Ольга Крючкова

Хочу жить и умереть…

Всем женщинам, пережившим насилие, и возродившимся к жизни, подобно Фениксу – посвящаю.

Пролог

В гостиной, перед современным плазменным телевизором расположилась небольшая компания: две женщины, мужчина, державший на руках грудного ребёнка, и очаровательная девчушка лет шести.

На экране высветились титры: «Хочу жить и умереть» – название фильма, просмотр которого предстоял. Два часа кряду зрители не отрывали взоры от экрана. Даже ребёнок не капризничал, сладко спал на руках отца.

Одна из женщин, Наталья, на протяжении всего просмотра беззвучно плакала. Наконец фильм закончился. Наталья нажала на пульт – экран погас.

– Ну, как тебе наше с Золотинским произведение? – вопрошала Кристина, вторая женщина – жена известного продюсера.

– Очень правдоподобно… – сдавленным голосом ответила Наталья.

Увы, Кристина так и не поняла, что именно это «произведение» подвергло опасности Наталью и её семью.

– А как тебе Петровский в роли злодея? Хорош? – не унималась жена продюсера, она же – одна из героинь фильма.

– Бесподобен… – коротко бросила Наталья.

Невольно в памяти женщины всплыла давняя сцена в заброшенной часовне:

«… – Вы слышали такое выражение: голод сердца? – спросил Петровский, приблизившись к Наталье.

– Голод сердца… – как зачарованная вторила ему Наталья.

– Да, это когда человек долго живёт без любви и уже не надеется её обрести. Но вдруг он встречает того, с кем бы хотел утолить этот голод. И я хочу утолить голод с вами… – неожиданно признался Николай».

«Голод сердца…» – снова пронеслось в мыслях Натальи и воспоминания минувших дней нахлынули на неё с новой силой.

Книга 1

Глава 1

На протяжении шести часов Наталья сидела в приёмном покое местной больницы. Её бил мелкий озноб, мысли путались… В голове не укладывалось, что у мамы случился сердечный приступ и сейчас она – в реанимации.

Ещё недавно, казалось, что жизнь прекрасна, Наталья заканчивала одиннадцать классов и была полна планов на будущее. Теперь же она сидела, понурив голову, в полном отчаянии. Увы, кризис не миновал провинциальный Сурск, последнее производство, едва теплившееся в городе в последние годы, рухнуло за несколько месяцев. Многие жители Сурска остались без работы, в их числе и Ирина Николаевна Ильина, мама Натальи.

Наталья в очередной раз всхлипнула и высморкалась в кусочек бинта, любезно предоставленного молоденькой медсестрой. Она машинально посмотрела на часы, висевшие на стене, они показывали четверть пятого дня.

В последние дни Ирина Николаевна чувствовала себя плохо, сказался стресс, на работе её сократили, можно сказать, без выходного пособия. Жить было не на что… Всё рухнуло…

Ирина Николаевна несколько раз звонила родственникам в Пензу, просила помощи с работой – она бы справилась, всего – то два часа езды на автобусе до города! Но, увы, в Пензе дела обстояли не лучше.

Ирина Николаевна старалась держаться. Когда деньги закончились, Наталья в тот момент как раз сдавала выпускные экзамены в школе, она собрала золотишко, которое имелось, серьги да пару колец, и отправилась в местный ломбард. За всё про всё она получила пять тысяч рублей. Не много! Но и этому женщина была рада.

Наталья понимала: об учёбе в Пензе можно забыть. Надо срочно искать работу. Но где? Маме удалось устроиться в местное почтовое отделение на смешную зарплату в три тысячи рублей. Однако, и за это рабочее место была драка между соискательницами. Ирине Николаевне по местным понятиям просто подфартило, да то только потому, что отделение почтамта возглавляла её давняя подруга.

Словом, жизнь изменилась… Увы, не в лучшую сторону. Сердце Ирины Николаевны, и так слабое, подорванное перенесённым на ногах гриппом, не выдержало. Нынешним утром её увезла скорая помощь…

Наталья смачно высморкалась… В приёмный покой вошёл врач, который принимал Ирину Николаевну.

– Вы, я так понимаю, доводитесь дочерью Ирине Ильиной? – устало спросил он.

– Д – д-а… – заикаясь, ответила Наталья.

– Примите мои искренние соболезнования… – как-то бесцветно произнёс врач.

Наталью охватило оцепенение. Она поначалу вообще не поняла: почему это она должна принять соболезнования? Что это у врача за шутки такие дурацкие?

– Как моя мама? – растерянно спросила она.

Врач стоял напротив девушки, потупив взор, разглядывая свои поношенные ботинки.

– Её больше нет. Сердце остановилось ровно в шестнадцать ноль-ноль. Сейчас тело вашей мамы перевозят в морг.

Перед глазами Натальи всё поплыло, она потеряла сознание.

* * *

День похорон выдался серым, мрачным, время от времени накрапывал дождик. Казалось, что сама природа оплакивает безвременно ушедшую из нашего мира Ирину Николаевну.

Наталья стояла подле могилы, её под руку поддерживала Олеся, бывшая одноклассница и верная наперсница. Чуть поодаль стояли соседи, хорошо знавшие покойную Ильину. Кто-то из них пожертвовал денег на похороны. Алевтина Сорокина, что возглавляла местный почтамт, через службу социальной поддержки ухитрилась выбить у властей небольшую денежную сумму, пособие, на похороны своей сотрудницы и лучшей подруги. Она заливалась слезами, всё ещё не в силах поверить: Ирочки больше нет.

Работники местного кладбища, ловко орудуя верёвками, опустили гроб. Наталья первая, как и положено, бросила горсть земли в могилу.

– Спи спокойно, мамочка… – сдавленным голосом прошептала она. Слёзы катились по щекам девушки, спазм сдавливал горло.

Примеру Натальи последовала Олеся, затем Алевтина Сорокина и все остальные, присутствующие на похоронах. И вот настал черёд работников кладбища, заваливать гроб свежевыкопанной землёй.

Сорокина подошла к Наталье и поцеловала её.

– Если что – обращайся… Всегда помогу… – сказала она, вытирая слёзы.

– Спасибо… – прошептала девушка.

Наталья стояла с трудом – перед глазами всё плыло, голова кружилась, однако она нашла в себе силы выслушать казалось бы бесконечную вереницу соболезнований… Если бы не Олеся, то упала бы прямо на могилу матери.

Олеся понимала, в каком состоянии находится подруга, и изо всех сил старалась удержать её на ногах. Наконец, силы оставили Наталью и она начала оседать.

Олеся подхватила её.

– Идём… Я провожу тебя домой.

Ильины жили на окраине города, в пятнадцати минутах ходьбы от кладбища в старом послевоенной постройке деревянном доме (с прогнившими полами), рассчитанном на две семьи. Однако, Наталье показалось, что дорога до дома длится вечность. Обессилившая она начала падать…

– Ну, давай ещё немножко! Почти пришли! – подбадривала её Олеся.

Откуда не возьмись, показался сосед, Василий Филиппов. Он также присутствовал на похоронах. Правда, один, без жены. До Олеси доходили слухи: мол, Василий по молодости лет крутил любовь с покойной Ириной Ильиной, а к Наталье относился как к родной дочери. Какая чёрная кошка пробежала между Ириной и Василием, уже толком никто не помнил. Только разошлись их пути дорожки много лет назад, и Василий женился на другой женщине. Однако детей ему с женой Бог так и не дал. Поэтому к Наталье он продолжал относиться по-отцовски. Его жене это страшно не нравилось, однако спустя годы она, казалось, смирилась. Но проводить в последний путь Ирину Ильину так и не пришла. Всё же не смогла простить соседке романа со своим мужем.

Василий крепкими натруженными руками подхватил Наталью, донёс до дома и уложил в постель.

– Ты иди, дядь Вась… – произнесла Олеся. – Я за ней присмотрю. Мне всё равно спешить некуда.

– Ты если что, крикни… Я здесь, рядом… – заверил сосед. Он ещё раз взглянул на Наталью и тяжело вздохнул: если бы он тогда не женился… Наташа сейчас считала бы его своим отцом… Может быть, Ирина была бы жива…

Василий смахнул набежавшую слезу со щеки тыльной стороной руки. Он отправился домой с твёрдым решением помянуть Ирину так, чтобы упасть и забыться хоть на какое-то время. В последнее время Василий всё чаще злоупотреблял спиртным. Водку не покупал, слишком дорого, а вот самогон гнал, как и многие жители Сурска.

Олеся затворила дверь за соседом. Торопиться ей действительно было некуда. Отец с матерью окончательно спились. Дома находиться было просто невозможно, и Олеся давно решила: как окончит школу уедет в Москву на поиски лучшей доли. Однако для того, чтобы добраться до Москвы, а затем обустроиться в столице, хотя бы на первое время, необходимы деньги. А у Олеси их, увы, не было. Да и заработать их по нынешним временам не представлялось возможным. Тем не менее, со своей мечтой уехать из опостылевшего города и избавиться от алкашей-родителей, она не рассталась.

К Ирине Николаевне Олеся относилась, как к родной матери. Покойная всегда привечала девочку, потчевала пирожками собственного приготовления. Часто, когда родители Олеси в очередной раз напивались до чёртиков, она оставалась у Ильиных ночевать. Как ни странно девочка неплохо училась и к счастью не унаследовала от своих родителей пагубной склонности к выпивке. От постоянного недоедания она к восемнадцати годам была невелика ростом, худенькая, очень складная, белокожая. Её слегка удлинённое личико, обрамлённое от природы цвета воронова крыла локонами, выглядело на редкость благородным, если не сказать: аристократичным. И чего греха таить: мужикам она нравилась. С пятнадцати лет у Олеси появились ухажёры на много старше её. Соседи осуждали девочку, за глаза порой называли гулящей, а то и шлюхой. Однако, Ирина Николаевна никогда себе этого не позволяла, двери её дома всегда были открыты для Олеси. Поэтому сейчас Олеся ощущала патологическую ответственность за Наталью.

Глава 2

Наталья открыла глаза. В какой-то момент она даже не поняла, что находится дома. Девушка попыталась встать с кровати. Тут очнулась Олеся, прикорнувшая на старом потёртом кресле.

– Ты чё? Проснулась? – продирая глаза ото сна, поинтересовалась Олеся. Наталья в ответ угукнула и замерла, сидя на кровати.

– Леська, ты… – протянула Наталья охрипшим от слёз голосом.

– Да, я, я… Кто ж ещё? – подтвердила подруга. – Светает уже… Давай чаю заварю что ли?

– Не-е-е… – протянула Наталья, – мне бы чего покрепче… Нальёшь?

– Да запросто… Только ты б не увлекалась, – наставительно произнесла Олеся.

– Да я немножко… Можно и самогоночки… У мамы где-то была заначка, кажется в шифоньере, внизу за вещами…

Олеся встала с кресла, потягиваясь подошла к шифоньеру, отворила потёртую от времени скрипучую, как немазаная телега, дверцу. Пошарила внизу за вещами правой рукой и извлекла бутылку самогонки.

– Во! – победоносно заявила она. – Заодно и Ирину Николаевну помянем.

При упоминании о матери Наталья невольно всхлипнула. Олеся быстро сгоняла на кухню, плеснула немного ядрёного зелья в стаканы, прихватила два заветренных кусочка хлебушка на закуску.

– Махни на выдохе! – со знанием дела посоветовала она подруге. Та, следуя инструкции, проглотила содержимое стакана… После чего не могла ни вдохнуть ни выдохнуть.

– Да ты хоть хлебушком занюхай! Мои родаки всегда так делают… – сказала Олеся, одним глотком осушила содержимое стакана и закусила хлебом. – Дрянь несусветная… – констатировала она. – И как мои родаки постоянно её жрут?

Тем временем Наталья, не выдержав испытаний судьбы и порции жгучей дряни, отключилась… Олеся бережно уложила её на подушку, прикрыла одеялом.

– Спи… Утро вечера мудренее… Теперь у тебя начнётся новая жизнь… В Москву с тобой уедем, ну его ко всем чертям, этот Сурск! Дыра беспросветная! А в Москве жизнь бьёт ключом! – разговаривала Олеся с мирно посапывающей подругой. – Скажешь делать ничего не умеем, с голода подохнем… Ну, тут ты не права! А хореографией мы на кой ляд с тобой столько лет занимались? Устроимся танцовщицами… Я уже всё продумала… Правда, денег не дорогу надо достать, да и на первое время за жильё заплатить. Только это теперь моя забота. Напрасно, что ли меня мамка такой красавицей родила?

Олеся оставила спящую Наталью, будучи уверенной, что та проспит, как минимум часа три-четыре. Уж это она по личному опыту знала. Голова после выпитой самогонки слегка кружилась, в животе бурчало, страсть как хотелось есть.

Олеся подошла к соседнему дому, в окнах горел свет. Она осторожно заглянула в окно, слегка прикрытое старыми выцветшими ситцевыми в цветочек занавесками: отец и мать спали вповалку прямо на полу около стола. В углу сидел очередной собутыльник. Олеся решила домой не заходить, всё равно холодильник пустой, а собутыльник мог пробудиться в любой момент и изъявить навязчивое желание удовлетворить свою похоть. Впрочем, Олеся умела давать отпор – жизнь, как говориться всему научит. Если уж она допускала до себя мужчину (а это впервые произошло, когда девушка училась в восьмом классе), то по обоюдному согласию.

Сейчас Олеся лихорадочно прикидывала: к кому направиться из своих ухажеров? Решила, что пойдёт к Семёну, он самый надёжный, от него можно получить реальную помощь.

Неожиданно пошёл дождь, Олеся припустилась бегом к дому Семёна, он стоял на отшибе, около небольшой рощицы. Ухажёр был тремя годами старше девушки, работал, выпивал в меру – эти качества, несомненно, и привлекли к нему внимание Олеси. Семен слыл парнем не жадным, если водились деньги – делал Олесе подарки, правда, недорогие, но девушка, не избалованная достатком, радовалось и этому.

Олеся вбежала на крыльцо и постучала в дверь – в ответ тишина. Пропели первые петухи – Семён, разумеется, ещё спал. Олеся со всей силы забарабанила в дверь. И это возымело почти что мгновенное действие – дверь распахнулась, на пороге, в трусах, весь всклокоченный стоял Семён.

– Леська?! С ума рехнулась? Чего барабанишь? – возмутился он.

– Да ладно тебе! Вымокла вся! – примирительно сказала гостья и, задев ухажёра мокрым плечом, протиснулась в дверь.

– Случилось чего? – не унимался Семён.

– Случилось… У подруги моей, Наташки Ильиной, мама умерла, похоронили вчера…

Семен мотнул головой.

– М-да… Моя матушка слава богу жива… К мужику своему ушла жить… – произнёс Семён и снова встрепенулся: – Так чего припёрлась-то в такую рань? Любви что ли захотелось? – парень плотоядно воззрился на Олесю. Та же скинула мокрую одежду и стояла перед ним в трусиках и лифчике.

– Догадливый! А вот и захотелось! – с лёгкостью подтвердила она и приблизилась к Семёну.

– Дай хоть зубы почищу… – прошептал тот, ощущая, как напрягается его мужское естество.

Семёна, как всегда хватило на два захода. Утомлённый он задремал – через час надо было уже собираться на работу. Олеся поднялась первой, отправилась на кухню. Открыла холодильник, извлекла из него маслёнку и кусок пошехонского сыра. Смастерила бутерброд, съела его в сухомятку…

За её спиной раздались шаркающие шаги Семёна.

– Чего вскочил? Мог бы ещё вздремнуть? – удивилась Олеся.

– Мог бы… Вот только я тебя хорошо знаю, не затем ты приходила, чтобы заняться любовью… Выкладывай: чего надумала?

– Уехать хочу… в Москву… Вместе с Натальей… Ну чего нам здесь делать? – призналась девушка.

Семен шмыгнул носом.

– Ну да… Нечего… А замуж выйти не думала? – как бы невзначай поинтересовался он.

– За тебя что ли? – игриво спросила Олеся и смастерила себе ещё один бутерброд.

– Да хоть бы и за меня! Я не пью, работаю! С жильём тоже у меня всё в порядке!

Олеся опустила очи в долу.

– Семён… Ты пойми… Ну выйду я за тебя, ребёнка рожу… И буду всю жизнь сидеть в Сурске, как наседка…

– А что в этом плохого? – искренне удивился Семен.

– Да не хочу я! Понимаешь: НЕ ХОЧУ! Я ещё жизни не видела! – вскинув взор, возопила Олеся. – Мать с отцом вечно пьяные, я – голодная! Работы нет! Одеть даже толком нечего… Если б не твои подарки – ходила бы полуголая… Словом, прости меня, но я всё уже решила.

– Ну да… ты всё решила… – вторил ей Семён. – А от меня-то ты чего хочешь? Денег на дорогу?

Олеся молчала.

– Понятно! – отрезал Семён. – Значит, я тебе не нужен! А я-то думал, что у нас с тобой всё серьёзно! И не обращал внимания на сплетни: то ты, мол, с одним, то с другим!

– Прости меня… – пролепетала Олеся, приблизилась к Семёну и прильнула к нему на грудь. – Хочешь, поедем вместе?

Семён на миг задумался.

– Нет, не хочу… Денег я тебе, конечно, дам… И обещай мне, что работу в Москве найдёшь, а не при вокзале торговать собой станешь.

– Ты чё обалдел? – вскинулась Олеся.

– Ладно… Идём потрошить мою заначку…

Семен разложил старый диван и выдвинул нижний бельевой ящик, порылся в нём и извлёк кожаный потёртый портмоне.

– От отца остался, – пояснил он. – Когда-то на работе ему подарили, на день рождения… – Семён порылся в портмоне и вытащил три пятитысячные бумажки. – Вот, возьми… – протянул он. – Думал, что поженимся… На свадьбу копил…

– Спасибо… Я знала, что ты поможешь… – поблагодарила Олеся.

– Дам тебе адрес своего двоюродного дядьки по матери, в Москве он живёт. Правда, пьёт по-чёрному. Но первое время, прежде, чем найдёте жильё перекантуетесь. Когда уезжаешь?

– Чем быстрее, тем лучше… – призналась Олеся. – Не могу я здесь жить… Понимаешь, не могу… Я всё здесь ненавижу!

Через два дня девушки собрали свои нехитрые пожитки, Наталью долго уговаривать не пришлось, и отправились на автовокзал. Через полдня они были уже в Москве.

Подруги вышли из автобуса, на московском автовокзале в районе метро Щёлковское, мельтешил народ – все куда-то торопились, приезжали-уезжали, словом, жизнь кипела.

– Москва! – констатировала Олеся и огляделась. – Грязновато что-то… Всё заплёвано, бычками от сигарет забросано…

Наталья также огляделась.

– А дальше что? Как добираться будем до этого родственника? Я на метро отродясь не ездила…

– Не дрейфь, подруга. Сейчас разберёмся. Я у знающих людей проконсультировалась. Сейчас в киоске купим карту Москвы и схему метро. А, если что у людей спросим…

– Да тут, небось, одни приезжие, типа нас с тобой… – резонно заметила Наталья.

Олеся кивнула.

– Точно… Все с баулами прутся… Ладно, где наша не пропадала!

Бойкая Олеся приобрела карту города и метро. Развернув их, бегло просмотрела…

– Ага… – глубокомысленно произнесла она. – Дело ясное, что дело тёмное… Короче – язык до Киева доведёт. Пошли в метро, а там будем спрашивать всех подряд. Я тоже в Сурске, если помнишь, всю жизнь безвылазно прожила – и метро для меня как шоколадка для дикаря.

Наталья захлопала глазами, Олесе показалось – ещё немного и она расплачется.

– Пошли, не бойся! Возвращаться не будем! Обратно не поеду! Давай хоть Москву посмотрим!

Наталья кивнула.

– Если этого родственника не найдём поедем обратно… Обещай мне…

– Не поедем! – настойчиво повторила Олеся. – Делать не хера в этом Сурске. Будем в Москве осваиваться. И родственника найдём, адрес есть. Никуда он не денется.

Наталья тяжело вздохнула и подумала: «Ох, зачем я согласилась из дома уехать? Пошла бы работать на почту, всё кусок хлеба… А здесь что? Кому мы нужны?»

Бойкая Олеся, спустившись по эскалатору в метро, подошла к прилично одетой женщине с одним единственным вопросом: как добраться до станции Выхино? Женщина всё обстоятельно объяснила. Олеся невольно подумала: «Врут, что москвичи заносчивые и высокомерные. И среди них есть добрые люди…»

Всю дорогу Наталья хлопала глазами и держала подругу за руку, словно боялась, что её поглотит сутолока метро, и она сгинет в его бесконечных сумрачных перегонах между станциями. Какова же была её радость, когда они несколько раз запутавшись, с двумя пересадками, добрались-таки до метро Выхино. Выйдя из подземки, девушки вздохнули полной грудью.

– Первое испытание мы выдержали, – констатировала Олеся. – осталась самая малость – найти дом по описанию, который дала мать Семёна. Правда, была она у своего братца лет так десять назад. Надеюсь, за это время он не поменял место жительства.

Олеся развернула листок бумаги, на котором был изображён корявый план и крестиком обозначен дом пресловутого родственника.

Девушки битый час блуждали по окрестностям, пока местный старичок не указал им верное направление. Как он сумел разобраться в каракулях, именуемых планом, девушки так и не поняли.

– Так это просто! – воскликнул старичок. – Идите вон туда… – он махнул рукой. – Увидите серый девятиэтажный дом по ходу движения. А за ним, торцом, ещё один. Вот он-то вам и нужен.

Девушки горячо поблагодарили почтенного «аборигена» и отправились в указанном направлении. Через пятнадцать минут они уже входили в подъезд.

– Пятый этаж… – произнесла Олеся, уставившись на бумажку. – Квартира номер девяносто два.

Наталья ощутила дрожь в коленях, когда перед ними разверзло своё вонючие, грязное чрево устройство, именуемое попросту лифт.

– Заходи! – скомандовала Олеся. – Чего мнёшься? В Сурске лифта не видела? И у нас в городе все лифты собаками и людьми изгажены. Осторожно, вещи на пол не ставь…

Устройство выплюнуло девушек в аккурат на пятом этаже, как и заказывали. Визитёрши очутились перед обшарпанной дверью с покосившейся табличкой, на которой с трудом различались две цифры: девятка, словно её скрючил ревматизм, и двойка, явно страдавшая от сколиоза.

Олеся решительно нажала кнопку звонка… Девушки подождали пару минут – в квартире тишина.

– Может, его дома нет? – предположила Наталья.

– Так он вроде уже на пенсии… Как его? Фёдор Иванович, кажется зовут… Или звонок не работает…

Олеся сжала кулак и начала со всей силы стучать в дверь.

– Не надо! – испугалась Наташа. – А вдруг соседи придут?

– Не придут! День сегодня рабочий! А в Москве все работают! – наставительно произнесла Олеся.

Неожиданно с лестницы послышался хрип, кашель, а затем перед девушками появился какой-то мужик, страшный, весь всклокоченный, морда опухшая. Наташа от него шарахнулась. Олеся, привыкшая жить с алкашами в одном доме, да и гости к её родителям захаживали отнюдь не краше появившегося мужика, проявила недюжинную выдержку и схватила подругу за руку.

– Куда? – Прошипела она. – Стой, где стоишь…

Мужик поднялся по лестнице и прямиком направился к квартире под номером девяносто два.

– Здравствуйте! – выпалила Олеся.

– Привет… – прохрипел в ответ мужик, явно законченный алкаш.

– А вы здесь живёте? – усердствовала Олеся.

– Ну? А тебе-то что? – огрызнулся «абориген».

– А мне нужен Федор Иванович, – как можно любезнее произнесла девушка.

– И на что он тебе? – поинтересовался мужик, подозрительно воззрившись на девушек.

– Так я ему весточку из Сурска привезла от родственников, привет шлёт сестра и племянник! – после этих слов Олеся, словно чародей, лёгким движением извлекла из сумочки бутылку водки пензенского разлива.

Мужик причмокнул.

– Ну, я – Фёдор Иванович… Ладно заходите. Он открыл дверь извлечённым из кармана ключом, она пронзительно скрипнула.

– Прошу, красавицы! – пригласил хозяин. – Чем богаты!

Пока Федор Иванович выжирал водку, девушки бегло ознакомились «с чем богаты». О богатстве здесь и речи не шло – одно сплошное убожество, грязь и тараканы – за такое жильё и ломаного гроша платить не хочется.

Хозяин после принятой дозы «на грудь» пришёл в прекрасное расположение духа.

– А вы, стало быть, проездом в Москве? И с чего это мои родственнички про меня вспомнили?

Олеся пошла ва-банк:

– Мы не проездом, мы сюда приехали работать. А ваша сестра сказала мне, что вы человек добрый, отзывчивый и у вас можно пожить какое-то время. За оплатой не заржавеет: бутылка водки в день!

Хозяин сморгнул.

– А деньги? – поинтересовался он. – За гостеприимство принято рублями нынче платить!

Девушки переглянулись: с деньгами расставаться им совсем не хотелось.

– А денег нет! – выпалила Олеся. – Вот у моей подруги, Наташи, мама совсем недавно умерла, всё на похороны потратили. Еле-еле на дорогу до Москвы наскребли. А, если вы нас не приютите, то придётся нам на вокзале подрабатывать…

Хозяин строго зыркнул на гостий.

– Нечего вам молодым девкам по вокзалам шляться! Добро: бутылка водки в день! Харчи сами добывайте. У меня пенсия маленькая… А жить – живите! Не жалко, квартира двухкомнатная. Мне веселее. Тут на днях ко мне риэлтор один умный подкатывал: мол, выгодно куплю у вас квартиру, а вас переселю в отличный загородный дом. Знаю, я эти загородные дома, наслышан! На кладбище он меня переселит, в гроб! Ладно, располагайтесь…

Федор Иванович махнул в сторону комнаты. Девушки быстро подхватили пожитки и направились обживаться. За пару дней подруги вычистили квартиру от грязи, даже тараканов стало меньше. Ванная и туалет пребывали в ужасном состоянии, хозяин явно благоустройством не занимался с тех пор, как умерла его жена десять лет назад, а сын ушёл из дома и пропал без вести. Поначалу Федор Иванович кряхтел, сопел, ворчал себе под нос. А через неделю смирился с чистотой…

Обжившись, подруги накупили газет, типа «Работа для вас» и начали штудировать вакансии танцовщиц. Пару раз съездили по объявлениям. В одном клубе не успели они войти в кабинет менеджера по кадрам, как тот их тотчас начал лапать. Олеся, не долго думая, втянула наглецу в ухо. Молодой «специалист» явно не ожидал подобного отпора, убеждённо считая, что танцовщицы – девушки доступные. Подруги гордо удалились.

Второй клуб девушкам понравился: всё солидно, серьёзно, ни каких тебе сальностей со стороны персонала. Но, увы, претендентки хозяина не заинтересовали. Олеся по дороге домой быстро смекнула: мало иметь внешние данные и обладать хореографическими навыками, надо ещё приготовить свой номер. И лучше всего искать работу не в танцевальных клубах, а в стрип-барах или стрип-клубах, там платят больше. Уж это она хорошо уяснила, насмотревшись мыльных опер по телевизору. По прибытии домой она поделилась своими соображениями с Натальей.

– Леська, ты что! – Возмутилась та. – Танцовщиц и так чуть ли не шлюхами считают! А ты ещё стриптизом заняться предлагаешь!

– Зато стриптизёрши получают нечета простым танцовщицам. Тебя что трахаться со всеми подряд заставляют? А найти спонсора, как сейчас говорят, совершенно не помешает. Ты жить как собираешься? Тараканов в квартире Федора кормить и жрать по дешёвым забегаловкам! У меня уже желудок болит!

Наташа тяжело вздохнула…

– Только не говори мне, что надо было в Сурске оставаться! Ни за что туда не вернусь! Лучше буду полуголой по сцене прыгать! Фигура у меня что надо! Найду себе мужичка побогаче… Лучше подумай, какой номер подготовить. И давай дальше работу искать! – неистовала Олеся.

На подготовку номера ушла пара дней, Олеся напрягла память и вспомнила все фильмы, в которых главная героиня-стриптизёрша добивается успеха в жизни. Правда, фильмов-то таких оказалось всего два, и то американские. Причём, названия Олеся, увы, не помнила, но содержание, а это главное – красочно передала подруге. Из одного фильма она решила позаимствовать пару танцев главной героини. Вместо шеста, непременно атрибута стриптиз-клуба, девушки решили использовать швабру…

Деньги к тому времени благополучно закончились. Наташа как-то встрепенулась и, наконец, поняла: хочешь выжить, занять своё место под солнцем, то бишь в Москве, надо шустрить. И в какой-то мере пожертвовать моральными устоями. Она в ужасе представляла себе, как раздевается на сцене, а мужики в зале пожирают её сальными взглядами. «Мамочка, прости меня…» – мысленно молила девушка.

Глава 3

Неутомимая Олеся отправилась в Интернет-кафе и начала просматривать вакансии на job.ru. Рылась на сайте она долго, тем временем Наталья изучала местный контингент: продвинутые подростки, играющие в сетевые игры, затем, как говорится, ботанистая молодёжь, и как яркие представители оной – девчонки в очках. Словом, взор не на ком приткнуть.

Пока Наталья взирала с тоской вокруг себя, Олеся нарыла подходящую вакансию.

– Во! Нашла! – импульсивно воскликнула она. – Читаю: требуются танцовщицы в стриптиз-клуб «Дикая кошка». Телефон… Давай позвоним!

Олеся извлекла из сумочки свой видавший виды подержанный мобильный телефон, купленный ещё в Сурске, и набрала указанный номер.

Наташа слышала, как Олеся представилась, назвала возраст, хореографические навыки, сказала про отсутствие опыта работы. Судя по всему, работодатель в трубке колебался.

– Я специально подготовила номер! – воскликнула Олеся. – К тому же у меня роскошный бюст! И полное отсутствие комплексов.

Наталья взглянула на подругу: «М-да… Грудь у тебя действительно роскошная, все мужики заглядываются, даже здесь в Москве… У меня такой нет… И комплексов у меня хоть отбавляй…»

Тем временем работодатель объяснял претендентке, как доехать.

– Всё! – энергично заявила Олеся. – Берём купальники и едем! Хотя зачем их брать? Не на пляж собрались! Всё равно раздеваться придётся.

Наталья ощутила, как у неё засосало «под ложечкой».

– Раздеваться? – машинально переспросила она.

– Ну да! А ты что в чадре выступать хочешь? Так это не по адресу!

Наталья сглотнула. Олеся прекрасно понимала состояние подруги: если у неё был богатый сексуальный опыт, раздеваться перед мужчинами приходилось не раз, то Наталья до сих пор – святая невинность.

– Не бойся! Ну, снимешь лифчик, помашешь им. Мы же репетировали! Думай в этот момент о чём-нибудь приятном…

– О чём?

– Ну не знаю… Как, например, замуж будешь выходить за олигарха! – выпалила Олеся. – Всё, прекращай гундеть! Поехали!

Она подхватила Наталью и увлекла за собой.

…Девушки стояли перед стрип-клубом. Над входом неоновыми огнями переливалась вывеска «Дикая кошка», плавно переходящая в изображение кошечки, готовой к прыжку.

Девушки переглянулись. Олеся схватила подругу за руку и увлекла ко входу. Дорогу девушкам перегородил дюжий охранник.

– Мы на собеседование! – решительным тоном заявила Олеся.

– Претендентки все в зале… – пробасил он и отступил, пропуская девушек внутрь.

Подруги вошли в клуб. Первое, что бросилось им в глаза: столики, затем сцена с неизменным атрибутом – шестом. Вокруг сцены сидели девушки, какой-то мужчина что-то им объяснял.

Дебютантки замерли в нерешительности, напористость Олеси улетучилась.

– Вы на просмотр? – послышался женский голос сзади. Подруги в ответ машинально кивнули. – Тогда проходите, смелее.

Девушки подошли к сцене.

– А новенькие! Показательный номер приготовили? – спросил менеджер.

Девушки снова кивнули.

– Хорошо! Садитесь, ждите своей очереди.

Подруги послушно сели на стулья, расставленные вокруг сцены.

Менеджер быстро объяснил девушкам, что от них требуется: играет музыка, претендентка выходит на сцену и показывает на что способна.

Подруги внимательно наблюдали за выступлением претенденток. Некоторые показывали просто класс. Наталья была уверена, что её выгонят прямо со сцены. Она не выдержит конкуренции.

Наконец настала их очередь.

– Прошу! – вежливо пригласил менеджер.

Неожиданно для себя Наталья встала первой: «Всё равно ничего не получится… Опозорюсь и дело с концом…» Олеся от такой решительности подруги слегка оторопела.

Наталья поднялась на сцену по ступенькам. Заиграла музыка… Девушка спокойно подошла к шесту… И вспомнила совет Олеси: думай о чём-нибудь приятном… Внезапно в памяти всплыла школьная дискотека, она танцевала с мальчиком, который ей тогда нравился. Затем воспоминания резко сменились: городской конкурс танцев, она выступала блестяще, заняла первое место.

Наталья начала двигаться в ритм музыке. Мысли в голове путались: то школьная дискотека, то городской конкурс… В какой-то момент она вообще забыла, где находится, отдавшись ритму музыки. Потом как-то само собой получилось, она расстегнула блузку, сняла её в ритм музыки, покрутила над головой, бросила… Начала двигаться вокруг шеста, прогибаться, закидывать ноги… Затем Наталья расстегнула лифчик, он куда-то отлетел… Дебютантка краем глаза уловила, что он угодил прямо в менеджера… Тот аплодировал…

И вот музыкальная композиция закончилась. Наталья замерла, так и не отдавая себе отчёт, что обнажена до пояса.

– Отлично, девушка! Вы остаётесь! – пробасил менеджер.

Наталья как-то растерянно улыбнулась, спустилась со сцены. К ней подскочила Олеся, подала лифчик и блузку.

– Ну, ты мать даёшь! Я тебя такому не учила! Ты вела себя, как похотливая сучка! Если бы зал был полон мужиков, они бы растерзали тебя от возбуждения!

Наталья, не слыша подругу, машинально одевалась.

– Я хочу пить… – только и успела сказать она, как Олеся поднялась на сцену.

Наталья не сомневалась, её подруга понравится менеджеру. Предупредительная официантка принесла Наталье воды.

Девушка залпом осушила стакан.

– Что в первый раз выступала, раз жажда так мучает? – спросила официантка. – Бывалые танцовщицы обычно воды не просят…

– Я никогда не выступала в таком виде… – призналась Наталья.

– Да ничего, привыкнешь. А смотрелась ты отлично! У нашего менеджера нюх на таланты. Ты ему понравилась, это точно. Поработаешь пару лет, найдёшь себе покровителя… Здесь такие, как ты долго не задерживаются…

Наталья немного приободрилась: может, она не подозревала о своих талантах? Тем временем Олеся завершила свой танец. Менеджер был в восторге. Олеся обнажалась так сексуально и со знанием дела, что сняла с себя даже брюки, не говоря уже о лифчике и блузке, оставшись в одних прозрачных трусиках, когда-то подаренных Семёном.

Словом, через пару часов подруги были приняты на работу. Оставалось оговорить лишь организационные моменты и определится с имиджем.

Менеджер, по имени Борис, именно он поводил отбор претенденток, мужик бывалый и многоопытный во всех отношениях, несомненно, умел расположить к себе людей. Подруги вскоре узнали, что все танцовщицы его не только обожают, но в какой-то мере побаиваются. Борис пользовался в «Дикой кошке» непререкаемым авторитетом.

Борис отобрал из десяти девушек всего лишь трёх. Теперь они сидели перед ним на кожаном диване в рабочем кабинете. Борис прошёлся по кабинету…

– М-да… Так вот, что мои прелестницы… Хочу сказать: вы вполне вписываетесь в имидж нашего заведения. От вас потребуется выносливость, сговорчивость, сексуальность и, разумеется, умение быть обворожительной, страстной и желанной на сцене. Вы уже девочки взрослые, совершеннолетние… Или я ошибаюсь? – он с любопытством воззрился на Наталью и Олесю.

Те вспыхнули, как маков цвет, понимая: лучше признаться сразу, от Бориса ничего не утаишь.

– Нам ещё нет восемнадцати… – призналась Наталья. – Мне исполнится осенью, в сентябре, а подруге моей – через неделю. Вы нас не примите на работу? – несколько растерявшись, спросила она.

Борис улыбнулся.

– Хорошо, что призналась. Я подозревал, что вы только школу закончили. Ну, это ничего! Пока начнёте работать, разохотитесь – и восемнадцать стукнет! И запомните: я для вас – отец родной! От меня ничего скрывать не надо!

Девушки кивнули: отец, так отец. Хоть матерью назовись, только на работу возьму, да в трусики не лезь.

– А тот недавно вышел казус: танцовщица выступала беременной! Не могла, видите ли определиться: рожать ей, не рожать! Сходиться со своим хахалем, расходиться! В итоге так около шеста напрыгалась, что выкидыш случился прямо в гримёрной комнате. Хорошо, хоть срок был небольшим, – сообщил Борис девушкам. – А ещё две девушки нашли себе состоятельных покровителей и оставили карьеру танцовщиц. Так-то вот! – назидательно добавил он.

Наталья сморгнула, невольно вспомнив слова официантки: здесь, мол, такие как ты долго не задерживаются.

– Ну, что ж, по всему вижу, вы меня хорошо поняли, – продолжил наставительные речи Борис. – Теперь давайте определимся с имиджем. Встань-ка! – обратился он к Наталье. – Пройдись!

Наталья послушно поднялась с дивана и продефилировала по кабинету.

– Хм… Поступь у тебя мягкая, губки бантиком… Блондинка… Попка аппетитная… Ножки стройные… Росточком ты тоже ничего… словом, мама твои с папой постарались на славу… – размышлял Борис. – Будешь выступать в костюме кошечки, поддерживать имидж нашего заведения. Этакой домашней кошечки, похотливой, ласковой, готовой перед каждым упасть кверху животиком…

Наталья невольно поёжилась, представляя себя в полуголом виде в костюме кошки, сродни карнавальному. И отчего-то ей пришли на память бразильские карнавалы, на которых полуголые, загорелые, аппетитные танцовщицы вертят бёдрами… Правда, лифчиков не снимают…

– Ну, а ты… – обратился менеджер к Олесе. – А с тобой и так всё ясно: будешь пантерой. Для такой тёмноволосой, кареглазой и миниатюрной танцовщицы, как ты вполне подходящий образ.

Третью девушку Борис решил обрядить в костюм дамы: шляпку с ленточками и кринолин, слегка прикрывающий трусики.

– Приходите завтра в десять утра. Если опоздаете: считайте – уволены, так и не начав работать. Будете заниматься с хореографом, отрабатывать показательные номера. Так, что прежде чем выйти на сцену перед почтенной публикой – придётся попотеть!

– Мы готовы! – отозвалась Олеся.

Глава 4

Подруги пребывали на седьмом небе от счастья: у них есть работа, притом высокооплачиваемая. О таких деньгах в провинциальном Сурске можно только мечтать. Мало того, что девушки получали за каждый выход на сцену, так ещё и посетители буквально осыпали деньгами. Правда, по правилам «Дикой кошки» девочка сдавали все чаевые Борису, так сказать, отцу родному. Он же всё тщательно записывал и делал соотвествующие выводы. Мало чаевых принесла танцовщица за смену – значит, выступала нерадиво, без души. Борис таких наказывать не спешил, прежде приглашал в свой кабинет, разговаривал. Пытался понять: почему танцовщица – не в «рабочем» состоянии. Так правило после таких разговоров, девочки называли их между собой тренингами, настроение поднималось. Причём, девочки, побывавшие в кабинете менеджера, старались между собой эту тему не обсуждать. Все знали, что Борис и пожалеть может, а при желании и на дверь указать. Последнее тоже частенько случалось. Авантюристок, которые пришли в клуб с одной целью – найти «жирненького» покровителя, вычислял сразу и увольнял нещадно. Нерадивые девчонки тоже попадались. Вроде и танцовщицы классные, но вечно у них что-нибудь случалось. Словом, то понос, то золотуха. От таких Борис избавлялся после первого же прокола.

Наталья с Олесей старались держать марку. Питаться правильно, соблюдать режим, в клуб не опаздывать. Работу выполнять на совесть с максимальной сексуальностью.

Повседневный режим танцовщицы отличался от режима нормального среднестатистического человека. Работа ночью, утром – сон. Днём после двух-трёх часов – бодрствование. Ближе к вечеру надо собираться в клуб, готовиться к выступлению. Короче говоря, ночные бабочки.

Продрав глаза после очередного рабочего «дня», Наталья решила сходить в ближайших магазин, затариться продуктами. Олеся за ночь в образе пантеры так упрыгалась, что с постели встать не могла. Хотя Наталья подозревала об истинной усталости подруги – у неё появился, как в клубе говорили: кавалер, некий Стас Карелов, местный завсегдатай. А это значит, что между выступлениями Олеся посещала с ним «комнату отдыха», со всеми вытекающими для женского организма и кошелька последствиями. А намедни она явно переусердствовала.

Наталья наскоро попила чай и отправилась в магазин. Забив продуктами тележку, с расчётом, чтобы хватило на неделю, девушка «подкатила» к кассе.

Наталья расплатилась за покупки, распихала их по пакетам и со своей увесистой ношей отправилась домой. На полпути к дому ливанул дождь, как из ведра. Наталья без зонта, да ещё и с сумками наперевес, наверняка бы помокла…

Если бы над её головой внезапно не появился чёрный мужской зонт.

– Вы позволите помочь вам? – справился приятный голос.

Наталья не растерялась, вручив галантному молодому человеку, один из пакетов с продуктами.

– Спасибо, если бы вы не подоспели вовремя, я вымокла бы до нитки…

– Меня, кстати, Сергей зовут, – представился молодой человек.

– Наталья…

– Тогда показывайте дорогу, Наталья.

К тому времени подруги благополучно съехали от алкаша Фёдора Ивановича, приютившего их на первый парах по приезде в столицу. И обзавелись отдельной съёмной квартирой в одном из новых домов в Строительном переулке.

Наталья и её провожатый подошли к дому, а затем и к подъезду.

– Здесь я живу… Спасибо, что помогли… – поблагодарила Наталья.

– Так я тоже живу в этом подъезде, на пятом этаже! – признался Сергей. – Уже два года. Мама квартиру купила… А вас я что-то не помню!

– Я здесь недавно, мы с подругой квартиру однокомнатную сняли на двенадцатом этаже.

Молодые люди вошли в подъезд, вызвали лифт. Сергей выполнил свою миссию до конца: проводил девушку до дверей съёмной квартиры.

– Надеюсь, ещё увидимся… – сказал он на прощание и как-то заискивающе посмотрел на девушку.

– Конечно, в одном же подъезде живём!

Наталья вернулась в отличном настроении, скинула курточку с ботинки, прошла на кухню и начала раскладывать продукты в холодильник.

Олеся к тому времени уже очухалась.

– Как шопинг? – поинтересовалась она, жадно рассматривая разноцветные упаковки, лежавшие на обеденном столе. – О, печенки диетические! Молодец, что купила. Давай кофе что ли попьём?..

– Можно и кофе… – согласилась Наталья.

– Я смотрю, ты почти не промокла… – удивилась Олеся. – На улице дождь-то какой льёт!

– А у меня провожатый был с большим зонтом…

– М-да… – Олеся подозрительно воззрилась на подругу. – С этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Да просто познакомились на улице. Его Сергеем зовут… Выяснилось, что живём в одном подъезде…

– И сколько лет этому Сергею? – не унималась Олеся.

Наталья пожала плечами.

– Понятия не имею. Лет двадцать наверное… может нам ровесник… Симпатичный… С мамой живёт…

– Понятно, студент и маменькин сынок! – резюмировала опытная Олеся. – Не трать на него время. Тебе нужен взрослый, обеспеченный мужчина. А это что? Кроме зонта он тебе и предложить-то ничего не сможет!

– Да я собственно ни на что и не рассчитываю. Просто приятный парень, – ответила Наталья, заваривая кофе.

Девушки позавтракали. Олеся смачно зевнула.

– Может ещё кофе? Не могу проснуться… И на улицу не выйдешь, дождь…

Наталья выглянула в окно.

– А дождь-то закончился! Теперь на улице свежо… Может, прогуляемся, до торгового центра дойдём, в кино посидим.

– А чего там идёт? – спросила Леся и зевнула во весь рот.

– Да какая разница?! Давай просто выберемся из дома. Надоело уже: дом – клуб – магазин! Или в обратном порядке: клуб – дом – магазин!

– А ты чего хотела? На Мальдивы по быстренькому слетать? Вот заведи себе спонсора и летай куда хочешь! Я бы, к примеру, не отказалась…

– Почему обязательно спонсора… Мы сами прилично зарабатываем… – возразила Наталья.

– А потому! Попрыгаешь по сцене до двадцати пяти лет и всё! Баста! Дальше что будешь делать? Кроме, как танцевать мы ничего не умеем! Поэтому надо ковать железо, пока горячо! А там молодые в спину будут дышать! Отодвинут, не спросят, как зовут! К двадцати пяти годам надо своей квартирой обзавестись и счётом в банке!

Наталья тяжело вздохнула.

– Леся, ты меня иногда пугаешь своей практичностью… – призналась она.

– А ты меня своей инфантильностью! Ладно, пошли в кино. Пофигу чего смотреть!

Девушки смотрели американский фильм про любовь. Сюжет до безобразия был прост и напоминал очередную версию Золушки. Однако сентиментальная Наталья умудрилась пустить слезу. Олеся полфильма ворчала, а потом даже засмотрелась.

– Только в американских фильмах девушки из провинции приезжают в Нью-Йорк и выходят замуж за миллионеров. У нас в России всё прозаичнее… Надо самой о себе заботиться!

– А мне фильм понравился. Красивая сказка… Но на душе теплее стало… – призналась Наталья.

– Ты неисправимая идеалистка!

– Давай не будем спешить домой, время ещё есть… Прогуляемся?

Девушки направились в парк и расположились на влажной от дождя скамеечке, постелив на неё целлофановые пакетики. Мимо проезжал велосипедист. Неожиданно он остановился…

– Наталья?! – обрадовался он.

Девушка встрепенулась.

– Сергей! Вот и увиделись. И дня не прошло! Познакомься, это моя подруга Олеся…

Олеся снисходительно кивнула и про себя подумала: «Симпатичный телёнок… Молоко ещё на губах не обсохло… Школу небось тоже, как и мы, в этом году окончил…»

Сергей предложил Наталье покататься на велосипеде. Девушка охотно согласилась. Она села на багажник и обняла юношу…

– Ну всё, пиши – пропало… – проворчала Олеся, глядя им вслед.

…Дружба Натальи и Сергея стремительно развивалась. Сосед увлекался спортом: любил прогулки на велосипеде и роликах. Наталья ради этого приобрела в ближайшем спортивном магазине роликовые коньки фирмы «Самсон». Сергей заходил за девушкой в районе четырёх часов дня, по возвращении из колледжа, и они устремлялись в парк, где катались два часа кряду. После чего Наталья под благовидным предлогом возвращалась домой и бежала вместе с Олесей в стрип-клуб. Олеся только диву давалась: прогулки подруге явно пошли на пользу. Наталья приобрела прекрасный цвет лица и без того уравновешенная, стала вообще воспринимать окружающий мир, а в особенности «Дикую кошку» с каким-то философским спокойствием. Иногда Олеся подначивала подругу:

– Наташка, ты скоро в Китайскую стену превратишься. Ты что влюбилась в этого малолетнего телёнка?

Наталья краснела.

– Почему телёнка? – обижалась она. – Ведь он – наш ровесник…

– Стоило в Москву за пятьсот вёрст ехать, чтобы ровесника себе найти! – возмущалась Олеся.

…Олеся умчалась на дневное свидание к какому-то очередному кавалеру, а Наталья с нетерпением ожидала Сергея. Раздался звонок в дверь. Наталья, уверенная, что это Сергей, тотчас её отворила.

На пороге стояла женщина лет сорока, облачённая в солидный деловой костюм.

– Вам кого? – спросила девушка.

– Наталья? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Да, это я… А что случилось?

– Я – мама Сергея. Хотела бы поговорить с вами. Войти позволите?

– Проходите… Что-то случилось с Сергеем? – заволновалась девушка.

– Слава богу, ничего… – ответила визитёрша. – Это значит, вы здесь живёте вместе со своей подругой Олесей? Не так ли?

– Да… А почему это вас интересует? – удивилась Наталья.

– Квартира съёмная? – не унималась дама.

– Да… – снова подтвердила девушка. – А в чём собственно дело?

– В том, что я запрещаю вам приближаться к моему сыну! – начальственным тоном отрезала дама.

Наталья округлила глаза.

– И какова же причина?

– Вы не пара моему сыну. В последнее время я только и слышу: Наташа, Наташа! А когда я начала сына расспрашивать про вас, то он толком ничего не смог ответить. Из этого я делаю вывод: вы приехали с подругой из провинции, как водится покорять Москву. Нигде не учитесь, работаете неизвестно где… А может и вообще не работаете… Квартиру на пару с подругой снимете, ночью мужиков водите…

Наталья ощутила, как кровь прилила к её лицу.

– Что вы себе позволяете? На каком основании вы разговариваете со мной таким тоном?

– Понятно, – холодно парировала дама. – Кроме возмущения я ничего не слышу, значит сказать нечего и я права. Так вот я повторяю вам: держитесь от моего сына подальше! Не для того я его растила, чтобы он попал в руки провинциальной шлюхи!

– Я – не шлюха!!! – возопила возмущённая Наталья.

– Дай бог, если так… Но мои предупреждения остаются в силе. Я более, чем уверена – живёте вы в Москве без регистрации… Надеюсь, вы слышали о нарушении паспортного режима?

– Уходите! Я не намерена вас выслушивать!

Наталья приблизилась к входной двери и отворила её настежь.

– Я вас не задерживаю!

– О! А ты кусаться можешь! – удивилась дама. – Я уйду. И очень надеюсь, что мы больше не увидимся.

– Я тоже на это надеюсь! – крикнула ей вслед Наталья и с силой захлопнула дверь.

Сердце Натальи учащённо билось. В одном эта дамочка была права: Наталья приехала из провинции покорять Москву! Сейчас девушка об этом жалела.

«Неужели я на всю жизнь останусь провинциалкой для москвичей? – с грустью подумала она. – И что в том постыдного, что я родилась не в Москве, а в Сурске? Ведь Москва – ещё не вся Россия… И работа у меня есть!!! Но как сказать этой холёной даме, что я работаю в стриптиз-клубе? Для неё это – то же самое, что шлюха…»

Раздался звонок в дверь. Наталья подумала, что дамочка окончательно не высказалась. И потому решила не открывать. Однако звонок звучал настойчиво.

Затем девушка услышала приглушённый голос:

– Наташа! Открой! Это я – Сергей!

Девушка прильнула к двери, по её щекам текли слёзы…

…Олеся через пару дней заметила, что Наталья больше не катается на роликах.

– Что прошла любовь, завяли помидоры? – поинтересовалась она и цинично добавила: – Вымя мамочки оказалось более привлекательным, чем твой аппетитный бюст?

– Ой, Леська… Вечно ты! Слушать противно! – возмутилась Наталья.

– Понятно, значит, твой телёнок остался вымя сосать. Это и к лучшему.

– Да, ты была права он слишком молод, не самостоятельный ещё…

– Взрослеешь прямо на глазах! – наигранно удивилась Олеся.

Глава 5

Игорь Горский пребывал в омерзительном настроении. Мало того, что расстался со своей возлюбленной (по его версии утомился оплачивать её счета и терпеть постоянные капризы), так ещё и партнёры по бизнесу подвели.

Горский вышел из офиса в десятом часу вечера, уже стемнело – октябрьские вечера становились всё более прохладными. Правда, осень выдалась сухой. Он сел в машину, предпочитал управлять сам, ездил без водителя. Вынул из кармана мобильник, набрал номер…

– Стас, привет… Это я… Да, освободился… может, рванём куда-нибудь? Куда? «Дикая кошка»… А это что за контора? Там прилично? М-да… А девочки как – на высоте? Угу… Да со своей я расстался! Достала эгоистичная сука! (Стас машинально поддакнул, хотя знал об истиной причине расставания Горского с его многочисленными женщинами. Горский был слишком эгоистичен, жесток и ревнив). Говори адрес, приеду…

Горский отлично запоминал цифры, номера телефонов, адреса. Всё, что касается бизнеса, держал в голове. И на этот раз ничего записывать не стал – просто запомнил.

Горский без четверти десять подкатил к «Дикой кошке», заметил припаркованный «Ауди» Стаса. Он с трудом протиснул свой джип Porsche Cayenne среди сгрудившихся у стрип-клуба автомобилей. В это время как раз начиналось вечернее представление, так что в зале яблоку негде было упасть.

Горский решительным шагом уверенного в себе человека подошёл к клубу. Дюжий охранник своим мощным торсом, утянутым в тёмно-синий костюм, перегородил ему путь.

– Мест нет, всё занято… Или вы заказывали столик заранее? – пробасил он.

Горский пожал плечами.

– Сейчас выясню… – он набрал номер Стаса и спросил: – Слушай, тут какой-то бугай с мозгами морской свинки перегодил мне дорогу. К тому же он спрашивает: заказан ли у нас столик? М-да… Всё ясно, через минуту встретимся. – Горский с чувством превосходства взглянул на «морскую свинку» с грудой мышц: – Столик Стаса Карелова, вам это о чём-нибудь говорит?

Охранник хмыкнул и тотчас отступил.

– Прошу вас, проходите, пожалуйста.

– Благодарю, – оскалился Горский белоснежной улыбкой, вылепленной одним из лучших московских дантистов, благодаря керамическим винирам.

Горский вошёл в «Дикую кошку» и тотчас оценил респектабельность заведения: за столиками в зале сидели только солидные мужчины. Одни одеты в дорогие костюмы, явно решившие развлечься после утомительного трудового дня в кабинете офиса. Другие посетители предпочитали повседневный вид – джинсы с рубашкой. Но по одному их виду можно было сразу сказать: одежда приобретена в бутиках, реализующих только новомодные бренды.

– Привет! – воскликнул Стас. – Рад тебя видеть, присаживайся!

Горский опустился в кресло подле столика, оно оказалось весьма удобным.

– Что будешь пить? – вежливо поинтересовался он.

– А что здесь могут предложить? Может быть, какой-нибудь фирменный напиток?

– Сейчас организую… – Стас махнул рукой официантке.

Тотчас подошла девушка-топлес. Горский оценил её пышные формы и длинные, растущие от ушей ноги.

– Две «Диких кошки», – заказал Стас и добавил, обращаясь уже к Горскому: – Местное пойло, по мозгам бьёт что надо…

– Отлично мне в самый раз будет… Правда, я за рулём…

– Я тоже… Здесь все за рулём… До утра протрезвеем, обещаю… – сказал Горский и заговорчески подмигнул.

– До утра? – удивился Горский. – А здешняя культурная программа позволяет?

– Ещё как! Вот увидишь, наберись терпения.

Официантка принесла коктейль, Горский его пригубил. Наконец он устремил взор на сцену, где выступала стриптизёрша под ритмичный модный мотивчик.

– Девка извивается как змея… Но мне такие не нравятся… – признался Горский.

– Мне тоже… Это новенькая, недавно взяли… Выпустили для разогрева. Самое интересное впереди… – заверил Стас.

Однако вкусы завсегдатаев заведения разнились: к сцене приблизился мужчина лет пятидесяти в дорогом итальянском костюме, блеск многочисленных огней выхватил его золотые запонки. Он извлёк из пухлого портмоне крупную купюру и, перехватив стриптизёршу за стройную ножку, утянутую в сетчатый чулок, ловко оттянул ей трусики, засунув под них «знак своего восхищения».

– Этот мужик постоянно здесь ошивается, – прокомментировал Стас. – Какой-то финансовый аналитик, бабла немеренно… Эту новенькую начал обнюхивать сразу же, как она появилась в клубе. А девка-то – смотреть не на что!

– Ну, как говорится: на вкус и на цвет – товарища нет! – парировал Горский. – Хотя с тобой согласен: девка так себе, ничего особенного… Не зацепила…

Горский и Карелов с наслаждением, неспешно посасывали коктейль, когда на сцене появилась Наталья в костюме беленькой кошечки. Посетители дружно взревели. Горский встрепенулся…

– Ага! Вижу зацепила! Эта девица – гвоздь программы… Хороша! Как ты считаешь?

Но Горский уже не слышал Стаса, он был полностью поглощён действом, происходившим на сцене. Наталья двигалась грациозно, и в то же время мягко, движениями в танце передавая повадки кошек. Горский поймал себя на мысли: «Что она тут делает? Ей не место в клубе…»

В тот момент, когда Наталья сняла с себя первую деталь кошачьего туалета и бросила на сцену, Карелов шепнул другу:

– Я о ней справлялся… Девица приличная, только и ждёт, чтобы её кто-нибудь приголубил… По слухам ей только недавно исполнилось восемнадцать… В клубе всего-то несколько месяцев…

Горский слушал Стаса, как говорится, в пол-уха. Его внимание полностью поглотила Беленькая кошечка на сцене. Горский видел, как активно реагируют ближайшие к сцене столики. Несколько посетителей одарили кошечку солидными купюрами, засунув их под резинку её чулок молочного цвета.

Горский не выдержал – встал, на ходу извлёк из внутреннего кармана пиджака увесистый портмоне. Вынул из него сто евро и направился к сцене…

Наталья была поглощена танцем. В тот самый момент, когда к ней приблизился Горский, она сняла свой мохнатый белый лифчик…

Мужчина невольно воззрился на упругую, третьего размера, грудь стриптизёрши, однако как многоопытный боец сексуального фронта не растерялся – сто евро заняли своё место под резинкой чулка на правой ноге среди других купюр.

Горский вернулся за столик. Стас вперился в него цепким взором.

– Что понравилась кошка? Хочешь с ней поразвлечься?

– Хочу… – четно признался Горский. – Но как это устроить?

– Да очень просто, надо шепнуть пару слов менеджеру и заплатить двести евро. Я тут постоянно с одной наслаждаюсь… Правда, в заведении существует железное правило: если девушка не хочет – её никто не посмеет взять силой. Все развлечения только по обоюдному согласию.

– Шепнуть пару слов менеджеру… – машинально повторил Горский. – Тогда шепни немедля!

Стас издал сдавленный смешок.

– Говорил же я тебе: девчонки, что надо!

На сцену вышла Олеся…

– Вот и моя подружка! – с удовольствием заметил Карелов. – Правда, она дружит не только со мной, а ещё с двумя поклонниками. Но меня это обстоятельство не смущает. Очень многоопытная девка… И, впрочем, не дура…

Горский наблюдал за выступлением Олеси-пантеры без особого интереса. В его голове пульсировала лишь одна мысль о том, как он заполучит Беленькую кошечку, почешет ей животик и ещё кое-что между ножек.

Как только выступление Пантеры завершилось, Стас отправился на переговоры с Борисом, менеджером клуба.

– Мой друг заинтересовался Белой кошкой, – без обиняков начал он.

– Ей многие интересуются… – ответил Борис. – Однако, есть веское «но»…

– У неё что сифилис? – цинично поинтересовался Стас.

Борис осуждающе покачал головой.

– Таких не держим. У нас респектабельное заведение для избранных.

– Так в чём же препятствие? Неужели мой друг недостаточно хорош для какой-то стриптизёрши? – ярился Карелов.

– Стриптизёрша – стриптизёрше рознь! – нравоучительно произнёс менеджер.

Стас сморгнул.

– Она что – трансвестит? Так вы вроде бы этим не грешите?

Борис ухмыльнулся.

– Наш хозяин предпочитает настоящих женщин и знает в них толк. Надеюсь, я тоже… Моя работа заключается в том, чтобы хорошо разбираться в людях. И поэтому могу с уверенностью сказать: эта девчонка – девственница!

Стас обомлел.

– Да ну! Тогда почему она здесь?

– Жизненные обстоятельства, – назидательно ответил он. – Когда я принимаю девочек на работу, они рассказывают мне историю своей жизни. Так вот Белая кошка, настоящее имя Наталья, из приличной семьи. Осиротела сразу по окончании школы. Уехала из родного Задрищинска в поисках лучшей жизни. В душе она идеалистка. Ждёт своего принца на белом коне и потому не спешит расстаться с невинностью. Она в клубе одна такая…

– Понятно… – задумчиво протянул Стас. – И что уговоры, посулы денег не срабатывают?

– Нет. Я же сказал: идеалистка, хоть и стриптизёрша. Мужчина должен её не просто распять и трахнуть, а покорить её сердце. Пообещать любовь… и подобную белиберду.

– Короче я понял: только после свадьбы, – отрезал Стас.

– Ну да… Что-то вроде того. И прошу: доведите до вашего друга здешнее золотое правило!

– Несомненно! Развлечения с девочками только по обоюдному согласию.

– Впрочем, могу дать один совет: попробуйте действовать через подругу Белой кошки…

Стас встрепенулся.

– И кто же подруга?

– Известная вам Пантера, в миру – Олеся.

Стас округлил глаза.

– Не знал! Хотя, когда нам было об этом разговаривать? За час в отдельном кабине надо успеть сделать многое…

Стас вернулся за свой столик и во всех подробностях передал разговор Горскому. Тот испытал потрясение.

– Девственница-стриптизёрша?! Это что-то из американской мелодрамы! – Произнёс он и пригубил коктейль.

– Нет, скорее из индийской… – откорректировал Карелов. – Определись: ты хочешь её просто трахнуть, или всё же…

– Пока не знаю! – честно признался Горский. – Но одно знаю точно: я её хочу! Поговори с Пантерой, посули ей денег, путь она уговорит подругу.

– Хорошо, попробую, но обещать ничего не могу. Думаю, эта девица хочет большего, нежели разовый секс…

Горский залпом допил коктейль.

– Я её хочу! – отчеканил он. – Я всегда достигаю своей цели!

– Это я знаю… – вяло подтвердил Стас и отправился в гримёрную на переговоры с Олесей, уверенный в их полном провале.

Опасения Горского полностью оправдались.

– Наталья тяготиться работой, – призналась Олеся. – Я вижу, как каждый раз выходя на сцену, она испытывает страх, смятение, отвращение. Каждый день в её душе не прекращается борьба между моралью, привитой покойной матерью, жаждой денег и комфорта. Наталье нужен мужчина, который заберёт её отсюда… Иначе, она погибнет…

– Уточни: она мечтает стать содержанкой или женой? – без обиняков спросил Стас.

– Каждая девушка мечтает стать женой… Но не всякой стриптизёрше это удаётся… Думаю, что Наталья согласится на роль содержанки.

Горский покинул клуб в два часа ночи. Белая кошечка появлялась на сцене ещё дважды, каждый раз с различными номерами. В тот же вечер Горский снова отправился в «Дикую кошку», передал со Стасом Наталье в гримёрную огромную корзину цветов, присовокупив эксклюзивной работы серебряный браслет. Сам же занял выжидательную позицию.

Спустя несколько дней среди девочек прошёл слух: некто Горский, состоятельный бизнесмен, приходит в клуб только ради Белой кошки. Стриптизёрши с живым интересом обсуждали Горского, большинство из них признали: интересный мужчина, при деньгах, щедрый, воспитанный, в номер для сексуальных утех затащить не пытается. И что же он хочет? Неужели Белая кошка так сильно ранила его сердце? Впрочем, сама Наталья пребывала в смятении: а, если Горский – тот самый принц на белом коне, которого она ждёт? Но принц отчего-то не торопился заговорить с ней. Просто Горский выбрал выжидательную тактику.

…Олеся постоянно пела подруге:

– Ну что в нём плохого? Ты так всех мужиков распугаешь! Подумай! Годы идут! Ты уже совершеннолетняя, чего боишься? Любви ждёшь? А есть ли она, эта любовь? А может, проще в жизни руководствоваться голым расчётом? Зацепи Горского и свали из клуба. Поживи, как леди. Понятно, на тебе он не жениться… Хотя, как знать… Я же вижу, как ты чахнешь. Работа стриптизёрши не для тебя! Я уже не рада, что втянула тебя во всё это!

На самом деле Наталья ни в чём не винила подругу. Иногда она подумывала поискать другую работу… Но где и кем? Без образования возьмут только в продавщицы… А за прилавком таких денег, как у шеста не заработаешь. Наталья это прекрасно понимала, деньги считать за время пребывания в Москве она научилась: надо платить за съёмную квартиру, питаться, одеваться, что-то отложить на чёрный день. В конце концов, она начала думать о Горском, не без удовольствия перебирая, присланные им подарки – один краше другого.

Однажды Наталья сказала Олесе:

– Передай своему Стасу: я согласна встретиться с Горским. Но не в отдельном номере клуба.

Глава 6

Горский, узнав о том, что Наталья готова встретиться с ним испытал неподдельное волнение юнца. Мысли лихорадочно роились в голове. Наконец, он решил действовать просто, как говорится без затей. В этот вечер Наталья должна была выступить в последний раз ровно в полночь. Менеджер, зная о неразделённой страсти Горского, к тому же заранее получив надлежащий гонорар в двести евро, заблаговременно «благословил» девушку на свидание с Принцем.

Горский, как обычно, около десяти вечера, пришёл в «Дикую кошку», Стас уже ждал его.

– Ну что можно поздравить тебя с почином? – с подковыркой поинтересовался Стас.

– Рановато ещё… Первое свидание, как говорится… – пространно ответил Горский.

– Да ну?! – воскликнул Стас. – Ты что её в ресторан что ли поведёшь? Танго до утра с ней танцевать станешь? Я тебя не узнаю, Игорёк! Эта кошечка вконец тебе мозги свернула!

Горский усмехнулся.

– А, если и так… Что с того?

– Да ничего! Девица – что надо! Бери её в первый же вечер и дело с концом! Точно тебе говорю: такие как она, хоть и девственницы, мечтают избавиться от этого груза. Надо отдать должное, не абы с кем! Но, если она согласилась на свидание – стало быть, созрела! – умничал Стас.

– Спасибо за совет, дружище. Но я – уже взрослый мальчик, сам как-нибудь разберусь.

После нескольких стриптизёрш, извивавшихся словно змеи около серебряного шеста, появилась, наконец, Наталья в своём излюбленном костюме Белой кошечки.

У Горского перехватило дыхание. Когда же девушка скинула лифчик, обнажив грудь, на лбу у него поступили крупные капли пота. Стас внимательно наблюдал за другом: «Всё, попался… Причём конкретно… Неужели сейчас передо мной на сцене будущая миссис Горская?»

Однако у Горского были на сей счёт свои мысли.

После выступления, он не торопился в гримёрную, дождавшись, когда Наталья переоденется и приведёт себя в порядок. Наконец он поднялся из-за стола.

– Пока, Стас… Надеюсь, скоро увидимся.

– Пока, пока… – с ехидной улыбочкой произнёс Стас, в душе позавидовав другу: не часто можно ухватить такой лакомый кусочек, как Наталья.

Горский вошёл в гримёрную. Несколько девушек в экзотических нарядах, полуобнажённые, бросили на него пытливые взоры.

– Это ко мне! – сказала Наталья, поднявшись с пуфика, стоявшего подле туалетного столика.

Горский одарил девушку плотоядным взглядом. Она была ошеломительно хороша: полупрозрачное вечернее платье до колен, тёмно-синее с блёстками, неброский макияж… Распущенные белокурые волосы… Стройные ноги… Упругая грудь, обтянутая полупрозрачной тканью платья… Картину завершал коротенький норковый полушубок ослепительно белого цвета. Короче: с ума сойти и только!!!

Горский приблизился к Наталье и тотчас уловил аромат её духов. Он взял её правую руку и запечатлел на ней галантный поцелуй.

– Меня зовут Игорь Горский… Я – ваш давний поклонник…

– Очень приятно… Наталья…

Горский без излишних слов подхватил Наталью под руку и увлёк за собой сначала из гримёрки, а затем и из клуба.

…В машине Наталья невольно ощутила волнение. Горский был не многословен, и девушка решила заговорить первой.

– Куда мы едем?

– Ко мне домой, – кратко ответил Горский. – Нас ждёт незабываемый ужин.

Наталья прикусила нижнюю губу…

«А что ты хотела? Прогулок по Москве до рассвета? Всё будет гораздо прозаичнее… Впрочем, это должно случиться… Уж лучше с ним в домашней обстановке, чем в номере для сексуальных утех…» – размышляла она.

– Спасибо за подарки, они мне очень понравились… – сказала Наталья. Только сейчас Горский заметил, что на Наталье надеты подаренные им украшения.

По дорожным указателям, которые Наталья заметила в окно авто, она поняла: Горский живёт на Рублёвке. И тотчас сделала вывод: он действительно богат, Олеся не ошиблась.

* * *

Наталья очнулась. Откинула одеяло, попыталась встать с кровати… Но увы, боль во всём теле буквально парализовала её.

Девушка буквально сползла с кровати…

«Где я? Что со мной? Почему так болит голова и всё тело?» – лихорадочно думала она. И тут вспомнила: Горский! Она же у него в доме!!! Но почему её тело так болит? Что он сделал с ней?

Наталья с трудом поднялась на ноги. Огляделась: на широкой кровати в полумраке ночника во сне сладко посапывал обнажённый Горский. Наталья удивлённым взором неопытной школьницы воззрилась на поджарый зад, мускулистую спину и сильные стройные ноги мужчины. Горский предстал перед ней во всей своей красе. Или, скажем, почти что во всей…

«Господи, а что же у него спереди между ног…» – невольно пронеслось у неё в голове. И тут воспоминания постепенно начали возвращаться к ней: вот они вошли в дом, сели за отлично сервированный стол в гостиной…

Горский сам ухаживал за гостьей. Налил ей вина… Наталья немного отпила из бокала. Сделав буквально пару глотков, она ощутила лёгкое возбуждение… Через несколько минут оно охватило всё её естество! Наталья не могла понять: что с ней происходит?! Она уже ёрзала на стуле, пытаясь справиться с охватившим её безудержным желанием! Между ног всё пульсировало! Она была уже готова сама наброситься на Горского и молить: возьми меня! Грубо! Силой! Пронзи меня! Я хочу тебя!

Однако Горский не торопился, внимательно наблюдая за ней. Он также отведал вина… Через пару минут глаза его вспыхнули демоническим огнём. Наталья поняла: всё она погибла… Этому мужчине она позволит делать с собой всё что угодно. Впрочем, чего греха таить: сама этого хотела.

Затем перед глазами девушки пронеслись несколько сцен минувшей ночи. «Боже! Неужели он всё это делал со мной? И я позволяла? И я этого хотела? И я молила его об этом?»

Наталья ощутила озноб. Затем увидела рубашку Горского, валявшуюся на полу прямо перед ней. Она с трудом нагнулась, подняла её и накинула на плечи. Наталья сделала несколько шагов по направлению к ванной комнате: они болью отозвались во всём теле.

Девушка вошла в ванную. Сбросила рубашку и решила рассмотреть своё тело в зеркале. То, что она увидела – потрясало! Всё её тело было покрыто укусами, ссадинами и синяками!

«Что он со мной делал? Что?» И снова перед Натальей всплыли безумные сцены минувшей ночи… «Господи… Он же садист… И я позволяла ему всё это? Но почему? Почему? Почему те моменты я не ощущала боли, только дикое необузданное желание!»

Неожиданно мозг Натальи пронзила догадка: что-то было в вине! Горский подмешал возбуждающее средство в вино! Может, афродозиак! Наталья слышала о них от Олеси… Но афродозиак просто возбуждает, а не побуждает к жажде насилия!

– Ах, вот ты где… – Наталья услышала за спиной голос Горского и невольно отпрянула, вжавшись в эксклюзивный итальянский умывальник.

Горский стоял полностью обнажённый, невольно взор Натальи скользнул на его член. Девушка не имела сексуального опыта, однако, понимала, что член таких размеров, несомненно, гордость мужчины.

– Тебе не спится? – ласково поинтересовался Игорь.

– Как ты объяснишь вот это? – Наталья указала на укус, алевший у неё на белоснежном плече.

– Переизбытком страсти, – спокойно ответил Горский. – Я так хотел тебя, в последние дни только и думал, как овладею тобой. Не сдержался, извини…

– А синяки?! – не унималась Наталья.

– Не рассчитал силу… – примирительно ответил партнёр. – Разве нам было плохо вместе? Ты так кричала от вожделения и страсти!

– Ты избивал меня…

– Ничего подобного… – всё также спокойно возразил Игорь. – Этой ночью я наслаждался тобой, а ты мной…

Он сделал попытку привлечь Наталью к себе. Та похолодела от страха.

– Нет! Не трогай меня! Ты опоил меня каким-то зельем! Ты вынудил меня на все эти безумства! – пыталась сопротивляться она.

– Да ну?! Неужели? – холодно парировал Горский. – Ты выпила вина за ужином, и оно сыграло с тобой злую шутку: ты перевозбудилась. Я тебя не спаивал, не опаивал наркотиками и прочей дрянью. Если хочешь, я могу тебе это доказать.

Горский схватил девушку за руку и увлёк в спальню.

– Садись, – он шестом указал ей на кровать. – Будем смотреть кино…

Игорь пультом включил плазму, что висела напротив кровати на стене. Через несколько секунд Наталья увидела себя на экране. Вот она входит в дом вместе с Горским, затем они ужинают, она пьёт вино из бокала… А потом сама бросается на хозяина дома с воплями: «Возьми меня!»

– Вопросы ещё есть? Или дальше продолжим просмотр? – поинтересовался хозяин голосом тюремщика.

– Как я могла себя так вести? – недоумевала Наталья.

– О, ты ещё не видела продолжения банкета! – воскликнул Горский.

– Что? Ты снимал всё, что происходило между нами в спальне? – возопила Наталья и метнула с кровати.

– Разумеется! Ты же – девственница! Вернее, была ею. Должен же я подстраховаться! А, если ты обвинишь меня в изнасиловании?! А, судя по этим записям, я сам пал жертвой твоих сексуальных домогательств.

Наталья задыхалась от гнева.

– Я выросла в небольшом провинциальном городке. Я пробовала самогон! И после него ни на кого не набрасывалась!

– Значит, я стал первой твоей жертвой. Всё, давай прекратим этот бесполезный разговор. Ты пришла в мой дом по доброй воле. Тому масса свидетелей. В доме есть охрана, она видела, что я тебя ни к чему не принуждал.

Наталья сникла, а затем заплакала.

– Я хочу уйти… Я не думала, что всё так получится…

– Как? По-моему всё получилось просто замечательно. Ты лишилась девственности. Приобрела первый сексуальный опыт, причём весьма обширный. А теперь давай немного поспим, утром у меня много дел…

– Вызови такси, я хочу уехать… – сквозь слёзы вымолвила Наталья.

– В таком-то виде ты и до дома не доедешь! Тебя трахнут прямо в такси! Посмотри на себя!

Наталья залилась слезами.

– Прекрати истерику! – приказал Игорь. – Здесь тебе не богадельня! Ты получила, что хотела. А, если и дальше будешь умницей, то перестанешь прыгать полуголой по сцене!

Наталья всхлипнула: «А может, не всё так плохо, как кажется?» И легла на кровать рядом с Игорем. Тот тотчас подвалился к девушке и обнял её.

– Всё образуется… – заверил он. – Синяки и укусы заживут. А пока поживёшь у меня. С клубом я всё улажу…

Наталья облегчённо вздохнула и закрыла глаза.

Глава 7

Наталья пробудилась. Она перевернулась на бок, чтобы посмотреть: рядом ли Игорь? Увы, он отсутствовал. Девушка встала с кровати, увидев лежавший на пуфике белый махровый халат, она его тотчас накинула, чтобы прикрыть наготу. Прошлась по просторной спальне… Остановилась около роскошного трюмо в стиле эпохи Возрождения. Внимательно посмотрела на своё отражение: волосы растрёпаны, губы припухшие… Спустила халатик с плеч: страстный укус Горского алел на прежнем месте.

Дверь в спальню распахнулась: вошла горничная. Разумеется, её Наталья видела впервые. Перед собой женщина вкатила небольшой сервировочный столик.

– Ваш завтрак, – коротко констатировала она.

Наталья ощутила резкий приступ голода. Ей хотелось, откинув все нормы приличия оттолкнуть горничную и наброситься на еду. Но вместо этого она сказала:

– Благодарю.

Горничная оставила столик посреди комнаты и уже намеревалась уходить, как вдруг перед дверями остановилась и произнесла:

– Игорь Николаевич просил передать, что будет ближе к вечеру. Приведите себя в порядок.

Наталью охватило чувство неловкости: горничная разговаривала с ней так по-хозяйски! Девушка подумала: «Всё, с меня хватит! Позавтракаю и прочь из этого дома!»

Наталья подкатила сервировочный столик к кровати, уселась поудобнее и принялась завтракать. Она выпила большую чашку кофе с молоком, съела два тоста с сыром. Вяло посмотрела на фруктовое желе и ощутила огромное желание прилечь вздремнуть, что она и сделала.

…Около уха Натальи раздался вкрадчивый женский голос:

– Пора вставать…

Девушка очнулась: перед ней стояла горничная.

– Вы спали почти что весь день. Через час вернётся Игорь Николаевич, вы должны быть причёсаны и одеты.

Наталья взметнулась с кровати.

– С какой стати вы мне отдаёте распоряжения? – негодовала она.

– Я здесь работаю горничной, если вы заметили. И передаю вам волю хозяина, – с олимпийским спокойствием ответила горничная.

– Волю?! – возопила Наталья. – Всё ни минуты больше не останусь в этом доме.

Горничная усмехнулась.

– Ваше право…

Наталья стремглав надела нижнее бельё, чулки, затем вечернее платье и, наконец, туфли. Горничная, как изваяние стояла в дверях, наблюдая за Натальей.

– Где мои шубка и сумочка?

– Вы уверены, что хотите уйти?

– Абсолютно! Вызовите мне такси!

– По этому поводу я не получала никаких распоряжений, – холодно ответила горничная и исчезла за дверью. Впрочем, она появилась буквально через минуту, держа в руках норковый полушубок Натальи и сумочку.

– Прошу вас, – горничная протянула полушубок и сумочку гостье.

Та решительно приблизилась, выхватила из рук горничной свои вещи, накинула полушубок на правое плечо, сумку засунула под мышку и ответила с едким сарказмом:

– Премного благодарна!

Наталья беспрепятственно покинула дом. Оказавшись на воздухе, она немного поостыла, огляделась… Она – в незнакомом месте поздно вечером, причём одна…

«Поймаю машину… Доеду до дома, а так наконец, увижу Леську… Расскажу ей, какой козёл этот Горский!» – размышляла она, идя вдоль шоссе.

Рядом с Натальей затормозила машина. Стекло со стороны водителя опустилось.

– Подбросить? – поинтересовался молодой голос.

– Если вас не затруднит…

– Нисколько, садитесь в машину.

Наталья открыла дверцу рядом с водителем, села в машину.

– Куда едем? – поинтересовался молодой привлекательный водитель.

– Строительный переулок, дом шестнадцать… – пролепетала Наталья.

– Пятьсот рублей, – назвал такси водитель.

– Без проблем… – подтвердила девушка. – И как можно скорее.

Водитель в ответ лишь усмехнулся…

Машина тронулась, девушка облегчённо вздохнула и откинулась на спинку пассажирского кресла. Неожиданно она ощутила на своей шее верёвку.

– Сиди смирно, иначе придушу… – послышался мужской голос сзади.

Девушка, подчиняясь инстинкту, схватилась руками за веревку, пытаясь сорвать её со своей шеи. Однако верёвка затянулась ещё крепче.

– Я же тебя предупреждал… – снова послышался голос сзади. – Хочешь жить – умей подчиняться…

– Что вы хотите? – испуганно пролепетала Наталья. – Денег? У меня в кошельке наберётся немного…

– Зачем нам деньги? Нас интересует совсем другое… – произнёс водитель. – Я предпочитаю нетрадиционный секс, эротическое связывание. Вот и порезвимся…

– Что это? Впервые слышу… – снова пролепетала девушка.

– Неужели? А я думал, что ты умудрённая опытом шлюха! – прокомментировал водитель.

– Я не шлюха! Я – приличная девушка…

– Ты эту сказку кому-нибудь другому расскажи. Шляешься вдоль шоссе поздно вечером, да ещё в таком виде. Явно ищешь приключений на свою п…ду. Что не так что ли? – не унимался водила.

Наталья сидела, онемев от страха и обиды. По её щекам обильно струились слёзы. Боже, зачем она ушла от Игоря? Что сделают с ней эти уроды?

Машина долго ехала по шоссе. Девушка понимала: её везут не в Москву, а в область. Значит, в частный дом… Она уже мысленно помолилась, вспомнила маму, Леську, Игоря…

Наконец машина остановилась.

– Всё выгружаем девку, – приказал водитель своему сообщнику.

– Можешь орать, сколько хочешь. Вокруг ни души… – предупредил он Наталью.

Сильные мужские руки подхватила девушку из машины.

– Оставьте меня в покое, уроды! – возопила она и начала брыкаться.

– Шустрая сучка! – гаркнул водитель и заломил назад Наталье руки. Девушка невольно подалась вперёд и закричала от боли.

– У меня есть богатый покровитель! Он вас уродов из-под земли достанет!

Злоумышленники дружно заржали.

– Харе языком трепать, шлюха. Может тебя и дерут богатые мужики в рот и ж…у! Рот явно рабочий! У тебя в нём столько членов перебывало, что не счесть! Таких, как ты, я за версту чую!

Девушку силой затащили в дом. Она брыкалась как могла, звала на помощь, но тщетно. Только по дороге потеряла туфли и сорвала голос.

– Посиди здесь! – рявкнул водитель и втолкнул Наталью в небольшую тёмную каморку, без окон и дверей.

Водитель и его сообщник многозначительно переглянулись. Водитель вышел на свежий воздух, отошёл от дома и набрал номер с мобильного телефона.

– Я всё сделал, как вы велели. Что дальше? Хорошо… Я понял, хозяин… Девку не трогать… Только попугать… Как скажите…

Водитель вернулся в дом.

– Готовь верёвку! – приказал он сообщнику.

– Какую?

– Потолще, чтобы девку в подвешенном состоянии выдержала. Будем японским сексом шибару заниматься!

Сообщник округлил глаза.

– А это вообще что?

– Девку обматываем верёвкой по всему телу, как сеткой, привязываем на крюк к потолку и она там висит, пока хозяин не приедет, – пояснил водитель.

– А потрахать её можно? – не унимался сообщник.

– Ну, ты – придурок! – возопил водитель. – Хозяин приказал: девку не трогать!

– Да ладно, я бы только разочек… – с сожалением вымолвил сообщник и поплёлся в сарай за верёвкой.

Водитель отворил каморку, в которой сидела Наталья.

– Выходи, – скомандовал он.

Девушка забилась в самый дальний угол каморки.

– Выходи, кому сказал! Иначе прирежу! – взревел водитель.

Наталья рыдала в голос, молила, сулила деньги…

Нервы водителя сдали, он силком вытащил Наталью из каморки и со всего размаха ударил её в солнечное сплетение. Девушка потеряла сознание.

Наконец Наталья очнулась, однако она не могла вымолвить ни слова, не пошевелить ни ногой, ни рукой. С ужасом она поняла, что висит под потолком, обнажённая, вся перемотанная верёвкой, словно паутиной. Руки связаны за спиной… Ноги согнуты в коленях – перемотаны… Во рту – кляп…

Наталья мысленно помолилась и простилась с жизнью. Последнее о чём она думала: как хорошо, что она перед смертью познала настоящего мужчину, и это был Горский. Хотя, впрочем, если бы она не отправилась к нему, то не висела бы сейчас, как муха в паутине… Но ведь Игорь ни в чём не виноват, он не выгонял её из своего дома. Она сама решила проявить характер и ушла на ночь глядя… Мысли Натальи путались…

Неожиданно Наталья услышала приближающиеся шаги. Она напряглась всем телом: «Кто это? Спасение или смерь?»

В комнату, где висела девушка, вошёл некто. С первого взгляда девушка не могла понять: мужчина это или женщина… Вероятнее всего, мужчина – решила она. Он был одет в длинный балахон, голову и лицо прикрывал капюшон. Неожиданно из-под капюшона Наталья заметила демонический блеск глаз…

Некто подошёл к Наталье сзади, раздвинул ей ягодицы. Девушку передёрнуло от отвращения. Она ощутила прикосновение к ягодице чего-то упругого…

«Член!!!» – пронеслось у неё в голове. В тот же миг мужской орган, словно стрела пронзил её зад с явным намерением причинить жертве нестерпимую боль. И насильник достиг своей цели: девушка лишилась сознание.

Наталья очнулась, потеряв счёт времени. Она по-прежнему висела, словно муха, запутавшаяся в паутине. До её мутного сознания донеслись звук сирен, затем голоса.

Дверь в комнату резко отворилась: ворвались два полицейских с пистолетами в руках.

– Девушка здесь! – Передал по рации один из них и убрал пистолет в кобуру.

Голос на другом конце рации ответил:

– Дом чист, никого. Ублюдки успели сбежать!

– Вызывай скорую! – отдал приказ второй полицейский. – Бедняжке явно досталось.

* * *

Наталья пришла в себя и первым, кого она увидела, был Горский.

– Слава богу, ты очнулась! – воскликнул он. – Почти два дня была в полуобморочном состоянии.

– Где я? – прошептала Наталья.

– В больнице. Всё в порядке, ты в безопасности. Когда ты ушла от меня и на следующий день не появилась в клубе, я тотчас заявил в полицию. Нашёл свидетелей, которые видели, как ты садилась в машину… Как ты могла? Разве можно ловить частников?

Слёзы хлынули из глаз девушки.

– Прости меня… Прости… Я думала, что всё… Умру… Меня растерзают, будут мучить…

Горский обнял девушку и поцеловал в заплаканные щёки.

– Обещай, что будешь слушаться меня во всём. О клубе и о прежних знакомствах забудешь! Переберёшься жить ко мне…

Наталья не верила своим ушам: перебраться к Игорю! Значит, она нужна ему. Он переживал о ней! Искал! Поднял на ноги полицию! Если бы не он, насильники замучили бы её!

– Я обещаю слушаться тебя во всём…

Глава 8

Наталья наслаждалась любовью, вниманием и щедростью Игоря. Правда, пришлось преступить через свою гордость и стать покорной во всём и послушной его желаниям.

Новый год фирма Игоря отмечала в одном из ресторанов на Рублёвке. Так называемый корпортив, дань современной моде и служебным отношениям, стал на фирме Игоря традицией.

В этот вечер Наталья была обворожительна. Она присутствовала на корпоративе в качестве официальной любовницы Горского. В середине вечера, разгорячённый вином Горский, увлёк Наталью в мужской туалет ресторана и заперся в кабинке.

– Игорь, ты с ума сошёл! – возмутилась Наталья, пытаясь вырваться из цепких объятий возлюбленного. – Потерпи до дома, в кровати я сделаю всё как должно… Зачем же здесь в туалете?

– Я не хочу в кровати, я хочу здесь и сейчас… – шептал Горский, разворачивая Наталью задом. – Член того и гляди порвёт мне штаны…

Он грубо прижал к себе Наталью, так что её ягодицы ощутили его вздыбленный орган в штанах. Горский покусывал любовницу за мочку уха, затем перешёл на шею. Правой рукой он мял ей грудь, левой же расстегнул брюки и извлёк член.

– Ты в стрингах, моя кошечка? – шептал он, сгорая от нетерпения.

– Да… – кротко подтвердила девушка.

Игорь задрал ей подол платья, оттянул ниточку стрингов, освободив анус, стремительно ввёл в него член. Наталья, уже привыкшая к анальному сексу, который предпочитал Горский, невольно вскрикнула от боли.

– Терпи, – приказал Игорь.

Наталья, превозмогая боль, начала постанывать, зная, что Горского это заводит. Одной рукой Горский тискал грудь Натальи, другой прижимал её к себе, обнимая за низ живота.

Рука распалённого любовника скользнула под стринги, нащупав клитор. Наталья любила подобные игры, с удовольствием ощутив, как волна возбуждения поглощает её. Горский ускорил темп…

Наталья прекрасно понимала, что от неё требуется, делая всё, что нравилось любовнику: стонала, подмахивала попкой, говорила, что Горский – самый лучший любовник в мире.

Наконец Горский достиг апогея.

– Приведи себя в порядок и выходи в зал, – командным тоном приказал он, отстраняясь от любовницы и надевая, упавшие на пол штаны.

В этот момент кто-то вошёл в туалет. Горский же, как ни в чём не бывало, вышел из кабинки, оставив в ней Наталью. Девушка машинально захлопнула защёлку и села на унитаз…

…Вернувшись в зал, Наталья увидела, что аниматор успешно организовал очередную игру. Поискав глазами Горского, но, увы, тщетно, девушка решила принять в ней участие.

Однако Горский стоял неподалёку, спрятавшись за колонну, внимательно наблюдал за Натальей. Ему было интересно, как на неё реагируют его сотрудники мужского пола. Вскоре он убедился, что весьма активно. Пребывание на сцене около шеста не пошло для Натальи даром – она умела подать себя, привлечь внимание мужчины. Когда Горский оставил своё убежище, неожиданно представ перед любовницей, её окружала плотная мужская компания. И тут в Горком заговорила ревность. Он воспринял всякое внимание к Наталье со стороны мужчины, как покушение на личную собственность. Он с силой схватил Наталью за руку. Девушка вскрикнула от боли.

– Что случилось? – недоумевала она.

– Не успел я тебя оставить, как ты уже окружена мужиками! – негодовал Горский.

– Но это всего лишь невинная беседа! Тебя не было поблизости! – пыталась оправдаться Наталья. – Прости, но мы так редко ходим куда-то вместе. Я постоянно дома, жду, когда ты вернёшься. Я даже по магазинам пройтись не могу, ты не позволяешь. Единственная моя отрада – поболтать с Олесей по телефону.

Горский привлёк любовницу к себе и заглянул ей в глаза. Девушка увидела в них демонический блеск, внутри всё похолодело, что-то невольно шевельнулось в её воспоминаниях… Где-то она уже видела этот взгляд…

– Ты общаешься с этой шлюхой из стрип-клуба?! Несмотря на то, что я запретил тебе!

– Олеся – моя подруга, мы дружны с ней с самого детства! – пыталась оправдаться Наталья.

– Значит, ты меня ослушалась… – сделал вывод Горский. – Едем домой!

Горский, несмотря на то, что выпил вина, сам вёл машину. Наталья сидела на заднем сидении, затаившись, как мышка. Наконец, они приехали домой. За машиной автоматически затворились ворота.

Наталья отворила дверь машины и вышла на улицу. Горский не оборачиваясь, ушёл в дом. Наталья понимала: любовник обижен. Он сгорает от ревности!

Этой ночью Горский жестоко наказал любовницу: подсыпал в её стакан с водой возбуждающее средство и закрыл на замок одну в комнате.

Наталья металась по комнате, как разъярённая тигрица во время течки. Наконец, она отворила окно и пыталась выбраться из дома со второго этажа. Преодолев половину пути, девушка чуть не сорвалась вниз. Хорошо, что это заметил охранник. Он помог женщине спуститься на землю.

Однако вместо благодарности, возбуждённая тигрица начала сдирать с него штаны и молить:

– Возьми меня прямо здесь!

Подоспевшие на помощь охранники с трудом сдерживали Наталью.

Горский же, сидя в кабинете, при помощи системы видео наблюдения, наблюдал за всем, что происходит в доме. Видел он и то, что творила Наталья. Однако, не попытался остановить её.

Наконец Наталью, впавшую в сексуальное исступление, охранники привели к Горскому. Тот приблизился к девушке и, взяв её за подбородок, произнёс:

– Я выкупил тебя у «Дикой кошки». Ты – моя собственность. И всякое неповиновение будет жестоко наказано.

– Да, я на всё согласна… Накажи меня… – неистовала «тигрица». – Но я хочу тебя… Возьми меня… Не отвергай меня, прекрати же эту невыносимую пытку!

– Хорошо, я прекращу…

Охранники оставили Наталью и покинули кабинет Горского. Тот же снял штаны.

– Можешь поцеловать его, это будет тебе наградой…

«Тигрица» набросилась на свою добычу.

* * *

Два дня Наталья приходила в себя, тело неистово болело, голова разламывалась на части. Она не вставала с постели, Горского всё это время почти не видела. Он отчётливо дал понять своей содержанке: кто в доме хозяин и её капризы здесь не уместны.

Горничная с холодным непроницаемым взглядом (иногда Наталье казалось, что она боится эту женщину) ухаживала за девушкой, кормила, приносила лекарство и даже провожала до ванной.

Наталья несколько раз всё же пыталась заговорить с ней, но горничная отвечала предельно кратко и лаконично. Наконец, женщина решила расставить все точки над «i».

– Я служу в доме Горского уже пять лет и не намерена из-за излишней разговорчивости терять это место. До этого я десять лет проработала надзирательницей в женской тюрьме.

От такого признания у Натальи по телу «побежали мурашки».

К вечеру появился Горский. Он потряс перед носом Натальи билетами.

– Едем отдыхать в Австрию. Собирайся. В это время года я всегда катаюсь на горных лыжах. И не намерен изменять своим привычкам.

Наталья безропотно принялась упаковывать свои вещи…

…Горский и Наталья благополучно прибыли в местечко Бад– Гаштайн, расположились в гостиничном номере с видом на горные вершины.

Горский заказал завтрак в номер, после чего вознамерился покататься на горных лыжах. Наталья на простых-то лыжах стоять не могла, не то что с гор кататься. По этому поводу Горский сухо заметил:

– А я и не рассчитывал на твою кампанию. Пока я буду кататься, можешь погулять, подышать свежим воздухом. Встретимся за ужином в ресторанчике на первом этаже.

После чего Горский надел лыжную экипировку и удалился, дабы выбрать лыжи на прокат. Наталья ощутила крайнюю неловкость. «Меня, привезли словно вещь, а затем бросили за ненадобностью…» – подумала она и всё же решила последовать совету Горского, подышать свежим воздухом.

Пейзажи Бад-Гаштайна благотворно подействовали на девушку, она обрела долгожданное душевное равновесие, но, увы, ненадолго. Пару раз с ней пытались познакомиться туристы: сначала русский, затем какой-то местный австриец. Она повела себя сдержанно и постаралась как можно быстрее удалиться.

К вечеру Наталья нагулялась так, что её лицо раскраснелось от воздуха. Она переоделась, приняла душ и отправилась в ресторанчик дожидаться Горского. Ждать пришлось долго, в итоге Наталья поужинала в одиночестве, с завистью наблюдая за парами, разместившимися за соседними столиками. К ней попытался подсесть мужчина лет сорока, дабы скоротать время, но и ему она была вынуждена отказать в общении.

Расстроенная Наталья поднялась в номер, разделась и легла в постель. Примерно через час пришёл Горский, без каких-либо объяснений сбросил с себя одежду и удалился в ванную.

– Ты не пришёл на ужин… – робко заметила Наталья, когда Игорь, облачённый в махровый халат, вышел из ванной.

– Я отужинал в другом месте, – коротко отрезал он. – Устал, хочу спать. Надеюсь, ты хорошо погуляла…

– Да… – растеряно ответила Наталья, понимая, что Игорь провёл время с другой женщиной. Но сказать что-либо по этому поводу она так и не решилась.

Дни, проведённые в Бад-Гаштайне, казались Наталье похожими один на другой, как две капли воды. Горский катался на лыжах, она же развлекала себя, как могла. Правда, они встречались за завтраком, обедом и ужином. А также делили ложе. В ласках Горский был как никогда сдержан. Наталья понимала: причиной тому другая женщина. Неужели Горский познакомился с ней здесь, и она до такой степени вскружила ему голову? Поразмыслив, Наталья решила, что на Игоря это не похоже. Вероятно, у него была давняя связь, ведь он много лет отдыхал в одно и тоже время года в Бад-Гаштайне. И как он сказал ещё в Москве – не намеревался изменять своим привычкам.

Наконец Наталья решилась выследить Горского. Тот не скрывался, ему было абсолютно всё равно: узнает Наталья о его давней связи или нет. Для него это ничего не меняло. Но для Натальи…

Девушка увидела, как её возлюбленный приблизился к женщине лет тридцати, облачённой в ярко-жёлтый лыжный костюм. Горский обнял её и поцеловал. До слуха Натальи донеслась фраза:

– Всё спокойно? Без помех? – спросила женщина Игоря.

– Она – не помеха… – ответил Горский и рассмеялся.

Наталье хотелось провалиться на месте. Она покинула своё убежище и отправилась, куда глаза глядят. В конце концов, она решила покататься на санках…

На протяжении всего отдыха в голове у неё пульсировали одни и те же мысли: «Зачем он привёз меня? Я могла бы остаться в Москве… И он спокойно бы развлекался без меня с этой женщиной… Неужели ему нравится причинять мне душевную и физическую боль… Почему? Потому, что я завишу от него? Но с ней, с той женщиной, он – на равных…»

* * *

Олеся, как обычно вышла из клуба в полтретьего утра. Рядом с клубом обычно дежурили несколько частных извозчиков, готовые отвезти танцовщиц в любой конец Москвы.

Но как только девушка появилась на улице, к ней тотчас из ближайшего переулка вырулила машина.

– Куда? – коротко поинтересовался водила.

– Строительный переулок… – ответила Олеся.

– Понятно, у чёрта на куличиках. Ладно, поехали… За пятисотку довезу.

– Э! Ты кто такой на хрен?! – попытались возмутиться местные бомбилы. – Куда лезешь?

Но самозванец местных бомбил не слышал, подхватив Олесю, он газанул, что есть силы.

Не успела Олеся расслабиться на пассажирском кресле около водителя, как её шею обмотала верёвка.

– Привет, красотка, потанцуем… – раздался мужской голос сзади.

В руках водителя блеснул нож.

– Будешь трепыхаться – прирежу… – пообещал он.

Олеся сжалась от страха…

…Олеся, перемотанная верёвкой, висела под потолком, словно добыча в сетке. В комнату вошёл некто, облачённый в длинный балахон, глубокий капюшон скрывал его лицо.

Он, молча, подошёл к девушке, внимательно осмотрев её перемотанное верёвкой тело. Затем зашёл сзади… Олеся ощутила как что-то коснулось её попки, а почти в тот же миг содрогнулась от дикой боли.

Олеся потеряла счёт времени, сколько раз её насиловал мужчина в балахоне, она не помнила. Сознание постепенно покидало её. Наконец, кто-то обрезал верёвки и положил её на пол. Однако руки развязывать не стал.

Олеся сквозь туман едва теплившегося сознания поняла: мужчина средних лет, отталкивающей внешности, раздвигает ей ноги. Она чувствовала, как его член входит в неё… Но сопротивляться, увы, не могла.

Неожиданно появился ещё один персонаж, Олеся с трудом узнала водителя, и стащил насильника с девушки.

– Ты что сдурел?! Тебе, кто девку позволил трогать?!

– Да ладно, я её разочек всего-то и трахнул, – оправдывался пособник водителя. – Чего от неё убудет что ли. Всё равно хозяин приказал её не кормить, воды не давать. Она так долго не протянет. Подыхает уже. Ты бы сам её попробовал… Чего добру-то напрасно пропадать. Девка что надо – грудастенькая, ноги длинные.

– Ладно… – согласился водитель. – Сегодня хозяин вряд ли приедет.

Водитель радел над Олесей долго. Девушка вконец измученная и обессиленная потеряла сознание.

– Э! Ты чё! – взревел водитель и хлестнул девушку рукой по лицу. Та не прореагировала. – Всё померла… Ясное дело без пищи и воды сколько дней держалась… Ладно завтра на рассвете похороним в лесу.

– Ну, дай я её трахну напоследок! – взмолился пособник.

– Тьфу, ты! Извращенец поганый! Я и забыл, что ты – некрофил! Трахай! Наслаждайся, пока она ещё тёпленькая!

Он быстро скинул джинсы и взгромоздился на Олесю.

* * *

… – Вставай… вставай… – Олеся услышала знакомый голос сквозь пелену забытья. – Тебе надо идти.

Перед девушкой стояла Ирина Ильина, мама Натальи.

– Ирина Николаевна, это вы?! – удивилась Олеся. – Я что же умерла?

– Ещё нет… Но умрёшь, если не выберешься отсюда… Вставай…

Олеся очнулась. Попыталась в который раз языком вытолкнуть кляп, но тщетно. Девушка осмотрелась: она лежала на полу посреди бедно обставленной деревенской комнаты. Её мучителей рядом не было. Видно решили, что она умерла…

Девушка пошевелила ногами, затем руками. Руки, затянутые верёвками практически потеряли чувствительность. Она подвела связанные руки под колени, прижала колени к груди и потом, изогнувшись, перекинула руки вперёд. Благо помог навык танцев и тело, хоть и было измучено, всё же не потеряло гибкость.

Затёкшими руками Олеся вынула кляп изо рта, затем, теребя зубами узел, начала освобождать связанные руки от верёвки. Наконец, ей удалось освободиться от пут.

Затем она помассировала руки, чтобы они обрели былую чувствительность. Олеся ещё раз осмотрелась, с трудом, превозмогая боль, встала на ноги и подошла к окну. Задвижки деревенского окна поддались ей легко. В распахнутое окно ворвался январский ветер, обжигая обнажённое тело девушки.

Олеся, недолго думая, стащила скатерть со стола, стоявшего у окна, и прикрылась ею, как пончо. Через несколько мгновений, она уже бежала прочь от дома.

Глава 9

Олеся, не разбирая дороги, из последних покидавших её сил бежала, куда глаза глядят, подальше от страшного дома. «Дальше, дальше… Ещё дальше… Только бы не упасть… Только бы добраться до шоссе… Хочу жить… Хочу жить!!!» – лихорадочно думала Олеся.

Наконец, до её слуха донесся звук мотора, где-то впереди мелькали редкие огоньки автомобильных фар. Девушка брела из последних сил, затем ползла… Наконец, она достигла обочины дороги и легла прямо на снег. Она не чувствовала боли, не ощущала холода, хотя и была практически обнажена. Она жадно хватала снег ртом, не в состоянии утолить мучившую её жажду. И когда ей это удалось, поднялась во весь рост и вышла на шоссе.

…Андрей Баринов, журналист местной газеты, возвращался на своём раздолбанном видавшем виды автомобиле домой. Настроение было поганым: шеф в очередной раз завалил его материал. К тому же поставил условие: газете нужна сенсация! Ищи Баринов, не найдёшь – уволю!

Баринов мирно покуривал сигарету, рулил себе потихоньку, езда по подмосковным дорогам по ночам – дело отнюдь не шуточное, требует определённой сноровки. И вдруг свет его автомобильных фар выхватил на дороге странную фигуру. Андрей посигналил, но фигура продолжала стоять прямо на пути следования его машины.

Баринов, чертыхаясь, затормозил. Взял бейсбольную биту, излюбленное средство обороны в здешних местах, открыл дверцу машины.

– Тебе чё жить надоело, придурок? – выкрикнул он, обращаясь к фигуре.

Однако фигура не ответила, а стала медленно, покачиваясь, приближаться. Наконец, Баринов разглядел: перед ним – женщина, замотанная в старую тряпку.

– Мать честная! Вот только наркоманок мне не хватало!

Баринов вышел из машины, захлопнул дверцу. Залихватски размахивая битой, он приблизился к наркоманке, намереваясь, очистить проезжую часть.

– Помогите мне… помогите… – неожиданно взмолилась наркоманка.

– На дозу денег не дам! – отрезал Баринов. – Пошла вон с дороги!

– Мне не надо денег… Отвезите меня в полицию…

Баринов, как человек опытный, десять лет он вёл раздел криминальной хроники, понял: перед ним – явно не наркоманка, а жертва насилия.

– Господи! Милая ты моя… как же тебя угораздило?

– Меня похитили… – пролепетала Олеся и начала оседать, силы окончательно покинули её.

Баринов подхватил девушку и тут понял: она практически голая, если не считать тряпки, которая при ближайшем рассмотрении оказалась скатертью.

– А вот и сенсация, сама в руки упала!

Баринов уложил измученную девушку на заднее сидение машины и прикрыл своей курткой.

– Поедем, милая, ко мне… Там всё и расскажешь.

– А ты кто? – едва слышно произнесла Олеся.

– Журналист из местной газетёнки, зовут Андреем, – ответил Баринов и завёл машину. – Всю жизнь пишу про всякую дребедень. Типа кого-то избили, зарезали, ограбили… Хочешь про тебя напишу…

– Нет… Ты лучше дай мне поесть, меня несколько дней годом морили.

– Честно говоря, у меня в холодильнике – шаром покати. По дороге заедем в магазин. Куплю, что только пожелаешь.

– Мне всё равно… Купи еды… – пролепетала Олеся и отключилась.

Баринов сдержал обещание: заехал в придорожный супермаркет, торгующий стандартным набором: спиртное, сигареты, пиво, чипсы, сухарики, копчёная колбаса хрен знает какой давности… К счастью Андрей увидел на витрине свежезавезённые салатики с кальмарами в баночках. Он купил пару салатов, вина, колбасы, коробку конфет, кофе и печенье. Пока он делал покупки, Олеся спала в машине, угревшись под курткой.

Наконец Баринов добрался до дома. Мысли его лихорадочно работали: «Девчонку похитили… Морили голодом… Хотели получить выкуп? Но почему она тогда голая? Или это сексуальное насилие? В любом случае пока она в себя не придёт – гадать бесполезно… Завтра возьму выходной, надо привести её в чувство… Глядишь что-нибудь интересное расскажет…»

…В это время тюремщики Олеси обнаружили её пропажу. Водитель сразу понял: девчонка была жива – он ошибся. Теперь ему эта ошибка могла дорого обойтись. Он вместе с сообщником без труда обнаружил следы босых ног на снегу, ведших от открытого окна в сторону просёлочной дороги, и насильники тотчас бросились в погоню. Через пятнадцать минут они достигли трассы и поняли: беглянку подобрала попутная машина.

– Это ты, придурок, во всём виноват! – орал водитель на своего подельника. – Некрофил долбанный! Какого хрена ты её развязал?! Потрахаться захотелось?! Что я теперь хозяину скажу?

– Да ничего… – спокойно ответил некрофил. – Смываться надо! И чем быстрее, тем лучше. Хозяина себе нового найдём. На наш век извращенцев хватит…

– Впервые за столько времени слышу от тебя, урода, что-то внятное. Сматываемся!

Подельники вернулись к дому, быстро собрали вещи, погрузили в машину. Водитель вернулся в дом, облил горницу бензином и поджог.

– Зачем? – удивился некрофил.

– Для верности. Мало ли чего… Вдруг девка полицаев на дом выведет. А дома-то и нет!

– Это вряд ли. Сомневаюсь, что она сможет найти хутор, он давно заброшен. Вокруг деревень нет. – Сумничал некрофил.

– Ладно, как говорится: бережёного Бог бережёт!

…Баринов вынул из машины Олесю и на руках отнёс домой. Лифт в пятиэтажке, построенной во времена Хрущёва, не было. Так что пришлось с такой ношей журналисту подниматься на третий этаж.

– Лёгкая, как пушинка… – заметил Баринов.

Он с трудом открыл замок, отворил дверь, не раздеваясь и не включая свет, прошёл в комнату и положил Олесю на диван, прикрыл её пледом. Та приоткрыла глаза.

– Где мы?

– У меня дома. Лежи… Сейчас сумку с едой из машины принесу.

– Пить… – коротко попросила Олеся.

Баринов принёс Олесе стакан молока, она с жадностью его осушила.

– Ещё… – попросила она.

Пока Олеся наслаждалась молоком, Андрей сходил в машину за сумкой, по дороге соображая, как вести себя с девушкой.

Когда он зашёл в квартиру – услышал шум воды в ванной. Он слегка приоткрыл дверь в ванную и сказал:

– Там на вешалке в углу висит синий махровый халат, можешь надеть, полотенце любое на выбор…

Олеся ничего не ответила, наслаждаясь тёплой струйкой воды и гелем для душа, растирая мочалкой измученное тело, стеная от боли. Баринов не удержался и через дверную щелку всё же взглянул на девушку.

– Хороша девчонка… Стройная, как тростинка, складненькая… Не зря её украли… – прокомментировал он себе под нос. От его цепкого взора не ускользнули кровоподтёки, покрывающее тело девушки, и посиневшие ягодицы.

Когда Олеся, пошатываясь, вышла из ванной, на кухне её ждал накрытый стол. Увидев еду, девушка тотчас накинулась на неё.

– Господи, сколько же ты не ела? – удивился Баринов волчьему аппетиту гостьи и налил ей вина. Девушка тотчас осушила бокал.

– Не знаю… Какой сегодня день? – поинтересовалась она с полным ртом.

– Суббота с утра была…

– Меня похитили в среду… – начала вспоминать Олеся.

– Да ты сядь на табуретку… Чего стоишь?

– Не могу сидеть, болит всё… – призналась девушка.

– Я тебе кресло сейчас из комнаты притащу, с подушкой, – пообещал хозяин квартиры.

Олеся бочком расположилась в кресле, подложив подушку под спину.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовался Баринов. – Я вроде представился.

– Олеся… Танцовщица я, из стрип-клуба… «Дикая кошка» называется…

– Расскажешь мне свою историю, Олеся? – осторожно спросил Андрей.

Олеся, несмотря на все перенесённые издевательства, с аппетитом поглощала салат. Сказывалась железная закалка, приобретённая в семье алкоголиков.

– Расскажу… Только салат доем…

* * *

Олеся насытилась, выпила ещё вина и сбивчиво рассказала историю своего похищения.

Журналист внимательно слушал девушку, мысленно прикидывая: «У клуба ждали именно её… Отвезли за город… Возможно заброшенная деревня или хутор в здешних местах… Надо карту посмотреть, прикинуть возможное расположение логова этих уродов… Хотя вряд ли они ещё там, наверняка смылись после бегства Олеси…»

– Во-первых, – начал Баринов тоном старшего товарища, – тебе надо показаться врачу. У меня соседка – гинеколог. Я её завтра позову, она женщина добрая не откажет. Во-вторых, тебе надо затаиться, а лучше исчезнуть на время.

– Почему? – удивилась Олеся.

– Потому, что уроды, от которых ты сбежала, могут тебя найти. Я думаю, что они охотились именно за тобой. Ты же, как я понял из твоего рассказа, в стрип-клубе работаешь танцовщицей… Может, кого из посетителей обидела или задела мужское достоинство какому-нибудь толстосума?

– Не знаю… Не помню… Да никого я не обижала, достоинства не задевала! Были у меня несколько поклонников, но им грех на меня жаловаться…

– Ты уверена?

Олеся пожала плечами.

– Нет…

– Мужик в балахоне, который мучил тебя – заказчик. Это сразу понятно. – Развивал свою мысль Баринов. – Вот он-то и положил на тебя глаз в клубе… Вспоминай всей своих кавалеров!

Олеся наморщила лоб.

– Чёрт их разберёт! Вот так, на ум никто не приходит…

– Тогда подумай, у кого бы ты могла пожить? Домой тебе возвращаться нельзя.

Олеся тяжело вздохнула.

– Только у тебя…

Андрей усмехнулся. Он внимательно наблюдал за Олесей, жевавшей, словно хомяк за обе щёки. Чисто вымытая, с влажными волосами, в махровом халатике она выглядела гораздо лучше, нежели на шоссе.

Андрей в третий раз наполнил бокал Олеси.

– Пей и спать. Тебе надо отдохнуть. Завтра подумаю, что делать.

Утром Андрей, тихо, чтобы не разбудить спящую девушку, достал карту здешней местности. Развернул её и стал прикидывать: где могло располагаться логово похитителей? Хотя умом понимал: после бегства Олеси их там уже нет.

Его выбор остановился на заброшенном хуторе. Как раз от шоссе к нему шла старая грунтовая дорога, теперь же зимой она замёрзла, и по ней вполне можно было проехать.

«Наверняка, там их гнездо…» – решил Андрей, вооружившись фотоаппаратом и лыжами, решил наведаться на хутор. Доехав, до нужного места на шоссе, он бросил машину подальше от поворота, дабы та не привлекала внимания, и на лыжах отправился по лесу в сторону хутора.

Вскоре Андрей ощутил резкий запах гари. «Пожар! Неужто дом сожгли?» – подумал он. Достигнув хутора, он увидел обуглившиеся брёвна – всё, что осталось от дома и строений.

– Чисто сработано. Не подкопаешься… И писать теперь не о чем… Напишу об Олесе – подвергну её опасности. Остаётся только в полицию обращаться: заявить о похищении и групповом изнасиловании.

До острого слуха журналиста донесся звук приближающегося мотора.

«Машина! Неужто мужик в балахоне пожаловал? – смекнул он. – Пришло время познакомиться…»

Андрей затаился за обуглившимися брёвнами, держа фотоаппарат на изготовке, дабы запечатлеть злоумышленника и его машину.

К пожарищу приблизился чёрный Porsche Cayenne. Журналист сразу понял: на пепелище прибыл хозяин, сподручные сработали явно без него. О пожаре он ничего не знал. Баринов быстро сфотографировал джип из своего убежища.

Porsche Cayenne остановился, из него вышел мужчина, одетый в джинсы и короткую кожаную куртку с дорогим меховым воротником.

«На американца похож, сукин сын…» – решил Андрей и пару раз щёлкнул «хозяина». Хозяин же осмотрел пепелище, сел в машину и быстро уехал.

Дождавшись, когда джип скрылся в лесу, Андрей «со всех лыж» бросился прочь к своей машине.

«Один фигурант есть… – размышлял он, выруливая с обочины дороги. – Но что мне это даёт? Что у меня против него есть? Фото на пепелище? Это не доказательство того, что он – насильник. При желании любую фотографию можно выдать за фотомонтаж… А при наличии денег обвинить меня в клевете и злом умысле… Да и вообще чёрт знает в чём… Так, что из обвинителя я превращусь в обвиняемого… Такое уже бывало…»

Когда Андрей приехал домой, Олеся уже проснулась и приняла душ. Выглядела девушка уже гораздо лучше. Но она тотчас напомнила Андрею о доброй соседке-враче.

Андрею лишний раз объяснять не пришлось. Он тотчас отправился к Елене Федоровне и попросил осмотреть девушку, которую он ночью подобрал на шоссе. Соседка, помимо того, что много лет проработала в здешней женской консультации, занималась частной практикой на дому. Со всяким приходилось сталкиваться, и просьба Андрея её ничуть не удивила.

– Веди своего найдёныша… – коротко распорядилась она.

Елена Федоровна тщательно осмотрела девушку – результаты были не утешительными.

– Девушку надо госпитализировать, – констатировала она Андрею. – Можешь мне ничего не объяснять, я, как врач, всё прекрасно понимаю.

– Дело в том, что ей угрожает опасность… – признался Андрей. – Теперь, я перед ней теперь в ответе…

– Ох, Баринов… – сокрушалась Наталья Федоровна. – Вечно ты во всякие истории попадаешь. Мало тебе того, что ты в Москве квартиру и престижную работу потерял из-за журналистского расследования. Опять во что-то ввязался.

– Девушку могут убить…

Елена Федоровна округлила глаза.

– Так бы сразу и сказал. Ладно, помогу тебе. Девчонку больно жалко. Отправлю её в санаторий к своей сестре. Это километров двадцать отсюда, в лесах. Там её точно никто не найдёт. Пусть подлечится. Пережить такие издевательства… Бедняжка… Даю сутки на сборы. Медлить нельзя, у неё могут начаться серьёзные проблемы со здоровьем.

…Андрей захлопнул дверь своей квартиры и тщательно запер все замки.

– Сегодня рано утром я был на хуторе, где тебя держали… – признался он.

Олеся побледнела.

– Ты видел этих ублюдков?

– Нет, они сбежали и после себя оставили пепелище… Но мне удалось кое-кого сфотографировать. – Баринов протянул несколько фотографий Олесе. Девушка буквально выхватила их… И побледнела, как полотно.

– Господи… Господи… – причитала она, не в состоянии ничего больше произнести.

– Что? Что? Неужели ты его знаешь? – встрепенулся Баринов.

– Да… Это Игорь Горский, бизнесмен… Покровитель моей лучшей подруги Натальи.

Глава 10

Наталья всячески старалась угождать Игорю. Она даже пообещала ему, что больше никогда не будет общаться с Олесей. На что Горский как-то криво усмехнулся и сказал:

– Теперь уж точно не будешь…

Наташа округлила глаза.

– Что ты имеешь в виду? – растерянно спросила она.

– Ничего… Просто я выбросил твой старый мобильник со всеми контактами, а тебе купил новый.

Олеся растерялась, отчётливо понимая, что её жизнь разделилась на несколько этапов. Первый этап – это до смерти мамы, второй – после смерти мамы, приезд в Москву, и третий этап начался с того самого момента, как она впервые согласилась на свидание с Горским. Олеся сглотнула, «под ложечкой» неприятно похолодело… «Он полностью подчинил меня своей воле… Полностью… Я – его вещь, я тряпка… Но обратного пути нет…» – разочарованно подумала она.

– Что такое? – встрепенулся Горский, заметив печаль на лице своей подруги. – Тебе не интересно: какой я купил мобильник?

Олеся натянуто улыбнулась.

– Ну что ты… Очень даже интересно!

Горский извлёк из кармана последнюю модель Nokia в золотистом корпусе с сенсорным управлением.

Олеся невольно взвизгнула от восторга и схватила подарок.

– Вижу, понравился… – констатировал Горский. – К тому же у меня есть ещё новости: во-первых, я купил тебе машину. Теперь ты можешь ездить с водителем. Он же – твой телохранитель и мой верный человек.

Олеся сморгнула. «Кто из горилл Игоря будет меня опекать?» – тотчас пронеслось у неё в голове.

Горский, словно читая мысли Олеси, продолжил:

– За тобой будет присматривать Анатолий. Он намного старше тебя, рассудительный, работает у меня много лет. Так, что я за тебя спокоен. Во-вторых, я оформил тебе золотую пластиковую карту в своём банке. Теперь ты сможешь самостоятельно делать покупки. Но учти: только самое необходимое. Деньги на карте лимитированы. Истратишь сразу все – до следующего месяца ничего не получишь.

Горский протянул изумлённой Олесе пластиковую карту. Девушка обомлела от такой щедрости. Потому, как Горский был с ней достаточно прижимист и наличных денег практически не давал.

– А теперь я хочу получить сердечную благодарность… – вкрадчиво произнёс он и распахнул халатик Олеси.

… На следующий день, как только Горский уехал в офис, Олеся привела себя в порядок, позавтракала и решила совершить автомобильную прогулку. Она прекрасно понимала, что Анатолий будет докладывать о каждом её шаге. Но ей так хотелось увидеть Олесю!

Усаживаясь в машину, она думала: под каким благовидным предлогом ей отправится на бывшую съёмную квартиру? Однако ни одной путёвой мысли по этому поводу так не пришло, и Наталья просто решила устроить небольшой шопинг для разминки. Она отравилась в ближайший престижный торговый центр «Рублёво Плаза» и насладиться, по крайней мере, пребыванием в одном из многочисленных кафе.

Сидя за столиком, попивая отменный кофе здешнего приготовления, Наталья размышляла: что ей делать дальше? Она чувствовала себя куклой в руках Горского. Конечно, он был интересным, состоятельным, сексуальным мужчиной. Наталья уже смирилась с его сексуальными пристрастиями. В конце концов, анальный секс – не преступление. Каждая пара выбирает то, что ей нравится. А так как Наталья досталась Горскому неопытной девственницей, и именно он сделал её женщиной, то и взрастил для себя.

Наталья прекрасно понимала: такие мужчины, как Горский не женятся на танцовщицах из стрип-клуба. Но всё же в душе девушки теплилась надежда. А вдруг случится чудо? А если она забеременеет? Ведь не всегда же Игорь предпочитал анальный секс. И шанс зачать ребёнка всё-таки был. Но пока ребёнок – призрачная мечта. А Наташа сама, недавно окончившая школу, вкусившая богемной жизни в «Дикой кошке», была полностью подчинена желаниям своего покровителя.

Допив кофе, Наташа всё же решила: «Надо найти работу… Посоветоваться с Игорем, подыскать что-нибудь не обременительное и достойное… К тому же у меня появятся свои деньги… Сидеть целыми днями дома или заниматься шопингом, в конце концов, надоест. К тому же не мешало бы приобрести новых друзей. Совет подруги, живущей на Рублёвке, может помочь такой неопытной дурёхе, как я…»

Наташа покинула кафе и прошлась по торговому центру, прикупив эротическое на её взгляд нижнее бельё.

В этот же вечер за ужином, приготовленным горничной, Наташа поделилась с Игорем своими мыслями.

– Если ты не возражаешь, – робко начала она, – я бы пошла работать. Разумеется, туда, куда ты сочтёшь нужным.

Горский невольно округлил глаза.

– Тебе чего не хватает? – напрямик спросил он.

– Нет, я всем довольна. Просто не хочу сидеть у тебя на шее. Согласись, у меня были бы свои карманные деньги… К тому же я могла бы реализовать себя, научиться чему-то новому.

Горский задумался.

– Образования у тебя нет… Школа да и только… Ничем серьёзным заниматься ты не сможешь. Даже в секретарши не годишься. – Вынес он свой вердикт. Наташа сникла. – Хотя… – протянул Горский.

Наташа тотчас ухватилась за это «хотя».

– Что? У тебя есть какие-то мысли? – робко поинтересовалась она.

Горский усмехнулся.

– Кошечка моя, мысли у меня есть всегда… Ты же занималась хореографией, не так ли?

– Да!!! – с надеждой воскликнула девушка.

– Мой друг владеет сетью фитнес-клубов. И один из его клубов расположен здесь неподалёку. Может, аэробику освоишь? Группу свою будешь вести… – рассуждал он. – Нет, аэробика уже не в моде. Сейчас женщины латиноамериканскими танцами увлекаются…

– Так я же смогу! Игорь я смогу освоить любой латиноамериканский танец! Я же серьёзно занималась хореографией! – буквально возопила Наталья.

– Успокойся! Попридержи эмоции… Сначала я с другом переговорю. Если разговор пройдёт удачно, то тогда будешь строить планы. Хотя, идея мне эта нравится. Будешь богатых толстух обучать танцам два-три раза в неделю. Делом займёшься.

Наталья ликовала: у неё появилась возможность самоутвердиться! Реализовать себя. А не быть просто домашней кошечкой Игоря.

* * *

Олеся собиралась в санаторий. Одежды у неё никакой не было, поэтому Андрей выделил ей свои джинсы и пару рубашек.

– Одевайся, – протянул он одежду девушке. – Извини, женского белья не держу. Перебьёшься как-нибудь.

Олеся надела джинсы, они были велики на пару размеров…

– М-да… – протянул Баринов. – Цирк уехал, клоуна забыли… Носить тебе нечего. Придётся прикупить чего-нибудь.

– Если бы ты мог привести мою одежду… – мечтательно произнесла Олеся.

Андрей задумался.

– А почему бы и нет?! Вряд ли меня там будет Горский дожидаться. Он уверен, что его пособники перепились и сгорели вместе с тобой. Ему и невдомёк, что они давно сбежали в соседнюю область. Так, что я поеду на съёмную квартиру и привезу твои вещи.

– Но у меня нет ключа от квартиры… – разочарованно произнесла Олеся и сникла. – Придётся ушить твои джинсы и ходить без трусиков.

– В конце концов, трусики можно купить, – заметил Баринов. – Но ты забыла, что имеешь дело с журналистом, умудрённым жизненным опытом.

Баринов порылся в коридоре в шкафу и извлёк оттуда связку каких-то железок.

– Во! – с гордостью он потряс ими перед изумлённой Олесей. – Отмычки. Случайно достались по наследству от одного воришки. Сберёг! Думал, мало ли что в жизни случится, вдруг пригодятся! Пять лет валялись. И вот! Пригодились! – Баринов с удовольствием перебирал в руках отмычки и, наконец, спросил: – А дверь там какая стоит?

– Железная, самая простая… На китайскую похожа…

– Тогда открою, – заверил Андрей. – Так, что в санаторий поедешь при полном параде. Ещё на танцы там будешь бегать!

Олеся тяжело вздохнула.

– Ну да, мне сейчас только о танцах и думать…

Впрочем, оптимизм Баринова вселял в неё некую уверенность в завтрашнем дне.

Баринов отправился за вещами Олеси, а девушка в это время решила позвонить Наталье и сообщить ей о своих подозрениях. Олеся помнила номер мильного телефона подруги наизусть. Она набрала номер с домашнего телефона Андрея, но, увы, услышала резкий женский голос: номер не обслуживается.

«Вероятно, сменила сим-карту… – решила Олеся. – Остаётся лишь надеяться на то, что Наталья позвонит мне… Чёрт возьми! Но куда она мне позвонит? Мой мобильник потерян, на съёмной квартире появляться нельзя… Как мне установить контакт с подругой? Баринов… Он – единственная надежда…»

…Андрей и Олеся ехала в машине по направлению к санаторию. Олеся обдумывала, как лучше убедить Баринова разыскать Наталью. Наконец, она решила начать разговор без обиняков.

– Я звонила Наталье, своей подруге… Ну той, что пользуется покровительством Горского…

Баринов понимающе кивнул.

– Человека в балахоне…

– М-да… Его… – задумчиво протянула девушка. – Думаю, она не знает с кем связалась… В смысле она ничего не знает о наклонностях Горского…

Андрей пожал плечами.

– Трудно сказать что-либо… Может не знает, а может подозревает… Понимаешь, если человек склонен к насилию, что это непременно проявляется в повседневной жизни. Понятно, что он не насилует девушек в своём офисе, но в интимной жизни он может проявлять жестокость.

– Ты хочешь сказать, что моя подруга подвергается жесткости со стороны Горского? И терпит это? – изумилась Олеся.

– Я только предполагаю. Не поверю, что мужчина, способный организовать тайный притон, где подвергал насилию девушек – у меня такое подозрение, что ты отнюдь не первая его жертва – белый и пушистый в постели с любовницей. Всё равно его наклонности проявятся рано или поздно… Вопрос: как поведёт твоя подруга? Есть вероятность, что стерпит. По статистике большой процент женщин подвергается насилию или жестокому обращению в интимной жизни. И, увы, терпят… Происходит это по разным причинам: кому-то некуда идти, кто-то полностью зависит от мужа или любовника… Многие женщины терпят такое отношение из-за детей.

– Но, это чудовищно! – с жаром воскликнула Олеся.

– Согласен с тобой… Слава Богу, у меня таких наклонностей нет…

Олеся внимательно воззрилась на Андрея, словно видела его впервые: среднего роста, плотный, отнюдь не красавец… Но от него веяло спокойствием, уверенностью в завтрашнем дне и какой-то старомодной порядочностью.

«За такого, как ты, я бы, пожалуй, замуж пошла… – невольно подумала Олеся. – Ты бы жену с ребёнком не бросил, избивать не стал. Правда, богатства ты не нажил… Но это не важно… Нужно ли вообще оно, богатство-то?»

– Я понимаю, что не вправе просить тебя, Андрей… Ты и так много для меня сделал, – продолжила Олеся.

– Не трать слов попросту, – прервал её Баринов. – Говори по существу. Ты хочешь, чтобы я навёл справки о Горском?! Это можно, старые связи в Москве ещё остались. И установил контакт с Натальей… Не так ли?

– Так…

– Ничего не обещаю, но попробую. Но в случае установления контакта с Натальей, что я должен сказать ей?

– Расскажи всё, как есть! – решительно ответила Олеся. – Пусть сама решает: жить с Горским дальше или уйти от него.

Глава 11

Баринов подъехал к дому Горского на Рублёвке.

«М-да, хоромы ты себе отгрохал знатные… Банкир, твою мать… К тому же порочащих связей не имеешь… Не подкопаться – чистенький со всех сторон…» – подумал он. И, уже намереваясь, занять выжидательную позицию, увидел, как автоматические ворота отворились, из них выехала BMW. Баринов отчётливо различил водителя. Рядом с ним на переднем сидении никого не было.

«Горский водит Porsche Cayenne сам, – размышлял Баринов. – Неужели водила куда-то порожняком поехал? Это вряд ли… Значит, на заднем сидении за тонированными стёклами сидит Наталья…»

После этих размышлений Баринов поехал вслед за BMW. Автомобиль припарковался около торгового центра «Рублёво Плаза», из него вышла элегантная девушка и направилась к центральному входу. Не успела она скрыться из виду, как водитель вышел из машины и последовал за ней.

«Горский следит за своей пассией! Значит, дорожит ею…» – сделал выводы Баринов и также отправился в торговый центр.

Битый час он издали наблюдал за Натальей и водителем, который старался держаться на расстоянии. Баринов понял: контакта не будет. Водитель всё равно его заметит и обо всём доложит Горскому.

В этот же день Баринов получил информацию: банк Горского устраивает презентацию вкупе со своими партнёрами. Будет приглашена пресса… Баринов, как журналист, хоть и задрипанной газеты, но имеющий верных друзей в Москве решил непременно попасть на это мероприятие. И ему это удалось, правда, не в качестве журналиста, а как представителя некого известного инвестиционного фонда. Андрея сия ипостась не смутила, он проконсультировался у надёжных людей: что можно говорить собеседнику, а что – нет, дабы сойти за аналитика. И, подготовившись, таким образом, надев свой единственный лучший костюм, он отправился на презентацию.

…Баринов, вдоволь наслушавшись выступлений всякого рода бизнесменов, с умным видом прохаживался по залу, наблюдая за гостями. Женщины пытались перещеголять друг друга в элегантности и дороговизне нарядов, мужчины, насладившись обществом своих спутниц, разбились на небольшие группы, обсуждая свои дела, непринуждённо попивая вино из изысканных бокалов.

Представители прессы, а их было немного, активно общались со всякого рода банкирами, финансовыми аналитиками, директорами каких-то немыслимых фондов. К Баринову, польстившись на его итальянский костюм – остатки былой роскоши, подрулила молоденькая журналистка Яна и начала засыпать умными вопросами. Андрей, как его научили, отвечал уверенно и пространно. Однако вскоре напористая барышня его изрядно утомила, и он решил использовать её для достижения своей цели – контакта с Натальей.

А эта дива была до сего момента не недоступна. Она постоянно пребывала рядом со своим благодетелем Горским, который, безусловно, гордился новым приобретением, расточала направо и налево ослепительные улыбки.

– Яна, финансовая аналитика – ужасная скука, – констатировал Андрей. – Вы лучше напишите что-нибудь в духе светской хроники. К примеру, вы знакомы с новой любовницей банкира Горского?

Мимо прошёл официант с подносом, уставленным бокалами полными вина. Андрей и Яна на ходу подхватили пару из них и тотчас пригубили.

– А что такого необычного в этой любовнице? – резонно заметила Яна. – Горский, насколько мне известно, мужчина любвеобильный. Да и к тому же банкир, отнюдь, не первосортный. Ни одна женщина с ним долго не задерживается.

– Вы так молоды, но уже в курсе всех светских сплетен? – осторожно поинтересовался Баринов.

– Да, это точно. Я всегда тяготела к светской хронике, это вы верно заметили. Однако, вынуждена вести совершенно другую рубрику.

– А вы попробуйте изменить своё амплуа. Сегодня вам выпал шанс… – заговорчески произнёс Андрей. – Например, представьте, что я – ваш шеф-редактор, и вы сдаёте мне материал о Горском и его новой возлюбленной. С чего вы начнёте? – пытливо поинтересовался Баринов, слегка провоцируя Яну.

– С его старых связей. Я бы написала, что не так давно известный банкир Горский расстался с фотомоделью Юлией Бессоновой. По слухам, Юлия сама оставила его. Однако, Горский повсюду утверждает обратное.

– А вы, что склонные думать? – осторожно спросил Баринов.

Яна пожала плечами.

– А чего мне думать? Моё дело писать!

Баринов рассмеялся: вот оно новое поколение журналистов. Мозги вообще не работают!

– Яна, но чтобы написать статью, надо обработать и проанализировать полученный материал. Разве не так? Я, конечно, не журналист…

– Иногда лучше не анализировать, а просто писать, – с умным видом заметила Яна. – Ладно, воспользуюсь вашим советом, побеседую с новой пассией Горского. Кстати, а вы не знаете, откуда она взялась? – забросила «удочку» Яна.

– Знаю, – уверенно ответил Баринов, чем несколько шокировал юное дарование. – Девушка – бывшая танцовщица из стрип-клуба.

Яна округлила глаза.

– Да вы что?! Спасибо за наводку! С меня причитается!

– Разумеется. И вы можете прямо сегодня меня отблагодарить… – игриво произнес Баринов.

Яна хмыкнула, решив, что её прелести произвели неизгладимое впечатление на «финансового аналитика».

– Это каким же образом? – всё же решила уточнить журналистка.

– Познакомьте меня с пассией Горского.

Яна цепко воззрилась на «аналитика».

– Странные вы, мужчины! Ну почему вам нравятся женщины с вульгарным прошлым?

Баринов пожал плечами.

– В этом-то и весь шарм!

Яна гордо удалилась по направлению к Наталье и вскоре увлекла её разговором. Горский не придал этому особого значения, уверенный, что Наталья ничего лишнего не скажет. Тем паче, что он провёл с ней соответствующую беседу перед тем, как отправится на презентацию.

Пока Яна ловко выуживала из Натальи нужную ей информацию, Баринов не спускал с девушек глаз. «Привлекательная девочка… – подумал он про любовницу Горского. – Чем-то похожа на породистую кошечку…»

Наконец, Яна вспомнила, что долг платежом красен и оттеснила Наталью в сторону Баринова.

– Позвольте познакомить вас с моим другом, весьма перспективным финансовым аналитиком, – произнесла Яна и подмигнула Андрею.

Наталья улыбнулась.

– Очень приятно… Наталья…

Баринов, по-гусарски, перехватил руку дивы, запечатлел на ней поцелуй.

– Андрей Миронов… – представился Баринов, отчего-то решив назваться известным актёром, ныне почившим в Бозе. – Весьма рад знакомству. Тем паче, что я поклонник танцев…

Наталья слегка побледнела.

– Я в школьные годы занималась хореографией… – призналась она.

– Это видно по вашей фигуре… – парировал Баринов. – А теперь я прошу вас – делайте вид, что мы непринуждённо беседуем и очень увлечены этим занятием…

Наталья округлила глаза.

– Что вы хотите? Я позову охрану…

– Не стоит, доверьтесь мне. Я не намерен причинить вам вреда, напротив… Я хочу передать вам привет от вашей подруги Олеси…

Наталья замерла.

– Вы не звоните ей по вполне понятным причинам, – напористо продолжил Баринов-Миронов. – Она тоже не может до вас дозвониться… Потому как вынуждена скрываться…

– Олеся в опасности? – недоумевала Наталья.

– Да, ещё в какой… Я всё расскажу вам, если вы обещаете держать себя в руках.

– Обещаю… Но почему я должна вам верить?

Баринов предвидел подобный вопрос. Он извлёк из кармана цепочку с кулоном в виде совы.

– Надеюсь, это украшение вы узнаёте? – спросил он.

– Да, эту цепочку я подарила Олесе два года назад…

– Тогда продолжайте непринуждённо пить вино и делайте вид, что мы болтаем о всяких глупостях.

Баринов, осторожно бросая взгляды на Горского, дабы убедиться, что он занят беседой с прессой, рассказал Наталье о злоключениях Олеси. При упоминании о человеке в балахоне, девушка резко осушила бокал вина. Баринов заметил, как у неё затряслись руки.

– Вас так расстроила эта история?

– Да… Олеся – моя лучшая подруга… Но мы в последнее время почти не общались… Я… я… право не знаю, что и сказать… Дело в том, что… Я уже слышала о человеке в балахоне… – наконец призналась Наталья.

– То есть вы хотите сказать, что так же, как и ваша подруга подверглись насилию с его стороны?

Наталья кивнула и машинально поставила бокал на поднос проходившего мимо официанта.

– Меня спас Горский… – призналась Наташа. – Он поднял на ноги всю полицию.

Баринов от досады прикусил нижнюю губу: как ему убедить, что именно Горский мучил Наталью, а затем Олесю? А спасение Натальи – всего лишь фарс, разыгранный для того, чтобы привязать и подчинить девушку своей воле.

– Вы очень привязаны к Горскому? – без обиняков спросил Баринов.

– Да, я люблю его… – призналась Наталья.

Баринов понял: любые доводы, обвиняющие Горского бесполезны. Наталья ему просто не поверит. Даже фото Горского на фоне сгоревшего дома ничего не значат…

Горский полностью завладел разумом и телом девушки. Для неё Горский – спаситель. Но её прозрение со временем будет тяжёлым.

…Следующим вечером Баринов отправился в санаторий и рассказал Олесе о презентации и встрече с Натальей. Она была потрясена.

– Господи! Наталья тоже подверглась насилию?! Это сделал Горский! Я не сомневаюсь! Но зачем… Она и так жила у него…

– Вероятно, Наталья хотела уйти. И Горский прибег к крайним мерам. Его сподручные похитили девушку, возможно, издевались над ней. Затем появился человек в балахоне, он же – Горский. Разумеется, Наталье и в голову это не пришло! После того, как Наталья была изнасилована, унижена, её достоинство попрано, появилась полиция. Якобы по наводке Горского! Он же заполучил Наталью обратно, и она по гроб жизни будет ему благодарной за мнимое спасение.

– Этот человек – чудовище! – с ненавистью воскликнула Олеся.

– Именно. И поэтому тебе надо быть предельно осторожной, хоть Горский и думает, что ты сгорела. Что ты будешь делать, когда закончишь лечение в санатории?

– Вернусь домой, в родной город.

– А там, что там тебя ждёт?

– Ничего… Работы нет… Остаётся только замуж за тракториста выйти… Был там у меня один ухажёр.

– Перебирайся ко мне, – предложил Баринов. – На отношениях не настаиваю. Будем жить по-соседски, если захочешь…

Олеся растерялась.

– Даже не знаю… Ты столько для меня сделал… И потом я не хочу сидеть у тебя не шее.

– С работой что-нибудь придумаем. Ты же – танцовщица, хореографией занималась.

– Но я не смогу танцевать ещё какое-то время, а больше ничего делать не умею… – призналась Олеся.

– С детьми сможешь заниматься?

– С детьми?! – удивилась Олеся. – Но у меня нет педагогического образования.

– И не надо. У меня знакомая одна работает в платном детском садике. По последним сведениям им нужен преподаватель хореографии. Деньги, правда, небольшие, но прожить можно.

Олеся не удержалась и бросилась на шею Андрея. Тот не растерялся и крепко обнял девушку.

– Хорошо, я сделаю всё, что ты считаешь нужным… Но… – пролепетала Олеся.

– Есть какие-то возражения? – с удивлением поинтересовался Андрей.

– Да, есть. Прости, но я как соседка с тобой в одной квартире жить не смогу.

– Значит, общая постель… – подытожил Баринов и запечатлел на губах Олеси страстный поцелуй.

Глава 12

Наталья тщательно подготовилась к первому рабочему дню. Она посетила модный спортивный магазин и выбрала соответствующий костюм: легенсы в сочетании с закрытым купальником и удобные спортивные тапочки. Хотя она знала, что иногда танцами целесообразно заниматься в юбке и туфлях на каблуке. Но она отдала предпочтение удобству.

Всю дорогу в машине она волновалась: одно дело танцевать самой, другое – учить танцам.

Наталья вышла из машины.

– Ни пуха, ни пера! – пожелал Анатолий ей вслед.

– К чёрту! – небрежно бросила она и направилась в фитнес-клуб.

Наталья приехала раньше на полчаса, занятие должно было начаться ровно в шестнадцать часов. Её встретил администратор, молодой привлекательный парень. По виду ему было лет двадцать, не больше.

– Я – Наталья Ильина, – представилась девушка.

– Очень приятно, Сергей. Вы по поводу помещения для танцев?

– Да…

Сергей открыл тетрадку.

– К вам записались пятеро желающих. Все женщины, возраст разный…

Для девушки это было первой победой. Пять человек – это уже небольшая группа. Про себя Наталья подумала: «Десять человек, не больше… Самое оптимальное число…»

Сергей любезно проводил Наталью в зал и распахнул перед ней дверь.

– Вот помещение. Всё, как положено. Здесь идут занятия утром и вечером после семи часов. Так, что днём оно свободно…

Зал для танцев, выделенный Наталье, был небольшим и располагался на первом этаже клуба. Однако девушка нашла его вполне приемлемым. На полу, как и надлежит, постелена паркетная доска, на стенах – зеркала.

Девушка прошлась по помещению.

– А где раздевалка?

– Рядом, я покажу вам, – услужливо ответил Сергей и улыбнулся.

Наталья осмотрела крохотную раздевалку: десять шкафчиков, скамейки, три душевые – всё чистенько.

– А что вы делаете сегодня вечером? – неожиданно для Натальи спросил Сергей.

– Сегодня я занята, впрочем, как и всегда, – холодно ответила она.

Администратор натянуто улыбнулся.

Наталья переоделась в спортивное трико и с замиранием сердца ожидала своих учениц. Наконец, дверь зала открылась – вошли две женщины лет сорока.

– Мы записывались на латиноамериканские танцы, администратор направил нас сюда, – одновременно выпалили они.

– Всё правильно. Прошу переодевайтесь, направо от входа в зал есть раздевалка.

…И вот перед Натальей стояло пять женщин, пять её учениц. Девушка усилием воли подавила волнение. «Возраст от двадцати до сорока…» – мысленно отметила она.

– Здравствуйте, меня зовут Наталья Ильина. Я – ваш хореограф. Прежде, чем преступить к изучению танцев, мы с вами научимся правильно двигаться и дышать.

Первое занятие прошло без сучка и задоринки. Наталья даже не подозревала, что в ней таится мощный преподавательский потенциал. Ученицы остались довольны и решили, что будут посещать занятия три раза в неделю, определившись со временем.

Наталья переодевалась в раздевалке вместе с женщинами. Её внимание ещё на занятии привлекла Кристина, эффектная блондинка, по виду ей было лет двадцать восемь, может быть чуть больше. Наталья решила завязать с ней более близкое знакомство. Ведь она так нуждалась в подруге! Девушка тосковала по Олеси, но не смела ослушаться Горского. Любовник уже однажды преподал ей урок, и она больше не хотела его повторения.

Как говорится, слово за слово и Наталья выяснила, что живёт буквально по соседству с Кристиной. Они вместе вышли из фитнеса, непринуждённо болтая, – Наталья пребывала на седьмом небе от счастья. Кристина показалась ей рассудительной, умудрённой опытом обитательницей Рублёвки. В ходе разговора Наталья узнала, что муж Кристины занимается кинобизнесом. Сама же Кристина владеет достаточно известным актёрским агентством, где проходят при необходимости кастинги и многие известные режиссёры и продюсеры пользуются её услугами.

– Я могу вас подвезти, – предложила Кристина, доставая из сумочки, ключи от машины. – Тем более, нам по пути.

– Я бы с удовольствием, только я на машине с водителем.

– Предпочитаю за рулём сидеть сама… – сказала Кристина и нажала пульт сигнализации, её «Ауди» пискнула.

– Отправляйте своего водителя вслед за нами! – крикнула Кристина уже от машины.

Наташа, не в силах противостоять соблазну, направилась вслед за Кристиной. Анатолий, наблюдавший за этой сценой, решил не вмешиваться. Тем паче, что он давно знал: муж Кристины – личность известная и живёт рядом с Горским. Правда, о том, как Кристина стала женой известного кинопродюсера в прессе ходили разные сплетни. Но с рождением ребёнка они утихли.

Одни источники утверждали, что Кристина гонялась за своим избранником дни и ночи напролёт, забыв женскую гордость и честь. Другие же по иному толковали историю любви провинциальной актрисы и знаменитого продюсера Ивана Золотинского. Якобы Кристина путём изощрённых интриг подобралась к Ивану и затащила его в постель. Однако, находились и такие издания, которые утверждали, что Золотинский с первого взгляда влюбился в молоденькую актрису, потерял голову и буквально через месяц знакомства предложил ей руку и сердце.

Так или иначе, толком правды никто не знал, но факт оставался фактом: Кристина и Иван прожили в браке почти восемь лет. Апогеем их союза стала дочь Снежана, хорошенькая девчушка, хрупкая, белобрысенькая, с серыми глазками. Иван обожал девочку и, несмотря на свою занятость, старался уделять ей внимание. Та в свою очередь отвечала отцу взаимностью. Порой Кристина даже ревновала дочь…

Обо всём этом Наталья узнала от Кристины за время их непродолжительной поездки на автомобиле. Жена продюсера была не в меру общительна, простодушна и открыта, чем часто подкупала и располагала к себе людей. И тотчас перешла с Натальей по-свойски на «ты».

Наталья от такого откровения несколько растерялась. Кристина это заметила.

– Думаешь, у меня нехватка общения? Мол, выложила тебе всё, как на духу! Мы с тобой – соседки! Всё равно кто-нибудь из доброхотов напоёт, так уж лучше я тебе всё сама расскажу. Путь на Рублёвку разный. Здесь последние десять-пятнадцать лет только богатые дети родятся. А до сего момента жили простые люди, дома которых благополучно снесли и расчистили место для новой жизни. Так, что здешние красавицы отнюдь не москвички, по ним российскую географию можно изучать.

Наташа сглотнула: «Ну да… Я тоже из провинции…»

– Ты сама-то откуда? – не унималась Кристина.

– Из Сурска…

– Мать честная! Это где?

– Пензенская область…

– Ладно, приехали, – констатировала Кристина, остановив машину. – Ты заходи, если что… Пообщаться или выпить! Я вижу – ты человек простой, не успела ещё лоск рублёвский приобрести. Поверь, меня это привлекает. Со здешними «львицами» разговаривать непросто. Однако приходится…

Наталья вышла из машины. В это время Анатолий уже открыл автоматические ворота, намереваясь заехать во внутренний двор. Девушка шмыгнула вслед за BMW. Ворота за ней затворились…

Примерно через час позвонил Игорь.

– Приведи себя в порядок, поедем в ресторан. – Коротко приказал он.

Наталья тотчас занялась своим туалетом. Вскоре приехал Игорь, окинул любовницу придирчивым взором.

– Хорошо выглядишь, пристойно. У меня сегодня ужин с важными людьми. Все они придут с жёнами или любовницами. Короче, у кого на что фантазии и денег хватит. Поэтому держи марку!

Игорь, изменив своим привычкам, всё чаще прибегал к услугам Анатолия. Особенно во время поездок в ресторан или казино. И в этот раз не стал исключением. Горский обычно пил мало, но в последнее время ему всё чаще хотелось расслабиться.

На протяжении всего пути в ресторан Наталья возбуждённо рассказывала Игорю о том, как прошёл её первый рабочий день. Горский слушал рассеянно, изредка кивая, почти ничего не спрашивал, беспрерывно прокручивая свои мысли.

Ресторан «Ярмак» встретил посетителей множеством ночных огней. Стоял конец зимы, темнело быстро. И в девять вечера без искусственного освещения было темно, как ночью.

Горский и Наталья разделись: мужчина скинул элегантное пальто, дама – норковую шубку. И последовали в отдельный зал. В нём уже начали собираться гости.

Наталья не без интереса разглядывала прибывшие на ужин пары, солидных мужчин и их женщин. Наконец, она пришла к выводу, что всего лишь несколько из деловых партнёров Горского пришли в ресторан с жёнами. Остальные же либо с любовницами, либо с так называемым эскортом сопровождения – девушками модельной внешности, выполняющих при необходимости роль секретаря, телохранителя или сексуальной партнёрши.

…Ужин показался Наталье скучным. Горский постоянно что-то обсуждал со своими партнёрами. Одна дама среднего возраста, явно жена, начала изливать душу Наталье. Девушка во время разговора мило ей улыбалась, опасаясь сказать что-нибудь лишнее или ни впопад.

– Наши мужья постоянно думают о своем бизнесе. Круглосуточно! Даже в постели, когда занимаются с тобой любовью, в голове у них одни активы! – жаловалась она.

Наталья сдержанно улыбнулась. Горский действительно был постоянно занят, но в постели уделял внимание лишь ей. Дама продолжила свои излияния, Наталья под благовидным предлогом от неё улизнула. Горский был поглощён важной беседой с какими-то толстосумами, девушка же прохаживалась по залу среди гостей, чувствуя себя лишней и одинокой.

Женщины внимательно рассматривали её и активно обсуждали.

– Эта девица, бывшая танцовщица, отхватила Горского… – донеслось до её слуха.

Девушка проигнорировала сию фразу и пошла дальше к окну.

– Скучаете? – раздался за её спиной бархатный мужской голос.

Наталья оглянулась: перед ней стоял мужчина лет сорока пяти, седовласый, солидный, в роскошном костюме и дорогущих ботинках из крокодиловой кожи. Наталья сразу поняла – один из партнёров Горского.

– Что-то в этом роде… – пространно ответила Наталья.

– Позвольте предложить вам вина… – произнёс бархатный партнёр и жестом подозвал официанта. – Смею выказать предположение: вы пришли сюда не одна…

– Я с Игорем Горским… – призналась девушка.

– Ах с Горским… Да-да… Разумеется… Если видишь красивую девушку, то она непременно с Горским.

Наталья улыбнулась.

– Благодарю за комплемент.

– И долго вы с ним? – как-то уже бесцеремонно поинтересовался бархатный партнёр.

Наталья сморгнула.

– А почему вас это интересует? – дала она отпор.

– Да так… – протянул бархатный партнёр. – Я знаю Горского давно и подозреваю о его наклонностях… Так, что буду рад, если вы решите сменить адрес… – Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку, приблизился к Наталье и аккуратно сунул небольшой бумажный прямоугольник в декольте её вечернего платья. Девушка опешила.

– Вы что себе позволяете? – возмутилась она.

– Ничего, – спокойно ответил партнёр. – Все знают, что ты – бывшая стриптизёрша и Горский взял тебя из клуба «Дикая кошка».

Наталья потупила очи в долу, её щёки залил румянец стыда. Она ощутила себя нагой перед этим человеком.

– О, детка, да ты умеешь смущаться… Значит, ещё не всё потеряно…

– Да, я – бывшая стриптизёрша! – вдруг со злобой огрызнулась Наталья. – И что с того? Это не значит, что я готова отдаться каждому встречному!

Партнёр усмехнулся.

– Каждому встречному не надо, а мне можно. Да и предупреждаю, о нашем разговоре Горскому лучше не говори. Уж больно от тяжёл на руку…

Партнёр откланялся и удалился. А Наталья так и осталась стоять около окна с бокалом в руке. Вдруг она заметила, что Горский смотрит прямо на неё.

Наталья ощутила, как у неё «засосало под ложечкой». Уж она-то знала каков Горский на руку. И убедилась в этом на своём теле…

– Что Прозоров хотел от тебя? – резко спросил Горский, приблизившись к Наталье.

– Ничего… – пролепетала она. – Он даже не представился…

– А это что? – Горский ловким жестом извлёк визитку из декольте Натальи.

Девушка смутилась.

– Игорь, он сам сунул мне эту визитку. Я промолчала, мне не хотелось быть грубой…

– Грубой? – ярился Горский. – С тобой обращаются как с девкой, а ты боишься быть грубой?

Наталья понимала: тучи сгущаются.

– Он… В смысле, Прозоров, не сказал мне ничего оскорбительного…

Горский рассмеялся.

– В это мало верится. Он ещё тот мудак! Ладно, вечер закончен! Едем домой!

На протяжении всего пути Горский молчал, словно воды в рот набрал. Наталья плотнее укуталась в шубку, её бил озноб. Она предчувствовала, что Горский дома выместит на ней свой гнев.

«Изобьёт? Унизит? – вертелось у неё в голове. – Господи, я боюсь его… Просто боюсь… Зачем я живу с ним? Если все вокруг знают, что я – бывшая стриптизёрша, меня можно запросто трахнуть… Но никто не знает, что я досталась Горскому девственницей…»

Опасения Натальи полностью оправдались. Не успели они с Горским войти в спальню, как он со всего размаха ударил Наталью кулаком в живот. Девушка, словно рыба, выброшенная на берег, ловила воздух ртом… А затем, свернувшись калачиком, упала на пол.

– Вставай! Поднимайся, сучка! – рычал Горский, снимая штаны.

Наталья, превозмогая боль, встала на колени. Горский приблизился к ней в спущенных штанах, схватил за волосы… Рот девушки оказался на уровне паха Горского.

– Сними с меня трусы! – приказал он.

– Игорь… За что? – пролепетала Наталья.

– Повторять не буду! – рычал Горский.

Девушка медленно сняла с Горского трусы.

– А теперь ты покажешь мне, на что способен твой язычок…

…Наталья долго не могла заснуть. Губы распухли, язык не ворочался во рту – ему изрядно пришлось потрудиться. Наконец, девушка не выдержала и покинула ложе. Она накинула халатик и выскользнула из спальни на кухню, открыла холодильник, налила в стакан холодного сока. При первом же глотке она ощутила боль во рту…

Наталья облокотилась на барную стойку и заплакала. «Господи… Почему он так жесток? Что я ему сделала? В чём провинилась? Почему ему доставляет удовольствие причинять мне боль? Тот мужик из ресторана был прав, когда говорил о наклонностях Горского… Мой любовник – садист…»

Глава 13

На следующий день Горский рано утром уехал в офис. Занятий в фитнесе с группой у Натальи не было, и она решила прогуляться по свежему воздуху. Она надела спортивный костюм, тёплые кроссовки и отправилась на прогулку. Ей хотелось уйти от дома Горского как можно дальше, собраться с мыслями и о многом подумать. Наталья понимала, что придётся жить с Горским по его правилам, постоянно подстраиваться под него; думать, как доставить ему удовольствие. А при малейшей оплошности расплачиваться.

Наталья дотронулась до распухших губ. Неожиданно её захлестнуло чувство жгучего стыда. «Слава Богу, что мама всего этого не видит…» – подумала Наталья.

Девушка не заметила, как за размышлениями удалилась от частных домов на изрядное расстояние. Впереди чернели стволы деревьев…

Наталья вошла в рощицу по потоптанной тропинке и углубилась в неё. От деревьев, припорошенных снегом, веяло спокойствием. Девушка постепенно начала приходить в себя. Она долго брела по тропинке, было видно, что по ней постоянно кто-то ходит. Неожиданно перед Натальей разверзся лес, она оказалась на полянке, посреди которой стояла старая деревянная часовня, увенчанная меховой шапкой.

Девушка удивилась. Она понятия не имела о её существовании, впрочем, как и самой рощицы. Любопытство заставила Наталью приблизиться к ветхому строению. Неожиданно она ощутила запах дыма и увидела, как из окна, заколоченного фанерой, торчит труба, из которой струится дымок. Часовня оказалась обитаемой.

«Неужели бомжи? – подумала девушка и тут же решила: – Нет вряд ли… Всё-таки часовня…»

С такими мыслями она продолжила свой путь по протоптанной тропинке и подошла к двери сооружения.

– Есть кто живой? – громко спросила Наталья.

И к своему вящему удивлению она услышала звуки, доносившиеся изнутри. Это были шаги…

Дверь отворилась. В покосившемся дверном поёме стоял мужчина неопределённого возраста, облачённый в чёрную одежду. Его длинные чёрные волосы с проседью и борода выглядели неухожено. Но глаза… Наталью поразили его глаза – тёмные, словно угли, цепкие, умные, проницательные.

– Зачем пожаловала? – спокойно поинтересовался обитатель часовни.

– Да вот гуляла, увидела протоптанную тропинку, и она привела меня сюда… – призналась девушка.

– Понятно… Значит, ты из местных, из рублёвских…

Наталья смущённо улыбнулась.

– Не знаю… Наверное, можно и так сказать. Я живу здесь недавно, всего несколько месяцев, – призналась она.

– У любовника живёшь? – неожиданно спросил здешний обитатель.

Наталья округлила глаза. Но неожиданно для себя призналась:

– Да, у любовника. А что в этом плохого?

– Любовник происходит от слова любить, – нравоучительно произнёс мужчина. – Отчего-то мы стыдимся этого слова. Подменяем его на разные понятия: бой-френд, друг, спонсор, гражданский муж. А есть простое русское слово: любовник. А любовь это чувство взаимное, основанное на уважении и понимании.

Наталья от таких наставлений вконец стушевалась.

– Вижу, вы переживаете не лучшие времена, – заметил мужчина. Девушка кивнула. – Вас мучают сомнения?

– Да… Мучают…

– Заходите, – пригласил мужчина. – Я угощу вас чаем.

– Спасибо…

Наталья зашла в часовню. Внутренне пространство выглядело небольшим. На стене, что напротив входа висело несколько икон. Они привлекли внимание девушки.

– Я повесил, – сказал мужчина. – Меня кстати Николаем зовут. Я здесь часто бываю.

– Так вы не священник? – удивилась девушка.

– Нет… Да вы присаживайтесь.

Наталья расположилась на табурете подле маленького грубо сколоченного стола. Николай снял чайник с печки-буржуйки.

– Сейчас чай заварю, так что с пылу с жару будет.

…Наталья отхлебнула чай, он показался ей необычайно вкусным.

– С травами… – предвосхитил вопрос Николай.

– А чем вы занимаетесь по жизни? – набравшись смелости, спросила девушка.

– Думаю о душе, – коротко ответил Николай.

Девушка удивлённо приподняла выразительные брови.

– Вы – не священник, но часто здесь бываете… Думаете о душе… Так кто же вы? Философ?

Николай рассмеялся.

– Можно и так сказать… В какой-то мере, я – философ. Изучаю философию души.

– И как успешно?

– Душа – субстанция эфемерная, наукой мало изучена. Но она есть у каждого из нас, или точнее – почти у каждого. Вот про доброго человека говорят – душевный, про злого – бездушный. А ведь в этом заложен великий смысл.

– Вот у вас…

– Наталья… – представилась девушка.

– Вот у вас, Наталья, есть душа?

Девушка ответила не сразу.

– Есть, ведь душа есть у каждого человека.

– А у вашего спонсора есть душа? – неожиданно спросил Николай.

Наталья захлестнуло чувство неловкости. Она поставила чашку на стол и поднялась с табурета.

– Я, пожалуй, пойду… Спасибо за чай…

– Не за что. Будет время – заходите. У меня здесь много разных людей бывает. Видите, как тропинку протоптали.

Наталья ушла…

На обратном пути ей показалось, что кто-то мелькнул за деревьями. Девушка не придала этому значения.

Днём Наталья маялась от скуки. Наконец, она привела себя в порядок и решила навестить Кристину. Ей, как никогда требовалось общение.

…Кристина была рада увидеть соседку, иже своего преподавателя танцев.

– Молодец, что зашла! – воскликнула коммуникабельная Кристина. – Я как раз пообедать собралась. Составишь компанию? Дочь с гувернанткой гуляет, так что можем поболтать. Правда, хочу предупредить: я – на диете.

– Не страшно… – Наталье было всё равно, что есть, лишь бы в компании.

Соседки пообедали, болтая о всякой ерунде. Но опытный глаз Кристины уловил настроение Натальи.

– Я, кстати, в фитнесе в бассейне частенько плаваю. Правда, у нас в доме свой бассейн есть, но знаешь, скучно как-то барахтаться в одиночестве. Муж вечно занят, дочь под присмотром гувернантки. Составишь мне компанию?

– Прямо сегодня? – удивилась Наталья.

– Конечно! Говорю же: посещаю бассейн, как только есть возможность. То есть между: шопингом, загранпоездками и неотложными делами в агентстве. Пойдём, не пожалеешь. Развеешься!

– Я право не знаю… Мне кажется, у меня купальник несколько неподходящий… – призналась Наталья.

– Да, ладно, бери какой есть! Завтра смотаемся в Плазу что-нибудь новенькое прикупим.

…Наталья всегда хорошо плавала и была рада предложению Кристины. Тем паче, молодая женщина была настроена к ней дружелюбно.

Соседки подъехали к фитнесу на машине Кристины. И через пятнадцать минут уже плавали в бассейне.

– Отлично плаваешь! – заметила Кристина, подгребая к Наталье.

– В моём родном городе речка была, Сура называется. Я её запросто туда и обратно переплывала, – призналась Наталья.

Мимо женщин проплыл мужчина лет тридцати.

– Ты посмотри, какой здесь контингент… – прошептала Кристина. – То, что надо… Всё на виду… Сразу видно, у кого, что почём!

Наталья смутилась. Она даже не предполагала, что бассейн – это нечто вроде дома свиданий.

Пока Наталья пребывала в очередном заплыве, Кристина на «берегу», накинув полотенце на плечи, попивала сок с весьма импозантным мужчиной и они явно о чём-то договаривалась.

Наталья сразу всё поняла: пока продюсер Иван Золотинский поднимает загубленный перестройкой и бурными девяностыми российский кинематограф, его жена ищет на стороне утехи. И видимо, успешно.

Наталья краем глаза уловила, что к Кристине и её кавалеру подошёл молодой мужчина, и они начали оживлённо беседовать. Затем они все вместе воззрились на Наталью. Кристина махнула соседке рукой: мол, выходи из воды, тобой здесь интересуются.

Молодой мужчина оказался Станиславом Кареловым, другом Горского, которого она неоднократно видела в «Дикой кошке». Он плотоядным взором окинул полуобнажённую нимфу. Наталья невольно смутилась. К её вящему удивлению, Карелов повёл себя на редкость тактично: он и вида не подал, что они почти что знакомы.

Девушка неожиданно почувствовала себя рядом с ним комфортно и спокойно. Стас разительно отличался от Игоря Горского. Чем Наталья ещё не определилась, но в тот момент ей казалось, что буквально всем.

Кристина явно решила разжечь интерес Стаса к Наталье.

– Между прочим, моя подруга – хореограф. И ведёт группу латиноамериканских танцев.

Стас улыбнулся. Уж ему ли не знать: какой Наталья – хореограф?!

– Обожаю всё латиноамериканское. Особенно карнавалы! Кстати о танцах, я знаю одно местечко, где можно отлично отдохнуть и потанцевать, – предложил Стас и с надеждой воззрился на Наталью.

Девушке так хотелось согласиться! Но что скажет, а точнее – сделает Горский, если узнает, что Наталья в его отсутствие развлекалась с другим мужчиной? К тому же ей очень хотелось справиться об Олесе. Как она там, по-прежнему танцует в «Дикой кошке»?

Соблазн был велик, но Наталья безжалостно подавила его.

– Простите, я не смогу составить вам компанию.

– Жаль… – искренне расстроился Стас. – Может быть, в другой раз?

– Возможно… – уклончиво ответила Наталья.

…На следующий день, вечером, Наталья занималась со своей группой. Не успела она войти в фитнес, как к ней приблизился администратор Сергей.

– Привет! – беззаботно произнёс он. – Занимаешься сегодня?

– М-да… – рассеяно ответила Наталья, сердце её отчего-то сжалось, словно в предчувствии приближающейся беды. – Зал свободен?

Сергей кивнул. Наталья удалилась по направлению к залу. Не успела она войти в раздевалку, скинуть пуховик, как услышала голос Сергея.

– Какие планы на сегодняшний вечер? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Вполне определённые, – коротко отрезала девушка, цепко воззрившись на администратора. – Давай раз и навсегда расставим точки над «i». Я не свободна…

Сергей так-то неприятно улыбнулся.

– Ну и что с того?! Твой спонсор небось целыми днями бабло заколачивает. Отчего бы тебе не развеяться в это время? Здесь все так делают. И твоя новоявленная подружка в том числе.

Наталья вспыхнула до корней волос.

– А вот Кристину не надо трогать! Она сама решит, что ей делать! Ты я смотрю, излишне осведомлён. Так вот рискну дать тебе совет: не лезь в чужую жизнь.

– Ну-ну, рискни… – ехидно протянул Сергей и вышел из раздевалки.

Наталья проводила его неодобрительным взглядом.

– Сволочь… – прошипела она в след администратору.

Глава 14

Горский с головой погрузился в бизнес и практически не уделял внимания Наталье. Девушка коротала дни в прогулках по свежему воздуху, частенько заходила к Кристине, и, разумеется, несколько раз в неделю вела свою группу. Иногда перед занятиями Наталья одна или вместе с Кристиной посещала бассейн. Вскоре девушка узнала всех его завсегдатаев. Время от времени соседки, теперь уже подруги, посещали «Рублёво Плазу» на предмет шопинга и посиделок в различных ресторанчиках. Несколько раз Кристина брала Наталью с собой на разного рода творческие мероприятия, само собой с разрешения Горского, который одобрял дружбу с госпожой Золотинской. Он удовлётворённо высказался по этому поводу Наталье:

– Наконец-то ты начала общаться с приличными женщинами. Правда, Золотинская – ещё та штучка, но, по крайней мере, давно забыла о своём сомнительном прошлом и полна желания казаться досточтимой матроной. К тому же, насколько мне известно, она не посещает ночные клубы. И, если наставляет рога своему благоверному, то не болтает об этом на каждом перекрёстке.

Благодаря Кристине Наталья постепенно приобщилась к киношной тусовке и ей это нравилось.

Несколько раз кряду Наталью буквально раздирало расспросить подругу о таинственном Николае, с которым она общалась в заброшенной часовне. Но однажды, сидя в одном кафе Плазы, Наталья решилась-таки задать вопрос:

– Скажи, а ты ничего не слышала о человеке, который живёт в лесу, в часовне?

Кристина поставила чашку кофе на столик и с нескрываемым любопытством воззрилась на подругу.

– Признавайся: откуда о нём узнала?

Наталья пожала плечами.

– Совершено случайно… Гуляла в лесу, смотрю тропинка натоптанная… Я пошла… Тропинка вывела меня к старой деревянной часовне. Я поняла, что часовня обитаема. И обитателем этим оказался Николай, весьма престранная личность.

– Понятно… Значит, ты общалась с ним, раз имя знаешь… – констатировала Кристина.

Наталья невольно подалась вперёд, почувствовав в словах подруги некую тайну.

– Кто он? – ещё раз спросила Наталья.

– Бывший известный актёр… Его фамилия Петровский…

Наталья округлила глаза.

– Не может быть! Неужели тот самый Петровский?! Так он вроде бы умер…

– Как ты убедилась: жив и здоров. Ну, в смысле здоров физически. Но вот душевно…

– Да я заметила, он странный какой-то… – согласилась Наталья.

– Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь…

Наталья трепетала от любопытства и нетерпения.

– Кристина, расскажи мне о нём. Расскажи!

– Ладно, – сдалась подруга. – Слушай, постараюсь покороче. Ты уже знаешь, что Петровский был очень известным и востребованным актёром. Он рано женился, кажется, ему ещё и двадцати лет не было. Женился, как порядочный человек, как теперь принято говорить: по залёту. То есть его сокурсница Ирина Всеволожская от него забеременела, и он на ней женился. Словом, банальная история. Родилась девочка, а ещё через пару лет – мальчик. И Всеволожская перестала помышлять о карьере актрисы, хотя в своё время подавала надежды, погрузившись с головой в домашний быт. Надо отдать должное: она обожала своего мужа. Он же – человек творческий, постоянно пребывал в поисках… Однажды он встретил мужчину своей мечты…

Наталья раскрыла рот от удивления.

– Неужели Петровский – гей? И как-то странно, ведь он к тому времени был женат, имел детей…

– М-да… И детей уже достаточно взрослых… Сыну было на тот момент четырнадцать, а дочери – двенадцать лет, – подтвердила Кристина. – Скорее он – не гей, а бисексуал. Когда Всеволожская узнала, что живёт с бисексуалом, то пережила шок. Она пыталась образумить мужа, и как ей казалось – успешно. Однако Петровский тайно встречался с любовником. Всеволожская их выследила и машиной сбила обоих. Петровский выжил, а его любовник скончался. Всеволожская с места преступления скрылась, а вскоре покончила с собой. Вот такая печальная история…

– И с тех пор, он обретается в часовне? – не унималась Наталья.

– Насколько мне известно, он там часто бывает. Часовня эта очень старинная, кажется восемнадцатого века. Он её сам отремонтировал, иконы повесил. К нему потянулись местные обитатели, те, кто попроще, как говорится, из народа. Не все же в особняках живут. Есть рядом и другая жизнь…

О том, что рядом – другая жизнь Наталья как-то уже начала забывать.

– Я сама к Петровскому пару раз захаживала, – призналась Кристина. – Чего греха таить… У него многие из наших бывают. Петровский для них что-то вроде бесплатного психолога. Но психолог – человек, который хоть и имеет соответствующее образование, сам мало чего пережил. А Петровский хлебнул лиха, хоть и по своей собственной вине. Мне как-то тошно стало с полгода назад: изо в день одно и тоже… Разве я об этом мечтала?

– А о чём ты мечтала? – осторожно спросила Наталья. – На мой взгляд, у тебя всё есть: муж, дом, ребёнок, агентство, достаток, размеренный образ жизни…

– Размеренный образ жизни… – вторила подруге Кристина. – Может быть, в нём всё дело? Я ведь мечтала стать известной актрисой. Да и чего греха таить, замуж выходила за продюсера, хоть и по любви, но с расчётом. А Золотинский быстро меня приземлил: мол, таланта у меня нет, и буду я просто женой…

– А разве плохо иметь любящего мужа и быть просто женой? – с тоской в голосе спросила Наталья.

– Вот и Петровский тоже самое мне сказал. И ещё добавил: цени то, что имеешь, чтобы не жалеть, когда потеряешь. Живи настоящим, надейся на будущее и уважай прошлое. А каково? Философ!

Наталья задумалась: а не сходить ли ей к Петровскому? Поговорить о жизни, совета попросить. Совета? О чём? – металось в девушке в голове. Чего он хочет? Чтобы Петровский изменил Горского? Так это невозможно… Или изменил её саму… Изменил её приоритеты…

…На следующий день, ближе к полудню, когда зимнее яркое солнце заливало всю округу, Наталья отправилась в лес. Она уже изрядно удалилась от дома, когда возникло ощущение: кто-то, словно по пятам, идёт сзади.

Наталья резко обернулась. За кустами некто метнулся. Девушка остановилась в раздумье: идти дальше, или вернуться – выяснить, наконец, кто за ней шпионит?

Наталья решила пресечь это раз и навсегда. Она подошла к кустам, за которыми спрятался некто.

– Выходи я тебя видела. Скрываться нет смысла.

Кусты зашуршали – показался Анатолий, водитель.

– Ага! Всё понятно! – возмущённо воскликнула Наталья. – Шпионим потихоньку! Ведешь себя, как слон в посудной лавке. Я ещё в прошлый раз, когда по лесу гуляла – тебя засекла.

Анатолий виновато улыбнулся.

– Ясное дело, я – не профессионал.

– И давно ты этим промышляешь, Анатолий? Ну, признайся! Горский велел за мной присматривать и докладывать о каждом моём шаге?

– Велел…

– И поэтому ты стал моим водителем… – развивала мысль Наталья. – И когда я одна шопингом занимаюсь, или с Кристиной прогуливаюсь, ты значит, тоже за мной следишь…

Анатолий кивнул.

– Понятно… Как же ты в этот раз прокололся?

Анатолий пожал плечами.

– И на старуху бывает проруха. Говорю же: я – не профессионал. Шпионить не обучен. Я – охранник. А Горский за вас переживает. Девушка вы привлекательная, мало ли что… Всякое бывает… Время нынче не спокойное…

– Я не ребёнок, сумею за себя постоять, – огрызнулась Наталья. – А ты иди домой!

– Не могу… Что я хозяину доложу?

– Ничего не доложишь! Мол, гуляла. В лесу воздухом дышала…

– Ну да… – промямлил Анатолий. – Только подозреваю я, что не просто так вы в лес собрались…

Наталья невольно напряглась.

– И что я по-твоему собралась делать в лесу? Потрахаться на снегу с каким-нибудь лыжником для остроты ощущений? – ярилась Наталья.

Анатолий отрицательно покачал головой.

– Не… Прошлый раз вы до часовни дошли. В округе все знают, там сумасшедший актёр обретается, грехи замаливает.

– И чем он опасен? – искренне удивилась девушка. – У меня такого впечатления не сложилось…

– Из-за него два человека погибли, – констатировал Анатолий. – Дети фактически сиротами остались. Его здешние чуть ли не святым считают, душу ходят изливать. А по мне он – моральный урод. При живой жене и детях, к мужику шлялся, утехи искал. Это, по-вашему, нормально?

– Нет… Но… – растерялась Наталья.

– Понятно, и вам голову заморочил. Слышал я, говорит он больно складно, так в душу и лезет. Будьте осторожны…

Наталья потупила очи в долу. Несмотря на разумные слова Анатолия, какая-то неведомая сила так и тянула её в часовню.

– Я всё поняла… Буду осторожной… А ты, Анатолий, иди домой. Этот человек ничем не опасен.

Однако Анатолий не двинулся с места.

– Иди, а то скажу Горскому, что тебя рассекретила! – пригрозила Наталья. И тут же спохватилась: – А он знает, что я в часовню ходила?

Анатолий кивнул.

«Странно… – подумала девушка. – А мне Игорь и словом не обмолвился… И это при его-то характере… Может лучше самой признаться?»

Наталья дождалась, когда фигура Анатолия скрылась из вида, и продолжила свой путь.

…Девушка попыталась отворить дверь часовни. Разбухшая, покосившаяся дверь поддалась с трудом.

– Николай? – позвала она. – Вы здесь?

В ответ – тишина.

Наталья вошла в часовню и огляделась. Яркие солнечные лучи, проникавшие через мутные стёкла окон достаточно хорошо освещали внутренне пространство часовни. Он печки-буржуйки исходило тепло…

Девушка увидела нечто лежавшее у стены. При ближайшем рассмотрении это оказалось спальным мешком, в котором спал человек, а точнее женщина. Рядом с мешком на полу стояла объёмная спортивная сумка.

Молодая женщина открыла глаза и, увидев Наталью, взвизгнула.

– Не бойтесь. Я не причиню вам зла… – примирительно сказала визитёрша.

Тем временем женщина выбралась из мешка и приблизилась к печке.

– Тебя кто послал? – не унималась женщина.

– Никто. Я сама пришла… Навестить Николая…

Женщина облегчённо вздохнула.

– А… Значит, ты одна из нас…

Наталья встрепенулась.

– Одна из вас? Что вы хотите этим сказать?

– Ничего… Ты пришла к Николаю за советом… Ведь так? Ты не знаешь, как жить дальше? Или я не права?

Женщина попала в самое яблочко, задела Наталью за живое.

– Возможно… – уклончиво ответила она.

– Стало быть, я права… Ты тоже мучаешься в золотой клетке…

Наталья потупила взор.

– А где же Николай? – после некоторого молчания спросила она.

– Ушёл… за едой… Я уже три дня здесь живу… От мужа ушла… Не могу больше… – призналась женщина.

– Как ушла? – удивилась Наталья.

– Да так… Взяла и ушла… У него теперь другая есть… Я ему не нужна… И детей он у меня заберёт… Я в этом не сомневаюсь…

– Неужели ничего нельзя сделать? – не унималась Наталья.

– Ничего… Ничего… – едва слышно повторила женщина. – Я сначала жить не хотела… Думала повешусь… Спасибо Николаю, он образумил.

Дверь с лёгким скрипом отворилась – вошёл Николай. В руках он держал пакет с продуктами из ближайшего магазина.

Он безошибочно узнал гостью.

– Здравствуйте, Наталья… – произнёс он. – Сейчас чай будем пить.

Наталя понимала, что пришла не ко времени.

– Благодарю за приглашение. Я зайду в другой раз… – пообещала она и покинула часовню.

На протяжении всего пути она думала о женщине, которую увидела в часовне. «А где же закон? – думала она. – Ведь при разводе, она должна получить часть имущества и детей! Или закон – не для всесильных людей? Таких, как муж это несчастной… Таких, как Горский…» От таких размышлений Наталье стало тошно.

– Господи… зачем я здесь? Что ждёт меня впереди?

Глава 15

Горский вернулся домой поздно, в мрачном настроении. Наталья сразу поняла: возлюбленного лучше не нервировать. Горничная сервировала стол к ужину, затем на маленьком подносе принесла почту – Горский имел привычку просматривать её вечером.

За ужином Горский молчал, словно воды в рот набрал. Наталья уже привыкла к перепаду его настроения, мало ли какие проблемы в банке, и усердно уделяла внимание еде.

Наконец, Горский решил по обыкновению разобрать почту.

– Очередной благотворительный фонд… – мрачно констатировал Горский, распечатав специальным ножичком самое верхнее письмо. – Они там наверное думают, что у меня деньги в горшке на фикусе растут. Нет, чтобы в офис прислать! Так ведь адрес домашний не поленились – узнали! – Вслух возмущался он, откинув прочитанное письмо. – Презентация… опять презентация… – бегло просмотрел он два следующих письма. – Не жизнь, а сплошное увеселение… А это что? – увидел он последнее пухлое письмо и тотчас его распечатал.

Перед взором Горского предстали с десяток цветных фотографий отличного качества, главной героиней которых была Наталья в купальнике, а подле неё мужчины, в том числе – Стас Карелов…

Горский злобно вперился в любовницу.

– Как дела в фитнесе? – с наигранным непринуждением поинтересовался он.

Наталья невольно ощутила беспокойство, однако ответила:

– Женщины в группе мной довольны. Иногда с Кристиной после занятий в бассейн ходим освежиться, расслабиться.

– Я вижу, как ты расслабляешься! – прорычал Горский.

Наталья «подпрыгнула» на стуле от страха.

– О чём ты, Игорь? Я не понимаю…

– Сейчас поймёшь…

Горский встал со стула приблизился к Наталье и со всего размаха, наотмашь, ударил её по лицу. Девушка от такого удара, не удержав равновесия, упала со стула и потеряла сознание.

– Похотливая сучка! Шлюха! – бесновался Горский, избивая ногами бездыханную Наталью. – Стриптизёрша! Я дал тебе всё!

Наконец, выпустив пар, Горский сгрёб фотографии со стола и бросил их рядом с бездыханной, истекающей кровью Натальей. Сам же отправился в спортивный зал.

Горничная вошла в столовую, как ни в чём не бывало. Она бросила взор на лежавшую на полу Наталью. Взяла её за руку, нащупала пульс…

– Ничего, очухается… – прошептала она и начала убирать посуду.

…Сознание постепенно возвращалось к Наталье. Она попыталась открыть глаза, но правый глаз не желал подчиняться. Наконец, превозмогая боль во всём теле, девушка встала на четвереньки, доползла до стула и, опираясь на него, попыталась подняться. Голова кружилась, во рту ощущался солёный привкус крови, живот болел, ноги тряслись…

Взор девушки невольно упал на ковёр, на котором были разбросаны фотографии. Наталья попыталась нагнуться и застонала от боли. Она, опираясь на стул, снова опустилась на пол и подняла одну из фотографий. К своему вящему удивлению Наталья увидела на ней себя, а рядом – Карелова…

«Вот в чём дело… Меня кто-то заснял со Стасом…» – с трудом размышляла Наталья, перебирая фотографии, до которых смогла дотянуться. На нескольких фото Наталью зафиксировали с другими мужчинами, знакомыми Кристины. Они непринуждённо беседовали.

«Какая же сволочь это сделала? – мысленно негодовала девушка. – Горскому вполне достаточно и нескольких таких фото, чтобы убить меня… Но я так больше не могу… Я должна уйти… Я должна избавиться от Горского…»

Наталья с трудом поднялась с пола и побрела в ванную…

…Почти неделю Наталья «зализывала» раны, стараясь не попадаться Горскому на глаза, перебравшись в самую дальнюю гостевую комнату. Горничная, надо отдать должное, исправно кормила её и приносила необходимые лекарства. Однако сам конфликт обсуждать не намеревалась, не безосновательно считая, что это не её ума дело.

Правда, от горничной Наталья узнала, что наследующий день после ссоры Горский не ночевал дома, придя только под утро. Наталья сразу же поняла: был в стриптиз-клубе. Искал утех с доступными девочками в отдельном кабинете.

Всё это время Наталья не появлялась в фитнесе, сославшись на простуду. Когда же она позвонила по телефону, чтобы сообщить о своей мнимой болезни, – трубку взял Сергей.

Тон и вопросы администратора насторожили девушку. «Гадёныш! Это он сделал фото! Но зачем? Неужели, чтобы отомстить мне за отказ от свидания?» – догадалась Наталья. В тот момент она решила отомстить Сергею его же методами, из-под тяжка.

За эту неделю пару раз звонила Кристина, справлялась у Натальи о её здоровье. Девушка нарочито кашляла в трубку, убедив подругу, в сильнейшей простуде.

Наконец, Наталья почувствовала себя лучше, по-прежнему не покидая своего убежища, отдалённой комнаты для гостей. Горский за всё это время ни разу не заходил к Наталье, казалось, потеряв всякий интерес к ней.

Наталья собралась с мыслями: а, если это самый подходящий момент, чтобы уйти от Горского? Ведь так больше не может продолжаться! Девушка не могла терпеть насилия. И одна мысль о том, что Горский дотронется до её тела, становилась невыносимой.

Однажды днём, когда Горский находился в банке, Наталья покинула своё убежище, решив собрать чемодан и уехать, куда глаза глядят.

Она вошла в гардеробную, где хранились её вещи. Там же стояли два чемодана, один тот самый, с которым Наталья приехала в Москву. Девушка взяла свой старый чемодан и начала упаковывать вещи…

Когда с этим было закончено, она вошла в спальню и открыла верхний ящик комода, где хранился её паспорт. Наталья решила, что вероятно он лежит в сумочке. Но и там его не оказалось, к тому же из сумки пропали деньги и пластиковая карточка.

Наталья поняла: ей не уйти от Горского. Если только сбежать в чём мать родила. Но без денег и документов она не доберётся до родного города. Что же делать?

Мысли Натальи путались… Она ощутила себя маленькой девочкой, потерявшейся в страшном лесу. «Довериться Кристине? Но поможет ли она? Что я скажу ей: меня избивает Горский? Он спрятал мой паспорт и отобрал все деньги… Господи, какое унижение!»

За размышлениями Наталья не заметила, как оказалась в столовой перед баром со спиртными напитками.

«Напиться… и забыться…» – решила Наталья, наливая себе скотч.

Через час она лежала на диване мертвецки пьяная.

Горничная вошла в столовую и увидела Наталью, распластавшуюся на диване. Девушка во сне похрапывала. Рядом с ней на полу валялись наполовину пустая бутылка и хрустальный фужер.

– Ещё одна жертва любви… – констатировала горничная, поднимая бутылку и фужер с пола. – Дурёха, ведь это не поможет… Небось, скотч пила крепкий, не разведённый… Не закусывая… Только синяки зажили, теперь желудком будешь маяться.

* * *

Андрей Баринов открыл ключом дверь.

– Олеся! – позвал он. – Ты дома?

– Недавно из магазина пришла! – откликнулась девушка с кухни. – Мой руки, будем ужинать.

Андрей послушно вымыл руки и, садясь за стол, поспешил сообщить:

– Я знаю, как подобраться к твоей подруге. Я навёл справки по своим каналам о домашнем персонале Горского. И узнал кое-что интересное…

Андрей намеренно сделал паузу и надкусил сочную котлетку.

Олеся встрепенулась.

– Баринов! Ну что за манера у тебя такая! Говори, не тяни!

Андрей с олимпийским спокойствием проглотил кусочек котлетки и сообщил:

– Горничная Горского, Елизавета Струнина, сорока двух лет отроду, – интереснейшая личность. Работала надзирательницей в женской тюрьме. Не брезговала сексуальными услугами заключённых…

– Лесбиянка?! – удивилась Олеся.

– Угу… – отреагировал Баринов, поедая жареный картофель. – Она самая…

– И что нам это даёт?

– Учись, пока я жив! К Наталье не подобраться, около неё вечно водитель вьётся. Не знаю, может быть, Наталья и выходит одна, скажем, погулять, но я сильно сомневаюсь по этому поводу. Словом, я прижму эту горничную-надзирательницу и заставлю ей передать письмо Наталье. Так, что пиши, что считаешь нужным.

Олеся взвизгнула от восторга.

– Андрюшка! Какой ты умный!

– Я в этом никогда не сомневался. Но в нашей стране для успешной карьеры, увы, одного ума мало.

– Ничего, мы ещё своё наверстаем! – уверенно заявила Олеся.

– Твоими бы устами, да мёд пить!

…Андрей Баринов на некотором расстоянии наблюдал из своей машины за подъездом горничной Струниной. Обычно она выходила рано. У Горского на Рублёвке была уже ровно в восемь утра. По договорённости с хозяином она жила у себя дома, работала с восьми утра до восьми вечера с одним выходным днём в неделю.

И вот названная персона вышла из подъезда и направилась к автобусной остановке. Баринов вышел из автомобиля и поспешил вслед за женщиной.

– Доброе утречко, Елизавета! – бодренько произнёс он.

Женщина остановилась и подозрительно воззрилась на незнакомца.

– Если ты от моей матери, то напрасно теряешь время. Я с этой ведьмой общаться не намерена. Так ей и передай! – Резко сказала Струнина и уже намеревалась продолжить свой путь к остановке.

– Отнюдь! Я пришёл не по наущению вашей матушки! – сказал Андрей и резко схватил горничную за руку.

– Пусти… – прошипела она. – Закричу!

– Не советую. Я хочу поговорить о вашем доблестном прошлом, о тех прекрасных временах, когда вы работали надзирательницей в женской тюрьме. Странно, что ваш работодатель не знает, чем вы там занимались. А то он бы не подпустил вас к своей любовнице. Ведь вы её вожделеете, неправда ли?

Елизавета Струнина побледнела, как полотно.

– Что вы от меня хотите? Денег?

– Я – не шантажист. И прошу вас лишь об одной маленькой услуге, – Андрей извлёк из кармана запечатанный конверт, – передайте это письмо Наталье. Поверьте – это послание от её подруги, а не от бывшего любовника.

Елизавета явно колебалась. Баринов не торопил её, по-прежнему сжимая конверт в руке.

– Хорошо, я передам письмо. А где гарантия, что вы оставите меня в покое?

Баринов усмехнулся.

– Гарантии даёт только патологоанатом при вскрытии в морге. Думаю, что мы продолжим наше приятное знакомство. Поверьте, я не хочу тревожить господина Горского неприятной информацией… – многозначительно произнёс Баринов. – Кстати, как там поживает Наталья?

Елизавета замялась.

– Плохо, – призналась она. – Иногда мне жаль её. Но я не имею право проявлять сострадание. Иначе Горский меня уволит. Девчонка польстилась на богатство, вот теперь и расплачивается. Все мужики – скоты! Неважно с Рублёвки или с Люблино!

Горничная выхватила письмо из рук Баринова и заторопилась на подошедший к остановке автобус.

* * *

Елизавета долго колебалась: отдавать ли письмо Наталье или нет? Наконец, когда Горский позавтракал и уехал в офис, она решилась.

Горничная отправилась в комнату для гостей, где по-прежнему жила Наталья, а Горский намеренно её не беспокоил. Елизавета нагрузила сервировочный столик едой, письмо спрятала под лиф передника…

Войдя в комнату, горничная увидела, что Наталья сидит на полу около кровати и как-то странно покачивается.

– Завтрак, – произнесла Елизавета.

Наталья никоим образом не отреагировала. Горничная подошла к ней и коснулась плеча.

– Завтрак… – снова повторила она.

Наталья очнулась.

– Я не хочу есть, я хочу умереть от голода… – пролепетала она.

И тут горничная не выдержала и начала говорить шёпотом:

– У вас же есть друзья… Что вы здесь делаете? Он же замучает вас… Думаете вы здесь первая?

Наталья невольно округлила глаза.

– Ты умеешь разговаривать?

– Умею… Вот… – Елизавета извлекла письмо из-под лифа накрахмаленного передника. – Это письмо от вашей подруги. Прочитаете, сожгите! Иначе мы обе погибнем!

Наталья, не веря своим глазам, схватила письмо.

– Спасибо тебе… Спасибо…

– Но учтите, – уже холодным тоном сказала горничная, – я вам помогать не стану. Сами справляйтесь со своими проблемами.

– Всё равно спасибо, Елизавета… – впервые за всё время, прожитое в доме Горского, Наталья назвала горничную по имени.

Наталья с нетерпением развернула письмо и тотчас узнала руку Олеси:

«Дорогая моя, подруга!

Не буду тратить слов напрасно, описывая, как я страдаю без тебя. Я понимаю: у тебя новая жизнь и твой покровитель против того, чтобы ты общалась с девочками из стрип-клуба.

Но всё же я решилась передать тебе это письмо через надёжного человека. Как только прочитаешь его – уничтожь! Сожги! Съежь! Всё, что угодно – только бы оно не попало в руки Игоря Горского.

В двух словах я хочу рассказать тебе историю, которая приключилась со мной. Мне тяжело вспоминать об этом… Меня похитили прямо у клуба, увезли в какую-то глушь, за город. Держали в деревенском доме, издевались, насиловали, обматывали верёвками, как сеткой и подвешивали на крюк, прикреплённый к потолку. И виной тому ЧЕЛОВЕК В БАЛАХОНЕ!

(На этих строках Наталью охватил озноб. Холодный пот выступил у неё на лбу. Она вспомнила человека в балахоне и то, что он сделал с ней)

Мне удалось сбежать от насильников. По дороге меня подобрал один журналист, сейчас я живу у него. Я всё ему рассказала, и он вычислил место, где меня держали. Им оказался заброшенный хутор. Мой новый знакомый отправился туда, но застал лишь пепелище. Видимо злодеи сбежали и на всякий случай сожгли своё логово.

Но к своему вящему удивлению мой знакомый услышал шум мотора, а затем увидел, как к пепелищу приближается Порш Кайен. Из машины вышел Игорь Горский… Он постоял около пепелища и уехал. Мой друг-журналист успел сфотографировать его.

Я могу с уверенностью сказать: организатором моего похищения был Горский. Но до сих пор не могу понять: зачем ему это было нужно? Ведь к его услугам любая танцовщица из «Дикой кошки»! Может быть, он, таким образом, удовлетворял свою страсть к садизму?

Помнишь, презентацию, на которой ты познакомилась с неким аналитиком, назвавшимся Андреем Мироновым? Он и есть – мой друг-журналист. Он предал тебе привет от меня, показав цепочку с совуньей, которую ты мне её подарила ещё в Сурске? Мнимый аналитик рассказал тебе о моём похищении, о человеке в балахоне. И ты призналась, что тоже была в его руках, но тебя якобы вызволил Горский.

Так вот, дорогая подруга, я хочу тебе сказать: Горский сам тебя похитил! Зачем? Тому может быть ряд причин. Удовлетворить свою извращённую страсть, наказать тебя за неподчинение или затем выступить спасителем, что он и сделал. И тем самым привязал к себе! Разве ты поверила бы моему другу, если бы он всё это рассказал тогда на презентации. Ты сочла бы его сумасшедшим.

В подтверждение своих слов посылаю тебе одну из фотографий Горского, сделанную моим другом на пепелище хутора. И молю тебя, Наталья, беги от него! Я вынуждена скрываться от Горского, я боюсь его! Хоть он и уверен, что я сгорела вместе с его подельниками. Горский – чудовище! Я проклинаю тот день, когда уговорила тебя отдаться ему. Прости меня, если сможешь…

Твоя Леська»

Наталья дрожащими от волнения руками открыла конверт и вынула из него фотографию. На ней был отчётливо виден Горский на фоне обуглившихся брёвен. Чуть поодаль стоял его Porsche Cayenne.

Наталье показалось, что она провалилась в пустоту. Сколько она провела в таком состоянии, она не знала. Очнулась девушка оттого, что услышала голос горничной.

– Вижу, что прочитали письмо, раз на себя не похожи. Дайте мне его сюда…

Елизавета взяла фотографию из рук Натальи, затем письмо. Та не сопротивлялась. Горничная отправилась в санузел, прилегающий к комнате для гостей. Смяла письмо вместе с фото, бросила в умывальник, достала из кармана передника зажигалку…

Пепел Елизавета смыла мощной струёй воды, так чтобы и следа не осталось.

– Идите, прогуляйтесь по свежему воздуху, – посоветовала горничная Наталье и добавила многозначительно: – На заднем дворе камера видео наблюдения в последнее время постоянно барахлит.

– Прогуляться… – бесцветно повторила девушка. И вдруг её пронзила мысль: Николай! Он поможет, даст совет. Ведь он тоже пережил трагедию!

Глава 16

Наталья быстро привела себя в порядок, оделась как можно теплее. Перед ней стояла задача: выбраться из дома, чтобы охрана ничего не заметила, и Анатолий не пошёл за ней.

Девушка решила незаметно выскользнуть на задний двор из помещения постирочной, а затем преодолеть кирпичный забор. Последняя задача была не из лёгких. Ключи от задних ворот висели в специальной ключнице в комнате охраны, и для девушки она была недосягаемой.

Наталья стояла перед забором, выложенным из хорошо подогнанного кирпича, так что даже зацепиться было не за что. В какой-то момент она была уже готова отказаться от своей идеи, как вдруг заметила лестницу, лежавшую возле хозблока. Она тотчас приставила её к забору, поднялась как можно выше…

Оказавшись на вершине забора, Наталья осмотрелась. И не заметив ничего подозрительного, перекрестившись, спрыгнула с двух метровой высоты прямо в снег.

Девушка шла быстро, наконец, перейдя на бег. Когда она достигла заветной часовни, то буквально упала около двери.

– Господи, только бы он был здесь… – задыхаясь, прошептала она.

И надежды девушки оправдались: дверь отворилась, и она услышала голос Николая.

– Вам нужна помощь?

– Да… – только и смогла ответить Наталья.

Николай подхватил её и помог зайти внутрь.

– Я вас помню, вы приходили сюда пару раз… – сказал он, усаживая девушку на табурет.

Наталья кивнула.

– Я сделаю вам чаю. Вам нужно согреться и отдышаться.

Девушка сидела молча, пока Николай готовил чай. Наконец, она отхлебнула обжигающий ароматный напиток.

Николай понимал: не праздная нужда привела девушку. Он не торопил её с разговором, давая тем самым ещё раз всё обдумать.

Наталья допила чай.

– Спасибо, очень вкусно. Ваш чай мне ещё тогда, в первый раз понравился.

– Вы ведь пришли поговорить о чём-то важном, – произнёс Николай, пытаясь направить беседу в нужное русло.

– Да, вы правы… Не скрою, я навела о вас справки, слышала разное.

Николай усмехнулся.

– Представляю себе: бывший актёр, бисексуал, доведший своим поведением жену до самоубийства. Так?

Наталья застенчиво кивнула.

– Раз я такой, отчего вы пришли ко мне?

– Вы многое пережили, почувствовали…

– Не дай Бог, врагу не пожелаю…

– Поэтому вы сможете меня понять… – закончила свою мысль девушка.

– Постараюсь. Ко мне разные люди приходят: кто-то душу излить, кому-то выпить не с кем, кто-то утешения ищет, кто-то поддержки. Много женщин…

– С Рублёвки, из «золотых клеток»? – спросила Наталья, невольно вспомнив женщину в спальном мешке.

– И с Рублёвки тоже. Увы, для многих её обитателей – богатство мерило человеческих взаимоотношений.

– Я тоже хочу вырваться из клетки. Но не знаю, как это сделать. Мой… – Наталья невольно сделала паузу.

– Не хотите называть его любовником?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Тогда зовите его по имени. Так будет проще… – посоветовал Николай.

– Игорь жесток и ревнив, он избивает меня. При соитии часто причиняет боль, ему это доставляет удовольствие. Я хотела уйти от него… Но он спрятал мой паспорт и деньги, которые я заработала честным трудом. Правда, их было немного… Но мне бы хватило добраться до родного города и продержаться первое время.

– А что вы будете делать в родном городе? – поинтересовался Николай. – Сможете ли вы жить там?

– Смогу, – уверенно ответила Наталья. – Люди живут не только в Москве. Россия большая… Правда, бедно очень живут, копейки считают.

– Если Игорь спрятал ваш паспорт, значит, он подозревает, что вы хотите уйти от него и пытается помешать вам…

– Да, он не хочет отпускать меня, считает своей собственностью… – чуть не плача призналась девушка.

– Может быть ещё чаю? – предложил Николай.

– Нет, спасибо…

– Если вы решили уйти от Игоря и вернуться в родной город, то следуйте намеченному плану. Но вы уверены, что он не станет искать вас? Мне знаком такой тип людей. Одно дело, если он бросит вас сам, другое – вы его. Он воспримет это как смертельное оскорбление. И сделает всё, чтобы найти и вернуть.

– Но я не вещь! Как меня можно вернуть? – возмутилась девушка.

– Для этого существует множество способов, уверяю вас. Вы сами к нему прибежите. Вы же поверили, что я – бисексуал?

Наталья потупила взор.

– Об этом многие говорят…

– И к тому же газеты писали несколько лет назад, – подсказал Николай. – А ведь я – нормальный мужчина, люблю женщин, и жене никогда не изменял.

Наталья округлила глаза.

– А как же тогда вся эта история про вашего любовника и самоубийство жены? – удивилась она.

– Самоубийство было, а любовника – нет. Клевета – страшная вещь, она убивает людей, побуждает к убийству и самоубийству. Это долгая, печальная история. Я не хочу сейчас предаваться воспоминаниям.

– Так что же мне делать? Я не могу так больше жить! – взмолилась Наталья.

– Вам надо исчезнуть…

– Как исчезнуть? – удивилась Наталья. – Без паспорта и денег?

– Признайтесь, вы когда-нибудь хотели стать актрисой?

Наталья пожала плечами.

– Если только в детстве…

– Хорошо, пусть в детстве. Представьте, что вам дали роль. Вы должны сыграть женщину покорную воле мужчины. Усыпить его бдительность, а потом исчезнуть… Но до этого момента обзавестись необходимой суммой денег и документами.

Наталья буквально взъярилась.

– Исчезнуть! Так, чтобы он меня не искал! Но это значит умереть! Другого выхода нет!

– Абсолютно верно – умереть! – поддержал её Николай. – Но понарошку, как в кино.

Девушка, наконец, прозрела.

– Умереть понарошку?! Инсценировать свою смерть! Но как?

* * *

На протяжении всего обратного пути Наталья размышляла: как умереть, чтобы жить, не боясь завтрашнего дня?! И жить дальше, чтобы умереть… понарошку, как в кино.

Она решила, что с сегодняшнего вечера начнёт воплощение своего плана. Николай прав: Горский не оставит её в покое. Инсценировка смерти – единственный способ обрести покой и душевное равновесие. Довести Горского до того, чтобы он бросил её сам… Такой вариант казался Наталье невозможным. Она на миг представила, как Горский при малейшем недовольстве избивает её, насилует… Дрожь пробежала по всему телу. В конце концов, она не выдержит, сломается.

Наталья составила план действий, которые бы позволили усыпить бдительность Горского. Прежде всего, она должна помириться с ним. Наталья была готова раскаяться, признать себя виновной во всех грехах, лишь бы в дальнейшем достичь своей цели. А целью была – жизнь без страха и унижений. Пусть без денег, но в согласии с собой.

Наталья подошла к кирпичному забору, тому самому месту, где два часа назад она ловко с него спрыгнула. И…

– Чёрт возьми! – выругалась она. – А обратно я как попаду? Лестница-то осталась с той стороны… Идти через главный вход, через охрану… Не хочется…

Неожиданно лестница с внутренней стороны забора зашевелилась, приподнялась, а затем упала почти что к ногам девушки.

– Ничего себе… – растерялась она. – Неужели у меня в доме появился помощник. И кто же это? Елизавета? Или кто-то из охраны решил замести мои следы? Вряд ли я узнаю наверняка…

Наталья приставила лестницу к забору и ловко через него перемахнула, снова очутившись на заднем дворе дома.

…Горский в этот вечер вернулся домой раньше обычного. Однако Наталья ожидала его в гостиной, решив покинуть своё временное убежище, – не вечно же сидеть в комнате для гостей. Она сидела на диване, при полном параде, перелистывая журнал.

В гостиную вошёл Горский. Наталья оторвалась от своего занятия, одарила изверга ослепительной улыбкой и проворковала:

– Добрый вечер, любимый.

Горский, явно не ожидая увидеть любовницу в таком виде, немного растерялся и сморгнул.

– Здравствуй, котёнок! – ответил он, подсел к Наталье на диван и приобнял её.

Девушка только этого и ждала, она тотчас прильнула к Горскому.

– Я соскучилась…

Горский растаял.

– Прости меня, детка, я был несправедлив к тебе. На днях я разговаривал с Кареловым, он передал мне все ваши разговоры чуть ли не слово в слово. И даже признался, что ты отшила его.

Наталья ликовала: всё складывалось на редкость удачно.

– Я рада, что ты убедился в моей верности.

– Но тогда возникает вопрос: кто сделал фотографии и прислал мне? – задумался Горский со свойственной ему практичностью. – С какой целью? На шантаж не похоже… Подмочить мою репутацию? Слишком мелко…

И тут девушку внезапно осенило.

– Я знаю, кто сделал фото… – сказала она.

Горский цепко воззрился на неё.

– И кто же по-твоему?

– Один урод по имени Сергей, администратор из фитнес-клуба. Он несколько раз настойчиво предлагал встретиться с ним, а я отказалась. Думаю, что это месть… Он всё правильно рассчитал…

Горский крепко прижал Наталью к себе.

– Котёнок! Прости меня! Я погорячился… Я оторву член этому грёбаному админу!

Наталья улыбнулась, представляя себе эту живописную картину.

– Надеюсь, ты будешь не против, если я продолжу занятия со своей группой, буду посещать бассейн, общаться с Кристиной и посещать киношную тусовку.

– Конечно, нет! – с горячностью подтвердил Горский. – Мне так не хватало тебя все эти дни… – признался он и начал покусывать маленькое розовое ушко Натальи. – Я так хочу тебя…

Наталья с готовностью скинула с себя одежду, покрутила перед Горским попкой. Его естество тотчас пришло в боевую готовность.

Елизавета уже собиралась накрывать стол к ужину в гостиной. Подойдя к двери, она услышала, как оттуда доносятся восторженные возгласы любовников.

– Помирились… На долго ли? – прошептала она и отправилась на кухню, где во всю хлопотал повар.

Жизнь Натальи вошла в прежнее русло. Она даже начала с позволения Горского заниматься вождением автомобиля под чутким руководством Анатолия. Любовник же пообещал купить ей права.

Всё это было воплощением плана, подготовкой к бегству, к смерти понарошку.

Однажды, уже в начале весны Наталья как-то плавала в бассейне в гордом одиночестве. Кристина в этот день отправилась в своё агентство, дабы в очередной раз исполнить роль бизнес-леди.

Группа слегка подвыпивших молодых людей дурачились в воде, один из них изрядно нахлебался воды и потерял сознание. Началась паника: прибежала дежурная медсестра, посетители пребывали в шоковом состоянии. Однако профессиональные действия медсестры привели юнца в чувство. Все с облегчением вздохнули…

Наталью же посетила мысль: «А почему бы мне не утонуть? Сколько народу каждый год в Суре тонет… «Утону» и дело с концом… Тело не найдут… Скажем, унесло подводным течением…»

С этого дня Наталья начала обдумывать детали своей «смерти».

Глава 17

В конце апреля Наталья всё окончательно обдумала и решилась поговорить с Кристиной Золотинской, единственным человеком, которому она доверяла.

Наталья пришла к ней в гости и тотчас, без обиняков приступила к делу.

– Мы можем уединиться так, чтобы нас случайно никто не мог услышать?

Кристина округлила глаза.

– Да… Разумеется, можем пойти в библиотеку и закрыть дверь… А почему такая таинственность? – удивилась она.

– Всё расскажу… – пообещала Наталья.

Женщины расположились в библиотеке. Наталья бросила тревожный взор на дверь.

– Никто не войдёт, уверяю тебя. Муж укатил в Европу со своими киношниками, дочь на занятиях. Так что говори свободно…

– Хорошо… – кивнула Наталья и неожиданно растерялась. Подготовленная речь растворилась в памяти, как предрассветный туман в первых лучах солнца.

Кристина заметила, что подруга стушевалась.

– Мне ты можешь довериться… – приободрила она.

– Я знаю… Только тебе и могу… Поэтому и пришла… Но поверь, даже не знаю, с чего начать.

– Начни, как говорится, с главного.

– Я хочу уйти от Горского! – призналась Наталья. – Я больше не могу жить с ним!

Кристина встрепенулась.

– Я давно подозревала, что этот второсортный банкир, страдающий нарциссизмом, ещё тот козёл! Должна тебе признаться, ты долго с ним подержалась. До тебя у него столько баб перебывало – не счесть!

– А знаешь, почему с ним не задерживается ни одна женщина?

– Самовлюблённый эгоист, как и все мужики…

– Хуже! Ему доставляет удовольствие причинять боль женщине, избивать её! – призналась Наталья.

– Он бил тебя? – оторопела Кристина. – И ты терпела? Но зачем?

– Потому что я боюсь его… Ты не представляешь, какое он – чудовище!

– Уходи от него! Нечего раздумывать! Можешь некоторое время пожить у меня. А потом решишь, чем заняться.

– Спасибо, Кристина… Я знала, что на тебя можно рассчитывать. Но я уже однажды пыталась от него уйти. И вот, что в итоге вышло…

Наталья во всех душераздирающих подробностях рассказала, как её похитили. Как насиловал её человек в балахоне… Как потом похитили её подругу, как тот же самый человек издевался и над нею. Словом, всё об этой леденящей душу истории. И о фотографиях, сделанных Андреем Бариновым, и о письме Олеси…

Наталья умолкла. Кристина, потрясённая её рассказом, сидела с широко раскрытыми глазами.

– Нам надо выпить… – наконец, произнесла она. – Идём в гостиную. Я всё поняла… Ты от него не уйдёшь, он тебя из-под земли достанет. Причём в полицию обращаться бесполезно, против него улик никаких. А фото журналиста – всего лишь косвенная улика, она не может подтвердить его участия в похищениях, – трезво рассуждала Кристина. – Горский не человек – это монстр!

В гостиной подруги выпили по бокалу вина.

– Чем я могу тебе помочь? Говори… Мы с тобой – одного поля ягоды. Я – бывшая актриса из небольшого провинциального театра, ты – танцовщица… Обе приехали покорять Москву. Так, что у нас много общего.

– Только ты её покорила, – поправила подругу Наталья. – По крайней мере, нашла достойного мужа. У тебя есть семья, а это главное в жизни!

– Да, иногда мне кажется, что я не справедлива к своему благоверному. Мне и в голову не могло прийти, на что способен Горский. Самое страшное – он уверен в своей безнаказанности.

– Абсолютно уверен. Я тебе ещё не всё рассказала… Но больше не могу говорить о его жестокости, хватит… – Наталья наполнила свой бокал вином и пригубила его. – Мне надо умереть!

Кристина аж подпрыгнула в кресле.

– Умереть! Ты что с ума сошла? Ты хочешь покончить с жизнью из-за этого ублюдка?

– Нет, конечно. Я хочу умереть, чтобы жить без него… И жить счастливо. Попросту говоря, я намереваюсь инсценировать свою смерть. И мне нужен помощник.

Кристина также наполнила бокал и залпом его осушила.

– Умереть, чтобы жить… Жить, чтобы умереть… Прекрасное название для полнометражного фильма. Золотинскому оно бы понравилось… А ещё лучше: хочу жить и умереть!

– Так ты готова помочь мне? – Наталья прервала творческие размышления подруги.

– Конечно! Говори, что от меня требуется.

– Для начала купи мне неприметную машину по доверенности. Недорогую, чтобы не привлекала внимания, вполне подойдут «Жигули». А затем…

И Наталья посвятила Кристину в свой замысел. Госпожа Золотинская слушала и диву давалась: как такое могло зародиться в голове восемнадцатилетней девочки?

* * *

Наталья, благодаря своей хитрости, обрела право свободного перемещения. Теперь она была уверена: Анатолий за ней не ходит, как хвост.

В одиннадцать утра она надела спортивный костюм и решила прогуляться по окрестностям. Беспрепятственно покинув дом, Наталья направилась в лес, к часовне. Она сгорала от желания увидеть Николая, поговорить с ним. Заручиться его моральной поддержкой.

Конец апреля выдался тёплым. Наталья, наслаждаясь запахом прелой прошлогодней листвы, быстро дошла до часовни. И тотчас заметила: строение преобразилось.

– Николай по-прежнему здесь… – с удовлетворением заметила девушка.

Наталья приблизилась к двери и она, как по волшебству распахнулась, на сей раз без характерного скрипа. На пороге стоял Николай…

Наталья с трудом узнала его. Он изменился: черты лица разгладились, серо-голубые глаза не казались потухшими, а горели жаждой жизни. Его неопределённого цвета волосы, не имевшие форму, были аккуратно пострижены и оказались красивого тёмно-русого оттенка, а виски припорошены сединой. Чёрное одеяние сменили джинсы и светло-серый свитер, подчёркивающие его стройную фигуру.

– Здравствуйте, Николай…

Николай улыбнулся.

– Я ждал вас… Знал, что вы придёте…

Он отступил, пропуская Наталью во внутрь часовни. Её убранство осталось прежним: на стене иконы, у окна – буржуйка, стол, несколько табуретов. Девушка заметила стопку книг на столе…

– Почему вы меня ждали? – недоумевала Наталья. – Ведь мы виделись ещё зимой, кругом лежал снег…

– Точно, зимой. А сейчас весна… Самое время возрождаться не только природе, но и человеку… Вы так и не решились изменить свою жизнь?

Наталья подошла к окну.

– Вы заменили стёкла?

– Да… Но вы не ответили на мой вопрос.

– Пока нет. Но намерена это сделать в ближайшее время. И я пришла проститься… Вдруг мы больше никогда не увидимся… Поверьте, мне бы хотелось продолжить наше знакомство. – Призналась гостья.

– Итак, смерть ради жизни… – подытожил Николай. – Это весьма символично, поверьте мне. Впрочем, не стану забивать вам голову всякой философской чепухой.

– Что с вами случилось, вы как будто помолодели?

– Это вы точно подметили! Я помолодел, потому что наладил контакт с детьми. Они повзрослели и я, наконец, смог рассказать им правду.

Наталья приподняла брови от удивления.

– Они простили вас?

Николай улыбнулся.

– Меня не за что прощать и дети поняли это. Я снова обрёл семью. На днях мы вместе посетили могилу моей жены…

– Я очень рада за вас, Николай.

– И я рад… Рад, что вы зашли… Рад, что не забыли меня…

Наталья смутилась.

– Хотите чаю? – предложил Николай.

– Нет, благодарю.

– Когда вы намерены воплотить свой план?

– Скоро, очень скоро… – заверила Наталья.

– Может быть, вы ещё зайдёте ко мне?

– Не знаю… – как-то тихо произнесла Наталья. И неожиданно поняла: её тянет к этому красивому странному таинственному мужчине. И она не хочет уходить.

Наталья устремила на него взор своих небесно-голубых глаз: «А ведь ему, наверное, не больше сорока лет… По возрасту он мне в отцы годится… Но…»

Николай, всеми фибрами души ощутил внутреннее смятение Натальи. За простыми повседневными фразами скрывалось нечто большее. Но она этого ещё не понимала в силу своей молодости. Но он, умудрённый жизненным опытом, закалённый несчастиями, посланными судьбой, в одночасье прозрел.

– Вы слышали такое выражение: голод сердца? – спросил он, приблизившись к гостье.

– Голод сердца… – как зачарованная вторила ему Наталья.

– Да, это когда человек долго живёт без любви и уже не надеется её обрести. Но вдруг он встречает того, с кем бы хотел утолить этот голод. И я хочу утолить голод с вами… – неожиданно признался Николай.

Наталье поняла: вот почему она стремилась сюда, к нему! Она хотела утолить голод сердца! Утолить голод сердца с ним!!!

Всё это время она изображала на ложе с Горским страсть. Но в сердце была пустота…

Наталья ощутила страстное желание, её не смутило, что она находится в часовне. «Господь простит меня… Обоюдное желание – это не грех… Грех потакать в постели такому, как Горский…»

Она расстегнула спортивную курточку и одарила Николая томным взором полным призыва. Казалось, мужчина только и ждал этого. Он буквально накинулся на девушку, впившись ей в губы.

Наталья и Николай лихорадочно скидывали с себя одежду. И вот единственная преграда упала к их ногам. Мужчина сильными мускулистыми руками подхватил свою партнёршу под ягодицы и «посадил на себя». Та же свою очередь обвила его ногами, их тела сплелись в порыве страсти. Волна возбуждения захлестнула Наталью, она стонала, кричала от удовольствия, ощущая в себе мужской орган. Николай умело её поддерживал…

Наталья казалось, что это какое-то наваждение. Вот она откроет глаза и всё исчезнет… Но Николай не исчезал, она чувствовала его, наслаждалась им, жаждала утоления своего всепоглощающего любовного голода.

…Наталья бежала по лесу, в голове пульсировали слова, сказанные Николаем:

– Ты не должна умирать… даже понарошку. Уходи от него, я брошу к твоим ногам всё, что у меня есть – свою любовь. Поверь, это не мало…

Наконец она не выдержала, остановилась и прислонилась к дереву.

«Господи, ну почему в жизни всё не так, как хочется? Почему я раньше не встретила Николая? Почему на моём пути возник Горский? Что мне делать? Уйти от Горского к Николаю? Или всё же «умереть»?»

Глава 18

Горский сдержал обещание: купил водительские права, как только Наталья научилась водить. Наталье нравилось ездить самостоятельно, без водителя. И теперь она разъезжала чуть ли не целыми днями с причиной и без неё. Иногда она просто каталась по Рублёвскому шоссе.

Кристина, сидя в качестве пассажира, на переднем сидении над ней посмеивалась.

– Когда я впервые села за руль – меня охватила гордость и чувство собственной значимости. Я также, как и ты, из-за руля не вылезала. Через пару месяцев это прошло. Водительский пыл немного поубавился.

– Но это же здорово ездить самой, без водителя! – не унималась Наталья, держась за «баранку».

– Тогда рули в Плазу, посмотрим новые коллекции одежды. Чего без толку по Рублёвке гонять!

Накупив новомодных брендов, подруги решили перекусить в одном из кафе, расположенном в Плазе.

– Я ужасно проголодалась, – призналась Кристина. – Шопинг так возбуждает.

Она с аппетитом накинулась на салат. Наталье есть не хотелось, она за компанию поковырялась вилкой в тарелке.

– Я на днях была в часовне, видела Николая… – призналась Наталья подруге.

– А Петровский! – воскликнула Кристина. – Совсем забыла! Я тебе хотела рассказать потрясающую новость!

Наталья невольно насторожилась.

– Петровский будет сниматься в новом фильме, который продюсирует мой муж.

Наталья чуть вилку из рук не выронила.

– И давно ты об этом знаешь?

– Да уж пару недель. Не меньше! Мой благоверный вспомнил про Петровского и решил вытащить его из небытия. Говорит, проект будет потрясающим!

– И он дал согласие? – решила уточнить Наталья.

– Разумеется!

– Мне он сказал, что помирился с детьми… – как бы невзначай бросила Наталья.

Кристина тотчас проглотила наживку.

– Угу… Помирился… По настоянию моего мужа… Надо же репутацию Петровского реанимировать!

Перед глазами у Натальи всё поплыло. «Значит, когда мы занимались любовью, он уже знал, что будет сниматься у Золотинского… Но ничего не сказал… Почему? А зачем ему говорить мне об этом? Он же мне не замуж предлагал, а свою любовь… А это не одно и то же…»

В этот же день Наталья отправилась в часовню, Николая там не застала. Затем она приходила ещё дважды в надежде его увидеть, поговорить с ним, утолить голод сердца. Но, увы…

На майские праздники Горский увёз Наталью в Италию. На протяжении всего отдыха Наталью сверлила одна и та же мысль: «Петровский использовал меня… Утолил не голод сердца, а свою похоть… Он просто воспользовался моментом и моей слабостью…» Чем больше Наталья думала об этом, тем тяжелее ей становилось. Тем паче, что любовные утехи с Горским стали ей и вовсе не выносимы. Но она терпела, притворялась, что всем довольна, что у неё – прекрасное настроение. Пожалуй, Наталья была достойна Золотого Оскара за лучшую женскую роль. В солнечной Италии она окончательно и бесповоротно решила «умереть», но перед этим увидеть Петровского и объясниться с ним.

По окончании майских праздников Иван Золотинский, вернувшийся из длительного пребывания в Европе, устраивал пикник и прогулку на своей яхте. Горский и Наталья были приглашены в качестве гостей на сию увеселительную прогулку, которой предстояло круто изменить жизнь девушки.

* * *

Наталья подошла к часовне. «Неужели я «умру» так и не увидев его?» – мысленно вопрошала она.

Девушка вошла в часовню, Петровский сидел на табурете подле стола и читал книгу.

– Я знал, что ты придёшь… – сказал он и поднялся навстречу девушке.

– Я… – растерялась Наталья. – Я пришла проститься… На днях я «умру», вернее утону. Я так решила…

Петровский удивлённо воззрился на неё.

– Зачем? Почему? Просто уходи от него!

– Куда? Он найдёт меня и заставит вернуться. Ты же знаешь…

– Я не отказываюсь от своих слов: уходи ко мне!

Наталья промолчала в ответ и «опустила» глаза.

Петровский почувствовал – её что-то тяготит.

– Ты что-то не договариваешь? – сказал он.

Девушка ответила не сразу.

– Я знаю, что ты оставляешь свою затворническую жизнь и возвращаешься в кинематограф. Мне Кристина Золотинская всё рассказала… – призналась Наталья.

– Это правда… Золотинский предложил мне участие в одном из своих проектов…

– Но ты ведь знал об этом тогда… – Наталье хотелось сказать: когда мы утоляли голод сердца. Но она сдержалась.

– Знал. А разве это что-нибудь меняет?

– Многое… Ты снова станешь известным, вокруг тебя будут увиваться красивые женщины… А я? Что буду делать рядом с тобой я? Восемнадцатилетняя девочка – рядом с солидным сорокалетним мужчиной… Я ничего из себя не представляю. Ты начнёшь тяготиться мной…

Петровский привлёк Наталю к себе.

– Мы занимались любовью в часовне, перед иконами. Сам Господь благословил нас. Что тебе ещё нужно? Разве нам было плохо?

В памяти девушки, как кадры из фильма, всплыли события того дня. Сердце её учащённо забилось…

– Я хочу определённости… Хочу быть независимой… – призналась Наталья.

– Ты сможешь заниматься, чем захочешь, – пообещал Николай.

– А твои дети… Они никогда не примут меня.

– Дети уже взрослые, у них своя жизнь…

– И потом… меня тяготит та история с твоей женой… – призналась, наконец, Наталья.

Петровский отстранился от девушки и заглянул в её бездонные голубые глаза.

– Почему ты мне об этом не сразу не сказала? Хорошо… Я тебе расскажу, как всё случилось…

Наталья невольно напряглась.

– Сядь… – Николай указал на табурет. Девушка послушно на нём расположилась.

Николай повернулся к иконам, что висели на стене, напротив входа в часовню, и долго смотрел на них. Наталье показалось, что он молился.

– Шесть лет назад умер мой отец. Перед смертью он рассказал мне, что у него есть внебрачный сын и попросил о нём позаботиться. Я исполнил волю отца, разыскал брата и всячески его поддерживал. На тот момент он окончил школу, и я помог ему поступить в Щукинское училище. Злые языки тотчас распространили слух, что я изменяю жене с молоденьким мальчиком. Между мной и женой состоялся неприятный разговор, я объяснил ей, что этот юноша – мой брат по отцу. Увы, его мать это подтвердить не могла, к тому времени она уже умерла. Жена успокоилась, но ненадолго. Кто-то прислал ей фотографии – фотомонтаж, где я и брат предаёмся плотским утехам. Когда жена это увидела, гнев и ненависть ослепили её… Она выследила нас и сбила машиной. Брат умер на месте, я попал в реанимацию. Жена приняла большую дозу снотворного – заснула и больше не проснулась… Детей забрали тесть с тёщей и запретили общаться с ними.

Николай перевёл дух. Рассказ дался ему с большим трудом.

– Но как же так? Кому понадобилось фабриковать фотографии?

– В то время я был очень популярен… Думаю, это сделал кто-то из завистников…

– Или отвергнутых женщин… – продолжила Наталья.

– Возможно…

Наталья встала с табурета, подошла к Николаю и обняла его.

– Спасибо, что рассказал мне правду… Но я приняла решение… Я хочу «умереть», чтобы жить дальше. У тебя свой путь, у меня свой. А сейчас хочу утолить голод сердца…

Наталья и Николай слились в страстном поцелуе…

* * *

На следующее утро Наталья проснулась с чувством, что всё изменится. Она наскоро позавтракала в одиночестве, Горский уже уехал в офис, надела спортивный костюм и отправилась на прогулку.

Наталья достигла малолюдного места, плотно окружённого деревьями, вдали от домов. Рядом проходила грунтовая дорога… На обочине в кустах стояли «Жугули» седьмой модели, купленные Кристиной по доверенности. Подруга сделала всё, как просила Наталья.

Девушка нажала сигнализацию, открыла багажник. Её раз проверила все необходимые вещи, воду, консервы. Словом, всё то, что ей может потребоваться в дороге, а затем и на первое время для жизни. Она намеревалась вернуться в родной город лишь для того, чтобы взять дорогие сердцу мамины вещи. А затем уехать из города и больше туда не возвращаться. Она давала себе отчёт: Горский – страшный человек, обладающий серьёзными связями. А, если он что-то заподозрит и станет её разыскивать? Если он не поверит в её смерть?

Наталья ещё раз проверила содержимое багажника, пересчитала деньги, вынула из кармана спортивной курточки паспорт и водительские права, положила их к вещам.

Девушка поступила предусмотрительно: два назад сказала Горскому, что у неё украли сумочку в Плазе, когда она сидела в кафе. Помимо кошелька, золотой пластиковой карты, которую Наталья предварительно опустошила, в ней якобы были паспорт и водительские права.

Горский тотчас отдал распоряжение своим служащим о блокировке карты. Клерк выполнил надлежащие действия, но был вынужден огорчить босса: «воришка» успел опустошить счёт. Горский пришёл в бешенство и пообещал Наталье, что новую карту она не получит. Девушка для вида расстроилась…

Наталья закрыла машину… Огляделась… Где-то вдалеке прогуливались мужчина и женщина с собакой, мелькая среди деревьев.

На обратном пути Наталья посетила часовню. Николая в ней не было, не заметила она и книг, обычно лежавших на столе, не досчиталась одной из икон с ликом Серафима Саровского. Наталья поняла: обратно Николай не вернётся – в одну реку нельзя войти дважды.

Девушка вышла из часовни, обошла вокруг неё, словно хотела всё до мелочей запечатлеть в памяти. Это место ей было дорого, оно ещё хранило тепло и энергию Николая. Здесь Наталья впервые познала настоящую страсть. Страсть любовную, всепоглощающую, желание раствориться в партнёре, слиться с ним воедино. Страсть переходящую в экстаз… Такого она с Горским не испытывала никогда. И не была уверена, что испытает с другим мужчиной.

Вдруг она заметила женщину, шедшую по тропинке из леса по направлению к часовне. Женщина выглядела ухожено, однако выражение её лица выдавало печаль.

Первым порывом девушки было – спрятаться, но затем она вышла навстречу незнакомки.

– Вы пришли к Николаю? – первой спросила Наталья.

– Да… – подтвердила женщина. Наталья разглядела её: лет сорока-сорока пяти, молодиться, подтянутая, одета в дорогой новомодный джинсовый костюм.

– Вряд ли он вернётся… – сказала Наталья.

Женщина встрепенулась.

– Почему вы так решили? Откуда вы знаете?

– Я чувствую… – ответила Наталья.

– Как жаль… – искренне расстроилась женщина. – Николай такой интересный человек, с ним было приятно общаться. В наше время такого мужчину не часто встретишь… Никому не хочется слушать о чужих проблемах. Я часто приходила сюда, эти встречи очень помогли мне после смерти мужа…

Наталья ощутила в горький комок в горле.

– Мне тоже жаль, что больше его не увижу…

Женщина цепким взором воззрилась на девушку.

– Вы говорите так, словно потеряли очень близкого человека, – безошибочно определила она. – Неужели…

– Я также, как и вы беседовала с ним, – поспешила пояснить Наталья, сожаления, что дала волю чувствам. – Николай Петровский – талантливый актёр, годы его забвения закончились. Теперь мы увидим его на экране…

– Жаль, что часовня окончательно разрушиться… – со вздохом сказала женщина. – А ведь она очень старинная. Я видела, как Николай приводил её в порядок… Давайте зайдём внутрь…

Невольно Наталья последовала за женщиной.

– Оставил иконы… – заметила она. – Казанская Божья матерь и Николай Чудотворец… Иконы Серафима Саровского нет. Давайте заберём их, а то растащат.

Наталья задумалась: действительно, почему Николай забрал только Серафима Саровского? Увы, но была не сильна в богословии. Лишь много позже она прочитала о его житие. И поняла: Николай искал в примере святого силу и успокоение.

– Я возьму Николая Чудотворца… – решила женщина. – А вы девушка, ещё молоденькая, вам Казанская божья матерь пригодится по жизни…

Наталья подошла к стене и сняла названную икону. Ей показалось, что она ещё хранит тепло рук Николая. Она решила взять её собой в новую жизнь, вернулась к машине и положила в багажник. На обратном пути к дому Горского ей казалось, что она увозит с собой частичку Николая Петровского и их мимолётной страстной любви.

Глава 19

День для пикника выдался на редкость тёплым и солнечным. Наталья пробудилась рано, тотчас её охватила мелкая дрожь и предчувствие чего-то фатального, неизбежного. Она села на кровати, перевела взор на Горского.

Тот раскинулся обнажённый со сладостным выражением на спящем лице. Наталья ощутила как ненависть наполняет всё её существо, как ей хочется задушить этого ненавистного человека. Наконец она поняла, какую непростительную ошибку совершила тогда осенью, приняв предложение банкира.

Горский приоткрыл глаза…

– Доброе утро, любимый… – проворковала Наталья, заглушив в себе все чувства.

Тот потянулся, зевнул, приподнял одеяло, внимательно посмотрев, что происходит у него пониже пояса.

– Мой дружок изголодался… – томно произнёс Горский. – У нас ещё уйма времени.

…Наталья сыграла на ложе свою предпоследнюю роль – страстной любовницы. Однако эта страсть граничила с ненавистью. Но Горский принял всё за «чистую монету», не сомневаясь в своих необыкновенных мужских способностях.

Последнюю роль ей ещё предстояло сыграть – роль утопленницы.

* * *

Горский и Наталья подъехали к небольшому коттеджу продюсера, расположенному на берегу Москвы-реки, предвкушая хорошо провести время.

Чета Золотинских не часто сюда наведывалась – коттедж был небольшим и не столь комфортабельным, и относился к одному из их первых приобретений недвижимого имущества. Поэтому всё выглядело в нём скромно, без излишеств. Зато место месторасположения коттеджа было на редкость живописным.

– Ни разу здесь не был, – констатировал Горский, выходя из машины.

Наталья захлопнула за собой дверцу авто и огляделась.

– Очень миленько… – с натянутой улыбкой произнесла она. На самом деле у неё «сосало под ложечкой» от страха. Отчего-то ей вспомнился Сергей, администратор из фитнес-клуба, которого после выяснения отношений с Горским она больше не видела. Наталья старалась отогнать от тебя дурные мысли. Но сейчас она отчётливо осознала, что обрекла этого безмозглого, наглого, самовлюблённого молодого негодяя если не на смерть, то на физические муки уж точно. «Господи, прости меня…» – мельком пронеслось у неё в мыслях.

– Да уж… – согласился Горский. – Не характерная скромность для Золотинского. Впрочем, не гений… Денег лопатой не гребёт…

Наталья пожала плечами: это с какой стороны посмотреть и на какую лопату рассчитывать – на сапёрную или совковую? Ей всегда казалось, что Кристина очень обеспеченная женщина, а её муж умеет зарабатывать деньги.

Автоматические ворота перед машиной Горского распахнулись. Горский припарковал свой Porsche Cayenne. Очутившись во внутреннем дворе, Наталья обратила внимание, что там уже стояли три машины, а чуть поодаль – навороченный в стиле американских байкеров мотоцикл. Рядом с байком жгучая сексапильная, пышногрудая брюнетка в короткой юбочке принимала соблазнительные позы, а Иван щёлкал её из дорогущего цифрового аппарата.

Горский даже присвистнул.

– Ничего себе фотомодель… – прокомментировал он.

Наталья передёрнула плечами и почувствовала себя уязвлённой. Увы, она не обладала такими внешними данными, как эта красотка. Из дома вышла Кристина…

– Приветик! Рада вас видеть!

Наталья и Кристина поцеловались, как старые подруги и обменялись многозначительными взглядами. Мужчины – рукопожатием.

– Познакомьтесь, – Кристина указала на красотку, – это Эмма. Подающая большие надежды актриса.

– Будет участвовать в одном из моих проектов. Скажу по секрету: он будет предназначен только для взрослых, – поделился своими планами продюсер.

Горский пожирающим взглядом ощупывал Эмму. Её пышная грудь, тонкая талия, упругая попка и роскошные ноги не на шутку взволновали его. Банкир ощутил прилив энергии к своим чреслам.

Эмма сразу поняла, что произвела неизгладимое впечатление на гостя и, желая закрепить свой успех, расположилась на сидении байка, слегка наклонившись вперёд, так чтобы грудь была выставлена практически напоказ, раскинув с разные стороны свои длинные стройные ноги. От такого вида у Горского захватило дух, джинсы спереди были готовы порваться от напряжения…

Наталья попыталась уберечь своего «возлюбленного» от влияния плохой девчонки.

– Может быть, познакомимся с другими гостями? – предложила она.

– Иди, познакомься… – коротко отрезал Горский. – Развейся. Тебе будет на пользу…

– А ты? – удивилась Наталья.

– А я побеседую с Эммой…

– Но… – хотела возразить Наталья.

Дабы сгладить неловкую ситуацию подоспела Кристина.

– Идём Натали, гости на заднем дворе, пытаются приготовить шашлык. Думаю, им нужна наша помощь…

– Я отснял всё, что хотел, – сказал Иван и заторопился вслед за женой.

Горский и Эмма остались наедине.

Наталья наблюдала, как мужчины хлопотали около огромного мангала, женщины нарезали овощи, раскладывали фрукты на блюда восточной работы, которые привёз когда-то хозяин из поездки с Ближнего Востока. Она невольно ощутила, что её мучает не только ненависть к Горскому, но и ревность. Да она ревновала его к Эмме! Наталья прекрасно поняла изощрённый ход Кристины: она специально пригласила эту вульгарную третьеразрядную актрису, как лёгкую добычу для Горского. Девушка даже предположить не могла, что Игорь столь падок на таких женщин. Ладно бы в тот момент, когда её нет рядом! Но они же пришли в гости вместе!

У Натальи сложилось такое чувство, словно об неё вытерли ноги. Это стало очередным унижением, на сей раз прощальным.

«Прощальная гастроль…» – пронеслось в мыслях девушки. Это название старого советского фильма пришлось как раз кстати. «Да и что я хочу от него? Ведь меня Горский нашёл отнюдь не в институте благородных девиц, а в стрип-клубе. Чем я лучше этой Эммы в его глазах? Да ни чем… Просто я – его собственность. Вот «умру» и его собственностью станет Эмма. Пусть своей задницей почует: что такое спать с Горским и сносить его издевательства!»

Да, что и говорить, задница у Эммы была роскошной – подстать её ногам и пышному бюсту. Не успели Кристина, Наталья и Иван удалиться, как Горский пошёл в атаку, мысленно представляя, как овладеет прелестями Эммы, мечтая, пристроится к её умопомрачительному заду.

– Эмма… А чем вы занимаетесь завтра вечером?

– Я совершенно свободна, – без обиняков призналась она, устремив томный взор на банкира.

– Думаю, нам надо встретиться в более неформальной обстановке…

Губы Эммы, накрашенные ярко-красной помадой, растянулись в неестественной улыбке.

– А разве сейчас она формальная? Мы – не на презентации и не на приёме у министра… Мы – в кругу друзей… – многообещающе заметила она. – Я пришла сюда одна, в отличие от вас…

Эмма затронула самый важный аспект, который, впрочем, ничуть не волновал Горского.

– Считайте, что я тоже пришёл один, Эмма… – тихо произнёс он, вплотную приближаясь к актрисе и, ощутив возбуждающий аромат её манящей смуглой развратной кожи.

Эмма резким движением прижала к себе Горского. Тот не растерялся и схватил её за аппетитный зад.

– Надеюсь, мы приятно проведём время… – произнёс он. – Эту часть тела женщины я предпочитаю более всего.

Эмма поняла: банкир предпочитает анальный секс. И это её ничуть не смутило.

* * *

– Кто такая эта Эмма? Откуда она взялась? – громко возмущалась Наталья.

Женщины стали невольно переглядываться и перешёптываться.

– Её пригласил Иван, – спокойно ответила Кристина, нарезая помидоры, – чтобы она развлекала одиноких мужчин.

– А разве такие есть? – удивилась Наталья.

– Должны прийти… Один-то точно… Недавно разошёлся со своей подругой. Типа известный режиссёр. Скажу по секрету: режиссёры – очень своеобразный народ, с огромным прибабахом!

На самом деле Эмму нашла Кристина. Каждый день в её агентство приходят безработные актрисы, жаждущие слава и денег. Есть среди них и перлы, в смысле жемчужины-таланты, но есть и такие, как Эмма. Вроде бы и актрисы, но сниматься им лучше в порно-фильмах. Жаль, что у нас эта отрасль киноиндустрии развита крайне слабо. Кристина внимательно изучила портфолио Эммы и решила, что это самая подходящая кандидатура для воплощения её с Натальей плана. Она порекомендовала Эмму мужу, убедив, что сия актриса обладает незаурядным талантом. Золотинский, привыкший доверять жене, тем паче в профессиональном отношении, оценил внешние данные Эммы. И решил привлечь её в один из своих проектов. А накануне пикника Кристина намекнула мужу, что не мешало бы пригласить Эмму, пусть познакомится с нужными людьми. Иван удивился: отчего жена проявляет такую опеку по отношению к простой актрисе? Но уступил… Решив заодно самостоятельно сделать пару снимков Эммы, дабы убедиться подходит ли та для нового проекта или нет.

Наконец, появились Горский и Эмма. Наталья ощутила острое желание впиться ногтями «любимому» в лицо.

– Шашлычки! – воскликнул он с какой-то детской наивностью. Уж Наталья знала ей истинную цену.

– Отчего бы нам не выпить? – предложил хозяин. – Мясо будет жариться долго! Надо промочить горло!

Мужчины откупорили бутылки и разлили вино по бокалам, принесённым из дома хозяйкой. Наталья также пригубила вина.

– Ты пей поменьше… – буквально одними губами предупредила Кристина подругу. Та ответила многозначительным взором и направилась к Горскому.

– Как Эмма? – поинтересовалась она.

Горский приподнял брови от удивления.

– Очаровательное создание. А что тебя конкретно интересует?

– Ты положил на неё глаз? – взвизгнула она. – Не успели мы сюда прийти!

Горский рассмеялся.

– Да ты уже пьяна! Иван моей даме больше не наливать!

– Это почему же? – негодовала Наталья. – Мне только и остаётся, что пить!

Она решительно потянулась к бутылке, намереваясь наполнить предусмотрительно незаметно опустошенный на землю бокал вина. Горский перехватил её за руку.

– Ещё раз завизжишь, пожалеешь… – тихо предупредил он. – Помни, я делаю то, что хочу. Ты же мне подчиняешься… или ты решила установить другие правила игры?

Наталья смутилась.

– Нет…

– Вот и хорошо. Тогда будь умницей. Развлекись пока я добрый. Вот и режиссер пожаловал, можешь с ним познакомиться, я не против…

Наталья Горского ещё таким никогда не видела. Этому было лишь одно объяснение: он всерьёз возьмётся за Эмму. Наталье это было на руку, но чувство уязвлённой гордости, а точнее сказать её остатки, так как, живя с Горским, девушка вынуждено забыла о нёй, не давало покоя.

«Неужели я его ещё люблю? – мысленно вопрошала она себя. – Нет… Но любила… Интересно, а как бы Петровский прореагировал на Эмму? Ведь он никогда не изменял жене…»

Наталья наполнила бокал вином и бесцельно прохаживалась среди гостей, предаваясь печальным размышлениям: «Горскому не нужна умная женщина, ему нужна игрушка для сексуальных утех… Красивая глупая податливая… Игрушка, которую можно нарядить, вывести в так называемый «свет»… Показать… Попользоваться, а потом сломать и выбросить на свалку. А затем «купить» новую… Не успею я «умереть», как моё место займёт Эмма… Она ему подходит, я в этом уверена… Вот и всё…»

Гости, безусловно, заметили размолвку между банкиром и его пассией, а также «авансы» Эммы. Но предпочитали делать вид, что ничего не происходит, мол, сами разберутся. Как говорится, милые бранятся – только тешутся. Никто даже не подозревал: к чему может привести эта потеха.

Режиссёр несколько раз пытался наладить контакт с Натальей, но тщетно. Она не намеревалась поддерживать разговор и режиссёр, стухнув, удалялся восвояси.

Наконец шашлыки «созрели». Гости принялись есть с нескрываемым аппетитом. Наталья также отведала сего блюда – один кусочек.

Эмма аккуратно обкусывала свой шампур и запивала мясо вином. Горский так и крутился подле неё. Даже режиссер к нему присоединился. Теперь они оба соперничали за обладание аппетитной похотливой самкой. Эмма же вела себе, как кошка во время течки. Она успевала повиснуть то на Горском, то на режиссёре. Наконец Горский не выдержал и разгорячённый вином, отвёл режиссёра в сторону. Они о чём-то побеседовали, после чего режиссёр «сдулся». Теперь хвост Эммы был поднят только для Горского.

К Наталье подошёл Иван Золотинский.

– Простите, я знаю, что вы подруга моей жены. Она занимается танцами под вашим началом, говорит, что вы – хороший хореограф… – виноватым голосом начал он. – Мне неловко за Эмму… Право и предположить не мог, что всё так получится…

Зато Кристина точно знала, что так получится! Она всё просчитала. Наталья была поражена её прозорливостью. Это насколько хорошо надо разбираться в людях!

– Не корите себя, Иван. Вы здесь совершенно ни причём. Увы, Горского лишь могила исправит…

– Я считаю, что вы заслуживаете большего, – продолжил продюсер. – Кристина очень лестно отзывается о вас… Понимаете, Горский – очень своеобразный человек. Мы с ним хоть и не близки, но я о многом наслышан. Ведь Рублёвка – это по сути своей, большая деревня. В каждом доме есть охранники, горничные, повара, гувернантки, садовники, уборщицы. Каким-то немыслимым образом они между собой общаются. И, как сказал один из классиков, не помню, кто точно, «для прислуги нет большего удовольствия, чем посплетничать о жизни своих хозяев». Так «сор выносится из избы», в данном случае из богатых частных домов. Насколько мне известно, у Горского была очень общительная повариха. Она имела слабость подслушивать и подглядывать, а потом делиться впечатлениями со своими товарками, за что и была уволена. Те же в свою очередь посвящали в тайную жизнь соседей хозяев.

Иван помолчал, отпил из бокала вина.

– Уходите от него… Вы молоды, умны, привлекательны. У вас вся жизнь впереди… – сказал он и удалился по направлению к гостям, предававшимся оживлённой приятной беседе.

Насытившись, гости решили покататься на яхте. Наталья внутренне сгруппировалась: вот он долгожданный момент. Только бы его не упустить!

Девушка изобразила, что изрядно пьяна и прильнула к Кристине.

– Ой, подруга! Как же ты накушалась! Удивительно, чтобы с хорошего вина так развезло! Закусывать надо!

– Вы бы ей самогонки налили. Для неё она привычнее… – заметил мимо проходивший Горский в обществе Эммы, направляясь на яхту.

Наталья даже встрепенулась: «Откуда он знает про самогонку? Я и пила-то её пару раз в жизни… Наверное стереотип: раз я – бывшая стриптизёрша, приехала из провинции, значит – шлюха и самогонку жру почём зря…»

Наконец гости взошли на яхту, Иван отдал швартовы.

Глава 20

– Я знаю отличный островок! Там есть пристань, можно пришвартоваться. Отвезу вас туда! – пообещал Золотинский возбуждённым подвыпившим гостям.

Сам же он был практически трезв. Не потому что не пьянел, а потому что вообще мало пил. Как говорится: предпочитал трезвый образ жизни. Но при этом был при случае гостеприимным хозяином, готовым напоить своих гостей до упаду, причём не абы чем, а дорогим вином.

Золотинский, в капитанской кепке, раскрасневшийся от воздуха и обильной еды, уверенно вёл яхту к пункту назначения.

Тем временем гости занимались кто во что горазд. Режиссёр, обделённый женским вниманием и лаской, жевал мясо с овощами, предусмотрительно захваченное на судно хозяином. Наталья уделяла внимание вину, Кристина предпочитала находиться подле мужа, остальные гости предавались живому общению.

Общение выглядело весьма необычным. Одна пара уединилась в укромном месте и пребывала в крайнем возбуждении, вторая – в шутку дралась, третья – о чём-то громко спорила, четвёртая…

Четвёртой парой, если так можно выразиться, а точнее – трио, были Горский, Эмма и Наталья. Горский обжимался с Эммой, Наталья на это взирала с отвращением.

Наконец она не выдержала.

– Прекрати делать вид, словно я пустое место! – взъярилась она. – Прекрати лапать её!!!

Наталья набросилась на Горского с кулаками.

Тот не растерялся – в два счёта скрутил её и затащил в небольшую каюту.

– Ты что с катушек слетела? – пытался утихомирить свою пассию банкир. Сейчас ему не хотелось применять физическую силу.

– Ну, ударь меня!!! Ударь! Ты это любишь! – вопила «пьяная» Наталья. – Пусть все знают, кто ты на самом деле! Садист!

Горский не выдержал и слегка ударил Наталью в солнечное сплетение. Она тотчас осела и затихла…

– Ты меня сама вынудила. Ведёшь себя, как провинциальная дура.

– Ты… ты… – пыхтела Наталья, сидя на полу. – Ты прилип к этой размалёванной шлюхе… А я… А как же я? – чуть не плача спросила она.

– О Господи! – взревел Горский. – Ну почему все бабы – дуры? Тебя я вижу каждый день. Я от тебя устал! Могу я немного развлечься? Я же тебе сказал: удели внимание режиссёру! Интересный импозантный мужик! Ну, чего тебе ещё надо?! Ну, трахну я эту Эмму! Что от этого изменится? Ты что от меня уйдёшь?

Наталья поняла: это провокация. Горский, словно ждал от Натальи заветного ответа: да, уйду. Но какова будет его реакция? Горский был человеком не предсказуемым.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? Лучше скажи мне сейчас… – пролепетала она.

– Ты прекрасно знаешь, что не хочу! – признался Горский. – Но я не намерен ущемлять себя в удовольствиях. И запомни: ты мне не жена! И не имеешь право требовать от меня верности!

Наталья поднялась с пола и, дерзко вскинув подбородок, спросила:

– А, если бы была ею? Твоей женой! Имела бы право требовать верности?

– Я никогда на тебе не женюсь. Ты для меня всегда будешь стриптизёршей из клуба «Дикая кошка». И для всех вокруг ты – СТРИПТИЗЁРША! И сколько угодно изображай из себя хореографа!

Наталья не выдержала и залилась слезами.

– Всё хватит! – Не выдержал Горский. – Я запрещаю тебе выходить из этой каюты. Ляг и поспи! Ты слишком много выпила.

– Я не хочу спать… – пролепетала Наталья. – Я не хочу жить…

Последнюю фразу Горский пропустил мимо ушей и вышел из каюты.

Все присутствующие на яхте сделали вид, что ничего не слышали… Однако Кристина с осуждением посмотрела на Горского.

Тем временем Наталья утёрла слёзы и собралась с мыслями. «Я выбрала единственно правильное решение… Только смерть может избавить меня от этого человека…»

Яхта причалила и пришвартовалась к пристани. Гости спешно покинули судно и тотчас расползлись по острову. Наталья решила испить свою чашу до дна. Она покинула яхту последней и проследила за Горским и Эммой.

Парочка удалилась вглубь небольшого островка. Наталья, прячась за деревьями, следовала за ней. Наконец Горский остановился и привлёк к себе Эмму.

Через мгновение с неё слетели блузочка и юбка. Горский, словно хищник, впился ей в грудь. Эмма издала стон удовольствия.

Любовная сцена продолжалась долго. Горский «избороздил» чуть ли не каждый сантиметр роскошного тела Эммы. Наконец, стринги, последнее препятствие упали к ногам актрисы. Горский развернул её задом к себе, расстегнул джинсы…

До слуха потрясённой Натальи донёсся вопль вожделения, она не выдержала и бросилась бежать. Но бег был недолгим. Островок обрывался – к нему подступала вода…

Девушка брела вдоль берега и вскоре увидела яхту. Подошла к импровизированному столу, взяла початую бутылку вина. Затем она взошла на пристань и демонстративно расположилась на ней в обнимку с бутылкой. Сделав пару небольших глотков, она отлила большую часть вина в щель между досками.

Вскоре подошла Кристина.

– Я право волнуюсь за тебя, Натали… – призналась подруга. – Но мне кажется, что всё складывается на редкость удачно…

– Да… – отрешённо ответила Наталья. – Я ещё раз убедилась, что моё решение правильное. Единственное о чём я буду жалеть, так это о том, что не увижу тебя… Ты моя – единственная подруга…

«После Олеси… – подумала Наталья. – Но ведь она для меня потеряна навсегда…»

* * *

Утомлённые активным отдыхом гости постепенно подтягивались к яхте. Вечерело, от воды тянуло прохладой.

Золотинский взвалив на себя тяжкую ношу, почти что бездыханного режиссёра, транспортировал его на судно.

Горский и Эмма вышли из леса последними. По их виду сразу стало понятно, чем они занимались во время пребывания на острове.

Наконец, уставшее помятое сообщество взошло на яхту и под эгидой капитана Золотинского (свою капитанскую кепку он потерял где-то на острове) отправилось в обратное плавание.

Часть гостей разместились в каюте, где беспробудным сном спал режиссёр. Среди них – Горский и Эмма. Наталья, Кристина и ещё несколько гостей оставались на палубе.

Золотинский уверенно управлял яхтой, напевая под нос какую-то модную мелодию. Кристина и Наталья стояли рядом.

– Скоро… Уже скоро… – прошептала Кристина, всматриваясь в очертания берега. – Ещё минут пять не больше… Увидишь заросли камышей…

У Натальи всё внутри похолодело… С минуты на минуту она прыгнет в воду… Ещё немного… И она «утонет»…

Всё шло по заранее продуманному плану.

– Это ты виновата! – начала Наталья. – Эмма обратилась в твоё агентство! – театрально выкрикивала она.

– Я ни в чём не виновата! А тебе следует успокоиться! – резко ответила Кристина. После чего развернулась и ушла в рубку к мужу.

Наталья разрыдалась в голос. Пара, стоявшая на палубе, предпочла переместиться в рубку к Золотинским. И не преминула высказаться им по поводу Эммы, Горского и Натальи. Разумеется, все гости сочувствовали Наталье.

– Эмма, конечно, красива и эффектна… Я, как мужчина понимаю этого банкира. Но надо же уважать свою женщину! – высказался гость.

– Горский отвратителен! Эта Эмма ему подстать. Они друг друга стоят! – возмутилась женщина.

Наталья выбрала момент, когда Золотинские и гости отвлеклись и… прыгнула в воду. Перед Кристиной стояла задача: через некоторое время обнаружить исчезновение подруги и поднять панику. Что ей впоследствии мастерки удалось. Может быть, госпожа Золотинская и была посредственной актрисой, но задатками сценариста обладала бесспорно.

…Наталья благополучно доплыла до камышей, выбралась на берег. Недалеко от места её «высадки» была спрятана машина. Наталья замёрзла, вода ещё не прогрелась и для комфортного купания явно не предназначалась.

Она благополучно добралась до машины. Под камнем она предусмотрительно заранее спрятала ключи…

Наталья открыла багажник, быстро сняла с себя мокрую одежду, переоделась во всё сухое. Мокрую одежду сложила в пакет и запихнула в багажник. Достала икону Казанской божьей матери… Перекрестилась…

– Ну, вот и всё. Для Горского я умерла… – прошептала она и прижала икону к груди. Невольно ей вспомнилась часовня и Николай Петровский. К горлу девушки подступил горький комок. Она быстро взяла себя в руки, убрала икону, закрыла багажник и села в машину.

За пятнадцать минут она преодолела грунтовую дорогу и выехала на шоссе.

– Ну, с Богом… – подбодрила она себя и резко нажала на газ. – Вперёд к новой жизни… без Горского…

* * *

Тем временем Кристина «вспомнила» про подругу.

– Пойду просмотрю как там Наталья… Уж больно она переживает из-за Горского.

– Успокой её, – посоветовал Иван. – Он того не стоит. Девушка она хорошая, без мужа не останется. Горский же на эту роль не годится.

Пара, находившаяся в рубке, его поддержала.

Кристина покинула рубку. Она демонстративно обыскала всю палубу, разумеется, Натальи не было. Затем она спустилась в каюту.

– Наталья здесь? – поинтересовалась она.

Горский безразлично пожал плечами.

– А должна быть? – съязвила Эмма и поближе подвинулась к банкиру, считая, что успешно завлекла его в свои сети.

– Мне не до шуток! – вспылила Кристина. – Её нет на палубе! Я всё обыскала! Если учитывать её нынешнее состояние я могу предположить самое худшее!

Женщины, находившиеся в каюте, округлили глаза.

Горский не на шутку обеспокоился, понимая, что в жажде развлечений и новых ощущений зашёл слишком далеко.

– Надо обшарить всю яхту!

Гости под руководством Кристины обыскали каждый угол, заглянули в каждую щёлочку – Наталья, как в воду канула.

Золотинский пребывал в растерянности. Он выключил мотор яхты и присоединился к поискам. Битый час все пассажиры обыскивали яхту, но тщетно.

– Что с ней могло случиться? – недоумевали гости.

– А я скажу, что! – выступила Кристина. Она приблизилась к Горскому и бросила обвинение ему прямо в лицо: – Она утонула! Сбросилась с яхты и утонула! Покончила с собой! Ни одна женщина не выдержит такого пренебрежительного отношения! Не понимаю только: за что она тебя любила! Ты мизинца её не стоишь! Иван поворачивай: будем её искать! Может быть ещё не поздно!

Гости потрясённые внимали словам Кристины. Даже режиссёр протрезвел.

– Смерть под парусом… – пробубнил он. – Где-то я уже это слышал… Кажется есть такой роман и фильм…

– Уже темнеет, мы ничего не увидим. Она была сильно пьяна, наверное, потеряла равновесие и упала за борт. – Резонно заметил Иван. – Надо вызывать спасателей и полицию… Я сам позвоню… Будем молить Бога, может всё обойдётся.

Иван вытащил из кармана мобильник и набрал номер службы спасения. Те обещали приехать только утром, мотивируя, что ночью поиски на воде вести бесполезно.

Кристина не выдержала и с огромным удовольствием влепила Горскому пощёчину. Тот смиренно это перенёс.

– Что боишься дать сдачи? – ярилась Кристина. – Конечно, за меня есть кому заступиться! Муж тебе голову оторвёт!

Золотинский приблизился к Горскому.

– По правде говоря, есть такое желание. – Признался Иван. – Особенно после сегодняшнего дня, полного впечатлений. А ты, – обратился он к Эмме, – ни одной роли не получишь. Будешь Белоснежку играть на детских утренниках.

Глава 21

Наталья мчалась на машине как сумасшедшая всю ночь напролёт, не чувствуя ни жажды ни голода. На рассвете она достигла родного Сурска.

Девушка подрулила к дому, заглушила машину и почувствовала, что силы оставляют её. Времени у неё было немного, скоро начнут пробуждаться соседи. А вдруг увидят? Как говорится: бережёного Бог бережёт. Наталья же не хотела никого видеть, никому ничего объяснять, просто забрать некоторые свои и мамины вещи.

Она вышла из машины, поднялась на покосившееся от времени крыльцо и ключом отворила дверь. На неё обрушился удушливый запах затхлого воздуха и плесени. Девушка попыталась включить свет, но тщетно. За неуплату коммунальных платежей её квартиру отключили от электрического щетка.

Глаза Натальи постепенно привыкали к полумраку. Вскоре она начала различать очертания предметов и зашла в комнату, посреди которой зияло тёмное пятно, источая отвратительный запах плесени.

Наталья отшатнулась, она сначала даже не поняла: что это такое. Затем, осторожно продвигаясь по шаткому деревянному полу, приблизилась к тёмному пятну. При ближайшем рассмотрении оно оказалось сквозной дырой – деревянные половицы подгнили и пол рухнул. В дальнем углу метнулась стайка мышей.

Наталья пробралась к шифоньеру, он со скрипом отворил дверцы. Порылась в вещах, кое-что забрала с собой…

– Натаха? Ты что ли? – раздался позади знакомый голос Василия Филиппова.

– Я… – отозвалась девушка. – Осторожно, дядь Вась, в полу доски сгнили…

– А я-то думаю: кто там в такую рань припёрся? Не спалось, ворочался с боку на бок… А тут шум подъезжающей машины насторожил, – объяснил сосед, стоя в дверном проёме.

– Свет не включается… – предупредила Наталья.

– Ты что вернулась?

– Нет… В смысле – да, но я проездом ненадолго. Вот хочу кое-какие вещи мамины забрать.

Василий всё понял.

– Значит в столице жизнь не сложилась… Куда теперь?

– Пока не знаю… – призналась девушка.

– А как Олеська? Её старики первое время даже переживали. Затем горе бухлом заливали цельную неделю.

– Не знаю… Давно не виделись, наши пути разошлись, – ответила Наталья, не вдаваясь в подробности. И добавила: – Ты дядь Вась никому не говори, что я приезжала… Мало ли что… Так лучше будет…

Василий смекнул:

– Неприятности?

– Что-то в этом роде…

– Могила! – поклялся сосед. – Ты мне, как дочь.

Наталья приблизилась к Василию и обняла его на прощанье.

– Прощай, дядь Вась… Кто знает: свидимся ли ещё?

– Прощай… Знай: я твою маму в молодости очень любил. Но так уж сложилось – родила она тебя от другого. Образованного, красивого, из обеспеченной семьи…

Наталья встрепенулась.

– Как? Разве мой отец был образованным? Он же ремесленное училище окончил… И бабушку я помню, она была простой деревенской женщиной.

– Ты говоришь про человека, которого ты считаешь отцом, который женился на твоей матери, когда ты была крошкой.

Наталья оторопела.

– Ничего не понимаю… Мама родила меня…

– От другого парня, – закончил фразу Василий. – Я его отлично помню! Приезжал пару раз – холёный такой гадёныш! Матери твоей голову сызнова пытался морочить, а потом укатил обратно, кажись в Пензу. А может ещё куда… Не помню точно, уж столько лет минуло.

Наталья была обескуражена признанием Василия.

– Я понятия об этом не имела!

– Конечно! Отец твой, ныне покойный, всем уши прожужжал, что и ты – его настоящая дочь. Многие поверили. Почти все, кроме меня…

Наталья с беспокойством посмотрела в окно.

– Светает… Мне надо поторопиться. Не хочу, чтобы меня видели…

Василий проводил девушку до машины. Та сложила прихваченные вещи в багажник. Ещё раз обняла соседа и поцеловала.

– Спасибо, что рассказал правду…

– Ты поезжай к своей тётке Настасье, она многое знает. В то время Ирина и Настасья были не разлей вода. Ирина даже одно время жила у сестры в деревне, после того как я скоропалительно женился… До сих пор себе простить не могу. Там она и познакомилась со своим интеллигентом. Затем вернулась в Сурск с тобою крошкой на руках. После этого видаться сёстры стали реже.

Наталья напрягла память: действительно мама общалась со своей сестрой не часто. Настасья жила в деревне со смешным названием Мукоудёровка, обязанной своим названием беглым крепостным крестьянам – мол, те удирала от мук, расположенной в тридцати километрах от Сурска. Доехать до её деревни было непросто – дорога разбитая, вся в ухабах. Последние года три девушка вообще ничего не знала о родственнице. Помнила, правда, что у неё есть двоюродная сестра Маринка, пятью годами старше, но виделись они давным-давно.

Сидя в машине, Наталья подумала: «Теперь-то я знаю куда ехать, в Мукоудёровку к тётке Настасье». По дороге девушка лихорадочно перебирала дорогие сердцу воспоминания, связанные с отцом, который скоропостижно умер, когда она училась в седьмом классе. Она даже подумать не могла, что её биологический отец – совершенно другой человек. «А вдруг он ещё жив? Ему, судя по всему, должно быть чуть больше сорока лет… – размышляла девушка по дороге. – Мама подорвала здоровье, получила осложнение на сердце… Умерла… Человек, которого я считала отцом, который вырастил меня – скоропостижно умер… От такой жизни, как в Сурске, люди долго не живут».

…Наталья выехала из города и, отъехав километров десять, ощутила приступ голода и жажды. Она припарковалась на обочине дороги, решив отдохнуть и позавтракать.

Наталью разморило, сказалось нервное напряжение во время прогулки на яхте, дальняя дорога длиною в ночь. Она прикрыла глаза, решив немного расслабиться и затем продолжить путь. Когда девушка открыла глаза, солнце стояло уже высоко – время близилось к полудню.

Она освежила лицо водой, оставшейся в бутылке, и снова отправилась в путь. До Мукоудёровки оставалось ещё двадцать километров, на которые по местному бездорожью можно было угробить часа два-три.

Машина медленно, словно черепаха, ползла по раздолбанной дороге. Наталья цепко держалась за руль и молила только об одном: только бы от машины ничего не отвалилось! Только бы не встать посреди дороги!

И вот, наконец, она увидела долгожданный дорожный указатель, покосившийся от времени, на котором было начертано: Мукоудёровка.

– Слава тебе Господи… – прошептала она. – Неужто добралась?

Шоссе, а точнее – остатки асфальта резко обрывались, перейдя в грунтовую дорогу, которую размывало при малейшем дожде.

– И как здесь люди живут? – удивилась девушка. – Сюда же не доберёшься… Надо на вездеходе ездить… На «Жигулях» точно нечего делать…

Однако Наталья плохо знала здешние нравы: прямо на неё из деревни лихо вылетела малокалиберная «Ока» грязно-серого цвета. Наталья от удивления аж на сиденье подпрыгнула.

– Во даёт! Камикадзе! – прокомментировала она.

Однако камикадзе, заметив чужую машину, резко затормозил так, что тормоза заскрипели.

Из машины высунулась всклокоченная голова пожилого мужчины.

– Э, деваха! – гаркнул он. – Ты часом не заблудилась?

Наталья вышла из машины и приблизилась к «Оке».

– Нет, я приехала в Мукоудёровку. Тётка у меня здесь живёт, Настасьей зовут.

– Настасьей? – переспросил водитель. – Знаю одну Настасью, ей недавно три годика исполнилась. Поди, твоя тётка?

– Да нет, моей родственнице лет под пятьдесят будет… Кажется, по мужу Мальцева… – с трудом припомнила Наталья.

– А… – протянул водитель. – Давненько ты свою родственницу не навещала. Померла она…

– Как? – встрепенулась девушка. – Как померла?

– Да так люди умирают… Опухоль у неё была… Злокачественная… – печально ответил водитель. – Дом её теперь заколоченный стоит, последний на том краю деревни.

– А дочь её Маринка? Она где? – с надеждой в голосе вопрошала девушка.

– Маринка-то? Померла годом раньше. Вместе с мужем своим алкашом. Выпили водку палёную, и до больницы довезти не успели. Да разве по такой дороге довезёшь?! Проще сразу закопать на кладбище!

Наталья поёжилась, от таких слов ей стало не по себе.

«Ока» укатила. Девушка стояла посреди дороги в растерянности: что ей делать дальше? Куда направиться? Увы, её никто нигде не ждёт…

Она решилась-таки сесть в машину и доехать до дома Настасьи.

Книга 2

Глава 1

Машина Натальи, переваливалась с кочки на кочку, медленно приближалась к противоположному концу деревни, где, по словам, местного «камикадзе» жила и почила в Бозе её родная тётка, Настасья Мальцева.

День стоял в полном разгаре. Подле домов копошились местные жители, размеренно предаваясь своим привычным повседневным делам. Неожиданно их обыденность нарушило вторжение чужого автомобиля. Пожилые женщины, та категория деревенского населения, что обладает особенным качеством – чрезмерным любопытством, кое не считается из покон веков серьёзным недостатком, с нескрываемым интересом и звериной настороженностью разглядывало транспортное средство и его водительницу.

Не успела Наталья достичь дома Настасьи, как в деревне уже прошёл слух: приехала городская, да ещё и на машине! На кой чёрт припёрлась? В здешний медвежий угол даже районное руководство годами не заглядывает. Неужто покойной Настасьи родственница? Во дела! Опомнилась! Когда Настасья жива была – городские родственнички не особо её своим вниманием привечали. А случись помереть, кстати говоря, поди уж три года минуло, так примчалась какая-то городская шалава!

Словом, не успела Наталья осмотреться, как все про неё уже всё знали.

…Машина остановилась напротив серого, поблекшего от времени дома с заколоченными старой фанерой окнами. Наталья вышла из машины. Дом смотрел на неё своими «слепыми глазами».

Девушка прошлась вокруг строения, продираясь сквозь бурьян, перемежавшийся с прошлогодним сухостоем. С виду дом показался ей ещё крепким, правда краска непонятного цвета давно облезла. Да ступеньки у крылечка немного покосились.

Наталья поднялась на крыльцо, потопталась… Машинально дёрнула за ручку двери – оказалось закрыто.

– Ты кто ж такая будешь-то? – поинтересовался уверенный женский голос.

Девушка невольно обернулась – перед ней стояла женщина лет шестидесяти, одетая в простое цветастое платье, седая, волосы прибраны в пучок, взгляд пронзительный. На ногах привычное для здешних мест средство передвижения – галоши.

Наталья встрепенулась, чутьё подсказало ей – женщина бывшая учительница.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась она.

– И тебе того же… – настороженно ответила «училка».

– Вот приехала из города, тётю проведать… Случайно узнала, что она умерла… – попыталась объясниться девушка, испытывая какую-то странную робость перед незнакомкой.

– Хм… Проведать… Где же ты раньше-то была? Всё семейство Мальцевых на корню сгнило. Как Маринка, твоя непутёвая родня, померла вместе с мужем, так и Настасья с горя быстро угасла. Рак… Умирала мучительно в районной больнице, я её постоянно навещала. О внучке беспокоилась… А помирать вот домой привезли, тут она похоронена, на здешнем кладбище.

– О внучке? – машинально переспросила Наталья.

– Да, о Светочке. Ей недавно пять лет исполнилось… Так ты кем Настасье-то приходилась? – снова насторожилась незнакомка.

– Племянница… Она родная сестра моей мамы… А мама тоже умерла… – с тяжёлым вздохом произнесла девушка, её голос дрогнул. Невольно перед глазами всплыли воспоминания похорон, затем отъезд с Олесей в Москву. А дальше и вспоминать не хотелось…

– Стало быть, ты – сирота… – сочувственно произнесла «училка». – А ты часом не Ирины дочка? – догадалась она.

– Да… А вы знали мою маму? – встрепенулась Наталья, надеясь, что «училка» прольёт свет на её таинственного биологического отца.

– Хм… Знала… – как-то задумчиво ответила «училка».

– Меня Прасковьей Петровной зовут, – представилась она. – Я в здешнем детдоме директором работаю.

– А я – Наталья… А разве здесь есть детский дом?

– А как же! Ещё послевоенной постройки. Просто в Мукоудёровке такая глушь, что городские сюда и носа не кажут. Да и детдом, вероятно, скоро закроют. Ладно, заболтались мы тут с тобой. Пойдём, чаем тебя чаем напою и ключи от дома Настасьиного дам. Теперь ты здесь хозяйка.

Наталья вошла в дом вслед за Прасковьей. Внутренне пространство горницы дыхнуло на неё чистотой кипельно-белых занавесок с вышитыми гладью райскими птицами.

Посреди горницы стоял круглый деревянный стол, накрытый красной вязаной скатертью. На нём – чешская ваза из синего стекла с засушенными цветами. Эдакая икебана из полевых цветов…

У одной стены теснились старый кожаный диван сталинских времён, полированный немецкий шифоньер и финская хельга, до отказа забитая хрусталём, модным лет тридцать-сорок назад. У другой – в гордом одиночестве возвышалась горка с посудой. Рядом с ней стояли стулья, облачённые лёгкой рукой хозяйки в саржевые чехлы тёмно-коричневого цвета.

На широких подоконниках радостно лопушилась герань, расточая сладковатый аромат по горнице. Наталья невольно вспомнила бабушку, она тоже любила герань…

Отчего-то от этих приятных и дорогих сердцу воспоминаний девушка почувствовала себя легко и свободно, как дома…

– Да ты присаживайся, – пригласила Прасковья. – У меня в доме всё просто, без излишнего этикета.

Наталья присела на диван. Тем временем хозяйка выдвинула из хельги миниатюрный ящичек.

– Вот ключи от дома твоей покойной тётки, – произнесла она и положила «связку» на стол. Наталья было поднялась, чтобы их забрать. Но Прасковья скомандовала:

– Садись за стол, чай пить будем. Вижу – с дороги устала, а у меня пирожки вчерашние. Вкусные!

Наталья сглотнула. В животе у неё раздалось урчание – организм требовал нормального домашнего питания.

…Девушка выпила три чашки чаю, съела пять пирожков – такого с ней никогда не было! Куда только лезло? Она сама удивлялась…

А хозяйка приговаривала:

– Ешь, ешь… Вон худющая-то какая… Я тебя научу пирожки печь, это не трудно. Было бы желание… Да и душу в стряпню надо вкладывать, тогда вкусно получится.

Наталья хомячила, не стесняясь, уплетая выпечку за обе щёки. «До дома не дойду, лопну… – подумала она. – Ну и плевать, отожрусь, буду нормальной деревенской бабой. А чего в этом плохого? Не всем же около шеста увиваться…»

– А ты надолго ли к нам в Мукоудёровку? – осторожно поинтересовалась хозяйка.

Наталья отпила чаю из чашки…

– Угу… Насовсем…

Прасковья удивлённо вскинула брови.

– Насовсем? – переспросила она.

– Да… – пожевав, подтвердила гостья. – Мама умерла, работы в Сурске нет, пол в квартире прогнил и провалился. Теперь там крысы живут…

Прасковья тяжело вздохнула.

– Дом у тебя теперь есть. Я с руководством местным переговорю, оформим надлежащим образом. С работой помогу…

Наталья часто заморгала, не ожидая такой поддержки от фактически постороннего человека.

– Да ты не удивляйся, – Прасковья заметила реакцию девушки, – я с Настасьей была дружна ещё с молодости. Её внучка, Светочка, теперь под моим присмотром в детском доме живёт. Мне опекунство оформить по возрасту не дали… Свои-то дети выросли, разметала их судьба по белу свету… Вот и думала: будет девочка моим утешением в старости, а та, увы, уже в дверь стучится…

Наталья смутилась.

– Да вы ещё вовсе не старая… – возразила она.

Прасковья рассмеялась.

– Это оттого, что в вечных заботах живу. Некогда старость в дом пускать! Так она стоит за дверью! Там ей самое место!

Наталья поднялась из-за стола.

– Спасибо за угощение. Всё было очень вкусно.

– Если помощь понадобится – заходи, – напутствовала Прасковья девушку.

…Наталья подошла к дому своей тётки, Прасковья жила по-соседству. Поднялась на крыльцо, открыла ключом входную дверь. Разбухшая от влаги дверь поддалась не сразу, артачилась, но затем, тяжело скрипнув, отворилась.

Наталье показалось, что она входит в незнакомый ей ранее, новый мир. Сени встретили её отнюдь не приветливо, спёртый воздух вызвал у девушки приступ кашля. Она поспешила открыть маленькое оконце. Как ни странно, оно с лёгкостью распахнулось.

Девушка открыла ещё одну дверь, за ней находилась прихожая, в которую почти что не проникал свет. Наталья машинально рукой нащупала клавишу выключателя на стене… Та щёлкнула, но, увы, светильник под потолком не загорелся.

– Понятно электричество отрезали от столба за неуплату… – резюмировала девушка и решительным шагом направилась обратно.

Она вышла из дома, ещё раз окинула его придирчивым взором.

– Давай дружить, – предложила она. – Я в тебе поселюсь, наведу порядок. А для начала мне нужен свет.

Она решительно приблизилась к одному из трёх окон, выходивших на улицу, и попыталась оторвать приколоченную фанеру. Но, увы, сделать ей это не удалось.

– Так, понятно… Прибили на совесть… Нужен мужик с инструментом…

Неожиданно за спиной Натальи раздался смех. Девушка резко обернулась.

– И что смешного? – возмутилась она, воззрившись на местного «аборигена» лет тридцати. – Здесь сила нужна! И инструмент…

– Понятное дело! – согласился «абориген».

Наталье он показался неприятным, насмешливым… Словом, раздолбаем.

– Меня, между прочим, Михаилом зовут… – представился абериген-раздолбай.

– Наталья… – буркнула девушка.

– Фанеру хочешь отодрать? – философски поинтересовался он. – Это можно… Так я её сам и приколачивал три года назад, в аккурат после смерти Настасьи. Говорят, она твоя – тётка…

Наталья округлила глаза.

– Не фига себе! Я буквально только приехала, а про меня уже всё знают! – ярилась она.

– Понятное дело… – кивнул Михаил. – Здесь тебе не город, а – Мукоудеровка. Привыкай: на одном конце чихнут, а на другом – будь здоров – скажут! Сейчас инструмент из трактора принесу, и будет в доме светло.

Наталья посмотрела вслед Михаилу. Тот дошёл до трактора, стоявшего через два дома напротив, открыл кабину, порылся под сидением и, наконец, извлёк инструмент.

– Во! Гвоздодёр! – помахал он перед опешившей Натальей какой-то железякой. – Сейчас всё будет в ажуре!

Покуда Михаил устраивал для Натальи «ажур», из соседних домов за ней наблюдали любопытные настороженные глаза. Девушка невольно смутилась.

«М-да… Это тебе не по сцене полуголой скакать, здесь деревня… Выживает сильнейший…» – подумала она.

Михаил выполнил своё обещание: вскоре все три окна успешно освободились от фанеры.

– Ну что Наталья! Как говорится: долг платежом красен!

Девушка невольно напряглась.

– Долг? – переспросила она.

– Ну да! Я тебе помог, а ты меня чаем угости! – нагло заявил добровольный помощник.

Девушке не хотелось начинать новую жизнь с конфликта, тем паче, что угощать добровольца было нечем.

– Обязательно угощу, но в другой раз. Я с дороги, устала, да и в доме ещё не прибрано… – примирительно сказала она.

– Ладно, зайду как-нибудь… – пообещал Михаил и тотчас направился к своему трактору.

Наталья ещё долго смотрела ему вслед.

Глава 2

Наталья снова вошла в дом. Теперь при свете дня она могла рассмотреть скромную, если не сказать бедную внутреннюю обстановку.

Оттого, что дом несколько лет кряду стоял не протопленный, старые поблекшие от времени обои отсырели и местами отошли от стен. Надо было их переклеивать.

Штукатурка на печке облупилась… На мебели скопился слой пыли.

Наталья разочарованно взглянула на всё это запущенное хозяйство и тяжело вздохнула.

– Что ж… Придётся купить в сельпо резиновые перчатки и моющие средства… Не мешало бы ещё обоями разжиться… Подключить свет, истопить печь…

Наталья ещё раз прошлась по дому, преисполненная надежд на будущее.

– Ничего, обустроюсь, поживу пару лет. Горский смирится с моей смертью, а там как Бог даст, может, покину эту глушь и снова вернусь в Москву.

Для начала Наталья решила сходить в местный магазин. Она вышла из дома… и увидела подле крыльца трёх местных преклонного возраста женщин.

– Стало быть, это ты, городская Наталья, – племянница Мальцевой Настасьи? – поинтересовалась одна из них.

– Я…

– Мы вот познакомиться пришли, – продолжила настырная баба. – Прасковья сказывала – ты здесь в Мукоудёровке обоснуешься…

– Есть такое желание… – подтвердила девушка. – Только дом хотелось бы в порядок привести.

– Это можно… Меня, кстати, Валентиной зовут.

Наталья кивнула. Товарки Валентины буравили её недоверчивым взором, имён своих не называли.

– В магазин собираешься? – как бы невзначай поинтересовалась Валентина.

– Собираюсь. Надо кое-что для хозяйства купить…

– Ну-ну… – как-то ехидно протянула Валентина. – В нашем продмаге Мария заправляет, жена Михаила… – проинформировала женщина и пристально воззрилась на девушку.

– С Михаилом я познакомилась, – тотчас решила расставить все точки над «i» девушка. – Он помог фанеру от окон отодрать…

– Ты с мужиками нашими поосторожней, – предупредила Валентина. – Они к тебе, как мухи на мёд слетятся.

– В мои планы не входит чужих мужей отбивать, – решительно отрезала Наталья. И направилась по центральной улице, надеясь отыскать здешний продмаг, на который она по приезде не обратила должного внимания.

К своему вящему удивлению, девушка обнаружила, что в деревне есть нечто вроде «городской» площади, где сосредоточены: продмаг с побледневшей от времени вывеской (поэтому-то она сие сооружение сразу и не заметила); медпункт, возглавляемый древней фельдшерицей и орган местное самоуправления – сельсовет.

Наталья вошла в продмаг. За прилавком стояла Мария, жена Михаила.

– Чего пожаловала? – неприветливо бросила она из-за прилавка.

Наталья решила: «Ну уж, дудки! Не отступлю! Получу всё, что мне необходимо!»

– Да вот за покупками пришла, – с нарочитым спокойствием ответила она.

– Хм… – послышалось из-за прилавка.

– Косметический ремонт сделать хочу: обои переклеить, печку побелить. Да дров наколоть не помешает…

– Насчёт дров не по адресу пришла! – рявкнула Мария.

В этот напряжённый момент в магазин вошли двое местных мужиков в грязных кирзовых сапогах и телогрейках.

– Машка, водки дай! – потребовал один из мужиков.

– Денег заплати, тогда и дам! – парировала продавщица.

– Да ладно тебе! Ты чё не видишь – трубы горят!

– Плевать мне на твои трубы! – резко ответила Мария. – Ты мне итак за две бутылки денег должен. Всё – кредит закрыт! В банке деньги кончились! Работу себе ищи!

– Где ж я её найду? – упорствовал мужик.

– Вона мой Михаил на тракторе работает! – взвилась Мария. – Фермеру и бабкам нашим землю пашет! А ты чем хуже?

– Дык, у меня трактора-то нет… – сокрушался мужик.

– Тогда иди дрова бабкам нашим поколи! – ярилась продавщица. – Отремонтируй что-нибудь! Они пенсию чётко получают. Вона почтальонша в любую погоду на «газике» из райцентра приезжает.

Мужик утёр рукой нос.

– Вредная ты баба, Машка.

– Для тебя Мария Ивановна! Без денег ничего вам не дам! И не просите!

Наталья терпеливо наблюдала за происходящей сценой.

– Заработать хотите? – неожиданно предложила девушка.

Мужики многозначительно хмыкнули и переглянулись.

– Ну! Может и хотим… – пространно ответил мужик, что просил кредита. – Это ты что ли из города припёрлась?

– Приехала, – уточнила Наталья. – Жить намерена в Мукоудёровке. Мне надо в доме ремонт сделать.

– Ремонт… – задумчиво произнёс мужик. – Это можно… Я, когда в силе был, на стройке в Пензе промышлял. Чай не разучился кисточку в руках держать! А чего делать-то надобно?

Наталья терпеливо объяснила: в доме переклеить обои, побелить печь, отремонтировать крыльцо, покрасить дом.

Мужик внимательно выслушал и заявил, подмигнув своему напарнику:

– Сделаем! А сколько за работу заплатишь?

– Договоримся! – обрадовалась девушка. – Вот только стройматериалы нужны.

Мария усмехнулась.

– Шустра ты, девка, как я погляжу! Ну, этого добра навалом. Ещё три года назад партию бумажных обоев завезли, краски, побелки. Всё мёртвым грузом на складе лежит! Кому покупать-то?! Денег ни у кого на такую роскошь нет!

Наталья оживилась.

– Обои можно посмотреть?

Мария повела девушку на склад, та выбрала обои и краску – расплатилась. Добровольные помощники тотчас отнесли обои, краску, побелку в дом Мальцевых. И договорились о начале работ.

Девушка решила даром не терять времени – разобрать вещи. Те, что не понадобятся – выбросить.

Она подкрепилась молоком и булочкой из местного магазина и преступила к нелёгкой задаче. По опыту она знала: в деревенских домах ничего не выбрасывается. Старые вещи накапливаются годами, а может, и десятилетиями.

Наталья чихала, кашляла… Но упорно наводила порядок в своём понимании. Всё, что сочла не нужным, она вынесла на задний двор и разожгла костёр. Перемыла полы, посуду, кастрюли сковороды вычистила… Ободрала старые обои… Словом, дел хватило с лихвой.

Вечером, утомлённая и голодная, она, наконец, сварила себе ужин, с трудом растопив старым развалившимся стулом печь. Насытившись и немного отдохнув, Наталья решила приняться за чердак. Она поднялась на второй этаж по шаткой лестнице и ужаснулась царившей наверху запущенности.

Внимание её привлёк облезлый чемодан. Девушка открыла его – он был полон старых фотографий. Наталья с трудом стащила его вниз, решив более тщательно обследовать свою находку.

Не успела она расположиться за столом, как из сеней послышался голос:

– Эй, хозяйка! Ты где?

Наталья встрепенулась. «Вот только визитёров мне на ночь глядя не хватало», – подумала она.

– Я здесь! – отозвалась она.

В комнату вошёл Михаил, сжимая в правой руке бутылку красного вина.

– Вот пришёл новоселье обмыть! – добродушно осклабился он.

У Натальи неприятно «засосало под ложечкой».

– Ну, заходи, раз пришёл… – сдержанно пригласила она. – Извини, в доме не прибрано. Завтра придут два твоих односельчанина, ремонт делать начнут…

– Ремонт! – Михаил округлил глаза. – Видать, ты при деньгах! Не с пустыми руками в нашу глушь приехала.

– Да есть немного… – скромно подтвердила девушка.

Михаил сел за стол.

– Стаканы давай!

Наталья открыла сервант, достала два стеклянных фужера.

– Вот… – поставила она их на стол. – На закуску варёная картошка, хлеб, колбаса, сыр. Словом, чем богаты!

Наталья быстро накрыла стол. Тем временем Михаил внимательно наблюдал за ней: худенькая, стройная Наталья была нечета его дородной жене. Невольно у гостя возникли шальные мысли.

Михаил наполнил фужеры вином.

– Итак, первый тост! За хозяйку! За её голубые глаза! – сказал он и залпом осушил фужер.

Девушка, наученная горьким опытом, лишь пригубила хмельной напиток.

– Ты закусывай, – подбодрила она гостя.

– Да сыт я… – признался Михаил. – Жена накормила. Правда, колбаски съём… – тракторист зацепил кусочек колбасы вилкой и отправил в рот. – Чем заниматься будешь? – прожевав, поинтересовался он.

– Пока не знаю. Работу найду…

Михаил рассмеялся.

– Работу?! Да какая здесь на хрен работа! Я за копейки на фермера горбачусь. А зимой, когда работы нет – дороги местные расчищаю на тракторе. Сельсовет изредка деньжонок подбрасывает! Благо, что отец выкупил в своё время машину у развалившегося колхоза! А то ходил бы как другие мужики по деревне и думал: где б денег взять? Может, украсть чего-нибудь? А у кого красть-то? Одна нищета!

– Прасковья Петровна обещала мне помочь… – тихо произнесла Наталья.

– А, наша святая! Конечно! Прасковья у нас самая правильная! Копилка чужих тайн и секретов! Чуть чего – все бегут к ней! – ярился Михаил. – Моя Машка вот ребёнка родить не может уж который год! Тоже за советом к Прасковье бежит! Как будто она ей устроит непорочное зачатие! Хи-хи! – Михаил рассмеялся. Наталье стало неприятно, она поёжилась, словно от холода.

– Вашей жене в город надо, со специалистом проконсультироваться…

– Была она там уже… Всё бесполезно… – уныло ответил гость и наполнил вином свой фужер. – Ну, давай выпьем за детей!

Наталья пригубила вино. Детей она любила и была не прочь выпить за них. Дети – цветы жизни…

– Ага! Вот ты где! – послышался возмущённый женский голос.

Наталья вздрогнула и обернулась – в дверном проёме стояла Мария. Всклокоченная, руки в боки…

– Мужиков наших привечаешь! Вином потчуешь! Шалава! – ярилась непрошенная гостья. – Вся деревня уже знает, что мой муж к тебе отправился.

Михаил спокойно поставил фужер на стол и обратился к жене.

– Мы здесь новоселье отмечаем. А ты врываешься, кричишь…

– Вы присаживайтесь, выпейте с нами… – робко предложила Наталья.

– Сейчас! Только штаны подтяну! – рявкнула продавщица. – Идём домой! – приказала она мужу. – Там поговорим!

Михаил послушно поднялся из-за стола.

– Приятно было с вами пообщаться… – вежливо бросил он хозяйке и смиренно удалился с разъярённой женой.

До слуха девушки ещё долго доносились резкие голоса с улицы. Наконец, всё затихло…

Она допила вино из своего фужера, убрала картошку в кастрюлю, нарезанную колбасу и сыр сверху накрыла тарелкой и поставила на подоконник. Из открытой форточки веяло прохладой… Пищали комары…

Смеркалось. Наталья зажгла найденные в доме свечи и открыла чемодан с фотографиями. Перебрав с десяток старых фото, девушку сморило, она прилегла на диван и тотчас уснула.

Глава 3

Наталья пробудилась чуть свет с острым чувством голода. Она принесла воды из колодца, с удовольствием пройдясь по свежей росе, затем умылась. Разделась до пояса, освежила шею и грудь водой. Вот уже третий день она не принимала душа…

Позавтракав молоком и бутербродом с сыром, девушка вышла из дома на свежий воздух. Она присела на крыльце, пытаясь собраться с мыслями.

«Что ждёт меня в этом захолустье? Чего я хочу? Узнать: кто мой настоящий отец? Возможно… Спрятаться, отсидеться – пожалуй… Обрести душевный покой… Наверное, хотелось бы… Но возможно ли это? Такие, как Мария не простят мне повышенного внимания своих мужей… Что же делать? Вести жизнь серенькой мышки? На что я буду жить? После ремонта непременно поговорю с Прасковьей, устроюсь на работу в детский дом… Пусть копейки заработаю, но свои…»

Наталья озябла и вернулась в дом. Невольно взор её упал на чемодан. «Фотографии!!!» – мелькнуло у неё в голове.

Она поставила чемодан на стол и начала разбирать старые пожелтевшие от времени фото и более новые, современные, сделанные, когда была жива её двоюродная сестра. Перед девушкой предстали давно забытые образы сестры, тёти, её мужа. Зятя – его она никогда не знала… Крошечную Светочку, свою племянницу – тоже, теперь девочка находилась в детском доме. Затем Наташа нашла фото своей мамы, молодой и красивой. Вот она вместе с сестрой Настасьей, вот вместе с Василием Филипповым… А вот держит на руках маленького ребёнка…

«Так это же я!» – догадалась Наталья и продолжила разбирать фото.

Неожиданно она нашла фотографию, на которой её мама изображена рядом с неким молодым мужчиной, ухоженным, красивым, представительным.

«Неужели это и есть мой отец?» – предположила Наталья.

Она отложила фотографию с твёрдым намерением узнать об этом мужчине у Прасковьи.

…Часам к девяти пришли здешние мужики, подрядившиеся делать ремонт в доме Натальи. Вслед за ними заскочила Прасковья Петровна.

– Ты их не балуй! Выпивку наливай только в конце дня! Иначе напьются, работать не станут! – давала она ценные указания новой хозяйке. – А вы девушку не обижайте! – Прасковья прикрикнула на мужиков. – Вечером приду, проконтролирую! – пригрозила она.

– Иди уже! – отмахнулись от неё мужики. – Сами разберёмся. Тебя дети в детдоме дожидаются!

Прасковья ушла…

Мужики со знанием дела приступили к работе. Наталья была у них на подхвате. Время до обеда пролетело незаметно. Наталья накормила работников оставшейся со вчерашнего дня картошкой, колбасой и сыром. И вопреки советам Прасковья налила им из початой бутылки красного вина, той, что намедни принёс Михаил.

– Добро хозяйка! – обрадовались работники. – Но вечером хорошо бы чего покрепче!

– Как работу завершите, будет и покрепче! – пообещала Наталья.

Не успели мужики осушить стаканы с вином, как в доме появился очередной гость.

– Во, Мишка! – обрадовались мужики. – Помогать пришёл?

– Ясное дело! – как обычно осклабился Михаил. – Могу и помочь! Электрика вот привёл. Провода-то обрезаны, электричества в доме нету! Небось вечер при свечах коротала? – поинтересовался он у Натальи.

Девушка кивнула. К своему вящему удивлению она изменила мнение о «раздолбае», решив, что Михаил по сути своей добродушный человек. А его раздолбайство напускное, эдакая защитная маска. Возможно, за ним кроется глубокая душевная рана.

После обеда мужики продолжили заниматься ремонтом. Электрик, в специальных «кошках» залез на столб, чтобы подключить электричество к дому Мальцевых.

Тем временем Наталья отправилась в местный продмаг, дабы купить своим работникам обещанную бутылку водки. За прилавком стояла Мария, подле неё – несколько женщин.

Приоткрыв дверь, Наталья подумала, что они стоят в очереди за покупками. Но, войдя в магазин, девушка уловила на себе неприязненные взгляды. Женщины начали перешептываться.

– Явилась – не запылилась! – рубанула Мария.

Наталья от удивления приподняла брови.

– А что собственно случилось? – удивилась она. – Отчего такая нелюбезность?

Продавщица усмехнулась.

– Ты чё сюда прикатила мужиков наших уводить? На такую, как ты, худую щепку, в городе никто не позарился?

Наталья возмутилась.

– Вы полегче! Во-первых, моя личная жизнь в городе вас не касается! – резко высказалась она. – А во-вторых, никого я не уводила и уводить не намереваюсь!

– Вона как! – ярилась Мария. – А мой мужик к тебе каждый вечер шастает! Что отпираться станешь?

– Он и был-то у меня всего два раза, не считая того, как мы познакомились. Вот и всё…

– Знаем мы вас городских! Понаедут! Голову порядочным людям заморочат! А потом шасть – и нету вас! Помню я, маленькой ещё была, как стройотряды из города в Мукоудёровку приезжали! Деревня ходуном ходила. Студенты городские всех девок местных сманили! После себя детей оставили! Вот! Так что иди отсюда! Ничего тебе не продам!

– Правильно, Мария, говоришь! – поддержала продавщицу одна из женщин. – От городских все беды! Пусть в город катит на своём драндулете, там и харчи себе покупает!

Наталья, не выдержав подобного хамства, резко развернулась и ушла прочь.

«Раз такое дело – поеду в райцентр! До закрытия магазина успею!» – решила она, идя по деревне с гордо поднятой головой.

Наталья сообщила своим работникам, что отправляется в райцентр, пообещав вернуться к вечеру с отменной водкой и закуской. Те покивали и продолжили работу.

Наталья, преодолев ухабистую дорогу, добралась-таки до райцентра. В здешнем «супермаркете» она купила три бутылки водки и различных консервов мужикам на закуску. Затем крупы, хлеба, тушёнки, овощей, фруктов – для себя. Погрузив провизию в машину, она направилась в обратный путь.

Не успела Наталья выехать из населённого пункта, как небо затянуло чёрными тучами, дождь ливанул, как из ведра.

Чертыхаясь, Наталья медленно «ползла» по разбитой дороге. При малейших осадках её развозило нещадно. А уж при ливне она и вовсе становилась непролазной.

Наталья двигалась медленно, переваливаясь в кочки на кочку, пытаясь объехать ямы, мгновенно наполнившиеся водой. Неожиданно сквозь шум дождя она услышала приближающийся шум мотора. Мимо неё помчался мотоциклист.

– Ещё один «камикадзе»… – буркнула она. – Разобьётся, не дай Бог…

И, словно в подтверждении невольно брошенных слов, Наталья сквозь пелену дождя увидела, как мотоциклист, резко подпрыгнув на одном из ухабов, не справился с управлением, и упал в яму, наполненную дождевой водой.

Девушка остановила машину и бросилась на помощь пострадавшему. Увязая по щиколотку в грязи, а затем стоя по колено в воде, она попыталась вытащить мотоциклиста из ямы. Тот оказался без сознания.

Одежда и обувь пострадавшего разбухли от влаги, прибавляя тяжести телу. Наталья с трудом вытащила мужчину из ямы. Тот по-прежнему пребывал без сознания.

– Господи, что же делать? – растерялась она. – На дороге ни души…

Наталья отворила заднюю дверь авто, дотащила до неё пострадавшего… После чего забралась в салон на заднее сидение и, нагнувшись, подхватила мотоциклиста под руки, с трудом втиснула в машину.

Измученная, грязная и мокрая она села за руль.

– Если ты окажешься женатым – не сносить мне головы… Обвинят во всех смертных грехах, в том числе в прелюбодеянии на дороге, в яме, наполненной грязной водой. Скажут, я тебя туда сама затащила, чтобы заняться сексом, – прокомментировала Наталья и повернула ключ зажигания. – В путь…

Наталья добралась до дома, спасённый «камикадзе» начал постепенно приходить в себя.

Девушка повернулась к нему…

– Ну что очухался?

Но мотоциклист лишь издал невнятное урчание, чуть приоткрыв глаза.

– Понятно… Ещё бы из машины тебя вытащить… Вот незадача-то…

Наталья вышла из машины и, стоя под проливным дождём, открыла заднюю дверь и помогла выйти своему найдёнышу. Казалось, тот не понимал, что вообще происходит.

Хрупкая девушка подхватила его и отвела в дом. Рабочие уже ушли, так и не дождавшись хозяйки с выпивкой.

Девушка уложила мотоциклиста в горнице на диван и невольно огляделась. За день работники сделали нимало – комната была полностью обклеена свежими обоями, печка очищена от старой штукатурки.

Мотоциклист издал протяжный стон и, наконец, широко распахнул глаза.

– Ты кто? – спросил он.

– Очнулся! – обрадовалась девушка. – А я уж думала – придётся за врачом посылать.

– За врачом… – машинально повторил мотоциклист и попытался приподняться. – А чёрт, голова кружиться… – сказал он и снова «откинулся» на диван. – Да врача здесь нет… Мукоудёровка блин… Одно слово – глушь… Фельдшерица есть – старая, полуглухая бабка…

– Давай я помогу тебе раздеться… Найду что-нибудь сухое… От моего дяди остались кое-какие приличные вещи… Хорошо, что не сожгла их вчера.

Наталья уверенной рукой начала расстёгивать мокрую ветровку мотоциклиста. Тот схватил её за руку.

– Я понял… Ты – та девица, что из города на машине прикатила… А здорово ты нашу деревню перебаламутила. О тебе только и говорят…

– И что же? – поинтересовалась Наталья, помогая мотоциклисту освободиться от промокшей одежды и обуви.

– Разное… Смелая ты… Вот раздеваешь меня до гола… А, если я к тебе приставать начну?

– Ты очухайся сначала, а уж потом приставай! – урезонила Наталья. – Или не помнишь, как с мотоцикла в яму слетел?

– Смутно… А чёрт, голова… кружиться, тошнит…

– Лёгкое сотрясение мозга, – с умным видом констатировала девушка. – Через неделю пройдёт, но нужен покой.

Наталья разоблачила мотоциклиста до трусов, впрочем, и те вымокли насквозь.

Девушка принесла спортивный костюм, старого образца – синий, шерстяной. Такой носили ещё во времена Брежнева.

– Вот держи! – девушка положила костюм рядом с мотоциклистом. – Я тоже вся вымокла до нитки. Не хватало ещё заболеть! Пойду переоденусь…

Пока Наталья надевала сухую одежду, мотоциклист с трудом сел на диване, нацепил тренировочные штаны, а затем и куртку.

Когда Наталья вошла в горницу, то увидела, как мотоциклист пытается встать с промокшего дивана. Но, увы, он покачнулся и чуть не упал.

Наталья быстро подскочила к нему.

– Обопрись на меня. Вот садись за стол, сейчас чай приготовлю…

– А покрепче чего-нибудь найдётся? Выпьем и за спасение и за знакомство…

– Есть в машине! – вспомнила девушка.

Она схватила военный плащ, принадлежавший дяде, что висел в сенях, и бросилась к машине. Вскоре она уже в горнице на столе разбирала покупки.

– Меня, кстати Федором зовут, – представился мотоциклист. – Федор Кузнецов, местный я… А в райцентре работаю, каждый день по этой кошмарной дороге на мотоцикле езжу туда и обратно.

– А я – Наталья… Впрочем, ты наверное уже знаешь. Здесь у вас сарафанное радио отменно работает!

– Знаю, знаю… Мне Дашка, моя невеста, все уши про тебя прожужжала, как ты Мишку пыталась увести.

Наталья рассмеялась.

– Ой! Ну, деревня! Михаил, кстати, отличный парень! Но уводить его у продавщицы я не намеревалась!

– А ещё мне Дашутка сказала: если увидит меня около твоего дома, то… Словом, лишит мужского достоинства.

– Жестко тут у вас! И как же теперь быть? Ты ведь у меня в доме!

– М-да… – задумчиво протянул Федор. – Всё равно завтра вся деревня судачить будет… Ещё придумают того, чего не было…

Наталья тем временем разлила водку по стаканам. Себе плеснула немножко, консервным ножом открыла жестяную банку, содержимое разложила на тарелке. Федору протянула вилку.

– Держи, закусывай лучше, чтобы на подвиги не потянуло!

Федор изучающим взглядом смерил Наталью.

– А ты красивая, стройная… Дашутка моя тоже деваха ничего… Но ты… – понимая, что сказал лишнего Федор залпом осушил стакан водки и смачно закусил консервированной рыбкой.

Через пятнадцать минут его сморило. Наталья подхватила Федора и увлекла в соседнюю комнатку, в которой когда-то жила сестра с мужем.

– Уф! Какой же ты тяжёлый, Федор! Как тебя только твоя Даша выдерживает? – пошутила девушка, укладывая «гостя» на кровать.

Тот вдруг встрепенулся.

– Она предпочитает сверху… А ты? – это были последние слова Федора. Сознание его помутилось, навалился тяжёлый сон. Через минуту он уже вовсю похрапывал.

– Ну и денёк сегодня… – проворчала Наталья.

Тело её болело, словно она тяжёлые мешки на стройки ворочала. Не мудрено – Фёдор был не хилым мужчиной. Она подошла к столу, плеснула в стакан ещё немного водки и залпом её выпила. Постепенно девушка начала согреваться и успокаиваться. Действительно, день выдался сложным.

Закутавшись в тёплый халат, Наталья отправилась спать в пристройку. Не успела она коснуться головой подушки, как Морфей подхватил её и унёс в своё царство сна.

Наталья пробудилась чуть свет оттого, что кто-то яростно барабанил во входную дверь. Девушка открыла глаза, откинула одеяло, с трудом (тело ныло от боли) встала с кровати.

– Ну, кто там ещё? Иду… иду… Сейчас открою.

Наталья с трудом дошаркала до двери. Не успела она открыть её, как в сени, словно лавина сошедшая с гор, ворвалась молодая женщина.

– Курва!!! – взвыла она и толкнула хозяйку, да так сильно, что та отлетела к стене.

– Вы что себе позволяете? – попыталась урезонить Наталья обидчицу.

– Ты, шлюха городская, даже не представляешь, что я с тобой сделаю!!! – верещала воительница, сжав кулаки, наступая на Наталью.

– Вы, видимо, Дарья… – догадалась Наташа.

– Нет, я – Венера Милосская! – рявкнула пышнотелая визитёрша. – Где Федор? В койке у тебя валяется?

– Не валяется, а спит… Он вчера во время дождя с мотоцикла упал… Я его подобрала… – пыталась объяснить Наталья.

– Подобрала? – ярилась Дарья. – Ты в городе у себя алкашей подбирай! А моего мужика не тронь!!!

– Никто меня и не трогает… – раздался спокойный голос Федора. – Ну, чего ты надрываешься?

Дарья упёрла руки в боки.

– Наглец, рожа заспанная! Что хорошо с городскими шалавами кувыркаться? Она тебе и костюмчик спортивный справила! – верещала Дарья.

– Уймись, я сказал! – не выдержал Федор. Тут он покачнулся и опёрся о стену.

– Вона как укатался! – возмущалась Дарья. – На ногах не стоишь! Небось, водку вместе жрали!

– Да не жрали мы ничего! – наконец, выступила Наташа. – Говорю же: он с мотоцикла упал, потерял сознание!

Дарья метнула гневный взор на соперницу.

– Тебя забыли спросить! А ты собирайся! Пошли, я тебя до дома доведу!

– Тогда помоги одеться… Голова кружиться… Тошнит… Михаила отправь за мотоциклом, пока на запчасти не растащили…

Дарья немного утихомирилась.

– Хорошо – упал, потерял сознание. А почему, когда очнулся и домой не пошёл? Твоя мама извелась! Я тоже весь вечер прождала…

– Ох, Дашка – вредная ты баба… – высказался Федор. – Не мог я идти. А Наташа меня еле-еле в машину затащила, а потом до дома доволокла. Ты посмотри на неё – кожа, да кости…

Дарья наглым взором уставилась на хозяйку. Та с достоинством выдержала этот вызов.

– Да уж, тощая! – резюмировала Дарья. – Мужики – не собаки. На кости не бросаются! Правда, Феденька? Идём, отведу тебя…

– Кроссовки помоги надеть… – попросил Фёдор.

Наталья исчезла на кухне, через минуту появилась с просушенной одеждой Фёдора, демонстративно швырнув её к ногам Дарьи.

– Вот, значит, как?! – снова завопила визитёрша.

– Точно говорят: благими намереньями вымощена дорога в Ад, – привела известное изречение Наталья, которое часто повторяла при жизни её мама.

– Образованная, как я погляжу! – огрызнулась Дарья, подняла с полу кроссовки и стала обувать своего жениха. – Мы тут в Мукоудёровке институтов не кончали… У нас всё по простому…

– Простота – хуже воровства! – снова сумничала Наталья.

Дарья, сидя на корточках зло на неё зыркнула.

– Ну-ну… Договоришься у меня… Вот пущу тебе красного петуха – будешь знать, как распускать язык! – пригрозила она.

– Дарья! – одёрнул её Фёдор.

– Всё-всё! – заверила та своего возлюбленного. – Идём отсюда…

– Ты прости нас, Наташа… Спасибо тебе за помощь… – произнёс он напоследок.

– На здоровье! – язвительно парировала девушка.

Через пару часов в дом Мальцевых (а Наталью в деревне стали величать по фамилии покойной тётки) пришли работники, чтобы продолжить ремонт.

– Ты, деваха, конечно, хороша собой… – начал один из них. – Но совесть знать надобно! Что ж ты чужих женихов уводишь?

Наталья закатила глаза от негодования.

– И вы туда же? А вас я тоже увожу?

Мужики рассмеялись.

– Стары мы для тебя!

– Отчего же? Может, у меня вкусы такие! – ярилась Наталья. – Денег хотите заработать или уже охота пропала? – задела она самую животрепещущую тему.

– Хотим! – в один голос гаркнули мужики.

– Тогда принимайтесь за работу! – приказала она.

– А водка? Ты ж вчера в райцентр ездила!

– Вечером! – резко отрезала хозяйка.

Глава 4

Служба спасения избороздила Москву-реку около острова, на котором состоялся злополучный пикник, именно туда вели подводные течения, затем место, где предположительно упала в воду возлюбленная банкира Горского. Увы, безрезультатно.

Столичные газеты во всё горло трубили о несчастье, постигшем банкира. Одна из газет вообще отличилась, опубликовав свою статью «Богатые тоже плачут» фактически под названием некогда популярного латиноамериканского сериала. Словом, история получилась душераздирающая. Газеты, особенно жёлтая пресса, расходились огромными тиражами.

В статье «Богатые тоже плачут» некий борзописец сообщал читателям, что Горский (информация получена из верных источников!!!) страдал садомазохизмом, к чему якобы и пытался приучить свою пассию. Та же кроткое, бедное создание, в прошлом танцовщица стрип-клуба «Дикая кошка», рассчитывавшая на семейные отношения с банкиром, не выдержала и прибегла к единственному на её взгляд верному решению – суициду.

Дом Горского осаждали папарацци, фотография его при каждом появлении на людях. Банкир буквально сходил с ума, потеряв самообладание. Он взял срочный отпуск и спешно улетел за границу, прихватив с собой Эмму. Та пребывала на седьмом небе от счастья.

Кстати говоря, папарацци не забыли и про новую подругу банкира, вытащив такую грязь из её жизни, что у порядочных людей подступала тошнота к горлу при чтении очередной байки в газете.

Андрей Баринов, хоть и работал в захудалой подмосковной газетёнке, был в курсе столичных новостей. Он поспешил сообщить Олесе о трагической судьбе её подруги.

Олеся, сражённая трагической новостью, упала в кресло.

– Не может быть… Наталья… Покончила жизнь самоубийством… – упавшим голосом произнесла она.

– Вот почитай специально для тебя привёз несколько столичных газет.

Андрей протянул ей стопку свежей прессы. Олеся схватила её трясущимися руками и с жадностью начала читать. Изучив, последнюю газету она изрекла:

– Фигня это всё!

Баринов округлил глаза.

– Позволь спросить тебя: что именно фигня? Смерть подруги или бездарно написанные статьи?

– И то и другое! Всё фигня!!! – ещё раз повторила Олеся.

Андрей решил, что у возлюбленной нервный срыв. Конечно, это кто ж такое выдержит: похищение, изнасилование, угроза жизни, а теперь ещё и смерть подруги.

Он быстро открыл бар и налил вина в бокал.

– Вот выпей! – тоном, не терпящим возражений, произнёс он.

Олеся безропотно подчинилась, залпом осушив бокал.

– Всё равно – фигня… – повторяла она, как заведённая.

– Давай я тебя в постельку уложу, расскажу тебе сказку про Снежную королеву. Помнишь, как в наши первые дни. Тебе это помогало…

Олеся резко встала с кресла и начала мерить комнату шагами.

– Не беспокойся, – совершенно спокойно произнесла она, – я в норме. Просто Горский, этот ублюдок, думает, что Наташа утонула. Так думают и газетчики, раздувая скандал… Она всё просчитала…

Баринов буквально на месте подпрыгнул.

– Ты что хочешь сказать, что твоя подруга жива?

– Конечно, тела-то не нашли!

– Я понимаю твою привязанность к Наталье, – начал успокоительную речь Андрей, – она была очаровательным созданием, не сомневаюсь, добрым и верным…

– Да, мы с ней с детства дружили… – поддакнула Олеся. – Ты, наверное, думаешь, что у меня «крыша поехала»? Так вот уверяю тебя: со мной всё ВПОРЯДКЕ!

– Конечно! Конечно! – поспешил согласиться Баринов. – Разве я спорю?

Он подошёл к Олесе и приобнял её за плечи.

– Знаешь, когда погиб мой брат, я чуть с ума не сошёл… Трудно терять близких тебе людей…

Олеся пристально взглянула на Андрея.

– Я не хочу терять тебя. Я люблю тебя… Ты для меня – всё…

Андрей несколько растерялся от такого откровенного признания. Он также дорожил Олесей, считая, что судьба свела их тогда на зимней дороге не просто так.

– Девочка моя… – растрогался Андрей, привлёк к себе Олесю и поцеловал.

Когда они разомкнули объятия, Олеся произнесла:

– Наталья могла переплыть запросто реку и даже усталости не почувствовать. Она не могла утонуть. Это инсценировка, чтобы избавиться от Горского.

Баринов задумался над словами Олеси.

– Может ты и права. Горский – страшный человек. Твоя подруга предпочла официально умереть, чтобы получить свободу. Как ты думаешь, куда она могла отправиться?

– Домой? Нет вряд ли… Наташа хоть и производит впечатление тихой домашней кошечки, но смекалки ей не занимать. Думаю, она нашла тихое местечко…

– В Сурске?

Олеся пожала плечами.

– Возможно… Я помню где-то недалеко от города жила её родная тётка… Возможно, Наталья к ней отправилась… – размышляла Олеся.

– Мы в нашем положении можем только предполагать! Но я настоятельно требую, – Баринов невольно повысил голос, – чтобы ты не ездила в родной город и не занималась поисками подруги. Пойми, это опасно и для неё и для тебя. Надо выждать… Время всё расставит на свои места.

– Веришь, я готова слушаться тебя во всём… – призналась Олеся и прижалась к груди возлюбленного.

* * *

Кристина Золотинская для вида погоревала о потери подруги. В фитнесе даже организовала поминальный вечер памяти, посвящённый Наталье. Словом, жена продюсера дала выход своим нереализованным сценическим данным. И надо сказать, неплохим.

Спустя неделю после трагедии Кристина задумалась: а не написать ли ей сценарий для фильма, используя историю Натальи? Конечно, сценарий стоит приукрасить, добавить драйва, перестрелку, побольше секса, наркотиков… Ещё чего-нибудь забористого – того, что любит публика. Написать эдакую криминальную мелодраму!

За последний месяц у Ивана Золотинского сорвалось два дорогостоящих проекта. Он не отчаивался, искал новые идеи. Тут-то Кристина и ввернула ему предложение о своём сценарии.

– Что? Сценарий о нашей соседке, царствие ей Небесное! – удивился Иван.

– А почему бы и нет?! Ты только подумай, как эту историю можно обставить. Мы заработаем на смерти любовницы Горского!

Иван недоумённым взором смерил жену.

– Ну, ты, дорогая, даёшь… Мне всегда казалось, что Наташа – твоя подруга. Тем паче ты у неё хореографией занималась…

– И что с того? Я просто возьму её за прототип! А её смерть обставлю как бегство…

Иван часто заморгал.

– Смерть, как бегство?! – удивился он. – То есть ты хочешь сказать, что Наталья не утонула, а сбежала?

Кристина поняла, что допустила серьёзную ошибку. И произнесла трагическим голосом:

– Девушку, увы, не вернуть… Она утонула… – Кристина выдавила слезу.

– Прости меня! – встрепенулся Иван. – Я не хотел сделать тебе больно… Просто идея интересная.

– Да! – оживилась Кристина. – Героиня якобы тонет, а сама сбегает от своего мучителя. Кстати мучителя может сыграть Петровский! Ты же пытаешься разжечь к нему интерес!

– Петровский… – задумался Иван. – Пожалуй… Проект с его участием увенчался успехом. Николай воспрял из небытия. Сейчас самое время поддерживать к нему интерес… Хорошо, пиши сценарий! Но я дам тебе в помощь опытного сценариста! Надо писать быстро, как говорится по горячим следам! Сериал делать не будем! Только полнометражку!

* * *

Тем временем Горский и Эмма колесили на машине по Италии. Эмма всегда мечтала побывать в Риме, Милане, Неаполе. Отчего-то эти города интересовали её больше всего…

Насладившись красотами и кулинарными изысками Неаполя, Горский и Эмма остановились в недорогом отеле на окраине города.

Эмма вышла из машины окинула придирчивым взором отнюдь не респектабельный район.

– И куда ты меня завёз? – уныло поинтересовалась она.

– Держу пари, что ты была в гостиницах и похуже!

Эмма недовольно передёрнула плечами.

– Это что намёк на моё бурное прошлое? Разве оно сейчас имеет какое-то значение? – игриво спросила она.

«Ещё как имеет… – подумал банкир. – Всё дело в прошлом… От него не избавиться… Но я всё же попробую, поэтому и выбрал третьеразрядный отель…»

– Тебя ожидает сюрприз, поверь мне! – бодро пообещал Горский.

Неожиданно банкир ощутил укол совести: что он намерен совершить? Для чего? Ведь это не вернёт Наталью? Неужели он любил её?

Войдя в вестибюль небольшого отеля, Горский, наконец, чётко осознал, что на протяжении всего путешествия Эмма раздражает его. Нет – он ненавидит её!

«Эмма – шлюха, готовая перед любым богатым самцом раздвинуть ноги! Наталья хоть и танцевала в стрип-клубе, была чище её!» – прозрел он.

Эмма не говорила по-итальянски, зато Горский за последние десять лет поднаторел в языке древних римлян. Он объяснил портье, заросшего трёхдневной щетиной, что снял русскую проститутку – их тут много в туристический сезон промышляет, и хотел бы номер со всеми удобствами.

Портье понимающе кивнул.

– Это можно… – ответил он с неаполитанским выговором. – Есть пара подходящих номеров… Могу показать, синьор… Но прежде вас следует зарегистрироваться.

Горский назвал вымышленные имена. Смышлёный портье записал их в книге постояльцев.

– На сколько часов снимете номер?

– На пару дней… – ответил Горский. – И прошу мне не мешать предаваться удовольствиям.

– Без проблем, синьор! Это будет стоить вам двести евро.

Горский расплатился.

– Идём, – приказал он Эмме.

– Эффектная девочка… – оценил портье и приказал коридорному подхватить багаж постояльца.

После душа Горский заказал в номер холодное шампанское, фрукты и сладости. Эмма осушила пару бокалов… Горский подлил ей ещё игристого напитка.

– От шампанского я быстро пьянею… – призналась Эмма.

– Я заметил это ещё в Москве, – признался банкир и пригубил свой бокал.

Несмотря на тягостные воспоминания и скверное настроение он возжелал Эмму. Но сдержался.

Горский внимательно обследовал номер, смерил взором массивную люстру. Затем подошёл к окну и опустил жалюзи.

Его неукротимая мужская плоть жаждала нечто необычного. И он не выдержал – отправил коридорного в местный магазин спорттоваров, заказал купить длинную прочную верёвку, якобы для лазанья по горам. Разумеется, коридорный не смог разглядеть злого умысла в просьбе богатого постояльца.

Горский расплатился за верёвку, дал парнишке чаевые. После чего повесил на ручку двери табличку с надписью на английском языке и неаполитанском диалекте: НЕ БЕСПОКОИТЬ!

…Эмма в изрядном подпитии лежала на кровати, укрывшись выцветшим синтетическим покрывалом, когда Горский попытался обмотать её верёвкой.

– Милый… Что ты делаешь? – вяло поинтересовалась актриса.

– Это новый вид секса… Тебе понравиться…

– М-да? – недоумевала Эмма. – Ты что решил сплести на мне сеть для рыбной ловли?

– Что-то вроде того… Я обещаю тебе новизну ощущений… – произнёс банкир, продолжая делать своё дело.

– Ой, щекотно! Хи-хи! – отреагировала Эмма.

Через полчаса она была похожа на рыбку, угодившую в плотную сеть.

– И что же дальше? – поинтересовалась актриса.

– А вот что! – Горский со всей силы ударил Эмму кулаком по лицу. Та потеряла сознание. Он же ощутил моральное удовлетворение. – Грязная сучка! Это из-за тебя погибла Наташа! Ты – похотливая дрянь! – ярился он.

Прошло два дня…

Горничная сняла табличку с двери и открыла номер, дабы произвести уборку. Тем более, что срок аренды номера истёк, но никто из обслуживающего персонала не видел, как уехал постоялец.

Горничная втолкнула в номер тележку, нагруженную постельным бельём… Этаж, где располагался номер, огласил дикий крик женщины, переполошивший всех постояльцев.

Тотчас прибежал портье в сопровождении двух бандитского вида охранников. Он застал горничную на полу, без сознания. А на крюке для люстры висела женщина, вся перемотанная верёвкой…

Постоялец бесследно исчез.

Портье схватился за голову.

– Ох уж эти иностранцы! – завопил он. – Сукины дети! Им что здесь – скотобойня? Извращенец! Даже я такого не видел! Надеюсь, что она ещё жива.

Беспрестанно ругаясь, портье вызвал лейтенанта полиции, которому приплачивал владелец отеля, как раз для разрешения подобных ситуаций.

Тот приехал немедленно. Портье умолял замять дело, суля любые деньги, иначе он лишиться работы.

Полицейский и его помощники внимательно осмотрели комнату, сделали надлежащие фотографии, затем сняли девушку с крюка и положили на пол.

Развязав верёвки, медэксперт констатировал смерть от удушения.

– Всё ясно! Смерть очередной шлюхи! Документов при ней не нашли… В книге постояльцев записана под вымышленным именем… Дело пополнит архив нераскрытых убийств! – резюмировал лейтенант.

…Горский мчался на машине, взятой на прокат, по территории Черногории. Он наслаждался местными красотами и музыкой, доносившейся из автомагнитолы. С удовлетворением он подумал, что к нему вернулась прежняя уверенность и спокойствие.

Глава 6

Почти неделю Наталья занималась обустройством дома. За это время она пару раз ходила в местный магазин. Мария, сменив гнев на напускную милость, – сказался нравоучительный разговор с Прасковьей, – могла теперь беспрепятственно совершать все необходимые покупки и не мотаться в райцентр на машине.

Всё это время ни Михаил, ни Федор дом Мальцевых не посещали. Наталье казалось, что жизнь налаживается и она, наконец, обретёт долгожданное душевное равновесие и покой.

За хлопотами новоселья девушка совершенно забыла о фотографии, найденной в чемодане на чердаке. На ней была изображена мама в компании интересного молодого мужчины.

Об этой находке Наташа вспомнила во время очередного визита Прасковьи Петровны. Та по-деловому обошла дом и резюмировала:

– Добро! Даже икону Казанской Божьей матери в горнице повесила! – заметила соседка. Наталья сдержанно улыбнулась, вспомнив о Петровским. – Чистенько, непритязательно… Для жизни всё есть… Так ты с работой что надумала? – как бы невзначай поинтересовалась Прасковья, присаживаясь за стол, укрытый новенькой клетчатой клеёнкой, купленной в деревенском продмаге.

– Работать я готова. Денег после ремонта практически не осталось, – призналась Наташа. – Вот хотела к вам за помощью обратиться…

– Это можно, – кивнула Прасковья, руками аккуратно разглаживая замятину на новой клёенке. – У нас в детдоме требуется уборщица и нянечка. Ставки небольшие, но если оформится на две должности – прожить можно…

– Я согласна, работы не боюсь! – выпалила Наташа. – И ещё: мне бы хотелось племянницу проведать…

– Что ж хорошо, – одобрила Прасковья. – У тебя добрая душа, совсем как у твоей покойной матери…

При упоминании о маме Наталья вспорхнула со стула и достала из старенького серванта фотографию.

– Я старые фотографии нашла, среди них была вот эта…

Прасковья поправила очки и внимательно воззрилась на фото.

– Ирина… Молоденькая… Сколько же её тогда было? Лет двадцать пять, не больше… – размышляла она.

– Наверное… А кто этот мужчина? – наконец, поинтересовалась Наташа.

– А-а-а… – протянула Прасковья. – Был тут один… Строй отряд возглавлял, который в Мукоудеровке коровник строил. Деловой мужчина! Хваткий! Красавец!

Наталья невольно напряглась.

– Он – мой отец? – неожиданно спросила девушка.

Прасковья замерла, затем часто заморгала…

– С чего это ты взяла? Откуда такие сведения? – строго спросила гостья.

– Мне сосед из Сурска рассказал, что мама прожила в Мукоудёровке некоторое время, а затем вернулась со мной на руках. А уж потом замуж вышла за человека, которого я всю жизнь считала отцом.

Прасковья потупила взор.

– Не думала, что эта история всплывёт через столько лет… Ладно, видать судьба… Собирайся, пойдёшь со мной в детский дом. Кое-что тебе покажу, заодно и племянницу навестишь.

Наталья послушно вышагивала вслед за Прасковьей. Та всю дорогу молчала, погружённая в свои думы.

«Неужели я, наконец, узнаю имя своего настоящего отца!? – размышляла девушка. – И что мне это даст? Душевное спокойствие… Теперь у меня новая жизнь и в ней всё должно быть предельно ясно…»

Наконец Прасковья и Наталья достигли детского дома. Он располагался в трёх километрах от Мукоудёровки. Построенный ещё до после войны, он пережил многое: авторитаризм Сталина, оттепель Хрущёва, золотой век Брежнева, перестройку и переходный период от социализма к дикому капитализму.

За всё это время детский дом ни разу не подвергался капитальному ремонту. Поэтому теперь находиться в нём было просто опасно для жизни. Да и областное начальство много лет назад вынесло решение: здание в АВАРИЙНОМ СОСТОЯНИИ и подлежит сносу. Однако здание стояло и по сей день, разрушаясь на глазах.

Наташа сжимала в руках игрушку, плюшевого розового слоника, купленного во время своей поездки в райцентр. Девушка нервно мяла его, разглядывая ветхое помещение учреждения. В какой-то момент ей даже страшно стало: «Господи… Как здесь дети-то живут?»

Прасковья, словно прочитав её мысли, заметила:

– Так вот и живём! Того гляди – крыша рухнет!

– А дети где? – поинтересовалась девушка, удивлённая царящей тишиной в здании.

– В огороде. Даже малыши! Приучаются к труду! – ответила Прасковья. – Племянницу потом навестишь, сейчас в архив зайдём, покажу тебе кое-что… – добавила она.

Наташа послушно проследовала в так называемый архив. Войдя в захламлённое мрачное помещение, она сразу же заметила – потолок провисает.

– Но здесь же опасно! – не удержалась она.

– Ещё как! Во всём детдоме опасно! Если бы наши вышестоящие «отцы» меньше воровали, то давно можно было построить новое современное здание для детей!

Прасковья порылась на какой-то дальней полке и извлекла из неё старую выцветшую папку.

– В прошлом году потоп был, документы многие в архиве пострадали, но ничего прочесть можно! Идём ко мне в кабинет.

…Наталья и Прасковья расположились за старым дубовым письменным столом.

– Читай! – Прасковья протянула папку Наталье. – Я все документы сохранила. Сама всё поймёшь. Отвечу на все твои вопросы, обещаю…

Наталья удивлённо посмотрела на директрису, затем на папку, некогда разбухшую от воды. Она положила на стол плюшевую игрушку, развязала верёвочки у папки, открыла её и начала тщательно изучать содержимое, надеясь почерпнуть информацию о настоящем отце.

Однако по мере того, как Наташа изучала документ за документом, лицо её бледнело. Она периодически поглядывала на директрису в полном недоумении.

– Читай, читай! Ирина умерла… Теперь ты вправе всё знать… – подбодрила девушку Прасковья.

Наталья долго изучала документы, лежавшие в папке. Прасковья её не торопила. Несколько раз она выходила из кабинета, чтобы справиться о своих подопечных.

Наконец, Наталья отложила папку.

– Приехав в Мукоудёровку я уже подозревала, что отец мне вовсе не отец… А теперь получается, что женщина, которую я любила всю жизнь и считала своей матерью, мне вовсе не мать!?

– Да, моя девочка, получается, что так… – спокойно подтвердила Прасковья.

– А эта Вера Телегина – точно моя мать? – робко уточнила она. – А кто же тогда отец?

Прасковья пожала плечами.

– Телегина – твоя биологическая, как теперь говорят, мать. А Ирина тебя воспитала, душу в тебя вложила! Родная же мать нагуляла и бросила! Причём от того самого мужика, что на фото!

Наталья закрыла лицо руками.

– Господи я ничего не понимаю… – полепетала она.

– Всё очень просто. Почти двадцать лет назад в Мукоудеровку приехал строй отряд. Твой отец возглавлял его. Если мне не изменяет память, звали его: Григорий Богданов. Верка, увидев его, сразу голову потеряла. В те времена она была красавицей! Догулялась – забеременела! А Григорий возьми и не женись на ней! Родители не позволили связать жизнь с простой деревенской девкой. Вот и отдала она тебя в наш детский дом. Потом покатилась по наклонной плоскости…

– Но почему мама удочерила меня?

– Она в то время рассталась со своим женихом, приехала из Сурска, сделала аборт… Жалела очень, мучилась… Обратно в город возвращаться не хотела – устроилась на работу в детский дом. А тут ты появилась… Ирина, как увидела тебя, схватила! Из рук не выпускала! Всё твердила: моя девочка, не отдам! Пришлось оформлять опекунство…

Наташа всхлипнула.

– Моя… ну, она жива? Телегина? – спросила она надтреснутым голосом.

– Жива. Пьёт сильно, в дряхлую старуху превратилась…

– А почему моя мама с Богдановым сфотографировалась? – поинтересовалась девушка, со щёк смахивая слёзы.

– Богданов, когда узнал, что девочка родилась – помогал Телегиной. Денег давал, вещи детские привозил… Потом долго его не было, а когда появился снова – тебя уже Ирина удочерила. Он даже обрадовался. Ирина ему сразу понравилась, но лишнего он себе ничего не позволял. К тому времени был уже женат… Говорил, что рад за дочь. Ты, мол, в надёжных руках. Ирине тоже помогал первое время, даже запечатлелся с ней на память. Мы уже через несколько лет узнали – в гору пошёл, карьеру сделал. Стал в области уважаемым человеком. Теперь вот слышала, что в Пензе важный пост занимает…

Наташа тупо смотрела на папку… и мяла в руках плюшевого слоника.

– Могу я увидеть племянницу? – спросила она.

– Да, конечно, идём…

На заднем дворе был разбит огород. На нём трудились все воспитанники от мало до велика. Даже малышам воспитатели нашли занятие.

Наталья цепким взором окинула стайку девочек лет пяти-шести.

– Вот та беленькая, слева и есть Светочка… – подсказала Прасковья.

Наташа подошла к девочке.

– Это тебе, подарок… – протянула она плюшевого слонёнка.

– Мне? – удивилась Света.

– Тебе… Бери, не бойся…

Девочка робко взяла игрушку из рук незнакомой тети и вперилась в неё своими не по годам серьёзными голубыми глазами. От этого недетского взора у Наташи «засосало под ложечкой».

– Спасибо… – пролепетала девочка. – А ты кто? – задала она резонный вопрос. – Хочешь быть моей мамой?

От такого вопроса у Натальи хлынули слёзы из глаз. Она не удержалась, упала на колени и обняла девочку.

Прасковья и воспитали наблюдали за трогательной сценой.

– Кто такая? Откуда? – интересовались все у директрисы.

– Это племянница покойной Настасьи Мальцевой, дочь Ирины… Из города приехала, жить здесь будет… – пояснила Прасковья.

– Ирины? – переспросила пожилая нянечка. – Я помню её… Стало быть её дочь вернулась родные места… М-да… Пути господни неисповедимы…

– А как похожи-то! Как похожи! – удивлялись женщины, глядя на Наталью и пятилетнюю Светочку. – Одно лицо! Белокурые, голубоглазые!

– Родная кровь! – заметила молодая воспитательница.

Прасковья усмехнулась.

– Точно! Теперь уже родная!

Наталья, держа за руку девочку, подошла к Прасковье Петровне.

– Можно, я возьму Светочку с собой? Пусть погостит у меня…

Директриса кивнула.

– Хорошо, возвращайтесь в деревню. Только вещи с собой возьмите…

Не по годам смышленая Светочка, увлекла за собой Наталью обратно к детскому дому. Они поднялись на второй этаж. Прошлись по мрачному коридору, миновали архив и кабинет Прасковьи.

– Вот здесь я живу! – указала девочка на разбухшую облезлую дверь.

Наталья вошла в комнату вслед за девочкой. Перед ней предстала бедная обстановка: четыре железных кроватки, застеленные выцветшими от времени синими шерстяными одеялами, пара стульев, платяной шкаф, покосившийся комод и стол, заваленный рисунками и цветными карандашами.

Наталья прошлась по комнате, чувствуя, как прогибаются доски под ногами. Она подняла глаза вверх и с ужасом увидела, что штукатурка на потолке висела кусками. «И здесь живут дети?» – мысленно возмутилась она.

Тем временем девочка извлекла из шкафа рюкзачок и быстро собрала вещи.

– Всё, я готова! – доложила она.

– Тогда идём!

Наташа и девочка шли по дороге по направлению к деревне. Послышался шум мотора, вскоре с ними поравнялся мотоцикл.

– Привет честной компании! – бодренько произнёс мотоциклист.

Наталья узнала голос Фёдора.

Мотоциклист откинул «забрало» шлема.

– Гуляете?

Девушка пожала плечами.

– Да вот племянницу из детского дома погостить взяла. Всё-таки я ей тёткой довожусь… – а сама подумала: «Ой ли? Но всё равно я ей – родня! Кто о ней позаботиться?»

– Садитесь, подвезу! Чего ноги по нашим дорогам сбивать?!

Наташа примостилась на заднем сидении, посадила на колени девочку.

– Ты только осторожней вези! Не забывай – с нами ребёнок! – нравоучительно заметила она.

– Ладно, не учи учёного! – огрызнулся Фёдор. – Повезу, как хрустальных!

Через пятнадцать минут мотоцикл затормозил перед домом Мальцевых. Откуда не возьмись появилась Дарья. Она решительным шагом направлялась к мотоциклу.

– Мы, пожалуй, пойдём! – решила ретироваться Наталья, издалека завидев бой-бабу. – Твоей девушке под руку лучше не попадаться.

Не успели Наталья и Света войти в дом, затворить дверь на задвижку и пройти в горницу, как с улицы послышалась отменная брань. А затем продолжительные удары в дверь.

Наталья не выдержала.

– Ничего не бойся, – велела она девочке.

– А я и не боюсь… Дерутся… – философски заметила она и начала разбирать свои вещи из рюкзачка.

Наталья открыла дверь. Перед ней предстала взлохмаченная, покрасневшая от натуги и возмущения Дарья.

– Ну что ты ломишься! – возмутилась она.

– Ах ты, курва! Сказала ведь: к мужику моему не приближайся! – ярилась Дарья.

Фёдор попытался оттащить её от двери.

– Идём, Дашка! Не позорься!

Та грубо оттолкнула своего жениха.

– А ты не лезь! Тебя забыли спросить!

– А напрасно! – едко заметила Наташа. – Иди отсюда! А то вилы возьму! – пригрозила она.

Фёдор сдавленно рассмеялся. Дарья начала грязно браниться…

Наталья захлопнула дверь перед носом обидчицы и опустила задвижку.

Глава 7

Наталья отнюдь не сразу решилась повидаться с Верой Телегиной, своей биологической матерью, – прошла почти что неделя.

Всё это время Наталья работала в детском доме – мыла полы, убиралась, помогала на кухне, приглядывала в качестве нянечки за самыми маленькими детьми. У неё сердце сжималось, когда двух-трёх летние малыши пытались схватить её за руку, что-то лопоча на своём языке.

В основном это были отказники из родильных домов. Они с завидной частотой пополняли сначала дом малютки в Пензе, а затем, достигнув двух лет, отправлялись сюда в Мукоудёровку. Истории у малышей выглядели почти что одинаково: либо отказалась молодая студентка-мать, но таких детишек было в меньшинстве, их быстро забирали бездетные семьи; либо мать-алкоголичка разрешилась от бремени далеко не первым ребёнком и оставила его в связи с тем, что очередной «плод любви» не на что содержать. Либо же родителей малышей лишили родительских прав…

Среди детишек постарше таких, как Светочка, тоже было ни мало. Либо их родители умерли, либо погибли в автокатастрофе. По поводу последнего факта Наталья не удивлялась. Ибо дороги в области – одни из худших в России, к тому же в провинции живёт народ победнее и предпочитает ездить отнюдь не на лощёных иномарках, а на отечественном автопроме, увы, зачастую не имеющим ремней и подушек безопасности, не говоря уже о современных дисковых тормозах.

Проехавшись по области самостоятельно, Наталья невольно обратила внимание, что обочины дорог усеяны крестами и венками. Да чего греха таить, пьяный водитель за рулём – бич современной России.

И потому необдуманные поступки взрослых, а часто на машинах разбиваются целыми семьями, ведут к трагическим последствиям.

Насмотревшись на сирот, Наталья дала себе зарок – пьяной она за руль не сядет, с пьяным водителем не поедет и, если уж родит ребёнка без мужа – вырастит его сама. Но в детский дом не отдаст!

Не смотря на нескончаемые заботы и хлопоты, Наталья успевала выкроить время и для племянницы. Та привязалась к новой родственнице и, завидев, её бросалась на шею.

Пожилая нянечка, помнившая ещё молодую Ирину, приёмную маму Натальи, как-то сказала:

– Всё девка! Хочешь того ты или нет – Светка тебя в матери свои определила! И ты я вижу, к ней льнёшь… Так бывает, да ты сама наверное уже знаешь… – нянечка подслеповатым глазами цепко воззрилась на девушку.

Та немного растерялась, понимая, куда клонит пожилая женщина.

– Не бойся, – продолжила та. – О Телегиной знаю только я, да Прасковья. – А ты к ней сходи… Не грех проведать… Она всю жизнь своей виной маялась, как тебя отдала, так спилась окончательно.

В этот же день Наталья купила в местном магазине зефир, конфеты, бутылку вина…

– Любовнику приём собралась устроить? – едко поинтересовалась Мария, подсчитывая стоимость покупки.

– Не обзавелась ещё, – призналась девушка. – Просто проведать хочу кое-кого…

– Прасковью небось? Она за тебя горой! Мать Тереза из Мукоудёровки! – не унималась продавщица.

– Зачем ты так? – возмутилась Наташа. – Прасковья – добрая женщина.

– Это точно! – охотно согласилась Мария. – Да кому такая доброта нужна?

– Какая такая? – ухватилась за слово Наташа. – Доброта одна! Либо она есть, либо её нет!

– Умна уж больно, как я погляжу… – вяло отреагировала продавщица и начала обслуживать следующего покупателя.

…Наталья прошлась по деревне и свернула в проулок, в котором стоял покосившийся от времени дом Веры Телегиной. Девушка в недоумении застыла перед строением. В какой-то момент ей показалось, что дом – живое существо и страдает от пьянки и нерадивости своей хозяйки.

По слухам Телегина жила одна, свою пенсию по инвалидности пропивала с собутыльниками, а затем, чтобы не умереть с голода воровала соседских кур.

Неожиданно Наталья услышала женские крики, перебранку и громкое куриное кудахтанье. По проулку со всех ног неслась растрёпанная седая женщина, прижимая к груди очумевшую курицу. За воровкой гнались две односельчанки. Одна сжимала в руках полено, вторая – веник.

– Верка! Паскуда! – ярилась та, что с веником. – Брось курицу, а то зашибу!!!

– Поймай сначала! – прохрипела в ответ Телегина и юркнула в подворотню.

Преследовательницы растерялись.

– Вот мерзавка! У неё повсюду потайные ходы!

– Ломай ворота, они и так покосились! Возьмём прямо тёпленькой! Мужиков на подмогу кликнем! – предложила вторая женщина, размахивая поленом. – Вторую курицу за месяц упёрла! Гадина! Зашибу! – окончательно разъярилась односельчанка, ударяя поленом в ворота. От такого удара они покачнулись и накренились на бок пуще прежнего.

Наталья не выдержала.

– Во сколько оцениваете убыток? – решительно спросила она.

Женщины раскрыли рты от изумления, но быстро оправились.

– Во городская! Ты чё в адвокаты заделалась? Или я ошибаюсь?

– Заделалась! – подтвердила Наталья, до глубины души покоробленная увиденной сценой. – Сколько хотите за курицу?

– Сто рублей! – выпалила женщина. – У меня курочки все, как на подбор – толстенькие, чистенькие! Хоть сейчас в печь!

Наталья извлекла из кошелька сотенную бумажку.

– Вот возьмите…

Пострадавшая с недоверием посмотрела на протянутую купюру.

– Чё денег лишних много? Ты каждый раз будешь за ворованных куриц расплачиваться? На всю деревню денег не хватит! Верка в последнее время вконец обнаглела! Пенсию свою пропивает с местными алкашами, а потом ворует, чтобы с голоду не сдохнуть. А собутыльники частенько ей помогают.

– Возьмите! – твёрдо произнесла девушка.

Женщина, понимая, что такая удача, увы, может больше не подвернётся, схватила сторублёвку.

– Пошли отсюда! – скомандовала она своей товарке.

Наталья не сразу решилась последовать примеру Телегиной и воспользоваться её потайным лазом, хотя чётко приметила, где он находится. Она постояла посреди проулка, переминаясь с ноги на ногу с недоумением глядя на свой пакет с бутылкой вина и сладостями, которые теперь казались ей неуместными.

«Лучше бы колбасы и консервов купила…» – подумала она и направилась-таки к лазу.

Отодвинув доски, Наталья, таким образом, беспрепятственно преодолела покосившийся забор и проникла во двор, в котором царило полнейшее запустение. Казалось, что кроме сорняков и прошлогоднего сухостоя вокруг дома Телегиной ничего не растёт.

Она постояла ещё немного, стараясь заглушить охватившее её чувство жгучего стыда за свою биологическую мать.

1992 год

Начало июня выдалось жарким. Мукоудеровку вконец разморило…

Колхоз находился на гране банкротства, руководство едва сводило концы с концами. Деревенские работали скорее по привычке, нежели из-за денег. Зарплату практически не платили – дефолт чтоб его!

Технические мастерские и магазин пребывали в запустении. Жизнь ещё как-то теплилась на ферме и в свинарнике.

И вдруг, откуда не возьмись, в Мукоудёровке появился стройотряд из Пензы. Студенты, сбегая от городского продуктового дефицита, решили отправиться на заработки, как говориться в народе – на шабашку.

Строй отряд возглавлял Григорий Богданов, будущий экономист. Он быстро и слаженно собрал команду «рукастых» парней и на грузовике привёз её из Пензы в деревню. Правда, до Мукоудёровки шабашники побывали ещё в двух деревнях, да так и не сторговавшись в цене, уехали дальше в погоне за «длинным рублём».

Наконец отряд достиг Мукоудёровки. Машина остановилась на «площади» в аккурат напротив сельской администрации.

Григорий вышел из машины первым, цепким взором окинул сонную, разморённую жарой деревню.

– Выгружайтесь! – скомандовал он студентам. – А я – в администрацию, договариваться!

Григорий и местное руководство на удивление быстро нашли общий язык. Кровник требовал ремонта, однако, рабочих нанимать было не на что. А тут голодные студенты пожаловали! Ну и руководство предложило: кормёжка, постой – за счёт деревни. Зарплата – картошкой и мясом. Шабашники на такие выгодные по тем временам условия согласились.

Разместили студентов в старом амбаре на краю деревни, поужинали они в местной столовой. Борщ со сметаной показался им райским наслаждением. Насытившись, студенты решили отправиться на прогулку, дабы ознакомиться с местными достопримечательностями.

Однако не успели студенты выйти из столовой, как их уже поджидали местные парни.

– Слыхали – работать приехали! – начал Пётр, негласный лидер мукоудёровской молодёжи.

Богданов понял: разговора не миновать, тем паче, что местные парни были в большинстве. Он сделал знак своим: спокойно, сам всё улажу.

– Да, так и есть, – подтвердил он. – В городе жрать нечего, полки магазинов пустые стоят. А, если продукты и появляются в продаже, то очереди выстраиваются километровые. Порой даже до драк дело доходит. Денег родителям на работе не платят…

– Стало быть, сейчас в деревне лучше, чем в городе? – не унимался дотошный Петруха.

– Лучше, – согласился Григорий. – Вы живёт натуральным хозяйством, а это сейчас очень выгодно.

Парень хмыкнул.

– Ладно убедил! Говорят: коровник ремонтировать будете?!

Григорий кивнул.

– И что много заплатят? – не унимался местный «профсоюзный лидер».

Богданов понял: по деревне прошёл слух, мол, своим платить руководство не хочет, а городским денег найдёт.

– По два мешка картошки на брата и по десять кило мяса.

Петруха удовлетворённо рассмеялся.

– Такого добра, как картошка, в Мукоудёровке полные подвалы! Ладно, работайте… Только девок наших не трогайте!!!

Григорий и Петруха пожали друг другу руки. Обе стороны облегчённо вздохнули, ибо ни та, ни другая не была настроена на серьёзный конфликт.

Весть о том, что приехали городские студенты, в тот же день разлетелась по деревне, переполошив молодых девушек. Засиделись они в Мукоудёровке, скучно им было женихаться с местными парнями. Тянуло в город – там настоящая жизнь! А тут за последние несколько лет такой случай подвернулся – цельный отряд студентов пожаловал!

Романтически настроенных девиц ничего не пугало: ни пустые полки городских магазинов, ни предполагаемое безденежье со студентами. Впрочем, деньги особо и в Мукоудёровке не водились. Правда, местные выкручивались, продавали продукты оголодавшим городским жителям.

Первый конфликт произошёл в клубе на танцах. Григорий и ещё несколько ребят из его команды отправились развлечься после напряжённого рабочего дня.

Не успели они войти в клуб, как среди девушек пробежался лёгкий шепот. Вера Телегина, которая считалась первой красавицей Мукоудёровки, тотчас положила глаз на бригадира. И заявила подругам:

– Моим будет! Никому не отдам!

Девушки в ответ только рассмеялись.

– Ты это своему Алексею скажи! – посоветовала ей Ирина Мальцева.

– Ой, ладно тебе! – отмахнулась Вера. – Сама-то в городе нажилась!

– Это точно… – подтвердила Ирина. Она недавно перебралась из Сурска в деревню к Настасье Мальцевой. Так в деревне и повелось называть её по фамилии старшей сестры. – Только Сурск наш, чуть больше Мукоудёровки!

– Да быть такого не может! – возмутилась Вера, теребя свою длинную косу, разметавшуюся по полной груди. – У вас там кинотеатр, кафе, ресторан. А здесь: ферма, свинарник, технические мастерские, школа, сельсовет… О, забыла! Ещё и клуб! Я тоже, может, хочу в туфельках по асфальту ходить, а не в галошах по коровьим лепёшкам пробираться!

Ирина, уже успевшая познать разочарование в любви, только покачала головой.

– Дело твоё… Накличешь на себя неприятностей… А вот и Алексей твой пожаловал.

В клуб вошёл рослый парень в компании двух друзей, он тотчас направились к девушкам. Один из них начал обхаживать Ирину, она отреагировала на такое проявление внимания достаточно холодно.

Тем временем студенты танцевали у сцены в сугубо мужской компании.

Вечер был в разгаре, когда ведущий по традиции объявил «белый танец». Вера всегда приглашала Алексея, но в этот раз она демонстративно направилась к Григорию.

– Разрешите вас пригласить? – обворожительно улыбнулась она. Разумеется, Григорий не смог устоять.

Алексей сжал кулаки.

– Брось, Лёха! – посоветовал один из его друзей. – Ты ж видишь – сама она на бригадира вешается! Тебе на зло! Вы что поругались?

– Да не ругались мы… – отбрыкнулся Алексей. – Ничего не понимаю… С чего это она?

– Городские голову вскружили! – вставила одна из подруг Веры, которая давно положила на него глаз. – Идём танцевать со мной! Чем я хуже Верки?

Анатолий смерил взором девушку и подхватил её в ритме танца.

В этот вечер Григорий провожал Веру домой. Бригадир вёл себя пристойно, понимая, что из-за каждого куста за ним могут наблюдать зоркие глаза отвергнутого соперника.

На прощанье Вера обвила шею Григория руками и привлекла к себе. Григорию показалось, что у Веры сладкие губы и его ещё ни одна девушка не целовала так умело…

– Хочешь, идём ко мне… – прошептала она, прервая сладостный поцелуй. – На сеновале нас никто не потревожит…

– Нет… Я не могу… – едва устояв перед соблазном, ответил Григорий. – У тебя есть парень…

– Алексей что ли? Тоже мне – парень! Мы с ним в одном классе учились, сидели за одной партой! Вот и выдумал он, что любит меня. А я давно в город хочу уехать! Тоска в Мукоудёровке…

– Да что в городе хорошего? Жрать нечего! Зимой в квартирах – холод! Батареи не топят! Полный развал! Денег на работе не платят! В городе жить не возможно! – горячился бригадир.

– Но ты же живёшь… – резонно заметила девушка. – И в деревню на постоянное место жительства не стремишься. Коровник отремонтируешь, заберёшь свои два мешка картошки с мясом – и обратно в город!

Григорий, молча, согласился. Перебраться в деревню он отнюдь не жаждал.

– Ладно, пойду я… – томно сказала Вера. – Надумаешь – постучи в окошко в пристройке. Летом, когда жарко, я там сплю…

Не успела вера скрыться за воротами, как в проулке появился Алексей. Григорий понял: драки не миновать.

– Предупреждали же – девок наших не тронь! – прорычал Алексей.

– Я не нарушал наших договорённостей! – спокойно возразил Григорий. – Но, если ты считаешь, что избив меня, ты вернёшь интерес девушки, то приступай!

На бригадира обрушился мощный кулак деревенского парня. Григорий ловко отразил его, потому как в ещё в школе серьёзно заминался боксом. Алексей не ожидал такого отпора. И предпринял ещё одну попытку – и снова потерпел неудачу.

– Продолжим? – спокойно спросил бригадир. – Меня хватит надолго. Я в спортивной секции боксом пять лет занимался.

Алексей снова сжал кулаки…

– Ты бы лучше у девушки спросил: чего она хочет? – посоветовал Григорий. – Драка не выход из сложившейся ситуации.

– Ты поиграешь с ней и бросишь! – ярился Алексей. – А мне здесь жить!

– Я не намерен пользоваться наивностью и доверчиваться Веры, – с достоинством заметил Григорий.

Алексей немного поостыл.

– Тогда сам скажи ей об этом!

– Скажу при первой же возможности! Тем более, что у меня в городе есть девушка… Ну не совсем, как бы моя девушка… Словом, родители прочат её мне в невесты… – признался Григорий.

– А ты? – удивился откровенности соперника Алексей.

– Мне она очень нравится. Вероника – дочь уважаемых и известных в Пензе людей…

– Ты её любишь? – напрямую спросил Алексей.

Григорий замялся.

– Не знаю… – признался он. – Вероятно, любовь придёт позже…

Алексей усмехнулся.

– А, если не придёт?

Григорий лишь пожал плечами.

– Есть ещё такое понятие, как положение в обществе. И брак с Вероникой мне его обеспечит. И больше не придётся подрабатывать за два мешка картошки.

Алексей вздохнул спокойно – такому практичному парню, как Григорий, простая деревенская девушка не нужна. Он развернулся и скрылся во мраке проулка.

Григорий исправно избегал встреч с Верой, даже перестал на танцы ходить. Однако та терпеливо ждала его, дав Алексею «от ворот поворот».

…Григорий сладко спал, разметавшись на сене. Старый деревенский амбар был огромным, теперь в нём хранили запасы сена. Бригадир предпочитал спать в самом дальнем углу, подальше от сладко храпящих сотоварищей.

Сквозь сон он почувствовал чьё-то нежное прикосновение… Сначала к губам, потом щекам, груди… Затем что-то нежное и тёплое прижалось к нему…

Григория, словно жаром обдало. Он открыл глаза и… увидел лицо Веры.

– Я пришла, я сама пришла… – шептала она, осыпая Григория поцелуями. – Не гони меня… Жизни без тебя нет…

Григорий крепко обнял стройное тело девушки, из его груди вырвался стон разбуженного мужского желания.

Вера провела бурную ночь с Григорием. Несомненно, он как мужчина оправдал все её надежды. С тех пор, вплоть до конца лета Вера исправно бегала на сеновал к своему возлюбленному.

…На дворе стоял конец августа. Мукоудёровка чувствовала приближение осени, воздух пропитался неповторимым ароматом сухих трав и листьев, чуть прихваченных желтизной.

Бригада Богданова благополучно завершила ремонт коровника, получив от местного руководства заранее оговоренный бартер: картошку и свежее мясо. Григорий готовился к отъезду…

Вечером, едва Мукоудёровку окутали сумерки, Вера пришла в амбар на свидание к Григорию. Его товарищи ещё не спали, решив покутить на прощанье с местными. За время работы городские студенты нашли общий язык с деревенскими парнями и теперь решили, как говорится, «проставиться на дорожку».

Григорий наслаждался тишиной, царившей в амбаре, лишь изредка до него доносились с улицы громкие взрывы хохота и звуки гитары. Он ждал Веру, знал, что она придёт.

И вот дверь амбара отворилась, девушка появилась в приглушённом свете керосиновой лампы… Григорий, охваченный желанием и нетерпением, устремился ей навстречу.

– Вижу, ждал… – как-то виновато произнесла Вера, нервно теребя косу, раскинувшеюся на её полной упругой груди.

Григорий приобнял девушку, в который раз ощутив возбуждающий аромат её тела.

– Скучал? – бесхитростно спросила девушка.

– Три дня не приходила… – тихо ответил Григорий. – Может, случилось чего?

Валя улыбнулась и прильнула к нему на грудь.

– Ездила в райцентр к доктору… – призналась она.

Григорий невольно напрягся…

– У гинеколога была… Беременна я… Вот уже как два месяца…

Бригадир замер. Его молчание показалось девушке вечностью.

– Что ты молчишь? – не выдержала она. – Скажи, как мне быть?

Григорий отстранился от девушки.

– Я не знаю, что сказать… Это так неожиданно…

Вера гордо вскинула подбородок.

– Ты что маленький? Неужто не знаешь, откуда дети берутся?

– Знаю… Но я не готов стать отцом… Тем более сейчас… – признался Григорий.

Вера сникла.

– Ты же клялся мне в любви… Это же твой ребёнок…

– Я не отрицаю своего отцовства… Но… Завтра я должен уехать… А потом я вернусь и мы всё уладим, – пообещал Григорий.

– Уладим? – удивилась Вера. – Что ты имеешь в виду? – наседала она. – Я беременна! Ты это понимаешь!

Григорий опустил глаза. Он прекрасно помнил разговор с отцом по поводу Вероники и перспективах, которые откроются перед ним посредством этого брака. А что может дать ему Вера? Только свою любовь… А разве сейчас одной любовью проживёшь? Увы, не те времена… Кругом нужны связи, полезные люди. Только так можно укрепиться в жизни, только так можно чего-то достичь.

– Я и сейчас говорю, что люблю тебя… Верь мне…

Вера улыбнулась.

– Верю… – бесхитростно ответила она.

Вера и Григорий провели последнюю ночь в амбаре, на утро стройотряд студентов погрузился в грузовик со всеми своими пожитками и покинул Мукоудёровку.

И Вера осталась одна… Она верила, что Гриша вернётся и женится на ней. Но…

В середине осени, когда живот уже стал заметен Вера отправилась в город, решив сделать аборт. В больнице её тщательно осмотрели и вынесли вердикт: аборт делать поздно и опасно. Придётся рожать.

«Придётся рожать… Придётся рожать…» – пульсировало в голове девушки, когда она на попутке добиралась домой. Эти слова звучали для неё, как приговор.

«Господи, что я буду делать одна с ребёнком? Неужели Григорий не вернётся?» – лихорадочно думала Вера, представляя, как будут трепать её имя по деревне и как мать возьмёт старый отцовский военный ремень и отлупит её что есть мочи.

…Стояло начало зимы – рождественская неделя. За ночь деревню припорошило свежевыпавшим снегом. Жители топили печи, стряпали, отчего Мукоудёровку окутывал неповторимый дымок, перемежающийся с аппетитным хлебным духом.

Вера прохаживалась вокруг дома, накинув на плечи старенькое пальто, которое давно уже не сходилось на животе. Ребёнок в её чреве активно шевелился, брыкался, переворачивался. Вера вскрикнула и присела на скамейку.

– Весь в отца, такой же деловой… – со злобой процедила она.

На крыльце показалась Полина, мать Веры.

– Ну что выблядок твой в пузе шурует?! Погоди, толи ещё будет! Намучаешься с ним. А пуще, коли девка родиться. Такая же, как ты, дура безмозглая, на свет появится. Дурь, она по наследству передаётся!

– Она в отца уродится… Красивая и умная… – попыталась возразить Вера.

– Ага! Вона твой умник – дитё настрогал и был таков! Ладно, иди в дом… Я хлебов напекла, да картошки потушила, как ты любишь. Ребёнку питаться надо…

Вера вошла в дом, скинула ветхое пальтишко, села за стол. Мать подала сытный обед.

– Ладно… Чего уж теперь… – примирительно сказала Полина, сверля взглядом дочь. – Родишь, а там видно будет…

Она села за стол, налила с четверть стакана самогонки.

– Ну ладно, с праздничками… Со всеми сразу… – сказала она нехитрый тост и залпом проглотила ядрёное зелье. Не успела Полина закусить надлежащим образом, как в дверь постучали. – Ну, кого там ещё черти принесли? Ни днём, ни ночью покоя нет… Небось опять за выпивкой…

Не для кого в деревне не было секретом, что Полина Телегина гнала отменный самогон, лучший в деревне. Частенько к ней наведывались односельчане, чтобы приобрести столь ценный продукт, который в нынешние голодные годы считался эквивалентом местной валюты.

Полина резко отворила дверь – на пороге стоял незнакомый мужчина средний лет. Он снял меховую шапку, стряхнул с неё снег. Полина невольно залюбовалась благородной внешностью незнакомца и лёгкой сединой, присыпавшей его некогда чёрные, как смоль волосы.

– Простите, это дом Телегиных? – вежливо поинтересовался незнакомец.

– Да… А вам-то что за дело? – с воём репертуаре огрызнулась Полина.

– Я, собственно, к вам по делу… Вернее, к Вере…

– Ага!!! – вскинулась бойкая мамаша. – Из райцентра? С гуманитарной помощью?

Мужчина улыбнулся.

– Позвольте войти, неудобно разговаривать на пороге…

Полина жестом пригласила его в дом.

– Вы угадали: я принёс вам помощь… Материальную компенсацию за то положение, в которое попала ваша, с позволения сказать, дочь…

Тут мужчина увидел, сидевшую за столом молодую женщину с округлым животом.

– Вера? – вкрадчиво спросил он.

– Да, я Вера… – растерянно ответила та.

Полина мгновенно сориентировалась.

– Ага!!! Понятно! Ты сюда припёрся по наущению Гришки, который обрюхатил мою дочь!

Мужчина как-то нервно сморгнул.

– Я приехал по поручению сына Григория… – попытался объясниться он.

И тут Полина разразилась отборными ругательствами.

Наконец, Вера не выдержала.

– Мама! Ну, хватит уже орать! Давай послушаем человека!

Выпустив пары, Полина внезапно умолкла.

Мужчина подошёл к столу, из внутреннего кармана добротной импортной куртки извлёк внушительную пачку денег.

– Вот, это доллары. На них вы сможете прожить безбедно несколько лет. Это всё, что я смогу для вас сделать.

Вера растерянно смотрела на деньги, затем перевела взор на отца Григория.

– Почему он не приехал? – сдавленным голосом спросила она.

– Григорий женился на девушке из очень влиятельной семьи. Вы его вряд ли увидите…

Вера, в душе которой до сего момента ещё жила искра надежды, тихо заплакала.

– Уходите… – с трудом прошептала она. – Я его ненавижу…

…Деньги, полученные Верой от Богданова-старшего, не пошли ей на пользу. Разрешившись от бремени прелестной девочкой, названной Натальей в честь бабки, она пустилась во все грехи тяжкие. Сошлась с Алексеем, и начали они на пару пропивать богдановскую компенсацию.

Наталью новоявленный отчим не любил. Он не мог простить этой малышке своего поражения и постоянно вымещал на ней накопившееся зло.

Однажды Полина, не выдержав очередной сцены, а затем и пьяной драки между дочерью и зятем, спеленала девочку потеплее и отправилась с ней в детский дом, где директорствовала Прасковья Петровна.

Прасковья не имела права оставлять девочку в учреждении, ведь официально мать от неё не отказалась. Но зная, о положении дел в доме Телегиных, нарушая все установленные инструкции, согласилась.

Протрезвев, Вера вспоминала-таки о дочери, считая, что в приюте под присмотром Прасковьи ей будет лучше. Вскоре после этого Алексей трагически погиб, и Вера осталась одна. Очнувшись от вечных пьянок, она заявилась в местный приют.

Прасковья цепким взором смерила односельчанку. Перед ней стояла спившаяся, опустившаяся женщина, от былой красоты которой не осталось и следа.

– Ты уверена, что хочешь забрать дочь? – строго спросила Прасковья.

– Уверена… Теперь всё будет по-другому.

Вера вместе с годовалой Натальей вернулась домой. Вскоре у неё появился новый кавалер…

Прошло ещё полгода, умерла Полина. Она хоть как-то приглядывала за внучкой. Деньги, оставленные Богдановым-старшим, закончились, и Вера осталась без средств к существованию. К тому же она рассталась с очередным любовником. Подумав на досуге о своей безнадёжной жизни, Вера Телегина взяла на руки дочь и отнесла её в приют, оформив отказ от родительских прав.

В этот самый момент в Мукоудёровку к сестре приехала Ирина Ильина. Расставшись со своим возлюбленным Василием Филипповым, сделав аборт, она бежала из города в богом забытую Мукоудёровку, рассчитывая там обрести душевный покой. И обрела его, устроившись работать в детский приют. Там она и увидела Наташу…

С первых же минут молодая женщина привязалась к малышке. А вскоре появился и сам Григорий Богданов. В деревне он узнал, что Вера спилась, а девочка растёт в детском доме. К тому времени у него появились обширные связи, и он бескорыстно начал помогать сиротам: привозил продукты, одежду.

Прасковья Петровна, знавшая историю Веры не хуже кого-либо в деревне, понимала: Григорий пытается оправдаться, заглушить муки совести. Так он познакомился с Ириной и проникся симпатией к этой доброй бесхитростной женщине.

Ирина как-то призналась Григорию, что хочет удочерить Наташу. Богданов обрадовался и помог уладить все формальности. Теперь он был спокоен за судьбу Наташи.

В Мукоудёровке же про это никто не знал. Ну, мало ли приезжала женщина из города, пожила в деревне, поработала в детском доме – уехала обратно в город с ребёнком… В то время детский дом был переполнен отказными детьми и никто в деревне понятия не имел (кроме Прасковьи и пожилой нянечки), что двухлетняя дочь Верки Телегиной обрела новую мать.

Ирина вернулась домой в Сурск. Соседи шептались: откуда у неё ребёнок? Да ещё и большенький?

Василий Филиппов, который к тому времени уже женился, обо всём догадался…

Однажды он пришёл к Ирине и признался:

– Я знаю, что девчонка-то не твоя. Неоткуда ей взяться… Ты почитай со мной последним жила…

Ирина строго взглянула на Василия.

– Наташа – моя дочь. Не ты – отец, это правда…

Василий округлил глаза.

– Ты меня что за дурака держишь? Какая дочь? Какой другой отец? Ты и в положении-то не была…

– Была! Просто никто не заметил. Я худая, искусно скрывала живот одеждой. А ребёнка я ещё родила до того, как с тобой сошлась. Отвезла дочь к сестре в деревню, там воздух свежий.

– Врёшь ты всё! – взъярился Василий.

– Ты к жене своей иди, на неё кричи! – резонно заметила Ирина. – А ко мне дорогу забудь.

И словно в подтверждении слов Ирины, в скором времени в Сурске появился Григорий Богданов. И тут соседи прозрели:

– Кто бы мог подумать? А какая скромница была! Ребёночка тайно прижила от такого красавца!

Первое время Григорий помогал Ирине, пока та не вышла замуж. Затем приезжал всё реже, а потом и вовсе исчез из жизни Ирины и Натальи. Дочь помнить его не могла, слишком уж мала она была в те времена.

Василий с течением времени понял, что женился не той женщине, Ирина его «не отпускала». Через всю жизнь он пронёс любовь к ней и Наталье. А, когда Ирина овдовела, открыто помогал бывшей возлюбленной, чем беспрестанно навлекал на себя гнев жены.

Глава 8

Наталья подошла к покосившемуся крыльцу, с опаской ступила ногой на нижнюю ступеньку. Та предательски скрипнула. И тут, словно чёрт из табакерки, из дома выскочила Верка Телегина.

В руках она держала увесистый ухват, которым деревенские жители достают чугунные горшки из печи.

– Чё надо? – грубо рявкнула она.

Наталья невольно отшатнулась, но быстро сообразила:

– Поговорить пришла…

– О чём мне с тобой малохольной разговаривать? – подозрительно поинтересовалась Верка, по-прежнему держа ухват на изготовке, как солдат винтовку.

– Я из города приехала, живу в доме своей тётки Настасьи Мальцевой…

– А-а-а… – протянула Верка.

– Городская, значит… Ну-ну… Это ты тутошних баб всех перебаламутила?! Они теперь мужиков своих из дома выпускать бояться. Слыхала я про тебя… Вот и свидеться, наконец, пришлось… – И неожиданно миролюбиво добавила: – Заходи, гостьей будешь!

Наталья, воспользовавшись гостеприимством хозяйки, вошла в дом – там царил полный разор.

Верка заметила придирчивый взгляд девушки.

– Извиняйте, убраться было некогда… Пылесосов и домработниц не держим… Проходи, к столу садись.

Наталья села на лавку к загаженному столу. Верка широким жестом извлекла из-под него початую бутыль самогона.

– Будешь? – предложила она, чуть плеснув зелья в мутный стакан.

– Угу…

Наталья залпом осушила содержимое стакана и смачно выдохнула.

– Ядрёный…

– Нако вот, хлебушком закуси… – хозяйка сунула гостье кусок чёрствого хлеба, та не побрезговав, его надкусила.

– Твоё здоровье… – произнесла Верка и также опустошила свой стакан. – Ох… Хорошо… – поморщилась она. – Мамка моя большой кудесницей была по части самогонки… И мне свой секрет передала…

Наталья цепким взором вперилась в свою биологическую мать. Выглядела та старухой, а точнее являла собой подобие Бабы-яги из детской сказки: сухая, словно мумия, отёчное лицо, красно-фиолетовый нос, седые всклокоченные волосы. И наряд подстать: линялое ситцевое платье с разорванным воротом, разбитые мужские ботинки…

– Ох, тяжко мне… – прошамкала подвыпившая хозяйка. – Кабы ты знала… Жизнь моя пропащая… – проскулила она и наполнила свой стакан самогонкой. – Плеснуть? – дружелюбно справилась она у гостьи, та отрицательно покачала головой. – А ведь я красавицей писаной была, коса с кулак толщиной… Все парни деревенские вокруг меня увивалися… Да что там деревенские! И городской хахаль был…

Наталья невольно напряглась.

– Городской? Красавец, наверное? – подлила «масла в огонь» гостья.

– А то как же! Любил меня… Женюсь, говорит… А потом пщик и нету его…

– В город уехал? – осторожно поинтересовалась девушка.

– В город… Точно… уехал… Как сейчас помню… Обещал вернуться… Да только видать недосуг было… – Верка плеснула себе ещё зелья. – Я тебе так скажу: все мужики сволочи! Они тебе что хошь пообещают, лишь бы в постель затащить… А там… поминай, как звали…

– А родственники у вас есть?

Верка всхлипнула…

– Не… Померли все… Хотя может дочь, где-то бродит по белу свету…

Наталья чуть было из-за стола не вскочила: «Я! Я – твоя дочь!» Но сдержалась…

– Вы с ней не общаетесь? – скрывая волнение, спросила Наталья.

– Не… Давно не видела… Почитай лет пятнадцать… – Верка закатила глаза и что-то прикинула. – Да поболе уж будет… Она тогда крошкой была… Ох, если б ты знала, как меня это жжёт изнутри… Ты я вижу девка добрая, моей дочери ровесницей будешь…

Наталья с трудом подавила стон, едва не вырвавшийся из её груди.

– Я дам вам денег… Только прошу вас не воруйте кур.

– А что мне жрать-то? – бесхитростно призналась Верка. – Пенсия по инвалидности мизерная…

– Вот… – Наталья, наконец, вспомнила про свои гостинцы и положила цветастый полиэтиленовый пакет на стол. – Это вам… И ещё… – она нервным движением извлекла деньги из кошелька. – На первое время хватит, а там я ещё зайду…

Верка ошалелым взором смотрела на девушку.

– Это с чего ты такая щедрая? Слыхала я, как там у вас в городе дома заставляют подписывать на всяких маклеров… Грамотные!

– Мне ничего от вас не надо! – поспешила заверить Наталья. – Помощь бескорыстная…

Девушка не выдержала, в горле стоял горький комок, она резко поднялась из-за стола и выбежала прочь из дома, перепрыгнула через разбитые ступеньки, устремившись к перекошенной калитке. И только оказавшись на улице, перевела дух.

Ноги у неё обмякли, из глаз хлынули слёзы… Не выдержав испытания, она присела подле забора на корточки и разревелась в голос.

– Господи… Неужели это моя мать? – шептала она. – До чего же надо опуститься?

…Вечером к ней зашла Прасковья Петровна и спросила напрямик:

– У Веры Телегиной была? Навещала?

Наталья кивнула.

– Дело, конечно, доброе… Только прими о меня совет: ты сильно похожа на мать, хотя что-то и унаследовала от отца… Не привлекай к своим визитам внимания. Иначе всё раскроется…

– Может быть, это и к лучшему… – предположила Наталья. – Чего мне теперь боятся?

– Тебе нечего, а о Верке подумай. Не готова она признать в тебе свою брошенную дочь… Да и по-хорошему, чего уж греха таить, что проку от такого родства? Подумай, сколько женщин остаются без мужиков с малыми детьми на руках! И никто чад своих не бросает!

Наталья опустила очи в долу, в душе соглашаясь с Прасковьей.

– Можно я Светочку из приюта заберу? Пусть у меня живёт, дом просторный… – неожиданно предложила она.

Прасковья усмехнулась.

– Ты хорошо подумала? А коли замуж выйдешь, детей нарожаешь? Ведь ты – сама ещё недавно ребёнком была!

– Светочку не брошу! Меня из детдома забрали, в нормальной семье вырастили… И у племянницы моей семья будет.

– Ну что ж – добро! – согласилась Прасковья. – Дело непростое, но решить его можно. Ты молодая, работоспособная… Светочке приходишься фактически тётей… Помогу! А пока она поживёт у тебя, оформим патронат по всем правилам.

* * *

В конце лета Прасковья оформила патронат, как и обещала, уладив все формальности. Наталья, согласно патронатному договору[1] принимала племянницу на возмездное содержание. Утром патронатная мать и её племянница, фактически дочь, уходили в детский дом. Новоявленная мать приступала к должностным обязанностям, а девочка бегала со своими привычными друзьями. Вечером же они возвращались домой в Мукоудёровку.

Как-то ложась спать, Света спросила:

– Наташа, можно я тебя буду мамой называть? А то девчонки смеются, говорят: ты моя не настоящая мама…

Наташа бережно укрыла девочку одеялом, поправила подушку.

– Конечно, можно. Я – твоя мама. Так и девочкам скажи… – она поцеловала «дочку» в курносый нос. – Мы с тобой даже похожи: у меня глаза голубые и у тебя…

– И волосы у нас одного цвета! – вставила своё веское слово Света и тут же спохватилась: – А ты как моя прежняя мамка самогонку пить не будешь?

У Натальи ёкнуло сердце.

– Я пью сок, чай, молоко, кефир… А самогонка горло жжёт и вообще она противная. Спи! Утро вечера мудренее!

Светочка мирно посапывала в своей комнате. Наталья сидела за столом в горнице и при свете настольной лампы перебирала фотографии, найденные в чемодане на чердаке. Она отобрала несколько из них… Достала из серванта фото Григория Богданова и своей матери Ирины Ильиной. Чёрно-белое фото пожелтело от времени. Видно было, что Григорий и Ирина специально не позировали для фотографа, а просто случайно попали в объектив, который запечатлел их в детдоме. Невольно девушка задумалась: «А, если бы Богданов женился на Вере Телегиной? Какова была моя жизнь сейчас?» Мысленно она строила предположения, развивала сюжетные линии, да так и заснула за столом…

Пробудилась она от настойчивого стука в окно. Девушка поднялась из-за стола, распахнула створки… В горницу ворвался свежий августовский воздух.

– Кто там? – резко спросила хозяйка.

– Это я – Фёдор… – раздался знакомый голос. И Наталья различила красивое лицо парня в вечерних сумерках.

– Чего тебе? – подозрительно поинтересовалась Наталья.

– Проведать пришёл, по-соседски… Не видно тебя вовсе…

– Дела… Работаю, дочь воспитываю… Некогда мне… Да ты иди, а то не дай Бог Дарья примчится.

Фёдор хмыкнул.

– Она не жена мне, чтобы проходу не давать… Могу я соседку проведать?

– Ой ли? – съязвила девушка. – Помню я встречу, когда ты нас на мотоцикле подвёз. Твоя зазноба чуть дверь мне не вынесла. Ладно уж, заходи…

Фёдор ломанулся было в окно.

– Не сюда! – пресекла его Наталья. – Для этого дверь есть.

Фёдор вошёл в горницу, тотчас окинув взором царившую в ней чистоту.

– Уютно у тебя здесь… – заметил он.

– Садись к столу… Только фотографии уберу…

Фёдор бросил беглый взор на фото.

– Я тоже в юности фотографией увлекался. Старый отцовский аппарат мучил… А эти ты что отложила? – обратил он внимание на стопку отдельной лежавших фотокарточек.

– Хочу в рамку поместить, да на стенку повесить, – пояснила Наташа. – Я тебя чаем сейчас угощу. У меня пироги есть… Прасковья рецептом поделилась…

Наталья собрала угощенье на стол. Фёдор с удовольствием пригубил ароматный напиток.

– И всё у тебя ни так, как у наших баб… Даже чай другой… – заметил он.

– Просто заваривать надо правильно и заварку не экономить, – пояснила хозяйка.

– А хочешь, я тебе рамку для фоток сделаю? – предложил Фёдор. – У меня дед краснодеревщиком был, научил с деревом и инструментом обращаться.

Наталья задумалась.

– Хочу! Большую рамку с красивым резным багетом. Я в ней все фото размещу и в горнице на стену повешу.

– Лады! – поддержал Фёдор и с аппетитом надкусил пирожок.

После этого вечера Фёдор стал частенько наведываться к Наталье (односельчане теперь называли её иначе как Натаха Мальцева) под всяким благовидным предлогом. И рамку смастерил как обещал. Наталья повесила фотографии в горнице, в том числе дорогое сердцу фото мамы Ирины Ильиной и биологического отца Григория Богданова. Девушка не сомневалась: придёт день, и она встретит своего настоящего отца.

Дарья изводилась от ревности, аж с лица спала. Она всячески настраивала деревенских баб против пришлой Натахи. Наконец вмешалась Прасковья Петровна. Она как-то пришла в дом к Дарье и сказала:

– Ты чем соперницу винить, кстати, промеж Натальи и Фёдора нет ничего, в этом я уверена, лучше мужика делом займи.

Дарья недовольно огрызнулась:

– Я чё ему массовик-затейник? Пусть он меня веселит!

– Да не в веселье дело, – заметила умудрённая опытом Прасковья. – Он к Наталье тянется потому, что интересно с ней. Она девушка развитая, разговор умеет поддержать, суждение своё высказать. Да и не в вину тебе, Дарья, будет сказано – следит за собой.

Дарья упёрла руки в боки.

– Вот значит, как Прасковья Петровна! Святая вы наша простота! Я и лицом дурна и неряха! И словом со мной обмолвиться без надобности!

– Это уж тебе самой решать, – спокойно парировала гостья. – А женщин наших прекращай против Мальцевой настраивать. Добром это не кончится!

– Да провались пропадом эта ваша городская вертихвостка! Прикатила на нашу шею! – ярилась Дарья.

– На шее Наталья ни у кого не сидит! – резонно заметила Прасковья. – Она официально у меня в детдоме работает, не покладая рук! И на племянницу патронат оформила!

Дарья демонстративно закатила глаза.

– Мать Тереза, блин! Чистенькая такая вся! Белая и пушистая! А Фёдора я ей не отдам! Так и знай!

Прасковья осуждающе покачала головой.

– Ничего ты, Дашка, не поняла…

После этого разговора Дарья прикупила пару новых платьев в райцентре, стала делать причёски и пользоваться косметикой. Бабы тотчас усекли: в отношениях Дашки и Фёдора наступил переломный момент.

Фёдор свою зазнобу не обижал, от ворот поворот не давал, но и к Наталье между делом продолжал захаживать: то починить чего, по пособить по хозяйству.

А в конце сентября повадился Фёдор ездить в свободное от работы время в детский дом. Дел там с лихвой хватало, и мужские руки были весьма кстати.

Прасковья понимала: Фёдор делает всё это из-за Натальи. Но вмешиваться не собиралась. Ей нравилась девушка и втайне она надеялась, что промеж неё и Фёдором всё сладится.

Наталья же пыталась заглушить в себе нарождающееся новое чувство. Сначала она принимала помощь Фёдора настороженно, с некоторым подозрением, опасаясь, что тот начнёт распускать руки. Но тот вёл себя достойно. Лишь по пламенному взору Фёдора девушка понимала, что творится у него в душе.

Всё это время Наталья время от времени навещала Веру Телегину, приносила ей продукты, давала деньги. Женщина же тотчас их пропивала вместе с собутыльниками. Потому, как и для самогонки нужны ингредиенты, а они стоят денег.

* * *

Неожиданно по деревне разнеслась новость: Верка Телегина насмерть упилась самогонки. Стояло похожее воскресенье, Наталья в это время занималась домашним хозяйством. Светочка ни на шаг от неё не отходила, пытаясь помочь.

К Наталье заглянула Валентина, одна из соседок.

– Всё отмучилась… – тяжело вздохнула женщина. – Да разве это была жизнь? Верку трезвой-то никто почитай лет пятнадцать не видел.

Наталья стояла перед Валентиной, машинально вытирая о фартук перепачканные мукой руки. Что она чувствовала? Фактически Телегина была для неё чужим человеком. Произвести ребёнка на свет, не значит, стать ему родной матерью. По время первой встречи с Телегиной Наталья ощутила необъяснимую горечь, словно её лишили чего-то хорошего, обманули. В тоже время биологическая мать вызывала у девушки жалость. Но вскоре Наталья поняла: Вера не намерена менять свой образ жизни, она его сама выбрала.

А после того, как Наталья оформила патронат, она с головой погрузилась в домашние заботы. Однако, Телегину навещала, хоть и изредка. Как-то Вера ей сказала:

– Ты молодец, не побоялась взвалить на себя ношу… Чужого ребёнка взяла…

– Светочка мне не чужая, а племянница, – резонно заметила Наталья. – Она меня мамой зовёт…

Верка всхлипнула.

– Вот и я… Вот и мне… – пыталась что-то сказать она. – Вот и моя дочь была бы уже взрослой… Помогала бы мне…

Неожиданно для себя Наталья резко встала из-за стола, выпрямившись, как струна.

– А кто же вам её воспитать мешал? – резко спросила она.

Верка растерянно захлопала помутневшими от самогонки глазами.

– А ты знаешь, какое время было? Жрать нечего! Всё дорого! Работы нет! Мужик меня бросил! – пыталась оправдаться она.

– Время в России лёгким не бывает! – отчеканила девушка. – Пойду я… Меня дочь дома ждёт!

Наталья ушла, а Вера так и осталась сидеть за столом с открытым ртом.

…И вот Вера Телегина умерла. Порвалась ещё одна ниточка, связующая Наталью с её прошлым.

– Надо похороны справить, как подобает, – твёрдым голосом предложила она.

– Дык никто не против… Однако… – протянула Валентина. – Хоронить-то Телегину некому.

Тут Наталья встрепенулась.

– Я сама её похороню! – отрезала она.

Валентина от неожиданности вздрогнула.

– Чудная ты, Натаха… Она ж тебе чужая… Хотя в деревне все знают: ты ей помогала.

После этого разговора Наталья взяла на себя все хлопоты по организации похорон. Местное деревенское руководство в стороне не осталось, выделило немного денег. Кто-то из деревенских «скинулся», набрали некоторую сумму, принесли Наталье Мальцевой.

Наталья оплатила все необходимые расходы, заказала в райцентре гроб. Фёдор в эти дни ни на шаг не отходил от неё, помогал во всём. Дарья поняла: любимый мужчина потерян для неё навсегда.

Веру в последний путь обряжали местные женщины. Наталья так и не нашла силы принять в этом участие. В это время она вместе с Фёдором отправилась в соседнюю деревню, где располагалась небольшая церквушка и договорилась со священником.

…День похорон выдался сухим и солнечным. На местном деревенском кладбище мужики вырыли могилу. Священник, как и надлежит, произнёс молитву, совершил погребальный обряд. Гроб опустили в могилу…

Наталье вдруг показалось, что земля уходит из-под ног. Фёдор заметил, как она начала оседать, тотчас подхватил и прижал к груди.

Женщины начали перешептываться…

Поминки собрали в доме Телегиной. Женщины кое-как прибрались, расставили на стол покоцанную посуду, другой в доме не нашлось. Местное общество скромно выпило и скромно закусило за упокой души рабы Божьей Веры Телегиной, жизнь которой прошла так бездарно, а ведь покойной недавно исполнилось сорок четыре года.

Ещё одна жизнь закончилась, а дом осиротел. На следующий день его окна заколотили досками…

* * *

Николай Петровский расположился на диване в роскошной гостиной Золотинских и, не отрываясь читал, написанный Кристиной сценарий. Описанные сцены пробудили в нём дорогие сердцу воспоминания. Он видел перед собой Наталью, стройную, белокурую, голубоглазую, желанную… Ему казалось, что он вновь переживает восторг любви, испытанный ещё зимой в лесной часовне.

И вот он подошёл к кульминационной сцене сценария. Девушка, доведённая до отчаяния жестокостью любовника-олигарха, решает имитировать свою смерть, чтобы, наконец, обрести свободу и душевное равновесие. Николай оторвался от сценария и вперил взор в Кристину.

– Что это? – взволнованно спросил он. – Зачем ты дала мне сценарий? Что ты хотела этим сказать?

Кристина подсела поближе к Николаю.

– Умоляю тебя, успокойся. Я всё знаю, я же ей помогала… И о твоей роли в этой истории я тоже знаю.

Николай отбросил сценарий и побледнел. Он уже собирался подняться с дивана, когда Кристина перехватила его за руку.

– Выслушай меня! Сядь! – решительно потребовала она. Петровский подчинился. – Я не намерена причинить вреда Наталье, я просто хочу поведать некую историю зрителю вот и всё! Ты же прекрасно справишься с ролью Вадима Резникова! Это твоя роль! Твой шанс выйти из небытия! Поверь мне «Хочу жить и умереть» – грандиозный проект. Иван уже нашёл деньги, скоро начнутся съёмки.

Петровский задумался.

– Поклянись, что ты никогда и словом не обмолвишься о Наталье…

– Клянусь… Наталья была моей подругой и я рада, что она сумела избавиться от этого извращенца Горского.

– А теперь ты хочешь, чтобы я его сыграл… В смысле Резникова…

– Хочу! И у тебя это отлично получится! – уверенно заявила Кристина.

– Хорошо, я согласен. Когда начинаются съёмки?

– Через две недели… Премьера в начале будущего года.

Глава 9

В середине октября Наталья с первыми лучами солнца завела свои полуразвалившиеся «Жигули», оставила приёмную дочь на попечение Прасковьи, а сама отправилась в Пензу. Путь был неблизким. Наталья к нему тщательно подготовилась – Прасковья Петровна снабдила девушку надлежащими бумагами. Адресовались они администрации города, потому как медлить более было нельзя: здание детского дома разваливалось на глазах, его либо надо было сносить, либо делать капитальный ремонт. Прасковья склонялась к первому варианту, ибо здание пребывало в аварийном состоянии крайней степени тяжести.

Умудрённая опытом директриса предлагала в письме перевести детский дом в здание местного краеведческого музея, расположенного в усадьбе конца XIX века. Правда, усадьба комфортабельностью не отличалась, но, по крайней мере, стены и крыша её не разрушались. К тому же музей этот никто не посещал. Местные власти штат давно упразднили за ненадобностью, оставив пожилую смотрительницу и сторожа. Прасковья давно подозревала, что в кулуарах власти идёт торг: кому достанется здание музея. И, отправляя в Пензу Наталью, надеялась на успех.

Тем паче Прасковья уповала на обаятельность и молодость девушки, которые помогут ей преодолеть многочисленные препоны и добраться-таки до сильных мира сего.

Измученная дорогой Наталья приехала в город, припарковалась около здания местной администрации. При помощи своего очарования, внушительной пачки документов, выданных директрисой, она почти что беспрепятственно вошла в здание, миновала настырную охрану и оставила простенький синтетический полушубок в раздевалке.

Девушка, облачённая в деловой костюм, а он немало помог ей пустить пыль в глаза местным охранникам, двигалась по коридору, чеканя шаг. Она была преисполнена решимости попасть на приём к депутату областной думы (неважно какого, ибо все они «одного поля ягоды») и привлечь, наконец, внимание к проблемам детского дома.

Наталья замедлила шаг, читая таблички, прикреплённые к многочисленным дверям, с именами и фамилиями местных боссов, размышляя, – с кого же начать.

Неожиданно открылась ближайшая дверь, из неё вышел молодой подтянутый мужчина, облачённый в отменный костюм и подстать ему ботинки.

– Простите, – обратилась к нему Наталья, цепляясь как за спасительную соломинку.

– Я вас слушаю… – произнёс функционер, с явным удовольствием изучая привлекательную девушку. – Вы новенькая? Заблудились? – предположил он. – Немудрено! В таких-то коридорах! Да и мы, мужчины, все на один манер одеты! – пошутил он. Наталья рассмеялась.

– Вы попали прямо в яблочко – я новенькая. Мне надо попасть на приём к депутату областной думы…

Мужчина улыбнулся.

– По какому вопросу? По личному?

– Скорее по общественному… По поводу детского дома номер … Он расположен близ деревни Мукоудёровки.

Функционер закатил глаза.

– Мукоудёровки? – переспросил он. – Странное название. Неужели есть такая деревня? Это вообще где?

– Недалеко от Сурска… – пояснила девушка.

– А вы кто же будите? – допытывался мужчина. – Юрист?

Наталья ослепительно улыбнулась.

– Я воспитатель в тамошнем детском доме.

Мужчина округлил глаза.

– Вы – воспитатель?! Не может быть! Что делает такая очаровательная барышня в Мукоудёровке?

– Живу, работаю, воспитываю приёмную дочь… – призналась Наталья.

Мужчина как-то странно сморгнул…

– Знаете, что… Давайте пообедаем вместе. Смею предположить, путь из Мукоудёровки в Пензу был нелёгким… – и тут девушка ощутила приступ голода, в животе предательски заурчало. – Кстати меня Андреем Соболевским зовут… А вас?

– Наталья…

– Вот и прекрасно! Недалеко есть отличное кафе, там в это время подают бизнес-ланч. Идёмте! Я умираю от голода.

Андрей подхватил девушку под руку и стремительно увлёк за собой.

Кафе выглядело вполне уютно. Наталья расслабилась, напряжение спало. Андрей заказал два обеда и немедля приступил к поглощению своей порции. Наконец, насытившись, он спросил:

– А теперь излагайте суть дела. У меня есть ещё минут двадцать.

– Но… – растерялась Наталья.

– Понимаю, вы сомневаетесь в моём статусе. – С пониманием произнёс Андрей. – Вас смущает моя молодость… Так вот я – референт депутата местной думы Григория Богданова.

Наталья оцепенела. Андрей заметил её замешательство.

– Уверяю вас, Григорий Александрович – честнейший человек. И все эти нападки в местной прессе – чистой воды происки завистников и конкурентов.

После некоторой паузы Наталья обрела дар речи.

– Я не сомневаюсь в порядочности вашего босса. Тем более, что ему хорошо знакомо детское учреждение в Мукоудёровке…

– М-да… – референт удивлённо вскинул брови. – Интересно знать и откуда же?

– Богатый жизненный опыт, – с натужной улыбкой констатировала девушка. – Но давайте поговорим по существу…

Андрей кивнул.

– У вас деловая хватка, госпожа воспитательница. Я – весь внимание.

Наталья быстро и чётко изложила суть дела: и об аварийном состоянии здания, и о том, что дети донашивают друг за другом вещи и обувь, и о том, что рацион их питания достаточно скудный. А главное о том, что здание краеведческого музея, расположенное в двух километрах от детского дома, стоит без надобности.

Андрей внимательно выслушал. Извлёк, из кожаного портфельчика ручку с блокнотом, сделал пометки.

– Я всё понял, госпожа воспитательница. Подробнейшим образом доложу Григорию Александровичу. Оставьте свой мобильник для связи.

Наталья, ещё не веря в свою удачу, продиктовала номер.

– Я с вами непременно свяжусь, – пообещал референт. – Кстати, у вас есть бумаги, подтверждающие износ здания?

– Да. Вот… – Наталья протянула референту увесистую папку.

– Отлично! Тогда – до встречи! – бросил он на прощанье, положил на стол перед Натальей свою визитку и стремительно покинул кафе.

Наталья посидела за столиком ещё минут пятнадцать, размышляя: «Как так может быть? Я приехала в Пензу и тотчас познакомилась с референтом своего отца?! Что это: провидение или дело случая? Точно говорят: пути Господни неисповедимы…»

Девушка взяла в руки визитку, бесцельно покрутила её и положила в карман жакетки.

«Пора домой… Вернусь уже затемно… Светочка будет скучать…»

* * *

Григорий Богданов сидел за роскошным письменным столом и просматривал свежие пензенские газеты. На глаза ему попалась заметка под названием «Богдановские миллионы». Некий хитромудрый журналист рассказывал читателю о том, что депутат областной думы Богданов владеет пятикомнатной квартирой в Москве, четырёхкомнатной – в Пензе. Мало того у него есть трёхэтажный коттедж под Пензой, а также поместье с особняком недалеко от Сурска. В последнем он появляется раз в год по осени, поохотиться. В остальное время в поместье проживает прислуга, садовник и охрана. Затем дотошный папарацци переходит к подробному списку недвижимости Богданова за рубежом.

Богданов покрылся испариной и ослабил галстук, как раз в тот момент, когда в кабинет вошёл референт.

– Где ты бродишь, Андрей? На вот прочти! Очередной бумагомаратель меня грязью поливает! – возмутился депутат, тыча указательным пальцем в газету.

Андрей вальяжно опустился в кресло около окна.

– Да бросьте вы, дядь Гриш! Насрать на эту газету!

Богданов округлил глаза.

– Сколько раз я просил тебя называть меня по имени отчеству! Даже наедине! Ты хоть и доводишься племянником моей жене, но субординацию следует соблюдать!

Андрей виновато улыбнулся.

– Простите Григорий Александрович! Увлёкся, забылся немного… Ну, с кем не бывает?

– Ладно… Чего уж… – примирительно произнёс депутат. – Ты хоть понимаешь, что меня травят?

– Понимаю. И даже знаю, кто за этим стоит. Ваша служба безопасности всё выяснила…

Богданов удивлённо вскинул брови.

– Шустрый ты, Соболевский! Неспроста моя супруга Виктория тебя рекомендовала…

– Даром свой хлеб не ем, – гордо заметил референт. – Так вот, за ниточки дёргает новый губернатор.

Богданов откинулся в кресле и прикрыл глаза.

– Теперь всё понятно… Новая метла по-новому метёт. Копает под меня… Своим место расчищает… Опорочить хочет…

– Или уголовное дело завести. Сейчас это модно, – вставил въедливый референт.

Богданов широко распахнул глаза.

– Это мы ещё посмотрим! У меня связи в Москве есть!

Пока босс выпускал пары, Соболевский рассматривал свой маникюр.

– Чего молчишь? Скажи, хоть что-нибудь?! Ты, в конце концов, мой помощник или нет?

– Ваш, ваш… Только вот, что я скажу: криком и эмоциями в данной ситуации не поможешь! Согласитесь, вам есть чего бояться…

Лицо Богданова налилось кровью.

– Ах, ты щенок! – рявкнул он и ударил кулаком по столу.

– Ой, Григорий Александрович, доведёте вы себя до сердечного приступа. Успокойтесь! Есть у меня одна мыслишка.

Богданов тотчас остыл и с нескрываемым интересом воззрился на родственника.

– Недалеко от деревни… – он открыл блокнотик и уточнил название, – Мукоудёровки… М-да… Звучит именно так… Так вот где-то рядом с этой Богом забытой деревней, в глубинах нашей области, разрушается детский дом. Того гляди упадёт и детишек придавит…

При упоминании детского дома Богданов встрепенулся.

– Мукоудёровка! Есть такая деревня! Знаю!

Соболевский цепким взором вперился в босса.

– Угу… Госпожа воспитательница мне так и сказала: этот детский дом вам хорошо известен.

– Госпожа воспитательница?! Кто такая? – насторожился депутат.

– Молодая очаровательная девушка. Такой бы личным секретарём у депутата работать, а не в глуши прозябать. Я познакомился с ней час назад. Так вот она дала мне исчерпывающую информацию, подтверждённую документами, – Соболевский поднялся из кресла и положил на стол перед дядей-депутатом папку с документами.

– Хм… Откуда воспитательница взялась? – поинтересовался Богданов с недоверием глядя на пухлую папку.

– Приехала из деревни, полдня потратила. И подозреваю, что путь проделала не на джипе. А девчонка миленькая, просто прелесть…

– И что ты предлагаешь? Использовать детский дом в мою пользу?

Референт кивнул.

– Разумеется! Вы, как человек, любящий детей – вы же дважды отец! – переживаете за их судьбу. А вдруг ветхое здание обрушиться? Кто будет за это в ответе? А? Если вы внимательно изучите папочку, то увидите, в какие инстанции обращалась директриса детского приюта и везде получала отказ. Когда как здание давно уже, а точнее десять лет назад, признано аварийным. Мы с вами с этого такую pr-акцию отгрохаем! Всем недоброжелателям рты заткнём! И самого губернатора умоем!

Богданов расплылся в улыбке.

– Молодец, Андрюшка! Хвалю! Готовь командировку, и телевидение не забудь! Мол, я получил сигнал и тотчас отреагировал! А там посмотрим…

* * *

Поднаторевший в pr-делах Соболевский на выделенные депутатом средства закупил для детского дома одежду, обувь, игрушки, велосипеды, постельное бельё, консервированные соки и фрукты. Словом, получился целый крытый фургон.

А также загодя позаботился о телевидении. На одном из местных каналов у Соболевского была прикормленная съёмочная группа, готовая в соответствии с тарифом ринуться за Богданова и в огонь и в воду.

И такой «момент истины» настал.

Появление в детском доме телевидения, депутата и целого фургона подарков нарушило привычный уклад жизни. Богданов и Соболевский всё рассчитали правило, застав быт детского учреждения без прикрас. То, что они увидели, повергло их в глубочайший шок…

Наталья впервые увидела своего отца. Перед ней стоял уверенный в себе мужчина средних лет. Всё выдавало в нём достаток: и аккуратная причёска, и аромат дорогого одеколона, и джинсовый костюм с кожаной курткой, в которые он облачился для неформальной обстановки. И даже золотой перстень с бриллиантом, поблескивающий на безымянном пальце правой руки…

Весь облик Григория неожиданно пробудил в Наталье тягостные воспоминания о Горском. «Одного поля ягоды… – подумала она. – Ничего удивительного, что он не женился на Телегиной… Зачем ему простая деревенская девка? У таких, как Богданов вся жизнь наперёд расписана…»

Прасковья Петровна и Наталья, теперь уже можно сказать, – инициатор высокопоставленного визита, руководили экскурсией журналистов, открывая перед телезрителями всю подноготную здешней жизни.

Богданов вёл себя в соответствии с разработанным сценарием, однако всё предусмотреть не удалось, постановкой сцен группа занималась на ходу. Сюжет получился ошеломительный.

…В какой-то момент депутат поймал себя на мысли, что знаком с Натальей. Он явно её где-то видел… Во время перерыва Богданов подошёл в ней и спросил без обиняков:

– Мы могли с вами встречаться ранее? Ваше лицо кажется мне знакомым…

Наталья смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Заходите ко мне на чай… Я живу в Мукоудёровке, недалеко от детского дома… Там и поговорим.

Ответ девушки заинтриговал депутата.

– Эту деревню я прекрасно знаю. Ещё в молодости с бригадой студентов занимался там строительством объектов хозяйственного назначения. Буду рад навестить места былой боевой славы!

* * *

Богданов сдержал своё обещание. Вечером, уставший, но довольный проведённой работой вместе с Соболевским навестил Наталью.

Пока девушка хлопотала около стола, Светочка водила депутата по дому.

– Пойдём, я покажу тебе свои игрушки, – бесхитростно предложила она, и Богданов не смог устоять перед детской наивностью.

Пока он запоминал имена многочисленных кукол, Соболевский цепким взором изучал фотографии, развешанные в горнице в обрамлении замысловатого багета. Одна из них особенно привлекла его внимание, на ней была изображена некая женщина, Ирина Николаевна Ильина, и депутат Григорий Александрович Богданов, но только в молодости. Референт, безусловно, узнал своего дядюшку.

Наталья поставила на стол пироги.

– Прошу к столу, всё готово, – сказала она.

Соболевский оторвал взор от фотографии.

– Наталья… – начал он вкрадчивым взором. – Меня заинтересовало одно фото…

– И я даже знаю, какое именно… – спокойно ответила хозяйка.

– А вы не так просты, как кажитесь, госпожа воспитательница… – наконец, понял референт. – И всё же я прошу ответить на мой вопрос.

– Разумеется, отвечу… Но только в присутствии Григория Александровича.

Хозяйка пригласила депутата за стол, попотчевала чаем с пирогами. Съёмочная группа в свою очередь зафиксировала дружеское чаепитие.

Когда же она удалилась, а депутат насытился пирогами, Соболевский встал из-за стола, снял рамку с фото со стены.

– Вот посмотрите… – положил референт рамку перед Богдановым.

– Что это? – удивился тот и начал бегло рассматривать изображения. И вдруг он остановился на своём фото. – Откуда у вас моя фотография?

– Я нашла её здесь в доме, на чердаке, в старом чемодане…

– Припоминаю женщину… Кажется её звали Людмила… Нет-нет…

– Её звали Ирина. Она моя приёмная мама… – призналась Наталья.

Богданов вперился в фото… В глубинах его памяти начали оживать воспоминания… Наталья не сводила с него пристального взгляда. Соболевский сразу же понял: в старой фотографии сокрыта некая тайна…

Богданов изменился в лице, казалось, его пронзила нестерпимая боль.

– Я всё помню… Всё… Это было лет двадцать назад…

– Чуть меньше… – уточнила Наталья.

– Тебя зовут Наталья… – рассуждал Богданов, не отрывая взора от рамки. – Всё сходится… Ты – моя дочь?

Соболевский, не ожидая такого поворота событий, буквально подпрыгнул на стуле.

– Да, я – ваша дочь… – подтвердила девушка. – И поверьте, я не требую от вас никаких объяснений.

– А что тут объяснять? Я бросил беременную женщину, женился на другой… Ради денег, ради положения… Тебя отдали в детский дом…

– Я всё знаю, Григорий Александрович. Не стоит говорить об этом. Я рада, что судьба свела нас вместе и не намерена шантажировать вас.

– Дядя Гриша! Неужели эта девчонка – ваша дочь? – наконец вымолвил опешивший племянник.

– Да, Андрей… Наташа – моя внебрачная дочь… А что стало с Верой Телегиной? Я до сих пор помню, как её зовут…

– Она умерла… – ответила Наташа.

Соболевский быстро пришёл в себя, к нему вернулась деловая хватка.

– Наталья, я убедительно прошу вас, чтобы сегодняшнее открытие оставалось тайной. Иначе это может навредить Григорию Александровичу!

– Ещё раз повторяю: я не намерена использовать открывшееся родство в корыстных целях. Всё останется по-прежнему…

Богданов поднялся из-за стола.

– Сегодня выдался трудный насыщенный день, слишком уж много впечатлений. Благодарю за угощение, Наташа… И хочу сказать на прощанье: ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

А Пензу депутат прибыл поздно, далеко за полночь. За рулём джипа сидел Соболевский, Богданов же всю дорогу молчал, предаваясь тягостным воспоминаниям.

– Я знаю, что Виктория приставила тебя за мной шпионить… – наконец произнёс он, когда машина остановилась перед подъездом его дома.

– Помилуйте, Григорий Александрович… – растерялся референт.

– Я не сужу её за это… И тебя тоже… – спокойно продолжил Богданов. – Хотя должен признать, что ты – парень не промах. По крайней мере, я знаю: кто за мной шпионит…

Андрей молчал. И в данном случае молчание было единственно правильным поведением.

– Тебе кажется, Андрюшка, что ты контролируешь меня и мои дела… Это лишь видимость… – признался депутат.

– Тогда зачем вы меня держите подле себя? – искренне удивился Соболевский.

– Потому, что уверен: ты мне полезен. У тебя есть чутьё и везенье… И я не ошибся…

Соболевский усмехнулся.

– Клянусь вам, Григорий Александрович, я ни словом не обмолвлюсь о Натальи… А тем паче о ваших родственных с ней связях…

– Хорошо… – удовлетворённо произнёс Григорий. – Это я и хотел от тебя услышать. И вот, что я подумал…

Соболевский встрепенулся.

– Детский дом того гляди рухнет… Усадьбу-музей переоформлять из одного ведомства в другое – целая история. Это может занять несколько лет. Тем временем может случиться непоправимое…

Соболевский напрягся, понимая, куда клонит Богданов.

– Вы хотите разместить приют в своём поместье?!

– Да, по крайней мере, временно, пока не уладим все формальности с усадьбой.

– Гениальная идея! – поддержал референт. – Организуем поддержку в прессе и на ТВ! Ваши противники и недоброжелатели потерпят полное фиаско!

Глава 10

Весть о том, что депутат Богданов намерен предоставить детскому дому из Мукоудёровки своё поместье во временное пользование, тотчас облетело всю область. К тому же по местным каналам беспрестанно мелькал сюжет о посещении депутатом выше названного детского учреждения. В области даже зародилось движение в поддержку сирот. В общем, события развивались по сценарию Соболевского и Богданова, так что над головой депутата вскоре засиял «нимб святости». И о его награбленных миллионах как-то вдруг все позабыли…

После нового года приют готовился к переезду. С утра до вечера в детском учреждении стояла полнейшая кутерьма, Прасковья Петровна, воспитатели, нянечки весь персонал сбился с ног. Но это были приятные хлопоты. Правда, поместье Богданова располагалось от Мукоудёровки несколько далековато, каждый день домой не наездишься. Поэтому на общем собрании коллектива решили работать вахтовым методом.

После собрания Прасковья отозвала Наталью в сторонку.

– Вижу мучит тебя что-то… Гложет изнутри… Привязалась я к тебе, как к дочери, и мне не безразлично, что с тобой происходит…

Наталья вздохнула.

– Это из-за Фёдора… – призналась она.

– Тю!!! – рассмеялась директриса. – Парень тебя любит, иссохся весь. Дашку бросил! Носа к ней не кажет! Что тебе ещё надо? Фёдор – работящий, красивый, выпивает в меру…

– Боюсь я… – призналась Наталья.

– Чего любви? Или детей рожать?

Наталья опустила очи в долу.

– И того и другого…

– Ой, девка! Гляди – не погадай! Дело, конечно, твоё! Только за Фёдором ты будешь, как за каменной стеной!

– Я знаю… – со вздохом ответила девушка. – И Светочка к нему привязалась.

Этим же вечером Фёдор зашёл к Наталье. Света бросилась к гостю на шею.

– Федя! Федя! – воскликнула она. Мужчина подхватил девочку на руки. Та чмокнула его в щёку.

Наталья стояла подле стола, скрестив на груди руки, понимая, что должна принять решение. Ибо дальше так продолжаться не может…

– Мама! Мама! А можно я буду дядю Федю папой называть? – задала Света наивный вопрос, который расставил все точки над «i».

– Можно… – со вздохом облегчения ответила Наталья.

Фёдор одарил девушку улыбкой.

– Я думал, что ты никогда не решишься… Уж хотел уехать из деревни в город… – признался он.

– Пойми меня правильно, мне нужно было время, чтобы привыкнуть к тебе и обо всём подумать…

В памяти Натальи всплыло дорогое сердцу воспоминание:

«… – Вы слышали такое выражение: голод сердца? – спросил Петровский, приблизившись к Наталье.

– Голод сердца… – как зачарованная вторила ему Наталья.

– Да, это когда человек долго живёт без любви и уже не надеется её обрести. Но вдруг он встречает того, с кем бы хотел утолить этот голод. И я хочу утолить голод с вами… – неожиданно признался Николай».

«Я хочу утолить голод сердца с Фёдором…» – окончательно решила Наталья.

…Фёдор сел за стол, держа на руках Свету. Девочка так и льнула к нему.

– Я могу остаться? – робко спросил он.

Наталья лишь кивнула в ответ и начала собирать на стол ужин.

* * *

На премьеру фильма «Хочу жить и умереть» известного продюсера Ивана Золотинского в концертном зале «Пушкинский» собралась чуть ли не вся московская элита.

Супруги Золотинские предвкушали фурор, тем паче, что история фильма сама по себе весьма необычная, да и Николай Петровский блестяще сыграл главного злодея – банкира Резникова. Кристина же исполнила в фильме подругу главной героини.

Игорь Горский пришёл на премьеру с новой любовницей. Золотинский лишь удостоил его мимолётного взгляда и кивка головы. Уж слишком он был поглощен происходящим действом.

И вот, наконец, зрители заняли свои места в зале. Иван Золотинский, режиссёр и Кристина, как сценарист, поднялись на сцену и взяли короткое вступительное слово.

После аплодисментов свет в зале погас, вспыхнул экран. В течение первых пяти минут, отведённых на завязку сюжета, – приезду двух провинциалок в Москву – на экране мелькали роли. Затем развернулся полномасштабный титр: «Хочу жить и умереть…»

На протяжении всего фильма Горский не мог избавиться от ощущения, что где-то он уже это видел, нечто похожее уже происходило. В конце фильма, когда главная героиня инсценировала свою смерть и бежала от любовника-банкира, он пришёл к твёрдому убеждению: Наталья жива! Она не утонула в Москва-реке, а сбежала!

Горский, не дожидаясь окончания фильма, резко поднялся и грубо схватил свою спутницу за руку.

– Мы уходим! – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

По приезде домой он тотчас вызвал начальника банковской службы безопасности и в приватной беседе приказал ему разыскать Наталью Ильину, свою бывшую любовницу.

Начальник безопасности удивлённо сморгнул – о самоубийстве любовницы Горского знала вся Москва.

– Я уверен – эта сучка жива!!! – рявкнул Горский. – Она обманула меня! И жестоко поплатиться за свою ложь! Я хочу, чтобы ты нашёл её! – бесновался банкир.

Начальнику службы безопасности ничего не оставалось делать, как выполнить приказ босса. Он отправил верного человека в стрип-клуб «Дикая кошка», где тот без труда выяснил, что Наталья и её подруга приехали в Москву из Сурска Пензенской области. Этого было вполне достаточно, чтобы начать поиски. Ибо начальник службы безопасности пребывал в уверенности, если бывшая любовница Горского жива, она непременно отправиться в родной город.

…Валерий, из банковской службы безопасности, благополучно добрался до Сурска. В городе, в столе справок, он узнал адрес Натальи Ивановны Ильиной, девятнадцати лет отроду.

Он на машине доехал до дома Ильиной, припарковался. Из бокового окна цепким взором окинул ветхое деревянное строение.

– Мама дорогая! И как в этом клоповнике люди живут? – удивился он, вышел из авто и направился к ближайшему крыльцу.

Доски под его солидным весом предательски заскрипели…

– Тьфу ты, чёрт! – выругался Валерий. – Не хватало ещё ноги переломать! Точно москвичи говорят: жизнь кончается за МКАДом!

Он нажал кнопку звонка – в ответ тишина. Постучал – тот же результат.

Из соседней двери появился Василий Филиппов и подозрительно вперился в незнакомца.

– Кого ищёшь, приятель? – осторожно поинтересовался он.

– Да соседку вашу Наташку Ильину, – нарочито беззаботно произнёс Валерий.

– А-а-а… – задумчиво протянул Василий. – И на что она тебе понадобилась? – допытывался он.

– Дело у меня к ней, от Олеси, её подруги.

– Ну да… Конечно, от Олеськи… – настороженно повторил Василий. – А ты мне скажи, я передам, когда она появится. Давно Натальи здесь не видно, уехала она в Москву лучшей доли искать.

– Да быть такого не может! – артистично возмутился Валерий. – Олеся мне сама сказала: Наталья в родной город вернулась.

– Не видел, – коротко отрезал Василий, заподозрив неладное. – Зря ты, парень, время теряешь!

– М-да… – стушевался Валерий для вида. – Жаль…

На глазах дотошного Василия чужак сел в машину и уехал. Скрывшись за близлежащими строениями, он остановился, вышел из машины и, стараясь быть незамеченным, снова вернулся к дому Натальи. Профессиональное чутьё подсказывало ему: мужик что-то знает и не хочет говорить. Он поднял меховой воротник куртки, надел вязаные перчатки, укрывшись за углом старого сарая, как раз напротив окон Василия. И принялся ждать…

Через час его терпение было вознаграждено с лихвой. Из двери дотошного мужика, Василия, появилась женщина и направилась вверх по улице. Валерий пошёл вслед за ней. Отойдя от дома на некоторое расстояние, соглядатай приблизился к незнакомке.

– День добрый! – вежливо поздоровался он.

Женщина оглянулась.

– Добрый! – удивлённо ответила она. – А ты кто такой будешь? Не из здешних явно…

– Я из Москвы. Для Натальи привёз весточку от подруги Олеси… Да только найти её не могу.

Жена Василия смекнула: Наташка попала в дурную историю! Недаром в прошлом году летом внезапно на рассвете приехала, да с Василием шепталась. Она тогда весь их разговор подслушала.

– Может, и знаю, где Наташка… – хитро прищурившись, сказала женщина, в душе тайно злорадствуя, что, наконец, сможет поквитаться с ненавистным ей семейством Ильиных.

Валерий быстро понял намёк и извлёк из кармана пухленький портмоне.

– За мной дело не встанет, – шёпотом произнёс он. – Пять тысяч устроит?

Женщина удовлетворённо кивнула.

– Вполне… Только деньги вперёд.

Валерий протянул ей красную купюру. Женщина жадно её перехватила.

– Пол у неё в квартире провалился, жить там нельзя. Думаю, уехала она к своей тётке в Мукоудёровку.

Валерий округлил глаза.

– В Мукочто? Про Мухосранск слыхал, а вот про Мукоудёровку – впервые!

– Есть такая деревня недалеко от Сурска. Захочешь – найдёшь!

Смеркалось. Валерий тщательно изучал карту области, наконец, отыскал деревню с чудовищным названием Мукоудёровка.

– Блин! Ночевать придётся в городе. Интересно гостиница-то здесь есть?

* * *

В эту ночь Фёдор ночевал у своей матери. Галина весь вечер пыталась доказать сыну, что Наталья ему не пара. Наконец Владимир, отец Фёдора, не выдержал:

– Галина, оставь ты его в покое! Взрослый уже! Сам решит: с какой бабой ему жить! Чем тебе пришлая девка плоха?!

– Вот увидишь, подведёт она его «под монастырь»! – не унималась Галина.

– Мам, я вас проведать пришёл. Если ты не оставишь меня в покое – окончательно переберусь к Наталье! Я её люблю! И мы собираемся пожениться!

Галина всплеснула руками.

– Вова! Ты слыхал!

– Слыхал, слыхал, – спокойно ответил супруг. – Всё по закону. А чего в этом плохо-то? Пускай жениться! Это вам бабам-дурам, городская не угодила. Вам бы только языками чесать! А мне она нравится! И лицом хороша, и фигурой, и работящая! Племянницу, между прочим, воспитывает! Та её мамой зовёт…

– А меня папой… – вставил Фёдор.

Галина с недоверием воззрилась на сына.

– Значит, чужого ребёнка будешь воспитывать… – с горечью сказала она.

– Буду! Мы ещё и своих народим!

Галина окончательно сникла, понимая, что сына не переубедить.

В эту ночь Фёдору не спалось, не хватало рядом тёплого желанного тела Натальи. Посреди ночи он поднялся с кровати, подошёл к окну – над деревней занималось зарево.

– Отец! Отец! – закричал Фёдор. – Дом чей-то горит! Пожар!

Владимир вмиг вскочил с кровати и быстро оделся.

– Багор бери! – скомандовал он.

– На кой чёрт? – не понял Фёдор. – Людей спасать надо!

Выбежав на улицу, мужчины поняли: горит дом Мальцевых.

– Дашка – сука! Её рук дело! Убью! – взревел Фёдор и со всех ног бросился к дому Натальи.

…Наталье снился страшный сон: она бежит по лесу, за ней гонится нечто страшное. И это нечто настигает её, окутывает чёрной волной, утаскивает в подземелье и наваливается на грудь. Наталья пытается освободиться, спихнуть с себя нечисть…

Неожиданно девушка проснулась – комната, к которой она спала вместе со Светочкой, окутывал едкий чёрный дым. Наталья ощутила приступ удушья, горло перехватили спазмы. Она встала с кровати, дабы разобраться: что же происходит. Сквозь дверной проём она увидела – горница объята пламенем и дым обволакивает смежные с ней помещения.

Наталья бросилась к девочке, действовать надо было быстро и решительно. Она завернула спящего ребёнка в одеяло, подошла к окну и, распахнув его, со всего размаха выбросила наружу. Девочка удачно приземлилась в сугроб.

Наталья попыталась вылезти в окно, но голова закружилась, воздуха не хватало – она провалилась в темноту.

Фёдор с отцом подбежали к дому Мальцевых – он был объят огнём. Уже пробудились соседи и выбежали во двор, поднялся переполох.

Одна из соседок бросилась к горящему дому, в сугробе она заметила свернувшуюся калачиком тихо плакавшую девочку.

– Господи! Жива! Слава Богу! А Натаха где? – превозмогая треск дерева, вопрошала соседка. Но испуганная девочка ничего не могла ответить.

Фёдор ринулся к двери, но от крыльца уже ничего не осталось, а дверь и прилегающая к ней стена полыхали, словно факел. На крыше уже вовсю трещал шифер, ещё немного и она обрушиться. Стёкла в горнице, не выдержав жара, рассыпались осколками на свежевыпавший снег.

– Дашка – дрянь! Крыльцо керосином облила и подожгла! – догадался он.

Помощи ждать было неоткуда. Односельчане во главе с председателем администрации, обезумевшие от разыгравшейся огненной стихии, метались вокруг дома Мальцевых. Участковый полицейский вызвал пожарных, наряд полиции и скорую помощь. (Пожарная команда из райцентра приедет только к утру, когда от дома останутся одни головешки)

Фёдор ринулся к пристройке, огонь только перекинулся на неё. Подоспевшая Прасковья подала ему топор.

– Бей окна! Наталья – в доме! Девчонку она успела выбросить! – словно безумная кричала она.

Кто-то из соседей принёс лестницу. Фёдор приставил её к остеклению и со всего размаха ударил по нему топором. Груды осколков рассыпались, подобно хрустальному дождю. Один из них распорол Фёдору щёку. Но он этого даже не заметил. Одним махом он очутился в пристройке…

Кто-то из женщин ему крикнул:

– Возьми одеяло! Накройся!

Фёдор схватил одеяло с кровати, накрылся им и ринулся в дом. Едкий дым заполонил всё пространство, мужчина, давясь от кашля, метнулся в комнату, где обычно спала Света. С трудом сквозь языки пламени и завесу дыма он разглядел Наталью, лежавшую ничком на полу около окна.

Он кинулся к ней, укутал обгоревшим одеялом и поднял на руки… Раздался грохот, Фёдор машинально пригнулся, пытаясь свои телом защитить возлюбленную – в горнице обрушились потолочные балки, а за ними и часть крыши.

Не помня себя от страха и смятения, Фёдор с Натальей на руках устремился в пристройку, там уже вовсю бушевал огонь.

Деревенские жители, затаив дыхание, гурьбой стояли в небольшом проулке, напротив пристройки, с замиранием сердца ожидая появления Фёдора. И вот он метнулся среди языков пламени.

– Господи помоги ему! – взмолилась Галина. – Пропади пропадом эта Наташка Мальцева, всё из-за неё!

Прасковья, стоявшая тут же рядом, развернулась и влепила Галине увесистую пощёчину. Мать Фёдора разрыдалась в голос…

Владимир и ещё несколько мужчин приняли Наталью, завернутую в одеяло, из огня. А затем помогли выбраться Фёдору. Куртка на нём горела, он тотчас, кашляя, упал на снег спиной вниз, дабы загасить огонь. К нему, стоная и рыдая, ринулась мать.

– Феденька, сынок! – огласила она деревню истошным криком и упала на снег подле сына. – Волосы… Твои волосы… – шептала она, поглаживая обгоревшую голову сына.

Подошёл Владимир – поднял со снега жену, а затем и сына.

– Цел, сынок? – участливо спросил он, внимательно осматривая Фёдора. У того была распорота щека, из которой сочилась кровь, от шикарных кудрявых волос ничего не осталось. – Не беда, до свадьбы заживёт! Главное живой!

– Наталья… Наталья… – как в бреду шептал Фёдор.

– Да жива она! Что ей сделается! – истерично выкрикнула Галина.

Владимир осуждающе посмотрел на жену.

В этот момент у дома Мальцевых полностью рухнула крыша…

Женщины перекрестились.

Прасковья забрала Наталью и Светочку к себе. Девушка едва дышала и не приходила в сознание. Тем временем Фёдор с топором в руках ломился в дом Дарьи.

Очумевшая от страха и содеянного Дашка забилась в дальний угол. Зинаида её мать, уверенная, что виной пожара её дочь, сидела на стуле, сложив руки на коленях.

– Мама! Мама! Зови участкового! Фёдор убьёт меня! – молила Дарья.

– А участковый в тюрьму посадит, – со вздохом ответила Зинаида. – Что ты, паскудница, наделала? Как же мы жить-то теперь в деревне будем? Сколько раз я тебе говорила: оставь Натаху Мальцеву в покое! Теперь доигралась. Вот выломает Фёдор дверь и порешит тебя топором!

Дарья подпрыгнула в своём углу, как ужаленная.

– Я сама его порешу! – и кинулась на кухню за топором, которым мать по обыкновению рубила мясо.

Тем временем Фёдор «крошил» дверь, да так, что щепки летели. Ещё немного и он достиг бы цели – порешил Дашку – если бы не подоспел его отец Владимир и участковый полицейский.

Участковый вынул из кобуры пистолет и прицелился в Фёдора.

– Бросай топор! – приказал он. Фёдор на мгновенье замер и оглянулся.

– Не лезь, иди отсюда, – сказал он участковому и снова принялся рубить дверь.

– Фёдор, опомнись! – взмолился отец.

– Считаю до трёх и стреляю! – сказал участковый и взвёл курок.

Фёдор отбросил топор и зашагал прочь от дома поджигательницы.

Глава 11

К полудню Валерий добрался до Мукоудёровки. Он понятия не имел, где живёт тётка Натальи и потому сразу же направился в магазин, что виднелся на центральной деревенской площади.

За прилавком, как обычно, заправляла Мария.

– День добрый! – поздоровался Валерий.

– Хм… Может и добрый кому… – вяло отреагировала женщина, находившаяся ещё под впечатлением прошедшей ночи.

– Вот приехал знакомую проведать… Натальей Ильиной зовут… – как бы невзначай произнёс Валерий и протянул продавщице тысячную купюру. – Конфеток насыть, каких повкусней. Сдачу возьми себе.

Мария просияла – нечасто такие гости в Мукоудёровку заезжают. Она взвесила разных конфет, самых дорогих по здешним понятиям.

– На триста рублей! – констатировала она.

– Пойдёт… Так что же Наталья? Как она себя чувствует? Как поживает? – допытывался Валерий.

Мария передёрнула плечами.

– Сгорела нынче ночью…

Валерий округлил глаза.

– Как сгорела? Ты что?

– Да так! Дом загорелся! Она дочку приёмную из окна успела выбросить, а сама сознание потеряла. Насилу спасли… В больнице сейчас в районной лежит, там её и ищи. А ты кем ей приходишься-то?

– Говорю же: знакомый.

– Ну-ну… – недоверчиво процедила Мария и подумала, что не мешало бы Фёдору знать про этого знакомого.

…Валерий отъехал от деревни и тотчас извлёк мобильный телефон из кармана куртки.

– Я её нашёл. Живёт в Мукоудёровке. Сейчас она – в здешней больнице. У неё дом сгорел прошлой ночью, видно угарным газом отравилась… Думаю, несколько дней там пробудет… – отрапортовал Валерий начальнику банковской безопасности.

Наталья лежала одна в убогой обшарпанной палате, рассчитанной на пять человек. Рядом сидел Фёдор, не сводя с неё взора. За эту ночь Наталья осунулась, носик заострился. Она выглядела пятнадцатилетней девочкой…

Фёдор снова и снова мысленно прокручивал события минувшей ночи, понимая, насколько дорога ему Наталья и Светочка.

Девушка открыла глаза, она ещё была очень слаба. Мутным взором она взглянула на возлюбленного, едва узнав его без волос.

– Федя… Ты постригся… – первое, что сказала она.

Фёдор рассмеялся и провёл рукой по лысой голове, врач сбрил остаток волос и обработал небольшие ожоги.

– Так гигиеничнее. Медсёстры говорят, что я теперь на Бондарчука похож.

Наталья улыбнулась.

– Точно похож… – и вдруг она спохватилась: – Что со Светой? Что с ней?

Фёдор попытался её успокоить.

– С ней всё в порядке! Ни одной царапины. Прасковья о ней позаботиться.

– Дом полностью сгорел? – спросила Наталья.

– Да… Жить будешь в меня и Светочка тоже…

Наталья прекрасно знала, как к ней относится Галина, мать Фёдора, и потому деликатно ответила:

– Не хочу стеснять твоих родителей… Думаю, сейчас самое время обратиться за помощью к Григорию Богданову…

Фёдор покачал головой.

– К этому толсторожему депутату-олигарху? Который детский дом решил в своём поместье разместить? Так это ж чистой воды пиар!

– Ты многого не знаешь… – тихо сказала Наталья. – Поезжай к нему, всё расскажи… Он поможет… Скажи, что мне нужна его помощь, он не откажет…

Фёдор недоверчиво посмотрел на возлюбленную.

– Ты от меня что-то скрываешь? Какие у тебя могут быть дела с депутатом?

– Нагнись поближе ко мне… – попросила Наталья. Фёдор прильнул с ней почти что вплотную. – Богданов мой настоящий отец… Я об этом узнала совершенно случайно… – призналась она.

Фёдор отпрянул.

– Не может быть!

– Верь мне… Он – мой отец… Эту длинную запутанную историю я тебе как-нибудь расскажу… – пообещала Наталья.

На следующий день, рано утром, Фёдор сел в «Жигули» Натальи и отправился в Пензу. Путь был не ближний… По дороге он сокрушался, что не может позвонить ни Богданову, ни его референту Соболевскому и предупредить о своём приезде. Ибо мобильный телефон Натальи и визитки чиновников погибли в огне. Опасения Фёдора оправдались – в Пензе он узнал, что депутат и референт по делам отбыли в город Мокшан. Но мужчина не растерялся, он написал записку и оставил её на вахте городской администрации. Охранник, зная о популярности Богданова и его репутации «отца родного» пообещал записку непременно передать. Фёдор отправился в обратный путь…

В это время кортеж из двух чёрных джипов (с фальшивыми номерами) подъехал к районной больнице. Из Porsche Cayenne, что шёл вторым, вышел Горский в сопровождении Валерия.

– Богом забытая дыра! – констатировал он, осматривая окрестности. – Неужели здесь люди живут?

– Для меня тоже это было открытием… – поддакнул Валерий, и, осмотревшись, добавил: – Уверен, видеонаблюдения нет.

Из ведущей машины «выгрузились» четверо молодцов, одетые словно близнецы, в чёрные кожаные куртки и брюки. У них даже выражение лиц и стрижки были одинаковыми.

Валерий в последний раз дал им указания.

– Входим в больницу. Блокируем вахтёра. Врачам, медперсоналу и больным говорим, что в больнице засел маньяк-убийца и просим не покидать свои места. Приступаем!

Отморозки Горского работали слаженно. Через пятнадцать минут в районной больнице, больше похожей на старый деревенский амбар, стояла мёртвая тишина. Перепуганный главврач вместе с медперсоналом заперся в ординаторской. Ни у кого даже сомнений не возникло, что «пришельцы» в чёрных кожаных куртках – бригада по борьбе с особо опасными преступниками.

– Она в третьей палате, – доложил Валерий Горскому по рации.

Горский злорадно потёр руки.

– Ну, сучка, держись! Теперь ты в моей власти!

Горский резко открыл дверь в палату, где лежала Наталья. Девушка пребывала в полудрёме, после пережитого кошмара она была ещё слаба. Сквозь пелену, застилавшую глаза, она увидела приближающегося к ней мужчину.

– Ну, здравствуй, утопленница!

Наталья встрепенулась. Она открыла глаза, сон мгновенно прошёл. Перед её растерянным взором предстал Игорь Горский. Девушка оцепенела от ужаса, она не могла вымолвить ни слова.

– Сбежать решила! – ярился Горский. – А вот незадача вышла – сарай твой сгорел! Нет теперь у тебя ни кола ни двора!

Наталья, парализованная ужасом, молчала, у неё язык буквально прилип к нёбу.

– Вот как! Говорить со мной не хочешь! Понятно, трактористов теперь предпочитаешь! Куда уж нам простым банкирам?! А я – дурак мучился, переживал! Крест тебе поставил на берегу Москвы-реки… Тварь!!! – Горский со всего размаха ударил Наталью кулаком по лицу, она потеряла сознание.

Горский вышел из палаты спустя полчаса. Ему хватило времени, чтобы причинить девушке чудовищную боль: он изнасиловал её и жестоко избил ногами. Наталья лежала на полу в луже крови, руки её были связаны, во рту – кляп. Спустя час окровавленную умирающую девушку нашли врачи, а затем двое суток боролись за её жизнь.

Сподручные Горского покинули больницу, сели в джипы и растворились в ранних зимних сумерках.

* * *

Богданов вернулся из деловой поездки в Мокшан. Вахтёр сдержал обещание и передал записку Фёдора референту Соболевскому. Тот прочитал следующее:

«Наталья Ильина в больнице. Её дом сгорел. Она просит о помощи»

Соболевский долго размышлял: доложить ли Богданову о записке или умолчать? Наконец он выбрал второе.

Богданов, прочитав краткую записку, сказал:

– Отправляйся в больницу. Выясни, что с Натальей. Всё-таки она – моя дочь. Реши вопрос с жильём.

Соболевский на миг задумался и тут же предложил вариант:

– Пусть живёт в вашем поместье рядом с детским приютом. Там же, кажется, есть охотничий дом на отшибе. Привести его в порядок и пусть заселяется со своей приёмной дочерью.

Богданов дал добро.

…Соболевский вошёл в палату, где лежала Наталья после реанимации. Она была подключена к аппарату искусственного дыхания производства ещё советских времён, из её правой руки торчали трубки капельницы.

Подле девушки сидел горем убитый Фёдор. Он не мог простить себе, что его не было в нужный момент рядом. Врачи же ничего не могли объяснить, они сами терялись в догадках. Кто напал на девушку? Зачем? Неужели тот самый пресловутый маньяк? Тогда почему люди в чёрных кожаных куртках её не защитили?

Соболевский выслушал сбивчивый рассказ главврача. Но чётко понял одно: сейчас девушка вне опасности, врачи действительно сделали всё, что смогли.

После беседы с Фёдором у референта постепенно начала складываться картина произошедших событий. Интуиция подсказала ему: все загадки кроются в прошлом Натальи. И об этом прошлом Фёдор, жених девушки, ничего не знал.

После посещения больницы Соболевский распорядился подготовить для Натальи охотничий дом. Затем позвонил Богданову и отчитался во всех подробностях. Весть о том, что Наталья подверглась жестокому нападению, повергла Богданова в шок. Депутат оставил все дела и отправился в областную больницу.

Увидев дочь в бинтах и кровоподтёках, Богданов чуть не прослезился, ибо в этот момент понял, как она ему дорога.

Врач предупредил визитёров:

– Девушка ещё очень слаба. Говорит с трудом. У вас есть десять минут, не более.

Разговор начал Соболевский.

– Наташа я буду говорить, а вы, если я прав – закройте глаза в знак согласия. Договорились?

Наталья закрыла глаза…

– Ваш дом сгорел… – спросил Соболевский.

Девушка в ответ закрыла глаза.

– Его подожгли?

Он снова получил утвердительный ответ.

– Это поджигатель избил вас?

На сей раз глаза Натальи остались открытыми.

– Вы знаете того, кто напал на вас?

Наталья утвердительно моргнула.

– Напишите его имя… – Соболевский протянул девушке планшетку и фломастер.

Наталья корявыми буквами начертала: Игорь Горский.

Референт показал планшетку Богданову. Увы, но имя Горского ни о чём ему не говорило.

– Ты узнала некую тайну Горского? И потому представляешь для него опасность? – спросил Богданов. Наталья смотрела на него широко раскрытыми глазами. Тогда он задал другой вопрос: – Горский – твой бывший любовник?

Наталья закрыла глаза, из них потекли слёзы.

Богданов и Соболевский поняли: они на верном пути.

– Чем занимается Горский? – спросил Богданов у дочери и протянул ей планшетку с фломастером.

Девушка с трудом начертала: банкир.

* * *

Сознание постепенно возвращалось к Горскому. Сквозь пелену небытия он ощутил резкую головную боль и солёный привкус крови во рту.

Банкир с трудом приоткрыл глаза и попытался пошевелиться, но тщетно – он был прикручен верёвками к стулу.

– С пробуждением! – услышал он грубый мужской голос.

Некто плеснул Горскому водой в лицо, тот окончательно очнулся.

– Где я? Что со мной?

В ответ раздался смех.

– Тебя нет, три часа назад ты умер. Заживо сгорел в своём Порше. И тому есть масса свидетелей. Пришло время платить по счетам Горский. – Пояснил незнакомец.

– Но я жив! – попытался возразить банкир.

– Лишь формально. Вечерние московские газеты сообщат печальную новость: Игорь Горский, банкир и меценат погиб в автокатастрофе.

Горский понял, что пал жертвой искусного заговора.

– Что вы хотите?

– Хороший вопрос! Ответ: твой банк. Перед смертью ты продал все активы некоему заинтересованному лицу… Ибо все в финансовом мире знают: твой банк давно дышал на ладан. Ему нужна крепкая рука управленца.

– Я ничего не продавал! Это гнусная ложь! – верещал банкир, пытаясь освободиться от пут.

– Ну-ну! Не кипятись Горский. Сейчас ты подпишешь все бумаги…

– А если не подпишу?!

– Тогда я убью тебя. Впрочем, ты и так мёртв…

Горский понял: мужчина, лица которого он не видел – не шутит.

– Кто нанял вас? Мой заместитель? Эта гнида? – терялся в догадках Горский.

– Нет… Этого человека ты не знаешь.

– Но что я ему плохого сделал? Тем более он наверняка знает: мои финансы сильно расстроены, – пытался зацепиться за спасательную соломинку Горский.

– Он всё про тебя знает. Ты надругался над его дочерью.

– Я? – недоумевал Горский. – Вы с ума сошли! Я – порядочный человек!

– Да ну? – изумился незнакомец. – Сейчас я покажу тебе интересные фото. Их предоставил мне один прыткий журналист. Смотри…

Некто в маске приблизился к банкиру и веером разложил перед ним на столе фото. На них был изображён Горский около сгоревшего дома, в котором он истязал Олесю.

Горской бросил на них мимолётный взор, и у него тотчас перехватило дыхание.

– А ещё у нас есть показания одной из девушек, которую ты мучил в этом доме. К тому же мы нашли твоих пособников…

Горский издал рык раннего зверя.

– Но как? Как вы узнали?

– Я же сказал: за тобой следил очень шустрый журналист. И как только мой хозяин начал собирать на тебя компромат, в его руках оказались эти фотки. Так, что выбирай: либо ты переписываешь все активы, дом на Рублёвке и прочую недвижимость на имя того, кого тебе укажут, и живёшь спокойной жизнью простого смертного в глухой далёкой провинции, либо ты умрёшь ещё раз.

– Не дождёшься! – ревел Горский. – Моя служба безопасности доберётся до вашей шайки!

Незнакомец рассмеялся.

– Служба безопасности и все твои домочадцы, включая любовницу, скорбят, если так можно назвать, о твоей смерти. Так, что у тебя нет выбора. И, если ты объявишься в Москве и начнёшь выдавать себя за Горского, то окажешься прямиком в дурдоме. Тем паче, что никто за тебя не заступиться.

Горский подписал все бумаги. Согласно «сделке» владелицей его банка, дома на Рублёвке и прочей недвижимости стала Наталья Ильина. Девушка понятия об этом не имела. Богданов хотел сделать дочери сюрприз к рождению ребёнка, ведь на тот момент она была на пятом месяце беременности.

…На следующий день журналист Андрей Баринов привёз своей жене Олесе одну из московских газет, в которой она прочла заметку о трагической гибели банкира Игоря Горского в автокатастрофе.

– Теперь я ничего не боюсь, – сказала она. – И могу, наконец, отыскать Наталью.

Примечания

1

Патронат – одна из разновидностей возмездной опеки над несовершеннолетним в соответствии с п 1. Статьи 14. «Установление опеки или попечительства по договору об осуществлении опеки или попечительства» Федерального закона об опеке и попечительстве от 24 апреля 2008 г. № 48. Этот вид опеки устанавливается региональным законодательством и сейчас существует в ряде регионов РФ как форма семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, при которой ребёнок помещается на воспитание в семью патронатного воспитателя на возмездную опеку с заключением специального договора. Патронатный воспитатель (с 1 сентября 2008 года – с момента вступления в силу Федерального закона № 48) является опекуном ребенка, то есть его законным представителем

Content

Ольга Крючкова
Хочу жить и умереть…

Пролог

Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания