С креста не сходят - с него снимают (Избранное)

ПЕРЕД ПРИЧАСТИЕМ

Ночь молчит тишиной

И тревожит молитвой сердечною.

Разливается мгла за оконным стеклом.

Дышит память рабой,

И от страха пред вечностью

Всё лампадка горит пред иконным углом.

День пугает собой

И тревожит пустыней безпечною,

Остывает душа перед смертной борьбой,

Стонет память мольбой, и такой скоротечною

Жизнь мелькнула за ней непутевой судьбой.

Слава Богу за всё, —

И за это мгновение

Перед этою страшною жертвой собой…

Слава Богу за всё…

Это, может, последнее,

Что хотелось бы взять перед встречей с Тобой.

Слава Богу за всё! —

И за жизнь, и за смерть,

Слава Богу за всё, что еще не случается.

Слава Богу за то,

Что могу умереть,

Чтобы жить, где любовь никогда не кончается.

ВЕЛИКИЙ ПОСТ

Ночь теплой лапой будущей весны

Накрыла храм и всё, что рядом.

На кладбище кресты пугают адом.

Тень одинокой бесится сосны.

Как узок путь от смерти до спасения,

Как тяжек крест, мучительна борьба,

И сиротой в душе молчит судьба

До светлого Христова Воскресения.

Наездником своих слепых страстей

Рвет ветер неба золотые шторы.

На куполах крестов блеснули шпоры,

И время мчит — не соберёшь костей.

Сгораем при последних временах,

Безумьем дней отсчитывая муки,

Не гвозди заколачивая в руки,

А продавая стыд и предавая страх.

Застыла ночь в предчувствии конца,

Земля вздохнула первородным телом.

Луна, ополоумев, бабой смелой

Убила тьму по милости Творца.

Великий пост — цена за покаянье,

Последний вздох измученной души,

Где слабый свет в грехов её глуши

С надеждой ждет любви за воздержанье.

И храм молчит свидетелем седым

Предательства живущих во Христе.

…Как затихала боль в Распятом на Кресте,

Как умирала Мать, стоявшая под ним…

Застыла ночь в окне усталой тенью.

День выжег скорбь Великого поста.

На лицах наших тень Его Креста

До светлого Христова Воскресения!

* * *

Благодарю Тя, Господи, за всё,

За это утро, день вчерашний,

За прошлое, за настоящее.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

Благодарю Тя, Господи, за всё.

За снег и дождь, за зной и холод,

За изобилие и голод.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

Благодарю Тя, Господи, за всё.

За все, что Ты мне уготовил,

За Кровь, что за меня Ты пролил.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

Благодарю Тя, Господи, за всё.

За свет Любви, Завета откровение,

За все, что мне оставил для спасения.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

Благодарю Тя, Господи, за всё.

За мой восторг перед Твоим величием,

За смерть Твою в моем обличии.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

Благодарю Тя, Господи, за всё.

За тихий свет надежды воскресения,

За скорое Пречистой заступление.

Благодарю Тя, Господи, за всё…

* * *

Всё, что оставим «на потом»,

Уже не станет настоящим.

И жизнь пройдет слепцом молящим

О всём, что станет «на потом»…

О всём, что не смогла душа,

О всём, что не смогли спасти мы,

Смерть отпоет заботой мнимой

О всём, что не смогла душа.

За всё, что не смогли сказать,

За всё, что не успели сделать,

За мысли мелкие пределы

Уже себя не оправдать.

И незамеченных людей,

И неотмеченных поступков —

Всё перемелет смерти ступка,

Земли небритой брадобрей.

Мы забываем без стыда,

Что там, где совесть станет правой,

Нам не уйти её расправы —

Не «на потом», а навсегда…

* * *

Мы умираем за грехи,

И за свои, как за чужие.

Живем котятами слепыми,

А умираем за грехи.

Мы убиваем свою жизнь

И смерти ждем грозу хмельную.

За боль свою, за боль чужую

Мы убиваем свою жизнь.

Мы забываем свой удел,

Мы душим наших мыслей память

О том, что Суд ещё настанет

Всех наших помыслов и дел.

О том, что где-то в вышине

Любовь, которая всё может,

Всем нам напомнит Сына Божия

Холодным потом на спине.

И Ту, что выстояла в ночь

Нечеловеческих мучений, —

Всё вспомним, каждый в свое время,

Когда ничем уж не помочь.

Когда душа свечой застывшей

Замрёт в ладонях у Него,

И только Матери Его

Молитвы будет ждать Всевышний.

* * *

Господи, прости, что я такой,

И давно уже себе не нужен,

Утонув в грехов зловонной луже…

Господи, прости, что я такой.

Господи, прости, что потерял

Всё, что Ты мне по любви назначил,

Всё, что не успел, и что не начал.

Господи, прости, что потерял…

Господи, верни Твою любовь, —

Ту, что из ничто меня соткала,

За молитвы Той, что ночь пытала,

Господи, верни Твою любовь.

Если можешь, Господи, прости!

Если хочешь, Господи, очисти.

Пощади, Владыко, помози,

Не бросай в огонь, как ветер — листья,

Падшее создание Твое.

Из последних сил души убогой,

Падаю Пречистой Твоей в ноги —

Не отринь моление мое…

НА «КАЗАНСКУЮ»

Снова горы зовут, и душа замирает

восторженно,

Как усталый солдат, перед боем хлебнувший

вино,

Ждёт приказа: «Вперёд», вытирая свой ножик

натруженный…

В бой, душа моя, пой хвалебную песню Творцу

в этом страшном «кино».

Развернись во всю мощь своей грешной

природы простуженной,

Изболевшись грехом, уязви свою боль

до конца,

И в смертельной атаке за вечность моли

незаслуженно

И надежду свою, и Причину всего, и Творца.

Помоги мне, Владыко, спаси меня грешного,

падшего.

Нет предела любви и безумной, застывшей

надежде моей.

Пощади мя, Создатель, не выстоявшего,

но молящего

Ко Пречистой, Преславной Заступнице нашей

пропащих людей!..

Между адом и раем скользит моя жизнь

завороженно,

Как свеча, оплывая под гнетом притихших

страстей.

И стальною рукою смертельная воля волчицей

непрошенной

Хочет взять у Тебя, Вседержитель,

ничтожнейшего из людей.

Пощади мя, помилуй, прости, помози

окаянному грешнику,

Не за вопли и стоны, — за веру

в предстательство Той,

Что любила Тебя у Креста и молилась с Тобою

за грешников.

Пой, душа, о Преславной, Пречистой,

Премилостивой, Пресвятой!

Но немеет язык и печалится разум

заслуженно,

Перед ликом «Казанской» тропарь Ермогена

поя.

Русь стоит на коленях, и умолкли враги

в тихом ужасе.

Так молись же и кайся, душа

и Россия моя!

С КРЕСТА НЕ СХОДЯТ — С НЕГО СНИМАЮТ…

(СЛОВА ГОСПОДА АФОНСКОМУ ПОДВИЖНИКУ)

Поэма

1

Лампады свет под образами

И тёмный свет оконных рам.

Как терпишь Ты мой стыд и срам

В меня влюблёнными глазами?

За что Ты так меня вознёс,

Святой Руси заблудшего потомка?

Наверно, в предках был юродивый с котомкой,

С глазами, полными счастливых слёз.

Седой, святой, солнцеподобный,

Любил людей, молился по ночам

И вымолил мой стыд и срам

Мой предок русский, преподобный.

Крест, мантия, ремень, скуфья —

Я Твой солдат новоначальный.

И запах ладана печальный,

И крик души: «Прости меня!»

Надежда, вера и любовь —

Святая цель в Святом уделе

Той, что веками предки пели,

Стяжая дух, сдавая кровь.

Владыка сущего, спаси!

Не отдавай бесам поганым,

Слепую душу с разным хламом

Очисти, выветри, прости.

…Ночь за окном воркует, день сменяя.

Лампады свет, молитва, образа.

И эти вечные влюбленные глаза

Зовут,

зовут,

зовут, не умолкая.

2

Уязви меня любовию, Христе,

Той, что предок горел, не сгорая,

Как мытарь вопию, не стихая:

«Уязви меня любовию, Христе!»

Море шумное, небо тёмное,

Ветер-рвач и потоп за окном.

Жизнь мигнула безпомощным сном,

Не сестра, не жена — тварь наёмная.

Поразбойничал, пображничал,

Помытарился до отчаяния,

И упал у креста в покаянии:

Помилуй мя, Господи…

Помилуй мя!..

Во святом жребии, во святой келии,

Со святым именем на устах

Распинается «нео-монах»,

Грешный инок с грехами велиими.

И на корточках, как по кромочке,

Со молитовкой и в слезах

Распинается грешный монах

Не гвоздьми пока, а тесемочкой…

Но, по звёздам сверяя тропиночки,

Видит свет вдали,

слышит зов из тьмы —

Голгофы иль тюрьмы?

И вздох нательного креста:

Спаси и сохрани!

3

А в глазах Пречистой — лучистая,

Неземная любовь и печаль.

Капли крови с щеки золотистой

С душ убогих смывают вуаль.

Как на каторге, да под Нерчинском,

Каторжане встречают весну,

Так душа моя рвёт на встречную,

Запрещённую полосу.

Чем воздам Тебе, Матерь Божия?

Нет ни слов, ни мозгов, ни дел.

От любви Твоей ко мне, мерзкому,

Ошалел я совсем, очумел.

Нагрешил, насмердил, отчаялся,

Только шаг оставался в смерть.

Не искал Тебя и не каялся,

Бился в жизни стальную клеть.

Как со «строгого», под амнистию,

Да под Пасху, под перезвон,

Молитвы Твои, Пречистая,

Унесли меня на Афон!!!

И теперь, если спросят, ответим,

А не спросят — и так вздохнем:

«…Святогорские мы, с Урала.

С Панагией не пропадем!»

4

А в России-то, братья, зима!

Побелила всю Русь Святую,

Золотую нашу, слепую.

…А в России, братушки, зима!

В храмах валенки да ушанки,

Шубы тёплые бьют поклон.

Лица светлые, лица тёмные.

Свечи плавятся у икон.

За окном пурга — божий слуга,

Загоняет в храм божий люд.

В притворе его — странник.

В алтаре — Его избранник.

Чу! Ангельское пение.

Матерь Божия… бдение!

5

Россия милая таила веру,

Молилась шепотом, склонялась вереском.

Не страха ради иудейска:

Россия русскую спасала веру.

Но и непонятой, с душой избитой,

Упала ниц к ногам Спасителя,

Смывая кровью искупительной

Грехи детей своих, забытые.

Россия-матушка, Россия грешная,

Куда ты катишься слезой потешною?

Тебя, святую, льняную, млечную,

Ведут под рученьки в пучину вечную…

Забыли, милые, от власти пьяные:

Не иудеи мы,

мы — христиане, —

Кресты на шеях оловянные.

…С креста не сходят,

с него снимают…

6

Церковь Русская — колокольный звон.

Стон да плач вокруг, плач да стон…

Стреляли, резали, душили, били –

Не умучили, не удавили.

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

7

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

**************

Я груб, я труп,

я сорок лет

Был так любим…

и не увидел…

Я предавал, я распинал —

тысячекратно.

Теперь мотаю жизни нить —

назад, обратно.

Стою с протянутой рукой

за покаянием.

Больной, издерганный, тупой —

бесов смеяние.

Смотрю в глаза,

в меня влюблённые,

и жду свидания,

И все молю,

молю,

молю

о покаянии…

В милости Божией не сомневаясь,

Русь, на Голгофу взойди, улыбаясь.

Кровь отмывается — только кровью.

Любовь проверяется — только любовью.

8

Только вздохни, у Креста замирая:

«Помози, Господи, погибаю…»

В Царстве Небесном одно одеяние —

Вера, Надежда, Любовь, Покаяние!

Русские, греки, грузины, евреи,

Мирские, монахи, архиереи —

Все откупились одной только «данью» —

Вера, Надежда, Любовь, Покаяние!

Русских владык умоляю, несчастный я:

Вам ли, владыки, заигрывать с властию,

Вам ли бояться Голгофы призвания —

Веры, Надежды, Любви, Покаяния!

А на Россию, медленно тая,

Падает тень дорогого Креста.

И, раздирая душу до края,

Смотрят влюбленные очи Христа…

Святая Гора Афон, 2007

* * *

Я весь мирской, мои заботы, —

Как продолжение грехов.

Страстей тускнеющих «киоты»,

«Иконостасы» подлецов.

Кому я верил, чьим словам?

Кто эту шутку смертной сделал?

Кто режет волю пополам

И мрак души замазал мелом?

Кто убедил, что Его нет?

Кто надругался над судьбою?

Кто за меня найдет ответ,

Когда предстану пред Тобою?

Прости мя, Отче, за мольбу,

За дерзость слов, виной распятых,

И запоздалую борьбу

В бою уснувшего солдата.

За всё простившую любовь

Не долюбившего когда-то,

И свой позор; за Твою Кровь

И жизнь, распятую Пилатом.

НА СОБОР ПРЕДТЕЧИ ИОАННА

На собор Предтечи Иоанна

На холсте небесном, там, где неба край,

Написал художник вечный рай

Красками библейского пейзажа.

На собор Предтечи Иоанна

У иконы тёмной на доске

Я в смертельно-радостной тоске

Прочитал акафист, как ни странно…

На собор Предтечи Иоанна

В монастырской трапезной святой,

Как и все, вкушал обед простой,

Слушая души своей: Осанна!

На собор Предтечи Иоанна,

Там, где свет лампад и образа,

Пела братия, как вешняя гроза,

И слеза кипела агиазмой[1]…

На собор Предтечи Иоанна

В первый раз серьёзно попросил

То, чего боялся, и молил:

Только бы услышал, только бы простил…

…На собор Предтечи Иоанна…

ГОЛГОФА

Господа били по голове тростью,

Господу вбили в руки гвозди,

Господу вбили в ноги гвозди,

Господа распяли на кресте.

Слава Тебе, Господи Иисусе Христе!

Солнце померкло, небо молчало,

Завеса в храме разодралась. —

Так на Голгофе вершила начало

Спасения мира Любви Ипостась.

Камни стонали, мёртвые встали,

Сильные руки вонзили копье.

Молча под древом люди стояли.

Тело висело, словно ничьё.

Это не птицы в небе кричали,

Это не ветер выл в вышине, —

Это молитва Того, что распяли,

За тех, кто убил Его на кресте…

Этой молитвой будем судимы

В будущем веке Тем, Кто распят:

«Боже, оставь им,

о, Боже, прости им,

Не ведают бо, что творят…»

А на Голгофе стонала земля,

Молча стояла Дева Святая,

Жгучие слёзы не замечая,

А на Голгофе стонала земля…

Меня ради, грешного,

слепого, потешного,

Меня ради, пьяного,

глухого, окаянного,

Меня ради, мерзкого,

мёртвого, дерзкого,

Моих ради будущих

горьких слёз

Распялся Господь наш,

Иисус Христос!!!

* * *

В эту страшную ночь… Дальше лучше молчать,

И немеют, немеют уста…

В Гефсиманском саду за убогую мзду

Предавал я с Иудой Христа.

И кричит, и молчит, болью в сердце скуля,

В эту страшную ночь неспроста, —

В Гефсиманском саду предавала Христа

Поседевшая память моя.

Двадцать с лишним веков не сумели забыть

Эту ночь, как решенье суда…

Двадцать беглых веков у подножья креста

Я пытаюсь прощенья просить…

И на вечную память о горе моем

Мне на плечи, как тень от креста, —

Эта страшная ночь, когда предал Христа

В Гефсиманском саду с иудеем вдвоем…

Ночь рожала рассвет, в землю пряча глаза —

Тридцать жалких монет за Христа…

В Гефсиманском саду целовал я в уста

(До сих пор жжёт мне губы святая слеза).

Кровью выпала утром в саду том роса…

Смерть точила косу. Ад от страха немел.

День от ужаса свет потерял.

Воин с глупым лицом гвозди в руки вбивал,

А я рядом стоял и смотрел…

Кровь текла по кресту, смерть не смела спешить.

Воин в уксус направил копье.

Я стоял и смотрел, как плохое кино,

Пока вдруг не увидел Её…

Безмолвным криком вздрогнула душа

Под взглядом Той, стоявшей под крестом.

Две тыщи лет теперь лежу пластом

Под тем крестом… с Его мольбой в ушах…

Только и вижу, только и вижу —

хрупкие плечи,

Очи как свечи горят.

Только и слышу, только и слышу —

Бога моленье:

«Боже, оставь им,

не ведают бо, что творят»…

* * *

Ничего Тебе не принесу…

Только молча встану на колени,

Положу к ногам безшумной тенью

Слёз моих солёную росу.

Ничего Тебе не принесу…

Только, страх и стыд свой забывая,

Положу к ногам, с души сдирая,

Дней моих безумную грозу.

Ничего Тебе не принесу…

Молча кину совесть, проклиная

Голую от края и до края

Жизнь свою, — засохшую лозу.

Ничего Тебе не принесу —

Боль обид и ужасы сомнений…

Я к ногам Твоим с надеждой на прощенье

Самарянкой скорбною прильну.

Ничего Тебе не принесу…

СКУЧАНИЕ ОБ ОПТИНОЙ

Ах, как хочется в Оптину,

Где любовь бродит тенью.

У родных трех могилок

Упасть на колени,

Бросить душу на исповедь,

Убивая уныние.

Воздух чистый-пречистый там,

Небо синее-синее.

На заснеженной тропке,

Между сосен-гигантов,

Встретить инока с четкой, —

Не бандита с Таганки.

Ах, как хочется в Оптину —

Только оптинцы знают.

Я, как рыба на воздухе,

Без неё подыхаю.

И скорблю по ночам,

До смешного отчаянный.

На Афоне нет Оптиной —

Вот такая «печаль» моя!..

* * *

Запиши меня, Господи, в Своё ополчение, —

Святогорский спецназ христианских полков.

«Отстреляюсь» слезами да знаменным пением

С пулемётною ленточкой в сто узелков.

В рукопашный последний, до ужаса медленный,

Скорбь святую метну, как смертельный металл.

Моей грешной России судьбой покалеченный,

На Голгофу ползком, как на пьедестал…

И там, где вырвет смерть из этой сечи,

Подай мне, Господи, стоять, как Ты стоял,

Подай мне свет любви и крест на плечи…

И на Голгофу, как на пьедестал…

Я так устал, Владыко, жить вслепую,

Что знал — забыл, что встретил — не узнал.

Иду с Тобой в разведку в ночь глухую

И каждый раз на крест… как пьедестал.

Контуженный, но не убитый,

Расстрелянный, но все равно живой,

Постриженный навечно в Твой конвой,

Твой рядовой, Твоей великой свиты…

Запиши меня, Господи, в свое ополчение…

* * *

Господи, мой Господи,

Дай мне Себя немножечко,

Тела Святого крошечкой,

Грешному и нечистому,

Страшнаго и Пречистаго,

На золотистой ложечке.

Дай мне Себя немножечко…

Господи, мой Господи,

Дай мне Себя маленечко,

Капелькой с красным венчиком,

Крови святой, спасительной,

Душе моей сомнительной,

Как нищему — копеечку,

Дай мне Себя маленечко,

Господи, мой Господи…

* * *

И вновь идут монахи в бой —

За мир слепой, во зле лежащий,

За прошлое, за настоящее…

И вновь идут монахи в бой…

ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ В МИР!

Н. Одинцову

Это Божия улыбка,

Это мира продолженье,

Это смысл всего творенья, —

Божия флейта, Божия скрипка!

Человек родился в мир!

Встанем, братья, вскинем руки

И Творца за эти звуки

Будем славить симфонично.

Это — смерти поражение.

Всё на свете символично.

Человек родился в мир!

Славься, славься, Божия мудрость. —

Славит маленький комочек,

Бога звонкий колокольчик,

Чтоб проснулась чья-то совесть.

Человек родился в мир!

Слава Богу, слава Богу!

Нам на трудную дорогу

Дал Господь Свою подмогу —

Человек родился в мир!

Пойте, птицы, пойте, люди.

Не был, не был, — теперь будет.

Кем бы ни был, — не забудет

Этот день святого чуда! —

Человек родился в мир!

РОЖДЕСТВО

Падали звёзды, ангелы пели

Под Вифлеемом глубокой зимой.

Три пастуха в небе узрели

Силы небесные с песней такой:

«Бог невместимый, непостижимый,

Вечный, могущественный, святой,

В яслях овечьих для человеков

От Девы явился, как грешник простой…»

Падали звёзды, ангелы пели,

И загоняли волхвы лошадей.

Дева Мария, Христос в колыбели,

Три пастуха у дверей.

Бедный Иосиф в темном вертепе,

Овцы, волы, запах сена, мороз.

Трое волхвов на коленях у клети,

Кроткое счастье Марииных слез.

Падали звёзды, ангелы пели,

Чудная весть понеслась в Вифлеем:

Бог невместимый лежит в колыбели…

Если бы знали, что будет затем:

Бегство в Египет, убийство младенцев,

Годы скитаний, Голгофа и Крест…

Маленький мальчик, Богомладенец, —

В вечную жизнь указующий перст…

…Падали звёзды, ангелы пели…

ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ ВЕЛИКОГО ПОСТА

В среду плачет дождик с утра,

как всегда.

В среду предал Иуда Христа

на века.

Я умоюсь этим дождем,

как слезой.

…Льет святая вода свою боль

над Святою Горой…

**************

**************

**************

**************

Я и сам третий день слёзы лью

над предавшей судьбой.

…Льет святая вода свою боль

над Святою Горой…

Плачет век

плачет день,

плачет ночь, —

слышен крик:

«Жизнь — как сон,

сон — как смерть,

смерть — как миг».

И душа залегла перед боем,

почуяв «отбой»…

Плачет скорбная Мать

над притихшей Святою Горой…

Догорает свеча святогорских

последних молитв,

Только скорбная Мать

над душами афонцев скорбит.

Встал монах на дороге «широкой»,

«прямой»…

…Льет святая вода свою боль

над Святою Горой…

В бой, душа моя! —

бей оккупантов слезой…

Но душа онемела от страха

за вечный «отбой»…

…Льет святая вода свою боль

над Святою Горой…

Плачет скорбная Мать,

заслоняя всю Гору

Собой…

* * *

Ночь. Молитва. Ветер зимний

Стонет глухо за окном.

**************

**************

**************

**************

Бросил тело на колени:

Господи, спаси, укрой…

В храм — где братья на подмогу.

В храм — где мир и тишина.

В храм — на узкую дорогу.

В храм — где Божия сторона.

Влипну в стену скорбной тенью,

Растворю алтарь души:

Подай, Господи, маленечко,

Изведи из тьмы глуши.

Заблудился в тьме нехоженой,

Обнищал в чужой стране,

Бомж отпетый, отмороженный

На невидимой войне.

Пощади, Владыко, «синего»,

Отогрей Своим теплом,

Душу чёрную, могильную

Преврати в хрустальный дом.

Дом, где будет жить Пречистая,

Дом, где будет всем светло,

Где любовь святая, чистая

Будет греть своим добром…

Ночь. Молитва. Ветер зимний

Стонет глухо за окном…

В храм спешу — голодный нищий

За любовью и добром!

ПУСТЫНЯ

Келия. Пустыня. Моря синий край.

Под тобою пропасть, над тобою — рай.

Справа, слева — бесы, вьется чёрный рой.

Господи, помилуй… Господи, укрой!

Тёмным диверсантом мечется монах.

Ночью снова в драку, с чёточкой в руках.

А за горизонтом, там, где свет вдали,

Чудится Россия… Господи, прости!

Срубы, полустанки, сон под стук колёс.

Люди, как подранки, — жалкие до слёз.

Глупые игрушки, люстры, пирожки,

Нищие старушки. Господи, прости…

Белые берёзы, чёрные мосты.

Слёзы, слёзы, слёзы,

да кресты, кресты.

Храмы на погостах — тёмны и пусты.

Слёзы, только слёзы,

да кресты, кресты.

Вопит монах,

теряя страх:

«Меня отдай,

а их возьми…

Господи, помилуй!…

Милостивый, спаси!»

Не веришь — поверишь!

Поверил — выбирай:

Келия. Пустыня. Моря синий край…

* * *

Не устану Тебя прославлять.

Я, заброшенный и всеми забытый,

Весь израненный, но не убитый,

Не устану Тебя прославлять.

Буду звонко кричать на ветру,

Буду тихо молиться в иконы.

Но и вопли мои, и стоны

В Твою честь натяну, как струну.

Не устану Тебя умолять:

«Дай мне, Господи, слёз покаяния,

И любви, и святого молчания».

Не устану Тебя умолять…

Мог бы лучше пропеть, да не смог,

Только в сердце одно трепещется:

Мы русские, — с нами Бог!

Смерть одна, и дважды не крестятся…

На последнем отрезке судьбы

Вырву крик из души сомнительной:

Бог мой праведный, удивительный,

Не отрини предсмертной мольбы,

Пощади землю русскую пьяную,

Защити от жидовина поганого,

С большака да на тропочку узкую

Выведи, Владыко, землю русскую.

Хватит ей пировать да маяться.

Помози ей, Господи, покаяться.

Она в ножки Тебе поклонится,

Да Пречистой Твоей помолится:

«Спаси меня, Заступница усердная,

Прости мне грехи мои смертные.

Снова стану Твоим домом, Богородица,

Остальное всё отмоется, отмолится…»

Ночь укрыла молитвы грешника.

Воет ветер в трубе потешником.

Плачет небо дождём, как водится.

Над Россией слёзы Богородицы…

* * *

Поставлю свечку русскому Царю

И затёплю лампаду у иконы,

Слезами напишу ему каноны,

За Русь Святую — Родину мою.

Поставлю свечку русскому Царю

За Русь, распятую ******* у дороги,

Что в Царство вечное, где царские чертоги.

За Русь Святую — крёстную мою…

Поставлю свечку русскому Царю

За Родину, что стала в сердце раной,

За Русь, убитую *******

Не предавшей Христа, — любимую мою…

Поставлю свечку русскому Царю

За Родину, что вскрыла вены с нефтью,

За каждый детский крик — поставлю свечи,

Души своей лампады затеплю…

Поставлю свечку русскому Царю

И верую, что он меня услышит,

И Русь свою, что еле-еле дышит,

У Бога вымолит, у бездны на краю…

…Поставлю свечку русскому Царю!

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Россия — Родина моя

Сегодня встанет на колени,

Склонится ниц усталой тенью

Россия — Родина моя.

До этих пор не отмолила,

Кого на той войне убило,

Россия — Родина моя.

Их за тебя она скосила,

Как ты, тогда стонала, выла,

Россия — Родина моя.

Кровавых дней святую память

Не зачеркнуть и не залаять,

Россия — Родина моя.

Ты с этой мукой безконечной

О той большой кровавой сече,

Россия — Родина моя.

Твоих птенцов без слез и страха

Готовят снова лечь на плаху,

Россия — Родина моя.

Ты — наш удел и крест нательный,

Любовь с надеждой безпредельной,

Россия — Родина моя.

РОССИЯ

Россия — это крест,

Святой и безконечный,

Как ширь её души,

Как путь на небе млечный.

Россия — это крест

От края и до края.

Слетает стон с креста,

На миг не умолкая.

Россия — это боль

И память душ почивших.

Несыгранная роль

И песня… «Слава в вышних»…

Россия — это звон

Стоглавых колоколен

И душ прощальный стон

Под небом богомольным.

Россия — это крик,

Россия — это звук,

Россия — это миг

И сердца светлый стук.

Россия — это бег,

Россия — это снег,

Россия — это кровь

И вечная любовь.

Россия — это мать,

Россия — это свет,

Полков святая рать —

Один на все ответ.

Россия — это Бог

Над Родиной слепой,

Что сделать её смог

Такой родной, святой…

Россия — это я!

Россия — это ты!

Россия — это сны.

Россия — это МЫ!!!

БРОШУ В НЕБО БОЛЬ СЕРДЕЧНУЮ

Напишу, как с кровью выдерну,

Эту боль святую, вечную,

За свою страну безпечную. —

Напишу, как с корнем выдерну…

За её снега хрустальные,

За морщины рек извилистых,

Простоту молитв обыденных,

Красоту её печальную.

Положу к ногам Всевышнего

Море слёз детей заброшенных,

«Новой» жизнью огорошенных

Бедных русских, ставших лишними.

Брошу в небо боль сердечную

За свою страну распятую,

Встану клевером и мятою

На молитву скоротечную:

«Пощади, Владыко Праведный,

Землю, что Тобою создана.

Что предано, что продано,

Что собрано – разграблено…»

Прости, Владыко, — каемся,

Что грешные, что гнусные,

Уже почти не русские,

Ещё пока не каины.

Прости нас, окаяннейших,

Забывших правду русскую,

К Тебе тропинку узкую

До рая — от распятия…

ДОСТОЕВСКОМУ

— Федор Михайлович, дайте мне руку!

В эту промозглую серую скуку

Вас, настоящего, русского, смелого

Так не хватает в российских метелях нам.

Ваши романы и боль безпредельная

В сердце России — крестами нательными.

В шаге от пропасти, в метре от мерзости

Дайте мне руку для боли и крепости.

Неосторожно кричу в безконечность:

«Меняю Россию только на вечность!..»

С Вашими книгами, нашими МИГами,

Осатаневшую, глупую, пьяную,

Только на вечность сменяю отчаянно.

Я не случайно кричу эту муку,

Федор Михайлович,

дайте мне руку…

ОПТИНСКАЯ ОСЕНЬ

И этот лес, и эти сосны

В кедровую оделись осень.

Смотрю в березовую просинь

Глазами раненого лося.

В страну печально-отрешённую,

В росу туманную болотную,

Смотрю на эту жизнь колодную

Глазами загнанного волка.

И безтолку липучий страх

Стучится в сердце, завывая.

Монах я или не монах, —

Я эту жизнь не променяю.

Теряя груз, взлетаю в осень,

В осиновую грусть похмелья,

С глазами раненого лося

Лечу в осеннее веселье.

У ИСТОЧНИКА СЕРАФИМА

У источника Серафима

Не отпускает — Россия…

Пью воду холодно-сизую,

Не воду я пью — Отчизну!..

Глазами, слепыми от горя,

Захлёбываясь от боли,

Справляю святую тризну.

Не воду я пью — Отчизну!..

Распятую с края до края,

Люблю, а не проклинаю.

У краешка вечной жизни

Не воду я пью — Отчизну!

Апостасия… Россия

Укрылась святыми ризами…

Здесь вечность пугает визою

В Серафимовскую Отчизну!!!

* * *

Россия моя, Россия!

В тебя, себя забывая,

Влюблен от края до края.

Россия моя, Россия,

Беглянка моя золотая!

КРЕСТИТЕЛЮ ГОСПОДНЮ ИОАННУ

Я так спешу на эту встречу

с святым Предтечей

И жизнь топлю свечой безпечной —

я покалечен,

А он — святой! Он человек!

Он человечен!

И падает, как снег,

мой век

ему на плечи…

За покаянием стою,

как пес за мясом,

И жадно вою и скулю

душонкой грязной,

И белый, белый, как стихарь,

молю и плачу,

И почерневший, как сухарь,

вздыхаю клячей.

Спешу туда, где льется Кровь

любви и боли,

Где всё простившая Любовь

на раны — солью.

Где время нет, где суета

не знает места,

Где на века, где навсегда

Сам Бог наместник.

Я убегу,

я улечу,

я улетаю.

Я так хочу, мне по плечу! —

Я знаю, знаю!

Паду снопом к святым стопам,

моля Предтечу…

Я знаю, знаю, Бог простит —

Он Человек!

Он че-ло-ве-чен!

РОДИНЕ

Вся Россия серая — непогодь,

Снегом забинтован только Урал.

Прости меня, дружище, что променял

Я тебя на жизнь свою без дорог.

Я тебя по запаху узнаю,

Если ночь и боль в душе, и не сплю,

Если вдруг запахло смородиной,

Значит, за окном уже Родина.

Прости, что сбежал и ушел в монахи,

Как Емельян Пугачев — на плаху.

Прости, что реву и не сплю ночами.

Случайно, не от тебя это мне на прощание?

Я теперь греюсь на солнышке в Греции,

Здесь очень странные люди и специи,

Море и лодки, и все очень странно;

Странно, что рана болит непрестанно.

**************

**************

**************

**************

И у кончины последнего века

Жду человека, ищу человека.

Знаю, он будет металло-коралловым,

Будет с Урала он, знаю, с Урала!

Вырвет Россию из пропасти адовой

Парень с Урала, врагом неразгаданный…

Кланяюсь в ноги тебе, моя Родина,

Кланяюсь вербам и гроздьям смородины,

Падаю в ноги горам и озерам,

Кланяюсь рекам, ручьям, фантазёрам,

И, замирая душою острожною,

Кланяюсь небу за эту восторженность!

РУСЬ

Русь моя — грусть моя,

песня седая,

Ты и убитая будешь

Святая!

Ты и распятая,

все же красавица.

Даже в обугленной

что-то останется,

Даже в расстрелянной

что-то шевелится,

Даже в утопленной

кто-то надеется,

Даже в оглушенной

что-то виднеется,

Даже в опущенной

кто-то поднимется…

Русь моя — грусть моя —

кровью отмоется,

Болью откупится,

верой отмолится.

Только не русскому

Русь моя — тайная.

Русь моя — грусть моя —

песня прощальная.

ДУША МОЯ

Душа моя, — ты русская изба,

Где теплится лампадка у иконы,

Где по ночам лишь скрипы, охи, стоны…

Душа моя, — ты русская изба…

Душа моя, — ты русская судьба,

Полжизни хлопотала у стакана,

Пропила все, проела, проиграла.

Душа моя, — ты русская судьба…

Душа моя, — ты русская мечта,

Когда одни лохмотья от надежды,

Ты вдруг взлетаешь королевой снежной,

Воркуя на плече голубкой нежной.

Душа моя, — ты русская мечта…

Душа моя, — ты русская ладья,

Плывешь, когда вокруг все струги потонули

И други-бражники на весельках уснули —

Так забрало, что до смерти кутнули…

Душа моя, — ты русская ладья…

Душа моя, — ты русская душа,

Куда ни кинь — в костер, под лёд, на плаху, —

Прёшь напролом вперёд, не зная страха,

И плачешь над собой, порвав рубаху.

Душа моя, — ты русская душа…

* * *

Когда звучит команда: «К бою!» —

Вся рота — как один солдат,

И только ангелы конвоем

Кого-то ждут у Царских врат.

Когда звучит команда: «К бою!» —

Забыты страх и пыль обид,

И боль молитв прощальным строем

Куда-то в небо улетит…

Когда звучит команда: «К бою!»…

АФГАНСКИЙ СЛЕД

К 20-ЛЕТИЮ ВЫВОДА ВОЙСК

о. Филиппу

Они ушли и не вернулись —

их больше нет.

Они оставили России

Афганский след.

Чужими ночами в душных палатках

Рвали зубами конверты с Союза,

Сердце стучало консервною банкой

Азбуку Морзе любви перепуганной.

Юноши, мальчики — дети России

Пыль сапогами чужую месили

И улыбались, слёзы роняя,

Любимых теряя, друзей отпевая.

В танках горели, в вертушках потели,

Серые камни стлали постелью,

Грозной ватагою дрались в ущельях,

Русские песни слагали и пели.

Дети России — всё пересилили.

Не победили их, их просто «вывели»,

И навсегда с тех продажных лет

На теле России — Афганский след.

НА ВОЙНЕ ВЫБИРАЮТ СМЕРТЬ

Матери героя — мученика

Любови Васильевне Родионовой

На войне выбирают не плен —

смерть,

А в плену выбирают смерть,

а не плеть.

Если выбрал ты плеть —

страх

Будет мукой в тебе всю жизнь

тлеть.

На войне выбирают не крик —

боль,

Потому что на крик будет бить

враг;

А в плену выбирают не крик —

кровь,

Потому что крику будет рад

враг.

На войне выбирают не вой —

бой,

Чтоб сломать в бою врагу

рог;

А в плену выбирают не плач —

смех —

И тогда с тобою

Сам Бог.

На войне выбирают не жён —

нож,

Чтобы резать врага, и на грудь —

крест;

А в плену выбирают не нож —

стон,

Потому что плен и есть —

крест.

Выбирает трус — жизнь,

Выбирает герой — смерть,

Только трусу будет и жизнь —

в смерть,

А герою и смерть —

в жизнь.

— Если б выжил ты вдруг,

брат,

Знаю, стал бы ты монах —

рад.

Этой жизни круг не наш

ад,

Наша жизнь на небесах —

сад.

ГЕРОЯМ ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ

Четыре русские души взметнулись ввысь.

Смерть промахнулась, взвыв голодной рысью:

«Вон, тварь, ты не у дел сегодня, брысь!

Четыре русские души взметнулись ввысь»…

Смыкал закат потухший полог прошлой жизни,

Кружили ангелы, и пели небеса.

Рука к руке,

сердца в сердца,

глаза в глаза —

Четыре русские души менялись жизнью.

Убито время, в прах повержен страх.

Туда, туда, где только Бог и вечность,

Четыре русские души ушли навечно.

Смерть промахнулась, — ей там полный крах.

Война, Чечня, беда, —

апо-ста-сия!

Суровый плен, мирская суета…

Всё выше, выше воины России —

Туда, где Бог встречает навсегда.

Туда, где время нет и расстояния,

Туда, где горя нет — одна Любовь,

Где всех нас ждут Отцовские объятья

Того, Кто пролил на Кресте святую Кровь.

Ушли, но нам остались их сияния —

По-русски жить, по-русски умирать,

Нести свой крест до смертного дыханья,

Так, чтоб любила нас до слёз

Россия-мать.

Декабрь 2008

БОМЖАМ РОССИИ

Мне больно, Господи, мне больно,

Мне стыдно за свой срам и бред.

Душа моя, ты — колокольня

Чужих страстей, молитв и бед.

Россия, синяя бомжами,

Ты от мороза руки прячешь,

А в рукавах твоих — ножи,

А на плечах твоих — бомжи

Нахохлились братвой голодною

На этой жизни цепь колодную.

Ах, эти русские бомжи,

Души моей шальной стрижи —

Я, осмелея, их согрею,

Я от любви к ним захмелею,

Но с теплотрасс моей души

Опять уйдут весной бомжи.

Уйдут на волю, как герои,

Навстречу ветрам и дождям.

Мне их судьба — на раны солью,

Мне их мольба — как кровь из ран.

Грачи накаркают тепло,

А сколько их уж замело

В подвалы ада — синь России,

Их стон в ушах: «Не сгинь, Россия»…

Их крик зарезал стыд в ночи…

Бомжи — души моей врачи!

На них упала, как нирвана,

Сухая пыль Афганистана,

Они удушены попойками

В помойках разных перестроек.

Они зарезаны, задушены,

Их убивают равнодушием.

Ах, эти русские бомжи, —

Души моей колосья ржи.

Когда набухнет ночь молитвою

И сердце задохнётся жалостью,

Я их пожну святою радостью

С души моей, молитвы бритвою.

Я их, уставших, огорошенных,

С душою, пеплом припорошенной,

С слезою, водкой привороженной,

Возьму своей душе на плечи.

И пусть рыдают в церкви свечи

За тех, кто был, за тех, кто будет;

За тех, кто свят, за тех, кто блудит;

За неба синего окошко,

За хлеба маленькую крошку,

За этих милых мне людей, —

За отмороженных бомжей,

За их глаза, что стынут льдинками

В трущобах городских малиновых.

И мне не отмолить вины…

Вся боль России — на их спины,

Бомжи России — стыд России,

Бомжи России — лик России.

Такие разные — несчастные,

Такие грязные — прекрасные.

Куда там Рим, Париж, Венеция,

Когда бомжи рыдают в терцию.

Умолкни, римская капелла, —

Здесь Стеньки Разина пределы.

Молчи, смешная Византия, —

Здесь пугачёвская стихия.

Здесь плач России о России,

Здесь боль судьбы, насквозь

простуженной,

Здесь зов любви и крики ужаса.

Рождение… Апостасия…

Бомжи России,

сыны России,

сама Россия!

ПОКАЯНИЕ

Всех голодных и униженных,

Всех слетевших с гнёзд насиженных,

Всех живущих «на ура»,

С топорами до утра…

Всех, кто в горе бродит ягодой,

Всех, кто боли лечит брагою,

Всех упавших в жизни тину,

Всех попавших в паутину,

Всех зареванных, замотанных,

Всех заплеванных заботами,

Всех загаженных деньгой,

Всех ревущих над собой,

Всех пропащих, нищих, сирых,

Всех, кто встал на край могилы,

Всех, кто в грех корнями врос, —

Всех с любовью ждёт Христос.

Всем, кто жил, себя теряя,

Бог оставил ПОКАЯНИЕ.

Всех, кто жив, и всех, кто жил,

На Кресте Господь простил!

Наших тюрем дверь свидания

Открывает ПО-КА-Я-НИЕ.

Все уходим на погосты,

Наши кости — только гости.

Этой жизни «дорогой» — отбой!

Мы уходим «на покой» — домой!

Мы же куплены такой ценой —

Кровью Бога на кресте — Святой!

В небо ключик золотой — простой:

Не дорогою большой — тропой,

Не князья туда ведут и не звания,

Не друзья туда введут — ПОКАЯНИЕ.

Всех, кто продал свою жизнь греху,

Всех, кто стынет на земном ветру,

Всех, кто стонет под чужим ярмом,

Всех — святых, и тех, кто пал в содом, —

Всех спасает только ПОКАЯНИЕ,

Нет другого в небе ожидания.

ПОКАЯНИЯ Он ждет, ПОКАЯНИЯ!

От «сейчас» до смертного дыхания —

ПОКАЯНИЯ,

ПОКАЯНИЯ,

ПОКА-Я-НИ-Я!

Пока ты — не ты,

пока мы — не мы,

Отметем грехи,

заметем следы

ПОКАЯНИЕМ!

ПОХВАЛА БОГОРОДИЦЕ

1

Весь день вопит душа моя:

«Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя…»

Всю ночь молчит душа моя:

«Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя».

Всю жизнь ревёт душа моя:

«Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя».

Что за Имя под небом нам дали прекрасное!

Всем убогим, больным и уродам несчастным,

Всем, кто влип в этой жизни мирское болото,

Кто устал от грехов до смерти, до рвоты, —

Как родник на пути или ангел для умерших,

Это имя звучит колокольчиком в сумерках,

И лучами лучит, и по сердцу стучит,

И ночами свечою нам совесть палит.

И мы шепчем тюрьмой, у судьбы за околицей:

«Богородицею помилуй нас, Господи,

Богородицею».

Не отнять, не понять этой русской надежды!

Это — тайна России! Это путь её снежный!

Это нежность. Это грешной России молитва

святая.

Это вечность! Это точка отсчета, судьбы

запятая.

Это вечер, распятый слезами смирения.

Это пристань последняя грешной души.

Это стон из глуши её, свет из глуши:

Богородица!

2

Россия молится, как водится…

Чужие в доме Богородицы…

Россия воет в поле лайкой

И ждёт, и ждёт свою Хозяйку,

И пляшет под свирели злые,

Раз в доме взяли власть чужие.

Святое Имя призывая,

Россия тихо умирает,

И стонет в трауре берёзовом,

И тонет льдиною морозною,

И тянет руки, причитая:

Я умираю, умираю…

**************

**************

Россия — ночь, Россия — свет,

Ты — наш монашеский обет.

Ты — нашей жизни тень кривая,

Такая грешная, святая…

Все перемелется, отмолится —

Ведь ты же домик Богородицы!

Ты только плачь не умолкая:

«Спаси, спаси нас, Пресвятая!»

И этим именем дыша,

Опять уйдешь из-под ножа…

3

Я вша, я тля, я раб греха,

Пустое место, сердце злое…

И если есть ещё святое

И для себя, и для стиха,

То это — Имя золотое,

Что ввысь акафистом зовём.

С души сметая зла налёт

Её бездонного колодца,

На дне мерцает:

Богородица!

Я — улица напропалую,

Я — боль, я — бомж,

бреду вслепую.

Я верю, верю в жизнь иную,

В Христа любовь, в Святую

Троицу,

Но губы шепчут:

«Богородица!»

Я оживая, — умираю,

Я умирая, — оживаю,

Летаю тенью иноходца

Над всем, что колется и молится.

Я без него с тоски сдыхаю

И повторяю, повторяю:

«Богородица!

Богородица!!

Богородица!!!»

С лица упала тень на лист.

Я не поэт, я бомж, я свист.

Моей провинции столица —

Богородица!

Кто, слава Богу, мне не снится —

Богородица!

Кому до смерти мне молиться —

Богородица!

Богородице!

Богородицей!

Убийцей злых моих грехов

Ты в жизнь вошла святым кинжалом,

И мне ни капельки не жалко!

Мне ещё мало, мало, мало…

Ты — моя смерть, мое начало;

Той жизни, что дороже стоит,

Я недостоин, недостоин.

И я тоскую инородцем

по Богородице!

Богородице!!

Богородице!!!

Слезами падаю из глаз:

Иисусе Христе, Богородицею

помилуй нас!

Я — меч в руках у Херувима!

Я — грозный пламень Серафима!

Я — грешная до слёз земля,

Я — смерд, я бомж, я вша, я тля!

Но день и ночь в молитву просится

Святое Имя Богородицы.

И это значит, что Она

Спасает грешного меня.

И всех, кто к Ней молитву нудит,

Она, конечно, не забудет.

Настанет день, —

за всё с нас спросится,

За каждый вздох, за каждый час,

И кто тогда укроет нас

от этих глаз?..

Богородица!

Богородица!!

Богородица!!!

Афон, 2009

МЫ МЕЧЕНЫ КРЕСТОМ

Мы все летим куда-то вниз

Со скоростью шальной кометы —

нас метят!

И только дети и поэты

Нас призывают падать ввысь —

они «с приветом»!

Мы все спешим куда-то вбок,

Где нас не ждут, где нами правят,

Где даже шансов не оставят,

Где Бога нет, где смерть и рок.

Мы все кричим: «Подайте счёт!..»

А нас давно уж сосчитали,

И чтобы больше не кричали,

Нам целят кляпом точно в лоб…

Мы все ползём тихонько в ад,

В руках сжимая побрякушки,

И скоро адские кукушки

Нам прокукуют — кто нам рад…

Мы все орем, что мы устали,

Что нам «до фени», хоть погром,

А нас безжалостно считают,

Прекрасно зная, что почем.

…Уйдем туда, где ждёт нас Суд, —

Он будет страшный и прекрасный,

Для меченых — совсем ужасный,

Для устоявших — просто звук

Трубы, что кликнет в жизнь иную,

Где прошлой жизни нет шута,

Где только Бог и красота,

И где Любовь найдут святую…

Мы все родились на века,

Не в нашей воле смерть и доля,

Но в нашей воле — наша воля!

И нам протянута рука

Того, Кто нас крестом срыбачил,

Кто любит, как не любит мать,

Кто вновь готов за нас страдать,

Кто за любовь — Любовь назначил.

Мы все родились навсегда

Для вечности, а не для мира.

Мы мечены крестом и миром[2]

И с нами Божия рука.

Нам только б устоять в терпении,

До смерти устоять, до смерти бы!

От самой страшной пытки миром

Уйти бы в мире, уйти бы с миром…

Афон, 2008

УХОЖУ В СЕБЯ ОТЧАЯННО

Я сослан к музе на галеры…

Л. Губанов

1

Ухожу в себя отчаянно,

Ухожу в себя незнаемого,

Ухожу, как тень с листа,

Ухожу искать Христа!

Ухожу, как от проклятия,

Ухожу, как на распятие,

Ухожу, как лось от лаек,

Ухожу — и льдиной таю.

Ухожу в себя безумного,

Ухожу бедой разнузданной,

Ухожу разутым днём,

Ухожу побитым псом,

Чтобы встретиться с Христом!

2

…Я лишен благодати,

Как зеки — свидания.

Я боюсь — навсегда,

Я страшусь испытания.

Я ныряю в себя —

В это тёмное царство —

И тону как топор

От уродства и гадства…

Жду с надеждой прощения,

Тру больные места.

Не нашел я пока

ни себя,

ни Христа…

Всё, что есть во мне, Боже,

Гордого, дерзкого, —

Не мое это, Господи, —

Бесовская мерзость.

Где-то там, в глубине,

Сердце сводит мосты,

Где только Ты и я,

Где только я и Ты.

Где тишина звенит,

Где суета молчит,

Где Твой святой радист

Одну любовь стучит…

3

Я доплыву к Нему молчанием

В галере с веслами молитв,

Я — сосланный на покаяние

В скиты души своей на битву

С тем злом, что жизнь,

как пену, взбило,

Что чуть не смыло, не убило…

Я верю, мне не проиграть —

Со мной Христос и Его Мать,

И славный Иоанн Предтеча,

И теплый ветер в тихий вечер,

И сонм святых, и благодать

Того, Кто к нам сошёл страдать,

И ангел Божий за спиной!

И сам Архангел — тоже мой!

И я с Христом,

и Он — со мной!!!

И мы ещё устроим бойню

Тому, кто в злобе сам с собой…

ПУСТЫННОЕ УНЫНИЕ

О. Нилу

Уже давно себя не узнаю я —

что со мною?

И в зеркале совсем не «я»

мне рожи строит.

Уже давненько не молюсь,

а просто вою,

И в небо свечкою копчу

самим собою.

Я «на кону» чужой игры —

слепая пешка,

И что мне мир или миры —

смешная спешка.

И что мне «я», и что мне «мы» —

всё рухнет в вечность,

И что мне этой кутерьмы

любовь и нежность?

Я этой жизни проиграл

святое чудо,

Я сам себя с неё украл,

как грех Иуда.

Я сам себя не опознал

на очных ставках

Судьбы, что вывела меня,

как бородавку.

Теперь живу у суеты

на побегушках

И жду подачек от судьбы

убогим с кружкой.

Я проморгал тот миг, когда

прошло смирение,

И мне «накапало» туда

грехов да лени…

Переписать бы жизнь свою,

как роль чужую,

И я на исповедь стою,

собой торгуя.

Я продаюсь Тому, Кто свят,

Кто знает цену!

Я верю, Он меня возьмет

и за безценок.

Я знаю, Он — сама Любовь!

Он не отступит!

Он выкупит меня за Кровь.

Он не осудит!

Он даст мне новое жилье

и жизнь иную,

И там подаст Его рука

Любовь Святую!

«К БОЮ!»

Вскипая свистом, стынет утро,

На сердце капая слезой,

И этой жизни грустно-мутной

Когда-нибудь придет отбой.

Само собой, на самом деле,

Куда спешить, когда не начато?

Кипело б в венах на пределе

И душу полоскало прачкою.

И я шепчу, как шут гороховый,

Молитвы в уши топора;

А жизнь сгорает черным порохом,

А день дымит с пяти утра.

Моей любовнице костлявой

На Страшный Суд не дали визу,

И я шепчу, шепчу упрямо,

Что так люблю и ненавижу.

Ещё не прожито, не понято,

Ещё не видано, не ласкано,

Не досыта еще, не внятно

Душе, что спит в моем подряснике.

На остановках покаяния,

За полустанками обид,

Ищу Христа, в себе блуждая,

Махая обухом молитв.

Я битый. —

Нас не испугать.

Уже пробило полночь —

к бою!

И я опять с самим собою

заучиваю благодать…

ПРОШЛОМУ

Детство мое светлое,

Юность моя пьяная,

Где вы, годы рьяные? —

Отрыдали ветлами.

Где вы, ночи тёплые,

Где вы, очи первые? —

Натянулись нервами,

Берёзками несмелыми.

Где ты, моя Родина,

Черная смородина,

Русь моя безкрайняя? —

За морями дальними.

Где вы, мои белые,

Други мои смелые? —

Ягодами спелыми

Улетели в небо.

Где вы, мои первые,

Стихи мои нервные? —

Отрыдали вербою,

А эти теперь — с верою!

Где ты, моя слава,

Пьяная орава? —

Полегла дубравой

Горькая отрава.

Где ты, моя песня?..

Улеглись на сердце

Серебристым месяцем,

Светлою вестью,

Годы мои дошлые,

Годы мои пошлые

Ускакали в прошлое

Бешеною лошадью!

О КРЕСТЕ И ТОПОРЕ

Часы отсчитывают время — стучат по темени,

И сердце вторит безпощадно: «Гад ты, где ты…»

Уйду в Россию ночью синей, уйду юродивым,

Уйду в берёзовую синь, кустом смородины.

Уйду, — и Бог меня прости за эту дерзость,

Уйду юродивым босым в Россию снежную,

Пройдусь по ней, как пьяный бриг в морях

безкрайних,

Разбудит звон моих вериг её, кандальную.

А может, просто упаду снопом пшеничным

На паперти её судьбы, её молитвы.

А может, просто украду, как светлый ангел,

Её последнюю беду, что ветлы плакали.

Уйду юродивым в народ, уйду юродивым.

Он все поймет, он — мой народ, он сам

юродивый!

Мы вместе будем выть на пни и стыть

под вербами,

И у святой родни просить оставить веру нам.

И будем гнуть, как дурачки, чужим

начальникам,

А ночью топоры точить с душой печальною.

И будем плакать под Крестом за землю

Русскую,

И будем топоры точить с душою грустною.

Уйду юродивым бродить в Россию-матушку,

На папертях её чудить и хлопать в ладушки,

А ночью топоры точить и петь прощальную:

«Эх, жисть, ты жисть,

эх, Русь, ты Русь моя,

кан-даль-ная…»

РУСЬ ПРИЗЫВАЮТ К ТОПОРУ

Русь призывают к топору,

А я зову её на плаху,

А я зову её к распятию.

А я люблю её, распятую,

И только русскому понятную –

Россию, Родину мою.

Русь призывают к топору,

А я зову её к Христу,

А я зову её покаяться

И перестать на крови маяться

Рубахой красной на ветру.

Русь призывают к топору,

А я зову её к молчанию,

Искать Христа за покаянием

И не испытывать судьбу.

Россию тащат к топору,

А я зову её смириться

И дать в своей крови умыться

Тем, кто нам кликает беду.

Русь призывают к топору,

А я зову её на веру.

Ведь вся история в примерах:

Кто разгонял в России мглу?

Кто унимал врагов без битвы,

Кто принимал её молитвы,

Кто прославлял её сынов,

Кто унижал её врагов,

Кому давали честь и славу,

Кому слагали гимны славные?..

Кто Сам на Крест за нас взошёл,

Кто нас родил, Кто нас обрёл,

Кто наша честь, Кто наша слава,

Кто наша правда и держава,

Кто крест России и венец!

Кто нам Творец!!

Кто нам Отец!!!

Русь призывают к топору,

А я зову её… к Отцу!

ПЛАЧ КРОВИ

Меня ушибло, раннего,

Тогда еще, в четырнадцать,

Любовь моя безкрайняя

Малиновыми кистями.

Черемуховым утром

Окном моим сиреневым

Судьбу мою пометила

Души моей натурщица.

Меня убило, дальнего,

Тогда еще, в двенадцатом,

Стрелой слепой татарина

Мне в печень угораздило.

Меня свалило запросто,

Где пуля с сердцем чокнулась,

Когда бежал за танками Афганскою «зеленкою».

Меня давило «тиграми»,

Меня кололи латники,

Меня пытали иглами,

Меня рубили ратники.

Я рыскал Стенькой Разиным,

Я брызгал кровью адскою,

Я рвался с Милорадовичем

На площадь, на Сенатскую.

Я стыл стрельцом над плахою,

Я слыл купцом-рубахою,

Я жил, как угораздило,

Я пил, как бедокурило;

Я пел над Волгой грустною

Тоской Ивана Грозного,

Рыдал над Русью русою,

Летал над полем вороном.

Я колотый, я стреляный,

Я молотый, потерянный,

Я свист в лесах разбойничий,

Я начатый, я конченый,

Я плеть на шее конской,

Я сечь в степях задонских,

Я келия святая,

Я песня удалая,

Я путь на небо узкий,

Я плач молитвы грустный…

И письменно, и устно

Я просто… мужик русский.

«ПОБЕГ» ИЗ РАБСТВА

Сергею Есенину

Положу себе под голову Евангелие

Закажу себе на небе пароходик,

Буду плавать в нем туда-сюда и далее…

Господи, скорей бы от себя — к Тебе, на волю!

Поплыву на нем к Сергею Преподобному,

Упаду к ногам святаго старца.

Расскажу ему про жизнь свою колодную,

А потом поеду по инстанциям.

И когда причалит мой кораблик

В пристань, где Пречистая живёт,

Сердца своего живой сухарик

Положу с надеждою в кивот.

Брошусь с ним к стопам Святой Царицы,

Опаду сырым лицом в цветы.

Знаю, никому не заступиться,

Если не заступишься и Ты.

Буду ждать с надеждой приговора,

Грязный, жалкий, грешный и немой,

И не ставший храмом — лишь притвором,

Где бушует вечности прибой.

Где меня сковали цепью страсти,

Где я, в доску пьяный, наследил.

Матерь Божия, не дай мене пропасти,

Матерь Божия, прости, что нагрешил.

Пощади, Владычице, пропащего,

Я в Тебя с такой тоской влюблён,

Целый день лобзаю ртом горячим

Я Твои иконы за стеклом.

Знаю, мне за дерзость еще спросится,

Верю, мне за честность ещё любится, —

Ведь, пока любовь в душах колотится, —

Крутится планета наша, крутится!

…Положу себе под голову Евангелие…

ПЛАЧ ИНОКА ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЁН

Взорвали поезд…

Сгорела дискотека… и т. п.

Мне б на полном скаку въехать в гущу врагов

И рубить их направо, налево,

А я чётку тяну и реву за страну,

Что себя сохранить не сумела.

Мне б к рукам пулемёт, я бы смог объяснить —

Что почём и какое нам дело…

А я чётку тяну и реву за страну,

Что сама от себя обалдела.

Мне бы с милым штыком в рукопашной упасть,

Мне бы врезать 100 грамм — и в атаку,

А я чётку тяну и реву за страну,

Что загнали, как в угол собаку.

Мне б хоть раз без приказа и грудью на дзот,

Мне б хоть раз прикрыть спину спецназа,

А я чётку тяну и реву за страну,

Что ослепла от горя глазами.

Отрыдается ночь, отстреляется день,

И опять мне подносят патроны,

И я чётку тяну за себя и страну,

Заряжая в себя её стоны.

Бог не выдаст и ночь не продаст,

Упаду лицом под сень иконы,

Буду чётку тянуть за себя и страну,

Заряжая в себя её стоны.

13 декабря 2009 г., Афон

ПАСХАЛЬНОЕ

Уже запели соловьи,

Уже затеплила лампаду

Весна, души моей услада.

Посланцы рая, а не ада —

«Свистать всех в рай», — поют они,

Я провожаю взглядом небо,

Когда заслышу их призывы.

Из глаз текут души нарывы,

Когда их звонкие мотивы

Весной справляют Богу требы!

Неугомонная братва поёт,

А ведь с мизинчик пташка.

И рвёт душа моя рубашку,

И сердце в ней ромашкой пляшет,

Когда заслышит, как зовёт

Их песен ангельский полёт!

И я охрипшею душой

За ними вслед рванулся в бой

И подорвался на весне,

И я опять лежу в молитве,

Подбитый соловьями в битве,

Пробитый в грудь их славной песней:

Христос воскресе!

Христос воскресе!

Христос воскресе!

Примечания

1

Агиазма, агиасма (греч.) — крещенская вода.

2

Миро — особым образом освящённое масло, используемое, в частности, в Таинстве Крещения.

Content

С креста не сходят - с него снимают (Избранное)

ПЕРЕД ПРИЧАСТИЕМ

ВЕЛИКИЙ ПОСТ

* * *

* * *

* * *

* * *

НА «КАЗАНСКУЮ»

С КРЕСТА НЕ СХОДЯТ — С НЕГО СНИМАЮТ…

* * *

НА СОБОР ПРЕДТЕЧИ ИОАННА

ГОЛГОФА

* * *

* * *

СКУЧАНИЕ ОБ ОПТИНОЙ

* * *

* * *

* * *

ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ В МИР!

РОЖДЕСТВО

ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ ВЕЛИКОГО ПОСТА

* * *

ПУСТЫНЯ

* * *

* * *

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

РОССИЯ

БРОШУ В НЕБО БОЛЬ СЕРДЕЧНУЮ

ДОСТОЕВСКОМУ

ОПТИНСКАЯ ОСЕНЬ

У ИСТОЧНИКА СЕРАФИМА

* * *

КРЕСТИТЕЛЮ ГОСПОДНЮ ИОАННУ

РОДИНЕ

РУСЬ

ДУША МОЯ

* * *

АФГАНСКИЙ СЛЕД

НА ВОЙНЕ ВЫБИРАЮТ СМЕРТЬ

ГЕРОЯМ ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ

БОМЖАМ РОССИИ

ПОКАЯНИЕ

ПОХВАЛА БОГОРОДИЦЕ

МЫ МЕЧЕНЫ КРЕСТОМ

УХОЖУ В СЕБЯ ОТЧАЯННО

ПУСТЫННОЕ УНЫНИЕ

«К БОЮ!»

ПРОШЛОМУ

О КРЕСТЕ И ТОПОРЕ

РУСЬ ПРИЗЫВАЮТ К ТОПОРУ

ПЛАЧ КРОВИ

«ПОБЕГ» ИЗ РАБСТВА

ПЛАЧ ИНОКА ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЁН

ПАСХАЛЬНОЕ

Примечания