Аксюта

Ксенолог с пересадочной станции

1

Звонок вызова прозвучал как всегда не вовремя. Рука дёрнулась, тончайшая шёлковая нить выскользнула из игольного ушка, а сама иголка с едва различимым звяком укатилась куда-то на пол. Чёрт с ней, с завывающей сиреной. Подождёт начальство пару минут. А вот если не найти сейчас иглу, то утрачу её окончательно: за время моего отсутствия недремлющие роботы-уборщики непременно утащат её куда-то в свои закрома. До Земли же, где в специальном магазине для вышивальщиц я смогла бы восполнить свою потерю, ещё очень и очень далеко. Полтора месяца до увольнительной. Пальцы слепо зашарили по абсолютно гладкому полу. Ага, вот она. Укатилась за ножку стола. Отправив беглянку на положенное ей место, лёгким движением толкнула ящик с рукоделием — рамка с недовышитой картиной развернулась на шарнирах и улеглась на положенное ей место, подставка с нитками устроилась рядом с ней, только разноцветные концы кое-где выглядывают из закрытого ящика. Вот теперь можно и ответить на вызов.

— Да? — всегда лучше начинать разговор с утверждения, это располагает к вам собеседника.

— Какого хрена ты не отвечаешь?! — Упс. Не в этом случае. Хотя тоже не катастрофа. Довольный начальник — нонсенс, а довольный Кей Гордон — начальник, подготовивший для подчинённого феерическую гадость.

— Не моя смена, — выдержка, спокойствие, профессионализм — наше всё. И невозмутимо уставилась в голографическое изображение шефа. Довольно грубые черты его лица ещё больше отяжелели, Гордон чуть наклонился вперёд, наставив на меня кончики тёмных, округлых рожек. Вот о чём думали родители, выбирая для сына такую несимпатичную внешность?

— В пятьдесят четвёртую кабину. Немедленно, — и отключился.

Пока шла по служебным помещениям станции, нервно дёргающийся хвост то и дело задевал за ковровую растительность, которой здесь были покрыты все свободные стены ради красоты и общего оздоровления атмосферы. Вот что за зараза такая, стоит только немного выйти из состояния равновесия и движения кошачьей части тела (уши и хвост) становится практически невозможно контролировать. А всё потому, что эта часть организма не прошла многомиллионную историю развития, а была присоединена к изначально человеческой форме мастерами-генетиками. Заодно пришлось копировать у кошачьих и управляющие цепи, а то уши так и остались бы неподвижными, а хвост болтался сзади тряпкой.

Геноформа «Нэка»

— Привет, Тайриша. Отлично выглядишь! — нашёлся один смелый, чтобы заговорить. Обычно, если кто-то видит нэку не в духе (а по нам это сразу заметно), стараются не цеплять ещё больше, а лучше вообще отойти в сторонку. Некон — представитель компании «Мясные сады». На станции бывает раз в месяц, когда приезжает заполнять наш продуктовый терминал. И такая попытка исправить девушке настроение заслуживает поощрения: на ходу оглядываюсь, посылая парню улыбку, но тут оживает прикреплённая к уху гарнитура и голосом шефа орёт:

— Ну, где ты там тащишься?! Быстрее! Ещё быстрее!

И улыбка плавно превращается в плотоядный оскал. Вот блин! Ещё и парня испугала. Он-то не понял, что это я шефу рожи корчу. А у меня-то уже начали складываться надежды провести этот вечер в приятной компании. Фиг он теперь подойдёт. Да я и сама бы могла, не девочка, и даже извинилась бы, было бы за что. Но взгляд и улыбка — нечто настолько эфемерное… А впечатление оставляет по себе яркое. Не быстро он забудет свой невольный испуг.

За следующим поворотом открылся кольцевой коридор, идущий вдоль всей внутренней стороны гигантского тора, в котором и были сосредоточены все основные станционные помещения и оборудование. Одна стена его была абсолютно прозрачна и давала отличный вид на рекреацию: такую же гигантскую, как и сам тор, чашу, на дне которой вперемешку виднелись крыши зданий, с такой высоты довольно однообразных, и купы деревьев. Из коридора, спустившись на этаж ниже, можно было попасть к скоростному монорельсу. Расстояния у нас на станции не те, чтобы от кабины к кабине пешком добираться. Гарнитура в ухе ещё пару раз поощряюще взрыкнула, однако скорости мне это не прибавило. Вот ещё! Что бы там не случилось, а уж три-то минуты они подождать могут.

Рекреация пересадочной станции… ну почти.

При подходе к заветной двери меня охватил знакомый трепет. Ведь каждое задание — это вызов моему профессионализму и риск не справиться существует всегда. В Галактике сотни разумных рас, каждая со своей физиологией, психологией, религией и обычаями и кто знает, в какой момент это всё может войти в конфликт с реальностью пересадочной станции управляемой людьми. Я всё же открыла дверь и спиной прижалась к створке с обратной её стороны. Меня не заметили и это хорошо. Потому как прежде чем меня спросят, что здесь вообще происходит и что им бедным с этим со всем делать, было бы неплохо хотя бы оглядеться, получить первое впечатление.

По просторному помещению с визгом и грохотом по непредсказуемой траектории носился большой двухколёсный аквариум с осьминогоподобным жителем Миреи. Из-под его колёс уворачивались сотрудники, которым не посчастливилось оказаться на месте происшествия, и которым ответственность не позволяла смыться с него куда подальше, а недостаток знаний как-то разрулить ситуацию. Аквариум пронёсся в метре от меня — лицо обдало порывом воздуха, а на хвосте и загривке дыбом встала шерсть, грохнулся об стену, так, что содержимое тяжело плеснулось по внутренним стенкам, откатился, и вновь понёсся на стену, доламывая по пути остатки лёгкой офисной мебели. Как слепой. Подождите, слепой? Я открыла находившуюся рядом с дверью панель климат-контроля помещения. Так и есть. Ультрафиолетовая часть освещения почему-то оказалась отключенной. Ввела свой личный код, подтверждая право вносить изменения, и подправила настройки в системе.

Для людей ничего не изменилось, однако миреянин резко остановился, начал медленно поворачиваться вокруг своей оси внутри своего прозрачного транспортного средства. Оглядывался. Эта раса способна видеть только в узком диапазоне спектра. Нетрудно себе представить, как прибыв на пересадочную станцию он оказался в кромешной темноте и слегка запаниковав, принялся слепо тыкаться в разные углы. Хорошо в этот раз удалось быстро и просто догадаться в чём там дело, а то чаще приходится брать «минуту на размышление» и идти, копаться по справочникам, энциклопедиям, монографиям и прочей вспомогательной литературе.

Что там будет дальше, я дожидаться не стала, а то ещё и к объяснениям с этим негуманоидом припрягут, а это уж точно не моя работа. Тихонько выскользнула за дверь, благо не успела далеко от неё отойти, однако тут же ожил настенный экран общественного коммуникатора, каким оснащались все кабины. Явив не только лицо, но и монументальные плечи и тяжёлые руки с квадратными ладонями, которые он сейчас безотчётно, но весьма красноречиво сжимал в кулаки, Кея Гордона — начальника Пересадочной Станции и ответственного за всё и вся. Я даже не вздрогнула (только хвост опять недовольно дёрнулся). Не в первый раз он практикует такие неожиданные явления.

— Ну!?

А он как всегда немногословен. Я тоже пересказала случившееся так коротко, как только могла.

— Почему это не прописано в протоколе встречи?

— Это входит в стандартные настройки кабины и приёмного помещения для прибывающих из сектора М-12. От чего они сбились или кто их мог изменить не могу знать.

— Отчёт, — безапелляционно напомнил начальник.

— Не моя смена, — возразила я. — Лорра пусть пишет, — ещё чего не хватало! Мало того, что мне за неё работать пришлось, так и ещё и бумажки составляй. А, поверьте, дело это муторное. Мало указать причины возникновения конфликта и способ его решения. Нужно ещё подобрать два-три альтернативных варианта и доказать, что примененный тобой был наилучшим, а так же что он не задел эстетических, религиозных, политических и прочих чувств гостей. Муть страшная и главное бесполезная, но исправно требуемая аналитическим центром. Ни за что писать не буду — хоть режьте. И на всякий случай приготовилась процитировать соответствующий абзац из трудового кодекса, на дословное заучивание которого потратила последние остатки свободного места на импланте. Не понадобилось. Шеф тоже был в курсе моих привычек. Окинув меня напоследок тяжёлым взглядом, он с кривоватой, чуть заметной усмешкой бросил:

— Миленькие тапочки, — и как обычно, не прощаясь, отключился.

Я перевела взгляд вниз. Точно. Тапочки забыла переодеть. Я же дома сидела и никуда идти не собиралась вот и надела эту красоту несказанную: пронзительно-розовые шлёпанцы с пушистым зелёным помпончиком. Ужас и китч, конечно, но настолько удобные, что выкинуть рука не поднимается.

Двери пятьдесят четвёртой кабины распахнулись и выползший оттуда робот поволок ломаную мебель к реутилизатору, а я в очередной раз напомнила себе не задерживаться подле рабочего места, дабы не припахали к общественно-полезной деятельности. Впрочем, до индивидуальной кабинки монорельса, из которой я вышла десятком минут ранее, и которую никто так и не занял, была всего пара шагов. Но стоило только растечься по удобному сиденью, как ожила в ухе гарнитура. Если это шеф, точно пошлю — дала сама себе невыполнимое обещание. Как бы я не ругалась на внеурочные вызовы, а работой дорожила.

— Да?

— Привет, Тай! Чего такая кислая? — в уши ввинтился до отвращения бодрый голос Кеми.

— Да так, — жаловаться на неудачно начавшийся вечер было лень.

— Планы есть?

— А что, есть чем заняться? — выдвинула встречный вопрос.

— В заведенье Мадам Лили завезли новых мальчиков.

Шутка была из разряда «только для посвящённых». На самом деле Лили — Лиарлин Мэнсон держала никакое не «заведение», а самый обычный кафе-бар, куда регулярно заходили приехавшие с Земли на экскурсию или на выходные туристы. Пересадочная станция — одно из немногих мест, где можно было встретить живого настоящего инопланетника, или, хотя бы, послушать баек о них от местных работников. Таких, как мы с Кеми. И симпатичные девушки в такие вечера не оставались без компании. Так что это было очень заманчивое предложение. Какой бы большой ни была пересадочная станция, а за полтора года работы мы успели перезнакомиться со всеми постоянными её обитателями. А тут — новые лица. Может быть вечер не окончательно испорчен? Я ещё раз с сомнением глянула на свои тапочки. А ну и пусть. Я здесь, можно сказать, дома. Это они в гостях, вот пусть и смущаются, если что не так. Быстренько перебила адрес доставки и приготовилась вступить в воздух, пропахший сырой землёй, хвоей и жареным луком.

Здесь росли настоящие деревья. Ели, сосны, ливанские кедры, средиземноморские кипарисы, плотными шарообразными кустами сидели можжевельники (их никто не стриг, сами так растут) — все хвойные, каких только удалось собрать, представляли природу Земли, для тех из инопланетников, кто всё же проявит к ней интерес, но не имеет желания, или же возможности спуститься на планету. Правда, хвойные это только здесь, в других местах, другие виды. К примеру, возле здания Центробанка есть настоящий пруд с кубышками и зелёными лягушками.

Сады под куполом

Мягкие тапочки осторожно шуршали по стеклопластику, который покрывал сверху настоящую песчаную тропинку. Удобно для тех, кто хочет пообщаться с настоящей живой природой и не желает вляпываться в неё всеми своими конечностями. Такие дорожки проложены от всех остановок монорельса ко всем входам в общественные заведения. А вот если свернуть немного в сторону, можно пройтись и по песку, и по гравию, и даже по настоящему асфальтовому покрытию. Всё предусмотрено на любой взыскательный вкус. Правда, все эти чудеса увлекают только в первые месяцы жизни под куполом, потом становятся вполне привычной частью окружения.

Вечер достиг той стадии (затемнение купола 60 %) когда сами собой зажглись фонари на улицах. В матово светящийся шар на причудливо изогнутой ноге безнадёжно бился одинокий мотылёк. Стоп. Не может того быть. Не завозили под купол летающих насекомых, да и среди прочих произвели тщательнейший отбор. А, ладно не моего ума дела. Хотя, может Кеми это будет интересно, это кажется почти по её специальности?

В баре приглушённый свет и негромкая музыка создавали интимную, расслабляющую обстановку, а пара официанток с пушистыми хвостами и ушками (да, я не уникальна, нэка — стандартная геноформа) занималась не столько разносом напитков и закусок, сколько болтовнёй с клиентами. Кухня, как и везде на станции — автоматическая, так что пресловутый запах жареного лука хозяйке приходится распылять дополнительно, опять же для создания атмосферы.

— Девушка, вы не могли бы пошевеливаться скорее. Я уже пять минут заказа жду, — раздался раздражённый голос от одного из столиков. Мариза, та из официанток, у которой был рыже-полосатый хвост, пренебрежительно фыркнула. Права. Сюда ходят совсем не за этим. А кто хочет быстрого и качественного обслуживания, тот посещает автоматические станционные рестораны. Там, кстати, и кормят вкуснее — кухонные автоматы гораздо более новой модели, чем может себе позволить Лиарлин. Но молодому человеку было не до таких тонкостей. Он демонстративно постукивал по полу ногой в модном ботинке и длинным тонким чешуйчатым хвостом с шипом на конце по ножке высокого табурета. Важно и свысока оглядел всех присутствующих, на мгновенье задержав взгляд на моих тапочках. Один из тех, с кем за одним столиком угораздило оказаться мою подругу, в данный момент прятавшую глаза за длинной чёлкой. Кстати, симпатичные мальчики. И обеспеченные — явно не на последние сбережения сюда приехали. Может там ещё и разговоры интересные ведутся? Мои уши развернулись в нужную сторону.

— …традиционная акция традиционалистов. Каково звучит? А?

— Тай, — взмахнула рукой заметившая меня Кеми, — иди к нам.

Я не стала дожидаться повторного предложения, тем более что разглядела прячущуюся за широким плечом одного из «золотых мальчиков» Лорру. Так вот, где она проводит рабочее время, в то время как я пашу вместо неё! Все пять шагов до столика размышляла, стоит ли высказать всё, что я о ней думаю и отправить работать? А потом махнула на неё хвостом: я ей не начальник, явится в кабинет — узнает последние новости (в том числе и то, какую кипу бумаг ей заполнять).

— Всем привет, — я доброжелательно улыбнулась компании и подозвала от соседней стены табурет. — О чём шла речь?

— А, — пренебрежительно махнул рукой тот, за чьим плечом пряталась Лорра. — Очередные акции протеста от любителей земной старины.

— И их бы ещё может быть поняли, если бы они выражали свои желания на нормальном солеранском. А так… Кто вообще их знает, эти древние земные языки?!

— Ну, я знаю, — на мне сразу сконцентрировалось общее внимание. Не слишком доброжелательное, словно я призналась, что в ближайшей родословной имею предка перидромофила (никто не знает что это такое, но звучит страшно).

— А скажи тогда что-нибудь.

Они это серьёзно? Нет, исторические земные языки далеко ещё не мёртвые, хоть для многих вторым родным, а для некоторых и первым, является солеранский — родной язык тех инопланетников, что вывели землян в космическое сообщество. Так что нечего здесь строить из себя неизвестно кого. А впрочем, есть способ проверить. Я состроила вдохновенную рожицу и начала декламировать двустишие, место которому разве что на стене в общественной уборной:

— Как горный орёл на вершине Кавказа…

Никто даже не улыбнулся. Нет, правда не понимают. Золотая, золотая молодёжь, настолько золотая, что практически дубовая. Хотя нет, вон девушка с длинными заячьими ушками (геноформа — банни), приехавшая с ними, закусила внутреннюю сторону щеки — явно старается не рассмеяться, глядя на серьёзные рожи кавалеров. Перевела взгляд на Кеми, та, дождавшись моего полного внимания, изобразила пальцами идущего по столу человечка. Легко интерпретируемая пантомима, к тому же использовавшаяся нами уже не в первый раз.

Геноформа «Банни»

— Я кстати, по делу. Там обнаружена биологическая утечка…

— Ой, — резко подскочила подруга и изобразила на симпатичной мордашке тотальную озабоченность. — Это серьёзно? Тогда я побежала. Проводишь?

Она цепко ухватила меня за рукав куртки и с неожиданной для своей комплекции силой и целеустремлённостью поволокла к выходу. Я только и успела, что извернуться, чтобы не потерять равновесие и уже самостоятельно выскочить на улицу.

— Уф. Ну и зануды! Я двадцать раз пожалела, что позвала тебя прежде, чем проверила, кого там занесло в наши края. Пошли отсюда скорее.

— А биологическую утечку ты ликвидировать не собираешься?

— Так ты не шутила?

Мотылёк всё ещё продолжал свою безнадёжную битву с осветительным шаром. Кеми несколько раз обошла вокруг фонаря, рассматривая и примеряясь.

— Снимай юбку. Ловить будем.

Я с сомнением покосилась на названный предмет одежды. Да снять-то я её могу. Все нэки и некоторые другие хвостатые, носят своеобразные короткие юбочки поверх любой верхней одежды (один неосторожный взмах хвоста может продемонстрировать заинтересованному зрителю всё, что не смогли прикрыть одеждой дизайнеры брюк). Но как она собирается её использовать? Оказалось — самым примитивным образом. Подбираясь поближе и пытаясь набросить ткань на насекомое. Удалось только с третьей попытки.

Я придвинулась поближе, с внутренним неприятием ожидая увидеть переломанные хрупкие крылья и следы от осыпавшейся с них пыльцы. Но нет. В складках ткани ворочалось и изворачивалось округлое тельце с волнообразно изгибающимися полупрозрачными перепонками по бокам. Кеми кончиком указательного пальца пощекотала белёсое пузико. В тот же момент от основания перепонок выдвинулись «зубы», образовав слишком крупный для такого маленького существа рот и инопланетная тварюшка попыталась цапнуть подругу за палец. Попыталась, потому что не так-то просто прокусить прочную голубовато-сизую чешую, которой покрылась рука Кеми от кончиков пальцев до запястья. При её профессии это уже давно получалось рефлекторно. Я ощутила лёгкий укол застарелой зависти: чешуя, да ещё такая, которую можно вызвать на поверхность кожи по собственному желанию, это вам не какие-то хвост и уши, — индивидуальный генетический проект. Гены рептилий вообще очень сложно встраивались в генокод человека, и уже по одному этому можно было судить о благосостоянии родителей, а уж если они несут не только декоративную, но и какую-либо практическую функцию… Родители Кеми немало вложили в свою дочь.

— Арктоимский инсектоид, — нежно проворковала она, половчее перехватывая летуна.

— Уже сталкивалась? — нелишний вопрос. Попробуйте запомнить всю ту мелочёвку, которой населена наша планета, а потом представьте всё её разнообразие на тысячах других населённых планет.

— Это уже пятый в нашей коллекции. И четыре других так же случайно были отловлены на нашей станции. Знать бы ещё откуда они к нам пролазят!

Мы почти столкнулись с Кеми носами, попытавшись ещё раз взглянуть на пришельца с далёкого Арктоима, а откуда-то сзади, из тени лесопосадки раздался голос Мика, ещё одного моего почти-друга:

— У-у-у. Девочки, а я-то думал вы только дружите, а у вас тут, похоже, любовь. Могли бы и не скрываться. Я бы понял.

Окинул нас осуждающим взглядом: мы стоим вплотную, чуть не в обнимку, в руках Кеми сжимает мою юбку, тапочки эти ещё провокационно-домашнего вида. И ушаркал в противоположную сторону, не дожидаясь от нас хоть какой реакции. Что это с ним? Нет, Мика всегда производит такое впечатление, что не то вот-вот впадёт в депрессию, не то не сходя с места заснёт, но обычно ему ещё и окружающие до звезды.

— А, не обращай внимания, — поспешила утешить меня Кеми, выпутывая инсектоида из юбки. — Ему, наверное, тоже сегодня настроение испортили.

Но я всё-таки дала себе слово завтра объясниться с Микаэлем и выяснить, что с ним такое случилось. Наш станционный доктор был одним из немногих, с кем мне было приятно общаться. Однако настроение развлекаться утеряно безвозвратно, как и компания. Кеми сейчас разлучить с попавшей в её руки тварюшкой было нереально. Это я успела твёрдо усвоить ещё с тех времён, когда ходила на курсы по ксенофизиологии вместе с будущими профессиональными ксенозоологами. Разве что отправиться вместе с ней в станционный зоопарк водворять пришельца на новое место жительства. Но это развлечение строго на любителя. Если кто не понял, я таким любителем не являюсь.

Из распахнувшейся двери закусочной донеслись голоса, но прежде чем их источники появились на улице, мы с Кеми рванули из освещённого круга. Причём, что характерно, она — в сторону остановки монорельса, скорее отвозить своё сокровище, я — в ближайшие кусты, восстанавливать порядок в одежде. И смогла в полной мере вновь ощутить себя подростком, застуканным строгими родителями за чем-то запретным. А потом, когда в отдалении смолкло даже эхо чужих голосов, решила, что раз уж я всё равно здесь, можно и прогуляться до соседней ветки монорельса по лесопарку. Ночь, тепло, опавшая хвоя шуршит под ногами, в просвете между деревьями чётко прорисовываются Микины длинные уши. Привалившись одним плечом к сосне, тот пялится куда-то в сторону темнеющего купола.

— Не меня ждёшь? — друг там или не друг, а при личном разговоре всё равно всегда начинаю кокетничать. Просто так. Для придания остроты ощущениям.

— А что если тебя? — ответил он в предложенном ключе.

— Значит, проводишь до монорельса. Кстати, что это за мрачные глупости ты тут начинал вещать?

— А, извини. На душе пакостно было, вот и захотелось кому-нибудь ещё настроение испортить. А это действительно глупости?

— Что бы ты там себе не придумал, а мы с Кеми инсектоида отловили. И рассматривали его. И вообще я мальчиков люблю.

— Юные натуралистки, — он покачал головой. — Тогда, давай завтра вместе поужинаем?

Э? А не переборщила ли я с кокетством? Нет, он конечно милый, все представители геноформы «банни» такие, а этого конкретного ещё и постоянно потискать хочется, как большую плюшевую игрушку. Но на Мужчину Моей Мечты он явно не тянет. А, ладно. Всегда можно сделать вид, что этот ужин — просто дружеские посиделки. И я согласилась.

2

Утро началось с постепенно нарастающего шума дождя и нежного голубиного курлыканья, именно такое сочетание звуков я подобрала себе для приятного пробуждения. Пока это срабатывало: если меня не будили в экстренном порядке за какой-нибудь надобностью, просыпаться удавалось в хорошем настроении.

— Чаю? — глубоким бархатным голосом предложил Домовой — искин, заведующий всей техникой в моём доме. Хорошая система, самообучающаяся. Знает, когда нужно предложить хозяйке чашку чая, а когда крохотную пептидную таблеточку с бодрящим действием.

— Да. Зелёного. Маленькую чашку.

И утопала в крохотный гигиенический отсек — умываться. Маленький-то он маленький (в жилом помещении площадью всего в семь квадратных метров он другим быть и не может), зато свой, хотя некоторые и отказывались от душа в пользу расширения гостевого пространства, я — не из таких. Поплескав на лицо холодной водой, я услышала, как звякнуло окошко доставки — прибыл мой чай в расписной фарфоровой чашечке размером с напёрсток. Чай — со станционной кухни, чашка — моя собственная. Могут же у меня быть маленькие слабости? А вот завтракать в своей комнатушке я никогда не любила. Терпеть не могу разнообразные крошки в своём личном пространстве, это так негигиенично!

— Тебе пришла открытка. Прочитать? — вмешался в мои рассуждения Домовой.

— От кого?

— Не подписано.

— Давай.

— «С Добрым утром, моя Прекрасная Киска».

На настенном экране появилось изображение букета красно-жёлтых, сочных, мясистых роз. Ужас. Пошлятина. Что картинка, что подпись. Неужели это Мика сподобился? Кроме него вроде больше некому.

— Сохрани, — нужно быть снисходительной. Чувство прекрасного в коде мастерами-генетиками не прописывается.

Выцедила последние и самые вкусные капли горьковатого настоя и со вздохом принялась собираться на работу. Притворно-тяжким, потому что я её всё-таки люблю, но так приятно иногда состроить перед самой собой великую мученицу, жертвующую покоем ради выполнения долга.

— Костюм. Деловой и элегантный.

Ту же команду я могла бы набрать на дверце плательного шкафа, но люблю общаться с системой в голосовом режиме. Домовой предложил на выбор несколько вариантов, которые я сама сочла бы деловыми. Я же говорю: хорошая система, у которой не уходит слишком много времени на изучение хозяйских вкусов. Выбрала тёмно-синий брючный костюм. Юбки я почти не ношу — в длинных неудобно, а короткие выглядят слишком фривольно (опять же этот проклятущий хвост!) для девушки, желающей выглядеть серьёзным специалистом. Так, стоп, я же на свидание после работы собиралась. Значит, повесим на шею под рубашку вот эту симпатичную бирюльку, а вместо строгой плотной юбочки, поверх брюк завяжем более легкомысленную — тёмно-синюю и плотную у пояса, к концу переходящую в светло-голубой и полупрозрачный. Глянула на себя в зеркало. Красота? Красота! Распушившийся и задравшийся трубой хвост пришлось возвращать в нейтральное положение усилием воли. Предатель и доносчик! Никогда не даёт толком скрыть настроение. Но я тебя всё равно люблю! Поймала и чмокнула его в пушистый кончик. Вот так-то лучше.

Высунулась в коридор — и чуть не заскочила обратно. Такой движухи я не припомню. Даже, кажется, ковровая зелень, сплошь покрывающая стены отпрянула, поджав листочки. Чего это они все? Влилась в общий поток, прислушиваясь к обрывкам разговора.

— … солеранская комиссия… засор… проверка воздуховодов… генератор поля вчера на три такта сбивался…

А, понятно. Намечается очередная инспекция конструкторов пересадочной станции, с проверкой правильности её эксплуатации и наши бегают по потолку, наводя везде глянец. Такая уже была лет десять назад. Ничего страшного. Нормальный дурдом.

Нормальный-то нормальный, но пока я добралась до кабинета мне трижды (трижды!) чуть не прищемили хвост. А в самом кабинете, который я делила с остальными тремя ксенологами, как апофеоз неудачного начала рабочего дня, обнаружилась Лорра. Начальство, справедливо рассудив, что раз мы работаем в четыре смены и друг с другом почти не пересекаемся, решило, что и кабинета нам хватит одного на всех. Обычно так и бывало, но только не тогда, когда из угла в угол, звеня отполированными копытцами бегает коллега, у которой опять возникли трудности с составлением отчёта. Ну да, а от кого ещё ей ждать помощи? Ксан и сам не семи пядей во лбу, да к тому же считает, что область знаний ему досталась настолько необъятная, что совершенствоваться в ней совершенно не имеет смысла. Наш мэтр, Мийрон, нелюдим и необщителен, а свою работу выполняет настолько тщательно, что неприятные происшествия избегают случаться в его дежурство. Да к тому же на всяких там вертихвосток (и в прямом и в переносном смысле) смотрит крайне неодобрительно. Остаюсь только я. Я люблю свою профессию и, как правило, не отказываюсь покопаться в интересных случаях. То, что это случай не тот, Лорра поняла сразу же, стоило ей только глянуть на мою недовольную физиономию.

— Ну Тайришь, ну хоть подскажи с чего начать, — заныла она. — Я ж даже не была на месте происшествия.

— А, кстати, почему? — я плюхнулась за своё рабочее место и включила быстрый просмотр расписания движения.

— Да там совсем глупая история вышла. Я думала, случись что, меня и из бара достанут, но там у Даниэля, ты наверное помнишь его, высокий такой, оказалось включено шумоподавление, чтобы предки звонкими и прочим контролем не мешали отдыхать и развлекаться. Да такое мощное, что перебило даже станционный вызов.

Угу-угу и я типа в это верю. Нет, Лорра не врёт. Она действительно верит, что у какого-то там частника, пусть даже из очень обеспеченной семьи, может оказаться аппаратура, способная помешать работе нашего станционного оборудования. Хотели бы, они бы её и с внешней обшивки достали. Но, скорее всего, попробовав раз дозвониться, бросили это гиблое дело и переключились на меня. В экстренной ситуации от Лорры не много толка, хотя она, в отличие от меня, закончила Институт Прикладной Ксенологии и Межрасовой Дипломатии (ИПКиМД). Даже зло иногда берёт. У моих родителей не было денег, чтобы оплатить обучение в одном из самых престижных ВУЗов и мне пришлось закончить с десяток разных курсов подходящей направленности (тоже очень недёшево, но уже посильно), чтобы получить эту работу. А кому-то всё было преподнесено на летучей тарелочке с сервоприводом и так бездарно профукано. Чем она на занятиях занималась? Копыта полировала?

— Ну не будь букой. Всё равно ведь заняться особо не чем, — Лорины выразительные глаза сделались большими печальными, как у обиженного щенка. Угу. Будь я парнем, точно не устояла бы. От необходимости вправлять мозги коллеге меня спас звонок начальника станции, в кои-то веки раз пришедшийся очень кстати. И сразу после звукового сигнала, не дав даже времени оправиться и принять подобающий вид (а вдруг бы мы одежду оправляли за закрытыми дверями кабинета, девушки всё же!) загорелся настенный экран, явив нам поясное изображение шефа.

— Рекомендации по встрече арктоимов готовы? — корпус как всегда чуть наклонен вперёд и от того создаётся впечатление, что Кей Гордон на вас глядит исподлобья, наставив рога. И как всегда даже не поздоровался. Хам.

— Нет, — скосила глаз в документы — точно, вот, в списке на моё дежурство арктоимы идут первым номером.

— Когда? Ты уже десять минут как заступила на дежурство.

— Как и положено по инструкции, за двадцать минут до прибытия гостей, — я уже упоминала о том, что на последнее свободное место на импланте записала служебную инструкцию и могу начать её цитировать с любого конца?

Экран погас так же внезапно, как и включился. Лорра отлипла от стены и разжала стиснутые на груди кулачки. Я с весёлым недоумением посмотрела на неё. Неужели наш шеф, внушает кому-то ТАКОЙ трепет?! Хотя, он конечно грозен.

— Уф. Тебе не кажется, что это не живой человек, а киборг какой-то? Призрак оперы! — постаралась оправдаться в моих глазах излишне романтичная девочка Лорра.

— Нет. Откуда глупости такие?

— А вот кто-нибудь когда-нибудь видел его вживую, не с экрана? Да к тому же эта его вездесущесть! Может ли нормальный человек вникать в такое количество мелочей при управлении такой серьёзной организацией как наша?! — она явно увлеклась своей теорией. Нет, работоспособность у шефа просто зверская, но зачем же выдумывать про него всякие глупости, маскируя этим собственную никчемность?

— Ну, я видела. Правда, всего один раз, во время собеседования при приёме на работу. Ладно, не мешай мне. Мне не позже чем через десять минут нужно отослать рекомендации в дипслужбу.

— А мне что делать? — она горестно заломила бровки и картинно потрясла планшетом.

Я на секунду зависла над документами, ловя за хвост ускользающую мысль:

— Начни с особенностей рецепторной системы миреян.

И погрузилась в свои собственные документы, полностью отключившись от демонстративных вздохов и возведённых куда-то в район потолка очей. Так. Арктоимы. Гуманоидная раса, состав земной атмосферы им подходит, солеранским как правило владеют, так что с объяснением проблем возникнуть не должно. Срок пребывания на станции — восемь часов, плюс-минус семь минут. А вот это уже хуже. Это означает, что их придётся, как минимум один раз кормить. И если кто не знает, арктоимы предпочитают живую пищу. Если еда не пытается убежать с тарелки, она считается недостаточно свежей. Вот будет владениям Кеми опять разоренье! Кажется, пресноводные водоплавы содержатся именно у неё. Предупредить, что ли? Хотя нет, пусть этим снабженцы занимаются. А то подруга имеет обыкновение впадать в деятельное расстройство при угрозе нанесения ощутимого ущерба своей коллекции инопланетной фауны. Свернула рекомендации в стандартную форму, обвешала яркими маркерами в нужных местах, чтобы уж точно не пропустили предупреждения, и отправила встречающим. Так, дальше у нас гости из системы Альфа-Горгона. Ну, тут тоже ничего сложного. Люди, в заполненную метановой атмосферой приёмную камеру, даже не войдут.

— Тук-тук. Оторвись на минутку, — с экрана видеофона на меня взирала любимая подруга. Похоже, я так заработалась, что пропустила вызов.

— А я как раз только что о тебе вспоминала.

— Да? В связи с чем?

— Ты не впадёшь в буйство, если я тебе сообщу, что сегодня придётся кормить гостей с далёкого Арктоима из запасов живности зоопарка?

— Не впаду, если пообещаешь с ними познакомить. Хотя бы с одним, — как-то подозрительно легко она восприняла эту новость.

— А в дипкорпус ты с этой просьбой обратиться не можешь? А то лично я редко непосредственно контактирую с инопланетниками.

— Ты же знаешь, какие у меня с ними отношения! Придумай что-нибудь, Тая. Очень надо.

Я побарабанила ноготками по столешнице, прикидывая варианты. Просто подойти, познакомиться и сказать, что с ними желает поговорить одна моя хорошая подруга? Не слишком удачная идея, начальство явно не оценит — у нас стараются оберегать покой гостей от досужих любопытствующих.

— Слушай, а у вас там есть приличное помещение, где можно было бы сервировать обед для дорогих гостей? Так сказать не только свежий, но практически не отходя от садка? На правах хозяйки и познакомишься.

— Тай, ты — гений!

— Тогда я сейчас брякну в службу сопровождения, вместе организовывать будете.

— Я — твоя должница.

— Сделаешь фото с исторической встречи — и мы в расчете.

Заглянуть к ним как бы случайно, что ли? Любопытно же! Ох, надеюсь, мне не влетит за эту инициативу.

Так, дальше у нас большой перерыв. Глянуть в общую сетку трафика — ага, люди с планет расселения. Меня это не касается, потому в мой список перемещений не попало. И десцерийцы. Но их тоже курировать не нужно. На редкость организованная раса: всё своё, всё с собой и всё под контролем. Отправила ещё несколько общих стандартных инструкций. Можно было бы конечно этого и не делать, такие гости у нас далеко не впервые, а в службе сопровождения тоже не идиоты сидят, но раз по правилам положено… И под конец чуть не упустила один важный момент. В анкете гостя с М-86, в графе состояние здоровья было написано: «линька». Заглянула в справочник, что это такое и чуть не обомлела, увидев, что гостю в этот период жизни требуется жёсткое гамма-излучение. Обеспечить-то не трудно, но коллеги с других станций могли бы предупредить и более явственно. Итак, в рекомендации впишем радиоактивное облучение и, пожалуй, бета-протеиновый коктейль, который можно оставить на столике комнаты отдыха. По поводу последнего с полчаса ругалась со службой снабжения — они перевели в тестовый режим основной синтезатор, а вспомогательные с таким заданием не справятся. И под конец рабочего дня меня ещё и понесло проверять, вывесили ли на дверях кабины N 18 знак радиационной опасности. А то ведь точно знаю, найдётся какой-нибудь придурок, который постарается сунуться туда, где его не ждали.

Удовлетворённо оглядела хорошо заметный чёрно-жёлтый знак, висящий прямо по центру двери и с чувством выполненного долга сдала дежурство. Потом, оглядевшись, прикинула, в каком именно секторе тора я нахожусь, и почему бы мне самой не зайти за Миком, раз уж я всё равно оказалась рядом? В медотсек вели широкие раздвижные двери, за которыми любой вошедший мог увидеть длинный, широкий и абсолютно пустой коридор, в самом конце которого и располагался приёмный покой. Шкафы с медикаментами, диагност и оборудование для оказания первой помощи — вот и всё, что там было. Ой нет, там ещё был хозяин всего этого богатства, сидящий за столом в неустойчивой позе: откинувшись на спинку стула, покачиваясь на его задних ножках и уложив свои собственные ноги на стол. Руки сложены на груди, глаза закрыты, длинные, шоколадного цвета уши свисают вперёд — картина полной расслабленности.

Да, работа у моего приятеля — не бей лежачего, потому он, кстати, на станции и единственный врач. А что ему тут собственно делать? Наследственные, генетические, заболевания давно устранены, об инфекционных и прочих паразитарных известно только эрудитам от медицины (спасибо опять же генетикам, мы просто стали несъедобны для них). Остаются только производственные травмы и старческие болячки (от износа организма, как известно, ничто не спасёт). Но при том, что со всеми более-менее серьёзными случаями отправляют на Землю, а процент работников в преклонных годах на станции исчезающее мал, работы у Микаэля действительно немного. Только и остаётся что медитировать на потолок.

— Заходи, раз пришла, не стой на пороге, — он наконец-то раскрыл глаза и укоризненно глянул на меня. — И почему было не дать мне возможность зайти за тобой?

— Да я просто тут рядом была, — мне от чего-то стало совестно.

— Куда пойдём? — он поднялся во весь рост, и я невольно залюбовалась: всё-таки очень ладно скроен наш станционный доктор. Что не говори, а рога, хвосты, крылья и прочие лишние детали, ставшие очень модными в последнее столетие, портят пропорции человеческого тела. Маленький же заячий хвостик можно легко упрятать под одежду.

— Туда, где вкусно кормят! — точно, тот напёрсток чая, что я употребила сразу по пробуждении можно не считать, а потом я увлеклась и о еде забыла. Со мной такое случается.

— Опять не позавтракала? — глянул на меня сверху вниз с ласковой укоризной. Я тут же обеими руками обняла его за плечо и потёрлась об него щекой. Я уже упоминала о том, что Мика из тех парней, кого постоянно хочется потискать? — Ладно, пойдём, я тут недавно обнаружил одно замечательное местечко.

Странное дело, вроде бы наша станция не так уж и велика (нет, она конечно большая, но те, кто постоянно на ней живут и работают, успевают обследовать её вдоль и поперёк), а Мика всё время умудряется обнаруживать на ней что-нибудь занятное. Ага, вот прямо так, не выходя из обычного для него дремотного состояния. Очередным интересным местечком оказался давно и всем известный ресторанчик «Зелёные воды Ишмы», где подавали блюда из морепродуктов. Зато сегодня его хозяин догадался вынести под деревья пару низких столиков и пухлые подушки для сиденья к ним. Мы расположились под низко нависающими ветвями вечнозелёной вишни. И было совершенно невозможно удержаться от того, чтобы воровато не оглянувшись, сорвать спелую ягодку и закинуть её в рот. И едва не покусилась на пышный, нежно-розовый цветок, но в последний момент отдёрнула руку.

— Сама выберешь, или мне доверишь?

— Выбирай, — а почему бы и нет? Я всё равно не имею особых предпочтений.

Нам принесли заказ. Кухня здесь, как и везде, автоматическая, зато с открытым программированием да к тому же шеф-повар всегда так оформляет свои творенья, что не знаешь, то ли есть, то ли любоваться. На этот раз нам принесли уложенные «розочкой» кусочки крабового мяса, украшенные фигурно вырезанными листочками из авокадо и мелкой брусникой. Ко всему этому подавались хрустящие хлебцы в отдельной корзинке и бульон. Вкуснятина. Мы дружно накинулись на еду. Мика тут же захрустел кусочками фрукта (он почему-то всегда в первую очередь съедает украшение с блюда), опробовал кусочек краба и разочарованно отложил палочки.

— Что? Невкусно? — я удивлённо уставилась на него.

— Да нет, ничего. Просто мне обещали, что на этот раз крабы будут неотличимы на вкус от настоящих.

— А ты пробовал? — со смешанным чувством зависти и брезгливости спросила я. В наш век, когда практически любое мясо выращивают в специальных «садах», таких уникумов, которые пробовали настоящую плоть убитых животных, было не много.

— Угу. Отцы как-то раз на рыбалку с собой брали, они считают такой опыт важным в становлении настоящего мужчины. Не сверли взглядом, вполне легальную, у них есть лицензия.

— Ну и как?

— Понравилось. По крайней мере, охотиться на крабов было намного забавней, чем часами просиживать на берегу с удочкой. Хотя готовил для нас улов профессионал.

Он ещё раз куснул аппетитный розовый кусочек, а потом, плюнув на всё гурманство, принялся энергично подчищать содержимое тарелки. Попутно Мика пересказывал какие-то забавные истории из своего детства, заставляя меня не к месту хихикать, а я тем временем пыталась вспомнить, что же меня зацепило в его словах, в самом начале разговора? Точно. Отцы. Значит, он происходит из однополой семьи. Ничего удивительного в нашем толерантном обществе, разве что завести общее потомство однополым парам выходит существенно дороже. И не из-за морально-этических соображений (такие устарели ещё пару сотен лет назад), а из-за сложности и дороговизны самого процесса. Так вот, если его отцы не только смогли завести себе общего ребёнка, но и имеют достаточно средств на выкуп лицензии на охоту и рыбалку, то почему же тогда для сына выбрали стандартную геноформу? Да ещё такую — «банни». Обычно «зайками» и «кисками» становились девочки. Спросить, или это уж совсем невежливо будет? Пока я колебалась, у Мика замигал напульсник. Вот стоило только порассуждать, что мало у доктора на станции работы, как его тут же срочно вызывают.

— Что там? — спросила я, увидев, что он быстро просматривает предварительную информацию, приходящую на браслет-коммуникатор.

— Да ерунда всякая. Ожоги у ремонтников, что-то они там в спешке не учли — паром обварило. Но идти всё равно придётся. Доступ к псевдокоже есть только у меня. Извини.

Я махнула рукой. Чего уж там. Точно так же в любой момент могли вызвать и меня. Ой, забыла поблагодарить за открытку. Сама по себе она ужасна, но не отметить знак внимания будет невежливо. А, ладно, не в последний раз видимся, успею ещё. Вернулась к своей тарелке, решив продолжать наслаждаться жизнью, но с отбытием кавалера обед в хорошем ресторане потерял изрядную долю своей привлекательности, а я — интересного собеседника. И потому закончился он гораздо раньше, чем я планировала.

Вопрос, чем бы занять вечер для меня не стоял никогда. В конце концов, всегда можно пойти домой и заняться вышивкой, она меня и успокаивала, и настраивала на творчески-философский лад, и время проходило незаметно. Но сегодня я настроилась на общение, а собеседника у меня коварно похитили неодолимые обстоятельства. И тут я вспомнила об ещё одном обеде, который с моей подачи проходил в станционном зоопарке. Вот куда стоит наведаться. Это, правда, на другом конце рекреационной зоны, но для бешеной собаки семь вёрст не крюк, пусть даже она на самом деле кошка.

Зоопарк — ещё одно интересное местечко, для тех, кто вхож в его внутренние помещения. На общее обозрение, для всех желающих, были выставлены только хорошо изученные и безопасные для человека виды вроде вейранских рогатых жабсов или сеймурских ленивых носорожиков. А в служебных помещениях находился отстойник и свой собственный крошечный исследовательский центр. Нам не так уж редко дарили домашних животных. А ещё инопланетники их протаскивали случайно, теряли, забывали, а иногда и подбрасывали. Тех, которым удавалось подобрать корм и подходящие условия для жизни отправлялись на Землю в Центральный Космозоо. Прочие, либо бесславно погибали, либо возвращались на родную планету, если удавалось вовремя выяснить, откуда они к нам попали.

Я осторожно, из-за двери выглянула в комнату, приспособленную под столовую: о своём визите я не предупредила, а вдруг помешаю? Но обнаружила только Кеми, в совершеннейшей прострации сидящую за неубранным столом. Я присмотрелась к тому, что там осталось — странноватые тарелки с загнутыми вверх и к центру краями (наверное, чтобы еда раньше времени не выскочила) и простой формы щипчики. Накрыто на троих и что самое интересное, перед моей подругой тоже стоит подобный прибор.

— Развей мои сомнения: ты что, тоже ЭТО ела?!

Кеми вздрогнула и обернулась, потом безразлично покосилась на стол.

— А что? Для людей бокоплавы безвредны, я уточняла, а переварить я могу практически что угодно.

— Но зачем?!

— Для создания дружеской и доверительной обстановки. Мне нужно было кое о чём их порасспросить.

— Фанатичка и извращенка, — припечатала я, с содроганием желудка принюхиваясь к остаткам трапезы. Проглоченные недавно крабы беспокойно завозились в животе. — Ну, хоть не зря?

— А то!!! Нет, ты даже не представляешь, какие потрясающие результаты я получила! — в её глазах зажглись восторженные и фанатичные огоньки. Подскочив со стула, она быстрым шагом направилась к своему личному рабочему кабинету, я — за ней. И первое что мне бросилось в глаза при входе — голограмма в натуральную величину — Кеми в обнимку с громадным, оливково-зелёным и очень колоритным арктоимом. На нём — серенький балахон, бесформенный настолько, что то, что он гуманоид можно понять, только если знаешь это заранее, черты лица похожи на человеческие, но несколько других пропорций, на голове вместо волос очень подвижные тентакли. Красавец! И моя подруга с удобством умещается у него подмышкой.

— Это — моя оплата за твою услугу.

— Отпад, — только и смогла выговорить я, сохраняя картинку в личную коллекцию и только после этого обратила внимание на появившиеся здесь два десятка небольших стеклянных ящичков и копошащуюся в них внеземную жизнь. — А это что?

— Паразиты, комменсалы и прочие сожители, которых я насобирала со своего гостя. Видишь ли, пытаясь выяснить, откуда берутся на станции арктоимские инсектоиды я начала с самого простого — сравнила графики посещения арктоимов и время отлова этих летучек. Совпадение почти полное. Оставалось только выяснить, случайно ли их заносят и если случайно, то почему в таком количестве.

— Паразиты? Вроде вшей или клещей? — догадалась я. — У такой старой и высокоразвитой расы?

— А что? Они — не мы, мы — не они. У них довольно своеобразное к этому отношение: «раз мы едим всякую живность, то ничего страшного, если и она нас слегка понадкусывает», — Кеми явно цитировала своего гостя.

— И после философской дискуссии ты предложила ему (или им) избавиться от сожителей? — в красках представила себе эту картину: увлечённая подруга копается в складках одежды инопланетников и разбирает спутанные тентакли в поисках контрабандной живности. И тихонько захихикала. А потом посмотрела на невозмутимое лицо подруги и рассмеялась в голос.

— Чего хохочешь? Примерно так оно и было.

Чуть позже, вечером, когда я с головой зарылась в ворох сведений по культуре и обычаям Арктоима (то, о чём упоминала Кеми, оказалось не философской системой, а скорее способом мировоззрения), в который раз пожалела, что закончилось свободное место на импланте. Записать что-то новое можно, но только если стереть что-то старое, а там все мои учебники со всего того множества курсов, которое я заканчивала, чтобы получить специальность ксенолога. И я не уверена, что помню их всех наизусть. Так что придётся подождать, подкопить денег на второй имплант, а пока пользоваться для запоминания нового только обычной человеческой памятью.

3

Гребок, ещё один, вдохнуть, оттолкнуться от бортика и в обратную сторону. Потом расслабленно распластаться по воде, отстранено рассматривая мозаичный потолок, задержать дыхание и прогнувшись назад, кувыркнуться в воде. Хорошо. Бассейн маленький, совершенно неспортивных размеров, округло-неправильной формы, да ещё и с тропической растительностью высаженной по «берегам», но для того, чтобы расслабиться, наплескавшись вволю, его размеров вполне хватает. И просто замечательно, что наконец-то удалось абонировать бассейн на часок в единоличное владение. Сейчас уже все привыкли, что я не хожу купаться в компании, даже когда меня очень настойчиво приглашают, а поначалу, когда я только появилось на станции, пришлось выслушать немало шуточек на тему нелюбви кошками водных процедур. Нет, на самом деле плавать я, и умею и люблю. Но одна. А всё потому, что мокрый, обвисший хвост, по которому стекают потоки воды — жалкое и неэстетичное зрелище.

Ещё один нырок, и можно выбираться на берег — сушиться. Там, развалившись на лежанке под струёй тёплого воздуха можно ещё с полчасика подремать. Нет, хорошо, что бассейн удалось занять именно сегодня. Мне как никогда нужен был отдых. С этой комиссией, до которой оставалась ещё почти неделя, все словно с ума посходили. Злые, нервные, ни от кого толку не добиться. Сбоят даже те системы, которые раньше работали безупречно: дважды за последние три дня терялись мои отчёты, посланные шефу, а всё потому, что технари всерьёз занялись тестированием системы доставки. В голове сердито и деловито зажужжали мысли, не давая опуститься запланированной дрёме, и через десять минут я уже подскочила, одеваясь и досушиваясь в экстренном режиме. Думать — вредно! От этого одно сплошное беспокойство выходит.

Распушившийся хвост буквально потрескивал от скопившегося в шерсти статического электричества. Половину косметики я как обычно забыла дома, в том числе и специальный антистатик для шерсти. Ничего, до комнаты далеко, да и коридоры в этот час почти пусты — раннее утро по внутреннему распорядку станции. Только поэтому, собственно и удалось поплавать в одиночестве. Энергии я потратила кучу, сейчас от слабости голова «плывёт», а колени подрагивают, но это настолько приятное ощущение, что чёрт с ней, с усталостью. Одна проблема — впереди ещё долгий рабочий день, а мне только и хочется, что опять завалиться спать. Ничего. Решаемо. Нужно только выбрать что предпочесть — пептидную таблеточку с маркировкой «Бодрость и оптимизм», чай или кофе? Таблетка — безвредней для нервной системы, чай с кофе — вкуснее. Кофе — сильнее бодрит, но чай я больше люблю. Так и не придя ни к какому выводу, ввалилась в собственный жилой отсек.

— Домовой — ты чудо, — прямо с порога меня встретил запах свежесваренного кофе по-турецки, и только тут я поняла, что на самом деле его и хотела.

— У тебя звонок с Земли висит в режиме ожидания, — как ни в чём ни бывало, сообщил мне искин. — Отвечать будешь?

— Кто? — осторожно спросила я.

— Твоя сестра.

— Буду. И переведи оплату разговора на мой счёт, — мелкая вполне в состоянии оплатить межпланетку и из собственных карманных денег, но, боюсь это на пару недель лишит её таких радостей жизни, как внеплановое мороженное или поход с друзьями на голошоу. На экране появилось до ужаса серьёзное, всё в бело-розовых психоделических разводах, лицо моей младшей сестры. Можно было бы не ограничиваться плоским изображением, а перевести его в режим голографии, но не нравится мне, когда у меня посреди комнаты висит говорящая голова, или, ещё хуже, если искин приставляет её к какому-нибудь условному телу. Уж лучше так. — Так, прежде чем начать разговор, приведи свою внешность в порядок.

Она послушно прикрыла глаза, и кожа постепенно приобрела оттенок здорового золотистого загара, а волосы, в тон к ней, потемнели. На всё про всё ушло около тридцати секунд. Я с гордостью смотрела на младшенькую, не без оснований считая эту её способность частично и своей заслугой. Какой шикарный скандал я закатила родителям, когда они собрались заводить второго ребёнка! Чтобы на этот раз никаких хвостов, рожек или, упаси Бог, крыльев. Геноформа хамелеон — намного практичней, а уж про декоративный эффект от меняющейся по желанию владелицы внешности, я вообще молчу. Правда и влетело это в копеечку, пришлось даже на пару лет отказаться от аренды семейного транспорта, но, на мой взгляд, дело того стоило.

— Готово, — Лера солнечно улыбнулась мне, но уже через мгновенье её симпатичная мордашка снова скуксилась. Я про себя усмехнулась: манипуляторша мелкая, и сделала первый, самый вкусный глоток кофе.

— Ну, давай, выкладывай, что там у тебя случилось.

— Мама, — с тяжким вздохом ответила сестрёнка. Это да, это серьёзно. Наша родительница способна отчудить что угодно и всё из великой любви к детям. К нам с Леркой.

— А подробнее?

— А у тебя как с финансами? — мои брови удивлённо поползли вверх. Это что ещё за вопросы у двенадцатилетнего ребёнка?

— Давай по порядку.

— Мама загорелась идеей отдать меня в студию экзотического танца. Как раз сейчас проводится набор в группу «Хамелеонов».

Я недоумённо нахмурилась. И в чём проблема? В разнообразные «подвижные» секции Леру записывают с самого раннего возраста, и раньше ей вроде бы нравилось. А шоу с танцами хамелеонов я как-то видела, очень красивое зрелище, когда в такт музыке и движениям танцоров меняется и их внешность. Всё это я и изложила младшенькой.

— Ты не понимаешь. Это очень серьёзно, в смысле не увлечение на пару месяцев, этим надо заниматься постоянно.

— Так в чём проблема? Не хочешь?

— Времени нет, — на этот раз вздох получился действительно тяжким, без притворства. До экзамена на звание «гражданина Земли», этим домоклавым мечом висящим над душой каждого современного подростка, оставалось ещё пять лет, но сестрёнка у меня не по возрасту ответственная, уже сейчас задумывается о будущем. Кроме того, она ходит в клуб «Юных натуралистов», а он со всеми их походами в дикую природу, нарядами на работу в виварии и оранжерее отнимает массу свободного времени.

— А при чём тут деньги?

— Обучение танцам платное, по крайней мере, поначалу, пока не пройдёшь отбор в выездную группу. Можешь сказать маме, что у тебя с финансами напряг? У нас на такую затею средств не хватит. Точно знаю, у папы спрашивала.

— Молодца, хорошо придумала. А как я маме буду в глаза смотреть, когда она мне напомнит, что мне-то в детстве самовыражаться не мешали, ты не подумала?

— Ой, ну придумай чего-нибудь, — она досадливо наморщила носик, потом снова загорелась энтузиазмом. — А ещё у меня есть идея, как нейтрализовать маму как минимум на несколько лет, чтобы ей не до нас было. Только на это тоже нужны деньги. Много.

И выжидательно уставилась на меня. Вот поганка мелкая! Но интересно, чего такого она придумала, косностью мышления сестрёнка никогда не страдала.

— Не до тебя, — поправила я её. — Я-то уже со всех сторон устроена и живу далеко.

— Ну ладно. Меня. Но тоже ничего хорошего.

Я пожала плечами — меня родительская забота никогда не напрягала, ни раньше, ни теперь. По крайней мере, получить работу на пересадочной станции, не имея диплома ИПКиМД, помог только мамин пробивной характер. За что ей, конечно спасибо.

— У нас в виварии родились щенки карликового рогатого мопса, — я присвистнула: домашнее геномодифицированое животное — это не просто дорого, это практически запредельно. — Да не свисти ты, всё не так безнадёжно. Парочку отбраковали по породе, они выйдут немного дешевле. К тому же у меня есть членская карта клуба, она даёт право на 20 % скидку. И лицензия на владение животным у меня есть. Именная. А уж кто там на самом деле будет о щенке заботиться, разбираться никто не будет.

Так, а вот это уже реальнее. Я затребовала более полную информацию и ещё минут двадцать, почти до того момента как мне нужно собираться на работу, мы вертели цифры и так и эдак. Вроде бы выходило. А главное, маме наверняка понравится такой подарок, она любит всяких пушистиков, которых можно потискать, даже когда-то хотела кошку завести. И действительно, забота о карманных звериках (тот же карликовый мопс, взрослый — размером с крупную крысу), отнимает немало времени: им и питание требуется особое, и вычёсывание, и прочее разное.

Мелодично просвистела автоматическая система внутристанционной доставки. Что такое? Ничего не жду. Я вообще редко что-то заказываю себе на дом. Отъехавшая панель открыла приёмный бокс (небольшой, всего 0,5 м^3, но для доставки почты и обедов этого вполне хватает) а в нем коробочка. Маленькая, беленькая, расписанная чуть заметным ненавязчивым узором из розочек и сердечек и логотипом конфетной компании «Корриган и Ко». Так, и что там у нас? Так и есть, три шоколадных сердечка, уложенных в виде цветка. Прелесть. Но прелесть, посыпанная ореховой крошкой, а потому аккуратно прикрываем её, стараясь не намусорить, и отсылаем по рабочему адресу. Лучше там себя побалую чаем с вкусненьким. И как обычно, карточка с указанием от кого презент, отсутствует. Либо у меня завёлся таинственный поклонник весь из себя в инкогните, либо это всё-таки Мика, хотя он не признаётся. Когда я попробовала его поблагодарить, сделал большие и удивлённые глаза, и даже, кажется, на минуту выпал из своего обычного дремотного состояния.

Мысли об утреннем звонке весь день не давали сосредоточиться на работе, то и дело возвращая меня к размышлениям на тему: «а могу ли я себе позволить делать такие подарки?». Вообще-то хотелось. Сделать эдакий широкий жест, и чтобы мама, с гордостью демонстрируя знакомым зверика, могла заявить, что это ей дети подарили. Опять поймала себя на том, что замечтавшись, бессмысленным взглядом пялюсь в потолок. На нём голографические обои: океанские глубины и тени проплывающих рыб, сама такие выбирала и настраивала. При белоснежных стенах и такого же цвета ковровом покрытии на полу смотрится странновато, но мне нравится. И будет нравиться, ещё может быть целый месяц, а потом поменяю на другой эксклюзив.

Нет, нужно покончить с этим делом и тогда удастся, наконец, сосредоточиться на работе. Открыла подробную распечатку собственных счетов и затрат и с головой закопалась в цифры. Итак. Каждую неделю с каждой получки автоматически отчисляется пара сотен на отдельный накопительный счёт — неприкосновенный запас, то что я откладываю на приобретение второго импланта и почти уже накопила. Остальным можно распоряжаться относительно свободно, и итоговая сумма как раз совпадает со стоимостью покупки, но тогда на некоторое время расходы нужно будет подужать, потому как счёт практически опустеет. В свете этого весьма удачным выглядит то, что обедами (и в не самых дешёвых забегаловках) меня то и дело кормит внезапно нарисовавшийся поклонник, и хотя бы поэтому, его не стоит отваживать. Меркантильно конечно, и с долей иронии, но раз уж эта мысль появилась, не стоит прятать её от себя самой. (Или это я изыскиваю для себя предлоги, чтобы продолжать встречаться с Миком?) Можно было бы конечно и подзанять деньжат, Кеми точно не откажет, но многолетняя привычка экономить на всём и избегать долгов и кредитов, делает эту идею не слишком привлекательной. Уж лучше как-нибудь перетоптаться. Решительно, не давая себе времени передумать, перевела нужную сумму на счёт, доступ к которому есть у мелкой. Потом, когда она подготовит все нужные документы, придётся ещё подтвердить правомочность снятия несовершеннолетней такой крупной суммы, но это уже детали.

Всё, теперь только работа.

— Микаэль Ортега здесь? — в кабинет ввалился Джеки и начал лихорадочно рыскать глазами по сторонам. Чего спрашивается? У нас даже мебели никакой толком нет, столы и те выдвижные. Уж спрятать немаленького парня точно негде.

— Нет. Откуда бы?

— А где его можно найти не подскажешь? — лицо мужчины разочарованно вытянулось. Да, весёлая у него работёнка. Какую конкретно должность занимает этот человек мне до сих пор не известно. Знаю только то, что он вечно носится с какими-то мелочами, до которых у остальных не доходят руки.

— В медотсеке смотрел?

— Первым делом. А ещё?

Я мысленно прикинула географию наших с Миком прогулок и честно ответила:

— Где угодно.

— Ну, спасибо тебе, за помощь, — иронично и разочарованно протянул Джеки и встряхнул тонкими светлыми прядями.

— Могу ещё один совет дать. Обратитесь к Кею Гордону. Он всегда знает, кто и где находится.

Джеки только безнадёжно махнул рукой и скрылся в дверном проёме.

Зато моя сосредоточенность опять разлетелась сверкающими осколками. Куда мог запропаститься Мика так, чтобы на его поиски отрядили человека? И почему автоматика базы его не нашла? Непонятно.

Едва дождалась конца смены, чего со мной не случалось уже давно, обычно я ещё и задерживаюсь, и понеслась в сторону медотсека, задействовав для этого даже служебную транспортную ветку. Не из вредности, просто она более скоростная и менее загруженная. Ну и раз имею право, почему бы не пользоваться им время от времени?

Возле медотсека слонялись какие-то люди и на вопрос: «Не здесь ли доктор Микаэль?» молча и мрачно так глянули, что необходимость в вопросах сразу отпала. Абсурд. Как можно на станции потерять живого человека? Мир искусственный, замкнутый и в сравнении с планетой не слишком большой. Но бегать по нему, разыскивая пропавшего доктора, — глупость неимоверная.

Медленно, нога за ногу, на стоянку вернулась на стоянку служебного транспорта. Пустое помещение, даже словом перекинуться не с кем, приятного бежевого оттенка стены и ряд одно- и двухместных кабинок монорельса за которыми пряталась авиетка скорой помощи. Меня до сих пор удивляет контраст между внутренней отделкой служебных помещений, находящихся внутри тора и чашей рекреации. Насколько лаконична, до минимализма одна, настолько же вычурна другая. Вот даже если сравнить транспортные кабинки, общественные — расписные, непохожие одна на другую и служебные — все серебристо-обтекаемые, отличающиеся друг от друга только по номеру. На их фоне заметно выделялась медицинская авиетка как размерами, она была раза в три крупнее остальных, так и оформлением: с парой ярко-красных полос и художественно выполненным рисунком изображающим змею, обвивающую чашу. Любопытствуя, я подошла поближе.

Озарение настигло меня внезапно. Ведь эта штука, которую я с отвлечённым интересом разглядываю уже минут пять, способна доставить больного к доктору. Сама, автоматически, в любую точку, где бы не находился врач в данный момент. Попытаться? А что, забавно будет, если у меня всё получится. Теперь бы ещё и внутрь как-то попасть. Авиетка, конечно, закрыта, но не может же быть, чтобы ключ от неё был только у Мика? Ведь чаще всего ею требуется воспользоваться, когда врача рядом нет. С сомнением подкинула на ладони служебную карту-ключ с расширенным доступом, мне, как служащему первого ранга именно такой и полагается. А если не выгорит, наверх уйдёт информация о попытке несанкционированного доступа. Стыдно будет, если это где-то всплывёт. А, ладно, отболтаюсь.

Зря сомневалась, двери раскрылись при первом же лёгком прикосновении, пропуская меня в кондиционированное нутро. Управления, считай никакого нет, с десяток фиксированных адресов и автопоиск. Он-то мне и нужен. Включаем. Что такое? Система требует ввести предварительный диагноз. Покопавшись в памяти, выудила оттуда ворох непонятных медицинских терминов и аккуратно вбила в соответствующую строку: «Геморроидальный инсульт, осложнённый острой алкогольной недостаточностью». Надеюсь, сойдёт. И даже если я вписала откровенную фигню, система должна быть рассчитана то, что за рулём окажется совершеннейший дилетант в медицине.

Аэрошка медленно и плавно поднялась в воздух, постепенно разгоняясь, стены шахты промелькнули смазанным пятном, и мы буквально выстрелили в открытый воздух рекреации. Отсюда, с высоты купола, всё казалось игрушечным. Дома и домики, участки парковой растительности, пруды и даже одно довольно крупное озеро со сдававшимися внаём весельными лодочками. Долго наслаждаться видом не пришлось. Зависнув по центру купола на мгновенье, аэрошка медленно, словно принюхиваясь, развернулась на 180о и целенаправленно понеслась к тому месту, где гигантский «бублик» тора смыкался с куполом. Если Мика там, то становится понятно, почему его не нашли.

Он был там. Сидел на узком карнизе, иронично разглядывал пришедшее на напульсник сообщение, потом поднял взгляд на меня. Я выбралась из зависшей неподвижно аэрошки, уселась рядом на карниз, осторожно глянула вниз и отшатнулась — от высоты закружилась голова. Уложила на колени хвост и принялась его наглаживать — успокаивает.

— Ты меня не нашла, — вместо приветствия серьёзно проговорил Мика. Я только плечами пожала. Не очень-то и хотелось. Я же просто так, из любопытства искала, а не по чьему-то поручению.

— Ты что, тут нарочно прячешься?

Да, но подробностей рассказывать не хочу. Потом, осенённый какой-то идеей, оживился.

— Слушай, ты же у нас ксенолог? И, говорят, хороший?

— А тебе что-то надо?

— Даже и не знаю. Может, вспомнишь что-нибудь полезное о жителях Андромеды-8.

Я порылась в памяти. В обычной, человеческой не содержалось ничего полезного. Хорошо запоминается то, с чем сталкиваешься более-менее постоянно, а гости из этого сектора галактики к нам добираются не часто. Сосредоточилась и принялась перерывать данные, записанные на импланте. В который раз сама себе сказала, что иногда недостаток средств — благо. Единственный имплант, что подарили родители на совершеннолетие заполнялся вдумчиво и экономно. Прежде чем туда что-то записать, любая информация прочитывалась, просматривалась весьма внимательно, практически заучивалась наизусть. А потому теперь не приходилось слепо тыкаться в ворохе слабоструктурированных данных. Нужное нашлось практически немедленно. В томе из серии «1000 и 1 занимательный факт о…» и тот, что хранился у меня, был посвящён особенностям строения инопланетников. Популярное издание, несерьёзное, неакадемическое, записанное только лишь благодаря рекомендации преподавателя и уже не впервые оказавшееся весьма полезным. Встряхнулась и начала дословно пересказывать статью:

— Разумная жизнь на Андромеде-8 зародилась в океане и много позже завоевала другие среды обитания. Но до сих пор её жители так и не обзавелись скелетом. Ни внутренним, ни хотя бы даже наружным, а потому, для удобства передвижения по суше и общения с иными народами галактики используют своеобразный искусственный экзоскелет…

— Вот! — перебил меня Мика, я послушно замолчала, и принялся лихорадочно набивать на коммуникаторе номер главы дипслужбы. Предусмотрительно отключил звук и первые пару минут мы имели возможность любоваться весьма выразительной пантомимой. — Прошу прощения, сэр, но моя помощь в этом деле не требуется. Для восстановления подвижности нашего гостя требуется не медик, а технарь-ремонтник. Тем более, как я уже упоминал, я специализируюсь на болезнях людей и ничего не понимаю в ксеномедицине.

Выключил коммуникатор, победно подкинул его на ладони и неосторожно упустив, бестрепетным взглядом проводил его полёт до самого дна чаши. Потом так же энергично развернувшись ко мне с возгласом: «Ты моя умничка!» запечатал рот поцелуем. Его губы были уверенными, неожиданно твёрдыми, и вскоре из благодарного поцелуй перерос в страстный. Настолько, что я почти забыла, сколь ненадёжен наш насест. Я — да, а он — нет. И поцелуй сам разорвал, и меня придвинул к себе поближе, и сидели мы так ещё довольно долго, рассматривая окружающий пейзаж с высоты птичьего полёта. И одно мне было непонятно: как же он взобрался на такую верхотуру и как планировал отсюда слезть, ведь не мог же он предвидеть наше с аэрошкой появление.

Закончился день так же как и начался, — звонком из дома. Только на этот раз меня захотела видеть мама. Я всмотрелась в родное лицо. Очень светлая кожа, тигровой расцветки волосы и зелёные глаза, сегодня почему-то усталые и встревоженные. И прежде чем выяснить, в чём причина её беспокойства, я принялась рассказывать какие-то пустяки из своей повседневной жизни, наблюдая, как мамин взгляд постепенно теплеет, согреваясь. Вот теперь можно и о важном поговорить.

— У Лисицких сын не выдержал экзамена на земное гражданство. И пересдача не помогла. На днях отправляют на одну из планет расселения.

Так вот в чём дело. В очередной раз столкнувшись с чужими проблемами, мама озаботилась благополучием собственного семейства.

— И потому ты решила записать Лерку ещё и в школу экзотического танца. Чтобы к экзамену побольше бонусов набрать.

— Что, уже жаловалась?

— И просила на тебя как-то повлиять, — не стала врать я. — Не хочется ей распыляться. Она у нас на редкость целеустремлённый ребёнок.

— А если всё-таки?

— Мам, ну мы же это всё уже проходили перед моими экзаменами. Земные колонии не такое уж страшное место. А кое-где можно устроиться даже с большим комфортом, чем на Земле. Ограничений там уж точно меньше. И это худший вариант. Что вообще тебя заставляет думать, что младшенькая с чем-то там может не справиться? Она-то, в отличие от меня, пошла в тебя.

— Это если она поставит себе цель — остаться на Земле. А вдруг нет?

— Значит, это будет её выбор, и тогда беспокоиться тем более не о чем. И вообще, до этого благословенного дня, когда это малолетнее чудовище будет считаться взрослой, ещё целых пять лет.

И ещё множество слов, позволяющих забыть, что сколько бы свобод не обещали новые осваиваемые земли, добровольно покидать колыбель нашей цивилизации никто особенно не спешит.

4

Хвост нервно и раздражённо дёргался из стороны в сторону, уши стояли торчком, и я ничего не пыталась с этим поделать. Надо же как-то выплёскивать накопившиеся эмоции. А увидеть и оценить моё состояние никто не сможет. Одна я, сижу за ресторанным столиком, отгороженным ширмами от остального зала. Не желаю ни с кем общаться. Гоняемые с одного края тарелки на другой кусочки зелени и омлета уже превратились в неаппетитную массу, а я всё продолжала жалеть себя. Ну почему у других парни как парни, а мне достался какой-то спящий красавец?! Нет, когда он выпадает из этого своего сонного состояния, как это было, когда мы позавчера сидели на карнизе, то очень даже похож на Мужчину Моей Мечты. Но уже на следующий день меня после работы опять встречал обычный Сладкий Зайка, немного вялый и сонный, но очень милый. И даже целуется он в этих двух своих состояниях по-разному. Вчера, например, прервала поцелуй и отстранилась я сама. И именно поэтому до постели у нас так и не дошло. Разорвать отношения? Тоже не лучший выход. Во-первых, он мне всё-таки нравится. Очень. Во-вторых, я не даром столько времени избегала заводить поклонника из ближнего своего окружения. Расстаться с таким, если вдруг отношения не сложатся, не внеся психологической напряжённости в свой ближний круг, будет очень не просто. И ведь пока он был мне просто другом, меня всё устраивало, а теперь…

— Тайриша? У тебя здесь не занято? — презрев вывешенный на двери знак, что девушка желает побыть одна, в проёме раздвинутой ширмы возник Некон. Опять что ли белковый синтезатор требует дозаправки? Вроде бы «Мясные сады» совсем недавно присылали своего представителя. Я глянула в свою тарелку, содержимое которой превратилось в однородное жёлто-зелёное месиво, и ещё раз раздражённо дёрнула хвостом.

— Свободно, — я подскочила, широким жестом, едва не промахнувшись, отправила тарелку в утилизатор и выскочила из ресторана. Нигде покоя нет. У себя в комнате, что ли запереться? Вообще-то я собиралась собственноручно занести шефу отчёты, и даже специально сходила поесть, чтобы хоть так привести себя в равновесное состояние, но не выгорело. Отправлю по почте. Нет у меня сейчас ни какого желания общаться с его секретаршей.

В комнате меня ожидал сюрприз. Окружённые стабилизирующим полем, в высокой вазе стояли шесть лилий. Нет, это не цветы в традиционном понимании этого слова, это такие живые украшения, специально выведенные для модниц селекционерами-генетиками. Тонкий, полупрозрачный стебель, всего в три раза толще человеческого волоса, на одном конце которого находится цветок, а другим он крепится к коже головы. В настоящий момент существуют в трёх видах: роза, лилия и фиалка, но на свои прототипы достижения генной инженерии похожи только условно. Особого ухода не требуют, даже расчёсываться можно относительно спокойно, во время этой процедуры цветочки просто складывают свои лепестки. Живут неограниченно долго, ну или, по крайней мере, до сих пор не зафиксировано случаев, чтобы цветы начали вянуть прежде, чем надоедят хозяйке. Строго-биологически относятся к паразитам, так как питаются за счёт соков тела человека, но насколько я знаю, никого это особенно не смущает.

— Домовой, откуда это? — задала я искину закономерный вопрос, продолжая заворожено рассматривать это чудо.

— По почте пришло.

— От кого?

— Адресант не известен.

— А это точно мне? — не в силах побороть искушение, я уже протягивала руку к вазе.

— Не могу знать.

А, ладно. Даже если их мне доставили по ошибке, сами виноваты. Или это продолжение так называемого конфетно-букетного периода? Ой, кстати. Конфеты-то так и остались валяться у меня в рабочем кабинете, совсем забыла я о них. Надо будет выбросить, не свежие уже. Снова перевела взгляд на цветы, нежные, стеклянистые стебли которых уже сжимала в пальцах. И решилась. Уверенным движением разделила свою русую копну на прямой пробор и первую пару лилий закрепила почти на макушке, прямо за ушами, третья — на висках, а вторая — где-то между первой и третьей. Вживлялись они очень просто: прикладываешь кончик к коже и прижимаешь подушечкой пальца на тридцать секунд. Всё. А вот для того, чтобы потом избавиться, придётся идти в специальный салон. Нескоро. Я тряхнула головой, любуясь, как нежные цветочки в художественном беспорядке запутываются в прядях. Очень нескоро.

Пойти гулять и хвастаться, чтобы выслушать несколько приятных комплиментов или как планировала, провести тихий вечер дома? Вообще-то хотелось бегать и хвастаться. Детский порыв, недостойный взрослой женщины и серьёзного специалиста. Вот же блин, иногда невозможность выплеснуть эмоции так, как того хочется, угнетает неимоверно! В результате плюхнулась на кровать с очередным сентиментальным романом Бетти Джои из серии «Забытая страсть» о непростых отношениях нефтяного магната и журналистки. Двадцатый век, романтика. Многовато антуражных деталей и отступлений с разъяснениями, почему герои поступают так, а не иначе, но мне нравится.

Над романом я практически заснула, когда прямо над ухом прозвучал звонок вызова по внутристанционной связи, вырывая меня из дрёмы. Мрачно глядящий с экрана шеф, минуту помолчал, оглядывая мою заспанную физиономию, и приказным тоном произнёс:

— С этого дня замещаешь Мийрона. На службе быть через полчаса.

Я без возражений собралась и вышла, даже не полюбопытствовав, что там такое могло случиться с нашим мэтром. Как-то в голову не пришло. И уже даже не через полчаса, а через двадцать минут дисциплинированно сидела на своём рабочем месте, просматривая график движения на ближайшие часы. Работа двигалась споро: выписать название расы, скопировать по ней статью из ксенологической энциклопедии и можно отправлять команде встречающих. Яйрины, кажется, встречались дважды, или трижды? неважно. Скопировала, отправила.

— Дежурный ксенолог, просьба срочно явиться в 34 приёмную кабину, — механическим голосом просигналила система. Хорошо. Явиться, так явиться. Недоделанный файл оставила незакрытым и отправилась к остановке монорельса. Так, стоп. Почему я иду к общественной, если я на работе? Развернулась и потопала к служебной, выход на которую открывался прямо из нашего рабочего кабинета. 34 или 54? Неважно. Поеду к ближайшему.

Мысли в голове двигались как-то вяло и нехотя, можно даже сказать, стояли на месте. За двухминутную поездку я опять умудрилась почти заснуть, встряхнувшись только от резкой остановки. У дверей 34 кабины царило какое-то нездоровое оживление: дважды входили и выходили какие-то люди, возбуждённо жестикулирующие и обсуждающие что-то на повышенных тонах. Зевнув, я прошла внутрь. Я уже говорила, что не люблю, когда во время кризисных ситуаций с меня немедленно начинают требовать объяснений, не дав даже толком осмотреться?

— Это что такое? — подскочил ко мне важный дядя, широким жестом поводя в сторону трёх мелко подрагивающих меховых кучек. Да, помнится, именно так я и подумала: «важный дядя». После минуты сосредоточенного рассматривания, с некоторым напряжением узнала в меховых кучках вей, только свернувшихся клубком и прикрывших лица пушистыми хвостами.

— Не знаю, — я переключилась на разглядывание стен, сегодня сменивших цвет с нейтрально бежевого, на сложные узоры кроваво-красного и кислотно-салатового оттенка. И кому такое могло прийти в голову? Помнится, моя мама такое сочетание цветов называла: «вырви глаз».

— Что значит: «не знаю»? А кто знать должен? — он почти кричал.

— Не знаю, — опять повторила я.

— Делайте хоть что-нибудь!

Я покачалась с пятки на носок, потом сделала несколько шагов вперёд, села рядом с одной из меховых кучек, обвернулась собственным хвостом и принялась наглаживать инопланетника по тёплой, чуть колючей шерсти. Если это меня успокаивает, то может и ему поможет? Вроде бы дрожь немного уменьшилась. В какой момент и откуда появился Мика, я так и не поняла. Развернул к себе моё лицо, посмотрел в глаза.

— Ты почему ничего не делаешь?

— А что, нужно что-то делать? — из окружившей меня тёплым одеялом безмятежности, ничто не могло вывести.

— Так, понятно. Ну, хоть это-то ты писала? — он сунул мне под нос планшет с типовой формой рекомендаций по встрече инопланетников. На минуту проснувшееся вялое любопытство заставило попробовать вчитаться в текст. Слова я вроде бы понимала, но общий смысл от меня ускользал. Неважно. Оценила общий объём текста — великоват, столько я сегодня не писала и не копировала.

— Нет.

— Так, понятно.

Я вновь перевела взгляд на вейя. Полоска тёмно-бурая, полоска рыжеватая, а подпушек почти белый, длинная ость колет ладонь почти как слабым разрядом электричества. В отдалении, словно сквозь вату до меня доносятся слова Мика:

— … изменённое состояние сознания… не знаю… попробуйте отменить всё, что тут написано… не знаю, я не ксеномедик…

Жёсткая, уверенная ладонь обхватила меня за плечо и потянула вверх, побуждая встать. Идти? Да, конечно. По пути, я кажется, на ходу заснула, потому как вспомнить, каким образом оказалась сидящей в медицинском кресле в незнакомом мне помещении, так и не смогла. Из состояния безмятежной расслабленности меня вывело ощущение краткой жгучей боли — раз, другой, сначала за ушами, потом в других частях головы. В изогнутую кюветку, стоящую прямо перед моими глазами, один за другим опустились цветы. Бессильно обвисшие и уже, кажется, неживые. Ой, жалко-то как! Я же их только сегодня прикрепила.

— Вот и всё, — раздался где-то надо мной голос Мика.

— Она скоро в себя придёт? — ещё один голос, мужской и незнакомый.

— От часа до полусуток. Точнее сказать не могу, зависит от индивидуальных особенностей организма.

Как уходил незнакомец, я не услышала, но почему-то остро почувствовала, что мы с Миком остались наедине. Мы, и лежащие передо мной мёртвые цветы.

— А я думала, что снимать их буду только через полтора месяца на Земле, — услышала я свой голос как будто со стороны.

— Ну, слава Богу! Уже начинаешь приходить в норму. Почему ты так думала? Говори!

— В инструкции всегда пишется, что снимают их только в парикмахерских салонах.

— Там, это если профессионально и безболезненно. А если в полевых условиях, то сгодится первый попавшийся доктор и обыкновенная перекись.

— А зачем это было нужно? — задала я самый важный для себя в этот момент вопрос.

— Ты ничего странного за собой не замечаешь? — он присел перед креслом на корточки и взял мои ладони в свои руки.

Я послушно прислушалась к себе. Руки, ноги, уши, хвост — всё вроде на месте. Вот только мысли ворочаются тяжело и неохотно.

— Я очень глупая. Да?

— Да. Но это скоро пройдёт. Только надо всё время о чём-нибудь разговаривать. Вспоминать. Вот хоть расскажи, в какие игры ты в детстве играла.

Я послушно начала перечислять все свои детские игры, попутно вспоминая и любимые игрушки. Время от времени отвечала на наводящие вопросы, не позволявшие мне остановиться и замолчать. Пелена спокойствия и безразличия, окутывавшая моё сознание становилась всё тоньше и тоньше, пока не исчезла совсем.

— Так, подожди, я ничего не понимаю. Почему мы сидим здесь и разговариваем о всяких глупостях? И что со мной было? Что вообще происходит? — начинала я почти спокойно, но под конец в моём голосе начала проскальзывать откровенная паника.

— На последний вопрос я, пожалуй не отвечу, а что касается всего остального… расскажу, если ты мне поможешь и ещё кое-что вспомнишь, — Мика по-прежнему сидел на корточках, глядя на меня снизу вверх. На его симпатичной смуглой физиономии было нарисовано неподдельное сочувствие. (И как только за это время ноги не затекли? Ну вот, опять посторонние мысли в голову полезли!)

— Спрашивай, — я решительно кивнула.

— Откуда к тебе попали эти цветы?

— Пришли по почте.

— От кого?

— Я подозревала, что от тебя.

— То есть как это? У тебя были причины так думать?

— В последнее время мне приходят по почте то открытки, то мелкие сувениры. И началось это как раз в то время, как мы начали встречаться.

— Нет, я ничего не посылал, — он только теперь выпустил мои руки, и уселся на задницу, прямо на пол, удобно скрестив ноги.

— Это ты к тому, что в моём временном отупении виноваты эти цветочки? — я с неприязнью на них покосилась, свернувшиеся крупными кольцами стебли теперь напомнили мне затаившихся змей.

— Есть такие препараты, которые временно снижают интеллектуальные способности. Мы с ребятами всех их, вне зависимости от химической природы, звали оглупинами. Вот такие вот цветы — один из способов незаметно вводить их в организм жертв.

Жуть какая. Меня передёрнуло.

— А побочные эффекты имеются? И каково по длительности их действие?

— У тебя уже почти всё прошло. Ты слишком недолго подвергалась их действию. А побочные эффекты. Кратковременные — приступы агрессии и подозрительности. От них ты избавишься уже к концу дня. К долговременным относится утеря связи с имплантами. На сколько — точно не скажу. От суток, до недели. Опять же зависит от индивидуальных особенностей организма.

Агрессия не агрессия, а вот панику я ощутила сполна. Как это я окажусь без импланта?! Я так привыкла постоянно пользоваться записанными на него данными! Я без него как без рук! Без рук даже, наверное, было бы проще. А если связь вообще не восстановится?!

— Тая. Тай! Дыши глубже. Ничего страшного не случилось. Ты слишком недолго находилась под воздействием, чтобы опасаться последствий.

Да-да-да. Дышим глубоко. Ничего страшного. Как это ничего страшного, как я работать буду?! Дышим. Как-нибудь буду. В конце концов, всё это есть на других носителях, просто работать будет не так удобно, да и времени больше уходить. Дышим. Даже если случится непоправимое, у меня накоплено на второй имплант, всё это можно будет восстановить. Дышим. В конце концов, у меня и собственная память есть, и раньше у меня неплохо получалось ею пользоваться. Вот, например, кто у нас там последний был? Вейи? Меня затопили воспоминания о последнем экстренном вызове. Не слишком отчётливые, но вполне достаточные, чтобы вернулась паника, теперь уже в деятельной своей разновидности. Я подскочила с кресла.

— Оформление зала! Его нужно немедленно сменить! Такое сочетание провоцирует у вей приступы немотивированной агрессии.

— Успокойся. Уже всё отменили. А почему агрессии? Больше было похоже на то, что они испугались.

— Потому что это довольно старая и цивилизованная раса, превосходно знающая свои слабые стороны и умеющая с ними справляться. Такая поза помогает им сдерживаться. Точно отменили? Проверь. Это может быть очень серьёзно. Вейя, в приступе боевого безумия, способен разнести половину служебных помещений тора и выйти в открытый космос, пробив обшивку, — краски я, пожалуй, слегка сгустила.

— Ты слышишь, чтобы завывали тревожные сирены? Нет? Значит всё более-менее в порядке, — на Мика мои слова не произвели большого впечатления, но, поддавшись уговорам, он всё-таки позвонил. И новости, сообщённые им после звонка, оказались неоднозначными. То, что после нашего ухода, всё достаточно быстро устаканилось — это хорошо, а вот то, что ответственный чиновник немедленно захотел пообщаться со мной — уже не очень. А, ладно, скрывать мне нечего. Вот, разве что соображается пока с трудом.

Серьёзный разговор должен был состояться у меня дома. Не из-за недостатка служебных помещений, а потому, что Мика настоял на демонстрации тех посланий, о которых я упомянула. Для пользы дела и подтверждения странного происхождения цветов. Оставив стоять его в уголке, я убрала в стены всю лишнюю мебель. Не знаю, сколько планируется у меня гостей, но сидеть в тесноте, задевая друг друга локтями, никому не понравится. Растянула экран во всю свободную стену и замерла, соображая, что бы ещё можно было сделать. Из задумчивости меня вывел голос Мика:

— А у тебя здесь уютно. Я думал, в наших стандартных коробочках ничего подобного добиться невозможно.

Я с гордостью оглядела своё жилое пространство. Светлые стены в тонких росчерках берёзовой коры, мебель, лаконичность и функциональность форм которой тоже была замаскирована отделкой под дерево. На этот раз под дубовую кору. А все горизонтальные поверхности, включая обивку кресел, имеют глубокий тёмно-зелёный цвет. Плюс ещё такие мелочи как температура и состав воздуха, расположение светильников и прочие нюансы, способные создать ощущение комфорта. Из моей комнаты, даже картина вечной ночи и звёздного неба, которое в любое время суток можно увидеть в моём единственном, зато очень большом, в полстены, окне, кажется свойской и домашней.

— Я в этом почти профессионал.

— Почти, это как?

— Профессионал у меня мама, а я так, нахваталась того-сего.

— Дизайнер? Декоратор?

— Настройщик электронных систем стандартного жилища. Знаешь, там цвет мебели сменить, или температуру воздуха отрегулировать, когда любишь засыпая дышать прохладным воздухом, а вставая, оказываться в тёплой комнате, можно ещё «теплоту» свечения лап подправить.

— Подожди, так ведь любой хозяин дома имеет доступ к этим настройкам. Зачем вызывать специалиста и неужели на этом можно заработать?

— Кому-то лень вникать во всякие тонкости, кого-то чувство гармонии подводит, кто-то считает, что в любом деле лучше довериться профессионалу. И потом, у моей мамы в своём деле есть определённая репутация. И да, заработать можно. Хотя поначалу бизнес много дохода не приносил. Много ли заработаешь на соседях, знакомых и их знакомых? Дело пошло на лад, когда мама догадалась включить в список услуг пункт о неразглашении. Как оказалось, многие стесняются признаться, что не в состоянии справиться с настойкой собственного жилища.

— А чего же только стандартного?

— В эксклюзивных, как правило, имеется ещё и система безопасности. Мама решила, что лучше со всем этим не связываться. Спокойней будет.

— К вам гость. Впускать? — приятным баритоном сообщил домовой и вывел на настенный экран изображение человека, стоящего у дверей моего жилища.

— Впускай.

Гостя звали Геран Гржевский и был он капитаном службы безопасности станции. Нет, я теоретически знала, что какая-то такая структура должна существовать, но ни с её представителями, ни с проявлениями её деятельности до сих пор сталкиваться мне не приходилось. Мужчина выглядел утомлённо, но держался спокойно и доброжелательно.

— Посмотрите внимательно, этот документ точно вы составляли?

Он подсунул мне под нос планшет с типовой формой протокола встречи инопланетников.

— Это абсолютно точно составляла не я, — чтобы с уверенностью это заявить мне хватило даже беглого взгляда на документ.

— Подумайте пожалуйста, я вас ни в чём не обвиняю, но не могли вы написать этого в изменённом состоянии рассудка. Начать писать, что такого, таких цветов и знаков быть не должно ни в коем случае, а в результате написать рекомендацию к действию?

— Совершенно исключено. Во-первых, благодаря такому, как вы говорите изменённому состоянию рассудка, я была совершенно не способна ни к какой сложной интеллектуальной деятельности. Тупо сидела и копировала стандартные рекомендации из справочника. Если найдутся мои настоящие отчёты, вы в этом убедитесь. Во-вторых, такие предупреждения мы не пишем никогда. Потому как обязательно найдётся болван, который примет предупреждение за рекомендацию и всё сделает неправильно. Как, кстати, удалось разрулить сегодняшнюю проблему?

— Доктор Микаэль, после краткого разговора с вами высказал предположение, что всё то, что написано в вашем отчёте в качестве рекомендации, нужно немедленно отменить. И угадал. Вей уже успокоили, и представители дипслужбы сейчас ведут с ними переговоры о размере причитающейся им компенсации.

— А поскольку эта раса азартна, как не знаю кто, неприятные впечатления от приступа спровоцированной агрессии должны сгладиться.

— Да? Позвоню нашим служащим, чтобы переговоры вели подольше и позаковыристей, — капитан немного оживился и действительно принялся названивать какому-то Майчику. Ещё одно незнакомое имя. А мне-то казалось, я уже успела хотя бы шапочно познакомиться со всеми служащими станции. — Давайте вернёмся к нашей проблеме. Доктор Ортега упоминал, что цветы вы получили по почте, и что это было не единственное послание.

— Да я сейчас всё покажу, у меня они сохранились, — не стала я дожидаться просьбы со стороны сэра Гржевского. Или военных не принято так называть? — Домовой, выведи на экран все ТЕ послания.

Умница искин отлично меня понял и без дополнительных уточнений и продемонстрировал череду посланий, содержащих яркие картинки и пошловато-заезженные комплименты. От Микаэля мне достался весьма выразительный укоризненный взгляд, мол, и ты думала, что автор всего этого ужаса Я!?

— Это всё, или было что-то ещё? И ещё нам нужен доступ к вашей домашней системе. Возможно, удастся отследить, откуда всё это пришло.

— Ой, да, было, — я пропустила мимо ушей просьбу о доступе в систему. И так понятно, что они туда влезут. Не страшно. Ничего особо личного и секретного у меня там нет. — Мне ещё коробочка с конфетами приходила. Тоже с неизвестного адреса.

— Съела? — строго спросил Микаэль.

— Забыла. Они, кажется, так и валяются на моём рабочем столе.

— Так, их нужно немедленно изъять, — безопасник немедленно сорвался с места, но тут же остановился. — А вам, леди, нужна охрана. Как особо ценному специалисту, к тому же уже подвергшемуся нападению.

— Я сам за ней присмотрю.

Мужчины обменялись понимающими взглядами над моей головой, я ничего не поняла. Какая охрана может быть из нашего вечно сонного доктора?

— Тебе, по-хорошему, тоже неплохо бы выделить охранника, — всегдашняя мягкая, чуть грустноватая улыбка Микаэля трансформировалась в хищный оскал. Не понимаю, как у него это получилось, ведь прикус-то совершенно нормальный! Но капитан тут же пошёл на попятный. — Ладно-ладно. Но только под твою личную ответственность. И наша ксенолог тоже.

Махнув хвостом на непонятное, я разглядывала так и продолжавшие мелькать одно за другим послания на экране и сознавала себя полной дурой. Это же надо было на такое купиться. Мало того, что схватила безделушку неизвестного происхождения, так ещё и немедленно нацепила её на себя. Как сорока, ей-богу. Стыдно!

5

Я сидела в лаборатории зоопарка и делилась впечатлениями вчерашнего дня с Кеми. А что? Подписку о неразглашении с меня почему-то никто не взял, а обсудить происшествие хоть с кем-то хотелось. Мика для этого не годился, он вообще почему-то предпочитал отмалчиваться, и у меня даже сложилось впечатление, что он боится сболтнуть лишнего. Ну и вообще, нужна же мне психологическая разгрузка! А то работа в две смены, и постоянный, довольно плотный присмотр, слишком сильно меня утомили. Зоопарк же имел собственную охранную систему, достаточную для того, чтобы мой ухажёр со спокойной совестью мог меня здесь оставить на некоторое время. Вот интересно, а другим ксенологам тоже охрана положена, и куда подевался Мийрон? Меня ещё хватало на вялое любопытство, недостаточное, чтобы для его удовлетворения предпринять хоть какие-то действия. И вообще, рассказывать о собственных приключениях было намного занятнее, чем интересоваться чужими неприятностями. Но чем дальше я рассказывала, тем больше события минувшего дня напоминали дурацкую комедию положений, а вовсе не ЧП пополам с трагедией, какими они виделись вчера.

— Ну а с веями ты потом пообщалась? — то, что Кеми втихую хихикает, не скрывала даже маска.

— А как же! — я картинно возвела очи к потолку и поёрзала, устраиваясь на не слишком удобном высоком табурете.

— Поблагодарили?

— А как же! — на этот раз подпустила в голос иронии. — Обшипели со всех сторон. Такие поглаживания у них считаются эротическими, а потому в приличном обществе совершенно неприемлемыми.

— Чем больше я тебя слушаю, тем больше мне кажется, что не так уж много у этих инопланетников отличий от людей. И у вей есть дурацкие условности. И на них можно воздействовать определённым сочетанием цветов, в то время как для человека это будут звуки определённой частоты.

— Правда? Но разве это не устранено на уровне генетики? — удивилась я. Вообще-то закономерно удивилась: за последние столетия в человеке было улучшено всё, что только можно и странно было оставлять зазор в защите организма от внешней угрозы.

— Правда. Как я себе представляю эту проблему: для того, чтобы человек перестал реагировать на низкочастотные звуки, нужно кардинальное вмешательство в его психические процессы, пока для нашей науки недоступное. Или нужно закрыть саму возможность их воспринимать. Это уже намного проще, но снизит границу чувствительности человека, сузит его способность к восприятию мира. А кто же пойдёт на сознательное ограничение собственной расы? Наверняка и веи по тем же причинам не избавились от такого недостатка, хотя описанные тобой цвета встретить намного проще, низкочастотные звуковые волны.

Как полезно бывает поболтать с подружкой на отвлечённые темы. Я как-то не рассматривала эту проблему в таком ракурсе. Тогда интересно, может за столетия генетических экспериментов, человечество лишилось чего-то ещё, чего и само не заметило? Надо будет покопаться в литературе.

Когда рассказ уже приближался к концу, подруга внезапно посерьёзнела:

— Говоришь, цветы тебе подсунули? Очень мне хотелось бы взглянуть на эти цветочки.

Кеми стянула с лица намордник — защитный фильтр, прикрывавший рот и нос (при общении с инопланетной фауной предосторожность нелишняя). Отстранилась — с её век стекла сизая чешуя, тоже выполнявшая защитную функцию.

— Закажи себе такие по каталогу. Только без ядовитой начинки.

— Так ведь в начинке всё и дело, — Кеми хмыкнула. — Если ты всё правильно запомнила, что говорил тебе Мика, то это не могут быть обычные цветы, купленные в магазине, в которые только потом ввели нейродепрессанты. Тогда действие было бы однократным. А если они должны были воздействовать на тебя продолжительное время, то яд должен вырабатываться в самих цветах, как один из продуктов их жизнедеятельности.

Я навострила уши. В буквальном смысле этого слова — они развернулись и встали торчком.

— А откуда ты это знаешь?

— Не то что бы знаю. На самом деле, я никогда о таком не слышала, — Кеми склонилась к плитке какого-то пористого материала, за которую, вцепившись всеми своими псевдоподиями, держался крапчатый целопоид. Его внемантийные карманы были полны метаном, угрожая малышу незапланированным взлётом. — Но это просто само напрашивается, если следовать биологической логике, — она снова оценила на глазок размер вздутий на теле своего подопечного.

— Так значит, мне достался не просто дорогой подарок, а ещё и генетическая его модификация, — я начала рассуждать вслух, опасаясь запутаться, если буду делать это мысленно. — Это не случайная мутация, иначе о ней бы знали. И не какой-то новый способ принятия наркотиков, по тем же причинам. Слухи всё равно поползли бы. Тем более, мне их подкинули с очевидной и определённой целью. Что остаётся в сухом остатке? Что этот организм специально выведен и используется спецслужбами для разных операций. Правительственными или ещё какими, на данный момент не важно.

— Ничего себе не важно! — Кеми наконец оторвалась от своего подопечного и удивлённо взглянула на меня.

— Не важно, — с нажимом повторила я. — До тех пор, пока у меня нет возможности точно выяснить это. Пока будем считать, что станция столкнулась с каким-то абстрактным противником. Мне интересно другое: как мой любимый доктор так быстро определил, что именно надо делать? Ну, мало ли каких украшений могла нацеплять на себя девушка. Могу спорить на что угодно, в медицинских колледжах о таком не рассказывают, да и, пожалуй, в университетах тоже.

— Мало ли откуда он мог узнать! В конце концов, он из семьи военных. Может в их среде какие-то слухи и проскальзывали.

— Правда? А я не знала. Как-то не интересовалась его семьёй.

— Подробностей не знаю, — Кеми пожала плечами, — но мои родители с его отцами принадлежат примерно к одному кругу.

Упс. И почему я думала, что Мика, как и я, выходец из среднего класса? Внешность обманчива, а ведь я слышала кое-что из того, что он рассказывал о себе, из чего можно сделать далеко идущие выводы.

Мика появился как раз к тому моменту, как мы закончили обсуждать особо щекотливые вопросы, и перешли на лёгкий трёп «о своём, о женском». Наскоро кивнув Кеми, он, не спрашивая, потащил меня наружу, мимо вивария, мальковых садков и проходного пункта, затормозив только за воротами зоопарка у рощи панданусов. Приблизил своё лицо к моему, буквально нос к носу, и проникновенным тоном произнёс:

— Слушай. У тебя с местным ящером отношения нормальные?

Я пожала плечами:

— Насколько они вообще могут быть с существом, предпочитающим одиночество.

— Тогда пошли, мне нужно задать ему пару вопросов.

— Стоп-стоп, — я упёрлась ногами в рыхлый грунт, а могла бы, ещё и хвостом за ствол ухватилась. — Без серьёзной причины, я нашего Отшельника беспокоить не буду.

Мика кинул на меня оценивающий взгляд и, поняв, что это я совершенно серьёзно, снизошёл до объяснений:

— Кей Гордон пропал.

— Как?! — новость была настолько шокирующей, что у меня совершенно вылетело из головы, с чего начинался разговор. Шеф был всегда! Хуже того, он был везде! Он просто не мог ни куда исчезнуть.

— А вот так. Кабинет наглухо заблокирован. Причём так, будто там не просто нет никакого входа, а словно его никогда и не было. Секретарша в слезах и соплях, службисты в растерянности. Хаос полнейший и он начинает распространяться по станции.

— Но может он просто дома? — я не теряла надежды найти какое-то простое объяснение. — Я имею в виду, что не находится же он на работе круглосуточно.

— Нет, в личных апартаментах его тоже нет. Я проверял. Да пошли уже, — он снова потянул меня вперёд. — По пути доскажу. Так вот, что бы ты об этом больше не спрашивала, быть он может только в двух местах: дома и на своём рабочем месте. По вполне объективным причинам. Каким — не скажу, права не имею, просто поверь на слово.

— Так для чего тебе нужен Отшельник? — я вернулась к началу беседы. — Думаешь, он знает какие-то секреты станции, которые помогут попасть к шефу в кабинет?

— Точно знаю. У наблюдателя и технического консультанта от солеран, должен быть подробный план станции.

Чего только у этих солеран нет!? Правда у нашего, когда я бывала у него в гостях, дальше гостевой не заходила, а потому ничего эдакого не видела. Хотя да, по логике вещей, у наблюдателя, оставленного основными проектировщиками и строителями станции, должен быть её подробный план.

Жилище Отшельника находилось в геометрическом центре чаши рекреации и подобраться к нему можно было только пешком. Чёрт его знает, что эти ящеры делают с пространством, но ни на каком транспорте к нашему ящеру в гости не заявишься. Ни одна навигационная система его не видит, более того, даже собственные глаза не помогают, если пытаешься управлять транспортом вручную. А это как минимум означало, что, даже продвигаясь напрямую, пересекая проложенные дорожки, обходя здания и водные преграды, мы имели время всё обсудить.

— Но кому мешает наш шеф?

— Тому, кто хочет дезорганизовать работу станции.

— Да брось, так ли он на самом деле важен? Мне вовсе не требуется руководство в каждый момент жизни, я и сама прекрасно знаю, что мне делать. И таких как я — большинство.

— Это пока всё идёт по заведённому порядку. А если вдруг что случится? Неординарное? Кто будет налаживать работу? Более того, в случае какой кризисной ситуации обязательно нужен лидер, который на это время возьмёт всё в свои руки. Как главнокомандующий на войне.

— Но пока же у нас ничего такого не случилось?

— Пока — хорошее слово, очень точное. Хотя, может, уже что-то и случилось, только мы об этом не знаем. Вот, кстати, спросишь у ящера.

— А почему я, а не ты? Ты что, умудрился с ним поссориться?

Мика резко остановился, так, что я даже по инерции пролетела на пару шагов вперёд, и замер на месте, явно подбирая формулировки для ответа пообтекаемей.

— Видишь ли, в силу полученного воспитания, я отношусь к инопланетникам несколько предвзято, а потому мне трудно найти с ними общий язык. И тем более обращаться с просьбами. Нет, я-то могу, но большинство из них, в частности солеране, неплохо чувствуют настроение собеседника и, ощущая мою, почти инстинктивную неприязнь, наверняка откажут. Проверено на практике опытным путём. Поэтому говорить будешь ты, а я только вставлять уточнения в случае необходимости.

— И что за воспитание такое? — недовольно проворчала я, возобновляя движение. Как и ожидалось, ответа я так и не услышала.

Весь ландшафт рекреации, не смотря на то, что парковые дизайнеры стремились придать ему присущую дикой природе хаотичность, выглядел как громадный благоустроенный парк. В отличие от него местообитание единственного постоянно проживающего на станции солеранина, ощущалось по-настоящему настоящим. Кусок скального массива вырос перед нами как всегда неожиданно. Вот только что ничего не было, заросли кустарника какие-то совершенно неубедительные, а через мгновение, вырастает перед нашими глазами серый гранитный массив с тёмным провалом пещерного входа. Я же говорю: игры с пространством. Мы пока так не умеем. На правах частого гостя я вошла первой. Звонка или другой системы оповещения здесь предусмотрено не было, приём гостей оставался на усмотрение хозяина. Захочет — покажется, нет — можно аукать, пока не надоест. Кстати, то, что вход в своё жилище солеранин оформил в виде пещеры, позволяло мне заподозрить, что этот конкретный представитель славной расы обладает чувством юмора, весьма сходным с человеческим.

Ждать нам не пришлось. Не пришлось даже громко оповещать о своём прибытии. Голос Отшельника (кстати, это не имя, а прозвище, зовут его Хейран-Ши) прозвучал откуда-то слева и сверху, при чём для того, чтобы он разносился по всему жилищу, солеранину не требовалось ни каких технических приспособлений.

— Поднимайтесь сразу на наблюдательный пост.

Сказать, что не имею ни малейшего представления, где он находится, я не успела — в стене высветился прямоугольник открывшейся двери. Один шаг в него и полутёмная гостиная с парой низких, но широких диванчиков осталась позади, а мы очутились в белой комнате. Настолько белой, что стены, пол и потолок практически исчезают, теряясь в этой белизне, и в поле зрения остаётся единственное яркое пятно — сам хозяин дома. Тёмно-зелёный, с глянцево блестящей чешуёй и шикарной гривой не то из перьев, не то из лент вокруг клыкастой морды. Мы стояли и смотрели в глаза, да… дракону… почти каноническому, как их себе представляли в древнем Китае и Мексике. Да ничего, мы уже привыкли. Не только к ним самим, но и мысли о почти стопроцентной вероятности палеоконтакта. В те времена солеране высылали множество экспедиций в разные концы вселенной с цивилизаторской миссией, скорее всего, заглянули и к нам. Проблема в том, что такими были не одни они, и если на какой-то отсталой планете сталкивались представители двух могущественных цивилизаций, доставалось всем, в том числе и местному населению. Возможно, это случилось и на Земле и нашло отражение в древнейших сказаниях и эпосах, но достоверно выяснить, пока не удалось.

Я поймала себя на том, что, как это и раньше бывало, пялюсь на дракона с глупейшей восторженной улыбкой. По долгу службы мне не раз приходилось общаться с солеранами, пожалуй, даже на порядок больше, чем это выпадает среднему землянину, но такое воздействие на меня оказывает только он. Ящер слегка изменил позу, горловой резонатор слегка надулся — сейчас опять заговорит.

— Заходи, Маленькая, — драконьи кольца неимоверным образом вывернулись, и мы оказались с Отшельником лицом к лицу. — Я рад, что в это время меня решила посетить именно ты.

— А что, у тебя тоже что-то случилось? — мгновенно встревожилась я. Уж если что-то смогло досадить нашему почти всемогущему ящеру, то нам, мелким букашкам точно кранты.

— Чужаки на станции.

— Стесняюсь напомнить, но здесь каждодневно толчётся множество чужаков. На то она и пересадочная станция, — очень тихо пробормотал Мика, настолько, что услышать его удалось только благодаря модифицированному кошачьему слуху, даже несмотря на то, что стояли мы рядом. Не сомневаюсь, что дракон тоже его расслышал, но величественно проигнорировал.

— В смысле, чужаки — это инородные для неё сущности, мешающие правильной работе станции? — уточнила я. С солеранами мало говорить на одном языке, практически каждое их слово нужно подвергать дополнительному толкованию. Многих, знаю, это сильно напрягает, но мне нравится. Мне почему-то почти всегда удаётся угадывать истинный смысл сказанного.

— Именно. Мешают. Ломают. Отключают. Сейчас прекратили работу уже девять приёмных кабин, — принялся растолковывать Хейран-Ши, добиваясь предельной ясности.

— Как это? — на моей памяти ни разу ничего подобного не случалось. Выйти из строя могло что угодно, но кабины работали безупречно. И тут меня осенило: оп-паньки, вот и нештатная ситуация, которой так опасался Мика и с которой неизвестно что делать.

Я едва успела наступить ему на ногу, что бы не влез со своим комментарием. Похоже, он действительно имел довольно расплывчатое представление о правилах общения с наблюдателем от солеран. В это время дракон плавным, но стремительным движением скользнул к одной из стен, вытянул четырёхпалую ладонь (два крайних пальца противопоставлены двум средним) и прямо в воздухе повисли красочные картинки, в которых при некотором напряжении можно было узнать планы нашей станции в разных проекциях. Ярко-красными огоньками замигали обозначения вышедших из строя кабин. Я всмотрелась, и действительно, эти кабины в мою смену не функционировали. Большинства не было в расписании, а в две, заявленные заранее гости просто не прибыли. Но такое встречалось и раньше, а потому никто особо не встревожился. Так, а теперь предстоит долго и вдумчиво вытягивать из дракона информацию. Я села прямо на пол, обвернулась хвостом и сделала вид, что готова к долгой светской беседе. Слева и сзади с тихим шорохом уселся Мика.

— Так говоришь, сломали, кабины-то?

— Сломать их невозможно. Отключили. Заблокировали.

— А это возможно? Хотя, что это я говорю, раз ты говоришь, значит, возможно. А снова запустить их можно? И где находятся включатели? — опустила взгляд вниз, а передо мной уже стоит на маленьких гнутых ножках подносик с чайными чашками для нас с Миком и крепкой настойкой на семидесяти травах для Хейран-Ши. Ага, вот и реквизит для создания обстановки дружеского общения, похоже, мы с Отшельником друг друга отлично поняли.

— Включить можно. Конечно. Но не тебе, Маленькая, и твой друг тоже не справится.

Это-то понятно, работа наверняка для специалиста. Но хорошо уже то, что непоправимого не случилось. Однако где находится заветная кнопочка, Отшельник так и не сказал. Он неподвижным взглядом уставился в свои схемы, словно гипнотизируя их, длинное драконье тело находилось в постоянном движении, оно словно текло, матовая чешуя чуть поблёскивала, но голова оставалась в полной неподвижности на одном месте. Наконец, дракон снова заговорил:

— Они на изнанке станции. И места включения и ваши диверсанты.

— Что ещё за изнанка? Никогда ни о чём таком не слышала!

Дракон замер, подбирая наиболее точное определение. Была у него такая слабость.

— Чаша рекреации, проектированием которой в основном занимались люди, имеет второе дно, — вместо него очень тихо и быстро начал пояснять Мика. — Так называемый технический этаж, на котором находятся все механизмы, обеспечивающие нормальные условия существования на станции.

Впервые за разговор, Отшельник прямо взглянул на Мика, и медленно и важно кивнул.

— Подождите. Ведь перемещающие кабины находятся в корпусе тора, по центральной его оси.

— С изнанки есть доступ к контрольным точкам управления, — на удивление понятно и однозначно ответил дракон. — Кроме того, в торе тоже имеются технические помещения и коридоры, не такие обширные как в рекреации, но и они дают доступ к множеству объектов.

— То есть, — я аккуратно начала подбираться к тому вопросу, с которым мы пришли, — с изнанки можно получить доступ к кое-каким рабочим помещениям. Например, к кабинету начальника станции.

— Можно, — дракон довольно сощурил свои громадные круглые глазищи, и через мгновенье один из фрагментов схемы увеличился, а путь до нужного помещения проложился пунктирной линией. — Вот так примерно. Вход с изнанки не заблокирован, открывается так же, как все двери солеранской конструкции.

— Я с деланно безразличным видом отхлебнула чая из чашки. Красота! И где он только умудряется доставать такие сорта? — Дело за малым. Отправиться на эту изнанку и всё восстановить, как было.

— Это будет сложно. Ваши диверсанты сейчас тоже находятся на изнанке, и они заблокировали все известные входы туда.

А вот это уже намного хуже. Шеф, который мог бы организовать быстрое и эффективное решение этой проблемы заперт в своём кабинете, на изнанку так просто не пробиться, а между тем, там действует группа диверсантов, продолжающая выводить кабины из строя. Вот как раз замигал и загорелся красным ещё один значок на схеме. Нет, то, что на изнанку специалисты всё же пробьются, я не сомневалась, но времени на это уйдёт и что за это время успеет случиться..! Судя потому, как встрепенулся Мика, он считал так же. Я осторожно нащупала его ступню и сжала её, сигнализируя, чтобы пока не вмешивался.

— Но ведь у тебя же есть твой собственный проход, просто не может не быть — протянула я, заискивающе глядя дракону в глаза.

— Маленькая, ты же знаешь, я не могу помогать людям решать их проблемы.

— А ты и не помогай, — согласно закивала я. — Просто устрой мне маленькую экскурсию на изнанку. По дружбе. Я там никогда не была и мне любопытно как там всё устроено. Ну и этого, — я кивнула в сторону Мика, как будто только что вспомнила о его присутствии, — неплохо бы взять с собой.

— Погулять? Что же, это можно, — одной рукой, не глядя, как будто совершая автоматический, несущественный жест, Отшельник смял голограмму схемы, на которой пунктиром был обозначен маршрут по изнанке тора к входу в кабинет шефа, и кинул его в сторону напульсника Мика. Полупрозрачный комочек, пролетел через полкомнаты и впитался в наручное электронное устройство, словно был чем-то гораздо более материальным, чем оптическая иллюзия. Себе такой что ли завести? А то, после того, как полетел имплант, появилась необходимость в каком-нибудь дополнительном носителе информации. Между тем, дракон продолжал:

— Но будьте осторожны — не все пределы доступны моему взору, — Хейран-Ши закончил торжественно и важно, распушив гриву и тем давая понять, что разговор закончен.

То, что нас сейчас отправят погулять на изнанку, это хорошо, появится возможность быстро и безболезненно решить все наши проблемы. А вот то, что у Отшельника нет средств наблюдения и контроля за изнанкой, и в случае чего он не сможет прийти к нам на помощь, даже если решится наплевать на правила поведения наблюдателя, уже намного хуже. А именно так я расшифровала его последнюю фразу. Между тем, поднос с напитками исчез, куда и как я опять не успела заметить, а Отшельник, гибко скользнув к одной из стен (как ему так удаётся двигаться? словно на воздух опирается!), открыл очередной проход. На этот раз светлый, низковатый полукруг — дракону выскользнуть в самый раз, а человеку придётся пригибаться.

Слегка попридержав меня за плечо, Мика выпрыгнул первым. Ну да, как же я могла забыть: в случае опасности, мужчина должен идти впереди. Гендерные роли и всё такое прочее. Я развернулась к дракону, собираясь не то попрощаться, не то услышать на прощание какое-нибудь напутствие, но он только опять распушил гриву, а в кармашек моих брюк скользнул какой-то небольшой, продолговатый предмет. Что это за контрабанда такая и чем она может мне помочь, я спросить не решилась. Отшельник и так уже преступил все мыслимые и немыслимые правила поведения с малыми расами (к которым по солеранской классификации относится и человечество). Будем надеяться, что в нужный момент меня осенит.

6

Мика дожидался меня на широком, почти двухметровом карнизе. Я обернулась: в стене, из которой я только что вышла, контуры двери были почти не различимы, выдавала их только лёгкая неправильность, едва-едва цеплявшая взгляд. Была она то ли цветом чуть светлее, чем основной желтоватый тон стены, то ли материал имела менее плотный. Вообще-то так выглядят все солеранские двери, сделанные без скидок на человеческое восприятие. Любопытствуя, я сделала пару шагов в сторону, и тут стена кончилась и оказалась она не стеной, а колонной. Громадной, пятигранной, уходящей далеко вверх и спускающейся глубоко вниз. По крайней мере, мне, как существу не способному к полёту, расстояния показались значительными.

— И что это такое? — я постучала по колонне.

— Ось нашего мира. Я не шучу. Это основная несущая колонна, расположенная как раз по центру. Есть и другие, но они заметно меньше.

Голос его прозвучал глухо и как-то отстранённо. Я вгляделась в лицо своего, не знаю пока кем его назвать, пусть будет просто мой доктор. Губы вытянуты в тонкую линию, острый взгляд сквозь полуприкрытые веки, скулы закаменели — напряжённо о чём-то размышляет. И так слабо напоминает привычного уже Сладкого Зайку, словно это два разных человека. Наконец, придя к какому-то выводу, он поднял на меня взгляд.

— Нам нужно кое-что обсудить.

Я пожала плечами. Нужно так нужно. Ничего не имею против. Особых тайн у меня нет, да и хранителем чужих я не являюсь, так что могу свободно обсуждать любую предложенную тему.

— Видишь ли, в чём дело. Мне не слишком хочется брать тебя туда с собой, — он неопределённо кивнул головой куда-то в сторону, мотнувшиеся следом длинные уши сделали этот жест ещё более выразительным. — Если верить нашему ящеру, где-то там, находится группа диверсантов неизвестной степени опасности. С другой стороны, а можно ли ему доверять? Я тут покопался в памяти и прикинул: вчера, как раз в тот момент, когда все водили хороводы вокруг свихнувшихся вей, функционировала только одна переходная кабина, и гостей из неё вышедших никто не встречал. Если верить случайным встречным, кому они всё-таки попались на глаза, это группа из пяти довольно молодых особей. Так вот, что будет безопасней: взять тебя с собой, или отправить назад к Отшельнику? Если это всё-таки провокация со стороны солеран?

Ух ты, какой суровый и решительный. И как уверенно начал командовать. Я даже не знаю, нравится мне этот его новый образ или нет. И хорошо, что последнюю фразу удалось удержать на кончике языка. А то прозвучало бы как претензия, а я же действительно просто ещё не разобралась в себе.

— Вот теперь я верю в твою антитолерантность по отношению к инопланетникам, — попыталась я пошутить. — Мне в любом случае придётся идти с тобой, — это уже прозвучало серьёзнее. И от этой мысли стало слегка неуютно. Я не герой и меня не тянет грудью прикрывать амбразуру, но альтернативы выглядели ещё неприятней.

— Почему?

— Потому, что это меня, Отшельник отправил гулять по изнанке, а тебя просто со мной заодно.

— Не понял в чём тут тонкость. И заодно, раз уж всё равно зашёл разговор об этом, объясни, что за китайские церемонии вы там развели.

— Всё предельно просто. У солеран есть строгий кодекс поведения среди малых рас. В частности, наш Отшельник имеет статус наблюдателя и наладчика. То есть он присматривает за солеранскими механизмами и не имеет права вмешиваться в нашу жизнь. Разве что наблюдать. Впрочем, право заводить среди людей приятелей он имеет, а на них распространяется совсем другой кодекс. Кодекс дружеского общения. И именно поэтому он обрадовался, что пришла именно я (ты ведь обратил внимание на самую первую его фразу?), а чем я отличаюсь от остальных людей? Только тем, что поддерживаю с ним более-менее приятельские отношения. То есть мне, в частной дружеской беседе, он мог рассказать о замеченном непорядке.

— А что бы ему было, если бы он предупредил кого-то другого?

— Ему? Скорее всего, ничего. А вот человечество могло ожидать понижение статуса по внутрисолеранской классификации как не справившихся с возникшими проблемами без посторонней помощи.

— Так зачем ему нам помогать?

— А откуда мне знать? Может нравится ему тут у нас. Тихое местечко, где его никто не дёргает. Или ещё что-то такое в этом духе. К тому же я не верю в то, что солеране могут нам как-то специально вредить. Не потому, что они такие уж хорошие и идеальные, просто мелки мы для них, чтобы наше отсутствие или присутствие в галактическом сообществе имело такое уж большое значение, — вру, конечно. Хотя нет, привираю слегка. На самом деле, мне они кажутся по-настоящему мудрыми, а потому добрыми. Но не признаваться же в таком человеку, который испытывает к нашим ящерам инстинктивное недоверие.

— Так, — Мика с силой размял кисти рук, — я так и не понял, из чего следует, что тебя нельзя отправить назад, к Отшельнику. Раз уж ты всё равно ему доверяешь.

— Потому что тогда, то, что он отправил нас (меня!) на изнанку, превращается из дружеской любезности, в целенаправленную помощь.

— А у нас на носу ещё и эта треклятая комиссия, — продолжил за меня мысль Мика. — Хорошо, пойдём потихоньку. В конце концов, мы не собираемся ни за кем гоняться. Просто тихо-мирно (и осторожно! избегая любых встреч) доберёмся и освободим из заточения Кея Гордона, а потом сообщим известные нам сведения кому следует.

— И как мы это сделаем? — я не слишком близко подошла к краю и заглянула вниз: никакой лестницы там не наблюдалось. А до противоположной стены было метров семь пустого пространства. Или десять. — Я имею в виду, спустимся.

— Проще простого, — подмигнул мне Мика и спрыгнул с края карниза. На мгновение моё сердце замерло, перестав стучать, ну тут же забилось с удвоенной силой: Мика висел в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Ах ты…! — я немедленно шагнула следом, повисла в воздухе рядом с ним (желудок нервно подпихнул лёгкие, мол, подвиньтесь), и дотянувшись до ушей, хорошенько за них оттаскала, приговаривая: — А заранее предупредить было нельзя? Меня чуть Кондратий не хватил.

— Всё-всё-всё! Понял. Осознал. Устыдился, — он слегка отстранился, вытаскивая свои уши из моих кулачков. — Больше так делать не буду. Я думал, ты знаешь, что на изнанке невесомость. Тут гораздо более удивительно наличие площадки с нормальной гравитацией.

Он придержал меня за талию, обнимая и успокаивая, а потом резким движением крутанул, так что я, смеясь, плавно закружилась в воздухе. Ну, как на такого обижаться?!

— Я о существовании самой изнанки узнала полчаса назад. Забыл?

— Забыл, — покаянно вздохнул он. — Полетели потихоньку. Сильно не разгоняйся, вряд ли ты хорошо умеешь передвигаться в невесомости. И поглядывай по сторонам: если увидишь что-то подозрительное, толкай меня в бок, дёргай за уши, в общем, привлекай моё внимание любым бесшумным способом.

— А что у нас считается подозрительным? — я осторожно оттолкнулась от ребра карниза и медленно поплыла к ближайшей стене. Мика, гораздо более ловко и уверенно, повторил мой манёвр.

— Любое движение.

— А что, скажем, подвижных частей механизмов тут нет?

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Тут только кожухи от них, — он легонько стукнул по ближайшей «стене».

Я не представляла никак. Точнее, мелькали в моём сознании какие-то смутные образы из шестерёнок и кусков микросхем, но ни в какую цельную картину они не сложились. А между тем, картина доступная моему восприятию, отдавала в лёгкий сюр. Мягкий, рассеянный свет, не имевший видимого источника и не дававший теней и полутонов, гигантские кубы и параллелепипеды, внутри которых скрывалось станционное оборудование, лёгкие, на грани слышимости, шорохи, гул и постукивание. Однако желание любоваться этим пейзажем скоро пропало. Передвижение в невесомости оказалось вовсе не таким лёгким и приятным, как мне это представлялось раньше. Точнее, этот процесс оказался демонски утомительным и нервотрепательным. Мне никак не удавалось точно рассчитать силу и угол толчка, да к тому же резкое движение любой из пяти конечностей (особенно хвост, зараза такая, чаще всего внепланово дёргался) грозило сменой направления полёта. И за полчаса мы едва-едва отдалились на такое расстояние, чтобы «ось мира» скрылась из вида. Да и то, в основном потому, что завернули за угол одной из стен.

— И как долго мы так будем путешествовать? — спросила я, отдыхая, уцепившись за вмонтированную в стену за какой-то надобностью скобу. Всё-таки марш-бросок до жилища отшельника, а потом ещё эта воздушная акробатика, даром не прошли.

— Часов шесть-восемь, — прикинул Мика.

— Как?! А моя работа?! Мне же через два часа на смену заступать.

— Ничего. Мийрон подменит.

— Так он же…, - тут я поняла, что не имею ни малейшего представления, куда пропал мой коллега. — А, кстати, где он был?

— Нигде. Дома сидел. К нему пришли, ему пригрозили, и он послушно испугался. Кто, что и как, там сейчас разбираются, но работать он будет.

— Да? Ему, значит, пригрозили, меня, значит, вывели из строя другим способом, а на двух других просто не обратили внимания. Кто-то очень неплохо осведомлён о состоянии дел на станции.

— Я пришёл к тем же выводам. Отдохнула? Полетели дальше?

Дальше было проще. Настолько, что Мика даже сказал, что может, и часа за четыре доберёмся. Я внимательно прислушивалась к его рекомендациям, без возражений отдав ему главенствующую роль в нашем тандеме. Он не только обучал меня правильно двигаться, но ещё и настороженно следил за окружающей обстановкой, и отвечал за выбор направления движения. Сама я потеряла всякое представление о нашем расположении в пространстве, уже после пятого поворота. Зато, как только движение перестало требовать постоянных дополнительных интеллектуальных усилий, путешествие превратилось в довольно скучное мероприятие. Из соображений безопасности, мы даже почти не разговаривали. Так, перебрасывались иногда тихими, краткими репликами. Хотя чем дальше, тем хуже мне удавалось представить, что где-то там, впереди, нас могут поджидать страшные злодеи. Громадные кожухи, которые прикрывали станционное оборудование, разделялись длинными узкими проходами-каньонами, всё однообразие стенок которых лишь изредка прерывалось дверями и внешними точками ввода-вывода-контроля данных. Кстати, на одной из них я опробовала подсунутый Отшельником презент, оказавшийся недлинной палочкой, заострённой с одного конца и имевшей кнопку на другом. Без видимого результата.

А примерно через час пути, течение времени в этом однообразном пространстве тоже удавалось отслеживать с трудом, Мика объявил привал и отдых.

— Перекусить хочешь? — спросил он, ловко вскрывая очередную дверь, мимо которой, на этот раз, мы не пролетели. — А то я забегался и забыл поесть.

— А есть что? — оживилась я, моментально почувствовав всплеск интереса к происходящему. Нет, голодна я не была: успела перекусить у Кеми, но мне была интересна сама возможность добыть что-либо съестное в этом странном месте.

— Теоретически есть. Это, — произнёс он, открывая дверь в помещение, одна стена которого представляла собой бесконечные ряды небольших дверок, — изнанка нашей станционной кухни. Точнее, одна из точек доступа к продуктовым складам.

— Ой, сколько их тут, — удивлённо протянула я, рассматривая ярусы продуктовых ячеек.

— 777. Кто-то из проектировщиков явно верил в магию чисел, — Мика усмехнулся, закрыл за нами дверь, и продолжил, уже не понижая голоса. — Особенно если учесть, что 666-ая отведена строго под соль.

— Потому-то у нас время от времени и случаются недо- и пересоленные обеды. Вот так и поверишь в мистику и древние дурацкие приметы.

— Ничего подобного. Это здесь совершенно ни при чём, — Мика картинно и возмущённо вскинул брови. — Просто припомни хоть один продукт, использующийся так же часто как соль. Вот от интенсивного использования эта ячейка и ломается чаще других.

Я деликатно умолчала, что зачастую не имею ни малейшего представления, из чего состоит то, что я ем. Нет, маркировку к каждому блюду, на которой указан точный состав и калорийность никто не отменял, но я предпочитаю загонять всё это в память компьютера, а потом тупо следовать его рекомендациям по сбалансированному питанию.

— Только здесь исключительно сырые ингредиенты. А, между прочим, приготовление пищи, в земной культуре, традиционно женская обязанность, — с намёком произнёс он.

— А их добыча — традиционно мужская. Ты имеешь представление, как их можно безболезненно вскрыть? Похоже, тут нужно знать коды доступа к каждой ячейке.

На всех дверцах, кроме сенсорной управляющей панели, имелся ещё и десяток кнопок с цифрами — дублирующая механическая система для аварийного доступа. Я с такими уже сталкивалась, не помню где, но что видела — точно.

— Без проблем. Правой рукой одновременно нажимаешь единицу и девятку, а левой, в это же время, надавливаешь на левый верхний угол дверцы.

Он продемонстрировал — дверца послушно распахнулась. Внутри оказалось что-то сухое и сыпучее. Зёрнышки какие-то. И что, это мы тоже едим?! Словно издеваясь, Мика повторил свой вопрос. Хотя почему словно? Точно издевался. Шутник.

— Ну что, сможешь сварганить из этого что-то съедобное?

Я мрачно на него посмотрела и тем же способом открыла ближайшую к себе дверцу. Мне, можно сказать, повезло. С некоторым напряжением в продолговатом оранжевом овоще удалось опознать морковку (на картинках она выглядела как-то иначе). А ещё, я вспомнила, что её, кажется, можно есть сырой. Точно можно, я же видела в меню пункт: «Салат из сырой моркови». И торжественно вручила одну Мике, со словами:

— Ты же у нас кролик? Вот и грызи.

Он со всех сторон оглядел предложенный овощ, и немало не сомневаясь в съедобности предложенного, с аппетитом им захрустел. Понаблюдав за ним пару минут, я взяла ещё одну морковку и попробовала её куснуть. Твёрдая. Но на вкус ничего, сладкая. А когда после нескольких проб и ошибок в одной из ячеек оказались апельсины, жизнь показалась прекрасной и удивительной. Дисциплинированно подобрав за собой очистки и огрызки, мы снесли их в обнаружившийся в самом конце длинного помещения, утилизатор. Мой ушастый друг здесь неплохо ориентировался.

— Похоже, ты здесь раньше уже здесь не раз бывал, — начала я, не сильно надеясь на ответ. Уж слишком о многом предпочитал умалчивать мой драгоценный кавалер.

— Не раз, — тем не менее, легко согласился он, и продолжил: — Контроль за качеством хранения поступающих на станцию продуктов и прочими санитарными нормами, является частью моих служебных обязанностей.

— И что, ты каждый раз сюда спускаешься и лично всё проверяешь? Это же нерационально! — не на шутку удивилась я и, пристроившись рядом, привычно ухватилась за его бицепс. Ну и что, что мы сейчас не идём, а парим в невесомости, всё равно привычно.

— Ну что ты! Разумеется, основной контроль идёт автоматически. Я только время от времени выборочно беру пробы для дополнительного контроля. А то вдруг, какой сбой в автоматике и она просто перестала сигнализировать о непорядке. Оттуда же знаю, и как вскрываются ячейки. Вообще-то у каждой из них свой индивидуальный код, но ремонтники, которым в лом запоминать все эти бесконечные ряды цифр, устроили себе вот такой способ быстрого доступа. Ну и мне показали. Бывает полезно поддерживать хорошие отношения с техническим персоналом.

— И что, так можно вскрывать продуктовые ячейки везде-везде?

— В основном комплексе — да. А вот, например, «Мясные сады» здесь имеют собственную плантацию, куда можно попасть только с их представителем, который приезжает сюда только раз в две недели.

— А мне кажется — чаще. Некон точно чаще появляется.

— Мда? А откуда ты это знаешь? — не похоже, чтобы его это сильно заинтересовало.

— Так просто. Заметила.

Не говорить же ему, что одно время рассматривала сотрудника уважаемой компании, как кандидата в кавалеры и потому автоматически отмечала для себя, когда тот появлялся на станции? А потом как-то неожиданно и незаметно для себя, стала встречаться с этим вот чудом ушастым. И продолжила, чтобы не акцентировать внимание на этом вопросе:

— И поэтому же ты так хорошо ориентируешься на изнанке.

— Да, я довольно часто тут бываю, но вообще, я хорошо ориентируюсь в любом пространстве. По крайней мере, ещё ни в одном лабиринте мне заблудиться не удалось, — он озорно подмигнул мне. — Но это только здесь, в человеческой части станции, а вот в торе мне бывать не приходилось и я имею весьма расплывчатое представление, как мы доберёмся до нужного помещения. Схему-то я помню довольно примерно. Я хоть и внимательно её рассмотрел, но ведь не заучивал же!

Я непонимающе на него посмотрела: неужели действительно не видел, как Отшельник скинул ему копию на напульсник?

— Проверь электронную почту. Авось там сюрприз окажется.

Я удостоилась испытующего взгляда, но быстрый просмотр новостей на наручном электронном помощнике он всё-таки включил. И немедленно наткнулся на карту, с проложенным по ней пунктиром маршрутом, и, если я правильно успела разглядеть, ещё какими-то полезными пометками.

— Начинаю верить, что вы с этим ящером действительно друзья, — задумчиво произнёс Мика, разглядывая подарок.

— Не я. Дружит с ним, на самом деле, мой папа, а меня можно считать, разве что хорошей знакомой.

— То есть как папа? Какой ещё папа?

— Мой, — коротко ответила я и не стала развивать тему, тем более что из закрытого помещения, где можно было свободно разговаривать, мы уже вышли. Ну и вообще, надоело, что я рассказываю о себе абсолютно всё, а он на половину вопросов отмалчивается. Вот пусть теперь тоже помучается любопытством.

Когда Мика снизил темп передвижения почти вдвое и настоял на четком порядке передвижения (он — впереди, я — в метре следом за ним и чуть ниже), я поняла, что цель нашего путешествия близка. Мне казалось, что он слегка перебирает с этими своими шпионскими играми, но не возражала. В конце концов, не так уж много от меня требуется. И хорошо, что не возражала, ибо жизнь показала, что Мика оказался прав. Стоило нам подобраться к ребру самого крайнего из земных механизмов и выглянуть за его край (между ним и внутренним обводом тора было её метров двадцать пустого, хорошо просматриваемого пространства), как мы тут же заметили в отдалении три деловито копошащиеся фигурки. Чуть бликующая зеленоватая, желтоватая и серо-стальная чешуя, вытянутые морды с узнаваемым ореолом из гривы, мощные чешуйчатые хвосты, могли принадлежать только солеранцам. А коротковатые тела, указывали только на то, что эти конкретные представители расы очень молоды.

Этого просто не может быть! Это полный крах моих представлений об этом мире, населённом множеством разнообразных рас и культур, относящихся к человечеству, в большинстве своём, со снисходительным безразличием. Солеране, в этом моём мировоззрении, прочно занимали место покровителей человечества, тоже не слишком надоедающих ему своей опекой. И в этом моём представлении, драконы, пусть и очень молодые, не могли оказаться какими-то пошлыми злоумышленниками. Кто угодно только не они!

Долго полюбоваться открывшейся картиной мне не пришлось. Пришедший в себя раньше меня Мика, оттащил меня от края нашей смотровой площадки и знаками показал тихо и осторожно уходить в сторону. Я — первая, он — за мной, со стороны наиболее вероятного появления опасности. Уже на полном автомате я опять нажала на кнопочку врученной Отшельником «волшебной палочки» направив её на ящеров, но чуда так и не дождалась.

7

Мы сидели, забившись в какую-то узкую нишу, которую нашли в ходе отползания куда-нибудь подальше и отходили от увиденного. Мика, как ни странно, тоже выглядел удручённым. Даже каким-то побледневшим, хотя на его смуглой физиономии это было не особенно заметно.

— Значит, всё-таки драконы, — очень тихо, упавшим голосом проговорила я. Эта мысль по-прежнему не укладывалась в голове. Где-то я читала древний дурацкий афоризм: «Если мысль не укладывается в голове, значит, она попала не в ту голову», но, наверное, верный. Вот Мике такой поворот событий наверняка не кажется чем-то невозможным. Однако он, чуть заметно покачав головой, прошептал:

— Люди.

Я сделала большие глаза, и указала в сторону, откуда мы пришли, мол, это — люди?! Мика утвердительно кивнул. Я не смогла удержаться от того, чтобы переспросить:

— Точно?

— Выглядеть они могут как угодно, но вот тепловой рисунок организма не подделать.

Я затихла. Мир встал на своё место, в него вернулась гармония. Что имел в виду Мика под «тепловым рисунком организма», а главное, как он его снял, я не поняла, но радостно приняла такой довод. Потом уточню. И вообще, нужно будет прижать его и хорошенько порасспросить обо всём, что он так радостно скрывает. И если бы не необходимость соблюдать тишину, сделала бы это прямо сейчас.

А пока, договорившись о последовательности дальнейших действий, мы опять начали подкрадываться к границе пустого пространства, которое нам было необходимо пересечь. Мика чуть высунулся вперёд, сканируя пространство, подал мне знак, что всё чисто и на счёт: «три», с силой оттолкнувшись, мы пересекли опасную пустоту, остановились, уцепившись за выступы в стенке тора (их здесь была масса, и я подозревала, что все, или, по крайней мере, большинство, выполняют какую-нибудь утилитарную функцию). Передвигаясь по-пластунски, цепляясь за все подходящие выступы (очень надеюсь, что между делом не нажала на какую-нибудь кнопку или не сдвинула рычаг, хотя должна же там быть защита «от дурака») добрались до ближайшего входа в технические коридоры тора, и только там смогли спокойно выдохнуть. Мика ещё раз включил карту на напульснике и принялся внимательно её просматривать. Любопытствуя, я попыталась заглянуть ему через плечо.

— Мы не в том секторе тора находимся, — на то, чтобы это сообразить, много времени не ушло.

— Верно. Но выходить отсюда я не рискну — слишком велик риск попасться на глаза диверсантам и поиметь с этого кучу неприятностей. Попробуем пробираться по внутренним коридорам. Жаль план неполный и поначалу придётся идти почти наугад.

— Но ты же говорил, что неплохо ориентируешься в любом лабиринте.

— Это если я вижу проход. А солеранские двери…

— А их неплохо опознаю я.

И мы пошли. Как ни странно, у нас неплохо получалось работать в тандеме: Мика — выдерживал основное направление, я — искала скрытые проходы. Но это было не слишком просто, потому как выглядели они примерно так, как та дверь, через которую мы попали на изнанку. Так мало того, они ещё и располагались где-то на уровне плеча, а то и пояса, и были узкими, как кишка, ей-богу. Драконы, — хотя и крупней среднего человека раза в два-три, в таких местах предпочитают передвигаться не на двух, а на четырёх. Нет, вы не подумайте, что все двери были открыты — заходи, кто хочешь, иди куда хочешь — просто то приспособление, что подсунул мне Хейран-Ши, оказалось не «волшебной палочкой», а «волшебным ключиком». Точнее, универсальной отмычкой, подходящей ко всем дверям солеранской конструкции. Выяснила я это чисто случайно, когда в очередной раз начала опробовать загадочное приспособление, на чём попало.

— Что это у тебя? — спросил Мика, который, как оказалось, в первый раз заметил странную штуку у меня в руках, хотя я и раньше её не скрывала. Я объяснила и предложила опробовать её самому, но мой доктор только головой покачал: — Нет уж. Тебе дали, — ты и пользуйся. А мне на этой палочке трудно сосредоточить внимание, даже не смотря на то, что ты машешь ею у самого моего носа.

Так, понятно, очередные высокие технологии, до которых человечество пока ещё не добралось. Не то, что бы солеране нам отказывали в каких-то знаниях, наоборот — предоставили открытый доступ к своему архиву. Разве что отказывались целенаправленно учить. Что самостоятельно освоите — то ваше. Но оказался он настолько обширным, что это сложно себе представить, а некоторые тезисы, поначалу воспринимавшиеся нами как философские сентенции, оказались вполне себе техническим руководством или отражением знаний о физической природе мира.

Вот так мы и передвигались: то по узким тоннелям, задевая стенки локтями и коленями, то выпадая в коридоры нормальных размеров, после тесноты предыдущих, казавшиеся чуть ли не бальными залами. Несколько раз оказывались в тупиках, и приходилось разворачиваться назад, искать новый путь. Кстати, полной невесомости тут уже не было. Это здорово облегчало ориентацию в пространстве, а притяжение раза в три меньше земного, позволяло весьма экономно расходовать силы. Один только раз такое было, что я предпочла бы плавать в невесомости, а не цепляться рукой и ногой за скобы в потолке. Когда в одном из коридоров солеранская дверь, ведущая в нужном направлении, оказалась под самым потолком, а потолок был не низким. И всё бы ничего — подпрыгнули, подтянулись, залезли, — но для того, чтобы её открыть, нужно было зависнуть прямо напротив. Неподвижно. То есть вариант: подпрыгнуть и быстренько нажать на кнопочку, можно было не рассматривать. Так и оказалась я висящей под потолком, уцепившись за довольно часто расположенные здесь скобы (как раз под шаг среднего дракона) и возмущённо шипящей:

— Вот дрянь, до чего ж неудобно, так и в спине переломиться можно, — дверь открылась (стала гораздо более заметной для человеческого глаза) и я с облегчением спрыгнула — плавно опустилась на пол. — Хоть бы хвостом уцепиться можно было.

— От чего ж нет? — Мика первым запрыгнул в дверной проём и подал мне руку.

— Смеёшься? Хвост-то кошачий, не обезьяний, чтобы им цепляться. Может служить только в качестве балансира и для выражения эмоций, — я вскарабкалась в постепенно схлопывающийся проход, подняла глаза и напоролась на недоверчивый и недоумевающий взгляд Мика.

— С чего ты это взяла? Ты действительно думаешь, что генетики просто взяли и вырезали кусок генокода у какого-то определённого животного и вмонтировали его в человеческий зародыш?

— Э-э, ну да, — как-то в таком изложении это звучит действительно глупо, хотя на самом деле я об этом просто особенно не задумывалась. Сказано: «геноформа нэка», значит и произведена от кошачьих. — А что, на самом деле не так?

— С ума с тобой сойти можно! Конечно же, нет! Любое нововведение — сложная генная композиция, где конкретные животные гены брались только в качестве образцов. И конкретно у всех хвостатых, вне зависимости от того, чешуёй покрыт их хвост или мехом, за основу были взяты гены хвостатых обезьян. Что в свою очередь означает, возможность использования хвоста в качестве хватательной конечности. Только этот навык нужно специально развивать, — голос Мика звучал менторски-уверенно, словно он излагал элементарные, общеизвестные истины. Хотя может ему, как медику, это и казалось очевидным, для меня, как обывателя, оно таким вовсе не было. — Так, ладно, замолчали, выходим в нормальный коридор.

На выход солеранские двери не запирались, а потому, Мика, по устоявшемуся порядку вещей, шагнул в следующий коридор первым — я замерла на пороге. И от удивления и из чувства самосохранения. Здесь мы оказались не одни. Частично повредив обшивку одной из стен, в электронной начинке какого-то механизма, копался один из тех, от кого мы так старались спрятаться. Зелёный, хвостатый и чешуйчатый… человек. И он нас уже заметил, бежать поздно. Хотя, похоже, у моего доктора мысль о побеге даже не возникла, слишком уж проворно он отреагировал на возникновение на нашем пути нежданного гостя. В два прыжка подскочил к диверсанту, который на тот момент только начал разворот к предполагаемому противнику, несколько неуловимо быстрых движений и с той, и с другой стороны (кажется, они даже не касались друг друга, или мне как дилетанту так показалось?) и на пол плавно опускается бездыханная тушка. Мика метнулся в одну сторону, в другую, заглянул за угол, подхватил своего противника под мышки и поволок ко мне.

— Принимай клиента.

— Куда мы его?

— В ту комнатушку, которую мы прошли три коридора назад. Кажется, все ведущие оттуда двери функционируют как входы?

Я быстро кивнула — мысль понята. Этого товарища, кем бы он ни был, срочно нужно спрятать, пока не очнулся и не начал создавать нам проблемы. Хотя та лёгкость, с которой с ним справился мой доктор, как-то не вязалась с образом боевика и диверсанта. Или это я о Мике чего-то сильно не знаю? Остановимся на последнем. Ведь тому, чему я только что была свидетельницей, не обучают в современный общедоступных школах боевых искусств (ходила пару раз вместе с одноклассниками, видела), там это больше похоже на такой продвинутый вариант фитнеса. Да и зачем современному человеку уметь драться? Мир вполне безопасен. Не сильно-то расшалишься, когда при любом более-менее серьёзном правонарушении депортация с Земли ожидает не только тебя, но и твоих родителей, воспитавших такого негодного члена общества. Нет, пацаны-подростки по-прежнему квасят друг другу носы, да и красивым приёмчиком прихвастнуть друг перед другом и перед девчонками не прочь, но реальные боевые навыки имеют только те, кому это положено по службе. Мой же зайка ни военный, ни полицейским не является, врач — вообще сугубо мирная профессия. Ну и как, спрашивается? Нет, точно припру к стенке, и всё выспрошу. А то развёл тут тайны мадридского двора.

Подхватив тело за руки и за ноги, мы потащили его к намеченному отнорку. Я хотела ещё и хвост за кончик прихватить, но он, зараза, всё время выпадал и противно шкрябал чешуёй по полу и стенкам. В общем, нести было неудобно, хорошо хоть недолго. В небольшое по площади, квадратное в плане, но очень высокое помещение вели три двери, расположенные на этот раз на уровне пола. Выползя из коридора, я с удовольствием выгнулась, задрав голову вверх и уставившись на исчезающе-далёкий потолок.

— А представь, что это помещение на самом деле коллектор какой-нибудь, просто на данный момент пустой. И через некоторое время этого, — я потрогала носком ботинка тело, которое Мика уже начал быстро и деловито обыскивать. На пол посыпались трудноопознаваемые мной мелочи, и только миниатюрные кусачки поддались безошибочной идентификации, — с головой завалит станционными отбросами или чем-то подобным.

— Сомнительно. Но даже в этом случае я сильно не огорчусь, — пробурчал Мика, перейдя от обыска к осмотру пациента и заодно, рассовав все добытые приспособления по собственным карманам.

Я тоже присмотрелась. Вот так, с близкого расстояния, я бы его уже не приняла за солеранина. Немного другие пропорции: слишком короткое туловище, такое молодые драконы имеют только в детском и подростковом возрасте, коротковатая передняя пара конечностей, у драконов, в любом возрасте они почти одинаковы с задними, чешуя слишком мелкая, да и морда, хоть по-звериному вытянута, всё равно чем-то неуловимо отличается. Конечности пятипалые, но это, кстати, вполне нормально, у драконов их бывает от трёх до шести. Нет, издали или тому, кто с представителями этой расы лично близко не знаком, спутать вполне можно, но для меня отличия были вполне очевидны. И если бы меня спросили, я бы решила, что это какая-то другая инопланетная раса, прошедшая с нашими драконами конвергентную эволюцию.

— Ты серьёзно утверждаешь, что это — люди?

— А что тебя заставляет сомневаться?

— Не сомневаюсь в возможностях наших генетиков, наверняка могут вырастить и что-то подобное. Но почему же о них до сих пор никому ничего не известно? Даже в разделе сенсаций в «жёлтой» прессе ничего подобного не проскальзывало (у меня младшая сестра коллекционирует слухи, связанные с нетипичными геномодификациями), или их постоянно держат в закрытых зонах выпуская только на время боевых операций?

— Почему? Практически всё это можно замаскировать. О том, как убирается под кожу чешуя, ты имеешь представление на примере своей подружки Кеми. Хвост, тоже, скорее всего, делается более мощным на вид либо за счёт подкожных распорок, вроде подвижных рёбер, либо произвольно надуваемых воздушных мешков — вариантов масса. Как это функция реализована в данном случае, не могу сказать. Если рассмотреть подробнее гриву, то в перьях, если бородки первого и второго порядка потеряют жёсткость, опахало разлетится на отдельные волоски и если внимательно не присмотреться, то и не видно, что крепятся они к одному, чуть более толстому стержню, чем остальные. Руки чуть длинноваты и это, пожалуй, не слишком красиво, но не критично. Что ещё? — Мика явно увлёкся.

— Морда, — коротко подсказала я.

— А это вообще просто. Наклонись, — я с опаской подчинилась (а то вдруг диверсант подскочит, я же не знаю, сколько этот субъект будет валяться в бессознанке). — Вот видишь тонкую линию, которая идёт под глазами, пересекает переносицу, идёт за щеками и под челюстью к шее, — он пальцем обрисовал чуть заметную на чешуе полоску. — Это граница присоединения симбионта, выращенного на основе клеток собственного тела. Если его отделить, получится обыкновенное человеческое лицо.

— Перекисью, — с сарказмом подсказала я.

— Да нет, — Мика поднял на меня чуть затуманенный взгляд. — Тут понадобятся препараты посильнее и как бы ещё не специальные нейросимпатические программы.

— Связывать мы его будем? — поторопила я своего подельника, решив отложить на потом теоретические рассуждения.

— Нет, — решительно отказался Мика. — Специальных наручников у нас нет, а из всего остального у этого парня будет время выпутаться, их этому специально обучают. Очнуться он должен только через полчаса, может минут через сорок. По моим расчетам за это время мы только-только доберёмся до кабинета Гордона и ещё неизвестно как долго будем его вскрывать. Потом пока перескажем нужным людям всё с нами случившееся, пока они найдут сюда дорогу, времени пройдёт немало.

— Вот кстати, — вспомнила я, и нырнула во вновь открывшуюся дверь. — А как мы собираемся вскрывать кабинет. А то ломанули мы с тобой сюда весьма резво, не подумав о том, что и сами можем оказаться в положении пленников.

— Поначалу я думал, что протащим его через изнанку к ближайшему выходу. Теперь — не знаю. На месте соображать будем. В самом крайнем случае, посмотрим как он там, передадим новости и тем же путём двинемся обратно. Хотя не хотелось бы. Наверняка товарищи этой подделки под дракона будут его искать.

Нам повезло и больше никаких неожиданных встреч нам больше не перепало. Хотя может, это было результатом того, что мы целенаправленно выбирали коридоры, закрытые замаскированными солеранскими дверями. Теперь это было проще, потому как мы, наконец, вышли к тому сектору тора, план которого у нас был. А через некоторое время добрались и до того маршрута, который на плане Отшельника был обозначен пунктиром. И тут я заметила ещё одну странность: теперь, двери вовсе не нужно было открывать, все они, на протяжении всего пути были открыты и словно только дожидались нас. А это как минимум означает, что он заранее позаботился, чтобы мы не имели препятствий в передвижении и значит, «волшебный ключик» предназначен для чего-то другого. Не мог же он, в самом деле, предвидеть, что нам придётся идти совсем другим маршрутом? Или мог?

Потайная дверь в кабинет шефа оказалась для нас почему-то недоступной. Вроде бы мой «волшебный ключик» действует как обычно, послушно проявляет контуры двери, делая их более заметными, а войти, никак не получается. Словно на стену натыкаешься. Не скоро до нас дошло, что там на самом деле может быть стена, а если точнее — обыкновенная человеческая дверь, которую тоже нужно открыть. За это время мы изнервничались, наспорились и почти поссорились. Потом помирились и как-то одновременно пришли к выводу, что в эту дверь нужно не просто войти, а попытаться её толкнуть, сдвинуть или нащупать ручку.

Интересно, почему я считала, что попаду сразу непосредственно в кабинет шефа? Технический коридор и должен вести в какое-нибудь техническое помещение вроде того, в котором мы оказались — очередная комнатушка, среди начинки которой я безошибочно опознала только роботов уборщиков и панель настройки микроклимата в помещении. Дверь из неё вела в короткий коридорчик, на одном из концов которого зияла раскрытая дверь, из которой донёсся хорошо знакомый голос:

— Ну, долго вы там ещё копошиться будете?!

Послышался лёгкий скрип, постукивание и в дверях показался наш шеф. Мда, устоять на ногах мне ещё удалось, хотя колени заметно ослабли, но вот удержать бесстрастную мину на лице у меня, боюсь, не получилось. Понятно теперь откуда у Гордона такой мерзкий характер: трудно оставаться добродушным и благожелательным, когда ты не человек, а только полчеловека. Верхняя половина, если быть точной, а чуть ниже пояса начинался хромированный куб Рейкама — медицинской мобильной регенеративной камеры.

На моё замешательство шеф внимания не обратил, видимо привык к такой реакции на своё появление. Однако своё разочарование от несбывшихся ожиданий скрывать даже и не подумал:

— А, это вы… Я надеялся, что сюда, наконец, добрались нормальные спецы.

— Нормальных не будет. Мы — всё, что у вас есть, — Мика не растерялся, да и всегдашнее Гордоново хамство его не обескуражило. — На изнанке действует диверсионная группа, перекрывшая туда все входы-выходы. При этом они блокируют работу приёмных кабин и занимаются прочей подрывной деятельностью, дестабилизирующей работу станции. Результатом…

— Результат я и сам способен оценить.

Массивная фигура шефа вместе с тумбой Рейкама исчезла в недрах кабинета, мы двинулись следом. Монументальный начальственный стол с консолью управления я помнила ещё с первого своего визита, а вот множество экранов, занимавших почти всю стену, в моей памяти почему-то не отложились. Судя по картинкам, связь была перекрыта в одностороннем порядке и шеф, хоть и не мог непосредственно руководить, всё же был в курсе всего происходящего на подотчётной территории.

— Диверсанты, говоришь? — шеф мрачно оглядел безмолвное мельтешение фигурок на экранах. — И все на изнанке?

— Пять человек. Четырёх мы видели, одного захватили в плен и заперли в одном из подсобных помещений.

— Так, ладно, об этом позже. Как вы сами туда попали, и почему тем же путём не ушла нормальная группа спасателей?

Здесь уже в разговор вступила я, потому как сомневалась, что Мика сможет толком объяснить особенности культуры и моральных установок драконов. Шеф слушал внимательно, не перебивая и даже не задавая дополнительных вопросов, что было для него не слишком характерно. Обычно он экономил своё время, перебивал докладчика на полуслове и задавал наводящие вопросы, чтобы ухватить самую суть дела, без подробностей. Такой у него был стиль руководства. А теперь он продолжал молчать даже после того, как я закончила своё выступление. Я даже забеспокоилась.

— Так, — слово упало тяжело, словно камень в воду, — с этого дня ты считаешься находящейся на круглосуточном дежурстве. Твои смены — это твои смены, плюсом к этому будут идти вызовы по любой нештатной ситуации с инопланетниками в обязательном порядке. Работа во внеурочное время будет оплачиваться по тройному тарифу.

Я уже было раскрыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой на тему попрания моих гражданских прав, но, услышав окончание речи, со стуком захлопнула челюсти. На таких условиях я готова работать сверхурочно. Тем более что я почти так и делаю, когда по собственному почину, когда по просьбе коллег, а когда и по приказу начальства. Хотя если вдуматься, премиальными меня до сих пор не обижали.

— Теперь ты, — шеф перевёл тяжёлый взгляд на Мика, собираясь и ему отрекомендовать что-то подобное, встретился с ответным весьма твёрдым взглядом и… стушевался. Ей богу, не вру. Хотя не думала, что такое в принципе возможно.

Затянувшуюся неловкую паузу прервал мой доктор:

— Для начала неплохо бы отсюда выйти, — проговорил он ровно, тихо и спокойно.

И только тут я догадалась внимательней присмотреться к нашей проблеме и понять, что это не проблема вовсе, хотя для остальных она наверняка именно такой и казалась. Тяжёлая, основательная, дверь, стилизованная под деревянную, исчезла. Точнее совсем исчезла она с той стороны, а с этой выглядела нарисованной цветными карандашами на стене, да и на ощупь была примерно такой же. Однако после открытия-закрытия стольких дверей солеранской конструкции, которые мне пришлось проделать за последние пару часов, я не могла не уловить кое-что общее: своеобразную глубину пространства. Вот для чего Отшельник подсунул мне свой ключ, теперь это стало очевидно. Хотя, подождите, выходит, что эти спецы применили для замуровывания шефа традиционные солеранские технологии, в которых официальная земная наука ещё не разобралась? Пусть. Не моё дело. Я достала ключ из кармана и развернулась к мужчинам.

— Дверь можно открыть в любой момент. Может что-то нужно срочно сказать или сделать до того? — и помахала в воздухе палкой-открывалкой (надо будет узнать у Отшельника, как она на самом деле называется, а то я уже, как только её не обозвала). Шеф на этот жест внимания не обратил, (понятно, тоже не может сосредоточиться на ключе) а шустро укатился за свой рабочий стол.

— Я должен вас предупреждать, чтобы вы не распространялись обо всём здесь увиденном? — он привычным жестом склонил голову вперёд, опять наставив на меня короткие конические рожки. Я кивнула. Чего уж тут не понятного? Кому захочется становиться объектом сочувствия или злорадства? И в который раз за этот день нажала кнопочку на ключе.

8

Ничего особенного не произошло. Разве что дверь опять начала казаться вполне материальной, а копившаяся за ней в течение следующей минуты настороженность ощущаться почти физически. Потом она распахнулась так резко, как будто её открыли ударом ноги и в помещение с криком: «Всем стоять!» влетели бравые коммандос. Стоим, молчим, смотрим на них как на идиотов. Шеф после затянувшейся паузы с мрачной миной задаёт вопрос:

— Может мне тоже встать? — и только после этого все расслабляются, а кабинет моментально оказывается заполнен Очень Серьёзными людьми. И только временами поверх их голов и спин высовывается мордашка Лейи, шефиной секретарши, с трогательно вытянутой шейкой.

Нас с Миком быстро и профессионально оттёрли друг от друга и от начальника, а через некоторое время я обнаружила себя дающей показания незнакомому дяденьке. Да нормально всё. Это я просто сразу не сообразила, что так и должно быть. Тем более следователь никак не мог решить, как ко мне относиться: как к героине-избавительнице или как террористке-моджахедке (что такое последнее точно не помню, но что-то из истории и очень нехорошее) поэтому сильно не прессовал. Ну и я отвечала на вопросы без подробностей. Я устала, мне всё надоело, а за подробностями: что, почему и как мы делали, пусть к Мике обращаются, он у нас командир. Правда не отказала себе в удовольствии, прочитать лекцию на профессиональные темы после вопроса: за каким бесом на изнанку попёрлись мы (и в частности я) и почему не позвали профессионалов. Ну, надоели они мне все одно и то же спрашивать! Тем более, когда вот так излагаешь отрывки из солеранской философии-культуры-мировоззрения (там есть такое единое неделимое понятие) велик риск, что собеседник или поймёт что-то совсем не так или сделает какие-нибудь странные выводы. Права я оказалась, как показало недалёкое будущее. Уж что-что, а выводы они сделали — хоть стой, хоть падай.

— Чаю хочешь? — всхлипнула Лейя. Я сидела у её рабочего стола, ожидая пока следователь (другой, не тот, что со мной разговаривал) закончит опрашивать Мика. Как-то не хотелось мне уходить без него, не убедившись, что и для моего доктора это история закончилась благополучно. Да и вымоталась я так, что лень было не только двигаться, но даже думать. Ну и вообще, остаться в одиночестве, когда тут продолжает что-то интересное происходить?

— Давай. А ещё бы не плохо чего-нибудь к чаю. Есть хочется.

Подскочив с места, Лейя радостно засуетилась. Щёлкнула кнопка водогрейки, стилизованной под самовар, откуда-то появились тонкие плоские хлебцы, пластинки тонко нарезанной ветчины и сыра. А я и не знала, что шефина секретарша умеет готовить.

— Вот, — передо мной опустился маленький подносик с чашкой, чайничком и тарелкой с бутербродами, а сама Лейя пристроилась сбоку, рядом со мной и ещё раз вытерла уже почти совсем сухие, зато здорово покрасневшие глаза. Гад, всё-таки, Кей Гордон, мало девочка напереживалась по поводу его исчезновения, так он ещё и выволочку ей устроил за истерику и общее нагнетание обстановки.

— Спасибо, — я ещё раз мельком глянула на удручённую секретаршу. Странноватой внешностью сейчас никого не удивишь, каждый извращается как может, стараясь подчеркнуть свою индивидуальность. Но уж больно дисгармонично смотрелась сейчас Лейя, а между тем, она хамелеон, как и моя младшая сестра, что автоматически означает, что может выглядеть как захочет. — Извини, конечно, за бестактность, но ты не хочешь привести себя в порядок? По-моему, такой вариант тебе не совсем идёт.

Лейя склонилась над столешницей, моментально превратившейся в зеркало (и какие только доп. функции люди не засовывают в свою мебель!), та послушно отразила бледное личико, тонкие, слабые, бесцветные пряди волос, водянисто-серые глаза и ярко-алые губы. При общей субтильности фигурки создавалась полная иллюзия маленького недокормленного вампирчика.

— А, это у меня исходная форма, — она безразлично махнула рукой. — Стоит только переволноваться, и я теряю способность управления цветом. Само потом восстановится. А сейчас я всё равно ничего не смогу сделать.

Ни разу не замечала таких проблем у своей младшенькой. Хотя это малолетнее чудовище вообще подозрительно легко справляется со всеми возникающими трудностями, она в этом плане пример неудачный. А проблемы с модификациями бывают у всех, зря я, наверное, так грешу на свой хвост, если верить Мику (а повода сомневаться в его квалификации у меня нет), и из него тоже можно сделать что-нибудь полезное. Лейя взмахом руки убрала зеркало (я так поняла, чтобы лишний раз не расстраиваться) и профессиональным выжидательно-вопросительным взглядом уставилась на вышедшего из одной из боковых дверей Мика.

— Ты уже освободилась? — обратился он ко мне. Я кивнула и быстренько упихала в рот остатки бутерброда. — Тогда пошли, — и уверенным собственническим жестом пристроил мою руку на свой локоть.

— К тебе или ко мне?

— К тебе. У тебя уютней, — и мы дружно зашагали к общественной остановке монорельса.

— И что теперь будет?

— Да всё нормально, — а голос-то какой усталый! Укатали Сивку крутые горки. — Гордон уже всё взял в свои руки: нефункционирующие кабины опознаны и информация о них ушла на соседние станции, чтобы пока не ставили их в расписание. Ко всем официально известным выходам с изнанки направлены наряды техников для вскрытия и бойцов на всякий случай. К тому моменту как их вскроют, будет готова оперативная группа для отлова диверсантов.

— Я вообще-то не об этом. Что лично с нами будет?

— В отдалённом будущем? Не представляю, — отвернувшись, Мика спрятал зевок в плече. — А прямо завтра мы опять отправимся на изнанку.

— Зачем это?

— Вызволять своего пленника. Видишь ли, я так закомпостировал мозги своему допросчику, что он позабыл спросить, как же мы открывали солеранские двери. И вообще, от известия, что мы захватили и заперли там пленника, пришёл в восторг, в коем и прибывает по сию пору.

— Ну и зачем ты сделал это? — повторила я свой вопрос в более развёрнутом виде.

— Затем, что без меня они не найдут место, а без тебя не смогут открыть двери. А нам с тобой нужен отдых.

— Логично. А если этот, который там, за это время всё же сбежит?

— Если нашёл как, то уже сбежал, а если нет, то и за эти пару часов ничего с ним не сделается. — Пофигист и фаталист, (я испытующе взглянула в лицо моего зайки) только не сонный, как обычно, а злой и бодрый и таким он мне нравится гораздо больше. — Да и не так уж страшны наши противники. Тебя — переоценили, меня — недооценили, а в результате дело их развалилось. Да-да, не строй скептическую мордашку, развалилось, потому что не осталось тайным, а было достаточно оперативно выявлено.

— Это в чём же недооценили-переоценили тебя-меня? — не утерпела я с вопросом.

— Переоценили твою устойчивость к нейродепрессантам. Дали бы меньшую дозу — эффект был бы не таким сокрушительным, зато более устойчивым и стабильным. И не осталось бы на станции ни одного нормального ксенолога. А меня вообще за игровую фигуру не посчитали.

Это они зря. Мой заяц — всем зайцам заяц! Я шла и гордилась собой и им всю дорогу до своей комнаты, а заодно прикидывала, как бы это поделикатней намекнуть, чтобы остался подольше. Хотя никаких далеко идущих планов на него я на эту ночь и не строила, отпускать всё же не собиралась. Да, я эгоистка и не стесняюсь этого! Нет, можно бы и с планами чего-нибудь эдакого замутить, но не с такого же устатку! Вообще, я убеждена, что первая ночь (если это конечно не свидание переспали-разбежались), должна быть особенной, и, разумеется, и у меня и у моего мужчины должны быть силы сделать её таковой. Но ведь как дать это понять? И отпускать его от себя не хочется. Неуютно мне как-то без него, боязно. К мысли (опять же пронесшейся под зевок): «А фиг с ним, как сложится, так сложится», я пришла уже у порога своей комнаты и немедленно, прямо с порога поскреблась в душ, а Мика развалился на тут же выдвинувшемся из стены гостевом диванчике. Хороший у меня Домовой, услужливый.

Особенно я оценила это, когда он сам, без подсказки, опустил между выскочившей из душа мной и Миком тонкую ширму. Очень хорошо. И раз уж я тут не одна, стоит подобрать самую длинную и широкую майку из всех имеющихся, чтобы и выглядеть относительно прилично, и спать в ней удобно было. Я с головой закопалась в выдвижном ящике встроенного комода.

— Ты меня совсем за мужчину не считаешь! — раздался из-за ширмы возмущённый голос. — То без юбки расхаживаешь, то сейчас вот…

Про какое это он «без юбки» вспомнил? Это когда мы с Кеми инсектоида ловили?

— И что ты там такого мог разглядеть? В тот раз всё было очень прилично.

С самого дна я откопала совсем новую хлопчатую майку, на которой было нарисовано тощее облезлое создание, судорожно вцепившееся в свой хвост и подпись: «Кошка сдохла, хвост облез». Мелкая на День Рожденья подарила. Такое вот своеобразное проявление сестринской любви.

— А ты не задумывалась, что у людей становятся sexy, те части тела, что обычно скрыты под одеждой? В частности, основание хвоста у тех, у кого он есть. Нам на лекциях даже рассказывали такую байку, что давным-давно было на Земле одно племя, жившее где-то в районе тропической Африки, — размеренным тоном доброго сказочника начал Мика. — А поскольку климат там вполне благоприятствует, люди одежды не носили никакой вообще. Представляешь, все причиндалы наружу, а единственным возбуждающим участком тела считается тот, что обычно был скрыт под волосами. Задняя часть шеи. Так вот.

— Ну, с этим понятно. А сейчас-то тебе чего не понравилось?! — спросила я, выходя в гостевое пространство комнаты.

— Так ведь видно же всё! И кстати, я бы не сказал, что оно мне не понравилось, — в его голосе зазвучали игривые нотки.

Я оглянулась на ширму — самая первая моя масштабная работа — двухсторонняя вышивка по прозрачной кисее. С одной стороны пруд с лотосами и золотыми рыбками, с другой — тот же пруд, но с кубышками и лягушками. Прозрачная-то она прозрачная, но из-за частичного несовпадения границ рисунков, которое пришлось маскировать дополнительными элементами, кисеи, через которую можно увидеть хоть что-то, осталось не так уж и много.

— Видишь? Каким образом?

— Тьфу, ты. Проговорился. Это я видно с устатку, — сказал он как бы сам себе. — Тепловое зрение. Я, по-моему, уже тебе о нём говорил.

— Упоминал. Но я не откажусь узнать об этом подробнее, — я улыбнулась, решив, что это удобный момент, чтобы начать его потрошить на счёт тайн и недосказанностей.

— Да тут говорить особо не о чем. Ну, могу я видеть в тепловом диапазоне и что? Вот разве что не глазами, соответствующие рецепторы находятся на кончиках ушей. От того они и сделаны такими длинными, — он пробежался пальцами по всей длине уха, задержавшись лишь у самого его окончания. Очень чувственный получился жест. И, по-моему, он со мной заигрывает. И всё же не смогла удержаться от того, чтобы повторить его движение. Мика отвёл взгляд.

— Ты позволишь мне остаться на ночь?

— Сама хотела об этом попросить.

— Чего так?

— Не хочу одна оставаться. А ты? Тоже?

— Ну что ты! — он обнял и усадил меня на колени. Удобно пристроив голову в ямку на его плече, я подумала, что так, наверное, и засну. — Есть у меня одно подозрение, которое совсем не хочется проверять на практике, что в моих апартаментах меня дожидается уже знакомый тебе Геран Гржевский, или посыльный от него. А я, по правде говоря, спать хочу.

— И послал бы его куда подальше.

— Не могу. Он хороший друг моих родителей, да и мне в своё время немало помог.

— Вот и объяснил бы, что устал очень. Неужели бы он не понял!

— Он прекрасно знает, что и в таком состоянии я способен поддерживать работоспособность. Меня этому учили. Но ты даже не представляешь, как мне не хочется вспоминать этот период своей жизни и все те умения, что в меня вбивали.

— А как же безопасность станции и всё такое?

— А что с ней станется? Входы на изнанку до сих пор не вскрыты, а как только это случится, перед отправкой группы, я за десять минут успею изложить всё самое важное. Зато если я попадусь им в руки сейчас, всё это время будет потрачено на выдавливание из меня ненужных подробностей.

И то верно. Срочно понадобимся — найдут. Мы же ведь и не прячемся особо. Нет, надо вставать, а то мы так и заснём, сидя в обнимку на диванчике. Это конечно офигеть как романтично, но ведь неудобно же. Пришлось стаскивать себя с Микиных колен (какая жестокость! я ведь уже почти задремала!) и раскладывать постель, отправив кавалера в душ. Заснула я, так и не успев дождаться, пока он наплещется.

Утренний щебет птах, шум морской волны и прочие звуки живой природы, которыми поначалу пытался будить меня Домовой, я проигнорировала. Бравурный марш, раздавшийся где-то над самым ухом, игнорировать было гораздо сложнее. С трудом разлепив глаза, я уселась на постели.

— И что там ещё? — сладко зевнула и чуть было снова не рухнула назад, под бок к тёплому и сонному Мике, но следующая сказанная Домовым фраза заставила меня проснуться в экстренном порядке.

— Пока вас не было, на наш адрес пришло уведомление, что в шесть часов по среднестанционному времени прибывает твой отец. Проездом, минут на двадцать, по пути на конференцию по литературе и искусству народов солеранского сектора галактики.

— И будет здесь уже через полчаса, — в панике вскочила я.

— Что, прямо здесь? — с подушки приподнялась голова Мика. — И мне как порядочному любовнику нужно срочно отсюда драпать? — он широко и сладко зевнул. — Было бы за что — было б не обидно.

— Не прямо здесь, а на станции, — резво подскочив, я принялась лихорадочно обшаривать шкаф в поисках Приличной Шмотки, совсем забыв о встроенных программах. А потом прямо тут, даже не скрывшись за дверцей шкафа, переодеваться. Какое к чёрту может быть смущение, когда совершено нет времени!

— Тогда я ещё посплю.

— Куда?! — ухватившись за одну ногу, я стащила Мика с постели на пол. А чего это я одна от недосыпа страдать буду?! — Поднимайся, со мной пойдёшь.

— И зачем я тебе нужен? На встрече-то с отцом? — на редкость серьёзно, для только что проснувшегося человека, спросил Мика. — Или ты таким образом намерена начинать представлять меня своим родителям? — а вот при этих словах в его голосе прозвучала отчётливо слышимая улыбка. Забавляет его мысль о таком анахронизме. А зря. Семья у меня традиционная в самом полном смысле этого слова.

— Не в этом дело. Хотя если мы будем продолжать встречаться, сия доля тебя не минует. Мне просто не хочется до окончания этой истории с террористами расставаться с тобой. Не то, чтобы я всерьёз опасалась за свою безопасность. Иррационально не хочется, интуитивно. До сих пор мы были вместе, и у нас всё неплохо получалось, а вдруг, если мы расстанемся, оно пойдёт наперекосяк?

— Да? Тогда ладно. Интуиция вещь такая…, - он неопределённо повертел рукой и принялся осматривать пол в поисках одежды.

— В шкафу посмотри, — я метнулась в сторону ванны — поплескать на лицо холодной водички. — Домовой должен был её туда сложить, да и вычистить заодно.

Мы пролетали по внутренним коридорам тора, Мика неодобрительно рассматривал рукав вычищенной и выглаженной рубашки, не сильно обращая внимание на выбранный мной маршрут. Интересно, чем он недоволен? До сих пор никаких претензий к работе минипрачки ни у кого не было.

— Вот интересно, — недовольно начал он, — как часто у тебя бывают случайные гости, что ты даже искина настроила на уборку вещей за ними.

— С чего ты взял? — я так удивилась, что даже забыла обидеться.

— Ты выглядишь слишком организованной, для девушки, которая раскидывает свои вещи.

— Зато у меня есть младшая сестра, которая именно так и поступает. Вот с её последнего приезда и осталась настройка, — о том, что и у меня случаются приступы лени, упоминать не будем.

— Сестра? А я её видел?

— Наверняка. И так же наверняка решил, что она не моя, а Кеми. По крайней мере, именно в зоопарке она в основном и паслась.

— Это такая мелкая хамелеоночка?

— Именно.

У сектора, где находились кабины, осуществляющие стационарную связь с Землёй, толпились люди. Много людей, гораздо больше, чем их там бывает обычно. Очевидно эта конференция, на которую отправляется папа, достаточно масштабное мероприятие. Несколько знакомых лиц, из числа папиных коллег я успела заметить ещё до того, как в этой толпе разглядела отца. Короткая стрижка светлых волос, седина в которых почти не заметна, умные, тёплые серые глаза и очень экономные движения. Мой папа.

— Повет, ребёнок! — отец прижал меня к себе (жаль вышла уже из того возраста, чтобы виснуть у него на шее) а потом, склонив голову, ласково боднул меня короткими, песочного цвета рожками. С детства привычный жест. Отец относится к той же геноформе «Демон», что и мой начальник, бывшей в моде лет шестьдесят назад и, наверное, именно поэтому, любимая угрожающая поза шефа не производит на меня никакого впечатления. — А это кто? Познакомь со своим молодым человеком.

— Микаэль Ортега, наш станционный доктор. Мика, это мой папа. Он у меня профессор-филолог!

— Ярвин Манору, — отец протянул Мике руку для приветствия.

— Ого. Никогда не думал, что вот так просто познакомлюсь со знаменитостью. Это ведь вы переводили на солеранский «Евгения Онегина» и «Слово о полку Игореве»?

— Ну уж знаменитость! — заулыбался папа. — Скорее личность широко известная в узких кругах.

— Профессор Манору, поторопитесь, пожалуйста, время отправки сдвинулось на десять минут вперёд, — прозвучало откуда-то сбоку. Кстати, это не станционная система, а кто-то из папиных коллег побеспокоился. Мы последовали за пришедшей в движение толпой.

— Ну вот! Даже поговорить толком не успеем! — расстроилась я.

— Ничего, через шестнадцать дней конференция закончится, а на обратном пути я не буду так стеснён во времени. Кстати, до меня доходило, что вы с Леркой вздумали подарить маме рогатого мопса?

— Одобряешь?

— Одобряю. Вот только не понял, почему вы исключили из заговора меня?

— Э-э-э, — протянула я. А, правда, почему? До сих пор папа не отказывался участвовать в наших затеях. — Чтобы мама могла с гордостью заявлять, что мопса ей подарили именно дети. А то знаешь, подарок от супруга и подарок от детей — это разное.

— Принято. Но я всё равно обижен, что меня отстранили от общего дела. Придумай как искупить.

— Организация очередной встречи с Хейран-Ши устроит?

— Вполне, — папа ласковым прощальным жестом потрепал меня по ушам и, улыбнувшись, кивнул на Мику, который по-прежнему шёл рядом с нами. — Мама обязательно захочет с ним познакомиться.

— А вот это был очень «толстый» комплимент, — сказала я, остановившись и провожая отца глазами.

— И в чём он выражался? — не понял Мика.

— До сих пор, если мне случалось представлять отцу своих кавалеров, он говорил: «Развлекайся, ребёнок!».

— Значит, с мамой ты их не знакомила? — брови Мика сами собой поползли вверх.

— О том, что в таких случаях может сказать моя мама, тебе лучше не знать. Она у меня женщина простая и не отягощённая излишней деликатностью. Целее будет и мужское эго, и самолюбие.

— Я не понял, — Мика резко свернул на другую тему и заодно за угол, — ты вроде бы упоминала, что Отшельник с твоим отцом друзья. Тогда зачем нужно организовывать какую-то там встречу?

— Этикет. Это мне по молодости прощаются и даже поощряются некоторые вольности, а эти «старики» предпочитают обставлять свои встречи особыми церемониями. В том числе договариваться заранее о месте, времени и теме беседы. Так что мне ещё не мало придётся побегать в качестве гонца-переговорщика в искупление.

— Беседуете на отвлечённые темы? — к нам со спины подобрался Геран Гржевский. — А не хотите дать кое-какие пояснения по поводу нестыковок в вашем вчерашнем рассказе?

Судя по всему, представитель СБ станции пребывал не в самом радужном настроении.

9

Наверное, после такого нелюбезного начала разговора я должна была занервничать и испугаться, но почему-то не испугалась. Может быть потому, что совершенно не чувствовала себя преступницей, а может потому, что была твёрдо убеждена: Мика сможет из всего вывернуться. Через полчаса, уже сидя в капитанском кабинете, он, как и собирался, быстро, чётко и толково изложил всё, о чём мы умолчали вчера. Собственно, на прошлом допросе только о «ключе» речь и не зашла. Спец по инопланетной технике, которого нам представили как Виталия Сергеевича долго вертел мой ключ, который всё же пришлось предъявить, куда-то уносил его, сравнивал с эталонными образцами. В общем, проходил все стадии от деловитой озабоченности к возмущенному недоумению.

— Можно узнать, откуда у вас этот артефакт? — Виталий Сергеевич помахал у меня перед носом «волшебным ключиком», нечаянно выронил его и долго не мог на полу найти. Я со вздохом подняла доверенную мне собственность.

— Когда-то давно Отшельник дал мне его, чтобы я могла свободно входить в его дом в любое время, не беспокоя хозяина. А оказалось, что это на самом деле «ключ от всех дверей». Очень полезная штука, — не моргнув глазом, соврала я. Не то, чтобы что-то хотела утаить от доблестных спецслужб, просто, как и драконы верю, что наши высказывания и деяния подчас создают другую реальность, отличную от объективной, но не менее настоящую. Я создавала ту, в которой мы, люди, справились с проблемой самостоятельно, с незначительной и по большей части случайной помощью Хейран-Ши. К тому же, эта маленькая деталь наверняка больше не повлияет ни на какие расклады. — И будет лучше, если он пока останется у меня. Солеранские вещи часто бывают с личностной настройкой и в чужих руках ведут себя как попало.

— А перенастроить? — спросил «дядя» Геран, которого один раз, сбившись, назвал так Мика.

— Понятия не имею, как это делается, — раздражённо отозвался Виталий Сергеевич, я тоже только развела руками.

— Так, значит, девочку тоже придётся брать с собой, — как бы немного в сторону проговорил капитан. — Не нравится мне, когда на спецоперации приходится брать гражданских.

— Девочка там уже была, с девочкой там ничего не случилось, — так же обращаясь неизвестно к кому, намекнула я.

— А тому, кто девочку в это втянул, не помешает шею намять, — с намёком проговорил Геран. В ответ на это Мика совершил какой-то уж очень театральный поклон. Или не театральный, а борцовский? Или каратеистский? В общем, эти двое сами разберутся.

Второе моё путешествие на изнанку оказалось скучным. Ещё скучнее, чем первое, потому что исчез даже эффект новизны. Да и много ли увидишь из-за спин охраны, которая двигалась и впереди, и сзади, и даже, когда это было возможно, по бокам. К тому же из-за того, что каждая дверь, каждый поворот, прежде чем туда впустить основную группу, проверялся с особой тщательностью, было это ещё и демонски медленно. К тому времени, как мы достигли заветной комнаты, мне было уже почти всё равно, остался на месте наш пленник или смог убежать. Однако он был там, при аресте не сопротивлялся, и даже крокодилью ипостась не сменил. Странно, неужели ему так нравится находиться в таком облике? Кеми, которая тоже способна с ног до головы покрываться чешуёй, делает это исключительно из практических соображений и в основном не полностью, а частично, утверждая, что на поддержание чешуйчатости нужно тратить дополнительные ресурсы организма. Тихонько, чтобы не обеспокоить своим любопытством занятых спецов, я задала этот вопрос Мике.

— Во-первых, так его тяжелей опознать, — ответил он, отодвигая меня подальше от места действия. Пленник чуть заметно дёрнулся, выпрямляясь, и встретился на очень долгую секунду взглядом с Миком. — Во-вторых, — продолжил он, невозмутимо, — наверняка, для того, чтобы отсоединить лицевого симбионта ему требуется посторонняя помощь.

Мне на секунду показалось, что пленник, который так и не отвёл от нас взгляда, что-нибудь ответит. Эдакое, резкое. Но нет — промолчал.

На запястье время от времени попискивал напульсник, вроде того, который постоянно таскал с собой Мика, сообщая о поступивших на него данных. Теперь, через меня проходит вся информация о прибывающих на станцию инопланетниках, а потому пищала моя новая игрушка довольно часто. Я в очередной раз влезла в меню с настройками, покопалась в нём и опять ничего не решилась изменить. А вдруг, какая-нибудь важная функция собьётся?

— Ты бы хоть звук поменяла, — сказала Кеми и вновь запустила чешуйчатую пятерню в мелкий, заполненный очень глинистой, непрозрачной водой садок, поворошила там ею и выдернула на свет мягкотелое рыбообразное существо. Двумя руками надавив на бока несчастного, она сдула его до полуплоского состояния, выпустив при этом зловонное облако. И что за изврат сознания заставляет меня расслабляться в подобной обстановке? Хотя короткая мягкая травка, которой был засеян один из внутренних дворов зоопарка, и на которой я в данный момент сидела, была очень даже ничего. Нет, всё-таки в искусственной среде есть свои плюсы. Попробуй я проделать этот фокус дома, обязательно нацепляла бы репьёв в хвост.

Кеми за работой

— Бесполезно. Всё равно через час-другой начинает раздражать, — я в очередной раз прокрутила непривычный, а потому не очень удобный браслет и, наконец, опустила руку. Кеми вернула инопланетную тварюшку в её нынешнюю среду обитания, и зашарила по корыту в поиске следующей. Я лихорадочно перебирала в голове темы для разговора. Из-за этих правительственно-секретных мероприятий, приходится всё время одёргивать себя, чтобы не сболтнуть лишнего, так как и на этот раз с меня взяли обещание не распространяться. Покопавшись в памяти, выудила оттуда только одну несекретную тему — усовершенствованные Микины уши и решила заодно получить комментарий специалиста-биолога. Не смотря на то, что специализируется она в основном на ксенозоологии, земную фауну они тоже проходили, а принципы функционирования живых организмов общие для всей обследованной части вселенной.

— Тепловизор в ушах? — Кеми не особенно удивилась. — Вполне реально. Змеи подобным приспособлением пользуются уже много миллионов лет. А его в такие длинные уши запихнули для того, чтобы тепло собственного тела меньше фонило. Кстати, ты заметила, как часто его в последнее время упоминаешь? Мика то, Мика сё. У тебя с этим парнем, похоже, всё серьёзно.

— Да ну, — усомнилась я. — Мы с ним даже ещё ни разу не переспали. Так сразу и не поймёшь, то ли мы всё ещё друзья, то ли уже что-то большее.

— Вот именно. Когда в последний раз ты так пристально приглядывалась к парню, прежде чем прыгнуть с ним в койку?

Мда. От такой постановки вопроса я на некоторое время выпала из реальности. Это что: у меня с ним серьёзно? А почему я об этом ничего не знаю? Это предположение потребовало срочной проверки и я, не медля, отправилась в медблок, где в это время гарантированно можно было застать Мика. Вошла и остановилась на пороге, как будто в стенку врезалась. После всех приключений, что выпали на нашу долю, я опять застаю своего доктора в ипостаси «сонный зайка». Как будто ничего такого и не было. Сидит, покачиваясь на стуле, скрещенные в лодыжках ноги уложены на край стола, руки на груди, глаза полуприкрыты, а длинные уши нависают над лицом. Картина маслом: ушёл в себя, вернусь не скоро. Я подошла к столу, выдвинула стул и уселась прямо напротив, уложив подбородок на кулаки. Обвисшие кончики Микиных ушей радаром навелись на меня, а спустя мгновенье и сам Мика соизволил открыть глаза.

— Ну и что ты опять меня разглядываешь как какое-то чудо природы. Ну, вижу я ушами, так мало ли у кого какие модификации.

Я только в восхищении покачала головой. Скользкий тип. Сейчас опять вывернется, и я снова толком ничего не узнаю.

— Уши — это ладно, — я повертела из стороны в сторону собственными мохнатыми ушками. — Мне намного интереснее, зачем он нужен был, этот девайс, и что кроме него у тебя необычного имеется.

— А ты абсолютно уверена, что у меня еще что-то такое есть? Можно полюбопытствовать с чего?

— Да так, накопилось разных деталей, — я неопределённо повертела кончиком хвоста, зажатым в кулаке. Как раз разговор зашёл на подходящую тему, а то все эти недомолвки уже начинают меня раздражать. — Вот, к примеру, в хороших знакомых у тебя «дядя Геран» — не последний человек в СБ станции, драться умеешь на профессиональном уровне, когда мне подсунули отравленные цветочки, заранее знал, что со мной случилось и что при этом нужно делать, то есть был в курсе наверняка секретных технологий. А если к этому прибавить происхождение из не самой бедной семьи и тепловое зрение, то становится понятно, что геноформа у тебя какая угодно, только не стандартная «банни». Ну и ещё всякого-разного по мелочи, включая твои собственные оговорки. А я ведь уже собралась знакомить тебя со своей семьёй, и тут вдруг понимаю, что на самом деле ничего толком о тебе не знаю.

— Умная, — произнёс Мика со странной смесью нежности, гордости и удивления, потом оглядел утилитарную обстановку своего кабинета, и, поднявшись предложил: — Давай пойдём в какое-нибудь более приятное место, такой разговор я здесь не потяну.

Я тут же пожалела, что подняла неприятную для него тему. Но отступать было поздно — даже если я откажусь от разговора, настроение у человека всё равно останется испорченным, да к тому же останется висеть над душой недосказанное. В утешение, я подлезла ему под руку, ещё и хвостом обнять попыталась. Хвост не слушался. Вот же бесполезная часть анатомии! Нет, точно выкрою время и займусь его воспитанием! Мика сам поймал пушистый кончик и сам пристроил его себе на талию. Хорошо! Так, в обнимку, не расставаясь даже в кабинке монорельса и разгоняя тишину всякими глупостями, мы добрались до любимого Микиного ресторанчика «Зелёные воды Ишмы». На этот раз по правую сторону от входа разлился пруд, по своим размерам приближающийся к небольшому озерцу, на котором находились несколько плавучих столиков. Опять хозяин перепланировку ландшафта заказал и страшно себе представить, в какую копеечку это ему обошлось. Заказав карасей в сметане, мы устроились за одним из пустующих столиков. Мика уставился на воду, я — на него. Не стоит торопить, пусть с мыслями соберётся.

— Даже не знаю с чего начать, — ожидаемо начал Мика.

— Начни с себя, — подсказала я.

— Хорошо, если с себя, то вот это, — он пару раз стукнул себя кулаком по груди, очевидно имея в виду собственное тело, — один из самых удачных вариантов военно-бойцовой геноформы подкласса резидент.

— Стоп-стоп, — запротестовала я. — Как это может быть, если это незаконно. Нельзя выбирать за не рожденного ещё ребёнка его будущую профессию.

— Не совсем так, — мягко поправил меня Мика. — Нельзя суживать физические возможности индивида выбором одного единственного направления развития. Но вот заказать такие изменения в геноформе потомства, чтобы получить дополнительные преимущества в какой-то сфере деятельности вполне допустимо. Сама посуди, феи с их крылышками, нэки и бани, с их хвостами и ушками будут иметь определённые преимущества в сферах обслуживания и шоубизнеса перед теми, кто не имеет дополнительных причиндалов.

Геноформа «Фея»

Резко взмахнув хвостом, который этот гад обозвал «причиндалом», я отправила в полёт по гладкой поверхности стола стоявшую там солонку. Нечаянно отправила, хотела просто отмахнуться. А чего он дразнится? Но солонка была ловко подхвачена у самого края стола и хорошо, а то тут как раз принесли наш заказ. Было бы очень неловко, не успей Мика это сделать. Нэка расшалившаяся. Перед нами опустились несколько небольших тарелочек с зеленью и хлебцами и большое овальное блюдо с картинно уложенными рыбками, наполовину утопленными в белом соусе. Неужели настоящие?! Когда я заказывала это блюдо в автоматической станционной столовой, мне подали просто кусочки псевдорыбного мяса в таком же соусе. Занятая разглядыванием блюда, я упустила момент, когда оттолкнувшись от пристани, наш столик начал медленно и степенно дрейфовать по озерцу. Эх, ещё бы лёгкий ветерок и облачка, бегущие по небу…

— Ты закончил на том, что назвал собственную геноформу, — напомнила я, вгрызаясь в скрутку из перьев зелёного лука, кинзы, петрушки и укропа. По крайней мере, эта штука у меня не вызывает сомнений.

— Не назвал. Официального названия у неё нет, потому как существует пока в единственном экземпляре, — Мика переложил на свою тарелку одну рыбку и ловким движением отделим мясо от костей. — А в чём она заключается… Про тепловое зрение ты уже слышала, но это мелочи.

— Полезные мелочи, — заметила я и тоже принялась за рыбу. Мясо соскользнуло с костей, стоило только к нему прикоснуться вилкой. Я присмотрелась повнимательней, так и есть: голова, хвост, плавники и «кости» выполнены из органопластика путём нехитрой штамповки. Однако в креативности мышления здешнему повару не откажешь. И вот же какая забавная вещь: наши предки всеми силами старались избавиться от всяких там костей, жил и всего такого прочего в пище, а мы их сейчас искусственно наращиваем ради создания подобия натуральности.

— Полезные, — согласился Мика, — но далеко не главные. Самые большие изменения были внесены в обмен веществ.

— Ты что как и Кеми можешь жрать всякую гадость? — снова встряла я, вспомнив её ужин с арктоимянами и содрогнулась. Намеренно встряла, между прочим. Не давая как следует сосредоточиться на рассказе, я заодно не давала погрузиться в переживания. А то, что для моего зайчика эта тема чем-то неприятна, я уже усвоила.

— Могу, но не в этом суть. Я способен так замедлить ход своего метаболизма, что могу длительное время проводить в неподвижности и практически не питаться. Как удав, которому достаточно раз в полгода проглотить поросёнка. Заодно температура тела уравнивается с температурой окружающей среды и как ни странно улучшается регенерация. Физической силы мне мастера-генетики не добавили, зато значительно увеличили выносливость.

— Идеальный диверсант, — подвела я промежуточный итог. — И к тому же выглядящий так безобидно!

— И это тоже учитывали.

— Ну и что дальше? До сих пор я не услышала ничего такого, по поводу чего стоило бы сокрушаться.

— Так оно и было бы, если бы меня создали просто так, без далеко идущих планов. Видишь ли, оба мои отца, не просто кадровые военные, но ещё и потомственные. К тому же слегка повёрнутые на идее безопасности Земли от инопланетного нашествия.

— Военные? А разве у нас до сих пор есть армия? — я так удивилась, что даже перестала уплетать поразительно вкусное белое псевдорыбье мясо. Полиция нужна чтобы поддерживать порядок. Разнообразные СБ занимаются тем же, но на конкретных особо важных объектах. А армия-то нам зачем? С кем воевать?

— Есть. Небольшая и очень мобильная. Среди населения эта информация особо не распространяется, но бывают случаи, когда на нашей планете незаконно высаживаются инопланетники для обстряпывания всяких нехороших делишек. Если это обычные космические кочевники, не слишком хорошо знакомые с нормами международного права, которым только и нужно, что набрать чистой пресной/солёной воды из ближайшего водоёма или чего-то в этом роде, то их, как правило, отпускают с миром. С браконьерами, сгребающими всю подвернувшуюся биомассу, включая корни столетних дубов и плодородный слой почвы, особо не церемонятся. Захватывают транспорт и всех кто в нём находился, возвращают на родину, слупив предварительно нехилую компенсацию. Очень редко, но бывают те, кто пытается использовать нашу территорию как плацдарм для биосферно-генетических опытов. Ну и бывают ещё всякие другие частные случаи.

— О! Помню! В прессе лет пять назад проскальзывало, что у нас где-то в северных широтах пытался спрятаться от собственного правосудия беглый инопланетник, замаскировавшийся под человека. Ну и чем тебе не нравится такая профессия? По-моему интересно.

— Знаешь, я чуть психоз себе не заработал, когда в обычной общественной школе нам представляли человечество как одну из рас полноправно входящих в галактическое сообщество, и я вполне в это верил. И в то же время, в детских военно-спортивных лагерях нас (а я был далеко не единственный такой) целенаправленно натаскивали на то, чтобы в любом инопланетнике видеть источник угрозы. Вокруг царят мир и процветание, мы, между прочим, живём в одну из самых благополучных эпох. А дома ведутся разговоры об угрозе космической экспансии. С примерами и детальным разбором наступательного потенциала вероятного противника. Вот такой вот диссонанс прилично давил мне на психику. Ну и просто не хотелось в каждом встречном-поперечном видеть врага.

— А с родителями поговорить ты не пробовал?

— Бесполезно было. Они этим жили и не хотели понимать, что можно воспринимать мир по-другому. Они, по-моему, вообще не слишком представляли, как нужно обращаться с детьми, а меня завели как некое материальное воплощение идеи.

— Как так?

— А вот так. Многие родители в своих детях видят своё продолжение и воплощение своего несбывшегося. Так вот мои отцы сделали следующий шаг в этом направлении. Мужская дружба, военное братство и всё такое прочее, попробовали искать себе пары среди леди-военных, но что-то там не срослось. А гражданские оказались не в теме, и просто не встроились бы в их идеальный миропорядок. И почему бы, раз уж они такие хорошие друзья и почти братья, не завести общего потомка, который, конечно же, станет их идеальным продолжением?

— Так они у тебя не..?

— Не-не. До сих пор вместе по бабам ходят. Но это к делу не относится, а относится то, что они меня так задолбали своей космофобиией, что я всерьёз подумывал завалить экзамен «гражданина Земли», чтобы меня нафиг депортировали из этого дурдома. Геран Гржевский нарисовался в моей жизни очень вовремя. Он и подсказал, как можно без потерь вывернуться из этой ситуации и с отцами не поссорившись (я их всё-таки люблю), и психику сохранив в целостности. Здесь, на станции, в качестве врача, я как бы присматриваю за ситуацией с инопланетниками, и в то же время имею возможность строить свою жизнь, как сам пожелаю.

— Подожди-ка, — что-то я заслушалась и перестала воспринимать твой рассказ критически. — Почему врач? Тебя же совсем для другого готовили.

— А вот здесь начинается часть рассказа, которая может быть неприятной для тебя лично. Дело в том, что у меня не один-два импланта, как это обычно бывает, у меня ими весь свод черепа прошит.

Я недоумённо уставилась на него. И что в этой информации может быть такого травмирующего для меня лично? То, что некоторые люди богаче других и имеют больше возможностей? То же мне, новость!

— Необычно, конечно, — решила я озвучить свои сомнения вслух, — но что тут такого?

— А как ведёт себя твой собственный имплант после отключения? Это я тебя как врач спрашиваю, а то ты что-то молчишь по этому поводу.

— Да нормально всё. Работает. Только возобновил работу он не одномоментно, а постепенно, так, что я не всегда уверенно определяла, где моя собственная биологическая память, а где техническая надстройка. А потом просто забыла сказать.

— Да? Ну, тогда всё в порядке. Так вот, моя начальная подготовка как военспеца включала не только банальную боёвку, но и многое другое. В частности, я ещё и неплохо в технике разбираюсь. Но самым полезным в этом контексте оказался тот массив медико-биологической информации, который в меня загрузили.

— Так, — подозрительно сощурилась я, вспомнив, сколько всего мне пришлось перечитать-пересмотреть-заучить, прежде чем закончилась моя встроенная память. А у него их множество. Импланты, между прочим, довольно ёмкие. — Так сколько же тебе лет, на самом деле?

— Тридцать два, как и записано в моей анкете. Я же сказал: «загрузили». У нас была совершенно другая система подготовки. Все импланты выстраивались в определенную архитектуру, по мере особых тренировок переходили из потенциальных в актуальные, а информация, записанная на них, становилась доступной по мере возникновения осознанной необходимости. Я этот тренинг до конца не прошёл, поэтому мне знания по профессии приходится выдуривать у собственной памяти.

Я присвистнула. Вот значит, чем он занимается, когда медитативно плюёт в потолок.

— А просто книжку почитать?

— Это знания. А умения и навыки? А между тем, они у меня есть. Записаны на имплантах — только выковырнуть их оттуда нужно.

— Дела-а, — протянула я, не зная, что ещё можно сказать. Однако достался мне уникальный экземпляр. Лентяй и параноик, но при том, чётко отслеживающий границы собственных интересов. Много чего может, но применяет свои способности строго по необходимости. Достаточно авантюрный, чтобы с ним не было скучно, но при этом не имеет ни малейшего желания посвятить жизнь «служению людям». Что тут можно сказать? Идеальный Мужчина!

Наш столик, попав в струю искусственного течения, резко развернулся и поплыл в сторону компании шумно и весело отмечавшей чей-то День Рожденья. По крайней мере, за это говорил большущий кремовый торт с трудноопределимым количеством свечей.

— О, Тай! — воскликнула знакомая официантка из моего любимого кафе-бара, когда платформы, на которых стояли наши столики достаточно сблизились. Сблизились, защитные поля оттолкнули их друг от друга, и мы снова начали расходиться. — Тебя уже нашли?

— А что, меня теряли?

— Так ты не видела? По открытому каналу в сети то и дело передаётся сообщение, что тебя хочет видеть какой-то капитан Гржевский.

Мы с Миком переглянулись и синхронно уставились на свои напульсники. Ни по тому, ни по другому, информация о срочных вызовах не проходила. О несрочных тоже. Хотя да, может капитан ещё не в курсе, что меня посадили на очень короткий поводок? Тогда почему не позвонил по обычному телефону? Я щёлкнула пальцами по клипсе — тишина. Попробовала сама кого-нибудь вызвать — безрезультатно.

— Сломалась?

— Похоже на то.

— С напульсника ему позвони.

— Как?

Мика двумя нажатиями кнопки вызвал меню голосового поиска абонента. Удобно. Может зря я столько лет отказывалась от идеи обзавестись коммуникатором с расширенными возможностями? Типа, зачем он мне нужен, если выход в сеть есть чуть ли не на каждом углу? После взаимных приветствий я выслушала всё, что капитан Гржевский нашёл мне сказать, и надолго потеряла дар речи.

— Ну что там? — поторопил меня Мика, которому ничего не было слышно.

— Они там что, офигели в конец! — начала я довольно громко и экспрессивно, потом продолжила, угрожающе понизив голос. — Назначить меня, в сопровождающие солеранской комиссии?!

10

— И чего ты так разволновалась? — не понял Мика. — Тоже мне, трагедия.

Он слегка побарабанил пальцами по столешнице — на ней всплыла интерактивная панель оплаты счёта. Наша платформа плавно заскользила в сторону пристани. Правильно. Питаться мы уже закончили, а настроение наслаждаться видами искусственного ландшафта по понятным причинам пропало. Причём не только у меня. Мика тоже выглядел раздосадованным, хотя и пытался меня утешать.

— Ты не понимаешь. Я не специалист! То, что я неплохо общаюсь с одним представителем этой расы и мельком знакома с ещё парочкой, ещё не говорит, что я великий знаток солеранской культуры. А это ведь мало того, что официальное мероприятие, так ещё и с потенциально далеко идущими последствиями. К тому же куда я могу их сопроводить? Я кроме жилого сектора и мест, где мне приходилось бывать по работе, ничего тут не знаю. В технической части — ноль, — я начала уже нервно частить. — Ну, разве что увеселительные заведения чаши! Вот уж экскурсовод из меня получится!

— Зато у тебя не плохо получается находить с ними общий язык.

— Тоже мне, достижение! Кто угодно сможет.

— Поверь мне, не кто угодно. Я бы, например, не взялся.

— Да ну брось, что бы там не вбивали в тебя в детстве, это было давно и уже неправда.

— Знаешь, что такое «Коленный рефлекс»?

Я порылась в воспоминаниях детства. Вроде была какая-то такая примитивная диагностическая процедура. Примитивная, но, по-видимому, действенная. Иначе её бы до сих пор не применяли?

— Это когда доктор стучит тебе резиновым молоточком по коленке и смотрит, как нога дёргается?

— Верно. Так вот моё неприятие инопланетников что-то вроде того самого безусловного рефлекса. Умом понимаю, что маловероятно, что каждый встреченный нелюдь что-то такое замышляет, а избавиться от подозрительности не могу, даже то, что с солеранами будешь общаться ты, мне здорово не нравится. И поэтому же, кстати, не берусь лечить никаких инопланетников даже в самых простейших случаях.

— А ты всё-таки можешь? — я шутливо пихнула его локтем в бок. — А сколько кричал: «Отстаньте от меня все! Я не ксеномедик!».

— Теоретически могу. Если случай не слишком серьёзный. И не всех подряд, а только тех, чьи цивилизации считаются опасными для землян. Видишь ли, для того чтобы, — он недолго помедлил, аккуратно подбирая каждое слово, — чтобы эффективно справляться с представителями иных разумных рас, необходимо иметь хотя бы общее представление о том, как они устроены. Так что это входило в моё очень специфическое образование. А то, что можно использовать для разрушения, в другом случае сгодится и для созидания. К примеру, я чуть не поседел тогда, ещё в самом начале этой истории, когда увидел инсталляцию на тему инопланетной агрессии, в приёмной кабине вей и сразу же принялся уничтожать это безобразие, только и сообразив как можно отболтаться чтобы не светить свои знания. Но лечить…

Мы свернули на широкую аллею, ведущую к станции монорельса, сквозь прозрачный пластик которой была видна имитация просёлочной дороги. Дубы, буки, грабы, платаны, окаймляли дорожку, отбрасывая нам под ноги узорчатые тени. Можно было даже представить, что мы находимся на Земле в диком заповедном лесу, но прикреплённые у каждого дерева информационные табло, да снующие под корнями роботы-уборщики, здорово этому мешали. Один из них, похожий на огромного доисторического жука, шустро пробежал по дорожке, чуть царапая её коготками, и выхватил упавший с дерева лист буквально у меня из-под ноги. Садовые роботы не только следят за состоянием почвы и растений в искусственных биоценозах, но и перерабатывают опад на удобрение, не дожидаясь пока это произойдёт естественным путём.

— А вообще, ерунда все эти психологические проблемы и мои, и твои, — вернулся к начальной теме Мика. — Ты к тому же ещё не узнала толком, что именно от тебя требуется, а уже паникуешь. Другое дело, что при таком раскладе у тебя получается тройная нагрузка. Твоя стандартная смена, работа по вызову в случае нештатных ситуаций, да плюс ещё сопровождение гостей. Это, ни в какие санитарные нормы не вписывается.

Кстати да. Это мысль. Я чмокнула Мика в щёчку в благодарность за поданную идею и полетела в сторону кабинета высокого начальства. Может ещё удастся отбрыкаться от почётной миссии.

— Ничем не могу помочь, — развёл руками Кей Гордон, к которому я на этот раз попала на личную аудиенцию. — При приёме на работу ты ведь давала письменное согласие на мобилизацию в случае экстренной необходимости? Может это не слишком заметно, но у нас режимный объект и тут я над СБ не властен.

Какое-то нетипично-благодушное настроение у шефа. Не хамит, не ругается, даже не смотря на то, что в его кабинет я действительно чуть не силком вломилась, сметя Лейю со своего пути. И этим надо пользоваться. Я состроила скорбную мордашку, заломила бровки и жалобно вопросила:

— Что же мне делать?

— Во-первых, успокоиться и не паниковать. Во-вторых, если уж тебе нужен толковый совет, обратись лучше к Хейран-Ши.

— А вдруг СБ этого не одобрит?

— Вот у них и уточни. А сейчас, брысь отсюда, мне ещё работать надо.

Ну, брысь так брысь. Нога за ногу я поплелась к Герану Гржевскому. Что-то мне перестал нравиться этот дядька. Да и где его искать? Как-то не интересовалась я до сих пор, где наша СБ заседает. Может отправиться к тем помещениям, где допрашивали нас с Миком перед повторной отправкой на Изнанку? Там капитан и оказался, и к нему я тоже попала без проблем. Интересно, это у станционного большого начальства «день открытых дверей» или просто мне «зелёный коридор» дали? Даже с бравым молодцем, который изображал здесь секретаря, пококетничать не пришлось.

— Добралась? Отлично! Возьми инструкции и распишись в их получении, — он протянул мне два стандартных листа пластикбумаги, на которых убористым шрифтом были нанесены условия моего грядущего мучительства. Я спрятала руки за спину. Капитан нахмурился. — Это что ещё за детский сад?!

— Даже близко не подойду ни к вам, ни к этим бумагам, пока мне толком не объяснят, в чём будут заключаться мои обязанности. А то я уже отсюда, дистанционно ощущаю, что в ваших листочках содержится официозная абракадабра.

— Хочу тебе напомнить, что отказаться ты всё равно не имеешь права.

— Не имею права до тех пор, пока состою на этой должности, а уволиться я могу в любой момент. И даже неустойку платить не придётся, потому что вы заставляете меня отрабатывать тройную норму, что категорически запрещено «Законом о труде». Могу даже статью процитировать.

Капитан некоторое время меня рассматривал. Удивлённо, как возникшую на ровном месте неприятность.

— Так, я не понял, в чём суть твоих претензий. В твоём досье записано, что ты никогда не отказываешься от дополнительной работы по специальности. И чем данная ситуация отличается от предыдущих?

— Тем, что она не совсем по специальности. Я не дипломат и не приучена впаривать инопланетникам бред на нужную для нас тему. Я вообще больше теоретик, чем практик.

— А кто о чём-то подобном говорит?

— А вы так ничего толком и не сказали. Так в чём будет заключаться моя работа?

— В создании для солеран комфортной психологической атмосферы.

Вот! Я так и знала!

— То, что я относительно свободно общаюсь с Отшельником, не означает…

— Означает, — перебил меня Геран. — По нашим наблюдениям те, кто нашёл общий язык с одним драконом, сможет это сделать и с другими. А из таких специалистов у нас под руками имеетесь только вы. По непонятной для меня причине, эти люди не хотят работать по заданию правительства.

— Чего уж тут непонятного. Кто же захочет свои личные привязанности положить на алтарь общества и государства? — буркнула я и всё-таки взяла инструкции. — Ну и зачем мне вся эта пурга, если всё равно полагаться придётся на собственные представления о необходимых действиях?

— А вы всё-таки почитайте. Вдруг интересно будет? К тому же никто вас не заставляет строго следовать тому, что тут написано, — капитан перешёл на увещевающий тон. — Размещением и прочими оргмоментами будет заниматься служба сопровождения, дипломатия тоже остаётся на долю специалистов. Вашей задачей будет просто время от времени общаться с драконами, и консультировать по разным тонкостям их культуры.

— Ладно. Но вы мне за это будете здорово должны, — окончательно обнаглела я, поняв, что я им нужней, чем они мне и заменить меня некем. — Могу я проконсультироваться по поводу встречи солеран с Отшельником?

— Если хотите, — безразлично пожал плечами Геран. — Но какой от него толк? Это же просто технарь, довольно молодой, бестолковый и нелюдимый. Всё что он может, это следить за работой солеранского оборудования.

Можно, значит можно. А по поводу молодости и бестолковости Хейран-Ши у меня были свои собственные соображения, которыми я с кем попало делиться не собираюсь. К тому же мне ещё и ключ нужно отдать.

Пойти к Отшельнику немедленно мне помешал один немаловажный факт: пока я развлекалась личным беседами и хождением по высоким кабинетам, пришло время заступать на смену. И хорошо, что именно так случилось. За это время я, наконец-то, успокоилась и смогла осознать, что же именно мне так не нравится в этой затее. Геран был прав, и это не сверхурочная работа, против неё я действительно особенно не возражала, так, только отфыркивалась иногда, чтобы начальство окончательно не обнаглело, и даже в то, что мне придётся выбивать какие-то дополнительные привилегии для станции, я тоже не особенно верила. Кто же доверит такую работу неспециалисту? Но вот как я буду общаться с драконами!? Великими, мудрыми и всё такое прочее. О чём вообще с ними можно говорить, чтобы не выглядеть наивной дурочкой путающейся под ногами?

Сколько раз замечала, что пешее равномерное прямолинейное движение способствует наведению порядка в мыслях и чувствах. Один привычный пейзаж сменяется другим, пока я иду по направлению к центру чаши. Топ-топ, топ-топ-топ. Медитативное занятие. И длительное. В наш век высоких скоростей тратить столько времени на перемещение из одной точки в другую считается даже чем-то неприличным. Вот так и стал наш Отшельник отшельником не только по прозвищу, но и фактически. Мало находится желающих так непродуктивно время тратить, и это основная причина его почти полного уединения, ведь найти его жилище несложно, Пещера Дракона появляется перед путником рано или поздно (скорее рано, чем поздно), как вот сейчас передо мной. Скальный клык пробивший почву с окаймляющими вход в пещеру кустиками вереска. Не того, декоративного, шарообразного, что сейчас так любят выращивать в парках, а обыкновенного, дикого.

Сделав шаг на порог гостевой, я ещё некоторое время промаргивалась, перестраивая зрение и приспосабливая его к царящему здесь полумраку. Так, всё как обычно: низкие широкие диванчики, такой же низкий и широкий, но очень основательный стол и голые стены, в которых по желанию хозяина то появляются, то исчезают двери. Сунуть что ли, ключик между диванных подушек? Ага-ага, и потом мы оба с Отшельником хором будем делать вид, что завалился он туда случайно.

— Не стой на пороге, проходи, — голос дракона, как обычно прозвучал откуда-то сверху, и как всегда заставил вздрогнуть от неожиданности.

Ого, какое доверие! А куда заходить? Я оглянулась — никаких проходов в стенах не появилось, с сомнением покосилась на ключ в своей руке — направила его прямо вперёд, практически наугад. Сработало.

Хейран-Ши плескался в своём личном бассейне. Не подумайте, ни от чего такого особо интимного я Отшельника не отрывала. Просто именно так, в воде, они предпочитали отдыхать, даже спали, нырнув в бассейн с головой. Как-то это было завязано на замедление метаболизма, но я не специалист — не разбираюсь. Что же касается оформления личных покоев, которые немедленно подверглись досмотру с моей стороны (до сих пор я видела только более-менее достоверные изображения) оно являло собой странную смесь биологизма, вычурности и минимализма. С одной стороны, отделка из какого-то натурального камня вроде яшмы с отдельными элементами из хрусталя и латуни и поющие камни, разбросанные в гармоническом беспорядке. С другой стороны, практически полное отсутствие мебели (ну не считать же за неё пару полок с кучами непонятной фигни). А с третьей, клочковатый живой мох, сплошным ковром покрывающий пол и частично залезающий на стены, и вода в бассейне, которая имеет цвет некрепкого чая отнюдь не из-за минеральных примесей. Обычная для драконов практика — тащить в то место, где собираешься жить достаточно долго, кусок родной экосистемы. Ступнёй разворошила мох — из него выглянул красный бочок болотной ягодки. Здорово.

— Нравится? — из желтовато-коричневых вод бесшумно всплыл громадный ящер и аккуратно уложил тяжёлую голову на край бассейна. Опять я его не заметила. Интересно, как можно было пропустить ТАКУЮ тушу.

— Очень, — искренне восхитилась я. Всё-таки умеют солеране сочетать несочетаемое.

— Хочешь ко мне сюда поплавать?

Я помотала головой. Вообще-то хотелось. Но как представлю себе, что это сначала нужно будет намокнуть, а потом долго сушиться (сильно сомневаюсь, что у Отшельника имеются здесь человеческие приспособления, позволяющие сделать это быстро и качественно), так сразу желание отпадает. Впрочем, я покосилась на водоём, со дна которого тонкими струйками поднимались пузырьки, окунуть в него ноги, наверное, всё же можно.

— Ну вот, а то я боялся, что ты, как и все твои сородичи, немедленно, перейдёшь к делам и проблемам, — удовлетворённо вздохнул Отшельник, когда я всё же осуществила своё желание.

— Дела, — вздохнула я. — Проблемы, — ещё более тоскливо. — Да ну их! Вот сейчас всё тебе расскажу и окажется, что это не проблемы вовсе, а ерунда какая-то по сравнению бесконечной конечностью Вселенной.

Хейран-Ши зафыркал-заперхал. Те, кто впервые слышали, как смеются драконы, бывало, пугались.

— Неужели мы все кажемся тебе такими занудами?!

— Вы не занудные, вы — мудрые и непостижимые, — я опустила взгляд и поболтала в воде ногами. Тёплая. Пузырьки щекочутся.

— И в этом заключается твоя проблема, — догадался Отшельник.

— Первая из них, но самая трудная. Меня назначили в сопровождающие вашей комиссии, которая на днях должна приехать для проверки работы станции. Моё начальство на этом очень настаивает, а я ума не приложу, что я, с такими как ты, делать буду. Разве что путаться между лап.

— Почему? — он приподнял и сложил гриву в традиционном жесте отрицания. — Не всё так страшно. У нас считается, что только дети и старики имеют право выносить суждения. Одни, в силу мудрости и накопленного жизненного опыта, другие — в силу простоты и незамутнённости сознания. Но старики имеют свойство перестраивать окружающий мир под себя, что для вас не приемлемо. Хрупки вы пока ещё для этого. Так что на станцию приедет молодёжь.

— Дети, — ужаснулась я, представив себя в роли воспитательницы из детсада. Это было ещё хуже, чем иметь дело с представителями старшего поколения.

— Ну что ты! Кто ж их отпустит к диким человекам? — Отшельник сузил большие смеющиеся глаза. — Просто очень молодые драконы.

— Чего-то я в этой жизни не понимаю, — опечалилась я. — Принятие таких важных для моего народа решений доверено каким-то соплякам, уж прости за прямоту.

— Правильно поступаешь. Уж лучше сейчас выяснить всё непонятое, чем копить недосказанности. А за решение не беспокойся. Молодёжь — только воспринимающая сторона. Окончательное решение будут принимать старики, расспросив их о личных впечатлениях.

— А мне-то что с ними делать? — вернулась я к своей насущной проблеме.

— Самое лучшее, что ты можешь сделать, это постараться вписать их в жизнь станции. Познакомить со своими друзьями, показать места, в которых сама любишь бывать. Вообще сделать вид, что это к тебе на выходные приехали приятели. Так, всё пройдёт достаточно быстро и безболезненно.

— А как же их миссия?

— О, не беспокойся. Это же молодёжь! Они пролезут везде, где только смогут и разузнают всё что положено и не положено.

— Сопрут всё что покладено и не покладено, — автоматом продолжила я и тут же прикусила язык.

— А ты неплохо нас успела изучить! — приподнял верхнюю губу дракон. Передние клыки, не слишком острые, зато по размеру внушительные оказались рядом с моей рукой. Так и захотелось по ним звонко щёлкнуть пальцами. Еле удержалась. Хотя подождите. Как это «успела изучить». Он что, шутит?! — А вторая твоя проблема? Я ведь правильно понял, что если есть первая и самая трудная, значит имеется и вторая, попроще.

— А это вовсе не проблема, — я небрежно отмахнулась и заодно убрала руку подальше от соблазна. — Просто через пятнадцать дней здесь проездом будет мой папа, и он хотел бы с вами встретиться, а меня послал, чтобы согласовать тему предстоящей беседы.

— Над темой я подумаю. И уважаемого профессора рад буду видеть.

Пока он это проговаривал, я достала из кармана ключ-палочку и протянула, демонстрируя третью причину своего прихода.

— А это оставь себе. Пригодится. Или не пригодится, но всё равно оставь. Подарок.

— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я и поспешила разузнать давно интересовавший меня вопрос. — А что оно такое?

— Неужели не поняла?

— Ну, по функции-то разобралась. Но что оно такое? Как называется?

— Отмычка. Просто отмычка. А если ты сейчас на неё подышишь, будет только твоя отмычка и ничья больше.

Я усердно подышала на палочку — она покрылась тонким растительным орнаментом, очень похожим на морозные узоры на окне, если его забывают покрыть специальным антифризом. Моя мама так часто делает. Нет, не из забывчивости, а из эстетических соображений. Стоило только вспомнить маму, как сердце защемила непонятная тоска. Здравствуй, ностальгия. Давно мы с тобой не встречались, и была бы рада не ощущать тебя и дальше. Поразмышляв не дольше доли секунды (а точнее подчинившись порыву), я соскользнула с бортика бассейна. Прямо как была, в одежде. Все посторонние переживания моментально вымыло из меня шквалом обрушившихся ощущений. Во-первых, под воду я ушла сразу же, с головой. Могла бы сразу догадаться, что если этот водоём не слишком широк, то должен иметь приличную глубину, чтобы в нём с комфортом поместился немаленький дракон. Во-вторых, вода оказалась на ощупь мягкой, словно бы мыльной (наверное, из-за мириад населяющих её микроорганизмов). В-третьих, до илистого дна я так и не достала, потому как была вытолкнута на поверхность мощным толчком драконьего тела. Я отфыркивалась и смеялась, мотала головой, чтобы выбить попавшую в уши воду и не слишком вслушивалась в возмущённые вопли Отшельника. Жизнь прекрасна, а прямо сейчас прекрасна в двойне. И зря я, наверное, лелею свои комплексы, отказываясь купаться в компании. Всё-таки игры на воде, когда есть партнёр, который тоже не прочь подурачиться и плаванье в скучном одиночестве — две большие разницы.

Вот так и получилось, что я взялась за эту работу. Теперь уже самостоятельно, со всей возможной ответственностью, а не только по приказу начальства. И, добравшись домой, удобно устроилась на постели, а для пущего комфорта обвернулась хвостом, затем просмотрела те бумажки, которые мне всучил капитан Гржевский. Понятное дело, в самом начале идёт памятка о необходимости толерантного отношения к существам иной этико-культурной среды. Никаких возражений. Уж ксенологу об этом можно не напоминать. Далее особенности культуры, обычаев, религии и прочего очень конспективно и в основном общеизвестные факты. Ага, вот тут уже интересно: «Служащим станции вменяется в обязанность предоставление любой запрошенной комиссией информации по первому требованию». Значит, мы постараемся обеспечить максимальную прозрачность работы станции. В общем-то, правильное решение, пожалуй, даже наилучшее, когда речь заходит о солеранах. Здесь я поддерживаю политику начальства обеими лапами и даже хвостом. О. А вот тут приписка лично для меня, извещающая, что все расходы, связанные с нахождением драконов на станции администрация берёт на себя. Приятно. О самой комиссии почти никакой информации, разве что четыре имени — три мужских, одно женское. И вообще весь этот текст можно было смылить по электронке, совершенно не обязательно печатать его на материальном носителе.

Я пробежала глазами инструкции ещё раз. Не то, чтобы что-то цепляло взгляд, скорее уж чего-то не хватало. Вот! Ни слова нет об обеспечении безопасности гостей. А между тем, мы уже поимели неприятностей, связанных с их грядущим появлением. К кому обращаться с этой проблемой — выбор невелик, из всех службистов я более-менее знакома только с Гераном Гржевским. Даже имя того следователя, что допрашивал меня после первого возвращения с изнанки, как-то выветрилось из головы. Нашла контакт, сохранённый в памяти напульсника, отправила вызов…

И тишина в эфире.

11

Что делать? Что делать? Я заметалась по комнате. В голову сразу же полезли всякие нехорошие мысли. Видно то приключение на Изнанке не прошло даром для моей психики — всюду начали чудиться следы глобального заговора. Плюхнулась перед монитором и вызвала из стены управляющую консоль. Так, а кто, из тех кому я безусловно доверяю, может помочь мне справиться с проблемой?

— Домовой, поищи для меня Мика и, по возможности, соедини с ним.

Своему искину я открыла постоянный доступ к станционной сети (хотя он у меня довольно молодой, но уже достаточно сложный, а саморазвитие искусственного интеллекта — отдельная тема) и соответственно к поисковой программе тоже. Можно почти не сомневаться, что если мой доктор находится в одном из помещений, где есть сетевой терминал, меня с ним соединят. Почти немедленно монитор превратился в окно в другую комнату такую же, как у меня. Так и кажется, что можно прямо через него перелезть в заэкранное помещение. Ан нет, любого поведшегося на качество изображения ожидает немедленная встреча со стеклопластиком. В кадре появились длинные Микины уши (почему-то вверх тормашками, на секунду у меня даже появилось желание протереть глаза) и напряжённое лицо с зажмуренными глазами. Ушёл куда-то вверх, опять появился. О, дошло! Это он гимнастикой занимается. Что ж, не буду отвлекать, а то свалится ещё от неожиданности, чем он там за потолок держится? На третьем заходе Мика открыл глаза и плавным, змеиным движением скользнул на пол.

— Что-то случилось? — настороженно спросил он.

— Нужен твой дядя, — намекнула я. — А дозвониться до него я никак не могу.

— Ну, это понятно, — облегчённо выдохнул Мика. — Система отфильтровывает все звонки, которые не внесены в «папку доступа». А то представляешь, сколько желающих было бы поболтать не по делу?

— Мне как раз по делу, — я потрясла в воздухе листочками с инструкцией, из-за малой толщины стопки бумаги, жест получился не слишком внушительным. — К тому же хотелось бы узнать, как обстоят дела с нашим драконоподобным другом и его приятелями.

— Я тоже не откажусь, — Мика в задумчивости погладил своё ухо. — Знаешь что, подожди меня немного, вместе сходим. К тому же для таких разговоров никакие виды связи не годятся — только при личном контакте.

Что характерно, отыскался капитан Гржевский совсем не там, где я его видела в предыдущие разы и фиг бы я его так быстро нашла, если бы искала самостоятельно. Личный рабочий кабинет бравого особиста находился не в торе, как все остальные кабинеты служащих станции, а в одном из зданий чаши, вывеска на котором гласила: «Иммиграционный контроль». Просторная приёмная в которой, сидя и свободно перемещаясь, ожидало своей очереди десятка полтора людей всё равно казалась наполненной воздухом и светом. Среди людских фигур, лишённых видимых признаков геномодификаций, мой взгляд моментально выхватил женщину со странно диспропорциональной фигурой: при сравнительно небольшом росте, она имела громадный, выпирающий вперёд живот. После минуты разглядывания я, наконец, сообразила, что она просто находится в стадии жизненного цикла называющегося «биологическое вынашивание». Брр. Как представлю себе что что-то такое может завестись в животе да ещё и возиться там время от времени, мурашки по спине пробегают.

— Ты слишком пристально разглядываешь эту женщину. Это невежливо, — шепнул Мика мне в самое ухо. Тёплый поток воздуха прошёлся по чувствительной коже — я рефлекторно дёрнула им. И только тут заметила, что мой хвост и Микины уши подвергаются такому же пристальному досмотру со стороны всех присутствующих. Точно эмигранты с планет расселения. В последнее время поток выселенцев с Земли, подвергшихся геномодификации, изрядно ослаб и даже мы с моим доктором сойдём за экзотику. Я нервно передёрнула плечами и отправилась вслед за Миком, к тому времени определившемуся с направлением движения.

Личное рабочее пространство Герана Гржевского было настолько мало, что стоящие перед столом мы с Миком упирались друг в друга и в противоположные стены плечами. Вкус у него настолько экстравагантный или это специально сделано, чтобы посетители не задерживались?

— Ну? — поторопил нас капитан. Я постаралась собраться с мыслями. Мимолётная встреча с жителями планет расселения оставила по себе такое сильное впечатление, что все заготовки, которые я делала перед разговором с Гржевским, моментально вылетели из головы.

— Мы бы хотели узнать, — пришёл мне на помощь Мика, — как продвигается следствие по делу о проникших на станцию диверсантах.

Капитан сделал скучное лицо:

— Следствие прорабатывает все возможные версии, — начал он, но увидев как вытянулось лицо у меня (не ожидала от такого умного на вид дядьки такой глупой отговорки) и перекосилось у Мика, продолжил уже совсем другим тоном. — А по какой бы причине я отчитывался перед двумя гражданскими, тем более что я и права-то на это не имею?

— По той, что в ближайшее время я буду находиться в тесном контакте с четырьмя молодыми драконами и не всегда буду иметь возможность проконсультироваться с кем-то из вашей службы на тему, куда им можно соваться, а куда не стоит.

— Не беспокойтесь, их будут охранять.

— И тем не менее, — попыталась я уговорить капитана поделиться информацией, — я должна быть в курсе оперативной информации, напрямую касающейся моих подопечных. И я должна быть в курсе, с какой стороны им может грозить опасность. Точнее даже не так. Сомнительно, что кто-то из людей способен причинить реальный вред драконам, всё таки такой разрыв в технологиях… Но выставить перед ними человечество бандой агрессивных идиотов тоже не хочется.

— Да ничего такого им не грозит, — Геран устало потёр глаза. — Та компания, что проникла на Изнанку, уже убралась со станции. Отчалили с одного из технических грузовых портов на обычном космическом катере. И что самое паршивое, нам так и не удалось узнать их конечную цель.

— А тот парень, которого отловили мы? — напряжённо спросил Мика.

— А его нам пришлось отдать практически сразу.

Наши вопли: «Как?!» и «Кому?!» прозвучали одновременно и почти слились.

— А вот так. Был затребован верхним начальством с Земли без объяснений, как сотрудник, выполнявший секретную операцию. Да-да, девочка, не надо на меня так смотреть, я — не самая крупная шишка на этом дереве. Совершенно исключить повторное проникновение нельзя, хотя мы и принимаем все возможные превентивные меры, так что всё равно оставайтесь настороже.

— Я прослежу за этим, — как бы между делом пообещал Мика.

— Будет очень неплохо, — тут же согласился капитан. А меня одолели нехорошие предчувствия. Значит, меня просят создать для солеран комфортную обстановку и в то же время, когда в компанию набивается человек, по его собственному признанию относящийся к инопланетникам с немотивированной подозрительностью, капитан не возражает. А ведь он не может не знать об особенностях восприятия своего подопечного. Да ещё и эти якобы упущенные диверсанты… Ой как мне всё это не нравится.

Всё оставшееся до приезда драконов время я вертелась как белка в колесе, вникая во все организационные мелочи. В частности, забраковала попытки воссоздать в предназначенных для них комнатах озёрно-болотный биоценоз, всё равно за оставшееся время сделать это как следует, не удастся. И всё-таки нехорошие подозрения меня не оставляли. Я подобрала с десяток вариантов объяснений такого поведения мужчин, мысленно поспорила с ними по каждому из пунктов, так же мысленно поссорилась с Миком, потом почти уже простила, но тут спохватилась, что всё это время конфликтую сама с собой в режиме автопилота. Даже когда распекала мальчишку из службы снабжения за допущенный грубый ляп, вызвавший недовольство туристов из Рарау всё равно не могла отделаться от тревожных мыслей.

— Завтрак подан согласно полученной от ксенологов инструкции, — парень ткнул мне под нос планшет.

— Балбес. Читай, что там написано.

— Ойснерд.

— Да не ой?снерд, а ойсне?рд. Для кого там ударение поставлено?

— А есть разница?

— Есть. Первое — сухие стебли травы с равнин Ваюрданы, второе — моллюски вроде земных мидий. И как же беднягам не возмущаться, если вместо завтрака с морепродуктами им подали тонко наломанные веточки каких-то хвощей.

И слава богу, что моя работа заключается в том, чтобы выяснить причину недоразумения, а возмущённых гостей приходится успокаивать совсем другим людям. Я бы в моём нынешнем состоянии духа ещё и на этих нарычала. Нет, дальше так продолжаться не может, нужно срочно избавляться от излишков раздражительности. Что ли пойти повыяснять отношения с Миком, которого я с памятного визита к Герану Гржевскому не встречала. Пусть хоть соврёт что-нибудь убедительное, если уж там опять какие-то тайны, в которые посвящать меня не планируется.

Мика обнаружился на своём рабочем месте но не в центральном приёмном покое, а в одной из тех комнатушек, набитых чудовищным оборудованием, которые появляются вдоль длинного коридора как по волшебству (ага-ага, знаем мы эти чудеса). Впрочем, заходить в палату я не стала из-за характерных звуков доносившихся из-за полуоткрытой двери. Кого-то выворачивало под аккомпанемент Микиных ругательств.

— Имбецил мутнорожденный. Это ж надо было додуматься инопланетную наркоту в рот совать! Так ты в следующий раз левый заворот кишок заработаешь.

Послышалось невнятное оправдывающееся бормотание, прерванное очередными скрутившими пациента спазмами.

— Пей. Да не отворачивайся, пей, говорю. Здесь адсорбент и успокоительное. Скоро должно отпустить. Кровь я тебе уже почистил, осталось только избавиться от того, что каким-то образом задержалось в твоём желудке.

— Что ж ты так неласково с пациентом, — укоризненно проговорила я, стоило только Мике сделать шаг за порог палаты. — Человеку же плохо, он страдает.

— А как страдаю я! — по-прежнему экспрессивно, но довольно тихо, чтобы не беспокоить отдыхающего пациента, воскликнул Мика. — Сил моих нет, ему сочувствовать. Раз, ну два, но когда этот персонаж попадает к тебе в двадцать пятый раз с одной и той же проблемой!

— Он что, правда дурачок?

— Хуже. Он идейный экспериментатор. Расширяет, так сказать, пищевые горизонты человечества, а опыты ставит, как ты уже заметила на себе.

— Так то пища, а то наркотики.

— А что для арктоимян просто веселящий напиток, вроде как лёгкое вино для нас, то для человека может оказаться гораздо более сильным средством. А то и вовсе ядом.

— Ну не мог же он об этом не знать?!

— А он решил, что раз у нас с ними биохимия очень схожа, то всё равно ему ничего за это не будет. Ладно. Давай накатим по маленькой. А то мне стресс снять нужно.

Я подумала, что мне тоже не помешает, и направилась следом за ним в приёмную. Зря я думала, что он просто набьёт заказ в окне доставки. Мой доктор поступил гораздо более неожиданно. Достал из-под стола бутыль, плеснул из неё в широкий стакан прозрачной жидкости, разбавил водой из бойлера, и выжал половинку лимона. Вот так и выскакивает разница в воспитании: меня делать коктейли собственноручно не учили. Выделенные мне двадцать грамм огненной каплей прокатились по пищеводу, дыхание перехватило. Угу, вот только что осуждала незнакомого мне экспериментатора и тут же сама не задумываясь, глотаю напитки неизвестной крепости.

— Ты по делу или так просто заглянула-навестила, — у-у-у, какие мы сегодня противные. Сейчас я ещё больше настроение испорчу.

— Да вот думаю, зачем ты мне сдался, такой «приветливый», при общении с драконами?

Повисла долгая тяжёлая пауза. А не перегнула ли я палку? Пришлось экстренно втираться ему под руку.

— Вообще-то ни за чем. Точнее не особенно.

— А если подробней? А то меня, знаешь ли, весьма насторожило то, что капитан Гржевский не возражал против того, что ты будешь болтаться где-то рядом с драконами. Зная твоё к ним отношение и помня о необходимости установления с ними благоприятных отношений.

— Ах, вот ты о чём! Дядя Геран просто знает, что при необходимости я могу держать себя в руках. Самоустранюсь, если уж буду действительно сильно мешать. Просто я люблю доводить дело, за которое взялся до конца, а тут от расследования меня отстранили, и если бы не ты, даже той скудной информации, которой поделился с нами капитан, я бы не получил. Вот хоть так закончить начатое.

— Мне показалось или капитан не просто согласился, а обрадовался твоей инициативе?

— Не показалось. Обрадовался. Он, видишь ли, считает, что клин клином вышибают, и чем больше я буду общаться с инопланетниками, тем скорее одолею свою ксенофобию. Ну и если рядом с этой делегацией будет болтаться кто-то более-менее подготовленный, тоже не помешает. Если ты знаешь, драконы категорически возражают против охранников в своём ближнем окружении, а тут такой случай подсунуть им относительно своего человека.

Вот, и стоило столько ерунды всякой выдумывать, если на самом деле всё так просто. И даже если он соврал (ну или подал правду под определённым углом), всё равно звучит убедительно, а потому успокаивает.

— А чего не весёлый такой. Что-то ещё случилось, о чём я не знаю?

— Да нет. Просто как представлю, что придётся строить уныло-вежливую рожу, общаясь с этими ящерами, так сразу настроение портится.

— Так не строй ничего. На искренность они, как правило, не обижаются.

А ещё, есть у меня подозрение, что нашим космическим покровителям так надоели поклонники драконьего величия, что такой вот неприветливый субъект, как мой Мика, может сойти за свежую струю.

Однако же интересно, что имел в виду Отшельник, когда говорил, что молодёжь может спереть всё, что плохо лежит. Ладно, он не совсем так выразился, но по смыслу именно то. Это если учесть возмещение всех расходов администрацией станции. Да зайди они в любую местную лавочку или забегаловку им там, и расскажут, и покажут, и нальют, и подарками нагрузят. Это такая же реклама! Ну не мелочь же им по карманам тырить, а так вроде бы больше нечего.

С мандражем, жестоко скрутившим меня накануне долгожданного события, я справилась путём нехитрых дыхательных упражнений и создания иллюзии для личного пользования. Ведь сказал же мне Отшельник, что нужно отнестись к ним как к не слишком хорошо знакомым приятелям. Вот и прислушаемся к его рекомендациям. Так, вспомним свою биографию, кто из моих институтских друзей достаточно коммуникабелен, чтобы заводить приятелей везде и всюду, и достаточно бесцеремонен, чтобы подкидывать их другим своим друзьям? Ага, предположим, это был Олежка с культурологического. Тот вечно выуживал каких-то странных личностей с фолк-фестивалей. Вот и представим, что это приедут такие же случайные знакомые моего друга, которым просто нужно всё здесь показать и по возможности развлечь. Тем более что такое уже случалось. Я — полезное знакомство и мои сокурсники не брезгуют этим пользоваться. Так, легенда для личного потребления готова, можно пользоваться.

Из приёмной кабины, куда должна была прибыть солеранская делегация, я всех выгнала. Во-первых, толпа встречающих — не лучшая обстановка для завязывания отношений, во-вторых, я отнюдь не была уверена, что пройдёт всё настолько гладко, как на это надеется моё начальство и свидетели этого мне были не нужны. А всё праздничное оформление, все эти пейзажи Солерана на стенах, корзины цветов и напитки во вместительных чашах (хорошо хоть не хлеб-соль, хотя, по-моему, с этим нашим обычаем драконы не знакомы) я упразднила. В конце концов, они сюда по делу прибыли, вот и пусть обстановка будет деловой. Ряд кресел, в настоящий момент пустующих, пара интерактивных столиков и по центру двухметровый «гриб» переходной кабины. Сколько раз обещала себе спросить у специалистов о причине такой странной его формы, да забываю всё время.

Раздался мелодичный звяк, сигнализирующий о том, что переход был только что завершён. Одна из сторон «гриба» посветлела, стала совсем прозрачной и, наконец, исчезла. Оттуда вывалился клубок переплетённых драконьих тел и тут же распался на отдельных особей. Мда, точно молодёжь. По моим представлениям, только студенты какие-нибудь способны вчетвером влезть в кабину, предназначенную на одного, когда в этом нет никакой практической надобности. Однако же, как пластично двигаются! Аж, завидно. Словно не в воздухе перемещаются, опираясь на землю, а по воде плывут.

— Доброго времен суток, — как можно приветливей улыбнулась я. — Меня зовут Тайриша и я как раз тот человек, в обязанность которого входит помочь вам освоиться на первых порах.

— Йёрри-Ра, — представился самый старший из них, если судить по размеру. Вообще-то, это почти точно, у этих рептилий возраст с размерами тела коррелируется весьма чётко.

— Нени-Ро, — подала голос единственная девушка в этой компании. Что девушка именно она было понятно не только по имени, но и слегка иным, заметным только людям с намётанным глазом, пропорциям тела.

— Хон-Хо.

— Сааша-Ши, — а эти двое младших вообще почти неотличимы друг от друга. Разве что если присмотреться к рисунку чешуек.

— Есть какие-нибудь пожелания прямо сейчас?

— Нам бы разместиться в местной гостинице, а уже потом приниматься за работу.

Всю дорогу до гостиницы они с очень важным видом обсуждали планы пребывания на станции. Ну, точно, подростки, которым впервые доверили серьёзное дело и которых распирает от осознания важности порученного. Я в их разговор не лезла. Зачем мешать ребятам получать удовольствие от жизни? Шагала себе впереди всей компании, указывая дорогу. Молчала до тех пор, пока краем уха не уловила зацепившую меня фразу:

— А нам ещё нужно будет проверить правильность работы оборудования доверенного людям, — с видом колониального плантатора, приехавшего проинспектировать работу католической миссии у диких аборигенов, на которую выделил деньги из собственного кармана, произнёс один из молодых драконов. Я даже обиделась. Сопляк. Это чью работу он собирается проверять?! Нашего дракона? Вот об этом я немедленно и заявила юному зазнайке.

— А что за Отшельником нужно что-то проверять!?

— Простите, — влез в разговор другой. Этот, кажется, был немного постарше. — Это вы о… здешнем смотрителе? Вы знаете его прозвище, и он позволяет себя так называть?

— Да Хейран-Ши здесь все только так и зовут, — удивилась я. А потом вспомнила: точно, есть у драконов какие-то заморочки по поводу прозвищ. — И не только позволяет называть, но и сам иногда что-то такое нам придумывает. Мне, например.

— Простите, а как ОН вас называет? — меня обступили так плотно, словно брали в «клещи». И морды у всех серьёзные-серьёзные. Несмотря на всю несхожесть человеческой и драконьей мимики, она у них настолько выразительна, что исключает ложное толкование.

— Маленькая, — я пожала плечами, не делая секрета из прозвища, данного мне Отшельником. — Или иногда, под настроение, называет Норини-Тай-Ши. Звучит очень похоже на моё земное имя.

— А вы знаете, как это переводится? — дракон от удовольствия прижмурил глаза.

— Нет, — кратко ответила я. Что значит «переводится»? Мы же на одном языке разговариваем!

— С древнесолеранского это переводится как «маленькая дочь моего друга», а иероглиф, которым оно записано, можно прочитать ещё и как «росток благословенного древа».

Вот так-то. Я продолжала стоять в несколько пришибленном состоянии. А я-то думала он меня по большей части терпит, не желая обижать папу, с которым действительно приятельствует. Такое имя-прозвище ко многому обязывает. Моя сосредоточенность разбилась о раздосадованный возглас драконихи — единственной девушки в этой компании:

— Вот, шерх! А я-то думала, что нас хоть раз отправили с серьёзной миссией! Действительно, что может быть не в порядке на станции, находящейся под покровительством Хейран-Ши?

— А вы всё-таки проверьте, — я улыбнулась и подмигнула. — А вдруг?

Напряжённость, возникшая было поначалу, пропала без следа.

12

— Слушай, а ведь вам совершенно необязательно постоянно находиться при мне, — осторожно намекнула я. Дракониха, в это время исследовавшая настройки оформления рабочего кабинета ксенологов и уже трижды успевшая сменить обои на стенах и потолке, обернулась ко мне.

— Нам обязательно вникать в механизм функционирования станции, а то, как вы организовываете работу с представителями иных рас, существенная его часть, — она лёгким движением когтистой лапы восстановила всё, как было, и по потолку опять поплыли тени глубоководных рыб. — Согласно жеребьёвке, эта обязанность выпала мне.

Это чудо ввалилось в мой рабочий кабинет как раз в начале рабочей смены. Типа на хвост упала. Хотя я рассчитывала столкнуться с драконьей компанией только где-то после обеда и даже уже подготовила примерную программу экскурсии. Хотя многое зависит от того, куда они сами захотят пойти.

— А, значит это просто работа и остальные тоже заняты чем-то полезным? — успокоилась я. — Тогда почему ты бродишь где-то по периферии кабинета, а не висишь у меня над плечом? Изучать, так уж изучать, — поддержим политику «предельной прозрачности» станции словом и делом. К тому же я всё-таки специалист, а не практикантка сопливая.

Нени-Ро встопорщила гриву — она у неё оказалась очень светлой, с нежным голубоватым оттенком.

— Не хотела мешать. Я читала, что люди очень нервничают, когда начинаешь проявлять пристальный интерес к их деятельности.

— Это утверждение не тянет на абсолютность, хотя и такое тоже случается. И это точно не мой случай. Я люблю свою профессию и, как правило, не прочь поговорить с понимающим собеседником.

Нени-Ро тут же переместилась к моему столу, как я и предполагала, нависла над моим плечом. Хоть и считалось, что это очень молодые драконы, всё равно любой из них был выше меня как минимум на голову. Это ни грамма не было похоже на инспекторскую проверку. Она не пыталась контролировать мою деятельность или выискивать ошибки в работе. Просто очень живо интересовалась, что и зачем я делаю и к каким это должно привести результатам. А пару раз даже внесла любопытные дополнения в мою личную базу данных по инопланетникам. Всё-таки у нас с ней слишком разный взгляд на окружающий мир и тех, кто рядом с нами в нём копошится: у неё — как у представителя древней и могучей расы, которую многие уважают и побаиваются, и у меня — как представителя малой молодой расы с интересами которой то и дело пытаются не считаться. Очень полезный и познавательный опыт.

— Ну что, какие будут предложения по планированию осмотра станции, — бодрым тоном начала я, когда все собрались перед местной гостиницей для vip-персон. — И, кстати, вас покормили?

— Спасибо, мы поели в гостиничном ресторане, — отозвался старший группы. Как его там? Йёрри-Ра. Ага, всё-таки помню. Как ни странно, в компании вместе со мной и солеранами был и Мика. Нет, странно не то, что он тут вообще был, его присутствие было оговорено заранее, а то, что пришёл он сюда не со мной, а вместе с одним из драконов. Молчал, покачивался с пятки на носок и вообще, кажется, что находится где-то в астрале. Интересно, чем это его так?

— Это тактический промах с вашей стороны, — серьёзно предупредила я. — В частных лавочках кормят интересней. Не скажу, что намного вкусней, хотя бывает там и такое, зато хозяева иногда выдумывают нечто нестандартное. Так с чего начнём?

— Вот давайте и начнём со структуры местного бизнеса. Что за частные лавочки на объекте планетарной значимости?

— Обыкновенные, — пожала плечами я, направляясь вперёд по дорожке, драконы потянулись за мной следом. Ну не стоять же на одном месте, в самом-то деле? — Кое-какие функции, например, питания и развлечения, переданы в частный сектор. И у каждого заведения есть какая-нибудь своя фишка. Конкуренция как никак.

— Выгодное должно быть дельце, — мечтательно заметил один из младших драконов — Сааша-Ши, кажется. Вчера, когда я смогла присмотреться, заметила, что у этого на пузе узор в виде мальтийского креста, и по нему теперь отличала от второго, молчуна Хон-Хо.

— Это, смотря с какой стороны выгоду считать. Финансово получается не очень, разве что чуть больше чем в среднем по статистике получается в бизнесе того же масштаба на планете. Аренда выходит дороговато и это съедает львиную долю прибыли. Наша администрация тоже не упустит своего.

— И в чём тогда смысл?

— А интереснее здесь работать. К тому же престижно. Эдак небрежно где-нибудь заявить: «Работа? Да я держу небольшую лавочку на Пересадочной Станции». Знаете, сколькие завидовать будут?!

— Так, с ресторанами мы знакомиться будем, когда время подползёт к ужину. А что за развлечения? Кроме парка, его мы успели облазить ещё вчера.

Мне так и представилась эта компания, резво шмыгающая по кустам и перескакивающая по относительно крупным деревьям. Трудно было удержаться от улыбки.

— Есть ещё зоопарк.

— Он не частный, а станционный.

— Но при нём имеется несколько коммерческих отделов, разводящих и распродающих мелкую относительно безопасную фауну и проводящих экскурсии и практические занятия с посетителями. Частная инициатива рулит. Ничто не мешает тебе организовать при своей основной государственной работе небольшое кармановыгодное творческое ответвление. Если оно не во вред основному делу. Вот, например, мусорщики здесь, на станции создали «Музей потерянных вещей».

— Мусорщики? Люди, которые убирают мусор? — удивлённо переспросила Нени-Ро. — Я думала, у вас уже не осталось таких примитивных профессий.

— Не осталось. Всю, как ты выразилась, примитивную работу давно уже выполняют роботы, это и гораздо эффективней и экономически выгодней. А всех, кто ни к чему другому не способен (их обычно выявляют во время сдачи на звание «гражданина Земли») высылают на планеты расселения. Там найдётся применение их способностям.

— Жестоко, — серьёзно прокомментировал Йёрри-Ра.

— Это с какой стороны посмотреть, — я пожала плечами. — Мне кажется оставить такого человека в обществе, где он не сможет нормально социализоваться, было бы намного хуже.

— А если у индивидуума есть другие способности, творческие, к примеру? А с другими отраслями знаний никак?

— Тоже не проблема. Для этого существует система так называемых бонусов, и даже если ты не сдал общешкольный экзамен по сумме знаний, зато поёшь, танцуешь или вышиваешь бисером, тебя с Земли никто не погонит. Сейчас же я говорила не про доисторических дворников, а об операторах мусороуборочных роботов. На Земле такой профессии нет, это местная специфика. Потому как если все мусорные отходы жизнедеятельности людей можно закаталогизировать и внести в программу, чтобы робот не застревал перед каждой соринкой, размышляя на тему мусор она или нет, и не уничтожил чего-нибудь нужного, то то, что оставляют после себя наши гости такой систематизации не поддаётся и в каждом спорном случае решение приходится принимать человеку. Постепенно таких предметов, которые были подобраны нашей мусороуборочной техникой, и о пропаже которых никто не заявил, скопилось приличное количество, и возникла идея создать из них отдельный музей. Тем более что большинство из них не определено ни по функции, ни по расовой принадлежности, а названия им дают посетители. Самые интересные и остроумные записываются в прикреплённый файл.

Упс, кажется, мы определились с направлением движения. Как-то слишком уж слаженно вся драконья компания развернулась в сторону музея: видно действительно вчера провели рекогносцировку на местности. Теперь мы с Миком плелись в конце процессии, и мне стал понятен его заторможенный вид. По крайней мере, запах спиртного и лимона я ни с чем не спутаю.

— Ты что, опять стресс снимал? — потихоньку подкатилась я к нему.

— Да ну, какое там! — он говорил медленно, но внятно. — Заявилось ко мне сегодня с утра это хвостатое, вроде как с инспекцией. А у меня как раз образовалась полоса стагнации в конструктивной деятельности. В общем, пациентов нет, делать нечего. Так посидели, слово за слово, как приехали, как разместились и оказывается, что в гостинице спирт им хоть и предложили (он им для метаболизма нужен, а не для баловства), но чистый без примесей, а поэтому невкусный. Это как человеку вместо чая или компота предложить просто воды, для обеспечения жизненных потребностей в жидкости. Ну, мои запасы ты видела. И тут выясняется, что этот ящер знаток и поклонник человеческих обычаев, а по ним выходит, что потреблять спиртное в одиночку не положено. Результат сейчас пошатывается перед тобой.

— А таблеточку заблаговременно принять?

— Уже. Только на такие дозы она не рассчитана, а больше одной за раз, сама знаешь, принимать нельзя.

Я знала. В конце концов, я тоже была студенткой, попадала в весёлые компании и экспериментировала с… скажем так, разными интересными веществами и напитками.

До музея добирались пешком, хотя администрация нам и выделила пару авиеток подходящих под драконьи размеры, мои подопечные предпочитали ими не пользоваться. Надо же куда-то девать собственную бьющую ключом энергию. Зато расстояние было изрядно сокращено за счёт того, что дорожками мы не пользовались — шагали напрямки. А что? Я и сама так часто делаю. Получается намного занятней. Вот, например, вынырнувшее из зарослей широколиственных деревьев здание музея с такого ракурса производило странное впечатление: были видны одновременно часть фасада, оформленная в древнегреческом стиле и боковая стена, обычно невидимая с подъездной дорожки и не оформленная вообще никак. Надо будет подсказать ребятам, чтобы они с этим что-то сделали.

В самом музее мы с Миком чинно уселись рядышком на скамеечку у входа, отпустив подопечных самостоятельно осматривать фонды музея и читать подписи к экспонатам. Всё равно поспевать за ними не было никакой возможности. Теперь, когда не стало нужды считаться со скоростью медлительных человеков, они носились разноцветными кометами, лишь иногда замирая в причудливых позах и всматриваясь-вчитываясь в комментарии к экспонатам. Наблюдать за ними было интересно. Первый час мы с Миком так и делали, а потом, поняв, что это надолго, принялись бродить по музею, не столько разглядывая уже не раз виденные экспонаты, сколько шушукались на очень личные темы.

Размеренное течение экскурсии прервало внезапное появление Сааша-Ши, скользнувшего по лестнице со второго этажа. Он затормозил перед нами и принялся корчить странные рожи. Я говорила о том, что мимику драконов невозможно истолковать неправильно? Так вот, я ошибалась. И тупила до тех пор, пока до меня не дошло, что это он пытается соорудить на своей морде умоляющее выражение лица на человеческий манер.

— Можно? — он протянул в мою сторону предмет, который бережно сжимал в лапах.

— Что «можно»? — Я перевела взгляд: в лапах Сааша-Ши осторожно сжимал постамент с установленным на нём покачивающимся гибким жезлом с утолщением на одном конце. Эту штуку я помнила. А так же помнила, что мы так и не выяснили, что оно такое и зачем нужно. Но штука была любопытная, хотя бы уже тем, что как его не крути, жезл всё равно в результате сам собой установится в вертикальном положении, опираясь на поверхность узким своим концом. Как игрушка неваляшка.

— Забрать себе?

— Эй, ребята, — крикнула я, подняв голову вверх, — можно парню сувенирчик?

В ответ включился звук и из динамиков, расположенных где-то под потолком, послышался свист, смех и улюлюканье, прерываемое отдельными одобрительными возгласами типа: «Да пусть забирает!» и «У нас этого добра…». Похоже, ребята здорово развлеклись наблюдая за нами, ещё небось и засняли для истории.

После музея мы посетили ещё банк (вот уж не думала, что там может найтись для них что-то интересное) и зал раритетных игровых автоматов (вообще довольно примитивные игрушки). Но это всё мелочи. На самом деле мы до вечера зависли на поле-трансформер для игры в мяч (есть у нас и такое, администрация заботится о психо-физическом здоровье своих служащих). Четыре дракона (по двое за каждую из команд) весьма оживили текущий матч. И три последующих тоже, потому как желающих погонять мячик с драконами набежала куча. Я в этом безобразии участия не принимала. Во-первых, футбол — это явно не моё, во-вторых, явно на этом мои подопечные не остановятся, и силы мне понадобятся, если придётся ещё сегодня побегать. Хотя если бы они сегодня разложили поле под пляжный волейбол, точно бы не удержалась.

— Слушайте ребята, — спросила я, разглядывая лежащие вповалку на газоне пузом кверху тела, — а работать вы вообще собираетесь? Я как-то иначе представляла себе солеранскую инспекцию.

Действительно, а как же всё то, ради чего наши техники носились как угорелые, марафет наводили?

— Первый этап, — назидательно поднял вверх коготь Сааша-Ши, — установление дружеских отношений с аборигенами, чтобы коварно проникнуть в ваши замыслы. Так что всё по плану.

— Хотя я бы не отказался пройтись по техническим коридорам станции. У вас их ещё называют Изнанкой, — Йёрри-Ра, демонстративно постучал хвостом по земле, как бы намекая на то, что находится под ней. — Организуешь?

— Без проблем. Первый из известных мне входов находится в Пещере у Отшельника. За одно навестите сородича.

— Ты что! — на меня немедленно уставилось четыре пары глаз. Ух, как подскочили, а только что делали вид, что не в силах даже приподняться. — Это не вежливо!

— Пока многоуважаемый Смотритель нас не пригласит, мы даже не приблизимся к его жилищу, — добавила Нении-Ро.

— А через второй известный мне, который находится в личных апартаментах моего, человеческого начальства я вас сама не поведу. По тем же причинам.

— Можно ещё обратиться в Службу Безопасности, — вставил Мика, — они-то все ходы-выходы знают, но тогда, имейте ввиду, они вам на хвост посадят своих охранников и наблюдателей.

— Или попытайтесь найти дорогу туда самостоятельно, — предложила я альтернативный вариант, заработав от Микки весьма недружелюбный взгляд, — хотя я даже не представляю, как это можно сделать. Если у вас, конечно, нет плана станции.

— Конкретно этой нет. Её делали не по стандартному проекту, а по эксклюзивному, совместно с людьми и многие основные узлы поменяли свои места.

О том, что у Отшельника есть все планы и, наверняка не только они, я упоминать не стала. К чему, если им всё равно не позволяют обратиться за помощью правила приличия? Хорошо хоть у нас таких нет. Вот понадобилась папе встреча с настоящим драконом для написания работы по истории создания солеранской системы письма (проще говоря, посмотреть, как это так у них ловко выходит когтем иероглифы чертить), придавила я каблучком чувство такта и пошла знакомиться и устраивать встречу. Но всё-таки как же странно, не может быть, чтобы у солеран между старшими и младшими была такая дистанция. Ни разу о таком нигде не читала, а между тем, о драконах, первыми встретившими в космосе человечество и открывших полный доступ к своей духовной и материальной культуре у нас писали немало. Пожалуй, как ни о какой другой расе.

В «Зелёные воды Ишмы» мы успели к закрытию, когда основная часть посетителей уже успела разойтись, немногие оставшиеся подумывали о том же, а хозяин с парой помощников, не скрываясь занимались хозяйственными делами. Появление двух постоянных клиентов их не особенно взволновало, зато следующие за нами четыре голодных дракончика имели успех. Я уже упоминала о том, что инопланетников чаще всего обслуживают по месту размещения? Ну а мы решили наплевать на эти традиции. Ещё раз убедилась в правильности своего решения, когда с радостным воплем: «А мы и не знали, что у вас тоже принято питаться, не вылезая из воды!», — все четверо влетели в озерцо.

— Что подать уважаемым гостям и как это осуществить на практике? — один только хозяин был занят не разглядыванием чуда невиданного — резвящихся в воде драконов, а решением сугубо практических задач.

— Как-как? — Мика деликатно прикрыл зевок ладонью. Он тоже не отказал себе в удовольствии погонять мяч и теперь выглядел порядком вымотанным. — Грузите всё что есть, прямо на платформу, предварительно убрав с неё мебель.

— Зелёный чай, пионовую водку и все мясные и рыбные блюда какие у вас только найдутся, — уточнила я меню. И дождавшись пока работники выполнят наш заказ (сами, ручками, не доверяя обслуживание столь важных клиентов технике, хотя это наверняка не входило в их служебные обязанности), я уселась на платформу рядом с самым большим чайником с зелёным чаем, опустила ноги в воду и лениво пощипывала что-то мясное с ближайшего блюда. Рядом пристроился Мика.

— И всё же я не понимаю, в чём смысл этой комиссии, — сама не заметила, что вслух заговорила о том, что меня весь день подспудно беспокоило. — Что они так могут проверить? Насколько хорошо здесь можно отдохнуть в хорошей компании?

— Ну, не скажи, — так же лениво отозвался Мика. — Я сегодня понаблюдал за этими ребятами. Пусть они не тестируют машинную часть и не сидят над документами, зато пользуются всем на всю катушку, до чего только лапы достают, а достают практически до всего. И постепенно будут наращивать темп. И это не самый худший способ проверять эффективность работы станции. Знаешь, где тонко, там и рвётся.

Да? Странно. А я ничего такого не заметила. Мне казалось, что эта компания просто во всю развлекается.

Спустя два часа я находилась на берегу всё того же водоёма. Одна, потому как все остальные уже разошлись. Сидела, поджав колени к подбородку, вглядывалась в постепенно темнеющий купол и мечтала о том, что когда вернусь в свою комнату, из окна будут видны настоящие звёзды. Но продолжала сидеть не двигаясь, зевая и ленясь. Из здания ресторана вышел хозяин, и оглянувшись по сторонам, вышел на пристань, зажёг фонарик и поставил его на настил у самого края. Сначала я на него почти не обратила внимания. Мало ли чем человек может быть занят? Когда со дна озерца поднялась, сгустившись, тёмная тень, мне стало уже интересно. Но когда над водой поднялась изящная голова на длинной гибкой шее, а скрывавшаяся в воде тень получила очертания драконьего тела, не смогла и дальше притворяться садовой статуей.

— Однако нас застукали, — меланхолично сообщил хозяин «Зеленых вод Ишмы» куда-то в пространство.

— А что за крамолу вы тут затеваете? — я подошла поближе.

Отшельник (а это был именно он) смеясь, зафыркал, а хозяин так же меланхолично меня поправил.

— Скорее решаем мои шкурные интересы.

— Уважаемый Ван Го хотел покрасить этот водоём в зелёный цвет, — Хейран-Ши выскользнул из воды полностью. Казалось бы, под такой тушей причал должен был прогнуться, но нет, он даже не скрипнул, как будто дракон вообще ничего не весил. — А то сказано же: «зелёные воды», а они на самом деле коричневатые.

— Так какие проблемы просто взять их да и покрасить?

И драконья морда и человеческое лицо приняли одинаково пренебрежительное выражение.

— Некрасивое решение. Неэкологичное.

— Тогда напустить каких-нибудь микроорганизмов вроде этого, как его там, вольвокса.

— Тогда вода потеряет прозрачность и от неё пойдёт запах, который понравится далеко не всем.

— Так, — одёрнула я сама себя, — а чего это я пробую давать советы в той области, в которой сама ничего не понимаю? Пойду-ка я спать.

— Подожди. Мне кажется, или у тебя появились какие-то вопросы?

Да вроде ничего такого. Вот разве что:

— Скажи, а правда, что если молодёжь явится без приглашения поприветствовать старшего, то это будет очень невежливо?

Отшельник замер, превратившись в зелёную, чешуйчатую статую, только кончик хвоста отщёлкивал на деревянном настиле пристани чёткую дробь.

— Это не во всех случаях так. И будет не совсем правильным, если я всё объясню тебе прямо сейчас. Потом, после. И будет очень неплохо, если ты и сама не будешь задумываться над этой проблемой.

Не задумываться? Как это не задумываться, после того как вопрос был поставлен именно таким образом? Да он теперь из разряда «ещё одна драконья странность» перешёл в разряд «очень любопытный феномен, касающийся меня напрямую»! Я уже совсем было собралась развернуться и уйти, как вдруг меня осенило:

— Слушай, а как ты вообще здесь появился? Ни за что не поверю, что на дне этого водоёма открывается твой личный потайной ход.

Хейрен-Ши довольно сощурил глаза и приподнял вверх уголки рта.

— Тебе не приходило в голову, что любое зеркало природных вод, это тоже зыбкая грань, между тем и этим? А тот, кто способен это сделать, превращает грань в дверь.

13

— Можно? — мне досталась клыкастая улыбка от Саша-Ши. На этот раз я не засомневалась в значении этой гримасы, хотя выглядела она жутковато. Мда, наверное, именно поэтому у драконов не принято демонстрировать клыки.

— А в чём дело? У комиссии возникли какие-то претензии к моей работе? — удивилась я. Дело было в самом начале моей смены на следующий день.

— Почему обязательно претензии? Нени-Ро так здорово рассказывала, как у вас тут вчера было, что мне тоже захотелось. Так что, впустишь?

Очаровательная непосредственность. Как тут устоять?

— Впущу, только при двух условиях.

— Каких? — дракон ещё больше вдвинулся в дверь. Я сделала один из самых интернациональных и инстинктивно понятных жестов: сжала кулак и угрожающе покачала им у драконьего носа.

— Перестань спаивать моего доктора. Для людей алкоголь в таких количествах не так уж безвреден, — не то, что бы я сомневалась, что Мика может и сам отказаться, если сочтёт нужным. Подозреваю, что в первый раз он не сделал это от растерянности и чтобы придавить тяжёлой лапой собственную нетерпимость, но пусть уж лучше этот провокатор не лезет со своим знанием человеческих обычаев. Дракон немного отпрянул и слегка приподнял гриву (ага, тоже от неожиданности перешёл на родную жестикуляцию!).

— А второе?

— Удовлетвори моё любопытство, — я спокойно вернулась за свой стол и уселась, подперев голову кулаками. — Что это за штука такая, которую ты вчера выпросил себе на «Мусорке»?

— Мусорка?

— Местное самоназвание «Музея утерянных вещей». Так что оно такое?

— А не знаю. Самое интересное не сама штука, а подписи к ней. Прямо антология сурового мужского человеческого юмора на околосексуальные темы.

Я поперхнулась смешком. Вот уж представление о сотрудниках станции получат драконьи старейшины, вай-вай! Зато иллюзий питать не будут.

— Чего смеёшься? Это на самом деле очень интересно. Это одно из проявлений самобытной человеческой культуры в настоящее время, к сожалению, исчезающей.

— Я не смеюсь, — мне вдруг в голову пришла ещё одна забавная мысль. — Я удивляюсь магии имён. Знаешь, что означает твоё имя, если его перевести с одного из человеческих языков?

— Нет! А что у вас есть такое имя?

— Не совсем такое, но очень похожее. Саша — укороченный вариант от имени Александр, что в переводе с древнегреческого означает: «Защитник людей».

Я подмигнула дракону, Сааша-Ши уселся на пол, забавно опираясь на хвост, уложил голову на когтистые лапы и впал в прострацию. Так и просидел до окончания моей смены, и даже потом его пришлось хорошенько попихать, чтобы вывести из этого состояния. И вообще отправить в «Зелёные воды Ишмы», так понравившейся драконам вчера, чтобы не болтался у меня под ногами. Мне нужно было свободное время. И не для баловства — для проведения серьёзного эксперимента. Как это вчера Отшельник сказал? Зеркало природных вод — это зыбкая грань, которую можно превратить в дверь. Как-то так. Так почему бы не попробовать её открыть, если уж отмычка у меня всё равно имеется. Драконий подарок я до сих пор повсюду таскала с собой. Как амулет какой-то. Нет, я не ждала от него помощи в делах или ещё чего-то подобного, просто не хотелось отпускать от себя красивую и необычную игрушку, случайно попавшую в мои руки. А если хочется, то зачем себя насиловать, отказывая в таких мелочах?

Объектом для опытов был выбран постепенно зарастающий кубышками пруд у здания Центробанка. Вот тебе и природные воды — природней не бывает (по крайней мере, здесь, на станции точно нет) и наблюдатели отсутствуют (скромную красу полуболотного пейзажа сможет оценить не каждый), можно приступать к экспериментам. Я достала из кармана тонкий карандашик отмычки, осторожно пробежалась пальцами по морозно-растительным узорам. Белое на белом. Очень красиво. Нет, не идёт ей такое имя: «отмычка», лучше буду звать как прежде: «ключ от всех дверей».

А сам эксперимент с треском провалился. Сколько я не нажимала на кнопочку «ключа» на одном его конце, направляя другой на воду, сколько не вглядывалась в тихую заводь, лёгкая неправильность, сигнализирующая о наличии солеранской двери, так и не появилась. То ли я что-то не так делаю, то ли Отшельник что-то совсем другое имел в виду. Прервал моё увлекательное занятие вызов от Кея Гордона (давненько его слышно не было) с требованием немедленно бросать то, чем я в данный момент занимаюсь и бежать нянчить дракончиков, а то они уже собрались затеять соревнования по скоростному лазанью по внутренней обшивке тора и купола…ец. Иначе и не скажешь. Стоит ли говорить о том, что уже спустя десять минут я была у полюбившегося нам всем ресторанчика?

Между тем, здесь было довольно спокойно, никто никуда не лез и вроде бы даже не собирался, зато моё появление поприветствовали одобрительным свистом. А кстати, где Мика? Я, между прочим, когда отправлялась в самоволку, рассчитывала, что хотя бы он приглядит за этим ящерятником.

— Вы что это, специально провокацию затеяли, проверяя, как быстро я до вас доберусь?

— Но согласись, сработало же, — рассудительно заметил Йёри-Ро.

— А куда мы сегодня пойдём? — застенчиво спросил обычно молчаливый Хон-Хо.

— Вообще-то я думала отвести вас в зоопарк.

— У-у-у, — провыл Сааша-Ши. — Чего мы там не видели?

— Ты нас совсем за детей держишь? — осторожно поинтересовался Йёри-Ро.

— Кажется, кто-то интересовался организацией коммерческой деятельности на станции? Так вот зоопарк — одно из тех мест, где всё это можно пронаблюдать во всех возможных ракурсах. А вообще, не всё ли вам равно, где шататься? Если учесть, что кое кто сегодня уже успел нырнуть в мусорный коллектор, запустить программу смены дизайна коридоров тора в хаотическом порядке, вмешаться и запутать схему движения монорельса. Так вот вопрос: а не всё ли вам равно где пакостить?

Вы думаете, хоть кто-то из них смутился? Ничего подобного! Меня только удостоили подозрительного взгляда и вопроса:

— Так тебя всё-таки приставили нянькой к нам?

— Как ты это себе всё представляешь?

— А откуда ты тогда знаешь, кто и как из нас сегодня проводил свободное время не занятое наблюдением за работой основных специалистов?

Я красноречиво постучала по напульснику.

— Что бы вы не делали, всё тут же появляется в новостных лентах.

Хотя вот о том, что они кроме прочего баловства ещё и занятых людей донимали, нигде ни слова не сказано. Или сказано, но не на общеновостных лентах и нужно к везунчикам в личку постучаться? А, баловство всё это, мне этой компании и в реале выше купола хватит.

Мика обнаружился уже в зоопарке (точно, он же был в курсе моих планов!) стоящим у низкой оградки в детском секторе, где под надзором пары дронов-охранников, воспитательницы и работника зоопарка («Привет, Шейх!») группа малышей возилась с какими-то пушистыми зверушками. Мои дракончики тут же кинулись в рассыпную обследовать ещё не освоенные пространства. Между прочим, так они поступают каждый раз на новом месте, справедливо полагая, что так увидеть и опробовать смогут больше, чем перемещаясь тесной группкой. Став рядом с Микой, я тоже уставилась на идиллическую картинку.

— А ведь это не животные, — странно-напряжённым голосом произнёс Мика. Я бросила на него короткий внимательный взгляд. И с чего это я решила, что он расслаблен и спокоен? Хищник — настороженный и напряжённый! Которого от немедленных действий удерживают только два факта: явно мирный характер открывающейся взгляду картины и наличие на площадке детей младшего школьного возраста. А, кстати, на что это он сделал стойку и кто именно эти «не животные»?

— Ты о чём?

— Это не звери, это — части-симбионты ффрона с Ррау.

Точно! А я-то думаю, кого мне эти пушистики напоминают? Четыре штуки, короткий густой персикового цвета мех (скорее даже пух), по которому только и можно их опознать (больше ни у кого такого нет). Очень короткие ножки, расположенные ближе к переднему концу тела «зверька», единственный крупный глаз и выступающая далеко вперёд воронка вместо рта. Так выглядят части композиционно-симбиотического организма ффрона с Ррау. В таком, разделённом, состоянии это просто очень смышлёные зверьки, а если собираются в единое целое, получается вполне разумная и весьма воинственная галактическая раса. И теперь понятно становится, почему Мика «сделал на них стойку». Наверняка его натаскивали на опознание таких вот субчиков.

— Шейх, подойди сюда на минутку, — позвала я. Кстати, Шейх — это имя, а не титул. Мамочка у него историческими реконструкциями в молодости увлекалась, вот и назвала сына не пойми как.

— Привет, красотка, — Мика удостоился вежливого кивка. — Какие проблемы?

— Что это у вас за зверёныши такие?

— А бог его знает. Самотёком пришли. Знаешь, как у нас обычно на станции время от времени находится что-нибудь эдакое. А что? Проблем с ними никаких до сих пор не было, пушистики симпатичные и безобидные вроде бы. Дети обожают их тискать.

— И как давно? — я кое-что в уме прикинула. — Больше полугода, месяцев восемь назад появились?

— Точно. Откуда знаешь?

— Ща всё покажу, — я азартно и хищно усмехнулась. — Следите внимательно, сейчас будет фокус.

— Ты уверена? — Мика схватил меня за ладонь.

— Вполне. Не беспокойся. — И дальше уже намного громче: — Многоуважаемый Ррорру, не могли бы вы пройти во внутренние помещения зоопарка и дать кое-какие объяснения?

Зверьки замерли, развернулись в нашу сторону, потом не торопясь потрусили к низкой ограде и неловко переваливаясь, перелезли через неё. Строем прошествовали к одному из служебных помещений зоопарка и скрылись за его дверями. Дети издали дружный разочарованный стон. Следом за пушистой процессией скользнул Мика, конвоируя ффрона.

— Он что разумный и ты с ним знакома? — я уже совсем было собралась двинуться следом, но этот вопрос Шейха заставил меня задержаться.

— Что заставило тебя так подумать?

— Ну, ты же его по имени назвала?

— По имени. Имя у них одно на всех. Точнее, люди не различают нюансов их рычания, так что обращайся к любому: «Ррорру», не промахнёшься.

Я побежала следом за Миком и ффроном, надеясь, что мой доктор догадается отвести инопланетника не куда-нибудь, а в кабинет Кеми — единственное известное мне надёжное место. Догадался. Собственно и столкнулась я с ними практически на пороге, отметив про себя, что за то время, пока пыталась хоть что-то объяснить Шейху, ффрон не только успел собраться в единый организм, но и разжиться кое-какими вещами типа традиционных для их костюма круглых бубенчиков и плоской коробочки лингворетранслятора. О том, что это существо совсем недавно бегало в четырёх отдельных телах на шестнадцати коротких лапках, никто бы с первого раза не сказал. С виду слегка неуклюжий медвежонок, все органы чувств которого находятся не на отсутствующей в принципе голове, а прямо посреди пуза. Ага, все четыре больших круглых глаза и посередине хоботок-воронка.

Вот таким составом мы и вломились к Кеми в кабинет. Эти двое, её, сидящую в уголке за микроскопом, кажется, даже не заметили, а я жестом попросила пока ни во что не вмешиваться.

— Многоуважаемый Ррорру, — начала я как можно более вежливо, стараясь постоянно держать в памяти, что вот этот неправильный медвежонок — представитель расы, считающихся одной из самых агрессивных в нашей галактике. — Не могли бы вы объяснить, что заставило вас притворяться животным?

Трубный возглас, раздавшийся в ответ, даже без перевода показался мне скорбным, а спустя мгновение после того, как голос его затих, ожил лингворетранслятор и мягким баритоном Пака Милановича — актёра бывшего в моде около двух десятилетий назад, произнёс:

— Плохо. Болел. Лечился.

И было непонятно то ли от расстройства, что попал в неловкую ситуацию, он говорит такими односложными предложениями, то ли у лингворетранслятора программа корявенькая.

— Так, — Мика уставился на нелегала очень внимательным взглядом, да мало того что уставился, он ещё и уши напружинил. Сканер мой домашний. — Не вижу ни одного очага воспаления.

Ррорру замялся, потом снова протрубил короткую фразу:

— Психо-неврологическое.

Это длинное слово разом заставило Мика напрячься, а меня расслабиться. Я как-то разом поняла, в чём здесь дело и почему наш гость скрывался. И чтобы мой доктор не решил, что мы здесь имеем дело с психом буйнопомешанным, поспешила встрять с объяснениями.

— Тактильная недостаточность. Тоска по прикосновениям.

— Да-а, — протрубил ффрон настолько отчётливо, что висящий на его груди прибор даже не счёл необходимым переводить это.

— То есть? — попросил уточнений Мика.

— То есть, прикосновения и вообще любые виды тактильных контактов играют в жизни ффронов ещё большую роль, чем в нашей. Намного большую. Так что при их недостатке у вполне взрослой особи может начаться депрессия и прочие психические расстройства. И такое иногда случается. Мало ли как жизнь сложится, что не окажется поблизости родных существ? А тут наши дети, которые любят играть с пушистыми зверушками — фактически готовый санаторий-профилакторий и реабилитационный центр. Одно мне непонятно: зачем это нужно было делать тайком?

— Традиции. Запрет, — попытался объяснить ффрон. Нет, точно программа корявая, не может же цивилизованное существо иметь настолько ограниченный словарный запас. Стоп, а о каких это таких традиционных запретах он говорит? Или о запрещённых традициях? Никогда ни о чём подобном не читала, даже не смотря на то, что в своё время усердно перерывала не только человеческие источники информации, но и солеранские.

— И правильно, — неожиданно согласился Мика.

— Что правильно? — окончательно запуталась я.

— Правильно им не разрешили открыть подобный «реабилитационный центр» на Земле. — Упс, так это оказывается наши традиции! — Никто не разрешит подвергать опасности несовершеннолетних.

— Какой опасности? — я посмотрела на ффрона, который при этих словах подобрал под себя все четыре лапы и практически свернулся в шар. Я не утерпела и погладила по пушистой спине. Очень хорошо понимаю наших мелких, действительно очень приятное ощущение.

— А ты подумай, кто при нормальном течении событий в подобной культуре может остаться совсем одиноким? — я пожала плечами: ни единой версии у меня не возникло. — Военные. Ффроны постоянно втянуты в два-три вооружённых конфликта, как внутри собственной расы, так и с другими. А если учесть, что утеря одного, а то и двух симбионтов не ведёт к гибели организма и впоследствии их можно дополнить, взяв от другого такого же калеки, — при этих словах меховой шар под моей ладонью ощутимо сжался. — Представляешь, какие там могут быть проблемы в психике? Это не очень заметно, когда ведутся боевые действия, но когда такого воина списывают на гражданку, отклонения становятся настолько заметны, что его сторонятся даже сородичи.

— Жуть какая-то, — меня передёрнуло. Отлично представляю себе реакцию нашего правительства на такую заявочку: «Нашими детьми собираются попользоваться инопланетные монстры-шизофреники! Ату их!» — Но с этим же всё было нормально?

— Не воин. Художник, — продудел ффрон, немного развернувшись.

— Гм. Неужели ваши проблемы были настолько серьёзны, что вам так долго пришлось находиться среди людей?

Восемь месяцев — это всё-таки многовато. Именно восемь месяцев назад был грандиозный скандал, когда служба сопровождения потеряла жителя Ррау. А он вон где, оказывается, был всё это время. Ффрон начал было что-то гудеть отрицательно-объяснительное, но в это время дверь (закрытая дверь! сама проверяла) чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась улыбающаяся во все клыки морда Сааша-Ши. Ррорру оборвал свою речь, подскочил на всех своих четырёх лапах, словно в них были вставлены пружины, и вцепился в голову дракона. Я не только что-то сделать, даже подумать не успела о том, что можно предпринять, а Мика уже выскочил в коридор следом за вывалившейся в него парочкой инопланетников. Заставил меня очнуться, а заодно придал направление движению тычок, которым меня наградила всеми забытая Кеми. Успели мы только к финалу, когда под точным ударом Мика ффрон разлетелся на четыре своих составляющих, длинный коготь, появившийся на конце каждой из четырёх массивных лап, соскользнул по драконьей чешуе, а один к тому же пропорол моему доктору руку от локтя до запястья. Картина маслом: дракон ревёт, симбионт-составляющие ффрона на появившихся коротких лапках разбегаются в стороны и возмущённо дудят, Мика зализывает обильно кровоточащую рану и пытается материться. Что именно он говорит, стало слышно, когда Сааша-Ши перестал бессловесно завывать:

— … зато теперь точно ясно, что этот ффрон не воин, — Мика в очередной раз лизнул порез, на глазах начинающий затягиваться. — С воином я бы точно не справился.

— Да?! — наконец смог выговорить нечто членораздельное дракон. — А чего он тогда на меня набросился?

— А ты больше скалься, — ответила я впервые в живую наблюдая как собирается в единое целое композиционно-симбиотический организм. Все четыре его части резво потрусили друг к другу, уткнулись передними концами, подтянулись, ухватившись короткими лапками, на полминуты замерли, устанавливая более тесный контакт, и вот с пола поднимается прежний немного неуклюжий медвежонок. Когтистый медвежонок, ибо торчавшие из каждой из его конечностей крючковатые биокинжалы никуда не делись.

— Я улыбался! — возмутился дракон.

— Это ты знаешь, что улыбался, — заметила Кеми, меланхолично оглядывая образовавшийся тарарам, — а для большинства живых существ демонстрация зубов и когтей является довольно агрессивным жестом.

А кстати да, как ещё мог воспринять появление клыкастой драконьей морды в дверях ффрон, раса которого уже лет двести находится с Солераном не в самых лучших отношениях. Так что, скорее всего, здесь имело место быть обыкновенное недоразумение. Теперь главное довести эту простую мысль до всех конфликтующих сторон.

Самой трудиться мне не пришлось — вместо меня с этим справилась Кеми. Она доходчиво и аргументировано рассказала драчунам, кто они есть и что она о них думает, не обойдя даже Мика. Между делом она опять увела всех в свой кабинет, рассадила инопланетников по разным углам и нашла для Мика баллончик с псевдокожей. Тот с сомнением покосился на маркировку, а потом со словами: «А, ладно, хуже всё равно не будет», густо залил свою боевую рану, которая к тому времени выглядела просто как очень длинная, глубокая царапина.

— А, кроме того, — закончила свою речь Кеми, — я ни фига не поняла в чём там заключалась афера с этими ффронами в нашем зоопарке.

— Ффроном, — поправила я. — Он один.

— Э-э, нет. Постоянно тут находился один, но они время от времени менялись. Мы уже давно заметили, что наши пушистики время от времени то поправляются, то теряют в весе, слегка меняют цвет пуха и длину лапок. Теперь же я так понимаю, это просто были разные особи.

Тут в разговор вмешался Сааша-Ши, которому до сих пор было обидно, что ни за что ни про что получил по морде, а если к этому добавить ещё и общее непонимание происходящего… Пришлось ему объяснять. Заодно и сами для себя разложили по полочкам все известные факты, выстроив более-менее стройную картину случившегося. Ррорру в рассказ почти не вмешивался, и только время от времени подтверждал одобрительным гудением. Зато почти успокоился, что было заметно по когтям, полностью скрывшимся в мягких подушечках лап. И я ему в этом помогла, находясь рядом, поглаживала мягкую шёрстку, за что и заработала демонстративно недовольный взгляд Мика, мол, как это так, раненый герой здесь я, а моя девушка ласкает какую-то совершено постороннюю зверушку.

— Так, — сказал Сааша-Ши, старательно распрямляя изрядно помявшуюся во время драки гриву. — И что вы теперь будете делать?

— Да ничего, — я пожала плечами.

— Сообщить Гордону и в службу безопасности всё же стоит, — уточнил Мика. — Но предавать широкой огласке инцидент смысла не имеет.

— Что, и даже боевых дронов не уберёте? — сощурил глаза Сааша-Ши, став неуловимо похожим на Отшельника, когда тот начинал задавать провокационные вопросы. — Я так понимаю, они там просто на всякий случай?

— Не-эт, нельзя, — прогудел ффрон. — Дисциплинирует.

— Действительно, — согласилась Кеми. — Этот пункт инструкции по работе с инопланетной фауной ещё ни разу не нарушался, вот и давайте не будем создавать прецедент. Тем более, что дети, особенно маленькие, часто бывают неаккуратны и не рассчитывают силу, с которой гладят или там дёргают за хвост и уши. Воспитатели, конечно, бдят, но можно ли с гарантией уследить за кучей маленьких сорванцов?

— А между прочим, ффирны, составные части ффронов, теряют агрессивность в той же пропорции, что и разум, — в ответ на это драконье замечание ффрон протрубил нечто такое, что лингворетранслятор затруднился перевести. Видно такие идиомы в него заложены не были. — И это открывает нам определённые перспективы. Можно вас попросить пока не распространяться об этом инциденте?

Что значила эта последняя просьба, я выудила из дракона только вечером, когда мы всей компанией отправились в наш с Кеми любимый бар, чтобы не столько поесть, сколько потанцевать и пообщаться. Чья была идея научить дракона танцевать парные человеческие танцы, я не знаю, но точно не моя, хотя я с радостью воспользовалась возможностью взять в оборот одного любителя людских обычаев.

— И что за аферу ты задумал? Два шага вперёд и поворачиваемся вправо. Да в твоё право, которое для меня лево! Так что там с моим вопросом?

— И что за ненормальный обычай разговаривать во время танца, когда нужно молчать и наслаждаться красотой и согласованностью движений?!

— А между тем у тебя неплохо получается. Ещё поворот. Так что не увиливай.

На самом деле танцевать с драконом было неудобно. Дело даже не в том, что он был на голову выше меня, мало ли бывает высоких мужчин? Зато коротковатые по сравнению с туловищем лапы, и тело то и дело норовящее изогнуться самым прихотливым образом, делали мою задачу не самой лёгкой.

— Ладно. Тебе не приходило в голову, что кто-то на этом всём неплохо зарабатывает?

— Почему не приходило? Экскурсии в зоопарк вообще и в этот отдел в частности платные и это вполне официально.

— Да при чём тут вы?! Кто-то же этих ребят сюда отправляет. Раз в две-три недели по штуке. Рассказывает где можно спрятать до лучших времён личные вещи ну и вообще объясняет правила поведения в вашем зоопарке и как половчее притворяться животным. Это после того-то как ваше правительство запретило подобную деятельность, и она носит привкус незаконности. Что ты думаешь всё это задаром? Не-эт, кто-то на Ррау неплохо греет на этом свои лапы.

— А ты рассчитываешь прибрать этот бизнес к своим, — догадалась я. Сааша-Ши увлёкся объяснениями и перестал следить за собственными движениями, так что мы просто топтались на одном месте в обнимку. Примерно тем же занималась и большая часть окружавших нас пар, занятая по большей части не столько танцами, сколько наблюдением за танцующим драконом.

— Расширить его и пользуясь особым юридическим статусом пересадочной станции и своим солеранским происхождением придать ему законность. Вот только нужно будет выйти на тамошних руководителей, и уговорить их за долю в бизнесе заняться отбором кандидатов. Совсем уж буйнопомешанные психи нам действительно не нужны, а они до сих пор с этим неплохо справлялись.

Я только головой покачала. Вот тебе и драконья хватка заодно с драконьими методами. Не даром у нас ещё с древности ходят про них такие легенды: на что дракон наложил лапу, то считает своим по праву.

А потом партнёра у меня увели, причём сделал это не кто иной как Мика, ловко спровадив Сааша-Ши очередной драконьей фанатке, а меня, оставив себе. И вообще вскоре утащил с вечеринки, довольно громко бурча себе под нос, что вот только не хватало, чтобы всякие там ящеры тискали его девушку, да ещё и у всех на виду. Эта опереточная ревность была столь забавна, что я почти не сопротивлялась. А потом мы в лицах разыгрывали сцену похищения прекрасной принцессы отважным рыцарем у дракона (в сказках, кажется, это было как-то иначе, но кого это волнует?) и доиграли вплоть до сцены горячей благодарности «принцессы» за своё спасение.

14

На следующее утро мы были вялые и сонные, потому как оба катастрофически не выспались. И нет бы ещё понежиться, переплетясь руками и ногами и медленно просыпаться, но разбудило нас ни что иное как вызов Кея Гордона. Как всегда ни здрасте, ни извините, а сразу к делу:

— Пропала солеранская комиссия в полном составе. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Как это на станции можно пропасть? — от удивления я даже почти проснулась.

— Я тебя не спрашиваю как это возможно, меня интересует куда они делись и почему ты за ними не проследила, — очень неодобрительный, давящий даже сквозь экран взгляд на влезшего в кадр Мика.

— А это не входит в мои служебные обязанности, — я уже почти сердилась. — И если они не смылись домой, попробуйте поискать на Изнанке.

Я широко зевнула и вновь рухнула на постель, Мика проводил взглядом погасший и схлопнувшийся экран и тревожно вопросил:

— Ты уверена, что они не влипли в какие-нибудь неприятности? Те же ффроны способны создать немало проблем.

— Да брось. Есть же ещё Отшельник и если он не показывается, это ещё не значит, что он не отслеживает ситуацию. Скорее всего, действительно залезли в место, не просматриваемое автоматикой. А ты действительно за них беспокоишься? А как же твоя ксенопаранойя, по поводу которой ты так сокрушался?

— Не так уж всё запущено, — улыбнулся Мика. — Одно дело подозрительность вообще, а другое дело по отношению к конкретным личностям, которых уже успел худо-бедно узнать. Разные вещи.

Мелодично звякнуло окно доставки, и из него плавно выскользнул подносик с двумя чашками кофе. То, что там был именно он, мне подсказал мой нос ибо аромат, доплывший до постели, на которой я в данный момент потягивалась, ни с чем невозможно спутать.

— Домовой, твоя инициатива? — с некоторых пор я начала с подозрительностью относиться к тому, что сама не заказывала.

— Моя.

— Молодец, — искина надо хвалить, для закрепления полезной инициативы.

Мика уже сунул нос в чашку и тоже с удовольствием принюхивался.

— Сорт я точно не определю, но вот то, что туда добавлена капелька коньяка и лимонного сока — точно, — он отхлебнул и прижмурился. — В идеальной пропорции. Возможно, это даже позволит нам дожить до конца твоей смены.

— А у неё есть конец? — скептически переспросила я, потягивая бодрящий напиток через трубочку. Знаю, что извращение и нормальные люди так не делают, но подскажите, как ещё можно лежать и пить одновременно?

— Да, твой вариант круглосуточного дежурства оказался на редкость утомительным. И вообще, эти драконы здорово мешают личной жизни.

— Чем это они тебе вчера помешали? — игриво хмыкнула я, вспоминая особо замечательные моменты вчерашнего вечера, особенно той его части, что мы провели наедине. — К тому же, согласись, они забавные.

— Забавные. Только времени отнимают…, - Мика выразительно завёл взгляд к потолку, подумал, и, отставив чашку, растёкся на постели рядом со мной. Правильно. Относительным спокойствием нужно пользоваться, а то кто его знает, как оно там дальше выйдет.

Как накаркала. Нет, в отлове драконов носившихся по Изнанке (а они действительно оказались там) мы не участвовали, хотя нас и пытались припахать. Зато когда до Кея Гордона докатилась коммерческая идея Сааша-Ши, мало никому не показалось. Людям, конечно, кто же дракона отчитывать будет?

— Вы понимаете, чем это нам грозит?

— А что? — прикинулась я шлангом. — Сааша-Ши обещал уладить все юридические формальности.

— Я не об этом, — шеф тяжело навалился на свой рабочий стол. Сегодня он нас принимал лично, в своём рабочем кабинете. Наверное, для усиления психологического эффекта от разноса. Причём не только нас с Миком, сегодня в штрафную команду попала и Кеми. — Хотя занятие полулегальным бизнесом с ведома начальства это тоже безобразие, но действительно оставим на драконов эти проблемы. Но о безопасности вы подумали? Причём, не нашей с вами, а тех детей, которые будут иметь дело с потенциально опасными существами?

— До сих пор никаких нареканий на их поведение не было, — заметила Кеми.

— Тогда они осторожничали, выдавая себя за животных.

— Теперь будут осторожничать ещё больше, зная, что к любому проявлению агрессии с их стороны люди отнесутся без всяких скидок на звериный неполный разум.

— И они на это согласились?

— Они соглашались и на худшее, — Мика пожал плечами. — Дроны, охраняющие детскую площадку, запрограммированы так, чтобы бить на поражение при малейшем признаке опасности. Их, конечно, не уберут, но хотя бы перепрограммируют в соответствии с анатомией ффронов, что бы били на парализацию.

— И как уже заметила Кеми, это дополнительная мера безопасности, в которой за прошедшие восемь месяцев ни разу не возникла надобность, — это уже встряла в разговор я.

— Да и в любом случае, мы-то что могли сделать? Отговорить дракона от осенившей его идеи? Как? — всё так же меланхолично заметила моя подруга.

В том, что Кей Гордон нервничает и крайне негативно отнёсся к этой затее, не было ничего необычного. Он и против создания «Музея утерянных вещей» возражал (а вдруг среди экспонатов окажется что-то взрывоопасное?). Нетипичным было такое поразительное благодушие Мика по отношению к ффронам и, скорее всего, объяснялось оно тем, что он намного лучше владел ситуацией, чем Кей Гордон. То есть неплохо представлял себе возможности дронов-охранников, и знал (мы с Сааша-Ши просветили) что у ффирнов, тех милых зверушек, которые получались, если поделить ффрона на части, не было ни малейшего повода нападать. В конце концов, их не мучили, а гладили и чесали, и даже если кто-то из детей проявлял нежелательную настойчивость, всегда можно было просто вывернуться из рук и отойти в сторонку.

Чем дальше, тем больше я начинаю понимать, что пересадочная станция, кроме основного своего назначения, помогает завязывать личные, неофициальные контакты с представителями иных цивилизаций. Как, например с этими ффронами. Ведь здесь идёт речь не о контактах на государственном уровне (там, эта затея провалилась), а о межличностных договорах и обязательствах. Ещё может, доживу до того времени, когда земные старушки будут брать себе на поруки вояк-ффронов вместо кошечек и собачек.

— Фигня-идея, — сходу отмёл это моё предположение Йёри-Ра. — Они никогда на это не пойдут. Знаешь, с чего началось обострение отношений между Ррау и Солераном? С того, что мы вслух заявили об их гиперчувствительности к прикосновениям. Это неприлично. Об этом не принято говорить вслух.

— А может и сработает, — возразила Нении-Ро. — Если ффроны будут воспринимать людей, с которыми находятся в близком контакте, как часть собственной семьи.

— Для того чтобы до этого дошло, они должны громко признаться в своих слабостях.

— Так процесс уже пошёл, маховик событий запущен. Они сами пробрались на человеческую пересадочную станцию. И наш друг собирается придать ещё ускорения закрутившимся обстоятельствам, — дракониха на такой версии развития событий не настаивала, просто излагала своё видение ситуации.

Мы сидели на пристани у «Зелёных вод Ишмы» и болтали о всякой всячине. Нет, на этот раз мы пришли сюда не есть, просто местечко получилось уж больно приятное. Вода вообще занимает в жизни солеран особое место, есть, конечно, ванны-бассейны в предоставленных им номерах, но этого недостаточно и вообще не то. Кстати, что бы там не мудрили хозяин ресторанчика с Отшельником, всё им удалось в лучшем виде. Правда вода была не зелёная, а зеленовато-голубая, такой цвет ещё называют «цвет морской волны», хотя на самом деле подобный оттенок у воды мне доводилось видеть только у берегов маленьких коралловых атоллов в Тихом океане. Разве что здесь она была не такая прозрачная как там. Там бы я подплывающего в глубине дракона заметила за десяток метров, а здесь только за пару, когда герой дня — Сааша-Ши уже собрался выныривать.

— Хорошо. На Изнанке в невесомости тоже было неплохо, но здесь всё равно лучше, — он фыркнул, разбрасывая тучи брызг.

— Так чего же вы туда полезли? — лениво полюбопытствовала я. Никаких возражений по поводу этого демарша у меня не нашлось. Пока эта банда летала по Изнанке — присмотром за ними занимался кто-то другой, а мы с Миком успели отлично отдохнуть. — Ну не пытались же вы, в самом деле, найти неработающее оборудование.

— Ну что ты! Солеранское оборудование практически не подвержено износу, а потому ломается настолько редко, что я даже не припомню таких случаев, — нет, вот всё-таки проскальзывает иногда в старшем из драконов эдакое имперское высокомерие. — Зато мы узнали, как быстро нас хватятся, догадаются где искать, и вообще, посмотрели на навыки командной работы ваших спасателей. Это было здорово!

— Авантюристы, — наморщил нос Мика. — Всё бы вам развлекаться.

— Есть и серьёзные вопросы, — снова подала голос Нени-Ро. — Все эти дни я занималась анализом трафика переходов…

— И что, есть какие-то проблемы? — живо заинтересовалась я.

— Да не то чтобы проблемы, просто… Скажи, вы что принципиально не ограничиваете проход даже для тех рас, которые относятся к человечеству недружелюбно или конкурируют за какие-либо ресурсы?

— Э-э-э, — очень умно начала я. — Я даже не знала, что мы это можем сделать. В смысле кого-то в чём-то ограничить. Но если мы этого не делаем, значит, наверное, специально. Знаешь, тебе лучше уточнить у специалистов.

— А тебе самой это кажется правильным?

— Да ну, глупости какие, кого-то в чём-то ограничивать. Через пересадочную станцию в любом случае проходят не страны народы и планеты, а отдельные личности. И уж они могут оказаться какими угодно вне зависимости от расы.

— А её вообще о таких вещах спрашивать бесполезно. Она вообще всех инопланетников одинаково любит, — встрял с уточнениями Мика, за что и огрёб по ушам.

Так называемая инспекция, занявшая у драконов ровно шесть дней, наконец-то закончилась. Провожали их со смешанными чувствами: с одной стороны молодые дракончики оказались дружелюбными и обаятельными существами, расставаться с которыми откровенно не хотелось, с другой — сколько же беспокойства они доставляли! А обещание: «Мы ещё обязательно приедем вас навестить!», кое-кого взбодрило, некоторых ужаснуло, а меня заставило задуматься, потому как именно мне при этих словах достался очень выразительный взгляд со стороны четвёрки. И что бы это значило? Что за намёки? При чём тут я?

После всего того бардака, что творился здесь в последние дни, мне показалось, что жизнь на станции замерла, не просто замерла, а остановилась и стоит на месте. На мои вопросы о результатах этой так называемой проверки компетентные сотрудники отмалчивались, о результатах следствия по делу о проникновении диверсантов тоже ничего не было известно — СБ умеет хранить свои тайны как никто. Тут даже личные знакомства не всегда помогают. И в этот момент я начала хорошо понимать, почему тогда Мика напросился вместе со мной в драконьи няньки, можно сказать, на своей шкуре прочувствовала. Незавершённое дело, словно бы повисшее в воздухе, ощутимо давило, мешая переключиться и сосредоточиться на чём-то ином. Хоть бы к Хейран-Ши в гости сходить, да предлога подходящего нет, даже все мелкие формальности по встрече с моим папой они на этот раз как-то очень быстро согласовали.

А, впрочем, внезапно образовавшуюся пустоту в моей жизни очень быстро и качественно заполнил собой Мика. Я даже впервые в жизни пожалела, что столько времени приходится тратить на работу.

С приездом моего папы, события вновь завертелись. И это было чертовски несправедливо, когда не успев толком повисеть у него на шее (это ж практически акробатический трюк: одной рукой удерживать взрослую дочь, другой — пятилитровую бутыль с чем-то явно спиртным), мне пришлось отправиться по срочному вызову решать очередные проблемы. За всей этой беготнёй я упустила момент, когда отец отправился к Отшельнику, и на мою долю осталось нервно бегать взад-вперёд перед Драконьей Пещерой, ожидая его появления. Зачем это было делать? А как же! Это же меня Отшельник не угощает ничем крепче зелёного чая, на мужчин почтенного возраста эта привилегия не распространяется. Нет, до невменяемого состояния Отшельник гостей тоже не поит, толку с таких собеседников? Папа же после этих посиделок, пришёл в философски-задумчивое состояние, что было для него не редкостью, но при этом был нехарактерно болтлив.

— Знаешь дочь, после всех переездов и разной инопланетной экзотики, хочется чего-то простого и домашнего.

— Это ты о чём? — спросила я, плавно направляя отца в сторону «Зелёных вод Ишмы».

— О еде, конечно, — папа встряхнул головой, и по этому резковатому жесту я поняла, что пара-другая стаканчиков была явно лишней. — Все эти жареные лилопские пальчики на свежих зелёных стеблях маиойского тростника — это конечно прелесть, но как-то надоело прикидывать, что из предложенного в меню землянам и прочим существам со схожим метаболизмом, съедобно не только теоретически, но и практически. Надоело. Хочу нормального и привычного.

Я прикинула, чем таким мы питались дома и что здесь, на станции может сойти за привычное, и снова изменила направление движения в сторону ближайшего автоматического кафе, расположенного в торе, где обычно перекусывали сотрудники станции в рабочее время. Примерно из такого же мы дома заказывали готовые горячие завтраки с доставкой. Родители заказывали, я, как уже упоминалось, терпеть не могу крошек в жилом помещении.

— А вообще как ТАМ? — этим всеобъемлющим вопросом я обозначила всё заземелье. Ни разу не была нигде дальше родной станции. Как-то не сложилось.

— Обычно. Неоколониальный мир, что там может быть особо любопытного? Хтоны там закрепились всего лет тридцать назад, и не успели создать там ничего особо оригинального. Вот разве что подводные купольные города (на поверхности слишком интенсивна радиация, чтобы там строиться). Фауна плавает довольно оригинальная, её там ещё и прикармливают рядом с куполом, чтобы туристам было на что посмотреть. И…

Перечисление всего «неинтересного», на что стоило посмотреть, заняло всю дорогу до кафе.

— Так, что у нас тут есть? — папа углубился в список блюд, которые нам могли приготовить и подать в течение десяти минут.

— Профессор Марону, вам рекомендовано заказать компенсирующее меню, — из ближайшего динамика прозвучал голос моего Домового. Я уже говорила, что у него есть постоянный доступ в местную сеть? Вот и не стоит удивляться, что он время от времени решает вмешиваться в деятельность тех, кто прописан у него как «подопечные». У него как раз было время, чтобы получить информацию о составе папиной диеты за время его пребывания на конференции, проработать её на предмет полноценности и встрять со своими рекомендациями.

— А я надеялся, что так называемое «компенсирующее меню» мне светит только дома, — папа досадливо скривился и с укором посмотрел на меня. Да, когда приходится восполнять недостаток каких-то веществ в организме, список (а точнее даже сочетание) рекомендуемых продуктов может оказаться весьма необычным, но я-то что сделаю? Всё равно ведь придётся. У мамы, когда она себе ставит цель следить за здоровьем родных, особо не забалуешь.

— Мы с Домовым пока только рекомендуем и на наше мнение можно наплевать, а вот когда ты попадёшь в мамины руки…

— Выведи список рекомендаций, — это уже папа обратился к моему Домовому, смирившись с неизбежным.

— Хотя бы частично дефицит закроешь, дома не такой жёсткий прессинг будет, — попыталась я утешить папу. Можно, конечно, нашпиговать любое блюдо необходимым набором витаминов и микроэлементов, но организм — такая ленивая зараза, что мигом перестраивается на легкодоступные ресурсы, переставая извлекать их из нормальной пищи. Нет, в экстренных ситуациях синтетические добавки необходимы, но это явно случай не тот. Папа покосился на доставленный ему сырный суп и салат с тунцом и, не спеша пробовать, продолжил рассказывать о жизни в подводных куполах. Я слушала его с тем же настроением, что в детстве волшебные сказки. Нет, умеет он всё-таки рассказывать, тут главное вовремя темы подкидывать, недаром на папины семинары со всего глобуса студенты записываются. Когда поток ценных наблюдений и забавных мелочей начал иссякать, я подбросила новую тему:

— А станция? Как та станция устроена? — профессиональный интерес. — Вы же не сразу на планету перемещались.

— Станция как станция, — папа пожал плечами и всё-таки подцепил вилкой тонкий, полупрозрачный листик салата. — Стандартный бублик солеранской конструкции. Знаешь, побывав на нём, я понимаю, почему следующую станцию драконы предполагают передать в эксплуатацию именно нам, людям. Всё-таки мы к её оформлению подошли более творчески, хотя и там она работает без проблем.

— Вторая станция? — насторожилась я.

— Конечно. Ты же сама работала с комиссией, которая должна была составить представление о степени комфортности этой станции и перспективах расширения доли участия людей в контроле транспортного потока. Тем более, что новую станцию планируют строить где-то в том секторе, где находится основная часть наших колоний.

Я молчала как пришибленная. Опять меня разыграли как девочку-дурочку. Ведь эта немаловажная деталь меняла, да практически всё меняла в существующем раскладе сил. Теперь понятно, откуда взялась идея провалить эту инспекцию, что сначала начали выводить из строя ответственных работников, а потом и саму станцию. Между тем отец продолжал:

— Кстати, если вспоминать тех мальчиков-дракончиков, с которыми ты развлекалась почти неделю, то зашла бы ты к Отшельнику, вы с ним собирались о чём-то таком поговорить, а ты носу не кажешь. Нехорошо. Уважь старика.

Уй. Забыла. И ведь сколько дней мучилась изыскивая повод, а надо было всего лишь собственную дырявую память подлатать.

— Почему старика? Нет, наш Отшельник конечно не мальчишка, как те мои приятели, но и не старик. Он довольно активный и не такой уж громадный, каким бы мог быть, если учесть, что драконы растут всю жизнь.

— Глупый котёнок. Ну не надо же всё воспринимать так буквально. В глубокой древности драконы действительно не могли управлять увеличением размеров собственного тела и разрастались просто до неприличия. Сейчас они уже так не делают. И Дракон-покровитель станции просто не может быть даже сравнительно молод, никому кроме старика такую работу не доверят.

— Дракон-покровитель? А у нас его считают просто наладчиком, — осторожно заметила я.

— Разумеется, эта часть его деятельности, а точнее даже недеяния, если уж выражаться в соответствии с солеранским миропониманием, громко не афишируется. Кто сам понял, тот понял. И молчит. Мы с тобой друг друга поняли, ребёнок?

Я покивала. Чего уж тут не понять. Дракон-покровитель. Старейший, как его пару раз называли, проговорившись, мои приятели. Надо же.

— Слушай, а на Земле, есть такие Покровители?

— Нет. Точнее были когда-то. У нас даже кое-где сохранились легенды о мудрых ящерах, давших человечеству письменность и научивших его многому полезному. Но потом пришли другие, кто именно драконы так и не признались и подозреваю, что из-за того, что эта раса до сих пор существует и занимает заметное место в галактическом сообществе, что там между ними произошло толком неизвестно, но драконы тогда сдали позиции. А те немногие, кто не смог или не захотел уходить, так и жили до естественной старости и окаменения. Их последнее пристанище можно отследить по топонимическим ориентирам.

Тут мы опять вдаёмся в сферу предположений, и на эту тему папа может рассуждать часами, строя теории о том, как оно было на самом деле.

Конечно же, к Отшельнику я помчалась немедленно, как только устроила отца в собственной комнате. Дракон не спал, полулежал на широком диване в гостевой, вдыхал пар из широкой чаши, в которой булькала зеленовато-коричневая жидкость, и выпускал дым из ноздрей. Курил.

— Ну, забыла я, забыла, о том, что собиралась о чём-то поговорить, — начала я виниться прямо с порога.

— Маленькая, — согласился дракон, как будто это всё и объясняло и извиняло. Выдохнул дым и клубы его, тяжело опустившись вниз, поплыли над полом.

— Я так понимаю, что я тебе нужна, чтобы было с кем обсудить результаты этой так называемой инспекции, — я плюхнулась на диван напротив. Не просто же так он меня позвал именно сейчас.

— Я же тебе уже объяснял, — немного укоризненно начал Отшельник в ответ на сарказм, который я не смогла удержать при себе, — что молодые мало чего понимают, зато многое замечают, а для того, чтобы сделать правильные выводы существуют старики.

— Вроде тебя, — уточнила я.

— Вроде меня, — согласился он. — И я хотел бы услышать от тебя рассказ о твоих сородичах.

— Зачем?

— Молодые мало чего понимают, зато многое замечают, а для того, чтобы сделать правильные выводы существуют старики, — он вновь повторил свою философскую сентенцию и повелительно добавил. — Рассказывай.

— Сначала объясни, что это у вас за странные церемонии и почему они к тебе сюда даже не зашли, — заупрямилась я. К тому же именно на эту тему Отшельник задолжал мне свой рассказ. Он тяжело вздохнул, досадуя на мою недогадливость — очередные дымные клубы опустились к полу.

— Ты мне расскажешь о моих молодых сородичах, а я сделаю вывод о том, годится ли кто из них мне в ученики. То, что все они отказались напрямую встречаться со мной — это заявка на именно такой вариант развития событий. Как и то, что они постоянно и добровольно всё время крутились рядом с тобой, позволяя узнать себя с разных сторон.

Вот это оборот! Значит, Отшельник намерен использовать меня в качестве такого же кривого зеркала как солеранские старейшины мою боевую четвёрку. Вот только в чём смысл? Что я могла такого особенного заметить, чтобы помочь дракону-покровителю станции помочь выбрать ученика? Разве что порекомендовать Сааша-Ши — этого любителя человеческих обычаев, хотя, кажется, от меня требовалось что-то другое. Мои впечатления? Не проблема, впечатлений у меня — море. Постепенно, по ходу повествования я начала проникаться мудростью такого подхода к делу. Совсем не Сааши-Ши, немного резкий и увлекающийся, больше всего подходил нашему мудрецу в ученики. И не Йёри-Ра, самый старший и рассудительный и, похоже, сам для себя уже выбравший другую дорогу. И не Хон-Хо, с которым я общалась так мало, что не составила толкового впечатления (теперь я думаю, не было ли это актом самоустранения).

В любом случае, драконий выбор — это драконье дело.

15

Тот разговор и для меня имел значительные последствия. Пересказав всю эту историю ещё раз внимательному слушателю, я смогла отпустить её от себя, а отпустив, заняться личными делами и проблемами. Вот, к примеру, давно собиралась договориться сама с собой. Точнее с собственным хвостом и ушами. Да-да, временами непослушные уши тоже осложняют жизнь. К примеру, стоит только прислушаться к постороннему разговору, как они тут же разворачиваются в нужную сторону. Никакой конспирации. Итак, находим свои детские учебники и проходим всё заново по программе: расслабиться, сосредоточиться на себе и собственном теле, прочувствовать его от кончиков пальцев до кончика хвоста, теперь подвигать им из стороны в сторону, переложить за левое плечо, за правое. Тут, как всегда не вовремя, открылась дверь, и вся моя сосредоточенность рухнула в пропасть, а осколки её осели раздражением на лице. Вошедший в комнату Мика, которого я уже пару дней как внесла в память Домового в качестве «хозяина второго порядка», мельком глянул на учебник, так и продолжавший висеть на настенном экране, на моё недовольное лицо, и бросил:

— Это делается совсем не так.

— Что, есть какие-то суперспециальные тренировки не для простых смертных? — разочарованно протянула я.

— Да нет, что ты, — Мика опустился рядом и привалился ко мне тёплым боком. — Всё намного сложнее и проще одновременно. Не тренировки, а постоянные попытки практического использования дополнительных частей тела помогут ими как следует овладеть.

— У тебя получилось?

В ответ он наклонил сначала одно ухо, потом другое, потом скрестил их над головой. Красноречиво. У меня немедленно потянулись руки к длинным мягким ушкам, и стоит ли упоминать, что именно с этого обычно начиналось безобразие? Если учесть, что наши отношения в последнее время всё больше напоминали затянувшиеся эротические каникулы? И тактичный Домовой только после того, как мы закончили заниматься глупостями, сообщил, что для нас пришли письма с Земли. Целых два, зато почти одинаковые, разница была только в той строчке, где вписано имя. Официальное приглашение…, бла-бла-бла, для дачи свидетельских показаний по делу…, трым-пым-пым, явиться сроком не позднее…, трам-пам-пам. В общем как раз на то время, на которое выпадает мой стремительно приближающийся отпуск. Мы переглянулись.

— Не нравится мне это, — Микино хорошее настроение как в чёрную дыру провалилось. — Мы уже всё что могли, рассказали местным. И даже показали, и даже отловили одного диверсанта. А больше всего мне не нравится, что для этой, в общем-то, стандартной процедуры, мы должны возвращаться на планету.

— Мало ли, — попыталась я его утешить. — Может, как это у них говорится, «открылись новые обстоятельства» и дело вышло за масштабы нашей станционной СБ.

— Может быть, — он зябко передёрнул плечами. — Но мне оно всё равно не нравится.

Меня же это сообщение совершенно не взволновало — какие-то дурацкие формальности, чего из-за них нервничать? Гораздо ценнее показалось то, что на Землю мы отправимся вместе. Ну и вообще, отпускное настроение — время бегать по местным лавочкам выискивая сувениры для родственников (традиция такая — приезжать домой с подарками) ну и для себя присмотреть что-нибудь симпатичное. Тем более что у меня образовался приличный резерв свободных средств, даже не смотря на покупку карликового рогатого мопса. Как и обещал Кей Гордон, оплата за сверхурочные оказалась более чем щедрой.

Вечер, накануне отбытия на Землю проходил в тихой, можно сказать камерной обстановке. На этот раз мы всей компанией, в надежде что здесь-то нас никто не найдёт и не припряжёт к чему-то срочно-важному, устроились в рабочем кабинете у Кеми. Нет, Кей Гордон легко мог отыскать нас и здесь, но он, как ни странно, в последнее время не лютовал. Даже пристроившийся в уголке Хаани-нани — гость с далёкого Арктоима, которого когда-то сосватала Кеми я, нам нисколько не мешал. Ворковал себе тихонько в уголке над какой-то живностью, привезённой не то с кулинарными, не то с эстетическими целями.

Кеми, у которой последняя неделя выдалась на редкость тяжёлой (вместе с ней, в земной космозоо отправлялась часть коллекции инопланетной живности, и всех их нужно было подготовить к переселению), сидела на высоком неудобном стуле, устало опустив плечи, и переводила задумчивый взгляд с меня на Мика.

— Я так понимаю, в этом году на ежегодном Рождественском Приёме у моих родителей ты мне пару не составишь.

Вместо меня ответил Мика:

— Это было бы слегка неуместно, — и подгрёб меня к себе одной рукой ещё поближе.

Каждый год, а то и несколько раз в год по разным поводам, родители Кеми, устраивали большие вечеринки. Были они людьми светскими, да к тому же являлись владельцами Театра Иллюзион, в котором и проходили празднества, так что мероприятие получалось достаточно заметным событием. От Кеми, как от единственной их дочери, требовалось посетить хоть один приём в год, и обязательно не одной. Идеальным вариантом был бы жених, ну или просто кавалер, но в качестве аварийного варианта сгодится любой друг или подружка и пусть гости сами строят предположения в каких отношениях он (или она) находится с хозяйской дочкой. С этим у Кеми были проблемы. Будучи вполне себе симпатичной девушкой она отнюдь не страдала от недостатка внимания к себе. Да, именно не страдала, иначе и не скажешь. Она просто не замечала ничего, что напрямую не касается её профессиональной деятельности, ибо работа являлась для дорогой подруги и увлечением и практически смыслом жизни (мальчики, которых мы время от времени снимали в заведении мадам Лили — это всё-таки немного не то). Собственно именно так мы и познакомились год назад, когда накануне увольнительной ко мне подошла мельком знакомая девушка с предложением: «Не хочешь побывать на Большом Осеннем Балу в качестве моей пары?». Это было началом большой дружбы.

— Опять родителям начнут злорадно сочувствовать, что дочь у них получилась какая-то асоциальная, — носик Кеми жалобно сморщился. А как же иначе? Если у них и семья полная: мама, папа, ребёнок (в то время как общая тенденция сейчас: один родитель — один ребёнок), то должно же быть хоть что-то не в порядке. — Ну не искать же мне спутника/спутницу как в прошлый раз, случайным образом! Может же и не повезти.

— Я правильно понял, что вам почти всё равно, кто будет вашим спутником, лишь бы вообще кто-то был? — из своего угла подал голос Хаани-нани, о котором мы за это время почти успели забыть.

— А что, вы не прочь составить мне компанию и у вас на это есть время? — слегка оживившись, развернулась к нему Кеми.

— Совершенно верно. Я был бы рад посетить вашу планету.

— А почему тогда вы это до сих пор не сделали? — подозрительно уточнил Мика.

— А вы не знаете? Солеране установили просто драконовскую систему пропуска на планеты своего влияния. Законно попасть туда можно, только получив официальное приглашение её жителей, или вот как я, напросившись в гости.

Я об этом не знала, но я и не удивилась. Вполне в их духе. Между тем, из копны тентаклей нашего гостя выбралось коротколапое создание, размером с майского жука, и отчаянно пульсирующим красным пузиком. Немало не задумываясь, Хаани-нани с лёгким чпоканьем оторвал его от своей причёски и отправил в рот. Красавец. Мы проводили насекомое задумчивыми взглядами и опять развернулись друг к другу.

— Давненько я не эпатировала благонравную публику, — предвкушающее заметила Кеми.

— Так, я хочу на это посмотреть! — я слегка подскочила на месте, Мика кивком подтвердил и своё желание.

— Без проблем. Уж друзей я могу притащить сколько захочу. Родители даже рады будут.

Честно признаюсь, идея отправиться на Землю на рейсовом космическом катере, а не через станционную кабину была моя. Не знаю, что меня дёрнуло, то ли приключений, то ли романтики захотелось. На Землю из космоса посмотреть. Эту идею поддержала Кеми, желая показать своему гостю родную планету во всей красе. Мика только пожал плечами и сказал, что не собирается спорить из-за каких-то четырёх часов, требующихся на перелёт, и заказал нам транспорт от своего имени. Вот так мы и оказались вчетвером в маленьком автоматическом кораблике, осуществлявшем рейсовые перелёты Земля — Пересадочная Станция. Этот вид транспорта не терял своей популярности из-за своей дешевизны по сравнению со стандартным переходом, ну и потом, четыре часа — это действительно не много. Вот когда приходится лететь до планет расселения, где нет солеранских пересадочных станций или других аналогичных, и приходится сначала лететь до ближайшей «пространственной дыры» естественного происхождения, а оттуда до места назначения, путешествие может занять недели, а то и месяцы. Но это уже совсем другие расстояния и совсем другие корабли. Наш же был предназначен только для полётов внутри солнечной системы и имел всего одну, зато довольно просторную каюту, в которой могло вместиться до десяти человек (так в инструкции сказано). А внутри ничего особенного: багажные полки, куча кресел, которые можно расставлять как угодно по своему выбору, столик и мультимедийная приставка. Вот разве что большой обзорный экран на том месте, где у нормальной авиетки располагалось бы лобовое стекло. Едва только пристроила багаж, я сразу же направилась к этому окошку — никогда не летала на такой игрушке (для работников станции перемещение на Землю и обратно — бесплатно) и мне стало интересно: настоящее это стекло или всё-таки монитор. Заодно пронаблюдала, как плавно, нечувствительно для пассажиров мы оторвались от станции и выплыли в открытый космос, постепенно разгоняясь. За спиной бухнули багажные ящики, которые взял с собой Хаани-нани, я вздрогнула и обернулась. И что за контрабанду он с собой тащит, если учесть, что личные вещи у него находятся в висящей через плечо сумке, такого же затрапезного вида, как и весь его наряд? У небрежно кинутых ящиков тут же присела Кеми, проверяя их целостность.

— Вы бы поосторожней с этим, — укоризненно произнесла она. — Если контейнеры разгерметизируются, у нас на таможне могут возникнуть проблемы.

— А что у вас такое? — немедленно полюбопытствовала я и попыталась хвостом подвинуть кресло к себе поближе. Схватить и переставить, как это сделала бы рукой, у меня не получилось (хотя теоретически, если верить Мике, это возможно), но хоть пододвинула в нужном направлении. Уже хорошо, раньше и этого не получалось. Следом за мной, полукругом, лицом к большому настенному экрану расположились все остальные, разложив полиморфные кресла как кому удобно.

— Там маленькие островки жизни моего большого и прекрасного мира, — высокопарно промолвил Хаани-нани.

— Акватеррариумы с образцами арктоимской флоры-фауны, — уточнила Кеми.

— И зачем они вам нужны? — это уже встрял со своими уточнениями Мика. Нет, всё-таки при любом более-менее неожиданном повороте событий в отношении инопланетников, подозрительность у него срабатывает как тот самый пресловутый коленный рефлекс.

— Распространение родственных форм жизни — почётный долг каждого уважающего себя представителя моей расы, — торжественно провозгласил инопланетник. Я же говорила, что у этих, очень своеобразные взаимоотношения с собственной биосферой.

— Коммерция, — намного более приземлено пояснила Кеми. — Наверняка найдётся немало желающих поставить у себя дома или в офисе аквариум с инопланетной живностью.

— Что, боишься, что все интересные проекты подгребут под себя драконы, как они это уже сделали с ффронами? — подколола её я.

— И это тоже, — не стала отнекиваться Кеми. — Но вообще, мне просто интересно было работать над этим проектом. Подобрать представителей флоры и фауны Арктоима в достаточной степени неприхотливых, и в то же время декоративных, создать для них в минимальном объёме самоподдерживающуюся среду (и техническими и биологическими средствами), чтобы у обывателя, к которому попадёт продукт нашего совместного с Хаани-нани творчества, было не слишком много шансов как-нибудь навредить своим питомцам. А после того, как уже всё сделано, согласись, неплохо с этого и что-нибудь поиметь.

— А я, когда увидела все эти ящики, подумала, что вы взяли с собой провизию для Хаани-нани. Сомневаюсь, то, что подают в наших столовых, покажется ему съедобным, — продолжила я болтать. О чём бы не говорить, лишь бы не смотреть в панорамное окно. Вид из него оказался для меня нервирующим. Нет, ничего такого особенного там не было, даже картинка менялась очень медленно, но как представлю, с какой скоростью мы должны лететь, чтобы за такое ничтожное время преодолеть расстояние с орбиты между Марсом и Юпитером до Земли, так сразу неуютно делается. И вообще, что-то сердце зачастило. Неужели я настолько разнервничалась?

— Со столовой — это ты права, — согласилась Кеми.

— Я не так уж прихотлив, — укоризненно заметил Хаани-нани, при этих словах я чуть не прыснула. — Я вполне могу питаться и вашей земной фауной. Раз уж от собственной пришлось на время избавиться, — рассудительно закончил он. Да, сколько Кеми натрясла с этого субъекта «биологических образцов» во время обычных санитарных процедур, она уже хвасталась. А кто бы пустил на планету арктоимянина, по которому скачут, бегают и ползают представители неземной фауны? Декрет об экологической безопасности не просто так придуман. Сам же Хаани-нани отнёсся к этому действу на удивление индиферентно.

— Ну а с питанием тут совсем просто. Лягушки и виноградные улитки уже были опробованы и признаны в пищу годными. Мыши, в общем-то, тоже, но они всё время норовят сбежать из тарелки, а ничего другого в моём арсенале больше не оказалось. — Кеми начала обмахиваться планшеткой, которую всё это время сжимала в ладони. — Душновато здесь, вам не кажется?

— Действительно душно, — я прислушалась к собственным ощущениям. То-то мне как-то нехорошо. И, оказывается не мне одной. — И голова какая-то тяжёлая стала. А по идее никаких посторонних ощущений возникать не должно, по крайней мере, так написано на сайте компании-перевозчика.

Мика на секунду замер, а потом быстрыми, чёткими, очень экономными движениями распаковал минианализатор из своей сумки, развернул его в рабочее положение и принялся возиться с настройками. Приборчик тихо попискивал и выдавал в голосовом режиме куски инфы, ничего лично мне не говорившей.

— Хорошая штука, — Кеми кивнула на прибор. — Мы такими пользуемся для определения состава газовой смеси в закрытых террариумах. Думаешь и у нас здесь в воздухе что-то новое появилось?

— Угу, — неразборчиво буркнул Мика.

— А чего так долго?

— У меня он настроен на анализ жидкостей. Я же в основном с кровью работаю, — потом спустя пять секунд: — Вот! Готово! Так, посторонних примесей тут нет, зато содержание кислорода в воздухе стремительно падает, а углекислого газа увеличивается.

Мы переглянулись. Мика потянулся к встроенной консоли связи и набрал номер диспетчерской станции. Короткий писк, треск, опять писк и в каюте раздался бодрый голос диспетчера:

— Борт номер 19/2 у вас что-то случилось или просто поболтать захотелось? — а вот изображение на мониторе так и не появилось.

— У нас падает содержание кислорода в воздухе и уже появилось ощущение значительного дискомфорта.

— ОК. Я сейчас разберусь, — короткое молчание, неразборчивые голоса на заднем фоне, потом диспетчер вернулся. — Так, похоже, вы с девушкой попали в неприятную ситуацию. Компания приносит вам свои извинения и всё такое прочее, но перед тем как выдать вам ключ, мы забыли перевести системы жизнеобеспечения из режима ограниченного функционирования, в который перевели их на время техобслуживания, в нормальный. Система регенерации воздуха просто не справляется с нагрузкой.

Моё сердце пропустило один удар, Кеми заметно побледнела, а у Мика не дрогнул ни один мускул на лице и голос оставался совершенно спокойным.

— Так, и что нам теперь делать?

— Мы тут немного посчитали, ситуация получается не слишком критичная, разве что слегка неприятная. Вам с девушкой лететь осталось меньше двух часов, за это время содержание кислорода не должно упасть ниже уровня минимального жизнеобеспеченья и если вы не будете заниматься активными формами отдыха, на Землю прибудете в более-менее приличном состоянии. Пошумит немного в ушах, да голова ещё минут пять кружиться будет, зато сможете с перевозчика — «Ин Ти Компани» слупить приличную компенсацию за причинённые неудобства.

— А вернуть нас или выслать команду спасателей?

— Эй, парень, я же сказал, ситуация некритичная. К тому же пока кто-то до вас доберётся, пройдут те же два часа. А вернуть вас назад мы не можем, катер-то автоматический, удалённому управлению не поддаётся.

— Понятно, — Мика отключился, жестом фокусника вытянул у меня из кармашка пилочку для ногтей (всегда её ношу с собой: отличная вещь, полифункциональная), поддел ею какой-то щиток и воткнул внутрь прибора, пошурудил там ею и так же ловко сунул обратно ко мне в карман. Потом развернулся всем телом к притихшим нам.

— Я что-то не поняла, какие два часа? Мы же летим от силы полчаса, — не смогла я промолчать.

— И это и ещё кое-что, по сумме чего я делаю вывод, что мы опять попали в нехорошую историю, — немного непонятно ответил Мика.

— А подробней? — потребовала Кеми.

— Во-первых, говорили мы не с диспетчером, а непонятно с кем. То есть может он и диспетчер, но не из нашей станционной службы слежения и контроля.

— Из чего ты делаешь такие выводы? — не поверила я. Как такое вообще может быть?

— Переадресация звонка, неработающий монитор, то, что он сразу так уверенно сказал, что мы летим уже около двух часов. Ну, положим, в какой именно момент мы покинули станцию, никто не отслеживал, но по радару в диспетчерской наше местонахождение определяется элементарно. Далее, этот субъект врал нам про систему регенерации воздуха. Нет там никакого специального режима ограниченного функционирования, система очень гибкая и увеличивает интенсивность работы в зависимости от нагрузки. Её просто не нужно ни во что такое переводить ради экономии ресурса, она и сама отлично с этим справляется. Зато можно выставить жёсткие настройки, чтобы в определённый момент времени она выделяла строго определённое количество кислорода. Я немного знаю эту модель, правда не автоматический, а пилотируемый её вариант, но разница у них есть только в системе управления, все остальные узлы, насколько я знаю, затронуты не были.

— То есть, нас кто-то целенаправленно пытается придушить, — сделала вывод Кеми. Она была по-прежнему бледна, но странно спокойна.

— Не вас, а нас с Тайришей, — поправил её Мика. Он говорил быстро, явно пытаясь догнать убегающую вперёд мысль. — О вашем с Хаани-нани присутствии на борту они, кем бы они ни были, похоже не подозревают. Этим же объясняется и путаница со временем. Если бы мы летели вдвоём с Тай, недостаток кислорода ощутили бы только через два часа.

— Так в чём проблема? Мы ещё не так далеко от станции, нас вполне можно вернуть, — Кеми не оставляла надежды, что есть какое-то очень простое решение.

— А как туда дозвониться? — попыталась я разъяснить ситуацию. Кажется, я начала въезжать в Микино видение ситуации. — Если вместо станции мы попадаем неизвестно куда, а в родном управлении даже не подозревают, что у нас возникли какие-то проблемы. Можем даже ради порядка поэкспериментировать и попробовать позвонить ещё раз.

— Не можем, — поправил меня Мика. — Я слегка грубовато оборвал контакт с внешним миром, — он кивнул на по-прежнему открытый щиток, из которого торчали потроха корабельного коммуникатора. — Вернуть всё как было, можно минут за пять, но я не стал бы с этим торопиться, пока мы не решим, что с этим всем делать.

— Кто-нибудь вообще понимает, что происходит и что вообще всё это значит? — Кеми вскочила, сделала пару быстрых нервных шагов и опять плюхнулась в кресло. Я покачала, головой, Мика буркнул: «Нет», потом глянул на экран минианализатора и вновь попытался рассуждать:

— Это всё довольно бессмысленно. Если бы мы с Тай были только вдвоём, дело бы действительно ограничилось лёгким недомоганием, как и говорил тот парень. Но нас четверо.

— А может это всё-таки покушение, а про то, что здесь Кеми и Хаани-нани они просто сделали вид что не знают?

— Ерунда. Если бы мы действительно были ничего не подозревающими туристами, мы бы первым делом сообщили, что нас тут в два раза больше и всё далеко не так радужно.

— Ладно. О причинах мы можем только догадываться, — перебила его Кеми. — Давайте лучше подумаем, как пережить этот полёт без потерь.

— Простите, — вмешался до сих пор молчавший Хаани-нани. — Я правильно понимаю, что дело в ухудшении качества дыхательной смеси?

— Именно, — решительно кивнул Мика. — Если верить моему прибору, ничего кроме постепенного снижения количества кислорода не происходит. Никаких посторонних добавок тоже пока не появилось.

— Я могу на некоторое время уйти из числа активно живущих, — продолжил арктоимянин.

— Заснуть? — переспросила я, лихорадочно перерывая память в поисках особенностей биологии этой расы. Это что-то безобидное, с чем можно согласиться, или, наоборот, что-то серьёзное, с чем соглашаться нельзя ни в коем случае?

— Да, но глубже.

— А это идея, — согласился Мика. — Мы ведь тоже так можем.

— Говори только за себя, — поправила его Кеми. — Я сейчас заснуть ни просто так, ни по особенному не смогу. Разве что у тебя аптечка с собой и в ней есть снотворное.

— Есть, но это нас не спасёт. Потребление кислорода во сне не на много меньше, чем в состоянии бодрствования. Я вообще-то имел в виду диапаузу — временное физиологическое торможение всех процессов в организме.

— Я знаю, что это такое, — перебила его Кеми. — Но я на это не способна.

— Документы у тебя с собой? Можно взглянуть на твою генокарту?

— Да, пожалуйста! — Кеми порылась в карманах и достала тонкую пластину из пластика с псевдокристаллической структурой, на которой были скомпанованы все личные данные. — А ты сможешь её прочитать?

— Не всё подряд, для этого у меня действительно квалификации не хватит, но вот заложена ли в тебя способность впадать в диапаузу определить смогу. Чисто по аналогии с собственной. — Он вставил пластинку в разъём на своём напульснике и включил программу считывания и дешифровки. — Так, а пока мы ждём результаты, я объясню свою идею. Мы вдвоём, или втроём в зависимости от того, что я найду в расшифровке генокарты, уходим в диапаузу и в таком виде летим до Земли. Активно бодрствующей остаётся Тай (ну, или вы вдвоём, что хуже, но допустимо), и перед самой посадкой нас будит. Заодно ты следишь за показаниями анализатора, — это он уже обратился ко мне, я в ответ кивнула, подтверждая полное внимание, — я покажу, как это сделать и что нужно предпринять в случае, если в воздухе всё-таки появится что-то лишнее. Как альтернатива: можно всё-таки попытаться дозвониться до станции и вызвать оттуда спасателей, или опять же дозвониться до тех, кто всё это организовал, рассказать им, что нас тут не двое, а четверо и потребовать того же. Других вариантов я не вижу.

— Как-то всё это не надёжно, — с сомнением произнесла Кеми. Я молчала, мне тоже всё предложенное не слишком нравилось, но придумать что-то лучшее я не была способна. Да и в голове начинало ощутимо шуметь, хотя возможно это и не из-за недостатка кислорода, а нервишки пошаливают. Между тем Микин напульсник негромко пискнул, подавая звуковой сигнал, что работу закончил и мой доктор погрузился в изучение Кеминой генокарты. Я обернулась в сторону Хаани-нани, чтобы проверить, как чувствует себя наш гость — он спал. Пока мы спорили, он устроился на полу, подложив под голову свою сумку, закрыл глаза и отключился, решив, по-видимому, что при любом варианте развития событий, это с его стороны будет наилучшим решением. Интересный момент: во время глубокого сна, тентакли, заменявшие арктоимянину волосы и находившиеся всё остальное время в непрерывном движении, обвисли, замерев. Надо будет добавить это наблюдение в мою базу, если там этого нет.

— Хорошая новость: к диапаузе ты, скорее всего, способна, — Мика поднял голову и взглянул Кеми прямо в глаза.

— Хочешь сказать, что сможешь научить меня как это сделать за пару минут? — она кривовато улыбнулась.

— Хочу сказать, что могу сам тебя в него ввести, если ты мне чуть-чуть поможешь.

Кеми глянула на экран минианализатора, на котором очередной раз, мигнув, сменилась сотая доля процента в сторону уменьшения и решительно кивнула. Мне, наблюдавшей, последовавшую за этим сцену со стороны, она показалась похожей на гибрид сеанса гипноза с мануальной терапией. Мика мягким, успокаивающим, даже воркующим голосом, рассказывал ей, как и что она должна делать и чувствовать, постепенно вводя мою подругу в состояние транса, попеременно в строго определённой последовательности надавливая на точки у основания черепа и на кистях рук. Взгляд Кеми постепенно стал мутным, расфокусированным, потом её глаза закрылись, а дыхание стало редким и поверхностным. На полу рядом с Хаани-нани теперь оказалось ещё одно бессознательное тело.

— Так, теперь ты, — Мика с силой растёр лицо руками и потянулся к своему, уже частично распакованному багажу. — То, что нужно следить за показаниями минианализатора, ты уже поняла?

— Да, — я подошла к нему сзади и через плечо уставилась на манипуляции, которые он проводил с минианализатором и снятым с руки напульсником.

— Толкового реанимационно-диагностического оборудования у меня с собой нет, — начал Мика каким-то спокойным, обыденным тоном. — Как-то не пришло в голову, что оно мне может понадобиться. Имеются только две эти электронные игрушки и кое-какие медикаменты из аптечки первой помощи. Чудо, что вообще взял, обычно я это барахло за собой не таскаю. Так вот, если анализатор засечёт какие-то посторонние примеси в воздухе и в аптечке будет подходящий препарат (данные снимешь с напульсника) введёшь его себе и нам с Кеми. В этом же случае цепляешь на руку вот эту штучку, — он показал мне инъектор, похожий на жука полураскрывшего крылья-липучки, с жалом находящимся посередине тела. — Там находится препарат, который приведёт тебя в примерно такое же состояние, в котором будем находиться мы с Кеми. Но это на крайний случай. Постэффекты от него очень неприятные. И последнее, на подлёте, если всё будет нормально, чтобы нас вывести из состояния диапаузы, клеишь на любой голый участок тела вот этот пластырь. Подействовать он должен в течение десяти минут. Что делать с инопланетником я не знаю.

— Я знаю, не беспокойся, — я всё-таки смогла вспомнить, кое-какие подробности. — Проснётся сам. Они как-то способны контролировать время и в таком состоянии.

— Тогда на этом всё, — он ободряюще мне улыбнулся и улёгся на пол рядом с Кеми, прикрыл глаза и замер, а через минуту и у него пропали все видимые признаки жизни кроме очень редкого и неглубокого дыхания.

Я пододвинула своё кресло поближе к обзорному экрану. Надо же, ещё недавно это зрелище казалось мне угнетающим, а сейчас намного неприятней было смотреть на три полутрупа находившихся за моей спиной. Нет, я знала, что сейчас с ними всё в порядке, но субъективно, видеть их в таком состоянии, было всё равно тяжело.

16

Бывает время, когда минуты, часы, дни и даже месяцы пролетают так, что даже не успеваешь осознать проходящее время. Сейчас же каждая секунда тянулась так, словно её за ноги держали. Я то и дело поглядывала на часы, заодно контролируя показания минианализатора и перебирая в памяти Микины, несколько сумбурные инструкции. Впрочем, ничего, что бы потребовало моего вмешательства, не происходило, даже содержание кислорода в воздухе постепенно начало восстанавливаться. Пару раз подходила к своим товарищам по несчастью — и там тоже без изменений, разве что кожа их показалась мне слишком прохладной, но это, наверное, так и должно быть — температура тела выравнивается с температурой окружающей среды, чтобы не тратить ресурсы организма на поддержание теплокровности.

Скучно. Да к тому же не отпускавшее нервное напряжение не позволяет ничем толковым заняться. К исходу третьего часа полёта я настолько отупела, что даже раздавшийся неизвестно откуда белый шум, не особенно меня встревожил. Ну, гудит там что-то, шелестит и временами постукивает на грани слышимости, но видимых изменений нет и всё равно сделать я ничего не смогу. А когда это звуковое оформление стало ощутимо давить на уши, я просто поплотнее надвинула гарнитуру и включила инструментальную музыку. Что-то из классики позапрошлого века, неторопливо-торжественное, как раз подходящее к полёту сквозь космическое безмолвие. Для полного ощущения единства с вселенной оставалось только свет притушить, что я и сделала.

Еле дождалась, пока на напульснике замигает красный огонёк, сигнализирующий о том, что моих товарищей по несчастью пора будить, а пластырь со стимулятором у меня был приготовлен ещё полчаса как. С тревогой и нетерпением я вглядывалась в начинающие оживать родные лица не исключая и зелёную физиономию инопланетника, хотя когда очнётся тот, не имела ни малейшего представления. Смотрела, как наливаются красками жизни лица, дрогнув, приподнимается грудная клетка, начиная полноценный вдох, открываются глаза. Разумеется, первым пришёл в себя и начал интересоваться окружающей действительностью Мика.

— Что здесь было?

— Ничего особенного. И мы уже подлетаем, — я кивнула на обзорный экран, всю ширину которого теперь занимала наша голубая планета.

— Это хорошо, что ничего не случилось и плохо, что мы так и не поняли, зачем всё это было нужно, — он покрутил головой, разминая затекшую шею, рядом точно так же приходила в себя Кеми.

— Однако полезный навык, — она, пошатнувшись, поднялась на ноги и осторожно потянулась всем телом. — Надо бы освоить. Это реально?

— Вполне. Правда учёба довольно много времени отнимет, — согласно кивнул Мика и, двигаясь так же медленно и осторожно, приблизился к обзорному экрану. — Действительно подлетаем. Пилочку дай, — обернулся он ко мне, и, получив запрошенное, принялся восстанавливать связь.

— Да, нескладное у нас получилось путешествие. Даже перед гостем как-то неудобно, — Кеми вытянулась во весь свой небольшой рост в полиморфном кресле.

— Мне не на что жаловаться, — Хаани-нани, который уже сидел рядом с её креслом прямо на полу, ободряюще похлопал Кеми по ладони, при более чем существенной разнице в росте, их головы оказались на одном уровне. И надо же, уже не только пришёл в себя, но и переместился в более удобное для себя место, а мы и заметить не успели, как он сделал и то и другое. — И выспался и на твою родину посмотрел. Как раз сейчас смотрю.

Щёлкнув, включился коммуникатор, Мика осторожно поставил на место закрывающую его нутро панель.

— Борт N 19/2, отзовитесь! — раздался из динамика немного истеричный голос. — У вас всё в порядке?

— У нас всё нормально, — спокойно отозвался Мика.

— Почему тогда на связь не выходили?!

— Спали мы, и звук в коммуникаторе вырубили, чтобы не мешал, — также невозмутимо продолжил Мика. Это надо же так, и врать, и при том, говорить чистую правду!

— Ладно, — по голосу невидимого собеседника было слышно, что он едва сдерживается, чтобы не высказать всё, что о нас думает. — Помощь вам нужна, медиков или ещё там кого вызывать?

— Обойдёмся. Лучше заранее готовьтесь к выплате грандиозного штрафа, — теперь Мика подпустил в голос нотку раздражения, хотя лицо оставалось по-прежнему совершенно спокойным. Театр одного актёра. Радио спектакль.

Из космокатера мы вывалились с непередаваемым чувством облегчения и неверия в своё счастье. С уверенностью могу сказать, что подобные чувства испытывала не только я, потому как даже Хаани-нани не обращая внимания на грандиозные сооружения космопорта, стоял, жмурился на яркое осеннее солнце и вдыхал сырой прохладный воздух полной грудью. С представителем компании-перевозчика Мика даже не стал общаться, ещё раз настойчиво и довольно агрессивно (я даже удивилась насколько) отказался от медицинской помощи, зато не отказал себе в удовольствии довольно громко высказаться насчёт сервиса в «Ин Ти Компани», и поскорее утащил нас в сторону станции-проката авиеток. Можно было бы воспользоваться и монорельсом — нам с Кеми почти по пути, а с Миком мы договорились, что он пока погостит у меня, но он нервно передёрнул ушами и сказал, что не хочет вновь оказаться в жестянке, которой не сможет управлять и все с ним согласились. Тем более что до Консульства (единственной в своём роде организации занимающейся прибывающими на Землю инопланетниками) было не так уж далеко. Нет, бюрократии здесь не разводили, отправленное Кеми ещё со станции приглашение на имя Хаани-нани было уже завизировано, разрешение получено, единственная оставшаяся формальность — лично подтвердить факт приглашения.

Занятный опыт — выгуливать инопланетника. Идёт по городу, смотрит, по зелёному лицу пробегают тени непонятных эмоций. Я даже попыталась взглянуть на открывающийся пейзаж его глазами: причудливой формы общественные здания и высотные многогранники модульных жилых домов, аккуратные парковки авиеток, станции монорельса, уходящие под землю, хаотически петляющие пешеходные дорожки и лесопарк, занимающий всю остальную территорию. Кстати, довольно густонаселённый район — каркасы модульного жилья почти полностью заполнены восьмиметровыми кубиками, вроде того, в котором я обитала на станции, лишь кое-где видны единичные пустые слоты.

— А вы уверены, что все эти существа принадлежат к расе людей? — после десятиминутного молчания отозвался Хаани-нани.

Да, а толпу-то, заполняющую город я как-то упустила. Хвосты и хвостики, уши и ушки, пушистые, чешуйчатые, с гребнями и рожками, кто-то помахивает глянцево сверкающими крыльями, кто-то цокочет вполне натуральными копытами. Всё, или почти всё это можно встретить и на станции, но когда всё это разнообразие сваливается на тебя в таком количестве… Впечатление, конечно производит.

— У нас принято такое разнообразие форм, — спокойно пояснила Кеми.

— Как же вы тогда отличаете, друг друга от остальных галактических рас? — более развёрнуто пояснил Хаани-нани удививший его факт. Девушку, пробежавшую мимо нас, звеня полупрозачными копытцами, мы проводили взглядами оба. Не знаю что заинтересовало арктоимянина: аккуратно зачёсанная блондинистая шерсть от колена до самого копыта, небольшие витые рожки, выглядывающие из такой же блондинистой шевелюры или ещё что, а мой взгляд зацепило то, как выразительно она жестикулировала длинным хвостом с кисточкой на конце, разговаривая по фоно с невидимым для нас собеседником.

— Иногда с трудом, — сказал Мика и скривился как от внезапно прострелившей голову боли. Кажется, я даже знаю, о чём он сейчас подумал.

— На самом всё деле не так уж сложно, — не слушая его, продолжила Кеми. — Существует всего пара десятков стандартных геноформ, и если вы присмотритесь, легко начнёте отличать их друг от друга. К примеру, та девица, на которую вы с Тайришей только что смотрели, относится к геноформе «Сатир».

— Сатир? Это что-то означает?

— Это название, как и большинство названий других геноформ, взято из нашей мифологии.

Геноформа «Сатир»

И дальше разговор свернул в сторону древних человеческих легенд и мифов. Память пришлось вывернуть чуть ли не на изнанку, потому как оказалось, что в этом предмете мы, все трое, мягко говоря «плаваем». Хорошо хоть это безобразие можно было немного замаскировать вставками о жизни современного мегаполиса, потому как многое из того, что нам встречалось на пути, тоже требовало комментариев. Например, жанровая сцена с вышедшим на дорожку лосём. Громадная скотина двух метров в холке вынырнула из окружающего кустарника практически у нас перед носом. Нет, мы сохатого не интересовали, в отличие от каких-то особо лакомых листочков, до которых ему непременно нужно было дотянуться, но бдительный дрон-охранник, подлетевший откуда-то слева немедленно отогнал копытное на безопасное для людей расстояние.

— Вы позволяете жить в своих городах потенциально опасным для себя животным? — удивился Хаани-нани. — Я не думал, что между нашими цивилизациями есть столько общего, — с тем, что такое дроны и для чего они предназначены он был уже знаком по встречам в зоопарке.

— Да не то чтобы позволяем, — хмыкнул Мика. — Просто с переходом на новые технологии снизился пресс на окружающую среду и в наших городах появились экологические ниши, пригодные для жизни разнообразного зверья. Выселить их отсюда не получится, отстреливать — негуманно, зато вполне возможно увеличить количество дронов-охранников чтобы те следили за порядком на улицах, вмешиваясь только если человеку грозит непосредственная опасность.

— А этот, большой, он опасный?

— Вообще-то не слишком, — продолжила вместо Мика Кеми, ещё раз оглянувшись на героя своего рассказа. — Лоси — травоядные, но сейчас у них как раз период гона, и крупные самцы, вроде этого, бывают довольно агрессивными. Но вы же видели, роботу даже не пришлось применять оружие — достаточно было только показаться. И вообще, большинство крупных млекопитающих, способных доставить человеку серьёзные неприятности достаточно сообразительные, чтобы после пары встреч с дронами, начинать избегать и их и людей.

Но при этом дроны защищают людей только и исключительно от животных, не вмешиваясь ни в людские взаимоотношения, ни в звериные. Хотя были активисты в начале века, которые требовали запретить охотиться лисам на зайчиков (они симпатичные и их жалко), ну и вообще… на своей территории устроить всё как-то разумней и гуманней. Хорошо, что их вовремя заткнули. Нечего нести в природу свои представления о правильном и неправильном, это даже ксенологу понятно.

Длительной прогулка не получилась. От неё можно было получать удовольствие ровно до тех пор, пока жители нашего прекрасного города не просекли, что по его улицам гуляет живой инопланетник. Нет, к нам никто особенно не лез, но поглазеть на диковинку хотелось многим, а такое чрезмерное внимание приятно далеко не всегда. Оно может и к лучшему, потому как меня (с кавалером!) наверняка уже ждут дома.

Зря я так думала, дома оказалась только мелкая, которая по случаю приезда старшей сестры отпросилась из школы. Мама умотала по срочному вызову, у папы как всегда лекции. Зато на самом видном месте красуется записка, что на всех нас в ресторане заказан столик и просьба не опаздывать.

— Привет! А я тебя помню, — радостно заулыбалась Лерка.

— Я тебя тоже, — настороженно отозвался Мика. Точно вспомнил, иначе бы так не реагировал. Да. Моя мелкая — весьма деятельный ребёнок и если кто-то попал в сферу её интереса — считай не повезло. А то, что у неё на него имеются планы — по глазам вижу. Нет, мне конечно интересно, что у неё такое на уме, но Мика надо спасать, пока его не взяли в оборот.

— Я понимаю, новый мужчина в доме и всё такое прочее, но может, ты и меня в щёчку поцелуешь? — и, дождавшись пока Лерка вволю навесится у меня на шее и надрыгается ногами, продолжила: — А заодно, хотелось бы пройти в свою комнату и хоть ненадолго вытянуть ноги.

Наше семейное жилище состояло из четырёх комнат-модулей: маминого, папиного, сестрёнкиного (который та, как и все дети, получила в три года) и моего. Свой я, как существо совершеннолетнее имела право отсоединить от родительского. Да вообще перевезти на новое место, хоть на другой конец материка, но в космос его всё же не потащишь, а потому я оставила свои личные восемь метров в полном распоряжении семьи. Зря, наверное, оставила.

— Э-э-э, — протянула сестрёнка, — с этим будут проблемы.

Всё оказалось не так страшно. Ну, завалили родичи мою комнатку кучами теоретически нужного, но не прямо сейчас, барахла. Это всё поддаётся достаточно быстрому разгребанию, и пока Мика отмокал в душе (вот уж земноводное! уж на что я любительница водных процедур, но в этом он меня далеко переплюнул), мы с мелкой занялись освобождением для нас жизненного пространства. Сувениры и разные нужные мелочи — по местам, горы одежды, вышедшей из моды в прошлом и позапрошлом сезоне (и зачем их только хранить?!) в отдельную кучу и на переработку, прочий мусор, вроде набранного Леркой в прошлом походе набора цветных камешков и потом основательно забытого — тоже в отдельную кучу. Параллельно мы с мелкой болтали о всякой ерунде и последних домашних новостях.

— А по какому это такому важному вызову умчалась мама? Даже встречу с долго отсутствовавшим ребёнком отложила, — я постаралась, чтобы в моём голосе не промелькнула даже тень обиды. Папа-то ладно, у него лекции по расписанию, но у мамы-то график свободный.

— А, — Лерка пренебрежительно махнула рукой, — у мамы постоянный клиент нарисовался. Вызывает пару раз в неделю и каждый раз за какой-то мелочью, но платит очень неплохо. Папа ворчит, что она у него не дизайнером-настройщиком работает, а сурагатной женой. Мама на это отвечает, что за тех тараканов, которые водятся в голове у клиента, она не отвечает, а лишние деньги никогда не бывают лишними.

— Ничего нового в подлунном мире, — я растянула на пальцах какой-то загадочный предмет гардероба, прикидывая, куда в принципе его можно прицепить. Непонятная штука. Отстала я от моды там, в космосе.

Хотя рассказывали мне когда-то семейную легенду, что родители заключили брак по расчету, но сейчас в это уже слабо верится. Принцип: один родитель — один ребёнок, не слишком подходит тем, кому хочется иметь большую семью (мама) или тем, кому не хватает статуса родителя для закрепления определённого социального положения (папа). Впрочем, тех, кто сумел на практике доказать свою родительскую состоятельность, в количестве потомков не ограничивают. Вот только долго это и трудно, так что когда-то давно наши родители решили скооперироваться и заполучить в личный файл записи об имеющихся двух прямых потомках каждый. Сколько с тех пор лет прошло? А мама уже начинает поговаривать, что неплохо бы подать запрос на третьего малыша.

— Кстати, а почему я не вижу мелкую собачатину, которую мы собирались маме подарить?

— Потому, что её здесь нет. Кто же бедненькую, маленькую оставит одну в пустой квартире? Мама её садит в специальную собачью корзиночку и повсюду таскает с собой.

О-о. Видно подарок вышел действительно удачный.

— Слушай, — немного нерешительно начала Лерка. — А можешь ты попросить своего парня, чтобы он поговорил со мной на тему соответствия своей генокарты выбранной по жизни профессии? Мне для реферата нужно. «Пренатальное профориентирование. Аргументы за и против».

Ага-ага, помню-помню, было и у нас что-то такое.

— А что тебе мешает добыть данные из сети? Зачем же живого человека терроризировать?

— Мне надо. Я тут из «Юных натуралистов» перешла в «Юные ненатуралы», и моя работа должна быть выполнена на более высоком уровне.

— Куда-куда?

— В кружок, где изучают моделирование искусственной среды. А ты что подумала? Кстати, ставлю тебя в известность, что тебя я в реферат уже вписала под именем «респондент N1». Тайна личной жизни и всё такое.

Я замахнулась на мелкую полотенцем, которое в данный момент держала в руке, но она ловко увернулась и выкатилась в соседнюю комнату, где на пороге столкнулась с вышедшим из душа Микой — распаренным, а потому благодушным. Как я и предполагала раньше, чтобы взять моего доктора в оборот, Лерке моё посредничество не понадобилось. Уже спустя пару минут она выпытывала из него подробности биографии. Прислушавшись, я с удивлением отметила, что он ей пересказывает не одну из тех «легенд», которыми частенько пользовался на станции, а реальное положение дел. Без очень личных подробностей, которые достались мне, но достаточно узнаваемо.

Уборку доделывала в полном одиночестве. Последний штрих — залить в систему Домового, которого перед тем как законсервировать свою комнату на станции перенесла в напульсник, и можно считать, что я здесь снова хозяйка.

Обед, а точнее уже ужин, если судить по времени, с родителями прошёл достаточно мирно. Вскоре после его начала Мика с моим папой зацепились языками что-то на тему особенностей перевода на солеранский текстов художественных и технических и они для бытового общения стали недоступны. И нам, в своей женской компании, тоже было что обсудить.

— Какие у нас планы на ближайшее время? — спросила я, когда мы с Миком наконец-то остались одни в моём жилом модуле.

— Как какие? Мы вроде бы собирались на Большой Осенний Бал к Кеми. — Мика лежал поверх покрывала на кровати и разглядывал рисунок ночного неба на потолке. К нему же, к потолку, крепились висящие на тонких полупрозрачных нитях и растянутые на лёгких бамбуковых рамочках, картинки — вышитые мной на шёлке бабочки, стрекозы и прочие насекомые. Когда-то такой дизайн личного жилого пространства казался мне жутко оригинальным, а сейчас просто лень было его убирать. Всё равно я здесь уже не живу, а так, иногда бываю наездами.

— Это само собой разумеется, но мы же ещё вроде должны зайти в полицию, подать заявление об утреннем инциденте. Да и для дачи показаний по делу о диверсии на базе нас вызывали. Не лучше ли со всеми этими формальностями покончить как можно раньше?

— Не лучше, — он перевёл взгляд на меня. Очень серьёзный, непроницаемый. — Я уже говорил, что мне многое непонятно из того, что вокруг нас происходит. Этот вызов странный…

— Что же в нём странного? — удивилась я. Мне, конечно же, до сих пор таких бумаг получать не приходилось, но вроде бы всё соответствует.

— Даты, считай, нет. Мол, зайдёте как время будет, но обязательно на Земле. Так подобного рода документы не составляются. А о том, что с нами случилось по дороге, я вообще молчу. Ни логики, ни смысла. А пока я не пойму что происходит, я предпочту не совершать активных телодвижений. Поддерживаешь?

— А то! Сидим — не дёргаемся. Ждём, пока что-то прояснится.

17

Ближе к полудню следующего дня я стояла во дворе нашего дома и недоумённо поводила ушами из стороны в сторону. Это что такое и где та машина, которую сюда должен был доставить автосервис? Прямо перед нашим подъездом зависла какая-то здоровенная махина размером с доисторический автобус.

— Ну что застряла? — раздался от подъездной двери голос Мика.

— Это что оно и есть? Твой транспорт? А как оно называется?

— Трейлер, — Мика подошёл к своему имуществу и похлопал по выкрашенной в кислотно-жёлтый цвет дверце. — У меня знакомые ребята занимаются сборкой подобных монстров. Основная платформа и ходовая часть от космокатера, на неё устанавливается стандартный жилой модуль, система управления оригинальная. За пределы атмосферы на такой штуке, конечно, не улетишь, герметичность утеряна, да и системы жизнеобеспечения значительно упрощены, но для того, кто не хочет быть привязанным к одному месту на поверхности — то, что надо.

Я оценила. И саму идею, и то, что последние лет пять, с тех пор как мой доктор работает на станции, эта штука простаивала без дела. Зато теперь можно с комфортом путешествовать и до соседнего города, где живут родители Кеми и где расположен Театр Иллюзион и куда-нибудь подальше. Вот хоть романтический вечер на лоне природы вдали от цивилизации устроить. А внутри жилище оказалось практически никаким — ничего лишнего, но и ничего личного. Опять же неудивительно, если учесть, сколько лет оно пустовало. Я потопталась на месте и плюхнулась в соседнее с пилотским сиденье. До вечера, когда нужно будет явиться на приём к родителям Кеми, чтобы оказать подруге моральную поддержку, а заодно полюбоваться, как благонравное общество отреагирует на появление настоящего, аутентичного арктоимянина, времени было ещё предостаточно. Как раз хватит на то, чтобы обследовать и опробовать новую летающую игрушку. Благо, заботиться о костюмах или проявлять ещё какую подготовительную суету нам не нужно, Иллюзион — это такое особое место, которое само предоставляет всё необходимое.

— Дай порулить, — попросила я, когда мы поднялись выше самых оживлённых трасс. На высоте около полутора километров степенно проплывали грузовики да мелькали редкие любители высоких скоростей. Редкие не потому что их было мало, а по тому, что исчезали прежде, чем глаз успевал их толком зафиксировать.

— А у тебя лицензия есть? — аккуратные, словно бы нарисованные тонкой кисточкой брови встали «домиком». Удивился.

— Конечно же, нет! — шутливо возмутилась я. Как он мог такое подумать?!

— Тогда как ты это себе представляешь? Или тебя всё-таки кто-то учил, да сдать зачёт — получить лицензию времени не было?

— А тут чему-то особенно нужно учиться? — Не сказать, чтобы у меня не было совсем никакого опыта управления летающим транспортом, на авиетке с полуавтоматическим управлением у меня получалось очень не плохо, но штурвал такой большой машины в мои руки точно не попадал. А что? Небо перед нами чистое, без конкурентов за свободное пространство, управление предельно простое (штурвал и несколько переключателей). Было, правда, ещё несколько шкал с цифрами, но Мика на них даже не смотрел — я за ним наблюдала. Порулить в воздухе он мне не дал. Жадина. Зато когда мы опустились на поверхность местного водохранилища (аварийный вариант городского водоснабжения, а так — у нас полузамкнутая система), надолго уступил место водителя.

И пусть далёкие полёты и высокие скорости пока не для меня, зато потом, когда надоест гонять по искусственному озеру, можно стать где-нибудь посередине, откуда оба берега одинаково плохо видно, откинуть со стороны водительского отсека крышу и лобовое стекло и наслаждаться холодным сырым ветром, дующим буквально со всех сторон. И лениво размышлять, стоит ли сунуться в воду или это будет уже экстрим, в середине-то осени.

— Что ты там хочешь найти, что так пристально вглядываешься в воду? — вывел меня из задумчивости голос Мика.

— Да вот, думаю, что всей этой картине не хватает всплывающего из глубины дракона, — брякнула я первое попавшееся, что пришло в голову. Он тоже подозрительно всмотрелся в серовато-стальные воды. И даже если бы я вдруг, каким-то чудом оказалась права, вряд ли здесь удалось бы что-нибудь разглядеть — не то место и не тот сезон.

— Значит, у тебя тоже.

— Что тоже?

— Тоже не идут из головы драконы. Ты, чем-то занят, что-то делаешь, а там, в подкорке, на заднем плане, всё время крутится: «драконы, драконы, драконы».

— Нет, ничего такого.

Я ничего такого за собой не замечала, а о драконах брякнула просто так, по аналогии. Потому что в последнее время каждый раз, когда я оказывалась возле водоёма, где-то рядом находился один из этих чешуйчатых. Но Мика выглядел на самом деле обеспокоенным.

— Он ни разу до сих пор не циклился так ни на одном объекте. Давай, может, сменим тему.

— Давай. Вот, к примеру, понравилась тебе моя семья? — специально подгадывала момент, чтобы задать этот вопрос и услышать относительно честный ответ. И специально не стала делать этого у себя дома — вроде как, находясь в гостях критиковать хозяев неудобно, а на своей территории делать это психологически легче.

— Нормальная у тебя семья. Мама, папа, правда, сестра э-э-э… как бы это вежливо сказать?

— Как маленький терьерчик. Вцепится — не отпустит.

— Вот-вот. А что за странную проблему по поводу пола третьего ребёнка обсуждали твои родители, когда мы все уже разошлись спать? Вроде бы оба согласны на ещё одну дочь, но всё равно продолжают о чём-то спорить, — Мика сидел, откинувшись на спинку кресла, подставлял закрытые глаза временами проглядывающему в разрывы облаков солнышку и мечтательно-насмешливо улыбался. Зараза ушастая. Как только сквозь переборки услышал?!

— Обычный семейный дурдом. Мама считает, что мужчине обязательно хочется иметь хоть одного сына, а на ещё одну дочь папа соглашается, потому что мягок характером, ну о вообще, любит нас. Хотя сама тоже предпочла бы девочку, хотя бы потому, что у неё уже приличный опыт в воспитании нас. А папа уже привык жить в окружении женщин и не собирается что-то в этом менять и заодно, не очень понимает, почему обязательно должен хотеть сына. Вот как-то так.

— И как, решат они эту проблему?

— А как же. Времени то ещё о-го-го, вплоть до Леркиного совершеннолетия. Кстати, раз уж зашла речь о родителях, ты к своим-то собираешься наведаться?

— Ещё не решил. У меня, знаешь ли, с ними довольно сложные взаимоотношения. Нет, мы не в ссоре, но общаться с обоими своими отцами я предпочитаю по очереди, а не с двумя сразу и, желательно, на расстоянии.

Вот и хорошо. А то у меня нет ни малейшего желания знакомиться с парой идейных военных.

Театр Иллюзион — совершенно особое явление в нашем мире. Здесь нет зрителей и профессиональных актёров, каждый, кто сюда приходит, становится непосредственным участником действа. Не подумайте ничего такого, навыки лицедейства в генофонд современного человека не прошиты и чтобы кого-то изобразить относительно достоверно собственными силами, по-прежнему нужно учиться. Зато дилетантам вжиться в роль помогают современные технологии. Несколько датчиков, прикреплённых в строго определённых местах — и вокруг тебя возникает иллюзия костюма и внешности выбранного героя, психоинжектор сзади на шею — и ты уже чувствуешь всё, что по роли положено испытывать персонажу, а заодно знаешь в какой момент нужно куда шагнуть и что сказать. Здесь главное не сопротивляться стороннему воздействию, а то ничего не получится. Пару раз я и сама так развлекалась — совершенно непередаваемое ощущение, когда влезаешь в чужую шкуру, а заодно и отличный способ психологической разгрузки. Последний раз это была пьеса Освальда Хо «Стеклянный нож» в которой у меня была роль Майзи Рианы, второстепенная, конечно, но мне и этого хватило чтобы почувствовать весь комплекс ощущений, которые испытывает подозреваемый в убийстве. Дрожь по телу.

Но сегодня нам ничего подобного не предстояло. Осенний Бал — всего лишь тематическая вечеринка, посвящённая «празднику урожая». Откуда устроители выкопали подобный анахронизм — даже не представляю, наверное, во всём виноват очередной всплеск моды на ретро и как следствие повышенный интерес к утерянным традициям. Но вообще-то ничего особенного: наряды — вольная фантазия на тему народных костюмов, закуски декорированы под традиционные пейзанские блюда, какими их представляли себе устроители и организаторы, да помещения оформлены виде осенних пейзажей. Почти такое же можно увидеть, стоит только выйти за порог театра и отойти чуть дальше вглубь лесопарка.

С самого порога мы с Миком влились плотную толпу приглашённых и просочившихся без приглашения. Получили по простенькому датчику-преобразователю костюма (мне досталось нечто длинное, балахонистое, вроде длинной юбки на лямках начинающейся у подмышек, Мика получил почти нормальную вариацию из штанов и рубашки с какими-то странными, грубоплетёнными тапочками) и отправились в анфиладу залов и зальчиков на поиски друзей. Несмотря на кажущийся хаос, общество, собравшееся здесь, было весьма чётко структурировано: знакомые быстро находили знакомых, образовывали группки и компании по интересам, завязывали новые знакомства и продолжали старые. Исключение, пожалуй, составляли только мы — около часа болтались, не примыкая ни к одной из компаний, лишь время от времени прихватывали закуски и напитки с облетавших гостей подносов. В прочих праздничных затеях Мика принимать участие отказался наотрез, объясняя, что не собирается подвергать свою психику дополнительному давлению. Ну да, и разыгрывавшиеся в разных концах залов жанровые сценки на тему «праздника урожая» из разных культур Земли, и народные, основательно забытые нами танцы, требовали применения психоинжекторов, которые получали все желающие тут же, на месте. Хотя какая в том опасность — совершенно безобидное развлечение.

Кеми обнаружилась во внутреннем дворе театра. Здесь бродила всё та же светская публика, но уже не по иллюзорным декорациям, а среди вполне настоящих деревьев, между которыми в тщательно продуманном беспорядке были расставлены жаровни с живым огнём. Центр площадки занимало гигантское соломенное чучело виде… гм, дракона?

— А это не слишком? — спросила я у подошедшей к нам Кеми. Она только безразлично пожала плечами:

— Похоже, за то время пока мы безвылазно сидели на орбите, здесь набрало обороты движение традиционалистов, выступающих за возвращение к истинным земным корням нашей культуры. Солеране, по умолчанию, признаны главными виновниками того, что мы от них отошли.

Я всмотрелась в силуэт соломенного дракона, подготовленного к сожжению, и невольно иронично улыбнулась. Кого мы там увидим, если уж действительно докопаться до корней этой самой культуры? Отшельнику бы эта шутка точно понравилась.

— А я бы лучше обеспокоился, — начал довольно нервно субъект, отделившийся от той же группки, в которой раньше находилась Кеми и подошедший к нам вслед за ней, — как солеране воспримут эту инсталляцию.

— Зря беспокоитесь, — ему ответил вынырнувший откуда-то из темноты парень, — им всё это, — он оглядел соломенную скульптуру, — ну, в общем безразлично.

— Дэн? — спросил Мика, настороженно вглядываясь в незнакомца. Парень как парень светлые волосы, лежащие небрежной шапкой, закрывают уши, зелёные, очень яркие глаза с вертикальным зрачком и хвост, почти такой же длинный как мой, только чешуйчатый.

— Микаэль, — тот кивнул и протянул руку для рукопожатия. Похоже они знакомы. И, похоже, довольно давно не виделись, мне показалось, что Мика с трудом узнал этого персонажа.

— Высокомерные ублюдки, — нервно дёрнул лицом непредставившийся.

— Скорее снисходительные мудрецы, — высказала я свою точку зрения.

— Это очень, очень распространённое заблуждение, — незнакомец помахал длинным указательным пальцем прямо перед моим носом. Я отшатнулась. Не люблю, когда чужаки вторгаются в моё личное пространство. — Эти древние ящеры весьма ловко притворяются космическими покровителями человечества…

— Кто такой? — тихонько шепнула я на ухо Кеми.

— Герхард Льюис, психокинематик, — так же тихо ответила она.

— …на самом деле, массированный контакт с ними привёл к обеднению, я бы даже сказал растворению человеческой культуры. К культуроциду. Ведь посмотрите, что у нас осталось своего? Язык, и тот уже солеранский.

— Что поделать, если человечество за всю свою историю так и не смогло создать единый язык, а признание всеобщим одного национального, вызывало негативную реакцию среди представителей других этносов. Солеранский в такой ситуации — неплохая альтернатива, — заметил Мика. Мысль не блещущая оригинальностью, но в качестве контраргумента сгодится.

— О каких альтернативах может идти речь, если молодёжь уже общается исключительно на солеранском?! Многие не знают даже разговорных вариантов земных языков, я уж не говорю о классическом, литературном их варианте, — мутноватые глаза немолодого уже мужчины налились внутренним светом, и вообще весь он выпрямился, став даже как-то значительней. Ух, похоже, нам достался оппонент из породы крестоносцев.

— Ненужное — отмирает, — с гипертрофированным безразличием возразила Кеми. — Это характерно как для биологических систем, так и для социальных.

— Но самоинденитификация…

— Не пострадает, — перебила его Кеми (похоже, этот субъект надоел ей ещё раньше) — биологически, люди они и есть люди. К тому же, сейчас не происходит ничего особенно оригинального. Всё это уже было и не раз. Так ли давно сформировалась единая земная культура? А сколько мелких субкультур было при этом растворено или поглощено?

— Вот! Вот яркий пример безразличия современной молодёжи… — он опять не договорил, так как в разговор вступил Микин приятель, который до сих пор молчал и только переводил взгляд с одного на другого.

— Всё это на самом деле ерунда, — он резко взмахнул рукой, как будто отметая что-то. — Никто особенно не пострадал от того, что исчезли такие традиционные навыки как охота с луком и стрелами, приготовление пищи на открытом огне или, допустим, какие-то религиозные церемонии, со всем комплексом обычаев и традиций связанных с этим. Незачем современному человеку разбираться в стандартных размерах одежды позапрошлого века, если существует свободное моделирование одежды и не под какой-то условный стандарт, а конкретно под вашу фигуру. И многое другое, что стало просто не нужно, а со временем отсеялись и кое-какие действия, закреплённые в ритуалах, изначальный смысл которых был утрачен, но которые мы привыкли воспринимать как часть своей культуры. Как сейчас уходит в историю традиционный брак.

— А что же тогда не ерунда?! — взвился Герхард Льюис, который, похоже, услышал только первую фразу и совершенно не воспринял всё остальное.

— Исчезновение науки как таковой.

— Это ещё что за мрачноглупости? — вот теперь уже не понарошку включилась в разговор Кеми.

— Мрачно — да, но не глупости. С тех пор как после Контакта мы получили доступ ко всему багажу знаний солеранской науки, отпала необходимость проводить какие-то собственные исследования. Зачем? Ведь всё это уже есть, нужно только хорошенько поискать.

— Перегибаешь палку. Всё, что там найдётся ещё нужно приспособить под современные земные реалии, — Кеми уставилась собеседнику прямо в глаза.

— О, я не говорю о прикладниках, они-то как раз процветают, но фундаментальной наукой уже десятилетия никто не занимается. И как следствие утрачены не просто отдельные направления, но целые научные школы, чтобы восстановить которые понадобится не одно поколение самостоятельно мыслящих учёных.

— Да и это тоже закономерно. Прежде чем отправляться на поиски чего-то своего, нужно сначала переварить то, что у нас уже есть, — Кеми пожала плечами и сделала шаг в сторону, Дэн, как привязанный последовал за ней. Кажется, эти двое перешли в приватный режим общения. И настолько эмоциональный, что даже не верится, что разговор идёт всего лишь о таких умозрительных вещах как судьбы науки и цивилизации. О, не мне одной так показалось — от группы солидных людей, в которой, кажется, мелькали лица родителей Кеми, отделился Хаани-нани и направился на помощь нашей общей подруге. Арктоимянин, кстати, так и продолжал красоваться в своей бесформенной хламиде, лишь слегка декорированной жёлтыми кленовыми листьями. Интересно, чья креативная мысль поработала? Теперь он стал похож не просто на человека, не следящего за своей внешностью, но ещё и время от времени ночующего на улице в кучах сухих листьев.

— Как-то его здесь слишком спокойно приняли, — склонилась я к Мике. — А я-то надеялась на какое-нибудь любопытное зрелище.

— В любом другом месте так бы и было, а здесь большинство просто считает, что это не слишком попавшая в тему маска. Или наоборот, слишком попавшая. Кто там у нас есть из мифологических существ зелёный и с такой сумасшедшей причёской?

Я промолчала. Гораздо интереснее было наблюдать за разыгрывавшейся пантомимой, чем рассуждать о том, в чём я практически не разбираюсь. Хаани-нани по человеческому обычаю положил ладонь Кеми на сгиб своего локтя и попытался увести ее из компании Дэна, но был жёстко остановлен, и развёрнут лицом к лицу.

— О, мой однокашник признал в нашем госте натурального инопланетника, — прокомментировал Мика.

Кеми сказала Дэну что-то резкое, а потом перешла на тон увещевающий. Между тем, пока она на него не смотрела, Хаани-нани вспушил свои тентакли в имитации угрожающего солеранского жеста. В ответ на это шевелюра Дэна сама собой чуть приподнялась, сложилась в эдакие своеобразные ленты-перья, потом встопорщилась в чисто драконьем жесте агрессивного отрицания. Вот уж чего не видит отвернувшийся Герхард Люис, была бы у него настоящая, ненадуманная иллюстрация проникновения солеренской культуры в человеческие обычаи.

Так, а о чём таком мне эта сцена напомнила? Нет, сейчас точно не вспомню. Не поздним вечером, почти ночью, и не после пяти слабоалкогольных коктейлей. Между тем, вторая ладонь Кеми пристроилась уже на локте Дэна (оба рослых кавалера получили прекрасную возможность обмениваться недружелюбными взглядами поверх головы Кеми, которая и так была невелика ростом, а уж на фоне своих спутников и вовсе казалась крошечной) и вся троица удалилась в ночной сумрак.

— Вот теперь я вижу, как по-идиотски я выглядел, когда начал ревновать тебя к драконам, — сказал Мика, провожая взглядом экзотическую компанию, состоящую из Кеми, его приятеля и арктоимянина. Я счастливо улыбнулась — мне эти воспоминания не казались неприятными.

С громким треском разломилась прогоревшая ветка и, подняв тучу искр, упала в костёр. Я зябко поёжилась и поплотнее закуталась в плед, ранее сдёрнутый с Микиной постели. Когда встречаешь рассвет на природе, становится как никогда очевидно удобство самоходного летающего дома — там почти всегда можно обнаружить срочно необходимые вещи. Мика привстал с места и подкинул в огонь одну из последних оставшихся у нас коряг. Он тёр слипающиеся глаза, встряхивал ушами, разгоняя зевоту, но тоже не пытался уйти спать. Слишком хороша была ночь в лесу у самого берега водохранилища, на котором мы отдыхали сегодня днём, чтобы тратить её на сон. Особенно по контрасту с шумом и гамом Осеннего Бала (почему он назван именно Балом я так и не поняла, — в ходу там были исключительно народные танцы). Особенно если учесть, что во время сожжения соломенного чучела к нам подошла пара импозантных мужчин (условно) азиатского и латиноамериканского типа внешности, в которых я с некоторым напряжением признала обоих Микиных родителей. Они одинаково церемонно раскланялись и со мной и с собственным сыном и выразили желание видеть его у себя. Что же касается меня, мне также было высказано желание познакомиться с моей семьёй. Почему-то оно показалось мне угрожающим. И зря я, наверное, высказала эту мысль вслух, а заодно и соображения по поводу неспособности таких несимпатичных субъектов дать своему ребёнку нормальное воспитание, но в этом были виновата исключительно та последняя пара бокалов шипучки, которую я выцедила непосредственно перед встречей. Хорошо хоть Мика это понял и не стал сильно обижаться, зато принялся перечислять преимущества собственного образования, в число которых затесалась «способность некоторое время выживать вне антропогенной среды». Слово за слово и вот мы уже в лесу, а в котелке (припрятанном нашими предшественниками под валежником) булькает что-то вроде грибного супа. Кстати ничего так получилось, вполне съедобно.

— Может пойти уже спать? — я спрятала в плече широкий зевок.

— Невежливо будет. У нас всё-таки гости, — Мика развернул, на сколько можно назад длинные уши и довернул кончики так, что они смотрели точно ему за спину.

— А к нам кто-то пришёл? — я развернулась в ту же сторону. От толстого, прямого как корабельная мачта соснового ствола отделилась тень и шагнула к освещённому кругу. Блики огня тускло прошлись по матовой, зеленовато-серой чешуе.

18

— Не помешаю? — с антропоморфного тела стекла чешуя, и наш пришелец оказался всего лишь Дэном — старым Микиным знакомцем. Он присел на корточки рядом с нами и вытянул руки к огню. Да, в промозглой сырости раннего утра, когда едва проснувшийся ветер доносит с близкого водохранилища лёгкий тинный запах, огонь — главный друг человека.

— Да нет, — Мика поправил неаккуратно лежащее в костре бревно — вверх взвился ещё один сноп искр. — У тебя что-то срочное? Не просто же так ты нас разыскивал, я ведь немало сделал, чтобы на несколько часов исчезнуть со всех «радаров».

— Тогда нужно было и место совсем уж дикое выбирать, а не одну из стоянок тренировочного базового лагеря, — хмыкнул Дэн, не отводя глаз от огня.

Я оглянулась по сторонам: аккуратное кострище с «рогатками» для подвешивания над огнём разнообразных ёмкостей (у кого что в хозяйстве найдётся), деревянный навес и пара ошкуренных брёвен — обычная туристическая стоянка. Да разве что ещё наш трейлер, аккуратно вписанный между двух монументальных сосен.

— На туристических картах она не обозначена, — пояснил Мика, заметивший моё недоумение.

— Мне уйти? Чтобы вы могли спокойно посекретничать, — спросила я, решив, что мешаю начать серьёзный разговор.

— Не надо, — Дэн характерным жестом встряхнул головой и волосы, до сих пор свободно лежавшие опять собрались в ленты-перья. Чешуя, вот эта грива…, а не имеем ли мы сейчас дело с одной из тех подделок под дракона, которых видели на Изнанке станции? Что-то я резко начала соображать. Наверное, смена климата виновата. Я искоса взглянула на Мика — он был совершенно спокоен, а значит и мне особо беспокоиться не о чем. — Разговор касается вас обоих, поскольку оба вы присутствовали при интересующих меня событиях. Собственно я и на приёме к вам подошёл с этой целью, а потом… отвлёкся.

Угу-угу, видели мы, как и на кого, он отвлёкся.

— Так, не тяни кота за хвост. В чём дело?

— Меня интересует только один вопрос: куда вы дели Зайна? — голос Дэна приобрёл невиданный до селе объём и глубину. Такой голос хотелось слушать, такому человеку хотелось верить, на его вопросы хотелось отвечать честно и без утайки. Непременно бы всё рассказала и во всём призналась, если бы хотя бы имела представление, о чём идёт речь. А на Мика, кажется, он особого впечатления не произвёл, мой зайчик продолжал отвечать всё тем же сонно-ленивым голосом:

— А куда мы его могли деть? Я его в последний раз видел лет десять, если не больше, назад, — он только слегка удивился.

— В последний раз ты его видел чуть меньше месяца назад на пересадочной станции, когда поймал и передал в руки СБ, — поправил его Дэн.

— Так это был он? Не узнал в этой шкуре. И что ты хочешь от меня узнать? Я его дальнейшей судьбой не распоряжался.

— Но что с ним случилось дальше, ты знаешь?

— Примерно. Сам понимаешь, с врачами обычно оперативной следственной информацией не делятся, но из того, о чём нам проговорился Геран Гржевский можно заключить, что его отправили назад, на Землю, в расположение части.

— Да? Однако к нам он не прибыл, и мы вообще не имеем представления, куда он мог подеваться. У тебя нет никаких предположений на этот счёт? — Дэн бросил на Мика острый, испытывающий взгляд. После секундного размышления тот ответил:

— Разве что предположить. Может быть, его дело ещё не закончено, и он отправился к тем драконам, с которыми шастал по Изнанке, и которые потом в течение шести дней изображали у нас солеранскую комиссию.

Я с подозрением заглянула в котелок, по стенкам которого были размазаны остатки похлёбки из собранных тут же на месте, нескольких грибочков. Пара подберёзовиков, штук пять сыроежек — это если верить Мике, но кто его знает, может, среди них затесался особо ядрёный мухоморчик? А то с чего вдруг такие глюки? Или это специальная деза для потенциального противника? В общем, пока молчу, не вмешиваюсь. И ведь странное дело, по идее должна была бы испытывать к этому горе-диверсанту что-то вроде неприязни или хотя бы настороженности, а ничего кроме любопытства так и не проснулось.

— Какие драконы? — Дэн настолько растерялся, что даже сбился со своего завораживающего тона.

— Я же сказал: те четверо, которые проверяли устойчивость работы станции. Я так понимаю, что делали они это в два этапа: сначала тайком попытались помешать её работе, потом уже явились лично.

— Что за чушь ты несёшь?! Ты что, уже настолько потерял навыки, что не способен дракона отличить от человека? МЫ там у вас были, наша боевая пятёрка и конкретно я в том числе.

— Но я же точно помню… драконы, — Мика бросил на меня растерянный взгляд, под которым у меня оборвалось сердце. Значит, это он не дурачится, а вполне серьёзно? Тем более, какой смысл, если фигурант сам во всём сознался.

— Я, конечно не так чтобы сильно разбиралась в драконьем геноморфинге и не вполне уверенно отличаю настоящего дракона от поддельного, но то, что тогда мы встретили не Сааша-Ши, Йёрри-Ра, Нени-Ро и Хон-Хо — это точно. Да и сам ты очень уверенно заявлял, что те диверсанты — люди. И даже рассказал и показал в чём отличие.

— Было такое, — Мика с силой потёр лицо, прошёлся по волосам, наклонил уши и провёл ладонями по всей их длине. — Как рассказывал — помню и ещё почему-то точно помню, что там были драконы и не любые, а именно конкретные. Мне так и видятся их ухмыляющиеся морды. Но при этом я не врал ни когда объяснял тебе, ни когда давал показания в СБ.

— Ложные воспоминания? Тогда подожди вспоминать, а то воображение достроит все несоответствия, — мгновенно насторожился Дэн.

Мика, не говоря ни слова, поднялся, забежал на минуту в трейлер и вышел оттуда уже с электронным блокнотом в руках, подсел поближе к огню и принялся что-то записывать, аккуратно выставляя пункты и подпункты. У него было своё мнение, что и в каком порядке следует делать. Я хотела через плечо понаблюдать, что же он такое сочиняет, но меня отвлёк голос Дэна:

— А вы не откажетесь ответить на пару вопросов?

— Только если вы в ответ тоже кое-чем поделитесь, — не то чтобы я рассчитывала что-то эдакое узнать, просто в лом было, как послушной девочке, выкладывать всё что знаю серьёзному дяденьке.

— Кое-чем, — он согласно кивнул. — Так что там у вас было?

Я начала обстоятельно и подробно пересказывать наши приключения и даже не столько для Дэна, сколько для внимательно и настороженно прислушивавшегося Мика, список которого по мере моего рассказа обрастал линиями, кружочками и стрелочками и прочими условными обозначениями. Так подробно, со всеми обоснованиями, причинами и следствиями наших действий я, кажется, ещё ни разу не вспоминала эту историю. И даже дальше, всё, что предшествовало этому моменту, включая и драконью инспекцию, и наше странное путешествие на Землю. Когда я замолчала, Мика ещё с полминуты изучал свои записи, а потом решительно кивнул и произнёс:

— Кажется, я нашёл точку расхождения. Где-то именно на космокатере, во время путешествия на Землю я и приобрёл ложные воспоминания. Только вот как?

— Шум, — глаза Дэна азартно блеснули. — Тот неструктурированный белый шум, о котором говорила Тайриша, мог содержать гипномнемоны — самовнедряющиеся воспоминания. Запрещённая технология, между прочим. И выполненная довольно топорно. По идее объект, даже если ему об этом сказать, не может отличить истинные воспоминания от внушённых, потому как собственное воображение через некоторое время восполняет пробелы и достраивает непротиворечивую картину мира. Вот если бы кто-то из вас догадался сделать запись, потом можно было бы разложить её на составляющие и выяснить точно, что там содержалось.

Дэн вскинул голову и уставился неподвижным, змеиным взглядом на краешек восходящего над водохранилищем солнца и можно было бы решить, что всё то, что он до сих пор говорил для него не более чем интересная логическая задачка, если бы не нервно сжавшиеся руки. Кажется, я даже услышала, как хрустнули косточки.

— Есть запись, — Мика постучал пальцем по своему браслету-напульснику. — Я её выставил работать в фоновом режиме, как только понял, что происходит что-то странное. Осталось решить, кто будет заниматься расшифровкой потому как у меня ни соответствующих знаний, ни подходящего оборудования нет.

— У нас на базе всё есть, — тут же отреагировал Дэн.

— У вас на базе творится, чёрт знает что! — нервно отозвался Мика. — вот скажи мне, за каким хреном вы попёрлись на станцию с какой-то дурацкой гуманитарной диверсией?!

— И заодно уж, раз об этом зашла речь, — встряла я со своими уточнениями, — кем была санкционирована эта акция?

— Официально — никем. Считается, что это как бы наша личная инициатива, — Дэн пожал плечами.

— Вы что там, каннабисом укурились или под депортацию попасть захотелось? — взвился Мика.

— Ты же знаешь, нам по ходу службы часто приходится действовать самостоятельно, не дожидаясь инструкций.

— Это не тот случай — одно дело когда приходится быстро принимать решение в оперативной обстановке и совсем другое, когда акция заранее спланирована. К тому же, на этот раз вы действовали против своих. Это как понимать надо?

— Ну, видишь ли, ели бы она завершилась успехом, бумаги нам задним числом подмахнули бы. Просто при нынешней политической обстановке наши командиры не могли бы официально отдать нам такой приказ.

— А неофициально, значит, могли?! — мой доктор прямо кипел.

— А неофициально у нас был выбор: или аккуратная диверсия, или допустить разрастание сферы влияния селеранско-земной общности.

— Занятная фразочка, — я в задумчивости прикусила губу. — Очень на драконий официальный язык похоже.

— А это как раз он и есть. Это была цитата из последнего проекта соглашения Солерана с Землёй.

— Ну и что такого страшного, что вы так возбудились и полезли творить глупости? — я действительно не поняла, в чём тут трагедия.

— Не понимаешь? А ты, кажется, любишь драконов и даже приятельствуешь с одним из них. Ну, так вот, далеко не всем нравится, что из людей мы постепенно превращаемся во второсортных ящеров.

— Откуда такие странные выводы? Нет, про их язык, который постепенно для нас становится родным, я уже слышала, и не считаю это такой уж большой трагедией. Как и утрату научных школ. Одно-два поколения учёных и они снова возникнут. Мы же сейчас не разучились думать, не деградировали, а просто осваиваем свалившееся на нас информационное богатство. Освоим и пойдём дальше.

— Спорное утверждение, но я совсем не об этом. И я даже не буду упоминать моду на солеранское искусство, религию, философию и мировоззрение вообще. Мы даже физически превращаемся в рептилий.

Для наглядности, он вновь покрылся тонкой зеленовато-серой чешуёй, вспушил волосы на минуту ставшие гривой и выразительно уставился на меня зелёными глазами с тонкой прорезью вертикального зрачка. Всё равно на дракона не похож. Черты лица не те. И вообще… Они другие.

— Аргумент понятен. А сколько в процентном соотношении таких как ты из общего числа жителей Земли?

— Пока небольшой. Но рептильные гены считаются весьма престижными и их популярность постоянно растёт. Эдак мы скоро исчезнем как вид, а если на Землю хлынут толпы драконов, разумеется с чисто мирными целями, этот процесс многократно ускорится.

— Чепуха какая-то. Во-первых, игры с генами начались задолго до первого Контакта, во-вторых, как ты выразился рептильные гены популярны не из-за какой-нибудь дурацкой моды, а потому что открывают человеку массу новых возможностей. Да и зачем бы драконам это понадобилось? Делать из уникального самобытного мира недоколонию недодраконов — это как то не соответствует моему представлению о них. И почему вы вообще решили, что в документе идёт речь именно о таком варианте развития событий?

— А о чём ещё, по-твоему, там может идти речь?

— О строительстве и передаче под контроль людей ещё одной пересадочной станции, — для меня, с учётом всего того что я знала, это было очевидно.

Повисла долгая пауза. Микин старинный приятель напряжённо вглядывался в моё лицо, стараясь по нему что-то прочесть. Можно было почти услышать, как крутятся вёрткими шестерёнками в его голове мысли.

— Это точно? Откуда информация?

— От Отшельника, это…

— Я знаю кто это такой. Он что, прямо так и сказал? Без обиняков и иносказаний?

— Понятия не имею, с ним на эту тему разговаривала не я, а мой папа. Но вообще-то это логично. Если собираются строить новую станцию, не помешает узнать поподробней насколько хорошо функционирует старая. А если речь всё-таки идёт о культурной экспансии, то при чём здесь пересадочная станция? Как вам это всё объясняли?

— Как-то так, — Дэн встряхнул пушистой гривой и в задумчивости помассировал нижнюю челюсть. — Нашу операцию с прибытием солеранской комиссии вообще не связывали, разве что они вполне годились как прикрытие, если нас кто-то заметит. Нашей задачей было ограничение функциональности станции и установление дублирующего земного контроля над некоторыми её узлами. И вообще, в подробности как должна функционировать вся схема нас не посвящали.

— Бред какой-то. Тех действий, что вы совершали, вполне хватило бы для временно дестабилизации её работы, но ни как не для контроля, — это уже не смог смолчать Мика.

— Не знаю, я не эксперт по солеранским технологиям.

— Я тоже не эксперт, но достаточно долго жил и работал на станции, чтобы начать кое в чём разбираться. Но это всё лирика. Что случилось, то уже случилось и нам бы сейчас не виноватого искать, а решить что делать, в частности, с моей памятью.

— Извини, — Дэн кривовато усмехнулся и развёл руками. — Я с тобой не согласен. Прежде чем творить что попало надо понять что вокруг нас и с нами происходит и с кем и против кого можно дружить.

— Точно нельзя дружить с теми, кто вас так здорово напарил, — мне казалось, это очевидно.

— Всё не так просто. Видишь ли, напрямую нас никто не обманывал. Вокруг нас, как я теперь начинаю понимать, создали многоэлементное облако дезинформации. Это когда вам как бы случайно подбрасывают кусочки текстовой, визуальной, слуховой и прочей информации, вроде бы на первый взгляд не связанной друг с другом, но постепенно складывающейся в единую картину. И здесь нужно разобраться, кто это делал намеренно, а кого просто просчитали и включили в схему в качестве пассивного элемента. И я всё это проверю, — Дэн не изменил ни голоса, ни позы, но от его фигуры повеяло ощутимой угрозой. — И то, что вы сообщили по поводу строительства новой станции тоже. Где её планируют разместить?

— Точно не знаю, но вроде бы где-то в том секторе, где у нас находятся основные колонии, — знала бы что это важно, расспросила бы папу или Отшельника поподробней. Но чего теперь уж.

Дэн замер в совершенной неподвижности на очень долгую секунду, а потом его фигура словно размазалась в пространстве. А через секунду исчезло и размытое серо-зелёное пятно. Никогда бы не подумала, что можно настолько быстро двигаться. Я обернулась к Мике, мол, это нормально? Он кивнул.

— Наверное, что-то очень сильно совпало. Побежал проверять. С ним и в детстве нечто подобное случалось, только выглядело не так зрелищно.

— А кто он такой вообще? — я поднялась и начала сворачивать плед. Понятно ведь уже, что закончился наш отдых на природе. — И что это за фокусы с голосом? Это какой-то способ воздействия на психику?

— Он один из тех ребят, с которыми я учился в детском военно-спортивном лагере. Даже дружили, наверное. И я так понимаю, что сейчас он входит в одну из тех групп быстрого реагирования по борьбе с инопланетной инфильтрацией, о которых я тебе рассказывал. Опять же предположительно, подкласс «следователь». Полноценными расследованиями они, конечно, не занимаются, но в группе обязательно есть хоть один человек, в обязанность которого входят поиск, систематизация и первичная обработка данных. В том числе и при работе с людьми. Люди — важный источник информации. И как можно без использования каких-то таких фокусов добиться честных ответов на вопросы, если время поджимает? А на нас он, скорее всего, стал испытывать свои способности чисто автоматически, как при любом опросе важных свидетелей. У профессионалов это часто выходит рефлекторно.

— Тоже мне, профессионалы! — я пренебрежительно фыркнула. — Взяли их и развели как маленьких.

— Не надо так. — Мика мягко положил руки мне на плечи — я отпустила плед, который вместо того чтобы аккуратно свернуть, нервно скомкала. — Разводили их наверняка тоже профессионалы в своём деле. Да к тому же эти ребята очень часто действуя автономно, оказываются выключенными из общего инфопотока. Но всё равно дураки. Не нужно было действовать без прямого приказа, руководствуясь намёками. Хоть они и привыкли самостоятельно принимать решения и за себя и за других, но здесь оказалась задачка явно не их уровня, и вообще вне их компетенции.

— Как далеко до дома твоих отцов? — сменила я тему. Мне было обидно, что всё так нескладно получилось, и наверняка ведь пострадали неплохие в своей основе люди. Так что лучше переключимся на решение практических задач.

— А зачем тебе они?

— Затем, что какими бы своеобразными людьми не были твои родители, играть против тебя они не будут. Не в клинику же обращаться с твоей ложной памятью. А они, если сами ничего не смогут сделать, то помогут разобраться, к кому обращаться безопасно.

— Есть проблема, — Мика остановился не донеся до ухоронки чисто отмытый котелок. — Как ты уже упоминала, люди они крайне своеобразные…

— И? — поторопила я. Что-то мне кажется, что мой доктор просто побаивается своих грозных предков. Или чего-то опасается. Чего-то такого, иррационального.

— И помнишь, они выразили желание познакомиться с твоей семьёй? Так вот чтобы достичь взаимопонимания, проще выполнить это их требование. А я как-то не представляю ни твою маму, ни отца в обществе своих предков.

— У меня ещё сестра есть, — напомнила я.

— Впутывать ребёнка в то непонятно что, которое вокруг нас творится? Я даже ночёвку сегодня устроил подальше от цивилизации и от гражданских и прочих непричастных.

— Думаешь всё настолько серьёзно? Тогда точно нужно немедленно отправляться к ним. Уж как-нибудь разберёмся с вашими сложными взаимоотношениями. Так куда летим? — я резво запрыгнула в трейлер, Мика за мной следом и машина плавно поднялась вверх, осторожно выплывая из-под сени деревьев.

— Да, здесь недалеко, — он широко и сладко зевнул. — К соседнему континенту только перелететь. Берег Чесапикского залива. И знаешь, мне понравилась идея натравить твою мелкую на моих отцов. Пусть тоже попробуют поотвечать на вопросы, что и зачем у них выросло. А то знаешь, взрослому человеку такое спрашивать вроде как неприлично, а ребёнку всё с рук сойдёт.

— Это ты о чём? — я оценивающе глянула на моего доктора. Вроде ничего так, симпатичное нечто выросло у его отцов.

— Я о геноформах, которыми она меня вчера, нет, уже позавчера пытала. Вот пусть попробует объяснить папа Джентано зачем ему в бровях вибриссы, а папа Куан — какие есть дополнительные функции у мигательной перепонки.

— Кстати, о дополнительных функциях. Объясни мне, зачем было генетикам создавать, а родителям заказывать подделки под драконов? Это я о твоих приятелях, если ты не понял. Не могли же их настольно заранее, за десятки лет готовить к этой диверсии?

— Нет, конечно. Большая часть геноморф имеет чисто практическую пользу. Это, во-первых. А во-вторых, насколько я знаю, им по ходу службы часто приходится притворяться солеранами. Потому как одно дело, когда покинуть планету приказывает человек и совсем другое — дракон. Инопланетники в основной своей массе тоже не слишком хорошо разбираются в особенностях строения драконьих тел. Правда, с каждым поколением эта подделка становится всё совершеннее. Недаром нашим парням начали приходить в головы опасения и вовсе утратить человеческий облик. И кто-то этим хорошо воспользовался.

Чуть было поднявшееся настроение, когда я представила Микиных важных отцов и мою сестрёнку, выпытывающую у них особенности геномодификаций, опять испортилось. Наверное, я просто спать хочу, всё-таки уже сутки как бодрствую. Высказала эту мысль вслух и пошла в жилой отсек устраивать лежбище. А минут через десять ко мне присоединился, доверивший управление автоматике, Мика.

19

Времени выспаться хватило еле-еле, так как на месте мы были уже спустя пять часов полёта. Спасибо бортовому компу, что разбудил хоть чуть-чуть заранее, чтобы не пришлось демонстрировать всем и каждому свою заспанную мордашку. Правда толку с этого… Ни чая, ни кофе, ни даже бодрящих таблеточек в хозяйстве у Мика не оказалось. У него вообще ничего кроме воды не было — слишком долго жилой модуль не подключался к общественной системе снабжения. Хотя наличие воды — уже плюс. Поплескала ею на лицо — почти проснулась.

А домик Микиных родителей оказался совсем небольшим. С компактностью современного модульного жилья, конечно, не сравнить, но я его себе представляла намного массивней и несуразней. Когда-то наши предки умели угрохать массу полезного жилого пространства, не пойми на что. Вот, к примеру, на мебель, которая продолжает стоять на определённом месте, даже когда в данный момент совсем не нужна, а оттого и жилища у них занимали гораздо больше места, чем это объективно необходимо. Но этот конкретный пример сельского зодчества выглядел крайне уютно. Одноэтажный коттедж, большие окна которого смотрят прямо на крошечную бухту большого Чесапикского залива, ровная зелёная лужайка заднего двора, на который мы опустились, и выдающийся далеко в воду пирс с привязанной к нему лодкой. Теперь понятно где и как мой дорогой осваивал навыки рыбной ловли. Сам же Мика с довольно отстранённым видом разглядывал эту идиллическую картину. Я осторожно тронула его за руку — успеет ещё насладиться воспоминаниями детства, а сейчас будет очень неловко, если хозяева застанут нас на пороге.

Ни постучаться, ни ещё как объявить мы не успели — стоило нам только ступить на крыльцо задней двери, как она распахнулась, и на пороге показался один из отцов Мика. Тот, что выглядел как настоящий латинос, если не приглядываться подробней. А если приглядеться, то уже несколько поколений землян на «настоящих» не тянут.

— Гм, сын, ты бы хоть предупредил, что приедешь и не один, а с девушкой, — он переступил с ноги на ногу босыми стопами. Ну не готовился человек к приёму гостей, вот даже одет был в какое-то не пойми что, вида крайне неофициального, но, очевидно, удобное. Мой папа тоже в чём-то подобном по дому ползает. Повисло почти материально ощутимое чувство неловкости. Мика кривовато улыбнулся, глядя отцу в глаза.

— Я бы может, и предупредил, да не хотелось сообщать о своих планах куче постороннего народа.

— А до твоих перемещений есть кому-то дело? — он слегка удивился, но отступил, пропуская нас внутрь.

— Есть подозрение, что есть.

Помещение, в котором мы очутились, наверное, когда-то называлось гостиной (по крайней мере, именно это слово встречалось мне в литературе). Ну а для чего ещё кроме отдыха и приёма гостей может быть предназначена комната, в которой кроме медиацентра у одной из стен, стола со стульями по центру и разнокалиберных диванов и кресел вдоль остальных вертикальных поверхностей больше ничего нет? Пока я разглядывала интерьер, разговор отца и сына перешёл в практическое русло.

— У тебя серьёзные проблемы?

— У нас.

— Ты что, в свои неприятности ещё и свою девушку втянул?

— Будет точнее сказать, что они случились с нами одновременно, — не смогла смолчать я.

— Но на Изнанку тебя потащил именно я, — попробовал поискать истину завиноватившийся Мика. Вот же странным образом, бывает, действуют на повзрослевших детей родители — пробуждают весь комплекс вины и страхов, казалось бы уже давно забытых и похороненных под грузом забот взрослой жизни.

— Травить меня пробовали ещё до того. Так что не приписывай все «заслуги» себе.

— Но тот сеанс внушения, который мы пережили на космокатере, был прямым следствием путешествия на Изнанку.

— Но и пострадал тогда только ты, а я заткнула уши и даже не поняла, что с нами должно было что-то особенное произойти.

— Так, давайте по порядку, — от дверного проёма, ведущего во внутренние помещения дома, отделилась высокая тонкая фигура. Второй Микин отец кивком поздоровался с нами и выжидательно уставился, ожидая более толкового объяснения. И когда только успел появиться? — И совершенно не обязательно делать это стоя. Присаживайтесь, — он кивнул на стулья с высокими спинками, расставленными вокруг стола. Основательные, массивные, они производили впечатление сделанных из натурального дерева. Хотя сейчас пластики настолько искусно имитируют что угодно, что не вдруг отличишь. Нет, всё-таки деревянные: тяжеленные и мономорфные. Неудобные. Как-то я не привыкла к тому, что мебель не подстраивается под форму моего тела, а тут хвост некуда девать, приходится наклоняться вперёд и опираться локтями о столешницу, хотя поза получается несколько развязная. Интересно, как хозяева-то с этим справляются? Джентано расслабленно откинулся на спинку стула, а Куан сидит прямо, словно шест проглотив.

— Началось всё с известия, что на станцию вскоре прибудет солеранская комиссия, — набрав в грудь побольше воздуха, начал Мика. — Помните, как в классической комедии: «К нам едет ревизор!».

— Нет, немного раньше этого, — перебила его я. — Ты к этому касательства не имел, а потому не заметил. Началось с того, что в приёмных кабинах для инопланетников живущих в средах сильно отличающихся от стандартной земной, стали слетать автоматические настройки, чего раньше никогда не случалось. Первый случай мы проворонили, но потом стали проверять тщательнее, и больше эксцессов не происходило. Примерно в то же время мне неизвестно от кого начали приходить открытки с комплиментами и мелкие сувениры. Точнее, я думала, что их мне посылает Микаэль, а потому спокойно принимала…

Рассказ потёк размерено и плавно. Ну, ещё бы! Всего несколько часов назад я пересказывала всё то же самое для совсем другого слушателя. Где-то на эпизоде с цветами-симбионтами ко мне присоединился Мика. И кстати, добавил, что согласно проведённому станционной СБ исследованию, в присланных мне конфетках содержался тот же яд, что и в цветах, только в меньшей концентрации. А я и не знала! Понятно теперь почему меня так вырубило, видно те, кто планировал операцию, решили, что доза для меня маловата и основательно её увеличили. Кто же подумает, что нормальная девушка откажется от шоколадки?! О путешествии на Изнанку, по понятным причинам, рассказывала я одна, Мика сосредоточенно отмалчивался, и перехватил повествование, только когда дело дошло до путешествия на Землю. Лица его отцов становились всё более напряжёнными и, как ни странно похожими друг на друга. Давно замечала, что люди много лет прожившие бок о бок становятся похожи не только манерами и привычками, но и внешне. Но это так, лирическое отступление. На самом деле слушали они не молча, всё время перебивали и требовали уточнений, и я бы, наверное, язык бы себе об зубы оббила, если бы отдувалась одна. Но всё равно, этот допрос был крайне утомительным, и закончился только через несколько часов, когда за окном окончательно стемнело. Я украдкой зевнула. Как же просто было на станции — день равный стандартному среднеземному и никаких тебе проблем со сменой часовых поясов.

— Ты точно уверен, что там, в технико-хозяйственной зоне станции вам не встретились настоящие драконы?

— Ну, как я могу быть в чём-то уверенным с моей-то кривой памятью?! — Мика даже вскочил и всплеснул руками от возмущения.

— Это точно были не те драконы, которые потом прибыли на станцию с проверкой, — вставила я. — Да и Дэн выразился вполне конкретно.

— Какой именно Дэн? — тут же переспросил Куан.

— Дэниэль Киховски, — уточнил Мика. — Я об этом ещё не успел рассказать. Один из тех мальчишек, с которыми я вместе учился, он нашёл нас после вчерашнего приёма.

— Я догадываюсь кто это. Продолжай.

После подробного пересказа разговора с Дэном, повисла недолгая пауза, по окончании которой Джентано раздельно и очень чётко произнёс:

— Гадёныш. Слабо было явиться сюда вместе с вами и отвечать за всё, что натворил!

— Ему и так есть чем заняться, — вступился за приятеля Мика.

— Меня другое настораживает, — Куан тоже встал и прошёлся по Мику оценивающим взглядом. — Технология внедрения гипномнемонов неплохо отработана. Почему же именно на нашем сыне она дала сбой?

— Ничего странного, — тут же возразил Джентано, — будь он в полном сознании, операция по внедрению ложных воспоминаний прошла бы как надо. Но поскольку Мика находился в диапаузе, они не встроились в его память, а наложились поверх, как бы придавив истинные.

— Хочешь сказать, получилось что-то вроде грубой нашлёпки?

— Да. Но мне хотелось бы взглянуть на запись. Она у тебя с собой? — это уже к Мике. Тот безропотно стянул с запястья напульсник и перекинул отцу. — Я в свой кабинет. Минут через двадцать буду.

И ушёл в стенку. Нет, натурально, растворился в светлой деревянной обшивке. Я ещё несколько секунд развлекала хозяев своим озадаченным видом, пока не догадалась, что реальная дверь была просто прикрыта голограммой. И ведь рассказывал же мне Мика о таких вот ловушках-ухоронках, простых, но доставлявших в детстве и ему и соседской ребятне море удовольствия когда те играли в шпионов или казаков-разбойников. Тут ещё, помнится, и отодвигающийся книжный шкаф с «потайной» комнатой за ним должен быть.

— Можно кое-что уточнить? — набралась я наглости обратиться за разъяснениями к Куану. Тот перевёл на меня очень спокойный, практически неподвижный взгляд — от него так и повеяло опасностью. Брр, вот кто змей натуральный, куда уж там нашим мальчикам-дракончикам.

— Вы сказали, что технология наложения гипномнемонов неплохо отработана, как это может быть, если она незаконна?

— Убийство тоже незаконно, — он холодно, недобро усмехнулся, потом продолжил обычным тоном. — Но, тем не менее, суд иногда выносит приговор: «смертная казнь». Здесь тот же случай. Иногда бывает, приходится депортировать человека, обладающего значимой информацией, которая не должна попасть в чужие руки.

Я заподозрила, что мне приоткрыли только самый краешек тайны, но не стала выводить его на чистую воду. Особенно после того, как почувствовала, что Мика аккуратно наступает мне на ногу. Впрочем, и сама бы могла догадаться, что такую удобную технологию наверняка используют в шпионских игрищах. И продолжила спрашивать о другом, о том, что напрямую нас касалось:

— А зачем нас пытались придушить в космокатере? Тогда, перед включением ролика с гипномнемонами.

— Это довольно просто. Во-первых, для того, чтобы понизить сопротивляемость организма. Во-вторых, вы наверняка бы не обратили внимания на чуть слышный звук, приняв его за шум крови в ушах. Это важно. Объект не должен ничего подозревать и, следовательно, сопротивляться внушению.

— И ещё есть кое-какая тонкая биохимия, которая начинает действовать только при понижении кислорода в крови и только в связке с имплантами. На нечиппованного человека не подействует, — дополнил Мика, за что заработал грозный взгляд отца. Видимо информация была из категории «не для всех». — Странно, что я сразу о таком варианте не вспомнил.

— А я? На меня оно не могло подействовать? Может вредоносный эффект проявится попозже? — мне уже не в первый раз приходил в голову этот вопрос, да вот задать его не кому было. А Куан ничего, как начал отвечать на вопросы, разговорился и даже на живого человека стал похож, а не на стату?я желтомраморного.

— Если бы ты просто заткнула уши — не подействовало бы. Звук всё равно передался бы по костям черепа, но ты же там что-то слушала?

— Да. Инструментальную музыку и довольно громко. Мне тогда всё время хотелось отвлечься от травмирующей ситуации и погрузиться в иллюзорный мир. Музыка на это неплохо настраивает.

— Тогда можешь за свою психику особо не опасаться. И у тебя хорошая интуиция, это — Большой Плюс.

— А может, мне просто везёт? — польщено хмыкнула я.

— Тоже не лишнее, — согласно кивнул он.

Пока мы обменивались репликами, Мика успел отойти к медиацентру и начать что-то вбивать в окошке терминала.

— Что ты там…? — обернулся к нему отец.

— От кофе, я думаю, никто не откажется.

— Поздновато уже для стимуляторов.

О, и в этом родительская назидательность проснулась! У них она проявляется как всё тот же пресловутый коленный рефлекс (вот же не идёт из головы сравнение).

— А что, кто-то в этом доме собирается спать? — Микины аккуратные брови поползли вверх. Не дождавшись ответа, он развернулся к окну доставки, показавшемуся из-за раздвижной панели. Неужели всё так быстро? Нам, дома, к примеру, приходится минут по десять ждать доставки заказа, и это в том случае, если в ближайшем кафе есть всё готовое. Хотя этот коттедж наверняка существует в полуавтономном режиме.

Выплывший на антигравитационной подушке подносик аккуратным Микиным толчком был направлен в нашу сторону. Э-хе-хе, мужчины. Антикварная мебель и при этом одноразовые стандартные кофейник и чашки, которые в любом количестве штампует 3D принтер. У меня в обычном жилом модуле и то Домовой наливал чай-кофе в красивую фарфоровую чашечку. А кофе оказался пряным, крепким и горьким настолько, что его едва удалось проглотить. Зато мозги прочистило на раз. А вот Мике даже попробовать его не пришлось: только он устроился поудобней, согрел руки о чашку и втянул носом привычный аромат, как вынырнувший откуда-то из-за спины папа Джентано жестом фокусника вынул у него чашку из рук, со словами:

— А вот тебе пока стоит воздержаться от приёма любых стимуляторов, — и выхлебал её сам в два глотка.

— А кто-то что-то говорил на счёт двадцати минут…? — Мика откинулся на спинку стула, запрокинул голову назад и уставился на отца снизу вверх и вверх тормашками. Он постепенно расслабился и начал общаться с обоими своими родителями более непринуждённо.

— Не понадобилось. Там всего то и есть, что жёстко заданные временные рамки и сама программа, простая как гвоздь: драконы, драконы, драконы. Хотя, признаться, я до последнего надеялся, что драконы там и были, а своей девушке ты просто по каким-то причинам не стал сразу рассказывать правду. Но теперь уже, пожалуй, сомневаться не в чем, — он прокрутил в пальцах браслет-напульсник.

— В наш исследовательский центр? — Куан поднялся с места, отставив чашку с недопитым кофе.

— И прямо сейчас, — Джентано уже проверял содержимое собственных карманов, выискивая явно что-то необходимое.

— А девушка?

— Здесь подождёт. Не тащить же туда посторонних.

— Вон та дверь, — это уже ко мне, — ведёт в гостевую комнату. Это на случай если ты захочешь отдохнуть.

Мика кинул на меня извиняющийся взгляд, я пожала плечами и улыбнулась. Я на самом деле не обиделась, а на действия его отцов смотрела даже с некоторым умилением, настолько они мне напомнили моих собственных родителей, когда те замыкаются друг на друге. Слаженные, чёткие, последовательные, они напоминали своеобразный танец, когда каждый из участвующих заранее знает каждое следующее движение партнёра. Да, какие бы не связывали отношения этих двоих, то, что они — семья, не поспоришь.

Хлопнула дверь, с почти неразличимым шипением взмыла вверх машина, и я осталась одна в чужом доме на неопределённый отрезок времени. Не трогаясь с места, допила остатки кофе. Не знаю зачем. Из жадности, наверное, не пропадать же хорошему продукту. Хотя на вкус — такаая гажа! С последним глотком, куда случайно попала и гуща (фильтры хозяева не используют не иначе как по религиозным соображениям), меня основательно передёрнуло, так, что волна прокатилась по позвоночнику аж до самого копчика. Зато в теле появилась невиданная доселе бодрость и энергия, заодно появилось желание горы своротить. Что представляло собой проблему, ибо ни одной подходящей для сворачивания горы в окружающей меня действительности не наблюдалось.

Я принялась бродить по дому. Хотя это слишком сильно было сказано, если учесть, что открытыми оставались только две комнаты (а в закрытые я не совалась). Та самая гостиная, в которой мы сидели, и вторая, название к которой я затруднилась подобрать. Главное что там присутствовало, это шкафы с собранной там всякой дребеденью, включая какое-то доисторическое оружие вроде револьверов и карманных дамских пистолетиков. Там же присутствовал и шкаф с книгами, о котором мне рассказывал Мика. Раритетными, бумажными, спрятанными так же как и оружие за силовым полем. Ощущение музейности всё больше усиливалось, хотя мне бы хватило и массивной деревянной мебели, чтобы набраться впечатлений на год вперёд. Сколько времени я там провела разглядывая всякие занятные штуковины, я даже не скажу, но много. Мучительно не хватало экскурсовода, зато вокруг не толкалась локтями, не пихалась, не гомонила и никуда не торопила группа туристов. Не было её, одна я здесь.

Следующее хранилище даже шкафом назвать было нельзя. Просто переплетения силовых полей, чуть поблескивающих голубоватым в отражённом свете, на которых лежали… назовём это запчастями от инопланетников. По крайней мере, ножеподобный коготь ффрона с Ррау я опознала уверенно, как и концевую хвостовую фалангу с ядовитым шипом ездовой сольпуги с Тиора. Остальные «экспонаты», я так полагаю, носили тот же характер. Не все из них имели режущие, колющие или зазубренные кромки, некоторые выглядели вполне безобидно. А некоторые даже носили следы обработки. Страшноватенькая коллекция.

— Человеческого черепа в виде пепельницы здесь не хватает, — зачем-то вслух сказала я и перешла к следующему шкафу, разновидность содержимого в котором не смогла угадать даже приблизительно. Иногда табличек с подписями что оно такое, сильно не хватает, а иногда, я перевела взгляд на предыдущее хранилище, лучше и не знать что там содержится. Наверное, я просто устала от впечатлений.

— Ночной режим освещения, — в пустоту на пробу скомандовала я. Искин послушался — верхний свет погас, а по углам загорелись неяркие ночники. Так-то лучше. Я подошла к окну, за которым звёздная осенняя, но ещё довольно тёплая ночь. И что я здесь делаю? Нет, неправильно поставлен вопрос. Что я делаю здесь, когда могу быть там, на берегу залива, на причале, смотреть на лунную дорожку на воде и прислушиваться плеску, щёлканью, шелесте и прочим звукам, которые издаёт живность, обильно населяющая заболоченные берега. По пути заглянула в гостевую комнату, она оказалась стандартным жилым модулем. Видимо хозяева всё же озаботились минимальным психологическим комфортом своих гостей — создали островок привычного для современного землянина интерьера.

На улице было замечательно, холодно только, а на мне с позавчерашнего дня всё тот же лёгкий костюмчик, удобный, но от сырого промозглого холода защищающий не слишком хорошо. Пришлось лезть в трейлер за пледом. Нет, это существование в полуотрыве от цивилизации начинает меня напрягать. Казалось бы, чего проще — зайти в ближайший синтетик-маркет, снять свои размеры, сделать заказ на понравившуюся модель и через пару часиков её пришлют тебе домой в подарочной упаковке. Так нет, уже скоро двое суток как я даже в имеющиеся у меня запасы переодеться не могу. С головой закуталась в шерстяной плед, колючий, но очень тёплый, и расположившись на пластиковой пристани (ну хоть на это портить настоящее дерево не стали, всё равно же сгниёт), приготовилась наслаждаться жизнью.

Но вместо этого в голову полезли всякие тревожные мысли. Уже часа два как все трое уехали. А от Микки даже коротенького звонка не было. Нет, я не претендую на их тайны, но хотя бы брякнуть, сказать, что на место добрались и у них всё нормально, можно было. Я же волнуюсь! Ну, ещё неплохо бы сообщить, как надолго растянется это их мероприятие, но это я, наверное, слишком многого хочу.

Нет, я же собралась наслаждаться земной природой, отпуск-то не бесконечный, а следующий выпадет ещё когда. Чего бы мне для пущего комфорта себе придумать? Знаю! Закажу-ка я себе зелёного чая. Надеюсь, хозяева на мня сильно за самоуправство не обидятся.

Пришлось оставлять уже слегка нагретое место и тащиться в дом. Умница искин так и оставил включенным ночной режим освещения, а то резкий переход от уличного ночного мрака был бы весьма неприятен для глаз. Здесь было глухо, тихо и загадочно, стены дома почти полностью изолировали от наружных звуков. Почти да не полностью. Я как раз зависла над терминалом, совершая мучительный выбор между «сосновыми иглами» и «жемчужиной дракона», когда с той стороны, где должен был располагаться парадный вход, послышались неясные шумы. Неужели хозяева вернулись? Так скоро? Нет, я, конечно, бурчала про себя, что что-то лишком долго приходится их ждать, но на самом деле не рассчитывала увидеть раньше утра, а то и полудня.

То, что я как дура, стояла и ждала, кто же там появится ночью в чужом доме, можно объяснить только тем, что большая часть моей предыдущей жизни прошла в покое и безопасности. А вот чем объяснить то, что так же поступили те двое мужчин, что вломились в гостиную, я не знаю. По крайней мере, пару секунд, за которые я сообразила, что дело плохо и надо драпать, они совершенно бездарно потратили на разглядывание меня любимой. Я успела развернуться и сделать первый широкий шаг по направлению к задней двери, когда, коротко свистнув, мимо моего уха пронёсся какой-то снаряд. Рефлекторно пригнулась и так же рефлекторно опрокинула хвостом под ноги преследователям пару стульев. Удачно. Удачно то, что они оказались сделанными из тяжёлого, основательного дерева, а не из лёгкого пластика. Выскакивая за дверь, я ещё успела услышать, как кто-то из преследователей о них спотыкается и припечатывает парой коротких ёмких выражений. Те короткие мгновенья, что понадобились налётчикам, чтобы справиться с дверью (гостевого-то доступа у них не имеется) мне хватило, чтобы добежать до воды. Ещё один короткий свист, теперь уже довольно далеко от меня (мазилы!) и я с разбега врезалась в воду. И нет бы, длинным прыжком красиво нырнуть, сразу уйти на глубину и отплыть подальше, так нет, под водой я оказалась прямо у берега, спрятавшись в поднятой со дна туче ила и уцепившись за кстати подвернувшуюся корягу, чтобы не всплыть раньше времени. Жить захотелось страшно.

20

Стылая осенняя вода мгновенно проникла под одежду, но её сковывающего холода я почти не почувствовала — бешено стучащее сердце разгоняло горячую кровь по всему телу. Поднятый со дна крупитчатый ил медленно оседал на дно, не минуя моё лицо и одежду, но это сейчас меня мало заботило. Гораздо насущнее был вопрос, как долго я смогу здесь просидеть, если учесть что задержки дыхания мне хватит не больше чем на минуту, а потом придётся либо всплывать, либо тонуть. Тёмная вода вокруг меня, тёмное небо над головой. Точнее не небо, а поверхность воды, ещё точнее не совсем тёмная — даже сквозь полуметровую толщу проникает лунный свет, преломлялся, искажался, размываются границы, словно в мутное зеркало смотришь. Почти не раздумывая, повинуясь неосознанному порыву и смутным ассоциациям, я нащупала в кармане «ключ от всех дверей» навела острие «карандашика» на размытое пятно лунного света и, разжав руку, которой держалась за осклизлый выступ коряги, с силой оттолкнулась и поплыла вверх.

В ноздри ударил тёплый пряный воздух, который я жадно вдыхала полной грудью, дожидаясь пока исчезнут цветные круги перед глазами, и почему-то всё время ждала, что вновь засвистят «шальные пули» над головой. Не дождалась. И вообще в какой-то момент обнаружила, что вынырнула совсем не в том месте, где ныряла. Тёмный свод пещеры над головой, где крохотными звёздочками светятся кристаллики прозрачного кварца. Чёрт его знает, почему светятся, точно такие же в безымянной крымской пещере, куда однажды нас с одноклассниками пустил полазать местный смотритель, загорались, только если их предварительно фонариком подсветить. Густой, влажный, почти чёрный в неярком свете мох, за который я ухватилась едва подплыв к краю водоёма. Очень знакомая обстановка. А если окончательно вылезти на берег и вытряхнуть воду из ушей, становятся слышны смутно знакомые голоса: один негодующий, другой оправдывающийся. Не обращая внимания на ручьями льющуюся с меня воду, я пошла на звук. В обширной гостиной спорили двое. Два дракона, если точнее. Один узкий, длинный, нависал над вторым — более мелким, коренастым, который склонил повинную голову, изогнув гибкую шею вопросительным знаком. Отшельник за что-то распекает Сааша-Ши, и я как раз застала финальную сцену, когда словесные аргументы у обоих уже закончились, и остаётся только перейти на язык поз и жестов.

— А вот и ты! — Отшельник моментально развернулся ко мне, найдя новый объект для выхода своего гнева. — Ты заронила в его голову эти вредные идеи, ты и ищи ему применение, потому как мне, пока, он совершенно не подходит.

Он выпустил из ноздрей две струйки желтоватого дыма, вспушил гриву и вытянувшись струной втянулся в открывшийся в потолке люк. Сааша-Ши так и остался сидеть, опираясь на хвост, только шею выпрямил и уставился на меня… с надеждой.

— Что, в ученики пришёл проситься? — догадалась я. Ну а какие ещё «вредные идеи» я могла заронить в душу этого юного создания? Только стать «защитником людей», не только по имени, но и фактически. И весьма логично было продолжение — пойти напроситься в ученики к единственному известному (да и то не всем) дракону-покровителю малой части заселённого людьми пространства. Те, что постоянно живут на Земле — не в счёт, их мало и у них совсем другая миссия.

— Угу, — уголки пасти моего приятеля уныло обвисли. — Тай, ты же была нашим «зеркалом», скажи, чего мне не хватает, чтобы стать учеником Великого.

— А ты не обидишься? — я искоса взглянула на Сааша-Ши.

— На «зеркало» не принято обижаться, у «зеркала» даже требовать объяснений не принято. Это просто я наглею, пользуясь тем, что ты человек и не знаешь наших норм приличий.

— Ну, раз так… Ты просто ещё не достаточно вырос. Нет, подожди, не перебивай. Я не имею уровень развития интеллекта, или самосознания, или ещё чего-то в таком роде. С этим у всех четверых был полный порядок, иначе вам не доверили бы такое серьёзное дело. Но лично ты не готов созерцать этот мир со стороны так, как требуется дракону-покровителю. Согласись, ты с большим энтузиазмом ввязываешься в подвернувшееся приключение, и, если я правильно употребляю это выражение, готов сунуть хвост в первый попавшийся колодец.

— Правильно, — он отвернулся, тяжело вздохнул и снова обратил на меня полные надежды глаза. — Тогда может, посоветуешь, что мне делать?

Упс. Как говорится, приплыли. Причём приплыли в буквальном смысле этого слова. Я машинально уселась на тахту, забыв, что мокрая как выдра, а пачкать лежанки в чужом доме — нехорошо, но, почувствовав, как моё тело начали овевать тонкие струйки тёплого воздуха, успокоилась. Умный дом сам беспокоится об удобстве своих гостей. Так, а о чём только что говорил этот чешуйчатый авантюрист? Дать совет? Мне? Дракону? Он вообще в своём уме? А хотя… Мои мысли резко развернулись и потекли совсем в другую сторону. Если вспомнить из какой передряги я только что выбралась, да и то, благодаря чистому везенью, помощник мне не помешает.

— Слушай, — азартно начала я. — Не знаю как с тем, что тебе делать по жизни, но прямо сейчас мне как раз необходим защитник и, возможно, не только мне.

Я в кратких и ёмких выражениях описала ситуацию, в которой очутилась и которая привела меня прямиком в спальный бассейн Отшельника. А заодно уважительно покосилась на «ключ от всех дверей», до сих пор зажатый в ладони — вот же до чего полезная штука оказалась. И теперь понятно, как он действует, если преобразовывать в дверь зеркало природных вод (недаром мне почудилось нечто знакомое в размытом контуре луны), нужно открывать из воды, из глубины, а не с берега, как я раньше пыталась. Оно и понятно, если учесть, что созданием этого маленького техношедевра занимались драконы — существа полуводные, ну или, по крайней мере, четвертьводные. А Сааша-Ши едва дождался окончания моего рассказа, чтобы выразить своё твёрдое и недвусмысленное согласие на любую помощь, которая может мне понадобиться. Даже вскочил и молнией метнулся за рюкзачком вполне земного вида. Вот же любитель человечности?… человечинки? Ой, что-то я плохо соображать стала. При виде такого энтузиазма, волей-неволей пришлось подниматься с уютной тахты и плестись к выходу из пещеры.

— Куда?! — грохотнул из-под потолка голос Отшельника. Я даже пригнулась. — Уходите тем же путём, каким ты явилась.

Ой, точно, это ж пришлось бы объяснять всем и каждому (а в особенности СБ и Кею Гордону) как я здесь очутилась. Да нет, мне не жалко, но как-то это не ко времени, а потому разворачиваемся и строем (Сааша-Ши следом за мной) идём в комнату с бассейном.

Едва только мои ноги по щиколотку утопли в мягком мху, а нос уловил его острый и свежий запах, я ощутила сразу два взаимодополняющих друг друга желания: во-первых, уходить из этого места мне категорически не хотелось, во-вторых, также категорически не хотелось лезть в воду.

— Что-то не так? — спросил Сааша-Ши, чутко уловивший смену моего настроения.

— Мокнуть опять не хочется, — в доказательство этого взмахнула только-только высохшим и распушившимся хвостом. — Да и приём нас на том берегу ожидает горячий, — вспомнилось ещё одно, гораздо более важное обстоятельство.

— Ой, хорошо, что напомнила, — он закопался в своей сумке-на-лямках и протянул мне небольшую плоскую пластинку, похожую на крупную драконью чешуйку.

— Это что? — я недоумённо рассматривала протянутый предмет, не спеша брать его в руки.

— Генератор силового поля, — устав ждать инициативы с моей стороны, он пришлёпнул свой дар мне на середину лба. — Нам такие штуки выделили, когда отправляли на инспекцию к «диким человекам», а я потом свой «забыл» сдать.

— А как его включать? — я ничего особенного не почувствовала. Потрогала нашлёпку — гладкая и сидит слегка кривовато.

— Уже работает. Как закончится ресурс — само отвалится. Главное потом подобрать не забудь, его потом можно будет подзарядить и снова использовать.

— Тогда следующий вопрос: как нам попасть именно туда, куда надо?

— А как ты попадала сюда?

— Наугад. Куда дверь открылась, туда и нырнула, мне, знаешь ли, не до капризов было. И даже уверена не была, что что-то получится.

— Да? Тогда давай так: дверь открываешь ты, а настройки для неё задаю я. Сможешь показать нужное место?

— Конечно, — я энергично кивнула, а Сааша-Ши снова полез в свой рюкзак за трёхмерной проекцией Земного шара. У нас тоже такие были, но у солеран они ухитрялись существовать автономно, без, собственно, проектора. В несколько раз увеличив масштаб проекции и превратив её из трёхмерной в плоскую мы с некоторым напряжением отыскали дом Микиных родителей, потому что Чесапикский залив немаленький, а похожих строений по его берегам тьма-тьмущая.

— Пора, — дракон ловко свернул фантомную карту и сунул её в недра своего вещмешка. — Ты и так здесь уже довольно давно находишься, так твои налётчики и сбежать могут.

Пора так пора, я послушно скользнула в воду, хотя и не расстроилась бы, если бы этих типов не оказалось на месте. Нет у меня желания с ними встречаться и вообще влезать во всякие авантюры. Но отстраниться от всего происходящего не было никакой возможности. Держа наготове ключ я набрала побольше воздуха в лёгкие и понеслась, увлекаемая обхватившим меня сзади драконом, сначала вниз, в глубину непрозрачных вод спального бассейна Отшельника, а потом вверх, навстречу смутно бледнеющей грани между средами.

Шумно отфыркиваясь, мы вынырнули посреди звёздной ночи довольно далеко от ближайшего берега. Когда оказываешься ночью посреди открытой воды, именно такое впечатление и создаётся — словно нырнула в ночь. Ледяная вода почти моментально лишила меня подвижности. То ли здесь и правда было гораздо холоднее чем у берега, то ли в прошлый раз я его не почувствовала из-за прилива адреналина, но сейчас холод моментально добрался до самых костей. Сразу же уйти с головой под воду мне не позволили до сих пор поддерживающие лапы Сааша-Ши, а потом и вовсе пришлось добираться до берега на буксире, держась за его шею. И я даже смогла получить некоторое удовольствие от стремительного заплыва под бездонным звёздным небом, когда скорость передвижения не ограничена неуклюжестью человеческого тела, а обеспечивается силой и грацией истинноводного жителя.

На сушу, из соображений конспирации, мы выбрались в некотором отдалении от нужного нам домика. Суша была условной — под ногами всё время хлюпало и шлёпало, при каждом шаге похрустывали подгнившие ветки и я то и дело проваливалась по щиколотку в болотистую жижу. Да к тому же, как ни тепла была осенняя ночь, но после купания в ледяной воде я так и не избавилась от промокшего до последней нитки костюма (а так и надо было сделать и к чёрту приличия) и меня начала колотить крупная дрожь начинающегося озноба. Впрочем, такие проблемы были только у меня. Дракон скользил легко и совершенно неслышно, словно бы не был на голову выше меня и почти в два раза массивней. Меня в очередной раз охватили сомнения: что я здесь вообще делаю, почему вообще взялась за дело, в котором ничего не понимаю. Ниндзя недоделанная. В носу засвербело и я не удержавшись, оглушительно чихнула.

— Вот она где! — раздался незнакомый мужской голос. Мне даже показалось, что всего в паре метров от нас, но, наверное, всё-таки подальше. Дальнейшее для меня промелькнуло как в коротеньком страшном сне, когда вроде бы самые кошмарные ужасы не так уж и пугают, потому что даже сквозь сон понимаешь, что всё это не по настоящему. Или как в кино. По крайней мере, воспринимать всё происходящее и ужасаться одновременно, сознание не успевало. Сразу же за этим возгласом в воздухе что-то вжикнуло, пролетев мимо, но и в мою шею и под лопатку что-то ткнулось. Несильно, скорее обозначив касание, чем на самом деле ударив. В этот же момент, я едва успела развернуться, что бы хотя бы проследить за событиями, совсем с другой стороны на Сааша-Ши налетел второй преследователь. Ящер отпрыгнул вверх и влево, так, словно в хвосте и лапах у него были пружины, развернулся, в животе у него что-то громко забурчало и широко раскрыв пасть, он выдохнул в своего противника гудящую струю пламени. Вопль горящего человека прорезал тишину, заглушая все остальные звуки ночи. Он рванулся в сторону, принялся беспорядочно метаться между деревьев, потом, скорее всего случайно, выбежал на берег залива, рухнул в воду, да так и затих. Куда делся дракон и где тот человек, что в меня стрелял, я не имела ни малейшего представления, да не заботило меня это в данный момент. Я застыла на месте не зная что делать: бежать на помощь к пострадавшему (человек в опасности!) или попытаться чем-нибудь помочь дракону (хотя чем?), или и в том и в другом случае я ничего полезного не сделаю и только бестолково подставлю себя под удар. Так и не приняв никакого решения, я сползла по стволу оказавшегося за спиной дерева? То, что я к тому же ещё и тупо уставилась в ночное небо, местами проглядывающее сквозь макушки деревьев, осознала, только когда мне его заслонил тёмный силуэт дракона с бесформенной ношей на плече.

— Ты как?

Я не ответила, зато с нарастающим ужасом уставилась на тряпочно обвисшее тело, которое опознала в драконьей ноше. Он что, его убил?! Вот так просто?!

— Не бледней, он просто без сознания. Сейчас и второго выловим.

Со вторым было намного хуже, хотя и он оказался жив. В этом мы убедились, когда донесли и свалили обоих на полу в гостиной некогда аккуратного домика Микиных родителей, расчистив от валяющейся мебели место по её центру. Убегая, я свалила всего один стул, значит, всё остальное разворотили налётчики. Интересно, что они пытались найти в практически пустом помещении? Вандалы. Я осторожно глянула на одного из вандалов, лежащего на полу, и сразу отвернулась. Помочь я ему всё равно ничем не смогу — лекарств не имею, да и как помочь не знаю, а просто так смотреть на обгоревшее лицо, с лопнувшими пузырями от ожога… Желудок к горлу подкатывает. С мыслью, что надо срочно на что-то отвлечься (не хватало ещё здесь полы загадить) я развернулась к Сааша-Ши.

— А как ты его так? — вот тоже мне, нашла тему для отвлечённой беседы! Но что уж теперь, продолжаем расспрашивать раз начала. — Это же сказки, что драконы дышат огнём.

— Нет, конечно, — он выглядел несколько смущённым, — огнём мы не дышим. Зато ты же помнишь нашу ежедневную норму потребления алкоголя? В случае опасности для жизни, или от неожиданности и с перепуга алкоголь, в виде капельной взвеси отрыгивается в морду предполагаемого противника. А если на некотором расстоянии выставить зажигалку, получается настоящий факел. Я как-то читал о таком способе самозащиты и даже пробовал, но всего пару раз и у меня не получалось. А сейчас вот…

— А зажигалка где? — мрачно уточнила я. Как-то слишком вовремя для случайности оказалась она у него в лапе.

— Не зажигалка — излучатель, это что-то вроде вашего фонарика. Только с возможностью излучения в более широком диапазоне. Собирался использовать вместо оружия, настоящего-то у меня нет. Кто бы мне его дал? Правда, хватило бы его ненадолго, с непрофильным использованием инструментов всегда так.

— И куда он делся?

— Сгорел, — он показал сложенные щепотью три пальца правой лапы, чешуя на которых была заметно оплавлена.

— Тебе не больно? — тут же обеспокоилась я.

— Терпимо. Ты только не рассказывай никому, а то влетит мне за эксперименты. Но кто, всё-таки эти двое и чего от тебя хотели? На обычных грабителей не похожи, те бы не стали разыскивать тебя по кустам вдоль берега.

— Вряд ли они нам смогут сейчас об это рассказать.

— Зато, может, подскажут их личные вещи? Вы же, люди, имеете странную привычку таскать с собой кучу разнообразных предметов, которые многое могут о вас рассказать. Я много раз читал об этом, — Сааша-Ши начал деловито обыскивать второго своего противника.

— Ага, вот кое-что интересное. Отмычка, — он перекинул мне невзрачную плоскую коробочку. — Почти такая же, как и твоя, только попроще, погрубее. Аналог.

— Интересно, откуда она у них? — я повертела в руках предмет, названный «отмычкой». На мой «ключ от всех дверей» он никак не походил. Ни малейшего сходства. Хотя, наверное, дракон судит не по форме, а по функции.

— Нам вот тоже это интересно знать.

На пороге комнаты стоял Дэн в чешуйчатой своей ипостаси, а за ним ещё трое таких же. На фоне тёмного дверного проёма были видны только одни нечёткие силуэты.

— Вы откуда здесь? — спросила я самое глупое, но первое, что пришло мне в голову.

— Где Микаэль и где майоры Джентано Ортега и Куан Кин? И откуда здесь солеранин? — на мои вопросы эта компания, похоже, отвечать не собиралась, зато своих вопросов у них было навалом. Это немного привело меня в чувство.

— Для начала, — я поднялась на ноги и открыла им обзор на второго «потерпевшего», — у вас есть кто-то, кто имеет представление, что делать с ожогами?

— Чем это его так? — из-за Дэновой спины выскользнула ещё одна гибкая чешуйчатая фигурка, при более пристальном взгляде оказавшаяся девичьей, в несколько шагов оказалась рядом с нами и склонилась над раненым.

— Огнём, — коротко ответила я.

— Мне бы всё-таки хотелось понять, что тут происходит, — уже намного более спокойным тоном напомнил о себе Дэн. Видимо не ожидал застать в доме своего старого приятеля такую странную компанию. Прошёл на середину гостиной (остальные как-то незаметно рассредоточились по её периметру), поднял один из массивных деревянных стульев, от которого тут же отвалилась только делавшая вид, что прочно держится ножка, и, решив не рисковать, остался стоять. Я только краем глаза наблюдала за его перемещениями, основное моё внимание было сосредоточено на манипуляциях, которые проделывала с наиболее пострадавшим бандитом чешуйчатая девушка. Его лицо уже было полностью покрыто слоем псевдокожи (или чего-то сильно на неё похожего), так, что смотреть на него было уже не слишком страшно. Сейчас она крепила на руке инъектор и записывала на него формулы и последовательность ввода активных веществ.

— Мне бы тоже этого хотелось, ответила я. После того как прошлой ночью мы с тобой расстались, сразу же полетели сюда, — я остановилась, соображая какой степени подробности нужен рассказ.

— Это-то как раз понятно. Куда ещё вы могли направиться? Но теперь-то они где?

— Полетели в какой-то, — я порылась в памяти, — исследовательский центр. С Микиной ложной памятью разбираться.

— Тергойский?

— Понятия не имею. Первый раз слышу это название, но, судя по тому, что подробности при мне не обсуждали и с собой не взяли, место не для всех, — я пренебрежительно дёрнула хвостом и развернула уши в сторону бойца, выразившегося длинно, непечатно, но при том очень тихо. — Пару часов я просидела тут одна, а потом явились эти двое. Что хотели — непонятно, но, судя по тому, что практически сразу принялись стрелять — ничего хорошего.

— А откуда здесь появился дракон? — напомнил Дэн один из первых своих вопросов и кивнул на Сааша-Ши, который не обращая внимания на человеческую суету, методично обыскивал своих пленников. На полу, длинным рядком было разложено уже вполне приличное количество личных вещей, включавших как вполне опознаваемые вещи вроде оружия и электронных карт, так и множество непонятных мелочей. Ему не мешали заниматься этой полезной работой, однако оба бойца, не занятых непосредственно разговором и оказанием мед. помощи, наблюдали за его деятельностью весьма пристально.

— Это Сааша-Ши и он мой друг. Как он здесь появился я, конечно, могу рассказать, но это долго, а способ перемещения не имеет напрямую отношения к нашему делу. Важно то, что он помог мне справиться с этими типами.

— Потом, так потом. Но мне всё же хотелось бы знать, как на Землю попадают неучтённые инопланетники. Когда мы сможем этих допросить? — этот вопрос Дэн адресовал своей соратнице.

— Этого, при интенсивном лечении, только через сутки. Второго, если не слишком трепетно относиться к его здоровью, можно привести в сознание через полчаса. Нужные препараты я смогу составить, исходные материалы у меня с собой.

Всё это было сказано с холодным профессионализмом медицинского автомата. Хотите — вылечим, хотите — угробим. Мика так себя никогда с пациентами не вёл. Хотя, наверное, у них немного разная специализация.

— Неужели была необходимость так жёстко останавливать обидчиков девушки, — это сказал один из не представленных нам парней, занявший позицию у окна (второй непринуждённо расположился у двери заднего входа). Эмоции, прозвучавшие в его голосе, я не смогла прочитать. То ли это было возмущение, то ли досада. Сааша-Ши впервые за весь разговор поднял взгляд и прямо посмотрел на человека:

— Я не профессионал, чтобы точно рассчитывать минимально необходимое воздействие, — он улыбнулся, продемонстрировав впечатляющий набор клыков. — И очень не люблю, когда на моих друзей охотятся. Сам предпочитаю быть хищником.

— Один момент, — единственная девушка в этой компании (до сих пор не поинтересовалась, как её зовут), подошла ко мне сзади-сбоку и осторожно выдернула застрявшую в толще псевдокожи ремня толстую иголку. Высунутый сквозь губы тонкий язычок затрепетал в миллиметре от её кончика. — Снотворное, довольно сильное, но даже двукратное превышение дозы не смертельно. На вас охотились не с целью убийства.

— Радует, — мне сразу вспомнилась, что эта иголка не была единственной. Было ещё минимум две, которые отклонила солеранская защита. А сколько из них просвистело мимо… — Однако они стреляли так, словно хотели сделать из меня ёжика.

— Только тебя?

— А меня поначалу просто не заметили, а потом стало поздно, — снова клыкасто улыбнулся дракон. — Вы лучше гляньте, что здесь есть. Может, необходимость кого-то допрашивать временно отпадёт.

— Начинай, — Дэн кивнул девушке-медику и продолжил, обращаясь к дракону. — Необходимость есть. Вряд ли мы каким-то другим способом узнаем, кто их послал. Но тут действительно есть кое-что интересное.

Проигнорировав электронные карты (а я то думала, ими первым делом займутся) он поднял пару каких-то бирюлек на тонких шнурках и к ним придвинул горсть жевательных пастилок.

— С Непры гости. А я то всё думал, где же они исполнителей для грязной работы найдут? Неужели кто-то из землян согласится гражданством рискнуть?

— Вы же рискнули, — напомнила я. Дэн досадливо поморщился.

— От наших действий не должен был пострадать ни один человек. По крайней мере, физически. Уж на симпатичных девушек мы с игольниками не охотились.

— А кто охотится? Кому вообще всё это понадобилось?!

— Разве ты до сих пор не догадалась? — он в удивлении приподнял брови, в чешуйчатой ипостаси едва обозначенные. — А между тем, основные факты тебе известны.

21

Может кому и понятно, а я не следователь и не аналитик. Да ещё и этот, стоит, улыбается снисходительно. Пришлось состроить демонстративно-отсутствующее выражение лица и выжидательно уставиться на собеседника.

— Да не выпендривайся ты, — подала голос девушка-медик, — Давно ли сам узнал?

Дэн не стал дальше тянуть. Тем более что времени «на поговорить» у нас не так уж много: до тех пор, пока не очнётся один из налётчиков.

— Для меня ситуация начала проясняться, когда я от тебя узнал о планирующемся строительстве пересадочной станции и не где-нибудь, а в том секторе, где находится основная часть наших планет расселения. И сопоставив все известные мне факты, в том числе и те, которые сообщили вы с Микаэлем, пришёл к, в общем-то, очевидному выводу: есть некая сила, которая очень не хочет допустить этого. А кому может быть невыгодно, что в распоряжении Земли окажется ещё один крупный транспортный узел?

Я пожала плечами. Да мало ли кому? Каждая солеранская пересадочная станция — явление по-своему уникальное, которое меняет расстановку сил не только в конкретном секторе галактики, но так или иначе сказывается по всей заселённой её части.

— А если откинуть инопланетников? — догадался о моих рассуждениях Дэн. — На Земле есть только одна влиятельная организация, которой строительство новой пересадочной станции именно в этом секторе несёт угрозу существования. Ин Ти Компани — единственная транспортная структура, на данный момент осуществляющая связь Земли с её колониями. И именно на этот трафик приходится более восьмидесяти процентов её годового оборота, который со строительством пересадочной станции аннулируется.

Я досадливо сморщилась:

— Поверить не могу, неужели всему причиной какая-то дурацкая коммерческая выгода?

— Не скажи. Ин Ти Компани недаром относится к числу стратегических предприятий, деятельность которых напрямую контролируется правительством. Это не просто коммерческое предприятие, это некоторый гарант свободы и независимости. Свободы в передвижениях и независимости от солеранской транспортной системы. Случись что, и мы не окажемся отрезанными от галактического сообщества. Никто, конечно, не собирается их прикрывать и после того, как новая станция начнёт функционировать, но, став балластным предприятием, в сущности бесполезным и сохраняемым просто на всякий случай, они неизбежно выродятся. Дэн на некоторое время смолк, потом пожал плечами, как бы сам с собой о чём-то договорившись. Так что на их стороне могли играть и люди, на первый взгляд кажущиеся непричастными.

— Традиционалисты.

— По убеждениям.

— Ладно. Будем считать, что с мотивом ты меня убедил, хотя, возможно, если хорошенько поискать, он найдётся и у кого-нибудь ещё. А как на счёт улик и прочих доказательств?

— Полно. Первое и самое главное — то, что вашу память пытались подправить не где-нибудь, а в космокатере, принадлежащем компании. Тут, надо сказать, им здорово повезло, что вы предпочли именно такой способ возвращения на Землю.

— А может, систему безопасности катера взломал и перенастроил кто-то посторонний? — меня, кажется, начала увлекать эта игра в вопросы и ответы.

— Дополнительные сложности, — Дэн моментально отмёл это предположение. — Тогда вас проще было бы прихватить в каком-то другом месте. Нет, катером воспользовались именно потому, что для них это являлось самым простым и экономичным способом. К тому же был ещё какой-то диспетчер и службы космопорта были готовы к появлению катера со слегка неадекватными пассажирами, да и полиция на месте происшествия не появилась, хотя должна была бы. Это же не шутка, когда автоматический космокатер выходит из строя прямо в открытом космосе. Второе. Именно исследовательский центр «Ин Ти Компании» занимается изучением солеранского способа работы с пространством. Работы на перспективу, чтобы хотя бы в отдалённом будущем можно было создавать нечто подобное пересадочным станциям. Побочным продуктам их исследований стали вот эти отмычки, — он кивнул на плоскую коробочку, выложенную в общий ряд к остальным вещам наших пленников. — Это я уже потом выяснил. Примерно такие выдали и нам, перед отправкой на станцию.

— И то, что мой шеф оказался наглухо заперт в своём кабинете — тоже следствие этой «работы с пространством», — припомнила я ещё один эпизод.

— Именно, — не стал отпираться Дэн. — Ну и последнее. Вот эти ребята, родом с Непры, которым поручили отлов одной моей знакомой нэки, откуда они могли здесь появиться? Люди без земного гражданства? Нелегалы? Только сойти с одного из кораблей Ин Ти Компании, причём минуя иммиграционный контроль опять же расположенный на вашей станции.

— С чего ты взял, что у них гражданства нет и что они именно с Непры?

— Во-первых, только уроженцы Непры постоянно таскают с собой хиханские пастилки. Это и антидот к кой-каким составляющим местной атмосферы и, заодно недостающие микроэлементы. Без них там за двое-трое суток легко можно загнуться. Причём у коренных непранцев привычка таскать их с собой въедается так глубоко, что переходит практически на уровень рефлекса. А членам братства святой Биачи, — он качнул по-прежнему зажатыми в кулаке подвесками, — земное гражданство не могли дать ни при каких обстоятельствах.

— Никогда о таком не слышал, — проявил академический интерес Сааша-Ши, до сих пор предпочитавший отмалчиваться. — А я о вас, людях немало перечитал и пересмотрел всего.

— Так ты, наверное, интересовался культурой Земли Изначальной, а это уже новые легенды. Не сильно вникал в суть их мифологии и при чём там какая-то святая не знаю, но это братство — объединение охотников. Причём охотников за совершенно любой дичью, в том числе и разумной. Как пожелает заказчик.

— Ерунду говоришь, — не смогла смолчать я. Дикость какая-то, как такое вообще может быть? — Кто бы позволил существовать такой организации? Пусть планеты расселения и совершенно отдельные миры, но они не брошены Землёй и не могли скатиться к дикости и варварству.

— Всё несколько сложнее, чем ты думаешь. Да, Земля помогает своим колониям поддерживать минимально-цивилизованный уровень жизни и постепенно переходить на самообеспечение. Но вмешивается во внутренние дела планет весьма ограниченно. И уж точно не касается того, что помогает людям выживать, пусть даже оно и выглядит весьма неприглядно. А охотники из братства святой Биачи всё-таки нужны, потому как основная их забота — отстрел крупных хищников, которых на Непре полным-полно. Планета-то освоена только на полтора процента, не больше. А всех остальных просто уж заодно. Эти ребята отличаются крайней неразборчивостью не иначе как по религиозным причинам.

— Да что там, — вновь подал голос парень у окна, — история известная. С одной из первых волн колонизации на Непру попала молодая и романтичная дурочка по имени Биачи Еньска. Ну а кто ещё кроме совершенно ненормальной девчонки мог решить, что на этой планете обитают макроподы-бегуны, разумная раса из популярной в те времена сетевой игрушки про заселение планет и контакт с чужими и пойти налаживать с ними контакт. И надо же было такому случиться, что на Непре действительно обнаружилось нечто весьма похожее, не разумная раса, но стайные животные, находящиеся на уровне развития примерно как у земных обезьян. В общем, мы имеем ещё одну историю о современной Маугли. К счастью, закончившуюся более-менее удачно. Святой её провозгласили значительно позднее, когда эта история обросла легендами. А охотники назвавшиеся её именем не просто неразборчивы в объектах промысла, а намеренно оставили попытки разобраться кто из всего им встречающегося разнообразия зверь, а кто вполне разумен и уничтожают всех, мешающих людям, всех, на кого заказ придёт.

— Начинает приходить в себя, — ворвался в наш культурологический диспут голос медика. — Дэн, сам займёшься?

— Да. А вы, — он смерил нас всех, включая и своих сослуживцев, — шли бы на свежий воздух, да электронику их просмотрели, что ли.

— Я останусь. — Девушка-врач не спрашивала, она информировала о своём решении. — Моя помощь ещё может понадобиться.

Я дисциплинированно потянулась к выходу. В ночь, к сырому ветру с залива и надрывному стрекотанию каких-то мелких насекомых. Не имею ни малейшего желания наблюдать процесс допроса. Сааша-Ши не отставая, скользнул следом за мной, а следом за ним и двое парней то ли охраняя нас, то ли конвоируя. Я поёжилась. Холодный воздух пробрался под одежду, хоть и высохшую (умная ткань сама избавляется от излишков влаги), а всё равно неприятно.

— Как на счёт познакомиться? — я обернулась к нашим сопровождающим. Тот, что был слева, пожал плечами:

— Меня Йёрик зовут, этого молчуна, — он кивнул на своего приятеля, — Норд, нашего дока — Юкои. Ну, с Дэном вы уже знакомы.

— Меня зовут Тайриша, моего друга — Сааша-Ши.

— Мы слышали. А ты точно дракон?

Мы не торопясь, продвигались к скайфрогу, на котором прибыла эта компания. От обычной леталки, каких полно в каждом мегаполисе, этот агрегат отличался весьма сильно. Во-первых, размерами — он был рассчитан на пятерых, вместо обычной трёшки, во-вторых, в нем мало что сохранилось от классической формы скайфрогов (кто-то решил, что она напоминает силуэт сидящей лягушки с остренькой мордочкой и поджатыми лапками — отсюда и название). Третье отличие обозначилось, когда мы заглянули внутрь — ни разу не видела машины, настолько нашпигованной электроникой.

— А что, могут быть какие-то сомнения? — Сааша-Ши выдал свою фирменную клыкастую улыбочку.

— Мало ли! — парень назвавшийся Йёриком покачал головой и начал между делом, скармливать приёмному устройству изъятые электронные игрушки. — Мы вот в полном морфинге очень на солеран похожи, а ты, может, — следующая стадия изменений.

— А, кстати, как вы это делаете? — проявил почти детскую непосредственность и любопытство дракон. Да оно и понятно — давно ли он из подросткового возраста вышел?

— Любопытно? Ну, гляди, — он выпрыгнул из скайфрога, встряхнул шевелюрой, и она улеглась аккуратной гривой, взмахнул из стороны в сторону тонким гибким хвостом, как бы стряхивая с него напряжение, и он начал постепенно и значительно увеличиваться в размерах, пока у основания не достиг толщины бедра взрослого мужчины. А чешуя и так была на нём. — «Морду» я тебе не покажу, мы их с собой постоянно не таскаем. Это симбионт и во внеслужебное время он плавает в банке со специальным растворчиком.

— Здорово, — Сааша-Ши обошёл Йёрика по кругу. — Но с сородичем я бы тебя всё равно не спутал. Скорее решил, что это ещё одна ящероподобная раса.

— А эта маскировка на вас рассчитана и не была. Это для того чтобы другим, пришлым головы морочить, — хвост опять сдулся до привычных размеров. — Неудобно, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Это вообще не биологическая функция, а имплантаты. Слушай, а тебя не коробит, при взгляде на нас? — это уже опять к дракону.

— А должно? — не понял Сааша-Ши.

— Ну, вроде как под вас подделываются существа второго сорта. Мне бы такое точно не понравилось.

— Говори за себя, — возмутился до сих пор помалкивавший Норд. — Я себя ни ущербным, ни второсортным не считаю.

— По сравнению с расой, которая может путешествовать, не пользуясь техническими средствами…

— С чего ты взял, что мы так умеем? — вполне натурально удивился Сааша-Ши.

— А вот как, к примеру, ты попал сюда? Только не надо говорить, что вместе с этой компанией на космокатере прилетел. С ними был совсем другой инопланетник. И очень уж вовремя ты здесь появился — ровно в тот момент, когда был нужен.

Эта сцена всё больше начинала напоминать мне импровизированный любительский спектакль. Нет, всё-таки, как видна разница в классе! Когда информацию из нас тянул Дэн, слова сами просились на язык, а здесь всё показалось шитым белыми нитками. Значит, эти ребята специализируются на чём-то ином. Не знаю уж, решил им дракон подыграть или принял всё за чистую монету, но отвечать стал вполне серьёзно:

— Почему я должен считать ущербной расу, вплотную подобравшуюся к основам внепространственной физики? И даже начинающую интуитивно пользоваться её достижениями? Что бы вы там не думали, не я самостоятельно сюда пришёл, меня Тайриша привела.

Взгляды обоих коммандос скрестились на мне. Пристальные такие взгляды, нехорошие. Мне даже спрятаться захотелось, но вместо этого я с деланным безразличием пожала плечами:

— Я же обещала в своё время рассказать, как здесь очутился Сааша-Ши.

— Так почему не сейчас? — попробовал надавить Йёрик. Нет, они точно от меня не отстанут, пока не выжмут все подробности. Хотя почему бы и не ответить, собственно никакой страшной тайны в этом нет.

Из-за неплотно прикрытой двери коттеджа послышались голоса, невнятные ругательства, глухой стук, потом дверь с глухим шипением захлопнулась, восстановив звукоизоляцию, но настроение болтать на отвлечённые темы ушло безвозвратно. Однако надо продолжать, парни ждут ответа. Привычным, автоматическим жестом я полезла в карман и нащупала тонкий карандашик «ключа от всех дверей» и протянула на раскрытой ладони.

— Отмычка. На этот раз солеранского производства, — сказала я так, как будто это уже всё объясняло.

— И что? Отмычка может пригодиться только там, где есть дверь.

— Видишь ли, — со вздохом начала я объяснять то, в чём сама не слишком хорошо разбиралась, — как однажды объяснил мне один старый мудрый дракон, при определённых обстоятельствах дверью может служить любое зеркало природных вод.

— Звучит как помесь мистики с фантастикой, — недоверчиво скривился Йёрик.

— А между тем, вы этой мистикой уже неплохо пользуетесь, — насмешливо вставил Сааша-Ши. — Тебя же не удивляет, что проход может появиться там, где на первый взгляд была только гладкая стена и то, что вести он может в существенно отстоящую точку пространства. Привыкли. Перестали считать чудом и начали разбираться в механике процесса.

— Так то специально «прорубленная» дверь, а то обыкновенная вода.

— Не забывай, что здесь мы имеем дело не просто с технологией, а со свойством материи как таковой. Точнее, со свойством материи на границе сред: твёрдой и газообразной, жидкой и газообразной. Причём, если в первом случае можно установить жёстко фиксированные точки входа-выхода, то во втором очень многое зависит от путника.

— А на границе между твёрдой и жидкой тоже существуют такие эффекты? — решила проявить я академический интерес. Нет, всё-таки здорово, что всё это взялся объяснять дракон. Я и половины всего этого не знала.

— Существует, но пользоваться ими затруднительно.

— Нет, давайте вернёмся к изначальной теме. Как ты сюда умудрилась притащить дракона?

Задрав голову к звёздному небу, я уставилась в его глубину, ища подсказки, как же сделать мой абсолютно честный рассказ, таковым не только по факту, но и по виду. Ведь не поверят же! А, ладно! И я начала излагать факты в режиме скорострельной очереди, присовокупив в конце безапелляционное:

— Демонстрацию устраивать не буду. Понятия не имею, как и почему у меня это получилось в первый раз, и нет никакой гарантии, что получится во второй, а так же и то, что вынырну я в хотя бы более-менее цивилизованном месте. Я же никак это не контролирую.

— Нда. Сейчас действительно не время, — он так выделил голосом это «сейчас», что я отчётливо поняла: «потом» это придётся сделать и не раз.

— Ладно тебе девушку пугать, — отозвался обычно молчаливый Норд. — Лучше глянь, что там наша умная машина нарыла.

— А ничего не нарыла, — минуту посовещавшись с машинным искиным, огласил их общий вывод Йёрик. Я слегка удивилась: обычно на небольшие транспорты не ставят систему способную к саморазвитию, потом вспомнила, чем занимается эта команда, и успокоилась. — Документы жителей Непры, кое-какие личные данные, вроде снимков трофеев и с трофеями и разнообразный мусор, которого на любом инфоносителе полно. Вся надежда, что Дэн выудит из этих субчиков что-нибудь полезное. Хотя бы имя человека, пославшего их на «дело».

— А оно вам настолько надо? Я так поняла, что вашей команде и так почти всё известно. Кроме некоторых мелких деталей.

— И самая главная неизвестная нам мелкая деталь — куда исчез наш пятый член команды — Зайн.

— Но вы накопили уже достаточно фактов, чтобы предать их в руки специалистам и пусть они заканчивают расследование. Зачем же заниматься самодеятельностью?

— Потому, что есть большая вероятность, отдать информацию не в те руки, — когда к нам успел присоединиться Дэн, я так и не заметила. Подкрался, как легендарная тень в ночи. Рядом с ним маячила девушка-врач, Юкои, кажется. — Потому что существует довольно узкий круг лиц, организовавших и провернувших эту афёру. Неудачно. И теперь затирающих следы. Знаешь, что с тобой собирались сделать? Усыпить и тайком вывезти на Непру.

Не впечатлило. На сегодня свой лимит способности пугаться я уже исчерпала.

— По-моему, прибить меня и сбросить тушку в море, было бы надежней.

Сааша-Ши окинул меня оценивающим взглядом.

— Теоретически — да. Но как говорят наши исследования, на Земле осталось не так уж много людей, способных совершить убийство. У вас, уже несколько веков даже животных убивать считается аморальным. Такая культура глубоко внедряется в подсознание и заставляет с собой считаться, даже если индивид осознаёт, что поступает не самым целесообразным образом.

Мы все дружно уставились на дракона, который от такого повышенного внимания даже и не думал смущаться. Как-то странны и непривычны для меня такие переходы от почти детской непосредственности к взрослой рассудительности. Хотя, кажется для солеран это — норма.

— А вот эти ребята особенно церемониться не собирались, — проговорила Юкои, что-то напряжённо обдумывая. — Не смотря на полученное задание. В тебя выпустили больше двух десятков иголок со снотворным, если бы ты получила хотя бы треть из них, до Непры уже не дотянула бы. Да что там, не дожила бы даже до посадки на корабль. — Потом спустя очень долгую паузу: — У тебя есть место, где вы вдвоём с приятелем могли бы находиться в безопасности ближайшие часов шесть-восемь? А лучше сутки.

— Любое отделение полиции, — я пожала плечами: ничего другого в голову мне не приходило. — Вы же не думаете, что заговор охватил всю планету?

— Нет, — Дэн покачал головой. — Но это неизбежно приведёт к огласке. И соответственно к тому, что своего приятеля мы уже можем не отыскать. Операция «Концы в воду», так сказать. Даже о том, что мы сейчас занимаемся самостоятельным расследованием, никому не сообщали. Так что я бы предложил другой вариант.

— Взять их с собой? — подал голос Норд. — Думаешь, за ней сюда ещё могут вернуться?

— Не исключено. Если учесть, что этих двоих, — он мотнул головой, указывая в сторону темнеющего окнами коттеджа, — засылая в дом кадровых военных, натаскивали на поимку одной только беззащитной девушки. Это значит что?

— Это значит, — у меня внутри всё похолодело. Оказывается не за себя бояться я ещё вполне способна, — что хозяев здесь не ждут. И что мой Мика с обоими своими отцами уже успел нарваться на неприятности в этом, как его там, Тергойском учебно-исследовательском центре?

— Да, мы тоже пришли к такому выводу и, скорее всего, отсюда направимся прямо туда. Только вот с вами-то что делать? Там тоже может оказаться опасно.

— За меня не беспокойтесь, — Сааша-Ши устроил свою тяжёлую лапу на моём плече. — Да и о Тай смогу позаботиться, если мне заранее будут указывать, с какой стороны ждать опасности. А то опыта у меня маловато, и в ваших людских обычаях я разбираюсь не очень хорошо.

— А тебе-то, зачем чешуёй рисковать? — не поверил Йёрик в драконьи добрые намеренья.

— Не нравится мне, что какие-то злодеи пытаются отнять у меня такого удобного собутыльника. Кстати, как у вас на счёт выпить?

22

У них не было, но заказать любое количество алкоголя через систему доставки коттеджа не составляло труда. И кого-кого, а меня не удивила эта просьба молодого дракона, если учесть что все стратегические запасы «живительной влаги» были израсходованы на весьма зрелищный огненный факел. До сих пор передёргивает, стоит только вспомнить.

— Чего вздрагиваешь? — в гостиной мы с ним были одни. Дракон потягивал зеленоватую жидкость из полутора литровой чаши и довольно щурил круглые жёлтые глаза.

— Да так, вспоминаю, как ты с нашими противниками расправился, сразу не по себе становится. И не хочу об этом думать, а всё равно в голову лезет. Всё-таки такие эскапады не в моём вкусе.

— Но тебе же ничего не грозило! Наша защита абсолютно надёжна, — поспешил успокоить меня Сашша-Ши.

— Не в этом дело, — отмахнулась я, но решила не вдаваться в суть своих моральных терзаний и перевела разговор на другую тему. — А, кстати, можно о ней поподробней. От чего она защищает и как, и надолго ли ещё хватит ресурса.

— Ресурса хватит надолго, он почти не расходовался, — начал последовательно отвечать на мои вопросы дракон. — Что такое отбить пару иголок? Генератор поля реагирует на любое резкое изменение физических условий среды вблизи поверхности твоего тела, за исключением химических. Так что если в воздухе будет распылено что-то лишнее, надышишься со всеми вместе. Но это я так, чтобы ты знала границы безопасности и во время предстоящей авантюры не слишком дрожала.

— А ты? За себя ты совсем не беспокоишься? — озвучила я мысль, ранее как-то не приходившую мне в голову.

— Не особенно. Шкура у меня прочная, да и не будет меня никто нарочно убивать. Они же не самоубийцы. Узнают Старейшины, что кто-то из молодёжи серьёзно пострадал на планете протектората по вине местных жителей — мало не покажется никому. Эффект случайности, конечно, возможен в любой момент жизни, а так, риск не больше, чем когда я сунулся на одну из закрытых планет, — секундная пауза и сразу за ней последовавшее уточнение: — На Харею.

О закрытых планетах я знала, в конце концов, и наша Земля не так давно относилась к этой категории. Так называли те миры, которые пока не достигли минимально необходимого уровня развития для официального вступления в межрасовое галактическое сообщество. И о Харее, кажется, что-то такое слышала. Абсолютно дикий мирок.

— И как ты выкрутился?

— Да ничего особенного. Пару месяцев изображал из себя тупого ездового ящера, пока наши Старейшины меня не обнаружили и не забрали оттуда.

Авантюрист. Правильным было моё первое впечатление о нём. Одно хорошо: это его приключение не является чем-то из ряда вон, а потому, втягивая этого недоросля в очередные неприятности, я ничего страшного не совершаю. Да ведь и Отшельник явно знал куда мы направляемся и при этом не остановил, значит риск в пределах нормы. Ой, что-то при поминании о Старейшинах, которые могут куда-то там явиться и кому-то за что-то накостылять, я излишне разволновалась.

Не знаю, из каких резонов команда Дэна всё же решила взять нас с собой «на дело», может и правда из соображений безопасности, а может просто решили таких подозрительных персон не выпускать из вида, но места на скайфроге нас уже ждали. Точнее, полтора места на заднем сиденье в компании самого миниатюрного члена команды — Юкои. А иначе — никак. Пусть Сааша-Ши в целом не слишком массивен, но он всё же раза в два крупнее среднестатистического человека (кстати, загадочная личность: никто его не видел, зато через слово упоминается в любом учебнике по антропологии). А впрочем, некоторая стеснённость меня не напрягала, я вообще умудрилась заснуть минут через десять после того, как скайфрог оторвался от земли под мерное рокотание горлового драконьего резонатора. И проспала все четыре часа, что длился полёт, могла бы дольше, но меня растолкали. Сидела, глупо хлопала глазами, растирала затекшую от неудобной позы шею, и пыталась сообразить, в какую часть света мы успели переместиться за это время.

— Расчетное время прибытия — десять минут, — тихо проговорил кто-то из парней, кто именно по голосу я определить не смогла. Глянула на экран монитора, встроенного в подголовник впередистоящего кресла — туда выводилась картинка с внешних камер наблюдения. Мы плыли над крышами спящего в такую рань провинциального городка так медленно, словно подкрадывались к чему-то.

— А нас что, совсем снизу не видно? — поинтересовалась я у Юкои, перегнувшись через дракона. Где-то я читала, что существуют технологии, делающие любой предмет абсолютно незаметным для стороннего наблюдателя.

— Не то чтобы, — спокойно отозвалась девушка. Кажется, любые сильные эмоции вообще были не слишком присущи ей. — «Невидимка», если ты о ней, у нас имеется, но обычно мы используем самую примитивную маскировочную окраску для корабля: тёмный верх, светлое брюхо. Как у рыб и водных млекопитающих. Как показала практика, она наиболее эффективна, так что мы видны, но малозаметны.

— А куда мы направляемся? — надо пользоваться моментом, когда у собеседницы есть настроение отвечать на вопросы. Сааша-Ши, похоже, тоже придерживался такого мнения, а потому замер, старается быть как можно более малозаметным, чтобы не помешать нашей познавательной беседе. Даже не возмущается, что я на него в наглую локти поставила, и вообще половину веса тела перенесла.

— Видишь вон ту группу строений на окраине Тергойи? Это и есть наша цель. Учебно-исследовательско-тренировочный центр.

— А дальше? Как в нём ориентироваться вы имеете представление?

— Имеем, — отозвался мужской голос с переднего сиденья. Кажется, это был Йёрик. — Мы там часть практикума во время подготовки проходили. И там же находится основная часть лабораторий, подчинённых нашему департаменту, в которых проводятся исследования по воздействию на память, личность и самосознание. Так что, в каком направлении двигаться мы имеем представление. А там — по обстоятельствам. В зависимости от того, что мы обнаружим, прибыв на место.

И конечно же мы не сели у парадного входа, приземлились где-то на задворках Тергойского центра, а потом окружными путями пробирались к основным корпусам. Нет, не мелкими перебежками, в исполнении таких неумех как мы с Сааша-Ши это смотрелось бы смешно и ребята Дэна это учитывали, стараясь держаться мест наименее посещаемых.

Ближе к центру встречных людей стало намного больше, словно сейчас не раннее утро, а разгар дня, и стало понятно, что идти вместе с драконом по людным местам — всё равно что тащить за собой на привязи большой и яркий дирижабль — все обращают внимание. Вот так, имея возможность для сравнения, его никак не спутать даже с самыми удачными геномодификантами: немного другие пропорции тела, иная пластика движений. И становится очевидно, что этот — настоящий. редкий гость, диковинка для этих земель.

Расслабившись в спокойной обстановке (ни погонь, ни перестрелок, чего я, признаться, сильно опасалась) я размышляла над тем, будет ли это нормальным, если я потихоньку начну выбирать колючки, которые нацепляла в хвост во время пробежки по отродясь не стриженному газону, или сейчас не время.

Не время. Совсем не время. Попробовавший заступить нам дорогу человек, словил заряд из парализатора и, не успев рухнуть на прозрачный пластик пешеходной дорожки, был подхвачен под мышки и отволочён в ближайшие заросли низкорослой, но густой растительности и там оставлен. Всё это было проделано настолько быстро и технично, что появившийся спустя секунд тридцать следующий пешеход не заподозрил во встретившейся ему группе ничего странного. Даже улыбнулся и помахал нам приветственно. Ещё несколько раз наши вояки отправляли «отдыхать» встреченных нами работников Центра, отбирая по только им известному критерию опасных личностей от нейтральных, ибо не всегда дожидались от них агрессивных действий, иногда начиная работать превентивно.

А вообще, всё прошло намного проще, чем мне представлялось поначалу. Мы больше прятались и выбирали обходные пути (пару раз даже на крышу вылезали), чем вступали в открытые столкновения. Очень к месту пришлась универсальная отмычка, изъятая у бандитов (свою ребята дисциплинированно сдали по окончании операции). Продвигались быстро, тихо и аккуратно, выводя из строя мешающую технику и людей, но не причиняя серьёзного ущерба ни тому, ни другому, пока не достигли дверей в нужную нам лабораторию — массивных, основательных и… неприступных. Взломать их не получилось ни так, ни при помощи отмычки и даже ключ от всех дверей (каюсь, опробовала свои силы) не помог.

— А другого входа туда нет? — впервые с момента приземления подала голос я.

— Есть. Тергойский центр — это такой муравейник, где в каждое помещение можно попасть надцатью разных способов, — ответил мне Дэн, с высоты своего роста наблюдая, как скорчившиеся на полу Йёрик с Нордом пытаются что-то ещё провернуть.

— Э-э-э, — попыталась я выразить охватившие меня сомнения. — А для исследовательского центра это не слишком?

— Он же ещё и учебно-тренировочный. Где нам ещё было отрабатывать операции в помещениях, где много сложного оборудования, которое ни в коем случае нельзя повредить, и случайных людей? Это место изначально было так задумано и спланировано. Только вот в чём штука, ко всем остальным проходам, вас с драконом мы не сумеем протащить даже относительно незаметно.

— Знать бы ещё точно, — проворчал с пола Йёрик, — а туда ли нам надо? Хотя то, что они так основательно замуровались, уже о многом говорит.

— Да? — Сааша-Ши скинул с плеч рюкзак, с которым почти не расставался, и принялся в нём копаться то и дело доставая загадочные предметы, о предназначении которых я даже не догадывалась, и кидая их обратно, в его недра. — Вот. Траолпс. На некоторое время может сделать любую поверхность прозрачной для прохождения световых и звуковых волн.

Загадочный траолпс выглядел как несколько пимпочек, которые дракон прилепил по углам двери и в некоторых произвольных местах, и пульта управления с двумя кнопками и несколькими бегунками (массивного, основательного, как раз для когтистой драконьей лапы). Дверь постепенно начала исчезать, сначала сделавшись из серебристо-стальной какой-то сиреневой, потом Сааша-Ши что-то подрегулировал, и она стала совсем прозрачной, сохранились только углы и грани, да и то, в виде тонких еле заметных линий. Вместе с изображением появился звук.

Ну и ничего нам это не дало. За дверью оказались только какие-то позёвывающие лаборанты, занятые созданием видимости рабочей обстановки и своими, не слишком интересными для нас разговорами. Дракон хмыкнул и ещё раз поменял настройки — прозрачной стала вся стена отделяющая соседнее помещение. Видно было уже не так хорошо, изображение получилось мутноватым, но фигуры были вполне узнаваемыми. Кажется, я перестала дышать. Это были они. По крайней мере, высокие, подтянутые фигуры обоих Микиных отцов я опознала уверенно, а в человеке устроенном на мягком откидном кресле с каким-то странным сооружением в районе головы скорее угадала, чем узнала и самого Мика. И всё бы ничего, если бы там были они одни, или хотя бы незнакомые мне люди ограничивались присутствием немолодого уже мужчины в белом халате (дань традиции), но кроме него имелось ещё пять человек, в которых военная выправка проглядывала так же хорошо, как в Микиных родителях. Да к тому же по центру, между той и этой группками расхаживал какой-то лощёный тип. Сааша-Ши ещё раз подправил настройки и у происходящего в интересующем нас помещении появился звук, сначала нечёткий, потом он словно приблизился, а голоса лаборантов наоборот отдалились, уйдя на второй план.

— … да, на данный исторический момент, без буфера в виде Великого Солерана нам было бы справляться намного сложнее. Но мы же ведь не раз обговаривали всю эту ситуацию на междисциплинарных сессиях и вроде бы пришли с вами к единому мнению. И расширение влияния Солерана и ухудшение отношений с ним одинаково для нас невыгодно.

— Вот только строительство новой станции скорее укрепит связь Земли с планетами расселения, чем усилит солеранское влияние. И только вы и курируемая вами структура при этом окажется в пассиве, — послышался сильный и насмешливый глосс Джентано. Куан молчал. С нашей позиции выражение его лица было не разглядеть, но мне так и представился старый змей, неподвижным взглядом следящий за беспечной птичкой. — Так что не пытайтесь прикрыть свои шкурные интересы высокопарными заявлениями.

— Кто такой? — толкнула я в бок Дэна.

— Алекзандер Белкофф. Профессиональный переговорщик и куратор Ин Ти Компании от правительства. Имеет репутацию типа, способного уговорить кого угодно и на что угодно.

— Но наши на его разглагольствования не ведутся, — дополнила я свои наблюдения.

— Трудно поверить в чьи-то добрые намерения, стоя под дулом пистолета.

Я мысленно обругала себя невнимательной идиоткой. Оружие. Я не настолько хорошо в нём разбираюсь, чтобы понять, чем именно будут стрелять те опасные игрушки, что сжимают в руках практически все действующие лица, но опознать его я вполне могла бы. В последнее время (в отличие от всей предыдущей жизни) мне немало приходилось с ним сталкиваться.

— Хреновая ситуация. Патовая, — я отвлеклась, оглянувшись на опять заговорившего Дэна. По его лицу мелькали тени проносившихся в голове мыслей. — Но мы можем вмешаться, если они ещё чуть дольше поговорят. Оставайтесь на месте.

Он кивнул куда-то в сторону и буквально растворился в воздухе вместе с Нордом и Юрико. Йёрик всё так же продолжал возиться с дверью.

— А ты? — я перевела взгляд на последнего оставшегося с нами бойца. — Почему не с ними?

— А вас на кого оставить? К тому же, может всё-таки удастся взломать, ещё одна точка проникновения лишней не будет.

— И как ты за нами присматриваешь? Глаза на затылке есть? — спросила я немного нервно. И даже не из желания услышать ответ на вопрос, а просто, чтобы заполнить паузу, не прислушиваться к тому, что происходит за стеной и дверью.

— ВАС я слышу, — не оборачиваясь, терпеливо начал объяснять Йёрик, — а если кто-то появится чужой, мне об этом расскажут датчики, прилепленные в коридоре.

Какие датчики? Когда успели поставить? Ничего подобного не заметила. Между тем, в закрытом от нас помещении страсти продолжали накаляться:

— А между тем я предлагаю вам выход, который устроит абсолютно всех. Вы же не будете отрицать, что солеранам не стоит знать об этой акции землян, пусть даже она и провалилась? Это невыгодно весьма и весьма. Причём невыгодно абсолютно всем.

— И в первую очередь вам, — подбросил следующую реплику Джентано. — Так что вы предлагаете? Забыть? Оставить всё как есть?

— О! Вам мы предлагаем просто нам не мешать. В конце концов, ваше слово не имеет такого уж большого веса, потому как вы не были непосредственными участниками событий. А вот вашему сыну необходимо ещё раз подправить память.

— А не то…? — угрожающую незаконченность предыдущей фразы почувствовала даже я, а вот Микин отец имел возможность переспросить.

— А не то ему просто вскипятят мозги. Доктору Миланковичу стоит только чуть-чуть повернуть «рубильник» и всю последующую жизнь ваш сын проживёт клиническим идиотом, — в голосе Алекзандера Белкоффа послышалось тщательно сыгранное сожаление, мол, не хочу, а приходится.

Ой-ё-ёй-ёй! Где же Дэн и остальные?! Ещё чуть-чуть и вмешиваться станет поздно.

— Тай. Тайриша. Норини-Тай-Ши! — я внезапно осознала, что уже в течение некоторого времени Сааша-Ши теребит меня, пытаясь дозваться. — Нужно срочно взломать эту дверь.

— Как?!

— Ну, есть же у тебя отмычка! Попробуй воспользоваться ею ещё раз!

— Здесь нет дверей вашей конструкции, и нет большой воды, а двери на границе воздуха и тверди, сам сказал, что не получаются! — я чуть не плакала.

— Да при чём тут это! — с жаром зашептал он, нервно косясь в сторону Йёрика. — Здесь есть ДВЕРЬ, изначально задуманная и построенная как проход из одного условного пространства в другое. Да, выполнена она грубее и материальнее чем наши, но принцип-то тот же самый. А потому твоя отмычка просто ДОЛЖНА срабатывать.

Я покатала на ладони тонкий карандашик, сверху донизу покрытый морозными узорами, потом сощурила веки, оставив себе лишь узкую щёлочку (мир стал выглядеть нечётким и размытым) и ПРИДУМАЛА ту лёгкую неправильность, которая сопровождала все солеранские двери. О том, что уловка всё же сработала, я поняла, только когда вожделенная дверь распахнулась от лёгкого драконьего тычка, а сам он немедля проскользнул внутрь.

— Куда!? — воскликнул Йёрик, но сошедшиеся за драконьим хвостом створки не пропустили его. Дальнейшее развитие событий мы оба наблюдали, уже не отвлекаясь ни на какие посторонние действия. Адекзандер Белкофф продолжал рассуждать о вариантах реакции солеран, о том, как этого можно избежать, и о геополитических рисках, когда в помещение ввалился Сааша-Ши. За те несколько метров, что он преодолел до нужной двери, дракон успел заметно преобразиться: шея приобрела горделивый изгиб, голова склонилась под строго выверенным углом, а в движениях появилась тяжеловесная грация. В общем, перед заговорщиками предстал достойный представитель древней и могущественной расы, а не тот приятель-раздолбай, каким я его знала раньше.

— Вы рассказываете очень занимательные вещи, уважаемый, — с церемонной вежливостью обратился он к оратору. — Только я не совсем понимаю, какое отношение имеет мой народ к вашим мелким разборкам?

Немая сцена длилась почти минуту, пока профессиональный переговорщик не решил прервать молчание первым же попросившимся на язык вопросом:

— Тогда, простите, что вы здесь делаете?

— За приятелем зашёл, — он кивнул на Мика, в течение всего разговора неподвижно сидевшего в кресле. — Он мне кое-что должен. Но вы продолжайте, продолжайте. Мне очень интересна ваша точка зрения.

У кого первого сдали нервы, покажет только замедленное воспроизведение на записи, но с первым же раздавшимся выстрелом картина пришла в движение. Из двух незамеченных мною дверей и чего-то больше всего напоминающего шкаф выпрыгнули «наши» и кто-то кому-то даже успел съездить по организму, но всё так же внезапно как началось, прекратилось. И люди и дракон в один момент замерли в тех позах, в которых находились (у кого она была неустойчивой — рухнул на пол), а откуда-то с потолка послышался смутно знакомый голос:

— Полагаю, мы уже видели достаточно.

23

Меня не оставляло ощущение, что я попала в какой-то закрытый клуб, где все всех знают. И только мы с Сааша-Ши сидим тут, как что-то и ни пришей к чему-то и мало чего понимаем. А их всех даже представлять друг другу не пришлось, сразу по именам и званиям и чуть ли не с личными претензиями. И Геран Гржевский, голосом которого было объявлено окончание представления, расслабленно откинулся на спинку стула в противоположном конце комнаты и не спешит наводить порядок. Я привалилась к прохладной чешуе дракона, сидящего на широком диване по левую сторону от меня, справа тут же приземлился Мика. Пробежалась по нему оценивающим взглядом: до сих пор времени перекинуться хоть парой слов, у нас не было, но после того, как с лаборатории было снято поле стазиса, он поднялся, и как ни в чём не бывало, вместе со всеми проследовал в это помещение, куда нас весьма настойчиво пригласили. Что-то вроде комнаты отдыха для персонала Центра.

— Ты как? — решила я озвучить свой вопрос и осторожно погладила его по руке.

— А со мной ничего не происходило, — улыбнулся он. — Я просто некоторое, довольно продолжительное время валялся, изображая отрыв от реальности. Гипноизлучатель не был включен. Кстати, почему? — с последним вопросом он обратился к доктору Миланковичу.

— Ну, видите ли, молодой человек, — доктор пододвинул своё кресло поближе к нашей компании, — вы так долго и яростно выражали своё недоверие ко мне и моим действиям, так сильно не хотели подвергаться процедуре восстановления памяти, что я решил на данный момент ничего не предпринимать. Такое негативное состояние психики могло плачевно сказаться на результате.

— А с чего ты вообще начал спорить? — не поняла я. — Ведь вроде бы для этого вы сюда и направлялись.

— Для этого. Но сначала папа Джентано попросил доктора дать официальное заключение по поводу той поделки, что была записана на моём браслете-напульснике. Конкретно — кто её сварганил. А доктор почему-то начал не слишком умело уходить от ответа.

— Свою школу я не мог не признать, — доктор пожал плечами. — Да и почерк одного из самых талантливых своих учеников — тоже, но просто так, взять и поверить, что он ввязался во что-то незаконное… А потом, вдруг бы я ошибся и оклеветал невиновного человека? Надо было всё хорошенько перепроверить и не в спешке, и не под давлением.

— Теперь уже достоверно известно, что не ошиблись, — из противоположного угла, повысив голос чтобы его было слышно, проговорил Геран Гржевский. С этой его фразы разговор, из кучи разрозненных пикировок, начал становиться общим. — За то время, что вы препирались, он успел связаться со своими заказчиками и вызвать подмогу. У нас все его телодвижения зафиксированы.

— Стоп, подождите, — влезла я, понимая, что из моего понимания ситуации выпадает значительный кусок. — А откуда вообще вы здесь появились?

— А как ты думаешь, девочка? — капитан Гржевский растянул губы в улыбке, и в ней мне почудилось что-то хищное. — Конечно же, за вами осторожно наблюдали с самого момента посадки катера в космопорту.

— И за это ты нам ещё ответишь, — Куан Кин одним махом опрокинул в рот содержимое крошечного стаканчика и недовольно скривился. — Втягивать нашего сына в свои сомнительные махинации в качестве наживки.

— Да ещё и не посоветовавшись предварительно с нами.

Мика на это заявление обоих своих родителей только иронично хмыкнул. Тихонько, чтобы не привлекать внимание.

— А это был практически единственный наш шанс сделать всё быстро, до подписания договора о строительстве новой станции. Разумеется, начни мы постепенно разматывать оставленные злоумышленниками следы, собственно, именно этим мы поначалу и занимались, обязательно всех вычислили, но за это время они наверняка могли ещё немало наворотить.

— И поэтому вы организовали этой парочке вызов для, якобы, дачи свидетельских показаний. И, повторяю, вы же могли посвятить нас в суть дела?!

— Зачем, если учесть, что последние лет пять Микаэль дома не появлялся? Ну и, как только появилась возможность дать вам знак, я это сделал.

— Да уж. Показался в основном холе Центра и демонстративно нас не заметил. Хорош знак. Особенно если учесть, что мы только что узнали, что наш горячо любимый сын принимал участие в довольно опасной авантюре, расследованием которой занимался наш дорогой друг, который в течение месяца так и не выбрал времени, чтобы хотя бы намекнуть о происходящем. Нет, мы, конечно, поняли, что здесь что-то затевается, но, имея только смутные догадки о сути дела, было довольно трудно сориентироваться по ходу.

Мы с Миком тихонько сидели и только переводили взгляды с одного на других, пытаясь из этой перебранки извлечь крупицы полезной информации. Сейчас говорили только эти трое: и Дэн с ребятами и те, кто пришёл с капитаном предпочитали отмалчиваться. А дракон вообще больше всего напоминал зелёное чешуйчатое изваяние.

— А если начать не с конца, а с начала? — вот, стоило только подумать, как подал голос один из незнакомцев.

— С самого начала не получится, оно нам станет известно только после допросов, — попробовал пошутить капитан Гржевский.

— Не придирайся к словам, — одёрнул его Джентано Ортега, — нам хотелось бы узнать, как выглядели события, происходившие на станции, с вашей точки зрения. Версию молодёжи мы уже выслушали.

— Поначалу, — капитан пожал плечами и, смирившись, а может быть не желая подавать лишнего повода к раздражению своим приятелям, у которых и так оказался в серьёзном морально долгу, послушно начал последовательный пересказ, — никто не заподозрил ничего странного в мелких неприятностях обрушившихся на станцию. Тем более что на первый взгляд дело было всего лишь в обычных сбоях техники, которое стали случаться лишь чуть чаще, чем раньше. И почти все неприятные последствия удавалось если не предотвратить, то, по крайней мере, свести к минимуму. Здесь стоит отметить чёткую работу службы ксенологов. На то, что львиная доля из них касается той части работы станции, что связана с приёмом инопланетников, мы обратили внимание значительно позже, после покушения на разум и интеллект присутствующей здесь Тайриши Манору, хотя и тогда ещё дело не выглядело слишком серьёзным. Выяснить что-либо конкретное мы не успели, разве то, что послания и подарки подкидывал некто Некон, представитель одной из продовольственных компаний, а вот с какой целью и под чьим руководством? И тут на нас обрушилась новая неприятность: оказался намертво заблокированным в своём кабинете начальник станции Кей Гордон, на котором держался порядок и стабильность работы станции. То, что одновременно с этим начали выходить из строя приёмные кабины, мы узнали несколько позднее. Вот эти четверо молодых людей из команды «Тень Дракона» могут нам рассказать намного подробнее что, как и зачем они делали.

— «Что» и «как» — пожалуйста, — криво усмехнулся Йёрик, — а на счёт «зачем», у нас и самих была неверная информация.

— И раз уж о нас зашла речь, может быть, скажете, куда дели нашего Зайна? — о, а вот Дэн от своей цели не отступается.

— Обязательно выясним. С тех пор как его у нас забрали, подсунув липовые файлы, мы тоже не имеем никаких сведений об этом бойце. Но после его пропажи, а я не поленился проверить, куда и как его доставили, стало понятно, что наше происшествие имеет черты глобального заговора, в котором используется одна из лучших команд спецподразделения без ведома непосредственного начальства. В неизвестном направлении исчезают подследственные, а приказы оказываются подделанными настолько мастерски, что система ни с первой, ни с пятнадцатой попытки не распознаёт подлога. А это значит что? Это значит, что отступники были и среди своих.

Кто-то тихо и яростно выругался, хотя это утверждение, наверняка, ни для кого из присутствующих не было новостью. Между тем, Геран Гржевский продолжал:

— Кто они? Сколько их? Кому можно доверять? Всё это были очень непраздные вопросы, которые изрядно тормозили продвижение расследования. После анализа действий заговорщиков у нас появились кое-какие версии. Во-первых, почти наверняка высший командный состав, имеющий доступ ко всей полноте информации, не был замешан в этой некрасивой истории. Слишком уж много в плане было просчётов из-за нехватки начальных данных, в частности у злоумышленников не было доступа к личным делам и генокартам, а потому они очень смутно представляли себе, кто на что способен. Кстати, то, как неудачно было организовано промывание мозгов на космокатере, подтверждает это. Во-вторых, кто из среднего командного звена участвовал в организации и проведении этой диверсии просто так, с налёта, определить не удастся, и потому что их довольно много, и потому, что почти все отличаются консервативно-традиционалистскими взглядами. Но то, что перед отбытием Микаэля и Тайриши на Землю не кому было сообщить, что их в космокатере не двое, а четверо, доказывает, что на станции агентов этой группировки не осталось. Да, да, молодые люди, можете не сверкать так глазами, то, что всё завязано на благополучие Ин Ти Компании мы тоже довольно быстро поняли, но для нас было главным вычистить собственные ряды, транспортники без поддержки предателей из армии и спецслужб сами мало на что способны. Может быть, мы с этим даже перестарались, так как когда потребовалось организовать провокацию, наших главных свидетелей пришлось приглашать на Землю, потому что на станции, предположительно, не осталось ни кого способного на них напасть.

— На нас и не нападали, — прервал его Мика. — Просто тихонько подправили воспоминания. И, кстати, почему ни как не прореагировали, когда увидели, сколько нас выходит из космокатера? А пропустить этот момент они не могли, всё-таки мы прибыли со значительным опозданием и предварительно успели потрепать нервы диспетчеру.

— Не сориентировались, это же всё-таки штатские, к тому же рядовые исполнители. Понадеялись что всё как-нибудь устаканится, тем более что на лишних пассажиров, в сознании которых не содержалось реперных точек, внушение не должно было подействовать.

— Угу, а вопросом как все мы выжили, они не задались.

— Не задались, — покладисто согласился капитан Гржевский. — И обеспокоились, только когда на Осеннем Балу засекли, как к вам подошёл присутствующий здесь Дэниэль Киховски. И если бы вы с девушкой следующую ночь, как и предыдущую, провели у неё дома, мы бы ещё вчера взяли часть заговорщиков с поличным. Но так получилось даже лучше, сомневаюсь, что на ваше задержание послали бы столь значительных персон. Об участии в этом деле Алекзандера Белкоффа мы могли и не узнать. И к счастью, молчаливостью он не отличается, а уж для того, чтобы склонить на свою сторону моих коллег, говорил особенно много и охотно.

— Да уж, — недовольно отозвался Куан. — Времени поговорить вы нам предоставили предостаточно.

— Как раз к тому часу как пришла пора сворачивать операцию, мы засекли на территории Центра группу «Тень Дракона» с несколько неожиданным дополнением, и было нелишне выяснить, на чьей же они стороне.

— А пока вы выясняли, — мрачно вставил Джентано Ортега, — нашего сына чуть не убили. Мне так и казалось, что у доктора вот-вот не выдержат нервы и он повернёт заветный «рубильник».

— Ну, что вы! — встрепенулся доктор Миланкович. — Даже будь у меня такая возможность, я бы ни за что этого не сделал!

— А вы не могли?

— Во-первых, я так и не успел перенастроить и включить прибор. Как я уже объяснял молодому человеку, проводить сеанс восстановления памяти сегодня я не собирался, но поскольку и вы и ваш сын были сильно возбуждены и довольно агрессивны, отказаться не посмел. В состоянии же сна, в которое я собирался его ввести, воздействие на разум сильно ограничено.

— А если бы вы всё-таки имели такую возможность, неужели под дулом пистолета, спасая собственную жизнь, не согласились бы покуситься на чужую?

Мне этот вопрос показался излишним. Зачем ставить перед человеком нравственную проблему, если и без её решения всё хорошо закончилось? Но доктора этот вопрос, похоже, ничуть не смутил:

— Видите ли, по роду своей деятельности, мне часто приходится иметь дело с феноменом человеческой личности и уж свою-то я изучил вдоль и поперёк. Имеет ли смысл платить за собственную жизнь чужой, если точно знаешь, что не пройдёт и пары дней, как следом за своей жертвой сам туда отправишься. Совесть жить не позволит.

— Но ведь там речь шла не о жизни как таковой, а всего лишь о разуме?

— Ну да. Тело продолжило бы жить, но убийством этот поступок быть не перестал бы.

— Может, прекратите обсуждать этот предмет, — несколько нервно встрял Мика, — речь всё-таки идёт о моём разуме.

— И за одно объясните, как в ваши расклады вписывается то, что происходило со мной, — а то у меня всё больше складывается впечатление, что, сосредоточившись на Мике и его родителях, меня выпустили из вида. И, судя по длинной паузе, возникшей в разговоре, не ошиблась.

— Видишь ли, мы сочли, что тебя оставили в достаточно защищённом месте, куда никто посторонний не явится. За домом и за тобой, конечно, наблюдали, и даже засекли момент, когда внутрь пробрались чужаки, но ничего не успели предпринять — спустя семь с половиной минут с наших экранов исчез сигнал от твоего импланта. Это могло означать только одно — смерть, при чём очень быструю. Вариант, что ты каким-то образом ушла из зоны действия нашей системы слежения, даже не рассматривался. Кстати, как тебе удалось выжить и откуда появился уважаемый Сааша-Ши?

Я тяжело вздохнула: сейчас заново придётся рассказывать и объяснять, а у меня нет ни малейшего желания отвечать на миллион дополнительных вопросов. Дэн и его команда заулыбались, поняв мои затруднения. Мика тоже недоумённо вскинул брови — и он не отказался бы узнать всё вышеперечисленное. Меня спас дракон — сам начал и закончил повествование о наших приключениях, мне пришлось только вставлять некоторые уточнения, касавшиеся меня лично. Но по хищным, оценивающим взглядам собравшихся здесь военных поняла, что так просто не отделаюсь.

Зайн нашёлся на следующий день. Здесь же, в Тергойском учебно-исследовательском центре, где нас всех задержали на неопределённое время. Дэна и компанию для разбора полётов, нас с Сааша-Ши для объяснения новой разновидности пространственного перемещения, а Мика — для восстановления памяти. Вот в лабораториях, где велись работы по изучению воздействия на память, личность и самосознание и обнаружился неудачливый коллега Дэна. Содержался в отдельной палате с липовыми файлами под видом психически неполноценного, и как вскоре выяснилось, и на самом деле являлся таковым. Нам его в живую даже не показали.

— Нельзя, никак нельзя, — на ходу объяснял доктор Миланкович, пряча виноватые глаза. — Строго противопоказано встречаться с кем-то из тех, над чьими образами в его воспоминаниях проводилась работа. Может случиться очередной коллапс.

— Ничего не понял, — притормозил Йёрик, глядя на захлопнувшуюся за доктором дверь. Я ожидала Мика с окончания очередного сеанса восстановления памяти и потому уловила окончание этого разговора.

— А вы не пробовали расспросить кого-нибудь не столь занятого? — спросили я, поднимаясь из кресла: из вновь приоткрывшейся двери сначала показалась Микина задница, плотно обтянутая брюками, а потом и он сам, на ходу очень витиевато прощающийся со своим задверным собеседником.

— Младший медперсонал отказывается говорить, ссылаясь на врачебную тайну и общую секретность, а из мэтров никого другого выловить не удалось, — ответил Дэн.

— Так спросили бы у меня, — предложил Мика, моментально сообразивший о чём речь. — Я как раз столкнулся с аналогичными проблемами, правда, не настолько масштабными.

— Спрашиваем, — коротко и веско произнёс обычно молчаливый Норд.

— Отвечаю, — в том же духе продолжил Мика, подхватывая меня под руку и начиная потихоньку продвигаться в сторону парка. — В его памяти, как и в моей, постарались заменить ваши образы, образами тех самых драконов, которые проводили инспекцию на станции. Но созданием ложных воспоминаний занимался недоучка, хоть по уверениям его наставников и талантливый, и если в моём случае всё прошло более-менее успешно, то бедняге Зайну очень не повезло. Разница между нами состояла в основном в том, что я подменяемых личностей, то есть вас, видел в течение непродолжительного отрезка времени, а он прожил и проработал вместе с вами всю свою жизнь.

— Подожди, — остановила его Юкои, больше остальных понимавшая механику процесса. — Там же должна быть жёсткая временная привязка на конкретные события.

— Я же говорю — недоучка. Привязка оказалась не настолько жёсткой и со временем просто «посыпалась». А когда это случилось, постепенно образы давних друзей стали подменяться образами драконов, тихо, медленно, исподволь и если Зайну временами начинало казаться, что он сходит с ума, то он никак этого не показал.

— Стоик, — то ли восхищённо, то ли осуждающе присвистнул Йёрик.

— Непредвиденное случилось, когда его начали осторожно готовить к предстоящим разбирательствам. Ведь как хорошо придумали стервецы: мы с Тай заявляем, что видели на Изнанке драконов, единственный захваченный нами человек утверждает что работал с ними же, а самих солеран попробуй что спроси.

— Да. А нас в это время отправляют в какую-то глушь со страшно секретным и абсолютно дурацким заданием. Чтобы не вмешались.

— Именно. Но в каких-то документах, выданных Зайну для предварительного ознакомления, ему попались ваши фото, или видео, или я не знаю что, и когда ваши образы и подсадные драконьи начали попеременно вытеснять друг друга, а то и смешиваться, окружающий мир «посыпался». Наступил так называемый коллапс.

— Но ведь это же излечимо? — меня пробило острое чувство жалости к незнакомому мне парню. — Я имею ввиду, что тебя же как-то лечат.

— Ломать — не строить, и если в моём случае наведение порядка в воспоминаниях займёт всего несколько дней, то ему придётся над этим работать месяцы, а то и годы.

— Пропала команда, — обречённо констатировал Йёрик.

— Почему? — удивилась я.

— Потому, что нас затачивали под работу в пятёрке. Нет, мы, конечно, можем и вчетвером и даже поодиночке, но эффективность работы падает настолько заметно…

— Но вообще всё это сейчас не актуально, — обрубил Дэн. — Четверо? Пятеро? Или вы думаете, что если нас здесь не запирают и не стерегут, а проводят дознание в довольно цивилизованной форме, так нам всё простят? Как бы вообще не расформировали и не отправили отбывать наказание поодиночке.

После этого, прямо скажем нерадостного разговора, жизнь развела нас в разные стороны. Неизвестно куда отправили ребят, а вот мне Микины родители придумали занятие на весь отпуск. Уж не знаю, почему им пришло в голову устраивать меня на курсы самообороны, но озвученное для меня объяснение: «Девочка, раз уж ты начала влезать во всякие авантюры, будет неплохо, если сумеешь хоть немного постоять за себя», не показалось мне убедительным. Но отказаться не получилось. Вот вроде бы взрослая женщина, самостоятельная, а не нашла в себе силы настоять на своём. Особенно после задумчивого Микиного: «А что? Может, и правда нелишне будет?». И все оставшиеся относительно свободными недели, вместо того, чтобы бегать по магазинам и встречаться с подружками, я училась стрелять, убегать, уклоняться и падать. Причём если по отдельности все эти элементы удавались неплохо, то совместить не получалось никак. Зато, пользуясь знакомствами в Тергойском центре, ухитрилась легко и быстро поставить себе вожделенный второй имплант, причём расширенного объёма. Теперь можно будет продолжить профессиональное самосовершенствование не опасаясь, что неверная биологическая память в самый неудобный момент подведёт.

Отпуск закончился как всегда внезапно. Казалось бы только-только сошли на землю, обмирая от ужаса и облегчения, что перелёт удачно завершился, а уже пора в обратный путь. На космодроме, встретившая нас Кеми на некоторое время неподвижно замерла, рассматривая несуразный результат технико-инженерной гениальности, на котором нам предстояло возвращаться на станцию.

— Это что? — наконец спросила она, не сумев опознать модель (их, на самом деле, не так уж и много).

— Жилой модуль переоборудованный в космический корабль, — ответила я. Всё то время, что я скакала по полям и весям и тренировочным площадкам мой Мика, вместе с обоими своими отцами занимался модернизацией трейлера. Эта гениальная мысль его посетила после того, как доктор Миланкович посоветовал в ближайшее время совершить хотя бы короткий перелёт на космокатере, чтобы не закрепить себе какой-нибудь фобии. Я не слишком хорошо поняла, но это было как-то связано с тем, что первое воздействие было произведено именно там, да ещё и на фоне угнетённого физического состояния. Разумеется, два старых параноика поддержали своего отпрыска в этом его начинании, и заодно, за работой окончательно с ним помирились. — Да ты не бойся, все тесты он уже прошёл.

— Я не боюсь, — спокойно уточнила моя любимая подруга. — Я удивляюсь.

А полёт прошёл на удивление спокойно и был намного комфортнее, чем предыдущий. Не в последнюю очередь потому, что я похозяйничала, с благословения хозяина, конечно, в жилом пространстве трейлера (или его теперь правильно будет космокатером называть?) и под завязку зарядила его всякими полезными мелочами по припасы включительно. Замечательно было и то, что на этот раз на борту отсутствовали инопланетники (и Саиша-Ши, и Хаани-Нани отправились по домам значительно раньше и своим ходом), перед которыми нужно представлять человечество вообще и землян в частности, как высокоразвитую, культурную расу. Не расслабишься.

Расположившись втроём в управляющем модуле, Мика не доверил полёт автоматике, мы наблюдали, как из крошечной точки, почти не отличимой от далёких звёзд, наша станция постепенно разрастается, увеличивается в размерах, становится понятно, что объект это всё-таки искусственный. В какой то момент меня посетило странное видение: словно вокруг искусственного шарика обрисовались призрачные контуры длинного, изгибающегося драконьего тела, а пара ближайших звёзд вспыхнули глазами. Я сморгнула, и тут же всё пропало. То ли было, было, то ли нет. Но то, что возраст и размеры драконов связаны напрямую — это точно.

Заключение

В нашей с Кеми любимой забегаловке сегодня было довольно тихо. Лиарлин спровадила всех случайных посетителей, дав нашей, сильно разросшейся компании, спокойно попрощаться. Дэн со своей командой и прикомандированный Сааша-Ши ожидали своей очереди отправки на Лидру. Молодой ящер, когда узнал, что «Теням дракона» не хватает пятого члена, сам напросился к ним в команду и ему не отказали. Почему у нас, а не спецрейсом «Ин Ти Компани» как обычно? Из соображений безопасности (нет гарантий, что выловили всех экстремистов и что случайно пропущенные не пожелают отыграться на этой компании) и потому что наличие в компании Сааша-Ши давало право воспользоваться пока ещё недостроенной, но уже частично функционирующей новой станцией, что и быстрее и удобней. То, что с группой Дэна отправляется и этот последний, меня здорово обеспокоило, мне и так влетело от начальства за то, что втянула молодого дракона в опасное мероприятие, а уследить за шустрым ящером, который норовит везде и всюду сунуть свой длинный нос, не считаясь со степенью риска, не удавалось никаким способом. Вроде формально я и не несу за него ответственности, а всё равно как-то не по себе. Когда я пожаловалась ему на это обстоятельство, дракон только усмехнулся:

— Это ты просто не представляешь, что пережил я, когда наши старейшины узнали, что я ТЕБЯ не припрятал где-нибудь в безопасном месте, а захватил с собой.

— Так ты же мне генератор поля дал — лучшие доспехи на все случаи жизни, — его, кстати, всё равно потом пришлось сдать.

— Так он был настроен на драконьи параметры, а на человеке мог сработать как-то не так. Хорошо у тебя хоть хвост имеется, а то получился бы некомплект конечностей, сбились бы у прибора настройки.

— И ты это знал?!

— Тогда — нет. Я как-то об это не подумал. Зато теперь глянь, — он протянул мне на раскрытой ладони горсть таких же чешуек, только теперь уже телесного цвета, — меня научили перенастраивать их на вас. Буду делиться по мере необходимости.

Я вздохнула. Защита этим ребятам пригодится. Суд, хоть и учёл все смягчающие обстоятельства, всё же не оставил их проступок безнаказанным, послал отрабатывать долги перед обществом на планеты расселения, командой быстрого реагирования. На всю оставшуюся жизнь.

— Да всё нормально, девочки, — в мои размышления проник мягкий, бархатный голос Дэна. Успокаивающий. Гад. Наверняка пользуется своими суперспособностями, чтобы влиять на нашу психику. — Очень правильно нас наказали. Такая глупость не должна оставаться без последствий. Ну и потом, «Закон суров, но он — закон», это, кажется, ещё древние римляне говорили, а они были очень неглупые ребята.

— И что теперь с вами будет? — мрачно спросила Кеми, на которую голосовые фокусы не оказали такого влияния как на меня. И я её отлично понимала — не успеешь познакомиться с симпатичным парнем, как его тут же отсылают на другой конец вселенной.

— Мы уже получили несколько интересных предложений от правительств планет расселения. Будем продолжать работать по специальности и там, где наша служба гораздо нужнее, чем на Земле.

Тайриша

Content

Аксюта
Ксенолог с пересадочной станции

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Заключение