсем не кажется странным, что женщины отправились на дело на такой приметной машине?

– Глупые курицы, – снисходительно произнес Таракан.

Подруги хотели обидеться, но вовремя поняли, что старик имеет в виду совсем не их.

– Марину взяли под стражу еще утром. А Жанну?

– Примерно в полдень.

– И они до сих пор в камере?

– А где же еще быть преступницам? Им предъявлено серьезное обвинение. Возразить им нечего. Все улики против них. Думаю, что ночь в камере заставит преступниц образумиться и написать чистосердечное признание.

– А что, если преступления совершены совсем другим человеком?

И подруги рассказали Таракану о том, чем занимались сегодня весь день.

– К сожалению, мы не выяснили, кто такая эта женщина. Но мы уверены, этот человек, верней, эта женщина приобрела машину с рекламой ресторана Жанны специально для того, чтобы подставить Жанну и Марину!

– Глупости.

– Федор отправился на встречу с этой женщиной, а оказался в больнице.

– Ерунда.

– Его подруга явно что-то знает. Она прождала кого-то на углу Обводного и Лиговского очень долго.

– Случайность!

– Преступница хотела убить опасного свидетеля – Федора, но сразу ей это не удалось. Вероятно, она повторит попытку. Федор ей крайне опасен. Его подруга тоже может подвергаться опасности. Но мне кажется, удар будет нанесен по Федору.

Кира говорила так уверенно, что Таракан невольно заинтересовался:

– Почему?

– Федор сейчас слаб. Он на больничной койке. Его смерть не вызовет особых подозрений.

– И к тому же он главный свидетель, – прибавила от себя Леся. – Только Федор видел ту женщину, которая купила у него машину.

– Только Федор знает имя тетки, купившей у него тачку.

– Старую рухлядь, которая никак не стоила заплаченных за нее денег!

– Федор просил слишком дорого, прочие покупатели сразу же убегали. А вот преступница купила машину не торгуясь.

– А почему? Вы знаете? Ответ крайне прост.

– Ей была нужна именно эта машина!

– С курицей!

– Эта женщина хотела свалить вину на Жанну и, если получится, на Марину тоже!

Таракан выслушал подруг, но соглашаться не торопился. Вместо этого он покачал головой и сказал:

– Вообще-то я к вам пришел совсем по другому вопросу. Та мебель, которую…

И снова Кира не дала старику договорить до конца. Перебив его, она воскликнула:

– Вы должны выставить охрану возле палаты Федора!

– Я? – растерялся Таракан, потеряв свою мысль. – Но почему… Ничего я не должен! Если так уж хотите обеспечить безопасность этого Федора, отправляйтесь в больницу сами. Хотите этого?

– Хотим!

– Ну, так и езжайте. Разрешаю. И его вон с собой возьмите.

И Таракан мотнул головой в сторону Лисицы.

– Вы будете охранять Федора, а он будет охранять вас самих! – с удовлетворением, что нашел правильное решение, произнес Таракан. – А теперь, что касается наших с вами насущных нужд и того бардака, в который вы превратили мой участок. Вы прекрасно знаете, что правилами пожарной безопасности…

И снова генералу не удалось довести свою мысль до конца. Кира ликующе завизжала и кинулась на шею к старику.

– Спасибо вам! Спасибо! Только одну ночь, а завтра все решится!

Таракан крякнул и замолчал.

А Кира, повернувшись к приятелю, все еще сжимающему в руках какую-то металлическую балку, строго произнесла:

– Лисица, ты слышал приказ? Оставь все и выдвигайся с нами!

Лисица хотел что-то возразить, но Таракан быстро воскликнул:

– Только без разговоров мне! И завтра утром вы все уберете!

Первая фраза была адресована Лисице. Вторая относилась к подругам. Все трое покивали, и успокоенный их покладистостью генерал ушел.

Глава 15

Всю дорогу до больницы Лисица безостановочно бурчал:

– Зачем вы меня-то втравили в вашу затею? Ведь ясно же, что дело это совершенно пустое. Никто вашего Федора убивать не собирался. Обычный для мегаполиса случай. На мужика напали хулиганы, ударили по голове, ограбили. Пусть радуется, что лишился только кошелька, а не жизни.

– Это было не просто ограбление.

– У нас дома куча дел, – не сдавался Лисица. – Мебель нужно собирать, упаковку выкидывать. А вы ерундой занимаетесь!

– Одна ночь ничего не решит. А завтра утром мы тебе поможем.

– Вы только обещать горазды. Болтаетесь целыми днями, я вам дом обихаживаю, уютное гнездышко вью, а вы… Ни слова ласкового, ни ужина сытного. Неблагодарные!

Бесполезно было объяснять ему, что участвовать в разорении родного гнезда подруги элементарно не хотят. И поэтому Кира пообещала приятелю:

– Завтра ты увидишь, какие мы хорошие.

Леся пожала плечами. Если Кира будет врать Лисице и дальше, дело ее. Но Леся пальцем о палец не ударит, чтобы превратить их милый домик в какое-то подобие лавки чокнутого жестянщика.

Возле больницы их уже ждал молодой врач.

– Это вы? – несколько нервно поинтересовался он у Лисицы. – Насчет вас мне звонили?

– Да, – важно подтвердил Лисица. – Насчет нас.

Он что-то показал врачу, после чего тот быстро успокоился и произнес:

– Пройдемте за мной! Будьте так любезны.

Подруги хмыкнули. И как врач определил, их ли он ждет? Никаких имен ведь не прозвучало. И что показал ему Лисица? Издалека это было подозрительно похоже на корочку служебного удостоверения. Интересно, оно у Лисицы тоже фальшивое, как у подруг, или настоящее?

Федор лежал в палате реанимации. Голова его была обвязана тугой белой повязкой, закрывавшей макушку, словно шапочка.

– Не знаю, какой вам смысл сидеть в палате. В сознание больной не приходил. И честно говоря, не уверен, что это вообще случится.

Добрый доктор. Поменьше бы таких докторов.

– Мы тут сами разберемся. Спасибо.

Врач безразлично пожал плечами и вышел из палаты. Лисица плюхнулся на вторую кровать и произнес:

– Лично я собираюсь выспаться. Всю прошлую ночь на вас пахал. И сегодня с самого утра не разгибаюсь. Имею право на отдых.

– Ложись, конечно, – засуетилась вокруг него Кира.

– Только не спи! – прибавила Леся.

Лисица сердито зыркнул на нее, но ничего не сказал, прикрыл веки и ровно засопел. Кира ненадолго вышла в коридор. Назад вернулась озабоченная, но в то же время довольная.

– Даже если убийца к Федору и не явится, одно дельце мы все же провернем, – шепнула она Лесе, ничего не объяснив той.

А когда Леся попыталась настаивать, хитро прищурилась:

– Ничего пока не скажу. Это тебе в отместку за то, что ты не объяснила, зачем прихватила коробку.

– Какую коробку?

– Ну ту, из мусорной корзины в офисе Антона Савченко.

– Ах, вот ты о чем! – хмыкнула Леся. – Никакой тайны тут нету. Изволь, поделюсь с тобой своим наблюдением. Дело в том, что…

Но договорить она не успела. Кира сделала предупреждающий знак. По коридору кто-то медленно брел. Возможно, это был сотрудник больницы. А возможно…

Леся кинулась под кровать, на которой уже вовсю храпел храбрый Лисица. Кира набросила на приятеля простыню, которую схватила со столика, а затем сама тоже шмыгнула следом за подругой. Устроившись под кроватью, девушки были скрыты свисающей до пола простыней, но сами могли вести наблюдение сквозь оставленную щелочку.

В палату вошла высокая и худая женщина. Ее лица подруги не могли разобрать из-за маски, закрывающей всю нижнюю половину. Увидев Лисицу на соседней кровати, женщина на мгновение смешалась. Она явно не ожидала, что в палате будет кто-то еще. Но Лисица так громко храпел, что сомнения вскоре оставили незнакомку. Женщина подошла к кровати, на которой лежал Федор. В ее руках появилась подушка. И через мгновение подушка накрыла лицо Федора.

– Хватай ее! Это она!

Девушки вылетели из-под кровати, где сидели. Попутно они разбудили Лисицу, который спросонья не сразу сообразил, что происходит. Но надо ему отдать должное, сориентировался Лисица быстро. Набросился на тетку, вырвал у нее из рук подушку и даже маску успел с ее лица сорвать.

– Вы кто? – удивились девушки, увидев совершенно незнакомое им лицо.

Они могли бы поклясться, что никогда прежде не видели этой женщины. К тому же она была одета в больничный халат. И отнюдь не была испугана.

– Я – ночная сестра, – с достоинством объяснила она подругам. – Зашла проверить, как состояние больного. А вы кто такие? В чем дело? И по какому праву вы тут находитесь?

– Нам показалось, что вы хотите его задушить.

– Задушить? Я поправляла больному подушку. Ему по указанию врача все время надо находиться в полусидячем положении. Скажете тоже, задушить! С чего вам в голову пришла такая нелепость?

Подруги были сильно сконфужены. Медсестра казалась сильно рассерженной.

– Безобразие! – негодовала она. – Мой долг сообщить обо всем происходящем дежурному врачу! Вы проникли в палату интенсивной терапии незаконно!

– Врач в курсе того, что мы тут.

– Почему же он меня не предупредил? Кто вы вообще такие?

– Родственники.

– А зачем под кроватью сидели?

– Мы не сидели. Мы… мы там искали одну вещь.

– Ах, искали одну вещь. Ну, ищите дальше. А я пойду и предупрежу Семена Сергеевича, чтобы он разобрался с вами! В больницах так себя не ведут! Тут вам не место для игры в прятки!

И, кипя от негодования, сестра вылетела из палаты.

Лисица очумело потряс головой.

– Никак проснуться не могу. Как она сказала, врача зовут?

– Семен Сергеевич.

– Должно быть, заведующему жаловаться побежала, – пробормотал Лисица. – Вот вредная баба!

Кира взглянула на него.

– Почему заведующему? Мне показалось, она пошла к дежурному врачу.

– Не-а, – от души зевнул Лисица. – Дежурный врач – Иван Владимирович.

Переглянувшись, подруги вскочили и вылетели из палаты. Дежурного врача они нашли быстро. Он мирно дремал на кушетке. И когда подруги ворвались к нему в ординаторскую, сначала никак не мог понять, чего они от него хотят.

– Какая еще высокая и худая? У нас сегодня Светлана Борисовна дежурит. Ей за пятьдесят. И даже в юности, я думаю, она худышкой никогда не была!

– И к вам только что никто не заходил?

– Кроме вас, никого не видел. А в чем дело?

Взвыв от отчаяния, подруги метнулись к выходу из отделения. Но куда там! Преступницы уже и след простыл! Ничего не дал звонок охраннику на выходе. Тот никого не видел и не слышал никаких подозрительных звуков. Более тщательный обыск указал путь, с помощью которого злодейка покинула больничное здание. На втором этаже было открыто одно из окон, из которого вылезла женщина.

– Отсюда она и удрала. Видите водосточный желоб? При известной сноровке по нему можно запросто скатиться до земли. Тут всего метров шесть. Даже без дополнительной тренировки можно справиться.

Подруги были готовы локти себе кусать от отчаяния. Преступница была у них в руках, а они поддались ее гипнозу и отпустили.

– Как мы могли ей вот так взять и поверить! Должны были пойти с ней и лично убедиться, что она отправилась к врачу и не попытается сбежать.

– Но она так уверенно держалась. Даже не моргнула, когда мы на нее накинулись.

– Актриса!

Леся подняла голову и взглянула на подругу.

– Как ты сказала? – медленно переспросила она.

– Чего?

– Ты сказала, актриса?

– Ну да! Прекрасно сыграла оскорбленную добродетель, я ей поверила!

Леся вновь опустила глаза.

– Актриса, актриса… как ты думаешь, мы могли где-нибудь видеть это лицо?

– Совершенно незнакомая мне тетка. Впервые с ней столкнулась. Или ты думаешь, если бы она где-то проходила по этому делу, я бы ее отпустила?

– Но разве ее черты тебе не кажутся немного знакомыми? Ты подумай хорошенько.

Кира подумала и с удивлением кивнула:

– А ты знаешь, это действительно так! Черт, но где же я могла ее видеть?

– Девчонки, о чем вы? – вмешался Лисица. – Думаете, она знаменитая актриса?

– Возможно. А что? Хоть какая-то зацепка. Разве нет?

– Могу взглянуть в Сети.

И достав планшет, с которым никогда не расставался, Лисица погрузился в свое любимое занятие. Подруги ему не мешали. Кира смотрела на приятеля с каким-то странным выражением.

– Ты спать больше не хочешь? – спросила она у него.

– А? – рассеянно откликнулся Лисица. – Что? Нет, спать не хочу.

– Выпей тогда компотика. Леся твой любимый сварила, с вишней.

Леся изумленно открыла рот. Какой еще компот? Она ничего сегодня не варила. До компота ли ей было в разоренном доме? Но еще больше она удивилась, когда увидела дальнейшие действия своей подруги. Кира плеснула вишневого сока из самого обычного пакета, добавила туда белый порошок, размешала и протянула стакан Лисице.

– Пей!

– Что это?

– Твой компотик. Ты же просил?

– Разве?

– Ну да. Пей! А то Леся обидится. Она варила, старалась!

Лисица не стал спорить. Он вообще в этом отношении был очень покладистым. Сказано, садись за стол, ешь борщ, садился и ел. Никогда не капризничал, лишь бы еды и питья было много и вовремя.

«Компот» он выпил и поморщился:

– Слишком кисло. Вроде ты раньше, Леся, вкусней варила. Б-р-р…

Леся возражать не стала. Она решительно перестала понимать, что затеяла ее подруга. Допустим, почему она подала Лисице покупной сок под видом фирменного Лесиного компота – это понятно. Покупной сок Лисица мог и не выпить. А Кире зачем-то было надо влить эту бурду в Лисицу. Но что Кира подсыпала их приятелю в сок?

Ответ на этот вопрос Леся получила очень быстро. Не прошло и десяти минут, как Лисица принялся зевать во весь рот, тереть глаза, а потом пожаловался:

– Прямо умираю, до чего спать хочется.

Кира была тут как тут.

– Еще бы, – участливо произнесла она. – Сам говорил, что перетрудился с этой новой мебелью.

Но Лисица уже зевал с риском вывихнуть себе челюсть.

– Вы не возражаете, девочки, если я снова прилягу?

– Конечно, нет. Устраивайся, ложись.

Уже совсем вырубаясь, Лисица все же нашел в себе силы, чтобы пробормотать:

– Если эта гадина снова явится, разбудите меня.

– Непременно.

– Обязательно.

Успокоенный словами подруг, Лисица заснул. На этот раз он храпел еще громче. Значит, и спал крепче. Леся строго взглянула на подругу:

– Надеюсь, ты его не отравила?

– Нет, конечно! Скажешь тоже! Это снотворное. Мне тетя Наташа его дала.

– А она-то тут при чем?

– Скажу. Но сначала ответь мне, ты хочешь вернуть нашему дому прежний облик?

– Да! Конечно! Мечтаю об этом!

– Тогда Лисице надо поспать, – загадочно отозвалась Кира. – Он проспит до утра. Нам придется перенести его в машину и доставить в «Чудный уголок» прямо так.

– А Федор? Как мы его оставим одного?

– Преступница сегодня ночью больше не рискнет к нему сунуться.

Неизвестно, что подумал дежурный врач, когда подруги волоком протащили мимо ординаторской своего спящего приятеля. Лисица не переставал громко храпеть. И, наверное, Иван Владимирович надолго запомнил этих трех посетителей.

Лисица проснулся ближе к полудню. Подруги были наготове и с нетерпением ждали этого момента.

– Проснулся!

– Труженик!

– Что так рано глазки открыл?

– Поспи еще!

– Утомился ведь вчера!

– Устал!

– Вымотался!

– Всю ночь вкалывал!

Лисица потянулся и с недоумением спросил:

– Разве я ночью работал?

– Без устали!

– Ни разу не присел!

– Титан!

– Геркулес!

– Умница!

Лисица потряс головой.

– Погодите, но мы же с вами дежурили в больнице. Потом я стал засыпать, потом совсем заснул.

– Правильно. Мы уж порадовались, что ты выспишься нормально. Но ты вдруг вскочил, забормотал, что тебе надо бежать, и умчался.

– Куда?

– Сюда, видимо. Мы утром вернулись, прямо ахнули. Да ты сам посмотри, сколько ты успел за ночь!

Подруги помогли Лисице подняться. Того все еще пошатывало. И девушки старались на два голоса:

– Да ты перетрудился!

– Выложился без остатка!

– Всю ночь работал, ни разу даже не присел!

– Но все закончил! Просто потрясающе!

С этими словами подруги привели Лисицу вниз. Они немного побаивались, каким будет эффект? Но Лисица молчал. Он медленно осматривался по сторонам. Подруги, затаив дыхание, ждали результата осмотра.

– И это все сделал я? – наконец спросил у них Лисица. – Один? За одну ночь?

– Ну, мы тебе под утро немножко помогли.

– Ничего не помню.

– Немудрено, ты был, словно робот. Деталь сюда, деталь туда. Командовал ты, мы только выполняли твои указания. И как ты только сообразил, как собрать этот конструктор?

– Не знаю, – пробормотал Лисица. – Как-то так…

Он медленно прошелся по преобразившейся гостиной. Выглянул в холл. Заглянул в другие помещения. По мере того как Лисица открывал для себя все новые и новые детали интерьера, лицо у него приобретало какое-то просветленное выражение.

Подруги наблюдали за ним, с трудом сдерживая рвущееся из груди ликование. За минувшую ночь, руководя спешно вызванной бригадой рабочих, они вернули дому прежний облик. Ну, почти прежний. В гостиной теперь стояла странная конструкция из балок и полок, занимающая всю пустовавшую прежде стену. Впрочем, балки были декорированы красивыми неоновыми трубочками, которые в темноте светились. А на полочки можно будет ставить всякое симпатичное барахло. Против полочки, пусть даже металлической, подруги не возражали. Полочка – это такая вещь, которая в хозяйстве всегда пригодится.

Также добавились новые детали интерьера и в холле, и в других помещениях. Конечно, подруги выбрали только некоторые обновки из тех, что притащил в дом Лисица. Они постарались органично втиснуть их на свободные места между своей старой мебелью. Сделали перестановку, избавились от какой-то прежней мебели, которая им не сильно нравилась.

Потом наступил завершающий этап. Рабочие унесли с собой ненужные детали, мусор. Кира прошлась по всему первому этажу с моющим пылесосом. И вуаля! Задуманная Лисицей реконструкция была завершена!

– И это все сделал я один?

– Точно.

– А мебель старую где я взял?

– Не знаем. Куда-то позвонил, ее и привезли.

На самом деле, мебель находилась в саду у Таракана. Именно туда, по просьбе Киры, ее доставили грузчики вместе с фурой. И именно об этом так настойчиво рвался поговорить с подругами Таракан. Ему совсем не понравилось, что его образцово-показательный участок в один момент превратился в склад ненужных соседских вещей.

– Но Лисице знать об этом совсем не обязательно. Пусть это будет нашей общей тайной.

Итак, разгул стихии в коттедже подруг был усмирен. Лисица получил столь любезные его сердцу урбанистические конструкции. А подруги… что же, и они были довольны. Ведь девушки не только сохранили самые дорогие их сердцу вещи, но под шумок они еще и избавились от самодельного уродливого шкафчика, портящего им настроение с самого начала.

Девушкам даже удалось вернуть свой любимый длиннющий диван. Оказывается, он так и не покидал их поселка. Когда грузчики вывозили его прочь, охрана их остановила, и диван остался в комнате охранников. Но теперь девушки его нашли, почистили и вернули диванчик назад, поближе к большой плазме.

А та непонятная штука из жесткого ядовито-желтого пластика, которую Лисица планировал установить в гостиной, отправилась в ссылку к охранникам. И теперь подруги чувствовали себя почти счастливыми.

Но если с обустройством дома дела обстояли хорошо, то про расследование это сказать было невозможно. Сыщицы не находили себе места от разочарования. Лисица был с ними солидарен. Втроем они плотно засели за компьютер. И к вечеру у всех троих стали слезиться глаза от бесчисленного множества фотографий известных и малоизвестных актрис, которые они просмотрели.

Увы, ни одна из них не имела даже отдаленного сходства с той женщиной, которая обвела сыщиц вокруг пальца.

– И все-таки я уверена, ее лицо я где-то видела.

И Кира уставилась воспаленным взглядом на мутную фотографию. Ее получили подруги в подарок от службы безопасности НИИ Джанелидзе. Ночной инцидент произвел на дежурного врача – Ивана Владимировича более сильное впечатление, чем показалось подругам. И не поленившись, он сходил на пульт охраны, просмотрел записи с видеокамер и нашел ту, которая зафиксировала побег загадочной женщины из окна второго этажа.

Сделанная с записи фотография, конечно, оставляла желать лучшего. И это несмотря на то, что Лисица сумел улучшить качество до вполне приемлемого. Милый, славный Лисица, он всегда был под рукой у подруг. Что бы они стали делать, если бы он вдруг исчез?

Леся посмотрела на их старого приятеля с теплотой. Она уже успела простить Лисице тот ужасный бедлам, который воцарился было в их доме. Но ведь все же закончилось благополучно? И теперь Леся думала: приятель старался не для себя. Он искренне полагал, что делает это ради своих подруг. Пусть его старания и были несколько преувеличены, но ведь главное порыв, а не результат.

Кособокий глиняный горшочек, который слепит ваш сынок на уроке труда в школе, порадует куда больше, чем самый дорогой презент от неприятного вам человека.

Лисица выключил компьютер, подошел к окну и распахнул его настежь.

– Уф! – выдохнул он. – Чувствуете? Весной пахнет.

– Какая там весна, – откликнулась Кира. – Сыро и холодно на улице.

Но Лисица не поддался пессимизму.

– Прекрасная погода. Прекрасный вечер. А что, если нам с вами сходить в театр?

Подруги переглянулись. Лисица частенько приглашал их в рестораны, ночные клубы. Возил кататься на горных и обычных лыжах. Настоял, чтобы они научились стоять на роликовых коньках и полюбили этот вид развлечения. Они посещали вместе с ним все стоящие кинопремьеры. Пару раз даже ходили в музеи – Эрмитаж и Русский музей. Но вот в театр Лисица звал их впервые.

– Не знали, что ты такой театрал.

– К театру совершенно равнодушен, но вы его любите.

– Сто лет уже не были в театре.

– А теперь появился повод наведаться.

– Это какой же?

– Ведь у нас есть фото злодейки. И вы сами признаетесь, что она вам знакома. Говорите, что она может быть актрисой?

– Развела нас, словно котят. Держалась так убедительно. И лицо вроде как знакомое. Может, и впрямь актриса?

– Вот! – обрадовался Лисица. – Решено! Идем в театр! Смотреть актрис!

– Да, но в какой именно театр?

– Подумаем.

И Лисица принялся шагать по комнате из одного угла в другой. При этом он рассуждал словно сам с собой, не обращая внимания на подруг, следивших за ним глазами.

– Этой женщине определенно хотелось подставить Марину и Жанну. Не только избавиться от Антона и его папаши, но еще и свалить вину на Жанну с Мариной. Значит, преступница и эти две бедолажки знакомы. Встречались. Значит, могли познакомиться в театре. Из этого и будем исходить.

– Из чего?

– Навестим наших бедных арестанток. Спросим, в какой театр они любили ходить, когда были свободны. С кем из театральной братии они имели дело? Кому перешли дорогу? Кого обидели?

Предложение Лисицы было каким-то фантастическим. Но, с другой стороны, ведь других предложений у самих подруг не имелось.

И поэтому они лишь робко спросили:

– А нас пустят к Марине?

– Шутите? Чтобы иметь в друзьях Таракана и не пробиться к каким-то там уголовницам? Если их еще не перевели в следственный изолятор, то вообще никаких вопросов не возникнет. С ребятами из районных отделов договориться куда как легко.

Лисица оказался совершенно прав. Стоило Таракану сделать один звонок, как все проблемы мгновенно уладились. Подруг и Лисицу допустили к подследственным. Правда, при этом свидании должен был присутствовать кто-то из оперативников, дабы исключить возможность сговора. Но он, чтобы не мешать разговору, деликатно отошел в сторону и сделал вид, что его тут вовсе нету.

Глава 16

Обе обвиняемые выглядели плохо. Когда их ввели в кабинет, Кира с Лесей прямо ахнули от пугающих перемен. Лица у женщин осунулись и побледнели. Волосы были грязными и спутанными. Глаза запали. Даже огромная грудь Жанны как-то сдулась. Во всяком случае, теперь она уже не торчала гордо вперед. И сама Жанна больше не напоминала маленький адмиральский крейсер.

Женщины провели в КПЗ всего несколько часов, а казались совершенно сломленными заключением. Не было сомнений: как только они окажутся в СИЗО, максимум через день сдадутся и подпишут любые признательные показания, лишь бы обрести надежду хоть немного улучшить свое положение.

Но сейчас женщины еще не теряли остатков надежды. И увидев знакомые лица, сначала просияли, а потом взмолились и заговорили наперебой:

– Спасите нас!

– Мы никого не убивали!

– С какой стати мне было желать Антону смерти, если он был моим мужем?

– И моим любовником!

Марина сверкнула на подругу глазами:

– Сука!

– Сама такая!

– Спала с моим мужем!

– Так ты замуж вышла из корысти, а не по любви!

– А то ты с моим мужем шашни закрутила от большой любви! – не сдалась Марина. – Знаю, почему ты это сделала.

– И почему же?

– Да потому что в школе Юрка из десятого «Б» меня предпочел. От тебя ушел, а ко мне прибился. Ты мне за ту историю решила отомстить!

– Хотя бы и так! Хотя бы и из-за Юрки. Что с того?! Антона-то я не убивала. Он мне дорогие подарки делал. Помогал постоянно! Да половина моих клиентов из его бизнес-центра. Кафе у них там отвратительное, вот люди у меня заказы и начали делать! Я ему благодарна была.

Подруги переводили взгляд с одной женщины на другую и прикидывали про себя. Так, Антон содержал Марину и ее малолетнего сына. Жадным он не был, был послушен и выполнял практически все капризы жены. К тому же у той был хороший шанс примирить Антона с существованием Артемки. Для этого надо было завести еще одного ребенка, на сей раз от Антона, а потом взять и старшего сына в свою семью. Вот и все. Где один малыш, там и два. И уже не важно, кем они приходятся друг другу.

Жанна тоже видела от Антона одни лишь бонусы. Зачем ей было его убивать?

Теперь, что касается убийства Петра Антоновича. Да, вроде бы сын Марины становился законным наследником деда-отца-депутата. Но при этом у Марины на время убийства Петра Антоновича было какое-никакое, а все-таки алиби. Она находилась дома с мамой и маленьким Артемом. И пусть полиция и не хотела принять это алиби во внимание, но подруги были совершенно точно уверены, Марина не собиралась убивать своего прежнего любовника, ставшего теперь ее свекром.

Ну а Жанна и вовсе не могла быть той женщиной, которая наведалась к Петру Антоновичу и застрелила его из дуэльного пистолета. Жанна была маленькая, пышногрудая и с густой гривой вьющихся мелким бесом волос. Совсем не похожа на женщину, которая явилась убивать отца Антона. Та была высокая, стройная и загримированная под Марину.

И даже если предположить, что это Жанна так основательно загримировалась, все равно… Зачем ей было гримироваться под Марину? Она что, не понимала, пойдет в одной связке с подругой, коли уж с самого начала была замешана в этой истории?

Значит, был кто-то третий.

И поэтому Кира положила перед задержанными фотографию преступницы и взмолилась:

– Дамы, постарайтесь вспомнить эту женщину.

Марина с Жанной взглянули на фотографию и пожали плечами.

– Не знаем такой.

– Посмотрите лучше. В первую очередь это в ваших же интересах. Мы почти уверены, что эта тетка добилась того, чтобы вы оказались в камере. Она должна вас ненавидеть. И как следствие этого, она должна быть вам знакома.

– Кто же это такая?

Марина с Жанной снова уставились на фотографию. Теперь они смотрели куда внимательнее, и наконец Марина нерешительно произнесла:

– Почему-то лицо мне кажется знакомым.

– Нет, – отрицательно покачала головой Жанна. – Что касается меня, то я впервые вижу эту физиономию. Страшная-то какая!

– Нормальная. Не молоденькая – это да. Но страшной я ее не назову.

И Марина вновь пристально уставилась на фото.

– Очень странно, – пробормотала она наконец. – Готова поклясться, что лицо это мне знакомо. Но вот откуда… Убейте меня, понять не могу!

– Взгляни получше. Женщина может быть актрисой. Во всяком случае, данные у нее к тому имеются. Ты ходишь в театр?

– Нет. Почти нет.

– А с кем-то из актеров лично знакома?

– Совсем нет.

Подруги приуныли.

– Но ты все равно погляди еще.

– Да уж гляжу я, гляжу, – растерянно бормотала Марина. – Знаете, такое ощущение, что эта женщина каким-то образом связана с Антоном. Возможно, она работает в его офисе? А? Что скажете? Может такое быть?

И Марина вопросительно взглянула на замерших перед ней в полнейшем ступоре подруг. Девушки схватили фотографию. Озарение посетило их внезапно. И вспыхнувший у них в мозгу свет был таким ярким, что на мгновение подруги даже перестали различать предметы и людей вокруг себя.

Так вот почему это лицо тоже показалось им странно знакомым! Вот чьи черты они видели в этой фотографии!

– Они же сестры! – ахнула Кира.

– Без всякого сомнения, ее черты.

– И сестра у нее актриса.

– Но ведь она покойница!

– А кто это сказал? Она сама и сказала!

С этими словами подруги вскочили с жестких стульев и кинулись к дверям. Не обращая внимания на недоумевающие вопросы остальных, они бились о закрытую дверь:

– Выпустите нас!

– Скорее!

– Мы знаем, кто убийца!

– Надо ее задержать!

Напрасное желание. Никто подруг никуда так просто не отпустил. Разумеется, Лисица пожелал узнать, что они задумали. И присутствующий при разговоре оперативник тоже пожелал. Да еще следователь Кондрашкин, оказавшийся румяным упитанным толстячком, откуда-то появился и тоже захотел выслушать объяснения подруг. Что касается Марины с Жанной, то они смотрели на подруг с такой надеждой, что слезы на глаза наворачивались.

Через минуту в кабинете сделалось так тесно, что яблоку негде было упасть. И хотя время было уже позднее, и на отдых всем полицейским давно было пора, никто из них не ушел. Все остались и внимательнейшим образом выслушали, казалось бы, дичайшую версию подруг.

А выслушав, вынесли решение:

– Можно попробовать. Дело того стоит!

А ведь версия подруг совершенно не укладывалась в уже выдвинутые против Марины с Жанной обвинения. Более того, она полностью оправдывала двух бедняжек, закрытых в камере предварительного заключения. И, значит, следственным органам надо было предпринимать новые шаги, рушить стройную версию, возможно, даже полностью перекраивать все дело. А это, если кто не знает, огромная бумажная волокита, куча новых протоколов и масса дополнительной работы.

И все же напрасно о наших полицейских говорят плохо. Уверившись в том, что две задержанные ими женщины могут и не быть преступницами и убийцами, полицейские охотно согласились пожертвовать своим временем, но найти настоящих злодеек.

Был уже совсем поздний вечер, когда подруги вновь появились возле офиса Антона. На сей раз ни в одном окне бизнес-центра не горел свет. Все работники разошлись по домам, занялись своими собственными делами. Исключение составлял офис господина Савченко. В принадлежащих ему помещениях было светло.

– Она там, – с удовлетворением констатировала Кира.

– Думаешь, она?

– А кто же еще? Ну что? Мы идем?

Последний вопрос был адресован Лисице. Тот сдержанно кивнул. Но когда Кира шагнула следом за Лесей, приятель внезапно удержал ее за руку.

– Умоляю! Будь осторожна!

Кира улыбнулась в ответ. Мог бы и не говорить! Под ложечкой у нее неприятно сосало. Все-таки дело предстояло не из праздничных.

В офисе было тихо, лишь жужжал принтер в кабинете покойного хозяина. Девушки прошли по пустынному коридору. Ни души, ни единого сотрудника. Да и как иначе? Разве нормальным людям придет в голову засиживаться на работе дольше положенного? Это нетипично для русского человека. И даже противно его чувству самосохранения.

Человек, который по собственной воле проводит на службе дольше, чем того требуют его прямые обязанности, поневоле должен настораживать. Такое рвение подчас говорит о нечистой совести, а иной раз и о чем-то худшем.

Наконец девушки достигли бывшего кабинета Антона. Стучать они не стали. Вошли и увидели склоненную над бумагами знакомую спину.

– Здравствуйте, Татьяна. Вот и мы.

Татьяна подняла голову и удивленно посмотрела на вошедших к ней девушек.

– Снова вы? Что-то опять случилось?

Но подруги не ответили. Они сделали вид, что оглядываются по сторонам.

– Вы тут одна, Татьяна?

– Да.

– А где же ваша сестра?

Татьяна выпрямилась и немного побледнела:

– Моя сестра? Она… она на кладбище! Я же вам рассказывала!

– Бросьте, Татьяна. Мы все знаем.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Ваша сестра жива. Правда, мы пока не знаем, каким образом ей удалось инсценировать свою смерть, но она жива. И вам это должно быть известно лучше других.

– Ольга? Жива?

– Не пытайтесь лицедействовать, Таня. Вам это плохо удается. Вы же не Ольга. Вот та актриса от Бога! Когда мы с ней этой ночью столкнулись в больнице… Кстати, она вам рассказывала об этом инциденте?

Татьяна изменилась в лице настолько явно, что скрыть ей это уже не удалось.

– Она ведь пришла туда, чтобы добить Федора?

– Не понимаю, о чем вы.

Голос Татьяны звучал глухо. И Кира печально констатировала:

– Вы не Ольга. Вы не актриса. И у вас самой совсем другой талант. Это ведь вы все задумали, да?

– Что я задумала?

Когда прошло первоначальное удивление, бывшей секретарше господина Савченко удалось быстро взять себя в руки. Она села на жесткий офисный стул и устремила на подруг внимательный оценивающий взгляд.

– Хотите поговорить? – откликнулась Кира, тоже усаживаясь на стул. – Что же, извольте. Поговорим. Мы знаем, что это вы с сестрой убили Антона и его отца. Пока не до конца понимаем, зачем вам это понадобилось. Но ведь это вы сделали? Вы нас просветите, не так ли?

На губах Татьяны появилась улыбка.

– Какой бред, – произнесла она. – Мы с сестрой убили Антона и Петра Антоновича? Всем известно, что это сделала Марина. Она уже арестована.

– Таня, не надо. Вы же умная женщина. Неужели вы думали, что вам удастся провести полицию? Если уж даже мы узнали, то они и подавно узнают правду.

– Ну и что же они могут узнать?

– Правду. Ту правду, которую уже знаем мы. И мы все расскажем следователю. Нельзя, чтобы пострадали невиновные. Прямо от вас мы пойдем в полицию. Но у вас, Татьяна, есть несколько минут, чтобы раскаяться.

– Мне лично не в чем каяться.

– Значит, убийства совершала ваша сестра? Одна?

– Вы обе сумасшедшие! Моя сестра мертва!

– Да, да, мы помним. Умерла от ужасной болезни, до последней минуты страдая от неразделенной любви к собственному мужу. Так вы излагали? Трогательная история. Вы очень старались выставить вашу сестру жертвой черствости и эгоизма Антона. И Марину вы тоже пытались сделать каким-то чудовищем. Вы так сильно их обоих ненавидели? Или вам просто надо было найти оправдания тем ужасным вещам, которые вы совершили на пару с вашей сестрой?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Таня, ну к чему эти игры? Вашу сестру видел и может опознать Федор Семечкин, у которого она купила машину. Ей ведь была нужна именно его машина, правда? Все дело в том, что рекламная курица на крыше прямо указывала на Жанну, а через нее и на Марину тоже.

– Какая еще курица? – безразлично пожала плечами Татьяна. – Какая Жанна?

– Первые два убийства у вас получились прекрасно. Вы все рассчитали правильно. Антон и его отец погибают, Марина в делах фирмы ничего не понимает. Она вообще мало в чем разбирается, разве что в нарядах и моде. Таким образом, после исчезновения господ Савченко – отца и сына – все бразды правления сосредотачиваются в ваших, Татьяна, руках. Вы ведь работали на Антона и его отца много лет? Наверное, вы прекрасно были осведомлены о всех денежных потоках, которые проходили через вашу фирму? Могли их регулировать?

– Ну, допустим. И что?

Татьяна держалась невозмутимо. Подруги прямо вспотели. Они-то полагали, что женщина быстро расколется. Но теперь девушки понимали, глупо было надеяться на это. Татьяна – крепкий орешек. У нее холодный и расчетливый ум. Она понимает, что никаких прямых доказательств против нее у подруг нету. Одни лишь предположения, которые легко опровергнуть простым молчанием.

А Федор… Федор еще не скоро придет в себя, чтобы дать показания. Да и выживет ли мужчина? Татьяна полагала, что у нее есть возможность потянуть время. Нет, каяться она не собиралась.

Надо было ее припугнуть.

– Значит, не хотите с нами разговаривать? Что же, тогда мы пойдем в полицию.

– Ваше дело, – равнодушно проронила Татьяна. – Всего хорошего.

Подруги направились к дверям. Ничего другого им просто не оставалось. Они понимали, их план провалился. Но тут внезапно дверь шкафа раскрылась, и оттуда выскочила еще одна женщина.

Высокая и костлявая, но при этом с широкими плечами, мощными руками и длинным бледным лицом. Та самая женщина с имеющейся у подруг фотографии.

– Стоять! – рявкнула она грозно. – Куда пошли? Таня, их нельзя отпускать!

По лицу Татьяны скользнула тень неудовольствия.

– Зачем ты высунулась?

– Нельзя их отпускать! – снова воскликнула женщина. – Ты же слышала, они собираются донести на меня в полицию!

Подруги с интересом уставились на эту женщину.

– Ольга – это ведь вы?

– Да! Я!

– И вы живы?

– Как видите!

Несомненно, это была та самая медсестра, которая прошлой ночью наведалась к Федору, а потом так ловко сбежала из больницы. В отваге и дерзости сестре Татьяны нельзя было отказать. А вот весь ум в семье явно достался другой сестре.

Но Ольга была актрисой. А бывших актрис, как известно, не бывает. Если уж человек рожден для сцены, аплодисментов ему будет всегда не хватать.

И Кира воскликнула:

– Слушайте, Ольга, да вы просто женщина-кошка! Мои вам поздравления. А мы из-за вас всю больницу вверх тормашками перевернули. Потом только догадались, что вы через окно удрали. И как вы только не побоялись спуститься по трубе со второго этажа?!

Кира искренне восхищалась. И в глазах Ольги мелькнуло торжество. Она произвела впечатление и была этим довольна.

– Видишь, – повернулась она к сестре, – они мной восхищаются. А ты только и делаешь, что зудишь и умничаешь!

Татьяна молчала. Она кусала губы, явно досадуя на свою сестру. Но Ольга уже повернулась к подругам.

– Значит, вы обо всем догадались? Что же, молодцы! Хвалю вас. Только ни в какую полицию вы не пойдете. Мы с сестрой этого не допустим. Да, Таня?

Татьяна кивнула. А что ей еще оставалось делать? Неугомонная сестрица уже все сказала одним своим появлением.

– Чего вы хотите? – снова повернулась к подругам Ольга. – Денег? Мы можем заплатить вам за молчание. Сколько вам надо? Десять тысяч? Двадцать? Сто? Называйте свою цену, поторгуемся! Ведь я правильно понимаю, если вы не пошли сразу же в полицию, значит, у нас с сестрой еще есть шанс выйти сухими из воды?

– Деньги – это хорошо, – согласились сыщицы. – Но нам бы хотелось услышать вашу историю.

– Услышать и все?

– Услышать и понять, зачем вы все это затеяли.

– Что же, мы можем вам рассказать, – задумчиво произнесла Ольга и, повернувшись к сестре, спросила: – А ты как думаешь, Тань?

– Поступай, как считаешь нужным. Тебя все равно не переубедить.

Ольга передернула плечами.

– Не ворчи!

И прищурившись, она взглянула на подруг, словно оценивая, стоят ли они ее откровенности. Видимо, осмотр удовлетворил Ольгу, потому что она с удобством устроилась на стуле напротив подруг и снисходительно произнесла:

– Ну, уж ладно. Слушайте!

Ольга вышла замуж за Антона, повинуясь порыву его страсти, но без особого восторга со своей стороны. Женщина обладала странной особенностью: она пылко и горячо переживала чувства своих героинь на сцене, но совсем не испытывала накала страстей в реальной жизни. Можно было сказать, что Ольга эмоционально полностью выкладывалась на работе. Так там уставала, что просто не имела сил, чтобы переживать сильные эмоции вне театра.

Да, у Ольги теперь был муж, но никаких сильных чувств она к нему не испытывала. Впрочем, Антон пылал за двоих. Он встречал жену с работы. Провожал, посещал все премьеры, сидя в первом ряду с огромным букетом цветов. И всегда первым восторженно аплодировал и кричал: «Браво!»

Впрочем, театр был совсем маленьким, любительским. Денег Ольга зарабатывала до смешного мало. И когда в ее жизни появился Антон и связанные с ним материальные блага, Ольга поняла: упускать такой шанс никак нельзя. Она вышла замуж и в общем-то осталась довольна.

– К тому же Антон так красиво за мной ухаживал! Цветы сразу охапками! Рестораны! Стихи в мою честь!

Антон умел быть очень настойчивым. И в конце концов после продолжительного ухаживания Ольга вышла замуж, искренне полагая, что его пылкого чувства с лихвой хватит на них обоих. Каково же было ее изумление и разочарование, когда она стала понимать, что ее муж принадлежит к натурам увлекающимся. Он быстро вспыхивает, но так же быстро и гаснет.

Однако благодаря неконфликтному характеру Ольги, а еще точней, малому накалу эмоций, свойственному этой женщине, их брак продержался удивительно долго. Единственное, о чем жалела Ольга, так это о том, что ей пришлось уйти из театра. Не имея возможности разрядиться на сцене, она начала импровизировать в обычной жизни и неожиданно поняла, что это приносит ей удовлетворение.

– Долгое время я с успехом играла покорную и всем довольную жену богатого бизнесмена. Прощала измены Антона, потому что так требовала предписанная мне роль.

Получалось, что Антон – это режиссер, его отец – сценарист. Ну, а Ольга – главная героиня, играющая во всех постановках. Но постепенно количество постановок, в которых была занята Ольга, сокращалось. И наконец актрисе и вовсе объявили о ее увольнении.

– Когда Антон заговорил о разводе, мне стало страшно.

Что она будет играть дальше? Перед кем? Ольгу пугало одиночество не как таковое, ее пугала потеря зрителя. От ужаса Ольга даже заболела. Как ей казалось, тяжело, просто неизлечимо. Все, кто видел Ольгу в то время, не сомневались: молодая женщина находится в двух шагах от могилы.

– Но меня спасла Таня. Она появилась, словно светлый ангел. Предложила забыть все наши прежние разногласия. И я воскресла!

Неведомым образом страшная болезнь разжала свои клешни и оставила актрису. Возможно, виной всему была ошибка врачей, неправильно поставивших диагноз. Но Ольга предпочитала думать, что спасение пришло к ней для того, чтобы она сыграла главную роль в своей жизни. И перед зрителем, который был самым благодарным из всех, кого ей приходилось знать прежде.

– Татьяна работала на Антона и его отца и прежде. И теперь, когда мы с Антоном были в разводе, она стала моими ушами и глазами во вражеском стане.

Неудивительно, что Ольга умоляла сестру не увольняться от господина Савченко! Да и сама Татьяна понимала, если они с сестрой хотят наказать Антона за его отношение к жене, надо держать руку на пульсе господина Савченко и его отца.

И вот сестры приступили к выполнению своего плана. Обеим сестрам удалось внушить окружающим, что они полностью смирились со своей участью. Ольга охотно играла несчастную больную, всем и все простившую и думающую теперь лишь о встрече с небесами. Татьяна изображала заботливую сестру, преданно ухаживающую за больной. Сестры были уверены: долго ждать не придется, очень скоро случится неизбежное. Марину поджидает та же участь, что и Ольгу. И тогда придет пора действовать.

– Антон вспыхнул, женился на Марине, потом начал к ней остывать. Завел одну интрижку, другую, а потом начал встречаться с Жанной – ближайшей подругой Марины.

Сестры, которые все это время пристально следили за Антоном и его семьей, поняли, пора действовать! Они хотели, чтобы перед неизбежным концом Марина почувствовала весь ужас брошенной жены. Хотели, чтобы у Марины появился мотив для убийства мужа. Сейчас было самое время, чтобы привести в исполнение тщательно продуманный и разработанный во всех деталях план.

Впрочем, разработкой плана занималась одна Татьяна. Это ей природа дала холодный ум. Ольга отдавала дань уважения сестре и не пыталась вмешиваться. На долю Ольги выпало непосредственное исполнение задуманного сестрой плана.

– Антон должен был умереть первым. В его убийстве неизбежно заподозрили бы Марину. Во-первых, потому, что Антон ей изменял, а во-вторых, она – вдова. Вдов всегда подозревают в первую очередь. И пусть наследство после мужа Марина получит фиговое, почти совсем ничего не получит, жалкий пшик, но ведь есть же еще Петр Антонович!

Старому чиновнику также предстояло умереть, но уже после своего сына. Это должно было окончательно убедить следствие в том, что виновата во всем Марина. После смерти господ Савченко, отца и сына, все их имущество наследовал один-единственный человечек – маленький Артемка, сын Марины.

– Естественно, ничего бы мальчишка не получил. Не заслужил! И мы с сестрой позаботились, чтобы так оно и было.

Пора было приступать непосредственно к выполнению плана.

Выманить Антона из дома оказалось очень легко. Он полностью доверял Татьяне. И хотя вначале удивился, что Татьяна звонит не со своего номера, быстро успокоился ее ложью о втором телефонном номере, якобы также принадлежавшем ей.

На самом деле, номер был совершенно посторонним. И уж Татьяна постаралась, чтобы по этому номеру их с сестрой никогда не смогли вычислить. Она специально наведалась на «Юнону» – рынок электроники и запчастей, где запросто можно было с рук купить ворованный телефон. Сам аппарат Татьяне был не нужен. Ее интересовала зарегистрированная на постороннего человека, но при этом действующая сим-карта.

Получив такую, Татьяна смело позвонила с чужого номера Антону. Услышав, что Татьяна нашла какие-то документы своей покойной сестры, очень важные, и хочет немедленно передать их Антону, бывший муж охотно вышел навстречу.

Антон чувствовал перед Татьяной некоторую вину за смерть Ольги и поэтому всячески старался задобрить Татьяну. Поднял ей заработную плату. Пару раз выписывал премии. Одним словом, демонстрировал свою лояльность. Ему была нужна преданная помощница, которая к тому же проработала с ним не один год, хорошо разбиралась в делах фирмы и была безотказным работником.

Встретившись с Антоном, Татьяна действительно передала мужчине письма своей якобы покойной сестры. Антон прочитал их прямо на улице. Расчувствовался. И сам предложил выпить за упокой души покойницы. И выпил. Вот только он не ожидал, что выпитый им напиток будет последним в его жизни.

Сестры прекрасно понимали: репетиций у них не будет. Сыграть предстоящую драму следует с первого раза, без осечки. Второго шанса им просто не представится. Все должно получиться сразу же или не получиться вовсе.

Но о таком развитии событий сестры даже не думали. Они были уверены – у них все выйдет на славу. Пьеса была написана, роли распределены. И Ольга вновь вышла на большую сцену. На сей раз ее сестра – Татьяна тоже не могла остаться в стороне. Ей отводилась пусть и вторая, но тоже очень значительная роль. И у Татьяны также было много своих зрителей, и поэтому сыграть надо было убедительно.

Слушая рассказ сестры, Татьяна тоже невольно втянулась. Глаза у нее разгорелись, и она внезапно вступила в беседу, сказав:

– Чтобы помянуть Ольгу, я предложила Антону виски. Нарочно припасла его любимый напиток, чтобы он не отказался.

О том, что в спиртное добавлено сильнодействующее снотворное, Антон, разумеется, не знал. Он сделал несколько глотков и заснул.

– Марина в это время сидела дома и ждала мужа. Таким образом, алиби на время его смерти у нее не было.

На этом и строился расчет коварных сестриц. Едва Антон заснул от выпитого виски пополам со снотворным, Татьяна сделала отмашку Ольге. Поджидавшая поблизости сестра тут же примчалась. Одной Татьяне было не справиться с предстоящей задачей. А вдвоем сестрам такая задача была вполне под силу.

– Как же вы справились? – искренне поразилась Кира. – Антон ведь был тяжелый!

– Он тщательно следил за своей формой. Весил не больше семидесяти пяти. Мы справились.

Кира критически оглядела обеих женщин. Да, для представительниц своего пола сестры Ларины были очень сильны физически. Ни грамма лишнего жира, только кости и крепкие от природы связки и мускулы. Итак, Ольга приехала на помощь. И одетые в темные и неприметные одежды женщины перекинули тело Антона через забор бассейна. Со стороны это могло показаться забавой. Но нельзя было исключать возможности появления полицейского патруля.

– Поэтому Антон погиб, лишь оказавшись на территории бассейна.

Недрогнувшей рукой Ольга всадила нож в живот своего бывшего мужа. Она не сомневалась: Антон заслужил своей участи. В конце концов, он ведь бросил ее умирать без всякой помощи от ужасной болезни! То, что болезнь прошла, она выжила, казалось, все закончилось хорошо, преступницу не остановило.

Сестры не боялись, что их застукает охранник бассейна. Они хорошо подготовились. Выстроили все декорации. Они проследили за охранником и знали, что ночью, в смену Сергея, бассейн частенько остается без всякого наблюдения. Уставший от своей вечно капризной беременной жены и злого тестя парень убегает к молоденькой глупышке-любовнице. Охранник проводит время в свое удовольствие, а под утро возвращается обратно в бассейн, изображая, будто усиленно работал всю ночь.

Так было и той ночью, когда подруги совершили первое злодеяние. Они перекинули тело спящего Антона, а потом укатили прочь на весьма приметной машине. Этой машине в плане сестер отводилась особая почетная роль.

Глава 17

– Вот мы и добрались до машины! – воскликнула Кира. – Вы ведь специально приобрели такую колымагу, чтобы все, кто ее увидел, обязательно связали ее с Жанной?

– А через нее и с Мариной, – кивнула Ольга. – Конечно. И нам очень повезло. Сначала мы думали, что надо будет угонять нужную машину. Это могло вызвать затруднение. Но потом подвернулся вариант еще лучше. Просто великолепный вариант!

Ольга приобрела машину у жадного до денег Федора. Она сама первой обратилась к Федору с шикарным предложением купить его машину. Она даже не настаивала на переоформлении авто на свое имя. Федору так понравилась идея получить за машину большие деньги, не переоформив ее на нового хозяина, что он совсем не задумался – а чем лично ему чревата такая сделка? Какие неприятные последствия его ждут?

Сестер же сделка устраивала со всех сторон. Они получили документы на интересующую их машину, получили саму машину. Но при этом она оказалась зарегистрированной на Федора. Случись такое, что свидетели запомнили бы ее номера, а не только курицу на крыше, полиция пришла бы к нему. Но Федор очень мало мог рассказать про свою покупательницу.

– И все же что-то мог, – возразила Леся. – Иначе вы бы не пытались убить мужика.

После своей «смерти», полностью инсценированной, Ольга стала жить по чужим документам. В могилу легла женщина, с которой Ольга познакомилась, пока болела. Вот та действительно была тяжело и, как оказалось, неизлечимо больна. Болезнь обезобразила ее. Ольга взялась помочь бедной женщине.

Умирала эта женщина в квартире Ольги, а сама Ольга временно перебралась на съемную квартиру, где ее никто не знал. Татьяна преданно навещала «сестру» каждый день. Заботилась о ней, что входило в планы сестер. И когда врачи констатировали смерть, они только тяжело вздохнули:

– Что болезнь с человеком делает. Совсем на себя покойница не похожа.

И спокойно выдали справку о смерти гражданки Ольги Лариной.

– Но как же люди на похоронах! Ведь они должны были узнать Ольгу!

– Человек после смерти и впрямь сильно меняется. К тому же я отнесла гримерам в морге фотографию Ольги. Приплатила им. Они взяли деньги и нарисовали чужой покойнице лицо Ольги.

Похороны прошли благополучно. Случайная женщина обрела вечный покой под памятником с именем Ольги Лариной.

– Ну а мне, в свою очередь, достались ее документы.

Таким образом, на руках у Ольги оказался паспорт на имя Веры Степановой.

– Не слишком-то красивое имя. Мое мне нравилось куда больше.

– Но внешность! Вы так были похожи с этой Верой?

– Совсем нет!

– А как же фотография в ее паспорте?

– Ну и что? Часто вы показываете паспорт?

– Нет. Редко.

– Ну вот, когда мне было нужно, я добавляла несколько штрихов к своей внешности и делалась отдаленно похожей на фото в паспорте Веры. И потом… я ведь не собиралась жить по этому паспорту всю оставшуюся жизнь.

При этой фразе, случайно вырвавшейся у сестры, Татьяна сделала такое движение, словно собиралась заткнуть Ольге рот. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. Шагнула назад и расслабилась. А Ольга, даже не заметившая движения сестры, продолжала рассказывать дальше.

– После Антона наступила очередь его отца. Пожалуй, его я ненавидела еще сильней, чем мужа. Антон был мягким человеком, тряпкой. Отец мог заставить его поступать как угодно.

Единственный случай, когда Антон пошел вопреки воле своего отца, – женитьба на Марине. И наверняка Ольга не могла простить мужу этого поступка, который он совершил ради другой женщины. Но это что касается чувств самой Ольги. Ее сестра, Татьяна, помогала совсем из других соображений.

– Петр Антонович был богат. После смерти Антона все деньги, фирма, недвижимость – буквально все оказывалось в руках старика.

– Но в случае уже его смерти деньги переходили Артему.

– Маленький мальчик, он ничего не понимал в делах. И его мать, и бабушка тоже.

– Мальчик бы никогда не увидел этих денег.

– Как? – ахнули подруги. – Вы и ребенка собирались… убить?

– За кого вы нас принимаете? – неожиданно обиделась Ольга. – Мы не преступницы, мы – мстительницы.

– Ну да, ну да… – не стали спорить подруги.

– Антон и его отец заслуживали своей участи. А что нам сделал маленький ребенок? Конечно, мы бы не причинили ему вреда.

Ага! Только засадили его мать на долгие годы за решетку. И лишили бы всех денег. Кстати говоря, интересно, как?

– Как? Об этом надо спросить Таню. Она у нас финансовый гений. Ее задумка, ее план.

Подруги повернулись к Татьяне. Та только вздохнула. Ольга практически выдала ее с головой. Теперь можно было уже не таиться. Болтливая Ольга выболтала почти все.

– Это совсем не интересно, – попробовала увильнуть от ответа Татьяна. – Есть разные схемы…

И она снова замолчала. Зато вновь заговорила Ольга:

– Танюша всегда была у нас немножко робкая. Зря она так. Ума у нее в голове хватило бы на несколько человек. И как Маринку подставить с этими пистолетами, тоже она придумала!

– Но стреляла в Петра Антоновича снова ты?

– Да. Я. И рука у меня не дрогнула.

Ольга явилась к бывшему свекру домой, старательно замаскировавшись под Марину. Излишне говорить, что она вновь прикатила на машине, купленной у Федора. Издалека бросающаяся в глаза курица на крыше вновь сослужила ей хорошую службу. Время было еще не позднее. Многочисленные свидетели охотно припоминали, что машина с курицей долго простояла возле дома депутата.

– А я сама поднялась к Петру Антоновичу. Он думал, что я – Марина. Сам открыл мне дверь. И прямо с порога начал меня обзывать. Даже не понял, кто на самом деле пришел к нему в гости. Злой был, красный. От гнева даже плохо видел перед собой.

Ольга не отказала себе в маленьком удовольствии, нежданно выпавшем на ее долю. Она стояла и слушала, как Петр Антонович поливает Марину грязью.

– А когда мне это надоело, я выстрелила.

Все-таки у Ольги не хватило духу взглянуть при этом в глаза бывшему родственнику. Она выстрелила в затылок Петру Антоновичу, а затем быстро и бесшумно покинула его квартиру. Вину она вновь намеревалась свалить на Марину. И в этом ей очень помогла сестра, заявившая, будто бы Марина незадолго до убийства прибегала в офис, была в крайне взвинченном агрессивном состоянии, и что она взяла из сейфа один из пистолетов своего мужа. На самом деле, пистолет взяла Ольга.

Сестры были уверены – все у них идет гладко. И тем большей неожиданностью для них стал звонок Федора – хозяина машины с курицей, о котором сестры благополучно забыли, а оказалось, что зря.

Если сестры забыли про Федора, то сам он, наоборот, очень хорошо помнил высокую худую женщину, которой продал машину. И еще он знал, как ее зовут – Вера Степанова. Итак, Федор знал новое имя Ольги Лариной. Знал номер телефона, с которого она ему звонила по поводу покупки машины. И пусть номер телефона был чужой, но ведь с этого же номера сестры звонили Антону, когда выманивали того из дома.

Было бы совсем некстати, если бы следствию удалось установить странную взаимосвязь этих двух звонков. Могли возникнуть совершенно ненужные вопросы. Одним словом, Федору лучше было бы исчезнуть, а в идеале так и вовсе умереть. И когда он сам позвонил Ольге и начал нести чушь о том, что ему нужна назад его развалюха вместе с курицей на крыше, сестры поняли – пора!

– Федора мы решили прикончить вместе. Я отвлекала его внимание, а Татьяна подкралась сзади и оглушила мужика.

Рука Ольги была неизменно твердой. Она всадила нож в живот спящему Антону. Пристрелила Петра Антоновича, не побрезговав запачкаться его кровью и разлетевшимися мозгами. Но когда пришлось убивать Татьяне, она дала слабину. Федор остался жив.

Мужику невероятно повезло, что им занималась не Ольга. Тогда у него просто не было бы шансов. И во второй раз Федору повезло, когда сестер спугнула мигалка полицейского патруля. Они не стали добивать раненого, просто удрали с места происшествия. Полицейские смогли разглядеть только неясные силуэты, быстро скрывшиеся с глаз. Но Федора доставили в больницу, и у мужика появилась надежда.

Федор мог выкарабкаться, а это совсем не устраивало сестер. И тогда к нему в больницу под видом медицинской сестры вновь отправилась Ольга. Она знала, была уверена, у нее все получится. Убивать совсем не страшно и даже где-то весело. И если бы ее не спугнули неведомо откуда взявшиеся в палате реанимации незнакомки, Ольга бы успешно справилась с очередным задуманным убийством.

– А теперь нам с сестрой придется бежать. Федор может очнуться в любую минуту. Вызвать к себе следователя. Рассказать обо мне. Нет, оставаться и дальше в стране мне опасно даже с паспортом Веры Степановой.

И Ольга устремила на подруг цепкий взгляд.

– Теперь вы все знаете. Я могла бы вам ничего не говорить, но… но как-то хочется поделиться сделанным.

– Есть чем гордиться, – согласилась Леся. – Улов велик. Депутат и его сынок-бизнесмен. Не каждой брошенной женке под силу расправиться сразу с двумя обидчиками. Но можно задать еще один вопрос?

– Последний!

– Зачем все это было нужно?

– Зачем?

– Да. Зачем было убивать Антона?

Ольга стрельнула глазами в сторону сестры. Татьяна сделала движение, приложив палец к губам. И Ольга воскликнула:

– Я же вам все объяснила! Он меня унижал!

– Антон? Вот уж никогда не поверю.

– А мне все равно! – взвизгнула Ольга. – Говорю, что унижал, значит, унижал! Изменял мне! С другими бабами по ночам шлялся! А потом и вовсе на Марине этой женился. Вот уж кто стерва так стерва!

– Но вы же с ней даже не пересекались. Когда мы ей показали твою фотографию, она не смогла тебя вспомнить. Только потому, что вы с сестрой очень похожи, что-то такое у нее в голове промелькнуло.

– И что? Что вы хотите этим сказать?

– Марину могла ненавидеть твоя сестра. Вот уж кто частенько с ней сталкивался.

– Она или я, какая разница? – раздраженно произнесла Ольга. – Марина заслуживала наказания за свой эгоизм и хамство. Я ничуть не жалею, что подставила ее!

– Ну, допустим… Антона ты ненавидела за измену. Марину за противный характер. А Петр Антонович чем тебе не угодил? Уж его-то тебе точно не за что было ненавидеть.

– Он-то тут с какого боку?

– Сказать вам, с какого боку? С какого боку?..

Ольга снова взглянула на Татьяну. Бывшая актриса была в явной растерянности, она не знала, что ответить подругам на этот вопрос. И Татьяна пришла на помощь сестре.

– Петр Антонович настаивал на том, чтобы Оля оставила сцену. Говорил, что в их семье актрисулек быть не может. Он порушил карьеру Оленьки!

– И только за это вы его приговорили к смерти?

– Разве этого мало? Он заслужил свой конец!

– Мерзкий старикан!

– И вор! – вырвалось у Ольги. – Если бы вы только знали…

Но тут Ольга замолчала, словно прикусив язык.

– Девчонки, а вы уверены, что вам не нужны деньги? – вдруг спросила у девушек Татьяна. – Потому что если нужны, то у нас с сестрой есть к вам интересное предложение.

Предложение – это всегда интересно. А уж интересное предложение – оно интересно вдвойне.

– Деньги всем нужны. А что за предложение?

Ольга кинула на сестру умоляющий взгляд.

– Объясни им. Лучше потерять половину, чем проиграть совсем!

Татьяна колебалась недолго.

– Петр Антонович был вор. Он крал те деньги, которые шли из бюджета на нужды спортивных школ. Конечно, он не прямо клал их к себе в карман, существовало несколько схем, по которым деньги из государственной казны попадали на личные счета господина Савченко, минуя те учреждения, для которых предназначались.

И Татьяна пустилась в длинные рассуждения. Как поняли подруги, схемы отъема денег у государства были сложны и разнообразны, но результат был всегда один и тот же. Денежки, минуя спортивные школы и другие учреждения, оседали в кармане господ Савченко – отца и сына. Причем происходило это так ловко, что ни разу Савченко не попались.

– Вы должны быть нам благодарны. Мы очистили общество от двух гиен, – высокопарно выразилась в конце Татьяна.

Так-то оно так, но что-то мешало подругам до конца поверить в то, что сестрички действовали исключительно из чистого альтруизма.

– И где же теперь эти украденные государственные деньги? – спросила Кира. – У вас? Из них вы собираетесь отдать часть нам, чтобы откупиться? Или я что-то неправильно поняла?

И так как сестры Ларины молчали, она добавила:

– Вы же затеяли эту канитель с убийствами исключительно для того, чтобы присвоить себе эти денежки. Они же ворованные, значит, где-то на пути от казны до счетов господ Савченко существовала лазейка, через которую эти деньги можно украсть повторно. У левой прибыли не бывает абсолютно прозрачных схем движения.

– Ну… в общем-то, вы правы, – неохотно подтвердила Татьяна и еще более неохотно прибавила: – Деньги эти у нас. Почти что у нас. И мы готовы ими с вами поделиться.

– И сколько?

– Сколько?

Татьяна задумалась.

– Миллион! – выпалила за нее Ольга.

– Долларов?

– Рублей?

– Евро!

Миллион евро! Огромные деньги, просто огромные. Может, для кого-то это и семечки, но для подруг это была внушительная сумма. Чтобы заработать миллион евро, им надо было трудиться… Да всю жизнь им надо было трудиться! И то не факт, что к пенсии они оказались бы от вожделенной суммы хотя бы на полпути.

И еще подруги невольно подумали, что как раз на такую сумму они сами развели Федора. Что это могло означать, Кира с Лесей толком не поняли, но поневоле насторожились.

– Миллион евро – это отличная взятка. И что мы должны сделать, чтобы получить этот миллион?

– Ничего. Просто ничего. Не ходите в полицию, оставьте все, как есть.

– То есть пусть Марина с ее подругой отвечают за те преступления, которые совершили вы?

– И вы получите от нас за это миллион евро.

– Соглашайтесь, – искушала подруг Ольга. – Такое предложение бывает только раз в жизни.

Подруги сделали вид, будто колеблются.

– Предложение соблазнительное. Но Артемку жалко, – призналась наконец Кира.

– Мальчик получит всю недвижимость своего деда и отца. Ее мы не тронем.

Просто не сможете тронуть! Не сможете прикарманить, так надо ставить вопрос! Одно дело, перевести на свои счета электронные деньги, которые, с одной стороны, вроде бы есть, а с другой – и потрогать их нельзя. И совсем другое – заграбастать вполне реально существующие квартиры или особняк, оформленный по всем правилам на одного из Савченко.

– Так что? Решайтесь!

– Хорошо! Мы согласны!

– Отлично, – повеселела Ольга. – Я была уверена, что вы неглупые девочки.

– Неглупые. Недаром же мы пришли к вам. Могли бы и сразу в полицию понестись, а мы к вам заявились. Именно потому, что мы такие неглупые.

Но Ольга не терпела, когда говорил кто-то, кроме нее.

– Да-да, – воскликнула она. – Но не будем терять время. Нам с сестрой надо знать ваши банковские реквизиты. Ну, чтобы перевести вам деньги.

Ольга суетилась, путалась и явно не очень хорошо понимала, о чем говорит. Лучше бы она занималась своим делом, а обсуждать финансовые вопросы позволила сестре.

Неожиданно подругам стало ужасно скучно. Суетящиеся сестры Ларины вызывали у них теперь не страх или восхищение, а чувство, близкое к отвращению. Пролилось столько крови, судьбы многих людей оказались искалечены, а все ради чего? Нет, не из благородной мести, не из высосанной из пальца идеи справедливости, а только из-за презренного металла. И даже не металла, а бумажек. И не бумажек вовсе, а так… чего-то эфемерного, виртуального, электронного.

Но тут же подруги напомнили себе, что за эти виртуальные деньги пока еще можно получить вполне реальные земные блага. И отдых у моря в шикарном спа-отеле. И даже собственный спа-отель, если охота заморачиваться с его управлением.

Деньги правят миром и людьми. У кого их много, тот и стоит у власти. У кого мало, тот сидит тихо и не высовывается. Именно деньги являются тем мерилом, которым измеряется жизненная энергия, отпущенная каждому. Много денег, много власти. Мало… ну, об этом уже говорили.

Подруги не сомневались, как они должны поступить. Вздохнув, Кира нажала на условную кнопку. И буквально через несколько минут услышала, как по коридору громко стучат тяжелые ботинки. Это приближалась группа захвата. И даже тут деньги показывали свою волшебную власть. Окажись сестры Ларины простыми уголовницами, для их задержания хватило бы нескольких оперативников. Но как для мошенниц, присвоивших себе не один миллион из государственной казны, на их задержание выделили целый отряд спецназа.

Сестер Лариных очень торжественно увели крепкие ребята в красивой черной форме. Головы их украшали не уродливые вязаные маски девяностых, а залихватски надетые береты. Им нечего было бояться, нечего было скрывать свои лица. Власть давала им защиту и престиж. Куртки, бронежилеты, автоматы, заправленные в высокие ботинки отлично пошитые брюки… Что же, такая сила внушала уважение даже своим внешним видом.

Глава 18

Дома в своем родном «Чудном уголке» подруги оказались лишь на следующий день. Большие деньги – это еще и большая ответственность. И подругам довелось прочувствовать эту истину на собственных спинах. Их допрашивали и раньше, и не один раз. Но никогда в допросах не участвовало так много народу. Никогда еще допросы не были такими суровыми, а задаваемые вопросы – такими каверзными.

К утру девушкам уже стало казаться, что это они сами придумали схему выманивания денег из государственной казны. Еще немного, они бы сами полностью взяли на себя вину господ Савченко. На сей раз, чтобы выручить подруг, не хватило даже всего влияния Таракана. Да и то сказать, генералом-то он был в прошлом, а похищенные деньги были очень даже в настоящем.

– Где вы познакомились с сестрами Лариными?

– Какие предложения поступали вам от них?

– Вы знаете иностранный язык?

– Какой?

– В каком объеме?

А дальше вопросы пошли и того хлеще:

– У вас есть загранпаспорт? Оформлен ли у вас въезд в страны Шенгенского соглашения? До какого срока действительна ваша виза?

И когда подругам уже начало казаться, что они – законченные преступницы, тиски слегка разжались. Допрашивающие подруг люди оставили их ненадолго одних.

– Тебе не кажется, что все эти следователи так стараются исключительно ради собственной выгоды? – пробормотала Леся.

– Думаешь, им положена премия?

– Думаю, что они пытаются сделать так, чтобы украденные деньги обратно в казну уже не вернулись! Свалят вину на нас, а Лариных просто пристрелят.

– За что? – ужаснулась Кира. – У нас в стране смертная казнь запрещена.

– Но не запрещено стрелять в подозреваемых при попытке к бегству или сопротивлении.

И вот после этого девушек наконец-то отпустили. У подруг создалось впечатление, что их бы не отпустили так скоро, да уж больно неудобные вещи они начали говорить. Никакой благодарности, ни устной, ни письменной, ни осязаемой, подруги не получили. Но они и тому были рады, что остались на свободе и при своем.

– Уф! – выдохнула Леся, оказавшись на улице. – Торжественно клянусь никогда больше не буду даже приближаться к финансовым махинациям в государственном масштабе.

– Правильно! Чертовски опасно. Раньше за такие махинации с казной вовсе расстреливали.

– А мы с тобой еще дешево отделались. Будь сумма покрупней, а наша причастность побольше, могли бы и не отмыться.

Подруги даже не сомневались, зародись у их следователей хоть мало-мальское подозрение о том, что подруги могли присвоить себе часть государственных денег… все… тю-тю… косточек бы подруг их близкие больше не увидели.

– Эх, не все еще у нас в стране гладко! Перегибы на местах еще с советской власти сохранились.

– Президенту бы сообщить! Пусть разберется!

– Человек не виновен, пока не доказано обратное. По какому праву они на нас так давили?

Подруги были очень обиженны и злы. Они устали от долгого трудного допроса и к тому же были сильно разочарованны тем, что никто не сказал им даже простого спасибо. Отсюда и горькие слова, вырвавшиеся у них.

Бледный вид Лисицы и Таракана, которые вдвоем встречали подруг, лучше всяких слов подтвердил догадки девушек о том, какой опасности они только что подвергались. И им неожиданно стало жалко сестер Лариных. Глупые-глупые дурочки, во что они влезли! Сами не подозревали, какие могущественные силы затронули.

– И что теперь с нами будет? – пролепетала Леся, падая в объятия Лисицы и Таракана. – Нас допрашивали так, словно это мы своими руками украли деньги из казны!

– Они просто хотели разобраться.

– И что теперь будет?

Ответа девушки так и не получили. Их отвезли домой и оставили одних. Вместе с подругами были только кошки. Фантик и Фатима ни на шаг не отходили от них. Кошки явно нервничали. Но то ли потому, что дом неузнаваемо переменился и в привычную уютную обстановку вмешались какие-то непонятные железные балки и обручи. То ли потому, что предчувствовали еще перемены в своей жизни.

Прошло пять томительных дней. Подруги не ходили на работу, вообще не высовывались из дома. Не потому, что их держали под домашним арестом, просто вместо триумфа они чувствовали страх. Но на пятый день ситуация изменилась. К ним в дом позвонили. И когда девушки открыли дверь, то увидели сияющих Таракана и Лисицу, которые стояли за спиной очень крупного мужчины со славным круглым лицом и густыми, начинающими седеть волосами.

Мужчина глянул на подруг слегка раскосыми глазами и прогудел, обращаясь к своим спутникам:

– Ну что, это и есть наши героини?

– Они самые!

– Можно войти?

Подруги отступили. Они уже поняли, что их дом удостоился визита высочайшей важности. Человек-гора, который явился к ним, явно занимает высокий пост в правительстве. И теперь девушки искренне надеялись, что этот большой человек разберется и поймет, что они ничего плохого не хотели, а хотели исключительно только самого хорошего. И в преступный сговор с сестрами Лариными не входили, а только мечтали вызвать преступниц на еще большую откровенность.

Впрочем, инициатива, как известно, наказуема. Но девушкам очень не хотелось оказаться в наказанных. Они считали, что куда больше они достойны поощрения.

– Славно тут у вас, – оглядевшись по сторонам, прогудел гость. – Как это теперь говорят… эклектично! Сами сделали или надоумил кто?

– Само собой получилось.

– Вот и мои домашние тоже мне все время талдычат, что я устарел. Ну, да теперь знаю, как их примирить с моими вкусами. Спасибо вам. Теперь, что касается получения вашей премии…

С огромным удивлением подруги узнали, что тот же следователь, который допрашивал их после задержания Татьяны и Ольги, подал прошение на имя своего начальства о материальном поощрении доморощенных сыщиц.

– Благодаря вам в казну вернутся огромные средства. Наша страна очень нуждается в таких, как вы, сознательных гражданах. Поэтому было принято решение выплатить вам денежное вознаграждение в размере…

Услышав о размере обещанного им вознаграждения, подруги чуть в обморок не упали от удивления. А они-то еще ворчали и дулись! Да за такие деньжищи можно было ответить не на сто и не на двести вопросов, а на десятки тысяч.

– Конечно, это не миллион евро, как вам обещали преступницы, – дружески подмигнул им человек-гора, – но тоже очень и очень неплохо. Вы сможете пустить эти деньги на любое приобретение на территории нашей Родины. Недвижимость, земли. Если хотите, потратьте на обучение или присоедините к своим пенсионным накоплениям.

Ну уж нет!

– Мы найдем, куда их потратить, не дожидаясь пенсии, – серьезно ответила Леся, чем вызвала громкий жизнерадостный хохот их гостя.

Он вообще был в чудесном настроении. Сыпал шутками. И подруги подумали, что выплаченная им премия вряд ли составляет даже один процент от украденного у страны господином Савченко, а затем возвращенного подругами. Но, с другой стороны, они и на такое-то вознаграждение не рассчитывали.

Выполнив свою миссию, гость заторопился. У него было множество дел и помимо беседы с сыщицами. Подруги перехватили его уже в дверях:

– А что будет с Татьяной и Ольгой?

– Они предстанут перед судом! О подробностях вам сообщат ваши друзья.

После ухода важного гостя Таракан с Лисицей усадили подруг на диван и сами уселись напротив их. Кошки тут же появились, словно из воздуха воплотились, и устроились рядом. Так в молчании все вместе они просидели довольно долго. Мужчины не открывали рта. Кошки делали вид, что дремлют. А подруги просто ждали.

Первым не выдержал Лисица.

– Ну, девчонки, учудили вы на сей раз! – воскликнул он.

– Кто бы мог подумать, что убийство в бассейне выведет вас на след крупного экономического преступления! – поддакнул Таракан.

И мужчины вновь уставились на подруг, словно бы видели их в первый раз. А потом Таракан начал рассказывать.

Господин Савченко работал в госаппарате еще со времен своей комсомольской юности. Не надо воображать, будто бы перестройка что-то кардинально изменила в управлении страной. Да, курс нашей любимой Родины после девяностых резко поменялся. Но люди, умеющие держать нос по ветру, вовремя сориентировались и вновь плыли под всеми парусами.

Конечно, были в комсомоле и коммунистической партии люди, которым была важна сама идея единства, равенства и братства. Но куда большее количество членов партии рвалось к самым элементарным житейским благам. Ведь не вступив в партию, нечего было рассчитывать на то, чтобы занять руководящие посты в Советском государстве. Таким образом, в партии было много балласта – карьеристов, которые стремились к вершине любой ценой.

И вот эта масса радостно глотнула воздух свободы, огляделась по сторонам и поняла, что в новых экономических условиях для них все равно остается много простора. Что его теперь даже еще больше, чем было при советской власти. В новых экономических условиях имеется куда больше возможностей для личного обогащения. Если прежде все отпускаемые из казны деньги контролировались строго, вплоть до последней копеечки, потерять которую в годовом балансе было бедой для бухгалтера, то сейчас к деньгам отношение было иное.

Развелось множество частных фирм, на счета которых можно было перечислить государственные деньги. И дальше уже никто не мог точно сказать, куда эти деньги денутся. Пойдут ли они на дело, для которого предназначались, или уйдут в чей-то личный карман.

Конечно, эти фирмы возглавлялись конкретными людьми, которых можно было привлечь к судебной ответственности, но… но основной парадокс заключался в том, что вернуть украденные деньги это совсем не помогало. Ведь зачастую владельцами этих фирм были люди случайные, взятые со стороны исключительно для одной цели – отсидеть за мошенников тюремный срок.

– И вот, оказавшись в новых условиях, наш Петр Антонович не растерялся. Почти сразу же он придумал несколько схем отъема денег у казны. И благосостояние его сказочно возросло.

Впрочем, Петр Антонович не зарывался. Крал он постоянно, но не помногу. Однако за долгие годы своей управленческой деятельности скопил неплохой капиталец, скрытый в ценных бумагах иностранных фирм и на валютных счетах, опять же, в иностранных банках.

В России у Петра Антоновича была лишь кое-какая недвижимость. Совсем скромная, если сравнивать с его основным капиталом. И еще в России у Петра Антоновича имелись счета в банках, на которых лежали суммы, происхождение которых Петр Антонович мог объяснить вполне спокойно.

Тут, в России, Петр Антонович был честным депутатом, чьи расходы не выходили за рамки его доходов. А во всем остальном мире он был миллиардером. Время шло, у Петра Антоновича вырос сынок – Антон, которого любящий порядок папочка также пристроил к делу. Теперь отец с сыном действовали на пару. И, конечно, это повышало продуктивность разбоя и снижало риск попасться.

– Петр Антонович доверял своему сыну полностью. Вот только одно его огорчало: Антон был влюбчив. И хотя пытался держать себя в руках, но пару раз все же чувства оказались сильнее его, и любовницам удалось затащить Антона под венец.

Официальный брак подразумевает юридические отношения брачующихся. Жена становится полноправной наследницей своего мужа. А на записанных на имя Антона счетах хранилась половина золотого запаса семьи Савченко.

Услышав это, Кира воскликнула:

– Так вот почему Петр Антонович был так недоволен своими невестками! Вот почему он так настаивал, чтобы Антон написал завещание на него. Боялся, что ушлые невестки пронюхают о деньгах и доберутся до его подкожных накоплений!

Чего мы боимся, то обычно с нами и случается. Первая жена Антона устроила свою сестру в фирму мужа. Татьяна числилась в офисе Савченко старшим секретарем, но фактически она знала куда больше, чем ей полагалось по должности. Татьяна была хорошо обученным экономистом, и ей не составило большого труда понять, что господа Савченко прокручивают какие-то аферы с государственными контрактами.

Но понять – это одно. А на то, чтобы выяснить подробности махинаций, определить число участников аферы и, самое главное, установить номера счетов в иностранных банках, куда переводились эти деньги, у Татьяны ушел не один год.

За это время Антон развелся с Ольгой, женился на Марине. Ольга тяжело переживала уход мужа. И главным образом ей было жаль терять материальные блага, связанные с Антоном. Дело дошло до того, что Ольга тяжело заболела. Видя, что сестре с каждым днем становится все хуже, Татьяна решилась.

– А если деньги Антона и его отца окажутся у тебя? – спросила она однажды у сестры. – И это будут не те копейки, которыми делился с тобой Антон, а много миллионов в валюте?

– Что? Откуда?

– Я знаю, что твой бывший муж и его отец воруют из казны. Занимаются они этим уже давно, а деньги хранят в западных банках. Возможно, там, на их счетах, сейчас даже уже не миллионы, а миллиарды!

Услышав про миллиарды евро, Ольга неожиданно почувствовала себя лучше. Врачи только диву давались. На последнем осмотре они озабоченно качали головами, опасаясь за жизнь молодой женщины, а уже через неделю от болезни Ольги не осталось и следа.

И обе сестры приняли судьбоносное решение. Они отнимут деньги у господ Савченко, уедут из страны и заживут на полную катушку.

– Вот только Антоном и Петром Антоновичем придется пожертвовать.

Ольга не возражала.

– Они ведь не успокоятся, пока не найдут нас? – спросила она у сестры. – Либо они, либо мы. Верно?

И женщины стали готовиться. Они продумали все в мельчайших деталях. И казалось, все у них получилось отлично. Преступницы вполне могли удрать из страны, паспорта и визы у них были уже на руках. Но сестрам-злодейкам помешали.

И Таракан взглянул на подруг.

– Могу я спросить, как вы догадались, кто убил Антона и его отца?

– Это все Леся. Ее идея.

– Просто я поняла, что Татьяна лжет. Она сказала, что Марина примчалась в офис за пистолетами, один из которых взяла из сейфа мужа и сунула себе в сумку.

– И что?

– Но этого просто не могло быть! Мы видели, как в тот вечер Марина возвращалась к себе домой. С ней была такая крохотная сумочка, что туда едва косметичка помещалась. А у дуэльных пистолетов длинное дуло и массивная рукоять. Они очень громоздкие. Даже один пистолет просто не поместился бы в сумочку Марины.

Поэтому и сомнение в правдивости слов Татьяны зародилось у меня, как только я увидела картонную коробку – пустую тару от этих пистолетов.

– Так вот почему ты так вцепилась в эту коробку в офисе у Антона! – радостно воскликнула Кира. – А я-то голову ломала, зачем ты ее из мусора выуживаешь. Теперь я поняла!

– Сама Татьяна носит большую сумку, куда без проблем поместились бы оба пистолета. Но Марина – дело другое. У нее сумочка была совсем крохотная. Туда и «макаров» бы не поместился, что уж говорить про дуэльные пистолеты с их длинным дулом.

– Она могла сунуть его под одежду.

– Нет, не могла. Одежда на Марине была такой облегающей, там просто невозможно было спрятать большой и довольно тяжелый пистолет.

Это наблюдение и заставило Лесю усомниться в искренности Татьяны.

– А потом, в больнице, когда мы едва не сцапали Ольгу, явившуюся туда добить раненого Федора, я никак не могла успокоиться. И я все время думала, откуда мне знакомо это лицо. А потом Кира сказала, что женщина – хорошая актриса, не смутилась, когда мы ее схватили. Сумела выкрутиться, остаться невозмутимой. У нее прекрасные актерские навыки.

– И что?

– А ведь Татьяна упоминала о том, что ее покойная сестра была актрисой. Но это были только смутные ощущения, мысли… И только после того, как Марина предположила, что видела эту женщину в офисе у мужа, до меня дошло. Я наконец поняла, на кого похожа женщина из больницы. Она была похожа на Татьяну! Это была ее родная сестра – «покойная» Ольга!

Да, сестры были удивительно похожи. Обе высокие, худощавые, костлявые, с мужеподобными фигурами. Конечно, Ольга была куда красивей своей умной сестры. Но черты семейного сходства все равно присутствовали у обеих женщин.

– И тогда меня словно озарило. Если женщина с фотографии похожа на Татьяну, но это не она сама, может быть, это ее сестра? Та самая покойная и чудом воскресшая?

Точно сказать это не мог никто. Ольга Ларина числилась в списках умерших. Никто не мог предположить, что она живет под чужим именем. Что за нее умерла другая женщина. И что Ольга уже не один месяц прячется под личиной Веры Степановой. Лишь сами сестры Ларины могли пролить свет.

И поэтому подруги отправились на встречу с ними. Убедили преступниц, что за взятку встанут на их сторону, и получили откровенный рассказ о совершенных сестрами злодеяниях.

Так и закончилась эта история. Через пару недель Федор выписался из больницы и первым делом помчался за вознаграждением в полицию. Там его огорошили, сказав, что никакого вознаграждения ему не причитается. Но зато ему вернут его машину. Так что полученные от Ольги сто тысяч рублей можно было считать своеобразной компенсацией Федору за полученные им от рук сестриц травмы.

В результате Федор еще раз продал свою машину уже совсем другим людям и абсолютно легально. Сумму не завышал. Что дали за развалюху, тому и был рад. Полученный им горький опыт принес свои плоды. Федор твердо уяснил, что жадность бывает наказуема. Поступать с окружающими надо так, как бы ты хотел, чтобы они поступали с тобой. И поэтому фигурку пластиковой рекламной курицы он вернул Жанне.

Жанна после времени, проведенного в камере предварительного заключения, тоже о многом изменила свое мнение. И, не жмотясь, она заплатила Федору те деньги, что была ему должна. Таким образом, этот спор между ними решился к обоюдному удовольствию обеих сторон. Теперь они дружат и частенько собираются вечерком за бокальчиком чего-нибудь крепкого, чтобы вспомнить те ужасы, которые им довелось пережить по вине Ольги Лариной.

А вспомнить им есть что. Ведь Жанна чуть было не угодила на долгие годы за решетку, а Федору так и вовсе предстояло отправиться еще дальше, прямиком на небо.

Что касается сестер Лариных, то им еще долго предстоит общаться со следователями из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Те мечтают выцарапать у Татьяны номера всех счетов, на которых покойные господа Савченко хранили украденные деньги. Вот только получится ли это у них? Татьяна держится стойко. Кроме названной подругам суммы в миллион евро, клянется, что ничего нет. Следователи ей не верят, но доказать что-либо пока не в состоянии.

Возможно, что сестрам Лариным еще удастся воспользоваться деньгами Антона и его отца, вот только будет это не раньше, чем через много-много лет. Убийства, которые совершили женщины, никто прощать им не собирается, и сестры обязательно предстанут перед судом.

Ну а для Марины и ее сынишки все обернулось очень даже хорошо. Та недвижимость, которой владели Антон и его отец в России, бесспорно достанется Артемке. Он единственный прямой наследник Петра Антоновича. Тот еще при жизни признал Артема своим сыном. И хотя не желал афишировать своей связи с Мариной, но ребенку все же помогал. И препятствий к вступлению в наследственные права у мальчика нету. Его мать оправданна. Причастности к совершенным убийствам у наследников нет.

Следователь по экономическим хищениям уверен: квартиры, машины, дом в Испании и еще кое-что Антон и его отец приобретали совершенно законно. Так что это имущество Артем и его мама с бабушкой, должно быть, унаследуют в полном объеме.

То, ради чего Марина выходила замуж, сбылось даже легче, чем она мечтала.

А вот из бассейна Марине пришлось уволиться. Прослышавшие о том, что их тренерша обвиняется в убийстве, от нее отказались все ученики. Группа Марины оказалась в простое, и Вадим Саныч взял обратно на работу ту самую Наталью Евгеньевну, которую когда-то потеснила Марина.

Сам Вадим Саныч приободрился. Уволил ротозея и гулену охранника и сказал, что сам будет дежурить по ночам в бассейне. Так спокойней, да и все равно по стариковской привычке ночью он спит мало.

Подруги по-прежнему ходят плавать два раза в неделю. А несколько дней назад им позвонили из магазина:

– Ваш заказ прибыл. Заберете сами или можем организовать доставку?

От доставки подруги не отказались. А вот повесили шкафчик на кухне они сами. Привлекать к этому делу Лисицу они больше не захотели. Умение извлекать уроки из всего случившегося и есть важнейшее отличие человека неглупого от круглого дурака.

Content

Дарья Калинина
Властелин брачных колец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18