Бретт Холлидей

Когда танцует Доринда

Глава I

Майкл Шейн лениво откинулся на спинку вращающегося кресла, удобно вытянув свои непомерно длинные ноги. Его правая рука находилась в приятной близости от бокала с дорогим коньяком. После очередного глотка он аккуратно возвращал его на пластиковую подставку, которую предусмотрительная секретарша специально приобрела для такого случая, чтобы избежать появления предательских следов на полированной поверхности рабочего стола. Ужасающая влажность жаркого калифорнийского полдня выматывала душу. В застывшем воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. И Шейн, хотя и облаченный по сезону в легкую полотняную рубашку с расстегнутым воротником и небрежно закатанными рукавами, коротал часы, мрачно уставившись на два луча солнечного света, проникавших сквозь распахнутое настежь окно его рабочего кабинета, поминая недобрым словом опустившуюся на город жару каждый раз, когда новая капелька пота скатывалась по его лбу к переносице.

С тех пор как Шейн арендовал помещение на Флэглер стрит, он старался придерживаться неписаного соглашения с Люси Гамильтон и прилежно отсиживал здесь свои рабочие часы, даже если не вел очередного расследования. Конец рабочего дня был уже не за горами, и детектив с удовольствием предавался своему любимому занятию, разумно решив, что смакование хорошего напитка при всех обстоятельствах оставалось куда более привлекательным занятием, чем постоянно встречать укоряющий взгляд своей не в меру энергичной секретарши, не устававшей порицать его за вынужденное бездействие. Сквозь плотно закрытую дверь до него доносился деловой стрекот пишущей машинки, и Шейн не переставал удивляться про себя: «Чем, черт возьми, Люси ухитрилась заняться на этот раз?»

Неожиданно привычный звук резко оборвался. Шейн закурил сигарету, с удовольствием проглотил остатки коньяка и сквозь облако дыма уставился на дверь, ожидая появления мисс Гамильтон, уже успевшей накраситься на дорогу, с неизбежной сумочкой в руке, что означало официальное завершение трудового дня. Настенные часы показывали пять минут пятого.

Шейн, в свою очередь, попытался привести в порядок свой туалет, когда дверь его кабинета тихо отворилась.

— Пора заканчивать? — спросил детектив, не поднимая головы.

— Сейчас ровно три минуты пятого, — сухо информировала его мисс Гамильтон, — но вас ожидает клиент.

— Отправьте его туда, откуда он явился, — добродушно посоветовал Шейн. — Рабочий день закончен, и, кроме того, сегодня вообще слишком жарко, чтобы заниматься делами.

— Лучше застегните воротничок рубашки, поправьте ваш галстук и не забудьте стряхнуть с него пепел, Майкл, — подчеркнуто официальный голос Люси не оставлял ему и тени надежды. Ее карие глаза быстро скользнули по фигуре детектива и обежали помещение. — Не помешало бы надеть пиджак. И наконец, ради Бога, Майкл, уберите подальше эту чертову бутылку, прежде чем наш новый клиент переступит порог вашего кабинета.

Шейн покорно выполнил первую часть ее просьбы.

— Давайте сюда этого малого, — объявил он, стараясь не встретиться глазами со взглядом мисс Гамильтон. — В такую жарищу я и не подумаю напяливать на себя пиджак даже ради ее светлости герцогини Виндзорской.

— Не будьте ослом, Майкл! — Люси подошла к вентилятору, стоящему у стены на тумбочке, и решительно щелкнула выключателем. — При любых обстоятельствах вы не имеете морального права раскисать подобным образом.

— Эта жара кого угодно доведет до ручки, — угрюмо возразил Шейн, но тем не менее послушно накрыл своей лапищей полупустую бутылку коньяка и, развернувшись на вращающемся кресле, сунул ее в нижний ящик письменного стола.

Игнорируя протесты своего шефа, Люси сдернула его пиджак с крючка на стене и бросила его в сторону детектива.

— Я сказала — оденьтесь. И не теряйте времени на бесполезные пререкания. Вас ждет леди!

Шейн отправил пустой бокал из-под коньяка в тот же ящик, что и бутылку, и, не переставая ворчать себе под нос, напялил пиджак.

— Подумать только, на какие жертвы мне приходится идти из-за какой-то грошовой бабы.

— Не бабы, а леди, — холодно оборвала его причитания мисс Гамильтон. — И будьте добры, извольте вести себя, как подобает джентльмену, хотя лично я и сомневаюсь, что вы вообще способны на это, — твердо закончила Люси, глядя прямо в глаза своего шефа.

— Итак, у нас наконец появился состоятельный клиент, — заметил Шейн, разворачивая кресло в прежнее положение и одновременно лукаво подмигивая Люси.

— Если судить по одежде, то, безусловно, да! — подтвердила мисс Гамильтон.

— Тем лучше, — объявил Шейн, продолжая ухмыляться во весь рот.

Тем не менее он старательно стряхнул табачный пепел со своего костюма, пригладил пятерней взлохмаченную рыжую шевелюру и после этого вопросительно взглянул на свою секретаршу.

— Ну как по-твоему, теперь я соответствую стандарту преуспевающего частного детектива, готового к беседе со своим состоятельным клиентом? Ладно, молчу, молчу… Зови ее сюда.

— По-моему, ты неисправим, Майкл, — Люси безнадежно махнула рукой и, старательно пряча невольную улыбку, широко распахнула дверь кабинета.

— Мистер Шейн ожидает вас, миссис Дэвис, — объявила она.

Шейн успел пройти половину комнаты навстречу посетительнице, прежде чем Люси закрыла за собой дверь. Ему хватило одного взгляда, чтобы по достоинству оценить аристократичную внешность своей новой клиентки и отдать должное точности предварительной оценки Люси.

Миссис Дэвис оказалась высокой, худощавой, весьма уверенной в себе брюнеткой. Неброская элегантность ее легкого черного костюма с успехом подчеркивала очевидные достоинства ее почти совершенной фигуры. Несколько нитей натурального жемчуга, обвивавшие ее тонкую лебединую шею, приятно гармонировали с теплым оттенком умеренно загорелой кожи. По оценке Шейна, ей было никак не больше тридцати лет. Настоящая Леди, с головы до ног, если бы не странное трагическое выражение ее глаз. Даже густая тень, отбрасываемая на ее лицо широкими полями черной шляпы, не могла скрыть ощущения страха и отчаяния, застывших в этих непомерно больших и удивительно темных глазах.

— Я миссис Дэвис, мистер Шейн, — произнесла она низким, хорошо поставленным голосом. — Надеюсь, что мое появление в этот час не доставило вам слишком больших неудобств.

— Будьте спокойны и, пожалуйста, садитесь.

Шейн любезно пододвинул обшитое кремовым пластиком кресло поближе к столу, сделал небольшую паузу, ожидая, пока посетительница устроится поудобнее, а затем уселся сам строго напротив нее.

— А теперь, миссис Дэвис, будьте добры, объясните, чем я могу быть вам полезен, — вежливо заключил Шейн.

— Я пришла к вам потому, что убедилась в своей собственной неспособности благополучно завершить весьма деликатное и чрезвычайно важное для меня дело, — объяснила миссис Дэвис, делая заметное усилие, чтобы держать себя в руках. — Мои друзья в Вашингтоне сообщили мне ваше имя и адрес на тот случай, если мне потребуется квалифицированная помощь во время моего пребывания в Майами. Мне рекомендовали вас как весьма способного, скромного и вполне достойного доверия человека.

Умоляющие глаза молодой женщины с надеждой остановились на лице детектива. Шейн ограничился вежливым кивком головы в ответ на недвусмысленный комплимент в свой адрес.

Со своей стороны он не мог не отдать должное грациозной естественности ее позы, изяществу маленьких, облаченных в перчатки рук.

— Мне необходимо доверять кому-то, — просто продолжала она, — особенно после вчерашнего вечера, когда я впервые почувствовала себя ни на что не годной и не на шутку испуганной.

— И, если это не секрет, что же так напугало вас минувшим вечером? — поинтересовался Шейн.

— Для начала я должна объяснить, что приехала в Майами, чтобы оказать помощь одному другу. Очень близкому мне человеку, чье имя мне бы не хотелось упоминать.

Шейн неторопливо чиркнул спичкой и незаметно опустил веки, стараясь скрыть выражение очевидного недоверия, появившееся на его лице. Затем он удобно откинулся на спинку своего кресла и выпустил к потолку небольшое облачко табачного дыма, перебирая в памяти своих бывших клиентов, прибегавших к подобным уловкам.

— Так что же так испугало вас минувшим вечером? — машинально повторил он.

— То, что произошло с дочерью моего друга, Юлией, — объяснила миссис Дэвис, сопровождая свои слова едва заметным вздохом. — Очаровательная девушка. Учится на втором курсе Роллинс Колледжа в Винтер-парке.

Шейн снова предпочел ограничиться вежливым кивком, приглашая свою собеседницу продолжить ее историю.

— Во время весенних каникул она навещала свою приятельницу по колледжу, проживающую в Палм Бич. Или, правильнее сказать, так думали ее родители. На самом деле, Юлия все это время находилась здесь, в Майами.

Миссис Дэвис сделала небольшую паузу, поджала губы и впервые с начала своего рассказа отвела глаза в сторону. Сложенные на коленях руки нервно теребили черные кружевные перчатки.

Шейну, не отрывавшему взгляда от лица своей клиентки, трудно было судить, диктовалось ли такое поведение переполнявшими ее эмоциями или молодая женщина просто затруднялась подыскать нужные слова, чтобы доходчиво изложить мучившую ее проблему.

С самого начала разговора он принципиально воздерживался от каких-либо поступков, способных облегчить ее задачу, но теперь, когда пауза неприлично затянулась, Шейн был вынужден прийти к ней на помощь.

— Неужели банальное посещение Майами представляется вам чем-либо криминальным? — поинтересовался он с подчеркнутым равнодушием.

— К сожалению, да, — едва слышно произнесла она. Присутствие духа, по-видимому, снова возвратилось к ней. Миссис Дэвис подняла глаза на детектива и уже твердо добавила: — Юлия танцевала в местном ночном клубе «Ля Рома». Наведя кое-какие справки, я получила неопровержимые доказательства, что это заведение пользуется весьма сомнительной репутацией.

Шейн иронично приподнял правую бровь.

— Да, я знаю этот кабак, — коротко бросил он.

— Тогда вы должны понять мои чувства, мистер Шейн, — нервно начала миссис Дэвис, слегка качнувшись корпусом в сторону детектива, но моментально совладав со своими нервами, приняла прежнюю позу и продолжала уже более спокойно. — Простите, если я принимаю это событие слишком близко к сердцу, но, видите ли, Юлии всего лишь восемнадцать. По своей натуре она весьма импульсивная, можно сказать, своевольная девушка, и просто не в состоянии самостоятельно понять, в какую историю она влипла. По просьбе ее матери я посетила это заведение прошлым вечером. Я надеялась, что сумею убедить ее вернуться в колледж до того, как эта история получит огласку.

— И что же?

— Юлия сделала вид, что не узнает меня, и отказалась разговаривать со мной. — В голосе молодой женщины не было и намека на обиду или вражду, лишь простая констатация печального факта. — Я занимала столик у самой сцены, — продолжала миссис Дэвис, — и Юлия несомненно заметила меня, едва появилась на подмостках. И тем не менее, когда я послала ей записку с просьбой о встрече, официант вернулся с ответом, что мисс не знакома со мной и не имеет желания встречаться с неизвестным ей человеком. Я проявила настойчивость и на свой страх и риск отправилась за кулисы, — после короткой паузы продолжала миссис Дэвис, — но когда я попросила у одной из хористок показать мне уборную Юлии, последовал решительный отказ.

Миссис Дэвис извлекла из сумочки носовой платок и аккуратно вытерла крупную слезинку, готовую испортить ее тщательно сделанный макияж.

— Но может Юлия не узнала вас? — предположил детектив.

— Трудно в это поверить, мистер Шейн. Я знала ее чуть ли ни с пеленок. Салли, ее мать, долгие годы была моим самым близким другом. Нет, не может быть ни малейшего сомнения в том, что Юлия вполне сознательно отказалась от встречи со мной.

— Но если ей уже исполнилось восемнадцать и она остановила свой выбор на карьере танцовщицы, я не знаю, каким образом вы можете помешать ей в этом.

— О какой карьере вы говорите? — произнесла миссис Дэвис, откровенно удивленная заявлением детектива. — В заведении подобном «Ля Рома»? Побойтесь Бога, мистер Шейн! Юлии следовало бы сообразить, какую боль причинит она родителям своим необдуманным поступком. Если эти обстоятельства станут достоянием общественности, с политической карьерой ее отца будет покончено раз и навсегда.

— И отец Юлии знает об этом? — уточнил Шейн.

— Слава Богу, пока еще нет! Именно этого Салли и опасается больше всего. И вы не должны допустить этого, мистер Шейн.

— Каким же образом вашей приятельнице стало известно, что ее дочь выступает в «Ля Рома»?

— Как это ни печально, из анонимного письма. — Миссис Дэвис достала из своей сумочки стандартный почтовый конверт и извлекла из него глянцевую фотографию и сложенную в несколько раз страницу газеты. Несмотря на то, что она вполне владела собой, на ее щеках появились предательские красные пятна, когда она, грациозно наклонившись вперед, передала содержимое конверта детективу. — Эти бумаги были присланы с утренней почтой точно в таком же конверте, адресованном персонально моей подруге. Сожалею, но в порыве отчаяния она, по-видимому, уничтожила оригинал.

Первым делом Шейн бросил взгляд на глянцевый отпечаток. При этом лицо его не выражало ничего, кроме профессионального интереса. На фотографии была изображена молодая девушка весьма привлекательной наружности и, увы, действительно абсолютно голая. Фотограф сумел запечатлеть ее, вероятно, в кульминационный момент ее выступления. Даже для не слишком разбирающегося в подобных тонкостях Шейна было очевидно, что фотография сделана рукой настоящего мастера своего дела. Юлия была представлена в полный рост. Классически совершенное нагое тело неизвестный фотограф запечатлел в момент величайшего напряжения всех духовных и физических сил юной танцовщицы. Чуть приподнятый подбородок, таинственно манящая улыбка на чувственных губах, вытянутые в экстазе руки. Художнику удалось передать даже страстное вопрошающее выражение глаз молодой девушки, в котором, как не преминул отметить про себя Шейн, не было ничего сугубо вызывающего или порочного. На фотографии, сделанной без сомнения при помощи весьма дорогой камеры, можно было разобрать лица шести оркестрантов, расположившихся в глубине сцены, и даже вполне отчетливую надпись «Ля Рома», намалеванную на барабане ударника.

Поперек фотографии уверенным почерком было начертано только одно слово: «Доринда».

Шейн бросил вопросительный взгляд на свою собеседницу и повторил имя вслух.

— О, это сценический псевдоним, который использует Юлия, — объяснила миссис Дэвис. Краска раздражения или стыда уже сошла с ее лица, вернув коже обычный чуть тепловатый оттенок. — Надо сказать, что я намеревалась встретиться с управляющим этого заведения, но он, к сожалению, отсутствовал. Мне удалось переговорить только с одной из хористок, — в этот момент голос миссис Дэвис приобрел особые доверительные нотки, — но она могла сообщить мне только то, что никому из ее приятельниц ничего не известно о Доринде, кроме того, что она хорошо знает свое дело.

— Итак, им неизвестно ее настоящее имя, — задумчиво подытожил Шейн, осторожно кладя фотографию на стол лицевой стороной вниз.

— Боюсь утверждать что-либо определенное, мистер Шейн. Видите ли, у меня сложилось впечатление, что моя собеседница вряд ли была вполне искренна со мной, а порой ее реплики звучали просто вызывающе.

Шейн вздохнул и взял со стола анонимное письмо. Оно было написано на дешевой бумаге, замызганной следами чьих-то, по-видимому, не слишком чистых пальцев. Единственная фраза, нацарапанная карандашом, гласила: «Как вы думаете, поможет ли такая реклама карьере отца Юлии?» Подпись была лаконична и традиционна: «Друг».

— Однако кому-то, тем не менее, известно настоящее имя Доринды, — заметил детектив, бросив листок на прежнее место.

— Конечно известно, — покорно согласилась миссис Дэвис. — Не забудьте, письмо было адресовано моей подруге на ее вашингтонский адрес.

— Что вам еще известно об этом деле?

— К сожалению, ничего. Салли позвонила мне и попросила приехать к ней сразу же после получения письма. Я согласилась отправиться в Майами. Понятно, что после получения такого письма, ее состояние не позволило ей взяться за дело самостоятельно.

— Мне хотелось бы знать ваше мнение, — заметил Шейн, указывая на лежащий перед ним листок бумаги. — Что это, угроза? Или, возможно, просто дружеский жест неизвестного нам лица, пожелавшего открыть родителям глаза на поведение их дочери?

— Откуда мне это знать, мистер Шейн, — вздохнула молодая женщина. — С равной долей вероятности это может быть и то и другое.

Ее очевидная неуверенность в своих словах дала детективу право предположить, что вторая часть его предположения до сих пор даже не приходила в голову клиентки.

— Но если Юлия отказалась разговаривать с вами и предпочла сделать вид, что даже не узнала вас, тогда…

— Это как раз больше всего пугает меня, — прервала его миссис Дэвис. — Как вы думаете, почему она так поступила?

— Вероятно именно потому, что ей всего лишь восемнадцать, миссис Дэвис…

— Нет, вы не понимаете, — настаивала миссис Дэвис. — Я всегда была в наилучших отношениях с Юлией. Я старалась вникать в ее проблемы, когда, по моим понятиям, она особенно нуждалась в совете. Скажу без хвастовства, что мне удалось завоевать ее доверие. Но то, что произошло вчера… — Голос молодой женщины снизился до шепота, и она снова начала нервно мять свои перчатки.

Шейн откинулся на спинку кресла и еще раз более внимательно всмотрелся в лицо собеседницы. Если не считать слезинки, повисшей на длинных черных ресницах, она вполне владела собой.

— Я не совсем представляю себе, как я могу помочь вам в этом деле, — осторожно произнес он после непродолжительной паузы. — Обращаю еще раз ваше внимание на то, что, достигнув совершеннолетия, Юлия имеет все законные права поступать, как ей заблагорассудится.

— При чем тут ее совершеннолетие, — воскликнула миссис Дэвис с неподдельным ужасом. — Девочка несомненно была вынуждена пойти на это. Я никогда не поверю, что она сделала это по собственному желанию. Она не может не отдавать себе отчета, какие последствия будет иметь ее поступок для родного отца.

Прежде чем ответить на последнюю реплику, Шейн закурил новую сигарету.

— Я вполне понимаю ваши чувства, миссис Дэвис, равно как и чувства ее матери. Но, к сожалению, подобные вещи случаются на наших глазах почти ежедневно. Очевидно настала очередь Юлии. Я не сомневаюсь, что со временем девочка образумится.

— Ничего себе утешение, — миссис Дэвис едва не задохнулась от возмущения. — Мне страшно подумать о том, как она каждый вечер выходит совершенно обнаженной на сцену в этом ужасном месте перед похотливыми взглядами мужчин. Если бы вы могли увидеть это собственными глазами!

— Но это был ее собственный выбор, — напомнил Шейн нетерпеливо. — Я не стал бы вмешиваться в это дело даже если бы знал, как это сделать. На мой взгляд, это наихудший вариант из того, что вы можете сделать. Поверьте мне, девочка способна самостоятельно принять правильное решение без какого-либо вмешательства с нашей стороны.

Какое-то время миссис Дэвис недоуменно смотрела на детектива.

— Поверьте мне, что я далеко не ханжа, мистер Шейн, — произнесла она наконец кислым тоном. — Я вполне еще могу отдавать себе отчет, что даже танцы в обнаженном виде перед посетителями «Ля Рома» вовсе не означают, что судьба дочери моей подруги навсегда сломана. Как я уже говорила, я наблюдала за развитием Юлии едва ли не с пеленок. — Миссис Дэвис гордо подняла темную голову и небрежным, хорошо отработанным жестом поправила модную шляпу. — Я полностью доверяю ее способности самостоятельно принимать правильные решения. К несчастью, на мой взгляд, в этом деле существуют куда более загадочные аспекты, чем просто безрассудство неопытной молодой девушки.

— Но послушайте, миссис Дэвис, — терпеливо повторил Шейн, пододвигая свое вращающееся кресло поближе к столу. — Даже если вы опасаетесь, что необдуманный поступок молодой девушки может серьезно повредить карьере ее отца или социальной позиции ее матери, то, на мой взгляд, вы просто делаете из мухи слона. Хотите вы этого или нет, но мы живем в новом мире.

— И все только потому, что сам мир изменился, — презрительно прервала его миссис Дэвис. — Да вернитесь наконец на землю, мистер Шейн. Отец Юлии занимает высокое положение в нашем правительстве. Он законченный идеалист старой закваски, последовавший за Франклином Рузвельтом в Вашингтон и отказавшийся хотя бы на йоту отступить от своих принципов после смерти своего патрона. В течение последних двух лет ему трижды приходилось отчитываться перед специальными комиссиями Конгресса, кровно заинтересованными в его отставке.

Как бы то ни было, но пока их попытки не увенчались успехом, — продолжала она, гордо поднимая голову. — Боюсь, что вы не вполне понимаете, мистер Шейн, что в настоящее время в Вашингтоне идет настоящая охота на наиболее последовательных сторонников мистера Рузвельта, чтобы окончательно отстранить их от власти! — Она сделала секундную паузу, чтобы перевести дух, и сердито посмотрела на детектива.

— Ну и что из этого? — возразил тот добродушным тоном. — Юлия любит танцы, ее отец — политику.

— Не будьте таким идиотом! — выпалила она сердито. — Вы пользуетесь тем обстоятельством, что я в силу объективных причин не решаюсь назвать вам имена моих друзей. Поверьте мне, что даже намек на возможность скандала поставит точку на карьере судьи. Малейший намек породит такую лавину слухов и сплетен, что обозревателям желтых газет не надо будет прилагать особых усилий, чтобы покончить с ним. И Юлия знает об этом. Она знает и то, что подобный поворот событий способен убить ее отца. Неужели вы и теперь не в состоянии понять, почему мать Юлии и я сама убеждены, что за этим с виду достаточно банальным событием стоят вполне определенные враждебные нам силы, вынудившие девушку вопреки ее воле пойти на столь отчаянный шаг.

— Иными словами вы намекаете на то, что политические враги отца Юлии состряпали заговор, чтобы дискредитировать его в глазах общественности, — сухо комментировал Шейн.

— Я ни на что не намекаю. Я просто передаю вам очевидные факты, мистер Шейн. Должна ли я заключить из ваших слов, что вы отказываетесь помочь мне?

Шейн безнадежно развел руками:

— Что я могу сделать, мадам?

— Установите истину. Встретьтесь с Юлией и поговорите с ней. Выясните для себя, какого сорта эта девушка и почему она занялась этим ужасным делом. Поговорите с управляющим клубом, найдите, кто стоит за ним. Наконец выясните, кто был автором анонимного письма и какими мотивами он руководствовался.

Шейн задумчиво забарабанил пальцами по столу. Дело ему определенно не нравилось. Ему уже не раз приходилось сталкиваться с похожими обстоятельствами. Весьма неохотно он взял карандаш, подвинул к себе рабочий блокнот и заметил безразличным тоном:

— В любом случае прежде чем окончательно решить для себя, возьмусь ли я за это дело, мне необходимо знать ваше настоящее имя.

— Но я уже говорила вам, — резко возразила миссис Дэвис.

— Я не могу официально действовать от лица неизвестного клиента, — объяснил детектив твердо. — Если вы не способны довериться мне в таком пустяке, как сообщить свое настоящее имя, о чем вообще можно говорить в столь серьезном деле, как ваше. Между нами, мне и так не слишком улыбается встревать в сложные отношения между дочерью и ее родителями. С другой стороны, я, естественно, не могу не питать искренней симпатии к добропорядочному либералу, сподвижнику Франклина Рузвельта, озабоченному тем, как помочь своей стране.

— Уверяю вас, что мое имя действительно миссис Дэвис, — произнесла она с достоинством. — И живу я в Вашингтоне. — Она порылась в своей сумочке и протянула детективу визитную карточку. — Я пришла к вам по поручению моей старой подруги, которая слишком больна, чтобы заняться этим делом самостоятельно. Неужели даже после этого вы не способны доверять мне? Уверяю вас, что все обстоит именно так, как я рассказала.

— «Миссис Элберт X. Дэвис», — медленно прочитал Шейн, роняя визитку на письменный стол. — Скажу только, что я буду доверять вам ровно настолько, насколько вы доверяете мне, мадам. Простите, но я не могу заниматься таким делом, как ваше, не имея о нем заслуживающей доверия предварительной информации.

Миссис Дэвис нервно поджала полные красные губы. Выражение неуверенности появилось в ее глазах.

— Я обещала Салли, — начала она, но тут же полностью овладев собой, продолжала. — Полагаю, что вы все-таки правы. Хорошо, пусть будет по-вашему. Имя отца Юлии — Нигель Лэнсдоун. Теперь вы понимаете, насколько важно поручение, с которым я пришла к вам.

«Подумать только, судья Нигель Лэнсдоун!»

Шейн даже не пытался скрыть изумления и внезапно пробудившегося интереса к столь банальной истории.

Человек, на которого шла откровенная охота всей шайки истерических кликуш справа чуть ли не с первого дня после смерти президента Рузвельта. Можно было не сомневаться, что подобный скандал, связанный с его именем, обошел бы первые страницы всех крупнейших американских газет.

Воспользовавшись его колебанием, миссис Дэвис в очередной раз приоткрыла сумочку и извлекла из нее увесистую пачку банкнот.

— Семейство Лэнсдоунов не богато, — объяснила она. — Правительство демократов не слишком щедро к своим приверженцам. Судья был вынужден оставить свою практику в суде, чтобы отправиться в Вашингтон в первые дни нового курса своего президента, и ему пришлось пойти на известные финансовые потери.

Она сняла резинку с пачки банкнот и положила их перед детективом.

— Здесь ровно две тысячи долларов в сотенных купюрах. Все, что имелось на личном счете Салли. Если ваши расходы потребуют большей суммы, необходимо будет поставить в известность судью.

При этих словах ее голос слегка задрожал и глаза предательски затуманились.

— Держите ваши деньги пока при себе, миссис Дэвис, — буркнул Шейн. — Лучше объясните, как в случае необходимости мне побыстрее разыскать вас.

— Я остановилась в «Уальдорф Тауэрс». Но я настаиваю и я уверена, что Салли поддержала бы меня… Одним словом, вы обязаны принять хотя бы задаток, мистер Шейн.

Она отделила от общей пачки четыре сотенных купюры и подтолкнула их к детективу.

— Скажите мне, если этого недостаточно. Как я поняла, вы собираетесь немедленно заняться этим делом, прямо сегодня, не так ли? — К ее голосу, освобожденному от давившего на нее напряжения, вернулась прежняя музыкальность.

— Мой секретарь передаст вам расписку перед тем, как вы покинете мою контору, — сообщил Шейн. — Деньги оставьте у нее. Можете не сомневаться, что я увижу Доринду сегодня же вечером и постараюсь сделать все, что в моих силах, — заключил он, устало откидываясь на спинку кресла.

Миссис Дэвис собрала банкноты в кошелек и поднялась.

— Я уверена, что вы сумеете добиться успеха, — сообщила она слегка дрожащим от волнения голосом. — Я не могу выразить, как я вам благодарна, мистер Шейн. Честно сознаюсь, что у меня было немало сомнений, когда я переступила порог вашей конторы, но теперь, — ее голос на секунду прервался, — я знаю, что могу доверять вам. Ваша репутация…

— С этим лучше пока подождать, мэм, — прервал ее Шейн, в свою очередь поднимаясь с места. К своему стыду он и сам чувствовал себя немного взволнованным. Случалось и раньше, что клиенты доверяли ему, но он не мог припомнить случая, чтобы кто-нибудь с таким волнением говорил о его достоинствах еще до того, как он приступил к делу. Он подал руку молодой женщине и проводил ее до двери.

У дальней стены приемной сидел человек.

— Выдайте миссис Дэвис расписку и запишите номер ее телефона, — распорядился Шейн, бросая косой взгляд на нового посетителя.

— Одну минуту, мадам, — произнесла Люси приятным низким голосом, заполняя бланк и протягивая его миссис Дэвис. — Кстати, джентльмен хочет видеть вас, мистер Шейн.

— Пусть подождет немного, мне необходимо срочно позвонить, — бросил Шейн, незаметно подмигивая своей секретарше. — Минут через пять я освобожусь.

И с этими словами, даже не повернув головы, он захлопнул за собой дверь кабинета.

Еще по пути к рабочему столу он стянул с себя и бросил на стул надоевший пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с удовольствием опустился в кресло. Прежде чем протянуть руку к аппарату, он взял со стола фотографию обнаженной танцовщицы и еще раз внимательно посмотрел на нее, задумчиво покачивая головой. Затем неторопливо поднял телефонную трубку.

— Майкл, я думаю, здесь какая-то ошибка, — услышал он возбужденный голос Люси, — миссис Дэвис настаивает…

— К черту миссис Дэвис, найди мне быстро Тима Рурка, — рявкнул Шейн.

— Но, Майкл, думаю, что я должна…

— Будь умницей и делай, что я тебе говорю, — раздраженно повторил Шейн. — Сейчас мне позарез нужен Тим.

— Ну, если так, — Люси вздохнула и набрала требуемый номер.

— Привет, Тим! Ты не прочь совершить сегодня вечером небольшую прогулку в джунгли? — спросил Шейн, когда Тим Рурк поднял трубку. — Все расходы беру на себя.

— О чем разговор, Майкл, — не раздумывая согласился журналист. — На кого будем охотиться?

— Ты знаешь кого-нибудь, имеющего связи в «Ля Рома», чтобы заказать нам столик.

— «Ля Рома»? И это ты называешь джунглями?

— Короче, ты сможешь получить столик?

— Еще бы! Не забывай, я все-таки журналист. Какое время тебя устраивает?

— Понятия не имею, но я хочу видеть выступление одной танцовщицы по имени Доринда.

Низкий протяжный свист был ему ответом.

— Ты что знаешь ее? — поинтересовался Шейн.

— Каюсь, мой дорогой, знаю. Да простит меня незабвенная тетушка Агата. У тебя губа не дура, Майкл.

— Поговорим об этом после. Так ты ручаешься за столик?

— Когда я тебя подводил, Майкл? — негодующе осведомился журналист. — Жди. Я заскочу к тебе на квартиру. Но постарайся не заснуть, а то мне придется отправиться туда в одиночку, а мне не хотелось бы разорять твою фирму.

Шейн собрался уже повесить трубку, когда услышал на линии негодующий голос Люси.

— Надеюсь, ты не забыл, что мы сегодня собирались поужинать вместе?

Шейн прикусил губу. Только сейчас он вспомнил, что еще неделю назад обещал Люси провести этот вечер с ней.

— Разумеется нет, ангелочек, — сказал он, прилагая все усилия, чтобы его голос звучал правдиво. — Но всплыло одно новое обстоятельство. Дела, ты сама должна понять.

— В «Ля Рома»?

— Итак, ты по обыкновению подслушивала меня, — объявил Шейн прокурорским тоном.

— Тебе должно быть известно, что в мои прямые обязанности входит прослушивание всех твоих разговоров, чтобы сделать необходимые отметки, — напомнила ему Люси. — Прекрасно, Майкл, если ты называешь это делом…

— А как же еще. В моей профессии случается всякое.

Наступило непродолжительное молчание.

— В чем же дело, Майкл, — быстро спросила Люси. — В конце концов я не могу возражать, если ты пригласил своего друга на ужин. Итак, встречаемся в два часа у тебя на квартире.

— «Ля Рома» не то место, где я ужинаю с девушками, — огрызнулся Шейн. — Поэтому ответ будет — «нет». Поужинаем вместе в другой раз. Кстати, не забудь о типе, который околачивается у тебя в приемной.

Он резко бросил трубку.

Сомнения одолевали детектива: «Разумеется, Люси — невинная девушка, которой отнюдь не место в подобном заведении… хотя, с другой стороны, кто поймет этих женщин?»

Дверь отворилась.

— Одну минуточку, мистер Бреуер, — услышал он голос секретарши.

Люси продефилировала к столу своего шефа с высоко поднятой головой и блестящими от злости карими глазами.

— Это свинство, Майкл, — объявила она сердито. — Я специально купила новое платье для этого вечера. Ты не имеешь права подводить меня таким образом. И ты прекрасно знаешь, что можешь обсуждать свои дела в моем присутствии сколько тебе заблагорассудится…

Машинально она опустила глаза, и ее взгляд остановился на фотографии Доринды. Шейн попытался прикрыть ее ладонью, но секретарша была слишком проворна.

— Однако, — произнесла Люси после нескольких секунд внимательного изучения снимка. — Мила, можно сказать, даже красива. Но я думаю, что эти лоскутки ткани, которыми профессиональные танцовщицы считают возможным прикрывать себя, смотрятся достаточно вульгарно. Что же касается вас, мужчин…

— Я же сказал тебе, что это дело, — простонал Шейн.

Щеки Люси приобрели пунцовую окраску.

— Мистер Шейн готов с вами встретиться, мистер Бреуер, — произнесла она, быстро открывая дверь кабинета.

Глава II

При ближайшем рассмотрении мистер Бреуер оказался невзрачным мужчиной лет сорока среднего роста и телосложения, внешность которого весьма комично дополнялась преувеличенно претенциозной манерой общения. Привычка передвигаться мелкими семенящими шажками, навязчиво демонстрировать невольному наблюдателю короткие, обутые в белые спортивные туфли конечности, своеобразно контрастировала с дорогим светло-кремовым тропическим костюмом и роскошной шелковой рубашкой, декорированной подчеркнуто безупречным узлом модного галстука. Идеально прямая стрелка его брюк была способна повернуть в отчаяние самого взыскательного критика. Уголок носового платка, в меру высовывающийся из нагрудного кармана пиджака, мог бы послужить последним штрихом к портрету совершенного во всех отношениях джентльмена, если бы не недоступный природе блеск его шевелюры, присущий крашеным волосам. Свою белоснежную панаму он, как и подобает светскому льву, держал в полусогнутой руке.

Устроившись в кресле, которое всего несколько минут назад занимала миссис Дэвис, Бреуер торжественно водрузил это произведение искусства на уголок письменного стола.

Мистер Бреуер аккуратно снял пенсне, каким-то чудом до сих пор удерживающееся на кончике носа, положил его рядом со шляпой, несколько раз растерянно моргнул и наконец извлек из внутреннего кармана пиджака импозантный бумажник свиной кожи.

— Я пришел к вам, мистер Шейн, — объявил он, — чтобы заручиться вашим содействием в предупреждении хладнокровного убийства.

Открыв бумажник, он извлек из него визитную карточку и протянул ее детективу. Пальцы его рук при этом предательски дрогнули.

— И чье же убийство мне надлежит предотвратить, мистер Мильтон Бреуер? — осведомился Шейн, положив карточку рядом с визиткой миссис Дэвис.

— Разумеется, мое собственное. Вы должны помочь мне, мистер Шейн. Все последние дни я живу в постоянном ожидании смерти. Смутные подозрения на сей счет впервые появились у меня довольно давно, несколько месяцев назад, если быть совершенно точным. — Мистер Бреуер положил бумажник обратно в карман и доверительно наклонился вперед, ухватившись обеими руками за край письменного стола. — Но сегодня днем мои подозрения обрели наконец более зримую форму. Я почувствовал, как тень смерти упала на мое лицо и услышал шорох ее крыльев над своей головой. Я собственными глазами мог наблюдать жажду крови, проявившуюся на лице стоящего рядом со мной человека. Человека, которому я безусловно доверял и, более того, считал своим другом.

Мистер Бреуер нервно облизал тонкие губы.

— Будьте уверены, я знаю, о чем говорю. Если хотите, мне в какой-то степени повезло, когда в самый критический момент я обернулся и увидел его лицо… — Голос Мильтона Бреуера взлетел до истерического вскрика. — Никому не пожелаю пережить что-либо подобное. Чудовищное, страшное, воистину дьявольское ощущение. Мне необходима защита, мистер Шейн. Я не в силах больше бороться с моим противником в одиночку.

Мистер Бреуер немного расслабил руки и, судя по всему, сделал отчаянное усилие овладеть собой. Крупные капли пота, выступившие на его лбу, медленно покатились к переносице.

— Вы говорите: «ваш друг?» — повторил Шейн задумчиво.

Мистер Бреуер судорожно кивнул.

Шейн слегка развернулся в кресле и, погрузив руку в нижний ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку коньяка и два чистых стакана.

— На мой взгляд, вам следует немного выпить, — произнес он добродушным голосом семейного врача, ловко наполняя бокалы.

— Ради Бога, не надо, благодарю вас, — поспешно возразил Бреуер. — И если вы способны прислушаться к моему совету, то и сами оставьте алкоголь до тех пор, пока мы не завершим это дело. Вы должны понять, что с этого самого момента моя жизнь целиком в ваших руках.

Шейн опустил бутылку на пол рядом со своим креслом и иронически поднял брови.

— Прямо с этого момента, сэр? — осведомился он.

— С этого момента и вплоть до завтрашнего утра!

Шейн небрежно отхлебнул из бокала глоток коньяка и задал следующий вопрос.

— Могу я узнать, кто покушался на вашу жизнь за минувшие сутки.

— Хирам Годфри, мой давний партнер. Вы, вероятно, слышали название нашей фирмы: «Бреуер и Годфри». Мы торгуем лучшими тропическими фруктами по всей территории Соединенных Штатов.

Шейн равнодушно кивнул в знак того, что ему было знакомо это название, и, сделав очередной щедрый глоток из бокала, добавил:

— Конечно, мне приходилось слышать о вашей фирме. Если судить по рекламе в местной прессе, это весьма солидное предприятие. Странно, что при таком прибыльном деле вас одолевают мысли, что ваш собственный партнер замышляет отправить вас на тот свет.

— И тем не менее это не пустые слова, мистер Шейн. Поверьте, что я нисколько не заблуждаюсь относительно его планов. Более того, я абсолютно уверен, что покушение на мою жизнь должно произойти сегодня ночью.

Мистер Бреуер поджал губы и с отвращением отвел взгляд от бокала с коньяком, все еще находившегося в руке детектива.

— Но, если ваши разногласия имеют столь давнюю историю, почему вы так уверены, что развязка должна произойти именно сегодня? — настаивал Шейн.

— Потому что завтра утром Хирам отправляется в деловую поездку в Нью-Йорк, которая займет по меньшей мере несколько недель. После того, как он потерпел неудачу сегодня днем, у него остается не так много времени. Если бы вы своими глазами могли видеть выражение ненависти, застывшее на его лице, мистер Шейн!

Голос Бреуера слегка дрогнул, но на сей раз при всем желании Шейн не смог бы уловить в нем и признака истерики. Напротив, в его карих глазах можно было прочесть искреннее недоумение, как если бы он и вправду не вполне понимал, почему нечто подобное могло произойти именно с ним, солидным и преуспевающим бизнесменом.

— Начните с самого начала и попытайтесь подробно изложить мне все перипетии ваших взаимоотношений с партнером. Постарайтесь в деталях вспомнить, что произошло сегодня днем. Если Годфри действительно покушался на вашу жизнь, почему вы не потребовали его ареста?

— Как же я мог пойти на это, мистер Шейн? Начнем с того, что, попади эта история в газеты, подобный скандал самым губительным образом сказался бы на делах нашей фирмы. Кроме того, у меня не было свидетеля. Естественно, что Хирам легко смог бы опровергнуть мои обвинения и в свою очередь привлечь меня к суду за нанесение морального ущерба.

Мистер Бреуер безнадежно развел руками.

— Тогда объясните мне, по крайней мере, почему ваш партнер так ненавидит вас, — потребовал Шейн.

— Увы, моя история банально проста. Я женился на женщине, которую сам Хирам не прочь был иметь своей женой. Не сомневаюсь, что он ненавидел меня все два года моей супружеской жизни, хотя и был дружком жениха на нашей свадьбе. Как и положено в таких случаях, сначала я ничего не подозревал. Разумеется, я знал, что он, как и я, любил Бетти, но она выбрала меня! Да и потом еще какое-то время мы изображали нечто вроде неразлучной компании.

Несколько месяцев мы с Бетти были и впрямь беспредельно счастливы. Но довольно скоро наши взаимоотношения начали заметно портиться. Надо полагать, что Хирам никогда не оставлял своих тайных намерений и буквально осыпал Бетти комплиментами, цветами и подарками, которые она принимала с показным раздражением. Через несколько месяцев я почувствовал, что в нашей семейной жизни произошло заметное охлаждение. Я женился достаточно поздно, мистер Шейн, а Бетти была весьма привлекательной женщиной. Сначала я приписывал возникающие затруднения тому, что я был слишком занят работой. Чтобы как-то вознаградить жену за возможные неудобства, я стремился исполнять ее малейший каприз. Надо сказать, что в нашей совместной работе с Хирамом мы молчаливо придерживались некоторых неписаных правил. Он выполнял обязанности контактного представителя фирмы, встречался с людьми, заведовал рекламой, тогда как я непосредственно отвечал за работу фабрики и качество выпускаемой продукции. Работая многие годы в такой связке, мы сумели расширить дело от небольшого предприятия до солидной фирмы с чистым доходом более пятидесяти тысяч долларов в год.

Затем мне стало известно, что моя жена тайно встречается с Хирамом во время его привычных отлучек из главной конторы. Это произошло через несколько месяцев после нашей свадьбы.

— У вас имеются доказательства ваших слов? — сухо осведомился Шейн.

— У меня есть такие доказательства, — подтвердил мистер Бреуер. Его плечи на секунду поникли, но он столь же быстро справился с собой и продолжил рассказ.

— Моим главным доказательством служит чувство вины на их лицах, когда я обвинил их в адюльтере. Разумеется, они оба отрицали свою вину. После этого события Бетти покинула меня и в настоящее время находится у своих родителей в Уайт Плэйнс, штат Нью-Йорк.

— Ну а Хирам Годфри? — спросил Шейн.

— У меня была слабая надежда, что рано или поздно Хирам возьмется за ум хотя бы ради спасения нашего совместного предприятия, — сообщил Бреуер. — Но, по-видимому, я ошибался. Ему ни до чего нет дела. Более того, он настаивает на продаже нашей фирмы. Мы получили одно такое предложение, срок исполнения которого истекает через десять дней, то есть прежде чем Хирам сможет вернуться из своей поездки на север. Вот почему я так убежден, что он захочет разделаться со мной не позднее завтрашнего утра.

— Чтобы затем без помех самому продать предприятие? Я вас правильно понял? — переспросил Шейн.

— Это, пожалуй, главный мотив, — согласился Бреуер и после недолгой паузы с горечью добавил. — Я знаю также, что он до сих пор продолжает переписываться с моей женой. Я полагаю, что он намеревается продать нашу фирму за двести тысяч долларов, что не больше половины ее рыночной цены, и бежать вместе с Бетти.

— Почему в таком случае ваш партнер просто не продаст своей доли, если он так стремится к этому?

— Предложение касается всей фирмы, — пояснил Бреуер. — Кроме того, я думаю, что существует еще по меньшей мере две не менее основательные причины. Видите ли, и я и Хирам застрахованы на сумму в пятьдесят тысяч долларов, которая должна быть выплачена пережившему партнеру. Помимо этого моя жена наследует мою долю в фирме. Таким образом, они оба получат все в случае моей смерти, Хирам сможет распоряжаться нашим делом как ему заблагорассудится.

— Что ж, мотивов более чем достаточно для убийства, — согласился Шейн с рассеянным видом. — А что же произошло сегодня?

— Я по глупости согласился принять участие в небольшой экскурсии по заливу на катере Хирама. В глубине души я продолжал надеяться, что мы еще сможем найти общий язык несмотря на все наши разногласия из-за Бетти. Мы были одни на катере. Это было довольно приятное путешествие, но когда мы повернули к берегу, Хирам предложил мне стать у руля. Я возразил, что мало что смыслю в подобного рода вещах, но он уверил меня, что речь идет всего о нескольких минутах. Объяснил, что хочет принести из холодильника пару бутылок пива.

Должен согласиться, что управление катером весьма увлекательное занятие. Я был всецело поглощен новым для меня делом. Хирам отсутствовал уже несколько минут, и я слышал, как он передвигался по кабине, открывая бутылки с пивом. Затем наступила тишина. Я не смогу дать вам разумного объяснения, мистер Шейн, но неожиданно я почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине. Я инстинктивно повернул голову и окликнул Хирама…

Бреуер уронил голову на грудь и закрыл лицо руками.

Шейн невозмутимо выжидал, пока его собеседник совладает со своими нервами.

Процесс ожидания, впрочем, не занял много времени. Невнятно пробормотав короткие извинения, Бреуер возобновил свое повествование.

— …Хирам не ответил на мой оклик. В этот самый момент он находился не более чем в трех футах позади меня, держа уключину от весла в высоко поднятых руках. Мой приговор нетрудно было прочесть в его глазах. Если бы я случайно не обернулся, то, наверное, сейчас лежал бы на дне залива с проломленным черепом.

— Уключина от весла может оказаться весьма грозным оружием, — согласился Шейн. — Насколько я понимаю, сами вы были безоружны? Одного удара наверняка оказалось бы вполне достаточно. Но почему все-таки он не воспользовался своим преимуществом?

— Хирам, как ни странно, трус. Он вполне способен нанести удар сопернику из-за спины, но никогда бы не смог это сделать, глядя ему прямо в глаза.

Мистер Бреуер замолчал, перебирая в памяти детали неудавшегося покушения.

— Как развивались события дальше? — поторопил его Шейн.

— Как это ни странно, мне не хотелось провоцировать еще одну попытку применения насилия. Я предпочел сделать вид, что принимаю его объяснения, когда он достаточно невнятно пытался сказать, зачем прихватил с собой столь странное орудие. Моя жизнь зависела от моего самообладания. Короче, мне пришлось в свою очередь втолковать ему, что из-за полного отсутствия опыта я сбился с курса, и предложить занять привычное для него место за штурвалом.

Хирам согласился с моим предложением, но весь остаток вечера я предпочитал оставаться у него за спиной до тех пор, пока наш катер не стукнулся бортом о стенку частного причала. Сразу оттуда я направился в вашу контору, мистер Шейн.

Мистер Бреуер вытащил из кармана брюк носовой платок, тщательно вытер потное лицо и ловким движением водрузил пенсне на кончик носа.

Шейн повертел в ладонях пустой бокал из-под коньяка, бросил незаметный взгляд на собеседника и осторожно задал следующий вопрос.

— Конкретно, что вы ожидаете от меня, мистер Бреуер?

— На мой взгляд, вам бы следовало не выпускать Хирама из вида в течение ближайших суток. Следуйте за ним по пятам. Мне известна ваша репутация. Если кто-то и способен спасти мою жизнь, то этот человек вы, мистер Шейн.

— Выполнять роль телохранителя не мой профиль, — объяснил Шейн. — Если ваш партнер действительно решил избавиться от вас, у него есть десятки способов выполнить свое намерение, кто бы ни шел по его следу. Мой профессиональный совет: немедленно обратитесь в полицию. Расскажите им вашу историю, и я не сомневаюсь, что они тут же отрядят пару полицейских, вполне способных обезопасить вашу персону, не говоря уже о том, что им ничего не стоит отправить Годфри на сегодняшнюю ночь за решетку, если вы покажете под присягой, что он покушался на вашу жизнь.

— Я уже объяснял вам, мистер Шейн, что не могу пойти на это. — Мистер Бреуер решительно потряс головой, вероятно для того, чтобы придать больший вес своим словам. — Если я обращусь в полицию, они будут настаивать, чтобы я выдвинул официальное обвинение против Годфри в попытке преднамеренного убийства. Я не могу пойти на это. Результат будет столь же неутешительным, как и его неудавшаяся попытка покончить со мной при помощи уключины от весла.

Шейн пожал плечами и, взяв со стола бокал с коньяком, проглотил до последней капли его содержимое.

— Тогда поступите, как предполагали с самого начала. Наймите профессионала, способного следовать по пятам за вашим партнером, оставаясь незамеченным. Найти подобного человека в Майами не составляет труда. Если повезет, вы благополучно проживете грядущую ночь.

— Но вы единственный человек в этом городе, кому я безусловно доверяю, мистер Шейн. Наймите столько профессионалов, сколько сочтете достаточным, — произнес мистер Бреуер с видимым облегчением.

— У меня нет таких людей, — пояснил Шейн. — Я единственный оперативный сотрудник в моем агентстве.

— Тогда сами возьмитесь за дело. Мне достаточно известна ваша репутация.

— Необходимо иметь двух надежных людей, чтобы не выпускать Годфри из виду.

— О чем разговор. Наймите себе помощников, — предложил мистер Бреуер. — В настоящее время Хирам находится в районе Уэст Флэглер на нашем заводе. Он отправился туда, чтобы собрать кое-какие бумаги перед завтрашним вояжем. Его машина припаркована у входа в здание. Голубой бьюик с откидным сидением. Я могу записать вам его регистрационный номер.

— И все-таки вам придется обратиться к другому человеку, мистер Бреуер, — повторил Шейн. — Я занят сегодня вечером.

— Чем бы вы ни были заняты сегодня ночью, эти дела могут обождать, — настаивал Бреуер с уверенностью человека, привыкшего получать за свои деньги все, что он пожелает. Он вновь извлек свой бумажник и вынул из него толстую пачку крупных купюр.

— Но я работаю для другого клиента, — попытался вразумить его Шейн.

— Забудьте о нем. Я заплачу вам вдвое большую сумму.

— Уберите наконец ваши деньги, — не выдержал Шейн, — я не бросаю клиентов в последний момент только потому, что появляется некто с набитым бумажником в кармане.

Мистер Бреуер выглядел по-настоящему шокированным.

— Но что в таком случае делать мне, мистер Шейн? Не забудьте, что я целиком положился на вас.

— Слава Богу, в Майами хватает частных детективов, настоящих профессионалов своего дела.

— Но где мне найти такого человека в это время суток? — Губы Бреуера беспомощно дрожали. Казалось, он вот-вот разразится рыданиями. — Я не знаю, сколько времени Хирам еще будет находиться в нашей конторе и куда он направится после этого. Если его не перехватить немедленно…

— Успокойтесь, — посоветовал Шейн. — Я постараюсь найти нужного вам человека. — Он поднял телефонную трубку и набрал хорошо знакомый ему номер. Через несколько секунд он услышал гнусавый голос Генри Блэка:

— Агентство Блэка.

— Привет, Хенк, говорит Майкл Шейн. Ты занят сегодня вечером?

— Черт побери, Майкл! Я свободен сегодня так же, как и вчера и позавчера. На мой взгляд, Майами становится слишком высоконравственным местом для моей профессии. А у тебя есть что-нибудь для меня?

— Работка, которую я сам не могу выполнить. Клиент сидит у меня в конторе.

— Послушай, Майкл. Надеюсь, что это не настолько грязная работа, что ты собираешься спихнуть ее на мои плечи?

— Можешь не волноваться, все вполне законно, — заверил его Шейн. — А у тебя найдется еще кто-нибудь под рукой?

— Мэфью и Билсон по-прежнему работают на меня, хотя убей меня Бог, если я понимаю, за что плачу им зарплату…

— Мэфью? — повторил задумчиво Шейн. — Этот, пожалуй, подойдет. Сотня на нос тебя устраивает? — Он бросил оценивающий взгляд на Бреуера и добавил, — разумеется, не считая текущих расходов. Но действовать надо предельно быстро.

— Что мы должны сделать?

— С этой минуты ваш клиент — мистер Мильтон Бреуер из компании «Бреуер и Годфри. Торговля тропическими фруктами», Уэст Флэглер. Он опасается, что его партнер собирается пришить его сегодня ночью. Твоя задача — помешать этому.

— О'кей. Что мы должны сделать? Устроить засаду у него под кроватью?

— Мой совет: проследите за его партнером Хирамом Годфри. Не выпускайте его из вида в течение ночи, и завтра утром можете приходить за вознаграждением.

— Чуть больше деталей, Майкл, — взмолился Блэк.

— Одну минуту!

Шейн обменялся несколькими короткими фразами с Бреуером и повторил их содержание своему собеседнику.

— Годфри улетает завтра, в восемь утра, самолет до Нью-Йорка. Повиснете у него на хвосте в ту минуту, когда он покинет контору. Кстати, это может произойти в любую минуту. Ориентируйтесь на голубой бьюик, припаркованный при входе на фабрику. И не теряйте времени.

— На всякий случай запомни его описание, чтобы не вышло накладки. Рост пять футов десять дюймов, среднего веса, тридцать пять лет, но выглядит чуть старше, светлые волосы. Ходит без шляпы. Мало следит за собой. Скорее всего будет одет в замызганный вельветовый костюм и желтую ковбойку. Номер машины…

Шейн выждал, пока его собеседник повторил сообщение, и добавил нетерпеливо:

— Если к вашему появлению объект успеет смыться, срочно свяжитесь с мистером Бреуером. В течение часа он будет в конторе своего адвоката — Эллиот Гибсон, Мидтаун Бильдинг, всего квартал от моей лавочки.

— Генри Блэк надежный человек, — пояснил Шейн, вешая трубку. — Если в течение двадцати минут он не перезвонит вам, будьте уверены, что он сел на хвост вашему партнеру и уже не упустит его из вида. Тем не менее, — добавил он медленно, — на вашем месте я все же провел бы эту ночь где угодно, но только не у себя дома. Береженого Бог бережет. Снимите номер в отеле под любым именем кроме своего собственного или переночуйте у кого-нибудь из приятелей.

— Благодарю вас, мистер Шейн. У меня нет к вам претензий. — Мистер Бреуер вполне овладел собой, и его голос звучал почти счастливо. — Мой адвокат доведет это дело до конца. Надо сказать, что ваша импровизация оказалась вполне удачной, мне как раз было необходимо поговорить с ним. Должен сообщить, что после случившегося сегодня я однозначно пришел к выводу о необходимости начать дело о разводе. И, разумеется, я должен немедленно ликвидировать свою страховку. — Он вскочил на ноги, горя нетерпением начать претворять свои слова в жизнь. — Прямо от вас я отправлюсь в контору моего адвоката. Еще по пути сюда я звонил ему и попросил дождаться моего появления.

Он замолчал, затем неуверенно вновь извлек из кармана бумажник.

— Не могу выразить, как я благодарен вам, мистер Шейн, и, на мой взгляд, я обязан вознаградить вас за причиненное беспокойство.

Шейн отрицательно потряс своей рыжей головой.

— Сочтемся как-нибудь. При случае пришлите мне ящик ваших лучших сортов манго.

Он встал и, обменявшись рукопожатием с посетителем, галантно проводил того до двери.

Когда дверь за Бреуером закрылась, Шейн первым делом плеснул небольшую дозу коньяка в свой бокал, одним духом осушил его и с облегчением откинулся на спинку кресла.

Что бы там ни говорил Бреуер, дельце определенно пованивало. Даже из описания Мильтона Бреуера его партнер казался куда более приятным человеком, нежели его оппонент. Нельзя было исключить и возможности того, что комплекс неполноценности, без сомнения заложенный в его несостоявшемся клиенте, побудил того придумать всю эту историю. Что же касается инцидента на борту катера, то, при желании, ему можно было подобрать не менее дюжины вполне правдоподобных объяснений. В любом случае, даже если Годфри ни в чем не виновен, не будет большого вреда, если двое настырных парней не спустят с него глаз этой ночью. Ну а Генри Блэк получит пару сотен столь необходимых ему долларов.

Шейн отодвинул кресло в сторону, поднялся и вышел в приемную в надежде урегулировать маленькое недоразумение с Люси. К сожалению, секретарша уже ушла. На ее столе лежала записка, адресованная Шейну:

«Поступайте, как считаете нужным, Майкл Шейн. В Майами пока еще хватает мужчин, способных оценить мое новое платье».

Шейн невольно скривил физиономию и сердито потер подбородок. Разве это похоже на Люси? Или, может, этого как раз и следовало ожидать? Черт их разберет, этих женщин! По крайней мере за себя он мог поручиться. Майкл Шейн, увы, так и не научился разбираться в характере представительниц прекрасной половины человечества.

Глава III

Майкл Шейн заканчивал свой туалет, когда за его спиной раздался звук открываемой двери.

— Это ты, Тим? — крикнул он, не поворачивая головы и делая последнее усилие, чтобы наконец справиться со строптивым галстуком.

— Разве вы ожидаете кого-нибудь другого, мистер Шейн? — произнес Тимоти Рурк высоким надтреснутым голосом. — Разумеется, это я, ваша несравненная сексапильная блондинка, являвшаяся вам в мечтах долгами бессонными ночами.

— Отлично, Гортензия, — отозвался Шейн, — налей себе стаканчик и постарайся не выскочить из трусиков.

Он старательно зафиксировал узел галстука и появился в гостиной, небрежно насвистывая модную мелодию.

Тим Рурк стоял у старого дубового стола, того самого, что Люси Гамильтон наотрез отказалась разместить в их новой конторе, и, не забывая время от времени отхлебывать из бокала с виски, с интересом изучал фотографию обнаженной Доринды. Высокий, поджарый, словно русская борзая, черноволосый репортер обладал парой глубоко запавших голубовато-серых глаз, придававших его лицу выражение глубокой меланхолии.

— Неплохо, хотя уж больно смахивает на наживку для фраеров, — пробормотал он, поднимая глаза на детектива.

— Говорят, ей не больше восемнадцати, — отозвался Шейн, в свою очередь направляясь к встроенному в стену миниатюрному бару. Он извлек из него бокал и бутылку коньяка, разместил их на журнальном столике рядом с кушеткой и неторопливо направился на кухню. Спустя пару минут он вернулся в гостиную, держа в руках емкость с кубиками льда и сифон с водой.

— Тебе известно что-нибудь об этой девушке? — спросил он, усаживаясь на кушетку.

— Только то, что у нее есть на что посмотреть, — печально отозвался Рурк, устраивая свое длинное тело в удобном кресле. — Так что, если ты собираешься прихватить с собой и Люси…

— Люси? — лохматые брови Шейна недоуменно поползли вверх.

— Извини, я случайно подслушал часть твоего разговора, — объяснил репортер с невинной улыбкой.

— У меня нет ни малейшего желания впутывать Люси в это дело. Кроме того, это чисто деловое свидание.

— В самом деле?

— Мне пришло в голову, что тебе было бы интересно взять у нее интервью, — небрежно пояснил детектив. — Например, кое-какие любопытные факты из ее биографии.

— А тебе-то какое дело до этого? — ноздри Рурка затрепетали, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

Шейн нахмурился, отхлебнул глоток коньяка и запил его ледяной водой.

— Эта фотография попалась на глаза моему клиенту, — нехотя объяснил он. — По его словам, он узнал в девушке дочь своего старого знакомого, крупной шишки из Вашингтона, одного из немногих либералов, которых еще не выперли оттуда. Родители, естественно, пока ничего не знают.

— Клянусь моей незабвенной бабушкой, какая романтическая история, — фыркнул Рурк. — И как же зовут твоего великого политика?

— Это не для печати, Тим, — твердо объявил Шейн. — В конце концов, это все-таки моя работа. Надо вытащить девчонку из этого борделя и постараться избежать огласки, если она действительно дочь того лица, о котором идет речь.

— Не торопись, Майкл, — остановил детектива Рурк, выпрямляясь на кресле. В глазах репортера загорелись искры профессионального азарта. — Не забывай, каким способом я зарабатываю себе на жизнь. Сначала ты объявляешь, что мне предстоит взять у нее интервью…

— Пойми же, что ты не можешь использовать эту историю, — рявкнул Шейн. — Господи помилуй! Раскинь мозгами, что сделает правая пресса с отцом девушки, если, не дай Бог, эта история попадет в газеты. Наши ура-патриоты из Сената или Конгресса тут же пригвоздят его к позорному столбу.

— О'кей, — неохотно согласился репортер, принимая прежнюю расслабленную позу. — Хотя почему честный либерал продолжает в наши дни цепляться за правительственное кресло, ей-Богу, выше моего понимания. Но как ты сможешь доказать, что наша милашка не водит нас за нос, выдавая себя за невинную девушку из Огайо, где она, по-видимому, и научилась всем этим танцам и песенкам в местном фермерском клубе?

— Для этого ты мне и нужен, — терпеливо объяснил Шейн. — Управляющий наверняка не будет возражать против бесплатной рекламы. Ты без помехи сможешь заглянуть во все щели, прежде чем хоть одна душа догадается о цели нашего визита.

— Меня бы больше устроил мой вариант, — вздохнул Рурк.

— Потом посмотрим, что можно будет сделать, — пообещал детектив, бросая взгляд на часы. — Ладно, допивай свое виски и пора отправляться.

Рурк послушно осушил бокал и сунул его Шейну под нос за новой порцией.

— Неплохо бы заранее заправиться поосновательнее, — пояснил он, — особенно учитывая качество того пойла, которым нас накачают в «Ля Рома».

Шейн щедрой рукой выполнил просьбу приятеля.

— Кстати, имена Бреуера и Годфри тебе ничего не говорят? — поинтересовался он между делом.

— Разумеется, я видел их объявления. «Мильтон Бреуер и Хирам Годфри. Торговля фруктами». Хочешь сказать, что я опять прохлопал нечто интересное, Майкл?

— Может быть. Узнаем завтра утром. Уж эту историю ты сможешь опубликовать.

В немногих словах детектив передал Рурку факты, сообщенные ему Бреуером.

— Ну и каков будет твой вердикт? — спросил репортер, явно заинтересовавшийся услышанным рассказом. — Сумеют ли два частных детектива предотвратить запланированное убийство?

— Скорее всего нет, если Годфри действительно решился на это. Хотя с другой стороны, Хенк Блэк — надежный парень, да и о Мэрфью не могу сказать ничего худого. Пожалуй, шансы равны, если только Бреуер не выдумал всю эту историю.

Пожав плечами, Шейн опорожнил свой бокал, и приятели направились к выходу.

Время приближалось к десяти, когда детектив припарковал свой автомобиль рядом с полусотней других машин на обширной площадке, предназначенной для этой цели, в двух шагах от «Ля Рома», на западной окраине Кэрол Гэблс. Здание ночного клуба представляло собой длинное приземистое мрачноватое строение, окаймленное пунктиром узких неосвещенных окон.

При их приближении тяжелая входная дверь распахнулась и из недр здания потянуло застоявшимся запахом алкоголя и табачного дыма. В проеме двери, освещенном неестественным голубым светом, появился плотный мужчина, молчаливо загородивший им проход. Он был облачен в смокинг, казавшийся слишком тесным для его ладно сбитой фигуры; из коротких рукавов торчали мускулистые волосатые руки. Квадратная челюсть и сплющенный нос, сломанный по меньше мере в нескольких местах, придавали ему отнюдь не приветливый облик.

— Я зарезервировал столик на десять часов, — пояснил Рурк, когда молчавший страж не выказал ни малейшего желания посторониться. Он назвал свое имя, и только после этого мрачный цербер «Ля Рома» сделал шаг в сторону.

Девица у стойки гардероба одарила приятелей ослепительной улыбкой. Рурк стянул с головы свою замызганную, видавшую виды панаму и передал ее детективу.

— Можешь пообщаться с барышней, пока я наведу справки о нашем столике.

— О'кей. — Шейн, в свою очередь, снял свою щеголеватую шляпу, пригладил пятерней взлохмаченную рыжую шевелюру и, положив номерки в карман, задержался на пороге, разглядывая внутреннее помещение клуба.

В дальнем от него конце продолговатой залы размещалась круглая сцена, окаймленная с двух сторон тесными рядами столиков. Справа от подмостков виднелась задрапированная портьерой дверь, предназначенная для участников ночного шоу. Оркестр под управлением дородного скрипача наигрывал зажигательную мелодию, исподволь подготавливая собравшихся к главному событию сегодняшнего вечера.

У одного из столиков, расположенных непосредственно рядом с выходом за кулисы, детектив заметил Рурка, обменивавшегося рукопожатием с низеньким человеком с усталым, изможденным лицом. Укороченная верхняя губа джентльмена позволяла видеть ряд острых мелких зубов, придававших его физиономии разительное сходство с Братцем-Кроликом, популярным героем детских сказок.

— Какой приятный сюрприз, мистер Рурк. У меня просто нет слов! Представители прессы всегда желанные гости в «Ля Рома», — услышал Шейн, когда подошел достаточно близко к собеседникам.

— Это наш долг постоянно держать читателей в курсе всего самого интересного, что происходит в нашем городе, — с достоинством произнес репортер.

Незаметным движением локтя Шейн нанес несильный, но чувствительный удар под ребро своему приятелю, заставивший того дернуть головой и отступить в сторону.

На лице управляющего промелькнуло выражение отчаяния, когда его взгляд встретился с серыми глазами детектива. Он сделал судорожное глотательное движение и с трудом произнес:

— Э… мистер Шейн, если не ошибаюсь, — всем своим видом выражая страстную надежду, чтобы незваный гость провалился в тартарары.

— Хелло, Лаури, я и не подозревал, что ты заправляешь этим хозяйством, — приветствовал его детектив, изображая на лице любезную улыбку. — Сказать по правде, я даже не предполагал, что ты снова появился в наших краях.

— О да, мистер Шейн, — горячо отвечал коротышка. — Уже несколько месяцев, как я работаю здесь помощником управляющего. Надеюсь, что ваше появление не грозит нам новыми неприятностями.

— О каких неприятностях может идти речь, Лаури? — произнес детектив с хорошо разыгранным изумлением. — Надеюсь, ты извлек для себя определенные уроки со времени нашей последней встречи?

— Простите, мистер Шейн, но я не имел в виду только себя. Одним словом, если вы разыскиваете кого-нибудь, я всегда готов вам эту маленькую услугу… Вам не надо объяснять, что означает быть помощником управляющего в таком заведении, как «Ля Рома». Приходится держать ухо востро. Тем не менее, всегда могут найтись люди… — он замолчал и бросил еще один умоляющий взгляд на детектива, — которые либо могут узнать вас, либо, напротив, отнюдь не жаждут быть узнанными. И то и другое может означать серьезные неприятности для нашего заведения.

Улыбка детектива стала еще шире.

— Успокойся, Лаури, — произнес он, добродушно потрепав помощника управляющего по костлявому плечу. — Право, у вас должен быть очень избранный круг клиентуры, если одно мое появление способно вызвать беспорядки. Тем не менее, если считаешь нужным, можешь шепнуть кому следует, что сегодня вечером я отдыхаю.

— Замечательно, — мистер Лаури и не пытался скрыть вырвавшегося у него вздоха облегчения. Выражение энергичного, знающего свое дело управляющего снова засияло на его физиономии. Проконсультировавшись с пометками в своей записной книжке, он торжественно объявил:

— Тимоти Рурк. Столик номер восемь! Одно из самых престижных мест в нашем клубе, сэр, — добавил он, почтительно наклонив голову. — Извольте следовать за мной, господа.

Столик, о котором шла речь, находился всего в нескольких шагах от места, где они находились. Мистер Лаури предупредительно пододвинул стулья своим гостям, присел на краешек кресла напротив них и, бросив быстрый взгляд на часы, доверительно сообщил:

— Шоу начинается буквально через несколько секунд, джентльмены.

Грохот ударных инструментов возвестил появление на сцене первой исполнительницы. Занавес раздвинулся, и луч прожектора выхватил из темноты пышную девицу в узком, щедро декольтированном платье, позволяющем заинтересованному зрителю по достоинству оценить все детали ее роскошной фигуры. Раскаты ударных сменились нежными звуками фортепьяно, к которым незамедлительно присоединилось жгучее контральто певицы.

— Билли Лав, — пояснил Лаури свистящим шепотом. — Одна из наших восходящих звезд. — Его заячьи губы раздвинулись в широкой улыбке.

— А когда появится Доринда, танцовщица, о которой столько говорят последнее время? — спросил Рурк, понижая голос.

— О, это будет тот самый момент, которого все мы ждем с таким нетерпением. Когда же начнется танец Доринды! — В голосе Лаури зазвучали мягкие, почти мечтательные интонации. — Успокойтесь, вам осталось недолго ждать, джентльмены.

— Если она на самом деле столь хороша, пожалуй, я мог бы сделать ей кое-какую рекламу, — произнес репортер безразличным тоном. — Следует поощрять настоящие таланты.

— Это было бы замечательно! — Лаури с энтузиазмом всплеснул своими маленькими ручками. — Скромная, со вкусом сделанная реклама означает так много для артиста.

— Разумеется, мне потребуется ее фотография, — добавил репортер с двусмысленной улыбкой. — Хорошо подобранная фотография — залог успеха. Покажи-ка ему твой экземпляр, Майкл.

Шейн вынул из кармана фотографию Доринды и перебросил ее через стол Лаури.

— О, только не эту, умоляю вас! — Лицо помощника управляющего внезапно приобрело нездоровый землистый оттенок. — Уверяю вас, у нас имеется целая коллекция отличных фотографий, более подходящих для вашей цели. Я с удовольствием предоставлю их в ваше полное распоряжение. Что же касается этой, то вы сами должны понять, джентльмены, что она не предназначена для широкого распространения.

— Не приставай к нему, Тим, — остановил приятеля Шейн. — А как вы полагаете, Лаури, смогли бы вы устроить нам встречу с Дориндой? Скажем, пригласить ее к нашему столику после того, как она завершит свое выступление.

Лаури бросил подозрительный взгляд в сторону детектива.

— Думаю, что да, мистер Шейн, во всяком случае, я поговорю с ней об этом.

Возмущенное шиканье, раздавшееся с соседних столиков, заставило приятелей на время прервать свой разговор. Тем временем пышная блондинка благополучно завершила первый номер своей программы под бурные аплодисменты собравшихся, но, оставшись тем не менее не удовлетворенной произведенным эффектом, повторила его на бис, разбавив на этот раз вокал темпераментным танцем наподобие канкана. Успех был ошеломляющий. Затем без всякого перерыва она перешла к исполнению еще более горячего номера, умело играя на контрасте между откровенно непристойным текстом песенки и простодушно-невинным выражением лица.

Не обращая больше внимания на происходящее на подмостках, Лаури движением тонкого пальца подозвал к столику официанта.

— Джентльмены готовы сделать заказ? — осведомился тот, сгибаясь в предупредительном поклоне и извлекая из карманов белого пиджака карандаш и блокнот.

— Все самое лучшее, Джек, — приказал Лаури с радушием хлебосольного хозяина. — И за счет заведения. Сделай все, чтобы наши гости остались довольны, — добавил он, поднимаясь с места.

Официант изумленным взглядом проводил своего патрона и с подчеркнутым вниманием вновь склонился к почетным гостям.

— Нераспечатанную бутылку Монне номер 5,— объявил Шейн не задумываясь, — два бокала для коньяка и два стакана воды со льдом.

Официант слегка вздрогнул, но тут же вежливым кивком дал понять, что понял желание Шейна и поспешно удалился.

Снова раздались аплодисменты. Билли Лав низко склонилась перед зрителями, щедро демонстрируя поклонникам внушительные объемы своего бюста. Судя по всему, она была не прочь сорвать еще один взрыв оваций, но была вовремя остановлена появившимся на сцене конферансье. Рассыпая во все стороны улыбки и воздушные поцелуи, Билли с достоинством исчезла за кулисами. К микрофону подошел стройный женоподобный молодой человек. Когда луч прожектора осветил его густо нарумяненное лицо, он начал весьма рискованный монолог, который мог оказаться смешным разве что в устах куда более талантливого комика. Заработав лишь несколько слабых смешков от женской половины аудитории, он поспешно ретировался, уступив место танцевальному дуэту. Луч прожектора метнулся к потолку, давая танцорам время выйти на сцену.

Появился официант с бутылкой Монне, бокалами и двумя стаканами воды со льдом. Предоставив Шейну возможность самому убедиться в нетронутости печати, официант откупорил бутылку и торжественно наполнил пузатые бокалы.

— За твои стальные нервы, Майкл, — провозгласил, улыбаясь, Рурк и, чокнувшись с приятелем, одним духом осушил бокал.

— Лучше назови это характером, — отозвался Шейн. — Я перестал бы уважать себя, если бы позволил им напоить себя той дрянью, которую они обычно наливают в пустые бутылки из-под Монне.

— А Лаури, похоже, сумел добиться изрядного прогресса, если получил такую работенку, — продолжал Рурк, вновь наполняя свой бокал. — Я наблюдал за ним…

— Его путь наверх был обеспечен успешной торговлей наркотиками, — прервал приятеля Шейн. — Вероятно, он снова вернулся к рэкету и теперь обеспокоен тем, как вернуть своих постоянных клиентов.

Глубоко запавшие глаза репортера лениво скользнули над головами завсегдатаев клуба.

— Даже при полном освещении я не могу найти в большинстве из них ничего особенно порочного, Майкл. Клерки судовых компаний, разбавленные десятком-другим крупных бизнесменов и директоров воскресных школ. — Он хитро подмигнул Шейну и заметил: — Разумеется, предложением выпить за счет заведения мы обязаны главным образом моему статусу журналиста, но что касается Монне — это целиком твоя заслуга, Майкл.

— Может быть.

Некоторое время они сидели молча, смакуя коньяк и запивая его водой со льдом. Наконец танцевальный дуэт закончил свое выступление и сопровождаемый вежливыми аплодисментами зрителей покинул подмостки. Их место занял уже знакомый конферансье, выразительным жестом руки попросивший аудиторию сохранять тишину. Но еще прежде, чем он успел объявить следующий номер, лампы электрического освещения начали постепенно меркнуть. На мгновение в зале наступила полная темнота. Аудитория замерла. Прозвучали звуки фанфар, и подмостки осветились голубыми лучами прожекторов.

Внезапно откуда-то из темноты в полукруг огней впорхнула миниатюрная фигурка танцовщицы, грациозно приземлилась на носок правой ноги. Классически совершенные линии ее стройного обнаженного тела были едва различимы в вихре неистового танца, бешеный темп которого не замедлялся ни на мгновение. Танцовщица была подвижна, как ртуть, и грациозна, как вакханка, танцующая под свирель Пана, способная одним движением передать радость юности и свободы, неукротимость желания и изысканное кокетство.

Удачное сочетание музыки и хореографии, многократно усиленное мастерством и непосредственностью молодой исполнительницы, заворожили зрителей. Время, казалось, остановилось. Шейн не отрывал глаз от сцены, пытаясь уловить выражение лица танцовщицы, которое могло бы послужить ключом к пониманию ее характера, но его голова с коротко подстриженной шевелюрой машинально покачивалась в такт движениям обнаженного тела. В горле детектива стоял комок. Танец оборвался так же неожиданно, как и начался. Прожекторы разом погасли. Несколько секунд в кромешной темноте было слышно лишь тяжелое дыхание сотни людей, мгновенно сменившееся громовыми аплодисментами.

Когда в зале снова вспыхнул свет, на сцене, кроме оркестрантов, уже никого не было. Оркестр исполнял новую мелодию, едва слышную из-за топота ног и криков восторженных зрителей.

Доринда!

Появление конферансье заставило умолкнуть музыкальные инструменты. Но потребовалось еще несколько минут, прежде чем он смог произнести сакраментальную фразу: «Доринда благодарит всех присутствующих».

Снова заиграл оркестр.

— Ты когда-нибудь видел что-либо подобное, Майкл, — произнес репортер сдавленным голосом. — Ей-богу, если бы она была моей дочерью, я приложил бы все старания, чтобы заставить ее продолжать выступления. Даже если бы это означало крах демократии во всем мире.

— Только не в «Ля Рома». Она достойна и Карнеги Холла, — с энтузиазмом откликнулся детектив.

— Ты забываешь о федеральных и прочих законах, Майкл, — напомнил Рурк, — а они пока не слишком жалуют обнаженную натуру. Тогда как в «Ля Рома» никто не станет уделять внимание подобным мелочам. К тому же «Ля Рома» чуть дальше от Вашингтона, чем Карнеги Холл, а это обстоятельство, вероятно, кое-что значит для нашей малышки.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Шейн. Взяв со стола бутылку, он наполнил до краев бокал и опрокинул его себе в глотку.

Подошел Лаури.

— Ну и как вам понравилось выступление Доринды? — осведомился он, подобострастно улыбаясь.

— Блеск! — выпалил Рурк. — Скоро у вас не будет отбоя от желающих хоть одним глазком взглянуть на эту девочку.

— Нам приходится быть осторожными, — напомнил ему помощник управляющего. — А теперь, если у вас возникнет желание потанцевать…

Он остановился и указал рукой на танцевальную площадку.

— Что касается меня, то я пас, — отозвался Шейн, — а Тим, насколько я понимаю, явился сюда, для другого дела.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился мистер Лаури, продолжая любезно улыбаться. — Я успел поговорить с Дориндой. Да вот и она сама. Он указал на фигурку девушки, пробиравшейся между танцующими парами.

На сей раз она была облачена в простенькое белое платье с короткими пышными рукавами, такого же цвета носки и легкие сандалии. У нее было миловидное овальной формы лицо, красиво очерченный нос и чуть полноватые чувственные губы. При других обстоятельствах она, вероятно, ничем бы не выделялась среди толпы своих сверстников.

Когда она подошла поближе, трое мужчин поднялись с места. Лаури коротко представил ее присутствующим, пояснив, что Рурк является репортером местной газеты, желающим взять у нее интервью. Судя по всему, у него не было особого желания распространяться о профессии Шейна.

Наконец-то у детектива появилась возможность рассмотреть глаза девушки, оказавшиеся редкого темно-фиолетового цвета, наполненные оптимизмом и энергией юности, как и только что увиденный ими танец. Правда, ему показалось, что он успел заметить и промелькнувшее в них облачко сомнения или, может быть, страха, когда она услышала о профессии Рурка, и настороженный взгляд, брошенный ею в сторону репортера, прежде чем произнести стандартную фразу:

— Я рада познакомиться с вами, джентльмены.

Рурк торопливо придвинул свой стул и уселся поближе к молодой девушке, оказавшись прямо напротив Шейна. Лаури, покончив с формальностями, незаметно испарился.

— Что будете есть, Доринда? — поинтересовался Шейн. — Мы как раз обсуждаем наш заказ.

— О, я умираю от голода и предпочла бы настоящий бифштекс с кровью.

У нее оказался приятный, чуть грассирующий голосок, принадлежащий без сомнения образованному человеку.

— В таком случае три бифштекса.

Предоставив Шейну разбираться с официантом, Рурк мобилизовал все свое профессиональное обаяние, пытаясь вовлечь девушку в доверительную беседу. Детектив добавил к бифштексам заказ на жареные овощи, салат и десерт и краем глаза наблюдал за маневрами своего напарника.

— У меня раньше никогда не брали интервью, мистер Рурк, — говорила между тем Доринда. — Вы должны помочь мне.

— Для начала просто расскажите мне основные штрихи своей биографии, — предложил репортер тоном доброго дедушки. — Назовите настоящее имя…

— Может Юлия? — предположил Шейн.

Девушка бросила на него удивленный взгляд.

— Я вас не понимаю, мистер Шейн. Доринда — мое христианское имя. Но, возможно, стоит упростить формальности. К чему, например, вам знать мою фамилию.

— Просто для порядка, — настаивал Рурк.

— А я предпочитаю сохранить инкогнито, — холодно констатировала она. — Как вам известно, так поступают многие звезды. Неплохой прием, если вы хотите побыстрее добиться успеха. Публика обожает подобные тайны.

— Никогда бы не подумал, что вашему танцу можно научиться в Роллинс Колледже, — вклинился в разговор Шейн.

— Роллинс Колледж? — девушка бросила на детектива непонимающий взгляд своих невинных глаз. — Вы хотите посмеяться надо мной, мистер Шейн? Всему, что я умею, я научилась у моей матери.

— Разве ваша матушка преподает танцы? — переспросил детектив.

— Разумеется, моя мать — самая замечательная танцовщица, хотя и предпочитает классический стиль. Боюсь, правда, — она прелестно надула свои полные алые губки, — что она оторвала бы мне ноги, если бы узнала, с каким танцем я выступаю в этом зале. Вот одна из причин, — она снова повернулась к Рурку, — почему я предпочитаю сохранить свое инкогнито. Я не хотела бы также, чтобы моя фотография появлялась в печати.

Доринда подвинулась поближе к репортеру и, глядя ему прямо в глаза, начала рассказывать ему романтическую историю о детстве и юности, проведенных в монастыре, пока ее мать гастролировала по всему миру.

Шейн мрачно потягивал коньяк и разглядывал ангельский профиль Доринды, с нетерпением ожидая конца затянувшегося интервью. Ему давно уже не давала покоя навязчивая мысль: почему большинству танцовщиц ночных клубов, с которыми ему довелось иметь дело, так импонировали истории о годах, проведенных в удаленном монастыре, где они, по-видимому, и осваивали азы балетного искусства. Тем не менее он не проронил ни слова, пока официант не разместил перед ними три продолговатые деревянные посудины, на которых аппетитно дымились толстые куски ароматной говядины, обложенные дольками жареного картофеля. Лишь когда с вопросами было благополучно покончено и внимание танцовщицы переключилось с журналиста на бифштекс, детектив снова напомнил о себе.

— Не слишком ли жестоко было с вашей стороны испытывать чувства миссис Дэвис, отказавшись встретиться с ней после того, как она целый вечер просидела в этом зале, даже после записки, переданной вам с официантом.

— Но я не знаю никакой миссис Дэвис, мистер Шейн, — Доринда подняла свои широко раскрытые глаза на детектива и недоумевающе сморщила хорошенький носик, словно пытаясь отыскать в памяти еще одно воспоминание непорочной юности.

На этот раз пришлось удивиться самому Шейну. Если девушка лгала ему, то она была не только превосходной танцовщицей, но и выдающейся драматической актрисой, второй Дузе. Он продолжал свои наблюдения, когда она снова взяла в руки вилку и нож и атаковала бифштекс с жадностью нормального проголодавшегося подростка.

— А где теперь ваша матушка, Доринда? — спросил Рурк, наполняя свой бокал и с отвращением разглядывая стоявшую перед ним тарелку.

— Не так далеко отсюда. Вчера я получила от нее письмо. Она думает, что я по-прежнему работаю продавщицей, зарабатывая тридцать долларов в неделю.

Она положила в рот солидный кусок мяса и с наслаждением прожевала его.

— Потрясающе вкусно! Но пора закругляться. Мне предстоят еще два выхода сегодня вечером.

Шейн выругался про себя. Разумеется, даже сейчас ему ничего не стоило вернуть полученный аванс и предложить миссис Дэвис убраться куда-нибудь подальше. Он чувствовал себя в роли человека, одной рукой протягивающего мороженое ребенку, а другой приготовившегося надавать ему по губам. Он попытался поймать взгляд Рурка, но глаза репортера были упрямо опущены к пустому бокалу. Не сговариваясь, приятели одновременно протянули руки к бутылке.

— Вы что, собираетесь опорожнить эту посудину, дожидаясь, пока эти отличные бифштексы совсем остынут? — рассмеялась Доринда.

Шейн поспешно отдернул руку. Этот инцидент, при всей своей незначительности, помог ему вновь обрести утраченное равновесие.

— Простите, но мне так или иначе придется задать вам несколько вопросов, мисс. Миссис Дэвис, о которой я вам говорил, сегодня днем посетила мою контору, назвавшись близким другом вашей матери. Она показалась мне очень обеспокоенной вашей судьбой. Ее обеспокоенность простиралась настолько далеко, что после того, как вы сами отказались побеседовать с ней, она обратилась за разъяснениями к одной из здешних певичек.

— Тогда это была Билли. Она — единственная певица в нашем клубе. Но если даже какая-то сумасшедшая дамочка и беседовала с ней обо мне, Билли ни словом не обмолвилась об этом. А я не получала никакой записки.

Доринда взяла с тарелки очередной кусок мяса и принялась с аппетитом пережевывать его. Шейн пожал плечами и счел за лучшее обратить внимание на содержимое своей собственной тарелки. Некоторое время вся компания молча пережевывала мясо. Между тем Рурк, первым покончивший со своим бифштексом и теперь лениво разглядывавший пары, возвращавшиеся на свои места после очередного танца, незаметно попытался привлечь внимание приятеля.

— Не оглядывайся, Майкл, но, судя по всему, ты уже под колпаком.

Шейн осторожно скосил глаза в направлении взгляда репортера и замер на месте, не в силах скрыть охватившего его раздражения.

Люси Гамильтон, собственной персоной, восседала всего в нескольких шагах от него в компании высокого блондина. Она была одета в вечернее платье цвета морской волны, искусно отделанное серебряной нитью. Черты ее обращенного в профиль к детективу лица представляли забавную смесь презрительного безразличия к окружающему миру и милой застенчивости подростка, попавшего в незнакомую компанию. Люси не замечала или предпочитала делать вид, что не замечает присутствия своего шефа. Наконец она как бы случайно слегка повернула голову, и ее глаза встретились с негодующим взглядом Шейна. Мисс Гамильтон приветливо помахала рукой приятелям, мягко улыбнулась и произнесла несколько слов, обращаясь к своему кавалеру. Тот согласно кивнул головой и послушно поднялся с места. Шейн обернулся как раз вовремя, чтобы перехватить ядовитую ухмылку Рурка.

— Это твоя проблема, Майкл, — объявил репортер, поспешно вскакивая на ноги. — Мне надо еще потолкаться за кулисами, чтобы уточнить кое-какие детали будущей статьи.

— Черт тебя побери, Тим, — простонал детектив. — Неужели нельзя подождать еще несколько минут?

Но Тимоти Рурк был уже далеко, Шейн беспомощно повернулся к Доринде, с довольным видом продолжавшей трудиться над бифштексом.

— По-моему, он очень мил, — заметила девушка, кладя в рот последний кусок. — Но что с вами, мистер Шейн? Вы чем-то обеспокоены?

К счастью для детектива, ему уже не пришлось давать ответа на поставленный вопрос.

— Какая удача встретить вас в этом месте, мистер Шейн, — прощебетала Люси Гамильтон, грациозно проскальзывая в покинутое Тимом кресло. — Надеюсь, вы представите меня вашей спутнице?

— Мисс Гамильтон, Доринда, — пробормотал Шейн.

— Доринда! Ну конечно! — с энтузиазмом воскликнула мисс Гамильтон. — Странно, что я не узнала вас с первого взгляда. Очевидно меня ввело в заблуждение ваше платье…

— Что это за тип за твоим столиком? — сердито прервал ее речитатив Шейн.

— Его зовут Шлэтцер.

— Где ты познакомилась с ним, черт побери?

— Подцепила его в баре на Майами авеню, хотя, по-моему, это абсолютно не твое дело. После того, что ты наговорил мне сегодня вечером…

— Я объяснил тебе, что у меня деловая встреча.

— О, разумеется! — Карие глаза Люси задумчиво остановились на лице танцовщицы. — У частных детективов всегда бывают такие интересные деловые встречи…

— Частный детектив? — воскликнула Доринда с выражением одновременно удивления и испуга.

— Черт тебя возьми, Люси, — возмутился Шейн. — Даже если ты и являешься моим секретарем, это еще не дает тебе права…

— Конечно нет, — холодно парировала его замечание мисс Гамильтон. — У меня и мысли не было прерывать столь важное деловое свидание. Прошу прощения. — С надменным видом она поднялась с места и с достоинством продефилировала к своему столику.

— Я лучше пойду к себе, — пробормотала Доринда, опустив глаза и нервно теребя край скатерти. — Я не хочу сладкого. Благодарю вас, мистер Шейн. — Ее губы заметно вздрагивали.

Шейн вытянул руку и осторожно сжал запястье девушки.

— Не надо ничего бояться, Юлия, — мягко произнес он.

— Я уже говорила вам, что меня зовут не Юлия, — воскликнула она высоким дрожащим голосом. — И я не понимаю, что вы хотите от меня. — Она попыталась оттолкнуть руку детектива, но пальцы Шейна лишь крепче сомкнулись вокруг ее запястья.

— Я прошу тебя подумать лишь о том, что может произойти с твоим отцом, если газеты пронюхают об этой истории, — закончил Шейн.

— С моим отцом? — лицо танцовщицы побелело, а большие фиолетовые глаза умоляюще остановились на физиономии детектива. Она прекратила попытки освободить руку, наклонилась вперед и уже открыла было рот, когда бархатный голос, прозвучавший из-за спины Шейна, остановил ее.

— Все в порядке, Дорри, хотя ты и не выполнила мою просьбу не общаться с незнакомыми мужчинами.

Девушка шарахнулась в сторону, словно ее ударили хлыстом. Ее испуганные глаза смотрели поверх правого плеча Шейна.

Детектив отпустил безвольно повисшую руку девушки и, обернувшись, встретился взглядом с глазами высокого темноволосого мужчины лет тридцати.

— Возвращайтесь в свою уборную, Доринда, — произнес он.

Девушка слабо кивнула головой и сделала попытку подняться.

— Не слушай его, Юлия, — воскликнул Шейн. — Поверь мне, сейчас самое лучшее время, чтобы…

— Возвращайся в свою комнату, — грубо рявкнул мужчина, не обращая внимания на Шейна.

Закусив губу, он сделал шаг вперед и, схватив девушку за руку, резким рывком поднял ее из кресла. Последующим толчком в спину он направил ее в сторону сцены.

Сжав кулаки, детектив вскочил на ноги. Презрительно усмехнувшись, незнакомец сложил руки на груди и повернулся к детективу.

— Я отвечаю за эту девушку, мистер, — процедил он сквозь зубы. — В вашем возрасте вам следовало бы вести себя более достойно и не приставать к незнакомым девушкам.

Шейн непроизвольно выбросил вперед руку, но прежде чем его кулак сумел достичь челюсти противника, чье-то тело, повисшее на сгибе его левой руки, заставило его развернуться в сторону.

— Вы обещали мне, мистер Шейн, — услышал он умоляющий шепот Лаури, — что не позволите здесь никаких эксцессов. Пожалуйста, вернитесь на свое место.

Детектив стряхнул с себя маленького человечка и сердито оглянулся. Воспользовавшись неожиданной паузой, его оппонент с достоинством удалился в направлении сцены.

Большая часть посетителей клуба никак не реагировала на происшедшее, симпатии же тех, кто продолжал следить за развитием событий, были отнюдь не на стороне Шейна. Краем глаза он поймал холодный взгляд Люси, которым она наградила его, прежде чем, мило улыбнувшись, вернулась к прерванной беседе со своим спутником.

Гнев застилал глаза детектива. Резко повернувшись, он направился к входу за кулисы. Но прежде, чем он успел сделать пару шагов, возникший из небытия Рурк торопливо положил руку на его плечо.

— Ради бога, Майкл, возьми себя в руки. Я успел кое-что выяснить. Этого парня зовут Моран. Он менеджер Доринды. За кулисами тебя поджидает по меньшей мере дюжина крепких парней, которые не задумываясь подтвердят перед судом, что ты пытался оскорбить достоинство девушки. Кроме того, в зале находится пара профессионалов. В данный момент они, вероятно, готовы уже взять тебя за жабры. Пошевели мозгами, старик. У тебя нет и шанса на миллион, чтобы вызволить Доринду отсюда.

Не обращая внимания на сопротивление Шейна, Рурк подхватил приятеля под руку и, незаметно подталкивая его в нужном направлении, продолжал нашептывать ему дальнейшие инструкции: — Не останавливайся, Майкл. Коридор, что прямо впереди нас, приведет тебя к площадке для парковки автомобилей. Дай мне твой номерок от вешалки. Заводи машину и поджидай меня у главного входа. Я вернусь назад и попытаюсь изобразить одного из трех поросят, храбро выступивших против большого злобного волка.

Подмигнув приятелю, репортер в последний раз подтолкнул его к выходу и растворился в толпе.

Шейн пожал плечами, но продолжал неторопливо двигаться в прежнем направлении, стараясь совладать с охватившим его раздражением.

Безусловно, репортер был прав: «Ля Рома» был не тем местом, где можно безопасно заводить ссору, хотя бы и частному детективу. Продолжая чертыхаться, он уселся за руль своего автомобиля, включил зажигание и медленно вырулил на площадку перед главным входом. Репортер уже поджидал его. Оказавшись в автомобиле, он издал невольный вздох облегчения.

— Ребята Лаури были у нас на хвосте, — пояснил он. — Следовали за мной, пока Случчо не захлопнул за мной входную дверь.

Шейн развернул автомобиль и нажал на акселератор. Серые глаза детектива все еще пылали гневом от пережитого унижения.

— Выкладывай, что тебе удалось выяснить?

— Все эти парни до смерти боятся Морана. Их задача изолировать Доринду от внешнего мира. Девчушка практически не имеет возможности даже перекинуться парой слов с кем-нибудь из участников шоу.

— Она уже была готова расколоться, когда этот мерзавец возник у меня за спиной. Что за тип этот Моран?

— Официально всего лишь менеджер Доринды. Но обращается с ней так, что можно заподозрить все, что угодно. Привозит ее в клуб перед самым выступлением, ровно в девять тридцать, прямо к служебному входу и лично забирает ее назад в два тридцать после окончания ночного представления. Никто ничего толком не знает о них, даже адреса их отеля. Каждую ночь они словно растворяются в тумане, чтобы появиться вновь в начале следующего вечера.

— Удалось ли тебе узнать хотя бы ее фамилию? Или какие-нибудь детали ее биографии?

— Абсолютно ничего. Известно только, что Моран и она объявились в городе несколько недель назад. Доринда прошла пробу, а дальше все устроилось само собой. Моран подписал контракт от ее имени. Две сотни зелененьких в неделю. Он же забирает выручку. Короче, все что мы знаем на этот час — это то, что ее имя Доринда и что она умеет танцевать. И ничего более.

Гнев детектива постепенно улетучился, а скорость автомобиля пропорционально снизилась до вполне приемлемой. Какое-то время приятели не произносили ни слова.

— Слышно что-нибудь о женщине, пытавшейся прошлой ночью поговорить с Дориндой? — наконец спросил детектив.

— Если такой факт и имел место, то мне о нем ничего не известно, — флегматично ответил репортер.

— Но тебе удалось хотя бы встретиться с Билли Лав? По словам миссис Дэвис, по-видимому, именно с ней она разговаривала по поводу Доринды.

— Мисс Лав, — терпеливо объяснил Рурк, — действительно единственная певица в шоу, но она категорически отрицает сам факт подобной беседы. Черт побери! Разумеется она может врать. Все участники шоу-рэкета всегда держатся друг друга и соврать им ничего не стоит. А с тех пор, как ими занялись пресса и телевидение, они особенно осторожны.

— Ты прав, — неохотно согласился Шейн. — Скорее всего здесь мы ничего не добьемся. Никто из них не захочет рисковать своей карьерой, впутываясь в это сомнительное дело.

— А ты сам что думаешь по поводу Доринды?

— Если честно, то не знаю, — смущенно ответил Шейн и после секундной паузы добавил: — Надо обладать стальными нервами или быть превосходной актрисой, чтобы не расколоться после того, как я назвал ее настоящее имя и название школы, где она обучалась.

— При условии, — репортер удобно откинулся на спинку сиденья нового автомобиля Шейна, — что она не получила специального инструктажа на тему, как вести себя в подобной ситуации. Так что визит подруги ее матери минувшей ночью мог только предупредить наших друзей о необходимости соблюдать особую осторожность.

— Ты опять прав, черт тебя возьми! И все же я готов поклясться, что она говорила правду, когда утверждала, что не знает никакой миссис Дэвис. Она не лгала мне, Тим, уж можешь мне поверить.

— Согласен, Майкл. Но допустим, что настоящее имя твоей клиентки все-таки не миссис Дэвис. Что тогда? Она может и вправду быть большой шишкой в Вашингтоне, как и предполагаемые родители нашей малютки. Вполне допустимо, что ей отнюдь не улыбалось связывать свое имя с темной историей. Черт возьми, она могла оказаться даже матерью девушки, но не хотела признаться в этом.

Шейн аккуратно перебрал в памяти детали своей встречи с миссис Дэвис. Он попытался в точности припомнить ее слова, перемены настроения, даже ее возраст. Она определенно показалась ему моложе тридцати лет, когда переступила порог его конторы, но с равной долей вероятности она могла быть и гораздо старше. При желании ей вполне можно было дать и тридцать пять и тридцать семь лет, а в этом случае у нее вполне могла быть восемнадцатилетняя дочь.

— Куда ты клонишь, Тим? — спросил он, измученный многообразием возможных вариантов.

— Допустим, что Доринда не лгала тебе, когда утверждала, что не видела никакой подруги своей матери и что она не знает миссис Дэвис.

— Но моя клиентка показала мне свою визитную карточку, — упорствовал Шейн, — на которой черным по белому было написано «Миссис Элберт X. Дэвис».

— Проснись, Майкл. Кто угодно может заказать себе визитку и поставить на ней любое понравившееся ему имя, — напомнил репортер.

— Допустим. — Шейн сбросил скорость и попытался мобилизовать свои умственные ресурсы. — У тебя найдется еще немного времени, чтобы заскочить в твою контору и перелистать несколько досье из вашего архива.

— Больше, чем достаточно, Майкл. — Рурк зевнул и добавил небрежным тоном: — Правда я собирался еще перекинуться в покер у Джека Фэррела, но, пожалуй, я и туда успею.

— У тебя еще хватит времени, чтобы спустить свою последнюю рубашку, — успокоил приятеля Шейн, притормаживая автомобиль перед зданием «Дейли Ньюс».

— Что конкретно тебя интересует, Майкл?

— Разыщи все, что имеется на Нигеля Лэнсдоуна и его семью.

— Судья Лэнсдоун? Вот это охота, Майкл! — Он издал низкий выразительный свист.

— Строго между нами, Тим. Ни слова для печати.

— Не думаешь же ты, что я окончательно спятил, Майкл? — возмутился репортер. — Не только у тебя есть мозги. Мой Бог! Если только дичью является он… — Он запнулся и добавил свистящим шепотом: — Лэнсдоун практически единственный кандидат на пост председателя комитета национальной промышленности. Одного намека на историю с его дочерью…

— Все ясно, — остановил его причитания Шейн, — поищем в ваших закромах. Наша страна нуждается в людях типа судьи Лэнсдоуна больше, чем в тысяче водородных бомб. Так что не оплошай, Тим.

— Но ты хоть представляешь, с чем нам предстоит иметь дело, Майкл? Досье на судью собиралось по меньшей мере пятнадцать, если не все двадцать лет, — вздохнул Рурк, выбираясь из машины.

Шейн присел у края длинного стола и закурил новую сигарету, ожидая возвращения своего приятеля.

— Это только самые последние данные, Майкл, — предупредил репортер, появляясь с объемистой папкой в руках, — с начала сорок пятого года. В архиве имеются еще две папки, не менее солидные, чем эта.

— Пока все, что мы хотим выяснить, — успокоил его Шейн, — это только то, есть ли у судьи дочь по имени Юлия, а если да, то сколько ей лет и как она выглядит.

Рурк водрузил на стол объемистое досье и начал перебирать собранные в нем вырезки из газет. Шейн стоял за его спиной, наблюдая, как тот перевертывал страницы, пока не дошел до фотографии женщины, запечатленной рядом с молодой девушкой. Подпись на фотографии гласила: «16 августа 1949. Миссис Нигель Лэндсдоун. Вашингтон, округ Колумбия. Вместе со своей дочерью Юлией перед ее возвращением в Роллинс Колледж, Винтер-парк, Флорида, к началу нового учебного года. Миссис Лэндсдоун — жена судьи Лэндсдоуна, занимающего важную правительственную должность в ведомстве Государственной безопасности».

— Все сходится! — выдохнул Рурк. — Ее имя действительно Юлия, и она второкурсница Роллинс Колледжа. Что скажешь, Майкл?

Шейн внимательно изучал вырезку из газеты, держа ее в вытянутой руке. Девушке на фотографии можно было дать лет шестнадцать, она была безусловно красива и имела определенное сходство с танцовщицей из «Ля Рома».

— Черт бы побрал эти газетные репродукции, — пробормотал детектив. — Никогда нельзя сказать что-либо наверняка. Разумеется, это может быть Доринда, но с таким же успехом это может быть кто-нибудь еще.

— Обрати внимание на лицо девчонки, — посоветовал ему репортер, — мне кажется, если ты напряжешь все свои извилины, ты сможешь высказаться более определенно.

— Черт тебя побери. У тебя что, нет своего мнения? Кто это, Доринда?

— Успокойся, старик. Кто я, по-твоему, эксперт-физиономист, черт тебя возьми!

Некоторое время детектив продолжал изучать фотографию, уделяя больше внимания изображению матери, нежели дочери. Перед его глазами была высокая худощавая женщина, одетая в расшитое цветами летнее платье и широкополую шляпу, частично скрывавшую ее лицо. Она показалась ему несколько старше, нежели дама, посетившая его контору несколько часов назад. Судя по первому впечатлению, между ними не было сходства. И тем не менее, как и в случае с дочерью, он не мог бы сказать ни да ни нет. Шейну приходилось видеть немало самых разных газетных репродукций, чтобы полагаться на столь ненадежный источник информации.

— Ну и что же ты думаешь? — спросил Рурк серьезно.

— По первому впечатлению я сказал бы, что эта девушка — Доринда, — произнес Шейн, возвращая вырезки в папку, — но я не думаю, что женщина, изображенная на этой фотографии, и есть так называемая миссис Дэвис.

Он задумчиво ущипнул себя за мочку левого уха, затем взглянул на часы.

— Боюсь, что сейчас слишком поздно, чтобы звонить в Роуллинс Колледж. Кроме того, сейчас весенние каникулы. Но уж миссис Дэвис я постараюсь повидать сегодня.

Рурк отнес папку на прежнее место, и приятели направились к автомобилю Шейна. Рурк назвал адрес своего знакомого, где должна была состояться игра в покер. Тридцать минут спустя Шейн в одиночку вошел в причудливо декорированный холл отеля Уальдорф Тауэрс и, подойдя к внутреннему телефону, попросил сообщить ему номер миссис Элберт X. Дэвис.

После небольшой паузы оператор сказал:

— Миссис Дэвис остановилась в номере 418. Желаете, чтобы я выяснил, находится ли она в отеле?

Убедившись, что телефон его клиентки не отвечает, Шейн подошел к столику дежурного.

— Могу я оставить записку для миссис Дэвис, проживающей в номере 418,— осведомился детектив.

Клерк сверился с записями в записной книжке и наличием ключа на стеллаже и подтвердил, что миссис Дэвис не возвращалась в отель.

«Необходимо, чтобы вы позвонили мне сразу же, как вернетесь в отель», — написал Шейн. Он приписал внизу номер своего телефона и добавил еще одну фразу: «Вероятно, меня не будет на месте между двумя и тремя часами ночи. Пожалуйста, позвоните мне до или после указанного времени».

Передав записку клерку, он еще на пути к двери стянул с головы шляпу и, выйдя на улицу, вытер капельки пота, выступившие на лице. Заняв место за рулем, он опустил боковое стекло, бросил шляпу на сиденье рядом с собой и с удовольствием подставил разгоряченное лицо холодному ночному воздуху. Поднявшись к себе в квартиру, он налил себе бокал коньяка и уселся рядом с телефонным аппаратом, размышляя над вопросами, на которые у него пока не находилось ответов. Часы пробили два, но телефон молчал. Лицо детектива приобрело озабоченное выражение.

Спустившись вниз, Шейн занял место за рулем автомобиля и, не торопясь, вновь отправился в направлении «Ля Рома». Припарковав машину на расстоянии квартала от цели, детектив вышел из автомобиля, пересек улицу и с задней стороны подошел к зданию ночного клуба. Он отыскал покрытую травой лужайку под кокосовой пальмой, откуда без помех мог бы наблюдать за площадкой для парковки автомобилей, и, присев на землю, закурил сигарету.

Шейн докуривал уже четвертую сигарету, когда завсегдатаи клуба потихоньку начали расходиться, направляясь к ожидающим их машинам. Шейн поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед, пока не оказался за углом здания, примыкавшего вплотную к месту парковки. Несколько мужчин задержались у входа, и среди них детектив узнал высокую фигуру Морана. Он разглядел оркестрантов, фигуру Билли Лав, повисшую на руке толстого скрипача. Наконец в освещенном проеме двери мелькнула головка Доринды. Несколько секунд она оставалась на месте, как будто колебалась, какое решение ей принять, затем присоединилась к своему менеджеру. Шейн следовал за ними, пока парочка не уселась в поджидавший их автомобиль, припаркованный чуть в стороне от главного входа. Запомнив номер интересующей его машины, Шейн вернулся к собственному автомобилю. Выждав, пока между ним и машиной Морана образовалась достаточная дистанция, он включил мотор и поехал следом. Процедура слежения оказалась на удивление несложной. Несколько минут спустя детектив мог наблюдать, как молодая танцовщица вышла из автомобиля и открыла ключом входную дверь четырехэтажного жилого дома на Коконут Гроув. Еще через несколько минут осветились два окна второго этажа и на занавеске промелькнул знакомый силуэт Юлии. Затем шторы опустились.

Успешно завершив свою миссию, Шейн двинулся в обратный путь. Осведомившись у мирно дремавшего оператора о телефонных звонках за время его отсутствия и получив отрицательный ответ, детектив поднялся в свою квартиру, по привычке пощипывая мочку левого уха.

События минувшего вечера казались лишенными всякого смысла. Если Доринда была на самом деле Юлией Лэнсдоун, то, по мнению Шейна, у него были все основания спокойно провести остаток этой ночи. Девушка вполне могла сама позаботиться о себе. Только мысль о родителях Юлии в Вашингтоне заставила детектива забыть об удобной постели и, сбросив пиджак, вернуться в привычное вращающееся кресло за рабочим столом. При обычных обстоятельствах человеку в положении судьи Лэнсдоуна, вероятно, не потребовалось бы больших усилий, чтобы замять скандал, который оппозиционная пресса могла раздуть вокруг происшествия в «Ля Рома». К сожалению, политическую ситуацию последних дней при всем желании трудно было причислить к ординарным событиям. Положение правительства оставалось крайне сложным. Сторонники покойного президента со всех сторон подвергались активным нападкам консервативной прессы, готовой ухватиться за любые, самые невероятные слухи, чтобы свалить своих оппонентов.

Шейн задумчиво потряс рыжей шевелюрой. Его серые глаза с отсутствующим выражением смотрели в пустоту полутемной комнаты. Нет, пожалуй, миссис Дэвис нисколько не преувеличивала возможные последствия того взрыва, который мог произойти, если бы настоящее имя танцовщицы из «Ля Рома» и ее фотографии появились бы на страницах центральных газет.

Шейн с недоумением перевел взгляд на безмолвный телефон на рабочем столе. Что за черт? Он снова посмотрел на часы. Где могла околачиваться миссис Дэвис? Четыре часа утра! Разумеется, множество женщин в Майами привыкли развлекаться и до более позднего времени, но его клиентка явно не попадала под названную категорию. Особенно, если учитывать то нервозное состояние, в котором она, по-видимому, находилась. Могла ли она отважиться на новую встречу с Дориндой. Возможно, ей также удалось узнать адрес, в результате чего у нее возникли неприятности с Мораном. Шейн встал и, как всегда в минуты неуверенности, направился к бару, извлек из него бутылку коньяка, поставил ее на журнальный столик рядом с кушеткой и вышел на кухню в поисках льда. Вернувшись в гостиную, он уселся на своем излюбленном месте и вынул из кармана фотографию Доринды.

Направив на нее свет электрической лампы, он еще раз попытался сравнить неистовую обнаженную танцовщицу с застенчивой милой девушкой, сидевшей минувшим вечером за его столиком. Шейн с раздражением потер колючий подбородок и в очередной раз попытался сконцентрировать мысли на мучившей его проблеме. «Как совместить эти два образа? Если, конечно, девушка действительно Юлия Лэнсдоун. Какое отношение ко всему этому имел Моран? Ясно было одно: девушка, несомненно, до смерти боялась своего менеджера». Шейн отхлебнул коньяк прямо из горлышка и запил его глотком воды со льдом. Детектив закусил губу и непроизвольно сжал кулаки. «Какого черта он позволил уговорить себя вместо того, чтобы свести счеты с Мораном прямо на месте? Что ему стоило стряхнуть с руки Лаури и сделать всего один шаг? Если бы не Тим… — Он хрипло засмеялся. — Конечно, Тим был прав. Потасовка между ним и Мораном несомненно привлекла бы к событию внимание прессы, то есть привела бы как раз к тому результату, которого следовало бы всеми силами избежать, окажись девушка дочерью судьи Лэнсдоуна».

Зазвонил телефон. Шейн вскочил на ноги, в три прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от стола, и нетерпеливо схватил трубку, ожидая услышать голос миссис Дэвис и наконец получить ответ хотя бы на один из многих мучивших его вопросов. Вместо этого до него донеслось вежливое покашливание ночного оператора, смущенно пробормотавшего стандартную фразу:

— Надеюсь, что я не разбудил вас, мистер Шейн?

— Все в порядке, Дик. Что случилось?

— Рядом со мной находится молодая девушка, которая настаивает на встрече с вами. Похоже, она не на шутку испугана. Утверждает, что ее имя Доринда.

— Пошли ее ко мне немедленно, Дик, и продолжай наблюдать за коммутатором. — Шейн медленно положил трубку на рычаг и задумчиво покрутил головой. Он слышал, как остановился лифт, дробь каблучков по каменному полу коридора. Детектив пересек комнату и, подойдя к входной двери, распахнул ее перед поздней посетительницей.

Глава IV

Доринда была в том же простеньком платье, в котором она предстала перед друзьями после своего первого танца. Ее короткие светлые волосы были растрепаны, а в фиолетовых глазах застыл страх.

— Мистер Шейн, — взмолилась она, заламывая руки. — Вы должны помочь мне. Понимаю, что сейчас уже страшно поздно, но для меня это единственный шанс покончить со всем этим кошмаром. Ради Бога, выслушайте меня.

— Это как раз то, что я собирался предложить вам, — заверил ее детектив, протягивая руку и приглашая ее войти в комнату.

— Вы одна? — поинтересовался он, пропуская ее вперед и с интересом оглядывая пустой коридор.

— О да! Вы что подумали о Рики? Упаси нас Господь! Если бы он только знал, что я нахожусь здесь…

Шейн плотно прикрыл за собой входную дверь и запер ее на ключ.

— А что, по-вашему, он способен предпринять, если все-таки узнает, что вы отправились ко мне? — осведомился он, когда Доринда умолкла.

Он запнулся, заметив крупные капли слез, навернувшиеся на глаза девушки. Губы ее предательски задрожали, и она испуганно оглянулась на запертую дверь. Шейн осторожно взял девушку за руку и подвел ее к глубокому креслу, предварительно развернув его таким образом, чтобы иметь возможность наблюдать за лицом посетительницы.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил он, — и расскажите мне свою историю.

Когда девушка присела, детектив вернулся на свое место на кушетке.

— Я наделала столько глупостей, — начала она, — я не нахожу себе места от стыда и перепугана до смерти. Если бы вы только смогли помочь мне, мистер Шейн…

Девушка опустила голову на ручку кресла и, закрыв лицо руками, разразилась безудержными рыданиями.

— Конечно я помогу вам, Доринда. Пожалуйста, успокойтесь. Здесь вы в полной безопасности. Все будет хорошо.

Детектив извлек из кармана носовой платок и, подойдя к креслу, вложил его в руку девушки.

Доринда подняла платок к глазам и сделала тщетную попытку остановить слезы, продолжавшие катиться по ее щекам. Постепенно ее рыдания стали тише. Она выпрямилась в кресле и вытерла заплаканные глаза.

— Поверьте, я совсем не плакса, мистер Шейн, — прошептала она. — Извините меня.

— Не надо оправдываться, — сказал детектив торопливо. — Может вы хотите выпить, прежде чем начнете свой рассказ? Немного шерри не повредит вам.

— О нет! Спасибо. Я никогда не пью, мистер Шейн. И мне уже гораздо лучше. — Она доверительно наклонилась к детективу. — По своей собственной глупости я влипла в скверную историю и намерена исправить свою ошибку прежде, чем мои родители узнают о ней. — Она запнулась, заметив свою фотографию в обнаженном виде рядом с настольной лампой. — Поверьте, что я не настолько испорчена, мистер Шейн. Мне становится нехорошо при одном взгляде на одну из этих фотографий. Если бы вы знали, как мне стыдно, мистер Шейн.

Детектив бросил косой взгляд на снимок.

— Забудьте об этом. К сожалению, вы были настолько неосторожны, что подписали некоторые из них, не так ли?

— Увы, да. Я подписала массу подобных фотографий, хотя это и было в самом начале моей, так называемой, карьеры. Я была глупа, мистер Шейн. Мне казалось, что таким образом я становлюсь взрослее и независимей. Но когда сегодня вечером вы упомянули о моих родителях… — Доринда сделала короткую паузу, пытаясь овладеть собой, и продолжала. — Все это время, наверное с первого дня, меня не оставляли сомнения относительно разумности моего решения, но мне так хотелось утвердить себя, доказать всем, что я уже не маленькая девочка, какой продолжали считать меня родители. Вы понимаете меня, мистер Шейн?

— Не могу пока сказать, что вы рассказали мне слишком много, — пробормотал детектив, закуривая сигарету, закрыв глаза и откидываясь на спинку кушетки. — Поймите меня правильно. Если вы хотите, чтобы я помог вам, вы должны рассказать мне все, ничего не утаивая.

— Для этого я и пришла сюда. Кроме вас, я никого не знаю в Майами. А после сегодняшнего вечера мне было просто необходимо довериться кому-нибудь.

— Итак, вы все-таки Юлия Лэнсдоун? — уточнил Майкл.

— Да, но я думала, что вы уже знаете об этом, когда заговорили со мной сегодня вечером.

— И ваши родители полагают, что вы проводите каникулы у своей подруги в Палм Бич?

— Да, она единственная, кто знает правду. Точнее, часть правды. У меня не хватило духу рассказать ей все. — Щеки Юлии приобрели пунцовый оттенок.

— Короче, вы договорились со своей подругой, чтобы она в случае необходимости подтвердила, что вы гостили у нее, а сами отправились в Майами, чтобы танцевать в «Ля Рома»?

— Все правильно, мистер Шейн. Мои письма к матери я клала в отдельный конверт, и моя подруга пересылала их затем в Вашингтон. — Юлия снова замолчала и несколько секунд разглядывала свои маленькие руки, нервно сжимая и разжимая пальцы. Затем она резко выпрямилась и вскинула голову. — Мистер Шейн, вы упомянули о некой миссис Дэвис, подруге моей матери, которая приходила к вам, чтобы поговорить обо мне. Означает ли это, что моя мать знает все?

Шейн меланхолично кивнул головой.

— По ее словам, ваша мать сама просила ее об этом.

— Но я действительно не знаю никого, кто бы носил это имя. Сколько я ни ломала голову, но так и не смогла припомнить никакой миссис Дэвис.

— Разумеется, она могла воспользоваться чужим именем, — терпеливо объяснил детектив, — но вы, тем не менее, должны были узнать ее, когда прошлым вечером она находилась в двух шагах от вас, а затем передала вам еще и записку с официантом.

Доринда нахмурила брови и нетерпеливо прикусила нижнюю губу.

— Я никого не видела, — упрямо повторила она, — и не получала никакой записки. Здесь какое-то недоразумение, мистер Шейн. Либо это кто-то из знакомых моей матери, кого я не знаю, либо одна из ее старых подруг, которая, овдовев, вышла второй раз замуж за некоего мистера Дэвиса.

— На ее визитной карточке было написано «Миссис Элберт X. Дэвис», — сухо информировал Шейн. Не возлагая особых надежд, он, тем не менее, попытался дать детальное описание своей клиентки. — Кроме того, — добавил он в заключение, — она настойчиво уверяла меня, что помимо того, что является ближайшей подругой вашей матери, прекрасно знает вас и все эти годы пользовалась вашим полным доверием.

Морщины на лбу Юлии стали еще заметнее.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, мистер Шейн. Мне неизвестна женщина, соответствующая вашему описанию.

Шейн равнодушно пожал плечами.

— Я только передаю вам то, что эта женщина сама рассказала мне. Она предложила мне две тысячи долларов в качестве гонорара за то, чтобы я вызволил вас из «Ля Рома», не допустив при этом никакого скандала.

Девушка удивленно приподняла брови.

— Две тысячи долларов! Откуда моя мать взяла их? А мой отец? Ему тоже известно обо всем? Ее лицо снова побелело, и глаза наполнились неподдельным ужасом.

— Насколько я знаю, пока еще нет. — Шейн чувствовал себя обязанным успокоить Юлию, но ему предстояло узнать от нее еще слишком многое, чтобы позволить себе расслабиться. Кроме того, ему требовалось выпить. Не рискуя пить прямо из бутылки на глазах молодой девушки, он встал и отправился на кухню. Вернувшись через несколько минут в гостиную, он торопливо исполнил привычный ритуал и присел на кушетку, стараясь не смотреть в глаза Юлии.

Та покорно ожидала его расспросов с видом провинившегося ребенка, чувствующего неизбежность родительского наказания.

— Так я и узнал об этой истории, — произнес наконец детектив безразличным тоном. — Ваша матушка получила эту фотографию и приложенную к ней анонимную записку, позволяющую предполагать возможность дальнейшего шантажа.

— Так мама видела эту фотографию? — охнула девушка, закрыв лицо руками. — Боже мой! Право, лучше бы я умерла. Эта история способна убить маму. Что же мне делать, мистер Шейн?

— Держите себя в руках, Юлия. Матери, как правило, способны выносить куда более серьезные потрясения, чем принято думать, — философски заметил детектив. — По крайней мере это фото не убило вашу мать. Напротив, она действовала весьма энергично и решительно, чтобы эта история не стала известна вашему отцу. Кем бы ни была таинственная миссис Дэвис, она пригласила меня, чтобы предотвратить возможный скандал и избежать шантажа. А теперь сядьте нормально, Юлия, и расскажите мне вашу историю с начала до конца.

Девушка резко выпрямилась в кресле. Глаза ее вызывающе сверкнули на детектива.

— Все началось с того, что я любила танцы больше всего на свете. Я рождена для танца. И что вы думаете, сделали мои родители? Еще ребенком меня отправили в самую унылую частную школу, какую можно себе представить. Меня учили, как стать совершенной леди. Однако я знала, чего хотела, и продолжала самостоятельно заниматься балетом, когда воспитатели считали, что я благополучно сплю.

Ошеломленный детектив молча уставился на девушку, которую в глубине души продолжал рассматривать как еще одного сумасбродного подростка. Но сейчас, наблюдая огонь, вспыхнувший в глазах Юлии, ему оставалось только удивляться, как он сразу не признал в ней дочь судьи Нигеля Лэнсдоуна, фотографии которого он столько раз видел на страницах газет, в кадрах кинохроники и на телевизионных экранах. Убежденность человека, фанатично уверенного в собственном предназначении.

— Но почему «Ля Рома»? — тихо спросил он. — Зачем было рисковать репутацией отца, танцуя в столь сомнительном заведении.

— Это была просто… просто шутка, — отрезала она, отворачиваясь в сторону, чтобы он не мог видеть выражение ее лица.

— Когда вы встретили Морана?

— Примерно два месяца назад. Я проводила уик-энд вместе с подругой, которую знала по школе. Она казалась милым безобидным созданием, забывшим, правда, предупредить меня, что ее родители были в отъезде и, следовательно, весь дом находился в нашем распоряжении. К этому времени я уже достаточно знала о жизни и полагала, что в случае необходимости сумею позаботиться о себе, во всяком случае, не совершить непоправимых ошибок… — Юлия замолчала, опустила глаза, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— И что же?

— Рики был моим партнером, — пробормотала она, избегая встречаться взглядом с глазами детектива.

— Рики Моран?

Она уныло кивнула.

— О, он был очень мил первое время. Он рассказывал мне массу интересного о Нью-Йорке и Голливуде. По его словам, он знал многих актеров и танцоров. Он объяснил мне, что по профессии является импресарио, и это показалось мне весьма знаменательным совпадением. Я подумала, он сможет помочь мне сделать сценическую карьеру. Вероятно, я просто потеряла голову в тот первый вечер. До этого я никогда не курила, и когда кто-то из присутствующих предложил мне сигарету, я не стала отказываться. Вся атмосфера вечера казалась мне такой забавной и возбуждающей. Откуда мне было знать, что это были сигареты с марихуаной. Правда на следующий день все в один голос убеждали меня, что нельзя курить марихуану, не догадываясь об этом… Но тогда я действительно ничего не подозревала.

— В это-то как раз нетрудно поверить, — усмехнулся Шейн. — О'кей, что же произошло дальше?

— Сандра вынесла проигрыватель на улицу. Это была восхитительная ночь с полной луной, и мы танцевали на зеленой лужайке. Мы делали вид, что у нас большая вечеринка с множеством гостей. Рики и Сэм крутились вокруг нас, и мы менялись партнерами каждые несколько минут. Потом нам надоели танцы. Моя подруга и мужчины решили еще выпить. Поскольку я не пила, я закурила другую сигарету. — Юлия замолчала, не в силах продолжать свою историю.

— Вы смело можете говорить обо всем, Юлия. Я хорошо знаю, что марихуана может делать с людьми.

— В самом деле? — Она вскинула на детектива свои широко раскрытые фиолетовые глаза. — Выкуренные сигареты превратили меня в другого человека. Я сбросила одежду и снова начала танцевать. Мне казалось, что я просто парю в воздухе, и то, что я танцую обнаженной, не имело для меня ни малейшего значения. Все мое существо ликовало. Я чувствовала себя свободной от всего земного. Казалось, еще немного — и я взлечу до самой луны. Дальше, как я помню, Рики вызвался танцевать со мной. Он оказался неплохим танцором, и мне потребовалось время, чтобы понять, что он тоже успел раздеться. Затем он попытался… Это было ужасное ощущение, но оно позволило мне вернуться к реальности. Помню, что я подняла страшный крик и убежала в свою комнату. Я забаррикадировала входную дверь и спряталась в ванной. Чувство тошноты преследовало меня всю ночь. На следующее утро Рики и другие на все лады превозносили мой танец, в один голос твердили, что я должна посвятить себя сцене. Они уверяли меня, что я должна начать выступления немедленно, чтобы скорее набрать необходимый опыт, после чего, по их мнению, я безусловно должна буду стать одной из звезд Голливуда. К моему стыду, я проглотила наживку. Весенние каникулы были для меня единственной возможностью осуществить задуманное, и Рики пообещал мне найти ангажемент в Майами. Все они насели на меня, и в конце концов я согласилась считать его своим менеджером, если он добьется для меня обещанной работы.

— И вы подписали с ним контракт? — допытывался Шейн.

— Увы, да. — Юлия с отсутствующим видом кивнула головой. — Рики тут же набросал контракт, который я и подписала прежде, чем вернулась в колледж. Я подписала бумагу не читая, и только когда я приехала в Майами, выяснилось, что я обязалась отработать на него три года и предоставила ему право получать от моего имени все заработанные мной деньги. Фактически я оказалась в положении рабыни. Рики понимает, что рано или поздно я попытаюсь вернуть себя свободу, и старается изолировать меня от всех, к кому, по его мнению, я могу обратиться за помощью.

— Подобная бумага не стоит выеденного яйца, — заметил Шейн. — Я уже не говорю о том, что вам всего лишь восемнадцать.

— При всей моей неопытности у меня были сомнения. Когда я узнала, что обязана танцевать обнаженной, я решила посоветоваться с адвокатом. Я так бы и поступила, если бы он не начал угрожать мне. Что мне было делать? Отец и мать находились далеко, в Вашингтоне, и, кроме того, я опасалась, что мой необдуманный поступок может повредить мне. Скоро я убедилась, что Рики всего лишь дешевый вербовщик, поставляющий молодых девушек для второразрядных ночных клубов. Я почувствовала себя в ловушке. Я не знала никого в Майами. Я была совершенно одинока, и я боялась его. Он не остановился бы ни перед чем. Юлия снова закрыла лицо руками, и ее плечи задрожали от беззвучных рыданий.

— Успокойтесь, с вашими испытаниями покончено раз и навсегда, — сказал Шейн. — Вы больше не увидите его. Расскажите, чем он угрожал вам.

— У него была еще одна фотография, — пояснила Юлия, не отнимая рук от лица, — которую сделал его приятель в ту злополучную ночь в Форте Лаудердейл, на которой мы запечатлены вместе. До недавнего времени я даже не подозревала о ее существовании. На ней без труда можно разглядеть мое лицо и фигуру обнаженного мужчины. Рики угрожал переслать эту фотографию моим родителям, если я откажусь выполнять его распоряжения.

Шейн почувствовал, как судорожно дернулись мускулы на его щеке. Серые глаза детектива были мрачны.

— Итак, вы согласились на его требования и начали выступать в «Ля Рома», — констатировал он.

— Что я могла сделать? — Она снова вызывающе подняла голову. — Но, уверяю вас, дальше этого дело не зашло. Мы занимаем отдельные комнаты, и каждую ночь я запираю свою дверь. Я объяснила ему, что покончу жизнь самоубийством, если он позволит себе применить насилие, и, вероятно, он понял, что я способна осуществить свою угрозу.

— Давайте вернемся к событиям минувшей ночи и личности миссис Дэвис, — предложил Шейн.

— Сколько можно вам повторять, что я не знаю никакой миссис Дэвис! — воскликнула она. — Если кто-то из подруг матери и оказался в Майами, то я не видела ее. Я никого не вижу, когда танцую. Я пыталась убедить себя, что танцую в полном одиночестве, при свете луны. Я не хочу сойти с ума, мистер Шейн.

— Но чем объяснить исчезновение записки, посланной вам за кулисы, — настаивал Шейн, — и поведение певицы, с которой миссис Дэвис разговаривала о вас.

— Честное слово, мистер Шейн, мне никто не передавал записки. А если кто-то и разговаривал с Билли обо мне, то она даже не упомянула об этом.

Шейн нахмурился и с раздражением ущипнул себя за ухо. Бросив взгляд на часы, он убедился, что было уже больше четырех часов.

— О'кей, — устало согласился он. — И все же я думаю, что нам лучше выяснить вопрос о миссис Дэвис прямо сейчас, раз и навсегда.

Он поднял телефонную трубку и попросил оператора соединить его с отелем «Уальдорф Тауэрс». Когда ночной дежурный оказался на линии, детектив попросил его выяснить, вернулась ли миссис Дэвис в отель. Предупреждая стандартные извинения телефониста: «Я очень сожалею, сэр, но…», он торопливо произнес:

— Сделайте одолжение. Мое имя Майкл Шейн. Я оставил важную записку для миссис Дэвис несколько часов тому назад. Будьте любезны, взгляните — на месте ли мое послание.

Шейн неторопливо барабанил пальцами по поверхности стола, пока на линии снова не прозвучал голос оператора:

— Да, сэр, ваша записка все еще находится в боксе.

— Большое спасибо. — Шейн раздраженно бросил трубку на рычаг и сердито потряс рыжей головой. — Снова ничего определенного. Похоже, миссис Дэвис растворилась в ночном воздухе. — Некоторое время он молчал, и затем осторожно спросил: — Как вы думаете, Юлия, не мог ли Моран случайно узнать о попытке миссис Дэвис увидеться с вами. Скажем, перехватить записку, которую она послала вам за кулисы, или узнать о ее разговоре с Билли Лав.

Лицо Юлии омрачилось.

— К сожалению, это вполне возможно, мистер Шейн. Рики обычно большую часть времени проводит в клубе. Вы могли судить об этом по собственному опыту, когда он сумел помешать нашему разговору.

Шейн уныло кивнула головой.

— У него есть все основания оставаться на стреме.

— Но мистер Шейн! — воскликнула Юлия, всплескивая руками, — стало быть вы допускаете, что Рики проследил за миссис Дэвис до ее отеля, а сегодня мог попытаться ликвидировать ее?

— Вам и карты в руки, — мрачно констатировал детектив. — Вы знаете его лучше меня.

— Конечно, он порочен и жаден до денег. Но чтобы решиться… — Она запнулась, и ее лицо приняло растерянное выражение. — Что может дать Рики исчезновение миссис Дэвис? Я согласилась продлить срок моих выступлений еще на неделю. В его распоряжении все заработанные мной деньги за вычетом каждодневных расходов…

— Вы забыли упомянуть о фотографии, которая была отправлена вашей матери.

— Думаете, это сделал Рики?

— Кто же еще? Никто, кроме него, не знал вашего настоящего имени. Разве это не в характере Морана? Неужели вам никогда не приходило в голову, что следующим шагом мог стать шантаж ваших родителей?

— Господи, какой же дурой я была, — прошептала Юлия, и две крупные слезинки скатились по ее щекам.

На этот раз Шейн даже не пытался разубедить ее. Поудобнее устроившись на своем месте и сосредоточенно потягивая коньяк, он предоставил своей посетительнице самой разбираться со своими чувствами.

Наплакавшись досыта, Юлия осушила фиолетовые глаза и робко задала следующий вопрос:

— Если Рики послал эту фотографию моей матери, а затем обнаружил человека, наводящего справки обо мне, как, по-вашему, он должен был поступить?

— Откуда мне знать, — откровенно признался детектив. — Он мог проследить за ней до отеля, а после столкновения со мной этим вечером логично, что он предпочел иметь дело с доверчивой женщиной, нежели с несговорчивым субъектом вроде меня. Правда следует оговориться, что предварительно он должен был навести кое-какие справки обо мне.

— Но он и так знал о вас вполне достаточно, мистер Шейн, — с жаром возразила Юлия. — Поэтому я и решила обратиться к вам. Рики был вне себя, когда вы уехали из «Ля Рома», и рассказал мне массу интересных подробностей из вашей биографии. Разумеется, после всего этого мне не составило труда принять окончательное решение.

Шейн с сомнением посмотрел на молодую девушку.

— А сам он оставался в клубе после моего ухода?

— Этого я не знаю, — честно призналась Юлия. — Во всяком случае он ожидал меня, когда я закончила свой последний номер.

Шейн попытался быстро проанализировать сложившуюся ситуацию. Он припомнил 1600 долларов, находившихся в кошельке миссис Дэвис, остановку, которую они сделали с Тимом Рурком у здания «Дейли Ньюс», наконец их заключительную поездку к приятелю репортера. Все это вместе оставляло Морану достаточно времени, чтобы посетить «Уальдор Тауэрс» еще до того, как он сам добрался до отеля.

— Как по-вашему, мог ли Моран заподозрить, что вы отважитесь встретиться со мной уже этой ночью? — спросил он, вскакивая на ноги.

— Думаю, что нет. Более того, я уверена в этом. Я поднялась к себе, намекнув, что собираюсь немедленно улечься в постель, и выждала несколько минут, чтобы дать Рики время вернуться к себе. Только после этого я спустилась вниз по служебной лестнице и поехала к вам.

— Откуда вы узнали мой адрес?

— На мое счастье, водитель такси знал, где вы живете.

— Тогда я думаю, что мне необходимо немедленно поговорить с Мораном, — объявил Шейн. — Вам лучше всего оставаться здесь.

Его последнюю реплику прервал резкий телефонный звонок. Второй раз за последний час детектив подскочил к аппарату, уверенный, что на этот раз он непременно услышит голос миссис Дэвис, и ему пришлось вторично пережить разочарование.

— Незнакомый мужчина пытался выяснить у меня номер вашей квартиры, мистер Шейн, — услышал он торопливый голос ночного портье. — Он предложил мне двадцать зелененьких, если я разрешу ему без предупреждения подняться наверх, и еще двадцать, если я отвечу ему на вопрос, находится ли какая-нибудь девушка в вашей квартире. Наверное, сам Господь Бог уберег меня от соблазна.

— Спасибо, Дик. Он сообщил свое имя?

— Нет, но утверждает, что вы нужны ему по важному делу.

— Как он выглядит?

Дик описал Морана, затратив на все это не более двух дюжин хорошо подобранных слов.

— Передай ему, что я приму его через несколько минут, но не называй ему номера, пока я не перезвоню тебе.

Он повесил трубку и повернулся к Юлии.

— Ваш приятель ожидает внизу и, похоже, сгорает от нетерпения увидеть вас, — сообщил он серьезным тоном.

Глава V

— Рики? Но откуда он мог узнать, что я здесь? — воскликнула Юлия, вскакивая на ноги с быстротой испуганной газели.

— А он и не знает ничего. В лучшем случае догадывается, — успокоил ее Шейн. — Оснований у него для этого больше чем достаточно, — детектив подошел к дрожащей девушке и твердо взял ее за руку. — Да расслабьтесь наконец, черт вас возьми. Дежурный отказался сообщить ему номер моей квартиры, и он не поднимется сюда, пока я сам не захочу этого.

Девушка сделала попытку выдернуть руку. Казалось, она обезумела от страха.

— Если бы я могла незаметно исчезнуть, он бы никогда не догадался, что я была здесь, — произнесла она, задыхаясь. — Ради Бога, не говорите ему ничего. Есть же здесь еще какой-нибудь выход, чтобы я могла незаметно вернуться в свой отель.

Свободной рукой Шейн грубо схватил ее за плечо.

— Заткнетесь вы наконец или нет. Как вы не понимаете, что самое главное сейчас — это не поднимать лишнего шума.

— Позвольте мне уйти! Позвольте мне уйти! — продолжала взывать девушка, тщетно пытаясь освободиться из рук детектива. — Я смогла бы спрятаться в своей комнате прежде, чем он вернется туда. Если же он потребует объяснений, я всегда могу сказать, что выходила прогуляться перед сном.

— Вы останетесь здесь, — строго сказал Шейн. — По крайней мере до тех пор, пока я не урегулирую наши разногласия с Мораном. Затем вы тихо соберете свои вещи и сможете спокойно отправиться в Палм Бич.

Он слегка ослабил хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы девушка моментально выскользнула из его рук.

— Я должна немедленно вернуться назад. Как вы не понимаете, этот человек способен на все!

— Сейчас он не может сделать ничего, — рявкнул детектив, пытаясь заглянуть в остановившиеся глаза девушки. — Подумайте лучше о том, кто из ваших родственников имеет друзей в Майами. Желательно подыскать таких, о которых не знает Моран.

— Я ничего не знаю, — продолжала причитать она, цепляясь руками за детектива. — Что же мне делать, мистер Шейн.

Детектив ласково потрепал ее по плечу.

— Из кухни есть выход на пожарную лестницу, — сказал он мягко. — Но прежде, на вашем месте, я перестал бы думать о Моране, если вы действительно хотите от него избавиться.

— Но я на самом деле хочу этого, мистер Шейн, — прошептала она, пряча лицо у него на груди. — Я вспомнила! — воскликнула она, немного успокоившись. — Кажется у моего отца есть один знакомый в Майами. К сожалению, я никак не могу припомнить его имени. Мы всегда получали от него к Рождеству коробку экзотических тропических фруктов. По-моему, его фирма находится здесь, в Майами.

— Попытайтесь вспомнить, — приказал Шейн, — может быть, это Бреуер или Годфри?

— Совершенно верно, — счастливо подтвердила она. — Я отчетливо помню надпись на коробке: «Бреуер и Годфри». Как глупо с моей стороны было забыть то, что мне приходилось видеть так много раз.

— Они оба друзья вашего отца? — уточнил детектив.

— Ну, я не знаю, мистер Шейн. — Глубокая морщина пересекла высокий лоб девушки. — Папа часто упоминал одного из них, но обычно по прозвищу.

— Ну сделайте еще одно усилие, — предложил детектив со слабой надеждой, которая исчезла, едва он заметил выражение лица девушки.

Шейн задумчиво потер подбородок. В конце концов какое значение это имело в настоящее время? Да и чем могли помочь Бреуер и Годфри, один из которых сам прятался неизвестно где в страхе перед возможным покушением, а за другим по пятам следовали два детектива, готовые предупредить заранее спланированное убийство. Оставалась еще миссис Дэвис из «Уальдорф Тауэрс», но и она находилась неизвестно где, а времени, чтобы наводить новые справки, увы, не было.

— Тогда у нас остается только одна возможность, — произнес он твердо. — Моя секретарша — Люси Гамильтон.

Он резко повернулся на каблуках, подошел к письменному столу и нацарапал на листе бумаги имя и адрес Люси.

— Люси — замечательная девушка, — продолжал он. — Все, что от вас требуется, — это передать ей записку и сказать, что вы пришли от меня. Оставайтесь у нее на квартире, пока я не позвоню вам. Здесь все, что вам требуется, — закончил детектив, передавая Юлии сложенный листок бумаги, — так что не теряйте времени. И выкиньте Морана из головы. Больше вы его не увидите. Ловите такси и отправляйтесь прямо на квартиру Люси.

Юлия направилась было к кухонной двери, но остановилась на полдороге.

— Но это же девушка, которая подходила к вашему столику. Она меня терпеть не может!

— Не валяйте дурака! Люси взбеленилась только потому, что мне пришлось отменить запланированный поход в ресторан из-за необходимости встретиться с вами. Она такой товарищ, о котором только можно мечтать. — Шейн схватил девушку за руку и подтащил ее к выходу на пожарную лестницу.

— А если Рики заподозрит неладное?

— Это уж моя забота. Постарайтесь побыстрее поймать такси. Поверните налево, когда спуститесь с лестницы. Я попрошу Морана подняться прежде, чем вы пройдете половину пути. Ни пуха ни пера!

Детектив захлопнул за девушкой дверь и поспешил к телефону.

— Пошлите его наверх, — коротко распорядился он.

Едва Шейн открыл входную дверь, Моран ворвался внутрь, лихорадочно обшаривая глазами помещение.

— Где она? — крикнул он, подступая к детективу, — прячется у вас под кроватью?

— Не имею понятия, о чем вы толкуете, — презрительно отвечал детектив. — Желаете обыскать квартиру?

— Вы прекрасно знаете, что я ищу Дорри, — огрызнулся Моран. — Не пытайтесь отрицать, что она пряталась у вас после того, как ускользнула из отеля.

Он сделал попытку открыть дверь ванной, но детектив загородил ему проход.

— Не забывайтесь, — предупредил он. — С чего вы решили, что она отправилась ко мне.

— Куда же еще она могла пойти? — прорычал Моран, надвигаясь на детектива.

— Откуда мне знать, — усмехнулся Шейн. — Может быть, я бы располагал большей информацией, если бы вы не помешали нашему разговору минувшим вечером, перепугав бедную девушку до смерти.

— Чушь, — сердито отрубил Моран. Он обогнул продолжавшего презрительно улыбаться детектива и распахнул дверь спальни. Не обнаружив никого, он взъярился еще больше.

— Стало быть, вы заставили меня торчать внизу только для того, чтобы дать ей возможность одеться и сбежать по пожарной лестнице. Маленькая проститутка так отблагодарила человека, столько сделавшего для нее.

Не раздумывая, Шейн влепил ему пощечину. Раздался характерный одиозный звук, и голова Морана судорожно откинулась назад от соприкосновения с тяжелой рукой детектива. Моран покачнулся и, с трудом устояв на ногах, угрожающе сунул правую руку за лацкан пиджака.

— Давайте, доставайте ваш пистолет, Моран, — предложил Шейн, нехорошо усмехнувшись и сжимая в кулаки свои здоровенные лапы. — Это как раз подходящий предлог, чтобы без лишних угрызений совести превратить вашу физиономию в желе.

Моран опустил руку и сделал еще один шаг назад. Тонкая струйка крови сбегала от уголка его рта. Он с трудом перевел дыхание.

— Да будет вам, Шейн, — пробормотал он более миролюбиво. — Допустим, я неудачно выразился. У меня сдали нервы. Хотел бы я посмотреть, как бы вы чувствовали себя на моем месте. Черт бы побрал всех этих женщин! Вы отдаете им все, что они только могут проглотить, а в результате…

— Заткнитесь, — посоветовал ему Шейн. — Поберегите порох. Я знаю, что имя девушки Юлия Лэнсдоун, а также и то, что вы проделали с ней, подлый вонючий шантажист. Перед Господом богом клянусь, что…

— Не торопитесь, Шейн, помолчите хотя бы минуту. — Моран торопливо вытер кровь со рта тыльной стороной ладони. — О чем вы толкуете, черт вас побери? Что за лапшу навесила Дорри вам на уши? Небось наплела с три короба о том, как я безбожно эксплуатирую ее. И это после того, как я подобрал ее в сточной канаве, вложил в нее все мои деньги, чтобы она могла получить непыльную работенку в «Ля Рома». Веселенькая история!

— Вы продолжаете отрицать, что настоящее имя девушки — Юлия Лэнсдоун?

— Откуда мне знать ее настоящее имя. Думаю, она и сама этого не знает.

— Вы также станете отрицать, что обманом заставили ее накуриться марихуаны на частной вечеринке в Форте Ладердейл, сфотографировали ее в голом виде, танцующей на лужайке с обнаженным мужчиной, и, шантажируя, принудили ее взяться за эту работенку.

— Ну и Дорри… — Рики Моран нахмурился с выражением искреннего недоумения на лице. — Надо же придумать такое! Я всегда полагал, что ее место на Бродвее.

Он слабо улыбнулся.

— Расскажите мне конец ее истории, Шейн. Держу пари, она того стоит. И какое же имя она избрала для себя?

Некоторое время Шейн настороженно изучал выражение лица своего оппонента. Затем, резко повернувшись на каблуках, уселся на кушетку.

— Присаживайтесь, Моран, — предложил он, пододвигая ему пустой бокал и бутылку коньяка. — Налейте себе стаканчик. Похоже, нам предстоит длинный разговор.

Моран уселся в кресло, которое до него занимала Юлия.

— Что и говорить, я остался в дураках, — признался он, плеснув коньяку на донышко бокала. — На вас я не обижаюсь, Шейн. Дорри знает, как обращаться с мужчинами. Не сомневаюсь, что она заставила вас проглотить немало романтических баек, прежде чем я нарушил эту идиллию.

Моран слегка пригубил коньяк.

— И все же она успела назначить вам свидание, — он безнадежно развел длинные тонкие руки жестом полной покорности судьбе.

— О'кей, — продолжал он, — у вас не может быть претензий ко мне, не так ли? — Он откинулся на спинку кресла, держа бокал перед собой. — Я знаю, что глупо пытаться переубедить женщину, когда она устает от вас. Но видите ли, отношения между мной и Дорри — это не просто отношения между мужчиной и женщиной. Их трудно порвать, будь я проклят…

— Вы отъявленный лгун, Моран, — прервал его Шейн, неторопливо отхлебывая коньяк.

— Вы хотите сказать, что еще верите этой дикой истории, которую маленькая…

— Довольно, Моран, — предупредил его Шейн. — Злоупотребление крепкими выражениями не принесет вам ничего, кроме потери нескольких зубов. Расскажите мне лучше о миссис Дэвис.

— О ком? — переспросил Моран, привстав с кресла.

— О миссис Элберт Дэвис.

— Никогда не слышал такого имени, — возразил Моран угрюмо.

— Тогда какого черта вы потащились в «Уальдорф Тауэрс» этой ночью?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Шейн, — стоял на своем Моран, незаметно отводя глаза в сторону.

— Разве не вы перехватили записку, которую она отправила Доринде за кулисы прошлым вечером?

— Ну и что с того? Куча народу пишет Доринде записки. Если я не приму меры, у нее останется время только на то, чтобы без конца перечитывать все эти послания, — огрызнулся Моран, отправляя в глотку содержимое бокала.

— А что скажете относительно этого? — Шейн подобрал со стола фотографию Доринды. — Попытка шантажа — уголовное преступление, Моран. Кстати, у меня имеется и записка, которую вы переслали вместе с фотографией миссис Лэнсдоун.

Рики Моран выглядел совершенно сбитым с толку. Бросив короткий взгляд на фотографию, он сердито повернулся к детективу.

— Вы уже дважды упомянули шантаж, Шейн.

— Я могу и не ограничиться одними разговорами, Моран, — предупредил его Шейн, поднимаясь на ноги. — На мой взгляд, вы пованиваете хуже скунса.

— Вы не смеете так говорить со мной! — крикнул Моран, поспешно вскакивая на ноги и нервно облизывая разбитую губу.

— Мне ничего не стоит разорвать вас на куски, Моран, — продолжал Шейн, любезно улыбаясь. — И это скоро произойдет с вами, если после того, как вышвырну вас за дверь, вы попытаетесь хотя бы раз приблизиться к Юлии Лэнсдоун или даже произнести ее имя.

Продолжая пятиться назад, Моран неожиданно рванулся в сторону и, изрыгая на ходу проклятья, попытался выхватить спрятанное под пиджаком оружие.

Шейн прыгнул ему навстречу и, прежде чем Морану удалось осуществить свое намерение, нанес ему левой рукой мощный удар в плечо, заставивший того развернуться на месте. Одновременно пальцы правой руки детектива стальными тисками сжали кисть противника. Действуя левым предплечьем, как рычагом, Шейн оторвал тело Морана от пола и поднял его в воздух, несмотря на отчаянное сопротивление противника.

Раздался приглушенный звук выстрела, Моран неожиданно обмяк. Запах пороха заполнил комнату. Детектив разжал руки, и тело Морана соскользнуло на пол.

Несколько секунд Шейн стоял неподвижно, разглядывая безжизненную фигуру поверженного противника. Затем опустился на одно колено и повернул его лицом вверх. Глаза Морана помутнели, массивная челюсть опустилась на грудь. На рубашке уже расплывалось темное пятно, а пальцы еще продолжали сжимать рукоятку пистолета.

Попытавшись нащупать пульс и убедившись в тщетности своих стараний, детектив направился к телефону. Твердым голосом он попросил оператора соединить его с домашним номером Уилла Джентри, шефа полиции Майами. Спустя минуту в трубке раздался сонный голос.

— Джентри.

— Это Майкл Шейн, Уилл. Сожалею, что вынужден разбудить тебя, но у меня в квартире находится труп дохлого скунса. Пришли своих ребят, чтобы забрали его.

— Нашел время шутить, Майкл…

— Ты же знаешь, что я никогда не шучу, когда дело касается трупов.

— Вот как? А я уже решил, что речь идет об одном из твоих родственников.

— Хватит, Уилл, — утомленно вздохнул Шейн. — Он портит интерьер моей квартиры, а город платит тебе жалованье, чтобы ты не допускал подобных накладок. — Шейн повесил трубку и налил себе бокал коньяка.

Спустя несколько минут вой полицейской сирены заполнил квартиру.

Глава VI

Шеф Уилл Джентри, терпеливо выжидавший того момента, когда они с Шейном останутся один на один, поудобнее устроил свое массивное тело в широком кресле и перешел к делу.

— О'кей, Майкл. Я уже успел выяснить, кто на этот раз оказался трупом, выслушал твою версию обстоятельств его смерти. Будет проще для тебя самого, если теперь ты мне дашь внятное объяснение, почему это произошло.

— Еще бы, — угрюмо заметил детектив. — Боюсь только, что тебе это не слишком понравится, Уилл.

— Мне ничего не может понравиться в это время суток, — фыркнул Джентри. — Скажи начистоту, ты вообще когда-нибудь спишь, Майкл?

— Как ни прискорбно, но эта ночь оказалась одной из наиболее напряженных в моей биографии, — согласился детектив, сопровождая свои слова двусмысленной улыбкой. — Я уже говорил тебе, что Рики Моран успешно совмещал профессию вербовщика молоденьких девочек для ночных клубов и менеджера одной танцовщицы в «Ля Рома».

Джентри вынул изо рта дымящуюся сигару и несколько секунд хмуро разглядывал ее тлеющий конец.

— Допустим, — согласился он.

— Так уж получилось, что минувшим вечером я ужинал в «Ля Рома». Мне повезло — я видел выступление Доринды. Между нами, зрелище фантастическое. После этого я пригласил ее поужинать с нами и мы разговорились. Закончив программу, она приехала ко мне. Вероятно, где-то около четырех часов. У Морана, очевидно, появились подозрения относительно ее намерений, и он проследил Доринду до моей квартиры. К счастью, он не знал моего номера, и когда Дик позвонил мне по телефону из вестибюля, я попросил его задержать Морана до тех пор, пока я не дам ему знать. Это дало мне возможность выпроводить девушку по пожарной лестнице. Но Моран оказался недоверчивым парнем. Поскольку других аргументов у него не было, он попытался вытащить оружие. Я уже рассказывал тебе, что произошло потом… Обычный несчастный случай при самообороне, — закончил он, принимая вид незаслуженно обиженного человека.

— Боже мой, — простонал Джентри. — Хватит паясничать, Майкл. Ты не соображаешь, что даже если при расследовании твои действия формально и попадут под разряд самообороны, тем не менее для газет это происшествие так и останется пьяной дракой из-за дешевой потаскушки, пусть и умеющей танцевать. Ты увел девку Морана, и он…

— Моран был только ее менеджером, — возразил Шейн. — Девушка может под присягой подтвердить, что между ними не было интимной связи. Откуда мне было знать, что он потеряет самообладание.

— Чем, черт побери, тебя так привлекла эта девчонка? — спросил Джентри, неодобрительно покачивая головой.

— Хотя бы вот этим, — объяснил Шейн, беря со стола фотографию Доринды и протягивая ее Джентри. Проделав эту операцию, детектив откинулся на спинку кресла и с удовольствием наблюдал, как физиономия его приятеля приобретает густой багровый оттенок.

— Это будет твоим концом, Майкл, — предупредил Джентри, швыряя фотографию на журнальный столик. — Если газеты пронюхают об этом, мне не останется ничего другого, как передать дело в суд. Сохрани нас Господь! Половина священников в городе потребует твоего скальпа не позднее ближайшего воскресенья. Тебе еще повезет, если ты отделаешься сорока годами тюрьмы.

— Возможно, — согласился Шейн. — Поэтому-то мы и должны преподнести репортерам другую историю. Хотя бы из-за настоящего имени Доринды.

— Какое отношение имеет ее настоящее имя ко всей этой истории?

— Самое непосредственное! Я ничего не скрывал, Уилл. Эта девушка — дочь судьи Нигеля Лэнсдоуна.

Брови шефа Джентри поползли на лоб, а его глаза едва не вылезли из орбит.

— Надеюсь, ты не станешь утверждать…

— Увы, Уилл, придется. Имя девчонки — Юлия Лэнсдоун. Постарайся расслабиться, старик, пока я не расскажу тебе историю целиком.

Шейн добросовестно посвятил своего приятеля во все перипетии минувшего вечера, начиная с визита миссис Дэвис в его контору и кончая неожиданным концом Морана.

— Поверь мне, я ничего не убавил и не прибавил, Уилл, — закончил детектив. — Если кто и заслуживал смерти, то, безусловно, Моран относился к их числу. Хотя со своей стороны я предпочел бы, чтобы он прожил еще немного и успел изложить свои показания на бумаге, особенно то, что касается миссис Дэвис.

Шеф Джентри выпрямился в кресле и сердито переправил сигару из одного угла рта в другой.

— Ты думаешь, что Моран успел оприходовать ее? — кисло осведомился он.

— Пока это единственная возможность, которая приходит мне на ум, — признался детектив, пожимая плечами. — Предложи сам более убедительную версию. Посмотри за окно. Уже утро, а она так и не позвонила мне. Как ты думаешь, что могло ей помешать?

— Допустим, — предположил шеф Джентри после секундного размышления, — что она вернулась в отель после твоего последнего звонка, но сочла неудобным для себя перезвонить тебе, Майкл. Согласись, время достаточно позднее.

— Дай Бог, дай Бог, — заметил Шейн, указывая рукой на телефон, стоящий на письменном столике. — Может быть ты сам рискнешь проверить свою гипотезу? Не забудь, она покинула отель минувшей ночью после встречи с мужчиной, внешность которого по описанию совпадает с внешностью Морана.

Джентри неторопливо извлек свое массивное тело из кресла и с достоинством прошествовал к аппарату. Шейн с тайной надеждой прислушивался к разговору до тех пор, пока шеф полиции не начал задавать наводящие вопросы, свидетельствующие о том, что вопреки его предположению миссис Дэвис так и не появилась в отеле, после чего принял прежнюю расслабленную позу в ожидании отчета своего приятеля.

— Я не добился много, — признался Джентри, кладя трубку на рычаг и возвращаясь на свое место. — Человек, с которым я разговаривал, заступил на дежурство в полночь и, как выяснилось, не знает в лицо миссис Дэвис. Но, насколько я помню, ты упомянул, что позавчера вечером она побывала в «Ля Рома».

— Да, если верить ее словам.

— И если я правильно понял тебя, Моран и девушка не подтвердили ее историю?

— Что еще можно было ожидать от Морана? Вспомни, Уилл, что он мог слышать вопросы, которые задавала женщина, и перехватил записку, адресованную Юлии. На мой взгляд, Дэвис — вымышленное имя, и, следовательно, Юлия могла и не знать его.

— Но эта твоя Доринда, или Юлия, все одно, должна была узнать свою знакомую, если та сидела рядом со сценой.

— Если бы ты видел ее танец, Уилл, то понял бы, что у нее просто не было возможности рассматривать кого бы то ни было в зале. Даже окажись рядом ее собственная мать! Что до меня, то объяснения Юлии кажутся мне вполне правдоподобными.

Сигара Джентри успела погаснуть. Шеф полиции вынул ее изо рта, несколько секунд с отвращением рассматривал, затем бросил в пепельницу и только после этого задал следующий вопрос:

— А как ты объяснишь тот факт, что миссис Дэвис впервые появилась в «Уальдорф Тауэрс» лишь вчера в четыре часа пополудни, имея в виду, что она явилась сюда прямиком из Вашингтона?

— Вчера в четыре часа? — изумленно повторил детектив.

— Абсолютно точно. Я заставил дежурного дважды перепроверить время прибытия.

Шейн вытаращил глаза на безмятежную физиономию своего приятеля, покачал головой и неохотно признал:

— Если она солгала мне в этой части своего рассказа, вполне очевидно, что ей ничего не стоило солгать мне еще раз, — он сделал небольшую паузу и продолжал с прежней убежденностью. — Но и сама девушка подтвердила, что ее имя Юлия Лэнсдоун, что она учится в Роллинс Колледже и проводит здесь свои каникулы. Все детали совпадают, Уилл!

— Кроме того, что Моран отрицал каждое слово ее истории, — напомнил Джентри. — По его словам Доринда — всего лишь бездомный подросток без роду и племени, которого он подобрал на улице и научил танцевать.

— Что же ему оставалось еще делать, — взорвался Шейн, — но тогда девушка не могла бы знать…

— Не кипятись, Майкл, — остановил его Джентри. — Подумай еще раз. Ты сам утверждал, что девчонка — превосходная актриса, что она не моргнув глазом, выдавала вам несусветные байки, когда вы с Тимом впервые разговаривали с ней. Что могло помешать ей придумать новую историю специально для тебя? Держу пари, что ты не спросил об ее имени, а сформулировал свой вопрос следующим образом: «а не зовут ли вас Юлией Лэнсдоун и не являетесь ли вы студенткой Роллинса?» Все, что от нее требовалось, — это подтвердить твои слова и добавить еще несколько трогательных штрихов из своей биографии.

— Я, конечно, не смогу тягаться в ловкости с твоими ребятами, Уилл, — иронически заметил Шейн, — но поверь мне, что еще в состоянии разобраться, когда мне вешают лапшу на уши. Девчонка говорила правду!

— И миссис Дэвис тоже говорила правду обо всем, за исключением маленького эпизода, касающегося ее посещения «Ля Рома»? Какого черта ей надо было лгать в том, что как раз проще всего проверить?

— Подожди, Уилл. Должно существовать и другое объяснение. Ты исходишь из предпосылки, что миссис Дэвис поселилась в «Уальдорф Тауэрс» сразу по прибытии из Вашингтона. Но с ровной долей вероятности она могла прибыть и накануне, остановиться в другом отеле, а затем по каким-то своим соображениям перебраться в «Уальдорф». Мы сможем это перепроверить, когда клерк, работавший в дневную смену, заступит на дежурство. Кстати, как она зарезервировала номер, часом не по местному телефону?

— Разумеется, я сделаю это, — согласился Джентри, досадливо морщась. — А пока я хочу сам переговорить с твоей Дориндой, или Юлией.

— Никаких проблем. Только ты должен обещать мне, Уилл, спустить эту историю на тормозах. Не давай ее фотографии в газеты и тем более не упоминай ее настоящего имени. Я знаю, что ты старый зануда-консерватор, — добавил он улыбаясь, — но даже ты должен согласиться с тем, что отстранение судьи Лэнсдоуна с политической арены может обернуться национальной катастрофой.

— С чего это я должен соглашаться со всякими бредовыми идеями, которые станет подавать мне каждый свихнувшийся либерал. В стране достаточно солидных честных бизнесменов, которые не хуже, если не лучше смогут сделать ту же работу, не загоняя нас в социализм…

— Давай лучше без политики, Уилл…

— В то же время, — продолжал Джентри, движением руки призывая приятеля к молчанию, — я так же, как и ты, способен сочувствовать родителям, чьи отпрыски влипают в грязные истории. Короче, звони Люси и скажи, что мы скоро будем у нее.

Шейн встал и, подойдя к телефону, набрал номер своей секретарши.

Когда ее сонный голос прозвучал у него в ушах, Шейн добродушно произнес:

— Только не говори, что по моей вине ты вернулась слишком поздно, чтобы успеть выспаться, ангелочек.

— Держу пари, что я вернулась домой раньше тебя, Майкл. Чего ты хочешь? У тебя снова неприятности?

— Более или менее. Если Доринда…

— Я всегда знала, что ничего хорошего от нее ты не дождешься, — оборвала его Люси, — с самого первого момента, когда увидела у тебя ее фотографию. Я уже не говорю о том, какими глазами ты смотрел на нее в «Ля Рома».

— Со мной Уилл Джентри, — информировал ее Шейн, не видя другой возможности остановить монолог Люси. — Мы направляемся к тебе. Проследи, чтобы вы с Юлией были одеты к нашему приходу и свари нам кофе покрепче.

— Юлия?

— Разве она не сказала тебе своего настоящего имени? А я-то надеялся, что вы уже стали подругами.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Майкл, — в голосе Люси послышались беспокойные нотки.

— Меня интересует Доринда. Она еще у тебя?

— У меня? Эта девица? Как это только могло прийти тебе в голову, Майкл.

— Помолчи, Люси, и отвечай только на мои вопросы, — произнес Шейн, внезапно охрипшим голосом. — Я не в настроении шутить. Разве она не пришла к тебе приблизительно час назад?

— Конечно нет. Зачем ей было появляться у меня. Я не думаю, что…

— Люси, дело слишком серьезно. Я послал ее к тебе примерно в половине пятого.

— Как бы то ни было, здесь она не появлялась, — объявила Люси. — Может по дороге она встретила подходящего парня.

— Ты никуда не отлучалась из дома и не получала от нее никаких известий? — настаивал Шейн, встревоженный не на шутку.

— Конечно я была здесь, Майкл, по меньшей мере с одиннадцати часов.

— Никуда не уходи из дома, Люси, пока я не свяжусь с тобой. Если объявится Доринда, задержи ее до моего прихода. Если она позвонит, выясни, где она находится. Найдешь меня через Уилла Джентри.

Шейн торопливо произнес заключительные слова и повесил трубку, вытирая пот со лба.

Уилл Джентри сочувственно посмотрел на приятеля. В его агатовых глазах мерцали странные огоньки, когда он сказал, обращаясь в пустоту:

— Ну, кажется, на сей раз Майкл Шейн влип, и влип основательно.

Глава VII

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Шейн.

— То, что ты слышал. — Джентри сделал выразительный жест рукой. — Девчонка подкинула тебе дешевую наживку, а ты проглотил ее не поморщившись. Сэр Майкл Галахад Шейн встает на защиту звезды стриптиза, дабы обратить ее на путь Истины, — шеф полиции откинулся на спинку кресла, откровенно наслаждаясь сложившейся ситуацией. — Ты меня уморишь, Майкл! Надо полагать, ей уже приходилось слышать о тебе, и она явилась сюда в четыре утра, чтобы оценить достоверность рекламы. И в результате услышала проповедь. Согласись, что это уже перебор, Майкл!

— О'кей, веселись на здоровье, Уилл. Но я готов поклясться, что у нее и в мыслях не было ничего подобного. Поверь, она даже отказалась от выпивки.

— Хорошо, но почему в таком случае она не воспользовалась твоим советом и не отправилась к Люси?

— Делай свою ставку, Уилл, — предложил Шейн.

— Ничего не может быть проще, Майкл. Она прекрасно знала, что ни одна женщина в мире не клюнет на столь очевидную клюкву, и предпочла тихо исчезнуть со сцены, воспользовавшись пожарной лестницей, предоставив тебе доблестно прикрывать ее отступление своей широкой грудью.

— Очень смешно, Уилл, но я тем не менее уверен, что все обстояло гораздо проще, — произнес Шейн, невесело улыбаясь. — Разве так уж сложно было перехватить ее прежде, чем она сумела добраться до квартиры Люси?

— Но кто мог это сделать, Майкл? Кто? — пытался урезонить его Джентри, — ты же сам уверял меня, что все это время Моран оставался внизу и поднялся к тебе только после твоего звонка Дику.

— У него вполне мог быть сообщник, — стоял на своем детектив, — который караулил у запасного выхода. Черт возьми, Уилл! Если с девчонкой что-нибудь произошло, я никогда не прощу себе этого.

— Бред, — констатировал Джентри, насмешливо глядя на детектива. — Еще немного, и ты начнешь рассказывать мне о международной банде, специализирующей на торговле живым товаром.

— Я разговаривал с девушкой в отличие от тебя, — напомнил Шейн. — Впрочем, сколько можно убеждать тебя. Остается единственный способ установить истину… — Он подошел к телефону, вызвал междугороднюю и произнес: — Мне необходимо заказать разговор с миссис Нигель Лэнсдоун, Вашингтон, округ Колумбия… Нет, я не знаю ее номера… Хорошо, я подожду…

Шейн с нетерпением ждал ответа, избегая встречаться глазами с насмешливым взглядом шефа полиции. После небольшой паузы он услышал голос оператора Вашингтонской станции.

— Очень сожалею, сэр, но мы не можем предоставить вам информацию относительно номера судьи Лэнсдоуна.

— Минуту, — остановил его Шейн. — Речь идет об официальном полицейском расследовании.

— Я весьма сожалею, — голос на другом конце провода прозвучал вежливо, но твердо, — но нам необходимо официальное разрешение местных властей.

— Не кладите трубку, — предупредил Шейн. Он повернулся к Джентри, прикрывая микрофон рукой. — Уилл, у тебя есть знакомые в полицейском управлении Вашингтона, способные удостоверить твою личность?

— Можно попробовать… — Джентри неохотно поднялся и, взяв трубку, попросил соединить его с Главным управлением полиции города.

Шейн с несчастным видом слонялся из угла в угол, поминутно дергая себя за ухо, пока Джентри разговаривал с различными чинами на другом конце провода. Наконец шеф полиции удовлетворенно кивнул головой и поманил Шейна.

— Дай мне карандаш и листок бумаги.

Шейн поспешил отыскать требуемые предметы и перебросил их приятелю.

— Спасибо… — продолжал Джентри, обращаясь к невидимому собеседнику. — Попросите к телефону персонально миссис Лэнсдоун… — Он передал трубку Шейну и вернулся на свое место.

После еще одного небольшого промедления испуганный голос произнес прямо в ухо Шейну:

— Миссис Лэнсдоун? Но это совершенно невозможно, сэр! Она слишком больна, чтобы ее беспокоить.

— Но это очень важно, — настаивал Шейн. — Я — представитель полиции Майами и должен поговорить с миссис Лэнсдоун о ее дочери.

— Очень сожалею, сэр. Но таковы распоряжения врача… А что случилось с мисс Юлией?

Прежде чем Шейн успел ответить, на линии снова послышался голос оператора.

— Вы будете продолжать разговор, сэр?

— Обязательно. Простите, с кем я говорю?

— Я домоправительница, сэр. Неужели что-нибудь случилось с мисс Юлией?

— Вы знаете, где она находится?

— Конечно. В своей школе во Флориде, — торопливо объяснила женщина. — Так что же произошло?

— Мы не знаем пока подробностей, — терпеливо объяснил Шейн, — но если бы я мог сказать несколько слов миссис Лэнсдоун…

— Это совершенно исключено, сэр. Состояние миссис Лэнсдоун очень тяжелое. Телефон в ее комнате отключен, и дежурная медсестра не разрешит вам переговорить с ней, — голос экономки дрожал от нервного возбуждения.

— Понятно, — произнес Шейн сердито. — Но, может быть, в таком случае я смогу поговорить с судьей Лэнсдоуном?

— Судьи нет в Вашингтоне. Он вернется не раньше, чем завтра к полудню.

— А вы не знаете, где я могу найти его сегодня вечером?

— Сожалею, сэр, но я не располагаю подобной информацией. Насколько мне известно, он находится в Бостоне. Но его сотрудники без сомнения смогут помочь вам. Позвоните им после девяти часов. — Она продиктовала номер, и Шейн записал его на листке бумаги.

— Еще одну минуту, мэм… Вы случайно не знаете, есть ли у вашей хозяйки близкая подруга в Вашингтоне по имени миссис Дэвис?

— Миссис Дэвис? Не могу сказать, сэр… — наступило секундное молчание. — Но вы упомянули о мисс Юлии. Надеюсь, речь идет не о несчастном случае?

— Нельзя исключить возможность ошибки… — Шейн попытался успокоить свою собеседницу. — Мы просто хотели уточнить кое-какие детали. Я попытаюсь связаться с судьей завтра. Всего хорошего.

Детектив повесил трубку и в раздражении повернулся к своему приятелю.

— Это всего лишь экономка. Миссис Лэнсдоун чувствует себя настолько плохо, что не в состоянии сама взять трубку. Пока это подтверждает только одну деталь из рассказа девушки — если не считать болезни ее матери, — а именно то, что ее школа находится во Флориде. Нам необходимо найти ее, Уилл.

— О чем говорить, Майкл. Не зависимо от того, чья она дочь, она еще и основная свидетельница по делу Морана. Я распоряжусь, чтобы ее приметы передали по радио, — Джентри подобрал фотографию Юлии, но тут же поспешно отбросил ее. — Как она была одета, Майкл, — спросил он, подходя к телефону.

— Белое платье с высоким воротником и пышными рукавами. Рост приблизительно пять футов четыре-пять дюймов, стройная, со светлыми волосами и большими фиолетовыми глазами. Кроме того, ты можешь просто объявить розыск Доринды, Уилл. Она уже достаточно известна в Майами.

Джентри согласно хрюкнул и, взяв трубку, передал необходимые распоряжения.

Шейн подобрал свою шляпу и, передав Джентри его головной убор, добавил задумчиво:

— У нас есть еще один шанс, Уилл. Пожалуй, стоит отправиться по домашнему адресу Доринды на Коконут Гроув. Если один из сообщников Морана действительно перехватил девушку, он скорее всего отвез ее прямо туда. Никто не знает, что мне известен этот адрес.

— И мы, вероятно, найдем там нашу беглянку мирно почивающей в своей собственной мягкой постельке. Десять против одного, Майкл, что она отправилась прямо к себе после того, как ее шутка не удалась.

— Брось, Уилл. Юлия совсем еще ребенок, — сказал Шейн, захлопывая за собой дверь и двигаясь по пятам за своим другом к лифту. Оказавшись в вестибюле, детектив задержался ровно настолько, чтобы передать дополнительные инструкции клерку на тот случай, если кто-нибудь все-таки позвонит ему, и поспешил присоединиться к Джентри, с нетерпением ожидавшему его в автомобиле.

— Давай напрямик, — предложил детектив, повторяя для памяти адрес Юлии.

Шейн откинулся на спинку сиденья и попытался навести порядок в своих невеселых мыслях, пока Джентри вел свой тяжелый седан по мосту через Майами-ривер навстречу великолепию нового дня.

Шеф припарковал автомобиль напротив современного здания в тени кокосовых пальм, и оба приятеля вошли в маленький вестибюль, вдоль стен которого тянулись два ряда почтовых ящиков.

— Она поднималась в квартиру на втором этаже, прямо и направо, — пробормотал Шейн.

— Квартира 2Б, — уточнил Джентри, сверяясь со списком жильцов, — арендована Мораном, 2А — Дориндой. Похоже, она говорила правду, когда упомянула об отдельных квартирах.

Он нажал кнопку лифта.

— Одну минуту, — остановил его Шейн. — Если наверху кто-нибудь есть, для нас лучше появиться неожиданно. — Он подошел к двери, ведущей наверх, и повернул ручку. Дверь оказалась на замке. Детектив вернулся назад и, вопросительно взглянув на своего компаньона, извлек из кармана связку отмычек. Джентри неодобрительно покачал головой.

— Вызовем управляющего, — произнес он твердо и, не ожидая реакции Шейна, нажал кнопку звонка.

После недолгого ожидания дверь распахнулась, и на пороге появился бородатый, крепко сложенный загорелый мужчина в полосатой пижамной куртке и наспех натянутых брюках.

— Какого черта вам надо? — сердито рявкнул он, застегивая на ходу ширинку.

— Полиция, — объявил Джентри, показывая свой значок.

— Апартаменты 2А и 2Б. Что вы знаете об их обитателях?

— Моран и его танцовщица. А что вам, собственно, надо?

Смущение на лице управляющего сменилось выражением справедливого негодования.

— Они дома?

— Откуда мне знать? Я не обязан оставаться на ногах до четырех утра, чтобы помочь своим арендаторам добраться до дверей их квартиры.

— Вы не видели их сегодня? — настаивал Джентри. — Хотя бы одного из них?

— Я не видел их уже несколько дней, — ответил управляющий угрюмо. — Да и какое мне дело, если они предпочитают общество друг друга, пока я не получаю жалоб от соседей.

— Возьмите запасной ключ и проводите нас наверх, — распорядился Джентри.

Бормоча что-то себе под нос, управляющий исчез в глубине холла. Спустя пару минут он вернулся со связкой ключей в руках.

— Надеюсь, вы не собираетесь порицать меня, если найдете одного из них в чужой постели. Моя обязанность — сдавать квартиры, а не следить за нравственностью постояльцев.

— Успокойтесь и откройте для начала дверь девушки, — предложил Шейн.

Когда управляющий исполнил его просьбу, детектив отстранил того рукой, вошел в квартиру и повернул выключатель. Пыльная стоваттовая лампочка под потолком без каких-либо признаков абажура осветила маленькую комнату, у дальней стены которой стояла сложенная раскладушка. Две открытые двери вели соответственно в ванную и крохотную кухню. Доринды нигде не было видно. Бросив вопросительный взгляд на Джентри, Шейн предложил управляющему открыть вторую дверь. Квартира 2Б оказалась точной копией предыдущей. Приготовленная постель была пуста. Кругом были разбросаны обрывки газет и окурки сигарет. Наполовину опустошенная бутылка виски стояла на полу рядом с креслом. Мойка была заполнена грязными тарелками с засохшими остатками пищи.

— Достаточно, — объявил Джентри, жестом руки отпустив мрачного управляющего. — Я пришлю сюда моих сотрудников для осмотра, после чего мы опечатаем помещение на день или два. Моран сюда уже не вернется. Он переселился в морг, и когда я закончу с осмотром, я попрошу вас поехать со мной для опознания трупа. — С этими словами Джентри плотно закрыл дверь перед носом ошеломленного управляющего.

— Хочешь воспользоваться случаем и осмотреть квартиру? — спросил он, адресуясь к детективу.

— Самую малость, чтобы получить представление о характере Морана, — сказал Шейн, открывая дверцу стенного шкафа и окидывая взглядом полдюжины висевших в нем костюмов. Там же стояли два роскошных чемодана.

— Когда я покончу с этим, займусь комнатой девушки, — продолжал он. — Если удастся найти что-нибудь, указывающее на то, что она действительно Юлия Лэнсдоун, будем считать, что нам здорово повезло.

Один из чемоданов Морана оказался пустым. В другом лежало несколько потрепанных альбомов, заполненных вырезками из газет за последние пять лет. Их содержание подтверждало слова девушки о том, что Моран был лишь мелким агентом по вербовке молодых дарований для второразрядных ночных клубов.

В квартире Доринды они не нашли ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть ее историю. Ни клочка бумаги с ее именем, ни личных вещей, позволяющих судить об ее индивидуальности, кроме пяти простых летних платьев и нескольких пар женского белья, которое могло бы показаться достаточно дорогим для неискушенного мужского взгляда. Под стать белью оказались дорожная сумка и несессер с туалетными принадлежностями, слишком роскошными для протеже Рики Морана. За исключением этих двух предметов, ничто более не подтверждало версии Шейна, да и те могли служить разве что косвенными доказательствами.

Шейн вернулся в город вместе с Джентри и управляющим. Шеф полиции подбросил детектива до его дома, пообещав немедленно известить его, если местонахождении Юлии будет установлено.

Остановившись у конторки дежурного, детектив поинтересовался, какие события произошли за время его отсутствия.

— Ничего нового, мистер Шейн. Ни одного телефонного звонка, — сообщил Дик и робко прибавил. — Так это вы вышибли дух из того малого? Говорят, он угрожал вам пистолетом. А куда делась девушка? Я с самого начала догадался, что ничего хорошего от него ждать не приходится, когда он ворвался сюда и начал предлагать мне деньги, желая узнать номер вашей квартиры. Но я, слава Богу, тоже не вчера родился.

— Все в порядке, Дик, — успокоил его Шейн, улыбаясь и извлекая бумажник из внутреннего кармана пиджака. — Кажется, он предлагал тебе сорок зелененьких? Считай, что ты их заработал, — продолжал детектив, протягивая молодому человеку две банкноты по двадцать долларов.

— Что вы, мистер Шейн, — произнес светловолосый юноша, краснея и с обожанием глядя на детектива. — Я вовсе не это имел в виду…

— Как бы то ни было, ты-то честно заработал эти деньги, Дик, — подмигнув юноше, детектив начал подниматься по лестнице.

Было начало седьмого, и Шейну мучительно хотелось спать. До запланированного звонка в контору судьи Лэнсдоуна оставалось еще около трех часов. Детектив поставил будильник на девять, сбросил ботинки и с удовольствием растянулся на постели.

Глава VIII

Звонок будильника разбудил его ровно в девять. Вернувшись к действительности после тяжелого сна, Шейн без особого энтузиазма обозрел в зеркале свою помятую физиономию и, скорее по привычке доводить любое дело до конца, нежели рассчитывая добиться осязаемого результата, поплелся в гостиную и набрал Вашингтонский номер. Из последовавшего затем долгого и скучного разговора он сумел извлечь лишь скудную информацию, что судья Лэнсдоун должен вернуться в свой офис еще до полудня, плюс туманное обещание довести до сведения сего государственного деятеля настоятельную просьбу позвонить в Майами как только он появится на рабочем месте.

Повесив трубку, Шейн с облегчением перевел дух и набрал номер своей секретарши.

— Доброе утро, ангелочек, — приветствовал он Люси, едва мисс Гамильтон взяла трубку. — Если у тебя нет других дел, отправляйся в контору и посиди у телефона. Я пока прогуляюсь по городу и попытаюсь встретиться с Уиллом Джентри и, может быть, с Тимом Рурком.

Завершив переговоры, детектив снял помятый костюм, принял душ, побрился и с аппетитом съел яичницу из трех яиц с беконом и тремя кусочками поджаренного хлеба. Затем он с удовольствием выкурил сигарету и уже собирался налить себе третью чашечку кофе, когда раздался стук в дверь. К его удивлению, ранний гость оказался ни кем иным, как Генри Блэком.

Прибывший выглядел ничуть не лучше самого Шейна полчаса назад. Проникнув в комнату, он тяжело опустился на кресло.

— Надеюсь, у тебя найдется еще чашечка кофе, Майкл?

— Насчет кофе можешь не сомневаться. Присаживайся, старик. Уверен, что ты не желаешь чего-нибудь покрепче.

— Только не сегодня. Предпочитаю оставаться трезвым. — Генри Блэк откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и закрыл глаза.

Пожав плечами, Шейн направился в кухню и спустя несколько минут вернулся в комнату с кофейником, полным свежезаваренным кофе. Наполнив чашку ароматным напитком, он поставил ее перед детективом и вернулся на свое место на кушетке.

Генри Блэк решительно отказался от предложенных ему сахара и сливок и, сделав несколько глотков, задал неожиданный вопрос.

— Куда ты запрятал Бреуера, Майкл?

Шейн едва не поперхнулся от удивления.

— Странные мысли приходят тебе в голову, Хенк. А что, собственно, произошло?

— Похоже, что он исчез, — произнес Блэк невыразительным тоном. — Может, он счел, что расходы в две сотни зелененьких превышают его возможности, — добавил он брезгливо.

— Не думаю, Хенк, — возразил Шейн и после секундного колебания спросил: — Ты сделал то, что тебе было поручено?

— Никаких проблем. Мэфью и я сели на хвост Годфри в тот самый момент, когда он вышел с завода и пошел к своему автомобилю. Если у этого парня было на уме убийство, тогда я провел ночь, пытаясь изнасиловать жену нашего мэра. Короче, мы не теряли его из вида, пока он наконец благополучно не занял свое место на борту самолета, вылетевшего в Нью-Йорк в восемь утра. Можешь быть уверен, что он улетел именно этим рейсом.

— Вы что, спали в одной кровати?

— Можно сказать и так. — Блэк широко зевнул и допил свой кофе. — Если не считать, что я вообще не сомкнул глаз. Но самое интересное началось тогда, когда я явился в контору Годфри и Бреуера к девяти утра, чтобы получить честно заработанные деньги, — продолжал он, все более распаляясь. — Поначалу ночной сторож обнадежил меня, что их шеф никогда не опаздывает. Возможно, это и на самом деле так. Но только не сегодня утром. Бреуер вообще не вышел на работу. В девять тридцать я позвонил ему по телефону. Некая дама, скорее всего его экономка, сообщила мне, что ее хозяин не ночевал дома минувшей ночью, после чего просто бросила трубку.

В результате у меня появились некоторые сомнения, — Блэк передернул своими худыми плечами. — Я вспомнил об адвокате, которого ты упомянул вчера вечером, и набрал номер его конторы. Что ты думаешь? Этого парня тоже не оказалось на месте, а его секретарша говорила со мной весьма странным тоном. Для начала она объявила, что не знает, где находится ее шеф и тем более, когда он появится в конторе. А когда я случайно упомянул имя Бреуера, она пришла в страшное возбуждение и посоветовала мне немедленно обратиться в полицию. Я не знал, что и думать. Зачем Гибсону было связываться с полицией? Некоторое время я пребывал в нерешительности, а затем подумал, что самым простым в моем положении будет обратиться к тебе, Майкл. Таким образом, я оказался здесь и надеюсь, что успел вовремя, во всяком случае прежде, чем сумел вляпаться в более крупные неприятности.

Шейн задумчиво ущипнул себя за ухо, но так как это не прояснило ситуации, в свою очередь беспомощно развел руками.

— Вчера я рассказал тебе все, что знал сам. Бреуера я впервые увидел в начале шестого, когда он появился в моей конторе, и с тех пор никто не слышал о нем.

— Ты действительно думаешь, что партнер собирался отправить Бреуера к праотцам минувшей ночью?

— Откуда мне знать? — огрызнулся Шейн. — Я передал тебе ту историю, которую выдал мне Бреуер. Единственное, что я могу добавить, что выглядел он на самом деле весьма обеспокоенным, — Шейн устало откинулся на спинку кушетки, продолжая задумчиво массировать мочку левого уха.

— Могу тебя заверить, что на мой взгляд Годфри был озабочен только тем, чтобы со вкусом пообедать и пораньше завалиться в постель.

— Хочешь, чтобы я навел справки у Уилла Джентри? — поинтересовался Шейн.

— Во всяком случае это не помешает, — согласился Блэк.

Шейн пожал плечами, пересек комнату и набрал номер шефа полиции.

— Майкл Шейн, — произнес детектив, когда Джентри взял трубку. — Уилл, я пытаюсь найти адвоката по фамилии Гибсон. Эллиот Гибсон. По слухам, он может ошиваться где-то в Управлении. Ты бы не мог разыскать его?

— Нет ничего проще. Он как раз занят тем, что пытается устроить скандал в моем собственном кабинете. На кой черт он понадобился тебе, Майкл?

— Дело касается одного из его клиентов. Некоего индивидуума по имени Бреуер.

В ответ последовала короткая пауза, а затем и отчетливый продолжительный свист на другом конце провода. — Тебе лучше немедленно приехать сюда, Майкл, — сообщил Джентри и повесил трубку.

— Ты оказался прав, — сказал Шейн, поворачиваясь к Блэку. — Не знаю в точности, что произошло, но Джентри просил нас немедленно приехать к нему.

Шеф полиции Майами с любопытством посмотрел на Шейна, когда тот вошел в его кабинет в сопровождении Генри Блэка. Еще один человек нервно мерил шагами кабинет Джентри. Он прервал на полуслове гневную речь, когда два частных детектива вошли в помещение. Гибсон оказался куда моложе, чем мог предположить Шейн. Ему было не больше тридцати лет. Бегающие глаза и безвольные очертания рта выдавали его внутреннюю слабость, несмотря на румяное лицо, высокий рост, широкие плечи и в общем ладно скроенную, хотя, быть может, немного дряблую фигуру. Черты лица, которые часть мужчин и большинство женщин, вероятно, нашли бы привлекательными, позволили Шейну заподозрить, что и в своей деловой активности он привык в первую очередь полагаться на природное обаяние, а не на остроту ума и профессиональную подготовку. Адвокат коротко кивнул, не удосужившись произнести и двух слов, когда Джентри представил ему Шейна и Блэка. Но стоило вновь прибывшим разместиться в креслах, как Гибсон вновь разразился темпераментной речью.

— Я предупреждаю вас, Джентри, что вы играете с огнем, предпочитая ждать развития событий. Я утверждаю, что никакая дополнительная информация, которую способны предоставить эти два джентльмена, не сможет восполнить те потери, которые мы можем понести в результате вашей неоправданной медлительности. Даже если один из этих господ и есть тот самый неповторимый Майкл Шейн, — закончил адвокат, сопровождая свои слова ироническим поклоном в сторону детектива.

— Мистер Гибсон настаивает на том, чтобы я распорядился немедленно задержать Хирама Годфри, едва тот сойдет с трапа самолета, — пояснил Джентри.

— По какому обвинению? — поинтересовался Шейн.

— Подозрение в убийстве, — информировал Джентри. — Хотя ему, как адвокату, следовало бы отдавать себе отчет, насколько сложно арестовать человека по такому обвинению, не имея даже доказательств, что преступление было совершено.

— Но вы и не потрудились собрать улики, — сердито прервал его Гибсон. — Вы сидите за столом, жуете свою сигару и не делаете абсолютно ничего. Мистер Бреуер исчез, полагаю этот факт у вас не вызывает сомнений. Его никто не видел с тех пор, как он и мистер Годфри совершили вчера вечером прогулку по заливу. Я попытался втолковать вам, что мистер Бреуер опасался своего партнера и неоднократно повторял мне, что именно Годфри должен понести ответственность в случае его неожиданной насильственной смерти. Тем не менее, из-за вашего попустительства Годфри вылетел в Нью-Йорк сегодня утром.

Движением руки Джентри остановил монолог адвоката и повернулся к Шейну.

— Вы объявили мне, что желаете встретиться с Гибсоном по делу Бреуера? Какую связь ты усматриваешь в этом деле, Майкл?

— Одну минуту, — запротестовал детектив, поворачиваясь к адвокату. — Иными словами, вы утверждаете, что Бреуер так и не добрался до вашей конторы минувшим вечером?

— Совершенно верно. Я не видел его уже несколько дней. Что заставляет вас полагать…

— До какого времени вы оставались вчера в конторе? — оборвал его Шейн.

— Что вы имеете в виду? Кого и почему я должен был поджидать, Шейн?

— Бреуера, — повторил детектив. — До какого времени вы оставались вчера в своей конторе?

— Думаю, что до начала седьмого.

— Вы были очень обеспокоены, когда ваш клиент так и не объявился?

— Почему я должен был беспокоиться, — Гибсон выглядел неподдельно удивленным, — если я не ожидал его вчера вечером. Основания для беспокойства появились у меня лишь после того, как я позвонил в его контору и узнал, что мистер Бреуер не вышел на работу и со вчерашнего вечера его местонахождение неизвестно. После этого я, естественно, навел справки и выяснил, что он отправился со своим партнером на прогулку по заливу. Могу добавить, что поспешный отъезд мистера Годфри этим утром отнюдь не ослабил моих опасений.

— Иными словами, вы отрицаете, что Бреуер лично звонил в вашу контору после возвращения с пресловутой прогулки и договаривался о встрече с вами.

— Разумеется я отрицаю подобные инсинуации. Если бы мы договорились о встрече и она не состоялась, я начал бы его поиски намного раньше, но почему вы спрашиваете меня об этом?

— Потому что сам Бреуер сообщил мне о своем намерении, находясь у меня в конторе около половины шестого минувшим вечером. Более того, он добавил, что вы ожидаете его в своем рабочем кабинете в каких-нибудь двух кварталах от моего офиса. Именно туда он и направился несколько минут спустя.

Какое-то время, приоткрыв от изумления рот, Гибсон молча смотрел на детектива.

— Вы утверждаете, что видели Бреуера вчера вечером? Вы можете поклясться, что он благополучно добрался до вашей конторы после прогулки на яхте вместе с Годфри?

— Бреуер был убежден, что Годфри намеревался убить его, когда они были вдвоем на яхте, — подтвердил Шейн, — но, по его словам, у его партнера в последний момент сдали нервы. По-видимому, Бреуер опасался, что попытка покушения на его жизнь может повториться в течение наступающей ночи, и пришел ко мне в поисках защиты.

— Возможно, преступление было совершено ночью, а не днем, как я предполагал раньше! — воскликнул Гибсон. — И вы по-прежнему даже теперь, когда имеете подтверждение Шейна, отказываетесь арестовать Годфри по обвинению в преднамеренном убийстве? — спросил он, поворачиваясь к Джентри.

— Давайте сначала выясним вопрос о телефонном разговоре, о котором упомянул Бреуер, — вмешался в разговор Шейн. — Могла ли, скажем, ваша секретарша или кто другой, кто сидит у вас на телефоне, забыть сообщить вам об этом событии?

— Подобная возможность абсолютно исключается, — отчеканил адвокат. — Должен сказать, что вчера днем моей секретарше потребовалось отлучиться, и я оставался в конторе один. Скорее всего, вы неправильно поняли слова Бреуера, — Гибсон несколько секунд напряженно размышлял, затем нетерпеливо добавил: — Возможно, что он и собирался повидать меня. Ему было хорошо известно, что по вечерам я нередко задерживаюсь у себя в конторе.

— Хорошо, — устало произнес Шейн. — Допускаю, что я мог ошибиться, но предположим, что Бреуер все-таки появился в вашей конторе около шести, после того, как сами вы уже ушли. Мог ли кто-нибудь в этом случае подтвердить нам этот факт?

— Скорее всего нет. Моя контора расположена на первом этаже и имеет отдельный вход.

— Послушай, Майкл, — проворчал Джентри, — может, будет лучше, если я в самом деле отдам распоряжение об аресте Годфри? Раз уж Бреуер действительно опасался покушения. Я успею связаться с полицией аэропорта прежде, чем самолет приземлится.

— Прежде выслушай Блэка, Уилл, — устало посоветовал детектив. Теперь твоя очередь, Хенк.

Генри Блэк, до сих пор сохранявший молчание, вынул из кармана черную записную книжку, перевернул несколько страниц и начал читать монотонным голосом:

— 17.27 — поступил телефонный звонок от Майкла Шейна. Мильтон Бреуер — один из двух директоров фирмы «Годфри и Бреуер», находившийся в конторе упомянутого Шейна, нанял меня и еще одного детектива, чтобы мы следили за его партнером Хирамом Годфри, подозреваемым клиентом в подготовке убийства.

Нам был предложен гонорар в две сотни долларов плюс компенсация на текущие расходы. Мы должны были наблюдать за Годфри всю ночь вплоть до его отлета в Нью-Йорк в восемь часов утра.

Лицо, за которым нам предлагалось проследить, в этот момент находилось в здании фирмы на Вест Флэглер; его голубой бьюик с откидным верхом был припаркован у главного входа в здание.

Описание объекта…

— Это может подождать, Хенк, — остановил его Шейн. — Быстро сообщи Джентри самое существенное. Деталями займемся позднее.

Блэк захлопнул записную книжку и продолжил тем же голосом:

— Мэфью и я обнаружили голубой бьюик на указанном месте, когда прибыли к зданию фирмы в 17.44. Несколько окон здания были еще освещены, хотя опущенные шторы и не позволяли нам разглядеть, что происходило внутри здания. Мы ожидали до 17.48, когда человек, отвечающий описанию Годфри, вышел из здания, предварительно выключив свет. После того, как он уселся в свой бьюик, мы последовали за ним и не теряли его из виду до самого взлета самолета минувшим утром. Каждое его движение зафиксировано здесь — он постучал ногтем по переплету записной книжки, — не говоря уж о том, что Мэфью вел собственные записи, которые могут подтвердить точность моих наблюдений. И за эту работу кому-то придется заплатить мне две сотни зелененьких плюс текущие расходы.

— Ерунда, — объявил Эллиот Гибсон. — Не понимаю, каким образом вы можете ручаться за поведение Годфри в течение всей ночи, если не находились непосредственно рядом с ним. Ему ничего не стоило обмануть вас, лишь сделав вид, что он собирается лечь в постель. Вам придется согласиться с моим замечанием.

— Если Бреуер был жив в 17.30,— сказал Блэк, игнорируя замечание адвоката и обращаясь напрямую к Джентри, — вам никогда не удастся обвинить Годфри в убийстве. Наших показаний будет достаточно для суда, чтобы не оставить камня на камне от обвинения.

— Что об этом говорить, если у нас пока нет даже реальных доказательств, что Бреуер мертв, — проворчал Джентри. — Скорее всего опасаясь, что его партнер может попытаться расправиться с ним, он отправился куда-нибудь, где надеялся пересидеть бурю.

— Он спешно покинул мою контору в 17.30, чтобы встретиться с мистером Гибсоном, — напомнил Шейн. — Чтобы добраться до офиса адвоката, ему требовалось максимум минут пять. И тем не менее, как утверждает мистер Гибсон, его клиент так и не добрался до него, хотя он покинул свой кабинет лишь после шести часов.

— Он мог изменить свое намерение уже после того, как распрощался с вами.

— Все может быть, — согласился Шейн, поднимаясь на ноги. — В конце концов это скорее ваше дело, чем мое.

— Что нового слышно о танцовщице? — остановил его Джентри.

— У меня, во всяком случае, ничего, — отвечал Шейн. — А как обстоят дела у тебя?

— Патрульные машины молчат, — сообщил Джентри, искоса поглядывая на приятеля. — А была ли вообще какая-то танцовщица, Майкл? Ты уверен, что не придумал эту историю, чтобы получше объяснить смерть Морана.

— Ты же видел ее фотографию и вместе со мной побывал у нее на квартире, — взорвался Шейн.

— Знаю. Но все остальное мне известно только с твоих слов.

— Побеседуй с ночным портье, если хочешь, — предложил Шейн кислым тоном. — Он сможет дать описание девушки и сообщить о времени ее визита. — Детектив осекся, заметив выражение неудовольствия, появившееся на лице шефа полиции, но продолжал свой монолог, прежде чем адвокат сумел вмешаться в разговор.

— Что за историю вы сообщили газетам по поводу смерти Морана? Я был искренне удивлен, когда ни один репортер не появился сегодня утром, чтобы вытрясти из меня дополнительные факты.

— Я вообще ничего не сообщил им, — проворчал Джентри. — Предпочел обождать, пока мы найдем девушку и уточним, кто она есть на самом деле.

— Спасибо, Уилл. Мы будем знать об этом, когда мне позвонят из Вашингтона. А какие новости из «Уальдорф Тауэрс»? Удалось ли полиции разыскать миссис Дэвис?

— Что все это значит, черт побери? — вскипел Гибсон, физиономия которого приобрела пурпурный оттенок. Он сердито постучал кулаком по столу шефа полиции. — Я утверждаю, что мой клиент убит, и требую, чтобы немедленно были предприняты необходимые шаги для обнаружения его трупа и задержания убийцы.

Джентри демонстративно игнорировал выпад адвоката. Кивком головы дав понять, что разделяет озабоченность детектива, он проконсультировался с бумагами на своем столе.

— Мой человек побывал в отеле, — сообщил он. — Я получил его рапорт как раз перед тем, как всплыло это дело об исчезновении Бреуера. Миссис Дэвис до сих пор не вернулась к себе. Никто из служащих отеля, по-видимому, не видел ее после регистрации. Она ни с кем не говорила по телефону и никто не звонил ей, если не считать твоих попыток связаться с ней минувшей ночью.

— Как она заказала номер?

— Это было сделано накануне по телефону. И обрати внимание, Майкл: по словам клерка, оформлявшего заказ, звонил мужчина. Он не готов подтвердить свои показания под присягой, но склонен думать, что не ошибся.

Шейн сделал недовольную гримасу.

— И, конечно, никаких имен.

— Только самой миссис Дэвис.

— Вызов был местный?

— Клерк думает, что да. Но допустим, что это был междугородный вызов. Что происходит в таком случае? Вы звоните в отель, и оператор соединяет вас с дежурным администратором. Тот оформляет заказ, не задумываясь над тем, из какого города вы звоните.

— Попытайтесь осмотреть ее комнату, — сказал Шейн, направляясь к двери. — Твой человек еще в отеле, Уилл?

— Я приказал Олсену еще некоторое время оставаться на месте.

Шейн вышел из кабинета Джентри, сопровождаемый негодующими возгласами Гибсона, доносившимися до него даже сквозь закрытую дверь. Он направил свой автомобиль к отелю, не в силах выкинуть из головы странные обстоятельства исчезновения Бреуера. Бреуер и миссис Дэвис. И Доринда…

Несмотря на все старания, он не мог предположить существование какой-либо связи между этими лицами. Два клиента, чьи дороги случайно пересеклись в его приемной. «Клиент и возможный клиент, — уточнил он. — Если бы миссис Дэвис не пришла в его контору первой, то сейчас бы он, а не Генри Блэк шел по следам Годфри. Теперь они оба исчезли. Какой вывод можно сделать из этого? Могла ли девушка как-то связать эти два дела? Юлия упоминала, что либо Бреуер, либо Годфри мог оказаться другом ее отца при условии, что она действительно была Юлией Лэнсдоун. Миссис Дэвис, в свою очередь, утверждает, что была ближайшей подругой матери Юлии. Если другом судьи был Бреуер, такая связь вполне могла существовать».

И в то же время Шейн не мог припомнить ни единой зацепки, указывающей на то, что эти двое были знакомы между собой. Разумеется, он мог и не обратить внимания на подобное незначительное обстоятельство. Эпизод встречи этих двух людей был слишком краткосрочен. Впрочем, оставалась слабая надежда, что Люси оказалась более наблюдательной.

Добравшись до «Уальдорф Тауэрс», Шейн бросил взгляд по сторонам, отыскивая Олсена, физиономия которого была ему знакома. Человека Джентри в холле не оказалось, но когда Шейн направился к столу администратора, он столкнулся с Беном Хатчем, местным детективом.

— Здорово, Майкл, — приветствовал его Хатч. — Все еще разыскиваешь миссис Дэвис?

Хатч был жилистым человеком среднего роста. Он был одет в скромный коричневый костюм и меньше всего соответствовал распространенному представлению об облике человека его профессии.

Шейн утвердительно кивнул головой.

— Джентри сказал мне, что приказал Олсену дождаться ее возвращения.

— Олсен только что отлучился, чтобы выпить чашечку кофе, — объяснил Хатч. — Я пообещал ему дать знать, если наша дама наконец объявится.

— Пойдем взглянем на ее комнату, — предложил Шейн, направляясь к лифту.

— О'кей, Майкл, если ты считаешь это важным. Но ручаюсь, что ее там нет. Она оставила свой ключ у администратора.

— Люди прибегают к разным уловкам, когда им требуется незаметно выскользнуть из отеля, если у них есть на то основания, — заметил Шейн невозмутимо. — Может, и у миссис Дэвис были свои резоны.

— Чего ради? — полюбопытствовал Хатч, нажимая кнопку четвертого этажа.

— Пока я знаю только, что эта женщина ведет какую-то странную игру. Короче, я обеспокоен.

Остановившись у номера 418, Бен Хатч небрежно постучал в дверь, прежде чем попробовал открыть ее. Как он и предсказывал, дверь оказалась запертой. Тогда детектив достал из кармана ключ, повернул ручку и осторожно вошел внутрь комнаты.

Глазам Шейна открылось просторное комфортабельное помещение, которое легко можно было бы счесть нежилым, если бы не новенький чемодан, стоявший на полке для багажа. Постель была аккуратно застелена. Вместительный стенной шкаф оказался совершенно пустым. Бен Хатч заглянул в ванную и тут же вернулся назад не в силах скрыть своего недоумения.

— Складывается впечатление, что она не пользовалась даже туалетом. Я забыл упомянуть, что горничная говорила мне сегодня утром, что в постели никто не спал и даже полотенца остались нетронутыми.

— Спасибо за свежую новость, — иронически фыркнул Шейн. — Что же, сам откроешь чемодан или предоставишь это сделать мне?

— Если он только не заперт.

Хатч наклонился и нажал скобу замка. Крышка отскочила, и он извлек все содержимое чемодана — тяжелый узел, завернутый в дешевый домашний халат с магазинной этикеткой, болтавшейся на пуговице левого рукава.

Детектив положил узел на постель, развернул халат и с обескураженным выражением уставился на четыре толстых книги в ярких обложках.

— Старый трюк, — проворчал Шейн с отвращением. — Книги придают чемодану необходимый вес, ну а эта тряпка понадобилась для того, чтобы весь этот маскарад не сразу бросался в глаза.

— На кой черт ей это понадобилось? — пробормотал озадаченный Хатч. — Один чемодан стоит куда больше, чем плата за проживание в номере, которым она, впрочем, и не воспользовалась.

Шейн перевел на него невидящий взгляд.

— Откуда мне это знать, Бен. Ладно, закрывай комнату, а я со своей стороны передам Джентри, чтобы он, не мешкая, прислал сюда эксперта по отпечаткам пальцев.

Распрощавшись с детективом и не тратя времени на дальнейшие поиски Олсена, Шейн вернулся к своему автомобилю.

Итак, исчезновение обеих женщин стало фактом. Двух женщин и Мильтона Бреуера. Шейн увеличил скорость, стремясь побыстрее добраться до своей конторы и встретиться с Люси, все еще продолжая надеяться, что она сумела заметить нечто такое, что ускользнуло от его внимания: обмен взглядами или обрывок ненароком брошенной фразы. Хотя миссис Дэвис сознательно обманула его, желание помочь ей не покидало детектива. Очевидно, она и не собиралась проводить ночь в отеле. Содержимое ее чемодана совершенно недвусмысленно говорило об этом. Но тогда к чему вся эта комедия? Только ради адреса? Адреса, который она могла бы сообщить тупоголовому частному детективу, не оставив тому даже шанса узнать ее настоящее имя. Оставался еще факт посещения ею «Ля Рома» два дня тому назад, — напомнил сам себе детектив. — И еще то, что она не вселилась в «Уальдорф» под именем миссис Дэвис до полудня следующего дня. Незадолго до того, как отправиться к нему в контору, рассказать ему интересную историю и наконец нанять его, чтобы он смог выполнить для нее некую работу. Но какую, черт побери? Так и не сумев окончательно успокоиться, Шейн остановил машину перед зданием конторы и поднялся наверх.

Когда он вошел, Люси Гамильтон оторвалась от телефона и произнесла довольным голосом:

— Он только что поднялся к себе. Обождите минутку, мистер Блэк.

Шейн кивнул головой, вошел в кабинет и поднял трубку.

— Что нового, Хенк?

— Похоже, они только что выловили труп Бреуера из залива, Майкл. Где-то в районе 79-й улицы, — произнес Блэк своим гнусавым монотонным голосом. — Я подумал, это сообщение может заинтересовать тебя.

Шейн с трудом перевел дыхание и издал низкий протяжный свист.

— Я чувствую себя примерно так же, как и ты, — печально вздохнул Блэк. — Кто теперь, черт возьми, заплатит мне за все хлопоты?

— Можешь попытаться переслать счет его вдове. Из того, что Бреуер рассказывал мне о ней вчера вечером, думаю, что она с охотой оплатит все твои расходы и две сотни гонорара за столь приятную новость, — грубо посоветовал ему Шейн и бросил трубку на рычаг прежде, чем Блэк нашел, что ответить.

Теперь только два человека из трех все еще числились пропавшими.

Глава IX

Вновь прозвучал телефонный звонок, и до Шейна, уже уставшего удивляться, донесся знакомый голос Тимоти Рурка.

— Спасибо, старик, за вчерашний намек. Жаль только, что ты сразу не посоветовал мне поторопиться с этой историей.

— Какой еще историей?

— Делом Бреуера. Если бы я сразу взял быка за рога и еще вчера намекнул, что он мертв, то здорово бы утер нос своим конкурентам, — голос репортера звучал удрученно.

— А когда ты узнал о его смерти? — поинтересовался Шейн.

— Только что из сводки новостей. Похоже, что его тело выловили из залива где-то в районе 19-й улицы. Я буду у тебя через пять минут. — Рурк бросил трубку прежде, чем детектив успел что-либо сказать.

Шейн медленно положил трубку на рычаг, встал, продолжая массировать мочку левого уха, и подошел к окну. Так он простоял несколько минут, устремив рассеянный взгляд на открывавшуюся перед ним панораму города. Затем резко повернулся и вышел в приемную, коротко бросив на ходу Люси:

— Я отправляюсь с Тимом Рурком взглянуть на тело человека, который так и не стал нашим клиентом минувшим вечером. — Уже подходя к лифту, он вспомнил, что так и не задал Люси вопрос, казавшийся ему таким важным до того, как вошел в контору и переговорил с Генри Блэком.

Рурк притормозил машину у обочины минуты две спустя после того, как детектив вышел на улицу. Когда Шейн втиснулся на сиденье рядом с ним, репортер резко взял с места и направил машину к бульвару Бискайн.

— Похоже, тот парень знал, о чем толковал, Майкл.

— Выглядит так, — мрачно согласился Шейн. — Что ты успел узнать относительно его смерти? Когда это случилось?

— Понятия не имею. Это была всего лишь короткая сводка Главного управления полиции. Как только я услышал фамилию Бреуера, позвонил тебе. Думаю, что кто-то случайно обнаружил его тело и сообщил в полицию. Джентри наверняка уже отправился на место находки.

Рурк сделал поворот к северной части города и продолжал:

— Сдается мне, что твой приятель Генри Блэк сел в лужу прошлой ночью.

— Я бы не спешил с выводами, Тим, — остановил его Шейн и рассказал приятелю об утреннем визите Блэка к нему на квартиру и последовавшем затем разговоре с Уиллом Джентри в Главном управлении полиции. — Разумеется, сам я не вникал в записи Блэка, касающиеся передвижений Годфри минувшей ночью, — добавил он, — но не сомневаюсь, что Уилл проверил в них все до последнего слова. А если верить донесению Блэка, то Годфри окажется единственным человеком в Майами, кто не мог убить Бреуера.

— Но именно его опасался Бреуер, — возразил Рурк.

— Из того, что мы знаем, да, — согласился детектив. — Во всяком случае я знаю эту историю со слов самого Бреуера. Но если Годфри не убивал его, следовательно, Бреуер либо лгал мне, либо ошибался.

— Каковы твои впечатления об Эллиоте Гибсоне, адвокате Бреуера? Был ли он на самом деле обеспокоен, когда тот так и не появился в его конторе вчера вечером.

— Да, — отвечал Шейн рассеянно. — Но в этом деле имеется одна заковыка, Тим. Бреуер сказал мне, что договорился с Гибсоном о встрече. И тем не менее, сам Гибсон отрицает это.

— Зачем это могло ему понадобиться?

— Откуда мне знать, Тим? Возможно, что Бреуер просто солгал мне.

— Не понимаю, кому могло понадобиться лгать из-за столь незначительной детали? — пробормотал Рурк. — Но меня больше интересуют твои личные впечатления, Майкл, — добавил он после секундного размышления.

— Отрицательные. Парень — ни рыба ни мясо. Но я не представляю его в роли убийцы.

— Тогда давай вернемся к хронологии событий, — предложил Рурк. — Итак, Бреуер находился у тебя в конторе примерно до половины шестого?

— Правильно. Если судить по записям Блэка, я позвонил ему ровно в 17.26.

— И как скоро после этого он покинул твой кабинет?

— Думаю, что минуты через две после того, как я положил трубку. У меня сложилось впечатление, что он очень торопился поскорее встретиться с Гибсоном.

— И тем не менее, он так и не появился в его конторе?

— Если доверять словам Гибсона, то нет.

Они миновали 79-ю улицу, и Рурк сбросил скорость, чтобы удобнее было наблюдать за номерами домов. Проскочив 90-ю улицу, он резко свернул направо в направлении залива и тут же заметил группу полицейских автомобилей и машину скорой помощи, припаркованные недалеко от набережной. Пляж в этом месте оказался довольно широким. Яркие лучи солнца падали на небольшую группу людей, столпившихся вокруг предмета, лежащего на песке у кромки воды.

Уилл Джентри поднялся с колен и повернулся навстречу детективу.

— Рад, что Тим нашел тебя, Майкл, — проворчал он, — скверное дело.

— Бреуер?

— Кажется так. — Подтверждая свои слова энергичным кивком головы, Джентри продолжал: — Собственно доказательств и так хватает, но, может, ты сможешь помочь нам.

Генри Блэк, стоявший в стороне от основной группы, бросил на Шейна кислый взгляд и мрачно пробормотал:

— Сдается мне, что я потратил целую ночь не на того парня.

Шейн скептически потряс рыжей головой, но на всякий случай воздержался от комментариев.

Эллиот Гибсон протолкался через группу окружающих труп людей и обратил обвиняющую длань в сторону детектива:

— Вы по-прежнему возражаете против того, что Годфри должен быть немедленно снят с самолета и доставлен в Майами по обвинению в убийстве? — трагически воскликнул он.

— Вы уже опознали тело? — спросил Шейн, пожимая плечами.

— Разумеется! Это мой клиент и друг Мильтон Бреуер. Если бы сегодня утром вы внимательнее отнеслись к моим словам, Годфри уже находился бы в кутузке. А теперь один Господь знает, где он может быть.

Шейн повернулся к шефу полиции и вопросительно поднял рыжую бровь.

— Ты проверил историю Блэка, Уилл?

— Можешь не сомневаться. Годфри не мог бы прихлопнуть даже мухи, чтобы Блэк немедленно не зафиксировал это событие.

— Чушь! — взвился Гибсон. — Почему вы думаете, что можно доверять хотя бы одному из этих частных ищеек? Скорее всего, Шейн и Блэк сговорились за нашей спиной, чтобы сообща водить нас за нос.

— Еще одно слово, мистер Гибсон, и вам придется пожалеть о своей неосторожности, — предупредил его Шейн.

— Вы установили время смерти? — спросил он, поворачиваясь к шефу полиции.

— Заключение, как обычно, весьма расплывчато, — проворчал Джентри с недовольным видом. — Труп достаточно долго пробыл в воде, да и лицо изрядно повреждено.

Шейн подошел поближе к трупу. Удрученно покачав головой, он обратился к круглолицему маленькому человеку, наблюдавшему эту картину с озадаченным выражением лица.

— Ваше последнее слово, док?

Полицейский хирург сердито пожал плечами.

— Не слишком ли много вы требуете от меня, молодой человек? Взгляните повнимательнее и убедитесь сами, что надо быть волшебником, чтобы ответить на все ваши вопросы.

Детектив все же последовал совету врача. Тело Бреуера лежало на боку. Его лицо было зверски изуродовано. Мокрые черные волосы еще сохраняли характерный блеск, запомнившийся детективу, дорогой летний костюм потемнел от морской воды. Воротник рубашки был по-прежнему застегнут на все пуговицы, хотя узел галстука и сбился в сторону. Нос покойного настолько потерял форму, что заметить типичную отметину от пенсне было совершенно невозможно. Большинство деталей определенно совпадало, вплоть до импозантных спортивных туфель на удивительно маленькой ноге.

— Я бы не рискнул сделать официальное заявление, Уилл, — сказал детектив, поворачиваясь к Джентри. — Не забывай, что я видел его всего один раз. Если оставить в стороне изуродованное лицо, он выглядит в точности так же, как тот человек, который посетил мою контору под фамилией Бреуера и покинул ее около 17.40 ради встречи с мистером Гибсоном.

— Сколько можно вам повторять, что он не появился в моей конторе? — возмутился адвокат.

— Вы также утверждаете, что Бреуер не известил вас по телефону о своем приходе, — напомнил Шейн.

— И я готов повторить еще раз, что он не звонил мне вчера днем!

— Дело за тобой, Уилл, — произнес Шейн, пожимая плечами. — В конце концов Бреуер не был моим клиентом.

— Я настаиваю, чтобы немедленно был отдан приказ об аресте Годфри по обвинению в убийстве, — стоял на своем Гибсон.

— Но у нас по-прежнему нет никаких оснований для этого, — напомнил ему Джентри. — Если судить по отчету Блэка…

— Вы забываете об одной детали, — нетерпеливо прервал его Гибсон. — Я вместе с вами изучил отчет мистера Блэка. Ему потребовалось по меньшей мере десять минут, чтобы доехать до фабрики фруктов после достопамятного звонка Шейна. Когда Блэк наконец добрался до места, он заметил свет в окнах и автомобиль, припаркованный перед главным входом в здание. Блэк предположил, заметьте, только предположил, что Годфри находился внутри здания все это время. Хотя у него нет ни одного доказательства, указывающего на то, что так было на самом деле.

— Иными словами, — продолжал адвокат, — у Годфри было больше чем достаточно времени, чтобы дождаться, пока мистер Бреуер выйдет из конторы Шейна, проследить и убить его по дороге в мою контору. После чего ему оставалось только проникнуть на завод через заднюю дверь, выключить свет и как ни в чем не бывало спуститься к своему автомобилю.

— Твое мнение, Блэк? — спросил Уилл Джентри, нахмурившись.

— Может быть и так, — вынужден был признать детектив с несчастным видом. — Трудно в это поверить, но Гибсон прав, по крайней мере в одном. Я действительно исходил из того, что Годфри находится в здании все время, пока я ожидал его появления снаружи, а это где-то около десяти минут. Я могу заглянуть в свои записи, но и так помню достаточно точно, что Годфри вышел из здания фабрики в 17.48. Если Бреуер покинул контору Шейна в 17.38, скажу одно: ему пришлось здорово поторопиться.

— Чушь, — стоял на своем Гибсон, — чтобы покрыть расстояние от конторы Шейна до фабрики на автомобиле, потребуется не более четырех минут.

— Вы правы, — подтвердил Шейн. — И это оставляет для Годфри ровно шесть минут, чтобы заманить смертельно боявшегося его человека к себе в машину, размозжить ему голову, добраться до залива, сбросить тело в воду и еще вернуться на фабрику, чтобы обеспечить себе алиби. И не забудь еще об одном, Уилл: машина Годфри все это время стояла припаркованной перед главным входом в здание. Какой же автомобиль использовал Годфри для своих кровожадных целей. Может быть, такси?

— Версия Гибсона не выдерживает критики, — подытожил Блэк. — Невозможно проделать все это за столь короткое время.

— Если Бреуер был жив в 17.38, как утверждает Шейн, я готов принести присягу, что Годфри не мог обделать это дельце.

— На этот раз вы попали в самую точку, мистер Блэк, — произнес Гибсон странным тоном. — Откуда нам знать, что Мильтон Бреуер покинул контору Шейна в указанное им время?

Шейн улыбнулся и начал массировать свой квадратный подбородок.

— Не забывайте, что это я позвонил Блэку и передал ему необходимые инструкции.

— Но Бреуер лично не разговаривал с Блэком? — уточнил Гибсон.

— Нет, — согласился Шейн, — с ним разговаривал я. Бреуер был слишком взволнован происходящим и настаивал, чтобы я лично нашел для него лучшего специалиста в Майами.

— Сам факт, что Бреуер требовал, чтобы Блэк проследил его партнера, — вмешался в разговор Тимоти Рурк, — сам по себе является наилучшим алиби для Годфри.

— Мы снова возвращаемся на исходные позиции, — возразил Гибсон, — и мне кажется, что вы непроизвольно привлекли наше внимание к совершенно новому аспекту этого дела, — он демонстративно повернулся к шефу полиции, с презрением игнорируя гневные огоньки, загоревшиеся в серых глазах детектива. — Нам известно, что Годфри планировал убийство Бреуера.

— Пока мы не знаем ничего подобного, — напомнил ему Джентри. — Мы располагаем только показаниями самого Бреуера, утверждавшего в разговоре с Шейном, что он подозревает своего партнера в подготовке убийства.

— Я абсолютно точно знаю, что так оно и было на самом деле, — объявил Гибсон. — Так что примем это за рабочую гипотезу. Годфри планирует убийство своего партнера минувшей ночью. Он догадывается, что его планы известны мне. Поэтому он поступает точно так, как предполагает мистер Рурк. Он фабрикует для себя железное алиби. Каким образом? Очень просто. Он выбирает для своей цели частного детектива, готового на все ради денег. Я имею в виду именно вас, мистер Шейн, — продолжал он, поворачивая голову к детективу. — Если бы я был на месте Годфри, то наверняка избрал бы ту же тактику. Я бы убил мистера Бреуера во время прогулки на яхте по заливу, затем попросил вас позвонить другому частному детективу и поручил бы ему следить за моей персоной всю ночь напролет.

— Хочу обратить ваше внимание, — продолжал Гибсон, адресуясь непосредственно к шефу полиции, — на то, что Годфри принял все меры, чтобы максимально облегчить жизнь следующим за ним по пятам детективам. Из этого следует, что он надеялся соорудить для себя несокрушимое алиби. Шейн утверждает, что Бреуер покинул его контору в 17.38. Кто может подтвердить его слова? Мы знаем со слов Шейна, что Бреуер покинул его контору, направляясь в мой офис. Он утверждает также, что Бреуер раньше звонил мне, чтобы предупредить о своем визите. Я категорически отрицаю это. Неужели вам до сих пор ничего не ясно, мистер Джентри?

Джентри нервным движением руки сдвинул шляпу на затылок и вытер вспотевшее лицо.

— Давайте выясним наши позиции, Гибсон, — предложил он. — Если я вас правильно понял, вы хотите сказать, что на самом деле Годфри убил своего партнера в первой половине дня во время прогулки на яхте по заливу. После чего спокойно вернулся в свою контору, предварительно договорившись с неким лицом, чтобы тот наблюдал за ним в течение ночи и в итоге мог подтвердить его алиби на уже совершенное преступление.

— Разве я выразился недостаточно ясно?

— Почему же тогда Шейн сам не взялся за эту работу? Я хорошо знаю, что мистер Бреуер был готов щедро оплатить его услуги.

Джентри бросил быстрый взгляд на Шейна, продолжавшего задумчиво массировать свое левое ухо.

— Я могу объяснить, почему он так поступил, — продолжал Гибсон, распаляясь все больше. — Шейн позвонил Блэку, потому что он и Годфри хорошо понимали, что алиби будет куда более весомым, если его подтвердят показаниями независимого свидетеля.

— Что ты скажешь на это, Майкл? — спросил Джентри.

В глазах Шейна заплясали веселые огоньки. Пожав плечами, он сказал приятным тоном:

— Я, пожалуй, готов обсудить эту версию с мистером Гибсоном чуть позднее, когда мы останемся наедине. А пока, для сведения полиции, я готов сообщить, что отклонил предложение мистера Бреуера, поскольку имел уже аналогичное предложение от другого клиента.

— Что еще за другой клиент? — потребовал объяснения Гибсон.

— Ты знаешь, о ком я говорю, Уилл, — продолжал Шейн, обращаясь к Джентри и игнорируя требования Гибсона.

— Знаю-то знаю, Майкл, но я знаю также, что у меня на руках уже два трупа.

Шейн отвернулся от своих собеседников и еще раз подошел к мертвому телу.

— Он красил волосы, док? — спросил детектив врача, продолжавшего делать торопливые пометки в своей записной книжке.

— Думаю, что да, хотя вплотную я пока не занимался этой проблемой.

— Мне тоже пришло это в голову, когда он появился в моей конторе. А как вы полагаете, удастся ли вам определить точное время его смерти?

— Это зависит от слишком многих причин. После стационарного обследования, однако, думаю, что смогу говорить более уверенно. Дайте мне дополнительно два-три часа.

— А что можно сказать уже сейчас?

— Самое большее, что я смогу сказать — смерть наступила между четырьмя и двадцатью четырьмя часами.

— Насколько твердо вы уверены в идентификации тела, Уилл? — задал Шейн очередной вопрос, когда Гибсон и Джентри присоединились к ним.

— Мистер Гибсон готов поклясться, что труп принадлежит Мильтону Бреуеру. Косвенно ты подтверждаешь его слова. Хотя предпочитаешь выбирать более осторожные выражения. Кроме того, во внутреннем кармане пиджака мы обнаружили его бумажник. Стандартный набор, Майкл, плюс 85 долларов наличными. Если это не Бреуер, то кто же еще?

— Я не рискну утверждать, что это не Бреуер, Уилл. Как я уже говорил, он очень похож на того человека, который вчера посетил мою контору. Более того, я почти готов поклясться в этом. Вся беда в том, что я не люблю случаи, когда лицо человека так странно изуродовано. А что вы думаете об этом, док? — спросил Шейн, оборачиваясь к врачу. — Зачем убийце понадобилось наносить подобный удар? Так уж это было необходимо?

— Могу сказать, что это было сделано каким-то тяжелым предметом, — осторожно заметил врач, — вероятно, смерть наступила уже после первых двух ударов, хотя нельзя исключить, что убийца в состоянии аффекта мог нанести еще несколько ударов по уже мертвому телу.

— Или же он сознательно наносил эти удары, чтобы затруднить идентификацию после того, как тело будет извлечено из воды, — угрюмо заключил Шейн.

— Выбиты даже зубы, — подтвердил врач, — теперь и его дантист не смог бы опознать тело.

— Вот как обстоят дела, Уилл, — продолжал Шейн, задумчиво покачивая рыжей головой. — Пойми меня правильно. У меня нет никаких оснований сомневаться в том, что этот труп принадлежит Мильтону Бреуеру. Но с другой стороны, чтобы строить правдоподобную версию, мы нуждаемся в более определенной идентификации. Когда этот парень, Гибсон, — продолжал он, как будто не замечая присутствия человека, о котором шла речь, — утверждает, что готов принести присягу, что труп принадлежит Бреуеру, я поневоле задаю себе вопрос, а на чем, собственно, основана его уверенность? Согласись, что у нас нет ни единой бесспорной зацепки. Почему же он так уверен? Я могу согласиться, что покойник имеет похожую фигуру, такие же крашеные волосы, такой же костюм и, может быть, даже те же метки из прачечной. А, кстати, что ты скажешь об отпечатках пальцев?

— Взгляни сам, — проворчал Джентри.

Шейн опустился на колени и взял покойника за руку. Пальцы были превращены в кровавое месиво. Сознательно или случайно? Может быть, Бреуер продолжал цепляться за перила парапета, пока убийца пытался столкнуть его в воду? Вторая рука оказалась не в лучшем состоянии.

— Есть надежда получить отпечатки пальцев? — поинтересовался он у Джентри.

— Ребята делают все, что в их силах. Много они сделать, конечно, не смогут. Но если им повезет, мы сможем говорить более определенно, Майкл.

— В его доме, наверное, осталось немало отпечатков, — предположил Шейн. — Сделай это для меня, Уилл. Испробуй все средства и постарайся получить точный ответ.

Джентри с любопытством скосил глаза на своего приятеля.

— Что у тебя на уме, Майкл? — спросил он.

— Честно, сам пока не знаю. История здорово пованивает, Уилл. Первая наша задача убедиться, что этот человек — Бреуер. Как только мы твердо будем знать это, у нас наконец появится реальная точка отсчета, — он сделал короткую паузу и неожиданно спросил: — А есть новости из отеля «Уальдорф Тауэрс»?

— Только то, что ты уже знаешь, — сообщил Джентри кислым тоном. — Олсен позвонил мне и сообщил, что вы обнаружили в комнате миссис Дэвис. Похоже, она сумела обвести тебя вокруг пальца, Майкл. Сдается мне, что вся ее история о танцовщице была такой же липой, как и содержимое ее чемодана.

— Почему ты так считаешь? Девушка подтвердила каждое слово ее истории.

— О чем это ты, Майкл, — раздался из-за спины детектива недоумевающий голос репортера. — Ты говоришь о Доринде? Так она же все отрицала.

— Ты отстаешь от жизни, Тим, — отвечал Шейн недовольным тоном. — А пока у нас масса работы. Давай заскочим куда-нибудь выпить и подумаем, что мы можем сделать.

Глава X

Рурк включил мотор и направил машину в сторону бульвара.

— Что означали слова Джентри относительно миссис Дэвис, Майкл? — нетерпеливо спросил он, едва машина тронулась с места.

— За разъяснениями всегда лучше обращаться к первоисточнику, Тим, — проворчал Шейн, — хотя, если тебя интересует мое мнение, то она затеяла весь этот маскарад лишь для того, чтобы скрыть от меня свое настоящее имя. — Шейн поморщился, словно от зубной боли, и коротко рассказал репортеру о событиях последней ночи. — По-видимому, она поселилась в «Уальдорфе» исключительно для того, чтобы иметь возможность назвать мне более или менее респектабельный адрес. Но если она посещала «Ля Рома» предыдущей ночью, ей было просто необходимо иметь жилье где-то еще. И я искренне хочу надеяться, что она по-прежнему пребывает там, отягощенная не более чем легкой головной болью после употребления нескольких лишних таблеток снотворного.

Рурк выполнил очередной поворот и сердито нажал на акселератор.

— Я все равно ничего не понимаю, Майкл, — признался он. — Что ей стоило позвонить тебе и забрать из отеля твою записку, если только…

— Что ты хочешь от меня? — не выдержал Шейн. — В этом деле мы постоянно возвращаемся к этому слову «если». Если миссис Дэвис является на самом деле миссис Дэвис… если Доринда Юлия Лэнсдоун… если труп на пляже — Мильтон Бреуер… если Эллиот Гибсон говорит правду… — он безнадежно махнул рукой и взмолился: — притормози у ближайшего кабака, Тим, мне, ей-богу, просто необходимо выпить. Не знаю как ты, а я сумел поспать прошедшей ночью не более трех часов.

— Но было еще не слишком поздно, когда мы с тобой расстались, Майкл…

— Много воды утекло с тех пор, Тим. Пришлось еще разок побывать в «Ля Рома», да что там говорить, скучать мне не пришлось.

— Не считая того, что произошло в «Уальдорф Тауэрс»? — подзадорил приятеля репортер. Его ноздри затрепетали, как у охотничьей собаки, взявшей наконец след. Но, чувствуя, что силы его приятеля действительно на исходе, он резко свернул на малую дорожку и притормозил перед входом в старомодного вида таверну, у которой уже стояли два других автомобиля.

Две парочки, занимавшие кабины в глубине зала, уже достигли того блаженного состояния, когда простого смертного мало интересует мнение окружающих. Высокий мускулистый бармен, облокотившись на стойку, меланхолично пережевывал бутерброд, сдабривая его пивом.

Заказав двойной коньяк и стакан воды для Шейна и джин с тоником для репортера, приятели мирно уединились в свободной кабине.

С трудом дождавшись, пока бармен принес заказанные напитки, Рурк поспешил вернуться к прерванному разговору.

— Я хотел бы услышать более полный рассказ о твоих приключениях, Майкл. Хотя я и провел большую часть ночи за покером, но устал не меньше тебя. Спать лег уже после четырех, а с утра пораньше был на ногах, чтобы успеть к утренней сводке новостей.

— Итак, ты ничего не знаешь о Моране? — спросил Шейн, тщетно пытаясь скрыть широкий зевок за саркастической ухмылкой.

— Моран? Менеджер твоей девочки?

Прежде чем ответить, детектив с удовольствием сделал глоток коньяка и запил его ледяной водой.

— Да, парень, выставивший меня из «Ля Рома». Так вот, Рики Моран погиб в результате несчастного случая у меня на квартире поздно ночью.

— Черт побери, Майкл! Но почему полиция не сообщила об этом?

— Уилл решил придержать информацию, пока мы не узнаем настоящего имени Доринды и места ее нахождения.

— И где же она?

— Я и сам бы дорого заплатил, чтобы узнать, где она находится. И теперь, после того, как нашли тело Бреуера, у нас на руках два трупа и две исчезнувшие женщины.

— Ты усматриваешь какую-то связь между этими двумя событиями, Майкл?

— Пока трудно говорить определенно, — вздохнул Шейн, устремляя отсутствующий взгляд в пространство. — Но, черт меня побери, Тим, я очень не люблю подобных совпадений. — Детектив сделал второй глоток коньяка и, слегка расслабившись, поведал приятелю подробности минувшей ночи.

Тимоти Рурк с напряженным вниманием выслушал рассказ детектива и недоверчиво покачал головой после заключительных слов Шейна.

— На мой взгляд, это два совершенно различных дела, Тим. Но что делать? — продолжал он, заметив реакцию приятеля. — Большинство фактов этого дела либо противоречат друг другу, либо вообще не имеют смысла, — глубоко вздохнув, детектив допил коньяк и оттолкнул пустой бокал подальше от себя. — Я вынужден допустить, что и миссис Дэвис и Доринда угодили в ловушку. Или, может, еще хуже того — что они тоже мертвы.

— Но кто же их тогда убил, Майкл? И с какой целью? — возразил Рурк. — Даже если твоя догадка справедлива и Моран на самом деле сумел проследить миссис Дэвис от «Ля Рома» до гостиницы, а затем и отделаться от нее, это все равно не объясняет исчезновение Доринды.

— Должен быть кто-то еще.

Шейн беспомощно развел руками.

— Но кто-то пришил и Мильтона Бреуера, — парировал он.

— Но это же совсем другое дело, — возразил репортер. — Бреуер имел основания опасаться за свою жизнь.

— Да, — угрюмо согласился Шейн. — И парень, который по его мнению мог проделать это, — единственный человек в Майами, который имеет железное алиби. И тем не менее кто-то же замочил его! Это так же верно, как и то, что кто-то заграбастал Доринду на ее пути от моей гостиницы до квартиры Люси.

Худое лицо Рурка еще больше сморщилось при отчаянной попытке осмыслить слова детектива.

— Фактически единственная зацепка, позволяющая нам связать эти два дела, — неуверенно произнес он наконец, — это туманная фраза девушки, что либо Годфри, либо Бреуер мог быть другом ее отца.

— Мы даже не знаем, правда ли это. Но с другой стороны, какого черта было ей подбрасывать мне эту информацию, если она не соответствует истине.

Шейн снова поднял бокал, проглотил остатки коньяка и поднялся с места.

— Пожалуй, самое время бросить взгляд на пресловутую фабрику по упаковке фруктов, — предложил он.

Рурк последовал примеру своего приятеля, после чего оба заняли места в машине репортера. Спустя несколько минут он припарковал автомобиль перед невысоким длинным строением, украшенным вывеской «Бреуер и Годфри». Скромная табличка над одной из дверей сообщала о местонахождении дирекции.

Друзья поднялись в маленькую комнату и оказались перед пожилой седой дамой, сидящей за доской коммутатора. Ее глаза за очками в толстой металлической оправе еще хранили следы недавних слез.

— Если вы по делу, то вам лучше повидать мистера Брума, — предупредила она, когда приятели подошли к ее столу. — Он находится в упаковочном цехе, — добавила она, указывая на дверь справа от нее. — К сожалению, никого из персонала сегодня больше нет.

— Мы из полиции, — объявил Шейн, понижая голос.

Женщина выпрямилась на своем стуле.

— Значит, это правда и мистер Бреуер мертв, — произнесла она дрожащим от волнения голосом.

— Увы, мисс, боюсь, что это так, — сообщил Шейн печально.

— Миссис Грейсон, — поправила она. Ее щеки покраснели от гнева. — Не сомневаюсь, что мистер Годфри является вдохновителем этого гнусного преступления. Последнее время отношения между партнерами оставляли желать лучшего. Я своими ушами слышала, как он угрожал мистеру Бреуеру.

— В данный момент мы хотели бы всего лишь взглянуть на их кабинеты, — заметил Шейн. — Официальные заявления приберегите для сотрудников департамента по расследованию убийств. Думаю, что они появятся с минуты на минуту.

— Я с радостью исполню свой долг! А их комнаты расположены за дверью с надписью «личные кабинеты» слева от вас.

Шейн в сопровождении Рурка направился было к указанной двери, но неожиданно обернулся и задал еще один вопрос.

— Кстати, миссис Грейсон, вы не припомните, — как долго мистер Бреуер красил волосы?

— Вероятно, три или четыре года, — отвечала она, по всей видимости, неприятно пораженная вопросом детектива. — Но я не понимаю, какое отношение может иметь этот факт к событиям минувшей ночи?

— О, чисто рутинная проверка, — успокоил ее Шейн.

Приятели оказались в большой комфортабельной комнате с обитыми сосновыми панелями стенами, перегороженной по центру низким деревянным барьером. В каждой части помещения находилось по большому письменному столу из мореного дуба, вращающемуся креслу, холодильнику и ряду ящиков с деловыми бумагами. Даже мягко пышные ковры были одинаково бледно-зеленого цвета.

— Что ты рассчитываешь найти здесь, Майкл? — поинтересовался репортер.

— Меня интересует, имеет ли этот кабинет второй выход, — объяснил детектив.

Он подошел к двери в дальнем конце комнаты, открыл ее и обнаружил за ней всего лишь скромный туалет и небольшой шкафчик для медикаментов. Щелкнув выключателем, детектив приоткрыл дверцу шкафа и начал знакомиться с его содержимым. В конце концов он извлек из него бутылочку, в которой, судя по наклейке, была «Несравненная краска для волос», и вернулся с добычей в комнату.

На лице детектива застыло выражение крайнего недоумения.

— Никогда бы не подумал, что человек в положении Бреуера станет сам красить волосы, — произнес он.

— Возможно, он держал ее на всякий пожарный случай. Непросто разобраться в психологии стареющего человека, — предположил репортер, пожимая плечами. Он взял бутылочку из рук детектива и со всех сторон осмотрел ее.

Между тем, детектив подошел ко второй двери, которая, как выяснилось, вела в просторное помещение, заставленное столами с пишущими и счетными машинками. Отделенный лишь тонкой перегородкой, за ним и располагался упаковочный цех. Из-за близости заводского холодильника здесь было более чем прохладно. Шейн захлопнул дверь и повернулся к репортеру.

— Похоже, Гибсон неплохо информирован о внутреннем устройстве здания, — заметил он, кивая головой на закрытую дверь.

— У меня складывается впечатление, что этот парень знает обо всем, — согласился Рурк.

Поблагодарив старую даму у коммутатора, приятели вышли на улицу.

— Куда мы отправимся теперь? — поинтересовался репортер.

— В мою контору, — объявил детектив. — Я хочу спросить Люси, не заметила ли она нечто такое, что могло бы указать на знакомство миссис Дэвис и Бреуера.

— Даже если Бреуер и был другом судьи Лэнсдоуна, — возразил репортер, искусно маневрируя в потоке автомобилей, — это еще не должно обязательно означать, что он и приятельница жены судьи должны были узнать друг друга с первого взгляда.

— Как ты не понимаешь, что я готов ухватиться за любую соломинку, — пробурчал Шейн. — Так или иначе, но они оказались в моей конторе в одно и то же время.

— Понятно, — произнес Рурк, после чего друзья погрузились в мрачное молчание, сохранявшееся до тех пор, пока они не миновали деловой центр Майами. Репортер лихо припарковал автомобиль на углу Флэглер стрит, и они поднялись в контору Шейна.

Люси Гамильтон лениво переворачивала страницы журнала мод. При словах детектива, не заметила ли она, что миссис Дэвис и мистер Бреуер разговаривали между собой, пока находились в приемной, секретарша оторвалась от своего занятия и с любопытством посмотрела на своего шефа.

— Нет, Майкл, — отвечала она после секундного размышления. — Я абсолютно уверена, что ничего подобного не было. К тому же Бреуер вошел в приемную уже после того, как миссис Дэвис прошла в твой кабинет. После того, как она вышла оттуда, она задержалась всего лишь на несколько секунд, чтобы передать мне деньги и свой адрес. И затем, о, я право не знаю…

— Именно об этом моменте я и хотел спросить у тебя, — прервал ее Шейн. — Когда она вышла из кабинета и они впервые увидели друг друга. Заметила ли ты какую-нибудь, пусть самую незначительную деталь, которая могла бы указывать, что они знали друг друга.

— Нет, я даже не могу припомнить, чтобы они просто взглянули друг на друга, — Люси Гамильтон медленно покачала головой и подняла на шефа удивленные глаза. — Конечно, Бреуер был слишком возбужден и…

— Ладно, будем надеяться, что Уилл уже раскопал что-нибудь для нас, — бросил Шейн, поворачиваясь к Рурку.

— Но, Майкл… — Люси сделала безуспешную попытку остановить шефа, хотя с таким же успехом могла обратиться к захлопнувшейся перед ее носом двери. Двое мужчин к этому времени уже успели оказаться у шахты лифта.

Увы, Уилл Джентри также не располагал новой информацией ни по одному из вопросов. Вашингтонский адрес, который миссис Дэвис оставила в «Уальдорф Тауэрс», оказался стопроцентной липой, а в городском справочнике не значилось никакого Элберта X. Дэвиса. Управление полиции тщетно пыталось навести справки относительно женщин, носящих это имя, в путевых листах авиакомпаний и одновременно проводило осторожный опрос друзей миссис Лэнсдоун по поводу дамы, отвечающей описанию таинственной клиентки Шейна.

— Я дошел даже до того, — с отвращением признался Джентри, — что послал запрос в Роллинс Колледж, но, как и следовало ожидать, они ничего не знают о местонахождении Юлии Лэнсдоун. Судя по всему, она должна находиться в гостях у своей подруги в Палм Бич.

— Все может быть, Майкл, — угрюмо согласился шеф полиции. — Лично мне эта часть истории Доринды кажется достаточно правдоподобной.

— Есть что-нибудь новое у врача по поводу Бреуера?

— Пока еще нет. Но я ожидаю получить предварительный отчет с минуты на минуту. Полный отчет придется еще подождать. После твоего отъезда наш док наконец сподобился и подтвердил, что волосы у покойника были действительно крашеными.

— У меня мелькнула сумасшедшая идея относительно этого дела, — возбужденно воскликнул Тимоти Рурк. — Все это время я продолжал размышлять, почему лицо трупа было изуродовано до неузнаваемости. Я согласен с Майклом, что это смахивает на сознательную попытку сделать невозможным его опознание. Подумать только, изуродованы даже руки.

— Кстати, что с отпечатками пальцев, Уилл? — спросил Шейн.

— Сержанту Хэррису удалось кое-чего добиться, но и он не уверен, сумеем ли мы этим воспользоваться. Сейчас он отправился на квартиру Бреуера. Так что пока нам остается только ждать, Майкл.

— Ставлю десять против одного, — объявил Рурк решительно, — что этот труп не имеет никакого отношения к Бреуеру. Но прежде чем я расскажу вам, в чем состоит моя идея, просветите меня по одному пункту, шеф. В записях Блэка, касающихся передвижения Годфри минувшей ночью, есть что-нибудь такое, что с абсолютной достоверностью указывало бы на то, что этот человек был действительно Хирам Годфри?

Джентри прищурил глаза и с подозрением уставился на репортера.

— Куда вы гнете, Тим? Насколько я помню записки Хенка, ответ будет отрицательным.

— Тогда послушайте меня. Как известно, Блэк никогда раньше не видел Годфри. У него не было ничего, кроме его описания, переданного ему Майклом по телефону, со слов Бреуера. Блэк прибыл на место, дождался появления человека, соответствующего переданному ему описанию и усевшегося в голубой бьюик. Естественно, он решил, что этот человек и есть Годфри. Что произошло дальше? Встречался ли в течение вечера этот человек с кем-нибудь, кто знал настоящего Годфри? Посетил ли он хотя бы одно из тех мест, где Годфри был хорошо известен? — Рурк перевел взгляд с детектива на шефа полиции. Оба мужчины внимательно слушали рассуждения репортера: шеф полиции наклонился вперед, стараясь не пропустить ни одного из доводов; Шейн, по обыкновению, задумчиво пощипывал мочку левого уха.

— Не думаю, чтобы в записях Блэка имелись какие-либо указания на сей счет. Насколько я знаю, с фабрики Годфри отправился прямо домой, в маленькое бунгало, где он проживает совершенно один. Женщина, убирающая в помещении, приходит в середине дня, — Джентри сделал небольшую паузу, чтобы извлечь изо рта изжеванную сигару и швырнуть ее в мусорную корзину. — Когда появился Годфри, ее уже не было дома. Он переоделся и отправился ужинать в маленький ресторан. Если необходимо, мы легко сможем проверить, насколько часто он посещал это заведение. Из ресторана вернулся домой и лег спать около одиннадцати часов. Блэк и Марфью оставались около дома всю ночь, контролируя оба выхода из здания. Утром они проследовали за ним в аэропорт и не выпускали из виду, пока Годфри не проследовал на посадку. На этом их работа закончилась.

— Таким образом, практически любой человек, отдаленно напоминающий Годфри, мог свободно провернуть эту маленькую операцию, — заключил репортер с удовлетворением, — что, в свою очередь, лишает записи Блэка какой-либо ценности.

— Одну минуту, Тим, — вмешался в разговор Шейн. — Что привело тебя к мысли о возможности подобной подмены?

— Сейчас я перейду к этому пункту, — продолжал Рурк. — Итак, все мы согласны в одном, что у Блэка были все основания поклясться в том, что он всю ночь не выпускал из вида человека, отвечающего имеющемуся у него описанию.

— Все верно, — поддержал его детектив, — и что же из этого следует?

Вместо ответа Рурк извлек из кармана маленькую бутылочку с краской для волос.

— Я прочел инструкцию по использованию этого средства, Майкл, когда ты показал ее мне на фабрике. Насколько я помню, сам ты не удосужился этого сделать. Слушай внимательно: «Наше средство можно употреблять и в случае экстренной необходимости. Смочите кусок ваты краской и нанесите ее на сухие волосы. Нанесенная краска может быть легко смыта мылом или шампунем, не оставляя при этом никаких следов. Чтобы добиться устойчивого результата, волосы предварительно следует смочить концентрированным раствором соли и вновь прополоскать их раствором соли спустя пятнадцать минут после нанесения краски».

Шейн пренебрежительно дернул плечами.

— Я все еще не понимаю, к чему ты пытаешься нас подвести.

— Готов держать пари, что человек, который, по словам Блэка, вылетел сегодня утром в Нью-Йорк, не был Хирамом Годфри.

— Кем же тогда он был? — взорвался Шейн.

— Да кем угодно, мало-мальски попадающим под описание, имеющееся у Блэка. Кем-то, кто заранее готовился на роль Годфри и имел в своем распоряжении его машину и ключи от дома.

— Может быть ты просветишь нас, — вмешался в разговор Джентри, — где согласно твоей теории находился сам Годфри все это время.

— На том свете, разумеется, — отвечал Рурк. — Хирам Годфри был убит прежде, чем Блэк взялся за свою работу.

Шейн начал было шумно протестовать, но звонок телефона на столе шефа полиции умерил его пыл.

Джентри взял трубку, несколько секунд внимательно слушал невидимого собеседника и затем аккуратно положил ее на место.

— Звонил сержант Хэррис, — пояснил он. — В доме Бреуера он собрал целую коллекцию отпечатков пальцев, но полагает, что будет невозможно сделать достоверное заключение, учитывая состояние рук покойного. Из этого следует, что мы загнаны в угол, ребята. Если мы не наберем нужного числа зубов Бреуера, достаточного для идентификации дантистом, или док не найдет на теле каких-либо характерных шрамов или родимых пятен, мы никогда в точности не узнаем имени покойника.

Глава XI

— Это как раз те самые слова, которые я и надеялся услышать, — гордо объяснил Тимоти Рурк. — Ясно, что ваш покойник — это Хирам Годфри и никто другой!

— Ты окончательно сбрендил, Тим, — рявкнул Шейн.

— Не больше чем ты, Майкл, — репортер наклонился вперед и многозначительно постучал пальцем по бутылочке с краской. — Это и есть тот ключ к разгадке тайны, ценность которого ты просто не сумел оценить, хотя первым обратил на него внимание. Человек в положении Бреуера не станет покупать продукцию низкого качества и тем более самостоятельно красить волосы. Он обратится к профессионалу.

— Ну и что с того?

— А то, что эта бутылка понадобилась Бреуеру, чтобы перекрасить волосы своего партнера после того, как он убил его вчера днем на борту яхты.

Джентри только крякнул в ответ. Шейн уже готов был снова вмешаться в спор, когда Рурк властным движением руки остановил приятеля.

— Разрешите мне сначала закончить. Неужели до вас не доходит полная абсурдность истории, рассказанной Бреуером? Мы знаем, что он опасался своего партнера, который якобы готовил покушение на его жизнь. И вместе с тем он отправился с ним на прогулку по заливу один, без свидетелей, как раз накануне поездки Годфри в Нью-Йорк. С какой целью, позвольте спросить?

Глаза репортера насмешливо остановились на физиономиях своих собеседников. Затем Рурк встал и начал медленно прохаживаться по комнате.

— Хорошо, я скажу вам сам. На мой взгляд, Бреуер заранее тщательно продумал свои действия, прежде чем согласиться на пресловутую поездку. Он запасся краской для волос, пригодной для экстренного использования, и запасным комплектом одежды. Ты сам сообщил мне, Майкл, что Бреуер и его партнер были приблизительно одинакового телосложения. Во время прогулки по заливу Бреуер приводит свой план в исполнение, действуя, скорее всего, именно так, как он описал тебе, Майкл. После убийства Годфри он перекрашивает его волосы, предварительно смочив их морской водой, переодевает труп в собственный костюм, засовывает ему в карман свой бумажник с документами, ударом тяжелого предмета доводит его лицо и пальцы рук до такого состояния, чтобы любое опознание оказалось невозможным, и сталкивает мертвеца за борт. После чего ему остается только добраться до берега, заявиться в твою контору, Майкл, и рассказать заранее отрепетированную историю.

На губах Шейна заиграла легкая улыбка.

— Прекрасная история, Тим, — произнес он с сарказмом, — хотя, увы, и лишенная всякой логики.

— Напротив, она вполне логична! — горячо возразил репортер. — Попробуй взглянуть на нее объективно, Майкл. Отношения между партнерами достигают критической точки. Бреуер отдает себе отчет, что окажется первым в списке подозреваемых, если его партнер будет найден мертвым. Ему необходим план, продуманный до мельчайших деталей. И он останавливается на варианте, при котором изуродованный до неузнаваемости труп должен быть опознан как тело самого Бреуера. В этом случае никто не станет разыскивать его, поскольку в глазах полиции он будет официально считаться мертвым, а его тело предадут земле.

— Ну что подобный вариант мог принести Бреуеру? — потребовал разъяснений шеф полиции. — Он не смог бы воспользоваться даже своей долей капитала.

— Вы забыли, что Бреуер был женат. После его смерти все его состояние автоматически переходит к жене. Ему оставалось только переждать некоторое время в каком-нибудь укромном месте, а затем снова встретиться с супругой в Южной Америке или в другой, не менее удаленной от нас части света и продолжать жить в свое удовольствие.

— Ты упустил одну небольшую деталь в своей фантастической истории, — напомнил ему Шейн. — У жены Бреуера был роман с Годфри.

— Опять же по словам самого Бреуера, — с торжеством объявил Рурк. — А кто мог бы опровергнуть их? Один Годфри, но он был мертв прежде, чем Бреуер добрался до твоей конторы.

Шейн раздраженно почесал рыжую бровь.

— Что ты думаешь об этой истории, Уилл? — осторожно спросил он.

— Стоит ли искать какой-либо смысл в байках Рурка, Майкл? — презрительно отозвался шеф полиции. — Такая уж у него работа: пощекотать нервы доверчивым читателям.

— Погоди, Уилл, — неожиданно остановил его Шейн. — Дадим Тиму высказаться до конца… Объясни мне, зачем, по твоему мнению, Бреуеру нужно было являться в мою контору, если к этому времени Годфри был уже мертв?

— Потому что ему требовалось официально установить, что это его тело, а не Годфри, будет выловлено из залива, — терпеливо разъяснил репортер тоном, каким врач-психиатр обращается к умственно неполноценным пациентам. — Разумеется, он не мог допустить, чтобы его партнер просто так растворился в морском воздухе после их совместной прогулки по заливу. Он должен был предвидеть, что это неминуемо повлекло бы за собой расследование, которое, кто знает, могло закончиться правильным опознанием трупа.

Предупреждая подобное развитие событий, он нанимает частного детектива, который с чистой совестью готов будет засвидетельствовать, что Хирам Годфри благополучно отбыл в Нью-Йорк на следующее утро после убийства. Понятно, что к этому времени и самому Бреуеру предстояло таинственно исчезнуть. Естественно предположить, что при таких обстоятельствах тело человека, похожего на него, с его документами и в его одежде будет однозначно идентифицировано как труп Бреуера. И никаких проблем.

— Но он должен был считаться с тем, что в этом случае Годфри автоматически становился подозреваемым номер один, — возразил Джентри. — Нам ничего не стоило снять с самолета человека, нанятого Бреуером на роль Годфри, и привезти его в Майами, обвиняя в убийстве. А поскольку доказать, что данный человек — не Годфри было бы еще проще, весь план Бреуера лопнул бы как мыльный пузырь.

— И тем не менее вы не сделали этого, Уилл, — напомнил полицейскому Рурк, — хотя вас прямо провоцировали на это. И все потому, что у него было железное алиби, предусмотрительно сфабрикованное для него Бреуером. Разве не так? Это и было основной частью его плана. Своими ухищрениями Бреуер по сути добился того, что так называемый Годфри оставался вне подозрений до того момента, когда он мог достигнуть Нью-Йорка и навсегда исчезнуть из поля зрения полиции.

Джентри сделал несколько торопливых пометок в своем блокноте, затем отшвырнул его в сторону, вытащил из кармана носовой платок и вытер капельки пота, проступившие на его полном лице.

— Эта версия чересчур мудрена для меня, — признался он. — Ты видишь какие-нибудь проколы в истории Тима, Майкл?

— Есть несколько небольших несоответствий, — произнес Шейн задумчиво. — Например, эта бутылка краски. Как она снова оказалась в шкафу Бреуера, если накануне он использовал ее, чтобы перекрасить волосы убитого им Годфри?

— Можно придумать не менее дюжины объяснений, — с готовностью откликнулся репортер. — Возможно, это другой флакон, приобретенный Бреуером заранее, чтобы проверить на себе качество краски. Наконец он мог просто забыть его в своем шкафчике, после чего ему пришлось покупать новый по дороге к яхте…

— Возможно, — согласился Шейн. Его лицо вновь приобрело странное отрешенное выражение. — Ну а что, если бы тот же Блэк, увидев фотографию Годфри в газетах, догадался, что это совсем не тот человек, за которым он следил всю ночь?

— Один шанс из ста, — возразил Рурк. — Работая, Хенк наверняка избегал слишком приближаться к объекту и не мог видеть его лицо крупным планом. Кроме того, вы сами знаете качество фотографий в наших газетах. Можно и отца родного не узнать. Но допустим, — смягчился репортер, — что Блэк, как профессионал высокого класса, мог и заметить подмену. Но обратите внимание, что Бреуер и не собирался нанимать ни его, ни ему подобного для этой работы. Это произошло чисто случайно. Только потому, что к этому времени у тебя уже был другой клиент, Майкл, ты решил позвонить Блэку. Что до самого Бреуера, то, как мы знаем, он предпочел явиться к пустоголовому ирландцу по имени Майкл Шейн, не способному даже оценить, какое решение проблемы подносят ему на блюдечке с голубой каемочкой.

— Может в этом что-то и есть, — признал Шейн, поворачиваясь к Джентри. — Бред, конечно. Но я думаю, что копы Нью-Йорка не умрут от дополнительной работы, если ты, Уилл, на всякий случай попросишь их задержать Годфри или человека, назвавшегося таковым.

— Я смогу сделать и кое-что получше, — объявил шеф полиции с довольным видом. — Должен признаться, что после утренней перебранки с Гибсоном, я решил, что ничего не потеряю, если попрошу, чтобы пара ловких парней села Годфри на хвост уже в «Ла Гуардия» после приземления самолета.

Шейн одобрительно кивнул.

— А мы со своей стороны попробуем показать Блэку фотографию Годфри. В вашем архиве найдется хотя бы одна такая фотография, Тим?

— Думаю, что куда больше. И Бреуер и Годфри были хорошо известны в местных деловых кругах. Не будем терять времени.

— Созвонись с Блоком, Уилл, и попроси его встретиться с нами в помещении архива «Дейли Ньюс», — попросил Шейн.

— Никаких проблем, Майкл. Займусь этим немедленно, — пообещал шеф полиции.

Глава XII

Шейн и Рурк сидели за длинным столом в комнате, примыкающей к помещению архива «Дейли Ньюс». Детектив перебирал содержимое пухлого досье, заполненного объявлениями и дарственными фотографиями фирмы «Бреуер и Годфри» начиная со времени ее основания десять лет назад. Здесь были снимки завода, машин и служащих компании, сделанные, как правило, общим планом.

Рурк изучал куда более скромную папку, представляющую персональное досье Хирама Годфри.

— Странно, что у нас нет личного досье Бреуера, — пробормотал он. — Впрочем, здесь имеются две вполне приличные фотографии Годфри, — он положил перед детективом два глянцевых отпечатка размером 8х10.— Думаю, что самые последние. Даты проставлены на обороте два и три года назад.

Шейн отодвинул в сторону папку, посвященную компании, и всмотрелся в последние изображения Хирама Годфри. Бизнесмен был запечатлен на поле для гольфа во время проведения любительского турнира, с непокрытой головой, в позе человека, готовящегося нанести удар. На нем были брюки для гольфа и потрепанный жилет. В напряженном развороте его фигуры угадывались энергия и молодая сила. Фотография давала возможность отчетливо рассмотреть черты худого выразительного лица.

— Его лицо мне кажется смутно знакомым, — пробормотал детектив, — но…

— Тебе следовало бы почаще посещать загородный клуб Майами, — пошутил Рурк. — В любом случае тебе, вероятно, приходилось не раз сталкиваться с ним в городе, не подозревая, с кем свела тебя судьба. Посмотри на вторую карточку. Здесь он в фас, хотя и более мелким планом.

Нахмурившись, Шейн некоторое время изучал снимок Годфри, снятого на сей раз на фоне собственной фабрики. Как и в первом случае, он был запечатлен с непокрытой головой, с растрепанными ветром волосами, а его лицо сохраняло все то же беззаботное выражение, о котором упоминал Бреуер в качестве одной из основных примет своего партнера. Тем не менее, если не считать среднего телосложения, мало что в этом человеке напоминало обезображенную фигуру, виденную им на пляже. Впрочем, это обстоятельство нисколько не мешало репортеру по-прежнему горячо отстаивать свою версию, когда Шейн попытался обратить его внимание на столь явное несоответствие.

— Ты не станешь отрицать, что этот человек мог быть Годфри. Забудь обезображенное лицо и крашеные волосы. Много ли требуется, чтобы полностью изменить внешность человека?

— Возможно, — согласился детектив с прежним отсутствующим выражением лица, — а кстати, какого цвета волосы были у Годфри.

— Скорее всего его можно было назвать блондином или светлым шатеном. Но какое это имеет значение, если…

— Ладно, подождем, что скажет Блэк, — заметил детектив примирительно. Он отложил фотографии в сторону и подвинул ближе к себе общее досье партнеров. — Тим, я просмотрел уже больше половины этой папки, но не встретил еще ни одного оригинала, сплошные копии. Что это может означать?

— Оригинальные материалы находятся в отдельном конверте, — пояснил репортер. — Сейчас я покажу их тебе.

Рурк быстро перелистал содержимое папки.

— Странно, — произнес он упавшим голосом. — Ничего нет. Но я отчетливо помню, что свадьба Бреуера была важным событием в жизни Майами. Должно же было сохраниться хоть что-нибудь.

Репортер нахмурился и начал вновь перебирать материалы дрожащими пальцами.

— Бреуер упоминал, что женился два года назад, — напомнил Шейн.

После серии бесплодных попыток Рурку удалось, наконец, обнаружить вырезку из газеты, посвященную этому достопамятному событию.

— Господи помилуй, — простонал он. — Ни одной фотографии! Ничего не могу понять. Подожди, Майкл. Попробую поговорить с Гаррисоном. Насколько я помню, именно он занимался этим делом.

Репортер несколькими быстрыми шагами пересек комнату и исчез за открытой дверью.

В ожидании приятеля Шейн закурил сигарету и сквозь полуопущенные веки меланхолично наблюдал за кольцами дыма, плывущими по воздуху. Он не успел еще до конца осмыслить возможные последствия только что обнаруженных фактов, когда репортер ворвался в комнату на скорости футболиста, рванувшегося к воротам противника.

— Как тебе это нравится, Майкл? По словам Гаррисона у Бреуера была хроническая аллергия к фотографии. Он категорически отказывался сниматься и поднимал страшный крик, если какой-нибудь бедолага пытался сделать это без его ведома. Более того, Гаррисон клянется, что Бреуер запретил фотографировать и свою невесту. Насколько он может вспомнить, за последние двадцать лет через его руки не прошло ни одной фотографии Бреуера или его невесты.

Рурк плюхнулся в ближайшее кресло, с трудом переводя дыхание.

— Что ты думаешь об этом?

— А что ты сам думаешь об этом? — парировал детектив.

— Только то, что у Бреуера были неплохие шансы незаметно исчезнуть со сцены. Неужели до тебя до сих пор это не дошло? Обычно при обстоятельствах, подобных нынешним, его фотография автоматически появилась бы на первых страницах всех крупных газет. Рано или поздно кто-нибудь обязательно опознал бы его. Но раз фотографий нет, он в полной безопасности.

— Ты хочешь сказать, что Бреуер готовил эту операцию в течение десяти лет? — насмешливо спросил Шейн.

— Не обязательно, — возразил Рурк с прежним энтузиазмом. — Но тебе придется считаться с тем, что подобная тактика определенно придавала его действиям дополнительный фактор безопасности на случай, если придется внезапно исчезнуть.

— Я допускаю, что у человека могут быть свои резоны держаться подальше от фотографов, — согласился детектив. — Слушай, Тим, я хочу знать о Бреуере все. — Он замолчал на секунду, затем неожиданно предложил. — Позвони в его резиденцию и переговори с домоправительницей. Объясни ей, что твоя газета желает напечатать фотографию ее хозяина в связи с его трагической смертью.

Рурк вышел к телефону, находившемуся в соседнем помещении. Спустя несколько минут он вернулся в сопровождении Генри Блэка.

— Похоже, что у Бреуера это превратилось в настоящую манию, — сообщил он возбужденно. — Женщина утверждает, что в доме нет ни единой фотографии Бреуера, даже любительского снимка. Она была изумлена, что я не знал об этой маленькой странности ее хозяина.

Блэк подошел поближе и стал за спиной Шейна.

— Узнаешь этого парня, Хенк? — спросил детектив, раскладывая перед ним на столе фотографии Хирама Годфри.

Блэк склонился над столом и довольно долго изучал оба снимка при ярком свете настольной лампы.

— Ты хочешь сказать, что это Годфри? — спросил он неуверенно.

— Тебе лучше знать, Хенк, — поощрительно произнес Шейн.

Блэк отодвинул свободный стул и уселся рядом с детективом.

— Не забывай, что я не видел этого парня до вчерашнего вечера, Майкл. Что я могу сказать? Вроде бы похож.

— Послушай, Хенк, — торопливо вклинился в разговор Рурк. — Я не хочу навязывать тебе свое мнение, но ответь мне прямо. Готов ли ты под присягой показать, что на этих фотографиях изображен человек, за которым ты вчера следил от здания фирмы «Бреуер и Годфри» до аэропорта Майами?

— Если ты ставишь вопрос таким образом, я отвечу отрицательно. Как ты догадываешься, ни Мэфью ни я не подходили к нему слишком близко. Освещение возле фабрики тоже оставляло желать лучшего. Пожалуй, единственная возможность более или менее рассмотреть его у нас была только однажды, когда он выходил из ресторана.

— Именно то, что я хотел услышать, — произнес Рурк с видом триумфатора. — Еще один вопрос, Хенк. Подумай получше, прежде чем ответить. Разговаривал ли он с кем-нибудь в течение вечера или, может, ты слышал, как кто-то из его друзей обращался к нему по имени?

Генри Блэк нахмурился и потер свою массивную челюсть.

— Не думаю, что мне приходилось наблюдать что-либо подобное. Но имеются же списки авиакомпаний. Почему бы вам просто не проверить список пассажиров утреннего рейса Майами — Нью-Йорк. На что ты намекаешь, Тим, что это был не Годфри, а кто-то другой?

— Какой смысл проверять список пассажиров, Хенк. Естественно, окажется, что билет был зарезервирован на имя Годфри. Что ты скажешь теперь, Майкл?

Шейн покачал рыжей головой и предпочел воздержаться от ответа на каверзный вопрос. Вместо этого он обратился к Блэку.

— У Тима появилась сумасшедшая идея, что парень, за которым ты наблюдал прошедшей ночью, был наемник, которому поручили изображать Годфри. Так что взгляни еще раз на фотографии и попытайся суммировать свои впечатления.

Блэк послушно выполнил просьбу Шейна.

— С первого взгляда я бы сказал, что это мой человек, — отвечал он, нервно взъерошив жидкие волосы. — Определенное сходство налицо. Но ты же должен знать, Майкл, что такое наша работа. Садишься на хвост нужному тебе человеку и следуешь за ним, не имея возможности отвлекаться на посторонние вещи.

— Итак, ты не можешь поклясться, что это тот же самый человек? — настаивал Рурк.

— На основании этих фотографий определенно нет. Дайте мне еще одну возможность оказаться рядом с ним, взглянуть на его походку, как он управляет автомобилем, тогда я дам точный ответ.

— Если Тим прав, то, боюсь, твое желание вряд ли выполнимо, — сухо произнес Шейн. — Возьми эти фотографии, отправляйся вместе с Блэком к Мэфью, — предложил детектив, обращаясь к репортеру. — Может быть, после этого у тебя возникнут еще какие идеи.

— Держу пари, что так оно и будет, — объявил Рурк, сгребая фотографии со стола. — А ты чем теперь займешься, Майкл?

— Хочу в частном порядке побеседовать с Эллиотом Гибсоном. Пора выяснить, почему все-таки Бреуер так и не появился в конторе адвоката. И еще я хочу узнать, чем занимался Бреуер до своего приезда в Майами. Почему, в частности, он был так озабочен тем, чтобы ни одной его фотографии не появилось в местных газетах.

Глава XIII

По пути к конторе адвоката Шейн сделал решительную попытку освободиться от наваждения, вызванного у него рассуждениями Рурка, и заново проанализировать известные ему факты. Почему же Бреуеру так и не удалось добраться до конторы Гибсона? Дорожное происшествие исключалось; столь же маловероятным казалось предположение, что по дороге он мог заглянуть в какой-нибудь бар после того, как столь решительно отказался от предложенного ему коньяка. Расстояние от агентства Шейна до конторы адвоката составляло всего два с половиной квартала, а Бреуер, судя по всему, был намерен попасть туда не позднее шести часов.

Бесспорно и то, что Бреуер произвел на него впечатление до смерти перепуганного человека и вполне мог избрать дом Гибсона в качестве временного убежища, в котором он предполагал провести последнюю ночь пребывания Годфри в Майами.

Какие новые соображения могли побудить его изменить первоначальный план? Пришел ли он к мысли, что дом адвоката — далеко не столь безопасное для него место, как он ранее считал? Исходя из предположения, что труп, выловленный из залива, принадлежал все-таки Бреуеру и что абсолютно достоверны наблюдения Блэка, можно допустить, что у Бреуера, помимо его делового партнера, были и другие враги в Майами. Кто-то же сумел добраться до него, пока Генри Блэк пас Годфри.

Враг, который был хорошо осведомлен о страхе, испытываемом Бреуером перед своим партнером, но не сумевший догадаться о том, что в последнюю минуту покойный сам позаботился о создании для Годфри совершенного алиби на минувшую ночь.

Шейн лихорадочно пытался привести в порядок свои мысли. Когда, свернув под своды крытой галереи, он вплотную приблизился к конторе адвоката, его рот растянулся в широкой улыбке.

Пожалуй, Эллиот Гибсон вполне попадал под последнюю категорию. Как только адвокат получил известие об исчезновении своего клиента, он поспешил в полицию, чтобы обвинить Годфри в убийстве и потребовать снять того с борта самолета, прежде чем поступило официальное сообщение о совершенном преступлении. Вне всякого сомнения, Гибсон был неприятно поражен и обескуражен, когда ему стало известно о показаниях Генри Блэка, по сути дела вычеркнувших Годфри из списка подозреваемых.

С другой стороны, если допустить, что Тимоти Рурк был все-таки прав…

Шейн покачал головой, отгоняя от себя неприятные мысли, и повернул ручку стеклянной двери, ведущей в приемную адвоката.

Пышная блондинка, восседавшая за столом из светлого дерева напротив входа, была под стать окружающей ее обстановке. Распущенные по плечам волосы, слегка завитые на концах, и в меру загорелая нежная кожа эффектно смотрелись на фоне нежно-розовой стены за ее спиной. Ее длинные золотистые ресницы были слегка опущены, ухоженные пальцы живописно лежали на клавишах пишущей машинки.

Ноги детектива утопали в длинном ворсе дорогого ковра, пока он беззвучно преодолел расстояние от двери до стола секретарши. Глаза сильфиды со скрытым неодобрением смотрели на детектива:

— Я расследую обстоятельства смерти одного из клиентов мистера Гибсона, — пояснил Шейн.

Гиацинтовые глаза секретарши потемнели.

— Следует ли понимать ваше заявление, что вы явились сюда из полиции и имеете все официальные полномочия? — произнесла она ледяным тоном.

Шейн стащил с головы шляпу и, взъерошив пятерней непокорные рыжие волосы, уселся на край стола.

— Вы маленькая лгунья, — произнес он, добродушно подмигивая очаровательному церберу. — Вы прекрасно знаете, кто я такой, и вероятно разделяете убеждение вашего шефа, что я являюсь соучастником заговора против Мильтона Бреуера.

Вместо ответа она презрительно вздернула пикантный носик.

— Мне необходимо знать о телефонных вызовах, имевших место вчера в середине дня, — терпеливо продолжал Шейн.

— Вы хотите поговорить с мистером Гибсоном?

— Я хочу поговорить с вами, детка, особенно об одном телефонном разговоре.

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Меня не было в офисе всю вторую половину дня.

— Посещали бассейн, крошка?

— На два часа у меня был запланирован визит в парикмахерскую, и мистер Гибсон был настолько любезен, что разрешил мне не возвращаться в контору.

— Приводили в порядок свои локоны? — поинтересовался детектив, наклоняясь вперед и проводя узловатым пальцем по шелковистым прядям.

Та не двинулась с места и даже не взглянула на детектива, и только когда он убрал руку, заботливо поправила локон.

— Чего боится Гибсон? — резко спросил детектив.

— У меня не создалось впечатления, что мистер Гибсон вообще чего-то боится.

Она вновь опустила свои длинные пушистые ресницы и демонстративно положила пальцы на клавиши машинки.

— Как хорошо вы знали Бреуера? — настаивал Шейн.

— О, я видела его всего один или два раза, когда он приходил в офис для консультации с мистером Гибсоном, — сказала она безразличным тоном.

— А его жену или партнера?

— Миссис Бреуер однажды сопровождала мужа, чтобы подписать какие-то бумаги. Мистера Годфри я никогда не видела.

— Тогда как вы отнесетесь к идее поужинать сегодня вечером? В «Ля Рома» выступает потрясающая танцовщица — Доринда!

Заманчивое предложение не произвело на секретаршу ни малейшего впечатления. Она по-прежнему оставалась безучастной и надменной.

— Я никогда не ужинаю с незнакомыми мужчинами. Так вы желаете увидеться с мистером Гибсоном?

Шейн ответил утвердительно, и девушка нажала кнопку звонка, после чего жестом предложила ему проследовать в глубину конторы.

Взгляду детектива открылась просторная комната, раза в три больше его собственного офиса, со сверкающим паркетным полом и дубовыми стеллажами для папок с документами. В центре размещался огромный письменный стол, за которым во вращающемся кресле сидел Эллиот Гибсон. Он не удосужился встать при появлении посетителя, но небрежным жестом холеной руки предложил тому садиться.

— Я не сомневался, что рано или поздно вы навестите нас, Шейн, — произнес он вместо приветствия.

Носком ноги детектив пододвинул один из свободных стульев и уселся напротив адвоката.

— Нам необходимо подтвердить опознание тела Бреуера, — информировал он хозяина кабинета. — У вас есть его фотография?

— У меня нет ни одной его фотографии, — объявил Гибсон. — Более того, я сомневаюсь, что таковая вообще существует.

Мастерски придав лицу выражение крайнего изумления, детектив уставился на адвоката.

— Даже любительского снимка?

— Боюсь, что нет, Шейн, — Гибсон откатился в своем кресле подальше от стола и снисходительно улыбнулся. — У Бреуера была идиосинкразия к фотографии, перераставшая в настоящую манию. Я припоминаю, что однажды, кажется в ночном клубе, бродячий художник сделал карикатуру на него. Так что бы вы думали? Бреуер немедленно заплатил ему десять долларов, выкупил рисунок и тут же разорвал его в клочки. Во всех прочих отношениях он был абсолютно нормальным человеком. Но я не понял, что означают ваши слова о необходимости повторного опознания. Какие основания могут быть у полиции сомневаться, что тело убитого человека принадлежит Бреуеру?

— Кое-какие весьма странные факты появились за последние часы, — произнес детектив бесстрастным голосом. — Например, я полагаю, что вы хорошо знали Хирама Годфри?

— Вполне достаточно для моих целей.

— Хорошенько обдумайте ваш ответ, — предупредил адвоката Шейн. — Составьте для себя мысленный портрет Годфри и затем попытайтесь припомнить убитого человека. Забудьте на время о крашеных волосах, костюме Бреуера и нанесенных увечьях. Ответьте мне, мог ли этот труп принадлежать Годфри, а не Бреуеру?

— Нет, — решительно ответил Гибсон. — Ничего общего! Бреуер был спокойным, весьма работоспособным и, я бы даже сказал, весьма дотошным джентльменом. — Адвокат замолчал, задумчиво нахмурил лоб и затем продолжал. — Что касается Годфри, то я бы охарактеризовал его как человека, интересующегося только личным благополучием, как взрослого ребенка, находящего удовольствие в детских играх и грубых развлечениях. Он много выпивал и вращался преимущественно в спортивных кругах Майами. Одним словом, партнеры были полной противоположностью друг другу.

— Но ни одна из указанных вами черт не имеет отношения к физическому облику человека, — заметил Шейн. — Сам Бреуер начал свое описание Годфри с того, что предупредил, что они были примерно одинакового строения и веса.

— Ваше замечание просто нелепо, — заявил Гибсон, сопровождая свои слова высокомерной улыбкой. — Даже если оставить в стороне абсолютную нелепость вашего предположения, не забудьте, что ваши люди следовали за Годфри вплоть до трапа самолета, на котором он вылетел в Нью-Йорк.

— Я ничего не забываю, — хладнокровно возразил детектив.

— Следовательно, вы тоже начинаете сомневаться в истории Блэка и готовы согласиться со мной, что весь этот план был составлен исключительно для того, чтобы снабдить Годфри необходимым алиби? Вы признаете, что находились в заговоре против моего клиента, о чем я говорил шефу Джентри?

— Пока я не готов признаться ни в чем, — сухо информировал его Шейн и, в свою очередь, задал новый вопрос. — Как долго вы знали Бреуера?

— Около шести лет. Он был среди моих первых клиентов, когда я открыл эту контору.

— А что вы знаете о его прошлом до того, как он встретился с вами и вступил в деловое партнерство с Годфри?

Гибсон секунду колебался. Выражение его лица изменилось.

— Должен признаться, что практически ничего. Нас можно было назвать добрыми приятелями, но между нами никогда не было близких отношений. Насколько я знаю, он уроженец Нью-Йорка, наследовал небольшой капитал от одного из своих родственников… — он оборвал себя на половине фразы и нетерпеливо спросил: — Но я по-прежнему не понимаю, какое отношение имеет прошлое Бреуера к его смерти.

— Я тоже не знаю, — чистосердечно признался детектив. — Но я знал немало людей, которые избегали фотографироваться только потому, что в их прошлом было нечто такое, что они не торопились обнародовать. В этом случае страх перед репортерами представляется вполне оправданным, не так ли? Мне пришло в голову, что необычная фотофобия Бреуера могла быть связана…

— Вздор! — решительно оборвал его адвокат. — Кто угодно, только не Мильтон Бреуер. Мне нечасто приходилось встречать столь добропорядочного джентльмена, придерживающегося строгой этики в своих деловых предприятиях.

Шейн закурил сигарету и сделал несколько глубоких затяжек.

— Вам до сих пор не пришло на ум правдоподобного объяснения того факта, что он так и не появился в вашем офисе после разговора со мной? — резко спросил он.

— Пока нет. Но мне показалось плодотворной ваша идея о том, что человек, за которым следил Блэк, не имел никакого отношения к Годфри. Разрешите мне подумать пару минут, — Гибсон поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза. — Давайте примем для начала, что то, что вы рассказали нам о разговоре с Бреуером, состоявшимся вчера в 17.35 пополудни, соответствует действительности, — начал он резким профессиональным тоном. — Сделаем еще одно допущение, что Годфри каким-то образом стало известно о намерениях своего партнера. Что же, все сходится! — Гибсон резко выпрямился в своем кресле и стукнул ладонью по столу. — Годфри посылает на завод своего человека, имеющего с ним внешнее сходство, одетого в его костюм и направляет детективов по ложному следу. Сам же ожидает появления Бреуера у входа в ваше агентство. Вместо нескольких жалких минут перед ним целая ночь, чтобы совершить задуманное убийство. Боже мой, Шейн. Неужели вам до сих пор неясно двуличие этого человека?

Шейн вздохнул и затушил сигарету.

— Не знаю уж почему, но сегодня мне на каждом шагу предлагают готовые решения проблемы, — любезно сообщил он.

— Но помилуйте, теперь мы наконец-то можем получить разумные ответы на все мучившие нас вопросы, — воскликнул Гибсон. — Рейс 8.40 еще не прибыл в Нью-Йорк. Я немедленно звоню в полицию. Человек, выдающий себя за Годфри, должен быть немедленно арестован.

— Успокойтесь, — остановил его Шейн. — Джентри уже принял меры. Интересующий нас человек будет арестован, как только сойдет с трапа самолета.

— Превосходно! Вы получите все доказательства, о которых так хлопочете. Если этот человек не Хирам Годфри, тогда…

— Боюсь, что дело обстоит не так просто, — остановил его Шейн. — Честно говоря, я готов держать с вами пари, что этот человек окажется Годфри.

— Я не верю вам. Только потому, что вы не способны видеть очевидные вещи…

— Достаточно, — снова остановил его Шейн, закуривая новую сигарету. — Вынужден признаться, что я начинаю склоняться в пользу вашей гипотезы, хотя некоторые ее аспекты остаются для меня загадками. Но гипотеза — гипотезой, а этот парень — все-таки Годфри, если он на самом деле настолько ловок, чтобы суметь обойти все подводные камни.

У Гибсона непроизвольно отвисла челюсть.

— Теперь я не понимаю вас, — выпалил он. — Если этот ваш Блэк следовал за ним всю ночь и проводил его до трапа самолета…

— Я склонен доверять Блэку, — сообщил Шейн, — но, если бы я был на месте Годфри и пытался сфабриковать для себя железное алиби, мне бы не оставалось ничего другого, как быть на борту самолета, когда он приземлится в аэропорту «Ла Гуардия». Подумайте сами. В его распоряжении была вся ночь. Ему ничего не стоило улететь более ранним рейсом и спокойно ожидать в аэропорту посадки следующего самолета. У него достаточно времени, чтобы успеть обменяться со своим помощником билетами и квитанциями багажа. Остальное, как говорится, дело техники. Повторяю, если он действительно ловок, он поступит именно таким образом.

Гибсон налил себе стакан холодной воды из стоящего на столе серебряного термоса, проглотил его содержимое и в изнеможении поставил стакан на место.

— Стюардесса сможет заметить подмену, — проговорил он не слишком уверенно.

— Скорее всего она не обратит на это внимания, если они похожи друг на друга и одеты в одинаковую одежду, в чем лично я не сомневаюсь, — возразил Шейн.

— Но я хочу спросить вас вот еще о чем. Приходилось ли вам слышать, чтобы Бреуер когда-нибудь упоминал имя судьи Лэнсдоуна?

— Судьи Нигеля Лэнсдоуна? — адвокат недоуменно поднял голову. — По-моему нет. По крайней мере, я не могу припомнить ничего подобного.

— Может быть, вы можете мне сказать, случалось ли вашему клиенту посещать ночной клуб «Ля Рома», где сейчас выступает некая Доринда? — Шейн произнес эти слова, слегка скосив глаза на адвоката, и ему показалось, что он заметил проблеск нервозности, впервые промелькнувший на лице Гибсона.

Подумав несколько секунд, адвокат отрицательно покачал головой.

— Только не Мильтон Бреуер. Не тот тип человека. Если бы речь шла о Годфри, то я, пожалуй, не был бы столь категоричен.

Шейн затушил вторую сигарету и поднялся с места.

— Забудьте о Годфри, — посоветовал он, — если он находится в самолете, полиция Нью-Йорка сумеет позаботиться о нем.

Повернувшись на каблуках, он вышел из личного кабинета Гибсона. По дороге к двери он безуспешно пытался поймать взгляд блондинки, озабоченной перепечаткой какого-то длинного официального документа. Оказавшись на улице, детектив напялил помятую панаму на взлохмаченные рыжие волосы и бросил взгляд на часы. Стрелки приближались к двенадцатичасовой отметке — времени телефонного звонка из Вашингтона.

Глава XIV

Люси Гамильтон взяла телефонную трубку.

— Мистер Шейн ожидается с минуты на минуту, — произнесла она, и в тот же момент детектив влетел в комнату.

— Не клади трубку, Люси! — крикнул он.

Несколькими широкими шагами детектив преодолел расстояние от двери до письменного стола, швырнул в угол шляпу и схватил трубку.

— У телефона Майкл Шейн, — выдохнул он, плюхаясь в кресло.

Низкий, хорошо поставленный голос на другом конце линии произнес:

— Мистер Шейн? Я не думаю…

— Вы правы, судья. Вы меня не знаете. Я частный детектив из Майами, Флорида.

— Мне передали, что вы хотели переговорить со мной по поводу моей дочери.

— Совершенно верно. Вам известно, где находится Юлия?

— Разумеется. Она проводит свои каникулы у подруги по колледжу в Палм Бич. С ней что-нибудь случилось?

— Надеюсь, что нет, — сообщил Шейн, искренне надеясь, что говорит правду. Он сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова, которые ему предстояло произнести. — Тем не менее, у нас возникли определенные трудности. Мы пока не знаем, связаны ли они с мошенничеством или ошибкой при установлении личности. Вчера ночью меня посетила молодая девушка, назвавшаяся вашей дочерью. Позднее она исчезла при весьма загадочных обстоятельствах, и полиция до сих пор не может установить ее место пребывания. Если эта девушка действительно ваша дочь, то возможно, что она оказалась в затруднительном положении. Если же нет… Одним словом, мне хотелось бы знать ваше мнение.

— Что вы подразумеваете под затруднительным положением? — с беспокойством произнес судья.

— Это длинная и запутанная история, — Шейн предпочел уклониться от прямого ответа. — В данный момент основное — установить личность девушки. Не могли бы вы сообщить мне имя ее подруги в Палм Бич?

Последовала короткая пауза.

— Для этого мне необходимо предварительно связаться с секретарем моей жены, — с сомнением произнес судья. — А пока не могли бы вы объяснить мне…

— Пожалуйста, выполните сначала мою просьбу, — настойчиво повторил Шейн. — И сразу же позвоните мне. А перед этим позвольте мне задать вам еще пару вопросов. Насколько я понимаю, миссис Лэнсдоун тяжело больна.

— Она болеет уже продолжительное время, но совсем недавно имел место серьезный рецидив. Какое отношение…

— Вам известна некая миссис Дэвис, одна из ближайших подруг вашей жены? — нетерпеливо прервал его Шейн.

Снова наступила пауза, более продолжительная, чем предыдущая.

— Я вполне уверен, что знаю всех близких подруг миссис Лэнсдоун, — произнес судья раздраженным и одновременно озабоченным тоном. — Но я не знаю никого, кто бы носил это имя.

— Возможно, это еще одна наша ошибка, судья, — сказал Шейн примирительно. — Последний вопрос, и я заканчиваю. У вас есть близкие друзья в Майами?

— Масса людей, которые, как и я, посещают этот город в курортный сезон, — отвечал судья. — Куда вы гнете, Шейн? Мне известна ваша репутация, но я никогда не думал…

— Я имею в виду постоянных жителей Майами, — пояснил Шейн. — У вас есть друзья в местных деловых кругах?

Вместо ответа на вопрос детектива последовала продолжительная пауза. Наконец судья произнес:

— Конечно. Молодой человек по имени Годфри. Работал вместе со мной в первые дни «Нового курса» президента Рузвельта. Насколько я помню, он занимается фруктовым бизнесом и всегда присылает мне к празднику продукты со своего предприятия.

— Хирам Годфри?

— Он самый. Правда я не встречался с ним много лет, но…

— Огромное спасибо, судья! Перезвоните мне сразу же, как только узнаете имя девушки в Палм Бич, у которой гостит Юлия.

Детектив положил трубку на рычаг и откинулся на спинку вращающегося кресла, задумчиво теребя мочку левого уха.

Итак, еще одна деталь из рассказа Юлии получила конкретное подтверждение. Кто же еще в Майами мог знать, что Годфри был старым другом судьи Лэнсдоуна? Из объяснений судьи становилось понятным, почему миссис Дэвис не обратила внимания на Бреуера во время посещения его конторы.

Но что, черт побери, следовало из этого? Кто была пресловутая миссис Дэвис и где она могла находиться в данный момент?

Шейн наклонился к столу и снова взял трубку.

— Ангелочек, — сказал он, услышав голос Люси, — попробуй отыскать для меня Уилла Джентри. Переключи его на мой телефон и повесь трубку. Если позвонят из Вашингтона, соединяй немедленно.

Он закурил свежую сигарету и приготовился ждать. Когда на линии прорезался недовольный голос шефа полиции, Шейн доложил:

— С минуты на минуту ожидаю новостей из Вашингтона. Что у тебя, Уилл?

— Ничего, Майкл, будь они прокляты! Что сказал Блэк по поводу фотографии Годфри?

— Примерно то, что мы ожидали, Уилл. Он вполне уверен, что человек, за которым он охотился, и был Годфри, но отказывается официально подтвердить свои показания на основании одних фотографий. Покажите ему Годфри, и тогда он ответит «да» или «нет».

— Я так и думал. Бредовая идея от начала до конца.

— Даже так, Уилл? Тогда у меня имеется ее улучшенная модификация. Эллиот Гибсон был так добр, что подарил ее мне, не требуя вознаграждения.

— Мой Бог, — простонал Джентри. — Может быть, нам пора закрывать наши лавочки, Майкл. И кому же по новой теории Гибсона принадлежит труп? Адольфу Гитлеру?

— Нет, в этом пункте он упорно стоит на своем. Бреуеру, и никому другому. Но что-то в ней есть, Уилл. По крайней мере мне она нравится больше, нежели фантазии Тима. Гибсон считает, что Годфри мог нанять кого-нибудь, кто сыграл бы его роль и таким образом обеспечил ему необходимое алиби. А сам тем временем утрясал свои маленькие разногласия с Бреуером. Худо-бедно, но это объясняет, почему Бреуер не добрался до конторы адвоката.

— Бред, — произнес шеф полиции утомленным голосом.

— Запасись терпением, Уилл. Самолет с Годфри вот-вот совершит посадку в «Ля Гуардия». Попроси своих ребят из полиции Нью-Йорка задать нужные вопросы членам экипажа. Особенно стюардессам. Пусть скажут нам, является ли человек с билетом Годфри тем самым пассажиром, который летел на их самолете от Майами.

Джентри потребовалось некоторое время, чтобы обдумать предложение Шейна.

— Кажется я понимаю, что ты имеешь в виду, Майкл. Если выяснится, что Годфри заменил своего двойника во время одной из промежуточных посадок, его алиби летит к чертям и у нас появляются все основания доставить его в Майами и устроить очную ставку с Блэком. Господи помилуй, Майкл! Может, нам с тобой и в самом деле пора уступить наши места этому адвокату?

— Все может быть, — сказал Шейн улыбаясь. — До скорого, Уилл.

Шейн положил трубку на рычаг и начал нетерпеливо прохаживаться по комнате в ожидании нового звонка из Вашингтона.

По-прежнему сохранялась значительная вероятность того, что Гибсон не ошибался относительно обстоятельств смерти Мильтона Бреуера. Но как было соотнести его гипотезу с исчезновением Доринды и миссис Дэвис. Скорее всего, никак. Как вписывалась в эту общую картину весьма призрачная связь между судьей Лэнсдоуном и Хирамом Годфри? Наконец, был о ли совпадением, что оба потенциальных клиента появились в его конторе практически одновременно?

Снова зазвонил телефон. Детектив схватил трубку и спустя мгновение услышал на линии спокойный голос судьи Лэнсдоуна.

— Шейн? Вы можете больше не беспокоиться за судьбу Юлии. Я только что сам разговаривал с ней. Она находится в Палм Бич и по ее словам не бывала в Майами уже несколько месяцев. Ей ничего не известно о самозванке, объявившейся в Майами. Так что, скорее всего, это какая-то ошибка с вашей стороны. Если я могу вам еще чем-то помочь…

— Еще как можете, — сказал Шейн торопливо. — Я хочу знать имя и адрес людей, у которых гостит ваша дочь.

— Никаких проблем. Но уверяю вас, что Юлия в полной безопасности. Одну минутку. Записывайте: мисс Элизабет Коннауф, проживает вместе со своими родителями… — он продиктовал Шейну адрес и номер телефона.

Шейн записал сообщенные ему сведения, поблагодарил судью и повесил трубку. На этот раз он позволил себе улыбнуться. Полученная информация означала, что либо Доринда безбожно лгала ему прошлой ночью, либо Юлия Лэнсдоун обманула сегодня своего отца. Обе версии были одинаково вероятны. Но почему, черт возьми, если Доринда была Юлией Лэнсдоун, она, не предупредив его, поспешно вернулась в Палм Бич? Неужели она не могла понять, что он сразу же начнет ее поиски, едва узнает, что она не появилась на квартире Люси, почти наверняка попытается навести справки у ее родителей, когда поиски не увенчаются успехом?

Шейн мрачно выругался. Разумеется, девчонка сгорала от стыда и была испугана. Но если бы она доверилась ему…

Как бы то ни было, он не мог бросить дело на полпути. Необходимо было знать правду. Даже если Юлия и находилась в безопасности в Палм Бич, оставалось утрясти вопрос с миссис Дэвис.

Шейн решительно встал и вышел в приемную. Люси Гамильтон стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок перед посещением кафе.

— Хочешь немного прокатиться со мной, — предложил Шейн, — в виде компенсации за вчерашний вечер.

Карие глаза Люси расширились от удивления.

— На самом деле я совсем не была обижена на тебя, Майкл. Мне просто хотелось доказать тебе, что я…

— Я отправляюсь в Палм Бич и нуждаюсь в респектабельной спутнице, — объявил детектив. Его улыбка стала еще шире, когда он доверительно сообщил Люси. — Думаю, что сегодня она будет одета…

— В Палм Бич? Подожди немного, Майкл. В таком случае мне надо надеть мою шляпку, — объявила мисс Гамильтон.

Глава XV

Майкл Шейн и его секретарь остановились перекусить у небольшого приморского ресторанчика в Голливуде. За время поездки от Майами детектив рассказал Люси о событиях последних суток, пытаясь одновременно привести в порядок собственные мысли. Люси старалась не прерывать его, и только когда они оказались за маленьким столиком в каких-нибудь пятидесяти футах от набегающих на берег волн океана, она впервые рискнула высказать свое суждение.

— Мне кажется, Майкл, что тебе следовало сконцентрировать свое внимание на выяснении судьбы миссис Дэвис. Не забывай, что смерть мистера Бреуера никак не затрагивает тебя.

— Не совсем так, Люси. В конце концов это мне пришла в голову мысль обратиться к Блэку и тем самым помочь Годфри обеспечить себе алиби, — напомнил детектив, — правда только в том случае, если покойник все-таки окажется Бреуером, а умозаключения Гибсона справедливыми.

— Но твой клиент — миссис Дэвис, — Люси нахмурилась, и на ее лице появилось озабоченное выражение. — Мне она понравилась, Майкл. На меня произвела большое впечатление ее решимость защитить своих друзей, в том числе Юлию, и то, что она нисколько не была шокирована тем, что девушка танцевала перед публикой в обнаженном виде. Если что-нибудь случится с ней, это будет на нашей совести, Майкл.

— Полностью согласен с тобой, дорогая, — детектив мрачно покачал головой. — К сожалению, у меня есть все основания опасаться, что это уже произошло. В противном случае она попыталась бы связаться со мной. Но как только мы увидим дочку Лэнсдоунов, нам станет доподлинно известно, какая часть истории миссис Дэвис была правдой.

Люси выглядела удивленной и обеспокоенной.

— Но почему ты до сих пор сомневался в ней, Майкл?

— Если все-таки выяснится, что Юлия Лэнсдоун не имеет к Доринде никакого отношения, тогда вся история миссис Дэвис окажется вымыслом от первого до последнего слова. Вспомни, как она уверяла меня, что успела побывать в «Ля Рома» и узнала в обнаженной танцовщице дочь своей старой подруги.

— А я верю каждому ее слову, — стояла на своем Люси. — Не забывай, что через коммутатор я тоже слышала ее рассказ, и у меня создалось впечатление, что она была предельно искренна.

— Может быть…

Шейн сердито массировал свое ухо, пока официант убирал со стола тарелки. Лишь когда на столе появился кофе с коньяком, он попробовал взять реванш.

— Пойми меня правильно, Люси. Я и сам думаю, что Юлия и Доринда — одно и то же лицо. Я готов допустить, что она и впрямь была слишком напугана, чтобы контролировать свои поступки и, спустившись по пожарной лестнице, неожиданно решила вернуться в Палм Бич, рассчитывая тем самым убедить полицию, что она вообще не отлучалась оттуда… Но я по-прежнему не могу понять, почему после своего бегства она не попыталась связаться со мной и по-человечески рассказать мне, что произошло, — закончил Шейн с отвращением.

— Я поняла наконец, — воскликнула Люси, — почему сегодня утром ты приставал ко мне с вопросами о миссис Дэвис и мистере Бреуере. Тогда ты еще не знал, кто из партнеров был другом судьи Лэнсдоуна. Правда, Майкл?

Шейн машинально кивнул головой, добавляя коньяк в чашечку дымящегося кофе. Подумав еще немного, Люси попыталась развить свою мысль.

— А как ты думаешь, не мог ли Годфри переслать миссис Дэвис анонимное письмо с фотографией Доринды?

Шейн поднял голову и удивленно взглянул на своего секретаря.

— Годфри — шантажист? Друг судьи?

— Я не обвиняю его, Майкл. Я просто только что припомнила твои собственные слова, обращенные к миссис Дэвис: «Как вы думаете: это угроза? Или дружеский жест человека, полагающего, что родители должны знать правду о поведении дочери?»

— Кажется, я говорил нечто подобное… Анонимное письмо было подписано «Друг». В нем была всего одна фраза: «Как вы думаете, такая реклама может помочь отцу Юлии?» Естественно, что эти слова можно толковать по-разному.

— Так что же тогда тебе непонятно? Годфри вполне подходит под одну из этих категорий. По твоим словам он был один из тех людей, которые любят посещать заведения типа «Ля Рома». Он мог узнать в Доринде дочь старого друга и, вполне естественно, попытался известить о случившемся семью девушки.

Шейн нахмурился.

— Более естественным для друга семьи было бы частным образом поставить в известность ее отца, — возразил он, делая глоток кофе.

— Я не согласна с тобой, Майкл. Вспомни, с какой настойчивостью миссис Дэвис убеждала тебя, что судья ни в коем случае не должен знать об этом досадном эпизоде. Мне кажется, что женщины способны более трезво, нежели мужчины, оценить подобную ситуацию, — добавила она непринужденно. — Мужчина легко может впасть в ярость, отказать дочери от дома, да мало ли что! Но любая мать поступила бы в точности, как миссис Лэнсдоун. Она сначала постаралась бы трезво оценить ситуацию, а затем предпринять все необходимые шаги.

— Бог мой, Люси, — сказал Шейн с уважением, — на этот раз, похоже, ты попала в самое яблочко. Все это время я исходил из предположения, что Рики Моран планировал шантажировать Лэнсдоунов и поэтому мог попытаться устранить и миссис Дэвис после того, как она побывала у меня в конторе. Что, впрочем, он и так мог сделать, — продолжал размышлять вслух Шейн, — даже если сам не посылал анонимного письма и ничего не знал о его существовании. Я предполагал, что, узнав о посещении миссис Дэвис «Ля Рома» и ее попытке встретиться с Дориндой, он решил предупредить ее дальнейшие действия… О'кей, ангелочек, давай продолжим наше путешествие в Палм Бич и покончим с одним делом, прежде чем начнем строить новые гипотезы.

Шейн резко поднялся и бросил на стол купюру, которая с лихвой покрывала счет за завтрак, включая и щедрые чаевые официанту.

Резиденция Коннауфов представляла собой скромное строение, сложенное из глыб дикого камня в центре незамысловатого садика. Шейн припарковал автомобиль перед воротами, после чего вместе с Люси прошел к портику с колоннами, украшавшим фасад здания, и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла молодая горничная, чья приветливая улыбка медленно увяла, едва Шейн произнес сакраментальную фразу:

— Мы хотим видеть мисс Юлию Лэнсдоун.

— Боюсь, сэр, что мисс Лэнсдоун нет дома.

— Когда она вернется?

— К сожалению, я не знаю, сэр.

— Кто там, Дженни? — раздался чистый молодой голос, донесшийся из внутренней части здания.

— Какие-то люди спрашивают мисс Юлию, — смущенно произнесла девушка, поворачивая голову. — Я уже объяснила им.

— По-моему, вы сказали неправду, — прервал ее Шейн и, повысив голос, добавил. — Мы друзья Доринды, мисс Коннауф, и если вы желаете помочь подруге, вам лучше разрешить нам войти.

Последовала короткая пауза, после чего на лестнице послышался легкий звук шагов.

— Я сама поговорю с ним, Дженни, — прозвучал твердый голос. Горничная с видимым облегчением немедленно исчезла, и перед Шейном появилась бледная от волнения девушка.

— Я не знаю никакой Доринды и уверена, что Юлия тоже не знает ее. Если вы хотите оставить записку…

— Я хочу видеть Юлию, — спокойно повторил Шейн. — Я только что разговаривал с ее отцом, и ей совершенно нечего опасаться меня, если она согласится на встречу с нами.

— Вы… частный детектив, не так ли? Я — Элизабет Коннауф. Я говорила Юлии, что ей не удастся… что ей лучше… — она запнулась, и ее щеки приобрели пурпурный оттенок! Элизабет закусила губу и отступила в сторону. — Пожалуйста, проходите и подождите нас в библиотеке. Я пойду позову Юлию.

В просторной комнате с высоким потолком стояла приятная прохлада. Венецианские жалюзи были приспущены, закрывая доступ солнечных лучей к многочисленным стеллажам с книгами. На длинном старомодном столе был открыт тяжелый том, два других, подобных первому, с сатиновыми закладками внутри лежали рядом.

— Мы уже узнали все, что нам требовалось, Майкл! — с энтузиазмом воскликнула Люси, едва они остались одни. — Девочка практически признала, что Юлия и Доринда — одно и то же лицо.

— А мне еще придется выяснить, почему она сбежала минувшей ночью, — пробормотал Шейн.

Элизабет Коннауф вместе с Дориндой вошли в комнату. Юлия была одета в легкую голубую блузку и белую спортивную юбку. На этот раз на лице девушки не было и следа косметики. В ее огромных глазах еще стоял страх, а выражение лица выдавало ее внутреннее напряжение.

Тем не менее Юлия Лэнсдоун смело встретила мрачный взгляд детектива. Ее стройная фигурка вызывающе выпрямилась. Юлия открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же захлопнула его. Она так и продолжала стоять, судорожно вцепившись в руку подруги и плотно зажмурив глаза, словно пытаясь отогнать навязчивый кошмар, пока детектив официально представил женщин друг другу:

— Мисс Гамильтон — мисс Лэнсдоун — мисс Коннауф.

Девушки пробормотали слова приветствий. Неожиданно для всех плечи Юлии поникли и, выпустив руку подруги, она упала на ближайший стул и разразилась горькими рыданиями.

— Майкл, — негодующе воскликнула Люси.

— Мне так жаль, мне так жаль, — вырывалось у Юлии между рыданиями. — Мне так стыдно… я чуть не сошла с ума от страха… Я не знаю, что мне делать.

Элизабет Коннауф и Люси Гамильтон, заключив временное соглашение, одновременно выступили против детектива.

— Стыдитесь! — воскликнула Элизабет. — Немедленно оставьте ее в покое… Разве вы не видите…

— Нет! — Юлия резко вскинула голову и попыталась вытереть глаза и нос крошечным мокрым от слез носовым платком. — Мистер Шейн прав, Элизабет, — произнесла она. — Я собиралась позвонить вам, — продолжала она, — но когда я услышала выстрел и увидела, как Рики упал, я словно обезумела. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, как поскорей убраться подальше от вашего дома и вернуться в Палм Бич, прежде чем полиция начнет разыскивать меня… Я сожалею, если доставила неудобства мисс Гамильтон, — закончила она еле слышно.

— Вы упомянули о Моране, — резко прервал ее Шейн. — Где вы находились, когда он застрелился?

— На лестничной площадке, прямо за дверью вашей кухни. Я могла видеть все, что происходило в гостиной и слышать те ужасные истории, что он рассказывал обо мне.

— Подождите минуту, — Шейн был искренне озадачен. — Но я своими глазами видел, как вы спустились по пожарной лестнице, прежде чем разрешил Морану подняться.

Люси подошла поближе к Юлии и осторожно вложила чистый носовой платок в руку девушки. Та благодарно кивнула, вытерла нос и возобновила свой рассказ.

— Я знаю. Но когда я достигла аллеи и подумала о том, что Рики станет рассказывать обо мне, мне стало не по себе. Я решила, что, может, мне и нет смысла немедленно бежать неизвестно куда. Я оставалась в аллее до тех пор, пока Рики не вышел на площадку пожарной лестницы, разыскивая меня. На кухне горел свет, а в аллее было темно. Кроме того, я на всякий случай спряталась за кусты. Когда Рики вернулся в квартиру, а вы потушили свет на кухне, я поднялась по лестнице и притаилась за дверью.

По мере того, как Юлия продолжала свой рассказ, ее рыдания становились все тише.

— Итак, вы видели и слышали все, — мягко произнес детектив.

Юлия проглотила стоявший в горле комок и кончиком языка облизала губы.

— Да, и когда… когда это произошло, я не могла ни о чем думать и побежала куда глаза глядят. Я знала, что вот-вот должна появиться полиция, и скоро мой секрет не будет ни для кого тайной. Короче, я не смогла придумать ничего лучше, как немедленно исчезнуть.

Элизабет Коннауф вышла из комнаты и спустя несколько минут вернулась со стаканом воды. Когда Юлия прервала свой рассказ, она почти силой всунула его в руку девушки. Ожидая, пока Юлия немного придет в себя, Шейн присел на край ближайшего стула и закурил сигарету.

После того, как Юлия отставила стакан в сторону, он спросил:

— Как вам удалось ночью добраться до Палм Бич?

— Мне посчастливилось поймать автобус. Вероятно, мне просто повезло. Я бежала по улице и не знала, куда мне направиться. Каким-то образом я оказалась вблизи автобусной станции как раз в то время, когда отходил автобус на Палм Бич. Я купила билет и спустя несколько часов оказалась здесь.

Она снова замолчала и перевела свои фиалковые глаза на Люси и Элизабет, присевших рядом с детективом.

— Юлия знала, что она всегда может рассчитывать на мою поддержку, — авторитетно пояснила Элизабет. — А теперь, когда все кончено, не лучше ли нам предоставить ее самой себе?

— Но вы могли хотя бы позвонить мне отсюда и сообщить, что находитесь в безопасности, — заметил Шейн, игнорируя последнее замечание хозяйки дома.

— Я не знала, что мне делать, — призналась Юлия. — Я посоветовалась с Элизабет и решила, что могут возникнуть новые осложнения, если я попытаюсь связаться с вами. Но я слушала радио и читала газеты и, поверьте мне, если бы вы были арестованы по обвинению в убийстве, я непременно вернулась бы в Майами и рассказала всю правду. Поскольку ничего этого не произошло, я решила не спешить.

— Тогда вы должны были слышать объявления полиции о розыске Доринды?

— Конечно. Но в нем не было ни слова ни о вас… ни о Рики…

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет, — сказал Шейн, вздыхая, — что своим неразумным поведением поставили меня в такое положение, что мне не оставалось ничего другого, как позвонить вашему отцу?

— Но вы не рассказали ему о… о Доринде! — с ужасом воскликнула Юлия.

— Конечно нет. Ему ничего не известно о вашем танцевальном бизнесе. Если только кто-нибудь другой не сделает это вместо меня.

— Но кто, мистер Шейн? Кроме Элизабет и вас никто не знает моего секрета. А не могли бы вы, мистер Шейн, сделать что-нибудь, чтобы эта история не пошла дальше Майами?

— Не знаю, — сказал детектив неуверенно. — Если бы шеф полиции не был моим близким другом… — Он помолчал немного и затем спросил: — Могу я воспользоваться вашим телефоном, мисс Коннауф?

— Конечно, мистер Шейн! — воскликнула Элизабет с энтузиазмом. — Вы можете позвонить прямо из этой комнаты. Я думаю, что вы совершенно неподражаемы, мистер Шейн.

Шейн рассмеялся.

— Как ни странно, мой секретарь разделяет ваше мнение. — Детектив подошел к телефону, но, прежде чем поднять трубку, снова повернулся к Юлии. — Прежде чем я позвоню в Майами, мне необходимо знать, можете ли вы что-либо добавить к своей истории или хотите изменить в ней какую-нибудь деталь. Если прошлой ночью вы могли позволить себе роскошь солгать мне, то сегодня такой возможности у вас нет. Вы не единственный человек, оказавшийся в затруднительном положении.

— Все, что я рассказала вам, — чистая правда, — торжественно произнесла девушка.

— Имейте в виду, это ваш последний шанс, — повторил детектив. — Если я узнаю, что вы солгали мне хоть в едином слове, я оставлю вас на растерзание репортерам так же спокойно, как бросаю кость собаке.

Щеки Юлии залились краской.

— Я буду считать, что заслуживаю этого, если солгала вам, — заключила она просто.

— О'кей.

Шейн взял трубку, вызвал междугородную и сообщил оператору личный номер Уилла Джентри в Главном управлении полиции.

Когда Джентри поднял трубку, Шейн сообщил:

— Я звоню тебе из Палм Бич. Отмени распоряжение о розыске Доринды. Дочь Лэнсдоуна находится здесь и подтверждает каждое слово, сказанное ею прошедшей ночью. Можешь подготовить небольшое сообщение для прессы. Но, Бога ради, постарайся избежать острых углов и уж конечно не допустить публикации каких-либо фотографий, — он сделал паузу, давая высказаться своему приятелю. — Конечно, о чем говорить, — повторил он, удовлетворенно кивая рыжей головой. Неожиданно интонации его голоса резко изменились. — Что ты сказал, черт побери? Ты уверен, что нет никакой ошибки?

Он снова замолчал, нахмурился и начал энергично массировать мочку левого уха.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Разумеется, это меняет ситуацию… Люси и я немедленно возвращаемся в Майами. Послушай, Уилл, собери их всех у себя в кабинете к моему возвращению. Думаю, что у меня тоже найдется кое-что новенькое для наших друзей… Да, Блэка, Мэфью, Гибсона и Тима Рурка… Спасибо, Уилл.

— Мистер Шейн, — взмолилась Юлия, вскакивая с кресла. — Что значит «меняет ситуацию»?

— Только то, что теперь окончательно установлено, что мертвое тело, найденное на берегу залива, принадлежит Мильтону Бреуеру. Заключение эксперта по дактилоскопии.

— Майкл, — возмутилась Люси, — ты перепугал Юлию до смерти. — Она обняла рукой вздрагивающие плечи девушки и заботливо усадила ее обратно в кресло. — Успокойся, дорогая, его слова не имеют к вам никакого отношения. Речь идет о другом деле.

— Спасибо, мисс Гамильтон, — всхлипнула Юлия.

Детектив твердо взял свою секретаршу за руку и направился вместе с ней к двери.

Глава XVI

Майкл Шейн гнал свой новый автомобиль на максимальной скорости, стремясь побыстрее преодолеть расстояние, отделяющее Вест Палм Бич от Майами. Интенсивное движение на шоссе заставляло его полностью концентрировать внимание на управлении машиной.

Люси Гамильтон с каменным выражением лица и блестящими от гнева карими глазами сидела рядом. Сделав несколько неудачных попыток пристыдить детектива за его недопустимо грубое поведение в чужом доме и недостаток внимания к Юлии Лэнсдоун, она вынуждена была замолчать и заняться своей шляпой, которую порывы встречного ветра то и дело пытались сорвать с головы.

Шейн припарковал автомобиль на стоянке, отведенной для служебного автотранспорта, выскочил из машины и некоторое время нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая, пока его секретарь соблаговолит присоединиться к нему. Подхватив Люси под руку, он рысью направился к кабинету шефа полиции Майами.

Эллиот Гибсон прохаживался взад-вперед перед столом хозяина кабинета, произнеся одну из своих дежурных речей в свойственной ему агрессивной и категоричной манере. Лицо Джентри, сидевшего на своем обычном месте, не выражало ничего, кроме отвращения и скуки. Генри Блэк со своим помощником молча разместились чуть поодаль. Тимоти Рурка в кабинете не оказалось.

— Входи, Майкл, — буркнул Джентри, бесцеремонно прерывая очередную филиппику адвоката. — И вы, мисс Гамильтон, — добавил он более галантно. — Устраивайтесь поудобнее.

— Спасибо, Уилл.

Шейн кивком головы приветствовал всех присутствующих и официально представил своего секретаря Блэку и Мэфью.

— А это поверенный мистера Бреуера, о котором я уже говорил тебе, Люси, — добавил он после того, как Гибсон, завершив очередной проход по комнате, двинулся по направлению к ним.

Не обращая внимания на Люси, адвокат небрежно поклонился.

— Что вы скажете теперь? — с ходу набросился он на детектива. — Я тысячу раз вам повторял, что с вашей стороны было просто нелепо сомневаться в правильности моего опознания трупа Мильтона Бреуера.

Шейн сочувственно кивнул головой.

— Зато теперь я могу порадоваться вместе с вами, что ваши прогнозы оказались настолько точными.

— Ошибка исключена, Уилл? — спросил он, поворачиваясь к Джентри.

— Никаких сомнений, Майкл. Хэррису все-таки удалось получить надежные отпечатки, позволяющие наконец закрыть этот вопрос.

— А ты не посылал отпечатки в Вашингтон для проверки по их картотеке? — поинтересовался Шейн.

— Ты подразумеваешь ФБР, Майкл? — агатовые глаза шефа полиции едва не вылезли из орбит от изумления.

— На мой взгляд это не такая уж плохая идея, — небрежно заметил детектив, пододвигая ногой стул для Люси, — когда человек категорически отказывается позировать перед фотокамерой, причем даже на собственном бракосочетании, согласитесь, это наводит на определенные размышления.

— Абсурд, — фыркнул Гибсон, — сколько раз можно объяснять, что все дело в идиосинкразии моего клиента.

— Тем не менее я бы попробовал, Уилл, — повторил Шейн, игнорируя очевидное раздражение адвоката.

— Ну а ты что скажешь, — спросил он, поворачиваясь к Мэфью. — Тим показывал тебе фото Годфри?

— Показывал, — отвечал тот, поджимая губы. — На что ты рассчитываешь, Майкл? Я же не волшебник. Покажи мне этого человека, и тогда я отвечу на твой вопрос.

— По-моему, мы слышали более чем достаточно, — заявил Гибсон с очевидным удовлетворением. — Никто из них не может подтвердить, что человек, за которым они наблюдали, был Хирамом Годфри. Если бы вы раньше прислушались к моим доводам…

— Привет, Майкл, — неожиданное появление Тима Рурка прервало разглагольствование адвоката. — Здесь кто-то говорил о повторной идентификации трупа. Это правда, Уилл? — репортер подошел поближе и с безразличным видом облокотился о стол шефа полиции.

— Никаких сомнений, — сердито подтвердил Джентри. — И слава Богу, по крайней мере ты не станешь больше докучать мне своими идиотскими гипотезами.

— Зато против моей теории вам нечего противопоставить, шеф, — взвился Гибсон, отталкивая репортера. — Я официально требую, чтобы Хирама Годфри, или человека, выдававшего себя за него, немедленно арестовали и доставили сюда для опознания.

— У тебя уже есть донесение из Нью-Йорка, Уилл? — спросил Шейн, в свою очередь выступая вперед. — Что слышно о поведении Годфри после его прибытия в Нью-Йорк и результатах опроса членов экипажа?

Гибсон устремил уничтожающий взгляд на детектива, пока шеф полиции неторопливо перебирал многочисленные бумаги, лежащие у него на столе. Обнаружив необходимые ему документы, Джентри аккуратно отложил в сторону только что закуренную сигару.

— Есть кое-что, Майкл, датировано сегодняшним полднем. Наши парни сели ему на хвост в «Ля Гуардия» и проследили до отеля «Беркшир» на 52-й улице. Вполне респектабельное заведение. Комната была зарезервирована по телеграфу за два дня до прибытия клиента. Согласно рапорту Годфри останавливался здесь и раньше, года два назад, но никто из персонала не знает его достаточно близко, чтобы утверждать что-либо определенное.

— Меня больше интересует… — попытался остановить его Гибсон.

— Показания экипажа столь же неопределенны, — неторопливо продолжал шеф полиции, бросив предостерегающий взгляд на адвоката. — Самолет совершил две промежуточные посадки, но никто из членов экипажа не готов подтвердить под присягой, что какие-то пассажиры при этом поменялись местами. В салоне самолета находилось сорок пассажиров и всего одна стюардесса. Остальные члены экипажа вообще не в счет. Человек, занимавший место Годфри, вел себя достаточно скромно, и никто, по-видимому, не имел причин обратить на него особое внимание.

— Полностью негативные показания, — резюмировал Гибсон пренебрежительно. — Этот человек должен быть немедленно арестован и доставлен под стражей в Майами, пока он не ускользнул от приставленных к нему агентов.

— Этого мало, — торопливо сказал Шейн. — Уилл, свяжись с Нью-Йорком. Запроси у них сведения о том, с кем Годфри встречался после прибытия в Нью-Йорк. Были ли среди них старые партнеры фирмы?

Джентри потянулся к телефонной трубке.

Предоставленный сам себе, адвокат угрюмо возобновил прогулку по комнате.

— Что еще за новая версия, Майкл? — прошептал Рурк, придвигаясь поближе к детективу.

Шейн улыбнулся и в общих чертах рассказал репортеру о последней гипотезе адвоката. Не успел он закончить свое повествование, как снова прозвучал телефонный звонок.

— Оставайтесь на связи, пожалуйста, — произнес Джентри и, прикрывая аппарат рукой, сообщил присутствующим: — Годфри не покидает своего номера все утро. Несколько минут назад он спустился в ресторан отеля. Ему никто не звонил. Сам он звонил только однажды.

— И звонил, конечно, в «Уайт Плэйнс», Нью-Йорк, не так ли? — предположил Шейн.

Джентри утвердительно кивнул головой:

— Частный разговор с миссис Мильтон Бреуер из «Уайт Плэйнс», цитирую по стенограмме. К сожалению, он был слишком коротким.

Джентри помедлил, глядя на лежащий перед ним испещренный пометками блокнот, и продолжал:

«Годфри: — Это ты, Бетти? Это я, Хирам. Нахожусь в „Беркшире“. У меня все в порядке.

Миссис Бреуер: — Замечательно. Буду у тебя завтра.

Годфри: Комната 500. Закажу коктейли на 16.00. Устраивает?

— Миссис Бреуер: — Договорились».

На этом разговор закончился. Я предупредил, чтобы наши люди в Нью-Йорке продолжали наблюдение.

— Не вешай трубку, Уилл, — торопливо сказал Шейн. — Попроси их проверить также, где была вчера миссис Бреуер и чем она занималась?

— Вчера? — недоуменно повторил шеф полиции. — Хорошо, Майкл.

Он убрал руку с микрофона и передал новые распоряжения, после чего сердито швырнул трубку на рычаг и недовольно повернулся к детективу.

— Что ты пожелаешь в следующий раз, Майкл? — ядовито поинтересовался он. — Какое отношение, черт тебя возьми, может иметь миссис Бреуер ко всей этой истории?

— Может быть, что и никакого, — примирительно согласился детектив, — но скажи мне, Уилл, неужели этот телефонный разговор не наводит тебя на определенные мысли?

— Ну почему же, — вынужден был признать шеф полиции. — Ясное дело, оба они повязаны, но другое трудно было и ожидать, Майкл.

— Правильно, — согласился Шейн и, повернувшись к Гибсону, осведомился невинным тоном: — Насколько я понимаю, вдова Бреуера уже извещена о смерти своего мужа?

— Разумеется, я телеграфировал ей рано утром.

— Тем не менее она даже не упомянула об этом в телефонном разговоре с Годфри.

— В этом не было необходимости, — воскликнул Рурк, просовывая свою худую физиономию между собеседниками, — потому что она знала, что разговаривала с собственным мужем.

Гибсон пренебрежительно отвернулся от репортера, как будто одно его присутствие унижало его достоинство.

— Все совершенно ясно, — заявил он, наступая на Джентри. — Разумеется, им было необходимо соблюдать осторожность. У меня лично нет и тени сомнения, что они совместно планировали заговор против моего клиента. Я уверен, что не предам его интересы, если сообщу сейчас, что Бреуер знал о романе своей жены с Годфри и планировал начать бракоразводный процесс, обвинив обоих в адюльтере. Вот вам и мотив для убийства. Меня удивляет, что при таком обилии доказательств вы по-прежнему отказываетесь отдать распоряжение об аресте Годфри и доставке его в Майами для очной ставки с двумя этими джентльменами, — он слегка повернулся в сторону и указал рукой на Блэка и Мэфью. — Как только эти двое смогут встретиться с ним лицом к лицу и наконец понять, что это не тот человек, за которым они наблюдали минувшей ночью, его тщательно подготовленное алиби превратится в прах.

Уилл Джентри тяжело вздохнул и, достав новую сигару, неприязненно взглянул на адвоката.

— По какому обвинению?

— Предумышленное убийство конечно.

— Но Годфри, — рявкнул, теряя терпение, Джентри, — имеет железное алиби.

— Которое обратится в ничто при очной ставке с двумя свидетелями, — парировал адвокат, — если моя версия справедлива.

— Ох уж эта ваша версия, — проворчал шеф полиции. — А если она ошибочна? Мы не можем арестовать человека на основании одних догадок. Допустим, Блэк и Мэфью однозначно опознают его как человека, за которым они наблюдали прошлой ночью и который, следовательно, не мог совершить убийств, что тогда?

— Но это невозможно, — воскликнул Гибсон. — Ваша обязанность арестовать его и доставить в Майами.

— Я могу отдать распоряжение о его аресте, — согласился Джентри. — Если он убийца, он остается в юрисдикции штата Флорида, и его единственный шанс избежать суда — это держаться подальше от Майами и очной ставки с Блэком и Мэфью.

— Но разве доказательств, имеющихся в вашем распоряжении, все еще недостаточно, чтобы добиться выдачи Годфри? — настаивал Гибсон.

Джентри несколько минут молча раскуривал сигару.

— Пока все, что имеется в моем распоряжении, — терпеливо объяснил он, — это доказательство абсолютной непричастности Годфри к делу об убийстве Бреуера, и до тех пор, пока у меня в руках не появится что-то более конкретное, чем ваши рассуждения, я не сделаю ни шага. Иначе любой мало-мальски опытный адвокат выставит нас всех круглыми идиотами.

Телефон на его столе снова зазвонил. Шеф полиции отложил сигару в сторону и взял трубку.

— Новости из Нью-Йорка? — спросил Шейн, вставая и подходя к столу.

Джентри пренебрежительно махнул рукой.

— Ваша миссис Бреуер, — сообщил он, возвращая трубку на рычаг, — весь вчерашний день провела в Нью-Йорке. Днем обходила магазины, вечером побывала в театре. Вернулась домой полуночным поездом.

Шейн отступил в сторону, теребя мочку левого уха.

— Какое тебе дело до всего этого, Майкл? — вступила в разговор Люси Гамильтон, в свою очередь поднимаясь с места. — Что же еще по-твоему могла делать женщина, отправляясь в Нью-Йорк, тем более если она знала, что ее любовник собирается отправить на тот свет ее постылого супруга? Пожалуй, мне лучше вернуться в контору. На случай, если выплывет что-либо действительно стоящее.

Шейн перехватил ее руку и с силой усадил на место.

— Одну минуту, Люси. Почему, по-твоему, миссис Бреуер должна была обязательно отправиться за покупками и в театр?

— Чтобы слегка развеяться, конечно. Кроме того, находясь вне дома, она ничем не рисковала, переговорив со своим любовником в Майами из любого автомата и получив подтверждение, что работа успешно завершена. Вот почему им не было необходимости возвращаться к этой теме сегодня.

Шейн благодарно пожал руку своей секретарше.

— Оставайся на месте. С конторой ничего не случится, — прошептал он ей на ухо. Затем детектив повернулся к Гибсону и вызывающе спросил его: — Вы готовы держать пари, что ваша теория справедлива?

— Почему бы и нет. Практически на любую сумму.

— О'кей, — Шейн боком присел на край стола шефа полиции, стараясь не выпускать из поля зрения выражение лиц присутствующих в комнате людей. — Я предполагал, что нечто подобное должно произойти, как только услышал об идентификации тела Бреуера. Вот почему я попросил Уилла собрать вас всех вместе.

Детектив сделал паузу, стараясь уловить реакцию зрителей.

Тим Рурк, закрыв глаза и вытянув вперед худые ноги, удобно раскинулся в кресле. Блэк и Мэфью, слегка осунувшиеся после бессонной ночи, сидели выпрямившись на стульях, их глаза с неослабным интересом следили за всеми перипетиями развивавшегося перед ними действия. Люси Гамильтон удобно, как в собственном гнездышке, устроилась поблизости от них. Ее карие глаза выражали полное одобрение всех слов и действий своего шефа. Один Эллиот Гибсон оставался на ногах. С руками, глубоко засунутыми в карманы брюк, и агрессивно наклоненной головой, он напоминал быка, готового в любую минуту броситься в атаку на противника.

— Садитесь и постарайтесь слегка расслабиться, Гибсон, — предложил детектив примирительно.

— Я все еще жду, что вы собирались нам сказать, Шейн, — напомнил адвокат.

— Это длинная история, будет лучше, если вы присядете.

Гибсон бросил взгляд на молчаливого шефа полиции, обвел глазами остальных присутствующих и уселся на ближайший стул.

— Насколько я понимаю ситуацию, — начал Шейн, — мы оказались в тупике. У нас нет доказательств, на основании которых мы можем потребовать выдачи Годфри. Не имея прямых улик, мы не можем привезти его сюда и устроить ему очную ставку с Блэком и Мэфью, и, иными словами, мы никогда не получим требуемых доказательств. В том случае, если он виновен, — добавил детектив, понижая голос.

— Что же вы предлагаете? — вскипел Гибсон.

— Я предлагаю, чтобы вы подкрепили свои голословные обвинения реальными делами, приобретя за свой счет авиабилеты до Нью-Йорка и обратно для себя и Генри Блэка.

— Забудь обо мне, Майкл, — твердо произнес Блэк. — Я никуда не собираюсь лететь до тех пор, пока не получу свое вознаграждение и компенсацию за расходы. Естественно, это касается и Мэфью.

Шейн бросил взгляд на Блэка и слегка кивнул головой.

— Мы все вместе отправимся в Нью-Йорк, — продолжал детектив, — и предоставим Блэку возможность присмотреться к человеку, подозреваемому в убийстве. Если Хенк не опознает в нем джентльмена, за которым он наблюдал прошлой ночью, у нас будут все основания добиваться выдачи Годфри.

— А если он опознает его? — сварливо осведомился Гибсон.

Детектив пожал плечами.

— Тогда вам лучше забыть об этом деле, потому что в таком случае у Годфри появится действительно несокрушимое алиби.

— Повторяю, что я не двинусь с места, пока не получу мои две сотни долларов плюс компенсацию за расходы, — повторил Генри Блэк характерным монотонным и слегка гнусавым голосом, — и не посплю хотя бы часов десять.

Эллиот Гибсон, поколебавшись еще несколько секунд, произнес раздраженным тоном:

— Поскольку мистер Шейн продолжает настаивать на том, что мистер Бреуер посетил его контору минувшим вечером и уполномочил нанять людей, призванных защищать его интересы, я, как его поверенный, беру на себя ответственность оплатить гонорар за выполненную работу и стоимость билетов до Нью-Йорка и обратно для опознания убийцы. С другой стороны, я не вижу никакого смысла в том, чтобы самому отправляться в Нью-Йорк.

— Чего вы боитесь, Гибсон? — спросил Шейн насмешливо.

— Я ничего не боюсь, — огрызнулся адвокат, — но я не привык бросать на ветер чужие деньги, когда не вижу в этом необходимости. Для чего мне отправляться в Нью-Йорк?

— Хотя бы для того, чтобы быть уверенным на сто процентов, что человек, находящийся в настоящее время в «Беркшире», и есть Годфри, — терпеливо разъяснил Шейн. — Никто из нас не знаком с ним лично. Нам необходимы не только показания Блэка под присягой, что это не тот человек, за которым он и Мэфью следовали прошедшей ночью, но и показания другого, заслуживающего доверия лица, способного подтвердить, что этот человек и есть Хирам Годфри. Если вы не в состоянии сделать это небольшое усилие, — добавил он вежливо, — право, надо обладать дьявольским самомнением, чтобы приходить сюда и поучать Уилла Джентри, как руководить полицией Майами.

— О'кей, я готов, — яростно выдохнул Гибсон.

— Я должен получить мои две сотни плюс расходы, прежде чем поднимусь на борт самолета, — монотонно повторил Блэк.

Гибсон схватился руками за голову.

— О'кей, — завопил он, вскакивая со стула. — Я заплачу ваши чертовы две сотни и сверх того то, что вы насчитаете на расходы. Надеюсь, теперь вы удовлетворены? — прошипел он, с трудом переводя дыхание. — Само собой, — продолжал он, поворачиваясь к Шейну, — я лечу вместе с Блэком, но поскольку я не считаю вашу поездку в Нью-Йорк столь же необходимой, я не могу принять на себя ответственность оплатить ваши путевые расходы за счет моего клиента.

— Я в состоянии сам заплатить за себя и Люси, — сказал Шейн, широко улыбаясь. — Видите ли, Гибсон, меня в сущности мало заботит, будет ли в конце концов пойман убийца Мильтона Бреуера, — он скосил глаза в сторону и, заметив, что Люси напряженно ловит каждое его слово, незаметно подмигнул ей. — У меня есть свои основания поговорить с Хирамом Годфри. Есть тяжело больная мать в Вашингтоне, есть некая миссис Дэвис, оплатившая мои услуги не далее как вчера вечером. Я считаю себя ответственным перед этими людьми, а на мой взгляд, Годфри — единственный человек, который сегодня в состоянии ответить на мои вопросы.

— В таком случае у меня нет возражений, — сухо сказал Гибсон. — Я зарезервирую для всех места на самолете и в гостинице с учетом сделанных мной оговорок, — закончил он, обращая свой острый нос в сторону Люси.

— Когда будете делать ваши распоряжения, Гибсон, — оживился Тимоти Рурк, в мгновение ока стряхивая с себя остатки дремоты, — включите в ваш список и меня. «Дейли Ньюс», слава Богу, по-прежнему платежеспособна и… всегда готова оплатить расходы своего специального корреспондента.

Глава XVII

Четверо мужчин и Люси Гамильтон вылетели утром следующего дня в Нью-Йорк рейсом, прибывающим на место назначения вскоре после двух часов пополудни. Они пренебрегли автобусом, поджидавшим авиапассажиров, и взяли такси, доставившее их непосредственно в отель «Беркшир» на пересечении 52-й улицы и Мэдисон авеню.

В отель можно было проникнуть через небольшой комфортабельный вестибюль с выходом на 52-ю улицу. Справа от входа размещалась скромная конторка администратора, прямо напротив — кабины трех старомодных лифтов. Слева от лифтов находился газетный киоск и сводчатый коридор, ведущий в ресторан и коктейль-бар.

Шейн задержался около двойных дверей и окинул скучающим взором вестибюль, пока его спутники толпились у окошечка администратора, чтобы проверить заказ на комнаты, сделанный накануне по телефону из Майами.

Он заметил молодого человека в хорошо скроенном костюме из твида, белой рубашке и ненавязчивом галстуке, лениво прогуливавшегося между входной дверью и газетным киоском. Подойдя поближе, детектив негромко произнес:

— Наблюдаете за Годфри? Я — Майкл Шейн из Майами.

Полицейский в штатском коротко кивнул в ответ и, окинув оценивающим взглядом рыжеголового детектива, протянул руку.

— Мы немало слышали о вас, Шейн. Меня зовут Бемиш.

Коллеги обменялись сердечным рукопожатием и двинулись в сторону небольшой стойки у входа в ресторан, подальше от посторонних ушей.

— Годфри в отеле? — осведомился Шейн.

— В своей комнате на десятом этаже. Мой напарник Диксон находится в соседней комнате.

— Расскажите в общих чертах о его передвижениях с момента прибытия.

Бемиш пожал плечами и покачал головой.

— Рассказывать практически нечего. Сразу по прибытии из аэропорта он поднялся к себе в комнату, заказал ленч по телефону и один раз спускался в холл, чтобы купить журналы и сигареты. Звонил всего однажды в «Уайт Плейнс», но об этом вы, вероятно, уже знаете. Пообедал здесь же в ресторане и вновь поднялся к себе около половины девятого.

Сегодня утром позавтракал у себя в комнате в 9.15, а в 10.30 вышел из отеля и прошелся вверх по улице до магазина «Де Пинна» на 5-й авеню, где приобрел себе костюм. Поскольку он был не известен служащим магазина, то оставил им адрес отеля. Из магазина повернул обратно к 52-й улице, зашел в ресторан «Чез Кардинал» заказал ленч, за которым выпил три бокала мартини, после чего вернулся в отель и поднялся к себе полтора часа назад.

— Весьма похоже, — удовлетворенно заметил Шейн, — на преступника, решившего временно залечь на дно…

— Или на человека, находящегося на отдыхе и не знающего, как убить свободное время, остающееся до встречи с дамой. Вы собираетесь брать его прямо сейчас?

— Ну уж нет, — сказал Шейн твердо. — Сначала дадим ему возможность встретиться с его пассией. Видите ли, Бемиш, все зависит от результатов опознания. Мы собираемся понаблюдать за ним в привычной для него обстановке. Объект не должен знать, что находится под наблюдением. — Шейн обернулся и, заметив, что его спутники уже успели завершить свои дела и поджидают его, поспешил закончить разговор. — О'кей. Сейчас мы поднимемся в номера и приведем себя в порядок. Спустимся в бар примерно в половине четвертого. Если выяснится, что наши подозрения справедливы, попытаемся провернуть операцию без лишнего шума.

Бемиш согласно кивнул головой.

— Сделаем все от нас зависящее, — обещал он. — Думаю, что нам это удастся. Администрация отеля уже извещена.

Рурку и Шейну достался шикарный люкс на восьмом этаже. Для Люси был зарезервирован однокомнатный номер, примыкающий к апартаментам ее шефа. Генри Блэк поселился в схожем номере, чуть дальше по коридору. Что касается Эллиота Гибсона, настоявшего на предоставлении ему люкса, то ему пришлось подняться на двенадцатый этаж.

После того, как коридорный показал предназначенные для них комнаты и, получив чаевые, удалился, квартет соединился вновь в номере Рурка и Шейна.

Детектив позвонил также Гибсону и пригласил его присоединиться к компании, а когда адвокат отклонил предложение, сообщил ему резюме своей беседы с Бемишем и, договорившись о встрече в баре в половине четвертого, повесил трубку.

Спустя мгновение он снова взялся за нее и попросил соединить его с рестораном, заказал четыре двойных коктейля «Сайдкарс». Когда минут пять спустя Шейн вернулся в гостиную, Блэк и Рурк сидели на софе, мирно беседуя. Люси расположилась в стороне от мужчин, в глубоком кресле у окна, выходящего на Мэдисон авеню. Она слегка вздрогнула, когда Шейн, подцепив по дороге стул, уселся рядом с ней.

— Мне не по себе, Майкл, — призналась она смущенно. — И, вообще, нельзя постоянно держать человека в неведении. В конце концов я имею право знать, зачем я тебе понадобилась здесь, в Нью-Йорке. Что тебе стоит хотя бы намекнуть, чего ожидать от встречи в баре в четыре часа.

Шейн отрицательно покачал головой.

— Ничего не выйдет, Люси. Я не хочу, чтобы у тебя заранее сложилось определенное мнение. Слишком привычно для нашего мышления рассматривать события под тем углом, который подсказывает нам наш прошлый опыт, хотя зачастую приходится иметь дело с совершенно новым явлением. Поэтому постарайся пока ни о чем не думать и немного отдохнуть, — посоветовал он с мягкой улыбкой. — Насколько я знаю, это твоя первая поездка в большой город, попытайся насладиться ею. Если нам повезет, мы закончим дело не позднее половины пятого и затем ты, Тим и я отправимся в город. Недалеко отсюда я знаю одно местечко, где много лет назад, не буду уточнять сколько, я провел немало веселых часов…

Воспоминания детектива были прерваны стуком в дверь и появлением официанта с коктейлями. Приготовленные со знанием дела, они содержали смесь хорошего коньяка, горького тоника и свежего лимонного сока. Вместе с коктейлями была сервирована бутылка французского шампанского в серебряном ведерке, до краев наполненном колотым льдом.

Небольшая доза алкоголя оказала свое обычное действие, и Люси приятно коротала время в своем кресле, пока трое мужчин, с удовольствием потягивая коктейль, оживленно беседовали о чем угодно, только не о деле, которое привело их сюда. Время пролетело на удивление быстро, и когда бокалы опустели, стрелки часов показывали чуть больше половины четвертого. Спустившись в вестибюль, они нашли Бемиша, с жадным интересом изучавшего дневной выпуск популярной газеты. Чтение тем не менее не помешало полицейскому вовремя заметить Шейна и его спутников. Поднявшись с места, он присоединился к квартету, двигавшемуся к бару.

— Годфри по-прежнему у себя в номере, — сообщил он. — Управляющий баром Ларри Даггер — в недавнем прошлом наш коллега. Больше двадцати лет проработал в детективном бюро. Да вот и он сам. — Бемиш указал на крупного мужчину, с добродушным выражением лица поджидавшего их у входа в коктейль-бар.

— Это и есть Майкл Шейн из Майами, — пояснил он, когда они подошли поближе.

Шейн обменялся крепким рукопожатием с бывшим детективом, представил своих спутников и в общих чертах обрисовал ситуацию.

— Наш земляк встречается с женщиной у вас в баре в четыре часа. Мы хотели незаметно понаблюдать за ним.

Ларри Даггер понимающе кивнул и, когда Бемиш возвратился на свой пост в вестибюле, проводил их в красиво декорированный коктейль-бар: вдоль двух стен обширного помещения тянулась стойка, напротив — удобные мягкие диваны и несколько рядов столиков посередине.

— Ваш приятель появится со стороны вестибюля, — объяснил Даггер. — Думаю, вам лучше всего занять вон тот большой стол в углу справа. Как вы считаете, он может узнать кого-либо из вас?

— Трудно сказать, — честно признался Шейн.

— Ты и Блэк садитесь лицом к выходу, — предложил он репортеру. — Люси и я устроимся лицом к бару, а когда появится Гибсон, он может сесть напротив нас. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы избежать лишних осложнений, — заверил детектив, одобрительно подмигивая новому знакомому.

Даггер заметил в ответ, что нисколько не сомневается в их способностях и лично готов оказать любое содействие, если потребуется его помощь.

На этом обмен любезностями завершился, и управляющий незаметно удалился, приветствуя по пути других посетителей, уже находившихся в баре: юную парочку, сидевшую тесно прижавшись друг к другу, трех мужчин средних лет, стоявших у стойки с бокалами шотландского, и одинокую женщину, сидевшую в дальнем конце зала. Это была полная дама лет шестидесяти, неряшливо одетая. Она неторопливо пила пиво и обменивалась замечаниями с барменом, когда тот бросал взгляд в ее сторону.

Шейн попросил официанта принести коктейли, и охотники тихо расположились в своем углу, ожидая появления дичи.

Пожилая женщина допила свое пиво и направилась к дверям, выходящим на Мэдисон авеню, бросив через плечо несколько критических замечаний в адрес бармена, упрекнув его в недостатке гостеприимства, свойственного истинным джентльменам. По-видимому, она собиралась прямиком направиться на 3-ю авеню, где рассчитывала попасть в более подходящую для себя обстановку.

На смену ей появились трое оживленных молодых людей, одетых с претензией на роскошь. Они громко обсуждали только что закончившуюся репетицию новой радиопостановки Коламбия бродкастинг систем.

В 3.42 со стороны Мэдисон авеню в бар вошел седовласый джентльмен и, заняв место недалеко от четверки, заказал ром по-американски, подробно проинструктировав официанта, как должен быть сервирован этот специфический напиток.

Три минуты спустя из коридора, соединяющего коктейль-бар с вестибюлем, появился Бемиш, пересек холл и присел у дальнего конца стойки рядом с дверью.

Следом за ним появился еще один посетитель. В отличие от Бемиша он задержался на пороге и окинул помещение быстрым оценивающим взглядом. Его глаза небрежно скользнули по лицам немногочисленных женщин, словно желая лишний раз убедиться, что среди них не было той, ради которой он пришел сюда. Он был без головного убора, его светлые волосы, аккуратно разделенные прямым пробором, были эффектно зачесаны назад. У него было энергичное худощавое лицо, покрытое золотистым калифорнийским загаром. Мужчина был одет в светло-коричневый габардиновый костюм, светлую спортивную рубашку и замшевый жилет. Спортивной походкой он проследовал к стойке бара, не замечая четырех пар глаз, внимательно наблюдавших за ним из угла зала.

— Но этого не может быть, Майкл, — прошептала Люси. На ее лице, последовательно сменяя друг друга, промелькнули выражения сомнения, неожиданного прозрения и, может быть, страха.

Детектив осторожно, но твердо взял ее за руку и слегка кивнул головой, призывая сохранять молчание.

Еще один скромно одетый молодой человек, чем-то напоминающий Бемиша, вошел в зал и занял место у столика с другой стороны двери.

— Это Годфри, никаких сомнений, — прошептал Тимоти Рурк, наклоняясь к детективу. — Фотографии оказались не так уж плохи, Майкл.

— Годфри или его двойник, — согласился Шейн. — Но этого еще мало для нас, Тим. Что скажешь ты, Хенк? — спросил он детектива, чьи глаза ни на мгновение не отрывались от «добычи».

— Дай мне еще минуту, Майкл, — попросил детектив. — Сейчас он как раз заказывает выпивку. Это будет последней проверкой.

Ладонь Шейна по-прежнему лежала на запястье Люси, готовая предупредить любое неосторожное восклицание или движение девушки.

Они молча наблюдали, как на стойке перед мужчиной появился бокал с коктейлем и как тот лениво повертел его между пальцами, прежде чем поднести к губам.

— Это он, Майкл, — твердо произнес Блэк. — Сожалею, что не смог сказать тебе этого раньше, но это тот самый человек, за которым я следил в Майами. Я готов присягнуть в этом.

Вместо разочарования на лице Шейна появилась довольная улыбка.

— Но мы пока еще не знаем твердо — Годфри он или нет. Куда, черт возьми, подевался Гибсон? — добавил он раздраженно. — Именно ради этого момента мы и притащили его сюда из Майами. Если этот парень не Годфри…

— Смотри, Майкл, — возбужденный шепот Люси прервал детектива на середине фразы. — Это же миссис Дэвис!

Шейн удовлетворенно кивнул при виде безупречной фигуры и породистого лица женщины, только что появившейся со стороны двери. На ней было темно-фиолетовое платье ниже колен и модная широкополая шляпа, знакомая ему еще по Майами. Ошибки быть не могло.

— Успокойся, Люси, — произнес он нежно. — Разумеется, это миссис Дэвис. Кого же еще ты ожидала увидеть здесь? Разве все не стремились к этому?

Впервые Люси Гамильтон не сочла нужным ответить своему шефу. Ее широко раскрытые от удивления глаза следили за тем, как мужчина у стойки торопливо поднялся и поспешил навстречу вошедшей в бар женщине. Лицо так называемой миссис Дэвис порозовело от удовольствия, когда она подошла к своему кавалеру.

— Миссис Дэвис, не правда ли? — пробормотал Тимоти Рурк, возбужденно потирая руки. — Твоя таинственная клиентка, Майкл? Интересное совпадение: миссис Дэвис и Хирам Годфри?

— Но это не Годфри, Тим, — возразила Люси, не в состоянии более хранить молчание. — Это мистер Бреуер. Разумеется, сейчас он без очков и цвет волос совсем другой, да и одет он иначе. Но это ведь мистер Бреуер, не так ли, Майкл?

Глаза Шейна насмешливо блеснули.

— Разумеется, Люси права, Тим. Вот для чего я привез ее сюда. Привез для того, чтобы подтвердить еще одну сумасшедшую догадку. Правда, извини уж, на этот раз мою.

— Но если это Бреуер, — прошептал репортер, беспомощно разводя руками, — кому тогда, черт побери, принадлежит этот труп?

— Чтобы узнать это, нам и нужен Гибсон, черт его возьми. Он единственный из нас, кто лично знаком с обоими партнерами.

Между тем пара, вызвавшая такое возбуждение у наблюдателей, мирно разместилась за стойкой бара.

— Хирам и миссис Бреуер. Какая неожиданная встреча! — вскричал Гибсон, наконец-то появившийся на пороге. Он торжественно прошествовал к перепуганной парочке, высокомерно кивнув по пути одетым в штатское детективам.

— Арестуйте их немедленно по обвинению в предумышленном убийстве Мильтона Бреуера, мужа этой женщины.

— Вы сошли с ума, Гибсон! — возмутился Годфри, оправляясь от минутного шока и отстраняя спутницу в сторону. — Вы не можете обвинить меня в смерти Бреуера. У меня железное алиби.

— И я хорошо знаю, каким способом вы обеспечили его себе! — взвизгнул Гибсон. — Посмотрите направо. Там находится детектив, который, как вы предполагали, способен подтвердить ваше алиби. Давайте послушаем, что он скажет.

Хирам Годфри медленно повернулся в указанном Гибсоном направлении, и его лицо невольно изменилось, когда он заметил группу людей, прибывших из Майами.

Два детектива из Нью-Йорка незаметно выросли с двух сторон от него, готовые вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

Майкл Шейн поднялся из-за стола и подошел к Гибсону.

— Вы готовы поклясться, что этот человек Хирам Годфри? — спросил он.

— Разумеется, готов, — сказал нетерпеливо адвокат.

— Возможно, для вас это будет неприятной неожиданностью, — продолжал Шейн, — но присутствующий здесь Генри Блэк также готов поклясться, что это тот самый человек, за которым он следил позапрошлой ночью от фабрики фруктов на Флэглер стрит до его дома и далее, вплоть до трапа самолета, вылетевшего в Нью-Йорк на следующее утро.

На этот раз побледнел Гибсон. Он дважды открывал и закрывал рот, прежде чем нашел в себе силы прошептать:

— Вы действительно подтверждаете это, Блэк?

— Боюсь, что это так, сэр, — добродушно подтвердил детектив, вырастая за спиной Шейна.

— Вы можете арестовать этого человека, — сказал Шейн, адресуясь к детективу Бемишу. — Я готов своими свидетельскими показаниями поддержать обвинение против него.

Глава XVIII

Люси Гамильтон и Тимоти Рурк с нетерпением ожидали возвращения Шейна. Оба они чувствовали себя несколько смущенными, что не помешало им, однако, забросать детектива градом вопросов, едва он вошел в комнату.

— Все в порядке, — успокоил их детектив. — Обоим им предъявлено обвинение в убийстве. Годфри как убийце, миссис Бреуер как его соучастнице.

— Будь добр, Тим, распорядись принести сюда выпивку, и я расскажу тебе все подробности и уточню, какие из них ты сможешь использовать для репортажа.

Репортер окинул детектива подозрительным взглядом, но тем не менее послушно отправился в соседнюю комнату.

— Не надо выглядеть такой недовольной, ангелочек, — продолжал Шейн, опускаясь в кресло. — Между нами, я полагал, что ты сама сумеешь дать Тиму все необходимые разъяснения, пока я находился в полицейском участке.

— Но я сама ничего не понимаю. Честное слово, Майкл, у меня в голове такая же каша, как и у Тима. Ты можешь посмеяться надо мной, но право, когда ты предложил полицейским арестовать убийцу, я была уверена, что речь идет о Гибсоне.

— Давай с самого начала, — прервал ее репортер, возвращаясь в гостиную. — Первым делом разберемся, кто есть кто. Люси утверждает, что парень — на самом деле Бреуер, только перекрасившийся и переодетый в другой костюм. Уилл Джентри, со своей стороны, доказывает, что Бреуер мертв. Наконец объявляется Гибсон и утверждает, что это не Бреуер, а Годфри.

— Он и есть Годфри. Мильтон Бреуер мертв, — добродушно пояснил Шейн. — Годфри и есть тот самый человек, из-за которого бедняга Блэк провел бессонную ночь. Но это ничего не меняет, поскольку Бреуер был мертв задолго до того, как Годфри вышел из своего офиса, милостиво разрешив Блэку сесть себе на хвост.

— Видишь, Тим, — сказала Люси снисходительно. — Я была права. Мистер Бреуер никогда не посещал нашего агентства. Это был Годфри с перекрашенными волосами и одетый в костюм Бреуера…

— Которого Годфри уже убил во время прогулки по заливу, — добавил Шейн.

— Между прочим, именно твоя фантастическая идея, Тим, натолкнула меня на правильный след. Вспомни бутылочку с дешевой краской для волос. И инструкцию по ее применению, которую ты любезно процитировал мне. Ты предположил, что Бреуер перекрасил волосы Годфри после того, как убил его, использовав морскую воду как естественный закрепитель. На самом деле Годфри сам использовал ее, не прибегая к помощи морской воды. Ему было необходимо побыстрее смыть краску, после того как он покинул мою контору и проник на фабрику с черного хода.

— О'кей, — сердито процедил Рурк. — Слава Богу, пока у меня хватает ума следить за твоими рассуждениями, Майкл. Итак, Годфри убивает своего партнера во время прогулки по заливу и делает все возможное, чтобы затруднить полиции опознание трупа. Затем он перекрашивает волосы, переодевается в костюм Бреуера и появляется в твоей конторе, дабы заручиться твоим свидетельством, что в половине шестого Бреуер был еще жив. После чего бросается на фабрику, смывает краску с волос, надевает собственную одежду и появляется перед носом Хенка Блэка уже в качестве Хирама Годфри, обеспечивая себе тем самым первоклассное алиби.

— Все это я еще могу проглотить. Но что касается миссис Дэвис, или миссис Бреуер, это уже выше моего понимания. Каким образом она оказалась в Майами и, главное, для чего?

— Это была самая важная часть плана Годфри, — пояснил Шейн. — Разумеется, миссис Бреуер прилетела в Майами из Нью-Йорка в этот же день. Припомни, что так называемая прогулка по магазинам позволила ей, не вызывая подозрений, находиться вне дома в течение целого дня, вплоть до полуночи. Вполне достаточно времени, чтобы сесть в самолет, добраться до Майами, купить в первом попавшемся магазине чемодан и несколько книг для имитации багажа и отправиться в «Уальдорф Тауэрс», где Годфри еще накануне заказал для нее номер.

— А при чем тут Юлия? — вступила в разговор Люси. — Зачем вся эта история о заблудшей дочери, анонимном письме и безутешной матери? Зачем ей вообще потребовалось, чтобы ты отправился в «Ля Рома» в этот вечер?

— 50 процентов правды и 50 процентов лжи, — с готовностью подтвердил Шейн. — Кстати, это ты, Люси, заставила меня впервые задуматься над этой проблемой. Помнишь, как на пути в Палм Бич ты высказала предположение, что сам Годфри мог послать анонимное письмо с фотографией Доринды ее матери после посещения «Ля Рома».

— Значит я была права, Майкл? Годфри действительно послал эту фотографию?

— Увы нет, ангелочек. — Шейн покачал рыжей головой. — Дело в том, что никто вообще не посылал никакого письма…

Стук в дверь прервал повествование детектива. Рурк поспешил к двери, чтобы впустить официанта, доставившего очередную порцию коктейлей.

— Вспомни, ангелочек, — терпеливо продолжал Шейн, когда все присутствующие немного утолили жажду, — миссис Дэвис, или будем называть ее настоящим именем, миссис Бреуер, достала фотографию Доринды из простого незапечатанного конверта. По ее словам оригинал был уничтожен расстроенной матерью. На самом деле он просто никогда не существовал. Годфри, побывав в «Ля Рома» и узнав Юлию, сумел заполучить ее фото. Сфабриковать анонимное письмо было детской игрой. Передав и то и другое своей сообщнице, он снабдил ее и правдоподобной историей, которая, по его предположению, должна была настолько меня заинтересовать, чтобы отвергнуть любое другое, даже более выгодное поручение. Годфри правильно рассчитал, что я не откажусь от столь интересного дела, имея перед глазами фотографию девчонки.

— Но к чему все эти излишние сложности, Майкл, — осведомился Рурк. — Неужели нельзя было придумать что-нибудь попроще?

— Годфри хотел быть уверен, Тим, что я ни при каких условиях не возьмусь за дело, которое он чуть позднее намеревался предложить мне. Я имею в виду слежку за ним самим. По его замыслу, взявшись за расследование дела Доринды, я буду вынужден сам найти другого специалиста, чтобы сплавить ему излишне докучливого клиента. Разумеется, это должен был быть совершенно свежий человек типа Хенка, не видевший его в роли Бреуера. Если бы я сам отправился на фабрику, он был бы немедленно разоблачен несмотря на весь заботливо созданный камуфляж.

— Следовательно, весь сыр-бор из-за Доринды был задуман только для того, чтобы ты, не дай бог, не взялся за дело, которое тебе старались навязать?

— Так оно и было, но самое интересное заключалось в том, что, не желая лишний раз искушать судьбу, Годфри использовал реальные факты, справедливо опасаясь, что в противном случае я имею шансы слишком быстро докопаться до истины. Судите сами. Девушка оказалась действительно Юлией Лэнсдоун, она танцевала в «Ля Рома» против собственной воли, и политическая карьера ее отца действительно висела на волоске.

— И тем не менее он отчаянно рисковал, — возразил репортер. — Он должен был допустить, что рано или поздно ты поймешь, что человек, посетивший твою контору, не был Мильтоном Бреуером.

— Каким образом? — осведомился Шейн. — На его взгляд, он обезопасил себя со всех сторон. Лицо Бреуера было настолько изуродовано, что при всей моей подозрительности я никогда бы не рискнул утверждать, что это не тот человек, который посетил мою контору. И не забудь о том, что не существовало ни одной фотографии Бреуера. Если бы не этот сдвиг в сознании покойного, возможно, Годфри никогда бы не рискнул пойти на эту авантюру.

— Но тем не менее всегда оставался шанс, что ты можешь случайно встретиться с ним и опознать его.

— Он собирался вылететь в Нью-Йорк на следующее утро, — напомнил Шейн. — И, насколько я понимаю, не собирался возвращаться в Майами в обозримом будущем. После обнаружения тела Бреуера он мог, не возвращаясь в Майами, продать фирму, получить страховку и жениться на его вдове. Как ни странно, он сам рассказал мне все это, когда находился в моей конторе в тот достопамятный вечер.

— Тем не менее, — упорствовал репортер, — он обязан был считаться с возможностью того, что полиция потребует его возвращения в Майами после обнаружения тела Бреуера. Не забывай, что при любых обстоятельствах он оставался подозреваемым номер один.

— Но у него было железное алиби на сей случай, — указал Шейн. — Это и было основой всего его плана. Как объявил нам Уилл Джентри, он никогда бы не решился потребовать выдачи Годфри, имея на руках только показания Блэка.

— Но оставались еще фотографии Годфри. Допустим, что ты опознал бы его на основании одной из них… — Рурк прикусил язык, вспомнив события двухдневной давности.

— В том-то и дело, Тим, — сказал Шейн, покачав головой. — Как ты помнишь, я внимательно изучал фотографии из вашего архива, но не узнал на них моего несостоявшегося клиента. Цвет волос, очки, разная одежда могут существенно изменить облик мужчины. Если ты помнишь, когда я заметил, что человек на фотографии смутно напоминает мне кого-то, ты первым высмеял меня. О чем говорить! Конечно Хирам Годфри должен был чувствовать себя в полной безопасности, даже если в конце концов я бы обнаружил, что вся история с миссис Дэвис шита белыми нитками. Что бы я смог предпринять? Миссис Дэвис исчезла, и у меня не было ничего, что связывало бы ее с Годфри.

— Мы с Тимом ожидаем только одного, — прервала его Люси елейным тоном, — услышать наконец от тебя, что главной ошибкой мистера Годфри была попытка привлечь лучшего детектива страны, чтобы подтвердить его алиби.

— Оставляю это для Тима и истории, которую он накрапает для своей газеты, — скромно сказал Шейн, отправляя в рот содержимое своего бокала.

— Ну а если серьезно, Майкл, — настаивала Люси, — почему он выбрал тебя, вместо того, чтобы обратиться к любому другому пустоголовому детективу, каких немало в Майами?

— Пожалуй, я смогу ответить на этот вопрос, — с готовностью откликнулся Рурк. — Естественно, он был абсолютно уверен, что Майкл клюнет на романтическую историю, рассказанную ему миссис Бреуер. Не следует забывать и о фотографиях. Честное слово, при всем желании Годфри не мог бы подобрать себе лучшего кандидата…

Он едва не поперхнулся, когда Люси Гамильтон с покрасневшими от гнева глазами неожиданно вскочила.

— Вы ничего не понимаете, Тимоти Рурк! — крикнула она. — Майкл совсем не такой. Он просто прикидывается, чтобы… чтобы помучить меня. Разве не так, Майкл?

— Конечно, ангелочек, — произнес детектив, вставая и нежно обнимая Люси за плечи.

— А ты получил свою историю, — добавил он, обращаясь к репортеру. — Что тебе еще надо? Проваливай на телеграф, чтобы успеть сдать ее к утреннему выпуску.

Content

Бретт Холлидей
Когда танцует Доринда

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII