Алексей Олейников

Где живет колдун

©Олейников А., 2012

©Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2012

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть первая. Смерть пахнет розами

Глава 1

Дрессировщик выразительно посмотрел на Марко. Тот, не торопясь, выставил на стол маленькую резную статуэтку из слоновой кости. Три крохотные обезьянки сидели рядком: одна – с закрытыми глазами, вторая – с закрытым ртом, третья – с захлопнутыми ушами.

– Порода макака-резус, – определил Брэдли.

– Это три мистические обезьяны. – Бровь у фокусника слегка дернулась.

– И что они делают? – Девушка с любопытством поглядела на фигурки, но трогать не стала – так, на всякий случай.

– Прикрывают нас. Что бы мы сейчас ни обсуждали, со стороны человек будет слышать обычный пустой разговор, – пояснил Марко. – Вот, к примеру, наша милая хозяйка миссис Ллойд, стоящая за дверью, слышит, как мы рассуждаем о целебных свойствах корнуоллских туманов или вкусе устриц с лимоном. А если амулет задействован в полную силу, то сторонний наблюдатель видит не нас, а вообще каких-то других людей, а вскоре и вообще забывает об этом.

– Здорово, – оценила девушка. – Но зачем нам прятаться?

– Есть причины. – Брэдли сел за стол. – Дело в том, что мы нашли Калеба.

– Что? – Дженни показалось, что она ослышалась.

– Калеба видели в Честертоне. Это городок рядом, на границе Дартмура. Паршивец жив-здоров, почту забирал в городе! Я тут поспрашивал… у разных людей. В общем, у Альберта Фреймуса в Дартмурских болотах немаленькая усадьба.

– В каких-каких болотах?

– Это большой национальный парк, недалеко от нас, – пояснил Марко. Он задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Когда я узнал о том, что Фреймус может оказаться рядом с вами, то сразу приехал, – продолжал Брэдли. – Слишком все это. Конечно, это может быть простым совпадением…

– Совпадений не существует! – Франчелли стукнул пальцами по столешнице. – Во всяком случае, когда речь идет о Магусе.

– Ну, не знаю… – Роджер не стал спорить.

– Я-то полагал, мы спрятались от Фреймуса, – помрачнел Марко. – А мы к нему в гости приехали. Завтра же уезжаем в Шотландию!

– Никуда я не поеду, – заявила Дженни. – Я вот тоже считаю, что совпадений не бывает. Так что… я с тобой, Роджер! И только попробуй возражать.

– Джен… – Роджер в замешательстве поглядел на фокусника, развел руками. – Ты вообще о чем?

– О том самом! Думаете, я не понимаю? Вы же хотите Калеба вытащить!

Дженни переводила горящий взгляд с дедушки на дрессировщика, пыталась встретиться с ними глазами, но Роджер внимательно разглядывал стол, а Марко и вовсе смотрел в окно. Холодным безучастным взором.

– Вы… хотите меня оставить?! Роджер, Марко, да вы что?!

Тяжелая долгая пауза. Дженни не сводит глаз с Марко. Роджер не знает, куда деть руки – большие кулаки с короткими пальцами, поросшими рыжим волосом. Сильные руки, сколько раз он валил медведей за загривок или отшвыривал вызверившихся лаек. Куда их сейчас девать?

Очень тихо. За окном звенит звонок велосипеда.

– Дедушка… я же почти спасла Калеба. – Дженни едва не плачет, но упрямо кусает нижнюю губу. – Ты же сам говорил, что нельзя сдаваться. Никогда.

Марко поворачивается, смотрит на нее долгим испытующим взглядом.

– Он там один с этой тварью. И с колдуном, – не успокаивается Дженни. – А я должна сидеть на попе и тихо дышать?!

Роджер хмыкнул, потянулся:

– Я тебе говорил, что она не усидит на месте?

– Хотелось верить, что у нее хватит на это ума. – Марко поправил круглые очки, и желтые стекла слегка ослабили его холод взгляда. – Не хватило.

– Я…

– Баста! – Марко повел ладонью, будто обрезая нить ее голоса. – Ни ты, ни Роджер понятия не имеете, куда хотите сунуть нос.

– Ты знаешь закон. – Брэдли наконец-то нашел применение рукам – он методично сминал пивную банку в алюминиевый комок. – Она в Магусе, Франчелли. Она вольна…

– Я знаю закон, – такой жесткости в голосе дедушки Дженни никогда не слышала. Он всегда был сдержан и скуп на эмоции, но сейчас… – Поэтому не могу ей запретить.

– Что?! – Дженни аж подпрыгнула. – Дед…

– Я пойду с вами! – оборвал ее Марко.

– А я все гадал, когда же ты присоединишься, – повеселел Роджер. – Стало быть, нас семеро: Дьюла, Людвиг, Эдвард и Эвелина тоже в деле.

Дженни подхватила львенка, потрепала по ушам:

– Семеро и мадагаскарский лев!

– Я бы не спешил радоваться, – остудил ее восторги Марко. – Без подготовки ты и шагу не ступишь. У тебя будет очень насыщенный месяц, миа кара[1].

– Н-да… – сочувственно вздохнул Роджер и вручил Дженни розу, скрученную из пивной банки. – За все надо платить.

…В субботу Дженни проснулась раньше обычного. Лежала, накрывшись одеялом с головой, и думала.

Как же все перевернулось за какие-то два месяца!

Еще в начале августа все в ее жизни было просто и понятно. Она была Дженни Далфин, приемная внучка Марко Франчелли, акробатка и помощница фокусника, и они жили и работали в цирке-шапито «Магус». У нее были друзья – воздушные акробаты-близнецы Эдвард и Эвелина, силач Людвиг и его помощник Джеймс. У нее были враги – дрессировщик Роджер Брэдли, хам и грубиян, и его помощник Калеб.

Но однажды ночью все изменилось.

Она обнаружила, что Роджер занимается контрабандой редких животных. Ну, если быть честной, она подслушала разговор дрессировщика с его поставщиком.

И какой черт ее дернул творить добро и чинить справедливость?! Сказала бы деду или директору Биллу Фейришоу, что Брэдли занимается темными делишками, и они бы сами разобрались.

Но Дженни решила наказать его сама. Наверное, потому, что ей было жаль животных. И еще потому, что она терпеть не могла дрессировщика и вечно с ним сталкивалась – с переменным успехом, надо сказать.

Ночью она прокралась к клеткам и освободила мадагаскарского льва. Который, несмотря на свое грозное название, оказался лишь котенком фоссы – редкого и загадочного животного с острова Мадагаскар, дальней родственницы кошек и куниц. Впрочем, этот «котенок» обещал вырасти в зверюгу немалых размеров.

Второе животное Дженни в ту ночь не смогла спасти – и слава богу! Ей страшно повезло, что она не смогла открыть герметичный контейнер – ведь там прятали соволемура (или ледяную химеру)! Страшное магическое создание, которое было сотворено в лабораториях темного мага – «темника» Альберта Фреймуса.

Сказал бы ей кто-нибудь полгода назад, что она всерьез будет верить в магию и всякое колдовство!

Но ей пришлось.

Откуда же она могла знать, что детеныш фоссы был антагонистом для химеры – существом, которое подавляло магические способности этой твари?! Стоило ей забрать львенка, как химера вырвалась на свободу.

И похитила Калеба.

Если честно, Дженни с Калебом всегда была на ножах. Случись с ним что-нибудь более… обыкновенное, скажем, ногу бы он себе вывихнул или даже сломал, Дженни бы мало его жалела. Но угодить в объятия ледяной химеры… такой участи она не пожелала бы даже злейшему врагу.

Эта тварь поглотила Калеба, втянула внутрь себя и попыталась улететь прочь – к своему хозяину. К Главе ковена Западной Англии, темному магу Альберту Фреймусу по прозвищу Щелкунчик.

Как потом оказалось, именно он загипнотизировал Роджера Брэдли и заставил подписать контракт на доставку ледяной химеры в Англию (то есть на самом деле привезти ее самому себе). Для чего? Для того чтобы химера сбежала – ведь по контракту ответственность за доставку соволемура лежала на всех членах цирка «Магус». И если бы химера сбежала, они обязаны были бы возместить Фреймусу ущерб. А он мог потребовать все, что ему вздумается.

С трудом, но Дженни все-таки признала, что колдовство существует, особенно когда увидела, как ледяная химера в августе заморозила весь цирк.

Но она никак не могла взять в толк: что же темному магу нужно было от них, бедных циркачей, которые вынуждены кочевать по всей Британии, чтобы заработать себе на жизнь?

Однако оказалось, что в цирке «Магус» скрывается, как в русской матрешке, еще один Магус – невообразимо древнее сообщество людей с особыми способностями. Люди Магуса, или Люди Договора, как они называли себя, были потомками первых шаманов, которые со времен первобытных племен защищали людей от сверхъестественных существ – эльфов, сидов, фейри, альвов, троллей, пикси, баньши и сотен прочих созданий. Всех их называли первые, потому что они появились на Земле раньше человека. Постепенно люди и первые научились жить вместе (благодаря усилиям Магусов) и заключили Договор о том, что не будут мешать друг другу. Первые ушли в Скрытые Земли оставив людям привычный мир – Внешние Земли, и даровав людям Магуса, которые с той поры стали именоваться Людьми Договора, особые способности.

Однако не всем это понравилось. Уход первых тяжело отразился на магах и колдунах – он подорвал сами основы их Искусства. В попытках вернуть себе прежнюю силу маги увлеклись слабо изученной областью Искусства – алхимией, а также обратились к темным ритуалам, требующим кровавых жертвоприношений. И еще… они развязали войну на уничтожение против Магусов. Столетиями они преследовали Людей Договора, пытаясь отомстить за уход первых и выведать секреты Магуса.

Те немногие из Людей Договора, кто выжил, вынуждены были скрывать свою сущность – многие из них стали циркачами и век за веком изображали бродячих артистов.

Это длилось так долго, что почти все Магусы превратились в цирки и позабыли о своем предназначении. С развитием науки почти исчезли и маги, и древняя вражда между «темниками» и Людьми Договора, казалось, иссякла.

Однако именно Альберт Фреймус, один из самых сильных колдунов Британии, подстроил ловушку, в которую угодил дрессировщик Роджер Брэдли, и едва не получил власть над Магусом Англии.

Он бы добился своего, если бы не Дженни Далфин. Кто бы знал, каких усилий ей это стоило – ведь никто ей не помогал в сражении с соволемуром, кроме мадагаскарского львенка и Роджера Брэдли! Но она сумела поймать химеру и освободить Калеба от ее власти, она добыла подлинное Имя химеры и заставила колдуна признать контракт выполненным, а значит, он не мог ничего требовать от Магуса.

Она победила. Она исправила ошибку, которую допустила, когда освободила львенка. Но Калеб… он ушел вместе с колдуном и химерой! А значит, дело еще не сделано. Его надо спасти.

Вчера они – Роджер, дедушка, сама Дженни и немного львенок – обсудили, что делать дальше. Решили, что Дженни будет сидеть тихо и ждать сбора команды.

Роджер уехал, через месяц он вернется с остальными «штурмовиками», как выразился Марко.

А Дженни места себе не находила! Сколько времени она тупо просидела на подоконнике, как фикус в кадке. Вчера перед сном пошла на простое сальто назад – едва в стену не впилилась! И что же – еще месяц ничего не делать?!

Поэтому она завела будильник на шесть часов и, что самое удивительное, нашла в себе силы подняться.

«Так, Далфин. Или быстро взяла себя в руки, или марш на свалку!». Дженни распахнула шкаф. По стенам запрыгали солнечные зайчики. Сколько можно киснуть дома!

Фоссеныш наблюдал за порхающими по комнате футболками, куртками и модными джинсами из бельевой корзины. Необычная активность хозяйки его обрадовала.

– Срочно входить в форму! Ага, вот и она! – Дженни надела пару длинных черных легинсов. Поверх них натянула носки из разных пар – один кислотно-зеленый, другой лимонно-желтый.

– Теперь топ… – Она надела простую футболку безымянной китайской фирмы, а поверх нее тонкий, но теплый свитер с капюшоном из верблюжьей шерсти, весь разукрашенный ярким зелено-желто-красным орнаментом в духе южноамериканских индейцев. Затем извлекла из пыльной коробки под кроватью кроссовки цвета ядерного апельсина.

– Ха! – В зеркале выплясывало нечто невообразимое, но в точности отражающее всю глубину мировой скорби, ее терзающей.

– Ну как, зверь?

Львенок взволнованно застучал хвостом.

– Не нравится? – Дженни посмотрела на отражение. – Да, брат, ты прав. Я забыла самое главное.

Она протанцевала к кровати и вытащила из-под подушки скомканную шапочку. Грязно-розового цвета с растрепанным помпоном на макушке. – Вот теперь все! Ну что, львя?

Фоссеныш выпрыгнул из корзины и выбежал из комнаты.

Девушка еще раз оценила свой бесподобный вид, подмигнула и спустилась вниз. Настроение улучшалось.

Дед уже готовил кофе, сосредоточенно помешивал его в глиняной джезве[2] и – о чудо! – что-то напевал себе под нос!

Дженни аж застыла. «Битлз»? «Фифти цент»? Старушка Мадонна? В музыке она разбиралась слабо. Ошарашило ее другое – Марко пел! Такого за ним не водилось.

– Доброе утро. – Дженни с опаской зашла на кухню. В последний раз он пел… да никогда он ничего не напевал, не водилось за ним такой привычки!

– Доброе утро, синьорита Далфин, – не оборачиваясь, пробормотал дедушка. – Сегодня вы рано.

– В самый раз. Пойду на пробежку.

– Я только «за», – согласился дедушка, отставил джезву с поднявшейся кофейной пеной. – А вернешься, будем кофе пить по-мароккански…. Пресвятая Мадонна и двенадцать апостолов! Куда ты в таком виде?

– Разве мне не идет?

– Ты похожа на беженца из Эквадора! Сними хотя бы эту ужасную шапку.

– Вот еще! – фыркнула девушка. – Чао, нонно[3]!

– Чао, миа кара[4]! – Марко вернулся к кофе. Попробовал его и поморщился:

– Так, перца многовато…

Прохладный ветерок овевал лоб, нежаркое ласковое солнце чуть грело спину. Дженни бегом поднималась по узкой извилистой улочке вверх, от гавани и причалов, от спокойного моря, лижущего подошвы меловых скал.

Утро было прозрачное, осеннее и чуть пахло яблоками и терпким запахом поздних роз, еще цветущих в палисадниках. Дженни бежала мимо бордовых и белых розовых кустов по обе стороны улицы, и ей казалось, что она бежит сквозь открытую оранжерею. На улицах не было ни души, улицы пустынны и тихи – лишь розы лили свой густой аромат в ладони бризу, поднимавшемуся от моря.

И ни души в такую рань – только редкие продавцы открывали свои лавки, сгоняя со ступенек толстых рыжих котов. И те и другие провожали ее одинаково удивленным взглядом. А она мчалась вверх, чувствуя, как застоявшаяся кровь разгоняется по жилам и тело, сонное и ленивое с утра, оживает, наполняется горячей силой.

«Я. Должна. Войти в форму»! – чеканила Дженни, прыжками преодолевая крутой подъем.

Она замедлила ход, чтобы перевести дух, но не остановилась – никогда, ни в коем случае нельзя останавливаться, как бы плохо ни было! Надо бежать вперед – это она знает железно.

И поэтому Дженни продолжала движение, хотя больше всего ей хотелось присесть на ближайшую скамейку, упасть на дорожку или просто рухнуть на траву.

Через пятнадцать минут она уже хотела тихо скончаться – наступила самая тяжелая часть пробежки, когда первый запас сил исчерпан, а организм еще не привык к нагрузкам: еще не понял, что это – всерьез.

Дорога провела ее мимо складов и офисных зданий на окраину. Здесь асфальтовое шоссе уходило прямо, а налево круто поднималась на холм грунтовая дорога. Дженни, несмотря на усталость, заметила, как это красиво – лента мелкого красного гравия, на которую наброшена еще прозрачная, утренняя тень от старых раскидистых ив.

На подъеме Дженни пыхтела, как беременная барсучиха. Она слабо представляла, как выглядит барсук вообще, а уж беременная барсучиха – тем более, но чувствовала, что сейчас похожа именно на нее.

– Зараза! – Дженни преодолела самый тяжелый участок и не выдержала – на мгновение остановилась. Согнулась, упершись руками в колени, и тяжело задышала.

«Слава богу, хоть не видит никто, – подумала Дженни, обтирая лицо ладонью. – Такое позорище. Рожа красная, пот ручьем, а всего полчаса пробежалась!»

– Меньше сладкого жрать надо, – назидательно заметили откуда-то сверху.

Дженни вскинула голову.

В развилке ивы, болтая ногами, сидел мальчишка примерно ее возраста. Насмешливые серые глаза, усыпанный веснушками нос, чуть вздернутая верхняя губа, обнажающая передние зубы, – прикус у мальчишки, надо заметить, был неважный. Да что там говорить – скверный прикус. Коренный житель Бакленд-он-Си (а она отчего-то сразу поняла, что он местный) с большим интересом наблюдал за Дженни. Потной, красной и злой, как черт.

– Тебе чего надо?

– «Судзуки Катана 600», – последовал неожиданный ответ. – Объем двигателя – 656 кубиков, на трассе выдает больше ста пятидесяти.

– В смысле? – захлопала глазами Дженни.

– Ну ты спросила, что мне надо…

– Чего тебе от меня надо?!

– Раз мотоцикл у тебя просить бесполезно…

Дженни уперла руки в бока и посмотрела наверх не без интереса.

– …то даже и не знаю. Может, расскажешь историю твоей не слишком успешной жизни?

– Интересно, ты хамишь всем незнакомым девушкам? Это такой убогий способ познакомиться?

– Нет, только тем, кто бежит так, будто за ним гонится бригада пластических хирургов. С аппаратом для откачки жира.

– Тебя туда собаки загнали? – поинтересовалась Далфин. – Есть в тебе что-то заброшенное. Как в котенке. Или ты туда залез, чтобы хоть в чем-то быть выше остальных?

– Люблю высоту, – ухмыльнулся парень. – Отличный вид, чистейший воздух, орлы парят, по скалам овцы скачут. В розовых шапках.

– Бедняга. Ты съел папины таблеточки от депрессии? – осведомилась девушка, размахивая руками, чтобы не остывать. Вот отдохнет чуть-чуть, словесно попинает этого древесного жителя – и обратно бежать. – А может, не ту марку лизнул? Или добрый порошок понюхал? Ты посиди там, я вернусь в город и пришлю помощь.

– Не расстраивай горожан, они думают, что чудовище в розовом ушло из Бакленда навсегда. Могут сжечь с перепугу.

«Сбить его вниз, и все дела! – Дженни примерилась. – Вон и палочка подходящая валяется. Я ее подцеплю…»

Девушка глубоко вздохнула. Ей скоро штурмовать резиденцию темного мага, надо тренироваться, а не состязаться в остроумии с сельскими дурачками.

– Чао, маугли, – ядовито улыбнулась она. – Когда освоишь прямохождение, найди палку-копалку и займись делом – червячков наковыряй, например.

Она развернулась и побежала обратно. Розовый помпон прыгал на шапке в ритме «а-мне-наплевать».

– Закатывайся еще, пончик, – гостеприимно предложил парень. – Мне будет тебя не хватать.

Достал перочинный нож и задумчиво вогнал его в кору.

Обратно двигаться было проще – она спускалась к морю, и городок выступал ей навстречу, раскрывался, как каменная раковина, и жемчужина моря трепетала в его сердцевине.

«Вот ведь дитя джунглей! – Из головы не выходил этот наглый обитатель ивы. – И откуда такие берутся?»

Она миновала центр Бакленда – площадь, на которой углами сошлись сувенирный магазин, здание почты, полиции и муниципалитета (три в одном, как в шампуне), булочная и красная телефонная будка.

Будка была новенькая, блестящая лаком и металлом и приятно радовала глаз на фоне грубых каменных стен.

Из булочной вышли две дамы лет шестидесяти – в шляпках успокаивающих оттенков и платьях покроя «боже, храни королеву».

– Это самое нелепое убийство, которое ты совершала, Мэри!

Дженни замедлила шаг.

Женщина помоложе, в шляпке нежно-кремового цвета, остановилась и возмущенно переспросила:

– Что? Хочешь сказать, ты бы убила его лучше?

– Я бы сделала это намного профессиональнее! – отрезала ее собеседница в фиолетовой шляпке. – Уж точно не при помощи отравленной иголки граммофона!

– Возможно. Но для этого тебе надо совершить хотя бы одно удачное убийство!

Дамы фыркнули и, одинаковым жестом поправив сумочки на плечах, разошлись в разные стороны.

«Что это было?» – Пребывая в легком ошеломлении, Дженни зашла в булочную.

– Простите… сейчас отсюда две женщины вышли.

– Да, – важно кивнул низенький индус в белом фартуке. – Два кекса и четверть фунта пахлавы взяли.

– Да-да, это существенная информация, – кивнула Дженни. – Но разве вы не слышали, как они говорили…

– Об убийстве? – Индус сверкнул белозубой улыбкой. – Вы нездешняя, мисс?

– А какое это имеет значение? – опешила девушка.

– Просто в это время года они всегда говорят об убийствах. Сплошные убийства и пахлава, ха-ха! Отличное время! Хотите халвы, кстати? Свежайшая…

– Н-нет, спасибо. – Дженни торопливо покинула кондитерскую.

«Местные жители, очевидно, с приветом, – озабоченно думала Дженни по пути домой. – Причем с большим».

Она только сейчас обратила внимание, что на улицах довольно много женщин – в возрасте примерно от тридцати до семидесяти. Далеко не все из них были одеты в стиле конца Британской империи, многие выглядели вполне современно, но всех их отличал какой-то безумный огонек в глазах.

В какой-то момент Дженни поняла, что движется к набережной в толпе этих дам. А вокруг стоит деловитый гул и над головой летают фразочки типа:

– …топором проломила голову, представляешь, как вульгарно?

– …я считаю, что цианид давно вышел из моды. В настоящее время убивать цианидом – это дурновкусие.

– Да, гораздо изящнее подсыпать толченые алмазы – способ дорогостоящий, но верный.

– …перерезала горло струной от банджо, представляешь?!

Краем глаза Дженни увидела переулок и прыжком раненой лани рванулась туда. И бочком, бочком, пока сбрендившие дамочки не двинулись за ней, рванула домой.

«Не знаю, что вообще в этом Бакленде происходит, но лучше держаться от этого подальше», – решила она.

Больше приключений по пути домой не было, если не считать того, что ей попался на глаза этот ивовый бандерлог. Он шел вниз по Черри-стрит и рот раскрыл, когда ее увидел. Дженни пробежала мимо с совершенно отсутствующим видом, будто его и не существует в окружающей реальности. И даже не подумала обернуться, когда завернула к себе в пансионат.

А зря, иначе она бы могла насладиться картиной тотального изумления, в котором пребывал молодой человек.

Глава 2

Через день она снова ступила на беговую тропу.

Правда, на сей раз Дженни отправилась другим путем – не в гору, а вниз, на набережную.

Пробежалась она отлично, а на обратном пути погоняла жирных горластых чаек, пообщалась с полудохлыми медузами у пирса и отыскала отличнейшую сухую корягу на пустынном песчаном пляже. В размытые солью дырки от сучков она положила белых камушков. Коряга одной стороной походила на Билла Фейришоу, а если ее повернуть, то с другой стороны – вылитый Дьюла.

«Нельзя такую красоту бросать на пляже – решила девушка. – Отнесу Марко, он оценит».

Пляж переходил в песчаную косу, которая тянулась далеко в море и упиралась в небольшой остров, запирающий бухту Бакленд-он-Си. На острове располагался модный отель – весь из стекла и белого дерева и несколько небольших коттеджей. По песку в сторону острова уходил вдаль тракторный след, наполовину сглаженный волнами. А у самой набережной стоял странного вида агрегат: зеленый кузов на высоких тракторных колесах с навесом и двумя рядами скамей вдоль бортов. На одном из концов этого… транспорта виднелись руль и водительское кресло.

Старик в синем рабочем комбинезоне копался в моторном отсеке.

– Простите, это устройство вообще для чего? – Дженни постучала корягой по тракторному колесу, выкрашенному красной краской.

«Устройство» отозвалось глухим металлическим звоном.

Механик выпрямился и прищурился, вбуравливаясь маленькими серыми глазками в девушку. Он был чуть выше Дженни, коренаст, с небольшим пивным брюшком и уже давно перевалил за половину земной жизни. Лицо у него было обветренное, с седой щетиной и жесткими складками около рта.

– Недавно к нам приехали, да?

– И почему всех так это волнует? – возмутилась Дженни.

– Эта штука туристов возит. На остров, да? – буркнул механик. – Вода поднимается и косу затапливает. Прилив называется.

– Спасибо, я в курсе, что такое прилив…

– …и только на нашем Льве туда можно добраться.

– Льве? – изумилась Дженни.

– На «Красном Льве» Бакленда-он-Си! – несколько торжественно сказал механик.

После чего, видимо, сочтя, что дальнейшие объяснения бессмысленны, вернулся к работе.

Дженни примерно минуту озадаченно созерцала агрегат, потом осторожно заметила.

– Простите, мистер…

– Билл Чапли. – Старик не поднимал головы. – Я тут вообще-то работаю, да?

– А меня зовут Дженни Далфин. Мистер Чапли, но ваш Лев… он…

– Чего еще?

– Он зеленый.

Механик выпрямился, посмотрел на нее с сочувствием:

– Разумеется, зеленый. Каким же ему еще быть, господи?

– Но вы же сами сказали, что это «Красный Лев» Бакленда-он-Си.

– Конечно, Красный! – Старик начинал терять терпение.

– Но он же зеленый! – Дженни чувствовала, что вступила на опасную тропу, ведущую к бездне безумия, но природное упрямство не давало ей остановиться. – Как Ирландия. Как шпинат. Как моя тоска!

Механик в явном раздражении уронил гаечный ключ на крыло и глубоко вздохнул.

– Слушайте, мисс Даблин…

– Далфин…

– Мисс, вы не уважаете жителей Бакленда?

– Да вы что?! Очень уважаю. Меня прямо распирает от уважения. Но цвет…

– Кузов зеленый. Но колеса-то у него красные!

На этот аргумент Дженни не нашла возражений. Она в глубокой задумчивости прошлась по набережной. Затем вернулась к «красной» гордости Бакленда, из-под которой торчали тощие ноги Чапли в стоптанных кроссовках.

Бежать дальше не хотелось. Всю охоту к спортивным упражнениям этот старикан ей перебил.

Продолжать диалог тоже особого желания не было, однако механик неожиданно проявил инициативу.

– Эй, Балфин… – донеслось из-под днища.

– Далфин я, Далфин.

– Ну да, я и говорю, Малфин. Не поможете? Надо вот этот шланг подержать. А я его прикручу, да?

Дженни без особого энтузиазма взялась за черный липкий шланг. Механик бодро заскрипел ключом и, видимо, желая отблагодарить за помощь, завел светскую беседу. Как он ее понимал.

– Вы, часом, ничем не болеете, мисс?

Дженни аж подпрыгнула.

– А что, по мне заметно?

– Хм, видок у вас такой… чахлый.

– Вы сама галантность, мистер Чапли, – едко заметила девушка.

– Это да, – довольно отозвался старик. – Мы, Чапли, всегда галонностью отличались. Мой папашка мог целый галлон пива зараз уговорить. Так, стало быть, вы не больны?

На основе каких фактов мистер Чапли делает свои странные выводы, Дженни не поняла. Поэтому просто кивнула, забыв даже о том, что механик ее не видит. Это не помогло. Ее молчание Билл Чапли расценил как знак, что он на верном пути в своих умозаключениях.

Он вылез и без обиняков спросил:

– Значит, вы из этих?

Дженни издала неопределенный звук. Ей захотелось оказаться дома и закрыть двери на все замки. Аборигены начинали ее пугать.

– Не расслышал, мисс…

«Не отцепится, – с тоской подумала девушка. – Старикашка глуховат, но въедлив. Что же ответить? Откуда я – из этих или из тех? Соглашаться или все отрицать? Что выгодней?»

– Я здесь проездом…

– Все мы здесь проездом, да, – философски заметил мистер Чапли. – То есть вы не агатовед?

– Кто?!

– В смысле, кристолог, да?

– Я ни первое, ни второе, – с облегчением ответила Дженни. – Я с дедом. А что такое эти ваши… веды?

– Так они каждый год сюда приезжают. – Механик почесал затылок грязной пятерней. – Как осень, так эти дамочки валом на остров съезжаются. Поклонники Агаты Кристи, да. Исследователи, значит, ее книжек.

– Агата Кристи? А это кто?

– Вроде как писательница детективов, – пожал плечами мистер Чапли. – Знаменитая. Говорят, на весь мир. А… по ней еще фильмы снимали. Этот… «Восточный экспресс» и «Десять негритят». Вот они, значит, агатоведы собираются в этом отеле на острове и изучают эту Агату Кристи.

– Детективы… – Дженни задумалась, а потом аж подпрыгнула. – Так вот почему эти ненормальные тетки говорили про убийства! Они агатокристоводы!

– Не, они спокойные. Только на убийствах повернутые малость. – Механик снова взялся за ключ. – Ладно, заболтался я, Далфин. «Красный лев» сам по себе не поедет. Через два-три начнется у нас завоз. Когда этих кристоводов полный кузов наберешь, так колеса в песок уходят. Дамочки-то в теле. Не приведи господи заглохнуть на косе. Прилив подойдет, и фьюить…

Мистер Чапли выдал музыкальную фразу художественного свиста, повертев ключом в воздухе.

– В каком смысле… фьюить? – заморгала Дженни.

– Унесет в море.

– То есть… – Девушка взглянула в безмятежную белесую даль.

– С концами! – И Чапли даже сплюнул для убедительности. – Все, бегите куда бежали, мисс.

Он решительно углубился во внутренности «Красного Льва».

Дженни поправила шапочку и побежала домой. Мало ли чего, еще в море смоет.

Какая замечательная вещь – коряга. Сухое дерево, просоленное, отполированное волнами и высушенное солнцем и ветром, так и просится в ладонь. Ею можно колотить по деревьям, волочь по траве, проводить по заборам, слушая дробный перестук штакетника, или просто крутить над головой.

Дженни возвращалась домой легкой трусцой и развлекалась с деревяшкой, которую подарило ей море.

Завернув за угол, на ставшую уже почти родной Черри-стрит, она едва не сшибла с ног парня.

– Осторожнее! – возмутился он, когда коряга просвистела над головой.

– Ой, простите… – смутилась Дженни, но тут разглядела, с кем ее столкнула судьба. С тем самым мальчишкой, сидевшим на дереве. С местным острословом, красой города Бакленд. – Ха! Ты уже эволюционно развился?

– Ох ты! – заморгал парень. – Это же «девочка – закатите меня на холм». Разве ты можешь перемещаться без посторонней помощи?

– Тебе следовало остаться на дереве, – с печалью заключила Дженни. – В твоем лице человечество ничего не приобрело.

– Зато в твоем приобрело сразу двух человек по цене одного.

Дженни вздохнула и опустила корягу. Дед не одобрит, если она нанесет этому… телесные повреждения.

– Тяжело сталкиваться с реальностью? Смирись с жестокой правдой и сядь на диету.

«Дружок, у нас слишком мало времени, чтобы тратить его на такие глупости, – слова Марко прямо звучали в ушах. – Он просто наглый мальчишка. Ты знаешь и умеешь в сто раз больше него. Забудь и иди дальше».

Дженни отогнала заманчивую мысль навесить хотя бы пару синяков коренному обитателю Бакленда и молча прошла мимо. До гостиницы миссис Ллойд было рукой подать.

Было бы здорово идти и гордиться, какая она взрослая и рассудительная, но парень увязался следом. Он шел позади и буквально сверлил взглядом спину.

«Вот привязался!»

Дженни знавала таких. Теперь будет слоняться следом и не давать проходу. Чтоб он провалился!

– Куда же ты? Береги сердце, с таким весом тебе опасно так быстро двигаться.

– Пол Догерти!

Дженни оглянулась. Это была хозяйка их гостиницы, миссис Ллойд. Она шла с большим пакетом в руках, из которого торчал пучок зеленого лука.

Мальчишка как-то разом сник.

– Привет, ба.

– Ты донимаешь моих постояльцев? Дженни, он грубил?

– Ну… – Девушка задумалась. Он назвал ее «ба»?!

– Нет, мы обсуждаем погоду, – отреагировал мальчик. – И вообще, мне пора.

– Куда, интересно? Прогуливать уроки?

– У нас отменили последний. Мистер Честер заболел.

– Значит, у тебя есть время помочь старой больной женщине.

Пол покорно принял на руки пакет и пошел вперед, к гостинице. Но у миссис Ллойд была хватка баклендской чайки – она никогда не выпускала рыбешку так легко.

– А вчера заболела мисс Даунинг? А позавчера вообще слегли все учителя?

Мальчик ускорил шаг.

– Не сердись на него, милая, – посоветовала миссис Ллойд, идя налегке рядом с Дженни. – Он хороший мальчик, ему просто не хватает внимания.

– Ба! – Пол заметно занервничал, припустил вперед еще быстрее.

– Отец вечно в море, а мать работает и тоже редко бывает дома… Сама понимаешь, растет, как подорожник, без всякого ухода. Прогуливать вот начал.

– Ну ба… – Пол возмущенно приплясывал у двери. – Мне домой пора, уроки делать.

– Смотри-ка какая тяга к знаниям! – поразилась старушка. – Ты на него положительно влияешь, милая.

– Ну что вы… – пробормотала Дженни. Она была в большом смятении. Этот наглый и вредный Пол – внук миссис Ллойд?! Вот так сюрприз. Это что же, он теперь постоянно будет здесь околачиваться? Вот она влипла.

– В таком возрасте девичье общество полезно, – авторитетно заключила хозяйка. Она взошла на крыльцо своей половины дома и открыла дверь.

Гостиница – двухэтажный домик позапрошлого века – была разделена на два крыла. В одном жила хозяйка, а другое она сдавала. Именно там сейчас обитала Дженни с Марко.

– Всего доброго, – ошарашенно попрощалась Дженни и пошла к своему входу.

Этот невероятный и сулящий множество последствий факт следовало обдумать.

– Куда это вы собрались, молодой человек? – услышала она, уже закрыв дверь. – Мы с вами еще даже не начинали.

«А я на Марко злюсь. Он меня из-за такой ерунды, как прогул или невыученный урок, никогда не ругал»

– Джен, где тебя носило? – Дед выглянул в прихожую из кухни. В руках его виднелся толстенный фолиант в кожаном переплете. – Сегодня мы приступаем к изучению Краткого справочника запрещенных существ.

– Это Краткий справочник? Какой же тогда подробный?!

– О, его привозят на тележке! Живо сюда, птица Алконост с Аспидом тебя заждались.

«Стариков всех на специальном заводе делают, – трагически осознала Дженни. – Занудно-литейном!»

Глава 3

Она, конечно, не надеялась, что Пол оставит ее в покое, но все же не ожидала, что их встреча произойдет так скоро.

Следующим утром, в субботу, во внутреннюю дверь, разделяющую половины дома, деликатно постучали.

Марко открыл. На пороге стояла миссис Ллойд, придерживая Пола за плечи. Хватка у бабушки была нежная, но крепкая.

– Доброе утро, мистер Франчелли. Привет, Дженни. – Миссис Ллойд лучилась доброжелательностью.

– Здравствуйте, Розалинда. Чем обязаны?

– Это мой внук, Пол Догерти, – миссис Ллойд перешла сразу к делу.

Пол вяло кивнул.

– Они с Дженни уже познакомились. Я подумала, девочка одна в чужом городе и у нее совсем нет друзей. Пол мог бы устроить ей небольшую экскурсию…

Дженни едва не свалилась с табурета на кухне.

– В самом деле? – Марко задумался. – А что, не такая плохая мысль. Пол, серьезно?

– Да, – пробормотал мальчик, напряженно изучая мыски своих кроссовок. – Типа мог бы. Набережную, рыборазделочный цех, все памятные места Бакленда…

«Нет, нет, нет!» – Дженни запаниковала. Такого предательства она от деда не ожидала.

– Дженни, сходи, развейся.

– Не, не могу… – девушка соскочила с табурета. – Очень приятно и все такое, но мне надо учиться. Повторить раздел на букву «В». В той книге, дед, ну ты понимаешь…

– Даю выходной на полдня.

Дженни поглядела в окно. Осеннее солнце плясало на каплях дождя, прошедшего утром, и искры, казалось, хором пели: «Лови мгновения, жизнь проходит».

Она взглянула на Пола. Тому явно хотелось куда-нибудь исчезнуть. В мечтах он, наверное, уже мчался по дорогам Шотландии на верном металлическом коне. Оставляя за собой лишь запах выхлопных газов и жженой резины и разбитые сердца девушек в придорожных кафе.

– А почему бы и нет? – махнула она рукой. – Давай прогуляемся.

– Вот и славно! – просияла Розалинда Ллойд. Она хлопнула мальчика ладонью по спине, придав направление движения, и Пол понуро побрел к выходу. – Девушка на твоем попечении, милый. Веди себя как джентльмен.

– Непременно, – пробурчал Пол, открывая дверь перед Дженни. – После вас, мисс.

– А я пригляжу за твоим дедом, дорогая! – Голос у миссис Ллойд зазвучал неожиданно по-девичьи задорно, и Марко Франчелли издал странный звук – нечто среднее между стоном и смехом.

Они медленно шли по Черри-стрит. Пол так напряженно изучал брусчатку под ногами, что Дженни стало его жалко. Она хотела помучить его подольше, но так и быть.

– Предлагаю сделку. – Они как раз достигли конца улицы.

Мальчик оживился, поднял голову:

– Какую?

– Разбегаемся каждый по своим делам. А часа через три встречаемся здесь и рассказываем старикам, как прекрасно провели время.

Пол просиял:

– А ты не так глупа, пончик!

– Еще один намек на мой вес, и мы с тобой будем гулять под ручку на набережной! – вскипела Дженни. – Каждый день. Интересно, что твои друзья скажут?

Мальчик вздрогнул.

– Слушай, я не удержался. Прости. Ты и не толстая совсем, если честно. Просто тебя это бесит. А это смешно, когда человек бесится. Когда я вижу, как человека что-то достает, не могу удержаться. Шутки сами с языка слетают.

– Лучше тебе язык прикусить, – рекомендовала Дженни. – Я ведь серьезно.

– Все-все, мир! – Пол развел руками. – Я нем, как камбала.

– Почему камбала?!

– Разве ты встречала говорящую камбалу?

– Нет, но мне кажется, рыбе с такой внешностью есть что сказать. Наверное, собеседника подходящего нет.

Они прошли до перекрестка.

– Ну, через три часа здесь же? – деловито спросил Пол. В его голове, очевидно, уже сложились четкие планы, как провести середину субботу. И Дженни Далфин в эти планы не входила.

Девушка вдруг поняла, что ей обидно.

– Ага, давай. – Она кивнула, и мальчик пошел прочь.

«Сама же предложила такую сделку, – подумала Дженни. – И зачем мне этот Пол? Мне нужна свобода, а не прогулки с местными остряками».

Пол уходил по улице легкой походкой, держа руки в карманах.

Почему-то от этой легкости было обиднее всего.

«Дался он мне, – недоумевала Дженни. – Какое мне до него вообще дело? Интересно, а сколько ему лет?»

Дженни запрыгнула на парапет. Здесь уклон холма, на котором стоял город, был слишком велик. Поэтому улица упиралась в мощеную площадку и расходилась двумя рукавами лестниц.

«Лучший способ выкинуть из головы всякую ерунду – это тренировка. В Бакленде из всего оборудования, наверное, есть только гимнастический конь в местной школе. Эх, мне бы на трапецию – и под купол!»

Она примерилась. Парапет широкий, с мужскую ладонь. Проспект, а не парапет. Слева брусчатка, справа метра три высоты и черепичная крыша с водостоками. Плевое дело.

– Тебе жить надоело?

Пол держал в руках два рожка с мороженым и удивленно за ней наблюдал.

– Мы же вроде договорились? – удивилась девушка.

– Там живет миссис Робин, – мальчик ткнул за спину, – там вдова Оливер, там – мисс Флокс. Все они члены клуба «Баклендский садовод».

– И что?

– Моя ба – бессменный председатель клуба «Баклендский садовод», – с тоской пояснил Пол. – У нее здесь везде глаза и уши. Так что если мы с тобой сейчас разбежимся, уже вечером она об этом узнает. Я только сейчас сообразил.

– Ясно. – Дженни не могла сдержать улыбку. – Значит, нет выхода? Мы, типа, прикованы друг к другу?

– Вроде как.

– И ты, как гостеприимный хозяин, отвечаешь за то, чтобы со мной ничего не случилось?

– Это ты к чему? – заморгал мальчик.

Дженни качнулась и прокрутила один оборот колеса по парапету.

– Эй!

Девушка прошлась еще раз в другую сторону.

– Ты чего… как ты… слушай, перестань! – взмолился Пол. – Там же высотища! Все кости переломаешь. Ба меня убьет.

– Так ты о себе думаешь? – возмутилась Дженни. Она встала на руки и выпрямилась. – Давай извиняйся.

– Что?!

Дженни оторвала одну руку и балансировала на второй.

– Хорошо! Я просто подразнить хотел. Ты же приезжая. К тому же такая смешная была с этой розовой шапкой…

– Это что, извинения, по-твоему? У меня рука устает.

– Прости, ты совсем не толстая, ты… классная! – выпалил Пол.

Дженни с облегчением спрыгнула на землю. Хотелось более эффектно, с кувырком, но сил не осталось. Простое упражнение, а так ее вымотало!

– С каким сиропом? – Ей надо срочно подкрепиться.

– Чего?

«Нет, он все-таки туповат».

– Мороженое с каким сиропом?

– Клубника и…

– Давай клубнику. – Дженни выхватила рожок и облизала подтаявшую верхушку.

«Какая вкуснотища!» Она поскакала вниз по лестнице. Настроение улучшилось. Может, прогулка была не такой уж плохой идеей. Сколько возможностей открывается…

– Ты гимнастикой занимаешься? – Пол нагнал ее.

– Нет. Акробатикой. Цирковой.

– Да ладно…

Дженни фыркнула:

– Тебе еще нужны доказательства?

– Ну… – Пол почесал в затылке, смешно закусил губу щербатыми зубами.

– Не есть! Приду, проверю! – Девушка вручила ему рожок и направилась к фруктовой лавке. Прошлась вдоль лотка с фруктами и выбрала четыре апельсина. Продавец, старик-кореец, вручил их ей в бумажном пакете.

– Что дальше? – поинтересовался Пол.

Дженни резко и сильно подбросила пакет вверх – так, что апельсины вылетели из него, и, пока они падали, выполнила сальто назад на месте. И тут же, поймав апельсины, начала ими жонглировать. Пакет тем временем плавно опустился на землю.

Кореец и Пол смотрели на нее с одинаково изумленным выражением лица. А Дженни жонглировала, все больше усложняя ритмический рисунок: фонтан, полукаскад, перехваты, круг. Потом она включила броски из-за спины, затем – над головой, потом начала вбрасывать апельсины из-под ноги и ловить их за спиной, а завершила показательное выступление, встав вверх ногами – с опорой на одну руку и поймав все апельсины в пакет.

Когда Дженни встала на ноги, продавец захлопал и торжественно, с поклоном, вручил ей большой ананас.

– Ой! Спасибо. – Дженни раскраснелась и слегка запыхалась. Конечно, Полу она ни за что не признается, что она допустила пару ошибок, которых никто, кроме нее, не заметил – слишком долго не тренировалась.

Мороженое Пола медленно капало с рожка.

– Теперь веришь?

Парень кивнул:

– Это было круто. Очень. И ты прямо живешь в цирке?

– Ага. Когда посетители уходят, мы все на манеж ложимся и спим вповалку.

– А звери не мешают? – прищурился Пол.

– На чем мы, по-твоему, спим? Лучше хвоста тигра подушки не бывает. Разве что медвежья лапа.

Пол засмеялся:

– Я б на это поглядел.

– Я бы тоже, – развеселилась Дженни.

Они дошли до центральной площади и рухнули на скамейку.

– А откуда ты приехала?

– Из Суррея. – Дженни с хрустом доедала рожок. – А до этого – из Сассекса. А до этого – из Гемпшира. А еще, из Шотландии, из…

– Ничего себе, – поразился мальчик. – Вы по всей Англии кочуете?

– Не только по Англии. Иногда на континент выезжаем.

– Обалдеть! – Глаза у Пола загорелись. – И к вам в цирк можно записаться? А трюки с техникой у вас есть? Прыжки на мотоциклах, например. Через горящие кольца.

Дженни задумалась.

– Нет, у нас традиционный цирк, – с сожалением сказала она. – У нас через кольца только леопард прыгал. Но он заболел потом, обжегся, наверное. И Брэдли его увез. Но я слышала, что такие мотошоу в Англии есть. Надо у деда спросить, он точно знает.

– Спроси, а?

Дженни кивнула.

– Хорошо.

Так, болтая, они прошли почти полгорода.

«Надо же, с ним можно общаться, – подумала Дженни. – Если предварительно обработать бабушкой…»

– А как тебя к нам занесло? И где твои родители?

– Ну, мы тут… отдыхаем, – уклонилась Дженни от точного ответа. – Сезон тяжелый выдался.

Не рассказывать же ему про Магус, химеру и колдуна? Он и в цирк сначала не поверил, а уж в это…

– А родителей у меня нет, – сказала Дженни и удивилась – как легко она это произнесла. – Я с Марко выросла.

Пол помолчал.

– А мои есть, а как будто их и нет. Отец все время в море, а когда не в море, то в пабе. А мама на работе постоянно. Они вообще не общаются.

Дженни не знала, что ему ответить. В молчании они спустились на небольшую набережную города Бакленд-он-Си.

– Сколько же их… – растерянно заметила Дженни.

Женщины с сумками, чемоданами на колесиках, саквояжами толпились на набережной. Солнечные очки, сумочки, зонты, веера. Улыбки, полные яда или доброжелательные, легкие разговоры, где слова порхали, как бабочки, и жалили, как пчелы. Агатоведы оккупировали город.

– Сто пять человек, – сказал Пол. – Это же поклонники старушки Агаты. У них ежегодный заезд, обычное дело. Теперь неделю на острове будут развлекаться, а потом уедут. Останутся только финалисты, шесть человек.

– Финалисты?

– Ага, у них каждый год проходит конкурс на лучшее убийство. Написанное, конечно.

– Звучит жутко, – заметила Дженни. – А ты откуда столько про них знаешь?

– Да их каждый в Бакленде знает, – изумился Пол. – Это же местная достопримечательность. У нас тут вообще шагу нельзя ступить, чтобы не попасть в очередное историческое место или не вляпаться в какую-нибудь историю. К тому же у меня мама на острове, в отеле работает.

– Серьезно? – Дженни подпрыгнула. Положительно, идея миссис Ллойд отрядить ей проводника оказалась весьма плодотворной. – И ты сможешь меня туда провести?

– Да чего там делать? – скривился Пол. – Скукота на этом острове. Редкая чайка долетит до середины косы, от тоски упадет. Давай я лучше автосалон тебе покажу.

– С мотоциклами? – догадалась девушка. – Ценю твое предложение, но в другой раз. Сегодня – на остров!

Мальчик поморщился:

– Видишь полоску на горизонте?

Дженни напрягла глаза. Далеко-далеко, у самого края моря, виднелась легкая дымка.

– И что?

– Это шторм. Скоро погода испортится, причем капитально. Последние солнечные деньки. И ты хочешь их потратить на какой-то унылый остров? Там только скалы, чайки и агатоведы.

– Обожаю скалы!

– Нет, – отрезал Пол и отвернулся. Дженни поняла, что настроен он серьезно. К этому замку нужно было найти другой подход.

– Ладно, – отступила она. – Пошли тогда домой, уже пора. Срок твой кончается.

Мальчик с видимым облегчением убрался с набережной.

Они были уже почти на Черрти-стрит, когда Пол снова завел разговор про цирк.

– А что ты еще умеешь, кроме жонглирования и таких трюков?

– Таких трюков? Думаешь, это так просто? Взял и встал на руки? Раз – и пошел крутить сальто?

– Нет, но выглядит просто.

– Спасибо, – польщенная Дженни улыбнулась. – Акробатика – это моя вторая специализация.

– А первая?

Девушка сунула пакет с фруктами ему в руки и на ходу вынула из-за уха у Пола монету в пятьдесят пенсов.

Пол успел лишь уловить, что ее пальцы пахли апельсинами.

– А еще?! – потребовал парень.

Дженни последовательно вынула: два однопенсовика, монеты в пять и десять пенсов, семиугольник в пятьдесят пенсов, заколку для волос, апельсин, полпалчки мятной резинки и выкидной нож.

– Это же мой! – оторопел мальчик.

Он сунул руку в пустой карман.

– Как ты…

– Расслабься, я так на жизнь зарабатываю. – Дженни вручила ему нож и шестьдесят пенсов. – Это твое. У меня мелочь кончилась. Ну, мы пришли. Чао, бамбино!

Дверь захлопнулась за ней, и дверной колокольчик глухо звякнул.

– Марко, я ананас добыла! Давай его съедим! – донесся из дома голос Дженни. – Я голодна, как этот… как его… Левиафан! Вот как!

– Пока, Дженни, – сказал Пол в пустое пространство, сунул руки в карманы куртки и пошел вверх по улице. Он шел и улыбался, сам не зная чему. Наверное, тому, что ее пальцы пахли апельсином.

Глава 4

После пробежки и завтрака Дженни обычно отдыхала. Но не больше часа. Потому что потом по ее душу являлся Марко, держа под мышкой бестиарий[5]. И легче было изгнать дьявола, чем убедить деда, что она сегодня очень устала и совершенно не готова воспринимать новые знания.

Дженни не раскрывала ни одного учебника за все лето. Если бы дедушка решал с ней уравнения или читал Диккенса с Чосером! Она была бы счастлива. Честно-честно.

Но Франчелли преподавал внучке теорию магических существ и основы темного Искусства. Не сказать, что это было труднее, чем решать квадратные уравнения или написать эссе на тему «О чем бы я хотел поговорить со стариком Шекспиром». Даже легче на первый взгляд. «Никаких домашних заданий и творческих проектов», – провозгласил Марко в самом начале обучения, и Дженни возликовала. – Только старая добрая зубрежка», – продолжил он, и с тех пор солнце для Дженни померкло, а небо заволокли тучи. Читать, анализировать, разбивать на смысловые абзацы, вычленять из текста самое главное, запоминать и снова читать. Она сроду столько не читала! Ей уже начали сниться сны в печатном виде.

Причем у Марко была манера проверять усвоенные знания когда угодно и где угодно.

– Миа кара, перечисли наиболее уязвимые места корокота[6], – спрашивал, бывало, фокусник, глядя, как Дженни доедает омлет с помидорами. И девушка, вылизывая тарелку (от этой некрасивой привычки она категорически отказывалась избавляться, несмотря на все старания Франчелли), перечисляла:

– Глаза, живот, подгрудок в нижней трети. Жрет все, в том числе и трупы, для чего разрывает могилы. Бить его лучше холодным железом, но сойдет все, что подвернется под руку. Способен подражать человеческому голосу и мольбами о помощи заманивать людей в лес. Также может по желанию менять пол и раскраску. Но, по сути, это просто очень злобная и умная собака.

– Эти «очень злобные собаки» используются «темниками» в качестве внешней стражи. Псы способны прогрызать железо. Дальше. Назови отличительные признаки ламии[7]…

Подъем. Пробежка. Душ. Завтрак. Зубрежка. Тренировка на гибкость и растяжку. Обед. Зубрежка. Ужин. Сон. Подъем. Пробежка. Душ…

Так прошла неделя. Пол не появлялся, и Дженни даже немного обиделась. Но потом забыла про него, потому что Марко не давал ей никакой передышки.

Она изучала нескончаемые перечни магических существ, одни названия – язык сломаешь! А ведь были еще и описания. Учила способы подчинения и борьбы – обычные, магические и особые приемы Магуса. Вникала во все подробности разнообразных ритуалов «темников», от описания которых Дженни порой тошнило.

– Гадость какая! – восклицала она, отшвыривая очередной том. – Сутки жарить живого кота! Отвратно! Марко, ну пожалуйста…

Но дед был безжалостен. За неделю они одолели четверть «Краткого справочника запрещенных существ», причем Марко выбирал самых опасных и злобных тварей. Нет чтобы почитать про единорогов или гиппогрифов, про феникса или птицу-гамаюн[8]. Сплошь одни горгульи, големы, василиски, драуги[9], упыри, гули и прочая нечисть.

– Шансы столкнуться в резиденции Фреймуса с добрым сэнмурвом[10] приближаются к нулю, – отвечал дед. – А вот сторожевой голем попадется наверняка. Следующая страница…

И Дженни открывала справочник. «Откуда Марко знает столько о «темниках»? – подумала она вскользь. – Сам ведь говорил, что Магус никогда не имел с ними дела. И вообще всю жизнь мы бегали от них и прятались…

Бегать всю жизнь! Вот еще! – Она фыркнула и заново принялась перечитывать описание. – Я вытащу Калеба!»

…Дженни спустилась вниз, на кухню, где они обычно занимались (что было очень удобно – всегда можно что-нибудь перехватить, пока соображаешь, как ответить на каверзный вопрос).

«Что у нас сегодня? Семь видов борьбы с василиском? Да нет, уже было… – прикидывала она. – Основные виды драконов?»

Дедушка сидел на стуле и как раз заканчивал завязывать шнурки.

– Переодевайся, – сказал он. – Сегодня мы идем гулять.

– Я же только что с пробежки!

– Давай, престо[11], дружок, престо!

– Скузи[12], синьор Франчелли, – фыркнула Дженни. – Жди теперь.

«Что это Марко придумал?» – размышляла она, подбирая наряд. Она надела растоптанные, но дико уютные мартинсы, драные джинсы (закатать по колено!), белую футболку, а поверх накинула тонкое серое пальто из кашемира. Завершила девушка наряд черной круглой шляпкой с короткими полями.

– Джен?

– Уже готова! – Девушка сбежала вниз. – А он нам зачем?

Марко держал фоссеныша. Зверь довольно жмурился, очевидно, предчувствуя интересные перемены.

– С нами пойдет. – Дедушка сунул зверька Дженни.

– А он подрос, – заметила Дженни. Фоссеныш ощутимо оттягивал руки. – Сколько весит взрослая фосса?

– До семнадцати килограммов.

– Это ж как собака! – поразилась девушка. – Я и забыла…

– А ты думала – хомячка завела?

Дженни только вздохнула – ей было стыдно перед зверем: после тех трех сумасшедших дней в августе она не обращала на него внимания. Даже имя ему не дала! Но что она могла поделать – в голову лезли одни дурацкие клички. Не назовешь же мадагаскарского льва, пусть еще и маленького, каким-нибудь мистером Чарли? Это же чистейшее оскорбление для боевого зверя, который сражался с ледяной химерой.

Тем временем они спустились по Черри-стрит и свернули на Марин-драйв. Дорога изгибалась вдоль бухты, поднимаясь на высокий обрывистый берег. Мимо тянулись светло-голубые деревянные коттеджи. Они поднимались над невысокими каменными стенами, по которым плотным ковром вился темно-зеленый плющ. За стенами цвели розы, стояли, как свечи, молчаливые туи и шумели на ветру раскидистые сосны.

По пути им встретилось всего несколько человек. Дженни подумала, что они с Марко довольно забавно выглядят – он шел впереди, как всегда, в своем затертом коричневом плаще, в помятой шляпе и с зонтом-тростью в руках. Следом она – в пальто и котелке. Ни дать ни взять два итальянских мафиози из старого кино.

«Босс велел напомнить – долги надо отдавать». – Дженни прищурилась и выпалила из указательного пальца в чайку, сидящую на флюгере.

Чайка хрипло заорала, сорвалась с крыши и, судорожно взмахивая крыльями, закружилась над ними.

Марко неожиданно остановился, поглядел на чайку, кивнул.

– Прошу прощения, – сказал он. – Она еще не знает… Да, извините. Разумеется, не повторится. Еще раз извините.

Чайка, недовольно крича, полетела в сторону острова.

Девушка проводила ее взглядом и закрыла рот. Жизнь стремительно усложнялась.

– Ты сейчас с кем разговаривал? – осторожно поинтересовалась она.

– С чайкой.

– Ага… – промямлила Дженни. – Я так и подумала. А что, чайки умеют…

– Да! – отрезал Марко. – И мне пришлось за тебя извиняться. Отпусти зверя – он ходить умеет.

– А он не убежит?

– Зачем? – Дед склонился и пристально поглядел в янтарные глаза:

– Выпускай.

Девушка выпустила фоссеныша. Тот огляделся и потрусил вперед по дороге.

«Чайки! Умеют! Говорить!» – Дженни была в смятении и поэтому не очень понимала, куда они идут. Она никак не могла избавиться от птичьих воплей в ушах и все гадала: – Что же такого это пернатое про нее рассказало?

«А воробьи умеют? А вороны? А мыши-бурозубки?» – девушка не унималась.

Тем временем, следуя за фоссенышем, они покинули Марин-драйв и по тропинке поднялись на высокий обрывистый берег. Здесь начинались поля, разгороженные низкими каменными стенами. Марко, недолго думая, перелез через стенку и встал, отряхивая ладони от сухого мха.

– Это же частная собственность! – поразилась Дженни, оставив навязчивые фантазии о говорящих животных.

– Учитывая, что мы решили вломиться в резиденцию главы Западного ковена Англии, твоя щепетильность не очень уместна.

Девушка перепрыгнула через стену. Некоторое время они молча шли вдоль обрыва. Справа тянулось поле, слева лежало безмятежное море. Легкий бриз слегка морщил нежную морскую гладь, и солнце дробилось и рассыпалось на миллионы бликов на волнах. А ветер поднимался выше – вдоль меловых обрывов, источенных временем и водой, мимо цепких трав, угнездившихся в расщелинах и трещинах камня, мимо гнезд чаек. Он толкал паруса виндсерферов и яхт, и они казались с высоты белыми пятнышками на полотне живого, трепещущего серебра.

А потом ветер перебирался на скошенное поле и бродил прозрачными босыми ногами по колкой стерне.

Дженни показалось, что она уже была в подобном месте – там тоже был обрыв, море, чайки, ветер, и даже фоссеныш.

«Конечно, – вспомнила девушка. – Белые скалы Дувра. В таком же месте я была во время ритуала Древней Земли. Вот странно…»

Зверек описал круг по полю и сел. Марко огляделся и кивнул.

– Здесь.

– Здесь зарыт горшок с золотом? – поинтересовалась Дженни. – Я люблю гулять, но что мы тут забыли?

Вместо ответа фокусник распахнул зонт. На черном фоне переливались нарисованные глаза – золотые с серебром.

– Стильная вещь. Какая марка?

– Это зонт Аргуса. – Марко неспешно стал вращать зонт. – Древняя Греция, ручная работа. Аргус – это титан по прозванию Панопт, что значит Всевидящий. Он был верным слугой богини Геры, пока бог Гермес его не убил. Все тело Аргуса покрывали глаза, и, говорят, что не было Стража надежней его. Ведь он никогда не спал – пока одни глаза отдыхали, другие бодрствовали.

– Как же его убили? – Зонт вертелся все быстрее, и Дженни не могла отвести взгляда от мерцающего, дрожащего рисунка, возникающего на его полотнище.

– Гермес усыпил Аргуса, навеял волшебный сон. А потом заколол спящего. Прекрасен был Аргус тысячеглазый и огромен, глаза его были – как звезды, а сам он – как небо ночное. Ничто не могло укрыться от его взора…

Зонт шуршал в руках фокусника, и Дженни почувствовала, будто ее затягивает в черно-золотую воронку.

– Что… ты делаешь? – ноги ее не держали, она опустилась на землю, не отводя взгляда от кружащегося зонта. – Опять… эксперименты ста-а…

Девушка зевнула, легла на землю и подложила руку под голову.

– Аргус погиб, но сны его остались, – негромко сказал Франчелли. – Сны путеводные, сны вещие.

Фокусник резко захлопнул зонт. Дженни крепко спала.

Глава 5

Она не заметила, куда исчез дедушка. Только что был рядом, крутил зонтик и рассказывал сказку об Аргусе. Она всего на секунду закрыла глаза. А когда открыла, рядом был только фоссеныш.

– Марко? – Девушка поднялась. – Ты где?

Но лишь ветер пришел с моря – сильный, соленый ветер и погнал зеленую волну по клеверному полю. Зверек, лежавший рядом, подскочил и кинулся бежать – вслед за ветром.

– Ты куда?!

Дженни помчалась за ним. Шелестящий клевер обнимал ее за ноги, и густой запах травы поднимался навстречу, кружа голову. Это был запах такой силы и чистоты, что, остановись она хоть на миг, он сбил бы ее с ног. Но львенок шуршал где-то впереди, и девушка стремилась вперед.

«Откуда здесь клевер? – сонно подумала Дженни. – Все же было скошено…»

Темно-зеленую траву уже высеребрила вечерняя роса, и каждый шаг обрушивал на девушку потоки воды, но она бежала сквозь это клеверное море, оставляя за собой темный след. Отчего-то она была босой – клевер хлестал по обнаженным голеням и холодил кожу.

«Где же дед? Куда он подевался? И куда я так быстро бегу? И где город?»

Вокруг не было ни деревьев, ни низеньких каменных оград, разлиновавших поля Девоншира, ни одного дома. Не было даже линий электропередачи!

Только бескрайнее клеверное поле, морской бриз в спину и львенок, мчащийся куда-то большими прыжками. Дженни видела, как взлетает над травой его длинный хвост, и держала курс на этот рыжий флаг.

Сколько она так бежала – непонятно. Может быть, минуту, может, час, может, сутки. Она утратила чувство времени и ощущение усталости. Казалось, Дженни может двигаться вечно – за путеводным хвостом фоссеныша навстречу заходящему, но все еще белому солнцу.

И вот наконец шумящие волны клевера расступились и выпустили ее на лужайку.

Это было не солнце. Высокий белый ясень раскинул ветви далеко над травой и сиял так, что глазам было больно. Не тени, а свет бродил под его колышущейся кроной, лучи гуляли по земле, спотыкаясь друг о друга, и сплетались в светлую сеть, наброшенную на землю. И сыпались на землю и таяли в воздухе прозрачные листья.

Дженни долго стояла и смотрела, как шелестит светлый ясень. Казалось, что волны его света проходили сквозь нее, и на сердце было тихо и спокойно, словно она была одним из его упавших листов.

«А ведь таких деревьев не бывает, – подумала она. – В нашем мире…»

Эта мысль ее отчего-то не испугала.

Львенок хрипло, совсем не по-кошачьи, замяукал, и Дженни увидела, где он. В самых корнях дерева.

– Ты куда убежал, дурачок? – Девушка сделала шаг вперед, но ветви зашумели и ослепили ее.

Дженни заслонилась рукой.

«Что же это? Где я?»

Фоссеныш вскочил и забежал за ствол. Дженни вновь попыталась подойти, но в глаза полыхнуло такой вспышкой, что она отшатнулась.

Подумав немного, она медленно двинулась по кругу, обходя дерево.

Что-то гладкое и холодное коснулось ступни, и Дженни отскочила – ей показалось, что это лягушка или, чего доброго, змея. Однако это был отполированный морем круглый камень, почти заросший травой. А рядом еще и еще…

«Это же дорожка!» – пригляделась Дженни.

Дорожка странная – камни лежали слишком далеко друг от друга, чтобы можно было по ним идти, но они огибали дерево, и Дженни пошла вдоль этой необычной тропинки.

Глядеть на загадочное дерево она теперь побаивалась – в глазах все еще плавали зайчики. Смотрела на камни.

А они были удивительные – большие голыши глубоко ушли в землю и обросли щетиной многолетней травы, в которой среди выцветших и сухих прошлогодних нитей пробивались зеленые стрелы молодых стеблей. Кто принес эти камни в незапамятные времена, кто вкопал вокруг этого дерева?

«А может, это и не камни вовсе? – мелькнула у Дженни шальная мысль. – Может, это макушки каменных монахов-великанов? А трава – это венчик волос на их выбритых головах. Они бесконечно долго водили хоровод вокруг этого дерева. Так долго, что ушли под землю».

Мысль промелькнула, как комета, и исчезла, но у девушки возникло неприятное чувство, что камни слегка ворочаются в земле – еле заметно, но недовольно. И сзади слышится едва различимый шорох осыпающейся земли и хруст травы.

Дженни пошла чуть быстрее, торопясь завершить круг и поймать львенка. Но тот вильнул хвостом и опять спрятался за стволом.

«Нашел время играть!» – разозлилась Дженни.

Отчего-то она знала, что не может пройти к дереву напрямую и не может быстро обежать вокруг дерева – у этого места свои законы, и она должна их соблюдать. И она послушно пошла дальше, подгоняемая неприятными шорохами. Оглядываться ей категорически не хотелось.

Сделав еще один круг, Дженни поняла, что дорожка из камней выложена в форме сужающейся спирали, в центре которой – дерево. И Дженни постепенно приближается к нему, обходя по часовой стрелке.

«Вот чудеса!» – Дженни машинально поставила ногу на следующий камень. И тут же отдернула.

Камень был горячим!

Девушка оглянулась. Над голышами поднимался пар, и свет от ветвей пронизывал его. Только сейчас она поняла, что на небе нет солнца, и там, за пределами светового круга, в густой небесной синеве уже проступили звезды. А на границе тьмы и света, там, где царит зыбкая власть сумерек, двигаются громоздкие тени.

Она стояла и вглядывалась, пытаясь понять, что происходит, пока до нее не долетел тяжкий вздох и следом – громкий шум. Шум осыпающейся и разрываемой земли!

Камень, лежащий рядом, неуклюже заворочался. Мучительный стон раздался прямо из-под ног Дженни, и она в ужасе попятилась. Все камни, которые она оставила позади двигались! Вздохи, в которых было больше от ветра и моря, чем от человека, доносились из-под земли.

– Мамочки… – Девушка отвернулась и побежала вперед.

Она быстро сделала еще два круга вокруг дерева и подошла вплотную к стволу. У входа в большую нору в корнях дерева сидел львенок.

– Залезай! – звонко крикнул львенок.

Дженни остолбенела.

Зверек почти по-человечески вздохнул и, подскочив, укусил ее за щиколотку.

– Лезь сейчас же! – завопил львенок, вцепился в штанину и потащил.

Сверху на Дженни что-то посыпалось. Она запрокинула голову…

Над ней нависал громадный каменный столб, влажный от земной сырости. От темно-серого гранита шел ощутимый жар и валил влажный пар.

Узкий и высокий камень, казалось, клонился к ней все ближе. Верхушка его была увенчана шапкой травы и вывороченной грудой земли – комья висели на толстых корнях, словно дикарские бусы вдоль лица, а пятна изумрудного мха походили на клочковатые брови.

«Это сон, – вдруг поняла Дженни. – Я лежу там, на берегу, рядом с Марко, и мне все это снится».

– Это сон, – легко сказала она. – Я не боюсь.

Под шапкой волос из спутанной травы и земли, под мшистыми бровями распахнулись два глаза, доверху залитых золотым огнем, и что-то ударило ее – как исполинская каменная рука, сбивая с ног.

Дженни рыбкой влетела в нору – в непроглядную темноту, тишину и холод.

Глава 6

Марко Франчелли сидел на земле, скрестив ноги, и монотонно стучал в маленький ручной барабанчик. Ритм разносился далеко по полю и вливался странной гармонией в шум моря и резкие крики чаек.

Дженни лежала на земле – Франчелли подстелил ей свое пальто – и крепко спала. Рядом, вытянувшись упитанной коричневой колбаской, дремал фоссеныш.

Фокусник был совершенно неподвижен – только ладони его неустанно отбивали древний, как сама земля, ритм.

Он был спокоен. Иначе нельзя. Без его путеводного барабана Дженни не найдет дороги обратно.

«Она уже слишком задержалась».

Ладони бьют по вытертой коже, и медные кольца подрагивают на обруче барабана…

«Нельзя было отправлять ее туда без подготовки».

Хорошая кожа пошла на этот барабан, звонкая, плотная, со странным оранжевым отливом…

«Придется идти за ней на Дорогу Снов. А там тебя давно ждут. Это билет в один конец».

«Через две недели приедет Роджер. И Дженни отправится на штурм резиденции одного из самых сильных темных магов Англии».

Фокусник прикрыл глаза. Он старался дышать и сосредоточиться на ритме, но никак не мог отогнать мысли.

«Она так похожа на свою мать. Когда я встретил Эдну, она была старше Дженни всего на пять лет».

Насколько бы все было проще, если бы они с Дженни были обычными цирковыми артистами, в который раз подумалось фокуснику. Жили бы себе нормальной человеческой жизнью – с простыми горестями и радостями, ежедневными открытиями и разочарованиями. Насколько прекрасна человеческая жизнь без всей этой волшебной шелухи!

У Дженни были бы нормальные друзья. Ее ровесники. А не сумасбродные Ловцы, венгерские оборотни или барды-акробаты. Была бы обычная человеческая жизнь…

«Ты знаешь, какой ценой когда-то далась простая человеческая жизнь. – Марко открыл глаза. – Жизнь без ночных чудовищ, похищающих младенцев и подкладывающих уродливых созданий в колыбели. Без демонов, высасывающих жизнь из одиноких путников, застигнутых в ночи. Без мертвецов, встающих из могил и приходящих к порогу родного дома – за своей родной кровью. И ты знаешь, какую роль сыграл Магус в установлении этой жизни».

Он ведь не все рассказал Дженни. Магус был не только первым щитом, но и первым мечом людей, и именно они, Люди Договора, смогли доказать право юного человечества на жизнь в этом мире.

Тысячелетие за тысячелетием людские племена расселялись по планете, и члены Магуса всегда шли первыми. Силой и хитростью, доблестью и мудростью Магус пядь за пядью отвоевывал эту землю для людей и – не мытьем, так катаньем – договаривался с потусторонними соседями о правилах совместной жизни.

И вышло так, что когда они обуздали мир сверхъестественного, провели четкую границу, через которую волшебный народ не переступал, то тем самым подписали приговор себе. Приговор забвения. В новом мире, мире людей, Магус был не нужен. Но судьбу не выбирают. Ее можно принять или убегать от нее всю жизнь. Ни один из Людей Договора не в силах забыть о своем предназначении. Марко встречал таких – людей из погибших Магусов или тех, кто когда-то пытался отречься от Договора. Зов Древней Земли никогда не оставлял их – ни ночью, ни днем им не было покоя. Если такой несчастный мог сойти с ума – это можно было считать удачей. Тому же Дьюле очень повезло, что директор цирка Билл Фейришоу принял его. Человеку Договора необходимо чувствовать себя включенным в Магус, быть членом сообщества. Марко видел клоуна в первые дни пребывания в Магусе Англии – он был уже на грани, и безумие плескалось в его глазах. Ему, как воздух, было нужно членство в Магусе.

«Существование Людей Договора – это ошибка, – горько подумал Франчелли. – Изначально, от природы все люди Магуса были одиночками. Обстоятельства вынудили нас сбиться в кучу, ритуалы нас объединили, и вышло так, что в Магусе каждый сам по себе, но при этом все в ответе за всех».

Он рассказывал Дженни, когда сложилась нынешняя структура Магусов, но вот запомнила ли она?

В начале новой эры, после битвы при Таильтиу, которая привела к изгнанию племен богини Дану[13] в холмы-сиды, в Скрытые Земли, на Ту Сторону. Именно тогда, на первом большом сходе Магусов, был заключен Договор с эльфами, и первые отдали Внешние Земли людям. Тогда избрали Великий Совет Магуса, который и поныне находится на Авалоне[14].

«Мы должны были соблюдать баланс, – подумал Марко, – между Той Стороной и Этой. Между Внешними и Скрытыми Землями. Между первыми и людьми. Мы охраняли границу меж мирами: выпроваживали незваных гостей с Той Стороны или, наоборот, усмиряли своих соплеменников, защищая каких-то волшебных существ от истребления. Это было правильно.

Но однажды мы поддались соблазну раз и навсегда переломить ход событий в сторону человечества. Мы встали на сторону людей, на сторону гойделов в битве против племен богини Дану на зеленой равнине Таильтиу. И первые дрогнули. Был заключен Договор между членами Магусов и первыми. Они окончательно ушли на Ту Сторону, оставив нас сторожить двери. Чтобы охранять, нужна сила. И нам ее добавили: немалая доля наших умений досталась нам по Договору от первых…»

Казалось, наступил мир. Золотой век. Люди могли мирно жить, не боясь чудовищ, не опасаясь проделок и проказ волшебных существ.

«Конечно, тогдашние члены Магусов не ожидали, что наступит рай на земле, – Марко потянулся, перемещая затекшие ноги. – Но никто из них не думал, что начнется такой ад».

Когда ушли первые, люди стали осваивать их земли. Они сводили леса, распахивали долины, осушали болота. Род людской богател и возрастал числом. И неизбежно люди начали воевать друг с другом. Магус мог бы их остановить. Мог бы направить на другой путь, потому что Люди Договора многое переняли у первых, но самое главное, чему они научились – это понимание и почитание мира как единого целого. Они умели видеть его сложность и красоту. Они бы могли научить и остальных видеть. Боль от того, что делают люди с Внешними Землями, доставшимися им в наследство от первых, терзала членов Магусов. Многие из них уже стали сожалеть о выборе, который сделал Магус на поле Таильтиу.

«Потому что суть людей – огонь, – подумал Марко. – Его легко разжечь, но трудно погасить. Первые – это дети Утра мира, а люди – Дети Полудня, в них бродит жаркая сила. Но мы члены Магуса, могли ее обуздать. Если бы…»

Если бы не началась война с колдунами. «Темниками». Адептами темного Искусства. До той поры пути Магуса и колдунов пересекались редко – слишком разными вещами они занимались. Людей Договора интересовали первые, обитатели Скрытых Земель, и все, что с ними связано. Все, что несло угрозу людям.

«Темникам» было наплевать на людишек. Они всегда стремились только к знаниям и власти. Для них это были синонимы, потому что они всегда алкали знаний, которые можно использовать. Колдуны шли своими извилистыми путями, их испытующий взгляд достигал таких глубин Тартара, куда ни один из членов Магуса не рискнул бы сунуться. Они дерзали обращаться к существам и духам, чьи имена лучше вообще не произносить. И на этом пути колдуны достигли многого.

Но когда был заключен Договор, все разом изменилось. Многовековая магическая традиция «темников» погибла в одночасье.

«Дженни бы сказала, что когда эльфы уходили из нашего мира, из Внешних Земель, то так хлопнули дверью, что рабочий инвентарь у колдунов вдребезги разлетелся. И колдунам это не понравилось».

Сначала пропадали отдельные члены Магусов, потом начались открытые нападения, захваты, пытки, убийства – «темники» не гнушались ничем, они пытались узнать, что же сотворили первые и можно ли это изменить. Новое время, падение Римской империи, появление христианства – все это лишь помогло колдунам. Из любых катаклизмов, любых исторических водоворотов «темники» выходили, укрепляя свои позиции.

Они лишились большей части силы, которая притекала к ним с Той Стороны, силы, основанной на темной Искусстве. Но их власть, построенная на страхах и суевериях, никогда не слабела. Колдуны мастерски манипулировали людьми. И еще у них было золото. Много золота.

«Сначала мы сопротивлялись. Мы дрались. Но Магус никогда не умел сражаться с людьми. Наша задача – их оберегать, а не убивать. И мы выбрали другой путь. Путь бегства».

Избегая назойливых глаз и преследований «темников», Люди Договора рассеялись по земле и нашли себе приют в горах, лесах, в глухих уголках, куда еще не пришли шумные люди. Туда их звала вторая сторона их природы – эльфийская, волшебная, изменчивая. Это казалось правильным: сначала ушли первые, а теперь пришло время скрыться и их противникам. Этому миру больше не нужно волшебство.

Люди Договора жили как знахари, травники, охотники, отшельники. Те, кому нужен был их совет, находили к ним дорогу, прочие про них и не ведали.

Но в Средние века на них обрушился гнев инквизиции[15]. Их стали обвинять в сношениях с дьяволом. И кто был автором этих обвинений – «темники»! Набравшие еще большую силу, опутавшие паутиной интриг королей и иерархов церкви, они никак не могли успокоиться. Воспоминания об утраченном могуществе не оставляли колдунов. Им казалось, что ключ от потерянной власти совсем близко – только протяни руку, вытряси его из этих ничтожных любителей эльфов!

Те, кто не погиб на кострах и в пыточных, были вынуждены объединиться. Силы Людей Договора возрастали, если они были вместе, и это давало возможность выжить. Именно так появились Магусы в их классическом виде. Для внешних глаз любой Магус с той поры стал выглядеть цирковой или актерской труппой. Для глаз понимающего он выглядел как круг Людей Договора, спаянных одной неразрывной связью, одной клятвой на Древней Земле[16]. Древняя Земля была частицей земли Той Стороны, символом связи Магуса с миром первых и проводником их сил. Тогда же, в Средние века, были разработаны ритуалы посвящения и включения в Магус – потому что отныне нельзя было просто войти в Магус, а надо было приносить клятву Древней Земли. Был создан и страшный ритуал беспамятного изгнания – когда преступника исключали из Магуса, лишали всех воспоминаний и оставляли одного. Только таким способом Магусы могли выжить.

За века подобного существования Люди Договора изменились. Никто из них уже не мог быть отдельно, как бы сильно этого ни желал. Вторая часть их природы звала их в тишину лесов и безлюдье гор.

Но они стали циркачами, странствующими комедиантами, музыкантами, скоморохами, дервишами, суфиями… Их гнали на Западе и на Востоке, короли, инквизиторы, последователи пророка Мухаммеда, монголы, османы и любые местные правители, к которым находили подход «темники». Столетие за столетием – больше тысячи лет мстительные колдуны шли за Людьми Договора по следу, пока не наступило Новое время.

К этому времени хватка «темников» ослабла. Возможно, расцвет науки и разума подкосил их. А может быть, власть колдунов ослабил сам ход времени. Век за веком они развивали алхимию, экспериментировали с субстанциями и веществами, проводили кровавые ритуалы, пытаясь достучаться до Тартара, искали способ обойти проклятый Договор. Но все бесполезно. Из их ошибок выросла наука и, окрепнув, оттеснила их. Превратила в глазах людей в шарлатанов. Так что к двадцатому веку и Магусы, и «темники» оказались в одинаково плачевном положении. Те из колдунов, кто действительно что-то еще мог, затворились в своих лабораториях, увлекшись алхимией, химеротворением и созданием артефактов – теми немногими областями темного Искусства, которые остались им доступны. Остальные скатились до положения гадалок, фальшивых магов и поддельных чародеев, зарабатывающих деньги на суевериях.

А Магус… Магус так привык быть в тени, что почти сам в нее превратился. Но пока цела хоть одна частица Древней Земли, принесенная из мира фейри, и жив хоть один член Магуса, Договор нерушим. Волшебный народ будет пребывать в Скрытых Землях, и Врата Фейри будут запечатаны семью печатями Радуги. Уж кому, как не ему, знать про это. Ему, Марко Франчелли, хранителю Синей Печати.

Дженни заметалась, раскинула руки. Марко, не переставая отбивать ритм, привстал и заглянул ей в лицо. Глаза девушки быстро двигались под сомкнутыми веками – Дженни видела сон.

«Только это не сон. Слишком долго для первого раза. – Марко начинал тревожиться. – Куда тебя занесло, Джен?»

– Возвращайся, дружок, – прошептал он, – ты сможешь. В тебе куда больше силы, чем во мне.

Дженни застонала. Зверек тоже вел себя нервно – дергал лапами, будто куда-то бежал, и хвост его колотил по земле.

Марко прикрыл глаза, убыстрил темп барабанного боя и тихо запел, сильно коверкая слова чужого языка:

– Tam stoyalo v pole drevo, tam stoyalo v pole drevo, listom shirokoe, listom shirokoe…

…Нора была куда больше, чем казалось на первый взгляд. Дженни летела вперед, в кромешную темноту, не задевая стенок, а из-за спины доносился затихающий шум. Она обернулась. В проеме, залитом светом таинственного дерева, возникали тени, и комья земли летели ей вслед. Но отверстие было слишком мало для каменных чудовищ и на глазах становилось еще меньше. С этой стороны ей явно не угрожала опасность. Оставалось понять, где она, собственно, находится и куда ее приведет эта кроличья нора. То есть фоссичья. Говорящий лев. Говорящая чайка. Усыпляющий зонт. Может быть, она заснула после пробежки?

Зверек летел впереди, раскинув лапы в стороны, как белка-летяга, и поводя напряженным хвостом, будто рулем. Дженни показалось, что шерстка его понемногу разгорается собственным, янтарно-золотым светом – так, что она летела за ним следом, как за путеводной звездой.

Точно, звездой! Темнота наполнилась миллионами звезд, и нора, сквозь которую она провалилась, превратилась в один из великого множества мерцающих холодных огней.

«Как в космосе», – подумала она.

Ей стало жутко. Даже если это сон, то из тех, которые не хочется пересматривать.

Звезды стали синхронно мигать.

«Будто это и не звезды вовсе, а… глаза. – Дженни пробила дрожь. – Глаза титана Аргуса, которые изучают тебя, выворачивают наизнанку до самой последней тайны. И никуда от них не спрятаться – Аргус видит все».

Падение замедлилось, она застыла в темной пустоте, под прицелом мириадов звездных зрачков. Аргус держал ее на необъятных ладонях и пристально рассматривал забавную букашку, нарушившую его покой.

«Это просто сон… – Дженни попыталась успокоиться. – Сон».

– Что ты такое? – Слова накатили на нее, как волны морского прилива в лунную ночь – спокойно, размеренно, но неудержимо.

– Дженни, – выдохнула девушка. В этом голосе звучала такая сила, что противостоять ей было невозможно. Сила спокойная и безразличная.

– Человек… – прогудела темнота. – Что ты ищешь?

– Я… не знаю. Я вообще не понимаю, где это – здесь? Это сон или все по-настоящему?

– Это сон. Это по-настоящему.

– Не понимаю.

Тишина и стук сердца Дженни. Больше ничего.

– Здесь нет разницы, – пришли наконец слова. – Здесь слиты сон и явь. Я погиб, и тысячи лет сплю во тьме и холоде. Ты еще жива, но тоже здесь. Так что такое настоящее, дочь Магуса?

– Ты меня знаешь? Кто ты?

– Я Аргус. – Глаза-звезды окатили ее холодным светом. – Тень его, сошедшая в Аид. Твой дух в преддверьях Тартара. Ты далеко от Внешних Земель, дева, очень далеко.

– Ты, Аргус, мертв, и тень твоя сошла в подземное царство мертвых. – Дженни вспомнила слова деда. – Но как я оказалась здесь?

Титан молчал, глаза его мерцали, ощупывая лучами Дженни, и непривычный запах клубился, окутывал ее. Запах сладковатый, тонкий и влажный.

«Успокойся, – звал этот аромат. – Довольно метаться и страдать, смирись. Не лучше ли остаться здесь, в прохладной тьме, возле подземной реки, и глядеть, как твои воспоминания уносит текучая черная вода, даруя взамен блаженство забвения? Смирись, дева…»

– Не лучше ли остаться… – послушно повторила девушка, чувствуя, как покой окутывает ее, как прозрачное одеяло ночного тумана.

Ее мягко качнуло, странное оцепенение схлынуло.

– Аромат асфоделей[17] не для душ живых, – блеснули глаза-звезды. – За этим ли ты пришла сюда, дева?

– Я не знаю, как вернуться, – вяло возразила девушка. – Позволь мне остаться здесь… с тобой.

Загребая воздух лапами, к ней приблизился львенок. Он оскалился, шерстка стояла дыбом, глаза яростно горели. Зверек подобрался ближе, почти лег на грудь, энергично фыркнул в лицо – и мгновенно выдул всю слабость.

– Помоги мне, – попросила Дженни. – Наверное, я за этим здесь. Что мне надо сделать, чтобы выбраться?

– Найди тот вход, который привел тебя сюда.

– Но как? Тут же тысячи звезд, как я его отличу?

– Научись видеть, а не смотреть… В этом твоя сила.

Аргус замолчал. Дженни глубоко задумалась. Она качалась на бесплотных ладонях титана и изо всех сил пыталась что-нибудь увидеть. Но чем сильнее она напрягалась, тем темнее становилось вокруг, а холодные огни пылали все ярче, и она никак не могла найти тот вход, сквозь который провалилась.

«Надо успокоиться, – поняла девушка. – Если я сплю, а проснуться не получается, то тогда… может, попробовать заснуть во сне?»

Она замерла, повисла в пространстве.

Да уж, в такой постели она еще ни разу не засыпала! В ладонях погибшего титана, под прицелом тысяч его глаз, в преддверии Тартара… что бы и где бы это ни было.

Она попыталась сосредоточиться на одной из звезд, то есть видеть один глаз Аргуса, но так ничего не получалось.

«Как же перестать думать?!»

Дженни стала смотреть мимо всех глаз Аргуса, в темноту, стараясь не задерживаться ни на одной звезде.

Тьма…

Тьма Тартара, даже в космосе нет такой тьмы – безысходной, непроглядной, бессердечной. Этой тьмы никогда не касался свет солнца, и даже прозрачные пальцы луны никогда сюда не проникали. Только тусклые глаза-звезды Аргуса мерцали здесь – памятью мертвого титана, тенью его силы они питались и освещали лишь сами себя.

И Дженни распахнула свое сердце этому мраку, упала в него спиной назад и полетела вниз, потому что Аргус выронил ее из ладоней.

Она падала вниз головой в кромешный мрак, как метеор, и золотой искрой мчался за ней следом верный львенок.

«Каждую ночь солнце уходит во тьму, чтобы воскреснуть снова, – родился внутри нее голос. – Семя умирает в земле, чтобы родился и вытянулся росток ясеня. Не надо бояться меняться, Дженни, ибо в этом суть жизни».

«Я не боюсь, – стиснула зубы девушка, – я ничего не боюсь. Не должна бояться. Только… смогу ли я подняться?! Или останусь здесь навсегда?..»

Голос молчал. Она падала бесшумно, прорезая бесконечные слои мрака, и тысячи глаз Аргуса проницали ее насквозь, разбирали по атомам то, что некогда было Дженни Далфин, юной акробаткой из цирка Магуса.

А потом тьма захлестнула ее полностью, и Дженни не стало.

Тишина.

Пустота.

Вечность.

Из невероятного ничего высеклась искра ее сознания – и низ стал верхом!

Дженни уже не падала, а возносилась вверх, и звезды вокруг и внизу начали мерцать и бледнеть, словно здесь, в вечной тьме, забрезжило робкое сияние еще не взошедшего солнца. Звезды таяли, и лишь одна, прямо над головой Дженни, сияла все ярче.

А потом звезды разом погасли – Аргус закрыл глаза, догадалась девушка. Осталась лишь одна-единственная звезда, к которой они поднимались вместе с фоссенышем.

Она на миг взглянула вниз, только на миг – и бездна распахнулась под ее ногами. Чудовищный колодец, провал в бесконечность, заполненный тьмой тысячи оттенков, самый непроглядный из которых клубился на дне.

На краю этой бездны застыла титаническая фигура – призрак, сотканный из холодного тумана, полный синекрылых мерцающих бабочек-глаз. А там, ниже его, в безымянной глубине, поднимались и ворочались такие тени, перед которыми Аргус казался лишь мотыльком.

– Вот ты и увидела, – донеслось издалека. – Теперь этот взгляд останется с тобой.

– Погоди! – крикнула девушка. Ее несло все быстрее, она уже различала неровные очертания норы. – Как же… я… так ничего и не узнала! Ни про Тартар, ни про Нижний мир…

– Приходи, если сможешь, – прошумел Аргус. – Впереди вечность…

Дженни не расслышала, что еще сказал титан, – она пронеслась мимо стен норы, пронизанных корнями и корешками, и, распугивая жуков, пауков, червяков и прочую мелкую живность, вылетела наружу, как пробка из бутылки.

Ей на спину с обиженным ворчанием приземлился фоссеныш, его когти прохватили ткань блузки и царапнули кожу.

– Ай! – От боли она тут же пришла в себя.

Она рывком села… и быстро-быстро отползла спиной назад обратно к норе. На поляне вокруг сияющего дерева бродили каменные громады. Мощные тела, составленные из замшелых гранитных скал, сбитые из камней руки и ноги, головы – криво посаженные валуны с шапками сухой травы и глаза – пылающие провалы, в которых трепетал, будто в клетке, живой солнечный свет.

«Хумм!» – тяжко ударялись каменные ступни о землю, проминая ее, и из глубины оживших скал доносился глухой прерывистый скрежет.

Чудовища не видели ее. Пока.

– Малыш, иди сюда, – шепотом позвала львенка Дженни. Но он стоял прямо на пути шагающих глыб.

«Откуда они вылезли?! Что это такое?!»

– Сюда иди! Раздавят! – громко шепнула она.

Львенок повернул голову.

– Мне нужно имя! Назови меня по имени! – крикнул он звонким, с легкой хрипотцой, мальчишеским голосом.

– И все-таки ты разговариваешь…

– Мне нужно имя, Джен, – настойчиво сказал львенок. – Иначе мы останемся здесь.

– Так скажи, как тебя зовут! – воскликнула девушка.

Слишком громко – несколько монстров остановились и медленно повернулись к ней.

Глаза их запылали ярче.

– Грхрм… – глухо пробормотал ближайший к ней каменный великан и шагнул вперед. Земля содрогнулась. Его собратья двинулись следом.

– Что значит «грхрм»?! – воскликнула Дженни и быстро полезла в нору.

Львенок заслонил путь чудовищу – маленький и смешной, он вздыбил загривок и громко зашипел.

– Ты что, с ума сошел?! – завопила Дженни из норы.

– Дай мне имя! – звонко крикнул он. – Только ты это можешь! Иначе мы навсегда останемся здесь!

– Да чтоб вы провалились! – Девушка вылезла и поднялась на ноги. – Ты хочешь имя…

Чудовище быстро шагнуло вперед, нависнув над фоссенышем.

– Грхрм! – повторил монстр и придавил ногой львенка – вернее, попытался. Тот успел вывернуться и отскочил в сторону. Но страшный удар каменного кулака вспахал землю и отшвырнул львенка к дереву – второе чудовище подобралось удивительно тихо.

Фоссеныш поднялся и, пошатываясь, отступил к ногам девушки.

«Это все ненастоящее! – твердила Дженни. – Все это сон!»

Тень накрыла ее, но в тени этой не было холодно – сухой и злой жар шел от ожившего гранита.

– Вас нет, вы мне снитесь! – крикнула Дженни в нависшее над ней огромное лицо – безобразную пародию на лицо, которая складывалась из выступов и впадин гранита. Изломанная черная трещина рассекла камень, и оттуда вывалилось тяжкое, полное злобы:

– Человек…

Дженни глубоко вздохнула – как всегда, наступала безвыходная ситуация.

– Да, человек, – холодно подтвердила она с неожиданным спокойствием.

Великан с хрустом сжал кулак, рассыпая мелкую каменную крошку, и воздел его над головой.

Дженни взглянула на львенка, готового метнуться в безнадежной атаке – навстречу любой, самой страшной угрозе.

«Прости меня, малыш. Я так долго не замечала тебя. Твоей преданности и силы, твоей чистоты и ясности…»

Взгляд Дженни струился, как ручей, – неразрывный взгляд, для которого нет тайн, а все есть лишь страницы великой книги. Надо только попросить, и любая загадка раскроется, будто раковина от нежного прикосновения прилива. Не сосчитать песчинки в русле ручья, но поток знает каждую из них.

– Тебя зовут Лас! – прокричала Дженни. – Лас – пламя!

Львенок замер, повел ушами, будто не веря, и… каменный кулак тяжким молотом обрушился на Дженни.

На пути его поднялась рыжая стена, сбила удар взмахом лапы, и кулак ухнул рядом с Дженни. Но та даже не заметила. Девушка не сводила глаз с огромного буйногривого льва, выросшего перед ней. Тело его, вытянутое, поджарое и мощное, пылало красным золотом, а грива пламенела, почти затмевая свет дерева.

– Залезай! – проревел лев. – Нам пора возвращаться!

Дженни проворно вскочила на спину льву и вцепилась в гриву.

«Моему льву! – поняла она с ликующим восторгом. – У меня есть настоящий мадагаскарский лев! Про которого Марко говорил – тот самый, вымерший огромный лев! Ай да малыш!»

– Я Лас! Я пламя! – взревел лев, и ветер заметался в узком каменном лабиринте оживших скал, взметая прозрачные листья и шатая сияющие ветви. – С дороги, тупые тролли!

Великаны попятились, но затем упрямо шагнули вперед, смыкая кольцо.

– Держись крепче! – Лас двумя ударами лап опрокинул ближайших к нему троллей, только гранитные брызги разлетелись из-под лап, и, оттолкнувшись, одним прыжком перемахнул через троллей.

Неповоротливые громады только разворачивались, а лев уже длинными прыжками мчался по темному полю, унося на спине девушку.

…«Тролли?»

Дженни очнулась, когда дерево, нора и чудовища остались позади. Далекий свет ясеня еще дрожал за спиной, едва дотягиваясь до них, а ночь вставала вокруг в своем могуществе. Ночь лежала на полях, ночь пила росу с листов клевера и раскатывала многозвездный ковер над землей. И только пламенногривый лев, мчащийся по клеверному полю, не давал ей окончательно сомкнуть объятия над этим миром.

Дженни держалась за гриву, и языки живого огня пылали в ладонях.

– Лас, – позвала она друга новым именем и почувствовала, как в ней шевельнулось узнавание – это было его настоящее имя. – Лас, ты хотел, чтобы я тебе дала имя… потому что…

– Потому что сам я его не знал, – подтвердил лев. – Только ты могла его отыскать. Подлинное имя дает силу. Ты увидела мою суть, Джен, ты поймала мое имя в ладони и назвала его. И теперь я полон.

– Где мы, Лас?

– Нигде, – ответил лев, перейдя на размеренный бег. – Не бойся, они за нами не пойдут, Джен. Они не в силах уйти от Дерева.

– Как это нигде? Мы же на берегу… – Дженни осеклась. Вокруг не было ничего – не было даже тьмы и звезд, а лишь клубилась серая мгла, и под лапами льва шуршал мелкий сухой песок.

– Куда нас занесло?

– Это место между мирами. Бесконечная равнина, которую невозможно пересечь.

– Лас… но как же тогда мы вернемся?

– Я не знаю, – просто сказал лев. – Только ты можешь нас вывести. А я буду нести тебя, пока хватит сил.

Дженни оцепенела. «Как – опять ей все решать?!»

– Милый мой, как?

– Слушай… – отрывисто бросил Лас. Он все больше разгонялся, и воздух бил Дженни в лицо, выжимал слезу.

– Куда ты летишь? Береги силы!

– Почуяли… – фыркнул лев.

– Кто почуял? Ты же сказал, что за нами никто не погонится! – Дженни судорожно оглядывалась – ей показалось или в тумане, обступающем их, мечутся злые тени?

– Псы. Загонная стая Охотника. – Лев напрягал все силы, он мчался длинными прыжками, вытягиваясь, как пылающая молния, и разговор давался ему нелегко. – Джен, ты должна услышать мелодию. Она выведет.

– Какую мелодию? – Девушка опустила голову, зарылась в сияющие пряди гривы.

«Ничего не хочу знать».

От Ласа пахло свежестью летней ночи и веяло теплом костра, и Джен закрыла глаза, убаюканная ритмом его движения.

«Ничего не хочу делать. Хочу мчаться так вечно – сквозь ничто в никуда и держать в ладонях живое пламя… А там наверху пусть кто-нибудь решает за меня».

Где-то на самом краю сознания кружилась какая-то мысль, нет, просто некое новое чувство – кружилось, вертелось, то отдалялось, то усиливалось, словно кто-то разматывал красную путеводную нить, словно кто-то звенел серебряным колокольчиком и отбивал ритм…

– Лас! Лас, я слышу! – Дженни подскочила, будто ее степлером пришпилили. – Слышу!

– Это хорошо, – повел головой лев.

Туман вскипел, порождая призрачных гончих Охотника.

Два пса, два слепых белых пятна, словно ожившие сгустки тумана, выскочили справа и слева и помчались рядом. Они сходились, метя клыками к горлу льва, и глаза их струили кровавое пламя.

– Держись! – рявкнул Лас.

Он взрыл передними лапами землю и резко бросил тело вправо – навстречу одному из псов.

Дженни тряхнуло – она вцепилась в гриву и зажмурилась. Когда она открыла глаза, пес валялся на серой земле. Черная кровь, дымясь, стекала из разорванного белесого горла, а в глазницах медленно гасли багровые огоньки. Второй, ощетинившись и оскалив зубы, отступал в туман.

– Лас…

– Музыка, Джен, слушай музыку! – оборвал ее лев. – Тянись к ней, и мы найдем путь. Иначе следом за этими псами придет вся стая. И приведет Охотника.

Дженни пробрала дрожь. Ей вовсе не хотелось знать, кто такой этот Охотник и какую добычу он преследует в этой безжизненной пустыне. Она сосредоточилась на музыке, и та зазвучала отчетливей. Кажется, Дженни понимала, в каком направлении надо двигаться.

– Слышу, Лас! Туда!

Лас прыгнул вперед, и Дженни чуть не слетела на землю. Она оглянулась. В молочном вареве, клубящемся позади, разгорались красные огоньки.

– Сколько их? – Лас мчался, и мышцы перекатывались под янтарно-золотистой шкурой, но они будто стояли на месте – вокруг ничего не менялось. Лишь ветер, бьющий в лицо, и песок, вихрем уносящийся назад, показывали, что лев бежит изо всех сил.

– Не знаю… Если по одному глазу считать, то очень много. А если по два, то чуть поменьше.

– Стая пришла. – Лас встряхнулся и припустил еще быстрее, хотя это, казалось, уже было невозможно.

Дженни прижалась к его спине, спрятала голову от набегающего потока воздуха, закрыла глаза и стала слушать. Пальцы ее сами по себе стали выстукивать ритм, пробивающийся изнутри, как тайный ток воды сквозь песок и скалы.

– Только не открывай глаза! – прорычал Лас. – Ни в коем случае не открывай глаза!

Дженни кивнула – музыка заняла все ее внимание. Ей казалось, она уже различает слова, и это слова забытого ею языка, чья память дремлет в крови.

– Razrubili eto drevo, Razrubili eto drevo, na chetyre chasti…

Что-то изменилось. Она сперва не поняла, выбивая всем своим существом рисунок путеводного ритма, но потом почувствовала – ветер! Ветер пах морем и под лапами льва шелестела трава.

– Почти… – хрипло выронил Лас. – Мы почти выбрались, Джен.

Звук наполнил небо и докатился до земли. Глубокий и низкий, он тянулся бесконечно, как тянется тягостный кошмар, от которого нельзя проснуться. Так много скорби и ужаса в этом голосе, что сердце ноет и кости откликаются ему мелкой дрожью…

Дженни обдало морозным холодом. Она невольно открыла глаза.

Луна плыла над полем темного клевера, и Дженни отчего-то знала, что каждый лист здесь из четырех лепестков. И все листы высеребрены ночной влагой, помазаны лунным светом, и легкий ветер гуляет по верхушкам трав…

Девушка оглянулась – безжалостно топча клевер, след в след за пламенногривым львом мчалась Стая белых гончих. А над ними, в небе, пронизанном светом огромной луны, летела кавалькада всадников.

Призраки летели на конях чернее смоли, в изодранных плащах, летели, как сон, как осенняя паутина, как последний вздох умирающего. Они летели – и нагоняли!

Первый всадник, тот, кто возглавлял эту жуткую процессию, поднял рог, и невыносимо ужасный звук вновь наполнил пространство.

Охотник увидел дичь.

И Стая с воем рванулась вперед, охватывая туманными крыльями золотого льва.

– Лас… – Горло Дженни перехватило.

– Я Лас-пламя! – весело откликнулся лев, и грива его вспыхнула ярче солнца, так, что зайчики заплясали в глазах девушки. – Мы успели!

Свет отбросил гончих, и призрачные кони на миг сбились со своего неумолимого шага, и в этот момент поле кончилось – лев оттолкнулся от обрыва и бросился в провал пропасти, на дне которой ворочался многозубый и пенный зверь моря.

Глава 7

«Разобьемся!»

Она заполошно замахала руками. Где-то рядом звучал гулкий барабан и чей-то знакомый голос пел песню на незнакомом языке – протяжном, певучем, мягком. Песня качалась, как лодочка на волнах причудливого ритма, – вверх, вниз, вниз, вверх, снова вниз…

Da sdelali s jetoj drevy,

Da sdelali s jetoj drevy

Gusli zvonchatye, gusli zvonchatye…

«Что это за язык? – подумала Дженни. – Я еще не проснулась?»

Она попыталась открыть глаза, но тяжелые веки слипались. Ее повлекло назад, на постель из клевера и пальто Марко.

Песня и ритм оборвались.

– Тише, тише! – Чья-то рука ее подхватила.

Марко, конечно же это Марко. Он погладил ее по волосам.

– Я еле выбралась оттуда, – прошептала Дженни.

– Джен, что ты видела?

Девушка села.

– Ох… Так сразу не расскажешь. Сначала там было светящееся дерево. Потом из земли вылезли каменные тролли. Потом я провалилась в нору под деревом…

– Древо с сияющими листьями? – напряженно уточнил Марко. – И ты прошла сквозь нору под его корнями?

– Ты как там был, дед. Зришь в корень. Что-то меня шатает…

Дженни еле ворочала языком. Она опустилась обратно на пальто.

– А еще там был Аргус…

– Как Аргус? Титан? Ты общалась с титаном?

– Он грустный, – пробормотала девушка. – В этом месте, под деревом, там темно и одиноко. Мы немного поболтали. Кажется, ему понравилось.

Она зевнула.

– Не надо спать. – Марко деликатно, но настойчиво потряс ее за плечо. – Тебе нельзя сейчас спать.

– Отстань… – Дженни завернулась в пальто, прижала вялого со сна львенка.

– Выпей. – Чашка горячего бульона, которую он почти насильно влил в Дженни, встряхнула ее.

– Ого… – Девушка приподнялась. Тяжелый липкий сон моментально отступил. – Что за варево?

– Потроха черных жаб, перо феникса, сушеная шкурка саламандры…

– Что?!

– Шутка! – Марко завинтил термос. – Просто говяжий бульон со специями. Так ты видела его? Белый ясень с ветвями до небес?

Девушка кивнула.

– А оленей? Прекрасных белоснежных оленей, которые щиплют листву ясеня?

– Нет там никаких оленей. Наверное, их тролли сожрали, – Дженни поежилась. – Они бы и меня прожевали и выплюнули, если бы не Лас.

– Кто?

– Львенок. – Девушка потрепала зверька по плотному загривку. – Он молодец. Не думала, что он такой красивый.

– Ты о чем?

– Все, как ты сказал. Мы с ним разговаривали! Вот как с тобой. А потом он превратился в льва. Или пантеру. Нет, все-таки в льва. У него грива огнем горела, представляешь?

– Так ты дала ему имя? – задумался фокусник. – Там, на Дороге Снов, ты нашла его?

– Ага. А потом мы еле ноги унесли от своры злобных собак-альбиносов и всадников-призраков! В общем, это был самый мощный сон, какой я видела.

– Это был не сон. Ты была на Дороге Снов.

Дженни пожала плечами:

– Какая разница? Кажется, в Магусе просто любят вычурные слова.

Марко пропустил ее реплику, он о чем-то думал. Постукивал пальцами по барабанчику. Дженни этого барабанчика раньше не видела. Бочонок шириной в ладонь и длиной в две. Кожа с необычным рисунком и странным оранжевым отливом.

– Клеверное поле, ясень, тролли и нора, – пробормотал Франчелли. – Тартар и Аргус. Аргус! Подумать только, с первого раза и так далеко забралась.

– Так ты хотел меня в эту нору запихнуть?!

– Конечно, – фокусник был невозмутим. – Первая ступень посвящения в том и заключается. Пройти вратами Нижнего мира и выйти обновленной. Только этого не должно было произойти в твое первое путешествие. В следующий раз тебя надо сопровождать.

– Вот спасибо! – Дженни возмущенно фыркнула. – Я не готова. Только подойди со своим зонтиком!

Фокусник затянул барабанчик в чехол, убрал его в сумку.

– Зонтик больше не нужен. Теперь Дорога Снов всегда открыта для тебя. Она может распахнуться в любую из ночей. Если ты не научишься себя контролировать.

Дженни вздрогнула. Она ляжет спать в кровати, а окажется где-нибудь в Тартаре?

– Вот что я тебе сделала? Зачем ты на мне эксперименты ставишь? К трюку надо готовить!

– Меньше чем через месяц ты столкнешься с самыми отвратительными созданиями, каких только может измыслить извращенная человеческая душа, – ответил Марко. – Я хочу, чтобы ты вернулась живой.

– И как мне поможет кроличья нора и мертвый титан?

Франчелли поднялся, выдернул из-под девушки пальто. Дженни поневоле пришлось встать. Львенок крепко спал, чуть подергивая хвостом. Спасение Дженни далось ему нелегко, так что девушка взяла фоссу на руки.

Они перелезли через стенку и пошли обратно, спускаясь с обрыва по извилистой тропинке. Вечернее солнце простирало на половину неба свои лучи-руки из-за далеких облаков на горизонте, и море казалось чашей янтарного меда, почти недвижимой – лишь мелкая дрожь рябила его поверхность.

Стоял штиль. Воздух был светел и желто-прозрачен.

– Ты помнишь чайку, которую спугнула? – внезапно сказал Марко, когда они уже шли по Марин-драйв, приближаясь к городу.

Дженни неопределенно пожала плечами. Ей не хотелось разговаривать. Она дулась на деда. А еще, если честно, нюхала розы.

Ах, что за розы цвели в Бакленде!

Белые, розовые, бордовые – всех-всех оттенков. Розы-простолюдинки с широкой душой, которые рассыпали свои махровые бутоны. Едва раскрывшись, они уже торопились отцвести, вывернуться наизнанку, отдавая миру свой аромат до последней капли. Розы-аристократки – строгие, стройные, скупо цедящие запах сквозь плотно сжатые лепестки. До последней минуты жизни они сохраняли свой силуэт и «держали осанку».

Но слаще и сильнее всех пах простой шиповник. Его высокие кусты, усыпанные белыми бесхитростными цветами, стояли вдоль дороги живой изгородью.

Девушка задержалась у одного из кустов и, приподняв Ласа, разлегшегося на руках, потянулась за цветком.

Зонтик больно стукнул ее по пальцам.

– Ай!

– Для прошедшей первое посвящение ты удивительно безалаберна.

– Почему?! – возмутилась Дженни. – Я хотела сорвать один цветочек. Вон их сколько!

Фокусник вздохнул:

– Неужели ты ничего не чувствуешь? Взгляни на шиповник. Ты это уже умеешь. Ну же…

Дженни придержала язык за зубами. В словах Марко звучала не просто нотация, но просьба. Важная просьба.

– Кажется, умею, – призналась она. – Только вот не понимаю, как? Раньше все само получалось.

– Обычно начинающим легче привязать ясный взор к какому-нибудь действию, – посоветовал Марко. – Можно тронуть мочку уха, потереть нос или подбородок. Что-то естественное, похожее на обычный жест.

Дженни подумала секунду и нажала пальцами на уголки глаз.

– Отличное решение, – одобрил дед, но Дженни его не слушала.

Ясный взор распахнулся перед ней. Она взглянула мимо шиповника и одновременно сразу на весь куст, объемля его целиком – от темных корней, разбежавшихся по трещинам земли и терпеливо поднимающим сок наверх, по стволу и ветвям, до кончиков темно-зеленых листьев, чьи округлые, зазубренные по краю лопасти шевелил тихий ветерок. И куст запылал перед ней изумрудным огнем. Тот тек и переливался в каждой жилке шиповника, трепетал в бутонах и дрожал в листах. Пламя это было сама суть куста.

– Он живой!

– Ты слышишь, как он поет? – Марко встал рядом и нежно погладил ветку. Та будто качнулась к его руке.

Дженни прикрыла глаза. Удивительно, но изумрудный силуэт по-прежнему пылал перед ней. Она отворила слух: это далось куда легче, чем научиться видеть. Надо было просто слушать, а не слышать. Безмолвная песнь заструилась в воздухе – такая же бесконечная, долгая, терпкая и прозрачная, как аромат шиповника.

– О чем он поет?

– О воде, которая падает с неба, впитывается в землю, собирается в ручьи и реки, течет в море и поднимается паром в небо. О солнце, встающем каждый день и посылающем свое тепло всему живущему на земле. О ветре, приходящем с моря, – соленом и полном дерзости. О ночных туманах, рождающихся в полях, как дыхание Великой Матери – Земли.

Дженни протянула руку к цветку, и тот доверчиво качнулся к ее ладони.

– Так это называется ясный взор?

– Это неотъемлемое качество человека Договора, – сказал Марко. – Ясный взор. Это язык, на котором говорит мир, и мы его знаем. Ты не можешь брать и требовать, как «темники», ты можешь только просить. Но зато твои просьбы будут услышаны. Знаешь ли ты, каких трудов стоило шиповнику вырастить цветок, который ты хотела сорвать? Сколько соков он поднял из земли, сколько ударов ветра и мороза вытерпел, чтобы раскрыть всего один бутон? Если ты хочешь получить цветок, попроси.

Девушка провела ладонью вокруг куста, выбирая, и наконец остановилась возле одного нежного бутона, едва раскрывшегося. Порыв ветра качнул куст. Цветок упал в ее руку.

– Это… – Девушка подыскивала слова, но их не было во всем обширном словаре мисс Далфин.

– Чудо? – скупо улыбнулся Марко. – Да, пожалуй, что и так. Пойдем. А то хозяин дома подумает, что мы решили выкопать его шиповник.

– Кому в голову может прийти мысль выкопать чужой шиповник? – Дженни оторопела.

– Дружок, ты даже не представляешь, насколько богата человеческая природа.

Дорога, пустынная в этот час (впрочем, по окончании туристического сезона Бакленд-он-Си практически вымирал), привела их в город.

На глаза ей попался тот самый флюгер, на котором сидела чайка, когда утром они шли за город. Та самая, «говорящая» чайка, перед которой Марко извинялся за ее поведение. Хотя она ничего и не сделала.

– Так что тогда случилось с чайкой?

– Ты обругала ее, причем довольно грубо.

– Просто палец наставила… – рассеянно заметила Дженни, нюхая сорванный цветок.

– У тебя нет «просто пальцев»! Отныне ты полноправный член Магуса. Ты прошла ритуал Древней Земли, ты выдержала первое посвящение. Каждое твое слово, каждый поступок имеет значение. Я же говорил тебе: у людей Магуса нет магии. Ни огненных шаров, ни молний. Ни проклятий, болезней и порчи.

Дженни подумала, что от пары молний в рукаве она не отказалась бы.

– У Фреймуса монстры и чудовища, проклятия там всякие и весь его колдунский арсенал. А мы, похоже, просто фокусники, стибрившие пару трюков у эльфов. – Девушка закинула фоссу на плечо. Зверюга тяжелела с каждой минутой. – Во сне Лас был прекрасным львом. Грива его пылала. Он со мной разговаривал. А здесь он просто сонный львенок, который отдавил все руки. Вот выбежит на меня какая-нибудь страхолюдина из лаборатории Фреймуса, я ее веткой шиповника сражу?

– Как-то одного бога убили хилым побегом омелы[18]. Я бы не стал недооценивать растения.

– Марко, зачем я зубрила повадки монстров, если у меня нет оружия?

– К чему тебе оружие, если в любое мгновение весь мир готов прийти тебе на помощь?

– Но как? – растерялась Дженни.

Вместо ответа фокусник раскрыл зонт над головой. Девушка зажмурилась – ей совсем не хотелось на Дорогу Снов. Однако Марко решил использовать зонт по прямому назначению – в качестве защиты от дождя.

По небу резво ползли два белых облачка. Дженни хотела съязвить, но внезапный порыв холодного ветра заставил поежиться. Низкие облака наползали с моря, обкладывали небо, закрывали вечерний свет солнца. Долгий раскат чугунным шаром пробежал от края до края неба, гремя и подпрыгивая на воздушных ухабах. Над островом сверкнула молния. Ветер описал круг в небе, веселой метлой прошелся по улицам Бакленда. Пригнул ветви деревьев, захлопал незакрытыми ставнями окон, закачал фонари и колокольчики у дверей. По улице промчалась газета: дикой птицей она металась от стены к стене, будто стучась в запертые двери и прося ее впустить, а после, не найдя приюта, взвилась в почернелое небо и пропала. Вслед за ветром на узкие улочки и тупики Бакленда опустились быстрые сумерки.

– Для стороннего взгляда мы – творцы случайностей, Джен, – повышая голос, сказал Марко. Он придерживал шляпу рукой, а другой старался не упустить зонт – тот настойчиво рвался вслед за газетой. – Мы не создаем чудес, Джен, мы их свидетельствуем. Наша магия – это искусство оказаться в нужном месте в нужное время.

– По-моему, это совсем ненужное время! – заметила Дженни сквозь шум набегающего дождя. – И не нужное место…

И тут дождь их настиг. Сперва тонкие нити ударились в мостовую, высекая брызги, а затем надвинулась серая пелена и через секунду уже ручьи бежали вниз к набережной, к потемневшему морю.

Девушка юркнула под зонт.

– Зачем ты это сделал?

– Что? – удивился Марко.

– Вызвал дождь. Дошли бы до дома, тогда бы и показывал фокусы.

– Джен, я не заклинатель дождя.

– Хватит разыгрывать! Сам же сказал…

– Дождю давно пора было пролиться. – Марко сощурился в грохочущее небо. – Я только попросил его немного поторопиться.

– И ты здесь ни при чем…

– Разве только капельку, – скаламбурил Франчелли. Он передал зонт Дженни и шагнул под ливень.

– Простудишься…

Марко махнул рукой – дескать, пустяки, и Дженни подчинилась – она чувствовала, что дед приготовил еще какой-то аттракцион. Мимоходом она заметила, что на зонте нет зрачков Аргуса – это был обыкновенный черный зонт, каких миллионы во всем мире.

…Так что же, – я могу попросить обо всем? – не понимала Дженни. Они уже поднимались по Черри-стрит, где в конце улицы располагалась их гостиница. Дождь лупил по окнам и асфальту, гремел по крышам и шумел в водостоках.

– Нет. Если ты просишь невозможного, этого не произойдет. Например, чтобы река потекла вспять или дерево отошло в сторону, вряд ли это сбудется. Хотя… говорят, что кое-кому удавалось остановить реку. И потом – за всякую просьбу надо чем-то платить.

– В смысле?

– В прямом. Ты одалживаешь чудеса у этого мира. Значит, должна что-то давать взамен.

– Что я могу дать шиповнику? – поразилась Дженни. – Удобрений?

– А почему бы и нет? – улыбнулся Марко, открывая калитку. – Давай продолжим завтра. Тебе надо отдохнуть.

Дженни и сама чувствовала, что валится с ног. Сгрузила все еще продолжающего дрыхнуть Ласа на стул на кухне (когда проснется, сам к ней поднимется), сняла пальто и повесила на крючок у двери.

Надела тапки. И остановилась.

Пальто и шляпа Марко были сухими. Абсолютно.

«Нет уж, хватит на сегодня чудес, – решила девушка и пошла наверх. – Без фокусов Марко не может».

На середине лестницы она вдруг вспомнила, что еще в этот ненормальный день ее удивило.

– Марко…

– Что, дорогая?

– А что за песню ты пел, когда я проснулась? И на каком языке? И что за барабанчик?

– Это шаманский барабанчик, – объяснил дед, выходя из кухни с сэндвичем. – Их используют, чтобы ввести человека в транс или чтобы указать путь на Дороге Снов. Возвратная песня предназначена для этого же. А пел я на русском.

– На русском?! Ты знаешь русский?! Откуда?

Марко Франчелли – это лучший интернет-магазин накануне Рождества. Никогда не знаешь, какой акции от него ожидать.

– Чтобы твоя кровь откликнулась, – туманно пояснил Франчелли. – Твоя мама была наполовину русской. А ты, соответственно, на четверть русская.

Это добило Дженни окончательно.

– Все, с меня хватит. – Она поднялась в свою комнату и, не расстилая постель, рухнула спать.

«Надо бы расспросить деда завтра о той призрачной охоте и Охотнике с костяным рогом», – расслабленно подумала она, уже уплывая в темноту.

Глава 8

Проснулась она поздно. Марко не будил ее, а Лас такой ерундой принципиально не занимался – он пришел среди ночи и спал в ногах.

Дженни лениво потянулась. К счастью, этой ночью ее ни по каким Дорогам Снов не носило. Нет, ей снился самый обыкновенный сон, составленный из обрывков дневных впечатлений, перемолотый в мелкую кашицу.

«Сегодня же суббота! – поняла она. – Выходной. Пол придет. И мы куда-нибудь сходим».

Розалинда Ллойд не оставляла своих попыток завоевать сердце Марко и вела планомерную осаду. Она приносила по утрам блинчики с джемом, развлекала Марко разговорами о климате южной Англии и продолжала использовать внука, чтобы убрать Дженни и остаться с дедом наедине.

Дженни хихикнула. Скорее Луна упадет, чем дед поддастся чарам миссис Ллойд.

«Знала бы старушка, кто такой Марко Франчелли и на что он способен!»

Она вытянула из-под ворота сорочки цепочку с кулоном. Какая же все-таки изящная вещица. С ним она не расставалась с тех пор, как тот смешной человечек… Теодорус, кажется, вручил ей письмо[19].

Когда они охотились за химерой, ей было не до письма, а после… ей вообще ни до чего дела не было.

«Вот уж не думала, что так буду из-за Калеба переживать, – подумала она. – Если сложить все время их разговоров, сколько они были знакомы в Магусе, и полчаса не наберется. Из которых двадцать девять минут – перебранки и подколки».

Когда Калеб уходил с Фреймусом, у нее было чувство, что она теряет родного брата.

«Это и значит – связь Магуса? – подумала она. – Тогда… как можно изгнать из Магуса? Все равно что руку отпилить».

Она подняла кулон, серебряный дельфин сверкнул в солнечном луче, упавшем сквозь окно. В глазах дельфина блистали голубые камни.

«Это кулон мамы…»

Она не помнила родителей. В памяти не задержалось ничего, только смутный отзвук песен, только чувство теплоты и ласки, окутывающее ее. Она изучала немногочисленные фотографии из архива Марко, и ей казалось, что она узнает свое лицо в чертах красивой женщины с толстощеким младенцем на руках. Белокурые волосы, продолговатый овал лица, нос, губы – это она взяла от мамы. А от папы, худощавого, стройного, обнимавшего маму на фотографии, – глаза. Глаза глубокой синевы, в которых бродили стальные искорки.

«Я совсем их не помню. – Дженни подняла кулон над лицом и стала медленно раскачивать. – Это неправильно. Но что еще хуже, что я… я не скучаю по ним. Неужели я такая бессердечная?»

Она вздохнула.

«Да, это так. Марко меня вырастил, и я его люблю. Но почему-то так легко, когда я гляжу на этого дельфинчика. Как будто мама совсем рядом».

Внезапная мысль пришла ей в голову, и она села в кровати.

Родители погибли, когда в фургон врезался рефрижератор. Водителя отправили в психушку. Он не мог прийти в себя. Только и твердил, что машина вырвалась из-под контроля и сама пошла на фургончик.

«А что, если фуру заколдовали? Могли маму и папу убить? Но зачем?»

Дженни вскочила. Надо показать кулон Марко! Давно пора было это сделать. Она выбрала желтую спортивную кофту с капюшоном, с трудом вытащила из гордиева узла на своей полке очередные гэповские джинсы – с карманами на бедрах, натянула любимые оранжевые кроссовки.

– Эй, соня, вставай! – Она легонько щелкнула львенка по усам. – Скажи что-нибудь хозяйке.

Лас открыл один глаз и так красноречиво поглядел на Дженни, что стало ясно: что в ближайшие часа три он даже хвостом не шевельнет.

– Ну и ладно. Лентяй.

Дженни сбежала по лестнице. На кухне Марко не было, и она постучалась к нему в комнату.

– Погоди, Джен, секунду…

Но она уже распахнула дверь. И остолбенела.

Посреди комнаты стоял большой пластмассовый таз веселого розового цвета. Фокусник закатал пижамные брюки, залез в таз и в тот момент, когда зашла девушка, выливал на голову ведро воды.

– Брр… – Франчелли поставил ведро и бодро начал растираться полотенцем. – Доброе утро.

– Скажи, а зачем ты штаны закатал? – после паузы поинтересовалась Дженни. – Все равно весь вымок.

– Хм… Это вопрос философский. Я бы был благодарен, если бы ты закрыла дверь с другой стороны. Мне надо переодеться.

– Дед, ты меня пугаешь. Ты решил закаляться на старости лет? Не поздновато? И почему ты… хм, в пижаме? Ты себя хорошо чувствуешь?

– Более чем. – Фокусник встряхнулся. – Брысь отсюда!

Дверь сама по себе захлопнулась перед ней. Дженни отчего-то на цыпочках прошла на кухню. Опасливо села на стул.

Стул вел себя, как самый обыкновенный воспитанный английский стул – не прыгал и не резвился, твердо стоял на четырех ногах, и Дженни расслабилась.

День, однако, начинался довольно необычно.

– Еще раз доброе утро! – энергично растирая голову, зашел фокусник. – Что хочешь на завтрак?

– Адекватного деда. Марко, что это было?

– Ведро холодной воды с утра. Очень, кстати, полезная процедура.

– Зачем?

– Просто возвращаю долги, и все.

Дженни с минуту переваривала информацию.

– За вчерашний дождь? – догадалась она. – Ты не вымок вчера и потому решил вымокнуть сегодня?

– Ты уже начинаешь мыслить, как человек Договора, как член Магуса, – обрадовался дед, разбивая яйца в миску.

– Это меня и пугает. – Девушка надолго задумалась.

Уже был доеден омлет с помидорами, пришел черед кофе – корица, зернышко перца, капля меда, а Дженни все размышляла.

– Не держи в себе, спроси.

– Получается, что в чудесах нет смысла, – сказала Дженни. – Если тебя все равно настигает то, чего ты хочешь избежать.

– Плата может быть любой, просто решил немного взбодриться. Но в целом ты права – в чудесах нет особого смысла. Пусть лучше все идет своим чередом.

Дженни решила, что эту мысль она обдумает позже. Было в ней что-то неправильное. Сейчас надо выяснить другой вопрос. А то дед как начнет рассказывать, и она про все забудет.

Девушка расстегнула цепочку, выложила кулон на стол.

– Я вот что хотела показать.

Марко склонился над столом:

– Кулон Эдны! Откуда?

Дженни выложила всю историю появления кулона с самого начала – рассказала про тот жуткий вечер, про странного карлика Теодоруса и конверт из старой бумаги.

– Любопытная история, – задумался Марко. – Этот кулон твой отец подарил Эдне в знак того, что она принимает его фамилию[20]. Красивая вещица, но ничего примечательного в ней нет. Я не видел его после аварии. Как звали того человека?

– Теодорус. И фамилия какая-то очень уж необычная. Докерман. Или Доберман. Или Додупень.

– Ничего похожего не слышал.

Дженни помедлила, но все же задала вопрос:

– Как думаешь, маму и папу… Их могли… убить?

– Это первое, что я проверил, – вздохнул Франчелли. – Но на грузовике не было ничего – ни черного слова, ни порчи, ни сглаза. Знаешь, сколько на дорогах дряни может прилипнуть? А тут – на удивление чистая машина…

– Все-таки автокатастрофа. – Дженни повозила вилкой по тарелке. Не то чтобы ей не хотелось расставаться с гипотезой, но какой-то червячок точил душу.

«Если бы их убили, можно было бы кого-то наказать… – подумала она. – А так… получается, что из-за нелепицы, глупости я лишилась и мамы, и папы. Как же мне плохо без них…»

Она сгребла кулон со стола.

– Ну и что, что он не волшебный, – с наигранной веселостью сказала девушка. – Так даже лучше. До смерти надоела вся эта магия.

– Да ну? – огорчился Марко. – А я как раз хотел тебе после завтрака пару фокусов показать…

– Каких?

– С холодным оружием. Но тебе же надоела магия.

– Да? – Дженни задумалась. – Ладно, еще пару уроков я вытерплю.

– Тогда живо на задний двор. А я принесу ножи.

– Хм, ножи? – Дженни почесала затылок и отправилась на задний двор. Это все-таки не занудная зубрежка и крышесносительные путешествия по Дороге Снов, а старая добрая сталь.

Марко Франчелли озабоченно забарабанил пальцами по столешнице.

Дженни вышагивала по красной гравийной дорожке. Милейший газон с аккуратно подстриженной травкой, аккуратные кусты красных роз по периметру, скамейка в тени арки, густо увитой плющом и ломоносом, рокарий с уже отцветшими камнеломками и раскидистым можжевельником, несколько пальм в кадках – дворик миссис Ллойд был уголком, без сомнения, идиллическим. Сад председателя клуба «Баклендский садовод» не мог выглядеть иначе. Дженни страшно хотелось внести в эту старческую безмятежность немного творческого хаоса. Подобная реакция ее саму удивляла – подумаешь, какой-то сад?

– Тебя тоже раздражает эта красота? – Марко вынес большой фанерный щит с подпорками.

– Ужасно, – призналась девушка. – Почему мне хочется перекопать этот газон?

– Потому что здесь много труда, но мало чувства природы. – Марко, кряхтя, установил щит. – Взгляни. Ведь розы хотят расти не так ровно, плющ хочет перекинуться на забор, а ему не дают, а трава устала от стрижки.

Дженни подумала и согласилась.

– Бедные розы… – Она прошлась вдоль кустов. – Смотри, Марко, она их как по линейке стрижет.

– Вставай к щиту, – Марко закатал рукава. За пояс его были заткнуты метательные ножи: обоюдоострые клинки с кольцом в рукоятке, к которым были привязаны красные ленты. Обыкновенный реквизит, Дженни сто раз их сама метала.

Она подошла к щиту, на котором был выведен черной краской человеческий силуэт.

– Марко, разве у меня такие кривые ноги? – обиделась девушка. – И голова… Это же кочан какой-то!

– Сходство условное, – сухо сказал фокусник. – Работаем!

Франчелли метнул нож – стальной молнией он блеснул на солнце и вонзился в щит сантиметрах в десяти от лица Дженни.

– Стареешь.

– Проба пера. Итак, Джен. Ты спрашивала, какими силами обладает Магус? Гляди на меня, когда я бросаю, и постарайся понять, куда летит нож. Я начну издалека и постепенно буду приближаться к твоему телу. Если я пойму, что ты видишь, последний нож полетит в тебя. Хотя… Он полетит, даже если ты не будешь готова.

– Ты смеешься?

Второй нож с глухим стуком вошел в дерево – уже ближе, в восьми сантиметрах от головы, и красная лента с шелестом коснулась ее лица.

– Марко, слушай…

Третий нож – шесть сантиметров.

Черт, дед будет целить прямо в нее?

Четвертый нож – пять сантиметров. Нет, четыре с половиной. Глазомер у Франчелли был хоть куда. Как и рука.

Дженни привычно нажала на уголки глаз, раскрыла взгляд. С каждым разом ей все легче это давалось.

«Как и в любой тренировке, важно все время практиковаться».

Фигура Марко наполнилась светом его жизни – оранжево-желтым ровным пламенем. Этот огонь бродил по телу, переливался из одного края, иногда выхлестывая пламенные языки за пределы тела. Вот и сейчас – вслед за ножом… нет, опережая его, вытянулась тонкая световая нить. Следуя по ней, нож скользнул сквозь утренний октябрьский воздух серебристой рыбкой.

Стук в дерево. Три сантиметра.

«Вот это да! Так же можно…»

Вспышка, нить, удар. Всего сантиметр от левого виска.

Дженни почувствовала дуновение воздуха от клинка. Следующий нож пойдет уже в ей голову. Она поймала безмятежный взгляд Марко – он будто не ножи в любимую внучку метал, а в дартс играл, – и чуть заметно кивнула.

«Я готова».

Внутренняя вспышка, и огнистая нить протягивается прямо к ней, вонзается между глаз. По ней, как по рельсам, мчится последний нож Марко Франчелли.

Но Дженни просто склоняет голову набок, и нож прибивает ее растрепавшийся локон к щиту.

– Отлично, Джен.

Дженни выдернула нож, освобождая волосы.

– Ты в меня метил!

– Я же обещал. Ножи принеси, мы только начали.

Девушка выдернула второй клинок и, почти не глядя, один за другим метнула их в фокусника. Последний раз она бралась за ножи год назад, но, если с шести лет их метать три раза в неделю, вряд ли забудешь, где острие, а где ручка и сколько оборотов делает нож на расстоянии пяти метров.

Принесла остальные, бегом вернулась к щиту. Сердце ее пело – наконец-то репетиция. Как она соскучилась по цирку!

– Основной принцип ты уловила. Работаем по прежней схеме…

– Да, давай в полную силу, – потянулась Дженни. – Я уже размялась.

Франчелли усмехнулся, чуть промедлил и без предупреждения послал нож в сердце девушке.

Ох! Дженни едва успела увернуться – а Марко-то раньше кидал не так быстро.

– Раньше было представление, – сказал дед.

Следующий нож выпорхнул из ладони, но Дженни была уже готова – она поймала огненную нить его намерения и шагнула в сторону, пропуская мимо клинок. Стук ножей о дерево, вскрики Дженни. Было трудно. Она ошибалась, клинки срезали кончики волос или защемляли одежду. Марко работал как автомат, методично посылая ножи. Только автомат не способен на хитрости, а фокусник постоянно отвлекал ее разговорами, шуточками, резкой сменой цели – то он метился в ноги, а послал клинок в голову, то тянулся к правой руке, а слал нож в левую стопу. Но Дженни уже было не обмануть – она видела его желания, прежде чем нож покидал сухую морщинистую ладонь Марко. А последний нож она перехватила за ленту у основания и послала в ответ.

Франчелли качнулся и неуловимым движением взял клинок из воздуха.

– Молодец. На сегодня все.

– Как все?! – возмутилась разгоряченная Дженни. – Я только-только разошлась!

– Тебе пока рано напрягаться.

Дженни согласилась. Душа у нее пела – она поймала нож на боевой скорости! Магус тоже кое-что может, господин Фреймус! И скоро вы в этом убедитесь.

«Интересно, где и когда дедушка научился так обращаться с ножами? – подумала Дженни. – Он ведь почти ничего не рассказывал о своей молодости…»

– Собери реквизит, дружок. А я отнесу… это. – Марко с кряхтеньем взялся за щит. – Сегодня можешь быть свободна. Считай, выходной.

– Все, Марко, я побежала. – Дженни нетерпеливо, как молодая лошадка, прыгала в прихожей.

– Купи корма Ласу.

– Кошачьего? Он его терпеть не может.

– Можешь собачьего. Решай сама. Для фосс пока консервы не выпускают.

– А давай ему мясца купим? Говядинки? – предложила девушка. – У него вчера, считай, день рождения был.

– Жирно будет, – отрезал Марко. – Кормом обойдется. Дуй на улицу, вон твой кавалер маячит в окне.

– Он мне не кавалер, – вспыхнула Дженни. – А ты жадина, мяса пожалел котику! Берегись, окрутит тебя миссис Ллойд. Пойдешь под венец.

Дверь хлопнула, колокольчик зазвенел, и Дженни Далфин исчезла на улице. Марко нахмурился. Не прошло и минуты, а на половине миссис Ллойд уже послышался шум. Похоже, старушка уже спешила с домашним печеньем и разговорами о погоде. Романтический образ иллюзиониста-итальянца основательно поселился в ее сердце. Марко неслышно подошел к внутренней двери и три раза слегка постучал по замку. Затем начал неспешно одеваться: все то же пальто, все та же помятая шляпа, тот же зонтик. Дверная ручка завертелась. Миссис Ллойд безуспешно пыталась угостить своего постояльца выпечкой.

– Мистер Франчелли…

Фокусник тихо открыл дверь и вышел на улицу.

– Марко… вы там? Не пойму, в чем дело. Кажется, замок заело…

Франчелли спускался в порт Бакленда – небольшой, но все же самый настоящий порт: с доками, пакгаузами, лодочными гаражами и складами. Он шел и даже что-то насвистывал, пока не остановился напротив темного узкого переулка. Поглядел по сторонам и вступил в темноту. Воняло рыбой, чешуей, потрохами, воняло гниющими водорослями и пахло йодом. Запах стоял настолько резкий, что уже переходил грань вони и становился неотъемлемой частью обстановки – как грязь под ногами, как скособоченные мусорные баки и горы мусора, наваленные вокруг них.

В конце тупика, на кирпичном выступе стены, сидел огромный черный кот. Облизываясь, он невозмутимо смотрел на фокусника, и глаза его светились чистейшим изумрудом. Франчелли склонил голову.

– Приветствую, дитя Луны. Я прошу вас об одной услуге – в знак моих прежних услуг, оказанных вашему племени.

Кот прищурился.

– Мне необходимо отправить послание на Ту Сторону. Передайте мастеру Теодорусу Додекайнту, что Марко Франчелли из Магуса Англии ищет с ним встречи.

Кот поднялся, выгнулся черной дугой и прошествовал по выступу. Обернулся, оглядел фокусника еще раз и исчез.

Глава 9

Дженни несла в бумажном пакете здоровый кусок свежей говядины. Кормить Ласа всякой химической дрянью она не будет. Он ее спас, а она ему какие-то чипсы подсовывает. Хороша благодарность.

«Будем давать ему только свежее мясо, – твердо решила Дженни. – Что бы там ни ворчал дед. Лас, дикий зверь и должен хорошо питаться».

Пол куда-то отбежал по неотлучным делам, и они договорились встретиться на набережной. Она шла той самой дорогой, по которой бежала в первый раз на пробежку. Обычно Дженни не любила дважды проходить один и тот же маршрут, но в этот раз решила пройтись тем же путем. К тому же город Бакленд предлагал весьма ограниченное число улиц.

«Пусть дорога ведет, – подумала она. – Что за детский сад я себе придумала, в самом деле – никогда не возвращаться той же дорогой? Тысячи людей каждый день ходят по одному и тому же маршруту, и ничего. А автобусы и трамваи? Они вообще всю жизнь по кругу катаются».

По пути она развлекалась – глядела на все, что попадется ей на глаза. Понаблюдала за чайками – сгустками жил и нервов, в чьей крови пел свою прозрачную песню ветер. Поиграла со смешным щенком пекинеса, который прыгал за забором и между делом, потрепав его ушки, подставив руку под горячий язык, узнала, что их у мамы четверо, у него два брата и сестра, что малыша месяц назад ужалила пчела, а вчера он едва удрал от злого соседского кота. Щенок с ней разговаривал – он скулил и повизгивал, но эти звуки складывались для девушки в понятное знание. Видела Дженни и того самого кота – здоровенная рыжая зверюга дремала на каменном заборе. Попадись ему щенок, клочки бы от пекинеса полетели.

«А Лас-то больше» – с гордостью заметила девушка, остановившись напротив котяры.

Кот смерил ее взглядом, поднялся – с расстановкой, не спеша, хорошенько прогнувшись и потянувшись – и сел. Дженни озадаченно поглядела на него. У кота было ДВЕ тени. Одна, как и полагается, падала от солнца. А вторая, призрачная и размытая, лежала совсем под другим углом.

«Может, фонарь в саду? – Девушка огляделась. – Да нет, это не фонарь, это целый прожектор».

Она подошла вплотную к стене, заинтригованная загадочным феноменом. Кот на нее покосился и шевельнул ушами.

– Добрый день, уважаемый кот, – сказала Дженни. – Скажите, а почему у вас две тени?

Конечно, она не надеялась, что кот ответит – как она к нему ни стучалась, высокомерный зверь молчал. Дженни пожала плечами.

«Ну и ладно. – Она пошла дальше. – Тоже мне, герцог Мальборо».

Зверь уже рыщет в болотах. Он ищет тебя, Видящая.

Девушка резко обернулась, но на заборе никого не было.

«Что бы это значило – зверь на болотах? – размышляла Дженни. – И зачем он ищет именно меня?».

Под ногами гравий. Вот и та дорога на холм, а там, за ивовой аллеей, вязовая роща.

Идти туда не хотелось, и Дженни уже было развернулась, но вдруг увидела Пола. Тот сидел в развилке ивы и задумчиво смотрел на небо.

– Привет, ты чего тут сидишь?

– Джен? – Пол улыбнулся, спрыгнул вниз. – Прости, я забыл про набережную.

– Забыл? – Дженни пригляделась. На шее Пола виднелись красные пятна. Такие пятна остаются, когда кто-то очень сильно хватает за шею.

Мальчик поймал ее взгляд. Хмуро поднял ворот, одернул куртку.

– Ну что, идем?

Некоторое время они молча спускались в город.

– Слушай… – начала Дженни.

– Все нормально! – резко повернулся к ней Пол. – Все со мной отлично.

Дженни пожала плечами. По ней, так с ним все было сильно не в порядке, но нельзя помочь человеку, если он сам этого не хочет.

Пол шел, и глаза его искали, что бы такого сломать или разбить. Дженни сама не заметила, как перешла на ясный взор – уже без своего привычного жеста. Пол злился. Он был обижен. Ему было больно. Все это явно читалось в его внутреннем пламени. Дженни хотела бы ему помочь, но не понимала как. Она не знала, что случилось.

– Он опять напился, – мальчик не поднимал глаз. – Отец. С утра пораньше. Вчера пришел из рейса и начал накачиваться.

– Пол…

– Ненавижу этого гада.

Если бы он психовал, было бы понятней. Но Пол говорил с глухой сдержанной злобой, которая глубоко засела в нем. Дженни не знала, что ему отвечать, поэтому просто молчала. Так они дошли до набережной.

Осенний ветер с моря гнал по мостовой обрывки бумаги и мусор. Набережная была пуста. Как и говорил Пол, все агатоведы и кристологи разъехались.

Гордый трактор «Красный Лев» уткнулся тупым носом в бетонные плиты набережной. Мистер Чапли загружал тяжелые канистры в кузов.

Увидев их, механик остановился.

– Пол? Это ж Пол Догерти! Добрый день, мисс…

– Далфин, – поспешила Дженни, пока механик не исковеркал ее фамилию в очередной раз.

– Привет, – без выражения ответил мальчик.

– Твой старик уже в пабе, Пол, – заметил Чапли. – С самого утра. За полицией, значит, послали.

– Ну и что?

Пол безучастно смотрел в море.

– Дело твое, парень, – пожал плечами механик. – Я просто рассказал. Бывайте, детишки. Мне еще солярку отвезти надо на этот чертов остров. Прилив скоро, значит.

Он поставил последнюю канистру в проем между скамьями и захлопнул кузов. Пошел заводить мотор.

В глазах Пола промелькнул злой огонек.

– Ты хотела попасть на остров? – быстро спросил он.

– Ну да…

– Тогда живо залезай!

– Но… – Дженни опешила.

– Другого шанса не будет! – Пол поставил сцепленные руки. – Быстрее, он сейчас уедет.

Дженни раздумывала недолго – оперлась мыском ноги и взлетела вверх. Пол поразился, как легко у нее это вышло.

– Долго ты там?! – Девушка подала ему руку, и Пол вскарабкался на борт.

Мотор затарахтел, и «Красный Лев» под руководством Билла Чапли медленно вырулил на песчаную косу.

Ветер с моря усиливался, и даже Дженни уже различила бы темные облака на горизонте. Но она тряслась в кузове и размышляла на тему: «А зачем, собственно, я полезла на этот трактор?»

Глава 10

Последний раз Дженни Далфин пропускала что-то любопытное, когда ей было пять лет. Было это на большой ярмарке, куда цирк заглянул на гастроли. В тот день она не остановилась, увидев веселого щенка спаниеля. Он так прикольно мотал ушами! Но тогда у Дженни была уважительная причина – она гналась за здоровенной бабочкой, сбежавшей (а точнее слетевшей) из коллекции мистера Джуда. Мистер Джуд зарабатывал демонстрациями живых тропических бабочек, и они частенько с ним встречались на разных шоу и праздниках, путешествуя по центральной Англии. О каждом из своих экспонатов Джуд мог рассказывать до бесконечности и до того увлекательно, что посетители забывали обо всем и торчали в павильоне до закрытия ярмарки.

Бабочка была редкая и до того красивая, что Дженни ну никак не могла остановиться и поиграть со щенком. А когда она поймала эту тропическую дуру и вернулась, щен уже куда-то умотал.

Но щеночек был миленький-премиленький, а вот подыскать причину, по которой она валяется на грязных досках в кузове трактора, было куда труднее. С чего вдруг Пол решил устроить ей экскурсию? Да еще столь странным образом?

«Красный Лев», тарахтя мотором, вез их по песчаной косе к острову. Чтобы Чапли их не обнаружил, они легли на пол и закатились под скамьи. Дженни не могла сказать, что путешествие было очень занимательным. Из своего укрытия она могла наблюдать только кусочек неба, навес и грязный бок канистры. «Красный Лев» качало, и канистра с жестяным стуком билась о скамью как раз рядом с головой Дженни. При этом в канистре гулко булькало и разливало свои ароматы дизельное топливо.

В путешествии было настолько мало романтики, что девушка начала уже мечтать, чтобы их поскорее разоблачили и вытащили наконец из-под этих скамеек.

Идея Пола пробраться на остров ей давно не казалась блестящей.

Мотор взревел, «Красный Лев» подпрыгнул на камнях и остановился.

– Быстрее! – Пол выскользнул из-под скамьи. Вытянул Дженни. Пока мистер Чапли обходил «Красного Льва», чтобы открыть кузов, они перелезли на водительское сиденье, спрыгнули на камни и бросились бежать.

Механик их не заметил.

– Стоп! – скомандовала Дженни, когда пристань скрылась из вида. – Передышка пять минут.

Она прошлась, восстанавливая дыхание. Помахала руками, разгоняла кровь, осмотрелась. Да уж, Пол не соврал. Остров был не слишком живописен. Заросшие низкой травой, дроком и бересклетом пустоши. Камни. Несколько домов. Пара сосен. Чайки кружат над дальними скалами. В небе плывут быстрые облака.

Впереди высился белый отель, трехэтажный, с центральной квадратной башней. Возле него на лужайке, под легкой тенью раскидистых сосен, дамы-агатоведы разбили пикник.

– Все ясно, – вынесла вердикт Дженни, обозрев издалека шляпки, сумочки и шезлонги. – Живо побежали обратно, пока Чапли не уехал.

– Ты же хотела посмотреть остров? – удивился Пол.

– Уже посмотрела. – Дженни подхватила его под локоть. – И знаешь, делать тут нечего совершенно. Так что ноги в руки и вперед!

Она рванула с места, увлекая за собой Пола.

Конечно, они не успели.

«Красный Лев» уже отъехал так далеко, что в кузове едва угадывались фигуры людей.

– Эй! – Дженни запрыгала, замахала руками. – Нас забыли! Мистер Чапли! Эй!

– Он не слышит. – Пол сел на бетон причала. – Там мотор грохочет, ты же сама слышала.

– Так что же делать?

Мальчик отыскал щепку, поковырялся в зубах.

– Набери номер деда, скажи ему, что застряла на острове. Он приедет, заберет нас. Попадет, правда.

– Замечательный план! – Дженни уперла кулаки в бока. – Только у меня нет мобильника, и никогда не было. Да, я странная, знаю, можешь не говорить. Лучше достань свой и позвони бабке… то есть миссис Ллойд.

– Прости, – Пол развел руками. – Отец сегодня его отобрал. В пабе, когда я его снимал.

– Что делал?!

– Снимал на видео, какая он пьяная свинья. Чтобы, когда протрезвеет, полюбовался.

Дженни озадаченно помолчала.

– Слушай, все это очень печально, ну, насчет твоего отца. Получается, мы здесь застряли? И надолго?

– До вечера, похоже. – Мальчик поднялся, отряхнулся. – В отеле есть телефон. Позвоним со стойки администратора, и нас заберут.

«До вечера Марко уже весь город переворошит, – подумала Дженни. – Как бы быстрее отсюда убраться?»

– А давай пешком? По песочку до берега? Спорим, тут и мили не будет.

– Полторы сухопутных мили, – покачал Пол головой. – И прилив через час. Мы не успеем дойти, нас смоет.

– А лодки? На острове есть лодки?

– Ты же так сюда хотела…

– А теперь так же сильно хочу обратно.

Мальчик пожал плечами:

– Вроде лодка была. Надо спросить в отеле.

– Отлично! – просияла Дженни. – Тогда побежали в отель.

Пол неохотно поднялся.

– У них, если что, и вертолетная площадка есть, – сообщил он.

– Круто! А причальная мачта для дирижаблей?

Пол фыркнул.

Они поднялись на холм, прошли немного. Небо над островом стремительно темнело, и мальчик с тревогой на него поглядывал.

Когда они добрались до закрытых ворот, ветер с моря уже выжимал слезы. Пол нажал на кнопку громкой связи.

– Да? – недоуменно проскрипел динамик.

– Энн, это Пол. Пол Догерти.

– Пол! – изумились на том конце. – Ты чего здесь делаешь? Мама уехала.

– Как уехала? – оторопел мальчик. – Куда? Сегодня же ее смена.

– Ну… она отпросилась. – На том конце замялись.

Пол помрачнел.

– Ладно, понял. Энн, пусти, а то нас сдует. Шторм идет.

– А ты там не один? Надеюсь, с подружкой?

Пол закатил глаза.

Замок щелкнул, и они торопливо проскочили в калитку.

– Какой шторм? – на ходу прокричала Дженни.

– Вот этот! – Пол махнул рукой в открытое море, куда-то в сторону Франции. Девушка только глазком глянула и тут же припустила вперед.

С моря накатывал черный грозовой вал, от края до края неба. Там, в глубине у самого горизонта, вода будто кипела. И рвалась вверх, в небеса.

– Мама моя! – Дженни залетела за Полом в вестибюль отеля и захлопнула дверь. Вслед ей жалобно постучался в дверное стекло забытый кем-то бумажный зонтик, но ветер тут же подхватил его и зашвырнул под облака.

Отдышалась она только на ресепшене. Пока Пол что-то объяснял администратору, женщине лет пятидесяти с короткими, почти ежиком, темными волосами, Дженни оглядывала вестибюль.

Так близко любительниц творчества Агаты Кристи она не видела. В фойе отеля собралось человек десять дам в шляпках, платьях, с корзинами и ковриками для пикника. Стихия тоже застигла их врасплох – дамы расселись на диванах и креслах и возбужденно обсуждали капризы природы, которая разыгралась уже не на шутку: стекла дребезжали от порывов ветра, отсветы лиловых вспышек молний тонули в сером море.

Косая пелена дождя надвинулась на остров, его струи ударили по крыше, потоком потекли по окнам. Такой, казалось бы, близкий берег Англии и городок Бакленд-он-Си едва проступали в водяном мареве.

«Эдак я и вечером отсюда не выберусь, – озабоченно подумала Дженни. – Надо искать выход».

Она совершенно не собиралась ночевать на острове.

Стеклянная дверь распахнулась, вбежала девушка лет двадцати. Она закрывала голову газетой, уже превратившейся в бесформенную тряпку. С девушки вода лилась ручьем на блестящий пол.

– Господи, Маргарет! – Пухлая пожилая дама в чем-то пышно розовом (Дженни не предполагала, что такие фасоны еще носят) набросила ей на плечи шаль. – Срочно поднимайтесь в номер и примите горячую ванну. Вы же простудитесь.

– Спасибо, миссис Плимптон, – слабо улыбнулась девушка. – Я так и сделаю.

Каштановые волосы, короткое каре, быстрые живые глаза и очень обаятельная улыбка. Средний рост, не слишком хорошая фигура. Маргарет не была красива, но вела себя так естественно и просто, что невольно притягивала доброжелательное внимание. Дженни видела ее всего пару минут, пока та не поднялась к себе в номер, но тоже почему-то улыбнулась.

– Слушай, тебе лучше позвонить деду, – подошел Пол, он был обеспокоен. – Похоже, мы тут застрянем до утра. Энн говорит, что «Красный Лев» вечером не придет.

– Конечно, не придет, – фыркнула Дженни. – Кто же в такую погоду сюда эту колымагу погонит?

– Он просто не проедет, – пояснил Пол. – Прилив, да еще и шторм воды нагнал. Нереально…

– А нет у вас на этот случай какого-нибудь штормового буксира? Чтобы экстренно вывезти с острова, например, человека, которому грозит серьезная опасность.

Пол озадачился:

– Разве что вертолет спасательной службы. Но его надо вызывать, и лететь сюда он будет из Портсмута. А кому грозит опасность?

– Мне. – Девушка поискала глазами свободный диванчик, не нашла и присела на край большого вазона с пальмой. – Марко меня убьет, если я не вернусь домой.

– Не думаю, что это веская причина, чтобы поднимать в воздух вертолет.

– Не сказала бы… А кто виноват? Некий Пол Догерти, которому в голову стукнуло устроить экстремальную прогулку на остров Бург. Ладно, давай наберем гостиницу твоей бабушки. Номер диктуй, экскурсовод…

Дженни пребывала в тревожно-радостном изумлении. Она приняла ванну, закуталась в белый, махровый, мягкий до одурения халат и валялась на кровати.

Все начиналось мрачно, а складывалось на редкость удачно. Во-первых, у Пола в отеле работала мама, и он тут знал каждый закоулок. И его знал весь персонал. Во-вторых, когда стало понятно, что убраться до следующего утра с острова не получится, а Дженни уже примерялась к диванчику в фойе и прикидывала, где достать плед и подушку на ночь, добрая тетенька-администратор Энн дала им с Полом два ключа от служебных номеров.

– Кррасота!

Дженни нащупала пульт на тумбочке, включила телевизор. Плоская панель на стене засветилась. Шел новостной выпуск.

«Пожары в России, наводнения в Китае, загадочная гибель птиц во Франции, разлив нефти в Северном море…» – Дженни выключила звук. Обычный день планеты Земля в руках человечества.

«Первые оставили нам сад, а мы превращаем его в пустыню», – подумала она.

Как хорошо, что у них с Марко нет этого говорящего ящика. Время вечерами течет медленно, размеренно, как летний мед из банки. Темпа ей на тренировках хватает. Хватало…

Больше всего ее удивил дед.

«Алло, Марко, я тайком пробралась на остров Бург и застряла на нем, пока не стихнет буря…»

И что же в ответ? Нотации, распекания, лед и металл в голосе? Да ничего подобного. Марко поинтересовался, как они оказались на острове, где будут ночевать, когда планируют возвращаться и не понадобятся ли ей деньги, чтобы расплатиться за номер. После чего пожелал хорошего отдыха и отключился. Конечно, Марко нельзя было назвать самым заботливым дедом, он всегда придерживался линии самовоспитания. Не стремился обрезать Дженни, как садовник, а скорее как лесник давал ей расти в том направлении, куда ей рослось. То, что он чуть заметно, но точно направлял ее рост, Дженни по юности лет и недостатку опыта не замечала. Однако дед всегда знал, где она, с кем и что делает, и всегда обозначал четкую границу неприемлемого поведения, которую нельзя переходить. А сейчас…

По шкале «возмутительности» их с Полом выходка тянула на семь из десяти. Однако дед промолчал. Не нравилось это Дженни, она чуяла подвох. К тому же…

«Держи рот закрытым, а глаза открытыми», – сказал фокусник на прощание.

«Дед, ты опять… – Дженни лениво разглядывала обои, по которым плелась бесконечная цветочная лоза. – Опять что-то задумал?»

Капли стучали по стеклу, ветер подвывал в каминной трубе: отель был начала прошлого века, и в номерах стояли настоящие камины.

«Горничная, ланч в десять, крокет на лужайках, чтение в шезлонгах, укрывшись пледами, неторопливые разговоры о политике, спицы в руках старушки-экономки и коварный убийца, скрывающийся среди постояльцев…» – Она начала задремывать, и в памяти стали всплывать детали классического английского детектива. После разговора с мистером Чапли Дженни все же пролистала «Десять негритят».

«Жуткаааая…ав…ыыыстория». – Она широко зевнула.

В дверь постучали. Дженни со вздохом поднялась.

«Кого там принесло?»

– Привет! – Пол проскочил в номер. – Я на секунду. Скажи, у тебя, случайно, нет… – Он стремительно оглядел номер, безошибочно вычислил мини-бар и распахнул дверцу. Разочарованно выдохнул и закрыл.

– Жажда замучила? – Дженни хихикнула.

– Ну, типа того…

– Там газировки полно, чего не взял?

– Не люблю. – Пол сел на кровать, пощелкал пультом. – В нос эти пузырьки шибают.

– Ладно тебе, ты пиво искал. Искал-искал, глаза не отводи.

– А ты откуда знаешь? Сама, наверное, тоже посмотрела.

– Ну да, я оттуда пепси вытащила, – кивнула Дженни. – И потом, когда… хм… молодой человек врывается в номер к девушке и кидается к мини-бару, мотивы его ясны и прозрачны. Как роса на камнях.

Пол прибавил громкость.

– …шторм, пришедший этим вечером на побережье Девона, вызвал незначительные нарушения в подаче электроэнергии. Также жители графства сообщают об обрывах проводов, нарушениях связи, а в городе Бакленде-он-Си мощный прилив унес в море местную достопримечательность – морской трактор «Красный Лев». По прогнозам синоптиков, шторм продлится еще не менее двух суток. К другим новостям…

Пол выключил телевизор.

– Как у тебя это получилось? – после долгого молчания поинтересовалась Дженни. – Нарочно ведь не придумаешь…

Мальчик развел руками, изобразил на лице деятельное раскаяние пополам с искренним недоумением. Вышло довольно странное зрелище.

– И что теперь? Как нас будут забирать?

– Лодками, – пожал плечами Пол. – Когда шторм стихнет. Вертолетами. Можно разобрать отель и соорудить плоты. Или…

– Достаточно, – оборвала Дженни список вариантов спасения. – Скажи, а от голода мы не умрем? Или от холода? Если провода обрывает…

– У отеля свой дизельный генератор. Помнишь, Чапли как раз топливо привез для него. К тому же каждый номер можно топить по старинке, дровами. – Пол кивнул на камин. – Паркетом, если что. А продуктов в холодильниках на полгода хватит.

– В общем, нам ничего не угрожает, кроме скуки, – подытожила девушка. – Еще и кристологи эти… Хотя они забавные. Давай-ка прогуляемся по отелю. Брысь отсюда, я переоденусь.

– Так, значит, твоя мама здесь работает?

– Да, администратором, как Энн. Сегодня ее смена, но из-за отца она уехала…

– Слушай, а почему твой папа пьет?

Пол пожал плечами.

– Не знаю. Не хочу думать про него. Давай я тебе пожарный выход еще покажу? А, закрыто. Пойдем, у Энн дубликат ключей возьму.

Однако в фойе не было ни души. Даже Энн куда-то пропала. Пол искал ключи, Дженни прошлась по фойе. Почитала информационный стенд у входа.

– Смотри, Пол, у них сегодня финал.

Дженни с выражением огласила:

– «Уважаемые члены клуба. Сегодня состоится финал конкурса детективных историй «…И тогда она закричала» и оглашение победителей. Напоминаем, что помимо призов чемпион получит звание «Мастер нераскрываемых убийств».

– Страшные люди, – хмыкнула Дженни. – Мастер нераскрываемых убийств, это же надо придумать. Пол?

– Энн нигде нет, – озабоченно сказал он. – И ключей тоже.

– А остальной персонал?

– Сегодня финал конкурса…

– Я прочла, в курсе.

– На это время клуб полностью арендует отель. По условиям контракта в ночь финала в отеле остается только дежурный администратор. Все остальные приезжают следующим утром.

– То есть из персонала одна Энн? – поразилась Дженни.

– Вообще на всем острове, кроме членов клуба, только администратор. Эти тетки каждый год так делают.

– Зачем?! Что они тут одни вытворяют? Шабаш устраивают? Жаб целуют? Зелья и яды варят?

Пол пожал плечами:

– В прошлом году мама дежурила. Говорит, просто сидели в Круглой комнате, что-то долго обсуждали. Она им чай носила, а они ругались, размахивали бумажками. Выясняли, наверное, кто из них этот самый…

– Мастер нераскрываемых убийств! – звучно повторила Дженни.

– Точно.

– Но тогда нас здесь не должно быть, – поняла девушка. – Ты же знал, что сегодня финал. Зачем же ты меня сюда потащил?

Пол смутился.

– Хотел Чапли насолить… за его слова. Маму повидать… Остров показать тебе. Не знаю, в общем. Потащил, и все.

– Мотивы его были неясны даже для него самого, – заключила девушка. – Но мы же нарушаем контракт клуба с отелем?

– Наверное. Но Энн как-то договорилась. Не выгонять же нас на улицу.

Дженни посмотрела в окно. Фонари у входа разгоняли темные холодные сумерки, но свет их быстро гас, и дальше, везде и всюду, бушевал во тьме шторм. Ночь прилипла к стеклам пустых номеров и нехотя отступала, когда туда входили люди и включали свет.

– Спасибо, Энн, за твое доброе сердце. Но куда же ты пропала?

– Посмотрю в котельной, – решил Пол. – Подожди здесь?

– Ага, – Дженни с охотой кивнула. – Что там интересного, в котельной? Котлы, надо полагать. То ли дело пустое полутемное фойе отеля во время шторма на острове, где собрались любители загадочных убийств. Самое безопасное место, ага. Конечно, Пол, я с радостью останусь в этом фойе и узнаю, почему на заднем плане играет тревожная музыка!

Мальчик повернулся к служебной двери:

– Договорились.

– Это был сарказм, между прочим, – сказала она вслед мальчику.

Тот, конечно, ее уже не слышал. Спешил в котельную.

Дженни выбрала самое дальнее кресло в самом дальнем углу, разулась и забралась туда с ногами. Никаких убийц она не боялась, но отчего же не поддержать мрачную атмосферу. Если она будет сидеть тихо, ее мало кто заметит. Люди легче замечают движение, чем покой, как говорила Эвелина.

«Самый нераскрываемый убийца – это я, ха-ха!»

Дженни сидела, положив голову на колени. Поерзала. Переложила голову на другое колено. Снова поерзала.

Душегубы не торопились пробежать мимо, теряя улики. Жертва с кинжалом в спине не падала перед ней на ковер и не шептала холодеющими губами имя преступника.

Тихо. Темно. Скучно.

Девушка не заметила, когда начала дремать. Что-то сдвинулось в воздухе, по-иному легли тени, и темнота в углах ожила, потянулась к ней, окутала своим призрачным покрывалом.

«Меня нет, – подумала она сонно. – Я спряталась в тенях. Рас-тво-ри-лась».

Дженни плыла в сумерках, и шторм убаюкивал ее своей дикой мелодией.

Еще немного, и она оторвется и поплывет все выше и дальше, по Дороге Снов, по тропе Магуса…

Шаги, приближающиеся голоса.

Она с вялым любопытством прислушалась. Приоткрыла глаза, все еще большей частью сознания оставаясь там, в тенях и ветре.

– Это большая ошибка, Кэтрин!

– Это большой шанс, Дебора.

Фойе быстрым шагом пересекли двое. Полная женщина с пухлыми руками и короткой стрижкой, в розовом, взбитом, как крем на торте, платье. И худая, высокая дама с высокой прической. Остановились у стойки администратора.

Дамы тихо, но бурно спорили.

Полную женщину Дженни уже видела – это была миссис Плимптон, которая подала шаль той милой девушке Маргарет. Кэтрин Плимптон, очевидно.

– Ты не можешь решать за всех!

– Разумеется. Только остальные все равно поддержат меня, ты же знаешь. – Дженни почему-то казалось, что миссис Плимптон улыбается. Такая вкрадчивая, противная интонация…

– Ты не должна была стать председателем, – повысила голос Дебора. – Ты погубишь наш клуб.

– При всем уважении, Дебора, выбрали все же меня, а не тебя. Как бы досадно это для тебя ни звучало. Я подниму авторитет нашего клуба на небывалую высоту. Это большой шанс для всех нас.

– И большие деньги для тебя…

– Дебора, это крайне безответственное заявление, – с холодом сказала Кэтрин Плимптон. – Завтра, после объявления результатов конкурса, я поставлю вопрос о приостановлении твоего членства в клубе.

– Отлично! – фыркнула Дебора. – До завтра. У меня тоже есть что сказать!

Она развернулась и ушла.

Миссис Плимптон хлопнула ладонью по стойке.

– Еще угрожает мне! Хорошо же! Да куда подевалась эта Энн?

Председатель выкатилась возмущенным шариком из фойе.

Дженни не хотелось двигаться.

«У всех какие-то проблемы, – подумала она. – Вот и у меня тоже. Останусь здесь – засну в кресле. Куда пропал Пол?»

Она не успела еще решить, уходить ей спать или дождаться Пола, когда в фойе снова заглянули участники съезда агатоведов.

На сей раз это были та самая Маргарет и еще одна молодая девушка. Хрупкая и бледная, с заплаканными глазами, она шла, а Маргарет придерживала ее за плечи.

– Эмили, может быть, все обойдется? – Она усадила ее на диванчик. – Ты же знаешь, часто врачи ошибаются.

Эмили судорожно кивала, прижимая ладонь к губам.

– Наверняка есть какое-то лечение…

Эмили всхлипнула:

– Маргарет, я никогда не достану таких денег. Там сразу нужно выложить десять тысяч, иначе мама скоро… она… – Девушка не договорила, разрыдалась.

Маргарет гладила ее по спине. Дженни стало неловко, она подсматривала за чем-то очень личным, за настоящей трагедией. Но уйти не могла – ее бы заметили, а это еще более неприлично, чем просто подслушивать. Ее спас Пол вместе с еще одной женщиной (и почему среди любителей творчества Агаты Кристи нет мужчин, удивилась Дженни).

– Маргарет, Эмили! – воскликнула женщина. Она была похожа на мисс Плимптон, как одна половина яблока на другую. Те же два подбородка, та же стремительная пыхтящая походка.

– Что вы тут… Что-то случилось?

– Да, это личное, – коротко ответила Маргарет. – Пойдем в номер, Эми.

– Маргарет, вы не видели Энн? Администратора?

– Нет, Мэри. – Маргарет оглянулась на лестнице, покачала головой. – С вечера не видела.

– Куда же она запропастилась? – озаботилась Мэри Броуди. – Ладно, Пол, спасибо за помощь. У тебя, наверное, дела, иди…

Мальчик кивнул, неуверенно оглядел фойе.

– Джен?

– Я здесь. – Девушка выпростала затекшие ноги, потянулась.

– Я тебя вообще не заметил, – признался Пол, рухнув в соседнее кресло.

– Не ты один. Какие новости?

– Не можем найти Энн. Завтра, как буря стихнет, прилетают телевизионщики, нужно уже готовить площадку.

– Телевизионщики?

– Ага. Миссис Броуди, тетка, с которой я пришел, рассказала, что клуб заключил или собирается заключить контракт с телекомпанией. Хотят снимать какое-то детективное реалити-шоу.

– Было бы что снимать! – фыркнула Дженни. – Скука скучная.

– Да все равно, – поджал плечами Пол. – Энн куда-то подевалась, а с ней и оба комплекта ключей.

– Куда здесь можно спрятаться?

– Не знаю. Я обыскал весь отель, даже на улицу выходил.

Мальчик провел по влажным волосам.

– Ее нет нигде.

– А позвонить на сотовый?

– Сейчас финал конкурса…

– Меня начинает пугать эта фраза, – заметила девушка.

– По условиям контракта на одну ночь в отеле не должно быть никаких мобильных телефонов. Все они убираются в сейф. А код от сейфа знает старший администратор.

– То есть Энн? – уточнила Дженни.

Пол кивнул.

– Слушай, а они точно не работают на Северную Корею? Сливают им наши секреты писания детективов? Не заседание клуба агатоведов, а совещание на Даунинг-стрит[21].

– Давай уже спать. – Пол зевнул. – Завтра все узнаем. Не наше это дело, пусть сами разбираются.

Дженни хотела призвать к его любопытству, предложить засунуть веснушчатый нос в загадочную тайну и таинственную загадку, но поняла, что ей тоже смертельно хочется спать.

– Пошли, – махнула она.

Глава 11

Дженни проснулась от женского крика. Кричали этажом выше, и в голосе звучал отчетливый испуг.

– Зачем же так орать… – Дженни разлепила глаза.

Вчера до полуночи она смотрела телевизор. Попала как раз на кулинарное реалити-шоу. Никогда бы не подумала, что на кухне кипит не только суп в кастрюлях, но и такие страсти.

«Эти ребята из телевизора могут снять даже листопад так, что тот будет драматически смотреться. Может, и на этих детективных тетушек свалятся деньги, слава и почет».

Потом Дженни долго не могла заснуть. Ей казалось, что в дымоходе камина кто-то копошится и сыпет угольную пыль и сажу вниз. Только она задремала, как начали орать под ухом:

– Сюда, скорее! Маргарет, Дебора, Мэри, Надин, все просыпайтесь! Быстрее!

Дженни поняла, что произошло нечто необычное.

«Похоже, этот день будет интересней», – решила девушка. Однако она еще не подозревала, насколько.

Когда она, быстро умывшись и на скорую руку расчесавшись, поднялась на второй этаж, у одного из номеров толпились все члены клуба. Все пять человек, кроме председателя клуба миссис Плимптон. Судя по всему, именно она была внутри.

– Кэт, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Открой дверь, Кэтрин! – Миссис Броуди ожесточенно дергала дверную ручку.

– Я заглянула в замочную скважину, а там рука на ковре… – взволнованно рассказывала хрупкая белокурая девушка. – С ней что-то случилось…

«Эмили, – вспомнила Дженни. – Это она плакала вчера».

Дамы разом загалдели:

– Нужно позвать администратора!

– Да где она, пусть откроет дверь!

– У Кэтрин слабое сердце, вдруг это приступ…

– Надо позвонить, нам нужен вертолет…

– Да, но все телефоны в сейфе…

– Где администратор? Администратор!

– Ее нигде нет. – Мэри Броуди отступила от двери, поправила воротник. – Со вчерашнего дня.

– Что?

– Как это нет?! Что за безобразие!

– Вот это сервис…

– Надо ломать дверь, – миссис Броуди была решительна. – Если это приступ, медлить нельзя.

– Да, но… – Дамы переглядывались. Навыками взлома они явно не обладали, даром, что каждая на бумаге не одну сотню человек загубила.

– Пропустите, пропустите… – Дженни увидела Пола. А еще здоровенный пожарный топор в его руках.

– Наконец-то. – Миссис Броуди повелительно указала на дверь. – Ломай немедленно.

«Что, серьезно? – изумилась Дженни. – Он так вот долбанет по двери?»

– Пол, ты правда думаешь, получится?

– Отойди в сторону, Джен, щепки могут тебя поранить…

«Господи, сколько важности!»

Дженни хихикнула и отступила.

Женщины разошлись. Мальчик с усилием воздел топор над головой и с размаху вогнал его в дверной косяк.

Дамы ахнули.

– Направление верное, – осторожно заметила Дженни. – Небольшой недолет.

Пол бросил на нее выразительный взгляд и снова поднял топор. Второй удар снес дверную ручку.

– Теперь точно не открыть, – продолжала резвиться Дженни.

– Не стоит мешать мужчине, когда он совершает подвиги. – Кто-то мягко тронул ее за локоть.

Девушка оглянулась. Это была Маргарет.

– Видишь, как он старается. – Голос у нее был певучий, а улыбка мягкой. – Между прочим, для тебя.

– Для меня? – поразилась Дженни.

Маргарет мелодично рассмеялась, и слабый запах роз окутал Дженни. Ее пальцы чуть уловимо пахли розами.

– Конечно же, для кого еще. Думаешь, его интересуют такие старушки, как мы?

Красный, как вареный лангуст, Пол выдергивал застрявший топор. На его беду, двери в отеле были старинные, из натурального дерева.

Дженни провела ладонью по лицу, украдкой нажала на уголки глаз. Ясный взор оживил окружающий мир, наполнил его смыслом, цветом, огнем. Дженни не знала, как она может помочь Полу, но решила все же попробовать.

Дверь – теплый прямоугольник плотной древесины, в котором еще жила память о солнце, шумящей кроне и движении соков от земли. Синий контур замка. Пол… в нем бился желтый с алым огонек. Тяжелый пожарный топор над головой.

Дженни вздрогнула, когда увидела нить его намерения – точно так же, когда Марко метал в нее ножи. Пол целил в замок, но топор был слишком тяжел.

«Промахнется, – поняла девушка. – Сейчас центр тяжести сдвинется, и кисть у него уйдет в сторону…»

Мальчик с натугой поднял топор…

– Пол! – громко крикнула Дженни. Он вздрогнул и невольно обернулся. Топор сместился, и удар пришелся точно в замок. В двери что-то лязгнуло, затрещало, и она нехотя открылась.

– Что, я… – Пол оглянулся, утер лоб. – Как…

– Есть! Классно ты ее!

– Ну да… есть немного.

Миссис Броуди протиснулась в щель.

– Кэтрин, что с тобой? Господи! Помогите! Быстрее!

Женщины столпились вокруг миссис Плимптон, лежащей возле камина. Дженни заглянула в номер.

– Она не дышит… Пульса нет!

– Срочно врача, надо вызвать врача.

– Да как? Телефонов же нет?

– Внизу, на стойке администратора есть.

– Быстрее! – Миссис Броуди поняла глаза и увидела в дверях Дженни.

– Беги, звони в полицию, вызывай «Скорую». Да не стой столбом!

Девушка сорвалась с места.

Она пролетела коридор, спустилась по лестнице, подбежала к стойке.

«Эта толстушка мертва?!»

В голове не укладывалось. Вчера же еще так бодро выясняла отношения с этой, худой Деборой. А теперь лежит наверху.

Телефон молчал. Дженни нахмурилась, постучала по рычагу, понажимала разные кнопки. Безрезультатно. Она выдернула и снова вставила шнур.

Тишина.

Когда Дженни поднялась наверх, женщины все еще растерянно толпились вокруг тела.

– Ну что? – вскинулась миссис Броуди.

– Не работает. Нет сигнала.

– Что?!

– Невозможно. Ты что-нибудь неправильно сделала.

– Да. Здесь старые телефоны, может, не так набрала, – разом закивали женщины. – Пол, сходи, позвони. Ты же все тут знаешь.

Дженни пожала плечами:

– Бесполезно. Но ты сходи.

Девушка прислонилась к стене. Что делать дальше, она не очень понимала. Творилось что-то странное. Неработающий телефон на случайность не спишешь. Неужто миссис Плимптон… Дженни отогнала от себя бредовую мысль.

Убийство в закрытой комнате, на съезде любителей Агаты Кристи, в отеле на острове? Нет, это уж слишком.

В номере стоял запах роз.

«Почему розы? – Дженни была озадачена. – Смерть пахнет розами. Что за бред?»

Вспышка ударила по глазам. Дебора Уайт обходила комнату и на карманную мыльницу старательно фотографировала обстановку.

– Дебора, что ты делаешь? – раздраженно спросила Мэри.

– Сохраняю детали с места убийства. Отойди в сторону, ты мешаешь.

– Какого убийства?! – воскликнула Мэри. – О чем ты?!

На пороге появился Пол. Покачал головой в ответ на взгляд девушки.

– Телефон не работает! – громко объявил он.

Члены клуба были в смятении.

– Пол, дорогой, ты уверен? – Миссис Броуди поднялась от тела председателя клуба.

– Нет сигнала в линии. Простите, миссис Броуди, мы никого не можем вызвать.

Мэри Броуди побледнела, глубоко вздохнула.

– Хорошо, – сказала она с чувством. – Давайте держать себя в руках.

Дебора нервно улыбнулась.

– Не вижу повода для смеха, мисс Уайт.

– Да уж смешного мало! – с неожиданной злобой сказала Дебора Уайт. – Разве вы не видите, что ее убили?!

Мисси Броуди выразительно усмехнулась:

– Такой глупости я…

– Разумеется, – оборвала ее Дебора. – Это все случайности. И пропажа администратора, и неработающий телефон, и тело в закрытой комнате, и шторм…

– Ну уж шторм не записывайте в вашу теорию заговора.

– Шторм лишь облегчил замысел убийцы…

– Хватит! – оборвала ее Броуди. – Поскольку я являюсь заместителем председателя клуба, то прошу всех собраться в Круглой комнате.

– А Кэтрин… как же? Мы ее так оставим? – всхлипнула Эмили.

Миссис Броуди решительно сорвала одеяло с кровати, накрыла тело.

– Оставим до приезда «Скорой». Нам его не поднять. А теперь всех прошу в Круглую комнату. Вас, молодые люди, это тоже касается.

– Нас? – Пол с Дженни переглянулись.

– Всех! – отчеканила Мэри Броуди и твердым шагом вышла из номера.

– Что такое Круглая комната? – шепотом поинтересовалась Дженни у Пола, пока их процессия шествовала по третьему этажу.

– Небольшой зал для совещаний, конференций, концертов. Под башней, – так же шепотом ответил Пол. – Сейчас все увидишь.

Миссис Броуди оглядела собравшихся – пять членов клуба и двое детей, случайно пробравшихся на остров, и отпила глоток из пузатой бутылочки с минеральной водой. Миссис Броуди давно тревожила изжога, и доктор прописал ей курс минеральных вод.

– Прошу внимания. – Она постучала пишущей ручкой по ребру бутылочки.

Звон поплыл над Круглой комнатой.

– Вы все знаете, что случилось…

– Да уж.

– В чем дело, зачем мы здесь собрались?

– Чтобы все обсудить и понять, как действовать дальше, – пояснила Мэри Броуди. – Например, дорогая Дебора уверена, что Кэтрин пала от руки убийцы.

– А вы уверены, что это сердечное, – поднялась Дебора.

– У Кэтрин было слабое сердце, все это знали.

– Пока вы хлопотали вокруг нее, я осмотрела комнату. Она приняла все необходимые лекарства. Я давно знаю Кэтрин.

– Могли не подействовать, – вполголоса отметила Маргарет. Она сидела рядом с Дженни, в глубоком кресле возле выхода. Поймав взгляд Дженни, она тепло улыбнулась: – Бывает и так. Тебя как зовут, милая?

– Дженни. А вас Маргарет, я знаю.

– Я хочу обратить ваше внимание, что случайности складываются крайне удивительным образом, – продолжила Дебора Уайт. – Шторм. Исчезновение администратора. Смерть Кэтрин. Отключение телефона. Наконец, на наше закрытое заседание пробираются дети…

– А мы здесь при чем? – возмутилась Дженни. – И вовсе мы не дети…

– Каждая из случайностей по отдельности объяснима, но все они образуют загадочное сочетание.

– Господи, мисс Уайт, да нет ничего таинственного, – возразила Маргарет. – Шторм – это стихия, и людям она неподконтрольна. Телефон наверняка оборвался из-за порывов ветра. Джейн и Пол просто шалили. То, что случилось с Кэтрин, – ужасно, но объяснимо. У нее были давние проблемы с сердцем. Единственное, чего я не понимаю, – куда могла подеваться Энн. Вот это загадка.

Дебора помолчала, обдумывая ответ.

– Я Дженни, – вклинилась в паузу девушка. – Не Джейн.

– Прости, милая. – Маргарет улыбнулась, и Дженни прямо обдало теплом. – Я увлеклась и немного перепутала.

– Все? Есть еще гипотезы? – поинтересовалась миссис Броуди.

– Маргарет, это неубедительно, – возразила наконец Дебора. – Как ты сама признала, куда подевался администратор, мы до сих пор не знаем. Один этот факт ставит под сомнения все остальное. Положение дел таково: мы заперты на острове без связи и среди нас скрывается убийца.

По залу прошел гул.

– Мы заперты – это верно. Но с чего ты взяла, что Кэтрин убили? – парировала Мэри. – Нет никаких следов насилия.

– Среди нас нет медиков. Ее могли отравить, сделать инъекцию, просто довести до приступа. Но есть веский довод. Исчезло ее кольцо.

– То простенькое старое кольцо? – вспомнила Мэри. – Из серебра?

– Да, старинная вещица. – Дебора торжествующе оглядела зал. – Она с ним не расставалась. Его нет.

– Как же его сняли? – Мэри покачала головой. – Кэт говорила, что не может его стащить.

– Использовали какое-то масло, – пояснила Дебора, – розовое, вероятно. Да, и не стоит забывать о премиальном чеке – в этот раз приз составлял десять тысяч фунтов.

– Десять?! – Эмили вздрогнула. – Не пять?!

– Вы были не в курсе, мисс Роуз? – Острый взгляд Деборы Уайт уколол девушку.

– Нет… – Эмили растерянно теребила в руках платок.

– Десять тысяч. – Дженни повернулась к Маргарет: – Это же куча денег!

– Не очень большая, но куча, – согласилась та. – Да еще чек на предъявителя – кто угодно может получить по нему деньги. Правда, никто не знает, где же тетушка Кэт держала чек.

Молчание повисло в Круглой комнате.

Даже Пол погрустнел, одна Дженни жизнерадостно всех разглядывала. Ей-то бояться нечего – она точно не убивала миссис Плимптон. Правда… Дженни стало не по себе. Если это так, то любая из этих женщин может оказаться убийцей.

Дженни взглянула на Маргарет. Даже она, с ее невинной светлой улыбкой. Даже ее подруга Эмили…

Девушка вздрогнула. А ведь вчера Эмили говорила, что ей нужны деньги!

– Классическое убийство в запертой комнате, – покачала головой миссис Броуди. – Ключ был на столике у кровати. Надо же…

– Именно это меня окончательно убедило в том, что это убийство, – подтвердила Дебора. – И совершил его кто-то из членов клуба. Все сделано нарочито в нашем духе.

– То есть мы вне подозрений? – уточнила Дженни. – Спасибо, стало легче.

– Вы могли помогать – играть какую-то роль, – поджала губы Дебора. – Играть роль сообщников.

– Вот еще! – фыркнула Дженни. – Я вам так скажу…

– Дженни… – подергал Пол ее за руку. – Хватит.

– Ни у меня, ни у Пола не было никаких причин убивать миссис Плимптон, – Дженни не собиралась останавливаться. – А вот у вас?

Дебора побледнела, выпрямилась – прямая, звенящая от возмущения.

– Какая наглость!

– Но ведь вы вчера с ней спорили?

– А ты откуда… – Мисс Уайт остолбенела.

– О чем спорили? – подобралась Мэри Броуди.

– О телепроекте, – неохотно сказала Дебора. – Я отговаривала ее. Говорила, что это большая ошибка. Но она не согласилась.

– Ага, и разошлись вы очень недовольные друг другом, – добавила Дженни. – Она, кажется, хотела вас исключить.

– Я Кэт знаю дольше, чем вы живете на свете, мисс, – поджала губы Дебора Уайт. – Мы часто спорили, ожесточенно спорили. Бывало, что вообще прекращали общение. Но убивать…

Она оскорбленно замолчала.

– Но получается, что у вас тоже были причины, – настаивала Дженни.

– Перестань! – еще раз дернул ее Пол за рукав.

– Да чего ты? – Дженни изумилась, повернулась к нему: – Нас обвиняют, а мы молчать будем?

– Вас, положим, я не знаю, мисс Дженни… – заметила Дебора.

– Далфин.

– Н-да. А вот фамилия вашего спутника мне знакома. Догерти… это ведь во время дежурства вашей матери произошел тот неприятный инцидент в прошлом году, не так ли, Пол?

Мальчик побагровел, что-то неразборчиво пробормотал.

– Не расслышала…

– Право, Дебора, та мелкая кража не имеет отношения к убийству Кэтрин! – воскликнула Мэри. – Неужели ты полагаешь, что если мать этого мальчика украла…

– Она ничего не воровала! – Пол подскочил из кресла. – Кража произошла в ее дежурство, и, кроме нее, персонала в отеле не было. Поэтому она взяла ответственность на себя. Вовсе не из-за того, что она украла какую-то брошь!

Он развернулся и вышел из Круглой комнаты.

Маргарет покачала головой.

– Иди к нему, – шепнула она. – Все равно сейчас наши старушки будут долго счеты сводить.

Дженни кивнула и бочком выскользнула из зала.

– Итак, Дебора, Кэтрин намеревалась тебя исключить? – Мэри Броуди сделала первый ход.

– Приостановить членство, – с достоинством ответила Дебора. – Это принципиально разные процедуры. Ты, как заместитель председателя, обязана это знать, Мэри.

Она нашла Пола внизу, у стойки администратора.

Мальчик крутился на стуле и задумчиво щелкал по рычагу телефона.

– Ты как? – осторожно спросила Дженни.

– Терпимо, – отмахнулся Пол. – Жить буду.

Он постучал по рычагу еще раз.

– Нет сигнала?

– Не-а. Оборвало, наверное… – осекся мальчик.

– Ты чего?

– Здесь нет столбов для проводов, – сказал Пол. Глаза его загорелись. – Все кабели проложены по косе. Закопаны, понимаешь?

– То есть ветер их… – догадалась Дженни.

– Никак не мог оборвать! – Пол вскочил. – Ты понимаешь, что это значит? Кто-то вывел из строя телефон специально! Значит, Кэтрин действительно убили. И убийца – один из членов клуба.

Дженни вздохнула:

– Я ведь по большому счету и не хотела на этот остров. Ты меня сюда заманил, ирод.

– Где твоя тяга к приключениям? – Пол закрутился в кресле. – Принцесса цирка, укротительница диких обезьян. Где огонь в глазах, отвага и безумие храбрых?

– Что-то ты развеселился! – Дженни подозрительно прищурилась.

– В прошлом году во время дежурства мамы у одной из участниц пропала брошка, – сказал Пол. – Дорогая, фунтов пятьсот. В общем, чтобы избежать скандалов, мама принесла извинения и выплатила стоимость брошки. Но наслушалась она тогда от этих куриц… И хуже всего была как раз председательша. А теперь эту жабу, миссис Плимптон, кто-то укокошил! Причем кто-то из своих.

Мальчик торжествовал.

Дженни кисло улыбнулась. С одной стороны, она его радость понимала – обида за маму не давала ему покоя весь прошлый год. Но с другой… все-таки человека убили, не камень в окно кинули.

«А как ее убили? И зачем? Что ценного в этом блокноте? И кто бы это мог быть? Неужели Дебора?» – Ни на один из этих вопросов у Дженни ответа не было.

В фойе заглянула Маргарет:

– Вот вы где. Мэри просила вас позвать.

– Зачем? – хмуро спросил Пол. – Хочет извиниться?

Маргарет засмеялась:

– Не думаю. Мэри начала следствие. Будем выяснять истину.

Мэри Броуди нервно ходила по залу – от бильярдного стола до журнального столика со вчерашней «Таймс». Члены клуба расселись в креслах и на диванчиках, ожидая ее выступления.

– А, вот и вы! – Мэри кинулась к дверям, едва ли не за руку усадила Пола и Дженни на кожаный диванчик, указала Маргарет ее место и захлопнула двери. Звучно повернула ключ и спрятала его в сумочку.

– Это же смешно! – Маргарет скрестила руки на груди. – Мэри, я такие сцены в своих сюжетах вычеркиваю!

– Именно поэтому вы бы не получили приз. – Мэри оперлась пухлыми руками на спинку стула. – Да-да, милочка. Вы новичок и в первом же году прошли в финал. На этом ваше везение закончилось. Вашу кандидатуру всерьез мы не рассматривали.

Маргарет фыркнула, но промолчала.

– Никто не выйдет отсюда, пока мы не установим личность убийцы.

Дженни вздохнула и уселась удобнее. Похоже, эта тягомотина надолго. И чего ей не сиделось дома? Как там Лас? Как дедушка? Он же один на один с миссис Ллойд! Устоит, продержится ли? А то она вернется, а он уже свадебный фрак примеряет. И появится у нее бабушка Розалинда. А Пол, значит, будет сводным братом.

Дженни вздрогнула. Скорее надо найти убийцу!

Через два часа Мэри хриплым голосом объявила перерыв.

Выяснилось, что ни у кого из постояльцев нет алиби. Последний раз живой Кэтрин Плимптон видели около десяти вечера. К этому времени уже все разошлись по номерам. Ночью же проникнуть к ней в номер мог кто угодно. Как именно была убита Кэтрин, оставалось загадкой.

Однако оказалось, что мотивы были у всех, кроме Дженни.

У Деборы Уайт с председателем был давний конфликт и борьба за верховенство в клубе. У Эмили Роуз серьезные семейные обстоятельства: больная мать, на лечение которой требовались серьезные средства, – она сама в этом призналась. Такая откровенность внушала доверие, однако для прожженных мастеров плетения интриг это было детской уловкой.

«Где гарантии, что вы не пытаетесь отвести от себя подозрения, раскрывая карты? – без обиняков спросила Мэри. – Это выигрышная стратегия».

Эмили с трудом сдерживала слезы.

Еще один член клуба, Сара Фламинг, женщина лет тридцати, была раньше секретарем клуба, однако когда Дебора Уайт покинула это пост, то новый председатель, Кэтрин, ее уволила. А потом и вовсе упразднила пост секретаря. Дженни не была знакома с покойной, но начинала подозревать, что характер у Кэтрин Плимптон был не подарок. О Поле Мэри не упомянула, только посмотрела в его сторону и дала драматическую паузу. Мальчик ответил ей дерзким и злым взглядом.

– А что же я? – подала голос Маргарет. – Про меня вы ничего не скажете?

– Вы, милочка, темная лошадка. – Мэри устало обмахнулась газетой, отпила из своей бутылочки. – Вы вступили в клуб только в этом году и тут же попали в финалисты. У вас несомненный талант создавать детективные комбинации. Да, талант. Нужно лишь огранить его. Придать стиля и изящества. Ваши сюжеты несколько… сыроваты.

Маргарет улыбнулась – не так, как прежде, светло и радостно. Холодная быстрая усмешка скользнула по ее лицу.

– У вас, полагаю, могла быть банальная причина… – Мэри сунула бутылочку в карман, поправила ворот блузки, замахала сильнее. – У вас… Деньги. Просто деньги.

– А у вас? – Маргарет не собиралась отмалчиваться. – Вы одна вне подозрений?

– Но у меня не было причин желать смерти Кэтрин! – воскликнула миссис Броуди. – Никаких…

Она оперлась о бильярдный стол. Лицо ее покраснело.

– Мы с Кэт всегда ладили, – с трудом сказала она. – Мы…

– Плох тот капрал, что не мечтает стать генералом, – заметила Маргарет. – Или вам нравилось быть вечным заместителем Кэтрин Плимптон?

– Я… мы с Кэт… – Мэри выронила газету и с хрипом начала сползать на пол.

Взрослые вскочили, бросились к ней. Дженни тоже подбросило, она выдернула Пола из кресла, как морковку из грядки, и рванулась с ним к выходу.

Ее гнало прочь острое чувство опасности. Здесь, в комнате, совсем рядом с ней, находился убийца. И он только что убил еще раз!

– Ты… стой… ты что… – Пол уперся, выдернул руку. – Ты что делаешь?

– Знаешь, где можно в отеле спрятаться? Так, чтобы долго искали и не нашли?

Надо сказать, Пол иногда соображал быстро.

– Нужны ключи. Без них никак…

– Веди! – распорядилась Дженни.

– Но…

– Веди, я открою! – Девушка увидела глаза Пола. – Нет, я не убийца, запасного комплекта ключей у меня нет, и я чиста перед законом. Почти… Мы продавали левые билеты на представления в Эдинбурге. А теперь веди, и быстрее!

Они помчались по коридору, оставляя позади Круглую комнату, в которой четыре женщины стояли над телом Мэри Броуди и смотрели друг на друга.

Глава 12

– Вот, – кивнул Пол, – давай.

Дженни поглядела на дверь. Дверь как дверь, круглая ручка, прорезь для ключа.

– Там…

– Чердак, а в нем подсобки, старая мебель, сломанные пылесосы, ламповые приемники из номеров и прочий хлам, – перечислил Пол. – Открывай.

– Ага. – Дженни заглянула в замочную скважину. Там было темно. – Есть фомка?

– Чего?!

– Гвоздодер подойдет. Пожарный топор. Ледоруб.

– Как ты… – Пол негодовал. – Как ты еще шутить можешь?

– Это от страха, – призналась Дженни. – Когда страшно, надо посмеяться, и станет легче. Смех убивает страх. Серьезно. А перочинный нож? Или толстая скрепка?

Мальчик вручил ей маленький перочинный нож.

– Только не сломай, мне его дед подарил.

– Постараюсь. – Дженни выбрала тонкое загнутое лезвие – она понятия не имела, для чего оно используется.

«Наверное, для взлома замков, – предположила девушка. – Уж больно удобная штука».

Она осмотрела дверь ясным взором.

Синий контур замка проступил сквозь дерево.

«И на что тут нажимать?»

Она принялась орудовать ножом, действуя исключительно наобум.

«Главное, провернуть вот эту штуковину… или эту… а может этот язычок…»

– Как думаешь, Мэри… – начал Пол.

– Несомненно. – Прошла всего минута, а Дженни от усилий уже взмокла. – Ее убили.

– Открывай уже, – занервничал Пол. – До Круглой комнаты здесь рукой подать.

– Сначала… они… должны… разобраться… нажми-ка на дверь… разобраться… между собой. Ручку поверни и держи вот так.

– А уж потом искать нас. – Дженни прицелилась и со скрежетом надавила на замок.

Внутри двери что-то лязгнуло, она со скрипом приоткрылась.

– Получилось! Ты настоящая ученица фокусника! – возликовал Пол, и тут же его лицо вытянулось, когда Дженни вручила ему нож.

Лезвие было изогнуто и исцарапано.

– Эй, я же просил!

– Это ради твоего спасения. Дед бы понял. Ты, кстати, не говорил, что у тебя есть дед. – Дженни бодро шагнула вслед за ним. – Где тут свет включается?

– Они с ба в разводе. Сейчас включу. – Пол пошарил за дверью. Под потолком протянулась редкая цепь лампочек.

Почти у самого входа, на груде старых матрасов, под пледом лежала Энн.

Дженни мгновенно оценила обстановку и закрыла дверь до щелчка. Они оказались запертыми на чердаке.

– Как ты думаешь, она жива?

– Конечно, жива! – Дженни отчетливо видела пламя жизни, текущее по телу Энн. – Просто она без сознания.

– Будешь тут в сознании, когда дозу вкатили. – Пол указал на следы от иглы на сгибе локтя. – Она под наркозом. Похоже, ее держат здесь со вчерашнего вечера.

– Да, и мы забрались в логово убийцы. – От этой мысли Дженни стало нехорошо.

– Ты искала укромное место, – заметил Пол. – Преступники тоже их любят.

– Это смешно. – Дженни присела на матрас. – Ты уловил основной принцип. Шутить всегда, шутить везде, и тогда не так страшно жить.

Она огляделась. Чердак был большой. Он протянулся над зданием, и последние сто лет сюда складывали все уже не настолько нужное, чтобы его имело смысл использовать, но не настолько ненужное, чтобы его имело смысл выбрасывать. Хлама накопилось много. Пиринеи. Альпы. Гималаи рухляди и барахла.

– Все не так плохо. Во-первых, мы здесь можем долго играть в прятки, – сказала она. – Во-вторых, здесь она нас будет искать в последнюю очередь – все ключи ведь у нее. В-третьих, тот, кто войдет в эту дверь в ближайшее время, и будет, скорее всего, убийца.

– А в-четвертых, мы замерзнем раньше, чем сюда кто-нибудь войдет, – закончил за нее Пол.

Дженни выдохнула клуб пара и грустно согласилась:

– Ты прав. И почему вы не отапливаете чердак?

– Дорого. – Пол зарылся в гору пакетов с какими-то тряпками.

– Ты так аллергию себе заработаешь.

– Лучше аллергия, чем обморожение. Лови! – Он швырнул ей увесистый пакет. – Одеяла, постельное белье.

– Давай гнездиться, – сказала Дженни. – Только от входа подальше, вон за теми шкафами. Темно, нас не видно, а дверь как на ладони. Хватай матрас.

Они погасили свет, закутались в одеяла и лежали на матрасе плечом к плечу.

«Как солдаты. Или матрешки. Или матрешки-солдаты… О господи!»

Дженни поняла, что засыпает. Дождь барабанил по крыше, дробно и вразнобой стучал, казалось, по самой голове, ветер задувал в слуховые окошки. На улице штормило. Девушка зевнула. Одеяла понемногу согревали, а темнота успокаивала.

– Как под кроватью спрятались. – По интонации девушка уловила, что Пол улыбается.

– Ага…

– Как думаешь, кто из них?

– Убийца? – Дженни задумалась.

– Зуб даю, это Дебора! Злющая такая.

– Я тоже так думала, – кивнула девушка. – А теперь не знаю. Может, Сара? Такая незаметная… Или сама Мэри. Уж больна она активно ведет следствие. А может, Эмили. Или Маргарет… Нет, Маргарет вряд ли. Она добрая.

Девушка задремала. Сколько она проспала, неизвестно, но Пол разбудил ее толчком в бок.

– Ты слышишь? – напряженно спросил он.

Снизу доносились какие-то выкрики и шум.

Дженни напрягла слух.

– Не подходи! Не трогайте меня!

– Убийца!

– Перестань, Эмили, ради бога, опусти пистолет!

Что-то грохнуло, затем, спустя некоторое время, звук повторился. Раздался истошный вопль, не похожий на человеческий, звон разбитого стекла и почти сразу же глухой удар о землю.

Все стихло.

Пол и Дженни молчали.

– Это… стреляли? – одними губами спросила Дженни.

Пол кивнул. Глаза у него были круглые и испуганные.

– Два раза… – шепнула она. – А потом кто-то выпал из окна?

Пол кивнул еще раз.

– Ты голоса не разобрал? Кто кричал?

Пол помотал головой.

– С той стороны, через окно можно увидеть, кто выпал, – продолжала Дженни. – Давай глянем.

Мальчик нервно сглотнул:

– А может, не надо?

– Предлагаешь просто сидеть?

– Не самый плохой вариант.

– Ну и сиди. – Дженни осторожно выбралась из одеял и стала пробираться к окну, стараясь не шуметь. Дождь все так же стучал по крыше. Но казалось, что каждый шорох слышен даже в подвале отеля.

«Остались мы, Энн и убийца. – Сердце у девушки колотилось куда сильнее, чем перед выступлением. – Значит, она будет искать нас и обязательно придет сюда. Мы же единственные свидетели.

Сзади за плечо ее тронула чья-то рука, и Дженни заорала от ужаса.

– Это я, тихо, ты чего! – Пол зажал ей рот, но тут же отдернул руку. – Больно!

– Ты когда руки мыл?! – Дженни била дрожь от злости и страха. – Ты идиот, Пол Догерти! Кто же так подкрадывается? Сам же сказал, что не пойдешь никуда.

– Я передумал. – Мальчик был сама невинность.

– А если нас из-за тебя услышали?! Она сюда идет. И в руках у нее револьвер, а не пакет с пряниками!

– Из-за меня?

– Тихо! – рявкнула Дженни. Это шаги на лестнице за дверью или ей кажется?

Ребята замерли.

Тишина.

– Пронесло, – выдохнула Дженни. – Еще раз так сделаешь, я сама тебя убью!

– Все, давай двигаться, – попытался сменить тему мальчик.

– И не переводи стрелки, – кипела девушка. – Я все помню!

Они подобрались к окну, разом выглянули. В маленьком окошке сквозь стекло, залитое дождем, было трудно разобрать детали.

Но главное они увидели: на земле, среди розовых кустов, лежало чье-то тело в желтом платье.

– В желтом была Эмили, – пробормотала Дженни. – Осталось трое.

– Смотри! – Пол схватил ее за руку. Рядом с телом, на дорожке, стоял неизвестный мужчина.

– Ты его знаешь? – Дженни глядела на приземистую, коренастую фигуру. Страх накатывал морозными волнами, теснил сердце.

– Нет… Откуда он здесь?

– Может, это он убил?

Незнакомец подхватил тело и понес его прочь.

Человек без сознания становится очень тяжелым, Дженни это знала и пару раз наблюдала в цирке. Как рассказывал Людвиг Ланге, потому что в таком состоянии тело полностью расслаблено. Обычно напряженные мышцы создают опору и рычаги, которые помогают другому человеку тащить тело. А мертвецы весят еще больше.

Эмили, конечно, была хрупкого телосложения, но не одуванчик все же. А мужчина нес ее легко. И Дженни не нравился пламень его жизни – агрессивно-красный, с грязными всполохами бурого.

– Что он делает? – Губы у Пола тряслись и прыгали.

– Избавляется от улик, наверное. «Таинственное исчезновение членов клуба любителей Агаты Кристи», «Пропажа на острове. Инопланетяне или мафия: кто похитил агатоведов?», «Поехали на остров и не вернулись», – примерно такие заголовки будут, – Дженни не могла остановиться. Ее била дрожь.

– Тсс! – Пол побелел.

В замке ворочался ключ.

Дженни окаменела. Жаркая кровь бухала в висках. Они прижались к стене, укрылись за какими-то ящиками и сквозь узкую щель смотрели на темный прямоугольник двери, окантованный тонкой линией света.

За дверью кто-то стоял.

Ключ провернулся. Зажегся свет. И Дженни с трудом сдержала крик.

Это была Маргарет. В руках она держала револьвер – маленький, блестящий, как игрушка. Она огляделась, наклонилась к Энн, проверила ее пульс. Достала из кармана телефон, набрала номер.

– Ты избавился от тел? Детей еще не нашел? Я знаю, что все пошло не по плану. Не учи меня, Берни! Подключи Клайва, обыщите весь остров, но найдите детей. Что с ними сделать? А как ты думаешь?! Я знаю, что не договаривались! Хорошо, я все сделаю сама, найдите и приведите их! Все!

Маргарет оборвала связь. Помолчала, провела по лицу ладонью и прицелилась в Энн.

Дженни вскрикнула.

– Эй… – Маргарет прищурилась. – Вы… здесь? Пол, Дженни? Ау?

– Зачем ты это делаешь? – спросила Дженни. Прятаться было бесполезно. Маргарет догадалась, что они на чердаке.

– Тебе не понять, – устало усмехнулась женщина. – Все пошло не так. Кто же знал, что ее лекарства не сочетаются с наркотиком.

Маргарет прошла в глубь чердака.

– Плевая задача – украсть колечко. Я тысячу раз могла бы это сделать, если бы Кэтрин его снимала! – Она взмахнула револьвером. – Толстая глупая миссис Плимптон! Диета сохранила бы ей жизнь.

– А Мэри? А остальных? Зачем ты всех убила? – В глазах Пола стоял ужас, он знаками умолял ее молчать, но девушка и не думала.

«Нельзя прятаться! – шепнула она одними губами. – Она позовет своих ребят, и нам крышка!»

Дженни нащупала какую-то увесистую штуковину и медленно, тихо ее подняла. Старый утюг.

– Мэри начала меня подозревать, – пояснила Маргарет. – Я не хотела. Эмили, эта истеричка… Кто же знал, что у нее есть револьвер?

«Надо на нее напасть. – Дженни протянула утюг Полу. Тот замотал головой. – Не будь трусом!»

Мальчик поколебался, затем взял утюг. Сжал его на манер кастета.

– Но все получилось. – Женщина выставила револьвер, прицеливалась в один темный угол, потом в другой. – Все спишут на Эмили. Она убила всех, потом покончила с собой. Нервы, больная мать, сама понимаешь.

– Не получится! – крикнула Дженни. – Мы все расскажем полиции.

Маргарет рассмеялась:

– Нет. Не расскажешь. Сама ведь знаешь.

Дженни молчала. Надо было срочно что-то придумать. Только что?

«Дед, я могу попросить пулю не вылетать? Или промахнуться? Промахнуться!»

Девушка поняла, что надо делать. Это был риск, смертельный риск, но иначе они с Полом гарантированно умрут. Очень скоро.

– Зачем тянуть, выходи, – посоветовала Маргарет. – Мне жаль, но будет только хуже. Давай, детка, поцелуй Пола на прощание и выходи.

Дженни вскипела, но удержала себя в руках. Она вовсе не собирается идти на убой, как овца. Неужели Маргарет Дженкинс опасней, чем ледяная химера? Она справится. Девушка вздохнула, оглядела чердак ясным взором. Сколько же здесь мусора… Коробки, ящики, даже шкафы сюда затащили.

– Я отвлеку ее, а ты выбьешь револьвер.

Пол сглотнул, прижал утюг к груди.

– Как?!

– Не знаю, придумай что-нибудь! Ты же мальчик!

Дженни встала. Вышла на середину. Над головой ее тускло дрожала лампочка. Девушка потянула к ней руку, неслышно потребовала:

«Погасни».

Прошли долгие мгновения, и Дженни успела отчаяться. Но нить накаливания вспыхнула и с тихим печальным звоном лопнула.

– Дженни… – Маргарет шагнула вперед, вглядываясь в тени и полумрак. – А ты смелая.

Девушка молчала, ясный взор преобразил для нее мир. Она тянулась к следующей лампе, нервному сгустку света, привязанному к линии, по которой тек холодный синий огонь.

«Погасни».

Лампочка треснула и потухла. Темноты на чердаке прибавилось.

– Я тебя вижу, детка. – Маргарет прицелилась. – Все кончилось.

«Погасни».

Над ее головой лопнуло стекло, женщина вздрогнула, зло бросила:

– Тебе это не поможет.

Дженни молчала, чуть качаясь с ноги на ногу.

«Пуля все равно, что нож, – как заклинание, повторяла она. – То же самое, только чуть быстрее. Главное – увидеть, куда она будет стрелять!»

– Так и будешь молчать?

«Пуля все равно что нож, пуля все равно что нож, пуля… Где Пол? Куда он делся?»

Пол был рядом, но она не могла понять где. Что-то шуршало и поскрипывало, откуда-то сыпалась пыль, по Дженни боялась отвести взгляд от Маргарет, от ее зеленоватого прозрачного пламени.

– Как хочешь, – пожала плечами Маргарет. – Мне, правда, жаль.

– Врешь! – разлепила сухие губы Дженни. – Тебе никого не жаль. Надо было сразу на тебя посмотреть.

Огненная нить уперлась ей в грудь, девушка мгновенно бросилась в сторону. Ударил выстрел, и следом, сразу же, без промежутка, с невероятным грохотом что-то обрушилось.

Кто-то вскрикнул и замолчал.

– Дженни, ты жива? Дженни!

Пол подбежал, перевернул ее и зачем-то начал трясти.

– Дженни! Джен! Джен!

«Я жива?»

– За-че-м ты ме-ня тря-сешь!

– Ты жива… – Пол обнял ее. У Дженни засвербило в носу, и она немедленно чихнула.

– Сколько же тут пыли… Ты где ползал?

Пол отодвинулся, посмотрел на нее сияющими глазами.

– Наверху… по шкафам подобрался. Что ты сделала?

– Ничего. Просто отпрыгнула в сторону.

– А лампочки?

– Да они сами, старье же. А ты что сделал?

– Я долбанул ее по голове.

– Пол! – Дженни вскочила. – Ты же не убил ее?

– Нет, но кровь есть. Она без сознания.

– Тогда вперед, у нас мало времени.

Спустя десять минут они запеленали Маргарет, как мумию, обрывками простыней и уложили на пол у входа.

Пол забрал оба комплекта ключей, Дженни схватила телефон.

Мальчик повертел револьвер в руках.

– Ты стрелять умеешь?

– В принципе, да. Теоретически.

– Ну, я и так не умею, – вздохнула Дженни. Она щелкала кнопками телефона. Как тут автоблокировка снимается? – Ага, вот.

– Что делать будем? – Пол покрутил револьвер на пальце.

– Звонить в полицию и держаться до их подхода.

– Я бы не стал этого делать.

Пол подпрыгнул и выставил револьвер перед собой.

В дверях стоял мужчина, приземистый, но мощный в плечах. Лысоватый, с толстыми руками и отчетливым брюшком, он походил на бармена.

– Малыш, ты себе что-нибудь прострелишь.

– На колени, руки за голову! – потребовал Пол.

– Ага. – Мужчина лениво отодвинул полу черной кожаной куртки. За поясом у него обнаружился пистолет – даже издалека было видно, что он куда внушительней, чем дамский револьвер Пола. – Кончай в ковбоев играть.

Дженни поняла, что их шансы убраться с острова живыми вновь стремительно уменьшаются.

– Забирайте ее и уходите, – предложила она. – Вы получили, что хотели.

– Девочка, у тебя деловой подход, – одобрил мужчина. – Но не выйдет.

– Вам трупы нравится таскать? – в лоб спросила Дженни. – Вы же не убивать сюда приехали? А воровать. Забирайте ее, и расходимся.

– Ты где выросла? – удивился мужчина.

– В очень странном месте. Так что, по рукам?

– Извини. – Мужчина покачал головой, доставая пистолет. – Не мой стиль.

– Какой стиль! – фыркнула Дженни. – Пол, не надо целится в него, ты промахнешься. Целься в Маргарет.

– Но…

– Целься в нее!

Мужчина заколебался.

– Детки, вы что?

– Вы не убийцы, – надавила Дженни. – Это она убийца. И к тому же главная она, а не вы.

– Ну… – Мужчина с сомнением поглядел на Маргарет.

Дженни подняла телефон. Палец ее лежал на кнопке вызова.

– Не успеете все равно. Я вызову полицию.

– Черт с вами! – сдался мужчина. – Дай нам десять минут.

– Пять!

– Ну и молодежь пошла… Хорошо.

– Отходим, Пол! – скомандовала Дженни, и они медленно попятились в глубь чердака. Пол держал на мушке мужчину.

Тот убрал пистолет, присел и легко взвалил Маргарет на плечо. В дверях он задержался.

– Лучше бы вы ее убили, – сказал он. – Марго таких вещей не забывает.

Он скрылся из вида.

– Клайв, быстро на лодку! Заводи мотор, уходим, – донеся из коридора его зычный голос.

Пол держал дверной проем на мушке, пока не стихли тяжелые шаги. Затем опустил револьвер. Руки у него дрожали.

– Вот скатались на остров, да, Джен?

– Выходные просто закачаешься, – согласилась девушка. Она нажала «Вызов» на телефоне.

– Полиция? Я хочу сообщить об убийстве. То есть убийствах. Да здесь просто бойня!

Часть вторая. Смерть пахнет вереском

Глава 1

В дверь звонили. Долго, настойчиво. Дженни бы даже сказала, назойливо. Она отодвинула занавеску, поглядела на улицу. Встала перед дверью и продекламировала с сильным азиатским акцентом:

– Простите! Никаво нету дама!

– Кто это? Дженни, это ты? Дженни Далфин?! Меня зовут Роберт Дримли, я корреспондент «Портсмут ньюс». Мисс Далфин, я хочу поговорить с вами. О том, что произошло на острове…

– Никаво нету дама, да! Я передама хозяйке, что вы заходить, да!

– Дженни, перестань! Всего пара слов!

– Ето не Дженни, да! Это Нгуен!

– Нгуен? Какая Нгуен?!

– Нгуен-нгуен! – пояснила Дженни.

– Что ты там делаешь, Нгуен?

– О, Нгуен моет, Нгуен чистит, Нгуен многа-многа работает!

– А где Дженни? Или мистер Франчелли?

– Никава нету…

– Я понял, да. А черт, передай эту визитку хозяевам!

Под дверь просунулась визитка. Дженни цепко ее схватила. Посмотрела в замочную скважину. Оттуда на нее пялился выпученный карий глаз.

– Только обязательно передай!

– Нгуен передаст, да! – заверила Дженни и пошлепала на кухню. Утро начиналось весело. Визитку она отправила в мусорное ведро, где уже покоилось штук двадцать ее собратьев.

Убийства на острове Бург всколыхнули не только графство, но и всю Южную Англию. Репортеры уже неделю рыскали по Бакленду, допрашивая всех, кто хотя бы мельком видел Дженни Далфин и Пола Догерти. Гостиница миссис Ллойд перешла на осадное положение. Розалинда сама открывала дверь и отправляла непрошеных гостей восвояси.

«Вы мерзкий и пронырливый тип! – начинала она обыкновенно знакомство с очередным представителем средств массовой информации. – Бедный ребенок пережил такой стресс, а вы лезете к ней со своими бестактными вопросами. Обращайтесь в полицию, вам все расскажут»

Но журналисты жаждали ярких деталей и эксклюзивных подробностей, сухой отчет полицейского управления Бакленда их совершенно не устраивал. Потому они ломились в гостиницу под видом разносчиков пиццы, водопроводчиков, газовиков, страховых агентов. А вчера миссис Ллойд выгнала из палисадника двух пасторов.

Дженни была готова волком выть. Разумеется, на улицу она и шагу ступить не могла, да и во внутреннем дворике нельзя было расслабиться – только позавчера Марко заметил на заборе фотографа. Тот случайно упал. С кем не бывает? Но ведь он не один такой вокруг гостиницы бродит.

Вдобавок Пола отправили к родне куда-то в Бристоль, и Марко, похоже, тоже подумывал над подобным вариантом. Бакленд из уютного города превращался в ловушку.

Их снимали с острова вертолетом. Марко и мама Пола встречали их возле участка.

– Дженни! – Дед прижал ее к себе.

– Да ладно, все нормально. – Она никогда прежде не видела Марко таким, даже когда им угрожало изгнание из Магуса. – Мы справились, на самом деле. Спасибо тебе…

– За что?

– За метание ножей.

Ее рассказ он слушал молча и только гладил перстень на руке.

– Так, значит, Маргарет хотела украсть именно кольцо? Серебряное кольцо председателя клуба?

– Да. Не чек на десять тысяч фунтов, а какое-то кольцо, – пожала плечами Дженни. – Не понимаю.

– Это очень ценная вещь, раз за него она убила четверых, – заметил Марко. – И была готова убивать дальше.

Дженни поежилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Как звали председателя?

– Кэтрин Плимптон.

– Плимптон… Ладно, иди отдыхать. – Дед поднялся и поцеловал ее в лоб. Дженни взяла в охапку Ласа, дремавшего на коленях – Марко сказал, что зверь места себе не находил все это время, и пошла наверх, в спальню.

А утром началось шоу «Филиал ада с репортерами». Дженни сидела дома, издевалась над журналистами и все свободное время изучала с Марко Краткий справочник запрещенных существ. К концу недели она сама была готова на убийство.

Не поднимая глаз, она прошлепала к холодильнику, открыла, нащупала йогурт…

– Колбасу прихвати.

Дженни мгновенно обернулась. Зажатая в руке бутылка с йогуртом взмыла над головой. Девушка была готова отбиваться до последней бифидобактерии.

– Йогурт не надо, – сказал худощавый черноволосый человек, сидевший за столом. Он смотрел на нее серыми глазами и улыбался, чуть приоткрывая слегка заостренные зубы. – Доброе утро, Дженни.

– Привет. – Дженни придвинула ногой стул и аккуратно на него села. Сделала большой глоток.

– Что ты здесь забыл?

– Тебя, – сказал зверодушец-верфаркаст Дьюла Вадаш, клоун цирка «Магус».

Глава 2

Дженни шагала за Дьюлой в большом недоумении и раздражении. Марко отправил ее с клоуном вообще без объяснений. Вручил тяжеленный рюкзак, попросил одеться для похода и выставил на улицу.

Дед что-то сделал – они прошли мимо репортеров и фотографов, едва ли не расталкивая их локтями, а люди смотрели в сторону и глупо улыбались.

– Малый сон, – коротко пояснил Дьюла на ее недоуменный взгляд.

«То есть я могла выйти в любой момент? – догадалась Дженни. – Стоило Марко включить свой магический отпугиватель? А вместо этого я неделю света белого не видела и зубрила повадки монстров? И это после того, что произошло в отеле?»

Еще больше Дженни злило, что она выглядела как пугало в своем наряде для пробежек. Такой шанс был выгулять кожаную курточку из прошлогодней весенней коллекции прет-а-порте, которую ей привезла Эвелина.

– Ничего, ты одета в самый раз для поездки, – сказал Франчелли.

– А куда мы едем? – поинтересовалась Дженни.

– На природу, – коротко ответил Дьюла. – В болота.

Это Дженни совсем не вдохновило. Она бы предпочла широколиственные дубравы. С единорогами на полянках. И чтобы феи над цветами хороводы водили. Но ее отчего-то не спрашивали.

– Заботься о Ласе! – всхлипнула она уже в дверях. – Он любит свежую воду. Не из крана, а в бутылках. Давай ему мясо и никаких консервов. И еще… поливай цветы.

– Дружок, у тебя нет цветов в комнате.

– А ты найди и поливай! И… вспоминай меня.

– У меня сейчас сердце разорвется, – сухо сказал Марко. – Увози ее уже, Дьюла, хватит мелодрам.

– Бессердечный! – Остаток фразы заглушила закрывшаяся дверь.

Франчелли выдохнул и пошел допивать кофе.

Девушка сосредоточенно изучала дорогу под ногами. А на что еще смотреть – на поля, на живые изгороди, шелестящими стенами встающие по обочинам, на море, колышущееся под обрывом, на автобусную остановку, к которой они медленно приближались?

– Куда едем? – Дженни внимательно изучила расписание.

Рейсовый в Гилсбери ходил через каждый час, четыре раза в сутки автобусы шныряли в какие-то неизвестные Дженни городки, и всего раз в неделю, во вторник, автобус отправлялся в местечко под названием Блэквуд.

«Наверное, это самое заброшенное место на земле, – подумала Дженни. – Если уж из Бакленда туда автобус так редко ходит… Небось там живет один сумасшедший фермер и три овцы».

– Так куда нас нелегкая несет? – Дьюла проигнорировал первый вопрос, но от нее так легко не отвяжешься.

Дьюла, подпиравший столб, неохотно повернул голову и сказал:

– В Блэквуд.

Дженни еще раз пробежала глазами расписание и с ужасом поняла, что сегодня как раз вторник. А до прибытия автобуса… еще два часа!

– Мы здесь все это время торчать будем?

– Эту неделю я за тебя отвечаю, – сказал Дьюла. – Я твой учитель. И это первый урок – научись ждать. Когда выслеживаешь добычу, терпение необходимо в первую очередь.

«Дед! – Дженни обиженно села прямо на бетонный пол. – Изверг! У меня же душевная травма, а в Дьюеле нет никакой чуткости».

Чтобы скоротать время, она занялась разбором рюкзака. И чем больше она изучала его содержимое, тем мрачнее становилось у нее на душе.

Две пары теплых носков, смена нижнего белья (Дженни покраснела – Марко выбрал нейтральные цвета, но точно угадал с размером. Хотя она предпочитала на размер меньше). Пакетированный чай и кофе, сахар, зубная щетка и паста. Увесистая упаковка со странного вида пакетами.

«Сублимированное мясо сохраняет все вкусовые и питательные качества, белок и микроэлементы, а также структуру свежего продукта», – прочитала девушка на упаковке.

«Потрясающе!»

Затем – маленький баллон с газом и компактная туристическая горелка. Последним Дженни вытянула легкий дождевик – по размеру не больше кулака и туго упакованный сверток, на этикетке которого она с содроганием увидела надпись «Спальный мешок».

По всему выходило, что Дженни отправилась в недельный поход в болота в компании с венгерским оборотнем довольно тяжелого нрава. А ведь еще вчера самой большой проблемой для нее были репортеры. По весу рюкзака она поняла, что там еще что-то осталось.

На самом дне. Тяжелый сверток. В нем – небольшой нож в простых ножнах и пояс с пятью метательными стилетами. Дженни вытянула один, и трехгранный клинок сверкнул на солнце. Девушка увидела на лезвии насечку из серебра. Этих ножей она никогда прежде не видела.

«Марко… – Девушка пошвыряла все обратно в рюкзак. – Ты опять втравил меня в авантюру!»

Дьюла смотрел куда-то в поля, и ноздри его слегка раздувались.

– Дьюла, куда мы едем? Эй!

Она раздраженно помахала рукой перед его лицом. Клоун двумя пальцами перехватил запястье и легко отвел в сторону. После чего вернулся к созерцанию. Девушка фыркнула и села на бетон.

«Простужусь, заболею и умру. В муках».

Когда подъехал автобус, она заползла в него, прошла в самый конец, сунула рюкзак под голову и раскинулась на сиденье. К черту приличия, она в походе.

«Буду пить из луж и мох жевать. И кору грызть».

Дьюла расплатился с водителем и сел в начале. Дженни он предоставил самой себе.

Ехали они, как показалось девушке, бесконечно долго – шоссе вилось меж полей и рощиц, мимо проносились безвестные фермы и деревушки. Поневоле она отвлеклась и даже взбодрилась – все-таки она куда-то едет, а не сидит в четырех стенах. Кроме них, в автобусе был лишь один пассажир. Его внешний вид развлекал Дженни всю дорогу.

Это был молодой человек лет двадцати с небольшим. Одет он был по последней моде позапрошлого века. Серое твидовое пальто, шелковая (насколько разглядела девушка) коричневая жилетка, белая рубашка и манжеты с запонками (запонками!), узкие клетчатые брюки и крепкие кожаные ботинки. На голове его красовалось кепи в крупную клетку, а в зубах молодой человек сжимал изогнутую трубку.

Курить в автобусе он не рисковал, чтобы не закончить свое путешествие раньше времени, и посему лениво перебрасывал трубку из одного угла рта в другой, созерцая окрестности. На худощавом лице его читалась скука.

«Надо бы ему сообщить, что королева Виктория умерла, – размышляла Дженни. – Или не стоит человека расстраивать?»

Она уже задремывала, когда автобус резко свернул. Мимо пролетел дорожный указатель «Блэквуд».

Через пять минут двери открылись.

– Спасибо, – сказала девушка водителю и с облегчением выпрыгнула наружу, потягиваясь.

«Наконец-то! Все бока отлежала».

Джентльмен неторопливо сошел по ступенькам, помахивая тростью, и оглядел площадь. Улыбнулся и пошел навстречу троице, ожидавшей на остановке.

– Ватсон, дружище! Как я рад!

– Холмс, наконец-то!

Дженни моргнула. Джентльмен никуда не исчез, как и его друзья.

«Ватсон» – коренастый парень в таком же наряде конца XIX века, представлял «Холмсу» двух своих спутниц. К большому облегчению Дженни, корсетов, кринолинов, шляпок и даже кружевных зонтиков у них не было.

– Лиз, Бет, это Дик… то есть Шерлок Холмс.

– Здравствуйте, мистер Холмс.

– Мы о вас наслышаны…

– Что вы забыли в нашем захолустье?

У девушки отлегло от сердца. Игра. Ребята играют. Веселятся. Классно проводят время. А она идет в болота с оборотнем. Какая все-таки подлая штука – жизнь!

По плечу легонько постучали. Дженни оглянулась.

– Пойдем перекусим, – сказал клоун. – И за работу.

– За какую работу? – спросила Дженни в пустоту – Дьюла уже шагал по направлению к двухэтажному домику, увитому плющом по самую крышу. Судя по вывеске, внутри усталый путешественник мог найти постель, тарелку овсянки, хороший ростбиф с кровью и пинту доброго темного пива.

Девушка огляделась. Небольшой круг, где разворачивались автобусы, пустой павильон, где можно переждать дождь, пара навесов, несколько домов и гостиница. Вокруг деревушки поднимались невысокие холмы. Они тянулись к северу, там, на горизонте, вставал черной стеной лес. По газону медленно брела белая овца с симпатичной желтой биркой на ухе. Край света как он есть.

«Добро пожаловать в Дартмурский национальный парк» – гласил выцветший информационный стенд. Дженни бегло его изучила и узнала, что площадь парка составляет около шестисот пятидесяти квадратных километров, ландшафт состоит из торфяных болот и пустошей, перемежаемых гранитными холмами-торами, и лесов, где обильно встречаются папоротники и хвощи. «Из животных здесь можно встретить серых белок, оленей, выдр, множество бабочек и хищных птиц, а также девонширских пони – самый древний вид пони в Англии», – любезно сообщал стенд.

Оказывается, с интересом выяснила девушка, что именно местный пейзаж послужил для сэра Конан Дойла прообразом Гримпинской трясины, описанной в рассказе «Собака Баскервилей».

Это был единственный рассказ из историй о Шерлоке Холмсе, который Дженни помнила. Именно его Марко читал у постели, когда в семь лет она заболела ангиной.

От этой истории у Дженни до сих пор мурашки бегут по спине. И дед отправил ее сюда…

Она пробежала глазами дальше. Надо же! Они тут историю Дартмура вплоть до неолита[22] расписывают! Но скоро ей стало скучно, и она пошла в гостиницу.

«Спасибо, Марко. За увлекательную экологическую экскурсию. Могла бы «Дискавери»[23] посмотреть, если ты так хотел, чтобы я прильнула к природе».

Отель назывался «Гримпинская трясина». Размышляя над этим фактом, Дженни толкнула дверь, ручка которой была выполнена почему-то в виде пасти страшенной собаки, и вошла внутрь.

«Во, это как раз для Дьюлы, – подумала она. – Старая добрая Англия…»

Глубокие кожаные диваны, кресла у камина, потрескивающего угольками, блистающая лаком барная стойка, шкуры оленей и целые головы несчастных животных, развешанные по стенам, старинные ружья, фотографии. И великое множество изображений одной и той же собаки – черной, как смоль, с пылающими глазами и оскаленной пастью, откуда капала белая (а иногда и кровавая) слюна.

– Простите, это ведь то, о чем я думаю? – Она остановила пожилую женщину с подносом.

– Да, мисс, это знаменитая собака…

– Спасибо, я в курсе, – нервно ответила Дженни. – А почему тогда отель называется «Гримпинская трясина»?

– О! Все спрашивают. Видите ли, мисс, в округе уже есть два отеля под названием «Собака Баскервилей», гостиница «По следам собаки Баскервилей», и даже одна «Конура собаки Баскервилей», – пояснила женщина. – Поэтому мы решили выбрать что-то более оригинальное.

– Да уж, оригинальней некуда, – сказала Дженни. – А вот еще хорошее название – «Последний приют каторжника Селдона». Подумайте…

Она отпустила оторопевшую женщину и подсела к столику у окна, где сидел Дьюла. От запаха яичницы с беконом девушка немного повеселела. Она успела проголодаться. Сколько они ехали, часа три?

Да уж, забрались, так забрались.

– Что мы будем здесь делать? – звеня вилкой, спросила Дженни.

– Охотиться. – Клоун неторопливо пил из пивного бокала простую воду.

– На кого?

– На нашего старого знакомого, ты должна его помнить.

До Дженни понемногу начинало доходить.

– Так ты хочешь сказать, что где-то рядом особняк Фреймуса?!

Венгр поднял ладонь:

– Тихо. Не произноси его имя. Мы уже близко.

– Как близко?

– Полтора дня пути. – Видя, как вытянулось лицо девушки, клоун пояснил: – Пешком.

– Пешком?! Мы что, и правда двинемся по этим болотам пешком?! – возмутилась Дженни, и от соседнего столика к ним обернулись – там сидела та самая компания во главе с «Шерлоком».

– Конечно, – невозмутимо ответил Дьюла. – А на что тебе бог ноги дал?

«Уж точно не для того, чтобы ковылять по пустошам, – подумала девушка. – Бедная я, несчастная…»

– На тарелке лучше ничего не оставляй, – добил ее клоун. – Следующую яичницу ты увидишь через неделю.

– А тогда… можно мне еще мороженого и пару эклеров? – взмолилась она. – Ну пожалуйста… Напоследок.

Дьюла вздохнул.

Поняв, что оборотень дал слабину, Дженни выторговала еще бутылку «Колы», «Тирамису» и батончик «Марс». В принципе сладкое она не очень любила, но такой случай упускать было нельзя.

– Elég![24] – буркнул венгр, когда речь зашла о молочном коктейле. – Пошли.

– Ну, елег так елег, – легко согласилась Дженни, чувствуя приятную тяжесть в желудке, упаковала недоеденные пирожные в пакет, сунула его в рюкзак и, прихлебывая из бутылки, побрела следом за клоуном.

– …Так вот, у меня есть достоверные факты, что Гримпинская трясина находится именно здесь, неподалеку от Блэквуда, а вовсе не между Принстауном и Бакфастли, как все ошибочно полагают.

«Шерлок», расстелив на столике карту Дартмура, вдохновенно тыкал в нее пальцем. «Ватсон» важно кивал. Девицы внимали с большим интересом.

Дженни только вздохнула и, подтянув лямки рюкзака, двинулась за своим учителем-мучителем.

Глава 3

Ноги у Дженни отваливались.

«Все, баста! – поняла она. – Еще два шага сделаю, а там хоть режьте, хоть ешьте меня без гарнира – никуда не пойду».

Они шли уже часов пять – сперва по пешеходным дорожкам, вьющимся меж высоких живых изгородей и посадок черных елей. Девушка даже повеселела – путешествие начиналось вовсе не так ужасно, как она себе представляла.

Пологие холмы, поросшие темно-зеленым вереском, камни, редкие рощицы, шелестящие голыми ветвями, раскидистые кусты дрока, бересклета и можжевельника, какие-то смешные птички, прыгающие по дороге, и овцы – много овец, белыми валунами разбросанных по лугам, которые перерезали живописные каменные изгороди с пятнами желтого мха. Пейзаж, конечно, слегка унылый, но лирический.

Но потом изгороди кончились, в какой-то момент Дьюла остановился, сошел с тропы и перелез через невысокий забор из колючей проволоки.

– А как же частная собственность? – рискнула напомнить Дженни. – Хотя кого я спрашиваю. У нас в Магусе про это понятие вообще, похоже, никто не слышал.

Венгр кивнул.

– А может, я по дорожке?

Дьюла покачал головой.

Дурацкий вереск трещал под ногами и цеплялся за штаны, дрок впивался колючками в щиколотки и выдирал шнурки из кроссовок, мох скользил под подошвами, сумасшедшие птицы взлетали, когда на них чуть не наступали…

– Из вереска напиток забыт давным-давно, – бурчала Дженни, в очередной раз высвобождаясь из цепких объятий кустарника. – И хорошо, что забыт. Кому он нужен… такой. Как, опять через забор?

Им пришлось преодолеть еще шесть или семь оград, прежде чем они вышли на открытое пространство.

– Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот, – с чувством сказала Дженни, обозревая вид.

Приятные глазу холмы с барашками остались за спиной. Перед ними до горизонта расстилалось торфяное болото – серо-зелено-рыжее пространство, поросшее мхами и лишайниками, с редкими озерцами в ложбинах, поросших осокой, и обветренными гранитными глыбами на возвышенностях.

– О, ягодка! – Дженни нагнулась и сорвала черную ягоду с маленького кустика у ног. – Хоть какая-то радость. Ее можно есть?

– Можно, – разрешил венгр, и Дженни тут же закинула находку в рот. – Но только один раз.

– Кисленьк… что?

Девушка выплюнула недожеванную кожуру и торопливо полезла в рюкзак за бутылкой «Колы».

– Надо прополоскать рот. И… Дьюла, у тебя есть что-нибудь… от отравлений? Чего ты молчишь?

– Это черника, – без тени улыбки сказал клоун. – Припозднилась она в этом году. Ешь на здоровье.

– Вот спасибо!

Дьюла пожал плечами и двинулся вперед, по едва заметной глазу тропинке, протоптанной в упругом мху.

Это было пять часов назад.

– Я сейчас умру… – заявила Дженни, скидывая рюкзак. – Все, похороните меня здесь.

Дьюла заинтересованно посмотрел на нее.

– Это фигура речи! – поправилась девушка.

– Через полчаса привал, – хмуро сказал клоун. – Вон там, у той скалы. Но если хочешь, оставайся здесь. Держи.

– Что это? – Дженни озадаченно поглядела на небольшой баллончик, прыснула в воздух… и чуть не умерла.

– Какая мерзость! Что это?

– Вытяжка из желез скунса, – пояснил Дьюла, смещаясь в подветренную сторону. – Для защиты от змей.

– Скунса?! Змей?!

Дженни рванула к назначенному месту привала, отшвырнув баллончик.

Венгр подобрал его и пошел вслед за ней ровным мерным шагом человека, привыкшего преодолевать большие расстояния.

– Я все деду расскажу. – Дженни сидела на туристическом коврике и обиженно смотрела, как клоун помешивает ложкой в маленькой кастрюльке. – Это было подло!

Клоун пожал плечами – этот жест девушка уже ненавидела. Она украдкой вытянула помятый эклер из рюкзака и мрачно откусила.

Пирожное пахло скунсом. Одежда пахла скунсом. Пальцы пахли скунсом. Все на свете пахло этим проклятым зверем, и сквозь его мерзкую вонь с трудом пробивался густой запах ужина.

Горелка чуть гудела, выбрасывая синий цветок пламени, и в тихом вечернем воздухе растекался аромат. У Дженни, не евшей целый день, от него даже слегка кружилась голова. Когда ей удавалось-таки его почуять.

– Что это? – не утерпела она.

– Венгерский гуляш. – Дьюла наморщил брови и всыпал щепотку паприки. – Из сублимированной говядины и сухих овощей.

– Как же иначе, – с сарказмом заметила Дженни. – Мы же в походе. Но пахнет здорово.

– Ты его еще не пробовала.

«Он улыбнулся! – Девушка была потрясена. – Нет, точно, вот это движение губ, оно же называется улыбкой, да?»

Гуляш вышел отменный: густая горячая похлебка с картошкой, помидорами и ломтиками мяса. Мясо, кстати, оказалось ничуть не хуже натурального.

– Сублимированные продукты – гениальное изобретение, – резюмировала девушка, сыто отвалившись на коврик и облизывая пальцы. Ими она неэстетично вычистила все остатки венгерского блюда из металлической миски. – Домой вернусь, будем только их закупать. А что – места занимают в пять раз меньше, хранятся в пять раз дольше…

– И стоят в пять раз дороже, – продолжил клоун.

– Да? – Дженни огорчилась. – Тогда как-нибудь проживем по старинке.

Дьюла расстелил спальный мешок и погасил светодиодный фонарь, который освещал их стоянку – костер он разжигать наотрез отказался.

– Эй, я же не успела расстелиться!

Ответа не последовало, но отчего-то девушке показалось, что клоун пожал плечами.

Она кое-как, на ощупь, выволокла спальник и с трудом залезла внутрь.

Застегнулась и замерла – уставилась в высокое осеннее небо, будто пробитое частыми серебряными иголками звезд. Ни облачка на небе, ни луны.

«И что дальше? Вроде как блаженный сон на свежем воздухе?»

Сон не шел.

Зато в голову охотно полезла всякая чушь.

– Черт! – Дженни заворочалась. – Мне кажется, что я гусеница в коконе, у которой разыгралась клаустрофобия. Интересно, а у животных бывают фобии? Дьюла?

Ночь опускалась на дартмурские болота тихо и невесомо, где-то далеко тоскливо прокричала какая-то птица, и небо над девушкой перечертила быстрая тень.

– Что это было? Дьюла, блин, ты же не спишь, поговори со мной! Мне страшно… А вдруг змеи приползут? Почему мы не поставили палатку? Она у нас вообще есть? Эй, мистер Вадаш! А что если прискачет бешеный девонширский пони?

– С тобой заснешь, – проворчал клоун. – Ты вообще когда-нибудь замолкаешь?

– Я посреди болота с оборотнем, вокруг ни души и ночь! И ты хочешь, чтобы я молчала? Да я…

Дженни внезапно почувствовала, словно рядом зло завибрировала струна – толстая, басовитая.

– Оборотень бы тебя давно сожрал, – сухо сказал клоун. – А я зверодушец. Есть очень большая разница. Скоро сама поймешь. Кричала выпь, пролетела сова, змеи уже залегли в спячку, а пони никого не кусают. Хотя ты и пони довести можешь. Спи.

Девушка обиженно замолчала. Она полежала еще немного, и сон потихоньку начал подступать, покачивать ее на своих темных волнах, но струна все еще печально звенела…

– Дьюла, – девушка поднялась на локтях. – Прости меня. Я и правда не знаю разницы. Я не хотела тебя обидеть.

– Меня нелегко обидеть, – после долгой паузы отозвался клоун. – Спи спокойно, Дженни. Марко никогда бы не отпустил тебя со мной, если бы не доверял.

Девушку неожиданно успокоили его слова.

– А что мы… – Она широко зевнула. – …будем делать завтра?

– Учиться нюхать и слушать, как учатся все щенки. Спи. Подъем в шесть.

Дженни хотела привычно возмутиться, но сон был уже совсем рядом, он положил мягкую прохладную ладонь ей на лоб и легонько толкнул. И она упала в бездну.

Глава 4

– Марго, что мы здесь забыли?

– Заказ. – Маргарет тронула губами соломинку, потянула коктейль. На голове у нее красовалась косынка. Маргарет не любила головные уборы, но необходимо было замаскировать ссадину от утюга, которым ее приложил этот мальчишка. – Мы все еще не выполнили заказ.

Берни флегматично хрустел жареной картошкой, поглядывал на магазин на другой стороне улицы.

– «Книжная лавка Лонгбоу». Нда…

– Что? – не отрываясь от наблюдения, спросила девушка.

– Странное дело, Маргарет. Все это очень необычно. Такие дела хорошо не кончаются.

– Все пока хорошо.

– Да, четыре трупа за серебряное колечко – это отличный результат. А теперь еще и книжный…

– Надо было пристрелить тех малолеток! – В глазах Маргарет блестело холодное безумие.

– Да, чтобы на нас еще два тела висело? Нет, Марго, я на такие вещи не подписывался. – Берни зашуршал пакетом, выловил затерявшийся на дне ломтик картофеля. Десять тысяч с чека мы уже обналичили, давай делить и разбегаться. Я не хочу усеивать свой жизненный путь мертвыми людьми. Это плохо сказывается на карме.

– Поздно соскакивать. – Маргарет отодвинула пустой бокал. – Мы взялись за заказ и его выполним.

– У тебя не возникло подозрений, что пять тысяч фунтов за серебряное кольцо председателя литературного клуба – это чересчур высокая оплата?

– Нет, заказ был не на кольцо. Заказ был на книгу. Которую нельзя найти без кольца.

– Мне все больше не нравится эта затея, – помрачнел Берни. – Пять штук за книгу. За книгу? Ты себя слышишь, Марго?

– Мы. Доделаем. Дело! – Девушка хлопнула ладонью по столу. – Что тебе не нравится? Уже десятка у нас в кармане. Будет еще пять.

– Ну, как у нас дела? – К их столику подсел третий – худой парень среднего роста, в водолазке с капюшоном. – Есть чего пожевать?

– Привет, Клайв. – Берни смял пакет. – Извини, приятель. Долго шел.

Маргарет потянулась, сдернула капюшон с его головы.

– Эй! – Клайв заморгал белесыми ресницами. Был он тощий, кадыкастый и весь какой-то угловатый. Бледно-голубые глаза смотрели пристально и недобро.

– Выглядишь как наркодилер с товаром на кармане, – заметила девушка. – Нас запомнят.

– Тогда половина Кардиффа приторговывает. Тут все так ходят.

Маргарет его жалобы проигнорировала.

– Достал?

– Иначе зачем я нужен? – осклабился Клайв. Он выложил на стол небольшую черную коробочку с дисплеем и короткой толстой антенной.

– Ждем закрытия магазина, – сказала Маргарет. – У тебя есть время на гамбургер, хакер.

– Ты прекрасно знаешь, что я вегетарианец, – с достоинством сообщил Клайв и отправился к кассе.

Через двадцать минут, когда он доедал салат, в дверях книжной лавки, показался высокий худой старик. На плече его сидел небольшой черный кот с белыми лапами.

– Давай-давай, быстрее ковыляй, – подбадривал его Берни. – Ступай, котика покорми.

Клайв бросил смятую салфетку, потыкал средним пальцем по кнопкам прибора и нацелил тот в сторону магазина. Старик неторопливо закрыл дверь – на два замка, затем нажал на брелок. Приборчик немного помигал зеленым индикатором, на сером его дисплее отобразился ряд цифр, после чего он удовлетворенно пискнул.

– Вот и все. – Клайв облизал палец.

– Встречаемся через полчаса у черного входа. – Маргарет запахнула черное пальто и ушла первой. За ней вихляющейся походкой убежал Клайв, на ходу натягивая капюшон.

Берни закурил и сказал в пространство:

– Не нравится мне все это.

Задняя дверь поддалась не так легко, как ожидал Берни. Клайв взломал сигнализацию и отключил электронные замки, однако были и механические запоры.

Они провозились минут пятнадцать, прежде чем вошли внутрь.

– Зачем… столько замков? – выдохнул Берни.

– Не шумите. А лучше стойте здесь, – велела Маргарет. – Я сама все найду.

Она исчезла в темноте коридора. Берни подождал минуту и двинулся следом.

– Берни? – озадачился Клайв.

– Последний раз, когда она «сама все нашла», осталось четыре трупа. Я подстрахую. А ты стой здесь.

Он исчез.

– Чудесно. – Клайв огляделся, увидел черного кота с белыми лапами в переулке. – Кис-кис, иди сюда?

Кот сверкнул зелеными глазами и убежал.

– Все меня бросают, – огорчился молодой человек.

Маргарет шла, касаясь книжных полок рукой в перчатке. В левой руке, без перчатки, она держала толстую свечу. Снизу на свечу было надето серебряное кольцо Кэтрин Плимптон. Она горела необычным фиолетовым пламенем.

– Где же ты? Вверху, под небесами, внизу, под корнями, в огне ли, в воде ли, в человеческом теле, в шкуре волчьей или в овчине, где бы ты ни была, открой мне свое имя!

Пламя вытянулось горизонтальной лентой, словно его пригнул невидимый сквозняк. Точно огненная стрелка компаса, огонек свечи вел ее по магазину – мимо стеллажей, мимо коробок с неразобранными книгами, все дальше и дальше в темноту.

Пока не уперлась в глухую стену, увешанную небольшими картинами и фотографиями. Маргарет провела вдоль стены. Возле репродукции с каким-то библейским сюжетом язычок пламени задрожал, словно хотел оторваться от фитиля. Девушка усмехнулась: кажется, на картине изображался сюжет, в котором ангел с огненным мечом изгонял людей из рая.

– Старик с юмором.

Клайв вздрогнул, когда из темноты родилось фиолетовое свечение.

– Что это?

Маргарет в этом свете походила на призрака. Неестественный свет мерцал в ее зрачках, лицо побледнело и всегда аккуратные волосы растрепались.

– Свеча мертвеца.

– Что?

– Ты мне нужен, идем. Захвати все свои инструменты.

Клайв безропотно подчинился. Сам не понимая почему, он прошествовал за ней сквозь тоннель из темноты, раздвигаемой зыбким мятущимся светом.

– Открывай, – велела Маргарет, снимая картину со стены. Под ней обнаружился сейф.

– Ага, что тут у нас? – Хакер припал к дверце. – Третий класс. Вот уж не думал. Придется повозиться.

– Сколько?

– Минут двадцать.

Клайв открыл ноутбук, запустил программу-взломщик. Потер глаза.

– Задуй ты эту свечку, глаза болят. Фонарика нет?

– Погаснет свеча – сейф уйдет. Работай так.

– Что значит уйдет? – оторопел Клайв.

– Обыкновенно, в стену. – Маргарет к чему-то прислушивалась. – Все, за дело. Тронешь свечу – умрешь.

Она воткнула свечу в стену рядом с Клайвом и шагнула в темноту.

Взломщик покосился на свечку и застучал по клавишам. Маргарет его тоже начинала нервировать. В глубине магазина что-то с грохотом повалилось, послышались крики, шум, истошный кошачий вой, после чего раздался глухой удар, и все стихло. Клайв замер, медленно вытащил из кармана электрошокер. Что-то пошло не так.

– Есть прогресс? – Маргарет бесшумно возникла перед ним, и взломщик нервно затрещал шокером.

– Ты… вот перепугала.

Следом за ней выломился Берни, на ходу убирая кастет в карман. Лицо и руки у него были в глубоких кровоточащих царапинах. Мужчина тяжело дышал.

– Твою мать… – Он увидел свечу и сейф. – Какого хрена, Маргарет? Что это такое?

– Долго объяснять и все равно не поверишь. Забираем товар и уходим. Клайв, сколько еще?

– Да минут пять. Что там…

– Этот чертов дед вернулся. – Берни достал платок, начал промокать царапины. – Со своим гребаным котом! Я кассу взламывал как раз. Он чуть мне руку не оттяпал какой-то антикварной железякой.

– Палаш. Кавалерийский палаш, – пояснила девушка. – Висел на стене.

– Да хоть на потолке! – Берни не мог успокоиться. – А потом его кот набросился на меня. Виданное ли дело?

– А ты? – с интересом спросил Клайв, убирая шокер.

– Дал пинка коту, стукнул по голове деда. Вроде не до смерти. Марго, надо поднять цену за заказ. До десяти тысяч. Это дело меня выбило из колеи.

Девушка задумалась.

– Не слишком хорошая идея. Уговорились на пять.

– Да, но четыре трупа и покалеченный дед сильно увеличивают наши риски. Большой риск, большие расходы.

– Заказчик серьезный. Очень.

– Но и обстоятельства серьезные, разве нет?

Замок сейфа щелкнул. Девушка открыла дверцу, держа свечу, как нож, пламенем внутрь сейфа. Осторожно вынула книгу – старинную на вид, в массивном кожаном переплете, спрятала ее в сумку.

Взвесила ее в руке и кивнула Берни.

– Идет. Поднимаем цену до десятки.

Глава 5

«Кажется, это здесь. – Марко сощурился, разглядывая табличку с названием улицы. – Гордон-стрит. Книжная лавка Лонгбоу».

Вход в магазин был перекрыт желтой полицейской лентой. Флегматичный констебль, зевая, оглядывал окрестности.

– Простите, сэр, что здесь произошло?

– А вы… – вопросительно нахмурился полицейский.

– Мистер Лонгбоу – мой давний знакомый, – объяснил Марко. – Я навещаю его, когда оказываюсь в Кардиффе.

– Сочувствую, – сказал констебль. – Он сейчас в больнице. Сотрясение мозга.

– Господи, что произошло?!

– Ограбление, – охотно пояснил констебль, его серые глазки оживились.

– В книжной лавке?

– Сами удивляемся, – вздохнул полицейский. – Наркоманы чертовы, развелось их! Их кто-то спугнул – даже кассу не успели обчистить. Хотя там, по чести сказать, и было-то меньше десяти фунтов. В общем, странное дело.

– А я так надеялся повидать… – Марко рассеянно постучал зонтом по ступенькам, задумался и продолжил: —…старика Джереми.

– Навестите его, – предложил констебль. – Кажется, он в больнице на Честер-стрит.

– Спасибо. – Фокусник поднял шляпу. – Хорошего вам дня.

Перстень на его пальце блеснул, и констебль на мгновение отвел глаза. А когда взглянул снова, перед ним никого не было. Хотя… разве он с кем-то разговаривал? Полицейский снял фуражку и вытер лоб. Дело уж к ноябрю клонится, а солнце сегодня что-то разошлось – прямо как летом. Или это буря магнитная?

…Марко аккуратно поднял ограждающую ленту и вошел в распахнутую дверь черного хода. Пятна крови на полу и распахнутая касса его не заинтересовали. Он, тщательно обходя разбросанные книги, прошел вдоль стеллажей, проводя ладонью над книжными корешками – новыми, повидавшими виды и откровенно потрепанными. Остановился перед распахнутым сейфом.

– Что же здесь произошло?

Вещи молчали, их память о последних событиях была утрачена. Франчелли не слишком владел искусством вопрошать неживое, но кое-что он все же умел. И понимал, что подобной глухоты просто так не бывает. Здесь побывал кто-то… знающий. И он явно нашел, что искал.

Марко знал старика Лонгбоу. Его предки были из Ловцов. Они каким-то образом сумели уцелеть, не входя ни в один Магус. Может быть, потому, что резко переменили род занятий и оборвали все контакты с остальными Людьми Договора. Семейство Лонгбоу жило в Кардиффе последние лет триста и со времен изобретения книгопечатания занималось книжным делом. В Магусах их звали «забытыми», этих редких счастливцев, избежавших доли большинства Людей Договора. Сами они звали себя «свободными».

По мысли Франчелли, где-то эти понятия смыкались. Тот, про кого забыли все, был в каком-то смысле свободен.

«Забытые» избегали пересекаться с членами Магусов, но в последние полвека наметилось некоторое сближение. Лонгбоу собирал, торговал, обменивался книгами. Это была его жизнь. Ходили слухи, что в лавке Лонгбоу можно найти книги на любом языке и любого времени. Но Марко интересовали архивы. У него уже давно нет доступа к библиотеке Башни Дождя и к архивам Службы Вольных Ловцов, а семья Лонгбоу вела архивные записи со времен заключения Договора. Там могло быть упоминание о Дикой Охоте. Марко, разумеется, не подал виду, но его очень встревожило то, что видела Дженни во время путешествия по Дороге Снов.

Призрачные всадники, летящие по небу, и белые гончие с багровыми глазами. Гончие Аннуна. Зачем он явился спустя столько лет? Предводителю Дикой Охоты мало той жертвы, которую он получил двадцать лет назад? Теперь он хочет получить Дженни, потому что в ней течет кровь Эдны?

У Марко были вопросы и тревоги, но не было ответов. А теперь к загадкам прибавилась еще одна – кто напал на Лонгбоу? Что они искали? Были ли в сейфе архивы семьи Лонгбоу или Джереми хранил что-то еще более ценное?

Колокольчик у входа звякнул, послышалась уверенные шаги. Фокусник отступил к стене, слился с тенью, и когда через полминуты мимо прошел полицейский, то он никого и ничего не заметил.

…Таких жадных чаек, как в Кардиффе, Франчелли не видел никогда. Казалось, вот тебе порт, вот остатки рыбы, которые в изобилии выбрасывают рыбные цеха, вот тебе добродушные матросы, которые всегда не прочь поделиться куском хлеба, вот толпы туристов, усердно скармливающие этим летающим крысам тонны булок… Но нет – чайки жадно бросались даже на пластиковые бутылки и пакеты, которые волны гнали к сваям причала, склочничали, ругались, бесцеремонно расталкивали соседей и были готовы вырвать весь пух и перья любому из-за малейшего кусочка. А уж какой гвалт стоял над набережной! Марко только губами шевелил, услышав особо сильные загибы.

«Баклан клюворылый» было самым мягким из тех выражений, которыми обкладывали друг друга разъяренные птицы.

– Почтенные, нельзя ли потише? – Фокусник не выдержал и обратился к паре чаек, сидевших на сваях неподалеку и вдохновенно оравших друг на друга.

Те замерли, затем синхронно щелкнули клювами и обрушили на фокусника такой шквал брани, что тот невольно попятился.

И чего он только о себе не узнал! И что он мерзкий двуногий петух без перьев, и что его племя всю землю испоганило, все море перебаламутило, всю рыбу выловило и все небо своими железяками издырявило. И что, если он выучил две-три фразы на языке, это совсем не ставит его вровень с ними, гордыми птицами…

Казалось, чайки ополоумели от радости, встретив наконец человека, который их понимает, и решили отвести душу за все свое многошумное братство.

Не желая отдуваться за весь людской род, Марко вежливо улыбнулся и отошел в сторону, присев на скамейку. Зонт он предусмотрительно раскрыл – поскольку от гордых птиц можно было ждать дурнопахнущих даров.

– Никогда не любил чаек, – сварливо заметил чей-то голос. – Склочные и заносчивые создания.

Марко повернулся. Рядом с ним, едва доставая ногами до земли, сидел маленький человечек в зеленом камзоле и остроконечной шляпе.

– Добрый день, мастер Теодорус, – фокусник приподнял шляпу. – Коты не слишком торопились передать мою просьбу.

– Эти хвостатые много о себе думают, – пробормотал карлик и почесал длинный нос. О, это был король среди носов – нос-форштевень, нос-маяк, нос-мыс. Он мощно выдавался вперед и хищно загибался к земле и, казалось, тянул своего владельца за собой. – Зачем я вам понадобился, мастер Франчелли?

– Тео, откуда у тебя медальон Эдны? – Фокусник отбросил церемонии. – Зачем ты дал его Дженни?

– Время пришло, вот дал, – сверкнул темными глазами человечек.

– Это просто безделушка…

– Люди, вы похожи на чаек – такие жадные, быстроживущие и бестолковые. – Мастер Теодорус был явно не в духе.

– Ты назначил встречу здесь, чтобы немного оживить эту довольно скучную метафору?

– Марко, почему ты стерпел оскорбления этих дур? – перевел тему разговора карлик. – Ты же мог попросить, и их бы смыло первой же волной.

«Да, мастер Теодорус Додекайнт не изменился, – подумал Франчелли. – На каждый твой вопрос он отвечает двумя».

– Ты же понимаешь, что стая Кардиффа объявила бы мне войну, и каждая чайка отсюда до той стороны Ла-Манша норовила бы нагадить на шляпу. Терпение сильнее гордости.

– А ты постарел, – задумчиво заметил Теодорус, – теперь уже по-настоящему постарел. И поумнел… малость. А может, все дело в том, что великий Марко Франчелли просто боится просить? Потому что еще не отдал слишком большие долги?

– А вот это совсем не твое дело, – сухо ответил фокусник. – Не думаю, что беседу стоит продолжать в этом ключе, Тео.

«Зря я его позвал, – подумал он. – Прошлое ворошить бессмысленно».

– Простите великодушно. – Карлик соскочил на землю и поклонился. – И в мыслях не было оскорбить достопочтенного Хранителя Синей Печати. Кстати, как она там поживает, старушка? Я ее не видел… ну да, лет триста.

– Прекрасно поживает, – пробормотал фокусник. Такого шутовства он от Тео не ждал.

– Вот и отлично. – Карлик запрыгнул на скамейку. – Береги ее, Марко.

– Тео, что происходит?

Эльфы любят, чтобы разговор звенел, как ручей, перекатывая камешки шуток и подначек, или ревел, как разъяренный водопад, ворочая валуны угроз. Для Марко это означало, что Теодорус никогда и ничего не скажет прямо. Он всего лишь хотел поговорить о медальоне, который Теодорус неизвестно зачем вручил внучке, но туманные обмолвки фейри не на шутку встревожили фокусника. Неужели Тео думает, что его выбьют из колеи ехидные намеки на его мнимый возраст? Столько лет пролетело… Он давно смирился со своей участью. Тео прав – однажды он попросил слишком много и заплатил слишком высокую цену. И продолжает платить.

– Сколько мы с тобой не виделись – лет двадцать? – опять повернул нить разговора карлик.

– Двадцать, – сказал фокусник. – С тех самых пор…

– Извини, Марко, не хотел напоминать, – в голосе Теодоруса проступило сочувствие. – Нервничаю. Самайн скоро.

– И что с того? – удивился Марко. – Все, как всегда. Молодежь с Той Стороны немного порезвится, покружится на полях, постучит в окна. Пару дорожных знаков переставит. Может быть, какой-нибудь ностальгирующий призрак в старых развалинах повоет. Самые большие неприятности – небольшой прорыв. Думаю, Авалон справится.

– Да, как всегда… – Тео задумчиво покачал ногами в остроконечных башмаках. – Волноваться не о чем, Договор нерушим.

– Тео, ты о чем…

– Я засиделся. – Карлик спрыгнул со скамьи. – Магии в медальоне нет, но он еще пригодится твоей внучке. Откуда он и кто его просил передать – извини, пока не скажу.

– Постой, – растерялся фокусник. – Что…

– Представь, что кто-то на Той Стороне, в Скрытых Землях устал от Договора, – сказал карлик. – И представь также, что другая персона, уже здесь, в Землях Внешних, тоже недовольна нынешним положением вещей. Если бы эти двое отыскали друг друга, получилась бы скверная штука.

Голос его доносился будто издалека, хотя карлик лишь обогнул скамейку и зашел за спину фокуснику.

– Тео… – Франчелли повернулся. Фейри уже не было – только чайки кружились над парочкой туристов, выхватывая из рук куски сэндвичей. Туристы Тео увидеть не могли – об этом фокусник даже не беспокоился. Беспокоился он совсем о другом.

Марко откинулся на скамье. Закрыл глаза, припоминая все детали разговора. По своему обыкновению Тео не сказал ничего и при этом сказал очень много.

Во-первых, он напомнил о том, что произошло двадцать лет назад – когда он, Марко Франчелли, молодой и самонадеянный, только что прошедший последнее посвящение Магуса, схватился с очень злой и древней силой. Он хотел спасти дух одной девушки – и спас. Но заплатил за это тридцатью годами жизни.

Ведь ему сейчас должно быть сорок. А не семьдесят.

Значит, сейчас все так же серьезно, как и тогда.

Во-вторых, в-третьих, и, черт возьми, в-четвертых – Договор, Синяя Печать и Самайн. Умному достаточно, но, видимо, Тео был невеликого мнения о нем, раз решился на прощание сказать почти впрямую – «кто-то недоволен Договором и хотел бы его пересмотреть». Или отменить вовсе.

Отменить Договор…

У Марко заломило в висках. Мыслимо ли?

Отменить Договор значило… повернуть историю вспять. Вернуть в леса дриад и фей на луга, нимф и русалок в реки и моря. Троллей – под мосты, драконов – в небеса и кракенов – в океаны. Если Договор рухнет, мир перевернется.

Кто может решиться на подобное?

Поездка в Кардифф дала ему куда больше, чем он ожидал. И что он будет с этим делать? Пока Дженни проходит практику у юного Ловца на болотах Дартмура, ему надо хорошенько подумать.

На скамейке, под черным зонтом, сидел семидесятилетний старик. Старику недавно исполнилось сорок.

Глава 6

Клаус Хампельман зашел в кабинет без стука. Подобные церемонии в резиденции мистера Фреймуса были бессмысленны – никто из его немногочисленных слуг не рискнул бы войти сюда даже под страхом смерти. Дураков среди персонала Фреймус-хауса не водилось. Все дураки были или на кладбище (недалеко за домом) или в подвальной лаборатории. Это уж как мастер Фреймус распорядится.

По той же причине Альберт никогда не запирал кабинет. Он предпочитал другие способы охранять свои секреты.

Но от Хампельмана у него тайн не было – зачем что-то скрывать от собственной куклы? Это все равно, что не доверять своей правой руке.

Неважно, где физически находился Хампельман – Альберт в любую секунду мог войти в его сознание, как в свой кабинет. Он мог говорить от его лица, мог слышать его ушами и видеть глазами, он даже был в силах творить некоторые заклинания – в меру жизненных сил куклы, разумеется.

Фреймус мог гордиться. Клаус был очень полезным инструментом. Мало кто из собратьев по Искусству был способен создать куклу, чтобы при этом заготовка не только не потеряла разум, но и сохранила все свои способности.

На появление Хампельмана в дверях глава ковена не отреагировал. Он изучал фотографию немолодого человека в деловом костюме. Снимок был сделан в ресторане – человек смеялся в ответ на какую-то шутку своей собеседницы.

– Клаус, как ты думаешь, что нам делать с мистером Этвудом?

Хампельман закрыл дверь и как-то боком втек в кабинет, прижимаясь к косяку и стараясь обогнуть громадное чучело африканского нетопыря, висевшее над входом. Глаза у рукокрылого блестели злым стеклянным блеском.

– Опять? – буркнул, не поднимая глаз от снимка, «темник».

– Виноват. Не надо было шутить про моль, – признал Хампельман.

– У Чучела вообще нет чувства юмора, – заметил колдун, поглаживая фото черной иглой, возникшей у него в руках. – Когда-нибудь он перекусит тебе сонную артерию. И мне придется искать другую куклу. Так что делать с Этвудом?

В голове у Хампельмана словно что-то щелкнуло:

– Капитан Гилберт Этвуд, начальник отдела полиции Венсброу, любовницы нет, счастлив в браке, двое детей – мальчик и мальчик. Налоги не скрывает, взяток не берет, набожен, что редкость в наше время, еженедельно посещает мессу…

Фреймус поморщился и жестом прервал куклу.

– Это мне и так известно. Просто образец нравственной чистоты. Может, малое инвольтирование?

– Можно убить и более обыденно, – буднично заметил Хампельман. – Но, насколько я понимаю, он необходим живым.

– Да, – колдун с сожалением отложил иглу. – Нужно, чтобы полиция не мешала проведению операции и держала местных жителей подальше.

– Мистер Фреймус, в моей компетенции методы физического убеждения, – осторожно заметил Хампельман. – Можно взять в заложники его семью, хотя в случае с главой полиции это не слишком умно, или шантажировать.

– Чем?

– Например, затеять служебное расследование – по обвинению в коррупции. Или спровоцировать ДТП со смертельным исходом. Например, он может сбить ребенка, проезжая на красный свет. Впрочем, это относится уже к области нефизического воздействия. Я подготовлю несколько вариантов.

– Хорошо. – Колдун кинул снимок в верхний ящик стола. – Есть новости?

– Да, от вашей… хм… «девочки». Она достала Список. Есть небольшая проблема.

Альберт насторожился.

– В чем дело?

– Она подняла цену вдвое, до десяти тысяч.

Колдун задумался.

– Я мог бы доходчиво объяснить, что так не поступают.

– Пять тысяч туда, пять тысяч сюда – это несущественно, – повел ладонью Альберт. – Но почему?

– В смысле?

– С чего она решила торговаться? Это интересно! – Фреймус кивнул. – Назначь встречу. Здесь, накануне Самайна. Я хочу поговорить с ней. И ее людьми.

Клаус кивнул и осторожно вышел из кабинета. Ему показалось или нетопырь чуть слышно зашипел?

Хампельман ускорил шаг.

– Маргарет, Маргарет… что тебе взбрело в голову? – Глава ковена повернулся в кресле к глухой стене и щелкнул пальцами. Матовая стеклянная поверхность посветлела, открывая вид с третьего этажа особняка.

Двести акров реликтовых торфяных болот в самом сердце Дартмура. Фреймус-хаус, его резиденция, его крепость. Он забрался в эти болота совсем не из соображений безопасности, хотя его владения были оснащены самыми совершенными охранными системами и охраняли их не только люди и собаки.

Дело было в самом Дартмуре – эта скудная земля была напоена древней силой. О да! Здесь убивали и приносили в жертву, здесь совершались могущественные ритуалы, и страшные создания ступали по этой земле. И эти болота еще помнят их следы, надо лишь прислушаться.

Альберт никогда не понимал своих коллег, упорно державшихся за обветшалые традиции. Зачем меряться покроем нелепых мантий и длиной остроконечных шляп, встречаясь на шабашах? Зачем из века в век держаться за одни и те же ритуалы или влачить жалкую жизнь гадателей и экстрасенсов, отбирая хлеб у мошенников? Да, Средние века кончились, но современность дает столько возможностей. Надо лишь уметь ими воспользоваться. Альберт Фреймус умел. Именно поэтому он стал самым молодым главой ковена Западной Англии за всю его историю. И вполне мог стать главой всех ковенов Британии.

Однако то, что для других было бы верхом желаний, для Фреймуса служило лишь ступенью. Очередным шагом к настоящему могуществу. Что толку в титуле, если он не подкреплен силой? А сегодня каждый из «темников» сам по себе и легко может игнорировать приказ верховного Главы ковенов.

Традиции… Фреймус досадливо поморщился. Когда последний раз кто-то из «темников» вызывал демона? Подлинного, кого-то из князей бездны? Или просто поднимал мертвецов? Создавал упыря? Глава ковена по пальцам мог пересчитать «темников», ведущих серьезную работу – по созданию новых видов химер, исследованию трансмутаций, по расшифровке старинных гримуаров[25]. Разумеется, он был среди них. Но и его возможности были ограничены. А Альберт Фреймус ограничений не терпел. Большинство же из «темников» с великой важностью играли в могучих колдунов и ведьм, хотя всех их умений хватало лишь на то, чтобы испортить молоко в супермаркете или наслать кошмар. «Мы сами не заметили, как выродились, – подумал он. – Мы жалкое сборище чудаков, изображающих из себя магов. Мы стали таким же посмешищем, как Магус».

«Темник» задумался. Как же так вышло, что его предшественники допустили заключение Договора? Они проглядели самый важный шаг к Договору – битву при Таильтиу. Именно тогда племена богини Дану ушли в Скрытые Земли, на Ту Сторону. Век за веком Магус вытеснял волшебный народ из этого мира – из Внешних Земель на Ту Сторону. Но оказалось, что эта битва стала последней каплей для первых.

«Мы были разрознены, занимаясь лишь исследованиями и интригами, – с горечью подумал колдун. – Мы всегда думаем лишь о себе, такова натура «темников», и никто не догадался, что муравьиная работа этих проныр приведет к подобной катастрофе. А потом было поздно…» Но главной причиной бездействия «темников» была их гордыня и пренебрежение. Колдуны просто-напросто не обращали внимания на Людей Договора. Их не интересовали первые. Они решали задачи куда масштабнее. Владыки бездны, планетарные духи, элементали[26] Стихий, в конце концов. Кому интересны эльфы или Магус? Что скрывать, «темники» зачастую сами использовали этих «эльфийских выкормышей» для того, чтобы устранить… неприятные последствия различных экспериментов. Разумеется, не сообщая местному Магусу, по чьей вине в шахтах завелся татцельвурм или откуда в горах взялся дракон, ворующий овец. Разумеется, какой-то Договор, который эльфы хотят заключить с людьми, колдунов не интересовал.

Но оказалось, что когда Врата Фейри захлопнулись, ток сил в мире переменился в одночасье. Заклинания, еще вчера дававшие небывалое могущество, оказывались бессмысленным наборов слов или хуже того – уничтожали самого мага, а то, что еще вчера было простейшим фокусом, превратилось в вершину мастерства и требовало крайнего напряжения всех сил. Это была катастрофа. Крушение самих основ Искусства.

Многие «темники» сошли с ума. Кто-то покончил с собой, не в силах вынести унижения – еще вчера могучие маги, сегодня они превратились в безумцев, лепечущих бессильные фразы. Но те из колдунов, кто выжил, объявили Магусу войну.

Люди Договора после закрытия Врат ничего не потеряли. Наоборот, даже приобрели. Дары эльфов сильно облегчили им жизнь. Но Магус не умеет воевать. Никогда не умел.

Фреймус усмехнулся.

А у «темников» остались власть, знания, связи и деньги. И они развернули войну на уничтожение Магуса руками людей. Руками церкви. Вот ирония – «темники», по сути, первейшие враги святош, использовали инквизицию, чтобы уничтожить Людей Договора. Тех, кто всегда защищал человечество.

«Однако мы ничего не добились, – размышлял колдун. – Даже потеряли. На кострах сгорело слишком много наших братьев. А Магус… Люди Договора исчезли, как исчезают эльфы, если смертный потревожит их танец. Магус слишком многому научился у своих извечных врагов. Но теперь…»

«Темник» встал и прошелся вдоль окна. Нетопырь над входом дернул крыльями, чувствуя возбуждение хозяина.

После Великого Потрясения, как именовали «темники» заключение Договора, колдуны долго, почти две тысячи лет, восстанавливали силы. Прежние пути могущества были закрыты. И «темники» пробивались к Тартару сложными и очень трудоемкими способами. Сколько его коллег погибло в ходе самоубийственных экспериментов. И, наконец, он вытянул выигрышный билет. Кто-то могучий отозвался на его призыв с Той Стороны!

«Теперь можно повернуть историю вспять. Я могу! – Фреймус улыбнулся. – Когда получу Список семерых Хранителей Печатей…»

– Тогда Магусу придется уйти на покой окончательно. – «Темник» погасил окно. Было еще много работы.

Глава 7

Они шли молча, быстрым, но размеренным шагом, и Дженни постепенно приноровилась к этому ровному ритму – ставила, не глядя, стопу на невысокие кочки или плоские камни, огибала загребущие кусты дрока, перепрыгивала через стелющиеся ветви можжевельника и с опаской миновала полные стылой черной воды бочажки. Но угнаться за Дьюлой не могла – тот всегда опережал ее, и ни одна веточка не трещала под его ногами, даже ни одна лужа не хлюпала!

Там, где он легко проходил, опираясь на два-три камня, Дженни сминала заросли вереска и с хрустом проламывала просеку. А уж про проплешины зелено-рыжего мха, напоенные водой доверху – до самых тоненьких моховых ниточек, и говорить нечего – она влетала в них с разбегу и тут же увязала по щиколотку. Через час после выхода со стоянки (немилосердный Дьюла поднял-таки ее в шесть утра!) в кроссовках Дженни уже вовсю хлюпала грязь, выплескиваясь радостными фонтанчиками при каждом шаге. Когда девушка в очередной раз провалилась по колено, клоун оглянулся. Оценил ее состояние и сказал:

– Привал, пять минут.

Девушка рухнула на землю, с облегчением сняла кроссовки и вылила воду. Сменила носки и устало оперлась на рюкзак.

– Уф… Нам еще долго?

– Мы только начали. Еще весь день идти.

Дженни вздохнула. Спорить с Дьюлой – себе дороже, но к таким резким нагрузкам она не готова. Пешие походы – не ее стихия.

– Привыкай, – угадал ее мысли клоун. – Настоящий человек Договора должен быть вынослив.

– А почему мы не могли подъехать на машине к его резиденции?

– Потому что. – Дьюла был лаконичен. Однако, видя, что девушка готовит следующий вопрос, все же пояснил: – К Фреймус-хаусу ведет только одна тупиковая дорога. И она под наблюдением. По всему периметру резиденции стоят камеры и датчики слежения. Даже если мы зайдем со стороны болот, нас заметят за несколько километров.

– Что же мы будем там разведывать? И как?

– Скоро увидишь.

Дженни поняла, что до обеда от зверодушца она больше и слова не добьется.

«Похоже, мистер Вадаш исчерпал свою словесную норму на утро, – подумала она. – А я хотела спросить, чему же он будет меня учить. Хотя тут и думать нечего. Буду изучать молчание разных видов – от угрюмого до ехидного. И спецкурс по злобноглядению».

Клоун поднялся. Привал закончился.

Девушка впряглась в лямки рюкзака – сегодня он казался ей куда тяжелее, чем вчера. Зачем Марко так его нагрузил? Одежда, еда… Дженни все понимала, но зачем ей стилеты? На кого она будет здесь охотиться – на девонширских пони?

Они все глубже забирались в вересковые пустоши. Давно скрылись из вида дома, столбы электропередачи, исчезла дорога и остались далеко позади заборы, о которые она себе все коленки исцарапала.

Поднявшись на пологую вершину гранитного тора[27], девушка замерла.

– Ух ты! – выдохнула она.

Вокруг, насколько хватал глаз, простирались торфяные болота Дартмура.

Высокое прозрачное октябрьское небо, еще не затянутое серой пеленой облаков, легкий ветерок, чуть шевелящий бесконечный фиолетовый ковер вереска, дрожащая осока над черными бочажками, тусклое пламя рыжего мха, охватывающее валуны, все это она увидела новыми, словно омытыми утренней росой глазами.

А после… она не заметила, когда взгляд ее раскрылся, и болота вспыхнули огнем скрытой жизни. Мир преобразился – по мху струился призрачный зеленоватый огонь, проницая его нити, и каждый куст вереска объяло искрящееся фиолетовое пламя. Осока метала в небо нити нежно-зеленого света, и темным изумрудом пылал дрок, вцепившийся в камни.

– Ты видишь его? – спросил Дьюла, встав рядом.

– Кого?

– Ястреба. Вон там, над горизонтом.

Девушка поймала взглядом светящуюся точку в небе.

– Позови его.

– Как? – не поняла Дженни. – Он же дикий.

– Попроси его прилететь сюда.

Девушка потянулась к птице – не рукой и даже не взглядом, а всем своим существом, и ощутила ответную дрожь. Ястреб услышал ее. Но…

– Он не хочет, – удивилась Дженни.

– Охотится, – заметил Дьюла. – Ему не до тебя. К тому же ты не просишь, а почти приказываешь. Вон как вцепилась. Отпусти его…

Дженни сперва не поняла, о чем он говорит, но потом почувствовала слабые рывки – как будто туда, в синеву неба, была протянута невидимая нить и на конце ее бился и пытался сорваться воздушный змей.

И она дала ему сорваться.

Ястреб ринулся вниз, и девушка на мгновение ощутила его ярость и голод, а потом неведомо откуда долетел слабый писк, и тоскливое отчаяние наполнило сердце. На мгновение она задохнулась.

– Полевку поймал, – равнодушно заметил клоун.

– Это… это… – Дженни хватала ртом воздух. – Я сама там умерла!

– Ты почувствовала ее смерть? – удивился Вадаш. – Должно быть, связь распалась не полностью, и ты захватила и мышку. Однако на таком расстоянии…

Он замолчал и пошел вниз, с холма.

Таким был ее первый урок.

Дьюла заставлял ее проделывать странные упражнения: они лежали на камнях и слушали землю, ловили ветер пустыми ладонями и долго сидели у маленького ключа, сочившегося из-под камня.

У девушки ничего не выходило. Земля оставалась глухой, ветер – неуловимым, а ручей – мокрым и холодным. И все. Ясный взор ничем не помогал.

Сначала Дженни злилась, потом начала скучать, потом думать, затем наступила на хвост собственной гордости и стала расспрашивать клоуна. С таким же успехом можно было разговаривать со мхом. И, наконец, когда силы ее иссякли, а терпение готово было лопнуть, девушка услышала…

Нет, она почувствовала, как вода обняла ее красные от холода ладони, как живое существо, и Дженни услышала песню. Ручей пел о долгом пути – из глубины земли, сквозь пласты гранита, сквозь толщи известняка и слои торфа, меж корней вереска и нитей мха. Ручей пел о лазурной чаше моря, которое ждет его, он пел об облаках, к которым летучим паром поднимается вода жарким днем, и о туманах, стелющих свое холодное покрывало на усталую землю. Он пел о росах, искрящихся на лезвиях трав, и о прекрасном лике Луны, которая манит все воды…

Девушка вынула руки из воды (удивительно, но ледяной ручей больше не обжигал кожу) и ошеломленно посмотрела на Дьюлу.

– Значит, вода, – кивнул венгр. – Этого следовало ожидать. С твоей-то фамилией и наследственностью…

– При чем тут моя фамилия? – насторожилась Дженни.

– Твоя фамилия переводится как дельфин. Скорее всего, твои предки по отцовской линии были жрецами Аполлона. – Вадаш поднялся. – Идем, скоро привал.

– Солнце еще высоко, – удивилась девушка. – Разве ты не говорил, что мы будем идти до заката?

– Да, но ты услышала Стихию. На второй день обучения. Это явный прогресс. Значит, сегодня мы можем прогуляться по Дороге Снов.

– Без Ласа? – девушка остановилась.

– Я лучше Ласа, – хмыкнул венгр и уточнил: – Как проводник.

– Ну да… – начала девушка, но клоун уже шел по тропинке. – Вот так всегда. Как можно общаться с таким человеком?

Вадаш повелительно помахал рукой – «дескать, догоняй, ждать не буду».

Дженни развела руками и пошла следом, размышляя:

«С чего Дьюла решил, что папины предки были жрецами какого-то Аполлона?»

Глава 8

Альберт Фреймус закрыл ноутбук и откинулся в кресле, массируя глаза.

Пожалуй, хватит на сегодня. Его акции идут вверх, и проблем с финансированием операции «Чертог» пока нет. Он поглядел на карту графства Уайтшир, где был обведен маркером городок Венсброу. Провинциальные газеты под контролем, местные коммуны – тоже. Следует решить вопрос с телефонными операторами – на время проведения ритуала городок необходимо изолировать от внешнего мира. Он мог бы это сделать, как выразился Хампельман, «нефизическими методами», но чтобы выпустить во Внешние Земли кого-то из свиты Охотника, ему придется полностью выложиться. Ритуал отберет все силы. Поэтому придется полагаться на старые добрые методы – деньги и насилие тоже творят чудеса.

Единственная трудность – отделение полиции и его глава Гилберт Этвуд. Возможно, стоит подумать об устранении мистера Этвуда. Но это требует лишних затрат, и финансовых, и организационных. Хотелось бы решить это вопрос… тоньше. К сожалению, взять город Венсброу под полный контроль он не успел – слишком поздно началась подготовка. Впрочем, если мистер Этвуд начнет расследование и станет проявлять чрезмерный интерес к раскопкам древних курганов на окраине города, его начальство ясно даст понять, что эту тему не стоит так уж усердно развивать. У Альберта Фреймуса очень хорошие связи в министерстве внутренних дел. Если же шеф полиции не уймется… Колдун вздохнул. Вероятно, тогда дети Гилберта Этвуда осиротеют. Скорее всего, их папа скончается на рабочем месте от сердечного приступа. Однако активность шефа полиции муниципалитета Венсброу заботила «темника» не в первую очередь. Гораздо важнее было получить Список Хранителей Печати. Без него вся операция бессмысленна.

Пока он догадывался лишь о местонахождении Синей Печати. Если его выкладки верны, то она у него под боком. Однако юридическая ловушка с химерой не удалась, и английскому Магусу удалось вывернуться. А он едва не потерял крайне ценный экземпляр ледяной химеры. Из-за какой-то девчонки, едва прошедшей первую инициацию Магуса! Фреймус цокнул языком, вспоминая, как она справилась с химерой. У ребенка великолепный потенциал. Такой образец, как она, достоин новой лаборатории в блоке С. Жаль, что визит во Фреймус-хаус не входит в планы мисс Далфин.

Впрочем, благодаря летнему инциденту он получил бесценные данные. Одна лишь информация о структуре пресловутого кольца Магуса уже окупила всю операцию. А данные о светлом сне? И самое ценное приобретение – Калеб…

Колдун улыбнулся. Разведка боем прошла крайне удачно. Он получил больше, чем потерял. Фреймус щелкнул пальцами. Поверхность затемненного окна превратилась в телевизионную панель, которая разбилась на сотни мелких квадратиков, в каждый из которых транслировалось изображение с отдельной камеры. Причем некоторые были установлены в очень необычных местах.

Сюда, в его кабинет, стекалась информация со всех камер, следящих мониторов и охранных систем поместья. Колдун вполне доверял крепким ребятам из частного агентства «Балор», тем более что являлся его владельцем. Но Альберт предпочитал перестраховаться. Управлять этой системой, напрямую приказывая электронике, – довольно кропотливое занятие, но это позволяло держать себя в форме. Насколько Альберт знал, никто из его коллег не развивал подобное направление магии. Что было весьма недальновидно – за электроникой будущее, и это будущее стремительно наступает.

Легким жестом он приблизил и увеличил один из квадратов. Стал различим темный коридор с полукруглыми сводами. От коридора по обе стороны, как ветви от древесного ствола, отходили камеры, закрытые массивными стальными решетками.

От старого замка, когда-то располагавшегося на месте Фреймус-хауса, сохранились лишь подземелья. Альберт распорядился восстановить их – они выглядели довольно… оригинально и соответствовали духу этого места. В конце концов, надо соответствовать стереотипам. Он же черный маг. Как он может обойтись без собственного подземелья?

За неимением узников в камерах разместили зверей. Особых зверей. «Узнай на Авалоне, кого я здесь держу, тут бы давно высадился десант СВЛ[28], – подумал колдун. – Даже лицензия на частный экзопарк[29] не помогла бы». Изображение пошло мелкой рябью – чуткая начинка камер не выдерживала соседства с маленьким зоосадом Альберта Фреймуса.

Калеб сидел на корточках возле черной решетки, пронизанной искрами заговоренного серебра. А с той стороны метался воплощенный ужас – приседая на львиных лапах и хлеща по бокам змеиным хвостом, увенчанным огромным жалом скорпиона. Чудовище мерило вертикальными зрачками расстояние до решетки, и его человеческое лицо морщилось в яростной гримасе. Калеб медленно вытянул руку и осторожно коснулся черных прутьев.

Мантикора взревела – колдун определил это по перекосившемуся изображению – и оказалась возле решетки. Ее лицо распахнулось пастью, в которой блеснул тройной ряд бритвенно острых зубов, но белая вспышка отшвырнула чудовище в глубину клетки. Мантикора мгновенно вскочила на ноги. Щетина ядовитых игл вздыбилась на загривке, с сухим треском иглы ударили в ненавистного человека, жало, разбрызгивая черный яд, метнулось к его горлу – и ледяное пламя вновь отбросило монстра назад. Калеб поднялся. Фреймус приблизил изображение и увидел, как холодные искры, пляшущие на его ладони, прячутся в кожу. Лицо мальчика походило на бесстрастную маску, но где-то в глубине глаз мелькнуло сожаление.

«Уникальное создание, – подумал колдун. – Кто бы мог предположить, что мимикрия[30] химеры приведет к подобному симбиозу. Несомненно, причина в том, что мальчик из рода Ловцов Магуса. Он не успел пройти посвящение, и, возможно, это объясняет подобную пластичность. Неужели легенды о зверодушцах имеют под собой основу?»

Калеб все еще топтался возле клетки с мантикорой. Вот уже третий месяц он упорно пытается ее приручить. Тварь, чье единственное предназначение – убивать и чья любимая пища – люди, старается выдрессировать одиннадцатилетний мальчик. Это даже не смешно.

– Ловец всегда останется Ловцом, – хмыкнул «темник».

Однако он должен признать – у Калеба действительно талант управляться с животными. Свирепые сторожевые доберманы, к которым не все охранники рисковали приближаться, вели себя с ним, как щенки. С индийскими крокотами он частенько ночевал на одной подстилке. А Клык и Бритва его облизывают с ног до головы, когда он к ним заглядывает. Калеб даже умудрился пару раз погладить детеныша василиска – на его счастье, полную силу юный змей обретет лет через сто, поэтому мальчик не превратился в каменную статую. Но этот змееныш ему даже руку не отхватил! А это многого стоит. Только с мантикорой у него пока ничего не получалось. Но и к ней парень найдет подход – в этом Фреймус уверен.

При желании Калеб мог беспрепятственно покинуть пределы Фреймус-хауса, пользуясь своими способностями и силой химеры. Но сомур[31] был целиком во власти Альберта. А Калеб уже не разделял себя с химерой. Альберт не был уверен, помнит ли он вообще себя прежнего, и потому был спокоен – пусть мальчик развлекается. Он даже несколько раз отпускал его в город за покупками – все равно колдовской поводок крепко держал соволемура. А где химера, там и Калеб. В конце концов, такое существо, как он, может спокойно жить лишь в его резиденции. Да и пользы от него пока больше, чем вреда.

Калеб тем временем прошел весь коридор экзопарка и стоял перед плитой из тугоплавкой стали. Нерешительно протянул руку к кодовому замку. «Темник» нахмурился и включил динамики в подземелье.

– Калеб!

Мальчик отдернул руку и повернулся в сторону камеры.

– Да, хозяин.

– Поднимись в мой кабинет.

– Да, хозяин.

Альберт переключал камеры, отслеживая каждый его шаг. Вот он поднялся по лестнице, миновал шлюз, поднялся на лифте, прошел по коридору и остановился перед дверью.

– Входи.

Мальчик открыл дверь и спокойно прошел под нетопырем, который сонно завозился и приветственно пискнул.

«И с Чучелом поладил». – «Темник» поджал губы. С его нетопырем!

– Я, кажется, говорил, чтобы ты не приближался к четырнадцатому блоку.

– Да, хозяин. Простите, это не повторится.

Калеб смотрел прямо перед собой, и его голос не выражал никаких эмоций.

«Он сильно изменился, – с любопытством заметил Альберт. – Вытянулся и похудел. Но главное – он переменился внутренне. Того мальчика, который ушел со мной, уже нет. Это совсем… иное существо».

– Я понимаю, что тебе интересно, но с этим созданием ты не справишься. Ты погибнешь, едва откроешь дверь. Это ясно?

– Да, хозяин.

– Ступай.

Калеб безмолвно вышел. Колдун взмахом закрыл телевизионную панель. Пожалуй, стоит отдохнуть.

Глава 9

Роджер Брэдли подметал медвежий вольер. Вид он имел мрачный и очень недружелюбный. В такие периоды окрестности его зверинца, и без того безлюдные, вымирали окончательно. Однако Билл Фейришоу эту тяжелую атмосферу небрежно игнорировал.

– Привет, Роджер.

Дрессировщик хмуро кивнул, не поднимая головы и ожесточенно размахивая метлой, так, что мусор и засохший помет летели во все стороны.

– Сочувствую, что так вышло с медведями, – мягко сказал директор, аккуратно отступая, чтобы не запачкать свой безукоризненный твидовый костюм. – Ты отвез их утром?

Брэдли что-то буркнул себе под нос.

– Может, тебе отдохнуть? – Директор был сама тактичность. – Сезон закончился, до Рождества еще полно времени.

Ирландец швырнул метлу на пол.

– Вот скажи, Билл, кому помешали Барри и Ларри? Что за идиотский закон – убрать зверей из цирка? Какой может быть цирк без медведей? Львов? Слонов? Чертовы зеленые!

– Все не так плохо, Род, – попытался утешить его директор. – У тебя остались собаки. И белки.

Брэдли побелел от ярости.

– Может, мне еще хомячков завести? А, Билл? Это будет сногсшибательный номер. Впервые на арене цирка Магус Роджер Брэдли и его дрессированные грызуны! Валом народ пойдет.

– Род… – Фейришоу немного растерялся. Он не слишком хорошо умел утешать. Вернее, совсем не умел. А уж как сладить с разъяренным дрессировщиком, у которого по новому закону отобрали любимых зверей, и вовсе понятия не имел. Ловцы вообще не отличались кротостью нрава, а уж Ловец-ирландец – сочетание ядерное. Однако в таком состоянии Брэдли был серьезной проблемой, особенно если он сцепится с Людвигом или Эдвардом. Здесь, на зимней стоянке цирка под Бристолем, слишком много любопытных глаз. Если начнется большая драка, неизбежны свидетели. И кому разгребать завалы и подчищать хвосты? Рассказывать полиции о взрывах газовых баллонов, накрывать всю округу светлым сном, навевать малое забвение на случайных очевидцев? Ему, директору этого бедлама, бог весть почему называемого цирком? Проблему Брэдли надо было срочно решать.

«После этой проклятой истории с химерой Магус сошел с ума, – подумал Фейришоу. – Мы… размякли. Мы почти забыли, что такое – быть Людьми Договора. У нас почти получилось стать обыкновенными циркачами».

Только это была ложь, и Билл Фейришоу знал это куда лучше остальных. Можно годами обманывать себя, заглушая голос Магуса, можно отказаться от собственного предназначения и плыть по течению жизни. Но однажды ее мирный сон обернется стремительным водоворотом. Однажды судьба ворвется в твой уютный дом и вытащит за шкирку – в ночь и холод. И Уильям Фейришоу, полновластный Магуса, очень боялся, что именно это сейчас и происходит.

Они слишком долго спали и видели сны об обычной человеческой жизни. Очень давно никто из английского Магуса не занимался тем, ради чего и существует Магус. Не усмирял чудовищ, которых вечная жажда крови привела с Той Стороны, не ходил по Дороге Снов, не изгонял нечисть из мира людей и не разрешал споров и ссор между фейри и людьми.

Потому что мир был чист и оставлен. Мир лежал перед людьми, как игрушка, и люди, злые и глупые младенцы, уже который век пытались его сломать.

А они, Магус, тянули унылую лямку своей долгой, очень долгой жизни, играя привычные роли. Настолько привычные, что маска, казалось, приросла к лицу.

Пока Фреймус не сыграл с ними очень дурную шутку, подкинув эту мерзкую тварь. Химеру!

Билл был вынужден призвать все силы Магуса, чтобы справиться с ситуацией. Ему пришлось призвать всех в круг. И Магус спасся. Но… перед самим собой Билл мог не кривить душой – они выкрутились лишь благодаря одной взбалмошной девчонке. Хвала всем богам, что ее сейчас нет – только Дженни Далфин не хватало для полного счастья!

«Да уж, ей бы сейчас в Магусе понравилось», – мрачно предположил директор. Потому что цирк сходил с ума. Точнее, он менялся, линял, как василиск, достигший столетнего возраста и готовившийся сбросить грязно-серую чешую, чтобы явить блистающую антрацитом шкуру. Циркачи постепенно вспоминали свое предназначение, и сквозь старую оболочку проступал их истинный облик.

Все вдруг стали злоупотреблять спонтанными мелкими просьбами. Оказывается, закрыть дверь или подвинуть чашку кофе руками уже сложно. Но это мелочи… Позавчера он едва оборвал танец фей, который начали эквилибристки сестры Лейтс. Они танцевали среди белого дня прямо на улице, и двух рабочих сцены уже захватил танец! Вчера чудом остановил Раймонда – пиротехник решил послушать Стихии, и его почти затянул Огонь. Чтоб на его костях саламандры плясали! Билл спалил свой лучший костюм, пока загонял Стихию обратно в зажигалку. А Раймонд сидел с блаженной улыбкой среди пламени и будто не чувствовал, как трещат от жара его волосы и тлеет одежда. Директор выволок его за шкирку на улицу и с трудом привел в чувство.

Люди Договора стали похожи на завязавших наркоманов, которые вдруг получили дозу. И поддались соблазну. «Если сорвутся Эдвард, Эвелина и Людвиг, я не удержу ситуацию под контролем, – директор хладнокровно просчитывал варианты. – Это будет катастрофа. Спасательной команде с Авалона придется вылавливать нас поодиночке. Какой позор…»

– Ты прав, Билл. – Брэдли швырнул метлу в угол. – Пожалуй, мне стоит пару недель отдохнуть. Возьму отпуск с двадцать пятого по седьмое. Только кто будет за животными присматривать…

– Я распоряжусь, – торопливо сказал директор. – Отдохни, Род.

Фейришоу был готов расцеловать эту небритую ирландскую физиономию, невзирая на стойкий запах пивного перегара.

– Да, – со странным выражением сказал дрессировщик. – Нужно развеяться. Есть у меня идея номера с белками, только им надо пошить сценические костюмы.

– Костюмы?

– Ну да, такие знаешь… – Ирландец покрутил кистью руки, словно держал бокал с вином. – Красные. Обтягивающие. Как у борцов начала века.

– Красные? Обтягивающие? – тупо повторил Фейришоу. У него мелькнула мысль, что Брэдли действительно необходим отдых.

– Ну да, я и мерку снял, – радостно кивнул дрессировщик. – Хочу в мастерской заказать. Где-то она у меня была…

Он захлопал по карманам.

– Спасибо, Род, я тороплюсь, – нервно оборвал его директор. – Хорошая идея, Род. Стоящая. Правда…

Фейришоу кивнул и быстрым шагом пошел прочь. «Бедняге точно надо расслабиться, – подумал он. – Только… как бы не было уже поздно».

Роджер проводил взглядом директора, пока тот не скрылся в своем вагончике, и довольно улыбнулся. «Надеюсь, я не переиграл. – Дрессировщик закрыл клетку. – Не хотелось бы, чтобы он вызвал санитаров». Он погрузил вещи в машину – давно собранная сумка стояла у двери, и закрыл вагончик. Через пять минут его старенький «Опель Фронтера» уже вырулил на пригородное шоссе и поехал в направлении городка Гилсбери, что в графстве Девоншир, на самой границе Дартмурского парка. Через четыре часа Роджер Брэдли подъехал к придорожному мотелю «Гарцующий пони» и поселился в заранее забронированном номере. Теперь оставалось только ждать, чем дрессировщик и занялся. В мотеле обнаружился неплохой бар, что скрасило ему долгие часы ожидания.

– Надо уехать? – переспросил директор. – С двадцать пятого октября по седьмое ноября? Эдвард, но что тебе понадобилось в Лондоне?

– Фестиваль этнической музыки. – Акробат развернул скомканную афишу.

– И…

– Там же будет Расмус Торвальдсен! – воскликнул Эдвард. – И Родрик Маккормик! И даже сам Саяк Биче-оол! Слышал бы ты его горловое пение!

– Хм. Это, конечно, все объясняет, – сказал директор, которому ровным счетом ничего не говорили эти имена. – Не знал, что ты увлекаешься этникой.

Эдвард прищурился:

– Билл, ты, кажется, забыл, кто я?

– Прежде всего ты воздушный акробат цирка Магус, – твердо сказал Фейришоу. – А я – твое непосредственное начальство и работодатель. Очень прошу тебя в Лондоне не забывать об этом, уважаемый Бард.

– Обязательно! – Эдвард отсалютовал афишей. Уже в дверях его нагнал вопрос:

– Эд… ты себя хорошо чувствуешь?

– Если ты волнуешься о сохранности Лондона, то обещаю – я не буду заставлять танцевать камни Тауэра[32], – ухмыльнулся акробат. – Я в норме, Билл. К тому же со мной будет Эви.

– Это меня совсем не успокаивает, – вздохнул директор.

С одной стороны, если Роджер, Эвелина и Эдвард уедут, меньше шансов, что пляска Магуса их затронет. Они будут вне цирка с его возбужденной, нездоровой атмосферой – Фейришоу чувствовал, как общее сознание Магуса давит на него, подталкивая к пляске. К тому, чтобы отринуть все ограничения и быть самим собой – полновластным человеком Договора. Он ли не знал, какой это соблазн – творить чудеса, просить и получать. Играть с духами стихий или бродить по Дороге Снов. Кому, как не ему, хотелось развернуться хоть раз – в полную меру своих немалых сил, заставить дрогнуть этот раз и навсегда застывший в одной форме мир… Поэтому все свои возможности он сейчас использовал, чтобы удержать Магус на грани, не дать им сорваться в пропасть чудодейства, откуда есть лишь одна дорога – в больничные казематы Авалона.

Отсутствие акробатов и дрессировщика сильно облегчало эту задачу. Но, с другой стороны, их силы могли пригодиться, если произойдет нечто экстраординарное. Если, например, напора Магуса не выдержит Людвиг. Обуздает ли он Стража в одиночку? Фейришоу повертел тростью. Пожалуй, да. Особенно, если использует амулеты. Но так вымотается, что контролировать ситуацию больше не сможет. «И Марко нет, – директор в первый раз пожалел, что итальянец уехал. – С ним было бы намного проще…»

– Добрый день. – На пороге рабочего кабинета, который Фейришоу оборудовал в одной из половин вагончика, появился Людвиг Ланге. – Уильям, у меня небольшая просьба…

– Да? – Директор напрягся.

– Прошу предоставить мне отпуск на две недели, – пригибаясь, чтобы не задеть потолок, сказал атлет.

– С двадцать пятого по седьмое? – поинтересовался Фейришоу. – И куда тебе необходимо поехать? Заказывать сценический костюм для Джеймса? Посетить рок-фестиваль?

– Не понял, – нахмурился Людвиг. – Согласно трудовому договору я имею право на ежегодный отпуск…

– Имеешь, имеешь, – отмахнулся директор. – Это я так, о своем. Конечно, езжай, куда хочешь. А все-таки куда?

– В Бристоль, – Людвиг был непроницаем. – Со старым другом хочу повидаться. Мы с ним…

– Хорошего отдыха, – устало кивнул Фейришоу. – Значит, в начале второй недели ноября ты возвращаешься?

– Разумеется. – Людвиг удалился, и директор в замешательстве посмотрел ему вслед. Все складывалось просто отлично – теперь он легко удержит сознание Магуса в рамках. Однако… Билл забарабанил пальцами по столу. Довольно странно, что всех, кого он опасался больше всего, внезапно (и главное, одновременно) обуяла охота к перемене мест. Как-то это… настораживает.

До позднего вечера директор пребывал в глубокой задумчивости. Уже лежа в постели, он по привычке прокручивал в голове все дневные дела и вдруг подскочил, сбрасывая одеяло. «Людвиг вернется в начале ноября. Эдвард, Эвелина и Роджер – тоже. А первого ноября… – Билла Фейришоу пробил холодный пот. – Первого ноября – Самайн![33] Как же я забыл?»

Впрочем, чему тут удивляться? Последние сто пятьдесят лет ни в одной стране у Магуса не было проблем с Днем Мертвых. Некогда одна из самых страшных ночей в году давно превратилась в привычный и никого не пугающий праздник. Хеллоуин! Резиновые клыки, маски вампиров и оборотней, шутовские колпаки, выпрашивание подарков и вечеринки – вокруг этого праздника развернулась целая индустрия развлечений. Люди резвились… благодаря Магусу, который навсегда развеял черную тень, душившую человечество. И гостям с Той Стороны теперь тоже позволено повеселиться и поиграть со смертными, но слегка, не более. Не более. Стальной уздой держал Договор обитателей Скрытых Земель. Самой серьезной угрозой были прорывы – порой во время Самайна граница меж мирами становилась проницаемой, и сюда, во Внешние Земли, выплескивалась сырая материя Той Стороны. И тогда на короткое время в зоне прорыва начинали действовать законы мира фейри. Но случаи темных прорывов можно было пересчитать по пальцам – как правило, человек ничего не замечал, даже оказываясь в самом эпицентре. Люди вообще не слишком наблюдательные создания, они видят лишь то, к чему готовы. Однако… что, во имя всех ушедших богов, задумала эта четверка?! Таких случайностей не бывает! Директор схватил мобильный и начал листать адресную книгу.

Глава 10

Минутная стрелка подбиралась к двенадцати, а часовая давно там прочно обосновалась. Бармен Джей Клеменс, полируя последние бокалы, поглядывал в сторону засидевшегося за угловым столом постояльца. Рыжий ирландец завалился (иного слова не подобрать) часов в шесть и с тех пор методично накачивался «Гинессом». Джей не первый год работал в этом баре, и не одну компанию дальнобойщиков разлучал с кружками и отправлял на боковую. От таких мрачных и крепко сбитых бадди можно ждать проблем – это он знал прекрасно.

«Вернее, от них не знаешь, чего ждать, – подумал Джей. – Может упасть на грудь и зарыдать, может затянуть песню о зеленых холмах Эрина[34], а может и в драку полезть». Драки Джейн не боялся – все-таки за его плечами пять лет в королевской морской пехоте. Но он не любил бить людей.

Однако эта фигура в углу его слегка пугала. Бывший сержант морской пехоты Джей Клеменс сам не понимал, что не так с его посетителем – казалось бы, сидит человек, мирно пьет пиво. Не слишком весел, но разве это преступление? Но с этим посетителем все иначе – Джей чуял опасность, будто рядом, в нескольких шагах, зарылась в раскаленный афганский песок противопехотная мина. Тень какой-то дикой силы лежала на пьяном ирландце, и это тревожило бармена. Он не любил неясностей.

Звякнул входной колокольчик.

– Мы закрыты… – обернулся бармен и замер. Легкая и гибкая, как танцовщица, женщина улыбнулась ему, скидывая капюшон темно-зеленой ветровки. Короткие темные волосы, мальчишеские черты лица, тонкий прямой нос, треугольный подбородок и грустная усталая улыбка тонких губ – все это Джей Клеменс схватил одним взглядом, как ландшафт, на котором ему, сержанту морской пехоты, придется вести затяжной бой. Бой с собственным сердцем.

– Дождь. – Женщина стряхнула рукава, и крупные капли посыпались на пол.

– Мы закрыты, мисс, – тихо повторил бармен.

– Десять минут, – попросила женщина. Джей, помедлив, кивнул, и она благодарно улыбнулась.

И сержант пожалел, что она не попросила час – он бы отдал его с радостью.

– Эви, – позвал ее спутник, которого бармен сперва вообще не заметил. Джей невольно напрягся, сам себе удивляясь, но тут же расслабился.

«Близнецы», – поразился бармен.

Красота Эви (что за имя… Эви. Должно быть, Эвелина) отразилась в лице ее брата, как в злом насмешливом зеркале. Узкое лицо, впавшие глаза, горящие нездоровым блеском, язвительная улыбка на бледных губах.

Если ирландец был придавлен какой-то мрачной тенью, то этого человека словно сушил изнутри лихорадочный жар. Пламя пылало в худом теле, и его вспышки отдавались резкими, ломаными движениями, так непохожими на плавные жесты его сестры.

– Иду, Эдвард, – обернулась она к брату.

Колокольчик вновь зазвенел.

Джей с сожалением отвел от нее взгляд (без пятнадцати двенадцать, кого там еще черт принес?) и вздрогнул. Да уж действительно. Кто бы, кроме черта, такое принес!

Двери не было. Дверного проема не было. Вместо них у входа возвышался человек – словно октябрьская ночь выплюнула его, облизала языками дождя и толкнула к порогу бара. Не просто человек, гигант. Короткий армейский ежик и жесткое квадратное лицо – лицо римского легионера.

Эдвард и Эви уже уселись за стол к ирландцу. «Легионер» оглядел бар, и Джей с трудом сдержался, чтобы не пригнуться, как при обстреле. Мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника – от этого мужика исходило чувство необоримой силы. Стихийной, слепой силы, которой невозможно что-либо противопоставить, – потому что нельзя драться с ураганом или землетрясением. От них можно лишь прятаться.

– Людвиг… – позвала его женщина, и человек двинулся к компании. Джей провожал его глазами, и только после того, как байкер уселся, он услышал тонкий скрип – полотенце, которым он протирал бокалы, скрипело по сухому стеклу.

Джей помотал головой. Этих людей объединяла какая-то тайна. Нет, больше чем тайна, – их объединяла общая печальная и неведомая ему судьба.

– Где вас пак[35] носил? – Роджер даже не старался быть приветливым. – Я здесь шестой час торчу.

– Вполне успешно, – заметил Эдвард. – Мы выехали, как только смогли. Нельзя было уезжать всем сразу – Билл бы нас заподозрил.

– А он все равно всполошился. – Дрессировщик пьяно улыбнулся. – Прямо перед вашим приходом мне звонил.

– Да ну? – заинтересовался акробат. – И?

– Паниковал, – хмыкнул Брэдли. – Пытался выяснить, в чем дело и не задумали ли мы что-нибудь противоправное. Я стал ему рассказывать, как тоскую по Барри и Лари, и разговор быстро закруглился. Разве вам он не звонил?

– Мы отключили телефоны, – отмахнулся Эдвард.

– Радикально. А тебе, Людвиг?

Атлет пожал плечами и извлек мобильный из нагрудного кармана.

– Пять неотвеченных вызовов. Не слышал в автобусе, в наушниках был, – будто извиняясь, сказал он. – Но это непорядок, надо ответить.

– Не стоит, – Эвелина мягко остановила его. – Ты не умеешь врать.

Людвиг кивнул и убрал телефон.

– Значит, завтра едем в Бакленд, – подытожил Роджер. – Там составляется радуга, и оттуда – уже в Дартмур.

Ирландец хрустнул костяшками пальцев.

– Я до сих пор беспокоюсь о Дженни, – вздохнула Эвелина. – Нельзя подвергать ребенка такой опасности.

– Без нее мы не составим малый Магус, – возразил Эдвард. – А без радуги у нас вообще нет шансов. К тому же Марко будет за ней присматривать.

– Я опасаюсь вовсе не Фреймуса, – женщина обвела всех грустными глазами. – А нас. Разве вы не заметили? Магус просыпается, и наша сила пробуждается вместе с ним. Ее уже начинают чувствовать обычные люди. Например, парень за стойкой места себе не находит.

Эдвард покосился на бармена.

– Ловец, Страж и два Барда, – устало сказала Эвелина. – Уже сейчас мир вокруг нас качается. Я слышу, как колеблется его суть – мы слишком далеко от Древней Земли, она не гасит нашу силу. А что будет, когда к нам присоединится Ловец-зверодушец, Властный и будущая Видящая?

– Будет радуга Магуса! – Брэдли стукнул кулаком. – Первая за три столетия полная радуга!

– Вот этого я и боюсь, – почти беззвучно сказала Эвелина. – Кем мы станем, если перестанем себя сдерживать? И что будет с Дженни, когда она это увидит…

Глава 11

– Да, Людвиг – Страж Магуса, – кивнула Дженни. – Это я знаю. А что он может?

– Марко тебе не рассказывал? – В первый раз девушка увидела, как Дьюла чему-то удивился. – Чем он все это время с тобой занимался?

– Ну… ножи метал, зонтиком усыплял, учил с шиповником разговаривать… Еще мы изучали с ним разнообразных монстров.

Клоун фыркнул.

– Теоретик! Что он еще говорил о сословиях?

– Он мне столько уже всего рассказал, что в голове не умещается.

– Страж – одна из ключевых фигур Магуса, – начал клоун противным учительским голосом. – Структура Магуса непостоянна, но условно Людей Договора можно разделить на пять сословий. Первое сословие – Ловцы. С ними ты уже тесно познакомилась…

Дьюла хищно оскалился, и девушка вздрогнула – она до сих пор не привыкла к волчьим повадкам, изредка прорывающимся сквозь человеческий облик Вадаша. Чем дальше они забирались в болота, тем заметнее «зверел» клоун. Похоже, дикие пространства действовали на него разлагающе. Впрочем, Дженни тоже чувствовала себя… необычно. Со вчерашнего дня у нее начались спонтанные приступы ясного взора. Ее охватывал легкий озноб, радужная пелена пробегала перед глазами, и мир обрушивался на нее многоцветной волной. Великий гобелен жизни разворачивался перед девушкой, и она завороженно следила за сплетением его пульсирующих нитей.

В такие моменты Дженни замирала, впитывая сочетания жизни, и шептала: «…вереск любит утреннее солнце, а дрок ценит вечернее… у мха долгая память – он годами хранит следы прошедших… ржанка плачет о птенцах, покидающих гнездо…»

Потом приступ так же внезапно кончался, и она опускалась на ближайший камень перевести дух. У девушки было чувство, что она только что отработала два полноценных часа на манеже. К ее удивлению, клоун не торопил ее, а спокойно дожидался конца этих странных периодов и вообще обходил эту тему молчанием.

«Может, так влияют на меня уроки Дьюлы?» – задумалась девушка и тут же озвучила эту версию.

– Дело не в этом, – покачал головой венгр. – Наш Магус просыпается. И ты это чувствуешь.

– То есть?

– Все из-за химеры, – пояснил клоун.

Да уж, мистер Вадаш был скуп на объяснения. Но в этот раз он расщедрился на объяснения.

– …второе сословие – Стражи, – продолжил Дьюла лекцию. – Это опора Магуса, его заслон. Стражи – это сила. Честная прямая сила – без сомнений, колебаний и раздумий.

В Средние века, во времена Темных Войн, именно Стражи вступали в схватку с отрядами «темников» или разбойниками, решавшихся напасть на бродячий цирк. Они воины, и их задача – защищать Магус. И поверь, они прекрасно справлялись. Мало кто может выстоять в открытой схватке со Стражем. Из людей на это точно никто не способен.

– А третье сословие?

– Барды… – Дьюла скривился. – Твои друзья-близнецы – блестящий пример. Взбалмошные, капризные, непостоянные. И абсолютно непредсказуемые. У настоящего Барда семь пятниц на неделе. Вертлявое племя…

Вадаш фыркнул, и Дженни показалось, что он хочет дернуть ушами. Чем-то ему Барды сильно не нравились.

– А что они могут?

– Лучше спроси, чего они не могут, – раздраженно бросил Дьюла. – Подлинный Бард во всей своей силе – это страшно. Обрушить крепостные стены. Увести из города всех крыс, а следом за ними всех детей. Заставить танцевать зверей, деревья и камни. Спуститься в Нижний мир и вывести оттуда душу любимого человека.

– Ты серьезно? У Магуса была такая сила?

– Более чем. Вот из тебя бы отменный Бард получился.

– Спасибо. – Девушка была польщена. – Но у меня нет слуха. Хотя….

– Никто не говорил, что ты Бард. Продолжаем. Четвертое сословие – Властные. Твой дедушка и наш достопочтенный директор – типичные представители. Заносчивые, высокомерные и очень могущественные. Что они могут… лучше не спрашивай. Прогулки по Дороге Снов и просьбы к дождевым тучам – малость для Властного. Они умеют разговаривать с предметами и извлекать их память, призывать Стихии, некоторые способны создавать живые вещи, именуемые обычно амулетами и талисманами, изгонять болезни, возвращать земле плодородие…

У сословий Магуса нет четких границ. Сегодня большинство Людей Договора не относят себя к определенному типу, а сочетают в себе признаки разных сословий. Хотя лучшие результаты дает именно специализация. Однако нынешние Магусы – жалкая пародия в сравнении с древними Людьми Договора. Максимум, на что мы сегодня способны попросить, чтобы завелась заглохшая машина или развеять кошмар.

– А пятое сословие? – напомнила Дженни.

– Хм… – Дьюла замялся. – Видящие. Но в настоящее время этого сословия не существует, так что нет смысла рассказывать.

– Но…

– Все, закончили. – Клоун поднялся с камня. – Через два часа мы должны быть там.

Он указал на легкий изгиб горизонта, показывающий, что в этом месте из земли поднималась макушка гранитного холма.

– Вперед.

– Э… – Дженни подтянула лямки рюкзака и послушно пошла за венгром.

Чего-то Дьюла недоговаривает…

Глава 12

– Уже уезжаете? – Джей Клеменс поставил чашку кофе перед вчерашней гостьей.

Вопреки его опасениям вечер кончился мирно. Посетители немного поговорили и разошлись по номерам. Ирландец пошатывался, но держался на ногах – что было удивительно, учитывая количество пинт, которые он одолел.

Давящая и тяжелая атмосфера, которая сопровождала эту компанию, утром не исчезла до конца, а превратилась в легкое тревожное чувство.

Джей поглядел в серые глаза Эвелины, и тревога отступила.

– Да, уезжаем, – кивнула она, помешивая кофе. – У вас милая гостиница.

– Еще сливок… – Джей подхватил кувшинчик.

– Нет… – покачала головой Эвелина. – Не стоит. Не стоит, Джей.

– Я… – Бармен запнулся и сказал совсем не то, что собирался сказать, а то, что больше всего хотел: – Я вас еще увижу, Эви?

Женщина чуть смущенно улыбнулась и сделала маленький глоток.

– Все может быть. Но вряд ли это принесет вам счастье.

– Это мне решать, – твердо ответил бармен.

Эвелина перегнулась через стойку и поманила его. Сержант наклонился, думая, что она хочет что-то сказать, но акробатка нежно поцеловала его. А потом разжала кулак и дунула. Невесомое жемчужное облако овеяло ошеломленного Джея.

– Эви… что…

– Это пыльца фей, – грустно сказала Эвелина. – Это то счастье, которое я могу вам подарить.

– Не понимаю…

– Это хорошо, – улыбнулась женщина. – Вот, возьмите за кофе…

Она закрутила монету на стойке.

– Прощайте, Джей Клеменс.

– До свидания… – Бармен провожал ее тонкую фигуру и боролся с собой, чтобы не выскочить следом.

Колокольчик зазвенел, и монета, ударившись о блюдце, задребезжала на стойке.

Джей перевел на нее задумчивый взгляд. Разве кто-то заказывал кофе? Что-то он заработался…

– Ты же не пьешь кофе. Это напиток варваров.

– У них отвратительный зеленый чай, а кофе неплох.

– И зачем ты это сделала? Была бы у человека мечта… Любовь всей жизни, можно сказать.

– Эд! – Эвелина остановилась. – Ты что, ничего не понимаешь? Неужели непонятно, что ему лучше всего забыть меня раз и навсегда?!

– Ага. Пыльца фей этому очень способствует. Радикальное лекарство от несчастной любви.

– Дурак! – Акробатка отвернулась и зашагала к машине Роджера.

«Все равно ничего не получилось бы. – Эвелина Ларкин утирала лицо ладонью. Это дождь… мелкий дождь сеялся с серого неба. – Никогда не получалось. Магус и личная жизнь – понятия несовместимые».

Эдвард пожал плечами:

– Ох, Эви! Его ослепила ты, а не сила Магуса. От такого не спасают даже воды Леты[36].

Пол нажал кнопку звонка. Постоял, поглазел по сторонам, но вокруг никого не было – в полдень на Черри-стрит было довольно безлюдно. Слава богу, настырные репортеры убрались восвояси. Говорят, в Абердине нашли волосатого мальчика, всю жизнь прожившего в подвале и питавшегося кукурузными хлебцами. Наверное, репортеры все там. И хорошо. Только что за старый джип припаркован у гостиницы бабушки?

«Кто бы это мог быть?»

Дверь распахнулась.

– Здравствуйте, мистер… – Мальчик осекся. Вместо дедушки Дженни перед ним стоял незнакомый мужчина.

Он смерил мальчика взглядом синих глаз, почесал трехдневную рыжую щетину и крикнул:

– Марко, к тебе пришли. Ребенок какой-то…

«Какой я ему ребенок!»

– Рад тебя видеть, Пол. – Марко оттеснил в сторону небритого невежливого мужчину. – Ты к Дженни?

– Добрый день, мистер Франчелли, – кивнул мальчик. – Да. Я хотел с ней поболтать. Скоро Хеллоуин, и я подумал…

– Хеллоуин? Верно, канун Дня всех Святых выпадает на конец этой недели.

– Да, и я подумал, было бы круто его отметить, – улыбнулся мальчик. – Ну, вы понимаете…

– Понимаю. Но Дженни приедет только через два дня. И, боюсь, она не сможет отпраздновать Хеллоуин. Она будет сильно занята.

– Вот черт! – расстроился Пол. – Как же так, это же Хеллоуин! А нельзя ваши дела как-нибудь отложить?

Марко покачал головой:

– Эти – нельзя. Извини. Дженни приедет в среду, и у нее будет два свободных дня. Думаю, она обрадуется, если ты заглянешь.

– Ясно. – Пол почесал затылок, растрепывая русые волосы. – Ну ладно. Я…

Из дома донесся тяжелый грохот, стекла в окнах мелко задребезжали, тонко зазвенел колокольчик над дверью, и Пол почувствовал, как легкий толчок качнул землю под ногами.

– Людвиг, мать твою, что ты делаешь! – раздался почти звериный рев. – Ты сдурел? Дом развалится!

– Роджер, заткнись и лучше помоги, – ответил глубокий баритон, в котором проскальзывали рокочущие нотки – так далекий гром рассыпает свою свинцовую дробь по барабанам небес.

– Я тебе помогу, – зловеще пообещал мужчина. – Пол понял, что этот тот самый мужчина, который открыл ему дверь. – Я тебе так помогу!

– Сюда иди, – спокойно, но с некоторым напряжением отвечал неведомый мальчику Людвиг. – Долго ты копаться будешь? Он же удерет!

Еще более сильный удар сотряс дом от фундамента до крыши, одно из стекол треснуло, и кусты роз тревожно закачались.

– Ух ты, кто тут у нас! – включился еще один голос – на сей раз звонкий и женский. – Ах ты? мой маленький, ах ты? лапо… ах ты? сволочь! Род, держи его крепче.

– Держу, держу, загоняй быстрее!

– Всего доброго, – торопливо сказал мистер Франчелли и закрыл дверь. Пол, оторопело хлопая ресницами, постоял с полминуты в палисаднике. Прильнул к окну, пытаясь что-нибудь разглядеть.

«Что там творится?»

– Вы с ума сошли? – Марко ворвался на кухню и попятился: посреди пола высился холм из бетона и земли, точно след от гигантского крота. Из верхушки холма Людвиг и Роджер тащили нечто извивающееся, пламенеющее багровым огнем и яростно хлещущее по воздуху венчиком жгуче-красных щупалец. Рядом плясала Эвелина, легкими щелчками сбивая щупальца и не давая им вцепиться в Стража и Ловца. В воздухе оседала густая пыль, а под ногами звенела и перекатывалась посуда, вылетевшая из распахнувшихся шкафов.

– Марко, чего ты стоишь! – выдавил Брэдли. – Тащи какую-нибудь посудину.

– И оливковое масло, – невозмутимо дополнил Людвиг, пиная подвернувшуюся под ногу сковородку. – Лучше холодного отжима…

– На… черта… тебе… масло! – прохрипел Роджер. Существо вытянуло особенно длинное щупальце и усердно душило Ловца. – Эвиии…

Эвелина размахнулась, но в этот момент Франчелли хлопнул в ладоши. Солнечный свет раздробился в бриллианте его перстня на чистейшую радугу, и существо разом обмякло – венчик щупалец печально увял, и тело бессильно повисло в руках мужчин.

– Спасибо… – просипел Брэдли.

Марко открыл холодильник, сполоснул бутылку и протянул Людвигу.

– Кетчуп? – воскликнул Брэдли.

– Томатный соус, – поправил фокусник. – Итальянский.

– Ты предлагаешь засунуть элементаля в бутылку из-под кетчупа?!

– А тебе нужен фиал с печатью Соломона?[37] – ядовито осведомился Марко. – Шевелитесь. Он уже просыпается!

Мужчины переглянулись и, неловко ухмыляясь, вытянули существо из дыры в полу. В длину оно было более метра и напоминало гигантскую помесь креветки и кальмара. Но тело существа, казалось, больше состояло из призрачного пламени и газа, чем из материи.

– Давайте. – Эвелина аккуратно направила предполагаемый хвост в узкое горлышко, и с тихим шипением существо втекло в бутылку, легко сжавшись до ее размеров. Людвиг пальцем запихал последние щупальца, уже начинавшие нервно подрагивать, ловко капнул сверху оливкового масла, быстро завинтил крышку.

– Готово.

– Молодец, – иронично сказал Марко. Он поднял опрокинутый табурет, отряхнул от пыли. Сел.

– Ну?

– Честно говоря, я не успел подумать, – признался Людвиг. – Роджер заметил элементаля Земли совершенно случайно. Показал мне. А ты же знаешь, у меня инстинкты… В общем, не удержался.

– Роджер? – Взгляд фокусника обратился на дрессировщика.

– А я что? – развел руками Брэдли. – Сижу, пью пиво. И тут нос как зачешется – сил просто нет. А это верная примета, что какая-то магическая тварь рядом обретается. Я оглядел окрестности. А у тебя под боком, в пяти милях, – мегалит. Причем посвященный Великой Матери. Конечно, все давно выветрилось, но ты же знаешь, что низшие элементали умом не блещут. Он, наверное, туда по старой привычке заглянул. Вот я и сказал Людвигу. Я же не думал, что он его позовет. Я вообще не знал, что это возможно.

– Ясно. – Марко оглядел разоренную кухню. – Все привести в первоначальный вид, включая стекло у входа. Эвелина, тебя это тоже касается.

Лица бравых охотников на стихийных духов вытянулись.

– Но, Марко… – робко начала акробатка, но фокусник оборвал ее, к чему-то прислушиваясь.

– Мистер Франчелли, что у вас происходит?! – Дверь, ведущая на половину миссис Ллойд, распахнулась, и хозяйка, пылая праведным гневом, ворвалась в коридор. Пролетела его и застыла на пороге кухни.

– Добрый день, Розалинда, – приветствовал ее Марко. – Хотите чаю?

Миссис Ллойд подозрительно оглядела постояльца и его друзей, чинно усевшихся вокруг стола, накрытого большой скатертью, ниспадающей до пола. Кроме Марко, за столом находились: стройная женщина – она ломала тонкими пальцами бисквит, уже знакомый ей доктор фон Штоц и очень больших размеров мужчина.

Компания мирно пила чай – на столе стояли чайник, корзинка с печеньем и почему-то бутылка кетчупа.

– Здравствуйте, мистер Франчелли, – смутилась хозяйка. – Прошу прощения, но мне показалось…

– Да-да?

– Что у вас… – Миссис Ллойд в замешательстве огляделась. – Что здесь…

– Что?

– Что у вас что-то упало.

– Упало? – изумился фокусник и обернулся к гостям. – Вы что-нибудь слышали?

Гости синхронно покачали головами.

– Я… я извиняюсь, – слабо улыбнулась хозяйка. – Мне, очевидно, показалось. Что-то мне нездоровится. Вы не дадите мне небольшую консультацию, герр Штоц?

Роджер фыркнул в чашку и едва не расплескал холодную заварку, которую налил Марко.

– Обязательно. – Он с трудом отдышался. – Только попозже, э… Розалинда.

– Спасибо, доктор. – Миссис Ллойд намеревалась еще о чем-то спросить, но в этот момент бутылка кетчупа подпрыгнула и, мелко подрагивая, поползла к краю стола.

Хозяйка онемела.

– Может быть, чаю? – прервал затянувшуюся паузу фокусник.

– Спасибо… в другой раз. – Хозяйка повернулась и, слегка пошатываясь, удалилась. Замок в своей комнате она закрыла на максимальное число оборотов.

– Доктор фон Штоц? – удивленно спросил Людвиг.

– Розалинда? – эхом ответил ему Роджер и уткнулся лбом в столешницу, содрогаясь от хохота.

– Что-то я ничего не понимаю, – озадаченно сказала Эвелина, отлавливая бутылку и возвращая ее в центр стола.

– Хватит болтать. – Марко развеял иллюзию малого сна, и кухня вновь обрела разгромленный облик. – Работы у вас непочатый край.

Глава 13

– А где твой барабанчик? – Дженни с любопытством смотрела на приготовления Дьюлы. – И зонт Аргуса?

– Ты так спрашиваешь, словно зонты Аргуса, как пробки от бутылок, по обочинам валяются. Это вещи из сундука твоего деда. А в нем очень много таких редкостей, что он давно стал пределом мечтаний для половины обитателей европейских Магусов.

– Марко, конечно, крут… – засомневалась Дженни. Ей не слишком верилось, что Марко такая важная персона.

Хотя… одна жаба-светоед[38] чего стоит.

– Ты очень многого не знаешь о своем опекуне. Мы пойдем по Дороге Снов так… по старинке. – Он осторожно снял с огня небольшой котелок и ловко, не снимая крышки, разлил варево на два металлических стаканчика.

– Пей, пока не остыло. Быстрее!

– Фу, какое вонючее! – скривилась девушка, понюхав напиток. Попробовала и скривилась еще больше. – А какое противное! И горячее – кипяток просто.

– Пей.

Дженни, зажмурившись и зажав нос, в три глотка влила в себя эту пакость. Воняла она невыразимо – если собрать гнилые корни трав, смешать их с крысиным пометом, добавить протухшей цветной капусты и прогорклого свиного жира, а сверху щедро плеснуть кошачьей мочи, то выйдет что-то отдаленно похожее. Вкус у субстанции также был… соответствующий. Опрокинув чашку, Дженни с закрытыми глазами несколько секунд боролась с приступом тошноты. Потом организм решил, что хозяйка сошла с ума, и попытался немедленно избавиться от этой мерзости. Но крепкий подзатыльник привел их обоих в чувство.

– Больно же… – Девушка открыла глаза, схватилась за голову и остолбенела. Венгр невозмутимо выплескивал свою порцию.

Ей показалось, или мхи задымились?

– А… э… ты…

– А мне не надо, – пояснил Дьюла. – На Дорогу Снов я без снадобий доберусь.

«Если я медленно опущу руку в рюкзак, он ничего не заподозрит, – нехорошо прищурилась Дженни. – Кажется, стилеты лежали справа, во внутреннем кармане. Надо только отвлечь его…»

И в этот момент мир вокруг перевернулся. Земля повисела над оторопевшей от такого развития событий девушкой, лениво поводя округлыми боками дартмурских болот, и обрушилась на Дженни всей своей необъятностью. Погребая ее слабый крик под слоем торфа, плотным ковром мха и гранитными валунами.

Здесь нет света.

Здесь нет тьмы.

Здесь ничего нет.

Дженни зачерпнула горсть серого песка и медленно высыпала его. Мелкие кристаллики падали со стеклянным шорохом, вертикально вниз, и ни один ветерок не отклонял их траектории.

«Опять я очутилась в этом месте. – Девушка встала и наклонилась отряхнуться. Но ни одна песчинка не пристала к ней. – Этот песок…»

Он лишен всех качеств, шепнул ей невидимый голос. В нем нет цвета, вкуса, запаха, остроты или шероховатости. В нем нет ничего. Это воплощение отсутствия, это плоть страны Нигде.

– Дьюла? – Звук ее голоса проплыл два шага и завяз в тумане, повис полупрозрачным завитком, замысловатым объемным иероглифом. Девушка тронула пальцем эту призрачную конструкцию.

Она отозвалась неожиданно гулким звоном, словно Дженни неосторожно задела язык большого колокола, и тот, тяжко раскачавшись, ударился в древнюю бронзу.

Огромный волк, серый с рыжими подпалинами, возник перед ней, раздвигая белые пласты, медленно слоящиеся в воздухе.

«Здоровый какой…» – попятилась девушка – и тут же услышала знакомое:

– Куда тебя вечно заносит!

– Ой…

– Не говори здесь! И тем более не называй имен! Просто думай!

– Прости, – беззвучно сказала Дженни. – Я как-то тут очутилась…

– У тебя все «как-то»… Садись.

Он лег у ее ног, и девушка осторожно залезла на широкую спину. Поерзала, осваиваясь и решила, что сойдет. Не Лас, конечно, но тоже довольно удобно.

– Держись за загривок! Уши не трогать! Глаза не закрывать! В пасть руками не лезть!

«В этом облике он еще отвратительней», – подумала Дженни.

Волк прыгнул вперед.

Серая равнина стелилась им под лапы, туман стегал белесыми щупальцами и норовил ухватиться за серую шкуру или вцепиться в маленькую фигурку, скорчившуюся на спине громадного волка.

Здесь кончались владения времени, и, сколько они так мчались, Дженни не понимала. Просто в какой-то момент туман расступился, неохотно выпуская их, и Дженни с восторгом запрокинула голову.

Гладкие серокожие деревья поднимались ввысь, к призрачному небу, сплетаясь светлошумящими кронами, а внизу, меж их подножий по малахитовому ковру папоротников и мхов гигантскими прыжками летела она на огромном волке.

Путешествие закончилось так же мгновенно, как и началось. Дьюла резко ударил лапами, приседая, и Дженни кубарем слетела на землю.

– Прибыли. – Оборотень покружил по поляне, что-то вынюхивая, и улегся в корнях дерева. – Бери след.

– Совсем сбрендил, – удивилась девушка. – У меня же нет твоего нюха.

– У тебя есть все, что нужно. – Дьюла нетерпеливо ударил хвостом.

«Спорить себе дороже», – подумала Дженни. В конце концов, она без него отсюда не выберется. К тому же… Дженни покосилась на волка. Вон какие зубищи, сожрет и не подавится. Не оставит ни корзинки, ни красной шапочки. Это же сон, тут все может быть.

«Ладно. – Она вышла на середину поляны. – Будем брать след. Все когда-то приходится делать впервые». Дженни пригнулась к земле и старательно принюхалась. Пахло водой, травой и солнцем. Она прошлась на четвереньках, подражая движениям оборотня. Передвигаться было довольно неудобно. К тому же высокая трава щекотала ей лицо, и Дженни поминутно чихала. «Интересно, как пахнет след, – размышляла она, роя носом землю. – Корицей? Кардамоном? Гвоздикой? А может быть, мятой с диким лимоном? Что-то я соскучилась по дедушкиному кофе. И чей след я должна брать? И будет ли след согласен, что его берут?» Она ударилась головой о кочку и села. Растерянно оглянулась на оборотня.

Дьюла смеялся. Дженни никогда не видела, чтобы волки смеялись. А этот конкретный волк не просто веселился, он вульгарнейшим образом ржал. Он катался на спине и в восторге перебирал лапами.

– Ах ты… – Дженни задохнулась от возмущения. Она старается, надрывается, из кожи вон лезет, весь нос землей забила, а он над ней издевается?

– Я же след беру! Как ты сказал!

– Я… еще никогда… аф… ох. – Вволк помотал лобастой головой, стряхивая остатки смеха. – Ты уникальное существо.

– Сам ты существо, – процедила Дженни и внезапно почуяла след.

Он не пах ни корицей, ни кардамоном. В нем не было ни оттенков мяты, ни гвоздики. След вообще не пах. Он цвел синим огнем над ее переносицей, и девушка, потянувшись к нему, ощутила его, как зыбкую тропу, уходящую сквозь жаркое сплетение трав в прохладу леса. А на том конце тропы вздрогнула и прижала острые уши серая поджарая тень.

– Косуля. – Дженни порывисто привстала, пальцы ее хищно смяли кружевные листья папоротника. – Молодая.

Она бросилась в лес. Волк посмотрел, как качается высокая трава, оскалился и двинулся следом легким размашистым шагом.

Дженни не догнала косулю. Ее тень маячила перед глазами, ее запах дразнил, и девушка рвалась вперед длинными прыжками, и только Дьюла видел, что порой она просто скользила в воздухе. Но след петлял и выводил ее то к непроходимому бурелому, то исчезал в говорливых ручьях, и тогда Дженни металась вдоль русла, чтобы отыскать место, где косуля выбралась на берег.

Она бы настигла ее – Дженни обуяла жажда, которой раньше она не испытывала, ее захватил азарт охоты, и рано или поздно ее воля пересилила бы упрямый дух, потому что это было состязание не тела, а воли. Но в какой-то момент Дженни потеряла след – просто потому, что перед ней распахнулось необъятное поле разноцветных следов. И здесь были такие запахи, такие соблазны, что девушка забыла о косуле.

– Аргх! – восторженно выдохнула Дженни. Она поймала еле уловимый след (перед глазами вспышкой высветился образ насмешливой рыжей стрекотуньи) и, едва касаясь ствола, взлетела на дерево.

Дьюла остановился и сел. Сейчас он походил на большую собаку, до крайности сбитую с толку.

Он никогда не видел охотничьего транса такой яркости.

На середине дерева, в развилке ветвей, ее увлек новый удивительный след (мягкие лапы, уши-кисточки – смерть, падающая с ветвей и раскрывающая свои тяжкие объятия), и девушка немного пробежала по нему, а затем зацепилась за заманчивую ниточку еще одного запаха (резкий крик и ветер, свистящий в жестких коричневых перьях).

След вел вверх, из лесного полумрака к белесому небу, и Дженни потянулась за ним, не замечая, как шагает уже по воздуху…

– НАЗАД!

Девушка замерла, потрясла головой, взглянула под ноги и… упала вниз. Оборотень подхватил ее у самой земли и мягко положил на мох. И отвесил пощечину.

Дженни обиженно схватилась за щеку и села.

– Ты… то есть ты опять человек?

– Пришлось. – Клоун сел рядом. – У меня нет слов.

– У меня тоже, – осторожно ответила девушка. – Мы же с тобой вообще не говорим.

– Я не об этом! – Дьюла поднялся и кинулся обратно, ударился о землю.

И над девушкой выросла гора меха, клыков, когтей и дурного настроения.

– Впечатляет…

– Этот облик влияет на тебя положительно, – щелкнул зубами оборотень. – Что ты устроила?

– Я взяла след, как ты просил. А потом еще один… и еще… и еще. Кажется, я запуталась.

– Верно подметила. – Дьюла прошелся перед ней, и девушка невольно залюбовалась – волк был красив. Он был полон той дикой, первобытной красоты, которая завораживает и притягивает людей – как притягивает смерть, воплощенная в глубине пропасти или бешеной скорости гонок.

– Заканчиваем! – решил Дьюла. – Глупая была идея. Сразу было ясно, что зверодушец из тебя не выйдет.

– Так я что, зря пила эту гадость? – возмутилась девушка. – Погоди, так ты хотел меня научить превращаться в волка? А можно я попробую стать рысью, она мне больше нравится. Пожалуйста!

Вместо ответа Дьюла наклонился к ней и сильно дунул.

И Дженни упала во тьму.

Глава 14

– Это монитор? Так, по-твоему, выглядит монитор? Когда ты в последний раз…

Я уезжаю, буду вечером. С этого дня и до конца Самайна – усилить охрану. Не подпускать Калеба к четырнадцатому блоку. Когда прибудет Маргарет, разместить в гостевом крыле.

Хозяин вторгся в его сознание, когда шеф безопасности распекал подчиненных в центральном пункте безопасности.

Клаус Хампельман раздраженным жестом велел этим болванам выметаться и ответил безмолвным согласием. Присутствие хозяина в его голове ослабло.

Связь между хозяином и куклой не прерывалась никогда, но большую часть времени мистер Хампельман действовал по собственному разумению. Фреймус вмешивался лишь в особых случаях – как в той истории с незадачливым Ловцом Магуса. Клаус не смог бы затуманить сознание человека Договора до той степени, чтобы тот подписал кабальный контракт. По скромному мнению Хампельмана, ничего особенного в этих циркачах не было, но его хозяин относился к ним весьма серьезно. И потому обрушил на Ловца всю свою мощь – разумеется, в меру возможностей Клауса.

Шеф безопасности поморщился, вспомнив дикую головную боль после сеанса. В тот раз хозяин его не пощадил, выжал досуха. Клаус связался с гаражом и приказал подготовить лимузин.

– Бронирование первого класса, – сказал он. – Стандартное сопровождение.

Если хозяин не сообщил ему о необходимости дополнительной охраны, значит, в этом не было необходимости.

Все-таки в существовании куклы были неоспоримые преимущества. Это состояние решительно отучало от излишней инициативы и избавляло от большой доли ответственности. Конечно, если он совершит серьезную промашку, Фреймус с него живьем кожу снимет. Но Хампельман не собирался допускать ошибок.

– Хьюго, переходим на режим «А», – щелкнул он рацией. – Отгони собак ближе к дому и выпусти во внешний периметр Клыка и Бритву. Как понял?

Рация прохрипела что-то неразборчивое, и шеф безопасности нахмурился.

– Что значит, они еще не готовы? Сам не справишься, попроси Калеба. Он с этими тварями из одной миски ест. И постарайся в этот раз обойтись без жертв среди персонала!

Клаус Хампельман отложил рацию и запустил режим диагностики охранных систем. Контроль, контроль и еще раз контроль… Никаких ошибок.

– Так нечестно! – Дженни подскочила и пребольно ударилась головой о котелок. Теплый и очень вонючий ручеек потек за шиворот. – Вот черт!

Девушка вытащила салфетки и яростно принялась оттирать шею от остатков сонного снадобья.

– Чайку хочешь?

– Я из твоих рук ни капли не возьму, – твердо пообещала Дженни. – Даже если мы будем умирать от жажды в Сахаре. Эта гадость еще и липкая!

Она отшвырнула салфетку и полезла за следующей.

– Ты не нервничай, там исключительно натуральные ингредиенты.

Дженни прожгла клоуна злым взглядом:

– И знать не хочу, чего ты там намешал. И вообще – так нечестно! У меня только начало получаться! Я хочу научиться превращаться в животных!

– Забудь, – отрезал венгр. – Это искусство не для тебя.

– Но почему? Зачем ты меня тогда потащил на Дорогу Снов?

– Чтобы попробовать… – Дьюла заколебался. – Чтобы убедиться.

– Убедился?

– Да. Ты не годишься в зверодушцы.

– Слишком плоха?

– Слишком хороша. – Оборотень вздохнул и пояснил: – Чтобы быть зверодушцем, надо забыть себя прежнего. Надо переродиться, отдать все силы, всего себя одной цели – настичь, одолеть и подчинить дух зверя своей воле. Ты же…

– Не способна? Мне, по-твоему, силы воли не хватает? – Дженни собиралась закатить истерику. Хорошую истерику – с топаньем ногами, заламыванием рук, убеганием куда глаза глядят – в непролазную топь дартмурских долот и с битьем посуды (ах черт, посуда металлическая!). Ей была остро необходима разрядка.

– Ты не создана для этого, – мягко прервал ее клоун, и вся тщательно нагнетаемая ярость Дженни испарилась. – Лепить из тебя зверодушца – все равно что стрелять из пушки по воробьям. Шуму много, а толку мало. Твои способности лежат… несколько в иной области.

– В какой?

Вместо ответа оборотень поманил ее пальцем. «Начинается, – помрачнела Дженни. – Вечно со мной играют в какие-то жестокие игры». Но послушно пошла.

Они обогнули небольшое озерцо. Мхи опушили его берега пышной рыжей оторочкой, из черной стоячей воды поднимались сухие пучки осоки. Девушка бросила взгляд на озеро и поспешно отвернулась – ей показалось, что из воды за ней пристально следят чьи-то злые глаза.

– Ты чувствуешь, – это был не вопрос, а утверждение. – Мы уже совсем близко.

Дженни похолодела. За всей этой чехардой она совсем забыла, КУДА они идут. Следуя за клоуном, она поднялась на холм – последние метры они прошли на четвереньках и осторожно заползли на вершину.

Перед ними расстилалась равнина, выстланная мхами и вереском, вздыбленная редкими холмами, а на горизонте возвышался особняк.

– Фреймус-хаус. – Дьюла протянул девушке бинокль.

Дженни взглянула на здание, стоявшее на большом пологом холме. Особняк походил на крепость. Массивные стены, узкие окна, два двухэтажных крыла, спускавшихся вниз, и центральный пик, царивший над окрестностями.

Фреймус-хаус напоминал… египетскую пирамиду, по чьей-то прихоти перенесенную в Девоншир. А еще – два ряда заборов, над которыми поблескивала проволока (Дженни не сомневалась, что она под током), несколько служебных зданий – наверное, гаражи и склады, десятки вооруженных людей и собаки. Много собак.

– Мама дорогая… – Девушка опустила бинокль. – Это ж Форт Нокс[39] какой-то.

– Он слишком доверяет людям, животным и электронике, – заметил венгр. – Это нам на руку. К прежним хозяевам этих мест так близко мы бы не подошли.

– Прежним хозяевам?

– Да. Ты же почуяла их сторожа в озерце.

Девушка охнула и оглянулась. Черная вода была безмятежна… и опасна.

– И мы ходили по Дороге… рядом с этим существом?

– Он давно спит, – отмахнулся клоун. – Ладно, давай подробней изучим собственность мистера Фреймуса.

– Как? Ты же сам сказал, что ближе не подойти?

– А кто сказал, что мы туда пойдем? – Оборотень сдержанно улыбнулся. – Мы позаимствуем зрение.

– В смысле?

Венгр спустился с холма, деловито огляделся, загадочно похмыкал.

– Последний урок, – сказал он, закрыл глаза и протянул руку.

Две минуты Дженни тупо смотрела на него. Клоун стоял не шевелясь, как памятник.

«А это монумент Дьюлы клыкастого, мучителя девиц, – захихикала она на третьей минуте. – Чему учиться-то? Вон на него уже птица села, сейчас загадит с ног до голов… Минуточку! Птица САМА к нему прилетела?!»

Клоун открыл глаза. На его ладони сидела небольшая птичка. Она поводила головой и то и дело принималась чистить серые, с зеленоватым отливом перышки.

– Здравствуй, крылатая, – сказал оборотень. Лицо его озарилось необычайной нежностью. – Окажи услугу, побудь моими глазами.

Птица склонила голову, издала короткую трель и мгновенно вспорхнула с ладони.

– Научи меня сейчас же!

– Прислушайся, найди птицу и позови ее, – пробормотал клоун, вновь закрывая глаза. – Ох, давненько я этого не делал! Да не туда, птичка, не туда…

– В смысле?

– Это я птице говорю. – Зверодушец сел. – А ты работай, работай.

Дженни закатила глаза. И это все инструкции? Она села, скрестив ноги, зажмурилась. Попробовала позвать какую-нибудь летунью. Естественно, у нее не получилось. И еще раз не получилось. И еще. А потом злость прошла, уступила место привычному уже сосредоточению, и девушка услышала, как где-то в травах бьется и трепещет живой летучий огонек.

– Сюда, перышко, – потянулась она.

Огонек встрепенулся, заметался суматошными кругами над пустошью, и Дженни притушила силу своего желания, превратила его из приказа в нежное приглашение.

И через минуту почувствовала, как кожу царапнули коготки. Она осторожно подняла веки – на ее ладони сидела птичка! Еще меньше, чем у Дьюлы. Пузатая, похожая на лесного воробья.

– Маленькая, пожалуйста, дай мне на время твои глаза, – прошептала Дженни, и тонкий ток согласия пробежал по ее пальцам.

Птица вспорхнула в воздух. Девушка зажмурилась и чуть не закричала – болота неслись ей навстречу, словно она весила не больше пуха и летела едва выше кустов вереска.

– Выше, еще выше, – попросила она, и птичка послушно взмыла вверх, оставляя далеко внизу все заборы, собак и охранников.

«Как их много. – Девушке стало страшно. – Мы не пробьемся. А еще особняк…»

От дома Фреймуса исходило ощущение тяжелой потаенной опасности. Так молчит удав, свивая свои кольца и готовясь к смертельному броску, так безмолвствует акула, нарезая круги около жертвы. Рядом с особняком было страшно.

«И где-то там Калеб! – обожгла девушку мысль. – Потерпи, мы тебя вытащим. Обязательно!»

Дженни-птица по широкой дуге облетела Фреймус-хаус, подмечая все – посты охраны, вольеры для собак, коробки камер наблюдения на столбах, нитку дороги, по которой к резиденции колдуна подъезжал какой-то автомобиль. Затем рискнула, набрала высоту и, сложив крылья, по крутой дуге ушла вниз, пролетая совсем рядом с окнами особняка.

Бледное лицо мелькнуло за стеклом, и птица суматошно забила крыльями – это Дженни попыталась замедлить полет. Неужели… там был Калеб? Надо вернуться… Тень накрыла ее, и птичка метнулась к земле – ужас, смертный ужас заполнил все ее существо и затопил сознание Дженни, слитое воедино с птицей. Она успела лишь оглянуться, и в глаза ей ударило солнце, которое перечеркнул хищный силуэт…

– Маааама! – Дженни рухнула на землю. Ее трясло, она чувствовала, как когти, острые загнутые когти раздирают ее тело, выплескивают кровь, как кривой клюв рвет сердце…

Дьюла склонился над ней и затряс за плечи:

– Обрывай связь! Быстрее!

Дженни всхлипнула. Тонкая нить, связывающая ее и несчастную птичку, истончилась, лопнула. Черный ужас неохотно отползал на мягких лапах, прятался в потаенных уголках души. Ужас знал, что его время еще придет.

– Она… она умерла… – девушка беззвучно зарыдала. – Умерла…

– Сторожевые ястребы. – Клоун был мрачен. – А ночью, надо полагать, совы. Нужно было догадаться, что такую лазейку Фреймус открытой не оставит.

– Птица. Она мне поверила и погибла. Дьююлааа… – Дженни царапала пальцами мох, и слезы ее смешивались с вечерней росой. – Мамочки… как страшно… как больно.

Клоун вздохнул, отошел в сторону. Здесь он не мог ничем помочь – ей надо было самой перетерпеть боль.

– Смотри-ка, – старший смены Хьюго Рэттэйл толкнул напарника. – Хохлатый кого-то закогтил.

– Точно, – прищурился Сэм Бэквист. – Я думал, они уже всех местных птиц распугали.

– Значит, это какая-то залетная, – ухмыльнулся Хьюго, наблюдая, как ястреб терзает маленькое тельце. – Приятного аппетита.

Ястреб мазнул по ним равнодушным взглядом желтых глаз и продолжил ужинать.

– Слушай, а зачем они здесь? Да еще и совы? – спросил напарник. – У нас что тут – аэродром?

– Ты здесь уже месяц? – поинтересовался старший. – Нравится?

– Ну да, – подал плечами Сэм. – Тоскливо, правда, малость, но работа – не бей лежачего. И деньги хорошие. Очень даже хорошие.

– Так вот, если и дальше хочешь столько получать, а не охранять какой-нибудь рыбный завод у черта на рогах, то не задавай вопросов, – жестко заметил Хьюго. – А расслабляться будешь, когда вахта кончится. Ясно?

– Дальше некуда, – хмыкнул Сэм. – А это что такое…

Он побледнел. Четверо дюжих охранников выволакивали из закрытого вольера, стоявшего отдельно от остальных собачьих клеток, двух каких-то чудовищных тварей.

– Дьявол! – Хьюго напрягся. – Быстро дуй на склад, экипируйся по первому классу. И чтобы до утра ни шага за ближний периметр. Иначе мы тебя в совочек будем собирать.

– Это что за крокодилы? – Глаза у Сэма были очумелые. – А что там за пацан крутится? Эти монстры его вмиг порвут.

– Лучше тебе не знать, – вздохнул старший. – Бегом на склад!

Сэм быстрым шагом удалился.

– Еще неизвестно, кто из них страшнее, – добавил Хьюго, глядя, как Калеб треплет огромных иссиня-черных псов по холкам и что-то шепчет, прижимаясь к решеткам намордников.

Псы дергали поводки, и охранников ощутимо мотало. Судя по выражению их лиц, они мечтали оказаться как можно дальше от Фреймус-хауса. Хьюго Рэттэйл всем сердцем разделял их желание.

Глава 15

– Джен, вставай, – Дьюла тронул девушку за плечо. – Надо идти. Ты же не хочешь здесь ночевать?

От такой перспективы Дженни передернуло. Она собрала все силы и поднялась. Взвалила на плечи рюкзак и, не оглядываясь, пошла вслед за оборотнем.

Пустота…

Сейчас Дженни могла лишь бессмысленно передвигать ноги, как робот. Такая отзывчивая маленькая птичка, прилетела к ней по первой же просьбе! Клоун шел быстро, периодически оглядываясь, и Дженни поняла, что он беспокоится не из-за нее. Но сейчас ей было все равно. Они шли до тех пор, пока на небо не выкатилась крутобокая луна. Второй, призрачный и фальшивый день вступил в свои права.

– Стоп! – скомандовал Дьюла, и девушка облегченно скинула лямки опостылевшего рюкзака.

– Привал?

– Да… – отозвался венгр, и Дженни уловила в его голосе напряжение. – Фонарей не включаем, огня не разжигаем. Ужина не будет.

– Как скажешь. – Девушка равнодушно пожала плечами и полезла доставать спальник.

Если клоуна и удивила ее неожиданная покладистость, он этого не обнаружил. Его явно заботило нечто иное.

– Да где же спальник… – Дженни шарила в рюкзаке. – Был же тут!

Под руку попался увесистый сверток, и девушка машинально отогнула ткань. Пальцы коснулись холодного металла.

«Стилеты, – удивилась она. – А я и забыла про них»

– Дьюла, ты не знаешь, зачем… – вскинула она голову и обомлела.

Клоуна рядом не было. В двух метрах от нее, облитый серебряным светом, сидел огромный волк. Луна плыла над ними ночным кораблем, медленно и торжественно, и ее прозрачное сияние затопило болота, помазало каждый волосок на волчьей шкуре искрящимся жемчугом, плясало в его зеленых зрачках и выбелило белоснежные клыки в темно-алом провале пасти.

– Тихо, – просигналил зверодущец. – Кто-то вышел на охоту в болота.

Дженни сжала лезвие так, что прорезала кожу. И боль – ее собственная человеческая боль – отрезвила девушку. «Эти сволочи убили мою птичку и выпустили в болота какую-то тварь?»

Она надела пояс, выпрямилась, сжимая липкую от крови рукоятку стилета.

– Где? – Девушка совершенно не хотела скрываться, прятаться и убегать.

– Не шуми! – попытался урезонить ее Дьюла. – Наша задача – разведка.

Дженни не тратила время на споры. Она вдохнула холодный ночной воздух и прислушалась.

Сова чертит круги над пустошью, выискивая мышей… а те хоронятся в корнях трав и замирают, едва ее размытая тень проносится над ними… дальше… выпь, печально изогнув шею, грустно и еле слышно трубит свою песню… дальше… в глубине черной воды дремлет нечто злое и древнее, и лунный свет тревожит его, навевая странные сны… а мимо мчится черная косматая тень, быстрее ветра – по ложбинам и холмам, сминая травы и мхи, разбрызгивая воду, и запах чужих щекочет нос, манит ее.

Вой, протяжный вой, полный дикой злобы и неутоленной жажды крови, разнесся над болотами Дартмура.

– Бежим! – скомандовал зверодушец, и Дженни, едва успев подхватить рюкзак, рванула по тропинке вслед за ним. Желание сражаться мгновенно испарилось. Слишком много силы и ненависти ко всему живому она успела услышать в тот краткий миг, когда коснулась этой тени. Несмотря на всю злость, драться с подобным монстром девушке не хотелось. Она даже знать о существовании таких созданий не желала. Если уж сам Дьюла, в своем великолепном зверином облике, отступает…

Он прав – им нужно лишь разведать обстановку, а не ввязываться в драку с неизвестным врагом.

Девушка от всей души пожелала, чтобы этот противник остался ей неведомым.

Поэтому они бежали, серебряный волк и хрупкая светловолосая девушка бежали со всех ног, удаляясь от владений Главы ковена Западной Англии.

Они не оторвались.

Дженни пробежала мили три, пока не выветрился первый страх. Может же эта тварь побежать в другую сторону. Вон какие болота большие?

– Она отстала? – Девушка уперлась руками в колени, тяжело дышала.

«Надо подтянуть лямки рюкзака, а то всю спину отбила».

– Это он. – Волк сморщил нос. – И мы не оторвались.

Дженни выхватила стилет.

– Он нас еще не почуял, мы с подветренной стороны, – успокоил ее Дьюла. – Его что-то отвлекло.

– Отвлекло?

Визгливый, почти переходящий в ультразвук вопль прорезал ночь, прошелся наждаком по коже. Кричала женщина – истошно, пронзительно. Так кричат, когда ангел смерти приходит в своем подлинном облике и склоняется над человеком. Так кричат, когда понимают, что больше нет надежды, света и любви.

Кричали совсем рядом, буквально за соседним холмом.

– Стоять! – рявкнул волк, перекрывая дорогу Дженни. Шерсть на его загривке вздыбилась, и клыки пылали белым огнем в пасти. – Не смей!

– Там люди! – ответный безмолвный крик Дженни обрушился на него, как незримый ураган, пригибая к земле, заставляя пятиться. – С дороги, зверодушец!

Несколько мгновений они боролись – воля на волю, ярость на ярость, и меж ними трава, мох, камешки взвились в скоротечном танце, будто здесь, на болотах, зарождался смерч.

Потом зверодушец почувствовал, как лап его коснулась что-то мокрое.

Вода стекалась к нему. Тысячами капелек росы, сотнями ручейков сочилась из мха, земли и сливалась в ручей, который, презрев все законы природы, тек по тропинке вверх, на холм.

Волк лишь крепче уперся лапами.

Гранитный валун рядом вздрогнул и сдвинулся с места, открывая мощный ключ, с журчанием влившийся в поток.

Целая река зарождалась у ног Дженни и струилась вперед, удерживаемая ее волей в незримых берегах. Казалось, девушка выжимает болота, как губку. Вода перехлестнула через верхушку холма. Ее уровень уже подступал к волчьему брюху, с шорохом мимо плыл валежник, катились под напором мелкие камни…

Дьюла стоял.

Лицо Дженни превратилось в бесстрастную маску, и из глубины глаз на венгра глядела не тринадцатилетняя девочка, а кто-то древний и могущественный, и остановить это существо было не в силах Дьюлы Вадаша, зверодушца из погибшей стаи.

Но оборотень стоял.

– Дьюла, ну, пожалуйста. Миленький, он же их убьет, – совсем по-детски попросила вдруг Дженни.

И волк сдался – одним прыжком выскочил из воды, уже дошедшей ему до горла. Приземлился подальше и встряхнулся.

Девушка вздохнула и отпустила воду. Мутный поток хлынул вниз, сбил ее с ног. Дженни проволокло несколько метров по кочкам и больно стукнуло головой о камень.

– Ай!

Волк зло оскалился над ней.

– Шевелились! Из них уже костный мозг выгрызают!

Это было действительно недалеко. Дженни даже не успела согреться от бега, когда они, взбежав на холм, увидели стоянку в низине – две разодранные в клочья палатки, разбросанная посуда, опрокинутая горелка, трепещущая синим газовым огоньком.

На земле лежал мужчина – Дженни даже отсюда почувствовала запах свежей крови, возле него на коленях сидела женщина и рыдала навзрыд, а вторая лежала рядом. Еще один мужчина кричал что-то нечленораздельное, размахивал тростью и озирался по сторонам.

Он напуган, поняла девушка. Очень напуган.

– Господи боже, Дик, звони же! Он умирает, Дик! – причитала женщина.

Дженни бегом спустилась с холма.

Мужчина, увидев ее, отшатнулся и дрожащей рукой выставил трость, как шпагу.

– Не подходи… – Язык не слушался его.

Девушка оглянулась и увидела волчий силуэт на вершине холма, обрисованный лунным сиянием. Оборотень поднял голову, и протяжный вой – боевой клич, призыв на битву, разнесся над болотами.

– Это моя собака, – быстро сказала девушка. – Не бойтесь.

Мужчина в ужасе замотал головой.

«От этого толку мало».

Дженни склонилась над раненым.

«Вот так дела, это же тот самый «Ватсон», – поняла она. – А с тростью – «Шерлок». Как они тут оказались, туристы?»

Женщина всхлипывала и пыталась зажать глубокую рану на шее мужчины. Кровь толчками выплескивалась меж пальцев.

Дженни замутило. Судя по всему, жить «Ватсону» оставалось несколько минут.

– Майки… боже мой, Майки. – Женщина подняла белые от ужаса глаза. – Он умирает.

Девушка в растерянности оглянулась. Дьюла застыл в неподвижности, сияющий, почти белый в свете полной Луны.

– Кровь – это вода, – пришел от него ответ. – Вода – это кровь.

Дженни осторожно попыталась убрать руки женщины.

– Нет… – та отчаянно замотала головой.

– Я помогу, – мягко, но властно сказала Дженни, и женщина подчинилась, убрала руки. И разом, будто из нее выпустили воздух, обмякла, скорчилась, уронив руки меж коленей.

Девушка ловко припечатала ладонью фонтанчик крови (сама борясь с дурнотой) и велела крови замереть.

Не сразу, неохотно, но та подчинилась. Ток крови замедлился, затих и… на краткий миг совсем замер.

– Дайте что-нибудь плотное! Какую-нибудь тряпку. Быстрее! – крикнула Дженни, и женщина вздрогнула. Вскочила, заметалась по лагерю, с остервенением рванула рубашку.

– Вот… – «Шерлок» протянул ей шарф и большой клетчатый платок. Дженни скрутила платок жгутом и закрыла получившимся комком рану. Затем плотно примотала его шарфом вокруг шеи.

И, сама не зная как, приказала крови течь.

– Наложите поверх еще повязку, – попросила она женщину, и та кинулась к «Ватсону» с разорванной рубашкой.

– Спасибо… – «Шерлок» был бледен, но уже крепче стоял на ногах. – Майк. С ним все будет хорошо?

– Что случилось? – Дженни качало и подташнивало.

– Собака… Огромная черная собака. Мы как раз собирались пить чай, и тут выскочила эта тварь и набросилась на него. Схватила за горло. Не лаяла, не рычала. В полной тишине. И глаза у нее светились красным! Я не вру!

– А вы?

– У меня была трость. Мы играем в ролевую игру…

– Да, экскурсия «По следам собаки Баскервилей», – перебила Дженни. Ей было совсем плохо. – Я видела вас в Блэквуде, мистер «Холмс».

– Да, точно… – смущенно улыбнулся молодой человек. – Ты та девочка из автобуса.

– Так вы отбились тростью?

– Да… – пробормотал он. – Тростью. Старинная штуковина, я купил ее на блошином рынке Портобелло. Удивительно, но псина испугалась. И так же молча убежала. Лиз упала в обморок, а Бет пыталась остановить Майку кровь. А потом появилась ты с собакой. Я не сразу сообразил, что это другой пес.

– Что вы, мой Дьюла и мухи не обидит, – слабо улыбнулась девушка. – Я…

Ее повело, и Дженни медленно опустилась на землю.

– Что такое? – Мужчина встревоженно нагнулся и отшатнулся – в руке этой странной девочки блеснул тонкий нож.

– Готовьте вашу трость, мистер «Холмс», – прошептала она. – Зря вы отправились в Гримпинскую трясину.

Глава 16

Клык возбужденно кружил по пустоши. Там, в холмах, пряталась добыча – вкусная, теплая добыча. Мощные лапы взрывали землю, и нос втягивал сотни тончайших соблазнительных запахов ночи, но сильнее всех звучал сладкий запах крови. Он пьянил пса, сводил его с ума, и он все ближе подбирался к стоянке, где замерли четыре беспомощных человека.

Едва их выпустили из загона, Бритва умчалась куда-то на север, а он двинулся на юг. И тут же натолкнулся на свежую человеческую стоянку. Совсем недавно тут были двое, мужчина и молодая девушка, рядом с его логовом! И они пахли… странно. Непривычно. Не так, как пахнут люди, которые кормили его, и не так, как пахнет младший, который приходил к ним в клетки. Это были другие.

Клык пошел по следу, но тот почти сразу же растаял в холодном октябрьском воздухе. Пес злился, метался, распугивая редких ночных птиц, поймал и растерзал мышь-полевку, но лишь растравил собственную жажду и ярость. Он не мог понять, в чем дело. Его тревожил запах других. Особенно запах мужчины. Это было новое чувство. Раньше Клык никого и ничего не боялся.

Но потом… пес облизнулся. Он наткнулся еще на одну стоянку. И там были люди. Простая и такая вкусная добыча. Он почти загрыз одного мужчину (женщин он оставил напоследок, для игры, когда наестся), но другой ударил его палкой – злой палкой, которая обожгла его изнутри. Клык не ожидал отпора и на время отступил. Но сейчас жажда толкала его вперед…

Вой прокатился по болотам, и пес навострил уши. Чужак! Шерсть его поднялась дыбом, он оскалился. Громадный пес, будто закутанный в косматую черную шубу, завыл и рванулся навстречу наглецу, осмелившемуся бросить ему вызов. Где-то далеко Бритва, увлеченно разрывавшая нору, подняла голову и прислушалась.

Молодой человек встревоженно огляделся.

– Ничего не вижу. Эта тварь все еще здесь?

– Да. – Дженни перевернулась на бок и с трудом поднялась. – Он сейчас вернется.

«Шерлоку» не требовалось уточнений. Он побледнел и крепче перехватил трость.

– Бет, эта тварь возвращается.

Бет подняла голову. Дженни поняла, что она вот-вот потеряет сознание.

– Возьмите, – девушка кинула ей походный нож. Та непонимающе поглядела на него.

– Ради бога, Бет, очнись! – Голос у «Шерлока» срывался. Женщина неловко взяла клинок.

– И что дальше? – Молодой человек озирался. На болотах царила ватная, мертвая тишина. Дженни краем глаза заметила, что Дьюла исчез – у зверодушца были свои соображения по поводу того, как охотиться на колдовских псов.

Черная тень появилась внезапно. Бесшумно и молниеносно пес возник на вершине холма и, совершив два невозможно длинных прыжка, выскочил на стоянку.

Дженни не успела испугаться, хотя единой вспышкой увидела мерзостный облик пса – глаза, багровые, как угли, и неутолимая жажда крови пылает в них, лапы с кривыми желтыми когтями, космы жесткой иссиня-черной шерсти, клубящейся вокруг шеи, и клыки – огромные черные клыки.

Пес, не сбавляя ход, метнулся вперед, и Дженни увидела нить его намерения – он метил в горло Бет.

Стилет пропел короткую песню, разрезая воздух, и трехгранное лезвие с серебряной насечкой ударило Клыка в бок, почти достав до сердца. Пес взвыл и прыжком развернулся к Дженни.

«Он уже должен лежать. Стилет по рукоятку вошел!» Она хладнокровно, как на тренировке, выхватила следующий стилет, отправила в полет. Огненная нить протянулась к ней – и вновь он целится в горло, поняла девушка. «В мое горло!»

Пес прыгнул.

Один стилет Клык отбил, мотнув головой – лезвие отскочило от крутого лба, второй скользнул по брюху, не пробив жесткую шерсть, а третий Дженни не успела метнуть – пес повалил ее на землю.

Зловонное дыхание оглушило, жаркая слюна капала с черных клыков на лицо, и красные глаза чудовища были совсем рядом, обещая скорую и болезненную смерть…

Пес взревел – трость «Шерлока» угодила по глазам. Он отшатнулся, вздернул голову. И в ту же секунду ему в шею вцепился волк. Могучим рывком вздернул вверх и разорвал горло.

– Жалкое создание, – неслышно прогремел Дьюла. – Выкидыш гиены…

Волк презрительно ударил лапой распростертое тело, бьющееся в конвульсиях, и отошел.

Дженни села и покрутила головой.

– Чуть ребра не сломал. Ой…

Дженни думала, что ее уже ничем нельзя удивить. Однако голый клоун, задумчиво пинающий мертвую тушу колдовского пса…

Бет, вцепившаяся в нож обеими руками, мягко завалилась набок. «Шерлок» обернулся и остолбенел.

– Привет, – помахал рукой венгр.

Молодой человек нервно засмеялся:

– Это уже никуда… ни в какие ворота…

– Дьюла… прикрылся бы… – посоветовала Дженни.

– Некогда, – махнул рукой клоун. – Дженни, достань коробку. У тебя в кармане.

Девушка с удивлением вынула небольшую коробочку, похожую на пудреницу.

«Откуда это у меня?»

Старательно отводя глаза, она кинула пудреницу обнаженному венгру.

«Интересно, в других Магусах такие же сумасшедшие? – подумала она. – Или только у нас все такие… прямо на подбор».

– Спасибо. Молодой человек, будьте добры, подойдите сюда. Да, встаньте ближе к вашей спутнице.

«Шерлок» в оцепенении подошел к клоуну.

– Отлично.

Венгр отступил на шаг, открыл коробочку и дунул. Прозрачное облако искрящегося жемчуга окутало четверых туристов.

– Вот и все, – удовлетворенно сказал Дьюла. – Лови обратно.

– Это что? – Она повертела в руках «пудреницу».

– Лучше не открывай, – посоветовал клоун. Он взял нож у Бет, двумя ударами окончательно располосовал горло псу и вложил клинок в руку «Шерлоку». Тот вяло сжал пальцы – взгляд его был затуманен и направлен куда-то в пространство.

Если хмурый венгерский клоун, способный превращаться в здоровенного волка, советует не открывать коробочку, то лучше его послушаться. Это Дженни уже успела понять. В конце концов, если очень захочется, можно попросить кого-нибудь другого, чтобы открыл. А то опять она виноватой останется.

– На вас напал огромный пес и серьезно ранил Майка, – сказал венгр медленно и отчетливо. – Вы убили зверя и остановили кровь вашему товарищу. Немедленно звоните в службу спасения.

«Шерлок» заторможенно кивнул и полез в карман за телефоном.

Венгр прыгнул, прокатился в кувырке по земле и встал на четыре лапы. Момента превращения Дженни не заметила. Вот Дьюла катится, сверкая жилистой спиной, а вот уже большой волк чешет ногой за ухом, как обыкновенная дворняга.

– Чего стоим?

– То есть?

– Сейчас здесь будет очень людно! – Волк щелкнул зубами. – Собирай стилеты, быстро за вещами и уходим.

На горизонте метались лучи автомобильных фар. Неизвестно, как, но охрана Фреймус-хауса узнала о гибели одного из питомцев «темника».

Глава 17

– Мне это не нравится, – повторил Берни. – Это место… от него мурашки по коже.

– Мурашки? У тебя? – изумился Клайв. – Должно быть, это очень мрачные мурашки.

– Балабол. – Берни отвернулся к окну. За окном простиралась вересковая пустошь, плавно переходящая в торфяное болото.

Причины, по которым кто-то может поселиться здесь, ускользали от понимания профессионального грабителя Берни Вачовски. Столько прекрасных мест есть на земле. Но их заказчик выбрал Дартмур. Господи, Дартмур!

Впрочем, особняк местности соответствовал. Тяжеловесное здание, похожее на египетскую пирамиду. Несколько защитных периметров. Собаки. Профессиональные охранники. Камеры и повсюду датчики.

Берни грабить такую резиденцию не взялся бы. Владелец явно не экономил на безопасности и не был стеснен в средствах. Только захочет ли он поделиться своими деньгами и выложить двойную цену за книжку?

«У такого откусить лишнее – зубов не хватит». – Берни уже давно сожалел о своей идее.

– По мне, отличный хаус. – Клайв себя не стеснял. Ходил по комнате, куда их провели после приезда, внимательно изучал интерьер: довольно аскетичный. Белые стены, темный, почти черный паркет, снежного цвета ковер с высоким ворсом, журнальный столик со стеклянной столешницей, пара кресел, гостевой диванчик и яркие пятна репродукций на стенах.

– Ты бы видел, что у них тут за системы стоят. – Он поглядывал в смартфон и периодически присвистывал.

– Ты что, их сканируешь? – насторожился Берни.

– Слегка…

– Хочешь, чтобы нас в торф закопали? – всерьез разнервничался мужчина. – Отрубай, идиот!

– И чем прикажешь заняться?

– Овец считай, – предложил Берни. – За окошком. Марго, что будем делать?

Маргарет сидела в кресле, сцепив руки в замок под подбородком.

– Ждать, – коротко сказала она. На столе лежала книга, обернутая в бумагу. Девушка смотрела в одну точку. Если бы Берни не знал ее, то решил, что она сильно волнуется.

Дверь распахнулась, и в номер вошел мужчина – среднего роста, средних лет, с простым лицом менеджера по продаже автомобилей. Следом за ним сквозь дверной проем просочился толстяк с болезненным, одутловатым лицом и пухлыми руками.

– Где он? – спросил мужчина.

Берни и Клайв недоуменно переглянулись. Маргарет вскочила.

– Вот. – Она подвинула книгу кончиками пальцев. – Как и договаривались. Список, который вы просили. Мистер Фреймус…

– Хорошо. – Мужчина торопливо разодрал бумагу, погладил обложку. – Да. Это он.

Голос его, тихий и невыразительный, отчего-то пугал.

– Мистер Фреймус, касательно оплаты.

– Да, – повел рукой мужчина. – Мне все равно, сколько человек вы убили, Маргарет. Это ваши проблемы. Мы договаривались на пять тысяч.

– Сэр, я все же настаиваю на увеличении оплаты, – заявила девушка. – Иначе вы не получите всей книги.

– Что значит всей… – Альберт осторожно открыл, быстро пролистал фолиант. Резко захлопнул.

– Где остальные страницы?

Вот теперь Берни действительно испугался. От заказчика веяло чем-то очень нехорошим. Однажды в тюрьме он видел серийного убийцу, того самого Джонса-Вырежи-Глазки. Рядом с ним было не так страшно, как в этом номере.

– Вы получите их, когда заплатите. – Маргарет была бледна, но непреклонна.

Альберт Фреймус испытующе смотрел на нее. Затем, без малейшего знака, толстяк за его спиной протянул Маргарет пухлый конверт.

Девушка уронила его на стол.

– Пересчитай, Клайв. Четыре тысячи верни нашему клиенту.

«Темник» был заинтригован.

– Что это значит?

– Сэр, я прошу в качестве оплаты моих услуг взять меня на обучение.

Берни ушам не поверил. Что затеяла Маргарет? Обучение чему?

Заказчик потер подбородок:

– Вы меня удивили, Маргарет. Нечасто такое бывает. Что ж. Пусть ваши коллеги разберутся с оплатой, а затем будет понятно, сможете ли вы претендовать на обучение.

Берни встревожился. Толстяк за спиной заказчика смотрел на них… как на мертвецов.

– Не открывай! – Он выбил конверт из рук Клайва, и в воздух взвился ворох бумажек с какими-то кляксами.

Один из листков прилип к руке, как приклеенный. Берни сорвал его и взвыл от боли – чертова бумажка отошла вместе с кожей! Он выхватил пистолет, но все тот же толстяк оказался рядом и с тяжеловесной грацией бегемота вывернул ему кисть. Затем открытой ладонью отпихнул к стене. Берни выхватил нож – его талисман, дедовский рыбацкий нож. Он не думал – он действовал. В руке Клайва трещала и плевалась синими искрами короткая дубинка.

– Маргарет, не стой, уходи! – взревел Берни. Бумажный листок полоснул его по лицу.

Девушка замерла, губы ее тряслись, она с ужасом смотрела, как сотни мелких бумажных клочков мечутся вокруг них, режут кожу острыми краями, приникают к царапинам и напитываются кровью. Берни, рыча, как медведь, рубил бумагу наотмашь, но каждый его удар лишь увеличивал число обрывков. Клайв выл и катался по полу, стараясь стряхнуть с себя толстый слой кровососущей бумаги. Маргарет попятилась и уперлась в стену. По рукам ее ползли и заползали под кожу бумажные клочки.

– Увы, моя дорогая, у вас нет таланта. Я не смогу вас обучить, – извинился Альберт. – Но вы еще мне пригодитесь, будьте уверены.

Девушка рванулась к выходу, но колдовской вихрь втянул ее обратно. Она закричала тоскливо и безнадежно, когда шелестящая волна повалила ее на пол, но жадная бумага хлынула в горло и заглушила ее вопль.

Альберт Фреймус с холодным удовлетворением глядел, как корчатся тела. Облепленные толстым слоем бумаги, они походили на коконы гигантских гусениц.

– Наивная дурочка, – сказал он. – Неужели ты полагала, что мое искусство стоит всего четыре тысячи? Какая нелепая наглость.

– Перенести их в подвал?

Колдун иронически посмотрел на шефа безопасности:

– Я бы не рекомендовал тебе их сейчас трогать. Впрочем, если хочешь к ним присоединиться….

Хампельман не хотел.

– Так что…

– Оставь здесь. Через сутки вселение закончится. И у нас появятся три прекрасных экземпляра одержимых.

Эксперимент прошел отлично. Признаться, эффект превзошел все его ожидания. Он предполагал, что часть демониев с удовольствием вселится в тела, но чтобы все… Очень скоро он получит трех одержимых, в каждом из которых будет бушевать адский легион. Великолепно.

Рация Хампельмана щелкнула.

– Слушаю. Что?! Немедленно изолируйте район! Туристов – в карантинный блок! Все следы убрать! Пса привезти сюда! Немедленно!

– В чем дело? – нахмурился колдун. Неужели кто-то испортит такой вечер?

У него не было желания вторгаться в сознание куклы, и потому Клаусу пришлось докладывать в обычном порядке.

Шеф безопасности опустил рацию:

– Клык убит.

– Мой Клык? Каким образом?

– Сэр, вы распорядились усилить охрану, и я приказал выпустить во внешний периметр Клыка и Бритву.

– Ты приказал? – холодно переспросил колдун, и у Клауса Хампельмана пересохло во рту.

– Все было подготовлено! На собак навешаны радиоошейники с портативной медсистемой для считывания всех жизненных показателей. Два человека следили за тем, чтобы они не слишком удалялись. Сэр, здесь на пятьдесят миль никакого жилья! Никто сюда не ходит!

– Моего… Клыка… убили, – выделяя каждое слово, выговорил «темник». – А ты чего-то «не понимаешь»? Ты меня очень огорчил, Клаус, – сказал колдун. – Очень.

Дикая боль прожгла все существо куклы – казалось, его медленно прожигают миллионы раскаленных игл.

– Ыыы… – Хампельман мучительно пытался что-то сказать. – …ыыяя…

– Я разберусь! Я все выясню! Я накажу виновных! – завопило его сознание, пока тело корчилось от невыносимой пытки. – Я все сделаю, хозяин!

Фреймус брезгливо поморщился, и кукла безвольно повалилась на пол.

– Ты мне нужен, Клаус, – с сожалением сказал он. – Иначе бы уже умолял о смерти. Через полчаса – полный доклад у меня в кабинете!

– Да, хозяин, – прохрипел Хампельман, с трудом поднимаясь.

«Темник» выжидающе смотрел на него.

– Сэр?

– Будь любезен, отдай мне Список. И еще… у тебя уже двадцать девять минут.

Клаус удалился со скоростью, которой едва ли можно было ожидать от такого тучного человека. Альберт задумчиво погладил книгу по корешку. Бедняга Клык, что же произошло?

Глава 18

– Что вообще произошло?

– У тебя еще есть силы на расспросы? – изумился Дьюла.

– Это не силы… – зевнула Дженни. – Это любопытство…

– Девочка, когда наступит конец света, ты будешь приставать к архангелу с трубой и ныть, чтобы он дал тебе разок дунуть.

Столь развернутый образ поразил девушку, но от любопытства не избавил.

– Не увиливай!

– Я не увиливаю. Лучше вздремни, нам до Бакленда часа четыре ехать.

– А мне не спится!

– Хочешь сказочку? – вздохнул венгр.

– Именно. – Дженни положила голову на рюкзак и приготовилась слушать.

– И о чем?

– Во-первых, что такое пыльца фей! – Девушка стала загибать пальцы. – Во-вторых, почему ты был голый? В-третьих, что это за тварь такая? В-четвертых, почему мы оставили этих несчастных людей? В-пятых…

– Елег! – буркнул Дьюла.

– И ничего не хватит, – возразила Дженни. – Еще я хочу знать, что произошло, когда ты меня не пропускал?

– Да уж, мы с тобой время скоротаем, – вздохнул клоун. – Может, все-таки поспишь?

Девушка помотала головой. Она чувствовала себя на «пять с плюсом». Дьюла влил в нее какое-то очередное мерзкое варево, и они пробежали с рюкзаками всю ночь. Под утро зверодушец вывел их какими-то хитрыми тропами к поселку. И подгадал к первому автобусу.

Старенький «Вольво» увозил их от этих поганых болот. Они целы, невредимы, да еще столько разведданных с собой везут оттуда. Виват! Победа! Ура! Так что Дженни жаждала продолжения банкета.

– Глаза не слипаются? – с надеждой повторил клоун.

Дженни покачала головой.

– Ясно, переборщил с дозировкой. Ну что ж… Пыльца фей – очень полезная вещь. Она дарует забвение. С ее помощью можно стереть воспоминания.

– Любые? – поразилась девушка. – Так что, они ничего не помнят?

– Память стирается в пределах суток. А помнят они то, что я сказал – как на них напал страшный пес и… они, видимо, его убили.

– Вот ты зачем моим ножом в песика тыкал, – догадалась девушка. – Чтобы скрыть следы преступных укусов. А нож, значит, мы им подарили?

В Дженни неожиданно проснулась хозяйственность.

– Нож обычный. А вот стилеты не стоило оставлять. Конечно, если тело будут серьезно исследовать, то обман вскроется. Будем надеяться, что этого не произойдет.

– Будем, – согласилась девушка. – Вопрос второй – о твоем непристойном облике.

Венгр устало взглянул на нее:

– Ты можешь хоть иногда думать? Когда я становлюсь волком, куда, по-твоему, девается одежда?

– Гм. – Это в голову девушке не приходило. – Так, значит, зверодушцы оборачиваются…

– Нагими, – кивнул клоун.

– Я все деду расскажу! – пообещала девушка. – Развратник!

– Третий вопрос тебя интересует?

– Мы со вторым не закончили! А можно поймать дух динозавра и превратиться в него?

– Теоретически можно, – задумался оборотень. – Только муторное занятие – искать дух вымершего зверя. И… это будет маленький динозавр.

– Насколько маленький?

Клоун раздвинул пальцы примерно на сантиметр.

– Я серьезно!

– Его масса будет равна массе тела человека.

– То есть… – Дженни подумала и расстроилась. – Превращаться можно только в зверей, которые по весу близки к людям? Ни в птичек, ни в ящериц, ни в слонов?

– Ни в белочек, ни в улиток, ни в инфузорий-туфелек, – подтвердил Дьюла. – Из птиц подходит только кондор, но никто очень давно не превращался в крылатых.

– А в рыб?

– Сложно это. Как и воздух, вода – чуждая стихия.

– Тогда вопрос третий…

– Не знаю, – огорошил ее оборотень. – Полагаю, какой-то продукт лабораторий Фреймуса. В этом псе было что-то неестественное, ты не почувствовала?

– Да, было, – поежилась Дженни. – Я бы не справилась одна с таким чудовищем. В Кратком справочнике такого монстра не было.

– На то он и Краткий, – фыркнул клоун. – Теперь вопрос четвертый: почему мы бросили этих туристов?.

Он сделал паузу.

– Они оказались не в том месте в не то время. Мы их спасли, дали шанс. Небольшой, но все же шанс.

– Но…

– Бывают ситуации, когда ты не можешь поступить, как тебе хочется. Надо выполнять задачу. Если бы нас обнаружила охрана Фреймуса, вся операция была бы провалена.

– Поэтому ты приказал им звонить в службу спасения?

– Если ребята успели дозвониться, есть небольшая вероятность, что останутся в живых. Лишние проблемы с полицией Фреймусу ни к чему.

Дженни это не нравилось. Подло. Они спасли их, а потом бросили на произвол судьбы.

– Напрасно Роджер настоял, чтобы мы тебя взяли. У детей должно быть детство.

– Вот еще! – вскинулась девушка. – Птичка зря погибла? Я зря дралась с этой псиной? Зря спасала Майка? Нет уж, мистер Вадаш, теперь я пойду до конца.

Клоун кивнул и отвернулся, явно собираясь поспать.

– Эй! А пятый вопрос? Ты не рассказал про нашу схватку на болотах.

Дьюла повернулся.

– Об этом лучше спросить Марко. Поверь, я не знаю, что ты сделала. Полагаю, что ты каким-то образом воззвала к Стихии. Понятия не имею, как ты будешь расплачиваться.

– Воззвала к Стихии? Я смутно помню, что там произошло…

– Не беда, – с видимым облегчением сказал венгр. – Франчелли разберется. Ложись спать.

– Угу, – пробормотала девушка, устраиваясь на рюкзаке. – Все, меня не кантовать…

Силы оставили ее внезапно – так уходит вода в песок пустыни – мгновение, и нет ни единого следа от драгоценной влаги. Дженни проваливалась в глухой, непролазный сон и последнее, что ее кольнуло, это мысль: «Правда, а как я буду расплачиваться»?»

Автобус ехал по двухполосному шоссе, по маршруту Честертон-Сорс-Бакленд. Шофер Генри Блэксмит отчаянно зевал и лениво крутил руль. Когда-нибудь утренние рейсы его угробят. Он же стопроцентная сова! Как можно по собственной воле просыпаться в такую рань? Единственные его пассажиры – парочка туристов, севшие в Честертоне, кажется, угомонились и уснули. Генри с удовольствием бы последовал их примеру, но, увы, его транспортная компания не оснащает автобусы автопилотами. Шофер покрутил приемник – передавали что-то шотландское и плясовое. Блэксмит прибавил громкость и слегка прибавил газ, кивая в такт мелодии:

Donald’s gane up the hill hard and hungry,

Donald comes down the hill wild and angry.

Donald will clear the gouk’s nest cleverly,

Here’s to the king and Donald Mcgillavry!

Черная тень мелькнула справа от дороги, на холмах. Генри округлил глаза.

Волк?

Он сбавил ход и повел автобус осторожнее, поглядывая направо.

Господи Иисусе!

Черная тварь размером с теленка перемахнула через изгородь и теперь мчалась через поле наперерез автобусу.

Генри вдавил педаль газа до упора, и автобус рванулся вперед. Стрелка спидометра поползла к сотне миль в час. Плевать он хотел на все ограничения – эта псина шины запросто прокусит!

А в приемнике гремело:

Come like the devil, Donald McGillavry,

Come like the devil, Donald McGillavry,

Skelp them and scaud them that proved sae

unbritherly,

Up wi’ King James and wi’ Donald McGillavry![40]

Мотор ревел, «Вольво» тяжко раскачивалась и кренилась на ухабах. Бритва выскочила на дорогу, когда машина пролетела мимо и рванулась вперед. Даже ее сил не хватало, чтобы догнать автобус. Но это громыхающая коробка оставляла за собой такой шлейф запахов, что она легко найдет ее где угодно. А главное – она настигнет тех людей, что спрятались в этой коробке. Тех, кто убил ее Клыка.

С холмов докатился отдаленный, испуганный лай. Бритва сморщила черный нос. Эти пастушьи шавки наконец учуяли ее. Что ж. Она посмотрела вслед автобусу. Эта добыча может немного подождать. Ей надо перекусить перед долгой охотой.

Косматая бестия перепрыгнула через изгородь и неспешно потрусила в сторону отчаянно лающих собак, торопливо гонящих стадо овец на ферму.

Глава 19

Дженни, зевая, открыла дверь и обомлела. Перед ней, фосфоресцируя клыками, стоял вампир. Натуральный кровосос, хотя и слегка щуплый.

– Ааа! – протянулись к ней скрюченные пальцы.

Девушка молниеносно ударила пришельца из ада твердым кулачком под дых, обрушила на него вешалку с одеждой и в два прыжка очутилась на кухне.

– Ой, мама! – взвизгнул вампир, погребенный под завалами курток. – Ты чего?

Дженни, вооруженная большим разделочным ножом, выглянула из кухни.

– Пол?

– А ты думала, кто? – Мальчик возмущенно задергался. – Да помоги выбраться!

Дженни подала руку.

– Ты чего?

– А ты чего? – спросил Пол. – Хеллоуин же скоро! Вот я и решил тебя разыграть!

– Хеллоуин? – со странным выражением повторила девушка. – Разыграть?

– Ты так всегда гостей встречаешь? – Мальчик стянул резиновую маску и осторожно потрогал макушку. – Кажется, у меня синяк будет.

– Надо холодное приложить. – Девушка с готовностью протянула тесак.

– Нет-нет, – попятился Пол. – Как-нибудь само заживет, спасибо.

В прихожую заглянула рыжая мордочка со сложным выражением: «Что вы тут устроили, глупые, шумные и бестолковые двуногие?»

– Ложная тревога, Лас, – махнула девушка.

Львенок осмотрел гостя, счел его неопасным, фыркнул и удалился.

Пол проводил его удивленным взглядом.

– Какая необычная кошка.

– Африканская, – небрежно махнула клинком Дженни. – Экзотическая порода. Так ты пришел…

– Пригласить тебя на Хеллоуин. – Мальчик покосился на нож. – Слушай, убери его, а?

– Что? Прости… – Дженни спохватилась. – Извини, я задумалась. Подними вешалку, а?

Пока Пол пыхтел, развешивая куртки, Дженни соображала, что бы ему предложить.

Чай? Кофе? Булочки? Пометать ножи? Поглазеть на элементаля, которого Людвиг загнал в бутылку из-под соуса? Как вообще общаться с этими… мальчиками?

В цирке все было намного проще – с Джеймсом они дружески пикировались, с Калебом враждовали, а больше ребят ее возраста в Магусе не было. В подобной ситуации Дженни оказалась впервые. «Что-то я отвыкла от людей, – подумала девушка. – Совсем одичала в этих болотах. Но это же Пол! Мы же с ним, считай, боевые товарищи. Вот! Общаться, как с боевым товарищем!»

Мальчик зашел на кухню.

– Ты будешь… – Дженни заметалась по кухне, схватила чайник, поставила его на плиту, снова схватила. «Да что ж это такое!»

Она решила вести светский разговор.

– Ну как, не поймали Маргарет?

– Нет. Пропала с концами.

– А как она убила Мэри?

– Яд в минералке. В бутылочке с водой, которую Мэри пила все время.

– А председателя? Ключ-то внутри был.

– Понятия не имею. Может, погуляем?

– А?

Дженни заморгала. Такой вариант она не рассматривала.

– Давай! Я мигом. Только переоденусь. Устроим вечерний променад!

– Проме… что?

– Прогулку на свежем воздухе в элегантном костюме, – пояснила девушка уже на лестнице. – Почти то же самое, что дефиле, но не на подиуме.

Мальчик крепко задумался. Настолько, что не заметил, как Дженни спустилась.

– Я готова! Ну как?

Пол хлопал глазами.

– Что, плохо? – Дженни расстроенно оглядела новенькую замшевую курточку нежно-коричневого цвета, джинсовую юбку-штаны, украшенную маленькими разноцветными стразиками, и замшевые мокасины с изящной шнуровкой. – Вот черт…

– Нет, – энергично замотал головой мальчик. – Просто… я не ожидал…

– Точно хорошо? – Девушка подозрительно поглядела на него. – Тогда пошли.

Они покинули гостиницу, не прощаясь. Взрослые с полудня засели в комнате Марко на военный совет и, когда Дженни, отоспавшись, заглянула к ним, немедля выставили ее вон. Так что теперь ее черед их игнорировать.

Девушка надеялась, что наряд и, правда, удачный. Та самая курточка прет-а-порте от Эвелины, ни разу «не надеванная». Ее надо было срочно выгулять! Джинсы и мокасины тоже не подкачали – новехонькие, из осенней коллекции этого года. Марко заказал их в сентябре, думал, что это ее развеселит. Надо признать, сработало. Спустя два месяца. Внутренний карман куртки оттягивал стилет, который девушка зачем-то взяла с собой. «Мне нужен отдых, – подумала она. – Ни шагу без оружия… Срочно гулять! Озон, кислород, набережная, запах водорослей!»

Она шла, искоса поглядывая на Пола.

– Мама уволилась, представляешь?

– Да ты что? – Дженни даже остановилась. – И как же вы теперь?

– Нормально, – пожал плечами Пол. – Прорвемся. Вернулся от тетки, из Бристоля, и тут такая новость. А ты где была? Что у вас за важные дела в Хеллоуин? Мне казалось, в цирке народ свободно живет. Что хочет, то и делает.

Дженни фыркнула:

– У нас такой график репетиций, что иногда времени дышать нет. Это я тут расслабилась.

– Кстати, да, а почему ты не в цирке? – задумался Пол. – Все хотел спросить.

– Долгая история… – Дженни совершенно не хотелось врать. А правды сказать она не могла.

Пол не стал расспрашивать. Вечер спустился на улицы Бакленда, зажглись фонари, и Дженни наблюдала, как их тени сначала наливаются густой темнотой под ногами, а затем постепенно вытягиваются вперед и бледнеют, когда они удаляются от очередного фонаря. Потом они входили в конус света следующего фонаря, и все начиналось снова.

«Это похоже на обычную жизнь, – подумала она. – Все раз за разом повторяется, и все новое – каждая следующая тень чем-то отличается от предыдущей. Каждый шаг изменяет тебя. Но самое важное всегда остается с тобой. Твоя способность отбрасывать тени».

Хотела бы она жить такой жизнью?

Девушка вздохнула. После истории с химерой она постоянно задает себе этот вопрос. И не знает ответа. Жить в Магусе немного страшновато, конечно. Если честно, то до чертиков страшно! Жутко, если честно. Но так захватывающе. Чувство обжигающей опасности и пронзительной ясности, которое раньше она испытывала только во время самых трудных номеров, теперь не оставляло ее. Она будто шла по проволоке без страховки – каждую минуту могло случиться нечто невероятное, нечто невообразимое. И это было здорово!

Но все же… Рядом с ней Пол. Его открытое лицо – с уверенной линией подбородка, чуть повернутым налево носом (в прошлом году сломали хоккейной шайбой). Дженни с острой тоской поняла, что готова отдать все приключения и чудеса за то, чтобы ходить с ним в одну школу. Сидеть в одном классе, перекидываться эсэмэс, обзавестись подружками (не все же они дуры непроходимые, как Пол рассказывает), обсуждать мальчиков, хвастаться нарядами (тут она всех за пояс заткнет). Зимой ходить на каток, летом что-нибудь затеять с Полом. Только чур, никаких литературных клубов!

В глубокой задумчивости она не замечала, куда идет. Очнулась девушка, когда очередная тень под ногами поблекла и растворилась в темноте. Над головой слитно шумели голые ветви ив, огни Бакленда сияли внизу, обрываясь в темную манящую бездну моря. Как же они очутились на этой аллее?

– И как мы сюда забрели?

– Бакленд – город маленький. – Пол оказался совсем рядом, его лицо смутно белело перед глазами. – Знаешь, я хотел позвать тебя…

– Да? – шепнула она. Какой-то странный озноб поднимался по позвоночнику, и сердце Дженни вдруг забилось часто-часто, как та птичка, которая села ей на ладонь в Дартмуре.

– Позвать тебя на Хеллоуин. – Пол тоже перешел на хриплый шепот. У девушки слегка закружилась голова.

«Что это?»

– Но Марко сказал, что ты не сможешь…

– Он так сказал? – Дженни отстранилась от Пола. – Чего это он за меня решает?

– Ну, я не знаю, – растерялся мальчик. – Я просто спросил, а он сказал…

Пол молчал, и в темноте девушка почувствовала его дыхание на щеке. Пахнущее морем и солнцем. Пол робко поцеловал ее в уголок рта. Дженни задохнулась и зажмурилась. Замерла, окаменела, умерла!

«Я хочу здесь остаться!»

– Джен, – прошептал он, склоняясь к ней и осекся…

Девушка открыла глаза, и Пол увидел, что они источают нечеловеческий радужный свет.

Мальчик отшатнулся.

Девушка шагнула к нему. В руке ее блестел узкий хищный клинок.

– Лезь на дерево! – Чужой, железный, совсем не похожий на ее голос, хлестнул Пола. – Живо!

Острие клинка слегка кольнуло его, и парень, потеряв остатки самообладания, кинулся к ближайшей иве.

Девушка, убедившись, что он забрался достаточно высоко, повернулась лицом к вершине холма – туда, куда темным колодцем уходила аллея, в конце которого виднелся провал в звездное небо. Смахнула что-то с глаз, глубоко вздохнула и крикнула:

– Где ты, гадина?

Из глубины аллеи с шелестом вынырнуло нечто чудовищное. Огромный сгусток тьмы темнее самой ночи, который антрацитовой молнией метнулся к Дженни.

И отлетел назад, встретившись с серебряной молнией клинка в ее руке.

«Собака, – похолодел Пол. – Да это годзилла какая-то, а не собака!»

Псина встряхнулась, закружилась вокруг девушки. Она дышала – мощные легкие качали воздух, как автомобильный насос, лапы взрывали палую листву, черные клыки резали воздух. В глубоких глазницах горел багровый огонь. Тварь наскочила, вновь отпрыгнула, когда ее встретил светлый проблеск стали. Ошеломленно помотала головой.

– Что, не нравится? – Девушка зло засмеялась, и Пола будто током ударили – столько силы и жестокости было в этом голосе.

Зверь вновь прянул к Дженни. Налетел пастью на тонкое жало клинка. Сомкнул зубы, вырвал оружие из рук, отбросил прочь! Мотнул кудлатой башкой: что ты, мол, будешь делать?

– Нечестно, – обиженно сказала девушка. Пол вздрогнул – это ведь Дженни! Пусть глаза у нее светятся, но на дерево-то она его погнала, чтобы спасти от этой псины!

Он поднатужился, отломил сук и метнул в собаку. Та лишь глянула в его сторону. Дескать, не трепыхайся, и до тебя черед дойдет.

– Не лезь! – разозлилась девушка. Она нырнула вперед, подхватила сук, с размаху врезала собаке по уху. – Сиди наверху! – Острый конец ударил псину в челюсть. – Дыши ровно! – Сук описал замысловатую петлю, и двинул зверюгу по другому уху. – И не выступай! – Собака, ошеломленно пятившаяся под градом ударом, зарычала и, изловчившись, перекусила деревяшку. Прыгнула вперед, сбила Дженни с ног, придавила лапами.

И потянулась к горлу.

Как Пол слетел с дерева, он не заметил. Казалось, только обнимал шершавый ствол ивы, и вот он уже на земле… и вонзает маленький перочинный нож в косматый бок.

Зверь недовольно встряхнулся. Мальчик кубарем отлетел на землю. Но этой секундной заминки Дженни хватило, чтобы откатиться в сторону и встать.

Собака, напружинившись, подалась к ней. У Бритвы слегка ныл бок – там, куда угодила эта нелепая железка и жгли раны на морде, оставленные злым клинком девушки. Но она была еще полна сил, и глухая злоба толкала ее вперед – они убили Клыка, ее Клыка!

Без рыка она рванулась к Дженни, метясь черными клыками в горло. Девушка легко шагнула в сторону и весьма ощутимо врезала собаке локтем в бок, когда та пролетела мимо.

Мальчик прижался к дереву и смотрел, как Дженни пляшет с всклокоченной смертью. Дразня и обманывая ее, предугадывая каждое движение. Этот убийственный танец длится, кажется, целую вечность. Но Бритва все так же неутомимо рвалась к своей цели, а Дженни начала уставать. Уже несколько раз клыки располосовали ее новенькую курточку…

«Она ее растерзает, – обреченно понял мальчик. – Я не успею позвать на помощь…»

Оба ножа валялись где-то на земле, и поди, разыщи их в этой темноте, когда такая тварь норовит разорвать тебя на кусочки…

Бритва сменила тактику. Она наскочила на девушку, пригнулась и схватила ее за штанину. Сбила с ног и поволокла к ивам, опустившим гибкие ветви до самой земли. Туда, где Дженни не сможет избегать ее атак. Пол не успел ничего сделать – она затащила ее под деревья.

Но когда тонкие плети ветвей накрыли зверя шелестящим пологом, Дженни рванулась прочь. Джинсы ее затрещали, и девушка перекатилась обратно на дорогу.

Собака недоуменно, почти обиженно взглянула на Дженни. Как так получилось – добыча опять удрала?

– Вот так! – заорала девушка. Она ударила распахнутой ладонью в землю, и Пол едва не упал в обморок. Гравий дороги с хрустом вздыбился, из земли с шорохом полезли влажные темные корни. Они сковали лапы собаки, сомкнули неразрывные объятия вокруг ее тела, не давая ступить ни шагу. Шум пронесся над аллеей, взволновал кроны, закачал ивы, и они склонились, протянули свои руки-ветви – десятки гибких ветвей, опутывая колдовское создание, стискивая горло Бритвы в нежном объятии смерти.

Собака рванулась, напрягая мышцы, разрывая жилы, но ветви держали ее крепче, чем все поводки на свете. Давящий, невыносимый ужас окутал ее, и Бритва впервые в жизни заскулила.

Громадная собака мучительно содрогалась в темном коконе ветвей и корней, все еще пытаясь вырваться. Чудовищная жизнь неохотно выходила из могучего тела.

Дженни отвернулась. Прошла по дороге, выискивая свой нож. Потом нерешительно приблизилась к Полу.

– Я…

– Не подходи! – Мальчик отскочил от нее. Его трясло. – Я… я не знаю, что это такое… что ты такое… Не подходи ко мне!

Он развернулся и опрометью побежал по дороге. Рассекая холодный воздух, вниз по дороге, вниз, в город, к огням, к людям, к родному дому, к нормальной и понятной жизни!

Дженни села на дорогу и горько, безутешно расплакалась.

Глава 20

– Что значит, вы не можете найти Бритву? – Хампельман побледнел от злости.

– Сигнал пропал, – Хьюго Рэттейл развел руками. – Операторы не могут его отследить. Очевидно, она вышла за пределы зоны приема.

– Что значит, вышла за пределы зоны приема?

«Что-то шеф сегодня туго соображает, – флегматично заметил Хьюго. – С самого утра…»

Если бы Хьюго Рэттейл – старший смены, профессиональный охранник и сотрудник компании «Балор», имел хотя бы отдаленное представление о причинах необычного поведения своего начальника, он бы немедля подал рапорт об увольнении. А потом продал бы все, что мог, и уехал бы куда-нибудь в Новую Зеландию или на Огненную Землю – лишь бы быть как можно дальше от Альберта Фреймуса и его проектов.

А если бы он предполагал, во что превратится резиденция одного из самых могущественных колдунов Англии примерно через пятнадцать минут, он бы начал молиться. И зарываться в землю. Не переставая молиться. Однако Хьюго не умел ни читать будущее по облакам, ни по подброшенному птичьему перу, ни даже по кофейной гуще. Он вообще пил растворимый «Нескафе».

– Она что – за ночь ушла из зоны приема? – повторил Клаус, пытаясь осмыслить сказанное. – Прошла больше ста миль?!

– Это единственное объяснение. – Хьюго развернул монитор, куда транслировались жизненные показатели псов. – Когда погиб Клык, ошейник не прекратил работу, и мы сразу же нашли его. А сигнал от Бритвы последний раз поступил из района Честертона примерно в пять тридцать.

– И вы мне не сообщили?!

– Вы не отвечали на вызовы, сэр. – Хьюго имел вид сокрушенный и самоуничижительный, каковой и полагается иметь подчиненному, когда начальство садится в лужу.

Клаус поперхнулся гневной тирадой. После того, что сотворил с ним хозяин, Хампельман накачался транквилизаторами. Если бы Фреймус почуял запах спиртного… о последствиях шеф безопасности даже думать боялся. Поэтому Клаус съел целую упаковку сильнейшего успокоительного и отключился. Разумеется, в полшестого разбудить его мог бы только прямой приказ Фреймуса.

Он вообще пришел в себя только к полудню. А там его завертела рабочая суета – в первую очередь необходимо было усилить охрану периметра дополнительными патрулями, проверить камеры шестого и восьмого секторов, настроить датчики движения в правом крыле. Шеф безопасности не слишком доверял магическим методам охраны, потому что не мог их контролировать. Взять хотя бы Клыка.

Откровенно говоря, пес, на которого колдун возлагал большие надежды, разочаровал Хампельмана. Позволить себя заколоть, как свинью. И кому – каким-то безобидным туристам? Обыкновенным ножом!

Правда, Клауса немного насторожил характер ран – требовалась недюжинная сила, чтобы так изувечить пса, и ему с трудом верилось, что тот странно одетый юноша способен на такой подвиг.

Но это покажет расследование. Спецгруппа забрала тело собаки и перевезла гостей в больничный блок. К несчастью, туристы успели вызвать службу спасения. Поэтому сегодня днем их пришлось отправить в городскую больницу Честертона, а Хампельман еще долго объяснялся с местными констеблями. Никаких явных улик на причастность Фреймус-хауса к этому происшествию не было, однако полицейские что-то подозревали. Слишком темная история – тела животного нет, на месте происшествия все тщательно вытоптано. Констебли уехали с задумчивыми лицами, и Клаус понимал, что они еще заявятся с визитом. Но эту проблему он будет решать, когда она станет очевидной.

За всеми делами Хампельман вспомнил о Бритве уже ближе к полуночи, когда Глава ковена уже отбыл на шабаш. И Хьюго Рэттейл преподнес ему пренеприятный сюрприз.

«А я предупреждал, что псы неконтролируемы, – злорадно подумал охранник. – В прошлом месяце бедняге Льюису пришлось наложить двадцать швов, когда Клык сорвался с поводка. Но мы же самые умные, да, мистер Хампельман? А теперь мы сломали игрушку хозяина и боимся, что нам попадет. Поэтому ищем виновного?»

– Так что нам делать, сэр? – Он поднял кристально честные глаза на начальника.

«Черта с два! Я за это ответственность нести не буду. Я вообще медаль готов выдать тем ребятам. Завалить Клыка какой-то зубочисткой!»

– Возьмите оборудование и отправьте поисковую команду в Честертон. Операцию возглавите вы! Прочешите каждый сантиметр, но привезите Бритву!

«Вот черт! Не отвертелся… Если с этой псиной что-нибудь случилось, отвечать мне? Дьявол!»

– Выполняйте, – распорядился шеф безопасности. Он включил прожектора – все, без исключения. Резиденция расцветилась огнями, как новогодняя елка. Холодная ночь отпрянула от заборов, которые двумя квадратами охватывали территорию Фреймус-хауса, от тонких нитей токонесущих проводов, отхлынула от пустых вольеров, из которых уже выпустили доберманов. Первая ночь ноября отступила в глухоту болот, в непроглядную темень торфяных трясин и пустошей, укрылась в черном небе, безлунном, усаженном ясными звездами. Она была древней, эта ночь, и умела ждать.

Хьюго покосился на начальника. Но Клаусу было все равно – он склонился над мониторами, чтобы еще раз проверить охранные системы.

«Сопляк ты, Хьюго. Я пережил десять Ночей Самайна, – подумал он. – Причем не в этом тихом болоте, а в таком аду, где бы от тебя не осталось и кучки пепла»

Хампельман слишком давно был с хозяином, и не обольщался. В эту ночь никто не будет спокойно спать. Колдун и Самайн – это сочетание всегда привлекает неприятности. Однако даже Клаус Хампельман, шеф безопасности Фреймус-хауса, не предполагал, КАКИЕ неприятности ожидают его в этот раз.

Пол в центре наблюдения едва слышно вздрогнул.

Хьюго ошарашенно глядел на показатели сейсмических датчиков. Судя по ним, прямо во Фреймус-хаусе располагался эпицентр трехбалльного землетрясения. На камерах наблюдения не было никакого движения. Однако приборы упрямо показывали аномальную подземную активность – прямо здесь, в полусотне метров от здания центра управления!

Словно подо мхами сквозь слои торфа и известняка кто-то прокладывал тоннель, причем чудовищно быстро. Две минуты назад источник возмущений был в районе внешнего периметра, а сейчас он уже добрался до центрального здания!

Даже сквозь закрытые стеклопакеты Хампельман услышал грохот. Все системы взвыли: датчики движения, объема, давления, лазерные, звуковые, газовые… Свою истерическую ноту в разноголосый вопль вносила пожарная сигнализация.

Глубокая трещина рассекла фундамент центрального здания и, змеясь и утончаясь, поднималась вверх – почти до самой крыши. Из трещины поднимался густой пар – видимо, были повреждены системы отопления.

– Боевая тревога! – Хампельман распахнул оружейный шкаф и выхватил дробовик. – Внешнее проникновение!

Он выскочил, с тяжеловесной грацией спрыгнул с крыльца и побежал к Фреймус-хаусу, на ходу отдавая приказы по рации. Хьюго Рэттейл с пистолетом наперевес кинулся вслед за шефом.

На одном из мониторов, подключенных к камерам на нижних этажах, в клубах горячего пара на мгновение проступили семь человеческих силуэтов. Одна из фигур махнула рукой, и камера отключилась.

Глава 21

– Кха… Людвиг, ты бы нас еще в канализацию вывел! – поморщилась Эвелина. – Сауна просто.

– Извините, не рассчитал. Довольно сложно было втолковать элементалю, чего мы хотим…

– Как ты вообще его поймал? – Дьюла оглядел подземный уровень, где они оказались. Служебный коридор: бетонные стены, цепь тусклых лампочек на потолке, мотки кабелей. И трубы отопления, которые они пробили при вторжении. Горячий пар со свистом заполнял коридор, и с каждой минутой стоять в нем было все более некомфортно.

– Родовое имение, – скупо ответил Страж, разминая руки и помахивая боевым молотом.

– Значит, правда, что у тебя в предках были цверги[41]? – изумился Эдвард.

– Это к делу не относится, – уклонился от прямого ответа Людвиг.

– Нет, погоди…

– Мы сюда пришли обсуждать генеалогию Людвига? – прервал их Марко. – Надо торопиться! Дьюла?

Венгр нахмурился.

– Не могу понять. Здесь столько запахов… В той стороне четкий след Калеба.

Он махнул направо.

– Но и там он часто бывал? – Дьюла указал налево. – Если бы мне Роджер привез что-нибудь свежее его прошлогодней футболки…

– Скажи спасибо, что эту нашел, – сказал дрессировщик. – За диван завалилась.

– Расходимся, – принял решение фокусник. – Я, Дженни и Роджер – направо. Остальные – налево. От боя старайтесь уклоняться, наша цель – Калеб. Вставай.

– Уклоняться… как же, – пробурчал под нос Роджер. – Я так уклонюсь, что Фреймус будет по камешку свой домик собирать.

Дженни не отреагировала. Она спустила Ласа на пол, и тот рыжей кометой мчался впереди. Девушка бежала за ним, следом сопел Роджер, а замыкал колонну Марко. Фокусник не хотел пускать ее вперед, но девушка его игнорировала. Она вообще ни с кем не разговаривала.

С того самого момента, как Дьюла нашел ее на краю города, рядом с трупом чудовищного пса. Франчелли узнал в нем жуткую помесь ирландского волкодава и мастиффа, в жилы которого каким-то извращенным образом прилили кровь адских гончих. С тех пор она сказала от силы слов десять.

Он виноват. Слишком увлекся обсуждением предстоящей операции. Не надо было отпускать ее с Полом. Но Франчелли решил, что девочка заслужила небольшое увольнение – после такой-то недели на болотах. «Фреймус выкормил хитрых тварей, – подумал Марко. – Даже Дьюла не заметил, что псов было двое». Который раз Дженни оказывается в смертельной опасности, а он ничем не может помочь.

Однако по-настоящему тревожило Франчелли, как она расправилась с собакой. Она смогла разбудить деревья. Без подготовки, без знаний, в конце октября, во время нарождающейся луны, когда все неподвижные спят и жизнь их готовится к зимнему сну. Как? Как, во имя всех богов, ей это удалось?!

– Древесный сок – тоже вода, – ответила Дженни на осторожный вопрос и замолчала. Замкнулась на все замки и засовы.

Фокусник подступил к Дьюле, вытряс из него подробный, по минутам, отчет о путешествии. И схватился за голову. Девочка не просто слышала Стихию. Она вела себя так, словно имела право не просить, а отдавать приказы. И вода ей подчинялась. Франчелли даже боялся представить, во что ей это обойдется. Как и чем она будет расплачиваться?

Он ведь так толком и не рассказал ей об одном из основополагающих законов Магуса – за всякое действие надо платить. Всякая просьба влечет за собой долг перед миром. И эти долги нельзя не возвращать.

Марко решил, что в штурме Дженни участвовать не будет. Хватит с нее монстров и колдовства. Неважно, что без нее они не смогут составить радугу – Малый Магус, увеличивающий их силу. В эту ночь, ночь Самайна, их возможности и без того велики.

Но Дженни Далфин решила по-другому.

– Я иду с вами, – сказала она, спустившись ранним утром на кухню. Лицо ее было бледным и осунувшимся, а глаза – заплаканными. Но в этих синих глазах стоял лед и злая, уверенная готовность.

– Я иду с вами, – повторила она. И никто не смог ей возразить.

Их небольшая автоколонна – джип Брэдли и красный «Мини-купер», который арендовали Эвелина и Эдвард – добралась до места высадки за полдня. Они проехали Блэквуд – Дженни равнодушно посмотрела на гостиницу «Гримпинская трясина» – и въехали на территорию Дартмурского национального парка.

Девушка мимоходом заметила, что они с Дьюлой сделали изрядный крюк по болотам – видимо, из воспитательных соображений. Дженни грустно улыбнулась и погладила Ласа, дремлющего у нее на руках. Она сидела на переднем сиденьи, рядом с Роджером, а Марко и Дьюла устроились позади. Всю дорогу они вполголоса что-то обсуждали.

– …беспокоит, – уловила она обрывок фразы деда. – Лучше бы подобрать другую дату.

– Предлагаешь отложить операцию до Йоля[42]? – усмехнулся венгр. – Мы это уже тысячу раз обсуждали, Марко. Нет, только Самайн.

– Самайн открывает двери с Той Стороны. – В голосе Франчелли звучала тревога. – А Магус всегда старался закрыть их.

– Магус стоит меж двух миров! – включился Роджер. – И этой ночью мы будем сильнее всего. А уж когда составим радугу…

– Ты веди, не отвлекайся.

– Да мы уже приехали. – Брэдли заехал на парковку, заглушил мотор. – Дальше ножками.

Дженни вышла, спустила Ласа на землю. Дорога упиралась в шлагбаум. Черные ели вдоль обочин стояли тихо, будто притаились в засаде. Осенняя паутина блестела на их широких лапах, унизанная утренней росой, до сих пор не выпаренной солнцем.

У солнца не было сил, оно размытым пятном мелькало в разрывах быстрых туч, затянувших все небо и сеявших вниз мелкую липкую морось. Ноябрь стоял на пороге.

Взрослые неторопливо, с шутками и смехом, выгружались, словно приехали на пикник, а Дженни отошла в сторону. Коснулась колючих зелено-черных игл, и капли посыпались вниз, расплылись темными пятнами на темно-рыжей хвое, устилавшей землю.

Ясным взором Дженни видела, как вода, капля за каплей, просачивается вниз – меж хвоинок, сквозь трещины и поры земли, чтобы напитать корни жизнью, чтобы густая янтарная смола текла вверх, чтобы вытягивались пучки нежно-зеленых иголок, сбрасывая рыжие венчики, как младенческие чепчики. Она видела это так же четко, как Ласа, который отыскал поздний масленок и озадаченно трогал его лапой, пытаясь сообразить, что это за липкий странный цветок.

«Что я такое? Зачем мне все эти способности, если они делают меня несчастной?»

Дженни застыла у ели и казалась ее младшей сестрой – хрупкая, надломленная фигура в черном: толстая водолазка, обтягивающие брюки, кроссовки и черная вязаная шапочка.

Львенок фыркнул и отскочил – масленок оказался невкусным. Он подбежал к Дженни и потерся о ноги.

– Лас… – девушка слабо улыбнулась. – Ты-то меня не оставишь?

– Джен! – Марко помахал рукой. – Выступаем.

Львенок затрусил к нему, и девушка пошла следом.

– Итак, – фокусник оглядел группу. – Все готовы, леди и джентльмены?

– Мы с Эви готовы. – Эдвард проверил арбалет, отливающий нежным серебром в свете хмурого дня.

Он был затянут в черный комбинезон, по которому вился едва заметный замысловатый узор светлого серебра – какие-то кружки, стрелы, цветы. Эвелина предпочла нечто в японском стиле – нежно-сиреневое платье или кимоно с широкими рукавами и капюшоном. Она была без оружия, лишь флейта белой кости покоилась в руках.

– Готов, – лаконично ответил Людвиг. Молот висел в ременной петле на запястье, молчаливо и грозно, кожаная куртка. Тяжелые остроносые ботинки. На рукавах куртки блестели нашитые металлические значки – что-то, похожее на схематическое изображение стрелы, направленной вверх.

– Я тоже. – Дьюла был в той же походной одежде, в которой мотался по болотам. Серая, потрепанная туристическая куртка, темно-оранжевые брюки и ботинки с высокой шнуровкой.

Оружия у клоуна не было. Зачем оно ему, если вдуматься? Он сам себе смертоносное оружие.

«Он мог и без одежды обойтись, – подумала Дженни. – Интересно, он будет раздеваться перед штурмом? Господи, о чем я думаю?»

– Барды, – фыркнул Роджер, оглядывая близнецов. – Я готов, Марко.

Ирландец не утруждал себя подбором гардероба – все та же кожанка, потрескавшаяся и затертая почти до дыр на локтях, мятые джинсы, стоптанные ботинки. Промасленная черная кепка. Единственное, что не вязалось с его обыденным обликом, короткое копье из черного дерева с двумя лезвиями – прямым железным и посеребренным крюком. С другой стороны копье венчал серебряный набалдашник в виде орлиной головы.

– Анкус[43]? – изогнул бровь Эдвард. – Тут где-то в канализации ожидаются слоны?

– Прадедушкин, – буркнул Роджер. – Я же молчу о твоей сырорезке.

– «Лук» и «лира» в древнегреческом звучат одинаково. – Акробат погладил ложе арбалета из светлого ореха. – То, что пробуждает к жизни, в то же время дарит смерть.

– Избавь меня от ваших бардовских бредней.

– Я так понимаю, мы уже успешно взяли штурмом замок, вернулись с Калебом и празднуем? – Марко Франчелли был в дурном настроении. – Нет? Тогда работаем!

– Дженни! – повернулся он к девушке. – Сейчас мы составим радугу. Это Малый Магус, который могут составить семь Людей Договора – как образ и подобие большого Магуса. Это позволит нам объединить силы.

– Может, стоит уйти с парковки? – предложил Дьюла. – Мало ли кто приедет?

– В пределах десяти миль никого нет. Я проверил. Начали…

Фокусник закрыл глаза, и все разошлись от него в стороны, так, что Франчелли оказался в центре круга.

– Я, Марко Франчелли, полновластный Магуса, взываю к силе древнего Договора меж миром людей и фейри. – Марко открыл глаза. Он будто стал выше и моложе – сильно моложе…

– Семеро нас, в каждом течет кровь Магуса. Семеро нас, и все пять сословий собрали мы здесь.

Перстень на его руке вспыхнул белым.

– Семеро нас, и есть средь нас Страж. – Он повернулся в сторону Людвига.

Дженни моргнула – ясный взор проснулся сам собой, и она увидела, как от перстня Марко отделилась и протянулась к Людвигу тугая красно-оранжевая нить, яростно пылающая, как подземные горны, и неодолимая, как алая раскаленная кровь Земли, вытекающая из вулканов.

– Семеро нас, и есть средь нас Ловцы. – Роджер и Дьюла приняли в ладони жгут желто-зеленого пламени, поющего о солнце в зеленом лесу, о сонно бормочущих ручейках, полных палой листвы, о тысячах запахов и сотнях следов, о бешеном азарте охоты и великом круговороте жизни и смерти, свершающемся в этом лесу.

– Семеро нас, и есть средь нас Барды. – Фокусник повернулся в сторону Эдварда с Эвелиной. Сияющая пронзительно голубым нить затрепетала в их руках. Забилась, как песня в горле жаворонка в прозрачном весеннем небе, как хрустально-поющий поток водопада и глубокий звон лазурных ледников.

– Семеро нас, и есть средь нас… – Марко замедлился на миг, но затем твердо продолжил: – Есть средь нас Видящая.

И осторожно развернул через пространство клубок синего огня. Дженни не успела удивиться: руки ее обняло призрачное пламя. Затрепетало, закачалось, как на ветру, словно раздумывая – верно ли она, кем ее провозгласили?

Глаза ее заволокло слепящей радужной пеленой, мир качнулся, но устоял, и Дженни в самой глубине сознания услышала чей-то незнакомый женский голос: «Ла, девочка, в твоих жилах и правда течет славная кровь».

Она ошеломленно уставилась на Марко. Ей показалось, что с ней заговорил его перстень. «Это уж слишком», – подумала Дженни, но в следующее мгновение страшная тяжесть навалилась на нее. Девушка едва устояла на ногах. По пламенной нити из нее текли силы, наматываясь, как на веретено, на фигуру Марко. Он будто втулка в колесе, к которой стягивались пылающие спицы – красно-оранжевая, желто-зеленая, голубая и синяя.

– Семеро нас, и есть среди нас Властный, – объявил фокусник, и фиолетовый огонь объял его.

И спустя мгновение слепящий белый свет ударил по глазам.

– Вставай, все кончилось.

Дженни моргнула. Причудливые пятна плавали перед глазами, она с трудом разглядела Дьюлу.

– Пора двигаться.

Команда ожидала только ее. Эвелина собирала букет вереска, Эдвард подсовывал ей куски мха, которые должны были, по его мнению, разнообразить композицию. Людвиг и Марко изучали карту, Роджер в нетерпении пинал кочки. Что до львенка, то Лас уже давно прыгал по пустоши, выискивая ящериц и мышей. Настроение у свежесоставленого Малого Магуса было самое радужное.

– Как на пикник собрались, – вздохнула Дженни. – Вы еще узнаете, что такое дартмурские болота.

Пейзаж навевал неприятные воспоминания. Она бы предпочла никогда больше сюда не возвращаться. «Осталось совсем немного, – попыталась ободриться девушка. – Всего-то пройти миль пятнадцать, раскидать охрану Фреймуса, накрутить хвосты боевым собакам, вломиться в замок и найти там Калеба. Ерунда!» Дженни чувствовала, что этой ночью их всех ждет серьезное испытание. Битва, в которой, возможно, придется убивать. «Смогу ли я убить человека? – Дженни даже споткнулась. – Убить! Насовсем. Навсегда. Чтобы сердце больше не билось, не было дыхания, кровь вытекала из тела?!»

Ее замутило.

Сражаться с монстрами она готова. Может быть. Но вот убить живое существо… Она не хотела вспоминать, но помнила все, произошло в аллее, до мелочей. Вчерашний вечер жил в ней, ворочался комком боли, разверстой раной, и рана эта не желала затягиваться. Тонкий жалобный плач этой собаки все еще звучит внутри нее. Она совершила что-то неправильное, то, что не должна была делать.

Девушка нагнала Марко.

– Почему ты назвал меня Видящей? – в лоб, без прелюдий спросила она.

– Для составления радуги, или Малого Магуса, необходимы все пять сословий. Обычно в нее входили два Ловца, два Стража, Бард, Властный и Видящая. У нас, как видишь, недостаток Стражей и избыток Бардов, поэтому радуга слегка разбалансирована.

– И ты решил, что я подхожу на роль Видящей?

– Больше всех остальных – Марко коротко кивнул, давая понять, что эту тему стоит закруглить.

Девушка пошла вперед по мшистым кочкам. Нет, ей никто не поможет. Тем более Марко – с его вечными недомолвками и загадками. Она должна все решать сама… В том числе и что ей делать во время предстоящего штурма. Цепочка ее следов, продавленных во мху, быстро наливались водой – слишком быстро. Марко с тревогой посмотрел ей вслед.

Радуга связала их, слила силы воедино, и сейчас каждый из них, даже до наступления Самайна, был на пике могущества. Вон Роджер играет с полевкой, которую призвал без малейших усилий. И если потребуется, на его зов откликнутся все живые существа в пределах пяти миль. Дьюлу грызла изнутри, распирала лютая звериная сила, только чудовищным усилием он сдерживался от превращения. Барды… Марко на миг залюбовался. Казалось, они плыли, не касаясь земли, и легкий вихрь кружил вокруг них ворох вересковых листьев – Эвелина наигрывала на флейте слоновой кости тихую мелодию. И Древней Земле Дартмура чудилось, будто вернулись ее первые хозяева. Но Франчелли знал, что если будет необходимо, то легкий воздушный ток, свивающийся вокруг Бардов, превратится в чудовищный смерч.

А Людвиг… Ясным взором на него лучше не смотреть – не кожаная куртка, а черненые латы облегали его, и по вороненой стали блуждали оранжевые искры. От боевого молота отшатывался даже воздух. Сила, чистая, беспримесная сила – вот что такое Страж во всем своем великолепии.

Марко вновь перевел взгляд на внучку. Ее сила ничем не проявляла себя… пока. Но учитывая потенциал Дженни и ее нынешнее состояние… Чем больше власть, тем больше она нуждается в контроле. А Дженни была готова сорваться. Франчелли чувствовал ее отчаяние, ее боль, ее ярость.

«Боги, она действительно может стать Видящей, – эта мысль его ошеломила. – Чем же я так бездумно рискую? Первой Видящей за четыреста лет?»

Но ничего нельзя было изменить – отряд продвигался сквозь болота Дартмура, и древние силы приходили в движение, услышав поступь существ, в которых билось смутно знакомое эхо. Эхо первых.

– Слишком поздно, – пробормотал Марко. – Магус своих не бросает. Дженни не отступится.

Фокусник чувствовал, что совершает непоправимую ошибку.

…коридор быстро кончился, и Лас поскакал вверх по ступенькам узкой лестницы.

Дверь распахнулась с той стороны, какой-то человек в синей форме отшатнулся – львенок с рычанием впился в руку с пистолетом. Острые зубы прокусили запястье, и охранник с воплем закружился, пытаясь стряхнуть ненормальную рыжую кошку.

Шальная пуля ударила в потолок, и Роджер ударом левой вырубил незадачливого стрелка.

– Что дальше? – Дженни огляделась.

Еще один коридор – теперь шире, с лампами дневного света под потолком.

– Снова вниз, – Роджер указал на неприметную дверь. – Кажется, мелкий часто туда захаживал. Я не Дьюла, конечно, но вижу явный след.

Послышалась приглушенная стрельба и затем – глухие удары, от которых мелко задрожали стены и замигали лампы.

– Кто-то встретился с Людвигом, – криво улыбнулся Роджер. – Быстро. Пока охрана на него отвлеклась.

Эта лестница показалась Дженни гораздо более длинной. Они бежали по ступенькам, которые становились все более стертыми и старыми, пока не превратились в древние каменные плиты.

Выход перекрывала решетка, Роджер завозился с электронным замком, но Марко оттеснил его. Перстень на руке фокусника вспыхнул, и решетка, щелкнув, открылась.

– Вот так, Джен, выглядит классическое подземелье «темника», – сказал дрессировщик, оглядывая низкие своды, нависающие над головой, полукруглые провалы, забранные массивными решетками, которые были совмещены с толстыми бронебойными стеклами.

Тяжкий, звериный дух стоял в подземелье.

– Здесь мистер Фреймус держит экзопарк. Да еще какой! – Дрессировщик беспечно пошел вперед. Марко и Дженни настороженно двинулись за ним, держась середины прохода. Девушка краем глаза заметила, что даже Лас не удаляется далеко от них.

– Что такое экзопарк? – шепотом спросила она у Марко.

– Зоопарк, где содержатся редкие и магические животные.

Что-то, похожее на прежнее любопытство шевельнулось в ней. Вот раньше она бы уже давно голову в какую-нибудь клетку засунула. Раньше все было иначе. И она была совсем другой. Дженни казалось, что она постарела, что у нее сердце дряхлой старухи, холодной и злой. Ей казалось, она уже умерла и ходит беззаконным трупом среди людей, и ее ничего на свете не волнует и не интересует.

Потому что Пол сказал…

Как он мог так сказать! Как он мог ее оттолкнуть после того, что случилось с ними? Она же сражалась и за него тоже. Она убила эту тварь! А он ушел.

Дженни двигали теперь холодная ярость и ненависть к Альберту Фреймусу. Это он во всем виноват! Он подсунул химеру, он украл Калеба, он натравил этих отвратительных псов, из-за которых Пол… Колдун ответит. Девушка была солидарна с дрессировщиком – она собиралась разрушить Фреймус-хаус. До основания. Почему-то Дженни не сомневалась, что у нее это получится.

– Крокоты! – Брэдли с воплем мальчика на рождественской ярмарке подбежал к одной из клеток, где о стекло с остервенением бились худые рыже-синие собаки с мерзкими, почти крысиными мордами.

– Тихо, песики, тихо.

«Песики» распахивали узкие пасти, полные пилообразных зубов и грызли стекло.

Дженни с содроганием увидела, что их алые языки раздвоены, как у змей.

– А что у нас здесь? – Он шагнул к другой клетке и отшатнулся. К стеклу приникло человеческое лицо, синие глаза существа сверкали чистой, незамутненной жаждой убийства. Черное жало ударило в защитный барьер, разбрызгивая капли яда.

– М-мантикора! – Брэдли по широкой дуге обошел клетку. – Плачет по Фреймусу замок Печали…

– Это тюрьма на Авалоне, – пояснил фокусник, хотя Дженни его не спрашивала. – Для нарушителей Договора. Созданий Той Стороны, которые внесены в Черную книгу, запрещено содержать во Внешних Землях.

Дженни кивнула.

– Роджер, Калеба тут нет. Уходим.

– Еще минутку, Марко, – почти умоляющим тоном попросил Ловец.

– Ни секунды! – твердо сказал фокусник.

Роджер бросил тоскливый взгляд на бронированную дверь в конце коридора, в последний раз оглядел экзопарк (такие звери в руках такой сволочи!), взглянул на одну из клеток и застыл. Не обращая внимания на Марко, ударом анкуса снес электронный замок двери. Отодвинул решетку, раздробил стекло – то разлетелось сияющими брызгами и пролез в клетку. Спустя минуту он появился, держа в руках какой-то возмущенно пищащий сверток, и бережно положил его в рюкзак.

– Я убью Фреймуса, – сказал Роджер в ответ на вопросительный взгляд Марко. – Он засунул птенца грифона в подземелье!

Дрессировщик с хрустом сжал рукоять анкуса, изукрашенную затейливой резьбой.

– Ему же нужно солнце! Небо! Горы!

Он рванулся к выходу, по пути разнеся вдребезги большой распределительный щит. Искры посыпались во все стороны, и свет в подземелье тревожно замигал.

Марко и Дженни последовали за ним, не заметив, как свет отключился окончательно и электронные замки клеток синхронно щелкнули. В самой глубине экзопарка плита из жаростойкого сплава стали и вольфрама слегка приоткрылась, и мрак подземелья рассек узкий луч слепящего оранжевого света.

Глава 22

Клаус выглянул на секунду, чтобы оценить обстановку. Женщина в чем-то развевающемся и сиреневом, худой мужчина в черном комбинезоне, еще один в серой куртке и оранжевых штанах, двигающийся с хищной грацией волка, и богатырского телосложения детина с небольшой кувалдой в руках. Четверо стояли посреди коридора, о чем-то споря, и не обращали внимания на охранников, зажавших их с двух сторон.

Очень странная компания. Но то, что они сотворили, было невозможно. Здоровяк с кувалдой крушил стены из армированного бетона, как картонные коробки. Щуплый турист за полминуты пинками разогнал десяток доберманов, которых спустили охранники. Клаусу Хампельману очень хотелось пережить эту ночь Самайна. Противник явно обладал сверхъестественными способностями. Такие вопросы должен решать Фреймус! Но хозяин уже начал шабаш и, как Хампельман ни бился, не мог достучаться до его сознания.

– Готовы? – хрипло спросил шеф безопасности, сжимая дробовик. Противник был зажат на этаже, и Хампельман готовился к штурму. Хотя мало надеялся на успех.

Нарушители вынырнули из подвала (как, как они там оказались?), раскидали внутреннюю охрану и принялись методично, этаж за этажом, прочесывать западное крыло. На третьем этаже слегка задержались.

Хампельман успел вооружить охрану автоматами и блокировать этаж. Если пули их не остановят…

– Огонь! – Клаус Хампельман высунулся и послал заряд картечи вдоль коридора.

Смертоносный свинцовый дождь обрушился на четвертку – пули дырявили стены и потолок, разбивали светильники, рвали гардины и били оконные стекла, со злым жужжанием рикошетили от труб, крошили в мелкую щепу паркет. Но ни одна из них не попала в цель – женщина скинула капюшон, подняла к губам белую флейту, повернулась к нему. И злой свинец, услышав мелодию, подчинился ее ритму, закружился в танце, огибая Людей Договора.

– Твою мать… – Клаус скрипнул зубами и оглянулся. На лицах охранников читался откровенный страх. Еще немного, и они дрогнут.

– Вперед! – заорал шеф безопасности, толкая в спины подчиненных. – Взять! Они не вооружены!

Сотрудники фирмы «Балор» упирались. Происходящее не поддавалось никакому разумному объяснению. Это не люди. Люди не могут останавливать пули в воздухе, не могут пробивать каменные стены, люди не в силах голыми руками раскидать сторожевых псов, обученных убивать… На драку с подобными существами никто из охранников не подписывался.

Клаус скрипнул зубами в бессильной ярости и побежал в восточное крыло. Почему, почему хозяин молчит! У него оставался лишь один козырь. Демонов могут остановить лишь демоны.

– Дьюла, долго еще? – Эдвард приплясывал на месте, и в такт его танцу мигали лампы, воздух густел и с трудом втекал в легкие охранников.

– Ищу, – клоун напряженно внюхивался. – Где-то на этом этаже. Эти, в форме, мешают.

– Они не уходят, – пожал плечами Людвиг. – Я просил.

– Так попроси еще… – пропела Эвелина, отрываясь от флейты.

Страж ударом молота сорвал батарею отопления и швырнул в лестничный проем. Охранники кинулись врассыпную.

– И почему тебя тянет к отоплению? – Эвелина сморщила нос. Кипяток брызгал из труб и подбирался к ее ногам.

– Я учуял! – воскликнул оборотень. – Он на другом конце здания. Придется пробиваться сквозь охрану.

– Можно проще. – Людвиг взметнул молот, и стена с грохотом разлетелась, отрывая проход.

– Да, действительно проще, – согласился Эдвард.

Дженни мчалась, и Лас путеводной звездой вел ее – вверх из подземелья, на поиски Калеба. Он чуял, что его враг – ледяная химера где-то рядом, и предчувствие боя бурлило в крови.

Она ворвалась в какую-то лабораторию – в колбах корчились зародыши чудовищных существ, в плотно закрытых резервуарах что-то кипело, булькало и шипело.

Мерзость!

Девушка взмахом руки освободила всю воду, которую здесь мучили, заставляя участвовать в противоестественном, и устремилась дальше. Позади с грохотом взрывались колбы, лопались котлы и реторты, ядовитые струи ударили в потолок, стены, пол, выжигая дыры.

А она шла дальше.

Марко и Роджер обыскивали этаж, Дженни не видела их, но чувствовала. Радуга, которую они составили, – Малый Магус, дающий силы, как сказал дедушка, – эта радуга изменила ее. Она чувствовала каждого из товарищей, меж ними была протянута незримая связь, и Сила текла по этой связи.

Какая-то комната, большой стол, книжные шкафы, огромное окно – на всю стену. Наверное, это кабинет… Что-то черное вонючее обрушилось на нее, вцепилось в спину, потянулось к сонной артерии! Дженни завертелась волчком, с трудом сорвала тварь.

Огромный нетопырь повис перед ней, суетливо махая крыльями. Черные его глазки злобно блестели.

Девушка потянулась к нему и со страхом осознала, что в нем нет никакой жизни. Это заводная игрушка, мертвый страж колдовского кабинета, сила Магуса – сила живого мира, бессильна против него. Ей придется драться голыми руками.

Нетопырь бросился к ней, ловко уклонившись от брошенного стилета, но Лас поймал его в прыжке. Прижал к полу и с утробным урчанием вонзил зубы в черный живот.

Иди! Химера совсем рядом. Будь осторожна!

Дженни благодарно взглянула на львенка и побежала. Чучело встрепенулось, ударило лапами о пол и вырвалось – с распоротым животом, откуда сыпалась труха и мусор. Кинулось вслед девушке, но фосса сбил его ударом по крылу. В кабинете закипела яростная схватка.

Дженни бежала, распахивая двери одну за другой, – пусто, пусто, все не то! Здание сотрясали удары, стучали автоматные очереди, гремели залпы из дробовиков и выстрелы пистолетов, но это было внизу. А здесь, на верхнем этаже, было тихо. И пусто. Пусто!

Девушка ударом по замку открыла дверь и застыла.

– Здравствуй, Джен. – Калеб сидел на подоконнике. – Давно не виделись.

– Привет… – Дженни вошла в комнату со стилетом наготове, но здесь никого не было. Кровать, пара стульев. И Калеб.

«Как он… похудел, – подумала она. – И вырос. Стал выше меня. Он… изменился»

От прежнего Калеба не осталось и следа. Перед ней сидел худой черноволосый парень с холодными и жесткими глазами. Глазами, в которых не было ни радости, ни страха.

– Мы пришли за тобой. – Дженни шагнула к нему. – Бежим!

Калеб покачал головой:

– Нет, Джен. Я не могу.

– Что? – девушка не верила. – Что значит, не могу?

– Не могу и… не хочу, – сказал мальчик. – Спасибо, что пришли меня выручить. Но я остаюсь.

«Что значит «остаюсь»?» – Дженни охватило бешенство.

Она через столько прошла, столько вынесла, она чуть не погибла! Они решились на такое безумие, и все ради него!

– Ты пойдешь с нами! – Дженни схватила его за руку. Она была ледяной.

– Нет, Джен. – Калеб с неожиданной силой освободился, оттолкнул ее. – Я остаюсь.

Глаза его зажглись синим пламенем. Мертвящий холод ледяной химеры затопил комнату.

– Ты… ты… не Калеб, – Дженни отшатнулась. – Эта тварь, она в тебе до сих пор!

– Она не тварь, – грустно сказал мальчик. – Ее зовут Ллиюр. И ей очень плохо. Я не могу ее оставить.

– Что ты мелешь! Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть сюда! Ты идешь с нами! Роджер изгонит химеру.

– Нет! – с отчаянием крикнул мальчик. – Ты не понимаешь! Уходи!

Ледяной ветер ударил в лицо Дженни. Девушка отступила на шаг.

– Калеб, если в тебе осталось хоть что-то прежнее – идем со мной… – попросила девушка. – Пожалуйста.

Калеб замотал головой и пригнулся. За спиной его развернулись призрачные крылья, вертикальными зрачками из его глаз на девушку взглянула ледяная химера Ллиюр. У девушки болезненно заныл шрам на ноге – тот, что оставили ее когти летом.

– Один раз я это уже сделала, – процедила Дженни, убирая стилет. – Смогу и сейчас. Только теперь я ее убью!

Имя химеры[44] вспыхнуло перед ней, как яркая бабочка, и упало ей в руки.

– Нееет! – Калеб издал дикий, нечеловеческий вой и одним прыжком рванулся к ней. Блистающие когти распороли водолазку на ее груди, но Дженни прогнулась назад и сжала ладони.

Мальчика швырнуло на пол.

– Не надо! – завопил он. – Не трогай ее, не надо!

– Ты пойдешь со мной, – сказала Дженни, и в этот момент страшный удар отбросил ее к стене.

Она ударилась головой о стол и упала на пол.

– Жизнь – это очередь за смертью, – сказал кто-то, подходя ближе. – Но некоторые лезут без очереди. Надо было тебе оставаться дома.

Дженни остолбенела.

– Маргарет? Что с тобой?

Девушка двигалась рывками, как заводная кукла. Лицо было обескровлено, синие губы кривились в злой усмешке. Волосы слиплись, висели сосульками вдоль лица. Все ее тело – руки, ноги, голова – было облеплено бумажными клочками, словно на Маргарет разом села тысяча бабочек. Белых бабочек с кровавой каймой на крылышках. Бабочки трепетали, синхронно складывая и раскрывая крылышки. Движения эти совпадали с речью девушки, и казалось, что она говорит сразу тысячей крохотных ртов, рассыпанных по всему телу.

– Надо… было тебя сразу убить.

– Не подходи! – Дженни выставила стилет.

Маргарет визгливо засмеялась.

– Прости, Джен. – Калеб отступал к окну, и у него сейчас был взгляд маленького испуганного мальчика. Взгляд прежнего Калеба. – У меня не было выбора. Ты бы убила ее. Прости…

– Калеб, кретин! Кому ты веришь? Стой на месте! – Дженни перехватила стилет. – Еще шаг, и я вгоню его тебе в сердце.

– Не сможешь, – растянула синие губы в улыбке Маргарет. – Ты же не убийца. А я вот – убийца.

Дженни взглянула ясным взором на нее и закричала. Это был не человек.

Перед ней стояла фигура, сотканная из тьмы, пронизанной багровыми всполохами, – тьмы живой, невообразимо древней и бесконечно злой. И ничего в этом создании не могло отозваться на призыв Дженни. Потому что она не принадлежала этому миру. И тьма, услышав ее крик, почуяв ее страх, выплеснула сотни щупалец, обвивая хрупкую фигуру девушки, стискивая в объятиях мрака и заглушая биение сердца.

Существо, некогда бывшее Маргарет, подняло на руки тело Дженни и медленно вышло из комнаты, не глядя на Калеба. Тот со всхлипом скорчился в углу, глотая беззвучные слезы.

Глава 23

Хампельман облизал пересохшие губы. Перед ним лежали три грязно-белых кокона. По их поверхности пробегали короткие судороги, словно внутри ползали мерзкие твари. Какие-нибудь гигантские пауки.

Клаус Хампельман ненавидел пауков.

Но иного выхода не было – хозяин крепко отгородился от него, занятый ритуалом, а эти создания были единственным шансом. Даже сейчас шеф безопасности ощущал глухие удары, сотрясающие стены. Эта безумная четверка скоро разнесет все здание. Клаус протянул дрожащую руку к шевелящемуся бумажному свертку. И отскочил назад. С шелестом кокон развернулся. Нечто похожее на человека медленно встало на ноги. Сквозь шевелящийся бумажный покров кое-где проглядывала разодранная одежда. Создание обратило свои безжизненные, как у вареной рыбы, глаза на Хампельмана. И шагнуло к нему. Позади него с хрустом лопнули оставшиеся коконы.

– Нам нужна помо… – Клаус захрипел, когда холодные пальцы сомкнулись на горле.

Он ударил по локтю одержимой со всего размаха, пытаясь освободиться, но с таким же успехом мог бить по железному лому. Существо легко подняло его в воздух. В глазах Хампельмана потемнело, он впился ногтями в ледяную руку, сдирая кожу со своего противника, но ни капли крови не выступило в глубоких царапинах. Клаус понял, что сейчас умрет. В последнем усилии он вытянул пистолет и судорожно ткнул в грудь противника. Глухой выстрел в упор отбросил его назад, и Клаус упал на пол, втягивая воздух. Поднял глаза. Одержимые, все трое, смотрели на него. Берни и Клайв и чуть поодаль – Маргарет. Так их звали раньше.

Клауса затрясло. В их глазах не было ничего – лишь жадная пустота, которая хоть на краткий миг жаждала насытиться человеческой жизнью. Хампельман вскочил, но они двигались в сотни раз быстрее. Удар припечатал его к стене, и один из монстров склонился к лицу, словно желая поцеловать. Изо рта его вылезал, хищно изгибаясь, грязный клочок бумаги.

– Именем князя над бездной заклинаю вас! – С невероятным облегчением Клаус почувствовал, как его наполняет присутствие хозяина. Сознание куклы радостно померкло, уступая место Альберту Фреймусу.

– Именем Астрарота, владыки над Западом, заклинаю вас! – Одержимые замерли, и хватка на груди шефа безопасности ослабла.

– Именем Падшего и Неназываемого заклинаю вас! – Хампельман, вернее Фреймус, брезгливо отбросил пистолет.

– Исполняйте мою волю или скройтесь в безвидной бездне навеки!

Одержимые не двигались, но Фреймус ощутил согласную дрожь демониев, которые признали его владычество.

– За мной! – Альберт бросил тело куклы вперед быстрым бегом, и Хампельман побежал, качая боками. Ничего, не перенапряжется. Когда он вернется сюда во плоти, Клаусу будет намного хуже. Кто посмел напасть на его резиденцию?!

Безмолвный вопль настиг его, когда Альберт остановился перед переходом в западное крыло. Кричала химера. Тоска, отчаяние, ужас. Сомур молил о помощи – он столкнулся с чем-то, что превосходило его силы, чем-то смертельно опасным.

– Ты! – Альберт ткнул пальцем в одержимую. Да, пусть эта девочка, как ее, Маргарет? Пусть поработает…

– Наверх!

– Указания?

– Нейтрализовать опасность.

Маргарет двинулась к лестнице.

Теперь вторая угроза.

Альберт распахнул двери, и мимо него с воплями пролетел охранник. Форма на нем была разодрана, фуражки не было. Один из двух одержимых неуловимо быстро дернулся, и вопль сменился задушенным хрипом. Альберт поморщился – он впервые видел, как одержимый высасывает человека. Некрасивый процесс.

– Больше так не делай! Это мои люди, и они мне нужны!

Одержимый кивнул, выронил тело.

Фреймус вдохнул воздух. Кто же посмел ворваться в его дом? Сейчас, когда он так занят, когда все силы ему необходимы, чтобы отворить Малые Врата, чтобы пробиться в Тартар, запечатанный силой проклятого Договора.

Воздух пах пылью, кровью, страхом и… Магусом.

Этого не может быть, потому что не может быть никогда!

Никогда, ни в одной из хроник своего братства Альберт Фреймус не встречал даже упоминания о том, что Магус когда-то переходил в нападение. Эти эльфийские прихвостни всегда прятались, уходили от схватки, и, даже если их загоняли в угол, они предпочитали умереть, чем убивать людей. Владыка бездны, как же у него мало времени! Фреймус чувствовал, как раскаленные песчинки падают во тьму. Промедли он еще немного, и ритуал прервется, без него ковен не в силах завершить. А он вынужден торчать здесь, разбираясь с ничтожными циркачами, возомнившими, что вернулись древние времена их могущества.

«Темник» промчался по западному крылу черным демоном, призраком Самайна, собирая железным кулаком своей воли паникующих охранников, испуганных собак, встревоженных сов и ястребов – всех, до кого мог дотянуться. Две жуткие тени следовали за ним, не отставая ни на шаг.

– Опять не туда попали… – Людвиг озадаченно оглядел огромную библиотеку – круглый зал с концентрическими рядами стеллажей. В центре зала стоял высокий алтарь, накрытый черной тканью и канделябром на семь свечей. Свечи горели ровным зеленым пламенем, а на алтаре лежала раскрытая книга. Подходить к ней у Стража не было никакого желания. Он развернулся к пролому в стене.

– Что будем де…

В проломе никого не было, кроме Дьюлы. Тот, уже в облике волка, вычесывал шерсть от мелких камешков.

– Когда ты успел? – удивился Людвиг. – Где Эд и Эви?

Волк бросил скучающий взгляд в глубь стеллажей, откуда доносились обрывки реплик.

– Трактат о непознаваемом…

– …давай быстрее.

– …эпоха Четырех Царств…

– …кончай копаться!

– …это же Хуэй Ши.

– Эви!

– А вот тот томик подай, пожалуйста…

– Эвелина!

Эдвард выволок сестру за руку. Та шла, держа под мышкой кипу томов и еще одну маленькую книжечку сжимала в зубах, тоскливо оглядываясь назад, на еще не исследованные стеллажи.

– Совсем рехнулась со своим Китаем, – пожаловался акробат, пока Эвелина быстро упаковывала награбленное в рюкзак. – Людвиг, как мы здесь оказались?

– Это неважно. – Страж перехватил молот. – Главное, как мы отсюда будем выбираться.

Эдвард отреагировал мгновенно – арбалет возник в его руках, и первая стрела отшвырнула добермана, выскочившего меж книжных рядов. Но следом за ним темными молниями прянули еще трое. Их перехватил Дьюла, и рычащий клубок покатился по полу.

– Я думал, Дьюла их до смерти перепугал, – удивился Эдвард, накладывая новую стрелу.

– Их подстегивает что-то… или кто-то. – Эвелина вынула из рукава флейту.

– Кто? – Людвиг уклонился от выпада еще одного пса, и ударом молота раздробил ему голову.

Широкие двойные двери библиотеки распахнулись, и на них ринулся вал людей в форменных синих рубашках с искаженными, безумными лицами. А за их спинами в дверях застыла высокая полная фигура, внутри которой трепетал злой фиолетово-зеленый огонь, легко различимый ясным взором Людей Договора.

– Вот он, например. – Эвелина набрала воздух и поднесла флейту к губам.

Страж шагнул вперед, небрежно смахнул с дороги двух охранников и обрушил молот на ближайший стеллаж с книгами. Массивные дубовые полки вздрогнули и рухнули, погребая под грудами старинных фолиантов и инкабул[45] с десяток людей. Безжалостной машиной уничтожения Страж двинулся дальше, и грохот дерева, вопли людей и хруст костей сопровождал его. Он успел разрушить половину библиотеки и расшвырять почти всех охранников, когда перед ним выросла приземистая фигура, окутанная бумажными обрывками, – словно мумия, сбежавшая из музея. Людвиг остановился. Существо положило ему руку на плечо, он пошатнулся, и… упал на одно колено.

Эдвард, не веря своим глазам, взметнул арбалет, и болт[46] с наконечником светлого серебра пронзил шею «мумии». Она захрипела, вырвала стрелу, но этой заминки Людвигу хватило, чтобы поднять молот и отшвырнуть существо.

– Это что? – Эдвард подбежал к Стражу. Тот отмахнулся от помощи и, опираясь на молот, поднялся. На его куртке дымился оттиск ладони.

– Одержимый. – Людвиг устало выбросил кулак в сторону, и человек в форме с всхлипом отлетел. – Надо уходить. Калеба здесь нет, а с этими мы не справимся.

– Одержимый?! – Эдвард перезарядил арбалет и изящным пируэтом изменил траекторию полета ястреба, пикирующего к его глазам. Птица врезалась в стену, и Дьюла сомкнул челюсти на ее шее. – Откуда…

– Какая разница. – Страж тяжело дышал, на лбу его выступила испарина. – Надо уходить, Эд.

– Твою мать, их двое! – Бард выстрелил, но второе существо, появившееся из прохода меж уцелевших стеллажей, даже не обратило внимания на стрелу, вонзившуюся ему в сердце.

– Отступаем! – скомандовала Эвелина. – Береги глаза…

– Ты о чем? – нахмурился Людвиг, а ее сообразительный брат уже кинулся ничком на землю.

Эвелина пробежалась пальцами по флейте, и ветер пронесся по разоренной библиотеке колдуна – взметая сначала ворохи бумаг, затем брошюры, свитки папируса и рисовой бумаги, а после и тяжелых томов в металлических переплетах. Вся эта масса закружилась в стремительном танце, сбивая всех, кто стоял на ногах, а затем ринулась к алтарю, где пожаром взметнулось пламя свечей.

И скоротечный огненный ураган забушевал в библиотеке, опаляя каждого, кто приближался к четырем Людям Договора. Бежали все – люди, с воплями срывая горящую одежду, собаки с пылающими хвостами, суетливо хлопали крыльями совы и ястребы, спасая свое оперение.

– Эвелина, осторожней! – Эдвард вжался в пол, когда мимо него напоследок со свистом пролетела дымящаяся глиняная табличка. – Ну что, все?

– Нет, – напряженным голосом ответила сестра, – не все.

В зале осталось лишь трое. Две фигуры, обмотанные тлеющей бумагой и источавшие зловонный чад и толстяк.

– Я тоже люблю музыку, – заявил один из одержимых и распахнул глотку, издавая истошный, разрывающий сердце вопль.

Эвелина вздрогнула и бессильно осела на пол, выронив флейту.

– Эви! – Эдвард подхватил ее. – Эви…

– Глупо. Очень глупо, – заявил толстяк. – Вы так слабы, что даже не хочется вас убивать, Люди Договора. Взять их!

Он шевельнул пальцами. Одержимые бросились вперед – они двигались так быстро, что Эдвард увидел лишь размазанные тени, а через мгновение его горло сжала ледяная хватка, и он увидел совсем близко безжизненные глаза. Пасть его распахнулась, и оттуда поползли, как черви, серые бумажки с какими-то символами. Сердце Барда вздрогнуло, когда по нему заскользили жадные незримые пальцы. Эд хотел съязвить – хотя бы напоследок, но язык не слушался его, и поэтому он просто разрядил арбалет между глаз кошмарного существа.

Голова одержимого откинулась назад и медленно вернулась в нормальное положение. Губы, изрезанные тысячами мелких бескровных порезов, разошлись в ухмылке… которую стер удар боевого молота Стража. Одержимого отнесло к середине зала, где копошился его собрат, пытаясь подняться. Сломанные ноги плохо слушались, но существо все же медленно вставало.

– Уходим! – Людвиг рывком поднял Барда на ноги, подхватил Эвелину. – Дьюла, нет!

Зверодушец, пользуясь тем, что все внимание отвлекли на себя Бард и Страж, обошел зал – мягко, как может только волк, и бесшумно кинулся на куклу. Хампельман покатился по полу, обхватив волчью голову руками.

– Быть тебе вечно в этом облике! – с неожиданной силой он оттолкнул оскаленную пасть. – Ночным солнцем тебя заклинаю! Будет твой дух скитаться, забыв дорогу в свое тело, оборотень!

Волк взвыл, щелкнул зубами, отхватив Хампельману два пальца, и отскочил назад. Шерсть его стояла дыбом, и дикая судорога крутила все мышцы. На нетвердых лапах он пятился от Клауса Хампельмана, который, подняв кровоточащую руку, кропил оборотня своей кровью.

– Кровавая метка на следах твоих, на слюне твоей, на дыхании твоем, на желчи твоей и разуме…

Арбалетный болт ударил в правую сторону груди, развернул вокруг оси, швырнул на пол.

– Заткнись, марионетка! – рявкнул Эвард. – Людвиг, хватай Дьюлу и уходим. Эви я донесу.

Он перекинул сестру через плечо и шагнул в пролом. Страж, с трудом ухватив обезумевшего волка за загривок, покинул библиотеку, обрушив стену перед одержимыми.

– Найти и привести их всех ко мне живыми, – прохрипел колдун. На губах его пузырилась кровавая пена. Время Фреймуса в этом теле истекло. Выживет ли Хампельман и сможет ли выбраться, его не волновало. Главное – закончить ритуал и как можно скорее вернуться в резиденцию.

– Исполняйте. – Глаза шефа безопасности закатились. Альберт Фреймус покинул свою куклу на произвол судьбы.

Глава 24

– Дженни! – Роджер замер, услышав крик фокусника. Он взлетел по широкой лестнице, устланной бордовыми дорожками, и столкнулся лицом к лицу со странной девушкой. Мертвенно-бледное лицо ее казалось провалом в туманную бездну. Бумажные клочки, точно моль, обсели ее. Она несла Дженни как мешок, перебросив через плечо.

Роджер взмахнул анкусом, но девушка одним толчком отбросила дрессировщика назад.

Брэдли проехался по лестничному пролету, пересчитав спиной все ступеньки. Поднялся. С остервенением побежал наверх.

– Умри! – выронила девушка синими губами, и одна из бумажек отлепилась от ее тела, полетела к Роджеру. Брэдли отбил ее копьем, но бумажный клочок внезапно распух, почернел, выбросил во все стороны косматые лапы, цепляясь за лезвие, и на острие анкуса уселась кошмарная тварь, похожая на громадного паука с оскаленной собачьей мордой. Ирландец ударил копьем о стену, но паук пробежал по древку, протянул к лицу мохнатые лапы, увенчанные загнутыми когтями. Багровые его глаза хищно сверкнули.

Чья-то рука сбила его, придавила к ступеням…

– Изгоняю тебя обратно в бездну безвидную, где скрежет зубовный и плач. – Марко сжал ладонями верещащую тварь – голос у нее был тонкий, почти женский. – Силой этого мира, силой Солнца и Луны, изгоняю тебя во мрак и пепел!

Тварь завопила, уменьшаясь в размерах, вспыхнула гниловатым зеленым пламенем и развеялась в воздухе, оставляя лишь клочья липкой сажи.

– Это… – Роджер вытер пот. Тварь его испугала. Сильно.

– Демоний. – Голос Марко дрожал от огромной усталости и безысходной тоски. – Малый демон Тартара. Тех его областей, что обычно зовут Адом.

Он смотрел на лестничную клетку следующего этажа, куда они так и не добрались. Никогда Брэдли не видел столько отчаяния в глазах человека.

Он повернулся. На лестничной клетке, на перилах, на распахнутых дверях сидели девять таких же тварей – только в два раза больше. Застывшие колючие комки тьмы, прожигающие жертв углями глаз. Твари были совершенно неподвижны, лишь на передних лапах подрагивали кончики загнутых когтей цвета крови, запекшейся на обсидиановом ноже. Казалось, монстров что-то останавливает от немедленного нападения.

А вдаль по коридору медленно уходило существо с Дженни на плече.

– Марко…

– Это одержимая. – Фокусник качнулся, будто теряя сознание, но тотчас выпрямился. – Очень сильная одержимая. Нам придется отступить.

– Марко! – Роджер остолбенел. – У него Дженни! Твоя внучка!

– Надо отступить, – прошептал Марко помертвелыми губами. – Я отдам все, чтобы спасти ее, но сейчас мы просто зря погибнем. Радуга распалась, разве ты не слышишь? Я едва сдерживаю их, но это долго не продлится. Только вшестером у нас есть шанс. Надо найти остальных. Быстрее! Перстень фокусника вспыхнул и демонии присели на пружинистых лапах. Но через минуту скачками понеслись вниз по лестнице, вслед за убегающими людьми.

Ни Марко, ни Роджер уже не видели, как Лас, покончив наконец с надоедливым нетопырем (он растерзал его на части, но останки все равно трепыхались), выскочил из кабинета Фреймуса и рыжей кометой ударил в спину Маргарет. Никто не знал, каким невероятным усилием далось это зверю, но в какой-то миг его гибкое тело объяло золотое пламя, и одержимая покачнулась от удара, роняя на пол клочья сажи.

В следующий миг она оправилась, уронила Дженни на ковер, схватила Ласа. Черный едкий дым пополз от ее рук, когда она подняла яростно извивающегося, шипящего зверя и вышвырнула из окна третьего этажа сквозь бронебойное стекло.

Они встретились в большом зале, в центральном здании. Роджер и Марко влетели сквозь выбитые двери, а Страж разворотил стену. Замерли, оценивая потери.

Людвиг держал Дьюлу под мышкой, пытаясь успокоить бешено дергающего волка, Эдвард держал на руках Эвелину. Марко шатался от усталости, Роджер со страхом оглядывался на двери, сжимая анкус.

Циркачи сошлись в центре зала.

– Где Дженни? – Эдвард положил сестру у своих ног.

– Одержимая. Ее унесла одержимая.

– Да сколько же их тут? – Бард принялся перезаряжать арбалет.

– Есть еще? – Марко побледнел.

– Да, мы встретили двоих. Калеба, кстати, не нашли.

– Тогда все. Конец! – Фокусник выпрямился с горькой силой обреченности. Одержимые – кто бы мог подумать! Теодорус был прав во всем – колдуну помогают с Той стороны. Иначе бы он никогда не смог перетащить столько демониев во Внешние Земли. Их ждала скорая мучительная гибель.

«Нет шансов. Ни единого». – Фокусник с отчаянием пытался найти выход, но его не было. Сейчас было невозможно спасти Дженни. Сейчас никого нельзя было спасти. Можно было только умереть с достоинством. Почему они так плохо подготовились?

– Еще потанцуем, – сказал Роджер. – Без боя я не дамся.

Он с тревогой смотрел на Дьюлу.

– Что с ним?

– Не знаю. – Людвиг устало отпихнул оскаленную пасть. – Был бы благодарен, если бы ты его успокоил.

– Он не отзывается, – озабоченно заметил Роджер. – Словно он забыл язык. Словно он окончательно стал волком. Но я попробую… Отпусти.

Он присел возле волка и обнял его, что-то зашептал. Зверодушец, упав на брюхо, бился в конвульсиях, лапы его сводило судорогой, а из пасти вытекала желтая пена. Но после нескольких пассов Роджера успокоился, замер в тяжелой, болезненной неподвижности у его ног.

– Фреймус проклял его, – сказал Эдвард. Он подумал и снял стрелу с тетивы. Затем принялся что-то нажимать на арбалете. – Что-то про Ночное солнце и скитания духа.

– Ночное солнце?

– Фреймус?

Марко с Роджером заговорили одновременно. Бард озадаченно взглянул на них.

– Отвечаю в порядке поступления вопросов. – Минутная передышка вернула ему прежнюю живость слога. – Солнце Ночное. Дьюла будет вечно в этом облике, и дух его обречен скитаться, не находя пути домой. Что это значит, хоть убей, не знаю. Теперь о Фреймусе. Он был не лично, а в теле куклы. Такой, знаете, противный толстячок.

– Хампельман! – Роджер стиснул анкус. – Я буду убивать каждого колдуна, которого встречу.

– Ты сначала выберись. – Франчелли растер лицо ладонями. – Трое одержимых, в каждом из которых сидит по адскому легиону. В руках у Фреймуса не только Калеб, но и Дженни. Дьюла помешался. Что с Эвелиной?

– Диссонанс, – ответил Эдвард. В результате его манипуляций арбалет превратился в маленькую лиру со струнами, разливающими серебряный свет. – Одержимый отнял у нее музыку. Не знаю, надолго ли. Ты оставишь Дженни?

– Нас осталось четверо… – Франчелли едва шевелил губами. – У нас нет шансов.

– Но нет и другого выхода, – возразил Людвиг.

С бумажным шуршанием в помещение втекали косматые тени – одна, две, три… шесть монстров, шесть чудовищных пауков расползлись по стенам, потолку и полу. А с другого конца зала приближались двое одержимых.

«Я не могу ее спасти, – понял Франчелли. – Я даже себя сейчас не могу спасти».

Был только один вариант… Надо уйти, чтобы потом, собравшись с силами, вернуться за Дженни.

«Оставить ее Фреймусу?!»

«Отдать, – сам себе холодно ответил Франчелли. – Не уйдем сейчас, не уйдем никогда. Некому будет ее спасать».

И Франчелли принял решение. Самое тяжелое решение в своей жизни.

– Людвиг, ломай пол. – Перстень Марко вспыхнул, и призрачная радуга обернулась вокруг них, закрывая от подступавших демониев. – Уходите подземным ходом.

– Ход давно затянулся, – покачал головой Страж. – Уходите через окна, это второй этаж. Я их задержу.

– Малое кольцо Магуса, – изумился Эдвард. – Франчелли, я и не знал, что кто-то может сотворить его в одиночку. Людвиг, не надо геройства. Эх, дорогие мои, не торопитесь в могилу! Там совсем не так весело, как здесь.

Он позвенел струной, проверяя настройку.

– Ты можешь не актерствовать хотя бы сейчас? – буркнул Роджер, глядя, как демонии штурмуют кольцо, прыгая с потолка, и озадаченно плюхаются на пол, промахиваясь.

– Без актерства жизнь не мила. – Эдвард закончил настройку, провел пальцами по струнам, примеряясь. – Давненько я не брал в руки лиру.

– Эдвард, что ты задумал?

– Сыграть одну старую мелодию, – лукаво улыбнулся Бард. – Очень старую. Когда-то это был хит.

Он нежно коснулся струн, и первый звук заставил замереть черные тени демониев, распластанные в воздухе в хищном броске и страшные фигуры одержимых, вплавил их в густой, как янтарь, воздух. Второй звук стронул мир с места, закружил в танце вокруг них, как кружился вихрь, вызванный музыкой Эвелины, только сейчас плясали стены и потолок, все здание вращалось вокруг них. А третий звук сдвинул пространство, смешал ночь Самайна, жадным интересом прильнувшую к окнам, и желтый свет светильников, коридоры и анфилады комнат с вересковыми пустошами, дорогие ковры со мхами, бронзу и статуи с гранитными холмами. Один миг все это одновременно существовало в одном малом объеме, заключенном вокруг шестерых усталых Людей Договора. А после – распалось. Одержимые развернулись. Добыча ускользнула.

Клаус Хампельман, хрипя, медленно двигался вдоль стены, оставляя за собой кровавый след. В ране, оставленной арбалетным болтом, пузырился воздух. Зверски болела искалеченная правая рука – проклятый волк отхватил мизинец и безымянный палец. Хампельман чувствовал, что умирает. Хозяин использовал и бросил его. В сердце куклы горела тусклая ненависть, которую он никогда не сможет утолить. Даже если выживет. Мимо него с безумным криком пробежал охранник. Кажется, это Хьюго Рэттейл. А следом за ним… Шеф безопасности остановился, с трудом сфокусировал взгляд. Мантикора невероятно длинным прыжком настигла охранника и ударом черного скорпионьего жала пробила насквозь. Бросила на пол и с нежным мурлыканьем впилась в живот.

Хампельман очень медленно и тихо шагнул назад и, нащупав неприметную дверцу служебной лестницы, бесшумно ее открыл. И так же беззвучно притворив, торопливо начал спускаться. Он обязательно выживет.

…себе! – Роджер посмотрел на свой джип. Они находились на парковке, в двадцати милях от резиденции Фреймуса. – А ты раньше не мог начать музицировать? Зачем мы полдня топали?

– Все-таки Ловцы слишком близки дикой природе. – Эдвард бережно положил Эвелину в машину. – И далеки от человеческого разума.

Роджер замолчал. Бард выглядел как человек, переживший клиническую смерть.

– Хоровод фей. – Людвиг уронил молот, сел на землю. – Во сколько тебе это обойдется, Эд?

– Сколько ни есть долгов, все мои.

– Нам лучше разделиться. – Марко буквально выталкивал каждое слово. – Я еду с Людвигом. За Дьюлой лучше всех присмотрит Роджер. Про Эвелину все ясно. В цирк не возвращайтесь – ни к чему пока Биллу знать. Нам еще рано в Замок Печали. Прячьтесь. Вас будет искать и колдун, и Авалон. Когда потребуется, я выйду на связь.

– А чего ты решил… – начал Брэдли, но споткнулся, увидев бесконечную усталость в глазах фокусника.

– Мне надо подумать, – сказал Марко. – Кажется, мы развязали новую войну между «темниками» и Магусом. Во всяком случае, я в ней уже участвую.

Эпилог

Хампельман не помнил, как выбрался из здания. Вся территория Фреймус-хауса превратилась в кровавые охотничьи угодья монстров, вырвавшихся из экзопарка. Служащих охранной фирмы «Балор» ели. Обстоятельно, со вкусом, трапезничал василиск, свившись на пирамиде тел, неэстетично рвали на куски крокоты, играясь, убивала уже не ради еды, а ради развлечения, мантикора, их поглощало и растворяло в себе что-то слизистое и червеподобное. И за этим адом безмолвно наблюдали одержимые, к которым не рисковал приближаться никто – ни обезумевшие от ужаса люди, ни звери. У ног их лежала маленькая фигурка. Хампельман добрался до подсобных зданий и забился в тесную каморку, скорчился на полу среди пыльного хлама. Его нет, он исчез, он растворился в пустоте. Его никто не увидит. Он должен выжить.

Клаус выглянул наружу всего один раз – когда земля вздрогнула и на него посыпались банки с краской, а сквозь дверные щели ударил невозможный свет – оранжевое зарево колоссального пожара. Шеф безопасности увидел, как, объятый пламенем, рушится Фреймус-хаус – крошатся и осыпаются бетонные стены и облицовочный кирпич, плавятся и лопаются балки, трещат перекрытия. Как бегут прочь все – еще оставшиеся в живых люди, скачут крокоты, прыжками уносится химера, как корчитсяобъятый пламенем василиск и тлеют прочие, неизвестные ему твари. А затем из-под земли, из самой глубины подземелий, поднялось солнце – разбрасывая яростные протуберанцы, сжигая сетчатку глаз одним своим прикосновением. Хампельман еще успел увидеть, как громадный огненный шар умалился в размерах и обернулся пылающей птицей, раскинувшей торжествующие крылья, разгоняющие тьму Самайна, и потерял сознание.

Альберт Фреймус прибыл на рассвете. Шофер гнал лимузин на максимальной скорости, не жалея ни мотора, ни покрышек и не обращая внимания на дорожные указатели, камеры наблюдения и посты полиции – сейчас Главу Западного ковена не мог остановить никто.

Колдун вышел из машины. Сухой мох трещал под ногами. Его личный шофер, Гарри Торнфельд, шел впереди, сжимая автоматическую беретту. Гарри было дурно. Он был в Сомали, был в Афганистане, он был в таких жутких уголках мира, о которых не знает ни один географ и которые ни один спутник не отыщет. Но сейчас ему было очень страшно.

Резиденции не существовало.

Оплавленный холм камня и стекла, к которому от жара нельзя было приблизиться и на сто метров. Десятки растерзанных людей, чьи останки были разбросаны, как игрушки гигантского младенца-людоеда. Под ногами хрустела запекшаяся кровь, скрипели высушенные кишки, трещали обглоданные кости. У внешнего периметра замерла, будто в ожидании, странная троица, но никто из них даже не шевельнулся, когда подъехала машина.

– Шеф. – Гарри трясущими руками поднял пистолет-пулемет. Мимо него промчалось чудовище – алого цвета, на львиных лапах, с человеческим лицом и длинным скорпионьим хвостом. Монстр беззаботно грыз человеческую руку. Оглянулся на них и принялся зарывать ее в землю.

Шофер побледнел. Эта тварь вела себя, как кот, поймавший слишком много мышей. Он запасал еду! Фреймус поднял трость, и чудовище замерло, потом присело и униженно заелозило брюхом по земле.

– Она не опасна, Гарри. Найди Хампельмана. Он… – «темник» прикрыл глаза. – В одной из подсобок. Тех, что уцелели.

Шофер удалился. Фреймус повернулся к одержимым, и те быстрее, чем ударит сердце, оказались возле него. Положили у ног хрупкое тело.

– Маргарет, ты оказалась полезна, – улыбнулся колдун. – Кто бы мог подумать. Добро пожаловать во Фреймус-хаус, мисс Далфин.

Дженни не отвечала, погруженная в темный глухой сон без сновидений. Грудь ее почти не поднималась, и воздух втекал в легкие тоненькой струйкой.

– И ты здесь.

Из глубины болот появился Калеб в компании двух крокотов. Псы игрались кусками колючей проволоки, перекусывая ее на мелкие кусочки.

– Хотя бы что-то уцелело…

– Гарри, отнеси мистера Хампельмана в лимузин и вызови спецтранспорт из резервного гаража, – распорядился колдун, когда шофер с телохранителем с трудом притащили грузное тело шефа безопасности. – Мы переезжаем. Да, и вызови команду – здесь необходимо все подчистить.

– Куда именно переезжаем? – поинтересовался Гарри.

– На север. Поближе к морю. – Лицо Фреймуса исказила гримаса ярости. – Мне необходимо уединение. Следует многое обдумать.

Его никто и никогда так… не оскорблял. Резиденция, на которую потрачено больше десяти миллионов, уничтожена. Лаборатории! Мастерские! Оборудование! Материалы – зародыши, редчайшие ингредиенты и соединения. Его библиотека!

Обычных зверей и людей он был готов списать по графе «Сопутствующие расходы». Но от экзопарка, собираемого годами, осталась лишь мантикора и пара крокотов. Он даже был готов смириться с потерей василиска или грифона, но они освободили его феникса! Колдун не сомневался, что пожар, испепеливший здание, вызвал именно феникс – слишком чудовищное здесь бушевало пламя.

К тому же это нападение отвлекло его от ритуала. И гончая, которую удалось вызвать, оказалась не столь сильна, как могла бы быть. А это означало, что поиск Печатей затянется. Фреймус поморщился и внес и этот пункт в список долгов Магуса, чрезвычайно разросшийся за последнюю ночь. Единственное, что радовало «темника»… Он присел и погладил Дженни по щеке.

– Ты мне сильно поможешь, дорогая.

Судороги, передернувшей лицо Калеба, он не заметил.

Сухой, искусственный воздух, профильтрованный сквозь сложную систему очистки. Вода – выпаренная, сконденсированная, безжизненная. Искусственный свет.

Стекло, бетон и сталь. Ничего живого вокруг. Ни комочка земли, ни травинки. Нет даже окна, чтобы понять, день сейчас или ночь.

Дженни сидела на алюминиевой койке в больничной пижаме. У нее отобрали все – оружие, одежду и оставили лишь мамин кулон. В нем не было магии. Лишь серебро и камни-цирконы.

«Утро, – отрешенно подумала девушка. – Наверное. Еще одно утро».

Она заплела еще один узелок на нити, которую вытянула из натяжной простыни на тюремном матрасе. Узелков было тридцать два.

«Ноябрь прошел, – вздохнула Дженни. – Скоро Рождество. В магазинах украшают витрины, начинаются распродажи, колокольчики над лавками не умолкают. Свежей выпечкой пахнет».

Она потерла сухие глаза, и на правой руке зашелестела узкая полоска бумаги, браслетом обнявшая запястье. Дженни хотела плакать. Она хотела рыдать и колотить подушку кулаками. Но и в этой малости ей было отказано.

Она не помнила, как очутилась в этом помещении – узкой камере, полтора на два метра. Выход перекрывала бронированная дверь с окошком, куда по утрам и вечерам просовывали поднос с едой – почти безвкусной кашей, вареными овощами и кусочком блеклого мяса. Безвкусно, но питательно. Фреймус заботился о здоровье пленницы. Во всяком случае, от голода она не страдала. Ее пытали изощренней и гораздо мучительней.

Ее мучили неизвестностью.

Она не знала ни времени суток, ни времени года, ни того, где она находится. Эта камера во Фреймус-хаусе или ее перевезли в какой-нибудь другой особняк колдуна? Чем закончился штурм здания? Почему Марко не спас ее? Или он не смог? Жив ли вообще кто-нибудь, кроме нее?

Жив ли Лас, ее Лас?!

Она ничего не знала. И ничего не могла сделать – вокруг все было мертвым, а разговаривать с неживым дед ее не научил.

Дженни не могла даже нормально выспаться. Каждую ночь ее мучил один и тот же кошмар – косматый черный паук, сидящий на ее запястье, вонзает свои жвала и пускает по вене струю своего яда. И она способна лишь бессильно наблюдать, как под кожей проступает черная, распухающая вена и как яд медленно движется вверх – к локтю, плечу и затем… когда его жгучий ток касался сердца, Дженни просыпалась.

Лежала, вся в испарине, дрожала, скинув тонкое синтетическое одеяло. И на руке шуршала проклятая бумажка с какими-то символами. Точно такие же листочки были на Маргарет. На том чудовище, в которое она превратилась… Дженни не хотела, не желала об этом думать, она хотела сорвать эту проклятую бумажку, выйти на улицу, вдохнуть живой воздух. Но едва она касалась бумажной ленты, дикая боль валила ее на пол. Она не могла нормально спать, и Дорога Снов была закрыта – ее ночные пути сторожила косматая тварь.

Удрать отсюда было невозможно. Не было надежды и не было сил. Но Дженни еще держалась – на природном своем упрямстве, на злости и на отчаянии. Отчаяние тоже может быть опорой.

Каждое утро она вставала и начинала тренироваться – отжиматься, растягиваться и использовала стены как инвентарь для прыжков, переворотов, сальто. Только два раза она пропустила тренировки – когда к ней приходил Альберт Фреймус.

Девушка, стиснув кулаки, была готова драться до последнего… пусть только кто-то войдет, пусть покажется, пусть даст ей хоть какую-нибудь точку опоры в этом искусственном мире!

Но ей что-то вкололи – окошко распахнулось, и дротик, каким усыпляют животных, вонзился в плечо. После уничтожения Фреймус-хауса колдун не собирался рисковать лишний раз.

Все поплыло перед глазами, и девушка лишь смутно помнила, как сидела в каком-то кресле, и отвечала на вопросы – бесконечные вопросы о Магусе, о Древней Земле, о способностях Людей Договора…

Она выложила все, что знала. Но это не удовлетворило «темника», и вопросы начинались снова и снова. Знает ли она, где находятся Печати Магуса? Как им удалось проникнуть в особняк? Как разделяются Люди Договора по своим способностям? Как оборотням Магуса удается контролировать свой облик?

Вопросы, вопросы, вопросы…

«Какой дед все-таки молодец, – туго ворочались в ее голове тяжелые мысли, когда девушка лежала в своей камере, выжатая, как лимон, после второго допроса. – Я ведь, если разобраться, толком ничего не знаю».

«Он узнал все, что хотел, – вдруг осознала она. – Вывернул меня, как рюкзак после похода. Но это значит… что никто другой не мог ответить на его вопросы! Значит, я одна попалась?»

Дженни с ужасом села. «Марко ни за что не оставил бы меня! Он бы сделал все, чтобы спасти меня. Это значит… значит… что они погибли. Все погибли».

Девушка закрыла руками глаза и впервые за целый месяц заплакала. Мелкие слезы катились по щекам, и Дженни не вытирала их. «Все… все погибли!»

На тихий стук в дверь она не обратила внимания. Только когда окошко открылось, она повернула злое, заплаканное лицо.

– Что вам от меня еще надо! Вы узнали все, что хотели! Уходите!

– Джен…

Этот голос! Дженни молниеносно вскочила и метнулась к двери, целясь кулаком в окошко.

Она попала – под пальцами что-то хрустнуло и за дверью сдавленно охнули.

– Что тебе надо, Калеб?! – Дженни яростно завозилась, пытаясь ухватить этого предателя за его подлое горло. Но ее оттолкнули.

– Джен… прости меня. – Калеб говорил быстро и слегка гнусаво – видимо, девушка попала ему в нос.

«Так тебе и надо, – зло подумала она. – Смогла бы – голову свернула».

– Я. Никогда. Не прощу, – раздельно сказала Дженни. – Уходи.

– Джен… я не мог. – Мальчик всхлипнул. – Я не мог оставить Ллиюр. Джен, если бы ты знала, как ей плохо. Как больно и одиноко. Как она страдает! Как все звери здесь страдают! Как я могу их бросить, я же Ловец!

– Ты предатель! – бросила девушка. – И не смей называть себя Ловцом. Ты не имеешь к Магусу никакого отношения.

Она отвернулась к стене.

– Зря мы решили тебя спасать. Ты всегда был гнилым, Калеб. Мерзким и подлым. Уходи.

Калеб хотел что-то сказать, но девушка порывисто повернулась к двери и закричала:

– Уйди! Оставь меня в покое! Оставь!

Окошко лязгнуло, и мальчик торопливо удалился. Дженни обняла колени и уставилась в стену пустым взглядом. «Они все погибли…»

Альберт Фреймус задумчиво повертел в руках белую флейту, не смотря на одержимых. Признаться, его слегка нервировал безжизненный взгляд мертвых глаз этих созданий.

– Я принял решение, – объявил он. – Поскольку вы никак не можете договориться, как же вас зовут, я верну вам ваши имена.

Одержимые молчали.

– Возражений нет, все всем довольны. Вот и отлично. – Колдун кинул флейту Берни. – Найди владелицу. И доставь ее сюда. Желательно живой.

– Клайв пусть отыщет оборотня. Это просто. На нем кровавая метка.

– А вы, моя дорогая, нанесете визит мистеру Франчелли, – обратился он к Маргарет. – Думаю, он захочет поговорить. Да, и примите более… человеческий вид. Не надо оставлять за собой след из трупов случайных свидетелей.

Одержимые вышли.

«Итак, – Фреймус вернулся к Списку. – Что же мы имеем?»

Маргарет указала, где находятся недостающие страницы, и колдун собрал книгу Списка воедино. А затем безжалостно ее выпотрошил и изрезал на буквы. Бумажные обрезки медленно кружились в большом шаре темного хрусталя.

Альберт щелкнул пальцами, и мгновенный вихрь составил из обрывков слов и букв надпись: «Хранитель Синей Печати – Марко Франчелли».

«Я был прав, – удовлетворенно подумал «темник». – Синяя Печать действительно в Магусе Англии. Что ж, дела складываются очень неплохо. Интересно, что мистер Франчелли ценит больше – существование своей внучки или Синюю Печать?»

Джей Клеменс уже закрывал бар, когда на стоянку заехал красный «Мини». Бармен бросил мимолетный взгляд – мужчина помогал выбраться из машины женщине. Ей было явно нехорошо. Джей, поколебавшись, подошел.

– Простите, все нормально?

– А, это вы… – Мужчина обернулся, и Джей невольно напрягся – такая глухая, беспросветная тоска читалась в его изможденном остром лице.

– Я вас знаю? – удивился бармен.

– Пожалуй, что нет, – задумчиво сказал мужчина. – Спасибо за помощь, но мы сами. Моей сестре нехорошо. Хотели отдохнуть в мотеле…

– Жаль, но мест сейчас нет, – огорчил его Джей.

– Что ж… – Мужчина вымученно улыбнулся. – Тогда перекусим, заправимся и поедем дальше.

– Не успеем, Эд.

Этот голос… Джей где-то слышал этот голос.

– Верно, – после небольшой паузы сказал Эд, напряженно глядя куда-то в темноту. – Эви, в машину. А вы, мистер Клеменс, лучше идите домой. И чем быстрее, тем лучше.

– Постойте… – не понял Джей. – Я вас не знаю. И вроде как знаю…

– Проваливай! – Эд оттолкнул бармена.

Джей отреагировал мгновенно – перехватил руку, заломил за спину и прижал к машине.

– Отпустите его!

Клеменс растерянно повернулся. Он точно знал этот голос!

– Мисс…

Женщина вышла из машины. В неоновом свете вывески мотеля Джей увидел ее бледное лицо, и у него перехватило дыхание. Он ослабил хватку. Эд, приглушенно ругаясь, освободился.

– Простите, мисс…

– К черту нежности! – перебил его мужчина. – Эвелина, в машину!

Он обернулся к бармену:

– Уходите, если хотите жить.

Джей не слышал его. Эвелина… Его словно обожгло изнутри.

– Я вас помню, – пробормотал он. – Вы заезжали недавно. Вы…

Он прищурился, пытаясь собрать обрывки размытых воспоминаний.

Эвелина грустно улыбнулась.

– О боже! – застонал Эдвард. – Хватит уже страданий!

– Поздно, Эд. Он уже здесь.

Джей оглянулся. В конце парковки, там, куда едва доставал свет фонарей, стояла приземистая фигура. Неподвижно, без единого звука или жеста.

– Что это… – почему-то шепотом спросил бармен. От незнакомца сквозило чем-то черным и жутким.

– Смерть, – лаконично ответил Эдвард, впихнул Эви в машину и прыгнул за руль. – Да беги же!

Джей вздрогнул. Мотор взревел, «Мини» прыгнула вперед. А потом… перед машиной выросла фигура, с грохотом ударила руками в капот. Мотор взвыл, колеса с визгом прокручивались, белый дым жженой резины едкими клубами расползался по парковке.

«Когда этот парень успел подойти? Он остановил машину?!»

Эд переключил передачи, и автомобиль рванулся назад. Но загадочный незнакомец с размаху вонзил в капот огромный нож, и мотор с оглушительным хлопком замолчал.

Джей не заметил, как оказался возле машины. Хук правой – в челюсть, хук левой – в солнечное сплетение и апперкот. Маньяк сполз по капоту, так и не выпустив нож, вонзившийся по самую рукоять в капот.

– Выходите! – У Джея было гадостное чувство будто он бил по куску сырой свинины, замотанному в туалетную бумагу. Откуда взялся этот ненормальный? Надо срочно звонить в полицию. – Да выходите же, Эвели…

С жестяным лязгом выскочил нож, горло Джея сдавили холодные пальцы. Он ударил по локтю противника – отточенным движением, каким обычно ломал кости, но тот даже не обратил внимания на удар. Рывком он поднял бармена вверх, коротким движением вонзил ему клинок в область печени. И бросил на асфальт. Что было потом, Джей Клеменс помнил смутно. Мысли его путались в смертном бреду.

Кажется, грузовик, стоящий рядом, сорвался с места и чудовищным ударом отбросил убийцу. Кажется, Эд с бешеным лицом шел по парковке, играя на каком-то струнном инструменте, и будто его музыка, как ураган, поднимала машины в воздух и швыряла вниз – в одно и то же место, где уже вырос холм битого железа и раздавленного стекла. А в самом низу, погребенное под многотонной массой, шевелилось раздробленное тело этого маньяка. И еще Клеменс успел увидеть, как над ним склонилась Эвелина. Провела ладонью по щеке, и боль его отпустила, а голова прояснилась.

Она шепнула:

– Ты хочешь жить?

Язык его уже не слушался, и бармен прохрипел что-то нечленораздельное, кивая.

– Я могу тебе дать только одну жизнь. – Глаза у нее были полны тоски. Джей никогда не видел столько горя и тоски. – Жизнь Хранителя. Жизнь, разделенную со мной. Если умрешь ты – умру я, если умру я – умрешь и ты. Ты выбираешь такую жизнь?

Джей закрыл глаза, соглашаясь на все, что предлагала эта удивительная женщина. Узкая прохладная ладонь накрыла его лоб, и Джей Клеменс, бармен и бывший сержант Королевской морской пехоты, провалился в темноту.

…Прошла еще неделя. Потом еще. Дженни не трогали – лишь исправно кормили, и она была предоставлена сама себе.

Дженни сидела на кровати и машинально заплетала и расплетала косички отросших волос. Лицо ее осунулось, глаза впали. Двигалась она заторможенно и сонно. О тренировках она забыла и целыми днями лежала на кровати, глядя в ровный, без единой трещинки белый потолок.

Если долго, час за часом, смотреть, белоснежная поверхность начинала дрожать, кружиться. И на ней, как на экране, всплывали образы – Людвиг, Брэдли, Эдвард с Эвелиной, дед, их вагончик и цирк, цирк! Желтый манеж, прожектора светят, и зал полон зрителей, которые смотрят на нее, затаив дыхание. А она идет по проволоке, в руках у нее шест для баланса, и туго натянутый шнур дрожит под стопой. А она прогибается, выполняет заднее сальто и вновь встает на проволоку. И зал взрывается сумасшедшими аплодисментами. А потом начинается реприза, и Дьюла выкатывается разноцветным колесом на манеж, а Брэдли ведет медведей, и Людвиг выходит…

– Вы умерли, – Дженни села. – Вы все умерли…

«Я схожу с ума, – поняла она. – Это единственное, что я могу сделать».

– Нет! – Крик ее ударил в стены и завяз в звукоизолирующих панелях. – Я не хочу! Нет!

В дверь тихонько стукнули. Дженни вскочила почти с радостью. В первый раз за две недели какой-то признак жизни. А потом замок щелкнул, и дверь бесшумно приоткрылась. Девушка замерла.

«Это мне чудится, – подумала она. – Я лежу на постели и брежу».

– Ты долго будешь копаться?

Девушка остолбенела. Ей мог привидеться любой бред, но что из камеры ее выпустит Калеб – на такие выкрутасы ее сознание не способно. Дженни, осторожно ступая босыми ногами по искусственному камню, подошла и толкнула дверь.

Широкий коридор, белые стены, глухие двери – больше всего это было похоже на психиатрическую больницу строгого режима. Для полноты картины не хватало пары стоек с капельницами и хмурого санитара, увозящего на каталке буйного пациента, перетянутого смирительными ремнями.

– У нас мало времени. – Калеб протянул ей дождевик. – У охраны пересменка, а Фреймуса сегодня нет.

Дженни надела дождевик, еще не веря в происходящее.

– Нам туда. – Калеб взмахнул в сторону неприметной двери. – Служебная лестница.

Девушка шлепала пятками по холодным ступеням, стараясь не отставать от Калеба, который вел ее все выше и выше.

«Это все на самом деле? – Дженни беззвучно шевелила губами, повторяя мысли вслух. – Зачем ему выпускать меня?»

– Джен. – Калеб остановился на очередной площадке и завозился с замком. – Я не могу вывести тебя из здания.

– Что? – девушка попятилась. – Ты издеваешься?

– Мы на острове. – Калеб распахнул дверь, и на площадку ворвался холодный бриз.

Она замерла, не веря своему счастью, и вдохнула полной грудью.

Воздух! Живой морской воздух! Вода, мириады капель воды, растворенной в этом ветре, оседающей на коже мельчайшими каплями. Небо – серое северное небо с низкими облаками. Море – хмурая синь, достающая до горизонта.

Она пила это счастье жизни, обрушившееся на нее, пила и не могла напиться.

Бумажный браслет дернулся, и запястье пронзила острая боль. Но она не обращала внимания.

– Джен! – Калеб встряхнул ее, и в затуманенных, пьяных глазах девушки проступило понимание.

– На острове?

Они вышли на смотровую площадку. Вынесенная далеко от основного здания, она висела над морем, как кубок в руке великана.

Остров. Маленький остров в суровом северном море – едва ли больше двух километров в поперечнике. Прибежище чаек, гагар и Альберта Фреймуса. Его особняк, похожий на замок горных троллей, прилепился к скале, вонзил в ее толщу сваи, пробурил глубокое ходы. Дженни склонила голову, прислушиваясь, что ей шепчет ветер и вода, бьющаяся о скалы, и поняла, что на самом деле весь остров – это дом Фреймуса, вся его толща, источенная, как сыр, дырами. А небольшой домик на вершине – лишь видимость.

И еще поняла Дженни, что замок проснулся. Что где-то уже воют сирены и бегут поднятые по тревоге люди с оружием.

– Джен, я…

– Спасибо, Калеб, – она сказала это искренне. – Ты сделал все, что мог. А теперь уходи…

– Но…

– Ты же не будешь драться за меня? – печально спросила девушка. – Так я и думала. Ты не на моей стороне. И не на стороне Фреймуса.

– Я на своей стороне, – насупился мальчик. В глазах его разгорался такой знакомый Дженни холодный огонь.

– Не нужно… Ты не поможешь. Мне никто не поможет.

– Но…

– Уходи! – Дженни закричала. – Ты мне мешаешь!

– Что ты собираешься делать? – Калеб прищурился. От Магуса, даже от одного его члена, можно было ожидать всего, а он должен сохранить жизнь зверей.

– Не бойся, замок уцелеет. – Девушка устало покачала головой. – У меня нет сил. А теперь уйди… Пожалуйста.

Калеб постоял несколько секунд, явно колеблясь, затем повернулся и вышел с площадки. Больше он ничем не мог ей помочь.

Едва за ним закрылась дверь, Дженни сбросила дождевик и прошла к краю. Внизу, на дне сорокаметровой пропасти, ярилось море. Белые валы с грохотом бились в скалы, кипели водоворотами и швыряли в воздух пену. Девушка медленно сняла всю одежду, оставив лишь кулон на шее, и встала на бортик. Ежась – от холода или страха, сама не знала, – взглянула вниз. Вдохнула соленый ветер, потянулась к воде, заполняющей весь мир, держащей в своей пенной ладони островок, и, впившись ногтями в бумажную полоску, со злым воплем сорвала ее, швырнула в объятия пронзительного ветра.

Далекий беззвучный вой толкнулся в уши. Из разорванной вены хлынула кровь, а полоска закружилась вокруг нее, как стервятник.

Двери распахнулись, и на площадку вылетели охранники – с электрошокерами наготове. И застыли, увидев хрупкую обнаженную фигуру на самом краю. Девушка подняла руки, кропя воздух и скалы кровью, и рыбкой бросилась вниз – в ревущую морскую бездну.

И бездна приняла ее.

Буря шла на остров – зимняя северная буря. Она гнала широкий фронт облаков и пенила валы, кидая их на приступ каменного осколка, затерянного в море. Надсадно выла сирена, и возле причала, заливаемого приливом, люди в гидрокостюмах торопливо спускали лодки. Если пленницу не удалось остановить, то Альберту Фреймусу необходимо было предоставить ее тело.

А навстречу буре, стремительно удаляясь от острова, резал холодные воды черный плавник дельфина. Дельфина с удивительными синими глазами.

Конец второй книги.

Продолжение следует…

Примечания

1

Моя дорогая (итал.).

2

Джезва (тур. Cezve), другое название «турка» – сосуд для приготовления кофе по-турецки. Выглядит, как сужающийся кверху металлический ковш с длинной ручкой. Обычно джезва изготавливается из кованой меди.

3

Дедушка (итал.).

4

Моя дорогая (итал.).

5

Бестиарий – энциклопедия магических существ.

6

«Если на стоянке вы слышите, как в джунглях три часа подряд зовет на помощь незнакомый женский голос, а при этом ближайшие населенные пункты удалены от вас более чем на сто километров, лучше подумайте хорошенько, прежде чем проявлять рыцарские чувства. Поверьте, корокот их не оценит». Из Краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, 2000 г., Авалон-пресс.

7

Ламия – злобный дух в образе женщины со змеиным хвостом вместо ног. Ламии высасывают кровь у спящих людей. Способны принимать обличие прекрасных девушек (что роднит их с суккубами) и завлекать юношей, чтобы в укромном месте выпить из них кровь. Однако «больше всего ламии ценят кровь детей, коих похищают из колыбелей в час, когда их родители спят. Даже в Скрытых Землях ламий и подобных им привечает лишь Темный Двор. Договор Магуса хорош хотя бы тем, что навсегда закрыл дорогу подобным премерзким созданиям в мир людей». Из записок Теодоруса Додекайнта.

Одни из близких родственников ламий – шотландские Бааван ши, способные принимать облик воронов. В обычном своем виде это златовласые красавицы в длинных зеленых платьях, под которыми они прячут оленьи копыта. Они завлекают к себе мужчин и выпивают их кровь.

8

Гамаюн – вещая птица с женской головой и грудью, она поет божественные песни и предвещает будущее тем, кто умеет ее услышать. Символизирует мир, богатство, благополучие, величие. «Голос ее сладкозвучней свирели, там, где является она, стихают распри и споры. Гамаюну ведомы все тайны мира, но редко кто в силах их выведать – едва услышав ее пение, счастливец забывает обо всем, и все заготовленные вопросы разом вылетают из головы». Из записок Теодоруса Додекайнта.

9

Драуг – оживший мертвец в скандинавской мифологии. Различаются норвежские и исландские драуги. В первых, как правило, превращаются люди, погибшие в море. Так, например, команда «Летучего Голландца» состоит из драугов. Норвежские драуги отличаются злобным нравом и очень завидуют участи живых, так что при любом удобном случае норовят затащить зазевавшегося рыбака в свой вечный дом – морскую бездну. При этом они не очень ладят с мертвецами, похороненными на суше.

«Сказывают о любопытном случае, имевшем место на побережье Северной Норвегии в году примерно 1832-м от Рождества. Случилось так, что один бедный рыбак встретил на пустынном берегу своего товарища, несколько дней тому назад сгинувшего в морской пучине во время преогромнейшей бури. Оживший его товарищ имел вид синий и страхолюдный. Едва рыбак приблизился, он схватил его воистину мертвой хваткой и потащил к воде. Однако ж рыбак, не потеряв присущего северным людям самообладания и прагматизма, не растерялся и закричал: «Эй, все, кто в земле, на помощь!». И тотчас из могил ближайшего кладбища выскочили нормальные добропорядочные мертвецы, возмущенные нетактичным поведением своего собрата-утопленника, и набросились на драуга, дубася его крышками от собственных гробов. Тот, видя, что дело плохо, в свою очередь, завопил: «Эй, все кто в море, на помощь!», и из воды полезло великое множество драугов, размахивая обломками весел. Завязалась такая драка, что бедный рыбак насилу унес ноги». Из записок Теодоруса Додекайнта.

Что касается исландских драугов, то они не отличаются таким пристрастием к морю, однако при этом гораздо опаснее. Они способны менять свой рост и вес, в одно мгновение превращаясь в великанов и раздавливая насмерть несчастных, попавших в их объятия. Цвет тел их – иссиня-черный, любимая пища – живая человеческая кровь и плоть, любимое занятие – кататься на коньках крыш, пока не рухнет дом. Гроб с телом будущего драуга так тяжел, что несколько лошадей с трудом везут его, а одолеть такого драуга можно лишь голыми руками.

10

Сэнмурв – в иранской мифологии крылатый морской пес, чье тело покрыто сверкающей чешуей. Живет на острове посреди моря, охраняя Древо Всех Семян. Когда он взмахивает крыльями, то сбивает с ветвей Древа семена, и они падают в воду.

Воду, в свою очередь, выпивает конь Тиштар, и она затем разливается дождем, таким своеобразным образом принося семена в почву. От Сэнмурва произошла огромная вещая птица Симург, которая избавляет мир от драконов, и крылатые псы-симарглы.

«Если в горах Центрального Эльбурса, на склонах величественного вулкана Демавенд, вы случайно наткнулись на большое гнездо, в котором копошатся милые щенята с еще голыми, неоперившимися крылышками, не стоит гладить симпатичного щеночка или тем паче брать его, такого бедного, к себе домой. Лучше всего быстро удалиться, не приближаясь к гнезду. Поверьте, взрослый разъяренный симаргл – это не то, что вы хотели бы увидеть во время горной экскурсии». Из Краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, Авалон-пресс, 2000 г.

11

Быстро (итал.).

12

Прошу прощения (итал.).

13

Племена богини Дану, Туата Де Дананн (др. – ирл. Tuatha Dй Danann) – четвертое из мифических племен, правивших Ирландией. Родственники эльфов и фейри. Они прибыли в Ирландию по воздуху на темных облаках, которые застилали солнечный свет в течение трех дней. Туата владели волшебными способностями и четырьмя магическими предметами. Копьем Луга, которое всегда даровало победу своему обладателю. Котлом Дагды, который мог накормить любое число людей. Мечом Нуаду, от удара которого никто не мог уклониться или отразить. И камнем Фаль, громко кричавшим, когда на него вставал тот, кому суждено было быть истинным королем Ирландии. Несмотря на все свои способности, туата проиграли битву за Ирландию сыновьям Миля – гойделам, предкам современных ирландцев, потеряли трех своих королей и королев и были вынуждены скрыться в полых холмах-сидах.

«По людским меркам сии события произошли давно, и сама память о них уже истерлась. Однако ж многие из туата, бившиеся на клеверном поле Таильтиу, живы и по сей день. И память горит в них светлым огнем печали. Горше же всего то, что туата сами повинны в своем изгнании, ибо первыми пролили кровь и подняли меч на Ита, владыку гойделов». Из записок Теодоруса Додекайнта.

14

Авалон, Эмайн Аблах, Хай-Бризейл, Острова Блаженных, Счастливые острова – у разных народов существуют разные названия этой загадочной земли. Эти острова, «числом трижды пятьдесят», не принадлежат ни миру эльфов, ни нашему миру. Они находятся везде и одновременно нигде, и поэтому достичь Авалона невозможно и в то же время – очень просто, так как он может оказаться в любой точке планеты. Время течет на Авалоне очень медленно, «как густой мед сквозь горлышко песочных часов», и люди, попавшие туда, живут очень долго.

На этих островах спит легендарный король Артур, именно сюда увезли меч Эскалибур после его мнимой смерти. И поныне на архипелаге Авалон обитают первые, по разным причинам не ушедшие в Скрытые Земли, и различные волшебные существа – такие, например, как птица Гамаюн. Также на Авалоне располагается Великий Совет Магуса и два его подразделения, которые следят за соблюдением Договора и поведением членов Магуса. Полномочия этих структур практически неограниченны. Это СВЛ – Служба Вольных Ловцов, в задачи которой входит поиск и нейтрализация опасных волшебных животных, и Лекари Душ, которые занимаются тем, что обезвреживают тех из Людей Договора, кто потерял контроль над своими способностями. Как правило, этих несчастных ждет Замок Печали – больница тюремного типа на одном из островов Авалона.

15

Инквизиция (от лат. inquisitio – расследование) – подразделение католической церкви для выявления и искоренения ересей. Она возникла в XIII веке как инструмент борьбы с еретиками, однако вскоре занялась и охотой за ведьмами, колдунами и богохульниками. «Темники» высокого ранга никогда не попадали в сети инквизиции, зато с удовольствием использовали ее для охоты за Людьми Договора. Инквизиция широко использовала пытки, у обвиняемого не было адвоката. Давать показания против него мог кто угодно – даже отлученные от церкви воры, убийцы и клятвопреступники, чьи показания никогда не принимались в светских судах. Порой даже смерть не спасала от расследования – если покойного признавали виновным, его тело извлекали из могилы и сжигали. Тех, кто «упорствовал в своих грехах», инквизиторы отправляли на костер. Последняя казнь по приговору инквизиции состоялась в начале XIX века.

16

Древняя Земля – артефакт, без которого невозможно полноценное существование Магуса как сообщества. Представляет собой небольшое количество земли, принесенное из Скрытых Земель (Той Стороны) – страны эльфов. Обычно мешочек с Древней Землей зашивают в полотнище, которое расстилают под манежем. Древняя Земля не только символ принадлежности Магуса к двум мирам – миру людей и миру эльфов, но также и мощный усилитель сил Магуса. С Древней Землей неразделим ее дух-хранитель. Ранее Древняя Земля использовалась в обряде посвящения, однако это требовало больших сил от всех членов Магуса и зачастую кончалось гибелью кандидатов, из-за чего ритуал посвящения, или представления Магусу, был сильно упрощен. Дженни Далфин – единственная девушка за последние три столетия, которая прошла путем Древней Земли (о чем рассказывается в книге «Девочка химера»).

17

У нас, во Внешних Землях, существует 20 видов асфоделей – красивых многолетних растений из рода лилейных. Но существует 21-й вид асфоделей – Asphodelus mortus, который цветет лишь в царстве мертвых, на берегах реки Леты. Души, шедшие от переправы Харона, проходили белоснежными асфоделевыми лугами. И каждый, кто вдыхал аромат этих цветов, навсегда забывал о мире живых.

18

Веточкой омелы, из которой сделали стрелу, был убит скандинавский бог (ас) Бальдр – самый прекрасный и добрый из асов, бог весны и света. Когда Бальдр родился, его мать Фригг прошла по земле и взяла клятву с каждого металла, с каждого камня, с каждого растения, с каждого зверя, с каждой птицы и с каждой рыбы в том, что никто из них не причинит вреда ее сыну. Единственный, кого она пропустила, был росток омелы, который был слишком мал и неразумен. «Разве может повредить моему сыну эта веточка?» – подумала Фригг и прошла мимо.

Однажды асы забавлялись, стреляя в Бальдра и меча в него копья – ведь ни одно оружие не могло его уязвить. Однако бог огня Локи разыскал росток омелы и сделал из него стрелу. Эту стрелу он дал Хёду – слепому брату Бальдра, который и убил бога весны.

19

Подробнее читайте об этом в книге «Девочка химеры».

20

Далфин (англ. – dolphin) – дельфин. Соответственно, Роберт Далфин, если калькировать фамилию на русский (чего переводчики никогда не делают), превратился бы в Роберта Дельфинова. Довольно странная фамилия, если не учитывать, что у нас в России бывают фамилии и необычней. Пнин, например. Или Вертайгора.

21

Даунинг – улица в центре Лондона, на которой расположены резиденции премьер-министра, канцлера казначейства, а также министерство иностранных дел.

22

Неолит – (греч. νέος – новый, λίθος – камень) – новокаменный век, последняя стадия каменного века. Начинается примерно с 9500 лет до н. э. (на Ближнем Востоке). Разные культуры вступили в этот период развития в разное время. Неолит – великое время человечества, когда небольшие племена решили, что охотиться и собирать лесные плоды довольно утомительно, и начали сажать дикую пшеницу, рис, маис и разное просо или ловить и приручать диких животных. Это привело к тому, что они перестали кочевать, а стали жить на одном месте, строить различные здания (для жилья, скота и хранения припасов). Так как еды стало больше, стало больше и людей. Надо было во что-то одеваться – и люди научились ткать, надо было в чем-то готовить пищу – и они изобрели керамику, нужно было как-то хранить и передавать знания – и появилась письменность. Кстати, именно момент появления письменности и первых металлических орудий считается концом неолита. Дальше начинался медный век – и бронзовый век, эпоха богов и героев.

23

Телеканал «Дискавери», «Discovery Channel» – спутниковая и кабельная телесеть, выпускающая 29 телеканалов на 33 языках. Сетку вещания составляют документальные передачи о науке, технологии, истории и живой природе.

24

Хватит, довольно (венг.).

25

Гримуар (фр. grimoire) – книга, содержащая в себе магические процедуры заклинания для вызова духов (демонов) и другие колдовские рецепты. Большинство гримуаров представляют собой обыкновенные книги с довольно занудными описаниями очень трудоемких ритуалов. Однако вокруг них ходило множество невероятных легенд. Одни уверяли, что читать гримуары может только их хозяин, так как бумага этих книг пылает багровым адским пламенем, обжигающим глаза. Но и сам владелец гримуара подвергался огромной опасности, читая книгу, так как стоило распахнуть ее, как со страниц тут же слетал сонм демонов, совершенно не расположенных к неосторожному читателю. Другие добавляли, что колдовская книга живая, и ее обязательно нужно кормить, причем непременно человеческой кровью.

На самом деле описанные в гримуарах ритуалы сложны и на практике крайне утомительны, и вышеуказанные ужасы являются не чем иным, как иллюзиями, защитными заклинаниями, наложенными «темниками» для охраны своих фолиантов. Что, разумеется, часто не спасало любопытных учеников, засунувших свой длинный нос куда не следует, поскольку даже иллюзия способна убить.

26

Элементаль – дух одной из четырех стихий: воздуха, земли, огня или воды. Элементали противоположных стихий находятся в равновесии: вода гасит огонь, огонь кипятит воду, земля сдерживает воздух, воздух разъедает землю. Элементали практически лишены разума и являются воплощением слепой силы Стихий, однако, поскольку человеку присущи все четыре элемента, он способен взаимодействовать с элементалями и даже склонять их к сотрудничеству. Что с блеском продемонстрировал Людвиг Ланге, проявив при этом весьма несвойственные Стражу способности. Даже не спрашивайте, при чем тут оливковое масло – Людвигу виднее.

Первыми серьезно стал исследовать элементалей Парацельс (Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм) в XVI веке. «Однако ж классификация достопочтенного доктора фон Гогенхайма не страдает точностию. Воздушных элементалей действительно именуют сильфами, а огненных – саламандрами. Что до элементалей земли, то гномы едва ли подходящее для этих существ имя, поелику среди людей оно весьма быстро закрепилось за цвергами, кобольдами и даже дуэргарами. Впрочем, назвать дуэргара гномом – один из лучших способов заслужить мгновенную и весьма болезненную смерть. Возможно, сия путаница проистекла вследствие того, что темные альвы (цверги и прочие) весьма охотно прибегают к услугам элементалей Земли. Ту же ошибку доктор Парацель совершил в отношении ундин – морских русалок, коих он определил в элементали воды. К счастию, достопочтенный доктор не часто выходил в море и не имел возможности тесного общения с раздраженною ундиною, каковое могло закончиться для него печально». Из записок Теодоруса Додекайнта.

27

Тор – скалистая вершина холма, скальный выступ.

28

СВЛ – Служба Вольных Ловцов. Базируется на Авалоне. Основная задача этой организации – поиск, нейтрализация и по возможности отправка на Ту Сторону волшебных животных. СЛВ ведет активную, хотя и довольно хаотичную деятельность по всему миру, выискивая незаконные коллекции магических животных. Одна из главных задач небольшой, но крайне энергичной команды СВЛ – запрещенные существа, которые подлежат немедленной изоляции. Девиз Вольных Ловцов: «Не говорите, что вас не предупреждали!». СВЛ напрямую подчинена Великому Совету Магусов, и работникам СВЛ даны крайне широкие полномочия. Которыми Вольные Ловцы с удовольствием пользуются.

СВЛ была создана в 1532 году на Втором большом сходе Магусов. Последние полвека бессменный руководитель СВЛ – Юкика Мацуда.

29

Экзопарк – зоопарк, где содержатся экзотические существа – реликтовые или волшебные создания, сам факт существования которых не рассматривается официальной наукой. Лицензии на экзопарки выдает СВЛ (крайне неохотно).

30

Мимикрия (подражание, маскирование, фр. mimétisme, англ. mimicry) – это выражение ввел в зоологию английский естествоиспытатель и путешественник Генри Бейтс в XIX веке. Он одиннадцать лет изучал джунгли Амазонки. Одним из его открытий стала мимикрия – удивительное защитное свойство растений, насекомых и животных. Суть мимикрии в том, что существо, чтобы выжить, приобретает защитную окраску, подражая или общему фону окружающей природы, или каким-то предметам. Так, например, белые медведи или полярные куропатки отрастили белоснежный мех и соответственно перья, чтобы быть незаметными при охоте. А заяц-беляк дважды меняет цвет – летом он бурый, а зимой белый. Это мимикрия цвета. А вот тропические насекомые палочники, имитируют не только окраску, но и форму сухих палочек. Так же поступает бабочка лунка серебристая, которая похожа на часть отломленной ветки. Это мимикрия формы.

Мимикрия используется не только как защита, но и как средство нападения. Например, многие богомолы по форме и окраске сходны с зелеными или засохшими побегами растений или с яркими цветками. Когда к такому цветку подлетает ничего не подозревающая пчела, богомол тут же ее съедает.

Мимикрия сомура, или ледяной химеры, довольно сильно отличается от естественных форм мимикрии. Для того чтобы принять форму иного существа, химере необходим носитель – человек или любое другое крупное существо (собака, корова, лошадь), в которого химера вселяется. Строго говоря, подобный способ выживания более похож на паразитизм, если к настолько неестественному созданию вообще применимы биологические термины. Этой повадкой сомур схож с японской кошкой-оборотнем бакенеко, однако те полностью пожирают людей, а после принимают их облик. А у жертв сомура все же есть небольшой шанс остаться в живых. Что касается случая с Калебом, то он уникален.

31

Сомур, соволемур, он же – ледяная химера. Искусственно созданное существо, сочетающее в себе признаки полярной совы и мадагаскарского лемура. Агрессивно, практически не поддается приручению. Образ жизни – ночной, при дневном свете теряет силы и при длительном пребывании на солнце может погибнуть. Как и у любой химеры, естественных антагонистов нет. Наиболее подходящий заменитель – фосса. Магические способности – 80 пунктов по шкале ибн Хайяна. Категория опасности – вторая. (Для сравнения: магические способности василиска – 150 пунктов при первой категории опасности).

«Из всех мерзких деяний, коими отличаются темные маги, химеротворение – одно из премерзейших. Химеры есть создания несчастные, каждое мгновение жизни которых доставляет им невыносимые мучения. Однако ж, как бы химера ни терзалась, покончить со своим существованием она не в силах, ибо свободной воли не имеет и всецело подчинена воле мага, ее сотворившего». Из записок Теодоруса Додекайнта.

«При обнаружении сомура следует немедленно эвакуировать людей, находящихся поблизости, и вызвать специалистов СВЛ. Ни в коем случае не пытайтесь обезвредить сомура самостоятельно – скорее всего, вы погибнете!» Из краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, Авалон-пресс, 2000 г.

О том, как Дженни справилась с сомуром и каким образом Калеб стал его жертвой, читайте в книге «Девочка и химера».

32

Аэд Орфеей, мифический певец и музыкант Древней Эллады, по преданию, сын фракийского речного бога Эагра и музы Каллиопы. Один из величайших Бардов, когда-либо ступавших по земле. Музыка Орфея была столь прекрасна, что заставляла танцевать не только людей, зверей и деревья, но даже камни. Именно на эту способность великих Бардов намекает Эдвард. Величайшее достижение Орфея – путешествие в царство мертвых. Он сумел усыпить трехглавого пса Кербера, охраняющего вход в подземный мир, и уговорил владыку мертвых Аида отпустить его погибшую жену – нимфу Эвридику. Однако же по пути обратно он нарушил условие Аида – идти вперед, не оглядываясь на жену, которая шла следом. И Эвридика осталась в царстве мертвых.

33

Самайн (ирл. Samhain) – один из важнейших праздников древних кельтов. Праздновался в ночь на 1 ноября. Праздник урожая, а также день почитания мертвых. В Ирландии и Шотландии его иногда называли «праздником мертвых». Во время празднования жгли костры, и через них прыгали люди, так как огонь костров Самайна (Samhnag) считался очистительным и ограждающим от зла. Что было необходимо, так как во время Самайна граница с потусторонним миром истончалась и в мир людей вырывались древние силы. До заключения Договора это была одна из самых страшных ночей в году. Однако после того, как Магусы заключили договор с эльфами, существа с Той Стороны уже не могли бесчинствовать в эту ночь, и изначальный смысл Самайна забылся. Он превратился в Хеллоуин (ночь с 31 октября на 1 ноября) – детский праздник. Однако до сих пор ночь Самайна остается единственной ночью в году, когда первые могут посетить наш мир – Внешние Земли, соблюдая, впрочем, рамки приличий. Поскольку в эту ночь значительно возрастают и силы Людей Договора. Ночь Самайна привлекала и «темников» – как наиболее благоприятное время для ритуалов. Для семерки, решившей штурмовать резиденцию Фреймуса, ночь Самайна оказывалась наилучшим моментом для атаки – в тот момент, когда они будут на пике своих возможностей, Альберт Фреймус, скорее всего, будет отсутствовать – ведь Глава ковена обязан возглавлять шабаш.

34

Эрин – одно из древних названий Ирландии, восходящее к имени богини Эриу. Именно эта богиня, одна из королев туата (племен богини Дану), поддержала Сыновей Миля, когда те приплыли в Ирландию. Обычно это название используется как поэтический синоним Ирландии.

35

Паки – проказливые хобгоблины с желтыми глазами, светящимися в темноте, они способны принимать облик громадных черных псов. Любимое занятие паков – сбивать путников с дороги.

36

Лета (греч. Λήθη, забвение) – река Забвения в подземном царстве Аида, протекающая по одноименной долине, заросшей асфоделями. Умершие пили из этой реки и забывали о своей земной жизни. Отсюда в русском языке появилось выражение «кануть в Лету», означающее исчезновение навсегда. В подземном царстве протекает и другая река – Мнемозина. Те, кто пил из Мнемозины, должны были вспомнить все и обрести всезнание.

37

Печать Соломона. – Соломон (Шломо) третий еврейский царь, легендарный правитель объединенного Израильского царства в 965–928 до н. э., в период его наивысшего расцвета. Царь Соломон обладал волшебным кольцом, с помощью которого подчинял себе духов, джиннов и даже демонов. Так, Соломон заставил демона Асмодея – «духа слепоты, великого разрушителя, изобилующего грехами», помочь ему построить Иерусалимский храм. Именно Асмодей дал царю червя шамур, прикосновение которого раскалывало камни, что позволило строителям обойтись без запрещенных при создании храма железных инструментов. Печатью Соломона называют магическую восьмиконечную звезду, сдерживающую духов.

38

Об этом удивительном существе читайте в книге «Девочка химера»

39

Форт Нокс – военная база в США, в штате Кентукки. На ее территории находится хранилище золотых запасов США (больше 4000 тонн), которое считается одним из самых защищенных в мире. Стены хранилища состоят из гранита, покрытого сверху слоем бетона. Вход закрыт дверью весом в 20 тонн, а чтобы ее открыть, нужно ввести код, который, свою очередь, разделен на части между несколькими людьми, причем полностью его никто не знает. В хранилище есть запасы продовольствия, воды и электростанция.

40

Дональд взошел на холм – зол и голоден.

Дональд спустился вниз – в дикой ярости,

Дональд вернет все, что награбили.

За Короля и Дональда Макгэлаври!

….

Будь же дьяволом Дональда Макгэлаври,

Будь же дьяволом Дональда Макгэлаври,

Выжги каленым железом предателей,

За Короля и Дональда Макгэлаври!

Donald McGillavry – шотландский марш XVIII века. Боевая песня якобитов – сторонников шотландского короля Якова II, свергнутого в результате государственного переворота 1688 года с английского престола. В Шотландии эта песня стала гимном движения за независимость. Дональд Макгэлаври – собирательный образ борца за свободу.

Сегодня эту песню исполняют многие фолк-группы, самый известный вариант принадлежит ирландской группе «Silly Wizard», и в Англии множество местных радиостанций с самой разнообразной сеткой вещания – от радиоспектаклей и чтения книг до аналитических программ.

41

Цверги (др. – исл. dvergr, мн.ч. dvergar), или свартальвы. Существа, живущие под землей. Ныне обитают в Свартальфахейме (Дом черных альвов) и Нидавеллире. Они невысоки ростом, подобны карликам, но очень сильны. На ногах у цвергов по семь пальцев. Их называют черными или темными альвами, в противоположность белым альвам, которые иначе именуются эльфами. Из-за проклятия богов они вынуждены жить под землей, так как на солнечном свету цверги превращаются в камень. Цверги – искусные мастера, им подчиняется стихия Земли, и они создали множество волшебных предметов для людей и богов. Так, для самого бога Тора они выковали молот Мьёлльнир, который поражал врагов, подобно молнии, и всегда возвращался в руку владельца.

«Однако ж, нет худшего подарка, чем вынужденный. Ежели кто из людей хитростию или силой принуждал цвергов выковать для него оружие, например меч, то карлики в отместку наделяли клинок столь страшным проклятием, что лучше бы несчастливцу было броситься вниз со скалы, чем обнажить это оружие». Из записок Теодоруса Додекайнта.

Учитывая рост цвергов, шутка Роджера о родстве Людвига Ланге с цвергами весьма забавна. Однако шутить со Стражем – не самое разумное занятие.

42

Йоль – ночь солнцестояния, самая длинная ночь в году, во время которой возрождался Король Дуб – Солнечный Король, который согревал замерзшую землю и пробуждал жизнь в семенах. Встречая Солнечного Короля, на полях разжигали костры и воздавали ему хвалу пряным сидром. Дома украшали вечнозелеными ветвями падуба, омелы и плюща, а главным атрибутом праздника было йольское полено из ясеня. Его необходимо было взять с земли владельца дома или принять в подарок (но не покупать!). Полено украшали зеленью, поливали элем, посыпали мукой и поджигали (от кусочка прошлогоднего полена, которое специально сохранялось). И оно горело всю ночь.

43

Анкус (анкас), или слоновье стрекало. Багор с копьем, общей длиной в 50–60 см, весом до 1 кг. В Индии и Непале анкус используется для управления слоном, а в старину служил ручным ударным оружием. Фамильный анкус семейства Брэдли предназначен для управления грифонами, чьи перья гораздо прочнее слоновьей шкуры.

44

Читайте об этом в книге «Девочка и химера».

45

Инкабула (инкубула) – старинная книга, обладающая значительной культурной и денежной ценностью. Зачастую инкабулы существуют в единственном экземпляре. В собрании Альберта Фреймуса (до визита радуги Магуса) содержалось порядка сотни инкабул общей стоимостью свыше миллиона фунтов стерлингов.

46

Для стрельбы из арбалета используют как стрелы, так и болты – цельнометаллические иглы длиной около 20 см. Обычно болты использовали для поражения противника, одетого в легкие доспехи, с чем стрела не всегда справлялась. Летели болты хуже стрел, зато лучше пробивали броню.

Content

Алексей Олейников
Где живет колдун

Часть первая. Смерть пахнет розами

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая. Смерть пахнет вереском

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания