Баян ШИРЯНОВ

ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА ПОНОМАРЯ

Пролог 1.

На него снизошло просветление. Он нежился в лучах благодати, не замечая ничего вокруг. А зря.

Благодать эта снизошла на него на улице, когда он переходил дорогу. Машины стоявшие на светофоре, чьи водители давно уже дожидались зеленого света, сначала немного погудели, но потом, увидев, что человек не шевелится и не реагирует, принялись медленно объезжать его.

Один из этих водителей, Владилен Поляков, спешил на важную для него встречу. Сегодня он должен был подписать контракт на поставку крупной партии французской косметики. Разозлившись на бестолкового пешехода, он сам не заметил, как на следующем светофоре свернул без разрешающего сигнала и, через мгновение, «поцеловался» с горбатым «Запорожцем».

Водителя «Запорожца» звали Миша Шаров. Он работал шлифовщиком и ехал с ночной смены домой. Авария, в результате которой бок его «запора» получил лишь легкую царапину, задержала его на целых полтора часа.

Жена Шарова, ждала мужа до последнего и, забыв на плите кастрюлю с кипящим борщом, умчалась на работу.

Когда Михаил вернулся домой он, первым делом включил свет в прихожей. Через секунду три подъезда хрушевской пятиэтажки, в которой жили Шаровы превратились в груду горящего мусора, похоронив под бетонными плитами более сорока человек.

Среди погибших был журналист, который только что закончил разоблачительную статью-расследование, посвященную деятельности недавно появившейся секты под названием «Космэтика».

Пролог 2.

Все здесь остро пропахло ужасом и безысходностью. Толстые грязно-зеленые стены, в которых были прорублены узкие высокие окна, посеревшая, с желтыми потеками, побелка сводчатого потолка, удручали новоиспеченного зека. Да и сами люди, неспешно проходящие мимо Михаила Львовича, недвусмысленно отмеченные печатью порока, излучали какую-то недобрую энергетику. Все это давило на психику, заставляло сжиматься в комок, отгораживаться от окружающего прочным панцирем.

– Грибоконь! В каптерку!

Михаил Львович поспешно вскочил и, опасливо косясь на незнакомых арестантов, пошел на негнущихся ногах.

– Ну, долго тебя еще ждать? – Одноглазый парень, сидящий в каптерке, криво усмехнулся, когда в щель просунулась голова Михаила Львовича. Тот засуетился, проскользнул внутрь и замер навытяжку перед массивным столом, за которым сидела настоящая человеческая глыба. Плоское лицо, узенькие щели глаз, на верхней губе несколько несбритых волосинок и белая бирка, на которой крупно и аляповато, но с претензией на красивость, было написано «Ли Г.Э. 9 отряд». «Завхоз» – сразу понял Михаил Львович.

– Не трусь, Грибоконь! Тут все свои. – Это сказал второй помощник завхоза, сухопарый, немного суетливый мужичонка. Пальцы его все время находились в движении, словно он перебирал невидимые четки.

– Я и не трушу. – Попытался улыбнуться Михаил Львович. Одноглазый пододвинул стул, и Грибоконь плотно сел на него, сплетя пальцы на коленях, готовясь к атаке по менталу.

– За что к нам? – Это были первые слова, которые Михаил Львович услышал от завхоза. Голос Ли оказался высоким и хриплым, будто завхоз с надрывом пел какие-то свои национальные песни.

– Незаконная врачебная практика. – Сказал зек название своей статьи.

– Аборты, что ль? – Уточнил суетливый.

– Ну, и это бывало… Я – экстрасенс…

– Ишь, ты! – Одноглазый почмокал губами, словно пробуя на вкус незнакомое слово, – Экстрасенс!

– А чего фамилия такая странная? – Суетливый зачем-то быстро сменил тему.

– Описка. – Объяснил Михаил Львович. – Мой прапрадед имел очень густые волосы. Его и прозвали Гривоконь. А когда его забирали на Турецкую, писарь написал Грибоконь… Так и пошло…

– На крытке погоняло было? – Словно соблюдая очередность вопрошающих, поинтересовался Ли.

– Нет, как-то… – Пожал плечами Михаил Львович. – Все Грибоконь, да Грибоконь…

– Сам-то как хочешь, чтоб тебя звали?

Грибоконь на мгновение задумался:

– Доктор, наверное.

Одноглазый опять скривил рот в ухмылке:

– Многовато чести будет…

– В лагере уже есть один Доктор. Из блатных. – Пояснил суетливый.

– Экстрасенс. – Снова покатал на языке это слово одноглазый. – Не верю я в них. Шарлатаны одни. – И, махнув рукой на привставшего Михаила Львовича, уже готового защищать свою честь, продолжил. – Шарлатаны, шаманы… Давай, ты Шаманом будешь? Не против?

– Нет. – Покачал головой Грибоконь.

– Ну, теперь официально… – Прервал Ли суетливого, уже готового задать какой-то новый вопрос. – Меня зовут Ли Геннадий Эргюнович, погоняло – Банзай. Это, – Завхоз кивнул на одноглазого, – Пират. Это – Босой.

Порядки у нас такие…

Речь Банзая катилась, словно колобок. Гладкая, отрепетированная на десятках этапников. Грибоконь слушал завхоза, словно завороженный, стараясь не пропустить ни слова. Но эти слова все равно падали в какой-то колодец, не оставляя даже следов на поверхности разума Михаила Львовича.

– …тебе, наверняка выпишут аванс на ларь. Пойдешь туда через неделю, затаривайся куревом. Для кишки бери только маргач. А мне чайку не забудь прихватить. Дадут одну пачку. Но ты же не чифиришь?..

– Нет… – Покачал головой новоокрещенный Шаман.

– Ну, теперь, вроде, все. – Банзай пристально посмотрел на Грибоконя. – Будут вопросы – заходи, не стесняйся.

Михаил Львович кивнул и вывалился из каптерки. Эта беседа произвела на него странное тягостное впечатление. Словно его разом окунули в какую-то грязь, от которой уже не отмыться.

Сидя на табуретке рядом со своей шконкой, Шаман попытался проанализировать энергетику разговора с завхозом, и запоздало понял, что его пытались завербовать. Банзай, как видно, обладал способностями к спонтанному, но поверхностному гипнозу, которыми пользовался в полной мере. Не помогла даже пассивная защита Михаила Львовича, который даже не предполагал, что может столкнуться с чем-то подобным.

Судя по поведению завхоза, в зоне была еще какая-то одна, или даже две, группировки, которые так же нуждались в притоке свежих сил.

– Эй, этапник…

Михаил Львович поднял голову. Перед ним стоял молодой парень. Судя по слишком гладким щекам, очень молодой. Одет парень был в черный костюм, простроченный, наподобие джинсового, толстыми желтыми нитками.

– Чего?

– Репей тебя кличет.

– Кто это?

– Иди, иди. Там узнаешь…

Грибоконь сразу понял, что перед ним представитель второй силы. Судя по тому, что он наслушался на тюремных нарах, теперь его персоной заинтересовались блатные. Ничего хорошего от этого ожидать не приходилось, но Михаил Львович, вздохнув, направился за молодым зеком.

Тот привел его в угол жилой секции, где в закутке, отгороженном висящими на веревках простынями, сидел другой зек. Этот обладал гладковыбритым черепом, тяжелым взглядом исподлобья и мощным, почти квадратным торсом, на котором едва сходилась ослепительно белая рубашка с закатанными рукавами. Жилистые предплечья этого человека сплошь покрывали татуировки. Они наползали одна на другую и получалась совершенно сюрреалистическая композиция, на которой из храма со множеством луковок выходил скелет в милицейской фуражке, а надпись «Бог не фраер» соседствовала с кинжалом, картами и шприцом, и все это было обмотано колючей проволокой.

– Ты что ль Грибоконь? – Спросил татуированный.

– Я. – Кивнул Михаил Львович.

– Ты воровской закон уважаешь?

Шаману ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть и попытаться уверенно произнести одно лишь:

– Да.

– Тут дело такое… – Репей посмотрел этапнику прямо в глаза, – скоро один наш кентяра поднимается. – Блатной сделал паузу, чтобы Грибоконь проникся важностью этого события.

– Куда поднимается?

– В жилку, мля!

Теперь Михаил Львович окончательно запутался:

– В вену?

– Какую, нах, вену? Сюда, в отряд! – До Репья в конце концов дошло, что этот мужик не понимает его жаргона, и он вынужден был повторить свои слова на доступном языке. – Закрыли кента в ШИЗО. Знаешь, что это такое?

Грибоконь осторожно кивнул:

– Карцер?..

– Ну, въехал… – Блатной, начавший, было, гневно сверкать глазами, слегка успокоился. – Кента встретить надо. Ну, там, чаек-буек, курево с ниппелем. Догоняешь?

– А я тут причем? – Опасливо спросил Михаил Львович.

– Не, ну, ты на него посмотри! – Репей покачал головой. – Ты в ларь пойдешь?.. На отоварку.

– Наверное…

– Не «наверное», а точно. У тебя на киче нарушения были?

– Нет.

– Знач, верняк, тебе на отоварку хозяин бабок кинет. Возьмешь там чай. Принесешь мне. На подъем! – Последнее слово блатной выделил особо, давая понять, что святая обязанность любого мужика приносить ему чай, для празднования освобождения мифического друга.

– Я не могу. – Стараясь побороть страх, сказал Михаил Львович.

– Что? – Блатной вскочил. – Для тебя воровской закон что, порожняк?

– Я уже обещал.

Репей несколько секунд соображал:

– Ну, коли уж обещал, – вдруг с приторной сладостью в голосе проговорил зек, – то делать нечего. Но тогда давай покумекаем, что ты можешь, – Репей сделал ударение на этом слове, – дать на подъем…

– Ну… Пару-тройку сигарет. – Предложил Грибоконь.

– Что??!! – Теперь блатной разъярился всерьез. – Издеваешься?!

– Нет. – Промямлил Михаил Львович.

– Пять пачек! С фильтром! Понял?!

Экстрасенс видел, как от этого заключенного исходят темно-бордовые волны агрессивной энергетики. Он уже захлебывался в них, но что-то внутри дало вдруг силу воспротивиться этим подавляющим волю эманациям, и Грибоконь вымолвил:

– Нет.

Блатной внезапно отступил. Он сел на кровать и, несколько секунд посверлив Шамана ненавидящим взглядом, процедил:

– Ты об этом еще сто раз пожалеешь… – И отвернулся.

Мгновение помедлив, словно ожидая какой-то реплики Репья, которая превратит эту ситуацию в неудачную шутку, Михаил Львович развернулся и направился на свое место.

Потом, после ужина, уже перезнакомившись с земляками-москвичами, Грибоконь посидел в пэвээрке, комнате политико-воспитательной работы, посмотрел телевизор, полистал подшивки газет. Завтра надо было выходить на работу, а он еще не знал, куда его распределят и эта неопределенность пугала Михаила Львовича, уже привыкшего за месяцы тюрьмы, что любое «завтра» будет совершенно неотличимо от серого «сегодня».

Перед отбоем Шаман пошел умыться на ночь. В умывальнике стояла небольшая компания блатных. Они весело о чем-то переговаривались, курили, не обращая, казалось, никакого внимания на окружающее. Но Михаилу Львовичу сразу стало не по себе.

Все умывальники, кроме одного оказались заняты. А на том свободном, на самом краю раковины, лежал, слегка покачиваясь, большой кусок розового мыла. Достаточно было самого легкого толчка, и кусок упал бы на кафельный пол.

– Мужики, чье мыло? – Громко спросил Грибоконь.

Умывающиеся покосились на Шамана, но никто не ответил. Тогда Михаил Львович взял кусок, чтобы положить его на ребристое подобие мыльницы около крана и тут же его окликнули блатные:

– Эй, бычара, ты чо, мыло закрысить собрался?

– Нет. – Твердо ответил Грибоконь. – Я собрался его переложить.

– Да кто ты такой, чтобы мое чистое мыло лапать своими вонючими пакшами? – От блатных отделился один, напоминающий лысого орангутанга. У него в руке вдруг оказалось скрученное в тугой жгут полотенце. В массивной кисти обезьяноподобного оно тут же закрутилось, словно вентилятор.

Грибоконь отступил на шаг и оглянулся. В умывальнике больше никого не было, а еще один блатной уже успел продеть в дверную ручку ножку от стула. Михаил Львович оказался заперт наедине с тремя громилами.

Они молча надвигались на него и улыбались, показывая то ли золотые, то ли рандолевые фиксы.

– Ну, Шаман, пивка хочешь? – Лысая горилла резко замахнулась, Грибоконь, пытаясь защититься, машинально вскинул руки, и в тот же момент сразу двое ударили его полотенцами по бокам…

Глава 1

1.

По одному пациенты проходили через узкую дверь. Их встречал Игорь Сергеевич Дарофеев, такой же подтянутый, в неизменном накрахмаленном белоснежном халате, как и на десятках фотографий, которые в обилии покрывали несколько стендов по стенам Центра Традиционной народной медицины.

Больные проходили в небольшой зал, рассаживались по стульям. Некоторые, не успевшие еще наговориться в коридоре, в ожидании сеанса, продолжали тихо беседовать, спеша доделиться впечатлениями от работы целителя.

– Минуточку внимания. – Дарофеев встал посреди комнаты. – Сегодня я проведу с вами сеанс целительства. Я вижу несколько новых лиц и должен предупредить: во время сеанса я рекомендую закрыть глаза, сесть поудобнее и воздерживаться от комментариев.

Итак, начнем…

Целитель включил магнитофон и из динамиков, сначала еле слышно, а потом все громче, заструилась мягкая обволакивающая музыка. Мало кто знал, да и Игорь Сергеевич не афишировал этого, что он сам писал музыку для сеансов. Использовался для этого недавно приобретенный компьютер. И программа, позволяющая записывать музыкальные сочинения, появилась на нем одной из первых.

Еще с минуту в звуки из магнитофона вплетался скрип стульев и легкое сопение. Но вскоре посторонние шумы стихли, и Дарофеев приступил к сеансу целительства.

Игорь Сергеевич видел, что некоторые из пациентов еще не расслабились и поэтому начал с того, что он называл «представлением». Встав у стены, целитель сначала воздел руки к потолку, потом начал их медленно опускать. Затем он сделал несколько плавных круговых движений, словно плыл в чем-то вязком.

Никакого особого смысла этот церемониал не нес. Пациенты должны были видеть, что экстрасенс работает. А иного способа, кроме как размахивать руками, Дарофеев никак придумать не мог.

Наконец, самый стойкий, из новых пациентов, поддался магии космических звуков и закрыл глаза. На всякий случай Игорь Сергеевич просмотрел ауры присутствующих. Все пациенты давно находились в полудреме. Убедившись в этом, Дарофеев начал энергоинформационную работу.

Ему не надо было подходить к каждому. Индивидуальность целительства обеспечивалась тем, что на самом деле сеанс не был массовым. Игорь Сергеевич не действовал на всех скопом. Он по очереди настраивался на каждого пациента, делал то, что считал нужным, и принимался за следующего. Для этого ему даже не приходилось вставать со своего кресла.

Но если бы кто-то года два назад сообщил ему, что он, народный целитель Игорь Дарофеев, постоянно будет набивать полный зал клиентов и лечить их всех вместе – экстрасенс просто подумал бы, что у говорящего нелады с ясновидением. Нынче же, изредка вспоминая себя, каким он был несколько лет назад, Дарофеев поражался, насколько наивным и недалеким он был. Он сравнивал себя с библиотекарем, которому недосуг не то чтобы прочесть книги, которые находились в его распоряжении, но даже инвентаризировать их, или, на худой конец, пройтись по полкам и прочесть названия на корешках. Причем это застойное состояние тянулось много лет, пока, силой обстоятельств, целитель не получил сильнейшую встряску.

Тогда, более двух лет назад, в один момент на Игоря Сергеевича, которого за его постоянное позерство прозвали Пономарь, казалось, обрушились сразу все возможные напасти. Жену Дарофеева, тишайшую Елизавету Игнатьевну, вдруг похитили, дочь, за несколько месяцев ставшая наркоманкой, ушла из дома, а сам целитель получил анонимный звонок с угрозами. Не зная, что предпринять, и, в отчаянии, не надеясь на свои силы, экстрасенс обратился за помощью и в милицию, где у него работали друзья, и в криминальные структуры, к авторитету по кличке Сивый. И там, и там обещали сделать все возможное, и Дарофеев попал в нелепую круговерть событий.

Вскоре выяснилось, что все эти катастрофы инспирировал некий таинственный биоэнергетик, черный маг Гнус, работавший на наркомафию старого вора в законе, Рыбака. Гнус оказался гораздо сильнее самого Игоря Сергеевича, и тому пришлось применять все свои способности, чтобы просто остаться живым. Почти все силы наркомафии были брошены на то, чтобы уничтожить Дарофеева. Жену и дочь спасти не удалось. Хотя Дарофееву множество раз казалось, что он уже близок к успеху, Гнус все равно опережал целителя на шаг-другой.

Чтобы скорее уничтожить наркомафию, Пономарь с помощью ясновидения составил списки ее членов и дал их как милиции, так и знакомой «крыше». МВД сработало четко, множество бандитов было арестовано, но Сивый внезапно повел свою игру и скооперировался с остатками мафии Рыбака. Но тем самым он сам залез на гильотину и обрезал веревку.

Рыбак не хотел делиться доходами от продажи наркотиков и подставил Сивого. Милиция с помощью Дарофеева захватила их обоих.

Лишь в самом конце выяснилось, что Гнусом был один из ближайших друзей Игоря Сергеевича, Виктор Анатольевич Разин. Перед самоубийством он рассказал Пономарю две версии своей ненависти к нему. По одной Разин просто мстил Игорю Сергеевичу за то, что тот увел у него лучшую ученицу – Елизавету Игнатьевну. Другая же заключалась в том, что Разин-Гнус решил вывести Пономаря из того дремотного состояния, в котором тот пребывал последние годы. Но цена, которую пришлось заплатить за это обоим экстрасенсам, показалась Дарофееву тогда чрезмерной.

Надо сказать, что Игорь Сергеевич после этих испытаний действительно сильно изменился. Он перестал заниматься декламацией высокодуховных принципов, а начал действительно жить по ним.

Но испытания на этом не закончились. На следующий год в Москве начали происходить очень странные убийства. Казалось, что невесть откуда вылезла добрая сотня маньяков. Убийцы не только вырезали семьи криминальных авторитетов, известных банкиров и прочих людей, запятнавших себя перед законом, но и уничтожали их домашних животных и растения. Несмотря на то, что дня не проходило, чтобы в сводках происшествий не появилось несколько новых нераскрытых убийств, несмотря на то, что все подразделения милиции были подняты на ноги, никого найти не удавалось. До тех пор, пока к расследованию не подключился Дарофеев.

Практически сразу он смог обнаружить, что и убитые, и убийцы несли на своих энергетических телах неких паразитов. Эти странные искусственные образования, которые тут же получили название «программы», действительно могли заставить человека, на котором находились, совершать ужасные преступления, а потом начисто забыть об этом.

Биоэнергетик же, который их делал, находился в небольшом уральском городке Хумске. Но, несмотря на все усилия Игоря Сергеевича, найти этого преступника он не мог. Главный Управляющий Людьми, ГУЛ, как претенциозно называл себя этот человек, мало того, что смог подчинить своей воле весь Хумск, он еще прекрасно маскировался.

И Пономарю вновь пришлось прибегнуть к помощи и своих друзей из ФСБ, и криминального авторитета по кличке Корень. Им несколько раз пришлось съездить в Хумск, каждую минуту ожидая нападения запрограммированных ГУЛом зомби, прежде чем Дарофеев смог в Институте Экстремальной Бихевиористики найти ГУЛа. Им оказался четырнадцатилетний мальчишка Витя Матюшин, слепоглухонемой, но обладающий потрясающими экстрасенсорными способностями. Он, самостоятельно научившись делать энергетические программы, вознамерился очистить Россию от преступников. И, наверняка, преуспел бы в этом, оставив после себя полную страну послушных идиотов, если бы не Дарофеев.

Еще во время их противостояния, Витя восхищался и ненавидел Пономаря. А после своего поражения, когда Игорь Сергеевич объяснил, наконец, ему, чем чревато такое поголовное зомбирование как для людей, так и для самого ГУЛа, мальчик полностью принял сторону целителя.

Они подружились. Витя стал Дарофееву как сын, и когда внезапно грянула новая беда, Витя, как мог, помогал Игорю Сергеевичу.

Корень, Николай Андреевич Репнев, который прекрасно был осведомлен о способностях Вити, вознамерился с его помощью извести всех конкурентов своего преступного бизнеса. Мафиози, отравив Пономаря наркотиками, похитил пацана, и, нагородив ему всякой чуши, принудил работать на себя. Но Витя видел, что Корень лжет, но, пока Дарофеев валялся в клинике, обколотый психотропными средствами, и во всем зависел от Репнева, мальчик решил немного подыграть мафиози.

У Николая Андреевича оставался последний, самый крупный и опасный конкурент – Рыбак. Старый вор в законе сидел в Бутырской тюрьме. Но камера его была больше похожа на номер в дорогом отеле, и оттуда он руководил всей своей многочисленной группировкой.

Но подготовленное Витей покушение на Рыбака провалилось. Мафиози оказался гораздо проворней, да и сообразительней, обычных витиных «клиентов». Старик сразу сопоставил события прошлого года, и это посягательство на его жизнь и пришел к выводу, что ключевым звеном здесь служит уже знакомый ему Дарофеев по кличке Пономарь.

Корень же, привыкший, что у Вити осечек не бывает, понадеялся на то, что задание будет выполнено, Рыбака не станет, и поэтому приказал убить Дарофеева. Ввести тому смертельную дозу наркотика. Витя, прочитав в мозгу мафиози эту мысль, решил, что пора вмешаться. Смертельный укол Игорю Сергеевичу не сделали и он, придя, наконец, в себя, выбрался из клиники, где его держали. Но, из-за лошадиных доз наркотика, Пономарь потерял память. Все способности его остались, но он не знал кто он, не помнил друзей, и, самое главное, у него слетели все этические рамки, в которых раньше Дарофеев очень строго себя держал.

Его друг, Сергей Владимирович Изотов, майор ФСБ, и брат Игоря Сергеевича, Константин, составили план, как вернуть Пономарю память. Для этого он должен был пройти череду стрессов, которые закончились бы возвращением прежнего Дарофеева.

Но если первые, самые легкие потрясения приготовили ему друзья, то Рыбак и Корень, не думали о психическом здоровье Пономаря, а лишь об его физическом устранении.

Но Игорь Сергеевич с честью прошел все испытания. Он расправился с бандой наркоманов-парапсихологов, подготовленных еще Гнусом, выдержал настоящий бой с доброй сотней головорезов Рыбака, и, в конце концов, вызвал того на дуэль. Старый мафиози согласился, но приготовил Пономарю сюрприз. Но, к своему удивлению, сам попался в свою же ловушку и благополучно взорвался вместе с ящиком динамита.

Вскоре после этого друзья Дарофеева провели последнюю стадию возвращения памяти, ритуал посвящения. Это подействовало даже сильнее, чем можно было предположить. Мало того, что к Игорю Сергеевичу вернулись воспоминания, так, он словно пересек какой-то очередной рубеж, и его биоэнергетические способности многократно усилились.

2.

Несколько последних месяцев прошествовали медленно и неторопливо. Пономарь занимался лишь исцелением. Ни на что другое времени не хватало. Игорь Сергеевич не роптал. Он воспринимал эту адскую работу, с перерывами лишь на сон и еду, как очередное испытание.

Чтобы не оставлять Витю одного в пустой квартире, Дарофеев сумел убедить Академика Павла Георгиевича Дальцева, директора Центра Традиционной медицины, что ему нужен вполне конкретный помощник. В ученики к целителю постоянно стояла немалая очередь. Но двигалась она лишь по причине убытия претендентов. Пономарь давно изменил свою старую точку зрения, что эзотерике не стоит обучать всех подряд. Он понял, что даже если разжевать и в рот положить, все равно обучающийся возьмет только то, что в силах унести. А особой внутренней силы, изначального Ци, как эту энергию называют в Китае, оказывалось мало у кого много.

Витя Матюшин с первых же минут общения поразил и покорил Дальцева. Павел Георгиевич никогда до сих пор не встречался с проекционными телепатами такой силы, и моментально оценил уникальность талантов Вити. После этой встречи бывший ГУЛ был официально признан учеником Дарофеева. Мало того, Дальцев, внезапно расчувствовавшись и расщедрившись, в обход всех процедур зачислил мальчика в штат Центра на должность помощника целителя. Но сомнений в том, какому именно целителю будет помогать юный Матюшин, ни у кого не возникало.

И сейчас, когда Игорь Сергеевич проводил свой сеанс, Витя находился рядом уже второй рабочий день. Он сидел за столом, утопая в новеньком белом халате с подогнутыми рукавами, и неторопливо заполнял карточки. Это не мешало ему заниматься еще двумя вещами: наблюдать за работой Дарофеева и вести с ним телепатическую беседу.

Витя множество раз следил за тем, как Пономарь лечит. Но до сих пор этот процесс был для него как детская книжка с картинками. Вроде, все и так понятно, это – туда, это – сюда… Но почему Игорь Сергеевич делает именно так, а не иначе, оставалось для Вити пока загадкой. И сейчас он со всем возможным вниманием смотрел и слушал.

Дарофеев принялся за очередного пациента, мужчину средних лет с одутловатым лицом, кожу кистей рук которого сплошь покрывали маленькие трещинки.

– Смотри. Он у меня в первый раз. Для начала надо установить с ним контакт.

Перед мужчиной появился тонкоэнергетический двойник Игоря Сергеевича. Он пробежался пальцами по силовой астральной оболочке пациента, нашел точку входа над головой и, словно расстегнув невидимую молнию, раскрыл кокон. Тот распался на несколько лепестков и биополе пациента стало похоже на недоочищенный банан с отогнутой книзу кожурой.

– Зачем это? – Поинтересовался Витя.

– Если работать без этого этапа, мое воздействие может вызвать защитные реакции в организме. Пациент на энергетическом уровне будет сопротивляться. Тела, и плотное, и тонкие привыкли к нынешнему состоянию, и будут стремиться вернуть его. А с ним и болезни. Снимая этих «сторожей», я избегаю и лишних усилий, и становлюсь как бы «своим». – Объяснил Пономарь, продолжая свои занятия. – А теперь я стану своим полностью. Следи за анахатой [1].

В следующее мгновение цвет излучения сердечного чакра Дарофеева стал тускнеть. Из ярко-зеленого он стал каким-то болотным. Того же самого оттенка, что и цвет анахаты пациента. Как только это произошло, туловище мужчины окутало зеленое облако, исходившее от двойника целителя.

– Видишь, – обратился Игорь Сергеевич к Вите, – я подстроил свою анахату под его. Теперь любое мое воздействие его тело будет принимать за внутренние изменения и сопротивления не возникнет.

– Так вот для чего это…

– Теперь дальше. – Целитель усилил природный поток энергии, входивший в его Дыру Брамы [2], пропустил его через себя и, выпустив луч из муладхары [3] изогнул его полукругом и, словно на шампур надел на этот энергетический поток пациента. – Такая связка дает нам и общность энергий, да и сам больной теперь никуда не денется от моего лечения. – Пояснил Пономарь.

– Ты вылечишь его за раз? – Полюбопытствовал Витя.

– Увы, нет. – Мысленно усмехнулся Игорь Сергеевич, уже начав тонкие манипуляции самого процесса целительства. – Тела человека, и плотное, и тонкие, обладают памятью. Если я за один сеанс радикально все поменяю, то эта память тел будет стремиться вернуть все как было до лечения. И оно пойдет насмарку. А если изменять энергетику постепенно, с каждым разом увеличивая крен в сторону здоровья – тела это запомнят и сами будут мне помогать…

Но как только Дарофеев все это объяснил, произошел странный инцидент. Одна из пациенток внезапно глубоко вздохнула и с громким звуком харкнула. Траектория полета ее слюны неминуемо должна была бы завершиться на галстуке другого дарофеевского пациента, председателя элитарного клуба Холмс. Сам Пономарь, полностью поглощенный излечением, не успел отреагировать. Но Витя сумел телекинетически перехватить плевок и, резко изменив направление его движения, направил в урну при двери.

– Что это было? – Сторожевые структуры Пономаря следили лишь за тем, чтобы ему самому не было причинено непосредственного вреда. На окружающих, пусть даже и пациентов, такая защита не распространялась.

– Я и сам толком не понял. – Парень пожал плечами. – Эта женщина сидела. Потом вдруг словно очнулась. И плюнула вон в того, с галстуком.

– Она о чем-то думала?

– Так, обычный фон. Жалела себя, жалела деньги, думала о какой-то косметике. Это она в общество такое входит, «Косметика». Тайное, кстати.

– Ну, и ладно. – Игорь Сергеевич продолжил работу. Никогда раньше его пациенты ничего такого себе не позволяли. Были, конечно, конфликты и даже драки из-за очереди, бывало, что исцеляемого начинало трясти и корежить, были обмороки, слезы, спонтанный энурез но так хладнокровно харкаться во время сеанса еще никто себе не позволял!..

Дарофеев взял на заметку эту женщину и решил изучить ее тщательнее, нежели обычного пациента. Пономарь до сих пор не встречался с представителями тайных обществ. Даже широко разрекламированных масонов ему никогда не попадалось. Сейчас же что-то подсказывало целителю, что с этой «Косметикой» ему еще предстоит столкнуться. И что этот плевок, хотя и предназначался не ему лично, является вызовом и он порожден не простой случайностью или мимолетной прихотью, а чьей-то злой волей.

3.

Сегодня у Сергея Владимировича Изотова должна была состояться очень важная встреча. Вот уже несколько недель он ходил в первичную ячейку «Общества Космической Этики», «Космэтики» сокращенно, и на этом то ли заседании, то ли медитации должен был присутствовать Посвященный третьего эшелона. Мало того, он должен был провести собеседование, результатом которого могло быть дальнейшее продвижение самого Сергея Владимировича по иерархической лестнице «Космэтики».

Слухи об этом визите ходили с самого начала. Простые члены, о которых Изотов не знал ничего, кроме их достаточно агрессивных прозвищ, Пиранья, Барс, Акула, Тирэкс, все в один голос твердили, что эти Посвященные специально выискивают людей с экстрасенсорными способностями и раз в два-три месяца обязательно посещают низовые группы. Некоторые из этих людей были членами «Космэтики» уже больше года, но переход в следующий эшелон был доступен им лишь после достаточно дорогостоящего курса «Ступни Пуруши». Впрочем, как неоднократно убеждался Сергей Владимирович, потенциал к сверхчувственному восприятию имелся у всех. Другое дело, насколько они были развиты, и насколько сам человек хочет их совершенствовать.

Сам же Изотов, волею судьбы, около полутора лет назад внезапно для себя стал очень мощным биоэнергетиком. Тогда он, будучи еще майором ФСБ, расследовал массовые убийства среди банкиров, политиков и людей искусства, прямо или косвенно связанных с криминальным миром. Именно тогда Сергей Владимирович познакомился с народным целителем Игорем Дарофеевым. И именно Дарофеев распутал весь этот клубок преступлений. Оказалось, что убийцы-исполнители не виноваты, а спровоцировал их на уничтожение некий ГУЛ, научившийся подавлять волю на расстоянии. Делал он это с помощью сложных энергетических конструкций, которые, с легкой руки Игоря Сергеевича, стали называть просто «программы».

Одна из таких «программ» была «прицеплена» к самому Сергею Владимировичу. И, не будь рядом Дарофеева, Изотов превратился бы в неосознающего себя убийцу. Но ГУЛ сумел увидеть в майоре то, что Пономарь проглядел. У Сергея Владимировича оказался весьма мощный биоэнергетический потенциал. Программа активизировала эти способности, и Изотов в одно мгновение стал сильным экстрасенсом.

Позже, когда ГУЛа нашли и прервали те тонкие каналы, которыми он подпитывал существование своих программ, те буквально испарились. Но раз разбуженные способности Изотова остались при нем. Пономарь, по мере сил, обучил майора пользоваться ими, и Сергей Владимирович с радостью впитывал все премудрости жизни в расширенном восприятии.

Все то, что невольно даровал ему ГУЛ, малолетний Витя Матюшин, и те знания, которыми щедро поделился Дарофеев, Изотов с успехом начал применять в своей основной работе. Долго скрывать это от начальства не удалось и вскоре Сергею Владимировичу засветило очередное повышение. Но в этот момент с Пономарем стряслась беда. Он потерял память.

Изотов, несмотря на то, что Игорь Сергеевич рассказал ему очень многое, память восстанавливать не умел. И он решил применить доступный ему способ: провести мощный ритуал посвящения. Больше недели ушло на подготовку, за это время Дарофеев получил множество встрясок, но лишь одна из них, встреча с Витей, смогла вернуть ему часть воспоминаний.

Ритуал провели на высшем уровне. Игорь Сергеевич не только вернул себе память, но и перешел на следующую ступень развития своих способностей. Изотов, глядя на это, завидовал белой завистью. Он понял, что и сам должен пройти через посвящение. Но опасности кончились, начались рутинные будни, и у майора никак не получалось заново организовать такое действо.

Но несколько недель назад к нему непонятным образом попало дело о непреднамеренном убийстве. Молодой парень, Скворец Михаил Даниилович, спускался на эскалаторе станции метро Таганская кольцевая. В руке у него была бутылка пива, к которой он периодически прикладывался. В какой-то момент бутылка выскользнула и заскользила вниз по стальной полосе рядом с поручнем. В тот момент, когда она достигла конца эскалатора, там оказалась гражданка Иващенко Елена Тихоновна, 38-ми лет. Женщина кого-то ждала и слегка присела, чтобы подальше рассмотреть тех, кто спускается на станцию. Бутылка, набрав огромную скорость, проломила ей переносицу. Елена Тихоновна упала на спину и ударилась затылком. У нее случился перелом шейных позвонков, и по пути в больницу она скончалась.

Изотова в этом случае заинтересовало то, что задержанный Скворец в своих показаниях рассказал две интересные вещи. Во первых, он не помнил момент, когда выпустил бутылку из пальцев. На него вдруг снизошло какое-то не-то озарение, не-то просветление и пока он, отрешившись на несколько мгновений от мира, пребывал в благости, и случилась эта трагедия. Второе, на что обратил внимание Сергей Владимирович, так это то, что парень состоял в тайном обществе. На самом деле, как выяснил позже майор, оно было не тайным, а нелегальным, незарегистрированным. Но название этого общества «Космэтика», Космическая Этика, показалось Сергею Владимировичу похожим на название обычной тоталитарной секты. Это подтверждалось и тем, что там занимались какими-то биоэнергетическими практиками, за обучение которым надо было выкладывать весьма приличные суммы в валюте, и тем, что от адептов требовали полного самоотречения.

Получив разрешение на расследование обстоятельств более детально, Изотов отпустил Скворца. Предварительно он провел несколько доверительных бесед, называвшихся допросами лишь на бумаге. Майор вскользь несколько раз упомянул, что увлекается мистикой и эзотерикой. Парень клюнул. Вскоре Михаил во всю расхваливал секту, членом которой он являлся. Сергей Владимирович сделал вид, что настолько заинтересовался Космэтикой, что готов сам в нее вступить и, ради этого, освобождает парня из тюрьмы. Около месяца ушло на какие-то проверки Изотова, но вскоре ему позвонили и пригласили на первое заседание ячейки.

Так Сергей Владимирович попал в тайное общество.

Первые несколько недель ничего примечательного не происходило. На встречах, которые проходили в помещении какой-то библиотеки под видом поэтических семинаров, адепты под руководством какого-то щуплого мужичка, назвавшегося Енотом и наизусть знавшего «Космэтику» со всеми примечаниями, штудировали тот самый том «Космэтики», некого Михаила Шаманова, занимались медитациями и накоплением «внутренней силы».

Изотов, прочтя труд Шаманова, с первого взгляда обнаружил в нем массу несообразностей и откровенных передергиваний. Подобное, впрочем, почти всегда встречалось в такого рода литературе, и было обусловлено или тем, что автор сам плохо знает предмет, о котором пишет, или же специально запутывает читателя, направляя на подготовленную для будущего адепта извращенную дорожку, ведущую к нищему, но счастливому растительному существованию, или, в пределе, к уничтожению личности.

Но, прекрасно понимая, в какие ловушки может завести это учение, Сергей Владимирович ни разу не дал усомниться в своей преданности. Он даже осаживал тех, кто задавал провокационные вопросы Еноту. А поводов для таких «опасных» вопросов всегда было предостаточно.

Когда же период первичного обучения подошел к концу, лишь майор и еще четверо из его группы удостоились чести стать посвященными первого эшелона.

Сам ритуал ничего особенного из себя не представлял. Ведущий слегка ударил Изотова ладонью по голове, причем никакой энергии он посвящаемому не передавал. От этого ритуала у майора осталось ощущение обмана. Словно чего-то произошло, серьезное, важное, а он в то время смотрел в другую сторону и ничего не заметил.

Сергей Владимирович, не оглядываясь, шел по Остоженке. Там, во дворах, стоял двухэтажный особнячок, в котором и проводились встречи «перваков», посвященных первого эшелона. Чем там занимались космэтологи, никому интересно не было, хотя, по неподтвержденным пока ничем слухам, все сотрудники милиции в этом районе уже входили в «Космэтику».

Поднявшись на второй этаж, Изотов сразу прошел в зал, где обычно проходили собрания. Там уже сидели несколько первопосвященных. Сергей Владимирович занял свое место и, сделав вид, что погрузился в чтение газеты, принялся слушать разговоры. Большей частью в них не было ничего интересного, обсуждение той же самой Космэтики, упражнений, спорта, погоды, но иногда встречалось и что-то интересное. Типа внезапно участившихся случаев временного помутнения сознания. Все они не приводили к летальным последствиям, как тот, что привел сюда Изотова, но, судя по тому, что таким «недугом» страдали практически все посвященные, майор понял, что не ошибся, ухватившись именно за эту ниточку. Но до сих пор ему не было понятно, как и, главное, почему возникают такие провалы сознания.

– Здравствуйте, уважаемые.

Сергей Владимирович оторвался от «чтения». На кафедре появился Енот. Но не это поразило майора. Рядом с ведущим стоял незнакомый Сергею Владимировичу человек. И этот незнакомец был сильнейшим биоэнергетиком.

Уже давно Дарофеев научил майора определять кто есть кто. У обычных людей энергетическая оболочка была неровной, напоминая булыжник, только что отколовшийся от породы. Эта оболочка имела форму или гриба, или гантели. И лишь у тех, кто серьезно занимается самосовершенствованием, биополе имело форму яйца. Сергей Владимирович давно научился маскироваться под «обычного», накладывая на свое идеальное «яйцо» нечто бугристое и неровное. Но сегодня он забыл об этой маскировке.

Незнакомец бегло осмотрел собравшихся. Его взгляд остановился на Сергее Владимировиче. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и вдруг биоэнергетик нанес Изотову удар лучом из анахаты. Майор едва не среагировал по привычной схеме, когда вся энергия поглощается защитной оболочкой, а негативная информация рассеивается в пространстве. Вспомнив, что должен играть человека несведущего в таких делах, фээсбэшник просто поставил перед собой зеркало, и луч, отразившись, ушел к хозяину.

– Этот. – Произнес незнакомец, показывая пальцем на Сергея Владимировича.

4.

– Плохо.

Николай Андреевич Репнев, депутат Московской городской Думы, в криминальных кругах был известен как главарь одной из крупнейших преступных группировок по кличке Корень. Он сидел в своей квартире на Кутузовском и на экране монитора наблюдал за компьютерной трехмерной моделью перехвата партии оружия. Над его людьми развевались красные флажки, противник, боевики криминального авторитета Палтуса, к которому и шел груз, помечены были синим. Действие происходило в южном порту. «Красные», до поры до времени, сидели затаившись, и лишь когда ящики оказывались на трех грузовиках, начинали действовать. Причем схема этих действий, почерк «работы», ее характерные особенности, должны были идеально походить на стиль операций другого криминального босса – Пятака. Да и несколько загодя припасенных мелочей, которые должны были остаться на этой сцене, должны были убедить Палтуса, что против него пошел именно Пятак, а не кто-то другой.

Программа выдавала картинку, напоминающую компьютерную игру. Собственно, почти так оно и было. Графику Драйвер, компьютерный гений Корня, содрал с игры «Unreal». Но то, что заставляло двигаться фигурки бойцов, ничего общего с исходной программой не имело.

Николай Андреевич старался, чтобы у Драйвера всегда была самая лучшая и самая мощная компьютерная техника. Во всем остальном Репнев его ничем не ограничивал. Главное, требовал Корень, чтобы анализ ситуаций в любой нужный момент оказывался в его компьютере. И Драйвер никогда не подводил своего босса.

Мало того, именно драйверовский анализ ситуации после того, как Репнев попытался убить Пономаря, который уже дважды к тому времени спасал жизнь авторитета, заставил Николая Андреевича пересмотреть свое решение и отказаться от охоты за Дарофеевым. Это, впрочем, привело к неожиданному результату: Игорь Сергеевич сам «завербовал» Репнева. И теперь криминальный босс сам боролся с преступностью в России. Делал он это, правда несколько нетрадиционным путем: Корень стравливал между собой другие группировки.

Анализ такой политики ничего путного не давал. Компьютеры, хотя в них и заложили массу информации, вплоть до расписания магнитных бурь, однозначного результата не давали. Слишком многое упиралось в случайности, которые умные машины предусмотреть не могли даже теоретически.

С месяц назад в распоряжении Драйвера появился нейрокомпьютер четвертого поколения, на котором тот и принялся просчитывать как глобальную стратегию Николая Андреевича, так и отдельные операции. До сих пор все шло просто превосходно. Уже восемь крупномасштабных дел разработанных с помощью этой техники прошли на «ура». Никто из людей Репнева не пострадал, все боевики его конкурентов были уничтожены, товар захвачен, а оставленные следы говорили о том, что это совершила совсем другая группировка.

Но это, девятое по счету как-то не заладилось. Корень прогонял на своем компьютере несколько вариантов, которые предоставил ему Драйвер, но ни один из них не нравился Николаю Андреевичу.

– Плохо. – Снова пробормотал Репнев, после того как на экране появилась итоговая таблица: убитых у противника: 16, все, убитых у нападающих: 2.

До сих пор люди Корня потерь не несли.

Зная, что Драйвер сделал все возможное, Николай Андреевич, вздохнул, и остановился на последнем варианте. Том, где с его стороны было два трупа. Сообщив по кодированной электронной связи о своем решении, Репнев выключил компьютер и вышел из кабинета.

Глава 2

1.

Прием давно завершился, но Дарофеев и Витя все еще сидели в Центре. Новый кабинет Пономаря идеально подходил для посиделок, чем и пользовались его коллеги-экстрасенсы. Вот и сегодня к Игорю Сергеевичу после работы пришла целая делегация. Он принимал всех, слушал, рассказывал, отвечал на вопросы. Многие специально старались перевестись в смены, когда работал Дарофеев, лишь для того, чтобы иметь возможность участвовать в этих посиделках, уже давно превратившихся в подобие неофициальных семинаров. Пономарю спешить было некуда, да и не к кому, и он с удовольствием проводил время среди коллег. Кипел чайник, на столе еще оставались последние бутерброды, а беседа плавно перетекла с обсуждения методов работы на непонятные случаи, которые произошли с работниками Центра традиционной медицины.

– …делаю стандартную схему. Вынимаю мозги и причесываю. – Кирилл Самоходов, работающий у Дальцева всего третий год, никогда не упускал возможности пообщаться с Дарофеевым. – Дама млеет, все довольны. Ну, провожу сеанс, другой. На пятый она мне и говорит: «Ой, спасибо вам, доктор!» Что, спрашиваю, голова не болит больше? «Да, голова давно не болит, – отвечает, – У меня после ваших сеансов геморрой прошел!» А лечил-то я только голову!

Самоходов рассмеялся своей истории и, прекратив размахивать кружкой с чаем, отпил из нее.

– И почему так?

Дарофеев даже не повернулся на голос. Леночка Ракова. Самая молодая работница Центра, если не считать Вити. Она травница, и весьма неплохая, но поголовное обучение работников Центра биоэнергетике почему-то прошло мимо нее. Игорь Сергеевич видел, что потенциал у девушки сильный, но знаний никаких. И здесь она впитывала каждое слово опытных целителей.

– Ну, смотри, – Кирилл поставил кружку на стол и принялся показывать, – после того, как я с пациентом законтачил, я прочищаю сушунму [4]…

Дальнейшее Игорю Сергеевичу уже не было интересно. Он, смоделировав ситуацию, сразу понял, что геморрой ушел, едва прочистилась муладхара. И вдруг внимание целителя переключилось на еще одну группку из трех экстрасенсов. В их разговоре Дарофееву послышалось странное слово, «косметика». Нет, «космэтика». Из-за э-оборотного в средине слова, оно звучало как-то неестественно и резало слух.

Второй раз за этот день услышав про таинственную «Космэтику», Пономарь переключил внимание на говоривших о ней экстарсенсов.

– Витя. – Мысленно позвал Дарофеев.

– Да.

– Послушай, о чем они думают. – Попросил Пономарь, представляя эту троицу.

Сам же Игорь Сергеевич, несмотря на всю свою «продвинутость», до сих пор не мог так глубоко сканировать мозговые процессы, как Витя. Дарофеев мог лишь ловить то, о чем думает человек в данное мгновение.

Целитель встал со своего места и, на всякий случай, облачившись в блок невидимости, подошел к говорящим.

– …не понимаю. – Услышал Дарофеев окончание фразы.

– А чего тут не понимать? Тебе сделали мощную подключку. – Михаил Кагарлицкий, мануальный терапевт пожал плечами.

– Тогда почему она включается раз в день? – Недоумевал Василий Оганесян. Пономарь знал, что этого целителя всегда кидает в разные крайности. Он то ударялся в шиваизм, то практиковал дао, то возвращался в лоно православия.

– Ну, может, когда Господу надо, тогда и включается. – Третьим из собеседников был Трофим Тихонович, благообразный старичок, про которого ходили слухи, что он настоящий ведьмак.

– Но раньше же такого не было! – Оганесян начал размахивать руками. – Ну, лечу, себе, лечу. Вижу, знаю, что где надо сделать. А тут словно затмение. В глазах яркий свет. Ничего не вижу, ничего не соображаю, только чувствую, энергия куда-то струячит.

– Это ты на Сварога [5] вышел. К сынам его причастился. – Пояснил Трофим Тихонович. – Это он светом Мать-Землю оплодотворяет…

– Мне его света и на улице хватает. – Перебил старичка Василий, – А я из-за этого контроль теряю!

– Когда впервые выходишь на новое ИСС [6] всегда кажется, что контроль ушел. Пообвыкнешься – все вернется. – Резонно предположил Кагарлицкий.

– А началось-то после чего? – Спросил Трофим Тихонович.

– Да, после первого посвящения этой Космэтики, будь она неладна!

– А чего ты к ним полез? – Язвительно поинтересовался Михаил.

– Я полез? – Возмущенно воскликнул Оганесян. – Кто мне говорил: «Космэтика, космэтика! Такое общество, такое общество!» Не ты ли?

– Внимание. – Телепатировал Дарофеев Вите. Сам Игорь Сергеевич уже давно стоял рядом со спорщиками и внимательно слушал их разговор.

– Я готов. – Ответил тот.

– Господа, – обратился Пономарь к экстрасенсам, – не просветите ли меня, что такое эта ваша космэтика?

С первыми словами целителя слабенький блок невидимости, годный лишь на то, чтобы отводить глаза окружающим, с него слетел, и, по крайней мере двое из этой троицы ошеломлено уставились на появившегося из воздуха Дарофеева.

– Это учение такое. – Трофима Тихоновича, казалось, ничто не может поколебать, он смотрел Игорю Сергеевичу в глаза и невозмутимо вещал. – Секта новомодная.

– Да никакая не секта! – Отчего-то обиженно забормотал Оганесян.

– А что? – Спросил Пономарь.

– Ну, они… – Замялся Василий, а Кагарлицкий, криво ухмыльнувшись, продолжил за коллегу:

– …советуют жить как учит космическая этика.

– Это что же за зверь такой? – Трофим Тихонович нахмурил брови. – Людскую этику знаю. А космическую…

Михаил просиял. У него появилась возможность рассказать о том, что раньше приходилось скрывать, и он не преминул воспользоваться шансом, чтобы поагитировать:

– Мы вступили в эпоху Водолея, – с заученными интонациями затараторил Кагарлицкий, – Эта эпоха характеризуется вступлением в силу новой парадигмы человеческого сознания. Человек перестанет быть отъединенным от космического сознания и вольется в обширный конгломерат разумов Вселенной. А для того, чтобы этот процесс прошел максимально безболезненно, через контактера Шаманова нам спустили учение Космической Этики, как единственное, которым можно будет пользоваться в грядущей эпохе.

– Все. Хватит. – Мысленно сказал Витя Дарофееву.

– Что ж, спасибо, – Игорь Сергеевич отвесил Михаилу шутливый полупоклон, – за исчерпывающую информацию.

2.

Сразу после этого события вдруг стали разворачиваться с непонятной поспешностью. Сергея Владимировича немедленно пригласили в святая святых Енота, комнатку, где тот проводил время перед занятием. Сам Енот остался в зале, а Изотов оказался наедине с незнакомцем.

– Меня зовут Павел Самсонович Ладушкин. – Представился тот.

Фээсбэшник тоже назвал себя и пожал сухую мягкую ладонь посвященного.

– Вы, наверное, удивлены, что я вдруг снял вас с занятия? – Павел Самсонович прищурился и стал пристально изучать лицо Изотова.

– Меня больше удивляет, что вы представились. – Честно ответил майор.

– Да, конспирация… – Закивал Ладушкин. – Но не беспокойтесь, теперь вам не придется общаться с теми, кто знает друг друга под кличками. Поедете со мной? – Посвященный резко переменил тему разговора и настороженно стал ожидать реакции Сергея Владимировича.

Изотов же молчал, терпеливо ожидая продолжения. Павел Самсонович не выдержал первым:

– У вас великолепный потенциал. Вам это известно?

– Да. – Кивнул Изотов.

– Хорошо. Согласны ли вы перескочить сразу несколько ступеней в иерархии «Космэтики»?

Майор несколько секунд смотрел перед собой, изображая работу мысли и внутренне ликуя, что ему так просто удалось выйти на действительно значимых членов этой секретной организации.

– Да, – наконец проговорил майор.

– Поехали.

Ладушкин и Изотов вышли на улицу. Там Павел Самсонович сел в красную «Оку», открыл фээсбэшнику дверцу и, когда тот устроился на тесном сидении, посвященный завел мотор. Ехать пришлось недолго. «Ока» сперва вышла на Садовое, потом свернула на Люсиновскую и, немного не доезжая рынка, свернула во двор. По пути Ладушкин позвонил по мобильнику и, бросив в трубку:

– Один. – Защелкнул крышечку аппарата.

Сергей Владимирович всю дорогу исподтишка разглядывал посвященного. Сканировать, используя энергетические потоки, Изотов посчитал опасным, мало ли как мог отреагировать этот человек, и поэтому майор ограничился лишь внешним наблюдением за аурой Ладушкина. А там было что посмотреть. Оболочка биополя оказалась практически ровной, что свидетельствовало о прекрасном здоровье. Но излучение чакр заставило Сергея Владимировича насторожиться. Там преобладали приглушенные и темноватые цвета. А это значило, что человек этот и жесток, и беспринципен. Мало того, в муладхаре явственно просматривались два дополнительных «лепестка». А, в сочетании со всем уже увиденным, это давало знать фээсбэшнику, что Павел Самсонович мало того, что привык всегда навязывать свою волю окружающим, так он еще и может заставлять человека ей безоговорочно следовать.

Во дворе, куда свернул Ладушкин, их уже ждали два джипа-мерседеса, какие-то квадратные и состоящие сплошь из прямых углов, под завязку набитые пассажирами, и белый СААБ. Изотова без лишних слов попросили пересесть в СААБ, и вскоре машины уже мчались по Варшавскому шоссе в сторону Окружной.

Попутчики попались Сергею Владимировичу тоже неразговорчивые, и ему ничего не оставалось делать, кроме как глядеть в окно, да анализировать биоэнергетические излучения находившихся в машине.

Вскоре вереница машин выехала за город. После получаса стремительной езды по полупустой трассе, они свернули на проселок. Несколько поворотов, и они прибыли на место. Здесь, на небольшом холме, прямо в чахлом перелеске был разведен костер, и вокруг него уже бродили люди в белых балахонах, подозрительно напоминавших Ку-клукс-клановские.

– Единственная инструкция. – Обратился Павел Самсонович к вышедшему из автомобиля Изотову. – На все вопросы отвечайте «да», и делайте, что говорят.

Сергей Владимирович кивнул. Он уже успел просмотреть место и, с удивлением для себя, обнаружил, что оно обладает какой-то древней, но все еще мощной энергетикой. Очевидно здесь, в еще дохристианские времена, находилось языческое капище.

По какому-то сигналу, люди в белом выстроились вокруг костра. Майор огляделся. Его попутчики уже успели переодеться, и они были практически неотличимы от тех, кто прибыл сюда раньше. Единственным чужеродным пятном казался человек в пурпурном одеянии. «Ладушкин, – тут же определил Сергей Владимирович. – Видно, он у них большая шишка…»

Посвященный пальцем поманил Изотова. Тот, помедлив мгновение, шагнул в круг. И сразу же «балахоны» начали петь. Песня была без слов, одна мелодия, которую люди выводили истово, он без надрыва.

– Согласен ли ты причаститься к таинствам Учения об Этике бессмертного Космоса? – Торжественно спросил Павел Самсонович.

– Да. – Твердо произнес майор.

– Согласен ли ты следовать бесконечному пути совершенства, управляемому Этикой бессмертного космоса?

– Да.

– Согласен ли ты нести знание об Этике бессмертного Космоса всем, кто взалкает его?

– Да. – В третий раз ответил Сергей Владимирович.

Несколько «балахонов», не прерывая пения, обступили Изотова и быстро раздели его донага. Тут же четверо людей подняли майора на руки и перебросили через костер. Там, на другой стороне огня, его ловко подхватили чьи-то сильные руки и моментально швырнули обратно. Когда Сергей Владимирович в третий раз перелетел через костер, его, наконец, поставили на землю, но в покое не оставили.

Кто-то вложил ему в руки засушенную ветвь дуба с желудями. Тут же пурпурный «балахон» срезал у фээсбэшника с несколько волосков с макушки и с лобка, скатал их в комочек и, вынув один из желудей из его гнезда, разломил тот пополам, вынул ее, положил внутрь волосы, соединил половинки и, послюнявив желудь, прилепил его на прежнее место.

– Сейчас ты простишься с прежней жизнью и станешь полноправным членом братства Космической Этики! – Торжественно провозгласил Ладушкин. – Кидай ветвь в огонь.

Изотов послушался. Пламя моментально пожрало ссохшиеся листья и горящие желуди с легким треском начали лопаться и сгорать. В какой-то момент огонь, словно найдя для себя новую пищу, резко взметнулся ввысь, немного опалив лицо Изотова.

– Космос принял твою жертву! – Воскликнул Павел Самсонович.

Внезапно у всех в руках оказались стаканы. Сергею Владимировичу тоже кто-то вложил в руку стакан, наполненный жидкостью. Даже не принюхиваясь, майор понял, что это водка.

– Пей половину, остальное – в костер. – Шепнул Ладушкин.

Изотов исполнил, заметив, что так поступили все окружающие.

И лишь после этого капюшоны были сняты и космэтологи обступили Сергея Владимировича, наперебой поздравляя того с удачным посвящением. Майор же автоматически отвечал, все прислушиваясь к себе, и никак не мог обнаружить каких-то изменений.

3.

Игорь Сергеевич вел свой новенький Форд «Фокус» морковного цвета. Рядом с ним сидел Витя и рассказывал то, что удалось выудить из мозгов спорщиков-космэтологов. Дарофеев сравнивал это с тем, что ему самому удалось увидеть и почувствовать, и пытался делать предварительные выводы.

– На самом деле конспирации у них нет никакой. Собираются совершенно легально. Арендуют помещения, правда, через подставные фирмы, но любой, кто заинтересуется, может проникнуть в их, так называемую, тайну.

– Открытое тайное общество? – Усмехнулся про себя Пономарь. – Оригинально.

– Другое дело, что все, кто эту «тайну» узнает, присоединяется к ним. – Продолжал Витя.

– Но почему? – Вновь перебил его Дарофеев.

– О! У них раздельный подход. Каждому они находят что дать.

– Обман?

– Почти. Всем они обещают удачу в их делах. Для этого, как водится, надо платить. И немало. Вон, Кагарлицкий за один только курс месячную зарплату выложил. А курсов он прошел уже четыре. Он у них уже полгода, а выше первого уровня все равно не поднялся.

– А Оганесян?

– Этот только вступил и еще сам толком не разобрался.

– А откуда эти провалы?

– Сами они не знают. Но, когда разговор шел о них, каждый вспомнил по несколько таких случаев.

– Так это, значит, система?

– Они их как систему не воспринимают. Думают, что это им удача таким образом… Нисходит, что ли…

– Удача… – вслух хмыкнул Игорь Сергеевич. – Черт знает, что они могут в таком «просветлении» натворить.

– Ну, что, я гляну? – Предложил Витя.

Пономаря вдруг кольнуло неприятное предчувствие. Как он сам иногда выражался, «дежавюшка пролетела». Дарофеев уже знал, что такие спонтанные прозрения будущего связаны с вероятными негативными последствиями тех шагов, которые кто-то, или даже он сам, пытается предпринять. Он поджал губы и как можно четче мысленно проговорил:

– И думать не смей!

– Хорошо, дядя Игорь.

По всему было видно, что Витя обиделся на Игоря Сергеевича.

– Витя.

–Ну, что?..

– Я не понимаю, что происходит, но, чувствую, творится нечто ужасное. И не стоит тебе туда лезть одному.

– Раньше лазил, и ничего… – Все еще тоном оскорбленного достоинства протянул парень.

– А представляешь, что будет, если у тебя начнутся такие провалы?

Витя на мгновение задумался.

– А с чего вдруг? – Полюбопытствовал он после раздумий.

– Сам же выяснил, что едва узнаешь об этой «Космэтике», как тебя туда будут вербовать.

– Ну?

– А мы пока не знаем, что вызывает эти «провалы». Да, и что человек в их время делает, пока тоже. Может, просто сведения о «Космэтике» обладают какой-то энергетикой, которая… – Дарофеев осекся, поняв, что говорит полную чушь. – В общем, пообещай, что один к ним не сунешься.

Витя вздохнул. Он понимал, что эта опека происходит от желания огородить его, бывшего ГУЛа от возможных психологических и энергетических травм, но смириться с ней не мог. Все же в некоторых планах он считал себя гораздо опытнее своего наставника.

Молчание затянулось. Парень отгородил свои мысли от Пономаря и тот вел машину, лишь догадываясь, о чем думает его помощник.

– Нет. – Проговорил, наконец, Витя.

– Хорошо. – Смирился Игорь Сергеевич. – Но будь очень осторожен.

Витя на это лишь улыбнулся.

4.

Михаила Львовича бригадир, мелкий пронырливый мужичонка по кличке Шпала, определил на одну из самых тяжелых операций, на галтовку. В ведении Шамана был восьмиугольный металлический барабан, который приводил во вращение мощный электромотор. Грибоконь должен был набивать этот барабан деталями, внутри они бились друг о друга, обтачивая острые после пресса края. Получающаяся стружка ссыпалась в поддон, а десятки килограмм деталей приходилось и загружать, и выгружать с помощью самого зековского инструмента – лопаты. Ящики, в которых лежали детали для удобства транспортировки обладали лишь ручками, за которые их и надо было волочь по полу, зацепив крюком. Михаилу Львовичу иногда начинало казаться, что он угодил в какое-то дремучее время, еще до изобретения колеса. Единственное, что могло его порадовать, так это то, что после двух недель непрерывного «тягания железа», его мышцы окрепли, хотя в первые дни он едва мог доползти до своей шконки и раздеться.

За это время Грибоконь успел сдружиться с еще одним москвичом, Данилой Сергеевичем Рыковым, по прозвищу Рак, огромным мужиком, работавшим на воле грузчиком, но не чуравшегося и культуры. Рак-то и объяснил Михаилу Львовичу многие хитрости зековского бытия и общежития. После этих рассказов, Шаман понял, что зря пообещал чай завхозу, но правильно отказал блатным, хотя и был за это немного избит.

– Если бы они действительно хотели что-то серьезное сделать, – Ухмылялся Рак, – Ты бы сейчас тут не сидел, а валялся в больничке или на погосте. Эти рыси с тобой так, позабавились. На прочность проверяли. Сломаешься или нет.

Еще одной причиной такой дружбы являлось то, что Рыков оказался не лишен экстрасенсорного таланта. Еще до его рассказов про то, как он заговаривал зубы и унимал кровь, Грибоконь определил, что этот простой с виду мужик, владелец весьма сильной энергетики. Сумев в короткое время расположить того к себе, Михаил Львович надеялся, что они вдвоем смогут противостоять натиску блатных.

Те же пока никак себя не проявляли.

Михаила Львовича бригадир заставлял работать в полторы смены. И, хотя официально это было запрещено, начальник промзоны смотрел на это сквозь пальцы. Ему любой ценой нужен был план, а как этот план будет вырабатываться на устаревшем еще двадцать лет назад оборудовании, которое час работало а два чинилось, ему было безразлично.

Блатные же на промке появлялись лишь для того, чтобы почифирить с бригадирами, чтобы те получше закрыли наряды на работающих лишь формально, да накачать мышцы в двух «тренажерных залах». Естественно, им не было никакого дела до оборванного зека, в которого превратился Михаил Львович.

– Бригада, сегодня снимаются те, кто идет в ларь! – Объявил Шпала.

– Ну, Шаман. – Рыков похлопал по плечу Михаила Львовича. – Сегодня у нас праздник живота.

После смены, сменив рабочие обноски на обычный костюм, Грибоконь сидел в комнате ПВР и перелистывал свежие газеты.

– Эй, москаль. – Перед Михаилом Львовичем возник шестерка Репья.

– Чо, хохол? – Нагло ответил Шаман. Шестерка почти не отреагировал на дерзость:

– Ничего не забыл?

– На память не жалуюсь.

– Так, помнишь, кому чаек-буек в клювике притаранить должен?

– Помню. – Кивнул Грибоконь. Шестерка, поняв зека по-своему, удалился удовлетворенный.

Через полчаса завхоз приказал отряду строиться и, когда, прихватив с собой наволочки, все собрались, отряд тронулся в магазин. Михаил Львович ходил «в ларь» первый раз и, заняв очередь ближе к концу, наблюдал за отоваркой других зеков. Ассортимент товаров разнообразием не отличался: один сорт сигарет без фильтра, один – с фильтром, маргарин, повидло в литровых стеклянных банках, хлеб, соль, спички, карамель и вожделенный всеми чай.

Перед тем, как зеков запустили в магазин, Рак втолковывал Грибоконю:

– Из хавчика не бери ничего! Кишку тешить потом будешь, когда настоящие деньги пойдут. Покупай пару тюбиков гуталина, нитки, а на остальное – курево.

Очередь двигалась неспешно, и у Шамана было вдосталь времени наглядеться, как стоящие у окошка выдачи арестанты набивают наволочки продуктами и сигаретами. Наконец, подошла очередь и Михаила Львовича. Продавщица, женщина лет сорока пяти с круглыми щеками и бородавкой над левой бровью, без лишних слов положила перед ним пятидесятиграммовую пачку чая.

– Что еще? – Спросила она. Грибоконь давно не видевший женщин застыл, слушая не грубую речь зеков, а нормальный человеческий голос.

–Ну? – Продавщица начала проявлять нетерпение и Шаман, решив последовать совету Рака, промямлил:

– Два гуталина, а на остальное «Примы».

Получив почти сотню пачек, Михаил Львович запихал их в свою наволочку и вновь стал ждать. Зеков не выпускали, пока не отоварится последний опущенный.

Пока другие заключенные получали свои добавки к скудному казенному рациону, Грибоконь вдруг решил посмотреть энергетику этого места. Далось ему это с превеликим трудом: слишком сильно было давление чего-то черного, злобного и изначально деструктивного. Но, преодолев это давление, экстрасенс обнаружил еще одну черную паутину. Ее нити тянулись непосредственно к нему. Просмотрев откуда они берутся, Шаман увидел четырех блатных. Те стояли и, казалось, не обращали на Михаила Львовича никакого внимания. Но тот сразу понял, что ему предстоит пережить еще одну экзекуцию.

Отряд пришел обратно в жилую секцию, Грибоконь, на виду всего отряда отнес свой чай в каптерку, покурил с Банзаем и Пиратом, а когда он вышел, его уже поджидали. Знакомый уже Шаману шестерка Репья подбоченясь перегораживал проход и обойти его не представлялось возможным.

– Ну, и где? – Ощерился шестерка.

– Где надо. – Михаил Львович поискал глазами Рака, но тот, как на зло, куда-то запропастился.

– Ну, пройдемся, что ли?

– Отчего ж не пройтись?

Шестерка провел Грибоконя в красную комнату. Там их уже дожидались четверо знакомых Шаману блатарей. Впихнув Михаила Львовича в комнату, шестерка припер дверь столом и разборка началась.

Ему задавали вопросы. Он отвечал на них и, по мере этих ответов видел, как заводят себя блатные, как они начинают яриться. Их глаза засверкали, кулаки сжались.

«Сейчас.» – Понял Шаман. Он, собрав в кулак все свое мужество, сперва дождался удара блатного, умудрился увернуться от него и, схватив стул, сам пошел на «черных». Он смог ударить лишь одного. Блатной, получив металлической ножкой в живот, рухнул на спину, сметая за собой стулья. Зато остальные времени не теряли. Пока Грибоконь пытался достать своим импровизированным оружием второго блатаря, двое оставшихся, оказавшиеся в тылу у Шамана, сами огрели его стульями по спине. От двойного удара Михаил Львович повалился на пол. Его тут же принялись избивать ногами. Как он не пытался отгородиться от ударов чудом оставшимся в руках стулом, это помогало мало. Нападавших эта защита не смущала и Грибоконь, после очередного удара по ребрам, услышал, как в боку что-то хрустнуло и он потерял сознание.

Глава 3

1.

После ужина, Игорь Сергеевич, не в силах больше сдерживать свое любопытство, сел медитировать. Витя, как всегда был рядом, и совершал астральное путешествие вместе с Дарофеевым. Сегодня объектом изучения должен был стать Михаил Кагарлицкий.

Привычно выйдя на тонкие уровни восприятия, целитель вместе с Витей перенеслись в свой Центр. Где находится кабинет Кагарлицкого Пономарь знал и поэтому сразу оказался в нужном месте. Но чтобы вычленить из работы Михаила нужный момент, пришлось немного попотеть.

Дарофеев стал просматривать события минувшей недели, которые произошли в этих стенах. На первый взгляд, ничего непонятного не случалось. Кагарлицкий размахивал руками, писал, впускал и выпроваживал пациентов, принимал подарки. Обычная работа народного целителя.

И лишь Витя заметил нечто необычное. Хотя Дарофеев и его воспитанник работали в унисон, что видел один, то воспринимал и другой, но парень чувствовал несколько тоньше, чем Игорь Сергеевич.

– Вот, смотри, дядя Игорь! – Вдруг воскликнул Витя.

Пономарь приостановил ход событий. Все было как прежде, лишь у Кагарлицкого самую малость изменился его обычный энергетический фон. Но стоило взглянуть на его ауру, отражающую физическое состояние, как становилось видно, что экстрасенс не в себе.

Эту ауру Игорь Сергеевич изучил со всей возможной тщательностью. У него создалось впечатление, что у Михаила внезапно открылся какой-то дремавший ранее канал связи с высшими пластами мироздания и он, будучи не в силах обработать поступающие к нему энергии, просто отключился. Но при этом экстрасенс оставался стоять на ногах и, даже, продолжать процесс лечения. А лечения ли?

– Постой! Нет, ты посмотри, что он творит! – Возмущенно воскликнул Пономарь.

– Ну, каналы перекрывает. – Витя не мог понять, в чем криминал таких манипуляций.

– Какие каналы, ты посмотри!

Парень пригляделся. Действительно, вместо того, чтобы прочистить засорившийся энергетический меридиан, Кагарлицкий просто уничтожал его. Энергия в человеческом теле могла циркулировать многими путями, но когда производилась такая биоэнергетическая операция, пациент мог забыть о здоровье.

– Да… – Протянул Витя, сообразив, какие будут последствия. – У этого мужика теперь все время будет болеть голова!

– Мало того, – Целитель вздохнул, – Он теперь не сможет просто сконцентрироваться!

– Что, исправим? – Предложил Витя.

– Подожди пока. – Пономарь решил не торопиться, – давай глянем, кто это такой. И пока же непонятно, зачем все это делалось.

Мужчина-пациент оказался референтом директора средних размеров холдинга. Бывшим референтом.

Когда Дарофеев и Витя посмотрели ситуации, в которые попал этот мужчина благодаря «целительству» Кагарлицкого, они пришли в ужас.

На этом человеке была подготовка доклада о финансовом положении одного из партнеров холдинга. Но, не имея возможности избавиться от головной боли, тот не обратил внимания на некоторые документы, говорящие, что эта фирма на грани краха. И вместо того, чтобы помочь и профинансировать, совет директоров, напротив, отозвал часть денег. Результат последовал немедленно. Фирма просто развалилась. Исполнительный директор моментально сбежал с остатками наличных, сотрудники остались безработными, РУБЭП принялся изучать документацию.

– И все это из-за пяти секунд? – Ужаснулся Витя.

– Да. – Пономарь поджал губы. – Вот бы понять, кому и для чего это надо…

2.

Утром Дарофеев должен был вести прием на своей квартире на Филях. Позавтракав и сев в свой Форд, Игорь Сергеевич уже готов был тронутся с места, как внезапно он почувствовал, что его телепатически вызывают.

– Изотов. – Сразу сказал Витя, примостившийся на заднем сидении. – У него что-то случилось.

Сам Сергей Владимирович телепатической связью владел не очень хорошо, но смог сообщить, что должен срочно приехать. Пономарь в ответ послал картинку дома на Кутузовском. Майор понял и прервал контакт.

У квартиры, как всегда, уже стояло несколько ранних пациентов, Дарофеев поздоровался с ними, автоматически отметив у кого на что надо обратить внимание, и прошел в квартиру. Больные вереницей потянулись за целителем, разбираясь по ходу, кто за кем в очереди.

Пока Игорь Сергеевич и Витя переодевались, готовясь к приему, прибежал Изотов. Его появление предварила перебранка защитников покоя Дарофеева в лице бдительных пациентов и целителю пришлось самому высунуться из двери и попросить пациентов не волноваться. Сергей Владимирович, запыхавшись, влетел в комнату, и, с ходу заявил:

– У меня беда!

– Сергей, успокойся и по порядку. – Предложил Пономарь.

Изотов кивнул, осмотрелся, присел на стул для пациентов и, глубоко вздохнув, начал:

– У меня появились провалы в памяти.

Игорь Сергеевич и Витя одновременно подумали: «Космэтика.» Витя не скрывал эту мысль, майор уловил ее и вслух ответил:

– Она. Я стал посвященным в этом обществе.

– Секте. – Поправил целитель.

Сергей Владимирович махнул рукой:

– Без разницы. Я уже несколько месяцев их разрабатываю. Есть очень серьезные подозрения, что члены этой Космэтики причастны и к террористическим актам, и к торговле наркотиками и оружием, да, еще много к чему. Мне удалось к ним попасть. Сначала все было ничего. Лекции, занятия, никаких тайн, обычное промывание мозгов на уровне «все что хочешь – то получишь». А неделю назад на одну из лекция заявилась какая-то шишка из крупных. Этот деятель оказался энергетиком средней руки, но и этого хватило, чтобы он моментально меня вычислил. Тут же меня взяли в оборот. Я-то сначала радовался, выйду на их верхушку – сразу все проясниться. А не прояснилось. Наоборот, запуталось.

Фээсбэшник плеснул себе в стакан святой воды, которой Дарофеев иногда окроплял пациентов, залпом выпил и продолжил:

– Этот хмырь, Ладушкин, на самом деле обо всех этих преступлениях ни сном, ни духом. Ему нужна только власть. А он ее и так имеет.

Я сказал, что они сделали для меня ритуал посвящения? Нет? Так вот, посвятили, блин…

После этого все и началось. Вдруг сваливается на меня что-то. Ну, иначе, чем благодатью это и не назвать.

– И ты на несколько минут теряешь над собой контроль? – Сочувственно спросил Игорь Сергеевич.

– Да! – Чуть не выкрикнул майор.

– Знаешь, я пока ничем тебе помочь не могу. – Проговорил целитель.

– Как?! – Возмутился Сергей Владимирович. – Ты даже не взглянешь, что происходит?

– Мы с Витей только вчера смотрели такой случай. – Сообщил Пономарь. – Пока ясности никакой. Видно, что что-то происходит, но я пока не понимаю, что конкретно.

– И тоже человек, связанный с Космэтикой?

– Да.

– Это что же? У всех такое?

– Тоже не могу сказать. Слишком мало материала.

– Ладно. – Изотов покрутил в пальцах пустой стакан. – Будем на связи.

– Если что-то удастся выяснить – ты будешь первым, кто об этом узнает. – Пообещал Дарофеев.

– И на том спасибо. – Буркнул фээсбэшник. – Ладно, не буду тебе больше мешать…

Сергей Владимирович резко встал и, не забыв в дверях махнуть рукой на прощание, вышел.

3.

Неприятности обрушились на Корня с самого раннего утра.

Едва Николай Андреевич позавтракал, как ему позвонили, и заикающийся голос директора-распорядителя полуподпольного водочного завода, сообщил, что предприятия больше не существует. Сгорело.

Детали удалось выяснить лишь через полчаса. Оказалось, что ночью водитель МАЗа, приехавший с грузом спирта, то ли так укушался халявной водки, то ли с самого начала был очень «хороший», не смог развернуться на широком дворе заводика. Он въехал прицепом в электрораспределительный щит, прицеп перевернулся, спирт разлился и загорелся. Пламя сразу погасить не удалось и все тридцать бочек со спиртом взорвались.

В общем, через два часа от производства не осталось ничего.

Следующая беда оказалась куда более дорогостоящей. Исчезло полторы тысячи карат неограненных алмазов. Вез их из республики Саха курьер. Курьера и пасли, и охраняли круглосуточно. В общей сложности, в этой операции было задействовано около двадцати человек. И никто из них не смог дать внятного объяснения, куда мог подеваться полотняный мешочек из запертого купе, в котором постоянно торчали четыре человека, а поезд не останавливался ни на секунду.

Впрочем, допрос с пристрастием дал совершенно невероятную картину. Один из охранников курьера оказался лунатиком. Он-то и выкрал алмазы и высыпал их в окно мчащегося поезда. Сам парень такого не помнил, но один из пассажиров злополучного вагоны видел как тот горстями выбрасывал в приопущенное окно что-то блестящее, и это «что-то» он зачерпывал из того самого мешочка.

Естественно, что остальные боевики отыгрались на лунатике и в Москву он приехал без зубов и с переломами нескольких ребер. Но, что самое удивительное, он все время кричал, что за него отомстят. А на прямой вопрос «кто?», следовал не менее прямой ответ – другие лунатики. Это попахивало если не сумасшествием, то какой-то иррациональностью.

Третий удар настиг Репнева ровно в полдень. К этому времени рассчитанная Драйвером операция по захвату груза оружия должна была уже завершиться. Но Николаю Андреевичу так никто и не позвонил, чтобы доложить о результатах. Чувствуя, что произошло что-то непредвиденное, мафиози послал на место операции группу разведки. Те, позвонили прямо из порта. Все люди Корня исчезли и лишь кровь на тех местах, где они должны были находиться, говорила о том, что всех боевиков убили, а их трупы увезли.

Это ставило под удар само существование Корня, как криминального авторитета. Ведь Палтус, которого Корень, говоря обычным языком, хотел ограбить, найдя ну трупах ту мелочевку, которую ему собирались подбросить от имени Пятака, сразу сообразит, в чем дело. Реагировать на такой провал следовало немедленно. И единственной возможной реакцией было нанести упреждающий удар.

У Драйвера, насколько его знал Корень, в его компьютерах хранились любые варианты операций. В том числе и планы прямой ликвидации воротил теневого бизнеса. Сейчас, решил Репнев, пришла пора задействовать разработку по самому Палтусу.

Николай Андреевич решительно набрал номер компьютерщика.

– Драйвер! – Мафиози все еще не был до конца уверен в правильности своего решения. Но мысль о том, что люди Палтуса обязательно опознают с видевших в засаде его людей, заставила Корня произнести приказ:

– Рандеву с Палтусом в точке «Б». Немедленно.

Драйвер сам выдумал этот немудреный код, который понравился Николаю Андреевичу именно своей простотой. Точка «Б» означала свидание с Творцом.

– Ставлю на выполнение. – Отрапортовал компьютерщик. – И, шеф, тут такое дело…

– Еще что-то?.. – Репнев был уже на взводе. Если бы Драйвер вдруг сказал, что самого Корня через пять минут убьют, мафиози бы не удивился, но гнев заставил бы его натворить кучу таких непродуманных поступков о которых он задним числом стал бы серьезно сожалеть.

– Ничего не случилось. – Пришибленно проговорил Драйвер. – Но я должен кое-что вам срочно показать.

– Еду. – Пробурчал Корень и приказал вызвать водителя к подъезду.

4.

Николай Андреевич тупо пялился на график-гистограмму, которую ему под огромным секретом показывал Драйвер на мерцающем экране компьютерного монитора. Единственное, что мог понять Корень, так это то, что понатыканные на плоскости бруски, выражавшие успешность его операций, постоянно уменьшались.

– Вот, несмотря на круглосуточную работу… – Уже третий раз начал объяснять компьютерщик.

– Что творится, я и сам вижу. – Грубо прервал того Николай Андреевич. – Ты мне скажи, почему, и по какой причине возникло это душераздирающее зрелище?

– Компьютеры…

– Меня не волнуют твои железяки! – Взорвался Репнев и, выплескивая негатив, со всего размаху саданул ладонью по столу. От удара компьютер подпрыгнул, его экран мигнул, а Корень, ощутив боль в отшибленной ладони, немного отрезвел. – Меня интересует, – продолжил мафиози уже тише, – что об этом думаешь ты сам.

– Новая мощная сила. – Делая ударение на каждом слове, четко выговорил Драйвер.

– И что?

– Так я же не могу ее учесть! – Воскликнул компьютерщик.

– Но ты же о ней знаешь?

– Да! Но только о наличии. Никаких параметров. Никаких ее целей. Она выскочила как deus ex machine.

– Кто?

– Бог из машины. В древнегреческом театре…

– Неважно, продолжай!

– Ее появлению тоже ничего не предшествовало. Во всяком случае, я отслеживаю почти всю динамику процессов в обществе, и никаких предпосылок. Причем, что самое интересное, она чисто деструктивна.

– Поясни на счет «чисто».

Драйвер помедлил мгновение, подбирая слова:

– Ну, наша организация, несмотря на то, что мы занимаемся нелегальщиной, но это бизнес. Идет товарооборот, деньги, ценности, что-то оседает и у нас. Это нормально. Мы не паразитируем на обществе, мы создаем продукт. Пусть он даже не в ладах с законами этого самого общества. Эта же сила – чистый паразит. Ее проводники не накапливают, а только разрушают.

– Та-ак… – Николай Андреевич теперь задумался сам.

– Но самого важного я еще не сказал! Эта сила так действует не только на нас! Поле ее деятельности – вся страна и все структуры!

– Это результаты анализа или домыслы?

– Я могу предоставить все выкладки, расчеты и выводы. – Уверенно сказал компьютерщик.

– Экстраполировал?

– Два года – и России нет. Может, даже, быстрее.

– А за бугром что?

Драйвер позволил себе усмехнуться:

– Еще полсотни спецов, два месяца и тридцать миллионов баксов – и вы будете единственным, кто знает, что творится в любой точке Земного шара, и что из этого будет вытекать.

– Считал?

– Прикидывал. – Признался парень.

– Ладно. – Серьезно молвил Корень. – Это пока подождет. Что тебе надо для выяснения, что это за сила такая и кто за ней стоит?

– Ничего необычного. Все то же самое: люди, время и деньги.

– Первое и последнее не проблема. Сам возьмешь кого, чего и сколько надо. Когда результат?

И тут Драйвер впервые за все время своей работы на Репнева, пожал плечами:

– Не знаю…

Глава 4

1.

Сегодня к Дарофееву пришла целая толпа новых пациентов. С каждым из них надо было разбираться по отдельности, выслушивать жалобы, объяснять, что к чему, и лишь после этого – лечить.

Но, странное дело, практически все новенькие жаловались на сглаз. Чаще всего под этим подразумевалось просто неважное самочувствие или полоса фатальных неудач. Настоящие сглазы в практике Игоря Сергеевича встречались относительно редко.

Нынешний наплыв больных был вызван как раз роковой невезучестью. Настоящих сглазов Пономарь не обнаружил, но, выслушав двадцать раз вариации одной и той же истории, устал смертельно.

Помочь таким людям, можно было лишь проведя глубокий ясновидческий и психологический анализ причин ситуации, в которую они сами себя загнали. Другим вариантом было психологическое плацебо. Этот метод был откровенно шарлатанским, целитель просто махал руками, легонько исправлял все, что мог заметить и, после окончания сеанса говорил: «Я снял с вас энергетического вампира, который перехватывал удачу. Сейчас она к вам вернется». Но, после доброй дюжины сеансов проникновения в подоплеку ситуации и, не обнаружив там ничего необычного, кроме обычных нелепых случайностей, не вытекающих из кармического состояния пациента, Игорь Сергеевич махнул рукой и стал откровенно шарлатанствовать.

На недоуменный посыл Вити, целитель в нескольких образах объяснил тому, в чем суть дела, и паренек внешне успокоился.

– Сейчас Корень позвонит. – Сказал вдруг Витя в самый разгар очередного сеанса, на сей раз настоящего, целительства.

– Скажи ему через десять минут.

На пару мгновений все стихло, лишь потрескивали свечи, да шумно дышал пациент. Потом парень сообщил Дарофееву:

– Он хочет сейчас заехать.

– Сколько у нас народа?

– Еще двое.

– Хорошо. А что ему надо?

– У него полоса неудач. – И Пономарь, стоя к Вите спиной, явственно увидел, как тот озорно улыбается.

2.

Николай Андреевич сидел мрачный и задумчиво теребил бахрому, свисающую с ручки кресла. Он уже пересказал Пономарю все выводы Драйвера и теперь слушал новости самого Дарофеева.

– Что это за новая сила, я догадываюсь, но пока полной уверенности у меня в этом нет. Называется она «Космэтика». – Целитель произнес слово так, чтобы Репнев расслышал «Э» в средине названия. – Это свежая тоталитарная секта, тайное общество из тех, в которые вход – рубль, а выход – три.

– Здорово! – Буркнул Корень. – И чего теперь?

– Мне кажется, что это не просто секта или, там, масонская ложа. Сама организация – ширма, «крыша», для чего-то такого… Я даже не знаю, как это назвать. И что с ней делать – об этом надо еще серьезно подумать. В последние дни я только и сталкиваюсь с… Ну, с последствиями ее появления.

Наперекосяк все не только у тебя. Вообще у всех. Какие-то случайности, мелочи, но из них почему-то все время вырастает что-то жуткое и неприятное.

Мафиози подавленно молчал. В разговоре с Пономарем он поведал лишь о своих напастях, а о том, что так же плохо идут дела и у его конкурентов, Репнев умолчал. И слушая новое подтверждение выводам Драйвера, депутат-мафиози начал заметно нервничать.

В этот момент Игорь Сергеевич краем глаза заметил, что Витя вышел из комнаты. Не став акцентировать на этом внимание, экстрасенс продолжил:

– Наш с тобой знакомец, Изотов, сейчас что-то там роет. Он вступил в Космэтику, зря, по-моему, но зато у нас теперь есть источник надежной информации. Он-то и рассказал, что сектанты замешаны и в терроризме, и в торговле оружием…

Корень невольно скривился.

– …и в распространении наркомании…

– Бедный Рыбак. – Словно про себя пробормотал Репнев.

– В общем, букетик еще тот.

– Но почему тогда среди криминалитета о ней ничего не известно?

– А, может и известно. Общество же тайное. И те, кто входят, обязаны затащить в него любого, кому проговорятся. Вдруг часть наших с тобой противников уже космэтисты? Или среди твоих людей уже есть сектанты?

– Может быть… – Поджал губы Николай Андреевич. – Что ж, спасибо, как говорится, за информацию. Пойду думать…

Корень резко встал. Поднялся и Игорь Сергеевич:

– Скажешь, что надумаешь?

– Скажу. – Пообещал Репнев.

Дарофеев проводил авторитета до двери. Корень едва дождался лифта, поспешно сел в машину и, пока его водитель выруливал из двора, уже говорил с Драйвером.

3.

Полагая, что разговор Корня и Игоря Сергеевича может затянуться где-то на полчаса, Витя Матюшин встал, и вышел из комнаты, где целитель вел обычно прием. Парень мог, конечно, одеться в блок невидимости, и, таким образом, просто исчезнуть из восприятия беседующих, но такая демонстрация своих возможностей показалась ему в данный момент лишней. Да и Дарофеев мог ощутить энергетическую работу и встревожиться. И помешать.

А Витя хотел сейчас сходить на разведку. Предупреждения об опасности, которыми его стращал Пономарь, бывший ГУЛ просто проигнорировал. Он, в отличие от своего друга и наставника всю сознательную жизнь провел в тонких мирах и, как ему казалось, был знаком со всеми опасностями, которые могут там встретиться.

Сейчас Витю очень интересовало посвящение Сергея Владимировича о котором тот рассказывал сегодня утром. Привычно выйдя из своего тела, парень отправился в прошлое. Проследив траекторию передвижений Изотова в пространстве, Витя без труда вышел на место посвящения. Настроившись на восприятие событий в ускоренном режиме, он скользнул еще на несколько часов в прошлое.

Перед пареньком прошли все этапы подготовки. Впрочем, ничего особенного он не заметил. Все участники, хотя и являлись разного уровня биоэнергетиками, никак это не проявляли. Люди бродили, беседовали, откровенно маялись ожиданием. Наконец, появились машины. Но никого из знакомых в них не оказалось.

Витя просмотрел посвящение незнакомого мужчины. Того, как и Изотова перебрасывали через костер, давали выпить водки с собственной кровью. Но никакой энергетикой, которой было с избытком во время ритуала посвящения Дарофеева, здесь и не пахло. Витя сразу понял, что церемония проходит в очень энергонасыщенном месте, но кроме естественного земного излучения здесь никто не работал.

После ритуала часть космэтистов и свежепосвященный собрались и уехали. Остальные снова принялись ждать следующего клиента.

Так и не поняв, в чем суть ритуала, Витя решил как следует разглядеть посвященного до и после церемонии. Может, тогда он сможет понять, в чем суть этого действа.

Сканирование посвящаемого парень проделал за считанные секунды. Мужчина оказался весьма талантливым экстрасенсом, но практически не пользовался своими способностями. Раньше из такого Витя бы сделал своего помощника, сделав индивидуальную программу, которая вытащила бы наружу спящие силы. Но сейчас перед ним стояла другая задача.

Вторая считка параметров мужчины, уже после посвящения, не дала практически ничего нового. Адепт испытал сильный стресс, изрядно возбудился, но, кроме этих, физиологических и психологических изменений, других отличий между его состояниями не было.

– Может, я не туда смотрю? – Спросил себя Витя. – Если на витальном и астральном уровнях все нормально, значит, что-то могло произойти в ментале?

Как Витя и предполагал, там бушевал ураган. Судя по обрывкам мыслей, которые парень невольно ловил, мужчина гордился оказанным ему доверием и обещал себе его оправдать. Однако, и мыслительный процесс изменений не претерпел.

Парень пошел в следующий слой. Эти вибрации, испускаемые человеком, назывались каузальным телом и были самым грубоматериальным изо всех тонких уровней, воплощением судьбы. И именно здесь Витю ждало неприятное открытие. Карма этого мужчины оказалась весьма грубо изменена.

Бывший ГУЛ и представить себе не мог, что такое вообще возможно. Нет, он и сам вмешивался в судьбы, изменял их по своей воле, но способ для этого был совершенно другой. Витя не мог, не умел, вмешиваться непосредственно на причинно-следственном уровне. Он что-то делал, а это, уже потом, спустя какое-то время, находило отражение в каузальном плане.

И, едва поняв, что такое же действие его неведомый противник может провести и с ним самим, Витя стал объектом самой странной атаки, которую ему до сих пор довелось пережить. В глазах внезапно посветлело. Парень почувствовал, что на него снисходят волны блаженства. Они захлестывали его сознание, но, вовремя сориентировавшись, паренек начал бороться с чужой волей и энергией.

Моментально заменив обычный блок невидимости для тонкого тела на «черную дыру», он получил временную передышку. Он попытался определить, кто и откуда насылает на него этот поток силы, но источника не было. Казалось, что сам воздух, внезапно изменившись, пытается залить Витю лавой неземного наслаждения.

Теперь паренек на своей шкуре испытывал то, о чем лишь слышал доселе в рассказах последователей «Космэтики». И, уже зная, что это чревато непредсказуемыми последствиями, пытался уйти, спрятаться от всепроникающей мощи этой страшной силы.

Но «черная дыра» помогла лишь временно. Некто поразительно быстро раскусил принцип ее действия, и вдруг чужая энергия возникла и внутри защитной оболочки.

Вите ничего не оставалось делать, как метнуться обратно в тело. Но шквал благодати последовал за ним.

– Дядя Игорь! Помоги! – только и успел телепатически крикнуть парень, как энергия подмяла его сознание, и он перестал воспринимать окружающее.

4.

На работу Сергей Владимирович ехал в странном раздражении. Он пытался проанализировать свои чувства. Да, Пономарь не отказал в помощи, напротив, пообещал поделиться всем, что узнает. Да, неразумно было рассчитывать, что Дарофеев в мгновение ока разберется в ситуации и сможет предложить варианты выхода из нее. Все то время, что Изотов знал Игоря Сергеевича, тот отличался некоторой медлительностью. Дарофеев долго запрягал, но ездил быстро. И, памятуя об этой особенности целителя, майор все равно подспудно надеялся, что тот уже знает ответы на все вопросы. Но не случилось, и фээсбэшник понял, что несмотря на все доводы рассудка почему-то вдруг затаил на Игоря Сергеевича бешеную злобу. Сразу пришло понимание, что это иррациональное чувство напрямую связано и с его посвящением, и самой космэтикой, но поделать с собой Сергей Владимирович ничего не мог. С каждым мгновением он ненавидел Пономаря все сильнее…

Поднявшись в свой кабинет, Изотов несколько минут тупо рассматривал папки с делами, требовавшими срочной, если не немедленной работы. Но бушевавшая в нем ненависть не давала даже сосредоточиться, чтобы взяться за бумаги. Майор прошелся по кабинету, посмотрел в окно на площадь, и, решительно повернувшись, вышел прочь, не забыв запереть за собой дверь.

В коридорах Убойного отдела было тихо. Фээсбэшник ткнулся в одну дверь, другую. Никого из друзей-сослуживцев не было.

Вдруг Сергей Владимирович услышал приближающиеся шаги и голоса. Из-за поворота вышли двое «террористов», сторудников отдела по борьбе с терроризмом. Они негромко беседовали, но Изотов уловил ключевые слова: «Киднепинг, террористы, двоих убили».

– Эй, мужики, вы куда? – Остановил майор своих коллег.

– Заложников освобождать.

Один из фээсбэшников, майор Уксусов, с подозрительным прищуром уставился на Сергея Владимировича. Зато второй, тот, что ответил, подмигнул и добавил:

– А тебе что, заняться нечем?

Изотов помнил, что этого зовут Виктором, но фамилию забыл напрочь.

– А, – скривился Изотов, – от бумаги уже в глазах рябит. Развеяться хочется.

– Ну, айда с нами! – Предложил Виктор, не обращая внимания на шепот Уксусова. – Проветришься на кладбище…

Оказалось, что несколько неизвестных захватили автобус с ребятишками, которым школа устроила экскурсию на Ваганьковское кладбище. Учительницу и попытавшегося вмешаться охранника они застрелили, и теперь забаррикадировались в автобусе. Никаких требований пока не предъявляли. Штурмовики спецназа уже в пути, а пока надо скоординировать их действия и попытаться выяснить кто конкретно террористы, кого представляют и можно ли с ними договориться.

Всю дорогу до кладбища, Сергей Владимирович пытался справиться со своей ненавистью к Пономарю. Он проделал множество успокаивающих упражнений, попытался поработать со своей анахатой, ничего не помогало. И лишь под конец майор вспомнил про состояние «безмолвие сознания». Едва Изотов полностью освободил свою голову от мыслей, исчезла и подавлявшая его негативная эмоция. В таком состоянии, теоретически, человек мог находиться годами, адекватно реагировать на происходящее, но, фээсбэшник, знал это, рано или поздно он просто «вывалится» из своего «безмолвия» и тогда все может вернуться к исходному состоянию. Значит, до того надо устранить причину ненависти. А, поскольку Сергей Владимирович чувствовал, что причина эта – «Космэтика», то, принял он спонтанное решение, надо из нее выйти.

Пока в безмолвном сознании майора происходил процесс принятия решения, его тело действовало словно самостоятельно. Он разговаривал с коллегами, рассматривал план местности, предлагал варианты штурма автобуса. К этому моменту уже было известно, что террористов трое и что они, предположительно, уроженцы Чечни.

Подобраться к автобусу незамеченными казалось практически невозможным. Единственный незаметный путь пролегал через канализацию или водосток. Но в непосредственной близости от захваченного автобуса ни решеток водосбора, ни канализационных колодцев не было. Оставалось одно: прямой штурм или попытаться уговорить террористов подъехать куда-то, где атаку можно провести без жертв со стороны детей и спецназовцев.

И тут тело Изотова выкинуло фортель. В состоянии глубокой задумчивости он покинул штаб, где прогонялись варианты нейтрализации преступников, и пошел к автобусу. Занятый исключительно собой, майор прошелся по кладбищу, автоматически надел на себя блок невидимости, миновал милицейский кордон, зашел в автобус, как-то походя обезоружил одного бандита, второго. Третьего пришлось усыпить мощным волевым импульсом. Заломив террористам руки за спину, майор, на глазах восхищенных детей, вышел на улицу. Его тут же окружили штурмовики, которым он и сдал с рук на руки бандитов и их оружие.

И лишь после этого подвига, Сергей Владимирович понял, что натворил. За такое вмешательство в работу соседнего отдела его не похвалят, хотя он и спас людей, и захватил террористов. Такой штурм в одиночку вполне могут воспринять как безрассудство и тогда…

Что было бы тогда, майор подумать не успел. Подумать? Изотов все-таки разрушил свое безмолвие сознания. Его мозг буквально прорвало на мысли, и в это мгновение случилось ужасное.

Дети уже давно выбежали из автобуса, двое бандитов сидели в наручниках у стены кладбища под прицелом целой роты автоматчиков. И тут из автобуса появился третий террорист. Тот, которого Сергей Владимирович усыпил. Он успел выстрелить два раза. Обе пули нашли свои жертвы. Ими оказались захваченные бандиты.

И в следующую секунду на Изотова обрушилась благодать.

Сколько времени он находился в прострации, он не знал, но пришел в себя он там же, где стоял раньше, а в руке у него был пистолет, от которого исходил запах только что сгоревшего пороха. Террорист лежал мертвый на автобусных ступеньках, а с другой стороны улицы внезапно раздался громкий визг и истошный вопль:

– Коля!!!

5.

Очнувшись, Михаил Львович не сразу сообразил, куда он попал.

Перед его глазами были светлые желто-коричневые стены, умывальник, крашеная белой краской дверь, сквозь стекло которой виден был коридор. Сам Грибоконь лежал до подбородка накрытый одеялом.

Он попытался привстать, но левую руку и бок вдруг пронзила острая боль, и Михаил Львович невольно ойкнул. Теперь боль проснулась во всем теле. Заболела голова, оказалось, что ему трудно моргать, глаз, судя по всему сильно заплыл, даже небольшое движение челюстью причиняло страдания. А язык, обследовав зубы, выяснил, что они все на месте, но передние сильно шатаются.

Пальцы на левой руке шевелились, но поднять ее Грибоконь не смог. Он, с трудом приподняв одеяло, удивленно уставился на то, во что превратилась его конечность: гипсовый кокон оказался намертво прихвачен к обвязанному несколькими гипсовыми бинтами торсу.

– Кто ж тебя так?

Грибоконь вздрогнул и покосился на голос. На соседней койке лежал старик. Этот зек походил на узника Освенцима, как их показывали в документальной хронике: обтянутый желтой кожей череп, кисти рук, высовывающиеся из рукавов белой хлопчатобумажной пижамы, казалось, состояли лишь из костей и ногтей.

– Блатные. – С трудом разлепив губы прошамкал Михаил Львович.

– Да, эти подонки и не на такое способны. – Совершенно равнодушно проговорил старик. И, не меняя интонации, резко изменил тему:

– А у меня, вот, позвоночник сломан. Навернулся со второго этажа. Я-то, понимаешь, стекольщик…

Отключившись от речей старика, Шаман прислушался к себе, заставив работать экстрасенсорные каналы восприятия. Через минуту он уже знал, что у него сломаны три ребра, предплечье, несколько опущена левая почка, средней тяжести ушиб печени, и уйма синяков по всему телу.

– Так, кто тут у нас? – В палату буквально влетел сухопарый низенький мужичек в распахнутом белом халате на военную рубашку. – Все те же и пополнение. Фамилия?

– Осужденный Грибоконь. – Ответил Михаил Львович.

– Отлично, отлично. Да, ты же поступил вчера вечером. Как же я это забыл? И откуда у тебя такая фамилия? – Врач был неестественно оживлен, его пальцы постоянно находились в движении, то находя очередную игрушку для себя, то перескакивая на новый объект для выкручивания. Шаман моментально опознал в докторе хронического наркомана.

– Давайте про этимологию в следующий раз. Говорить больно.

– О! Образованный человек! Вдвойне неприятно видеть такого в этих скорбных стенах. Да, зовут меня Поскребышев Михаил Яковлевич. Чихнарку глушишь? Месячишко поваляешься – и на работку, да?

Врач перескакивал с одной темы на другую, и, казалось, совсем не был расположен вслушиваться в чьи-то ответы.

– Хорошо, хорошо. Ну, поправляйтесь тут… – И Поскребышев удалился с той же стремительностью.

– И так каждый день. – Начал бормотать сосед Михаила Львовича. – Залетит, нагородит с три короба и упорхнет. Хорошо, хоть санитары у него толковые. Из зеков, но врачами по воле были. А тут за стенкой с тубиком [7] четверо…

Грибоконь вновь перестал слушать старика. Он скинул с себя одеяло, кряхтя и постоянно забывая, что стискивать зубы ему теперь еще больнее, чем шевелиться, спустил ноги с кровати. Встал, придерживаясь за спинку койки. В несколько семенящих шажков преодолел расстояние до умывальника и жадно присосался к крану.

Вскоре санитар принес завтрак. И снова Михаила Львовича ждало открытие: санитар оказался биоэнергетиком. Разглядывая ауру этого человека, Шаман не сразу понял, что тот, занимается тем же самым. Спустя мгновение парень подмигнул:

– Куришь?

– Ага.

– Ходить можешь?

– С трудом.

– Ну, забредай ко мне в санитарскую. Спирта не обещаю, но кофеинчиком побалуемся.

Старик, поставив тарелку с кашей себе на грудь, принялся медленно отправлять в рот ложку за ложкой. Грибоконь последовал его примеру. Челюсти отказывались жевать что-то твердое, и поэтому Михаил Львович выел из тюхи белого хлеба лишь мякиш. После трапезы захотелось курить.

Взгромоздившись на зудящие ноги, Шаман вышел из палаты, прошелся по коридору, разыскивая санитарскую. Та оказалась в самом начале, у запертой изнутри на щеколду двери. Вскоре Грибоконь уже прихлебывал обжигающую заварку и с наслаждением затягивался обычной «Астрой».

За то время, что Михаил Яковлевич провел в зековской больнице, он крепко сдружился с этим санитаром, Димой Чистопольским по кличке Харя. Он попал в тюрьму за воровство, но срок ему дали небольшой, а среднее медицинское образование позволило занять «козлиную» должность медбрата при Поскребышеве. От Чистопольского Шаман и узнал о новой для него форме жизни зеков – о первом отряде, отряде хозобслуги. Там, как и везде, постоянно плелись интриги, но в нем зеки откровенно стремились подсидеть друг друга, напропалую, не стесняясь, стучали куму.

От Хари же Грибоконь узнал, что вскоре освобождается престижнейшее место нарядчика зоны и что начальник оперчасти подыскивает на него человека с высшим образованием. А институт Михаил Львович закончил…

– Я, как ты сюда попал, сразу твое дело просмотрел, – Признался однажды Дима. – Вижу – человек образованный. Ну, и, думаю, с чем черт не шутит? Может, попытаться подъехать к куму с твоей кандидатурой на нарядчика? Здесь-то с верхним образованием раз-два и обчелся…

И лишь потом Грибоконь понял, что Чистопольский просто подслушал разговор Поскребышева с Игнатом Федоровичем Лакшиным, начальником оперчасти, в котором и обсуждалась кандидатура будущего нарядчика. Но сейчас Харя как мог завоевывал расположение Михаила Львовича, вел с ним длинные беседы на экстрасенсорные темы, поил чаем и угощал табаком.

Глава 5

1.

Игорь Сергеевич метнулся на зов.

С первого же мгновения, услышав телепатический крик Вити, Дарофеев начал действовать. Первым делом целитель окружил себя и парня многомерной черной дырой и лишь потом, на бегу, начал разбираться, что же случилось.

Тонкому зрению Пономаря открылась поразительная картина: Витя буквально плавал в сферическом облаке светящейся энергии. И «черная дыра» была здесь бессильна. Кто-то, с непостижимой для Игоря Сергеевича легкостью, проникал даже через пространства высших измерений.

Не зная, что предпринять в такой критической ситуации, Дарофеев попытался просто вытеснить сферу чужой энергии за пределы витиных энергетических оболочек. Создав непроницаемую пластину, целитель попытался надавить ей на светящийся шар. Но тот поддался лишь на мгновение и снова занял прежнее место.

В панике, Игорь Сергеевич тогда просто взял Витю за руку. Тот автоматически шагнул, и Дарофеев вдруг понял, что энергия, окружающая паренька, словно привязана к пространству, в котором тот находится. Шар долю секунды стоял на месте, а потом скачком переместился, вновь накрыв Витю, который уже начал открывать глаза.

В следующее мгновение целитель увидел, что паренек работает энергетически: между его пальцами начала вырисовываться паутина биоэнергетической программы. Не найдя ничего лучшего, Пономарь дернул Витю на себя и, пока тот был вне сверкающего шара, телепортировал себя и его в лес за городом.

Мгновенная смена обстановки подействовала благоприятно. Сфера осталась на квартире на Кутузовском, а Витя, посмотрев на недовязанную программу, невольно поежился, распылил паутинообразную конструкцию и присел на оказавшееся неподалеку поваленное дерево. Игорь Сергеевич опустился рядом:

– Что это было?

– Скачущая программа самоубийства. – Для наглядности Витя продемонстрировал картинку, как так и не созданная им программа перебирается с тела самоубийцы на того, кто первым приблизится к трупу.

Пономарь невольно поежился, представив, какие последствия были бы, не вытащи он паренька из «шара блаженства».

– Что удалось узнать?

Понимая, что ругаться и выговаривать бывшему ГУЛу за его самоуправство бессмысленно: наверняка Витя соблюдал все возможные меры предосторожности, целитель спокойно задал этот вопрос, понимая, что именно такой слегка суховатый, деловой тон даст пареньку отвлечься от ужаса, который он несомненно испытал.

– Почти ничего. – Юный Матюшин пожал плечами. – Есть некто, кто может напрямую изменять каузальное тело человека.

– Но это же из разряда запрещенных вмешательств! – Воскликнул Пономарь.

– Его это не останавливает.

– Но как такое вообще возможно? – Продолжал недоумевать целитель. Но мысль его уже начала работу. Если кто-то на такое способен, значит, существуют-таки методы непосредственного влияния на карму. А то, что сделал один, может повторить другой.

– Надо подумать. – Отозвался паренек. – Я-то раньше никогда не работал с такими тонкими энергиями. Тут нужна потрясающая точность…

– И мастерство. – Добавил Игорь Сергеевич.

Они немного помолчали, думая каждый о своем.

– Дядя Игорь, а что меня ударило, ты успел разобраться? – Спросил вдруг Витя.

– Еще и не начинал. – Признался Пономарь. – А чтобы хотя бы подступиться к этому, надо что-то изменить в защите. «Черные дыры» эта штука проходит на раз.

– А «жалюзи»?

Состояние «жалюзи» Дарофеев открыл достаточно недавно, но еще до встречи с Витей в плотных телах. Этот биоэнергетический режим делал целителя практически неуязвимым, позволял левитировать или, наоборот, в несколько раз увеличивать вес собственного тела.

– Надо попробовать. – Не раздумывая брякнул Игорь Сергеевич и, секунду помолчав, добавил, – Хотя нет… Эта энергия заполняет объем, который занимает витальная энергетическая оболочка. Какого-то канала подпитки я не увидел, значит, передача внепространственная. А «жалюзи» действуют лишь по границе того самого витала.

– Так, давай попробуем задать им объем? – Сразу предложил Витя.

– И как ты себе это представляешь? – Пономарь тут же представил все последовательные стадии, которые надо проделать для входа в это состояние. Юный Матюшин и так их знал, но сейчас, используя образы, которые проецировал целитель, стал тут же вносить коррективы в фазы создания «жалюзи». Итоговая конструкция получилась объемной, но очень странной. Казалось, что все точки внутри яйца витальной оболочки оказались закрыты индивидуальными «жалюзи».

– Хм… – Дарофеев недоверчиво разглядывал витино творение. – А я не рассыплюсь на атомы?

– Нет! – Улыбнулся паренек. – Смотри, я использовал принцип «тело человека – голограмма». Каждая точка, до которой дошла волна, сама становится излучателем. Но волна эта несет и индивидуальные личные характеристики. И те вибрации, которые опознаются этими бесчисленными «жалюзи», как «свой», проходят безболезненно. А все «чужие» – отторгаются. Хочешь, я сам попробую?

– Нет, хватит. – Пономарь накрыл своей ладонью ладонь Вити. – Ты сегодня уже наэкспериментировался. Я сам…

2.

Когда Пономарь и Витя материализовались в квартире на Рублевском, там их уже дожидался брат Игоря Сергеевича – Константин. Младший Дарофеев уже привык, что целитель может запросто скакать по пространству, но настроение прибывших повергло Константина в легкое недоумение: Пономарь и юный Матюшин смеялись, как сумасшедшие.

– Вы что, из цирка? – Вместо приветствия спросил брат у Игоря Сергеевича.

– Хуже… – Не в силах справиться с пароксизмами хохота ответил целитель.

Вскоре веселье несколько притихло и Дарофеев смог, наконец, поведать Константину о случившемся:

– Витя предложил новый вариант «жалюзи».

– Это так смешно? – Угрюмо задал вопрос младший Дарофеев.

– Видишь ли, новая схема отторгает все чужеродное не только по границе витальной оболочки, но и внутри самого организма.

Константин подумал и рассмеялся сам:

– Как, костюм не испортил?

– Успел. – Всхлипнул Игорь Сергеевич.

– Он сразу переместился, – добавил Витя, – а я удержал все это как оно внутри было.

– Я сразу килограмма три сбросил. – Дарофеев-старший успокоился окончательно. – Не представляешь, какая это замечательная очистка организма. Причем моментальная.

– А дядя Игорь потом скакнул обратно и видит, что он тут стоять остался. Только слегка распыленный. – Витю все еще трясло от смеха, – И говорит: «Да, я и не знал, что во мне еще столько всякого дерьма осталось!» А я отвечаю: «Да, такое надо делать на очень голодный желудок!»

– Все это здорово, – хмуро проговорил Константин, – но я к тебе по делу.

– Говори. – Целитель моментально посерьезнел.

– Моих ребят сглазили. – Сообщил Дарофеев-младший.

– Дальше можешь не продолжать. – Перебил брата Пономарь. – У вас все не ладится, операции проваливаются…

– Люди гибнут. – Зло прервал экстрасенса Костя.

– И люди гибнут. – Кивнул Дарофеев. – Это не сглаз. Это прямое вмешательство в причинно-следственные связи. Началось это два-три месяца назад. Сперва воздействие было слабым, но с каждым днем оно усиливается.

– Конец света, о котором так долго говорили большевики… – Угрюмо пошутил младший Дарофеев.

– Вряд ли. – Подал реплику Витя.

– Это все напрямую связано с одной организацией, «Космэтикой». – И Игорь Сергеевич в двух словах пересказал брату, что знал о тайном обществе.

– Когда говоришь с тобой, фразу «не верится» лучше забыть. – Немного поразмыслив ответил Константин. – Но для чего эти комэтисты все это затеяли. Дестабилизация ради анархии? В этом нет смысла. Стабильное общество легче «доить». Посеять панику, объявить тот же Армагеддон, и прибрать кого можно под свое крыло? В этом есть какой-то смысл. Только люди у нас к концам света уже привычны, и чтобы запугать простого обывателя нужно что-то посильнее Фауста.

– Так в том и дело! – воскликнул целитель. – Посмотри вокруг. Ко мне косяками идут со своими неудачами. За какой-то месяц люди подрастеряли всю остававшуюся у них уверенность. Была надежда на лучшее, да и ту космэтисты отбирают! Не удивлюсь, что везение осталось только у членов этой секты.

– Но как так может быть? – Недоумевал младший Дарофеев. – Разве везение материальная категория?

– На общем фоне, отсутствие неудач – уже счастье.

Константин лишь хмыкнул.

После ухода брата, которому Игорь Сергеевич тоже пообещал рассказывать все новости, Пономарь обратился к Вите:

– Спим сегодня в одной комнате.

Юный Матюшин согласился. Если благодать свалится на одного из них – второй сумеет его вытащить. О том, что будет, если эта напасть затронет сразу обоих, Витя предпочел не думать.

3.

Уже к пробуждению Николая Андреевича отчет Драйвера дожидался Корня в его электронном почтовом ящике. Пропустив все выкладки, приведшие к выводам, Репнев сразу принялся за резюме. Прочитав четыре абзаца, мафиози попытался пролистнуть текст дальше вниз, но обнаружил, что это все и, положив ногу на ногу, крепко задумался, механически гоняя курсор мыши по экрану монитора.

Выходы, которые предлагал компьютерщик, отличались завидным разнообразием. Самым простым и надежным было вступление в секту. Но при этом Корень терял бы почти все. Обязательное для всех сектантов обучение Космической этике стоило очень недешево, даже для такого состоятельного человека, как Николай Андреевич. Драйвер даже приложил ссылку на официальные страницы «Космэтики» в Интернете. Впрочем, не вступая в это тайное общество, Репнев потерял бы еще больше.

Анализ гласил, что убытки мафиози будут расти с каждым днем. И, чтобы хотя бы минимизировать их, следовало немедленно обратить всю недвижимость в России в наличные и перебросить их за океан. Ну, а если Космэтика появится и там, а, судя по всему, этого момента ждать уж не долго, то оставалось одно – перебираться на другие планеты.

Третьим вариантом Драйвер предлагал немедленно объединяться с самыми крупными криминальными структурами и решать вопрос Космэтики путем физического истребления ее членов. (Пока не будет изобретено другого способа борьбы с такой заразой.) Причем начинать следовало с выявления сектантов в самих мафиях. Для этого предлагалось увеличить штат «дознавателей» и, как один из вариантов получения информации, попросить помощи у Дарофеева.

Последнее предложение: в несколько раз увеличить число членов организации и поручить им перекрестное слежение друг за другом в целях недопущения случайностей, Репнев отмел сразу, как самое несостоятельное. Так же Николай Андреевич отбросил первые два предложения. Была в них пассивность и попытка простого ухода от проблемы, которая, как понимал мафиози, на месте стоять не будет, и когда-нибудь, да догонит.

Оставалось одно. И без компьютерного анализа Корень понимал, что ему надо идти в наступление. Пока не было ясно, куда именно наступать, у него еще могли быть сомнения. Но сейчас, когда стало ясно, что все последние неудачи, это не просто случайности, а случайности подготовленные. Когда Николай Андреевич вместо непредсказуемой природы обрел конкретного врага, у него, наконец, появилось знакомое поле для деятельности.

Отправив Драйверу ответ с директивой разработать сценарии уничтожения Космэтики, Репнев взял телефон. Корню очень не хотелось, набирать этот номер, да и вообще, слышать и знать о существовании этого человека, но Рыбак был и оставался владельцем самой крупной и разветвленной криминальной структуры. И до тех пор, пока остается спрос на наркотики, пока они находятся под запретом, наркомафия Рыбака будет использовать и наживаться на этом пристрастии.

Вздохнув, Николай Андреевич набрал номер. Рыбак ответил сразу.

– Здравствуй, Корень.

Репнев усмехнулся про себя: надо же, помнит номер моего мобильника, и отозвался:

– Здравствуй, Рыбак.

– Чтобы не тратить зря наше с тобой время, – Голос наркобарона, бархатный баритон, завораживал богатством оттенков и интонаций, буквально в каждом слове, – я скажу так: я согласен на координацию усилий, но не более.

– Это и так не мало.

– Я рад такому взаимопониманию. Мои аналитики сейчас перешлют твоему Драйверу наши разработки по теме. А завтра предлагаю встретиться.

– Без охраны.

– Да. Лишние уши нам ни к чему.

– Созвонимся. – И Репнев отключил связь.

Разговор этот несколько поднял настроение Николая Андреевича. Рыбак, значит, тоже столкнулся с теми же проблемами, проанализировал их и пришел к тем же выводам, что и сам Корень. Разве что сделал он это несколько раньше. И этот факт, то, что наркобарон уже опережает его, Репнева на один-два шага, привел мафиози в полный восторг. Если этот темп сохранится, то наркомафия первой примет на себя удар Космэтики, если та будет сопротивляться.

Но и Рыбак не лыком шит, подумалось Николаю Андреевичу. Если он ждал этого моего звонка, значит, он уже все просчитал и совершенно спокойно может подставить под удар меня!

И Корень погрузился в просмотр вариантов.

4.

– И зачем тебя туда понесло? Погеройствовать захотелось? У тебя что, работы мало? – Полковник Владимир Тихонович Памятник, непосредственный начальник Изотова по убойному отделу ФСБ, устраивал тому «выволочку на ковре». – Что у тебя с Космэтикой?

– Я работаю.

– А результаты где?

– Мне пока не удалось выйти на лидера. Но я…

– Работаешь, знаю. – Владимир Тихонович вздохнул. – В общем, через час чтобы отчет обо всех проведенных тобой действиях по Космэтике был у меня на столе.

– Он у вас будет через пять минут. Я его уже написал.

Полковник посмотрел на невозмутимого Сергея Владимировича, и вдруг поймал себя на мысли, что что-то не нравится ему во внешности сотрудника. Ощущение было, словно майора гнетет какая-то мысль или беда, и он, пытаясь разобраться с этим самостоятельно, уходит в себя.

– И на счет твоего захвата террористов… Должен сказать тебе очень неприятную вещь… – Памятник взял карандаш и принялся легонько постукивать им по столешнице. – Тот человек, который случайно погиб во время перестрелки с последним бандитом – убит из твоего оружия.

Майор побледнел, но оправдываться не стал.

– Знаешь, кем он был? – Полковник заглянул в папку, лежавшую перед ним, – Доцентом, кандидатом философских наук, работал в Академии социальных отношений и занимался сектантством. В этот день он должен был отправиться на семинар и дать студентам задание по сравнительному религиоведению. Одним из заданий было, – Владимир Тихонович снова прочел по отчету, – «Анализ секты «Космэтика» в сравнении с «Живой этикой» Рериха». Странное совпадение, правда?

Изотов теперь усиленно изучал ковер рядом со своими ногами.

– И объяснение по этому эпизоду я жду вместе с отчетом.

– Слушаюсь. – Пробормотал Сергей Владимирович.

– Свободны.

– Есть! – Изотов козырнул, четко повернулся и печатая шаг вышел из кабинета.

Через полчаса он положил на стол секретарши Памятника отчет по Космэтике и объяснительную записку. А еще через четверть часа, заглянув по пути к экспертам-баллистам, он уже ехал в метро в сторону Щукинской, где должна была состояться его встреча с Ладушкиным.

Глава 6

1.

Ночью никаких нападений не произошло.

На это утро планов у Игоря Сергеевича не было, курс лекций, которые он читал на курсах повышения квалификации народных целителей, недавно кончились, график работы еще не перестроился, в Центр Традиционной народной медицины надо было ехать лишь к трем часам, и Дарофеев решил посвятить свое свободное время сбору сведений о Космэтике.

После легкого завтрака целитель и Витя начали медитацию. Они отделили тонкие тела от плотных, вошли в режим модифицированных «жалюзи», которые Пономарь уже окрестил «состояние «шишка», и астральное путешествие началось. Решив самостоятельно неприятности не искать, Пономарь и юный Матюшин, коротко посовещавшись, постановили: первым делом Константин.

Настроившись на личностные вибрации брата, Игорь Сергеевич «пошел по следу». Просматривая события, происходившие с младшим Дарофеевым, целитель и Витя быстро нашли последнюю операцию, в которой тот участвовал.

Константин недавно сменил работу и из ГРУ ушел в Налоговую полицию, где возглавил элитное подразделение спецназа.

Два дня назад они должны были провести захват небольшого особнячка, в котором находился офис подпольного афганского банка. Граждане суверенного Афганистана, занимались нелегальными переводами валюты за границу и обратно. По данным наружного наблюдения, в офисе на момент захвата должно было находиться не более пятнадцати человек, из которых больше половины составляли девушки-счетчицы.

Все это Дарофеев и Витя выслушали, побывав на летучке спецназовцев.

Однако, с самого начала дела у бойцов пошли наперекосяк. За минуту до начала операции на территорию особняка въехал фургон. Эта машина обычно отвозила наличность и появилась за полчаса до обычного времени своего появления. Посовещавшись, командование решило все же начать штурм.

Более тридцати спецназовцев пошло в атаку. На преодоление забора ушли считанные мгновения, но уже во дворе их встретило сопротивление. Люди восточной наружности, загружавшие мешки в фуру, успели открыть огонь. Двое бойцов оказались ранены, остальные сами были вынуждены открыть огонь на поражение.

Внутри здания на звуки выстрелов среагировали моментально и все двери и окна оказались заблокированы металлическими решетками.

На такой случай у бойцов имелись миниатюрные заряды, они перерубили прутья решеток, но темп и внезапность были потеряны. Обитатели особняка не сопротивлялись. Но когда бойцы попытались войти в одну из комнат, где лежали подозрительные мешки, раздался мощный взрыв. Трое человек погибли на месте, еще двое получили осколочные ранения. После взрыва сразу начался пожар. Систему автоматического пожаротушения работники банка успели отключить и пламя быстро охватило здание. Тут уже было не до компромата, самим бы спастись.

В общем, спасти удалось лишь малую часть денег и бумаг. Самые важные компрометирующие документы оказались уничтожены. Руководство признало, что операция провалилась.

Витя и Дарофеев внимательно проследили всю цепочку событий в особняке. Там не оказалось никого, связанного с космэтикой, никто не удостаивался снисхождения благодати.

Теперь перед биоэнергетиками стояла нелегкая задача, выяснить, как именно этому тайному обществу удалось повлиять на операцию налоговиков. Пономарь и юный Матюшин разделились. Каждый выбрал себе по несколько человек, чтобы отследить их предысторию.

Повезло Вите. Он нашел из-за чего машина прибыла намного раньше, чем была должна. Заместитель директора Афганского подпольного банка сам позвонил и потребовал, чтобы деньги забрали раньше. А произошло это из-за того, что его массажист перенес на те самые злополучные полчаса свой сеанс. А в этом была повинна владелица суки чау-чау, к которой массажист должен был повезти своего кобеля на случку. А ее попросило начальство придти на работу на полчаса раньше, чтобы подготовить финансовые ведомости к плановой ревизии. А уж начальство, директор обувного магазина и был членом Космэтики и позвонил он в момент полного отключения сознания, благодаря обрушившейся на него экстатической энергии.

Игорь Сергеевич сам просмотрел эту цепочку событий и людей и не нашел изъянов в тщательном построении случайностей.

– Это невозможно. – Пономарь явно был в шоке.

– Почему?

– Смотри, это цепочка из четырех звеньев. Не сработай одно – и все пойдет прахом. Но некто так хорошо знает этих людей, их ценностные приоритеты, что использует каждого как некую шестеренку. Они цепляются друг за друга и получается необходимый результат.

– Ну. Правильно. – Недоумевал Витя. – Что тут невозможного?

– Сколько у обычного человека знакомых, с которыми он связан какими-то делами? Ну, положим, сотня. Какова вероятность, что у них появится к нему срочное дело? Положим, одна десятая. Перемножаем. Получается общая вероятность – один к десяти тысячам. А теперь возводим это в четвертую степень. Это настолько малая вероятность, что обычный человек ее просто не просчитает.

– А экстрасенс?

– Все равно. Слишком много разных данных и возможных случайностей надо для этого учесть. И, вспомни, такое сейчас происходит по сто раз на день!

– Но тогда кто это делает? – Юный Матюшин осознал всю грандиозность и невыполнимость такой задачи.

– Вот и я думаю, кто? – Невесело отозвался Игорь Сергеевич.

2.

По части аналитики, люди Рыбака намного опережали Драйвера со всей его немыслимой компьютерной мощью. Глава наркомафии, Владимир Иванович Зарайский, по прозвищу Кикоз, стал Рыбаком относительно недавно. Предшествовали этому достаточно странные события, главным движущим лицом которых стал потерявший память Пономарь. Именно он довел старого Рыбака до того, что тот ударился в панику. Ежедневно Дарофеев являлся в Бутырскую тюрьму, где до суда содержался старый вор в законе и методично уничтожал всю меблировку.

Под конец экстрасенс вызвал Рыбака на дуэль. Старик, естественно, подготовился. Ловушка была устроена так, что Пономарь ускользнуть не мог даже теоретически. Две кабинки, два ящика тротила с шестью шнурами, видеокамеры, транслирующие дуэлянтам что творится у соседа. Плюс маленький обман: какую бы будку ни выбрал Пономарь, его телевизор показывал бы запись. Однако, тогдашние аналитики не учли того, что у Дарофеева вдруг появятся принципиально новые способности.

Экстрасенс честно пообещал не пользоваться ясновидением, и обещания он не нарушил. Он телепортировался в будку, где сидел Рыбак, и просто поменял дуэлянтов местами. Старик подорвался, и Кикоз, заранее объявленный преемником, сам стал Рыбаком.

Правда, Дарофеев подложил напоследок нехилую свинью. На следующий день новоиспеченный Рыбак своим ходом отправился в ближайшее отделение и потребовал оформить на него явку с повинной. Новому криминальному боссу повезло. До него это отделение уже заполонили рядовые члены наркомафии. Следователей, чтобы оформить все дела катастрофически не хватало. Рыбак расположился в коридоре и исписал листов двадцать. После того, как он поставил последнюю точку, программа принуждения, посаженная на него неугомонным Пономарем, закончила работу, и мафиози, ужаснувшись, выбежал из отделения прочь, не забыв прихватить свою писанину.

Но около двух третей рыбаковцев остались за гостеприимными стенами.

Впрочем, даже это новый Рыбак умудрился использовать себе во благо. С помощью попавших в заключение химиков и простых боевиков, в исправительных колониях было создано множество маленьких фабрик по производству синтетических наркотиков. И если раньше «воля» снабжала этим зельем тюрьмы, то к нынешнему моменту ситуация изменилась зеркально.

Да и исследовательская работа продолжалась под всеми парами. Химикам Рыбака удалось улучшить и модифицировать наркотик «генерал», который изготавливался из редкой разновидности амазонских грибов. Теперь это был уже спектр препаратов. Исходный «генерал», который изготавливали в очень малых количествах, только для внутреннего использования, колумбийские картели, обладал весьма примечательным действием. Употребивший его на час погружался в галлюцинаторный мир, а когда он открывал глаза, то поступал в полное подчинение тому, кого увидит первым.

Ранние попытки синтеза такого вещества увенчались лишь частичным успехом. Попробовавший самодельного «генерала», действительно становился почти что рабом, но лишь на год-другой. Сейчас же химики Рыбака научились варьировать и силу воздействия и срок его. Но, несмотря на очевидные успехи, синтез этого препарата все еще оставался катастрофически дорогим и длительным, и лишь поэтому «генерал» не нашел широкого распространения.

Но у Рыбака постоянно был с собой особый пистолет, в обойме которого находилось три десятка миниатюрных патронов-капсул, снаряженных «генералом». Три секунды – и человек уже ничего не соображал, а очнувшись, уже становился членом наркомафии.

Но на встречу с Корнем наркобарон решил это оружие не брать. В любом случае, оно не понадобиться. Да и пронести пистолет в сауну, где Репнев наверняка назначит встречу, было делом, хотя и возможным, но лишним со всех точек зрения. Рыбаку Николай Андреевич был нужен такой, какой он есть, а не послушная предсказуемая марионетка. Да и Пономарь, едва встретившись с «загенераленным» депутатом, сразу разберется, в чем тут дело, а на Дарофеева у наркобарона были свои планы.

Молодой мафиози прекрасно был осведомлен об отношениях Игоря Сергеевича и Корня. А сейчас, когда по всем городам и весям набирала силу зараза Космэтики, Репнев неминуемо обратится к Пономарю за помощью. А, поскольку Рыбак планировал договориться с Николаем Андреевичем о совместных действиях, сильный противник, превращенный в союзника, вряд ли помешает.

Сам Зарайский уже немало пострадал от космэтологов. Эти люди, провоцируя разного рода случайности, неоднократно срывали планы Рыбака. Несколько дней аналитики наркомафии искали причину неудач. Для работы были даже привлечены смертники-ясновидящие. И именно они и наткнулись на новую секту, Космэтику. А после этого большая часть головоломки встала на свои места. Но полученные ответы вызвали новую волну вопросов. Например, никто не знал, откуда взялась эта секта. Как удается просчитывать минимальные по затратам воздействия из-за которых рушатся тщательно спланированные замыслы, которые, казалось бы, десятикратно застрахованы от любых неожиданностей. Почему, наконец, Космэтика считается тайным обществом и в тот же момент зарегистрирована как школа для обучения азам биоэнергетики?

Впрочем, ответ на последний вопрос находился быстро: школа Космической этики служит прикрытием тайного общества. Но чем именно занимается это тайное общество, кто его активисты и, наконец, основатели, ответов пока не было. Люди Рыбака следили за несколькими первичными ячейками космэтологов, но, с ними регулярно что-то случалось, они вынуждены были покидать наблюдательные пункты и аналитики подтверждали, что именно в эти моменты туда должны были приезжать космэтологические «шишки».

Теперь же, когда затраты на выявление истинного лица Космэтики будут удвоены, можно будет планировать какой-то положительный результат.

Но если Корень планировал просто устранить мешающий фактор, то Рыбак, как всегда, хотел эту Космэтику приручить и обратить себе на пользу.

3.

В метро Изотов прочитал заключение баллистической экспертизы. Он пропустил страницы сравнительного анализа оружия, которое использовалось в перестрелке с террористом, и особо внимательно рассмотрел трассологический анализ. И приложенная к нему схема показалась Сергею Владимировичу совершенно фантастической. Его пистолет находился на уровне 105 сантиметров от земли, следовательно, стрелял майор от бедра. Но, сколько Изотов себя помнил, он никогда не использовал такую позицию для ведения огня. Его пуля прошла в десяти сантиметрах от головы боевика, едва не задела угол автобуса и нашла свою жертву на другой стороне улицы, попав несчастному доценту в правое подреберье и поразив спинную артерию. Долей секундой раньше или позже произведи этот злополучный выстрел майор, и он бы попал или в супругу убитого, или вообще промахнулся. Но то, что покойный пытался разобраться в смысле существования Космэтики, наводило на неприятные размышления.

Впрочем, Сергей Владимирович встрепенулся, что это он?! У него же задание: выяснить как эта секта связана со множеством убийств. Почему же он уже думает так, словно он не разведчик в стане врага, а добропорядочный сектант?!

Да и Пономарь…

Изотов затряс головой, отгоняя наваждение. Но едва майор вспомнил об Игоре Сергеевиче, ничем не спровоцированная ненависть к целителю вспыхнула с новой силой.

Пытаясь бороться с собой, Сергей Владимирович сделал несколько успокаивающих упражнений, из тех, которым его обучил Дарофеев, но негативное чувство не проходило. Из-за этих мучений Изотов едва не проехал нужную станцию. Он вышел и практически сразу увидел «Оку» Ладушкина.

Павел Самсонович, как моментально определил Изотов, сильно нервничал. Майор сел в машину и поздоровался. Посвященный в ответ лишь кивнул, и утопил педаль газа.

Уже привыкнув к неразговорчивости своего куратора, Сергей Владимирович на этот раз решил сам начать разговор:

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Позже. – Отрубил Павел Самсонович.

– Я настаиваю.

– Если я отвечу через полтора часа, вас это устроит?

– Вполне.

На этом беседа прекратилась. «Ока» добралась до Свиблово, поплутала между панельных многоэтажек и, наконец, остановилась у одного, совершенно неотличимого от других, подъезда. Ладушкин запер машину, и они с Изотовым поднялись по лестнице на третий этаж.

В квартире оказалось на удивление пусто. Сергей Владимирович, уже привыкший к тому, что космэтисты любят массовые акции, где можно без зазрения совести нахапать групповой энергетики, был удивлен, обнаружив, что кроме них, в помещении находятся еще только двое.

Все происходило в полном молчании. Один из присутствующих, незнакомый майору мужчина рыжий, но с узкими глазами и широким лицом уроженца севера, достал из холодильника бутылку, закупоренную пробкой из свернутого куска газеты, и разлил жидкость по четырем стаканам. Павел Самсонович протянул Изотову стакан, до половины наполненный вязкой темной жидкостью. Майор приблизил его к носу, понюхал. Пахло какими-то травами, среди которых узнавались зверобой и валерьяна. Сохраняя серьезное выражение, фээсбэшник залпом проглотил холодную жидкость. На языке остался приятный сладковатый вкус.

Еще несколько минут стояла тишина. Наконец второй незнакомец, блондин с капитанской бородкой заговорил с легким прибалтийским акцентом:

Сегодня ты приобщишься к великим тайнам Общества Космической этики. Мы, апостолы Космэтики оказываем тебе доверие и возлагаем на тебя груз великой ответственности за судьбу погрязшего в грехах человечества…

Бородатый с легкостью сыпал штампованными фразами, в которых перемешивались христианская и буддистская терминологии, но были и слова, которые Сергей Владимирович счел аутентичными для космэтологической мифологии.

Напиток уже действовал и тело майора начало вибрировать на волнах протекающей через него энергии. Изотов привычно наблюдал за энергетикой всех присутствующих и в какой-то момент с удивлением обнаружил, что они начали настраиваться на биоэнергетический контакт с ним. Раньше никаких подобных поползновений у Ладушкина, не возникало. Сергей Владимирович даже начал думать, что тот, хотя и обладает сильной энергетикой, управлять ей не умеет.

– …помни, теперь ты станешь настоящим посвященным и пути назад у тебя уже не будет. Ты будешь исполнять волю апостолов и основателя Космэтики как свою собственную.

«Ага, – промелькнула у Изотова мысль, – значит, основатель все-таки есть, и он должен быть жив».

– Клянешься ли ты в этом? – Закончил свою речь прибалт.

– Клянусь! – Торжественно, как пионер, заявил Сергей Владимирович.

– Тогда начнем ритуал. – Предложил Павел Самсонович.

Сергей Владимирович встал посреди кухни, космэтисты окружили его, взявшись за руки.

– Во имя вечной и неизменной Космической Этики, приди к нам сила для приобщения нового идущего по космическим тропам! – Провозгласил бородатый.

И чудо свершилось. Все трое вдруг засияли. Изотов ощутил, что окружившие его космэтисты буквально переполнены энергией. Их витальные оболочки засветились, словно внутри каждого из них зажглось маленькое солнце. Но, как не старался майор нащупать источник этой силы, это у него не получилось.

В следующий миг Сергей Владимирович очутился в энергетическом вихре. Силовые потоки закрутились вокруг него, он его тело пока что оставалось в кольце. Но это кольцо начало сужаться.

Еще несколько секунд, и энергетический смерч проник в его тело. Майора физически закрутило, он пошатнулся, но устоял на ногах, вдруг поняв, что теперь его тело стало центром этого торнадо. А в следующее мгновение он осознал, что уже испытывал почти такое же ощущение блаженства и благодати.

Единственным отличием от того, прежнего опыта, было то, что фээсбэшник оставался в сознании.

Космэтологи опустили руки, и отошли от нового посвященного. Изотову же хотелось петь, плясать, хоть как-то выразить свою безграничную благодарность этим милейшим людям.

– Мы дали тебе могучий инструмент. – Объявил Ладушкин. – Но использовать его ты имеешь право лишь на воплощение идеалов учения Космэтики!

– Да, я клянусь, никогда не употреблять его в иных целях! – Воскликнул Сергей Владимирович.

– Хорошо. – Хрипло сказал рыжий. Изотов так пока и не понял, то ли он бурят, то ли какой-то другой национальности. – Теперь ты приобщишься к нашей тайне. Читай внимательно. Второго раза не будет.

В руках Изотова появилась тоненькая картонная папка, внутри которой оказалась стопка машинописных страниц.

«Я хочу описать здесь то, как я создал общество Космической Этики, его цели и задачи а так же способы, благодаря которым люди смогут вступить на сияющий путь которые приведет их к единению с Космическим Разумом…» – Прочел майор.

4.

До времени, когда Грибоконь сможет занять обещанное ему место нарядчика, еще надо было дожить. Нынешний освобождался только через два месяца и все это время Михаилу Львовичу предстояло провести в своем девятом отряде.

В больнице к нему несколько раз заходил Игнат Федорович Лакшин, майор, начальник оперативной части, а, на зековском жаргоне, кум. Кум расспрашивал Шамана о избивших его зеках, выведывал догадки, почему они могла это сделать. Но большую часть бесед Лакшин проводил, что называется, «за жизнь». Майор составлял психологический портрет Грибоконя, спрашивая зека о, казалось бы, совершенно посторонних материях. Снится ли ему воля? Какие у него отношения в отряде? Что он любит поесть? Способен ли содержать собаку?

Как показалось Михаилу Львовичу, кум ответами оказался удовлетворен. Во всяком случае, энергетические излучения Игната Федоровича во время разговоров ни разу не выдали его раздражения или неудовольствия.

Выписку Шаман пережил очень болезненно. Ему сняли гипс, Поскребышев пощупал кость, неопределенно хмыкнул и поставил диагноз:

– Все срослось как на собаке. Две недели легкий труд, дальше – как все.

Выданная одежда повергла Грибоконя в ужас. Его костюм превратился в какие-то грязные лохмотья. На нем еще оставались следы сапог, которыми били Михаила Львовича. Левый рукав оказался разрезан вдоль и буквально стоял от запекшейся крови. Появиться в таком виде на плацу казалось немыслимым.

Но Шаман преодолел этот путь.

А в отряде его ждала шикарная встреча. Его семейник, Рак, соорудил «подъем из больнички» по высшему из доступных разряду. Грибоконя сразу же переодели в новенькую простроченную и ушитую робу, замелькали банки с чаем, карамель, белый хлеб… Михаил Львович наелся и начифирился от пуза.

Но, в самый разгар веселья Рыков все же умудрился испортить Шаману все приподнятое настроение:

– Слышь, эта блатота от тебя не отвяжется.

Грибоконь помрачнел и чуть не поперхнулся крепкой заваркой. Гости, Шпала и мужики из его бригады, ничего не заметили, а Рак продолжил:

– Тут один мужик случайно услышал, что Репей тебя совсем зачморить хочет. Ну, чего делать будем?

– Объединяться! – Ляпнул Грибоконь.

– Ага, объединишься тут…

Но пути назад у Шамана уже не было. Тюремный закон «подписался – делай», он вызубрил накрепко и сразу же лихорадочно стал прикидывать кого и как можно объединить под общей идеей. Кроме того, эту идею тоже предстояло еще выдумать.

– Объединимся! – Уже совершенно уверенно кивнул Шаман. – Я уже кое-что надумал.

Рак не спрашивал, что именно, и это позволило Михаилу Львовичу со всех сторон осмыслить свое положение. Впрочем, через три дня решение было уже почти готово.

Пытаясь придумать объединяющий ход, Грибоконь начал тщательнее присматриваться к окружающим его зекам. Но интерес у всех был один: поскорее выйти на волю и при этом жить в колонии как можно лучше. Способов для этого находилась масса: от изготовления поделок на продажу вольным водителям, до банальной передачи денег с воли. Через тех же шоферов.

Понятно было, что заманивать людей надо было обещаниями повышения жизненного уровня, но как этого можно было достичь? И тут Михаилу Львовичу повезло.

Легкий труд, в понимании бригадира Шпалы означал вынос мусора. Действительно, легче работы во всем цеху не было. Шаман махал метлой, выносил вырубку на пресс, который делал из ажурных металлических полос полуметровые кубики, и наблюдал.

Вдруг он почувствовал сильный всплеск биоэнергии. Грибоконь, умаиваясь в цеху, уже почти забыл, что он экстрасенс, да и обычный тяжелый энергетический фон, ватной шапкой накрывавший колонию, не способствовал медитационным практикам. А тут…

Источник возмущения Михаил Львович нашел в своем же цеху, но на рабочих площадях другого отряда. Молодой парень ругался с бригадиром и откровенно подавлял его своим молодыми сильным излучением манипуры. Бригадир еще несколько раз рявкнул для порядка, но переломный момент уже прошел и парень остался безнаказанным.

«Вот оно! – Понял Шаман. – Я соберу биоэнергетиков! И нам уже никто не сможет противостоять!»

К концу смены Грибоконь нашел еще двоих потенциальных кандидатов в свою общину. Но оставалась проблема объединяющей идеи. Она должна была быть достаточно сумасшедшей, но, в то же время, и нести в себе изрядный запас здравого смысла. И, кроме того, быть относительно новой. Такой, с чем зеки еще не встречались, а если и знают, то понаслышке.

Глава 7

1.

Дарофеев и представить себе не мог, что в Центре Традиционной народной медицины почти все экстрасенсы связаны с Космэтикой. Перед тем, как пойти на работу, Игорь Сергеевич попросил Витю постоянно следить за тем, что происходит в Центре и, если вдруг на одного из целителей снизойдет космэтическая благодать – немедленно сообщать ему об этом.

Но помощь юного Матюшина и не потребовалась. Пономарь, несмотря на почти полное погружение в процесс излечения, и сам прекрасно чувствовал противоестественные вибрации, испускаемые адептами секты. И всякий раз Дарофееву приходилось прерывать собственный сеанс, чтобы не допустить негативное вмешательство в чужих пациентов.

За этот день и вечер Игорь Сергеевич вынужден был отвлекаться раз двадцать, перемещая свое тонкое тело к каждому из работавших в данный момент в Центре. А к некоторым и не по одному разу. Следовало признать, что методы воздействия таинственного противника целителя были весьма разнообразны. Дарофееву пришлось и разблокировать заглушку на локтевом нерве, из-за которой у человека могла в какой-то момент должна была ненадолго отняться рука, и довыводить песчинку из почки, которую его коллега оставил четко на полпути, и заново раскрывать свадхистану, сексуальный чакр, из-за вмешательства в функционирование которого пациент на время становился импотентом…

Самое странное, что пребывающие в «благодати» экстрасенсы совершенно не реагировали на то, что их работа тут же нейтрализуется. Словно неведомая сила диктовала, что надо им сделать и как, и настолько была уверена в результате, что совсем не контролировала результат их действий.

К концу «смены» Игорь Сергеевич понял, что ни сам, ни даже с помощью Вити он не сможет справиться с той сатанинской вакханалией, что творилась сейчас в стенах Центра. Следовало найти причину всего того, что творилось сейчас и среди экстрасенсов, да и по всей стране. Найти – и устранить. Некоторые зацепки у Пономаря были, да и опыт в борьбе с неизвестным противником уже накопился немалый.

Но, когда Витя и Игорь Сергеевич приехали домой, целитель, совершив ритуал энергетического и физического очищения, занялся совершенно другим делом. В первую голову Дарофеев решил, насколько это возможно, обезопасить, хотя бы на время, своего брата.

Юный Матюшин пытался, было, оспорить решение целителя, говоря, что сначала требуется выработать глобальную стратегию, а уж потом размениваться на тактические битвы, но Пономарь отмел все возражения одним, самым весомым аргументом:

– Константин – единственный родственник, который у меня остался! И я не хочу, чтобы он погиб из-за чьих-то дурацких игрищ с кармой!

На такой довод невозможно было что-либо возразить, и Витя отправился с Дарофеевым в астральное путешествие по вариантам возможного будущего.

Уже через несколько минут выяснилось, что Игорь Сергеевич оказался прав, отдав приоритет именно задаче спасения Константина. Ранним утром наступающего дня младший Дарофеев должен будет участвовать в еще одной операции. На этот раз, по просьбе прокуратуры, спецназ налоговиков бросят на захват дачного домика, где, по некоторым сведениям, должен был находиться склад оружия одной из мелких подмосковных банд. Банда эта состояла из пяти отморозков, и за ними тянулся хвост из восьми трупов.

Захватит преступников решено было произвести в пять утра, когда бандиты должны были отсыпаться после очередной пьянки. Но что-то разбудит убийц и они встретят бойцов яростным огнем. В результате перестрелки Константин получит ранение в шею и скончается через две минуты, не дождавшись помощи.

– Да, дядя Игорь! – Матюшин мысленно развел руками, – Ну, у тебя и интуиция!

– Опыт! – Пономарь шутливо погрозил парню пальцем. – Ладно, считай, помирились. Теперь поедем дальше.

После того, как стало ясно, что Константин может быть убит почти со стопроцентной вероятностью, Дарофеев и Витя начали искать, в чем причина такой встречи спецназа. Выяснилось это достаточно быстро: у одного из бандитов без четверти пять вдруг зазвонил телефон. Мобильник лежал в кармане пиджака и чтобы даже отключить его, мужику пришлось встать с постели. Проходя мимо окна, он заметил во дворе подозрительное шевеление и тут же растолкал всех подельников.

Трубку так никто и не взял.

Игорю Сергеевичу потребовалось довольно много времени, чтобы выяснить, кто звонил бандитам в такую рань. Оказалось, что это был охранник заместителя директора крупного супермаркета. Зам директора попросил охранника разбудить именно без пятнадцати пять, а потом заехать за ним, чтобы отвезти на рыбалку. Но телефон, продиктовал не свой, а мобильного телефона бандита. Стоит ли упоминать, что в момент, когда происходил разговор с охранником, заместитель директора находился под действием космэетлогоической «благодати»?

С этой проблемой Дарофеев справился достаточно быстро. Он переместил свое тонкое тело в дом бандитов, где те уже начали праздновать очередной успешный грабеж, и уничтожал всю электронную начинку мобильного телефона.

Снова просмотрев изменившееся уже будущее, целитель с удовлетворением обнаружил, что теперь захват пройдет как в кино. Банду скрутят без единого выстрела, и никто не пострадает.

Когда Пономарь и Витя закончили эту медитацию, оказалось, что времени уже далеко заполночь, и они отправились спать.

2.

Встреча с Рыбаком прошла точно, как запланировал Репнев. Наркобарон сразу согласился на сауну, как на самое удобное место для бесед и там, за холодным пивом и вяленым лещом состоялся разговор…

Не желая светиться в крупных банях, Николай Андреевич снял крохотную баньку на Патриарших прудах. Она была под крышей возродившейся Хумской братвы и представляла собой ни что иное, как маленький элитарный бордель. Корню даже пришлось заплатить отступного, чтобы женский пол не мешал сугубо мужским беседам.

Перед тем, как Репнев переступил порог сауны, его спецы исследовали все стены в поисках «жучков», ничего не нашли, и дали зеленый свет. Вся охрана осталась в двух машинах рядом с единственным входом.

Вскоре прибыл сам Рыбак. К удивлению Николая Андреевича, тот явился пешком и без телохранителей. Это могло говорить как о доверии Корню, так и о том, что наркобарону нечего бояться в этом городе.

Выпив по бокалу чешского пива, главари приступили к «теркам».

– И что мы будем делать с этой Космэтикой? – Репнев первым задал вопрос, надеясь, что Зарайский первым прираскроет карты и тогда Корню будет легче сориентироваться в ситуации.

– Насколько мои специалисты изучили методы твоей работы, – Владимир Иванович усмехнулся, – ты захочешь просто уничтожить всех сектантов. Могу тебя предостеречь: их уже не один десяток тысяч только по Москве.

Николай Андреевич отщипывал от рыбы и молчал.

– Каждый из них раз-другой в неделю бывает задействован. Некоторые даже чаще. Каждое такое «задействование» приводит к череде неких событий, которые стороннему взгляду могут показаться случайными. Но на самом деле все эти случайности тщательно просчитаны. Представляешь, какие у них вычислительные мощности?

Репнев кивнул, стараясь не выдать своего замешательства. По расчетам Драйвера количество сектантов оказывалось меньше на порядок. Но, вполне могло быть, что Рыбак просто пускает пыль в глаза и оперирует цифрами, взятыми с потолка.

– Смею заверить, мои люди заметили эту секту больше месяца назад, и им удалось собрать кое-какую информацию… – Теперь замолчал уже сам Зарайский. Он пил пиво и ждал очередного вопроса. И тот не замедлил последовать.

– Значит, ты меняешь информацию на людей?

– Ну, зачем так прямолинейно? – Удивился Владимир Иванович. – Часть этих сведений я могу дать тебе совершенно безвозмездно, даже если мы сейчас ни о чем не договоримся. Но в тех, что останутся у меня, говорю честно, интересного будет гораздо больше. Например, кто из твоих людей уже вступил в Космэтику…

– Торгаш!

– Дипломат! – Возразил Рыбак. – Я экономлю твое время. И надеюсь, что ты это оценишь по достоинству.

– Я ценю. – Склонил голову Корень. – Ну, если уж ты так много знаешь, тогда скажи, какой твой план действий?

– Кота в мешке тебе никто не предлагает. Даже если я выложу сейчас все свои наработки, то воспользоваться ими ты все равно не сможешь. Нет конкретики.

– Да, не томи…

– Пожалуйста! Уничтожать надо верхушку Космэтики.

– Удивил! – Фыркнул Николай Андреевич.

– А сейчас удивлю сильнее. – Пообещал Зарайский. – Все они достаточно сильные экстрасенсы.

– Развелось-то… – Пробурчал Репнев.

– И справиться с ними без экстрасенсорной поддержки практически невозможно.

– Ну вот, – обрадовано проговорил Корень, – теперь весы сравнялись.

– Итак, подобьем бабки. – Рыбак отпил еще несколько глотков. – Мы выделяем, ну, скажем, каждый по сотне быков. Они пойдут, в крайнем случае, на мясо. По паре десятков топтунов. Еще потребуется бригады слухачей, пиротехников и аналитиков. Их можно взять от каждого и слить…

– Вот тут извини, не пойдет! – Покачал пальцем Репнев. – Твои все торчат. Помнишь, при старом Рыбаке, он спортивный комплекс мне подарил? Так из-за него я потом полгода наркоманов шугал.

– Хорошо. – С готовностью согласился Зарайский. – Наши люди не пересекаются до операции, действуют совместно и сразу разбегаются.

– Годится.

– Теперь о прогнозировании. Я помню, как твои люди запустили ко мне в сеть вирусов, лишь потому, что мы немножко пользовались твоей информацией… Сейчас, для твоего спокойствия, я предлагаю наладить пакетный обмен через открытую сеть.

– Стодавдцативосьмибитный ключ?

– Двухсот пятидесяти шести…

– Подойдет. – Согласился Николай Андреевич.

– Ну что, даем команды и отмечаем новый виток сотрудничества?

И, хотя у Корня были опасения, что не все так замечательно, как расписывает ему Рыбак, он все же набрал номер Драйвера и приказал выйти на контакт с компьютерщиками наркомафии, получить информацию и обменяться кодами для шифровки посланий.

Уже потом, после парилки, бассейна и снова пива, Репнев поинтересовался:

– Слушай, а почему ты так уверен, что Пономарь будет с тобой работать?

– У него нет другого выхода. – Ничего не объясняя ответил Кикоз.

– Откуда выхода?

– Космэтика его уже обложила. У него альтернатива, или сдаться, или раскурочить у них все. А мы-то с тобой знаем, что Пономари не сдаются!

3.

Около десяти часов вечера того же дня на улице Чехова возле дома 16, прохожие могли наблюдать ставшую уже привычной по телевизионным репортажам картину. Из двух автобусов высыпали вооруженные люди в камуфляжной форме и в масках, закрывающих всю голову. Они моментально окружили здание, часть их ворвалась внутрь и буквально через минуту из парадного потянулась цепочка недоумевающих людей, которых распихали по тем же автобусам. Автоматчики погрузились следом и машины исчезли в неизвестном направлении.

Ни одна из властных структур не была причастна к этому массовому похищению. Здесь поработали люди наркомафии, целью которых было захватить всех, явившихся на очередное занятие Общества Космической Этики. Вместе с обычными сектантами был взят и руководитель этой группы.

Людей вывезли за город и подвергли специальной обработке. Всем им был введен наркотик, заставляющий забыть то, что происходило в последние несколько часов. А после этого каждый получил по дозе «генерала».

Захваченных разнесли по разным комнатам, снабженным миниатюрными видеокамерами. Через полчаса на базу наркобоевиков прибыл тот, кого рядовые бандиты знали под кличкой Палец. Единственное, что им было еще известно об этой личности, так это то, что он был ближайшим помощником самого Рыбака.

На самом деле Палец являлся лишь низовым координатором специальной группы, которую Зарайский создал для противостояния Космэтике. Со своим начальством он общался лишь по телефону, и если космэтисты вычислят Пальца и ликвидируют его, потеря для наркомафии будет не великой. Зато ценной информации он в любом случае может предоставить с избытком.

Вскоре захваченные начали приходить в себя. Палец представал перед их очами и космэтисты, как один, клялись в верности Пальцу.

После этого с каждым новым рабом наркотика и Рыбака состоялась обстоятельная беседа. Люди без зазрения совести выкладывали все, что им было известно про Космическую Этику, речи их записывались на видео, чтобы потом пройти анализ у психологов и аналитиков наркомафии.

Но никто из простых членов, не удостоившихся даже первого посвящения, не мог сказать ничего толкового. Единственным ценным приобретением оказался, как и предполагал Владимир Иванович, ведущий этого отделения секты. Он поименно знал нескольких посвященных сектантов, лично видел двух апостолов-основателей и мог дать их описания. Но чем конкретно те занимаются, и где расположен вычислительный центр, этот человек не знал.

Завершив индивидуальные допросы, Палец собрал всех в общем зале и выступил перед бывшими сектантами с небольшой речью. Он приказал всем вести тот же образ жизни, что и раньше, но за одним исключением, никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывать о сегодняшнем происшествии. А, если с ними вдруг произойдет что-то странное, связанное с Космэтикой, при первой возможности звонить по телефону и надиктовывать все подробности.

Лишь ведущему было дано дополнительное задание. Ему выдали шариковую ручку с секретом. Секрет состоял в том, что ручка была заряжена единственным патроном, который содержал дозу «генерала». Применить ее следовало только к одному из апостолов, которые, как выяснил Палец, достаточно регулярно навещают первичные ячейки.

4.

Встав, как обычно, без пяти шесть, Сергей Владимирович побрился, выпил стакан воды и вышел в астральные миры. Единственной его целью была локализация Дарофеева. Выяснив, что целитель никуда не выйдет из дома до без четверти восемь, Изотов наскоро перекусил и направился к нему на квартиру.

Вчерашнее посвящение оставило в памяти Изотова сильнейший отпечаток. Он почувствовал, что наконец-то произошло что-то настоящее. Он перестал быть просто экстрасенсом, к тому же сделанным руками ГУЛа и Дарофеева, а стал членом некой общности. И это было как раз то, чего майору недоставало все то время, которое он приноравливался к своим, неожиданно появившимся способностям.

В инициацию входила не только его энергетическая обработка, но и передача тайной информации. Те самые несколько листков, прочитанные под пристальным призором апостолов, оказались едва ли не большим шоком, нежели все метафизические талмуды, которые Сергей Владимирович прочел раньше по настоянию Пономаря.

Оказалось, что несколько лет назад человек по фамилии Шаманов неожиданно для себя вступил в контакт с инопланетной сущностью. Впрочем, и до него, и после, таких контактеров было пруд пруди. Все они вещали на разные лады некий бред от имени внеземных цивилизаций. Но случай Шаманова оказался уникальным.

Существо, с которым он общался, не просто давало ему опубликованное впоследствии учение Космической Этики, но и поделилось частью своей энергии, чтобы тот смог организовать последователей и привести их в светлое будущее. Запас этой внеземной энергии оказался настолько огромен, что едва не сжег самого Шаманова. Прошли месяцы, прежде чем он научился ею управлять и пользоваться. За это время он успел перенести на бумагу все те мысли, правила и методики обучения, что продиктовала ему та сущность. И лишь после того, как труд был закончен, к нему пришла способность определять тех, кто сможет принять его учение и, соответственно, достоин для жизни в будущем, и тех, кто останется в туманном прошлом.

Тогда-то он и нашел двенадцать самых первых учеников и передал им часть своего контроля над внеземной силой.

Удивительно, но Изотов, раньше всегда относившийся критически, если не скептически, к любой информации такого рода, на сей раз просто принял ее, и безоговорочно поверил всему, что было написано на этих листках. Была ли тому причиной переполнявшая его энергия, или напиток, принятый перед посвящением снизил уровень критичности, но у Сергея Владимировича не возникло даже мысли проверить, так ли все было на самом деле, как это описывает господин Основатель.

А после обряда майору дали первое осмысленное задание: выяснить, какое у Дарофеева отношение к Космэтике и планирует ли тот делать какие-нибудь шаги которые могут помешать продвижению этого прогрессивного учения. Для этого-то и ехал сейчас Изотов к Игорю Сергеевичу, чтобы из первых рук узнать ответы на интересующие вопросы.

Дверь фээсбэшнику открыл Витя и сразу предупредил, что Дарофеев сейчас медитирует и освободится через четыре-пять минут. Впрочем, Изотов и сам это распознал по энергетическому фону, исходившему от находившегося где-то в квартире целителя. Причем Сергей Владимирович понял еще и то, что его друг не ушел в какое-то астральное путешествие, а просто занимается собой, прокачивая меридианы и активизируя работу обеих полушарий головного мозга.

Паренек проводил майора на кухню, где налил ему чаю.

Воспринимая все исключительно на уровне энергетических взаимодействий, юный Матюшин тут же обратил внимание на то, что Изотов буквально за сутки очень сильно изменился. Мало того, что фээсбэшник был сильно возбужден, так у него появился еще один энергетический канал, не столько дающий ему подпитку, сколько снимающий с Сергея Владимировича энергетические выбросы, наделяя взамен чувством перманентной эйфории.

– Что нового? – Спросил майор.

Витя прислушался к мыслям Изотова, но на поверхности не было ничего важного, кроме очередного шлягера певички-однодневки: «Я задыхаюсь от нежности, – крутилось в голове Сергея Владимировича, – твоей мохнатой промежности. Я помню все ее трещинки, когда пихались на лесенке. А-а, а-а!» Именно таким способом, напевать про себя всякую попсу, слегка переделывая, чтобы запоминалось лучше и давало положительный эмоциональный фон, Матюшин советовал фээсбэшнику блокировать свои истинные мысли. Но все равно, кое-что из того, что майор хотел скрыть, просачивалось. Паренек улавливал обрывки фраз внутреннего монолога, в которых упоминались апостолы, Космэтика и внеземная энергия. Мелькали образы, лица.

– Вот, Константина вчера спасли.

Задержка между вопросом и ответом была настолько мала, что Сергей Владимирович даже не понял, что все это ничтожное, по его субъективным меркам время Витя его тщательно изучал.

– А что случилось?

Юный Матюшин гордо пересказал, как он с Пономарем расстроили планы космэтологов, позволив спецназу взять бандитов живыми. Что Дарофеев сегодня проснулся перед операцией, в которой должен был участвовать его брат и проследил за тем, чтобы все было в порядке.

Реакцией Изотова на это сообщение была плохо прикрытая злость. Витя даже содрогнулся от того колодца кипящей ненависти, который на долю мгновения открылся его восприятию.

Беседа тут же прервалась. Паренек уже не скрывал своего удивления метаморфозой Сергея Владимировича, но тот крутил в голове «я задыхаюсь…» и больше не допускал никаких посторонних мыслей. Вскоре появился Дарофеев, бодрый и сияющий. Он пожал майору руку и тот, без долгих предисловий, прямо в лоб спросил:

– Ты будешь заниматься Космэтикой?

– Да, конечно. – Недоуменно проговорил Пономарь. Витя тут же вышел с ним на телепатический контакт и передал все, что удалось узнать за несколько минут общения с Изотовым.

– Наверное, не стоит тебе этого делать… – Майор посмотрел прямо в глаза целителю.

– От чего же?

– Видишь ли… У них очень благородные цели…

– И это ты узнал на своем посвящении? А ты помнишь, сколько преступлений оправдывалось благими намерениями? – Дарофеев уже сообразил, что Сергей Владимирович, добровольно отправившись в лапы секты, уже подвергся там промыванию мозгов и теперь, мягко говоря, неадекватен.

– Но у них действительно есть связь с космическим разумом!

– Как и у любого из живущих. – Возразил Пономарь. – Знаешь что, вспомни, ради чего ты к ним пошел, а потом уже агитируй меня за то, какие они ангелочки.

– Нет, Игорь, ты даже не хочешь понять…

– В том-то и дело, что я все понимаю. А ты сам попался в ловушку…

– Никаких ловушек…

– И если ты пришел ко мне за помощью – я тебе помогу развеять те иллюзии, которыми тебя напичкали. А если нет – сам проверь все, что тебе наболтали. А уж после этого агитируй, если совесть позволит!

Не ответив, Сергей Владимирович выскочил из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь и все стихло.

– Крепко ему мозги загадили. – Покачал головой целитель.

– Дядя Игорь, ты ему поможешь?

– Мы ему поможем, – Поправил Пономарь Витю. – Знать бы только как…

Глава 8

1.

До выхода на работу оставалось около получаса, но Игорь Сергеевич, решив, что пациенты от него никуда не денутся, подождут, в крайнем случае, несколько минут, а Изотов сейчас важнее всего, начал вместе с юным Матюшиным медитацию.

Витя тоже понимал, что заполучив экстрасенса уровня и возможностей Сергея Владимировича, Космэтика приобретает настоящего козырного короля. И не допустить использования Изотова космэтистами становится не просто делом спасения друга, делом чести, но, возможно, предотвращением десятков или сотен смертей.

Дарофеев сразу же настроился на Изотова и проследил все его перемещения за прошедшие сутки. Обнаружив, что майор очередной раз прошел посвящение, Пономарь не удивился и тщательно просмотрел все события на физическом и тонком планах, творившиеся на той квартире.

Результат наблюдений обескуражил и Витю и Игоря Сергеевича. Посвященные всего-навсего настроили тонкие тела майора так, что он стал воспринимать собственную энергию, как дарованную ему свыше. Функционирование тонких тел осталось прежним, но на выходах энергетических каналов появились своеобразные фильтры, искажавшие и поступающую, и исходящую от Изотова информацию. Грубо говоря, Сергей Владимирович стал «держателем неба» [8].

Вместе с майором целитель и юный Матюшин прочли дневник основателя Космэтики. И, как и Сергей Владимирович, достигли после прочтения некого катарсиса.

– Это же полнейший бред! – Витя не сдержался и продемонстрировал плевок.

– Не скажи. – Усмехнулся Пономарь. – Это не бред – это миф.

– Бредовый миф. – Не унимался Матюшин.

– А мифу и не требуется логики. Он вне нее и сам по себе. Отдельная такая категория.

– Да не могут инопланетные сущности так грубо вмешиваться в человеческие дела! – Паренек негодовал. – Приходили ко мне такие. Говорили, вот, мы с планеты Трон! Мы крутые, такие и сякие. А что оказалось? Обычные духи авантюристов, зараженные сверхценными идеями.

– Тут ты не прав. – Игорь Сергеевич помедлил немного и продолжил, – Я специально искал внеземные сущности и нашел. Они изредка действительно вступают в контакт с людьми, но ограничиваются «точечными» воздействиями. Там мысль заронят, тут уберут. Они, кстати и протежируют фантастику с мистикой. В той мути, что выплескивается на читателей, рациональные зерна просто теряются.

– Ну, так точно! Никакие инопланетяне к этому основателю не приходили!

– Это-то сразу понятно. Но что же ему удалось сделать?.. – Задав себе этот вопрос, Дарофеев вдруг астрально причмокнул. – Есть! Нет, ну надо же!? Ну и слепец же я!

– Что случилось? – Встревожился Витя.

– Поехали! – Сказал вместо ответа Пономарь и паренек озадаченно последовал за целителем.

Пространство, в которое они переместились было наполнено гигантскими облаками, похожими на медуз с мириадами тоненьких щупальцев. Приглядевшись, можно было увидеть, что они все состоят из высоких колонн. Некоторые из них плавали отдельно, были выше или ниже, ярче или тусклее, радужные или совсем серые.

– Что это? – Матюшин осмотрелся и просиял. – Понял! Это эгрегоры!

– Они самые. – Игорь Сергеевич улыбнулся. – С самого же начала было ясно, что любое объединение людей обладает собственным эгрегором. Чем эти космэтисты хуже? Так вот, они не хуже, они лучше всех других!

– Дядя Игорь, ты что? – В телепатическом голосе Вити слышалась тревога.

– Спокойно. Все под контролем. – С утрированной веселостью воскликнул целитель. – Все эгрегоры в той или иной степени обладают самосознанием и разумом. Они могут контролировать и перераспределять энергетические потоки людей, их составляющих…

– Не надо лекции. – Возмутился паренек. – Я и так все это знаю.

– Но ты не догадался, что эгрегор космэтистов разумнее прочих!

– Как так может быть?!

– Вот это я и сам пока не знаю. Но я бы даже не советовал его искать, а тем более выходить на него, пока мы точно не узнаем как себя вести с этими сущностями. И как с ними можно сознательно взаимодействовать.

– Книжки почитаем? – Иронично усмехнулся Витя.

– В Информаториум сходим. – В тон пареньку ответил целитель.

– А как же Изотов?

– Пока мы не разобрались в свойствах его нового эгрегора, и думать нельзя чтобы что-то у него менять.

– А как же экстрасенсы, которые портачат?

– Тут совсем другое. Это опосредованные действия. Кстати, эгрегоры несколько медлительны и именно поэтому у нас с тобой получалось исправлять ту чернуху, которые делают мои коллеги по наводке эгрегора.

– А когда он сообразит?

– Уйдем в подполье. – Отшутился Игорь Сергеевич, но вопрос этот словно заболевший зуб, тревожил Дарофеева весь следующий день.

2.

Все время, что Дарофеев провел на работе, он вынужден был, как и вчера, постоянно носиться тонким телом по всему Центру Традиционной медицины и не допускать, исправлять, корректировать… Хорошо, что Витя постоянно был на подхвате и основной поток пациентов Пономаря даже не замечал того, что их лечит то энергетика одного, то другого человека.

Впрочем, опасения Игоря Сергеевича пока были напрасны: активность эгрегора Космэтики не увеличилась. Но целитель не расслаблялся. По всему было видно, что к нему пока что лишь присматриваются. И, чтобы не зародить сомнений в этом пригляде, дают ему делать все как обычно.

Такой вывод Дарофеев сделал уже после второго «внепланового целительства». Он обратил внимание на то, что энергетика «благодати», бушевавшая в очередном его коллеге, слегка изменилась, по сравнению с прошлыми визитами. Если раньше «благодать» равнодушно взирала на то, как уничтожают следы ее вмешательства, то сейчас прорезалось небольшое, на уровне скользящего взгляда, внимание к манипуляциям Пономаря.

Естественно, Игорь Сергеевич был не в восторге от такого открытия. Бывать в состоянии подопытного образца ему доводилось не раз, и всякий такой случай накрепко врезался в память Дарофеева, ибо всегда сопровождался не самыми приятными испытаниями.

Не желая давать эгрегору больше информации, Пономарь принялся хитрить. Он нарочно оперировал самыми грубыми из тонких энергиями, умело производя под их прикрытием все действительно тонкие манипуляции. Он вваливался в своем астральном теле прямо через стену, хотя мог возникнуть в любом месте помещения. Он намеренно не применял никаких мер защиты, не соблюдал элементарных правил техники энергоинформационной безопасности, короче, вел себя как варвар, которому волею судеб открылась дверь в высокие пласты мироздания.

Причем целитель понимал, что этот откровенный спектакль может быть полностью лишен смысла. Он не знал, насколько могут разумы эгрегоров обмениваться полезной для них информацией, не знал, имеют ли они доступ в буддхиальные, ментальные и прочие тонкие пласты, и вообще, раньше особо не задумывался над смыслом бытия этих сущностей.

Уже под конец работы, около двух пополудни, метнувшись на очередное появление «благодати», Игорь Сергеевич обнаружил, что проверка его приобрела новые очертания. Если раньше все негативные вмешательства должны были отразиться на самочувствии пациента в самом ближайшем будущем, то последний случай оказался на порядок серьезнее. Экстрасенс-космэтист вложил в мозг больной энергоинформационную структуру, из-за которой у той в последующие месяц-два, могла развиться злокачественная опухоль.

Такому действию могло существовать сразу несколько причин. Или эгрегор Космэтики стал рассчитывать цепочки случайностей на большие сроки, или это действительно просто проверка возможностей Пономаря.

Мысленно извинившись перед пациенткой, Дарофеев удалил наведенную онкологическую матрицу самым грубоэнергетическим методом. Из-за этого несколько пострадали нейронные связи, но мозг сам вскоре должен был компенсировать это деяние. «Благодать» вспыхнула и исчезла. Пономарю показалось, что там, за энергетической пеленой кто-то довольно хмыкнул.

Больше никаких появлений эгрегора космэтистов не было.

Зато к самому концу работы пришел Константин. Игорь Сергеевич почувствовал его приход, едва брат вышел на трамвайной остановке. И, переглянувшись с Витей, увеличил темп работы. Оставшихся троих пациентов целитель обработал в течение каких-то десяти минут и, уже окончательно освободившись, вышел к Константину. Тот дождался брата на банкетке рядом с кабинетом и вид у младшего Дарофеева был откровенно измотанный.

– Спасибо. – Константин пожал Игорю руку, – Мне Витя уже все рассказал.

– Я буду отслеживать все твои операции. – Пообещал Пономарь.

Дарофеев-младший только хмыкнул:

– А хватит ли соломки?

– Должно хватить. Если…

– Именно. – Константин оттопырил указательный палец. – Как я понимаю, скоро за тебя возьмутся всерьез.

– Это я за них возьмусь всерьез! – Решительно произнес Дарофеев.

– Если будет кому после ковровой бомбардировки…

– Что случилось?

– Знаешь, весь этот утренний захват – чепуха, по сравнению с тем, что началось потом…

– Да, не томи, ты!

– Два раза я в последний момент уворачивался от машины, один раз отпрыгнул от падающего мне на голову куска стекла, один раз рядом со мной упал троллейбусный провод. Может, еще чего-то было, но я не заметил…

– Ладно. Пока поживи у нас, а там видно будет.

– На одиннадцатом-то этаже? – Невесело осклабился Константин. – Высоко падать будет.

– Ничего. Если мы все будем держаться вместе, мне будет гораздо легче предвидеть опасности.

– А работа?

– Говорят тебе, придумаем! – Произнес целитель, увлекая брата за собой.

3.

Машину вел Константин. Игорь Сергеевич же занимался тем, что прямо на колесах занимался просмотром ближайшего будущего. То, что это было совсем не лишним, выяснилось буквально через десять минут после начала поездки.

– Сворачивай! – Внезапно приказал Пономарь. Младший Дарофеев не раздумывая перестроился вправо и, презрев все правила дорожного движения, выехал на газон. Через мгновение по тому ряду, где они ехали, не сбавляя скорости, промчался тяжелогруженый КАМАЗ. Пытаясь избежать столкновения, он стремился избежать столкновения, но все равно, зацепил несколько машин, выехал на встречную полосу, на которой из-за красного сигнала светофора никого не было и врезался в мачту освещения. От удара столб рухнул, но грузовик остановил.

– Тормоза отказали. – Пояснил целитель.

– Интересно, – Константин съехал с газона на асфальт, – это за мной или за тобой?

– За вами. – Уверенно сказал Витя.

– Почему? – Поинтересовался младший Дарофеев.

– Если бы не Игорь Сергеевич, вы бы взяли такси… – Пояснил Матюшин.

Оставшийся путь до дома прошел без эксцессов. Перед тем как войти в подъезд, Пономарь помедитировал и, выяснив, что до завтрашнего утра на дом не упадет ядерная бомба, его не взорвут ни ваххабиты, ни утечка газа, что ни один самолет поблизости не потерпит катастрофу, что у соседей сверху и снизу не будет пожара, позволил всем подняться в квартиру.

После ужина Константин расположился в гостиной за телевизором, а Витя и Пономарь отправились за информацией. Их тонкие тела покинули физические оболочки и, направились за пределы земной атмосферы к одному из самых странных объектов, которые знал Игорь Сергеевич.

На высоте около трехсот километров над поверхностью Земли существовало энергоинформационное образование, содержащее в себе ответы на все мыслимые вопросы. На самом деле, имелись сотни ограничений на получение необходимых сведений, начиная от невозможности адекватно воспринять ответ и кончая неправильно заданным вопросом.

Через несколько минут после начала путешествия, целитель и юный Матюшин оказались возле гигантского шара, всю поверхность которого покрывали змеящиеся красно-синие узоры. Информаториум.

Около семи лет назад, когда Дарофеев впервые открыл для себя это титаническое существо, он, с разрешения самого Информаториума, обустроил себе помещение, в котором чувствовал себя комфортно и имел все возможности для получения ответов на вопросы. Первые попытки наладить контакт оказались неудачными, но вскоре Игорь Сергеевич понял алгоритм общения и с тех пор много раз прибегал к помощи Информаториума, когда ему требовалось срочно узнать какие-то сведения, для розыска которых пришлось бы затратить не одни сутки.

Пролетев сквозь стенку красно-синего шара, Витя автоматически отметил, что рисунок узоров в близи поразительно напоминает фрактальный, они очутились в небольшой комнатке с двумя стульями и экраном во всю стену. Помещение освещалось, но этот свет был всего лишь иллюзией, как и само оно.

– Здравствуй, Информаториум. – Приветствовал Пономарь.

– Здравствуй, Информаториум. – Повторил Витя.

– Приветствую вас у себя. – Прозвучал голос, показавшийся Матюшину в первый момент совершенно холодным, но в следующее мгновение он понял, что эмоции в нем все же присутствуют, но то были эмоции нечеловеческого существа.

– Извини, что побеспокоили тебя. – Сказал целитель следующую формулу. – Можешь ли ты ответить на наши вопросы?

– Да.

– Можешь ли ты рассказать нам о коммуникативных свойствах эгрегоров?

– Да.

– Меня интересует их взаимодействие со всеми энерогинформационными уровнями человека и возможности межэгрегориального общения. Можем ли мы получить понятный для нашего восприятия ответ?

– Да.

– Сколько субъективного времени будет продолжаться трансляция информации в режиме речевой передачи?

– Беря за основу суточный ритм вращения Земли, то четыре полных оборота и еще три четверти.

– Сколько субъективного времени будет продолжаться трансляция информации в режиме передачи телепатического пакета?

– Беря за основу ритм существования физического тела человека, то 553 сокращения сердечной мышцы.

– Какой срок должен пройти для развертывания и осознания данного телепатического пакета информации?

– Беря за основу ритм существования физического тела человека, то не менее 3000 сокращений сердечной мышцы. В первую треть этого периода ваши физические оболочки не смогут адекватно оценивать входящие сигналы.

– Примерно полтора часа… – Витя повернулся к Игорю Сергеевичу.

– Да, – Пономарь задумался. – Многовато. За это время Космэтика может нас сожрать с потрохами… Но, необходимо, акаши его раздери!

– А если по очереди? – Предложил паренек.

– Возможно ли передать телепатический пакет информации с запрограммированной задержкой его разворачивания? – Спросил Дарофеев у Информаториума.

– Да. – Последовал ответ.

– Тогда прошу передать мне запрошенную информацию с задержкой в раскрытии на пять минут, отсчет которых начнется с момента соединения этой оболочки с физическим телом. И прошу передать ту же информацию моему присутствующему здесь другу с задержкой в раскрытии на два часа.

– Приготовьтесь. – Сказал Информаториум и Вите почудилась в его голосе легкая усмешка. – Начинаю обратный отсчет для начала передачи запрошенного пакета. Десять, девять, восемь…

4.

– Скрысили! Суки! Ненавижу! – Рак в бессильной злобе стучал кулаком по стойке двухъярусной шконки.

Через три дня после выписки Михаила Яковлевича из больницы он, придя со смены, обнаружил, что их с Данилой тумбочка пуста. Исчезли не только остатки подъемного пиршества, продукты, пара замуток чая, но и все сигареты. Неизвестный крысятник [9], словно в насмешку и в подтверждение пословицы «Последнюю и вор не берет», оставил семейникам пачку с единственной сигаретой.

Опорос мужиков из третьей, ночной, смены, остававшихся пока в секции, естественно, ничего не дал. Никто ничего не видел. Да, и не удивительно. Ведь если бы хотя бы одна живая душа увидела, что кто-то залез в чужую тумбочку, место «крысы» стало бы в «девичьем» углу, среди пассивных педерастов.

– Это блатные… – Прошептал Грибоконь Рыкову.

– Без тебя знаю! – Огрызнулся тот. – Чего делать будем?

– На подсосе сидеть. – Хмыкнул Шаман.

– Вот и стреляй бычки, если охота. Мне такое западло! – Данила Сергеевич очередной раз ударил по стойке так, что вся кровать завибрировала.

– А чего ты предлагаешь?

– Крутануться, денег добыть и купить все. У меня заначка есть. Кучка деловья. Ты один хрен пол дня по промке шаришься, вот и законтачь с водилой.

План показался Михаилу Львовичу неплохим и он на следующий же день попытался претворить его в жизнь. Но вольные водители грузовиков, когда Грибоконь пытался предложить им купить самодельные брелоки, яростно открещивались, резонно опасаясь провокации со стороны оперативной части колонии. Впрочем, такая активность Шамана не прошла незамеченной и для контролеров, прапорщиков-сверхсрочников, наблюдаюших за зеками на промышленной зоне. И, когда Грибоконь подошел к очередному шоферу, как из-под земли выросли два вертухая и, спросив для порядка, чем это он занимается, и не знает ли он, что общение с вольными является нарушением режима, потащили на вахту.

С собой у Михаила Львовича ничего компрометирующего не было и он пошел с прапорами практически уверенный, что его обшмонают и отпустят. Но дело почему-то затянулось.

После тщательного обыска, который ничего не дал, Шамана заперли в отстойник. Прошел час, другой. Судя по времени и нарастающему чувству голода, зеки уже должны были сходить на обед, но за Грибоконем никто не приходил. Лишь когда он совершенно отчаялся и уже морально приготовился провести следующие пятнадцать суток в ШИЗО, штрафном изоляторе, дверь бесшумно распахнулась и прапорщик, возникший на пороге, во всю глотку заорал:

– Грибоконь! С вещами на выход!

Лишь через несколько минут, уже шагая в сопровождении этого вертухая по плацу, Михаил Яковлевич понял, что реплика краснопогонника была шуткой. Вскоре они зашли в здание администрации, поднялись на второй этаж и прапорщик, остановившись у одной из дверей, аккуратно постучал. Грибоконь взглянул на табличку едва сдержал дрожь в коленях: табличка гласила: «Начальник Оперативной Части майор Лакшин Игнат Федорович».

«Все, – подумал Шаман. – Он меня точно закроет…»

Михаил Львович не запомнил, как он оказался сидящим на стуле около стола, за котором восседал кум. В какой-то момент его сознание включилось, и Грибоконь вдруг понял, что рассказывает Лакшину про вчерашнюю кражу.

– И ты решил поправить свое материальное положение, наводя макли с водилами. – Резюмировал кум.

Зек виновато опустил голову.

– М-да… – Игнат Федорович встал и прошелся по кабинету. – И что прикажешь мне с тобой делать?

Шаман понуро молчал.

– Понимаешь, если я тебе сейчас оформлю нарушение – то все мои планы относительно тебя пойдут прахом. У зека, идущего в первый отряд, нарушений быть не должно.

Майор сделал паузу, за время которой Михаил Львович понял, что кум ему ничего не сделает. Он попытался скрыть свое ликование, но, очевидно, у него это плохо получилось, поскольку Лакшин вновь начал говорить:

– Рано радуешься. Ты же не представляешь, что это за гадюшник… Знаешь кого я вынужден пихать в хозобслугу? Тех, кого через день-другой их же товарищи опустили бы, тех, кто настолько не приспособлен к зековской жизни в отряде, что у них есть одно спасение – идти ко мне под крыло…

– Но я…

– Да, ты другой. Приспособившийся. Но на тебя открыт сезон охоты. Блатные на тебя жутко злы. И уж тут никакая белая бирка не поможет.

– Что же делать?

– Могу дать лишь один совет: набери группу единомышленников. Сам. Ни одно «землячество» тебе не поможет. Моя помощь может придти слишком поздно. Так что, за месяц ты просто обязан сколотить компанию.

– Но… – Михаил Львович хотел напомнить куму, что для этого ему надо будет перезнакомиться с множеством народа, а хождение из отряда в отряд официально запрещено правилами внутреннего распорядка.

– Не беспокойся. Я предупрежу вертухаев, чтобы на твои художества смотрели сквозь пальцы.

– Спасибо. – Пролепетал Грибоконь.

– Благодарить потом будешь, когда сядешь здесь, на первом этаже… А бугру своему скажи, что на первый раз я тебя короткой свиданки лишил. Все, свободен.

Шаман, на подкашивающихся ногах вышел из кабинета кума, и, лишь на полпути к промке вспомнил, что позабыл попрощаться.

Глава 9

1.

Чтобы обезопасить себя на случай внезапного нападения эгрегора Космэтики, Игорь Сергеевич, едва соединившись со своим плотным телом, тут же вошел в состояние «шишка». Витя еще раз проверил защитный кокон целителя на прочность. К Пономарю даже физически невозможно было приблизиться, не то чтобы ударить.

До начала раскрытия заложенных в Информаториуме сведений оставались секунды и юный Матюшин, на всякий случай, отошел от Дарофеева. Тут же с Игорем Сергеевичем начали происходить какие-то изменения. Витя видел, как мозговая активность Пономаря резко увеличилась, тело его расслабилось, на лбу выступили бисерины пота. «Шишка» не блокировала телепатического общения, но паренек специально закрыл свой канал на Пономаря, и чтобы не мешать, и для того, чтоб не попасть ненароком под информационную лавину.

За этим вынужденным бездельем прошло уже больше получаса, как внезапно Игоря Сергеевича окружило голубое сияние. Благодать.

Но, как и было задумано, чужая энергия не смогла проникнуть в объемную защиту целителя. Витя видел, как эта сила бьется о границу кокона, не имея возможности пробраться внутрь. Паренек, подозревая, что сам может стать ее жертвой, тоже вызвал у себя состояние «шишка» и продолжил наблюдение.

Все то время, пока Дарофеев был отъединен от внешнего мира, голубоватое сияние не оставляло попыток втиснуться под невидимую преграду. Юный Матюшин заметил, что с течением времени характеристики окружающего Пономаря сияния ощутимо менялись, оно становилось то энергонасыщенным, то почти совсем незаметным, преображалась его структура, цвет из голубого становился сине-фиолетовым. Но ни одна из этих попыток не достигла успеха.

Наконец, Игорь Сергеевич открыл глаза. Словно в ответ на это действие «благодать» исчезла, как не бывала.

– Теперь бы это все переварить. – Устало пробормотал Дарофеев и промокнул лицо поданной Витей бумажной салфеткой. – Тяжело… Очень тяжело.

Игорь Сергеевич посмотрел Вите в глаза:

– Выдержишь? Еще не поздно отказаться… Слетаем в Информаториум…

– Выдержу. – Пообещал паренек.

Теперь уже целителю довелось рассматривать бьющуюся о витину «шишку» благодать. Но в самый разгар раскрытия информационной капсулы, внезапно раздался звонок в дверь.

Через мгновение Пономарь уже знал, что это вновь пришел Изотов. Сергей Владимирович был хмур и, насколько это можно было судить по состоянию его ауры, мучался раскаянием.

– Извини. – Спроецировал свою мысль на майора Пономарь. – Я не могу открыть.

– Я пришел извиниться. – Ответил Сергей Владимирович.

– Хорошо. Я принимаю.

– Я уже вижу, где меня обманули. Но разобраться я должен сам.

– Хорошо. – Повторил целитель.

– И еще… Пока я хорошо отзываюсь о Космэтике – это не я. Я не знаю, как это мне удалось, но, кажется, я на время от них освободился. Поэтому я здесь. Но дальше… Прости… Я…

Мысль майора прервалась. Дарофеев, еще остававшийся в контакте с разумом Изотова, отпрянул и резко оборвал связь. На месте сознания его друга внезапно оказался зловонный колодец, полный какой-то космической ненависти ко всему живому. Сам же Сергей Владимирович со всех ног мчался вниз по ступенькам, подгоняемый черной злобой к более удачливому экстрасенсу, который несметное количество лет назад был его другом.

– Ушел… – Вслух проговорил Игорь Сергеевич. – Ах, как жаль…

2.

Как и обещал Рыбак, информация потекла к Драйверу широким потоком. Корень же не торопился выдавать наркомафии все, что ему было известно о Космэитке, да и сведений этих, на самом деле, оказалось очень немного. В первом же переданном файле обнаружились адреса первичных ячеек космэтологов, выжимка из самого учения, как его подавали адептам, и список сектантов среди людей Репнева.

Последних оказалось более сотни.

– Вот, зараза! – Выругался про себя Николай Андреевич. Но он уже давно принял решение и сейчас не собирался его менять. Предупреждение Рыбака, что истребление низовых членов секты сможет спровоцировать прямое нападение космэтологов, мафиози попытался проанализировать и отбросил, сочтя, что хуже чем сейчас, когда проваливаются более шестидесяти процентов операций, уже не будет.

По настоянию Драйвера, Репнев все же перевел изрядную часть капиталов за границу, подготовил себе несколько вариантов бегства из России, усилил отряд личных телохранителей, но все эти предосторожности не успокоили мафиози. В файлах Рыбака был один маленький абзац с пометкой «недостоверно». В нем говорилось, что биоэнергетической атаке с полным выключением сознания могут подвергнуться не только сектанты, но и вообще все, кто хотя бы слышал про Космэтику. И защиты от этой напасти не знали ни Кикоз, ни сам Николай Андреевич.

Впрочем, Корень не спрашивал наркобарона напрямую. И, вполне можно было предположить, что какое-нибудь из тысяч зелий, бывших в распоряжении Рыбака, могло нейтрализовывать эти атаки.

Следующей неизвестной величиной оставался пока Пономарь. Репнев предполагал, что целитель уже раскопал немалую кучу ценной информации, но, несмотря на взаимные обещания, делиться добытым Дарофеев не хотел.

Николай Андреевич погрузился в размышления. Но, по всякому выходило, что первым идти к Пономарю должен он сам. Игорь Сергеевич знал себе цену и Корень с этой оценкой в принципе был согласен. Но совершенно другое дело, когда уникальность талантов Дарофеева заставляла его самого, депутата, миллионера и криминального авторитета идти к экстрасенсу на поклон.

Определившись с самыми насущными проблемами, Корень связался с Драйвером и дал тому три указания: незамедлительно приступить к ликвидации космэтической заразы среди подвластных Репневу людей, подготовить для Рыбака ответ со всеми сведениями о Космэтике, а Пономарю передать и файлы наркобарона, и его собственные. Компьютерщик как всегда кивнул, бодро отрапортовал:

– Будет сделано! – И прервал связь.

До вечера Николай Андреевич занимался депутатскими делами, и даже вспоминать о Космэтике ему было некогда.

Когда же он вернулся на свою квартиру, его уже ждало сообщение от Драйвера. Тот сообщал, что из запланированных ста тридцати восьми ликвидаций удалось осуществить лишь девяносто четыре. Шестнадцать человек просто исчезли, при покушениях на одиннадцать космэтистов на снайперов сваливалась «благодать», а еще семнадцать сами подверглись ее воздействию и просто ушли.

Последнего Корень понять не смог. Как ушли? Куда? Он тут же связался с Драйвером и тот сообщил детали:

– Ребята рассказывали, что когда стреляешь в человека с «благодатью» из обычной снайперской винтовки, пуля просто теряет скорость и падает на землю. А когда палишь из Калаша, пули сворачивают, и сектанта не задевают.

– Тебе это ничего не напоминает? – Поинтересовался Корень.

– Напоминает. Но у защиты Пономаря, насколько мне известно, другой принцип.

– Черт с ним, Пономарем! – Раздраженно проговорил Репнев. – В общем, так: остатки сектантов замочить любой ценой. И проверь, поможет ли эта «благодать» от бочки с цементом.

– Сделаем. – Пообещал Драйвер. – А эти новые сведения Дарофееву тоже передать?

Корень имел очень серьезное подозрение, что Игорь Сергеевич и без его помощи может узнать что угодно. Но данное обещание накладывало на мафиози и ответственность, и, если бы пришлось обманывать или недодавать информацию кому-то еще, то это могло остаться незамеченным. С Пономарем же шутить не стоило, особенно после начавшихся событий. Кто знает, может целителю в очередной раз придется в скором времени вытаскивать его, Николая Андреевича, из могилы?

– Да! – Подтвердил мафиози. – Дай ему абсолютно все. А дискету, или что там будет, пришли мне…

3.

Все то время, что Игорь Сергеевич и Витя ходили в Информаториум и переваривали полученную информацию, Константин отсыпался прямо в кресле, перед включенным телевизором. Пробудился он лишь когда у юного Матюшина уже заканчивался процесс развертывания телепатической капсулы.

Появившись в комнате, в которой все это время находились старший Дарофеев и Витя, Константин невольно поморщился. В помещении отчаянно смердело густым мужским потом. Сам Пономарь сидел на стуле в одних трусах, а рядом с ним на полу валялось мокрое насквозь домашнее кимоно.

Заметив, что паренек выглядит не лучше, Костя тихо спросил:

– Что происходит?

– Информацию перевариваем. – Устало выдохнул целитель, приглаживая ладонью топорщащиеся во все стороны волосы.

– Это так тяжело?

Дарофеев вздохнул:

– Представь, что за два часа тебе надо вызубрить все пять курсов обучения в институте.

Константин, понимая, кивнул:

– Я ему не помешаю?

– Да, нет, разговаривать можно. Только сам я собеседник сейчас никакой.

Игорь Сергеевич не мог вспомнить, когда же в последний раз он доводил себя до такого изнеможения. Сейчас ему хотелось лишь рухнуть на кровать, и отключиться ото всего часиков на десять. Но позволить себе этого целитель просто не мог. Константин не видел, что вокруг защитной «шишки» Вити бьется и не может просочиться внутрь энергия космэтологического эгрегора. В дополнительной охране паренек сейчас не нуждался, но Пономарь прекрасно понимал, что после такого испытания на прочность Вите просто необходим будет отдых. В себе Игорь Сергеевич не сомневался, если в этом будет хоть какой-то смысл, он сможет еще и марафон пробежать, кое-какие резервы у целителя еще оставались, но такой же уверенности относительно юного Матюшина у Дарофеева не было. Витя буквально исходил потом, слабел на глазах, однако продолжал удерживать защитную оболочку.

– Слушай, а эта Космэтика сейчас не нападет? – Осторожно поинтересовался Константин. – Может, тебе «черную дыру» против нее поставить?

Дарофеев был готов уже сказать, что пытался, не помогло, но, прочищая горло, собираясь произнести эти слова, он внезапно понял, в чем конкретно заключалась его ошибка. Информация, развернувшаяся в его мозгу, тут же помогла найти верный ответ, и целитель сказал:

– Сейчас сделаю.

Созданный Игорем Сергеевичем новый блок защиты охватывал всю квартиру. И, едва Дарофеев его активизировал, как случилось сразу несколько событий. Во первых, сияние «благодати» над Витей исчезло, как не бывало. Во вторых, Константин вдруг удивленно хмыкнул и принялся в тревоге крутить головой. И, в третьих, сам Пономарь вдруг почувствовал странную опустошенность, которая никак не была связана с той интеллектуальной и физической усталостями, которые он испытывал до сей поры.

– И что ты сделал? – В голосе брата послышался не столько вызов, сколько истерические нотки.

– Я отгородил нас от всех типов эгрегоров. – Пояснил целитель, пристально всматриваясь в лицо Константина, вдруг показавшееся посторонним и незнакомым.

– И от такого пустяка… – Начал было Константин, но Игорь Сергеевич оборвал его:

– Это не пустяк. Ты же чувствуешь, что мы как будто стали чужими?

– Ну… – Неохотно признал младший Дарофеев.

– А родственные чувства, они не только в нас, но и в нашем семейном эгрегоре. А я блокировал взаимодействие с ним…

– Ах, вот что… А я-то, признаться, подумал…

Что именно подумал Константин, он сказать не успел. Процесс раскрытия информации у Вити закончился и он, выйдя из состояния «шишки», буквально оглушил братьев шквалом телепатических образов. Пономарь мгновенно закрыл свой мозг и поэтому слабую, едва пробивающуюся из мешанины рвущихся из головы паренька слов и картинок, просьбу о помощи воспринял лишь Константин. Не раздумывая, он кинулся прочь из комнаты и вернулся через минуту, неся пакет сока из холодильника. Витя присосался к оторванному кончику пакета, и остановился, лишь выпив все до капли.

Паренек уже пришел в себя, но пока не был в силах даже встать. Игорь Сергеевич на скорую руку просмотрел его физическое и психологическое состояние и успокоился, не обнаружив ничего из ряда вон выходящего, кроме естественной мозговой усталости. Но она не мешала юному Матюшину воспринимать окружающее и анализировать, только несколько замедляла этот процесс.

– В душ… – Ни к кому персонально не обращаясь попросил Витя. Братья буквально на руках отнесли его в ванную комнату, сполоснули, по настоянию целителя, в очень контрастном душе. Паренек и сам не возражал против такой процедуры. Когда он, под руку с Константином, вышел, Пономарь сам сполоснулся и, смыв пот, почувствовал себя заметно бодрее.

После этого состоялся большой военный совет. После получасового обмена репликами, оказалось, что никто толком не представляет, что и как делать с эгрегорами. Несмотря на гигантский массив информации, который, будь он записан на бумаге, занял бы целый библиотечный стеллаж, ни старший Дарофеев, ни Витя не могли себе представить иного метода, кроме пассивного.

Эгрегоры были практически неуничтожимыми сущностями. Одни более, другие менее разумными, но все они существовали во взаимодействии с разного рода группами людей. Практически единственным способом дезактивировать эгрегор было физическое устранение всех людей, его членов. Такое никак не подходило для Игоря Сергеевича. Если же устранение было не физическим, а, например, энергетическим, для чего каждого космэтиста следовало обрядить в «черную дыру» типа той, под которой скрывалась сейчас квартира целителя, то этот план казался вообще не выполнимым, даже будь у Пономаря несколько тысяч помощников-биоэнергетиков его уровня.

Так ничего и не решив, кроме одного – разузнать о космэтике как можно больше, все отправились спать. Но сделать это им так и не удалось.

4.

Внимания Рыбака требовали сразу десятки дел. Взорвалась небольшая по размерам, но одна из ключевых в Санкт Петербургской области лаборатория по переработке опийного сырья. В злосчастном Хумске исчезли три тонны китайского эфедрина. В Солнцево произошло массовое отравление героином. В один день умерло более полутора сотен наркоманов. Законопроект о принудительном лечении от наркомании всех лиц, единожды замеченных в употреблении наркотических средств, вновь оказался возвращен на доработку.

Мало того, финансируемая Кикозом газета «Низший Пилотаж», внезапно стала объектом самого пристального внимания со стороны ОБОНа. Несмотря на то, что издание это выходило под лозунгом «за жизнь без наркотиков», на самом деле ничем, кроме пропаганды наркотического образа жизни газета эта не занималась. В ее редакции были собраны журналисты, писатели и художники активно потребляющие разного рода психотропные средства и стремящиеся распространить свои взгляды на молодежную аудиторию. Многие богемные персонажи являлись завсегдатаями вечерних посиделок в редакции «Низшего Пилотажа», где запросто можно было угоститься самыми экзотическими сортами кайфа. И вдруг всю эту лавочку со стрельбой по окнам и выбрасыванием из оных стульев и компьютеров, посетили бойцы Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Спасло сотрудников газеты чудо. Оперативники, привыкшие иметь дело с героином, или, в крайнем случае, кокаином, попробовали на язык некий белый порошок, оказавшийся сильнейшим галлюциногеном. К дегустации приобщилась практически вся штурмовая группа. Непонятное вещество не вызывало привычных ощущений на языке, не походило ни на один из известных оперативникам наркотиков, и бойцы, недоумевая, облизывали пальцы, от налипшего на них белого порошка, пытаясь определить, что же это такое. Проглотив за раз больше десятка доз, оперативники заработали помутнение рассудка и принялись «расстреливать ангелов». Воспользовавшись суматохой, газетчики благополучно скрылись, не забыв прихватить с собой и весь компромат. Даже тираж, едва не конфискованный ОБОНом, удалось вывезти из типографии.

Но это оказалось единственным относительно хорошим известием. Молодой Рыбак уже давно держал в голове план что делать, если «Низший пилотаж» все-таки прикроют, и имидж запрещенной властями газеты играл в нем не последнее место. И сейчас ему осталось лишь дать несколько распоряжений – и наркопропаганда официальная безболезненно перейдет на нелегальный уровень.

Кикоз каждые пять минут звонил своим аналитикам, требуя ускорить, доложить, разработать. За этой внезапно навалившейся на него суматохой он едва не пропустил обычный на первый взгляд факс. Его принес вместе с прочей корреспонденцией молчаливый секретарь-телохранитель. Некий Палец сообщал, что все в порядке, а дальше следовал длинный свиток каких-то донесений и подробностей. Рыбак отбросил этот рулон. Раз все хорошо, то стоит ли вникать в детали? И лишь через минуту-другую вспомнив, чем именно занимается Палец в данный момент, Зарайский отыскал факс и принялся вчитываться в текст.

На первый взгляд, действительно, ничего заслуживающего особого внимания Рыбака в этом донесении не содержалось. Большую его часть составляли доклады обработанных «генералом» космэтистов, которые сообщали, как они провели предыдущий день. Все у них было как обычно, встали, поели, поработали, пришли домой, отдохнули… Но вдруг Владимир Иванович понял, какая деталь была общей во всех этих отчетах. Все перевербованные сектанты так или иначе пообщались с членами других ячеек Космэтики. Кто по телефону, кто столкнулся на улице, кто в очереди за дешевыми курами с последним днем реализации…

Кикоз усмехнулся. Это значило лишь одно. Каким-то образом до хозяев Космэтики уже дошло, что в стаде появились паршивые овцы. И они тут же послали проверку. Правда, результаты ее оставались для наркодельца пока тайной, но он не сомневался, что этот секрет Полишинеля раскроется в ближайшие часы. Если «загенераленные» космэтисты проверку прошли, у Рыбака появится реальный шанс заполучить в свои руки живого апостола от Космэтики. А если нет… Придется попытаться сделать это немного другими способами. И почва для этого Зарайским была уже тщательно подготовлена.

Глава 10

1.

С начала Кутузовского, где жил Корень до квартиры Дарофеева на Рублевке мафиози добирался целый час. И только то, что он добрался до целителя живым, можно было считать невероятным везением.

Но прессинг со стороны Космэтики начался гораздо раньше. В подвале у Драйвера, подготовившего для записи на дискеты все имеющиеся в распоряжении Николая Андреевича сведения об этой секте, внезапно погас свет. Один из стационарных дизелей, стоящих там в расчете на подобную ситуацию, внезапно отказался работать. Второй, при попытке его запустить, просто взорвался. Компьютерщику пришлось подключить заранее припасенные на такой беспрецедентный случай аккумуляторы, которых хватило бы на полчаса работы одного компьютера.

Когда же пошла запись, эта машина вдруг подверглась хакерской атаке из Интернета. Драйвер, не долго думая, просто вырвал из пазов разъем оптоволоконной линии, и связь со всемирной паутиной прервалась.

Подозревая, что один курьер может запросто не доехать, компьютерщик мафии решил перестраховаться и сделал сразу пять копий, благо в его распоряжении был десяток человек, могущих послужить курьерами. Пятерым были вручены дискеты с записью, еще пятерым – пустые. Каждому сообщен индивидуальный маршрут и предписание при любой неожиданности или задержке уничтожить груз. Когда эти курьеры ушли, Драйвер вдруг понял, что такое его поведение в критической ситуации было стандартным и вся его перестраховка легко просчитывалось.

И именно поэтому он сделал еще одну копию и вручил ее одиннадцатому курьеру, сказав тому по секрету, что на дискете порнушка для шефа.

Как оказалось, до Корня смог дойти лишь этот последний посланец. Остальные попали в больницы, пробки, застряли в метро, один попал под машину, другой непонятно как оказался в самолете, летящем в Сочи… Но, к их чести, все дискеты, как только курьеры понимали, что не смогут попасть в нужное место к требуемому сроку, были уничтожены.

Николай Андреевич получил дискету из рук понимающе улыбающегося парня, проверил ее на своем компьютере и отправился к Пономарю. Но едва он, в сопровождении трех телохранителей, вышел из квартиры, как с верхней площадки послышались детские крики:

– Мое!

– Нет, мое!

Вслед за этим послышался негромкий треск и к ногам замершего на месте Репнева упал большой целлофановый пакет, доверху наполненный пластмассовыми шариками-пульками для игрушечных пистолетов. Пакет разорвался, пульки рассыпались и покатились по кафелю лестничной площадки. В полголоса матернувшись, грохнулся на пол один из телохранителей. Двое оставшихся на ногах вынуждены были схватиться: один за перила лестницы, другой за ручку лифта. Если бы Николай Андреевич не застыл, едва заслышав вопли спорщиков, он неизбежно поскользнулся бы. А последствия падения были бы уже совершенно непредсказуемы.

Разгребая ногами коварные шарики, Корень дошел до лифтовой кабины, но, приготовившись шагнуть внутрь, внезапно остановился и кивком показал своим охранникам, что хочет спуститься по лестнице. Но на этом приключения в подъезде не закончились. Кто-то разлил масло двумя этажами ниже. Эту ловушку, по счастью, вовремя заметили, и в нее никто не попал.

Едва Николай Андреевич вышел из дверей во двор, как позади него раздался пронзительный металлические скрежет и визг и, мгновением позже, мощный удар.

– Лифт упал. – Равнодушно сообщил телохранитель, шедший за мафиози.

Репнев поежился.

Усаживаясь в свой бронированный БМВ, Корень уже знал, что добраться до Игоря Сергеевича ему будет стоить немало нервов. Так и случилось. По пути машина несколько раз едва не попала в аварию и лишь мастерство водителя позволило избежать нескольких столкновений. Вслед за этим автомобиль Репнева оказался в эпицентре настоящего боя. Рядом с Триумфальной аркой внезапно раздались выстрелы. Какие-то люди в черном камуфляже стреляли в других, тоже всех в черном. Несколько машин потеряли управление, то ли из-за пробитых шин, то ли шальные пули попали в водителей. Ехавшие сзади впечатывались в передних, скрипели тормоза, люди выскакивали из загоревшихся автомобилей, но на «черных» это не производило никакого впечатления: они самозабвенно продолжали палить друг в друга из автоматов.

Одна из очередей прошлась прямо по окнам БМВ. Бронированные стекла выдержали и лишь места попадания пуль расцвели крохотными сеточками. Водитель газанул и, протаранив застрявшую посреди проспекта «Волгу», они вырвались с места боя.

На повороте на Аминьевское шоссе, трейлер, неспешно кативший впереди, вдруг подрезал БМВ, начав поворот, не перестраиваясь, прямо из второго ряда. Огромный прицеп угрожающе накренился, машина Корня успела промчаться под падающей махиной и, проскочив по газону, выбралась на проезжую часть. Сзади, который уже раз за это короткое путешествие, звучал грохот, истошные сигналы клаксонов, крики…

Чтобы не рисковать, добравшись до дарофеевского дома, Николай Андреевич пешком взобрался на одиннадцатый этаж.

Последний сюрприз поджидал мафиози у самой двери Пономаря, и не попался Репнев опять то ли по случайности, то ли благодаря везению. Повинуясь какому-то порыву, он заставил позвонить своего телохранителя. Парень с готовностью нажал на кнопку звонка. Его тут же затрясло, а вокруг пальца затрепетали синие молнии. Лишь помощь двух других боевиков позволила ему выйти из лужи мочи, длинный язычок которой протянулся к лестничным перилам.

2.

Не открывали долго. И лишь через минуты две послышался хруст отпираемых запоров, и металлическая дверь распахнулась. На пороге стоял сам Пономарь. Еще никогда Репнев не видел целителя таким. Мешки под глазами, внезапно прорезавшие лоб и щеки многочисленные морщины а в глазах… Николай Андреевич едва рефлекторно не перекрестился. Такими бывали глаза на иконах. Понимающие, прощающие, нечеловечески мудрые и выдающие невообразимую усталость.

– Ну, проходи, коль пришел. – Хрипло сказал Дарофеев.

Мафиози знаком приказал телохранителям оставаться на лестнице, а сам вошел в квартиру. Но едва он переступил порог, как что-то резко изменилось. Корень внезапно почувствовал себя очень легко, словно с него спал груз каких-то обязательств, тяжелых, выполнимых только огромным напряжением всех сил, но которые он добровольно взвалил на себя и все это время тащил, забыв уже об их существовании.

Заметив, что посетитель замешкался, Игорь Сергеевич поспешил объяснить:

– Квартира под новой энергетической защитой.

Мафиози, наслаждаясь внезапно свалившейся на него беззаботностью, вдохнул всей грудью и лишь после этого шагнул вперед, позволив Игорю Сергеевичу затворить за собой входную дверь.

– А меня тут чуть не убили. – Весело проговорил Корень. Через мгновение он понял, что его тон не соответствует смыслу фразы и, несколько смутившись, примолвил, – Раза четыре… Или пять…

– Но ведь обошлось? – Спросил целитель, и в его голосе Репневу вдруг почудилось какое-то безразличие к обсуждаемой теме.

– Да. Пока, – Николай Андреевич специально выделил это слово, – обошлось. А что дальше… В общем, – Дарофеев уловил прорезывающиеся истерические нотки, – если так пойдет и дальше, придется тебе носить цветочки на Ваганьково.

– Ты только не паникуй раньше времени.

Они уже вошли в гостиную, Корень кивком поприветствовал Константина, Вити же видно не было. Усевшись на мягкий диван, мафиози ответил:

– Раньше времени? И ты можешь так говорить?! Я чудом вообще до тебя доехал! У меня каждый день что-то взрывается, исчезают люди, деньги, все! У меня убытки уже не на один миллион долларов!! А просвета не видно! Становится все хуже и хуже!! Весь мой бизнес валится ко всем чертям!!!– Последнюю фразу Николай Андреевич уже просто кричал, не в силах сдерживать свои эмоции.

– А от меня ты что хочешь? – Спокойно осведомился Пономарь.

– Помощи хочу! Помощи! Эти случайности у меня уже в печенках сидят! Шагу уже не ступить, чтоб в дерьмо не вляпаться!

– Хорошо. – Бесстрастно проговорил целитель. – Я помогу. А какой конкретно помощи ты от меня хочешь?

– Ну… – Репнев вдруг понял, что не может сформулировать свою просьбу. Наладить его разваливающийся бизнес? Глупо. Спасти его самого от Космэтики? Нереально. – Я хочу, чтоб ты уничтожил эту поганую секту!

– Наконец-то. – Усмехнулся Игорь Сергеевич. А Константин недовольно пробурчал:

– Да, уничтожить Космэтику, чтобы спасти мафию. Оригинально.

– Костя, мафию мы будем спасать не в последнюю очередь. – Возразил Пономарь. – Вспомни, пока что у них почти четверть всех ресурсов. И людских, и финансовых… Да и…

Но тут Репнев перебил Дарофеева:

– Ты сказал «будем спасать»? Так что, ты уже что-то?.. Что-то делаешь для этого?

– С одной стороны – пока ничего. С другой уже сделал. И очень много. – Вздохнул Игорь Сергеевич.

– Постой, не надо мне этого. «Одна сторона, другая сторона»! Можешь сказать конкретно?

– Не говори! – Снова встрял Константин. Корень едва сдержал свой гнев, ограничившись ненавидящим взглядом в сторону младшего Дарофеева.

– Сейчас Николай Андреевич наш союзник. – Напомнил Пономарь брату.

– А, поступай, как знаешь! – Константин махнул рукой, и демонстративно взяв со столика старую газету, принялся ее изучать.

– В общем, – продолжал целитель, – сейчас идет процесс накопления информации. Что такое эта Космэтика, как с ней справиться, и можно ли ее вообще победить?

– А когда ты будешь ее побеждать? – Скрестил Репнев руки на груди.

– Когда буду знать все. Или почти все. – Терпеливо произнес Пономарь. – Кстати, ты, кажется хотел что-то мне передать?

Николай Андреевич не стал оправдываться, говоря дежурные фразы, что «совсем забыл», «к слову не пришлось», он вытащил из внутреннего кармана пиджака черную дискету без каких бы то ни было надписей, и протянул ее Дарофееву.

– Тут все, что известно мне и Рыбаку.

– Рыбаку?! – Встрепенулся Константин.

– А что ты удивляешься? – Спросил Игорь Сергеевич. – При опасности акулы объединяются в стаи…

– Ну, допустим, реальные акулы так не делают… – Хмыкнул Дарофеев-младший, но завершать мысль не стал.

– Костя! – Позвал целитель, – Брось дуться. Пошли почитаем.

Вздохнув, брат Игоря Сергеевича пошел вслед за ними и Репневым в кабинет, где стоял компьютер Пономаря. Материалов на дискете оказалось настолько много, что только прочтение их заняло большую часть ночи. Николай Андреевич, уже знакомый со всеми текстами, то нервно прохаживался по комнате, то присаживался в кресло за спинами приникших к монитору братьев. Несколько раз он, по просьбе Дарофеева, ходил на кухню, и готовил всем троим крепкий кофе.

– Кажется, аналитики Рыбака правы. – Пономарь закончил читать и, встав, прошелся, разминая ноги. – Уничтожить Космэтику можно убив ее основателей. Но это лишь временная мера. В смысле, это необходимо, но недостаточно.

– А чего же еще-то? – Недоумевая, Корень покосился на Константина, но тот угрюмо безмолвствовал.

– Космэтика – это не только люди. – Пояснил целитель. – Это еще и эгрегор. Причем эгрегор, обладающий собственной волей. Если просто убить апостолов, то эгрегор найдет новых. Поэтому уничтожить следует именно его.

Николай Андреевич с минуту подавленно молчал.

– Я, конечно, профан в этих твоих энергетических делах, но, кажется, эгрегоры еще никто не убивал… – Сказал, наконец, мафиози.

– Значит, мне это придется сделать первым.

– А ты знаешь, как это делается? – Поинтересовался Репнев.

– Еще нет. – Покачал головой Игорь Сергеевич, – Но обязательно узнаю.

3.

– И ты удивляешься, что тебя едва не убили! – Дарофеев нервно расхохотался. – Убил почти сотню космэтистов и удивляешься!?

– Ну, да! А что? – Корень все еще не понимал, в чем состоит его роковая ошибка.

После чтения материалов, принесенных Николаем Андреевичем, целитель, несмотря на усталость, не мог не обсудить с мафиози состояние дел. Константин давно отключился и похрапывал, лежа на диване в кабинете, а Репнев с Пономарем, вновь переместившись в гостиную, накачивались кофе и вели светские беседы.

Мафиози рассказал о своей встрече с Кикозом-Рыбаком, о заключенных с ним соглашениях, о своих действиях против сектантов. Игорь Сергеевич внимательно все выслушал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. К концу рассказа целителю все стало предельно ясно.

– Я сам выступил против этих космэтологов, еще толком не понимая, что они такое. – Корень обратился в слух. – Они занимались, мягко говоря, безобразиями прямо в моем Центре. Вместо того, чтоб лечить, они откровенно калечили. Я, конечно, вмешался. Исправил, что они натворили. И буквально на следующий день уже ощутил это давление. И меня, и Витю пытались зазомбировать, насильно подключить к эгрегору Космэтики. Понимаешь, эгрегоры все взаимодействуют. Некоторые сильнее, другие слабее. Я вычислил, что на меня пытались влиять через эгрегор биоэнергетиков. Но мы с Витей пока обороняемся. Пока успешно. Мало того, я теперь могу отгораживаться от любых эгрегориальных связей. Вот сейчас мы и сидим в таком коконе…

Репнев машинально огляделся, потом сообразил, что все равно ничего не увидит, и вновь сконцентрировал внимание на Дарофееве.

– Но для того, чтобы успешно покончить с этим образованием надо, по крайней мере, знать, как оно возникло. А тут сведения самые противоречивые. Обычным членам секты дают одну информацию, посвященным – уже другую. Я же уверен, что на самом деле здесь вообще нечто третье.

И еще одна общая особенность эгрегоров: попав к ним на связь, уже практически невозможно ее порвать. Тут вход рубль, а выход уже тысяча.

А у эгрегора Космэтики, в добавок ко всему, есть парочка уникальных свойств. Во первых, он разумнее чем остальные подобные сущности. И, как следствие, он гораздо активнее. Он может вмешиваться в жизнь своих членов на самых тонких уровнях. Это было раз. И два: он очень «низкий». Причем во всех смыслах. Его образуют и плотные энергетики, и цели, ради которых он «живет» тожк вряд ли можно назвать высокими. Из-за этого он лучше соображает, он по структуре мышления более близок к человеку, нежели к среднестатистическому эгрегору. И благодаря этой особенности он гораздо лучше понимает и воспринимает причинно-следственный связи и, будучи существом, могущим на них влиять, активно этим пользуется.

– Случайности неслучайны. – Проговорил Николай Андреевич.

– Именно так! – Воскликнул Пономарь. – И они созданы этим самым эгрегором. И если верить твоим и рыбаковским аналитикам, скоро все здесь превратится в полнейший хаос.

– Вот и добрались до «светлого будущего»… – Проворчал Корень. – Нет, ну, ты скажи, что мне-то теперь делать?

Игорь Сергеевич не успел ответить. Раздался короткий звонок в дверь и целитель, не имея возможности из-под своей «черной дыры» посмотреть, кто же это пришел в такую рань, пошел выяснять это лично.

За дверью, переминаясь с ноги на ногу, стоял Изотов. За ним маячили фигуры трех телохранителей Корня.

Открыв дверь, Дарофеев пригласил майора войти. Как и в момент прихода Репнева, за мгновение до того, как Сергей Владимирович занес ногу, чтобы переступить порог, Пономарь снял «черную дыру», а, как только Изотов оказался в квартире, вновь ее создал, уже отрубив посвященного космэтолога от эгрегориальной подпитки.

– Черт! – Только и сказал майор, внезапно теряя равновесие и хватаясь за ближайшую стену.

– Извини, но говорить нам с тобой придется здесь. – Оправдываясь проговорил Игорь Сергеевич.

– Нет… Ничего… Ну, и морок… Чертовщина какая-то… – Бормотал Изотов, усаживаясь прямо на полу. – Представляешь, Пономарь, я снова пришел агитировать тебя за Космэтику. – Майор глупо захихикал. – Бред, правда?

– Правда. – Сухо молвил целитель. – Понимаешь, сейчас я отрубил тебя от космэтологического эгрегора. Он знает, что я могу это делать, и поэтому вреда от того, что он узнает это из первых рук не будет. Но, прости меня, ничего более конкретного я сказать тебе просто не могу. Все, что ты узнаешь, моментально будет известно и ему… А мне бы этого не хотелось…

– Понимаю, понимаю, – с готовностью закивал Сергей Владимирович. – Но тогда уж я сам тебе кое-что расскажу…

– О внеземном происхождении Космэтики?

– Ты уже знаешь? – Искренне поразился Изотов. – Ах, да… Ты, наверное, меня отслеживал?

Целитель кивнул.

– Но, наверное, ты не знаешь, что случилось несколько часов назад?

– Да…

– Во первых, апостолы решили всеми доступными им способами залучить тебя в Космэтику. Но об этом, ты, наверное, и так знаешь, или догадываешься. Если это не получится – ты должен быль ликвидирован. Это тоже можно было сообразить. Но это я так, на всякий случай, чтоб у тебя не оставалось никаких иллюзий на свой счет. И, наконец, главное. Сегодня ночью первый раз рядовые члены учения были использованы в качестве камикадзе… Сегодня впервые поступил приказ о массовом самоубийстве проштрафившихся адептов. И они его выполнили. Безоговорочно.

Понимаешь, количество адептов уже перевалило какой-то критический уровень, и теперь нам, тьфу, им… Ну, ты меня понял… В общем, космэтике уже стало выгоднее не просчитывать случайности, а напрямую использовать своих членов.

Кстати, знаешь, почему твой дом еще не взлетел на воздух? Да лишь потому, что в нем уже живут три десятка космэтистов!

Вот и все… Вот и все… – Повторил Сергей Владимирович.

Дарофеев смотрел на Изотова сверху вниз. Фигура майора, облаченная в армейскую форму, и сидящая на грязном придверном коврике, была нелепа и комична, если бы не две мокрые дорожки, протянувшиеся от уголков глаз к кончику носа Изотова. Он полез в нагрудный карман кителя, достал носовой платок, громко высморкался.

– Извини.

Целитель не отвечал.

– Все! – Сергей Владимирович поднялся на ноги. – С Космэтикой на контакт ты не пойдешь, так что готовься… Еще день-два тебя попрессуют в полсилы, а потом уж начнут лупить со всей дури… Ну, пока…

Все так же, не говоря ни слова, Пономарь выпустил Изотова, снова проделав те же манипуляции с «черной дырой». Возвращаясь к Корню, Игорь Сергеевич вдруг понял, что Изотов рассказал ему то, что принципиально не мог знать. Откуда он взял информацию о космэтистах в дарофеевском доме? Откуда знал про просчитывание эгрегором случайностей? Дарофееву показалось, что майором кто-то управляет. Причем не Космэтика, а какая-то иная сила, возможно, даже дружественная целителю. Ведь иначе Сергей Владимирович так просто не пришел бы с подобными предупреждениями.

Добавив эту загадку ко всем прочим, Пономарь пытался решить, как же конкретно он сможет помочь депутату-мафиози. Изотова же теперь можно было освободить от влияния Космэтики единственным способом: уничтожив сам космэтологический эгрегор.

4.

Едва Игнат Федорович сказал Грибоконю про то, что ему нужны единомышленники, как Михаил Львович уже понял, кого он сможет набрать в свою команду. Харя-Чистопольский, его семейник Рак-Рыков были экстрасенсами. Да и завхоз отряда, по всей видимости, тоже. Но последнего записывать в друзья было несколько преждевременно.

Составить себе группу поддержки из биоэнергетиков – так решил Шаман, и немедленно начал действовать. Для того, чтобы найти своих коллег Михаилу Львовичу понадобилось всего три-четыре дня. К исходу пятых суток он уже просмотрел всех зеков и смог оценить их на предмет скрытых экстрасенсорных способностей. Всего, кроме уже известной Грибоконю троицы, нашлось около трех десятков потенциальных биоэнергетиков, обладающих достаточной для целей Шамана мощью. Большая часть из них уже прописалась среди блатных, но были и мужики. Одного Михаил Львович с великим прискорбием вынужден был вычеркнуть из списка: этот весьма впечатляющий талант обитал в девичьем углу.

Осталось девять человек. Осталось поговорить с каждым из них и попросить защиты в ответ на будущую поддержку и добиться согласия. Осталось каким-то образом сплотить их всех в единый коллектив. И это оказалось самой трудновыполнимой задачей. Шаман никак не мог сообразить, чем же привлечь на свою сторону всех этих, таких разных, людей. Общность способностей? Но мало ли по свету бродит биоэнергетиков? Общность ненависти к администрации и «черной масти». Но это вообще у всех зеков. И ничего особенного тут нет.

Несколько дней Грибоконь ломал голову, пока однажды по телевизору не промелькнул сюжет об очередном разоблачении итальянской мафии, все члены которой входили в некую масонскую ложу. И тогда Михаила Львовича осенило.

Не силах себя сдерживать, он тут же поделился своей идеей с Раком. Выведя того на улицу в локалку и закурив, Шаман принялся излагать:

– Ты знаешь, что у тебя есть способности?

– Ну, сказанул! – Хмыкнул Данила. – У кого ж их нет?

– Да, я не про то! У тебя есть возможности к экстрасенсорному восприятию!

– Ну, допустим… – Рак никогда не рассказывал Грибоконю о десятках маленьких случайностей, виновником которых, по зрелому размышлению, был он сам.

– Не допустим, а точно. Я-то в этом хорошо разбираюсь.

– Ну, есть. А дальше что?

– Понимаешь, я вдруг понял, чего нам не хватает.

– И чего?

– Общества!

– От этого общества уже не знаешь, куда деваться! – Пробурчал Рыков. – Посрать одному и то нельзя…

– Я опять не про то! Нам нужна организация экстрасенсов. И тогда мы сможем гасить блатарей на раз!

Данила задумался. По его прикидкам, изъянов в логике Шамана не было. Да и сам Рак прекрасно помнил, что на воле, в цеху, его побаивались, считая, и небезосновательно, что он может навести сглаз. А если зарвавшегося блатного сглазят сразу несколько…

– Но я не умею… – Нерешительно проговорил Данила.

– Не страшно. Я научу. – Пообещал Михаил Львович.

– А сможешь?

– Забыл, кем я работал?

– Ну, ладно. Соглашаться-то я соглашаюсь… Но нас двоих для твоего общества не маловато ли будет? И как оно будет называться?

– Да, погоди, ты! – Грибоконь нервно глянул по сторонам, не подслушивает ли кто. – Не все сразу.

– Нет. – Уперся Рак. – Название надо с самого начала. И общество должно быть тайным! Давай так: «Лысые».

– Почему «Лысые»?

– Ну, блатарей как называют? «Шерстяные». А мы будем «Лысые».

– Нет. Просто как-то слишком. – Михаил Львович начал в уме перебирать варианты. – А если «Общество мужицкой этики»?

– Мужицкой… – Данила Сергеевич поморщился. – А почему тогда не… Ну, космической? Запросы у нас, кажется, глобальные? Или как?

– Общество космической этики. – Попробовал на язык словосочетание Грибоконь. – А ничего. Звучит. Ну, космической, так космической. Даже таинственней будет.

– Так кто в него войдет? – Не унимался Рыков. – Ты уже подумал?

– Подумал. – Радостно ощерился Шаман. – Смотри. – Он достал из кармана бумажку с дюжиной фамилий и номерами отрядов. – Вот те, кого мы с тобой должны завербовать. Делим пополам – и вперед!

Зеки, в массе своей падкие на все мистическое, соглашались вступить в тайное общество с непонятной легкостью. За два дня Грибоконю и Раку удалось поговорить практически со всеми, и все с радостью приняли предложение стать членами тайного общества «Космической этики». Причем никто даже не задал вопроса, как само понятие этика и, вдобавок, космическая, будет сочетаться с основной целью – гасить блатных. Впрочем, подумав, Михаил Львович понял, что не ошибся, сделав ставку на потенциальных экстрасенсов. Его обещание обучить их основам биоэнергетики значило гораздо больше, нежели членство в подпольной организации.

Едва Шаман успел раздать всем будущим членам общества наборы упражнений, предназначенных для накопления энергии и обучающих азам владения собственными паранормальными способностями, как его вызвал кум. На этот раз беседа с Игнатом Федоровичем не затянулась. Грибоконь без лишних деталей сообщил, что подобрал себе группу. Майор потребовал список и пояснил, что завтра же все эти люди будут переведены в отряд Грибоконя.

– Чтобы всегда были рядом. – Веско проговорил майор.

Михаил Львович не нашел причин возражать. Но теперь его занимала другая мысль. Как-то слишком просто было основано это общество. Задекларировал – и вот оно. Даже если брать пример с тех же масонов, то у них были роскошные ритуалы: балахоны, свечи, кинжалы и пантакли. И Шаман решил, что и Космической этике тоже совершенно необходим ритуал. И Грибоконь решил приурочить его к своеобразному экзамену, демонстрации его новых учеников своих способностей.

Но тут возникало сразу несколько проблем. И где его проводить, и атрибутика, и жертва. А что жертва для официального основания такой организации совершенно необходима, в этом Шаман не секунды не сомневался.

Но если тварь на заклание он приметил сразу, это был жирный кот, невесть как появившийся в зоне и отъевшийся на зековской кухне, то со всем остальным могли возникнуть серьезные проблемы. Ну, не просить же помощи у кума?

Глава 11

1.

На следующий день благословенное «вчера» показалось Рыбаку раем. Перекинув ответы на все текущие неприятности на своих аналитиков, Владимир Иванович думал, что сможет немного передохнуть от суматохи. Но стало только хуже. И дело было не в том, что аналитический отдел не справлялся, хотя его сотрудники работали на пределе своих возможностей, просто поток сообщений, по сравнению со вчерашним, вырос вдвое, если не в трое.

До Кикоза допускались лишь дела, в которых только он сам мог сказать решающее слово. Но их стало настолько много, что наркобарон не успевал просчитывать ситуации. Самым неприятным оказалось то, что зарубежные поставщики наркотиков, словно сговорившись, массово принялись задерживать поставки. До них уже докатились слухи, что в России творится что-то неладное, и они, не желая рисковать товаром, который может пропасть в наступившей всеобщей неразберихе, решили подождать, пока все не кончится. Рыбак, понимая, что давить на картели «Золотого треугольника» и Южной Америки совершенно бессмысленно, все же попытался договориться об ускорении поставок опия и кокаина. Удалось это лишь в двух случаях из четырнадцати задержек, да и то лишь при условии, что обеспечивать безопасность и сохранность груза будут представители самого Рыбака.

В самой же России царил совершеннейший кавардак. Те многочисленные лаборатории, что процветали под крышами тюрем и колоний, или исчезали бесследно, или оказывались в руках своих бывших покровителей из УИТУ, продолжая гнать продукт, но прибыль от них Кикозу уже не шла.

Мало того, сами члены наркомафии, как и в прошлом году, добровольно шли сдаваться в милицию. Но на этот раз виноват был не Пономарь, а космэтическая «благодать», заставлявшая наркоманов продавать своих же соратников по криминальному бизнесу. Но здесь аналитики Зарайского сработали вовремя и оперативно. Те наркотики, которые последние несколько дней употребляли рыбаковцы-сектанты, обладали одной неприятной особенностью. В них содержалось противоядие для клеточного яда. Соединение, которым отравили сектантов по приказу Владимира Ивановича оседало в жировой ткани мозга и оставалось там до конца дней наркомана, пока тот получал антидот. Если же нейтрализатора в наркотике не было, или просто прекращался его прием, человек умирал. Причем симптомы этой смерти только очень знающий специалист мог отличить от гибели при остром абстинентном синдроме.

Так что за сведения, разглашенные сектантами, Рыбак не беспокоился. Их голословные утверждения могут, конечно, наделать немало шума. Но, с гибелью предателей их допросы так и останутся простыми бумажками, судьбой которых будут пыльные скоросшиватели.

Едва закончились переговоры с одним из афганских поставщиков гашиша, как Зарайскому принесли новый доклад от Пальца. Наркобоевик сообщал, что все его подопечные мертвы. Каждый из них, тем или иным способом совершил самоубийство. Немногочисленные свидетели сообщали, что перед тем, как покончить с жизнью, всех космэтистов окутывало едва различимое голубоватое сияние, отчетливо видимое лишь в полной темноте. Так, посверкивая, они залезали в петли, прыгали с балконов, один даже положил голову в микроволновую печь, сняв предварительно блокировку. И были они при подготовке патологически спокойны. А в сам момент смерти, словно что-то прояснялось перед их глазами. Они начинали кричать, будучи уже в считанных метрах от земли, или пытаться вырваться из петли…

Вывод из этого мог последовать лишь один: в случае с Космэтикой «генерал» бессилен.

Оставалось узнать как дела у Николая Андреевича. Жив ли тот вообще и удалось ли ему склонить Пономаря к новому альянсу с криминальными структурами?

2.

Информация Сергея Владимировича здорово облегчила Дарофееву его задачу. Если раньше для того, чтобы защитить Константина от злокозненных случайностей, ему пришлось бы буквально по минутам просматривать будущее, чтобы отследить действия Космэтологического эгрегора, то теперь достаточно было засечь характерное излучение «благодати», чтобы уже понять: опасность близка.

Поняв принцип действия новой защиты, Пономарь сразу понял, как ее можно сделать. Для этого следовало лишь немного изменить механизм действия муладхары, чтобы нижняя часть ауры, окружающей человека, приняла форму гигантского блина, имеющего в диаметре добрую сотню метров. Именно это гипертрофированное биополе и должно воспринимать появление в опасной близости зомби Космэтики и предупреждать носителя «блина» о скором нападении. Помня, что его брат экстрасенсорными способностями практически не обладает, Игорь Сергеевич вынужден был добавить сигнализацию, которая уж всяко должна была привлечь внимание Кости. Едва в пределах действия «блина» появлялся человек с «благодатью», младший Дарофеев должен был три раза чихнуть.

Сооружение такой программы заняло несколько минут. Брат еще спал, Корень, выговорившись, тоже посапывал, угнездившись в кресле, Витя, изможденный принятой информацией, невольно транслировал Игорю Сергеевичу свои сны, и только сам Пономарь, пытаясь не дать усталости власти над телом, работал.

На часах было уже полшестого, когда целитель встроил в биополе брата сигнальную программу. Потом, подумав, снабдил таким же модулем и Николая Андреевича. Но пока Дарофеев не знал, сработает ли его произведение при реальной опасности. Ведь биоинформационные параметры «благодати» он брал по памяти, и неизвестно было одинаково ли ее характерологическое излучение у разных сектантов.

– Все не спишь? – Константин, внешне свежий и подтянутый, стоял в дверях гостиной. Лишь слегка покрасневшие глаза выдавали, что он отдыхал лишь пару-тройку часов.

– Доброе утро… – Вздохнул Игорь Сергеевич.

– Доброе… – отозвался брат и уже повернулся, чтобы начать утренний туалет.

– Постой. – Сказал Дарофеев-старший и кашлянул, прочищая горло. – Я посадил на тебя программу.

– Зачем? – Константин не знал, возмущаться или недоумевать и поэтому в этом слове смешались обе эмоции.

– Она предупредит тебя о присутствии людей с «благодатью». Ты проспал… Приходил Изотов, он сказал, что теперь Космэтика использует своих сектантов в боевых действиях. У тебя сегодня что-то планируется?

– Пока не знаю… – Неуверенно пожал плечами младший Дарофеев. – Приду в контору – видно будет.

– Так вот, когда в радиусе пятидесяти метров появится эти зомбики – ты три раза чихнешь…

– Ну, спасибо! – Искренне возмутился Константин. – А если я в этот момент буду на нейтрализации? Там один шорох – и себя выдал. А ты «чихнешь», да еще и три раза! Нет, меняй, давай!

– Зато жив останешься… – Зевая, Корень потянулся.

– В том-то и дело, что непонятно, останусь или нет… – Бурчал Константин, скрываясь в коридоре.

– А я бы от такой программки не отказался. – Репнев встал и, хрустнув суставами, несколько раз присел, разминаясь.

– Она уже на тебе. – Бесцветно молвил целитель.

– Серьезно? – Обрадовано вскричал Николай Андреевич.

– Да. – Выдохнул Пономарь.

– Ну, коли так, – мафиози широко зевнул, – я еще посплю…

Он лег уже на диван и тут же громко захрапел. Поморщившись, Игорь Сергеевич пошел на кухню. Константин все еще плескался в ванной, откуда вырывалось его поухивание. Пономарь зарядил кофеварку новой порцией молотой арабики, и сел ждать, когда в кружку, которую он поставил вместо приемника, накапает доверху.

Так его и застал Дарофеев-младший. Целитель спал, положив голову на стол, а к ней уже подбиралась лужа из переполнившейся кружки. Константин аккуратно перенес брата в спальню и, не раздевая, положил на кровать. После этого он быстро позавтракал и вышел из квартиры, не забыв захлопнуть за собой дверь. Сонные телохранители Корня лишь проводили его глазами.

Константин даже не догадывался, что таким своим тихим уходом он разрушил всю систему защиты квартиры Пономаря. «Черная дыра», закрывавшая всех четверых от Космэтологического эгрегора, лопнула, рассыпавшись на мельчайшие энергетические осколки. Сам Игорь Сергеевич, отреагировав спросонья, на то, что охрана развалилась, автоматически ее восстановил, но только для себя.

Витя и Корень остались беззащитными…

3.

Все началось около девяти часов утра.

Телохранители Репнева, всю ночь проторчавшие на лестнице к этому времени уже пробудились и сначала не обратили внимания на неторопливые шаги множества ног. Через минуту-другую появились и те, кто издавал эти звуки. По лестнице поднималось не менее полутора десятков человек. Среди них были и мужчины, и женщины. Кто в костюмах и платьях, кто в домашней одежде и шлепанцах на босу ногу. Они все, не обращая внимания на парней, прошли к двери дарофеевской квартиры и остановились перед ней.

– Эй, вам чего там надо? – Спросил один из телохранов, но ответом он удостоен не был. Вместо того, один из мужчин достал связку ключей и, нисколько не стесняясь посторонних глаз, принялся подбирать нужный, просто вставляя все по очереди в замочную скважину.

Пробравшись сквозь толпу, отпихивая стоявших у них на пути, телохранители попытались скрутить взломщика. Но тот даже не отреагировал на их потуги. Парни Корня даже не смогли ухватить мужика за руки, те выскальзывали из их пальцев, будто смазанные жиром.

– Ты, мужик, чего, не понял? – Телохранители, которые осознали, что происходит что-то странное, немедленно достали пистолеты. Один из парней приставил дуло к горлу взломщика и приказал:

– Прекрати, понял?

Реакции опять никакой не последовало. Все остальные люди стояли смирно, будто манекены, дожидающиеся своей участи.

– Прекрати, мать твою! – Выкрикнул парень и, видя, что мужик опять не обращает внимания на его слова, спустил курок. Пуля прошла навылет через голову, обдав стоявших сзади фонтаном крови и мозгов. Взломщик завалился на спину, но упасть ему не дали плотно стоящая позади него толпа.

– Эй, вы, расходитесь, нах! Расходитесь, расходитесь! – И для острастки парень покачал пистолетом перед лицами этих странных людей.

Но это действие привело к очень неприятным последствиям. Собравшиеся у квартиры Пономаря вдруг словно ожили. Их руки потянулись к телохранителям, стали цепляться за их одежду, рвать ее. Парни в, панике принялись стрелять. Но, вопреки всем законам физики, пули словно застревали в воздухе, окружавшем нападавших. Эффективны были лишь выстрелы в упор. Но после трех-четырех удачных залпов, пистолеты вырвали из пальцев телохранителей и те в ужасе попятились. Но за ними была лишь толстая плита стальной двери. Один из парней попытался дотянуться до звонка, другой что было мочи заколотил пятками в дверь, третий смог лишь истошно завопить.

Через несколько минут все оказалось кончено. Толпа сектантов просто разорвала телохранов на куски. Едва непредвиденная помеха оказалась устранена, одна из женщин взяла упавшую на пол связку ключей, и принялась медленно и методично подбирать нужный.

А через мгновение ее глаза вдруг приобрели осмысленное выражение. Она осмотрела себя, увидела кровь на платье, на руках, увидела, что стоит на лестнице в окружении каких-то людей, среди которых она признала нескольких своих соседей. Они тоже недоуменно озирались, с ужасом глядя друг на друга и на несколько мертвых тел, лежащих прямо под их ногами.

Не выдержав этого зрелища, женщина отступила назад, споткнулась об растерзанный труп одного из телохранителей, издала пронзительный вопль и упала прямо в кровавую лужу.

4.

– Все. – Телепатически сказал Витя Николаю Андреевичу. – Сейчас они уйдут.

Разбуженный криками своих парней, Корень в глазок двери увидел, как сектанты расправлялись с ними, и тут же поспешил разбудить хумчанина. Распихав паренька, Репнев тут же передал ему картинку убийства и юный Матюшин тут же окружил каждого космэтиста «черной дырой», отсекающей эгрегориальную подпитку, и соседи Игоря Сергеевича, моментально придя в себя, обнаружили, что натворили.

– Часа полтора они еще будут нормальными, – пообещал Витя, а потом их защита иссякнет.

– Спасибо. – Произнес Репнев. Паренек промолчал. С тех пор, как Николай Андреевич похитил его, отравив попутно Дарофеева, хумчанин не доверял Корню. И, хотя с той поры прошло уже немало времени, мафиози, под влиянием Игоря Сергеевича достаточно сильно изменился, но подспудная неуверенность в этом человеке продолжала тлеть в памяти бывшего ГУЛа.

Не зная, что еще сказать или сделать, Николай Андреевич немного постоял возле Вити, потом повернулся и вышел из комнаты, доставая на ходу свой мобильник. Расположившись в гостиной, Репнев включил его, и телефон тут же разразился длинной трелью. Звонил один из секретарей Корня с докладом о текущих неприятностях. Выслушав новости, мафиози пришел в ярость. За прошедшую ночь сгорели два казино, гостиница, три ресторана, пять ночных клубов, из тех легальных заведений, что принадлежали непосредственно Николаю Андреевичу. Его не утешило, что подобные беды постигли за ночь десятки других предприятий и что пожарные команды не успевали отвечать на сыпавшиеся один за другим вызовы. Нелегальный бизнес пострадал не меньше.

Наорав на секретаря, Репнев пригрозил тому страшными карами, если немедленно не начнутся восстановительные работы везде, где это только возможно. Для этого ему пришлось самолично сделать несколько звонков по его строительным конторам, заставить их немедленно нанять рабочих, а если не хватит, то и снять их со строительства жилых зданий.

Страховка покрывала ущерб от пламени, но вместе с, например, казино, сгорели миллионы долларов, которые требовалось «отмыть». А возместить эти потери являлось делом нереальным.

Николай Андреевич провел за деловыми разговорами не меньше полутора часов. За это время он слышал, как Витя сходил в ванную, погремел тарелками на кухне, но в комнату, где находился сам Репнев, хумчанин не заглянул. Несколько раз на Корня нападал неудержимый чих, но он, зная, что в этих стенах нападение космэтистов ему не грозит, очередной раз высмаркивался и продолжал заниматься делами. Едва мафиози закончил со всеми текущими проблемами и хотел, было, поехать в свой офис, как вспомнил, что за дверью дарофеевской квартиры лежит куча трупов…

Выходить сразу расхотелось. Корень прошел на кухню, опять чихнув, включил кофеварку и тут же прозвучал требовательный звонок в дверь.

– Дядя Коля, не ходите… – Раздался в голове Репнева телепатический голос. – Это вторая волна. Я сейчас с ними разберусь.

Но Николай Андреевич все же сходил к двери, полюбовался в глазок на суету людей в милицейской форме и белых халатах, увидел, как один из сотрудников милиции расспрашивает соседа, мужика с выпирающим из-под майки пузом и всклокоченными волосами. Мужик размахивал руками и пожимал плечами, старательно отворачиваясь от накрытых простынями носилок.

Витя сдержал слово. Больше в дверь никто не звонил, зато, едва Николай Андреевич пригубил кофе, у него в кармане заверещал мобильник.

– Слушаю.

– Это Рыбак.

– Доброго утречка, Владимир Иванович. – С почти нескрываемым ехидством поздоровался Репнев. – Как дела?

Кикоз, не обращая внимания на такое амикошонство, сразу задал интересующий его вопрос:

– С Пономарем говорил?

– Говорил… – Корень взял паузу.

– И что он? – Спросил Зарайский.

В этот момент в кухню вошел Дарофеев. Он уже протягивал руку к мобильнику:

– Дай, я сам с ним поговорю.

Уже давно поняв, что в обществе Игоря Сергеевича удивляться ничему нельзя, Репнев проговорил в динамик:

– Сейчас он сам тебе все скажет. – И передал трубку целителю.

– Я готов работать с вами. – Сразу сказал Пономарь. – Но при нескольких условиях.

– Какие могут быть условия?! – Взорвался Рыбак. – Вы только…

– Первое. – Невозмутимо перебил наркодельца Дарофеев. – Этот альянс работает только до окончания этих форс-мажорных обстоятельств или до физической гибели одного из нас.

– Вы допускаете даже такой исход? – Спросил Зарайский, но Пономарь, не реагируя на эту реплику, продолжал:

– Второе. Вы выполняете все мои требования, не задавая никаких вопросов, даже если мои действия выходят за рамки вашего понимания.

– Согласен. – Не раздумывая, ответил Кикоз.

– Третье. Если все это закончится благополучно для нас, вы оплачиваете постройку и содержание пяти наркологических клиник и реабилитационных центров на тысячу мест каждый, оплачиваете подготовку персонала по той методике, которую я скажу сам, и не вмешиваетесь никаким образом в их работу.

– Да, но… – Аналитики Рыбака выдали своему хозяину целый спектр возможных требований Дарофеева. И если первые два просчитывались сразу, то последнее оказалось для наркодельца полнейшей неожиданностью. И лишь после этого разговора, просматривая распечатки просчитанных вариантов этой беседы, Владимир Иванович нашел строчку «может попытаться заставить прекратить дальнейшую наркотизацию населения и/или частично исправить причиненный вред».

– «Да» или «но»? – Сразу поинтересовался целитель.

– А не дорого ли вы себя цените? – Рыбак совладал с первым шоком и уже готов был к переговорам.

– Меня оцениваете сейчас вы. И, заодно, и свою жизнь, и возможность заниматься отвратительным для меня делом.

– Я согласен на все ваши условия. – Твердо сказал Зарайский.

– Прекрасно. Давайте вечером встретимся, и все обсудим детально.

– Хорошо.

Игорь Сергеевич вернул трубку Корню. Тот поднес ее к уху, услышал длинные гудки и выключил мобильник.

– Слушай, Пономарь, – Николай Андреевич оглушительно чихнул, – измени, ты, свою программу! Ну, мочи нет каждый раз так мучаться!

5.

За несколько часов сна Игорь Сергеевич восстановился почти полностью. Несмотря на то, что он был отключен от эгрегориальных связей, другие типы энергий все же проникали сквозь его защитную оболочку и дали ему возможность и отдохнуть, и набраться сил.

Перед уходом Корня, Пономарь все же слегка изменил его программу обнаружения «благодати». Теперь появление зомбированного космэтиста сопровождал тик левой щеки. Мафиози ушел довольным, а Витя проследил, чтобы тот благополучно добрался до своего БМВ.

Взглянув на часы, Дарофеев засобирался на работу.

– Не стоит. – Уловив мысли целителя, юный Матюшин показал Дарофееву картинку как он, поджав губы, отрицательно качает головой.

– Почему?

– Все равно никого не будет.

Игорь Сергеевич не стал это проверять. В том, что касалось ясновидения, он полностью доверял хумчанину. Витя уже заблокировался, занимаясь чем-то своим, а Пономарь решил посмотреть, как будут идти дела у Константина.

Ему повезло сразу. Едва Дарофеев настроился на своего брата, перед его глазами возникла картина перестрелки. Люди в форме залегли возле лотков с фруктами, очевидно на каком-то небольшом рынке, и изредка, постреливали. Их противники засели в отдельно стоящем контейнере и патронов не жалели.

Переместив свое тонкое тело к осажденным бандитам, Игорь Сергеевич увидел, что их шестеро, причем все явно кавказского происхождения, а на полу, связанный, лежит подросток лет шестнадцати. И, что самое неприятное, в полу контейнера обнаружился люк канализации о котором бойцы Константина, очевидно, не подозревали.

Внезапно двое из бандитов резко выпрямились. Пономарю даже не надо было на них смотреть, чтобы почувствовать охватившую их энергию «благодати». Вспомнив, что не переделал программу у брата, целитель резко метнулся к нему. Но Константин уже чихал. Быстро перестроив связи в программе, прицепившейся к энергетическим каналам Дарофеева-младшего, целитель посмотрел, что творилось вокруг.

Бандиты вышли из контейнера, держа в каждой руке по автомату с огромными цилиндрическими магазинами, и принялись стрелять по укрытиям спецназовцев. После первых же выстрелов послышались крики боли. Бойцы сконцентрировали огонь на этих двух фигурах, но «благодать» действовала как энергетический щит и пули отклонялись, не принося бандитам никакого вреда. Они, неуязвимые, шли прямо на Константина.

На раздумья времени не оставалось. Если бы целитель изолировал этих бандитов, космэтический эгрегор тут же выбрал бы себе других исполнителей, благо, запас пока имелся. И Пономарь вдруг решился. Он, на зная, примет ли Костя его телепатический сигнал, подключился к висевшей на нем программе и активизировал сокращения мышц левой щеки.

Одно. Два подряд. Три подряд. Три коротких, три длинных, три коротких. SOS. Константин насторожился.

Еще в детские годы Игорь Сергеевич изучил азбуку Морзе, и теперь этими сигналами передал брату: «Их можно убить только в упор. Поднимайся. Я тебя прикрою. Понял? Кивни.»

Бандиты были уже в считанных метрах от поваленного на бок мусорного контейнера, позиции Константина. Пономарь поместился перед братом и вошел в состояние «шишка». Костя встал.

Тут же огонь сразу из четырех стволов сконцентрировался на нем. Но защита целителя действовала отменно. Пули застревали, останавливались и падали на землю.

Тонкому телу Игоря Сергеевича приходилось держаться в непосредственной близости от тела брата и соразмерять свое положение с его перемещением.

Со стороны эта картина не могла не вызвать совершеннейшего недоумения. Трое людей шли навстречу друг другу. Их разделяло уже несколько шагов, двое стреляли, а путь третьего был усеян выпущенными в него пулями. Спецназовцы, едва Константин встал, немедленно прекратили стрельбу, опасаясь попасть в командира. А командир подошел к бандитам вплотную, и их автоматы, словно наткнувшись на невидимую преграду, повело в разные стороны. Резким движением выхватив свой пистолет, Константин приставил дуло к виску одного из террористов. Выстрелил. Бандит упал. Через мгновение и второй лежал в пыли с простреленной головой.

«Иди в контейнер.» – Морзянкой передал Пономарь.

Но на этом захват кончился. Господа с востока, увидев чудо неуязвимости, сперва выбросили в дверь и окна свое оружие, и прокричав: «Мы сдаемся!» вышли сами.

Заложник, или пленный парень остался жив, зато в отделении Константина от пуль террористов погибли сразу трое ребят.

«Я ушел.» – Просигналил Игорь Сергеевич и переместился обратно в свою квартиру.

Глава 12

1.

После утренней расправы с охраной Николая Андреевича для Пономаря стало опасным даже просто выйти на улицу, не приняв при этом тщательных мер безопасности.

Не поехав на прием, Дарофеев получил в свое распоряжение массу времени, которое хотел было израсходовать с пользой, наведя порядок в массе сведений, полученных от Информаториума. Однако, заглянув в холодильник, он обнаружил, что большинство продуктов на исходе, да и Корень перед уходом израсходовал последний кофе.

Уже совсем было, собравшись в ближайший супермаркет, переодевшись и положив в карман кошелек, Игорь Сергеевич прямо как был, сел в кресло и начал просматривать ближайшее будущее.

Вот он выходит из подъезда, а вот, буквально в десятке метров от дома, его сбивает шальной мотоциклист… Пономарь усмехнулся и переиграл ситуацию заново: он выходит, войдя в состояние невидимости. В этом случае байкер мчится мимо, зато в магазине продавщица, едва целитель, став видимым, подходит к кассе, зовет охрану и кричит, что опознала вора. Двое дюжих охранников валят Дарофеева на пол, заламывают ему руки, и один из них, на мгновение осененный «благодатью», нажимает спусковой крючок своего пистолета.

Решив не рисковать, целитель посмотрел, что будет, если он просто невидимо уходит из магазина, оставив на прилавке деньги за покупки. Просто уйти не удалось. Сработала сигнализация…

Ага, придется приподнимать сумки, чтобы их не засекли детекторы.

После такого уточнения все прошло гладко, и Игорь Сергеевич в своем видении будущего целым и невредимым вернулся домой. Дальше он загадывать не стал и, проделав все необходимые телодвижения, действительно вернулся через сорок минут, нагруженный продуктами.

Все то, что Пономарь проясновидел, действительно случилось, но, едва он захлопнул за собой дверь, как в нее тут же позвонили. Целителю не надо было даже смотреть в глазок, чтобы узнать, что там стоят два сотрудника МВД, явившихся по его душу. Причем один из них явно был сектантом. Используя находку Вити, Игорь Сергеевич отключил обоих от эгрегориальной подпитки и лишь после этого впустил визитеров.

Разговор получился короткий. Дарофеев честно сказал, что спал и ничего не видел. МВДшникам не было причин сомневаться в словах Игоря Сергеевича и, извинившись за беспокойство, они ушли.

– Дядя Игорь. – Услышал Пономарь посыл юного Матюшина. – Посмотри, что я нашел…

Паренек передал Дарофееву телепатическую картинку. Дом, в котором живет Пономарь, вздрагивает, из подвала вырываются клубы то ли пыли, то ли пара, и, через несколько секунд, все четырнадцатиэтажное здание проваливается внутрь себя. На его месте остаются лишь груды битого кирпича и торчащие во все стороны бетонные плиты и металлические прутья.

– Что это? – Игорь Сергеевич едва не выронил пакет молока, который укладывал в холодильник.

– То, что может быть завтра утром. – Ответил Витя. – Помнишь, Сергей Владимирович сказал, что этот дом не взрывают только потому, что в нем живут космэтисты?

– Да…

– Я посмотрел, завтра к восьми все они уедут…

– Ну, ничего, время пока есть… – Усмехнулся Дарофеев. – А предотвратить это можно?

– Запросто! – Воскликнул хумчанин. – Съехать. И тогда дом останется цел.

– А взорвут тот, в котором я поселюсь?

– Ну, не сразу же…

– Это обнадеживает. – Пономарь вздохнул. – Ладно, сейчас давай прогуляемся по прошлому.

– Дяди Сергея?

– Его… Хотел бы я знать откуда у него такая информация…

2.

Но поиск в прошлом не дал абсолютно ничего.

Начав следить за Изотовым со времени его предыдущего визита к Дарофееву, когда на майора, как теперь понял целитель, снизошло действительно очень странное просветление, Игорь Сергеевич и Витя в ускоренном темпе побывали везде, где засветился Сергей Владимирович.

В здании ФСБ Изотов очередной раз давал показания следственной комиссии по поводу того, как он случайно застрелил какого-то доцента, а после этой экзекуции майор сидел в своем кабинете и просто перебирал документы. Пономарь видел, что переворачивает Изотов листы дел практически не вникая в смысл написанного. Так, автоматически переходя на другую страницу, когда невидящий взгляд дойдет то конца текста. Несколько раз Сергей Владимирович порывался что-то написать, брал бумагу, но вместо слов из-под пера его ручки появлялись замысловатые каракули. В какой-то момент он осознавал, что занимается не тем, комкал лист… И снова чертил лишь бессмысленные линии.

После полудня майор собрался и покинул здание. Практически у самого подъезда его уже поджидала знакомая Дарофееву и Вите «Ока». Изотов перекинулся с водителем парой ничего не значащих фраз, и они поехали. Но путешествие продлилось буквально несколько минут. Через несколько сотен метров посвященный затормозил, они с Изотовым вышли из машины, и направились в неприметный подъезд ремонтирующегося дома. Парочка спустилась в подвал, пролезла в какую-то щель и оказалась в знаменитых подмосковных катакомбах.

Когда-то давно Игорь Сергеевич пытался исследовать подземную Москву. Но тогда он был еще молод, не умел как следует защищаться и, наткнувшись на мощный инфернальный поток, с трудом унес оттуда ноги. Внизу многое было иначе, чем на поверхности, энергии здесь чувствовались острее, да и сама мощность излучений во многих местах возрастала многократно. То, что на поверхности было геопатогенной зоной средней силы, там, в недрах Земли могло быть вообще смертельной областью. Но то же самое касалось и целительных сил.

Сергей Владимирович и его проводник шли уже не меньше получаса.

– Мы к чему-то приближаемся. – Вдруг проговорил Витя. Пономарь прислушался к своим ощущениям и тоже почувствовал что где-то неподалеку находится очень мощный источник положительной энергии. Она не являлась мужской, яньской, или женской, иньской, это был один из узлов так называемой сетки Хартмана, причем узел, минимум четвертого порядка.

Вскоре Изотов вступил в небольшой круглый зал и остановился, сам почувствовав ток земного излучения.

В тот же момент от стен отделились шесть закутанных в черное фигур. Целитель вздрогнул. Он не ожидал, что здесь будет вообще кто-нибудь. Это люди не воспринимались его энергетическим зрением, и лишь простое ясновидение давало возможность наблюдать происходившее здесь в прошлый полдень.

Майора немедленно раздели донага, поставили в самом центре зала, и начался ритуал очередного посвящения.

Люди в черном запели какую-то мантру, и все семеро, проводник майора тоже переоделся в балахон, взявшись за руки, стали кружиться вокруг Сергея Владимировича, словно дети водили хоровод у новогодней елки. Пенин становилось все громче, Изотова пронизывали и земные потоки, и соединенные силы посвященных космэтистов. Он буквально трясся, наполняемый этой мощью. И внезапно круг разомкнулся, все стихло и раздался идущий, казалось, ниоткуда, нечеловеческий голос:

– Перед священным синклитом семи апостолов-основателей Учения Космической Этики на планете Земля, готов ли ты, ничтожный, приобщиться к великим таинствам Космэтики и отринуть нищенство своего духа ради блага всех живущих существ?

– Да… – Прохрипел майор.

– Готов ли ты, жалкий земной червь, вступить под своды нерукотворного храма Космической этики и всеми своими мизерными силами поддерживать разгорающееся в нем очищающее пламя?

– Да…

– Готов ли ты отринуть всю свою предыдущую жизнь, наполненную мелкими страстями и пустыми хлопотами, и приобщиться к величию духовного совершенствования под сенью Космической Этики.

И вновь ответ был «да».

– Красиво вещают. – Не выдержал юный Матюшин.

– Смотри, смотри! – Одернул его целитель. – Когда еще увидишь ритуал, сделанный по всем правилам?

Игоря Сергеевича самого пробирало. Действовали и таинственная обстановка, и сила, бьющая из-под земли, и словесные формулы, и тон голоса, который их декламировал.

– Так умри же для прошлого! – Воскликнул голос и Сергей Владимирович, пошатнувшись, на внезапно разъехавшихся под его ногами досках, упал в прикрытую ими яму. Апостолы Космэтики тут же вооружились лопатами и споро закидали Изотова землей.

Дарофеев тут же посмотрел, как он там. Оказалось, что землей забросано только тело майора. Голова же его находилась в небольшой нише, в которой можно было дышать.

Космэтисты, закончив ритуальные похороны, скинули балахоны. Некоторые закурили, другие засуетились у стен, где лежали сумки и пакеты, и вскоре рядом с могилой начался импровизированный пикник. Игорь Сергеевич не терял времени даром. Если эти семеро настоящие основатели, то стоит проследить жизненный путь одного из них, и тайна Космэтики будет у Пономаря в кармане. Целитель тщательнейшим образом просканировал каждого из присутствующих. Все они оказались очень сильными биоэнергетиками, но энергетиками правой, берущей, руки. Чернушниками. Вся та сила, что у них имелась, была чужой, взятой у рядовых членов секты. Без групповой подпитки и подпитки эгрегора они очень быстро стали бы ни на что не способными развалинами.

Обед продолжался около часа. Еще два часа апостолы сидели вокруг закопанного майора и занимались тонкой настройкой его меридиональной системы. Игорь Сергеевич готов был рвать и метать: космэтисты настраивали Изотова на черный манер. Они перекрывали каналы, по которым шла космическая энергия и активизировали те, по которым групповая энергия рядовых сектантов должна была бы поступать к новопосвященному. Восстановить как было, на паритетный обмен энергиями, можно было лишь ценой долгой и кропотливой работы и, главное, только при полном содействии самого Изотова…

Когда же эта часть ритуала подошла к концу, Сергея Владимировича откопали. Майора сухо поздравили с воскрешением и тот же момент люди в балахонах словно растаяли во мраке подземелья. Изотову оставили фонарик, какую-то еду и его одежду.

Выход он нашел на удивление быстро. Поднявшись на поверхность, он вновь отправился на работу, где, уже не нервничая, занялся какими-то обычными делами. И лишь вечером что-то произошло…

Пономарь так и не смог понять, что это было. Витя, уж насколько его тонкое видение было натренированнее, чем у целителя, и тот смог отметить лишь внезапное ослабление эгрегориальной связи с Космэтикой. Ни почему, ни как это случилось, никто из них не понял.

После этого последовал марш-бросок к Дарофееву, беседа и вновь эгрегор Космэтики обрел над Сергеем Владимировичем полную власть.

Ничего, кроме очередного подтверждения вывода о таинственном помощнике в борьбе за Изотова, из этого сеанса ясновидения вынести не удалось.

– А если нам просто, задать прибытие за десять секунд до того, как дядя Сергей узнал о том, что он нам рассказал? – Предложил Витя. – Может, мы слишком усложняем?

– Давай попробуем. – Согласился Игорь Сергеевич.

Через мгновение они были уже в кабинете майора-сектанта. Тот быстро заполнял какой-то бланк и вдруг оторвался и прислушался.

– По оперативным сведениям, – говорил голос из радиоприемника, – в доме номер … по Рублевскому шоссе, уже живут более тридцати членов общества Комической Этики. Дом этот примечателен так же и тем, что в нем прописан известный народный целитель Игорь Дарофеев…

– Как просто! – Воскликнул Пономарь. – Кто бы мог подумать? Радио!..

– А диктор в «благодати»… – Сообщил через мгновение Витя.

– Ну, теперь хоть ясно, что в этой Космэтике кто-то высокий играет на нас!

– Но кто? – Недоумевал юный Матюшин.

– Вычислим. – Пообещал целитель. – Или еще как-нибудь узнаем.

Но уверенности в его словах почему-то не было.

3.

Николай Андреевич хотел бы сейчас раздвоиться, даже расчетвериться. Дела срочные оттесняли на будущее решение проблем не столь важных. А на срочные дела наползали сверхсрочные… И едва Репнев улаживал одно, как на его месте возникали сразу два или три. И опять приходилось моментально соображать, заняться ими немедленно, или сперва разобраться с теми, что пришли раньше.

Финансовая империя Корня медленно, но неуклонно рушилась. Исчезали криминальные группировки, контроль над которыми был, казалось, абсолютен, другие – открыто выходили из повиновения, третьи перебегали под новых «хозяев». Отлаженная система словно погружалась в некий зыбучий песок. Песчинки застревали между колес репневского механизма, стопорили их, и вся конструкция рассыпалась на отдельные составляющие.

Пытаясь спасти, что только возможно, Корень работал уже целый день, не давая себе времени передохнуть ни на минуту. Но, залатав одну пробоину, он тут же получал еще несколько.

Под вечер Николай Андреевич измотался настолько, что махнул на все рукой, отключил мобильник и поехал к Драйверу. Подвал компьютерщика казался Репневу единственным оставшимся на этой земле спокойным местом.

Машин и людей на улицах заметно поубавилось. Москва словно вымерла, а улицы напоминали декорации фильма-катастрофы. Прямо на проезжей части стояли разбитые и брошенные машины, некоторые из них горели или дымились. Прямо на тротуаре лежал перевернутый автобус, въехавший в витрину бутика, и из этого пролома то и дело выбирались какие-то люди с сумками, явно не покупатели.

На Садовом оказалось не лучше. Какой-то водитель на стареньком «Запорожце» попытался взять машину Репнева на таран. Но только сам разбился в лепешку о бронированный БМВ и остался гореть, отброшенный на разделительную полосу.

В остальном Николай Андреевич доехал без приключений. Но у входа в компьютерную его ожидал сюрприз: дверь не пожелала открываться на его голосовую команду. Мало того, за спиной Корня со звонким щелчком отодвинулись заслонки, за которыми находились форсунки, распыляющие слезоточивый газ. Ретировавшись, мафиози позвонил Драйверу и вскоре тот, извиняясь, появился на улице:

– Я полностью изменил схему защиты. Оказалось, что ее знают космэтисты…

– Но мой-то голос мог бы и оставить. – Напустился на него Николай Андреевич.

– Есть подозрение, что ваш голос с кодовой фразой уже записан на пленку… – Пояснил компьютерщик, и Репнев кивком вынужден был признать его правоту. – Через час мы поставим систему по сканированию глазного дна. И тогда чужак может пройти, только вытащив у вас левый глаз. Постарайтесь этого не допустить.

Не отреагировав на грубоватую шутку, мафиози вошел в компьютерную. Коридор, который вел к основным помещениям, оказался непривычно темным.

– Что тут случилось? – Спросил Корень.

– Мы работаем на дизеле. На подстанции замыкание, ребята чинят, но когда закончат – пока непонятно. Мешают.

– Космэтики?

– Скорее всего они…

Репнев не сдержался и от души выматерился.

– …Никуда от них не денешься. – Завершил он свою тираду.

– Тут сведения интересные есть… – Промолвил Драйвер. – Но…

– Ну, договаривай!

– В общем, Палтус целиком под Космэтикой. Там же Пятак, Колян Коцаный, Дрыня, хумские, солнцевские, люберецкие, центровые, чечены, якудза, вьетнамцы… – Начал перечислять компьютерщик.

– Постой! – перебил его Николай Андреевич, – Это что же? Все?..

– Ну… – Замялся Драйвер. – Не совсем все. Еще остались кожуховские, энские… Рыбак и мы…

– Что-о-о??!! – Взревел Корень. – Ты догоняешь, что вякнул?

Компьютерщик помолчал и лишь незаметно сместился на полшага назад, чтобы не попасть случайно под кулак разбушевавшегося хозяина.

– Все! Все продались, сучары! Нет, ты объясни, почему? Чем эти паскуды их купили? Чем?! Отвечай!!

– Безопасностью.

– Какой такой безопасностью? – Репнев уже начал думать над смыслом этого слова и понял все сам, еще до того, как Драйвер сформулировал свой ответ:

– Когда у них неприятности, разборки, там, они молятся Космэтике и она делает их неуязвимыми.

– Благодать?

– Она.

Мафиози снова выругался:

– Так теперь они и на меня насядут? Разорвут на части… Уничтожат…

– Уже рвут. – Осторожно вставил компьютерщик. – Но есть и одна хорошая новость.

– Какая? – Буркнул Репнев уже почти полностью погрузившись в свои мысли.

– Есть люди, которые не поддаются влиянию Космэтики…

4.

Около недели ушло на подготовку этой дюжины экстрасенсов. Мужики попались Грибоконю хотя и не слишком толковые, но зато старательные. Они педантично выполняли все надиктованные Михаилом Львовичем упражнения, и уже через день-другой у них получались элементарные манипуляции со своей биоэнергией. А к исходу шестых суток им начали удаваться и простейшие ясновидческие прозрения. Шаман гордился своими учениками, но пока за ними не стояло никакой реальной силы и, соответственно, противопоставить блатным они ничего не могли. Все это время, контролируя и направляя усилия своей группы, Грибоконь пытался придумать, где же можно провести сам ритуал. Клуб, столовая, прачечная или баня не подходили. Несмотря на то, что за некоторую плату их можно было как бы арендовать, все равно был риск, что туда в самый неподходящий момент притащатся вертухаи.

Уже отчаявшись что-либо придумать, Михаил Львович внезапно вспомнил, что у здания, где живут зеки, четыре этажа и чердак, а отряды располагаются только на первых трех. Но входы на последний этаж все были наглухо замурованы. Даже окна четвертого этажа заложили кирпичами. Так что с первого взгляда попасть туда не представлялось реальным.

Домина эта, бывшие сестринские палаты монастыря, в котором теперь располагалась зона, казалась очень древней. А припомнив все, что Шаман когда либо читал про такие старинные монастыри, он предположил, что и здесь в толстых кирпичных стенах могут быть тайные проходы.

В первый же вечер после того, как Грибоконя осенила эта догадка, он после смены решил все проверить. Пока большая часть зеков торчала в комнате ПВР, Михаил Львович, простимулировал себя чифирем и начал сеанс ясновидения.

Первые минут пятнадцать у него ничего не выходило. Мощный черный энергетический фон зоны, накапливавшийся десятилетиями, не позволял Михаилу Львовичу отделить тонкое тело. Но вскоре крепкая заварка подействовала и чай возбудил Шамана настолько, что его астральный двойник буквально выпорхнул из тела и завис в метре от пола.

Не долго думая, Грибоконь полетел вертикально вверх. И оказался в такой же секции. Но отличия были и весьма значительные. Все помещение оказалось разделено тонкими кирпичными перегородками, которые давно были снесены на нижних этажах. Если когда-то и были двери, закрывающие входы в эти кельи, то теперь от них остались лишь проржавевшие петли да кое-где прилепившиеся к стенам остатки косяков. Повсюду лежал толстый слой пыли, из-под которого проступали битые кирпичи и какие-то непонятные предметы.

Но наличие четвертого этажа не предполагало, на самом деле, что на него можно попасть в плотном теле. Михаил Яковлевич полетал взад-вперед, и, наконец, решился. Он вошел в одну из стен, в которой, как ему подсказывало ясновидение, были обширные пустоты. И действительно он сразу оказался в узком проходе. Тоннель в стене вел направо и налево и, повинуясь импульсу, Шаман полетел налево. И действительно, вскоре этот ход оборвался крутыми ступеньками. Слетев вниз, Грибоконь с разбегу выскочил в коридор рядом с кабинетом начальника отряда.

– Вот она где! – Сказал сам себе Михаил Львович. Он вернулся в стену и принялся тщательно изучать завершение лестницы. Искать долго не пришлось. Справа на стене он нашел утопленный в кирпиче крест. Его венчали четыре маковки, созданные, казалось, специально для того, чтобы нажать на них пальцами. И действительно, там, в толщине стены, Шаман разглядел какой-то механизм на противовесах и рычагах, который приводил в действие потайную дверь.

Со стороны коридора, на первый взгляд, не было видно никаких крестов. Но тут Грибоконь все же увидел его. Крест, прорисованный шариковой ручкой, скрывался под стендом «За добросовестный труд!».

Этого было вполне достаточно. Гипотеза блестяще подтвердилась.

Тонкое тело Шамана все же слетало до другого конца прохода. Там все оказалось точно таким же: два креста, одна дверь. Через мгновение, астральный двойник уже соединился с плотным телом Михаила Львовича.

– Черт! – Выругался Рак, следивший за тем, чтобы его семейника во время медитации никто не потревожил. – Я уж думал, ты кони двинул. Ты ж не дышал!

– Это последствия глубокой медитации. – Пояснил Грибоконь и нацедил себе из банки с заваркой несколько глотков остывшего чифиря.

– Узнал чего?

– Узнал – Кивнул Михаил Львович. – После отбоя прикрой меня.

Около одиннадцати часов ночи Грибоконь направился в коридорчик, в котором он обнаружил тайную дверь. Данила стоял «на стреме».

Приподняв стенд, Шаман что было сил надавил на все четыре навершия нарисованного креста. Сперва ничего не происходило, но вдруг на зека пахнуло затхлостью и пылью. Он посмотрел влево и увидел, что в совершенно ровной стене появился неширокий проем. Заглянув за угол и отметив, что Рак на месте, экстрасенс нырнул в дверь. Подумав, он нажал на крест и внезапно оказался в абсолютной темноте. Плита встала на место моментально и совершенно бесшумно.

Чертыхнувшись, Грибоконь нащупал в кармане спички и пошел наверх. Там, на таинственном четвертом этаже все было точно так же, как и в его ясновидческом путешествии. Побродив по коридорам он внезапно наткнулся на какое-то круглое помещение, которому не было аналогов в нижних этажах.

– Здесь. – Сказал себе Михаил Львович.

Путь обратно не занял много времени, и вскоре Шаман рассказывал своему семейнику про находку.

– Так это ж какая нычка! – Рак едва сдерживал свою радость. – Да там живьем сховаешься и никто не найдет!

Грибоконь не стал спорить. У него на эти помещения были уже свои виды. Перебив восторженные излияния Данилы, Михаил Львович сурово посмотрел на семейника и зловеще произнес:

– Теперь нам нужна жертва.

Рыков на мгновение задумался:

– Кажется, я знаю, кто это будет.

– Вот и притащи его. – Кивнул Шаман. – А ритуал посвящения в таинства Космической Этики проведем в ночь на понедельник. Послезавтра.

Глава 13

1.

Уже давно поняв, что ему не справиться с таким объемом неотложных решений, Рыбак стал не торопясь делать то, что мог. И пока не выносил вердикт по одной проблеме, за другие не брался.

Этот офис Кикоза находился около Мосфильмовской улицы. Там, в трехэтажном здании из красного кирпича раньше находился центр прослушивания всех иностранных посольств, занимавших здесь больше двух кварталов. После реорганизации КГБ, здание стало бесхозным, и им тут же завладела наркомафия. Место оказалось потрясающе удобным. Здесь имелась возможность встречаться и с дипломатами, по мелочи промышляющими наркотиками, и продолжать подслушивать телефонные переговоры сотрудников посольств.

Едва Зарайский отправил очередное электронное письмо китайским товарищам, как исчезло соединение с Интернетом. Такого на памяти Владимира Ивановича не случалось никогда. Выход во всемирную компьютерную сеть у него был спутниковый и случиться с ним ничего не могло принципиально. Разве что шальной метеорит уничтожит сам спутник или его антенну. Или…

– Охрана. – Нажал наркобарон клавишу селектора. – Что там на улице?

– Да, все спокойно… – Ответил хриплый бас.

– Посмотрите, что на крыше. – Приказал Рыбак.

– Сейчас.

Через минуту-другую тот же бас, но уже не такой спокойный, затарабарил:

– Там псих какой-то с топором. Крушит все.

– Так снимите его! И немедленно восстановить мне связь!

Но это оказалось только началом. Владимиру Ивановичу не надо было долго гадать, кто стоит за маньяком на крыше. Среди той информации, что заливала его, словно неудержимый сель, Кикоз смог выделять крупицы действительно ценных сведений. Одним из фактов, который застрял в памяти наркодельца, было и тот, что уже практически все главари преступных группировок вступили в секту Космэтики. Дольше всех держался он сам. И Корень. Но, если Рыбак был готов и мог продержаться еще достаточно долго, то про Николая Андреевича такого сказать было нельзя. Кикоз подозревал, что тот уже близок к отчаянию и, чтобы спасти свою шкуру и дело, вполне может сдаться на милость ставшей столь сильной Космэтики.

– Усилить охрану периметра! – Приказал Зарайский. Но было уже поздно.

Маньяк, свалившийся после успешного выстрела одного из охранников с третьего этажа, внезапно вскочил на ноги и, размахивая топором, ринулся на боевиков. Те начали беспорядочную стрельбу, но пули, казалось, не причиняют мужику никакого вреда.

Налетев на одного из охранников, маньяк с размаха отсек парню руку. Но, не удовлетворившись этим, принялся яростно рубить несчастного, который вопил во всю глотку. Воспользовавшись тем, что мужик отвлекся на свою первую жертву, боевики моментально проскользнули в здание и заперли за собой стеклянную пуленепробиваемую дверь.

Космэтист же, искромсав топором тело охранника, принялся колошматить обухом по трехсантиметровому стеклу. Несколько минут это не приносило никакого эффекта, но маньяк словно забыл про усталость, и с методичностью метронома бил по двери.

Успокоившись, было боевики по очереди, как только до них доходил слух о странном сумасшедшем, приходили смотреть на убийцу. Была уже вызвана подмога с тяжелыми пулеметами, но они запоздали. Кто-то из охранников внезапно разблокировал дверь. Маньяк вломился в помещение и снова началась стрельба. Причем теперь на стороне сумасшедшего оказался и космэтист-охранник.

С такой поддержкой за несколько минут с охраной было покончено. Неуязвимые для пуль, космэтисты направились прямым ходом к кабинету Рыбака. Зарубив, расстреляв попавшихся на их пути офисных работников, сектанты начали подниматься по лестнице. Едва они зашагали по ступеням, как сзади и спереди он них в пол ударили металлические листы, блокировавшие маньяков в пролете лестницы. В следующее мгновение из скрытых форсунок забили струи нервно-паралитического газа. А еще через пять секунд сектанты были мертвы.

Только тогда прикатил грузовик с наркобоевиками. Прибывшие заняли место убитых, трупы разместили в кузове грузовика, и он уехал прочь.

Спутниковую связь починить не удалось, но, на всякий случай, к зданию была проведена оптоволоконная линия и, не прошло и десяти минут с начала инцидента, как Кикоз вновь читал почту, писал письма, разговаривал по видеосвязи.

Лишь около восьми вечера, когда наркоделец почувствовал, что выжат до предела, он дал себе перерыв и вспомнил, что должен сегодня встретиться с Пономарем. Оценив свое состояние, Рыбак удрученно покачал головой. Нет, сегодня разговаривать он не сможет… И едва Зарайский потянулся к трубке телефона, как прямо у него за спиной кто-то сказал:

– Да, давайте перенесем встречу на завтра.

Владимир Иванович резко оглянулся, рука его автоматически потянулась к кнопке вызова охраны, но сзади никого не оказалось.

– Меня здесь нет. Я разговариваю с вами телепатически. – Пояснил голос.

– Ты кто?

– Мы же с вами уже встречались. – В этих словах Рыбак уловил легкую усмешку. – Я – Виктор Матюшин.

Только теперь наркоделец вспомнил, что этот хумский гений-телепат и Дарофеев практически неразлучны. Однако, крайне неприятной новостью было, что он может влезать в чужие мысли на таком расстоянии. Его телепаты, стимулированные наркотиками, имели весьма ограниченный радиус действия.

– Хорошо. – Вслух проговорил Кикоз. – Свяжемся… Как-нибудь.

– Да. – Согласился Витя. – Я с вами свяжусь…

Подождав несколько минут, Владимир Иванович уверился, что его мысли больше никто не читает, и, выругавшись, от души расхохотался.

2.

Обсудив детали очередного посвящения Сергея Владимировича, Дарофеев и Витя пришли к неутешительному выводу.

– Сам подумай, какой смысл этим космэтистам так гнать? – Пономарь расхаживал по кабинету взад-вперед и для убедительности своих слов, размахивал руками. – Ритуал проведен правильно, все до предела четко, кроме одного. И это одно – предварительная подготовка.

– Но, может, эта подготовка была стрессами от предыдущих посвящений? – Вставил свое слово Витя.

Целитель остановился и задумался.

– Похоже, ты прав. – Проговорил он через минуту. – Но тогда все то, что мы уже видели – тоже подготовка. К чему-то такому… – Игорь Сергеевич попытался подобрать формулировку, – …совершенно жуткому.

– Но что может быть страшнее того, что уже творится? – Недоумевая, Матюшин пожал плечами.

– Не знаю, не знаю… Но медитировать на будущее на эту тему мне что-то мешает… Может, узнав корни всего этого мы с тобой поймем больше? – Дарофеев виновато улыбнулся. – Да и давно пора этим было заняться…

– Так вперед! В прошлое! – Воскликнул Витя, явно пародируя чью-то интонацию. – Возьмем кого-нибудь из этих посвящавших и проследим его до самого возникновения Космэтики.

– Что ж, давай. – Согласился целитель. – Только…

– Осторожнее? – Паренек ухмыльнулся. – Не в первый раз!..

Защитив свои тела «шишками», предотвращающими проникновение в них «благодати», Дарофеев и Витя начали очередной астральный рейд. Они вновь переместились в подземную Москву и, наугад выбрав одного из апостолов Космэитки, подключились к его информационному излучению.

Первый слой дался им безо всяких проблем. Апостола звали Дмитрий Леонидович Петрово, 1961 года рождения, в настоящий момент проживал в Москве на улице Зорге. Психологический портрет, сведения о здоровье и функционировании энерго-информационной структуры были хотя и познавательны, однако в данный момент никакой ценности не имели.

Следующий уровень подключения, социальные роли господина Петрово, друзья прочли тоже без особых хлопот. Он действительно оказался Апостолом Космэтики. Но удивляло не это. Вместе с сектантской деятельностью, Дмитрий Леонидович занимался и другими, мирскими заботами. Он оказался владельцем крупного охранного бюро, винного завода, популярной желтой газеты и компании, перевозящей грузы.

Сразу понятно было, что все это приобретено на добровольные пожертвования и средства рядовых членов секты. Господин Петрово, судя по его ауре, являлся мужиком прижимистым, которых в народе называют скрягами, и во владение всем своим богатством вступил относительно недавно, последние полгода-год, так что он еще не успел как следует прочувствовать, что стал по-настоящему богатым.

Всю эту информацию целитель и юный Матюшин получили, что называется, походя, настраиваясь на личностные характеристики Апостола Космэтики. Без них им бы не удалось запланированное ясновидение прошлого этого субъекта.

Но едва они попытались просмотреть «жизненный путь» Петрово, как столкнулись со странным явлением. Все события последних четырех лет были как на ладони. Дмитрий Леонидович не шиковал, работал то продавцом в палатке, то курьером экспресс-почты, то грузчиком на хлебозаводе, нигде подолгу не задерживаясь. Все это время он активно встречался с другими Апостолами, сам поначалу вел занятия в кружках сектантов. Но полтора года назад, когда Общество Космической Этики разрослось, и в него широкой струей потекли деньги, постепенно отошел от преподавательской деятельности и стал одним из «держателей акций». Под его контролем находилась примерно одна двенадцатая от общего количества ячеек и большую часть из того, что ему и его ставленникам удавалось выдоить из доверчивых простаков, оседало в его карманах.

Впрочем, судя по всему, именно так и поступали все его коллеги. Странно было лишь то, что среди них не возникало никакой грызни по поводу дележки «сфер влияния».

Но не это насторожило Дарофеева. Один из периодов жизни Петрово оказался заблокирован. Блокада начиналась шесть с половиной лет назад и длилась около трех лет. Что творилось в это время с Апостолом Космэтики узнать почему-то не удавалось.

Десять, двадцать лет назад все просматривалось без изъятий. Детство, школа, профессиональное училище в Екатеринбурге, тогда еще Свердловске, армия, работа на заводе стружечных плит – это Пономарь и Витя могли рассматривать с какими угодно подробностями. Но в один из дней минус седьмого года все словно терялось в дымке и исследователей незаметно перетаскивало в тот период, когда Дмитрий Леонидович был уже посвященным.

Причин такого явления никто из них понять не мог. Они попробовали с другим Апостолом. Этого величали Илья Моисеевич Книперсон. Здесь вся биография была, естественно, совершенно иной, за исключением такого же провала. Но уже в пять лет.

И именно в этих закрытых временных зонах и таилось превращение обычных людей, педагога Книперсона и станочника Петрово в форейторов убийственного учения.

Понимая, что сейчас сделать ничего не удастся, Витя и Игорь Сергеевич вышли из медитации.

– Словно какой-то скользкий колпак. – Выразил свои ощущения юный Матюшин.

– Не колпак… будто эти куски их жизни просто исчезли. Как кто-то сделал петлю на веревке, а потом ее отстригли. – Целитель сидел, пытаясь сообразить, как такое вообще возможно. Никаких особых мер чьей-то предосторожности, типа тех же «черных дыр», прикрывающих информацию, он не обнаружил. Это сокрытие, казалось, было сделано каким-то естественным путем. Но каким именно, Дарофеев и не мог понять.

– Так если эту петлю отстригли, – Витя вдруг продолжил аналогию, – то она должна же где-то находиться?

– Нереализованные варианты прошлого! – Воскликнул Игорь Сергеевич. Больше негде!

3.

Пока Дарофеев и Витя исследовали прошлое Изотова и Апостолов Космэтики, сам Сергей Владимирович, отметившись на работе, вновь встретился с Ладушкиным. На неизменной «Оке», Изотов и Павел Самсонович ехали по московским улицам. Майор подавленно смотрел в окно на тлевшие тут и там остатки ночных пожаров, на разбитые автомобили, которые или некому или некогда было даже убрать с проезжей части.

– Катастрофа… – Едва слышно пробормотал Сергей Владимирович.

Апостол тут же повернулся к нему:

– Да. Катастрофа старого мира.

– Но ведь все это надо будет восстанавливать…

– Надо. – Ни секунды не раздумывая, согласился Павел Самсонович. – Но делать это будут уже совершенно другие люди.

– «Мы будем счастливы под сенью Космэтики». – Процитировал Изотов слова из учебника сектантов.

– Именно! Именно счастливы! – Ладушкин повысил голос, и в нем зазвучало неприкрытое торжество. – Причем не будем, а уже! Счастье для всех, – это ли не вдохновенная мечта всего человечества!

Майор промолчал. Все-таки по его понятиям, которые постоянно вдалбливал и вдолбил-таки Изотову паскудный Пономарь, смысл «счастья» несколько отличался от существования в качестве рабочего-муравья в глобальном всеземном муравейнике.

– Посмотри! Уже сейчас все члены Космэтики счастливы! – Заливался Павел Самсонович. – Вон, погляди, впереди!

Послушно посмотрев в указанном направлении, майор ничего примечательного не увидел.

– Вот сейчас! – Радостно вскрикнул Ладушкин и в то же мгновение Сергей Владимирович увидел очередную аварию. «Москвич», шедший параллельно «Оке», внезапно свернул и буквально впечатал в стену какую-то женщину пешехода. Та, очевидно, даже не успев понять, что происходит, оказалась мертва. Машина, превратившаяся в металлолом, взорвалась.

Ладушкин, рассматривая эту сцену, совсем сбросил скорость и его автомобиль едва тащился.

Вдруг из горящей кучи металла вышел человек. Вслед за ним, с другой стороны, выбрались еще двое. Одежда на них горела, но все трое не обращали на это никакого внимания. Фээсбэшник сразу понял, что все они, и мужчина, и женщина, и подросток, находятся в «благодати», которая делает их практически неуязвимыми к физическим перегрузкам. Однако, Изотов в этом был совершенно уверен, легкие у всей троицы были обожжены и жить им тоже осталось недолго.

– Видел? Да? – Ликовал Ладушкин. – А заметил, что теперь сама «благодать» стала другой?

– Нет. – Честно покачал головой майор.

– А зря! – Павел Самсонович, словно в предвкушении чего-то прищелкнул языком. – Теперь эта сила Космэтики не допускает никаких повреждений для тех, на кого она нисходит! Теперь нам нипочем даже самые ядовитые среды! Теперь человек может жить в абсолютном вакууме! Теперь мы сможем воплотить мечту Константина Эдуардовича! Мы полетим к звездам!

«Вот она, цена мечты, – грустно подумал Изотов. – Неужели для того, чтобы ее осуществить, миллиарды людей должны отказаться от своей индивидуальности?»

Но ей на смену тут же пришла другая: «Это же прогресс. Это же эволюционное движение. Люди были как конгломерат отдельных клеток. И теперь они смогут собраться в единый многоклеточный организм!»

– Пришла пора глобальных перемен! – Вторя мыслям Сергея Владимировича Апостол Космэтики вдруг снова заговорил. Но теперь Изотов вдруг почувствовал, что на разум Ладушкина кто-то или что-то уже давно оказывает влияние. Никогда раньше Павел Самсонович не был столь разговорчив и не сыпал такими откровенными штампами.

– Человечество соберется в единый кулак, который раз и навсегда разрушит все препоны на пути его развития. – Вещал Апостол. – И мы призваны сжать все до единого пальцы на этом кулаке и направить его туда, куда укажет нам светлый путь Космической Этики.

Это настолько походило на чеканные формулировки старой коммунистической эпохи, что Сергей Владимирович невольно улыбнулся. Он тут же подавил эту непрошеную мину и искоса глянул на Ладушкина. Но тот, вроде бы, ничего не заметил.

– Да, а кто была та женщина? – Перед глазами Изотова вдруг всплыла во всех отвратительных деталях сцена недавнего убийства.

– Какая женщина? – Ладушкин теперь вынужден был лавировать в достаточно оживленном потоке машин и даже не повернул головы.

– Та, в которую «Москвич» въехал.

– А-а-а… – Павел Самсонович помедлил с ответом. Майору даже почудилось, что он телепатически с кем-то общается, спрашивая своего куратора, сообщать ли этому любопытствующему правду, или отмолчаться.

– Есть люди… – Ладушкин попытался создать видимость горестного вздоха, – которые не могут принять истин Космической Этики.

– Не хотят? – Уточнил майор.

– Ну, тот, кто не хочет, может рано или поздно захотеть. – Апостол недобро усмехнулся. – А эти не могут. Генетика у них такая, что ли?.. В общем, паршивые овцы. Эта – была из них

– И много их? – Сказав это, Изотов запоздало понял, что спросил явно лишнее, но Павел Самсонович, так же, не думая, ответил:

– По миру – тысяч двести. По России – около пятидесяти тысяч.

– А в Москве?

– Теперь не больше сотни. – Широко осклабился Апостол.

4.

Константин приехал полвосьмого. Он сухо поздоровался, сказал дежурное «спасибо», но по всему было видно, что гибель его ребят далась Дарофееву-младшему очень тяжело. Целитель и не приставал с расспросами. Проводив брата на кухню, Пономарь, чем было, накормил его. Костя с одинаковым выражением на лице сжевал все предложенные разносолы и, все так же молча, прошел в гостиную. Стремясь хоть как-то облегчить состояние брата, Игорь Сергеевич слегка поработал над его ментальной сферой. Боль притупилась, но Костя тут же заметил вмешательство и тихо, но веско потребовал:

– Больше не надо!

Не зная, что еще можно сделать, Пономарь включил телевизор. Передавали очередной сериал, но Константин, сжав в кулаке дигитальник, даже не пытался переключать каналы. Он угрюмо уставился в экран, ничего не видя, и не собираясь вникать в перипетии любовного многоугольника. Сидя рядом с братом, Игорь Сергеевич искоса наблюдал за ним, но Костя словно был где-то в другом измерении, и ни на что не реагировал.

– Дядя Игорь… – Позвал целителя телепатический голос Вити.

– Что?

– К нам же сегодня Рыбак должен приехать. Ты не забыл?

– Забыл. – Признался Дарофеев. – Скажи ему, что я сейчас не могу, и мы встретимся завтра утром.

– Хорошо. – Кивнул юный Матюшин и прервал контакт с мыслями Пономаря.

Сериал закончился и, после рекламы кефира, пива и Яндекса, который найдет все, начались новости. Тут Константин внезапно оживился.

– В аэропорте Домодедово катастрофа авиалайнера Ил-62. Из ста тридцати пассажиров спастись удалось лишь семидесяти трем. – Равнодушно произносил текст закадровый женский голос. – У берегов Соединенных Штатов Америки столкнулись и затонули китайский сухогруз и ливанское пассажирское судно. Канцлер Германии отложил на неопределенный срок свой запланированный визит в Москву. Эксперты предполагают, что такое решение вынесено из-за крайней дестабилизации обстановки в России. Страшный пожар на Останкинском заводе прохладительных напитков. Общая площадь возгорания превысила триста тысяч квадратных метров. Из-за утечек газа вновь разрушены три здания, одно из них в пределах Садового кольца. Правительство Москвы в спешном порядке решает вопрос о прекращении использования природного газа в жилых домах и организациях. Смертность на улицах Москва превысила все разумные пределы. За истекшие сутки произошло более двадцати тысяч дорожно-транспортных происшествий, в результате которых погибло семь тысяч четыреста сорок два человека, а еще более одиннадцати тысяч получили травмы разной степени тяжести. Сотрудники ГИБДД не могут найти объяснений такому массовому безответственному поведению водителей и пешеходов. В ближайшие часы будет принято постановление, согласно которому к нарушителям ПДД планируется применять самые строгие меры.

А теперь подробнее об этих и других новостях…

– На самом деле еще хуже. – Константин нащупал кнопку на дигитальнике и выключил телевизор. – Банды совсем распоясались. Грабят, убивают прямо на улицах и средь бела дня!

– Космэтисты? – Спросил Игорь Сергеевич, и так зная ответ. Но Косте надо было выпустить эмоциональный пар и этот вопрос служил лишь предлогом.

– Они, суки! Весь криминалитет теперь под Космэтикой. На улицу уже просто так не выйдешь! До смешного доходит. Ребята видели как двое космэтистов дрались. Один другого ограбить хотел. Не признал своего… Так они кулаками друг по другу молотят, а толку – нуль. Так и разошлись, каждый при своем.

У меня, после твоей программы, весь день щека дергалась не переставая, представляешь? Каждую секунду что-то творилось! Каждую секунду!

Так что сегодня если ты не сектант – то, считай, труп. А у тебя самого-то как тут?

Целитель тут же ухватился за предложенную тему и с кучей лишних деталей рассказал все, что удалось узнать за этот день. Выслушав, Константин задумался.

– Так, говоришь, взорвут тебя завтра утром? – Сказал он после недолгой паузы.

– Взорвут. – Кивнул Пономарь.

– Ну, что, перебирайся ко мне, что ли? – Предложил Дарофеев-младший.

Игорь Сергеевич не возражал. За час все необходимое было собрано в три сумки, и вскоре Форд Пономаря уже двигался в сторону Проспекта Вернадского.

Глава 14

1.

Первый раз, за прошедшие пять или шесть дней, Корню удалось нормально выспаться. Правда, условия в подвале Драйвера не были похожи на привычную обстановку квартиры Николая Андреевича. Широкую трехспальную кровать «Ленин с нами», здесь заменяла узенькая раскладная лежанка, но белье оказалось чистым, а абсолютные темнота и тишина способствовали полному расслаблению.

После того, как компьютерщик рассказал хозяину о своих последних открытиях, Репнев долго переваривал эту информацию, пытаясь найти ей хотя бы какое-то применение. Но все оказалось тщетным.

Наличие людей, которые в силу каких-то причин не могут стать адептами Космэтики, являлось сведениями важными, но безнадежно устаревшими. Не было сомнений в том, что именно на них сейчас идет крупномасштабная охота космэтистов. Секта не считается ни с какими материальными потерями, лишь бы поскорее уничтожить этих… Кого? Очевидно, потенциально опасных для нее людей. Но чем они могут быть опасны Космэтике, и как это могло бы выразиться в жизни, Николаю Андреевичу, как он сам подозревал, было уже не узнать. По прикидкам Драйвера за последние три-четыре дня по Москве и области убито уже 97% неподдающихся. А уничтожение остальных, хотя и может затянуться, и стать вариантом очередной «охоты на ведьм», уже дело самого ближайшего будущего.

Перебирая самые невероятные варианты дальнейшего развития событий, Репнев все никак не мог найти в них места для себя. Получалось, что при абсолютно любом раскладе он или будет уничтожен, или станет членом секты. На Дарофеева надежды было мало. Ну, что один человек сможет сделать с такой гигантской организацией? А по сведениям того же Драйвера, количество космэтистов перевалило за пять миллионов. Половина их обитала в Москве, но и в других городах существовали десятки первичных ячеек.

И получалось, что единственным выходом оставалось самому стать сектантом. И продать им всю свою братву. Уже осознав это и, почти приняв такое решение, Корень вдруг засомневался. Ведь держится же еще Рыбак. Значит, он на что-то надеется. Но наркоделец не такой человек, чтобы со всеми, даже временными союзниками, делиться своими планами. Помощи, или намека от Владимира Ивановича ждать не приходилось.

Но, Репнев вдруг махнул рукой на гордость и амбиции.

– Драйвер! – позвал Корень.

Компьютерщик тут же появился. Не раз мафиози задавал себе вопрос, покидает ли он вообще когда-нибудь этот подвал? На что тратит свою, немалую, надо сказать, зарплату? Но спросить самому как-то не было удобно…

– Свяжи меня с Рыбаком. – Стараясь говорить так, чтобы это звучало не приказом, а просьбой, сказал Николай Андреевич.

Драйвер вышел, чтобы через несколько секунд вернуться с телефонной трубкой:

– Рыбак на связи.

– Приветствую. – Преувеличенно бодро прокричал Репнев в микрофон.

– Здравствуй, здравствуй. – Чувствовалось, что на другом конце линии Кикоз ухмыляется. – Должен сказать тебе спасибо.

– За что? – Искренне удивился Корень.

– За генетических уродов. – Совершенно серьезно произнес Зарайский и, слыша, что Николай Андреевич лишь недоуменно сопит в трубку, пояснил, – Ну, тех, что не поддаются Космэтике.

– И что ты с ними собираешься делать?

– Войско. – И опять в голосе Рыбака не было и грана ехидства.

– Вот как… Знаешь… Наверное… – У Корня внезапно разыгрался приступ мигрени и он тщился сформулировать свой уход из альянса, но никак не мог подобрать необходимые слова.

– Короче, ты уходишь в секту. – Даже не предположил, а констатировал Кикоз.

– Да. – Облегченно вздохнул Репнев.

– Тогда у меня к тебе единственная просьба. Всех тех уродов, которые есть у тебя передай мне. Они все равно не жильцы. Ты сам это знаешь.

– Хорошо. – Приступ головной боли прошел, и Николай Андреевич вдруг понял, что отдал в руки Рыбака, минуту назад ставшего врагом, свой козырь, своего жертвенного агнца, которого он с гораздо большей пользой мог преподнести Космэтике, как дар доброй воли. – Только я уже иду в секту. Если успеешь их взять – они твои. Нет – не обессудь.

– Ничего, мои люди оперативны. – Пообещал Кикоз и отключился. Репнев отдал трубку Драйверу:

– Пошли ему список всех неподдающихся. Немедленно. Как пошлешь, возвращайся. Бери всех, кто здесь есть. Идем в ближайшую секту…

– Видите ли… – Компьютерщик неуверенно затоптался около двери. – Так получилось, что здесь идти некому.

2.

Казалось, Рыбак нисколько не удивился, узнав о том, что Пономарю известно местонахождение святая святых Корня, его компьютерного аналитического центра. Владимир Иванович сам предложил для встречи это место, буквально несколько минут назад перешедшее в его владение.

Произошло это, надо сказать далеко не случайно. Наркоаналитики уже успели обратить внимание, что в этом подвале произошла всего одна диверсия Космэтики. После нее один человек, сектант, исчез, и после этой «чистки» более никаких неприятных «случайностей» не происходило. А стоило появиться информации о «неподдающихся», как все встало на свои места.

И гуманная, по сути, акция спасения обреченных, превратилась в небольшую, но победу Кикоза над Космэтикой. Репнев отбыл в неизвестном направлении, оставив Зарайскому то, чем в любом случае не смог бы больше воспользоваться. Такая потеря значила крайне много для организации Николая Андреевича. Для той, старой криминальной структуры. Но ныне, когда все воротилы нелегального бизнеса примкнули к Космической Этике, когда из десятков крупных и сотен мелких образовалась единое мощное преступное сообщество, утрата какого-то аналитического центра казалась просто мелочью.

Драйвер, с легкостью принявший переход к новому хозяину, сперва обговорил права, обязанности, оплату свою и сотрудников, и, удостоверившись в полном взаимопонимании, приступил к выполнению новых заданий. Кикоз не стал подключать его к своему основному аналитическому центру, решив, что Драйвер будет исполнять, в основном, дублирующие функции и, таким образом, возможные ошибки в прогнозировании ситуаций, сведутся к минимуму.

Осмотрев все помещения и оценив профессионализм новых подчиненных, Владимир Иванович остался всем весьма доволен. Вскоре после инспекции прибыл Дарофеев. Вездесущий Драйвер уже успел вложить в память пропускающего устройства невесть откуда взявшуюся картину глазного дна целителя и тот беспрепятственно вошел в компьютерную.

– Извините, что принимаю в таких неподобающих условиях… – С куртуазным полупоклоном Кикоз встретил Игоря Сергеевича в коридоре и, взяв под руку, повел дальше. – Но, право, это место самое спокойное из тех, что мне известно.

– Благодарю за заботу. – Чуть холоднее, чем следовало бы, ответил Дарофеев.

– Что вы, что вы… – Рыбак развел руками. – Теперь, после того, как наш общий друг нас покинул, и сдался на волю временного победителя, мы остались вдвоем.

У Пономаря в голове закрутилось сразу несколько вопросов, но он выбрал один, по его мнению, самый важный:

– Почему же «временного»?

– А у вас есть сомнения в нашей победе?

– Честно говоря, есть. И немалые. – Игорь Сергеевич понуро махнул ладонью.

– Где же вас извечный оптимизм?.. – Бравурно начал Зарайский, но, посмотрев на целителя, понял, что взял неверный тон и поспешил поправиться, – У меня тоже есть. Но я рук не опускаю.

– А вы думаете, я без дела сижу? – Вспылил Дарофеев.

– Нет. Не думаю. – Твердо сказал Рыбак. – И именно поэтому мы сейчас здесь. К делу. Я подумал над вашими предложениями и полностью на них согласен. Безо всяких оговорок с моей стороны.

– Хорошо. – Кивнул Пономарь.

– Ну, что же вы? – Наркобарон вновь развел руки.

– Что? – Не понял целитель.

– Приказывайте! Или роль командующего мафией вам пока непривычна?

– Да, пожалуй… – Игорь Сергеевич впервые за время этого разговора позволил себе улыбнуться. – Что ж… Для начала доложите, что нового произошло на ваших фронтах.

Расположившись в комнате отдыха для персонала аналитического центра, Рыбак кратко пересказал Дарофееву все заслуживающие внимания события двух последних суток. Целитель лишь раз или два перебивал наркобарона, задавал уточняющие вопросы. Особенно его заинтересовала возможность уничтожать космэтистов в «благодати» с помощью отравляющих веществ.

– Увы. – Рыбак покачал головой. – С очень недавнего времени этот способ уже не действует.

– Да… – Протянул Игорь Сергеевич, – эгрегор учится как-то слишком быстро…

– Эгрегор?

Теперь пришла пора целителя рассказать наркобарону многое из того, что ему удалось узнать за прошедшие дни. Владимир Иванович сперва слушал недоверчиво, но потом привык к терминологии Пономаря и внимал не прерывая.

– Значит, единственный способ покончить с Космэтикой – убить их эгрегор? – Резюмировал Зарайский.

– Именно так.

– Вам известно, как это можно сделать?

– Нет. – Был ответ.

– Ну, хотя бы в принципе это достижимо?

– В принципе достижимо все.

– Это отговорка.

– Да, отговорка. – Согласился целитель. – Вы сейчас требуете от меня ответа, над которым я сам безрезультатно бьюсь уже бог весть сколько времени.

– Я начинаю разочаровываться в вас…

– А я в вас! – Резко парировал Дарофеев. – Неужели вы не понимаете, что тут не может быть готовых решений? Смотрите, положим, перед вами больной…

– Нет. – Теперь уже Рыбак оборвал Дарофеева. – Все понятно. Каждый случай уникален. Но есть ли у вас хотя бы какие-то зацепки, чтобы прекратить это сползание в хаос?

– Зацепки есть.

– Это именно то, что я хотел услышать. Итак, что вам надо для успешной работы именно сейчас?

– Защита. – Просто сказал целитель.

– Энергетическая, конечно.

– Да.

– Это возможно. Ваш старый знакомый по фамилии Разин, оставил кое-какие методики для изготовления биоэнергетических солдат…

– Такое не подойдет. – Поспешно выпалил Дарофеев.

– Ну, уж, извините, не угодил. – Кикоз приторно осклабился. – А другого у меня нет. И взяться ему не откуда. Вы, наверное, забыли…

– Теперь вспомнил. – Игорь Сергеевич надолго задумался. Зарайский терпеливо ждал. За это время целитель успел посовещаться с Витей и решение было принято.

– Я согласен. Мне нужны силовики, на которых я мог бы опереться. Ясновидящие, энергетические каратэки и, если это возможно, пара телепатов.

– С последним вынужден разочаровать. Таких методик Гнус не оставил.

– Тогда Вите придется работать с тройной нагрузкой.

– Очень сожалею. – Проговорил Рыбак и Дарофеев, почувствовав эманации, исходящие от наркодельца, увидел, что тот нимало не покривил душой.

– Когда они будут?

– Методики рассчитаны на несколько месяцев. Но есть пометки и об экспресс-подготовке. Двое-трое суток.

– Боюсь, этого времени у нас нет.

– Двое суток – минимум.

– Хорошо. А теперь позвольте мне получше рассмотреть здешних «неподдающихся»…

3.

Уже давно Грибоконь начал собирать все, что ему казалось может потребоваться при проведении этого ритуала. Во-первых, одежды. Каждый из адептов дал Шаману по простыни, из которых тот соорудил просторные балахоны с ниспадающими на лица капюшонами. Но руки оставались полностью открытыми. Зеленых ветвей можно было наломать непосредственно перед проведением таинства. Мешочек с землей Михаил Львович накопал на промзоне. Там, в одном месте ему попался замечательный чернозем. Но зек даже не подозревал, что это не просто земля, которая, по его замыслу должна была олицетворять стихию камня, а земля с оскверненного кладбища, на котором в последствии построили заводские корпуса. Пантакль он просто процарапал на круглой латунной пластине. Стихия жидкости была представлена бутылкой водки, на которую, пришлось скинуться всем новообращенным.

Самую большую сложность вызвали жертвенные кинжалы. Грибоконь помнил, что они должны быть серебряные, с какими-то вычурными рукоятками со сложной инкрустацией. Ничего подобного в условиях зоны найти казалось невозможным. Но, как оказалось, один из сектантов, некий Кадыров, успел заготовить два десятка лезвий для финок. Лезвия эти были уже заточены и отполированы, единственное, что в них не хватало, так это наборных рукояток. Однако сами ручки уже были обработаны так, что удобно ложились в руку.

Все атрибуты Шаман уже переправил в круглую комнату. Там же он из валявшихся камней соорудил алтарь, на котором зеки должны были зарезать несчастного кота.

После вечерней проверки в воскресенье Михаил Львович еще раз предупредил всех о том, что после ухода третьей смены их ждет настоящее посвящение в тайны Космической Этики. Рак довольно ухмылялся, а на вопрос Шамана, поймал ли он жертву, удовлетворенно кивнул:

– Клиент готов.

Тогда Грибоконь, нервничая перед предстоящим походом и действом, не обратил внимания на многозначность такой формулировки. И пожалеть ему о своей невнимательности пришлось очень скоро.

Банзай поручил Ямщику спровадить бригады на промку, поставил Пирата на шухер, а сам подошел к Михаилу Львовичу:

– Все готово.

– Отлично. – Шаман вскочил со шконки. – Рак, давай.

Данила Сергеевич, пробормотав: «Я щас. Минута – и обратно!» – тут же выскользнул из секции.

Вскоре все двенадцать собрались в коридорчике около кабинета начальника отряда. Не хватало лишь Рыкова. Михаил Львович нервничал. Он расхаживал около стенгазеты и бормотал под нос:

– Черт, ну где его носит?

– Идет, идет! – Шепнул кто-то.

Грибоконь сразу запустил обе руки под фанерный лист и нажал на концы креста. Потайная дверь распахнулась, и тут Шаман увидел, что Данила принес с собой не кота, а привел какого-то зека. Михаил Львович побледнел. Теперь ему стали понятны все намеки Рака. Но пути назад уже не было. Если он, Шаман, желает сохранить свое лицо перед этими зеками, хочет, чтобы он являлся для них авторитетом, он должен убить. Они все должны убить. Впрочем, так оно и было запланировано.

Мысль Грибоконя лихорадочно заработала. Он сообразил, что ритуал с настоящей человеческой жертвой приведет к мощнейшему единению сектантов. Но зека этого непременно будут искать. Да и кто это?

Всмотревшись в глупо лыбящееся лицо жертвы, Шаман узнал в нем того самого опущенного, которого вынужден был отвергнуть в качестве будущего члена Космической Этики. Рак, наверняка, каким-то образом подсмотрел записи потенциальных сектантов и, обнаружив в них «петуха», понял, что лучшей жертвы быть не может.

– Его травкой накурили. – Шепнул Михаилу Львовичу Рыков. – Он не будет даже сопротивляться. Думает, его пользовать ведут.

– Прекрасно. – Кивнул Грибоконь, всеми силами стараясь не выдать своего, близкого к паническому, состояния. Он пропустил вперед себя Рыкова и, пройдя последним, затворил за собой каменную дверь.

В полном молчании все поднялись по крутым ступеням. Даже самого Шамана вдруг пробрала непонятная, потусторонняя жуть, обитающая в этих стенах. Во всю трещали самодельные свечки. И эти постоянные маленькие взрывы заставляли посекундно вздрагивать всех идущих внутри стены зеков. Вскоре караван дошел до конца лестницы. Дальше пути не было. Михаил Львович протиснулся вверх и открыл вторую потайную дверь.

– Теперь все раздеваемся, надеваем эти, – Грибоконь указал в сторону стопки белеющих в темноте балахонов, – одежды. Что потом – скажу.

– Слышь, Шаман, а с этим-то что? – Рак покосился в сторону опущенного.

– Этого связать. Рот заткнуть. – Уже внутренне смирившись со своей судьбой, Михаил Львович теперь просто плыл по течению, отвечая так, как от него ждали.

– Слушаюсь! – Внезапно отозвался Данила и исчез во тьме.

Шаман сам споро переоделся и, запалив самую большую свечу, пошел в направлении толпящихся неподалеку белых фигур.

– Пойдемте же, Апостолы бессмертного учения Космической Этики. – Подражая церковному речитативу низко пропел Грибоконь. – Идите за мной и я приведу вас к первому на этой планете алтарю непреходящей истины.

Не оборачиваясь Михаил Львович медленно пошел к круглой комнате. Он чувствовал, что все адепты, как по цепочке, идут за ним след в след. Он ощущал, как постепенно нарастает напряжение, как в поверивших ему людях начинают просыпаться древние, дремлющие до времени силы.

Уже пройдя большую часть пути Грибоконь внезапно вспомнил, что забыл в робе бумажку с текстом, который он тщательнейшим образом составил, намешав по памяти цитат из Библии, Талмуда, Вед и попадавшейся ему эзотерической литературы. Решив не возвращаться, Шаман, не ускоряя шага, пошел дальше.

В круглой комнате он три раза провел цепочку адептов вокруг сооруженного им жертвенника и приказал:

– Прилепите свечи свои к подножию священного алтаря.

Зеки повиновались. Михаил Львович воздел руки и начал кощунственную службу:

– Во имя Земли и Неба, во имя Вод и Ветров, во имя Огня и Металла, во имя Правды и Кривды, во имя Яра и Ери, снизойди на нас откровение бескрайнего Космоса. Одели рабов твоих силой предвечного знания истин Космической Этики…

Грибоконь действовал на полном автопилоте. Он впал в странный транс и совершенно не осознавал, что делал, что говорил. Его руки сами собой совершали какие-то пассы, глотка издавала звуки, и все присутствующие попали под магию его действий, его энергии и беспрекословно подчинялись требованиям Михаила Львовича.

– Так введите же нашего посланца в горние выси. Того, кому кармой предназначено быть связующей нитью между слабыми человеками и властителями Вселенной, диктующими Закон Космической Этики!

Рак привел обнаженного опущенного и раздал всем по ножу. Рот несчастного был заткнут кляпом, но действие гашиша все еще продолжалось и он смотрел на присутствующих осоловелыми глазами.

– Возложите нашего космопроходца на алтарь. – Последовал очередной приказ.

«Петуха» положили на спину. Он не шевелился. Лишь грудь его, пожалуй, слишком редко вздымалась и опадала.

– Приобщаю тебя к семени Земли! – Воскликнул Грибоконь и, сделав небольшой надрез на груди жертвы, втер туда горсть земли.

– Возлюбленные мои Апостолы! Приобщите и вы посланца нашего к семени Матери нашей Сырой Земли.

Зеки повторили манипуляции Михаила Львовича. Несчастный даже не застонал. Из нескольких самых глубоких разрезов потекли быстрые струйки крови.

– Приобщаю тебя к семени Неба!

И тринадцать новых ран появилось на теле опущенного.

– Приобщаю тебя к семени Воздуха!

– Приобщаю тебя к семени Воды!

– Приобщаю тебя к семени Огня! …Металла! …Яра! …Ери!..

– А теперь Апостолы смешайте кровь свою с кровью нашего проводника!

Зеки, по примеру Грибоконя, укололи свои пальцы и сбрызнули выступившими каплями сплошное кровавое месиво, возникшее на груди бедолаги.

– А теперь причаститесь этой крови! – приказал Шаман. Он провел лезвием ножа поперек груди «петуха» и облизал лезвие с обеих сторон. Зеки, которым никогда и в голову не могла прийти мысль пить кровь опущенного, на сей раз подчинились не раздумывая.

– Апостолы! – Вскричал Грибоконь. – Обнимитесь как братья! Все со всеми!

Сектанты образовали круг. Рука каждого легла на затылок соседа.

– Отправим же, братья во Космической Этике нашего космопроходца к Властителям Бесконечности!! – И Михаил Львович с размаху вонзил лезвие в грудь жертвы. Он думал, что промахнется, попадет в ребро, но острый нож мягко скользнул в плоть бедняги и остановил его продвижение внутрь лишь кулак самого Шамана.

Примеру Основателя последовали все Апостолы. Тринадцать ножей вспороло грудь жертвы. Парень всхлипнул в последний раз и замолчал навсегда.

И тут началось это…

Потом Михаил Львович никак не мог понять, что же произошло на самом деле. Апостолы, да и он сам, внезапно словно сошли с ума. Все начали скакать, вопить, как оглашенные, рвать на себе балахоны. Прошедшие ритуал начали вдруг действовать, словно какие-то шестеренки единого механизма. Вот все вместе пляшут варварское подобие сиртаки. Вот все вместе воют, словно бешеные волки. Вот все вместе пьют кровь убитого…

Первым пришел в себя Грибоконь. Вдруг среди воплей послышался чей-то чужой голос. Его хриплый стон заставил Шамана вздрогнуть всем телом. Ощущение от этого звука было такое, словно у кого-то разом вырывают все кости из суставов… Зек с ужасом осмотрел себя, с ног до головы заляпанного кровью и его затрясло еще сильнее.

– Апостолы… – Прошептал он. И, несмотря на дикий вой, бившийся под этими сводами, его услышали все. И немедленно замолчали.

– Апостолы. – Повторил Михаил Львович. – Вы все прошли через великое таинство. Но не забывайте, что за этими стенами жестокий мир, с которым мы вступаем в непримиримую войну. И там, в этом мире, очень скоро начнется проверка.

Глава 15

1.

Говоря о найденных им записях Гнуса, и методиках подготовки с помощью наркотиков боевых экстрасенсов высочайшего уровня, Кикоз кое о чем умолчал.

Старый Рыбак даже не подозревал, каким кладом он обладает. После гибели старого наркодельца, Владимир Иванович провел тщательнейшую ревизию всех бумаг и файлов покойного. Всего оказалось так много, что Зарайскому пришлось потратить несколько месяцев, чтобы в перерывах между основной «работой», ознакомиться с оставшимися документами.

Эта пухлая папка обнаружилась в сейфе на одной из строго засекреченных квартир старого Рыбака. Упоминание о ней Кикоз нашел лишь в личных файлах своего предшественника, и напротив адреса стояла пометка «крайняк». Это значило, что о том, что старик может находиться там, не мог знать вообще никто.

Проинспектировав эту квартиру, новый Рыбак с удивлением обнаружил, что некоторое время назад ей весьма активно пользовались. Судя по датам на оставленных газетах, это было как раз то время, когда в наркомафии всем заправлял небезызвестный Гнус. Тайник нашелся случайно. Просматривая коллекцию музыкальных компакт-дисков, Владимир Иванович наткнулся на неизвестный ему альбом группы «Tangerine Dream» «Secret path». Потянув за него, Зарайский обнаружил, что тот буквально прилип к своему месту. Тогда, следуя какому-то наитию, он надавил на коробку. Та легко ушла вглубь, что-то зашуршало, и в стене открылась ниша с сейфом. Его отпирал личный код старого Рыбака.

В оказавшейся внутри папке оказалась подборка чрезвычайно интересных документов. Это были записи Гнуса, по которым можно было проследить обкатку его методик, планы по исследованию перспективных соединений, которые могли бы быть наркотическими и много другой не менее полезной информации.

Скрупулезно изучив все листы, Зарайский нашел те самые схемы, о которых рассказал Пономарю. Но во всех этих инструкциях имелась приписка: «При использовании экспресс-методики смертность 85%».

Наркоделец, естественно, немедленно проверил все описанные методы и убедился в правоте Гнуса. Подавляющее большинство испытуемых просто не выдерживало тренировок, проводившихся под воздействием смеси зелий и люди погибали от кровоизлияний в мозг или от инфарктов. Оставшиеся в живых составили личную гвардию Владимира Ивановича. Но, как только Кикоз узнал, что один из них вдруг вступил в Космэтику, и потянул за собой оставшихся, он приказал немедленно убрать их всех.

Но теперь в руках у Рыбака была масса человеческого материала. Понимая, что наркозомби не следует подготавливать из людей, на которых в любой момент может низвергнуться космэтическая «благодать», Наркобарон принял решение использовать для этого тех «неподдающихся», которых он выторговал у Корня. Впрочем, всех подготовленных наркоэнергетиков Зарайский отдавать Дарофееву не планировал. Ему самому требовалась защита и он был крайне заинтересован, чтобы люди, его охраняющие, не переметнулись в какой-то момент, пусть даже и неосознанно, на сторону противника.

Сделав несколько звонков, Рыбак вызвал Драйвера и приказал:

– Собирайся. Переезжаем на другое место.

– Что брать? – Только и поинтересовался компьютерщик.

– Все, что можно. Что нельзя – уничтожить. Подвал – затопить.

– Через час все будет сделано.

– Полчаса. Через тридцать пять минут – погрузка.

– Слушаюсь. – Грустно сказал Драйвер, последний раз взглянул на комнату отдыха и вышел прочь.

2.

На этот раз Павел Самсонович привез Изотова в небольшой скверик на окраине Москвы. Здесь все было настолько мирно, что, казалось, все идет по-прежнему, и нет никаких катастроф, никакой Космэтики. Дети качались на качелях, прогуливались мамаши с колясками, старики играли в домино и шахматы.

– Они еще не знают, что этот мир уже никогда не будет прежним… – Ладушкин равнодушно смотрел на это благолепие и Сергей Владимирович никак не мог понять, о чем же думает этот Апостол, взирая на такие пасторальные картины. Неужели о том, что если один из лежащих в этих колясках младенцев вдруг не сможет стать полноправным членом Космэтики, то его следует уничтожить прямо сейчас?

– …и что скоро вся власть в нем будет принадлежать только последователям Космической Этики. – Внезапно проговорил кто-то за спиной майора.

На скамейку рядом с Сергеем Владимировичем присел незнакомый человек. Эманации, исходившим от него, сразу выдавали еще одного Апостола. Изотов уже сбился со счета, сколько же их было на самом деле.

– Рыков Данила Сергеевич. – Представился незнакомец. – Если не возражаете, то я перейду сразу к делу.

Изотов кивнул, взглянул на Павла Самсоновича, но тот сделал вид, что увлечен наблюдением за играми детишек.

– Нам известно, что ваш бывший друг, некий Игорь Сергеевич Дарофеев, мягко говоря, грубо выражаясь, лезет не в свое дело.

– А так же мне известно, – резко прервал посвященного фээсбэшник, – что Космэтика планирует его уничтожить, если он добровольно не примет наше учение.

– Я в курсе, что вам это уже сообщали. – Рыков остался невозмутим. – Но вам пока неизвестна ваша роль во всем этом спектакле.

– Вы хотите использовать меня для того, чтобы склонить его в сторону Космэтики. И это я уже делал и безуспешно.

– Вы слишком торопитесь. – Холодно проговорил Данила Сергеевич. – Мы знали, что вероятность его… Скажем так, вербовки, практически равна нулю. Но попытаться стоило. И то, что у вас это не получилось, не служит поводом для какого-либо наказания.

– И на том спасибо! – Сергею Владимировичу уже надоел этот разговор. Он уже вычислил, что речь сейчас пойдет о физическом устранении Пономаря, и что его хотят заставить быть исполнителем приговора.

– Пожалуйста. – Серьезно парировал Раков. – Дарофеев теперь, с помощью своих паранормальных возможностей, может блокировать воздействие космэтической энергии. Нам известно даже как именно он этого достиг. Но все это не имеет значения. Важно же то, что он один из тех, кто может помешать установлению нового порядка. Вмешательство это хотя и мало, но весьма серьезно, и противоречия тут нет. Москит тоже не велик, но может попортить много крови…

– Вы обещали сразу к делу. – Напомнил Сергей Владимирович.

– Мы теперь даем вам новое задание. – Полностью контролируя себя, проговорил Данила Сергеевич. – Нами почти подготовлена ловушка. Ее детали вам знать лучше не надо. Не из-за недоверия, а так, на всякий случай. Вы должны заманить Дарофеева в нее. Остальное мы сделаем сами.

Раков отвернулся, а майор вдруг вновь ощутил приступ неоправданной злобы на целителя. Пришедшая откуда-то извне ненависть была столь велика, что Сергей Владимирович прошипел:

– Да, если надо, я его вот этими руками разорву!

– Этого пока не надо. – Спокойно молвил Апостол. – Мне важно было получить ваше принципиальное согласие. А о деталях вам скоро сообщит Павел Самсонович.

Рыков поднялся и, не прощаясь, ушел.

– Зря вы с ним так разговаривали. – Попенял Сергею Владимировичу Ладушкин.

– Да, кто он такой? – Возмутился майор.

– Он, особа, приближенная к Основателю. Что говорит Данила Сергеевич – говорит Основатель! Ясно?!

3.

Возвращаясь на квартиру брата, Игорь Сергеевич по пути разговаривал с Витей. Тем для обсуждения хватало с избытком. Одной из основных было обнаружение «неподдающихся». Насколько смог понять Дарофеев, эти люди практически ничем не отличались от основной массы народа. Единственным их отличием оказалась ярко выраженная асоциальность, корни которой уходили далеко в генетическую наследственность. Эти люди не противопоставляли себя обществу, общество просто не было им нужно. Они бы прекрасно чувствовали себя на необитаемом острове, или в стенах одиночной камеры. Мощнейшие интраверты, занятые исключительно своим внутренним миром, они обречены были на полное одиночество. И именно из таких получались прекрасные специалисты по компьютерам. Поэтому неудивительно, что весь штат компьютерно-аналитического центра Корня составили именно «неподдающиеся».

И уже одно то, что космэтический эгрегор начал активно их уничтожать, значило, что они представляют для него немалую опасность. Какую? Это еще следовало выяснить. Другой вывод подсказал Витя. Коль «неподдающихся» убивают, значит надо их спасать. Их общие энергетические характеристики Пономарь уже сосканировал. Осталось найти тех, у кого они имеются, и переместить в какое-нибудь надежное место. Но если локализация «неподдающихся» труда почти не составляла, то безопасное место являлось самой серьезной проблемой.

Следующую проблему обнаружил юный Матюшин. Он, оставшись один, от нечего делать принялся смотреть телевизор. Настроившись на людей, включивших разные каналы, Витя в новостях вдруг увидел портрет Игоря Сергеевича. Целитель подавался как отщепенец и предатель дела Космэтики. Рассказывалась лживая с начала и до конца история, как Дарофеев сначала стал активным членом секты, которую, как внезапно оказалось, активно поддерживает Московская и все прочие Патриархии, а потом откололся, лелея желание развалить это сосредоточие разума и духовности. Никаких выводов не делалось, но удар по авторитету Пономаря оказался нанесен весьма существенный.

Решив разыскать, есть ли еще что-то про Игоря Сергеевича, Витя набрел на несколько газетных статей. В «Российском комсомольце» фотография целителя оказалась аж на первой полосе. Штатный коллажист приделал Дарофееву держащийся на ниточках полуотвалившийся нимб, из-за которого виднелись рога.

А содержание практически слово в слово повторяло статьи, написание которых заказывал сам Витя, еще будучи ГУЛом. Казалось, что редакция просто отряхнула пыль с подшивок и перепечатала старый материал, нисколько не заботясь о его своевременности и достоверности.

Узнав об этом Игорь Сергеевич лишь ухмыльнулся. Если раньше он бы всеми силами пытался бы добиться опровержения газетных и телевизионных бредней, то сейчас такое очернение его мало задевало. На очереди были дела поважнее, чем дешевая грызня с журналистами.

Чувство опасности и автоматическая реакция сработали раньше, чем сознание. Игорь Сергеевич вдруг обнаружил, что его «Форд» висит в паре метров над асфальтом, а из-под него вылетает тяжелый Джип Чероки. Джип резко затормозил, дал задний ход, и принялся утюжить взад-вперед мостовую под летящей машиной Пономаря, словно надеясь протаранить ее тень.

Это занятие прервал истошный свист постового ГИБДДшнака. Джип моментально рванул на скорости не меньше ста двадцати в час, а Дарофеев направил полет своего автомобиля к обочине.

– Вы нарушили… – Старшина козырнул, но не представился.

– И что?

– Создание аварийной ситуации.

– Напротив, я ее предотвратил.

– Не спорить! – закричал постовой. – Создание аварийной ситуации и полеты в неположенных местах.

– Пришлите протокол в администрацию Президента. – Игорь Сергеевич не был расположен долго беседовать с этим адептом Космэтики и, сделав тому мысленный раппорт, что снимает резиновую маску, под которой оказывается лицо Президента России, оставил сержанта с отвисшей челюстью.

И лишь через минуту Дарофеев понял, что же еще было странного в той ситуации. Сержант стоял на фоне стены, на которой кто-то аэрозольной краской размашисто начертал «Космэтика – наше всё!»

4.

«Форд» Игоря Сергеевича только что проехал мимо метро Университет, до дома Константина, где оставался Витя, осталось ехать всего ничего, как в голове целителя вдруг буквально взорвался крик о помощи.

– Они идут! Дядя Игорь, я с ними не справлюсь!

Тонкое тело Пономаря моментально перем6стилось к пареньку. Увиденная картина заставила похолодеть даже привыкшего ко всему целителя: не менее трех десятков космэтистов штурмовали квартиру Константина. Впрочем, настоящим штурмом происходящее назвать было нельзя. Несколько человек летали по лестничной площадке. Младший Дарофеев дрался одновременно с десятком сектантов. Но от его ударов они лишь отлетали на метр-другой, и, даже не отряхиваясь, вновь перли на Константина. Другая группа устраивала перед его окнами акробатические этюды. Космэтисты строили цирковую пирамиду из людей, чтобы верхний смог добраться до окна на третьем этаже. С этими пытался разобраться сам Витя. Третья группа оккупировала квартиру сверху, и оттуда на веревках люди пытались спуститься на балкон Кости.

Времени терять было нельзя. Игорь Сергеевич припарковал машину на обочине, а сам вынужден был телепортироваться прямо в комнату, где находился Витя. Хумчанин несказанно обрадовался такой подмоге и теперь они уже вдвоем начали отключать сектантов.

Но, странное дело, если еще день назад достаточно было окружить сектанта в «благодати» «черной дырой», как он тут же терял связь с эгрегором и, соответственно, всю агрессивность, то теперь этот блок не действовал. Несколько секунд целитель соображал, что же происходит. Оказалось, что теперь канал связи с эгрегором у сектантов настолько мощный, что «черная дыра» его не может отсечь.

Простое силовое воздействие на чакры рассеивалось полем «благодати». К энергетическим меридианам Пономарь смог пробиться только если до предела напрягал все свои силы. Отключив подобным способом всего двоих, Дарофеев понял, что это не метод. Единственное, что оставалось, тонкое информационное воздействие.

Воспользовавшись тем, что сектанты для ориентировки все же вынуждены пользоваться зрением, Игорь Сергеевич создал перед каждым из них свои фантомные глаза. И, поймав взгляды сектантов, послал через зрительный канал информационный импульс, тормозящий все процессы в коре головного мозга. Спустя мгновение все атакующие заснули.

– С ними все тяжелей… – Пожаловался Витя.

– Эгрегор учится. – Дарофеев удрученно покачал головой. – Если все будет продолжаться теми же темпами, то он, пожалуй, действительно захватит власть во всем мире…

– Кто захватит? – В дверях комнаты появился Константин. Судя по его взгляду, он был несколько ошарашен неожиданным появлением брата, но воспринял это спокойно.

– Мы про Космэтику. – Мысленно пояснил Витя.

– Кстати, ты не заметил изменений в космэтистах? – Спросил Константина целитель.

– Ну, они упругие стали… Раньше были вязкие, а теперь как резиновые мячики.

– И, наверняка, выстрелом в упор их уже не достать. – Сделал вывод Пономарь.

– Не достать. – Подтвердил Костя. – Я уже попробовал.

Глава 16

1.

По прикидкам Игоря Сергеевича, заснувшие космэтисты должны были почивать несколько часов. Это время целитель решил использовать с максимальной эффективностью. Пригласив Витю и оставив Константина охранять их покой, Пономарь вошел в глубокую медитацию. Его сегодняшней целью было добраться-таки до момента основания Космэтики и понять, отчего же ее эгрегор обладает столь странными свойствами.

Дмитрий Леонидович Петрово, космэтический Апостол, обнаружился без проблем. Дарофеев и юный хумчанин вновь прошлись по временной линии его жизни, и скользнули к тому моменту, когда начиналась блокировка информации. Пономарь настроил восприятие на визуализацию вероятностных линий реальности. В глазах тут же зарябило от сонма разбегающихся линий. Наугад выбрав одну из них, Игорь Сергеевич с Витей, наконец, смогли проникнуть под блокировку. И уже там, рассматривая образовавшуюся петлю, им стало понятно, как вообще могло такое получиться. Оказалось, что Дмитрий Леонидович некоторое время назад использовал технику, которая в эзотерических кругах называлась «перевоспоминание». Засечь ее выполнение, если не знаешь, что и когда искать, было безнадежным делом. Результатом выполнения этих упражнений являлась полная нейтрализация тех кармических наработок, которые человек получил в тот период, который он перевспоминал.

Теперь же, в пространстве вероятностей, эта закапсулированная информация предстала перед Витей и Пономарем во всем своем неприглядном блеске.

– Дядя Игорь, он же в тюрьму попал! – Воскликнул вдруг паренек.

Дарофеев, застрявший на просмотре сцены драки на чьей-то свадьбе, за которую Петрово оказался в отделении милиции, переместился чуть дальше в будущее и увидел, как Дмитрий Леонидович в грязной донельзя рабочей одежде, стоит за сверлильным станком и с размеренностью автомата опускает сверло на какие-то детали.

Проскочив еще год, Пономарь увидел разительные изменения. Теперь Петрово был одет в новенький джинсовый костюм, который портила только черная бирка на левой стороне груди. Сам он сидел в компании других людей, большинство из которых целитель уже встречал. Это были те самые Апостолы Космэтики.

– Ты перескочил. – Сообщил юный Матюшин. – Смотри сюда.

Витя поразительно точно нашел нужный момент времени. Игорь Сергеевич увидел, как какой-то еще незнакомый ему мужчина проводит странный ритуал. В энергетическом зрении были видны все те потоки энергий, которые опутывали присутствующих, проходили сквозь них и предметы, используемые в церемонии.

И когда все тринадцать мужчин пронзили лежащего перед ними четырнадцатого, Пономарю стало понятно почти все.

– Смотри, видишь, они принесли человеческую жертву. – Пономарь пытался абстрагироваться от развертывающейся перед его глазами картины, и, лучшим способом, на его взгляд, являлось все увиденное объяснить. Тогда это казалось не столь жутким.

– Вижу. – Спокойно произнес хумчанин. – И что?

– Обрати внимание, какие предметы используются в ритуале.

– Ну, водка, диск, ветви, земля…

– А посмотри как следует, какая энергетики от них идет…

Витя замолчал и вдруг воскликнул:

– Это же проклятая земля! Она… Она с оскверненных могил!

– Именно! Ветви – с дерева, выросшего на захоронении. Металл тоже долго лежал на проклятой земле. Да и этот мужчина, которого они убили…

– И он отверженный!

– Да. – Дарофеев вздохнул. – А они еще пили его кровь… смешанную с проклятиями. А еще этот ведущий использовал полностью самодеятельные формулы… Теперь смотри, что у них вышло. Давай к моменту убийства…

Друзья заново просмотрели ужасную сцену. Они увидели, как в плотное энергетическое облако, окружающее чертову дюжину основателей Космэтики, скользнула душа убитого. Она заметалась, не в силах вырваться из зловещего кокона энергетических потоков. И, вместо того, чтобы улететь, она осталась, привязанная чужой волей и к этому месту, и к своему телу. Но это был не конец трансформаций. Облако, созданное волей этих тринадцати, постепенно поднималось выше. Теперь уже было видно, что это энергетическое образование сливается с тем эгрегором, который образовали, встретившись, эти люди. Сливается и трансформирует его. И теперь внутри эгрегора Космэтики жила часть сущности жертвенного мужчины. Сущности обозленной на весь мир, затаившей лютую злобу на своих душегубов. Но проведенный ритуал не давал этим остаткам сознания причинить вред убийцам. Они, вынужденные подчиняться, должны были изливать свою ненависть на других. На тех, на кого укажут его хозяева.

Едва освободившись от тела и осознав свое положение, дух убитого попытался отомстить. Но вместо боли и страданий он причинил безудержную радость. Зеки-основатели впали в беспамятство, наслаждаясь свалившейся на них силой.

– Все. Хватит… – Целитель отвлекся от омерзительной сцены поедания трупа. – Теперь мы знаем, что их эгрегор мало того, что живой, он еще и разумный.

– Это и раньше было понятно. – Проронил Витя.

– Да, но мы не знали причину.

– Теперь знаем. – Констатировал паренек. – И что мы с ней будем делать?

– Думать. – Ответил Пономарь. – А как ее еще использовать? Не идти же по их стопам?

В этот момент от распластанного мертвого тела вдруг отделился фантом. Он проплыл мимо беснующихся посвященных, пытаясь схватить их своими бесплотными руками и, убедившись в тщетности своих попыток, упал на колени и громко завыл. Голос этот там, в том времени услышал лишь тот, кто был ведущим в этом жутком ритуале.

2.

В ярости вылетев из подвала Драйвера, Корень, не обращая внимания на стоящую у подъезда машину с телохранителями, размашисто зашагал по дворам. Его охранниками пришлось выскочить из БМВ и трусцой догонять хозяина. Водитель поехал следом, пытаясь не выпустить эту вереницу из поля зрения.

Раз решив, Репнев хотел тут же исполнить свое намерение. Вдруг Николай Андреевич резко остановился. Он вдруг понял, что не знает ни одного адреса, где бы могли находиться члены этой проклятой секты. Все адреса, наверняка имелись у Драйвера, но после того, как тот огорошил мафиози тем, что все его сотрудники, да и он сам, «неподдающиеся», Корень уже не мог туда возвращаться. Особенно после обещания всех их сдать для неминуемой гибели в лапах Космэтики.

Мафиози вновь решительно зашагал. Он не знал, куда идет, следуя лишь изгибам асфальтовых дорожек, проложенным по этим старым московским дворикам. Вдруг Репнев увидел старушку. Та сидела на лавочке и близоруко щурилась, отслеживая перемещения малолетнего внука не велосипеде.

– Бабушка, – подскочил к ней Николай Андреевич, – где здесь ближайший офис Космэтики?

– Кошметики-то?

– Да, да, Космэтики! Секты этой.

– Так я, ш, милый, знаю токо наши, штариковские. Тебе надо кого помоложе шпросить…

– Черт! – Выплюнул мафиози и готов был уже мчаться прочь, как бабушка вдруг прошамкала:

– Поштой… Да, вот тут на первом эташе… Там молодые шобираютша.

– Спасибо.

– Как войдешь, налево! – крикнула ему вслед старушка.

Корень уже бежал к указанному подъезду. Там, а квартире «налево», оказалась приемная техника-смотрителя. Николая Андреевича встретил неприветливый мужик в телогрейке, несмотря на жару, и с засаленным чемоданчиком.

– Тебе чего?

– Я в Космэтику хочу. – Честно ответил мафиози.

– А-а-а… – Кивнул мужик. – Ну, проходи.

Корень покорно пошел за работягой. Тот привел Репнева в маленький кабинетик со стоящим на столе стареньким компьютером.

– Здесь живешь? – Последовал первый вопрос.

– Нет.

– То-то я твою морду не припомню… Давай, говори, как звать, год рождения, дату, там… – Мужик, как был, черными пальцам принялся набивать на клавиатуре данные Николая Андреевича. Через минуту он присвистнул:

– Э, мил человек, не туда ты пришел!

– Как не туда?

– Так ты ж закреплен за другим пунктом.

–Каким?

– Э-э-э! Крутым. Ты, видать, начальник большой?

– А тебе какое дело? – Резко ответил Репнев.

– Ну, да. Оно и видно. – Мужик почесал шею и нажал какую-то кнопку на клавиатуре. Стоящий рядом принтер яростно затарахтел и через минуту громких конвульсий выплюнул листок бумаги.

– Это адрес. – Пояснил мужик. – Собрание сегодня в семь вечера.

Только на улице корень прочел адрес: ул. Серафимовича д. 2…

До семи вечера времени было навалом и Николай Андреевич позволил усадить себя в машину и отвезти в офис. Там мафиози дал всего одно распоряжение своим секретарям:

– Приказ: всем вступать в Космэтику. Немедленно!

Все оставшееся до встречи с космэтистами время, Николай Андреевич играл на компьютере в «Кармагеддон». И все это время дискета со списком и адресами «неподдающихся» лежала у Корня в кармане.

3.

Если история создания эгрегора Космэтики в общих чертах стала понятна, то что конкретно делать с ним до сих пор никто не знал.

– Его надо похоронить. По обряду. – Хотя в прошлом Витя Матюшин и сам спровоцировал множество смертей, но он до сих пор ни разу не присутствовал на настоящем, взаправдашнем человеческом жертвоприношении и все это очень глубоко повлияло на его, по своей сути, все еще подростковую психику.

– Да, да обязательно… – Мягко сказал Пономарь и погладил паренька по плечу. – Но давай, мы этим займемся не сию секунду? Все равно его тело уже замумифицировалось и день или два ничего не изменят.

– Изменят. – Настаивал юный хумчанин. – Это освободит его душу.

– Душа его и так свободна. – Тихо ответил Игорь Сергеевич.

– Ну, ты же меня понимаешь! – Паренек уже всерьез разнервничался. – Не надо мне десять раз объяснять, что привидения лишь голографические слепки с уже распавшихся тонких тел. И один из таких слепков живет в тюрьме. А второй – в эгрегоре Космэтики!

– А ведь ты прав! – Дарофеев встал, поправил, походя, стопку газет на журнальном столике, взглянул в окно. Загипнотизированные им космэтисты еще спали. – Ритуал погребения должен, по закону подобия, разрушить и призрака, и отнять разумность у эгрегора!

– Но достаточно ли будет простого отпевания? – Вдруг засомневался юный Матюшин. – Взаимодействует ли христианский эгрегор и эгрегор Космэтики? Впрочем, чего я? Конечно, воздействует. Но хватит ли у него сил?

– Должно хватить… Во всяком случае, он энергию копит уже две тысячи лет, а Космэитке всего четыре года и она свои силы постоянно разбазаривает… Ладно, давай эту тему закроем. Я найду священника, место на кладбище, а тогда уж подумаем и о транспортировке.

– Ладно, – немного успокоился Витя.

– Слушай, а может, нам мозговой штурм устроить? На тему «как убиваются эгрегоры»? – Вернулся Дарофеев к наболевшему вопросу.

– Заключить его самого в «черную дыру»? – Хумчанин тут же принял правила игры и выдал первую, совершенно бредовую идею.

– А если развалить его на личностные эгрегоры? – Предложил целитель.

– Не хотел бы я иметь два личностных, из которых один такой. – Усмехнулся паренек. – Тем более, как это сделать? Лучше уж в прошлое вмешаться. Не дать ему образоваться вообще.

– Я не уверен, что мы имеем право в это вмешиваться. Тем более, это не наше, а чужое прошлое.

– Ну, тогда просто аннигилировать его в настоящем!

– Аннигилировать с кем? – Что-то в этой идее показалось Пономарю очень привлекательным.

– Ну… С другим эгрегором. Белым. Космэтика – черная, а нам нужен белый!

– Так, так… И где его взять, этот белый эгрегор?

– Да, самим сделать! – Выпалил Витя и только тут понял, что сейчас он спродуцировал, пожалуй, единственно возможный выход.

– А из кого? – Пономарь уже понял, кто им потребуется, но и Витя сообразил не менее быстро.

– Из «неподдающихся»!

4.

Посвященные вылетели из тайного прохода буквально за пять минут до прихода прапорщиков. Они едва успели смыть с себя кровь и, не вытираясь, разбежались по своим шконкам.

Вертухаи, пришедшие с ночной проверкой, обнаружили мирно посапывающих арестантов. Но всем космэтистам было ясно, что если не произойдет чуда, через десять минут, когда ДПНК обнаружит, что счет не сходится, и тогда всю зону поднимут по тревоге.

Едва прапора удалились, Рак шепнул Михаилу Львовичу:

– Чего делать-то будем?

– Ничего!.. Спать! – Отмахнулся Грибоконь. Он уже давно ощущал в себе прилив сил. Тех, что позволяют властвовать над людьми. Его охватил тот редкий доселе метафизический подъем, который позволял лечить одним прикосновением, или гипнотизировать на расстоянии…

Последним-то Шаман и решил воспользоваться. Мысленно представив себе лицо дежурного помощника начальника колонии, майора Семенова, Михаил Львович, практически без напряжения, послал тому формулу внушения: «Все осужденные на месте!» Повторив это несколько раз, Грибоконь, все еще не уверенный в исходе своего раппорта, с полчаса лежал неподвижно, не в силах заснуть. И лишь когда ему окончательно стало ясно, что внушение удалось, Шаман позволил себе расслабиться.

Но он всего лишь оттянул время тревоги. Отсутствие одного из зеков обнаружилось на утренней проверке. В течение четырех часов все арестанты стояли на плацу, а вызванные с отдыха все смены прапоров, злые и свирепые обшаривали лагерь сверху донизу. Результатом поисков оказались десятки кипятильников, заточек, изрядная горка пакетиков с чаем, несколько бутылок водки. Одно было непонятно: зачем прапора ищут «побегушника» в зековских тумбочках.

Кто пропал, определили быстро, но даже когда общелагерный шмон пошел уже по третьему кругу и всем стало ясно, что опущенный исчез бесследно, зеков продолжали держать на плацу.

Время от времени появлялся Игнат Федорович. Он проходил мимо строя, выдергивал из него какого-то зека и утаскивал к себе в кабинет для допроса. Судя по тому, как мрачнело лицо кума после каждой такой беседы, все зеки уже понимали, что начальнику оперативной части никто ничего важного так и не сказал.

После обеда всех развели по отрядам. Грибоконь, было, уже успокоился, посчитав, что тайна убийства таковой и останется, как к нему вдруг подошел шестерка Репья и протянул записку. Михаил Львович, почуяв исходящую от нее угрозу, тут же развернул тетрадный листок.

«Шаман, тюремный телеграф сообщил, что в последний раз того пидора видели с твоим семейником. Гони до конца недели катю штукарей зелени или пойдешь на раскрутку.» – Прочел зек. Не было никаких сомнений, что Репей сдаст Грибоконя куму, если тот не отдаст блатному сто тысяч долларов. Таких денег Шаман даже в руках никогда не держал, да и взять их было неоткуда. Поэтому, пока первую смену не увели на промзону, Михаил Львович решил действовать.

– Я сегодня мочкану Репья. – От этой фразы Шамана Данила Сергеевич даже вздрогнул.

– Как?

– Мне нужна твоя помощь. И… Еще двоих-троих…

– Так ты решил его не руками! – Сообразил Рыков. – Сейчас организуем!..

Спустя минуту около Грибоконя уже собралось еще четверо сектантов.

– Мужики, – шепотом проговорил Шаман, – сейчас мы все вместе сглазим Репья. Ничего не говорите, делайте, что скажу. Сложного ничего не будет.

Все разом кивнули.

– Все представили его лицо! – Скомандовал Грибоконь и сам вообразил бритую рожу блатного. – Теперь смотрим на его горло. Там находится синий светящийся шарик. Берем его в руки и разрываем пополам. Половинки выбрасываем! Все! Расходимся.

Но не успели они сделать и двух шагов, как в жилой секции отряда раздался ужасающий рев. Все бросились на звук. На полу, схватившись за горло обеими руками, катался Репей. Его вытаращенные глаза не выражали ничего, кроме подлинного ужаса. На глазах недоумевающих и испуганных зеков, блатной принялся ногтями раздирать себе горло. Его шея увеличивалась прямо на глазах. Невероятная опухоль окрасилась кровью из множества глубоких царапин, Репей вонзил ногти так глубоко, как мог и изо всех сил рванул еще раз. Из-под его пальцев вдруг хлынул настоящий кровяной поток, забрызгав стоящих неподалеку зеков. Все отпрянули.

– Врача бы что ли позвали… – Лениво процедил Грибоконь. Он протиснулся в первые ряды и, поймав взгляд умирающего, улыбнулся ему.

– Ты!.. Ты!.. – Репей завыл, протянул к Михаилу Львовичу окровавленную руку, упал лицом вниз и больше не шевелился.

Глава 17

1.

Пока Игорь Сергеевич оседлал телефон и пытался вызвонить кого-нибудь из знакомых священников, которые бы могли отпеть самую первую жертву сектантов, Витя занялся поиском «неподдающихся».

Перед его мысленным взором возникла карта Москвы и области. Вспомнив те биоэнергетические нюансы излучений их аур, которые отличали тех, кто не может стать космэтистом, паренек настроился на восприятие именно таких людей. Тут же вся карта запестрила сонмом огоньков. Несмотря на то, что сектанты яростно истребляли «неподдающихся», их все еще оставалось несколько сотен. Правда, хумчанин, чтобы не выводить себя из колеи, не стал смотреть, сколько их было раньше, сконцентрировавшись на одной задаче: найти среди «неподдающихся» тех, кто является настоящим или потенциальным экстрасенсом.

Задание таких рамок сузило поле поиска во много раз. И тут Витя вдруг увидел настоящую золотую россыпь таких биополей. «Неподдающиеся» собрались в одном месте, в районе Мытищ. Не в силах удержаться, паренек переместил свое восприятие на видение того места, и только потом понял, что вряд ли все они попали туда случайно.

Юный Матюшин оказался в каком-то лесочке. Нигде никого видно не было, и лишь немного скорректировав свое видение, паренек обнаружил, что те, кого он ищет, находятся под землей. Там, в десятке метров от поверхности, оказались настоящие катакомбы с бетонными стенами, толстыми кабелями, висящими на вбитых в стены крюках, с яркими люминесцентными лампами, тянущимися нескончаемой цепью под потолком. И там были люди. Большая часть из них сидела в отдельных каморках, но некоторые, вооруженные, ходили туда-сюда, патрулируя коридоры, а еще одна группа, в белых халатах, химичила у каких-то приборов.

Подключившись к их мыслям, Витя обнаружил, что они занимаются мониторингом контроля жизнедеятельности подопытных. Подопытных оказалось около пятидесяти человек и, судя по мыслям «экспериментаторов», они ожидали, что большая часть из них умрет. Однако до сих пор никто так запросто отходить в мир иной не желал. И это обстоятельство тревожило белохалатников.

Просмотрев недавнее прошлое, Матюшин увидел, как несколько автобусов с «неподдающимися» остановились у неприметного холмика. Там, под слоем дерна, оказалась металлическая дверь. Всех привезенных провели сквозь нее и вооруженные охранники заперлись изнутри. Дерн положили на место, и автобусы укатили.

Внизу же началось самое интересное. Те, что были в халатах, присоединили каждому человеку по десятку пластин-датчиков, сделали по уколу и развели по «номерам». Витя посмотрел состав жидкости, которую вводили «неподдающимся». Это оказалась самая необычная смесь наркотиков, которую только можно было представить. Галлюциногены здесь соседствовали со стимуляторами и ноотропами, здесь были и ингибиторы моноаминоксидазы, и лошадиные порции витаминов. Несколько соединений хумчанин вообще увидел впервые и, без детального анализа, не мог понять, действуют ли они вообще на человеческий организм, а если «да», то как.

И уже после всех этих путешествий, паренек догадался взглянуть на запястья охранников и «врачей». После того, как он обнаружил там у каждого по татуировке зловещей шипастой рыбки, все встало на свои места. Витя набрел на лабораторию по изготовлению наркозомби. Тех самых, что обещал сделать Рыбак по методикам Гнуса. Но, судя по тому, что наркоделец планировал высокий уровень смертности, а до сих пор никто не погиб, Владимира Ивановича Зарайского будет ожидать большой сюрприз.

Витя с горечью в душе покидал эти подвалы. Можно, конечно, было вытащить оттуда всех будущих зомбиков, но вряд ли это помогло бы Дарофееву. Искать экстрасенсов-«неподдающихся» надо было в других местах.

2.

То ли на улицах действительно стало спокойнее, то ли уже начало действовать желание Корня стать космэтистом, но за всю дорогу до улицы Серафимовича Николай Андреевич ни разу не подвергся нападениям, не увидел ни одной аварии. Лишь изредка над домами поднимались столбы дымов, да и по тротуарам уже ходило гораздо больше народа.

В нескольких местах на рекламных щитах вместо обычных «Билайнов» или «Заверни на огонек!» красовались красно-белые плакаты с одним лишь словом: «Космэтика». Репнев словно попал в какую-то чужую страну. Или нет, что–то случилось Глобальное. О чем знали все, а он, будто только что приехал из отпуска в глухой деревне и теперь ничего не понимал.

Но ведь знал же Николай Андреевич про эту «Космэтику»! Но все равно, ощущение того, что что-то прошло мимо него, не оставляло мафиози все время пути.

Подъезд отыскался быстро. Репнев спустился по широким мраморным ступеням, открыл дверь, на которой уже красовалась стеклянная табличка «Первичная ячейка Космэтики». И оказался в окружении знакомых лиц. Здесь оказались и Палтус, и Дрыня, еще десяток главарей крупнейших преступных группировок. Они мирно беседовали с людьми, знакомыми Корню по совершенно иным каналам. Банкиры, владельцы телеканалов, нефтяные магнаты, те, кого в прессе принято называть олигархами тоже присутствовали здесь.

Николая Андреевича тут же обступили, наперебой поздравляя с верным решением, тут же начали разрешаться какие-то проблемы. Люди, раньше твердо настаивавшие на своем, теперь сами подходили к Репневу, предлагая компромиссные решения. У Корня от обилия информации уже закружилась голова, когда вдруг послышался негромкий звон колокольчика.

– Господа, прошу на заседание!

Обернувшись на голос, мафиози тут же узнал его. Это оказался один из Апостолов Космэтики, некто Данила Сергеевич Рыков.

Сектанты принялись чинно просачиваться через узкие двери в просторный зал, а Николай Андреевич, задержавшись рядом с Рыковым, заглянул тому в непроницаемые глаза и протянул дискету со словами:

– Здесь мои «неподдающиеся».

Апостол принял дар, кивнул:

– Спасибо, Николай Андреевич. Мы очень на вас надеемся. А теперь проходите.

Войдя, Репнев расположился на свободном кресле и приготовился к чему-то необычайному. Но ожидания мафиози оказались обмануты.

За кафедру с чудом сохранившимся барельефом герба СССР, стоящую на невысокой сцене вышел Рыков. Он около минуты рассматривал собравшихся и, наконец, начал:

– Дамы и господа! Сегодняшний день является знаменательным по многим причинам. Одной из них является та, что этим вечером нас посетили последние из оставшихся неохваченными Учением Космической Этики. И я лелею надежду, что они пребудут с нами до конца нашего пути. Поприветствуем же их!

Поняв, что речь идет о нем, Корень встал. Но вместе с ним поднялось еще несколько человек, среди которых Репнев узнал двух Депутатов Государственной Думы и владельца крупнейшей звуко– и видеозаписывающей студии «Союзник».

В зале раздались на удивление искренние аплодисменты.

– Второй причиной является та, что мы полностью подавили сопротивление всех противников нашего Учения и отныне никто и ничто не сможет помешать нашему экспоненциальному развитию на благо всех живущих!

На сей раз хлопки были активнее и дольше.

– И последнее, сегодня всех вас ожидает окончательное посвящение в Великие Таинства Комической Этики. Но, как вы понимаете, это не будет простым посвящением, которому подверглось большинство населения. Вы – люди обличенные мирской властью. Вы обладатели мощнейших инструментов влияния на все общество и было бы банальным расточительством применять к вам те методики, которые мы применяем к простому электорату.

После сегодняшнего посвящения власть ваша возрастет неизмеримо. И мы рады, что вы употребите ее для полного торжества идей Космэтики во всем мире…

3.

За многие годы работы Пономарь «оброс» тоннами записных книжек и связей. По некоторым из имевшихся у Игоря Сергеевича телефонов он не звонил ни разу в жизни, но они, владельцы этих номеров были чем-то обязаны Дарофееву. Большей частью, здоровьем друзей и близких, но имелись и такие, кому именно Пономарь помог сделать карьеру или приобрести материальное благополучие. И среди таких, более чем обязанных целителю, были и священнослужители. Один из них, отец Евлампий, пришел в Центр Традиционной медицины в поисках средств на восстановление в своем приходе часовенки ХVII века. Игорь Сергеевич в тот момент уходил с работы и в дверях центра столкнулся с молодым священником. Тот принялся спрашивать, к кому бы здесь обратиться по поводу пожертвований.

– Зачем, вам, батюшка, пожертвования, когда вы злато ногами попираете? – Дарофеев сам не знал, что на него нашло в тот момент. Лишь через мгновение, уже произнеся эту, совершенно нетипичную для себя фразу, целитель понял, что сработало спонтанное ясновидение.

Отец Евлампий явился буквально через день, нашел Игоря Сергеевича и, не взирая на протесты, вручил тому огромный золотой крест на массивной цепи. Оказалось, что под порогом разрушенной часовни был зарыт богатейший клад золотых монет и церковной утвари. Денег хватило не только на реставрационные работы, но и на модернизацию храма по последнему слову техники. Отец Евлампий обзавелся компьютером, сотовым телефоном и отныне проводил службы под благовест с компакт-дисков.

Дарофеев присутствовал при освящении новоотстроенного храма, лобызался с отцом Евлампием и принимал уверения в вечной любви и дружбе. И теперь пришло время эти слова проверить на практике.

Обнаружив, наконец, номер священника, целитель набрал одиннадцать цифр и через мгновение услышал ясный тенор отца Евлампия:

– На проводе.

– Рад слышать вас в добром здравии, отче!

– Ах, ты, Господь мой, Игорь Сергеевич! – Восторженно закричал священник. – Куда ж это вы запропали?

– Да все туда же… Лечу, с Божьей милостью…

– А я-то про вас все какие-то страсти в газетах читаю. Вот намедни открываю одну, а там заглавие «Экстрасенс Дарофеев признался в разведдеятельности в пользу Гондураса»! Слово-то какое, прости Господи!

Пономарь знал, что отец Евлампий шутит. Священник не только знал, что такое Гондурас, но и, наверняка без запинки мог выговорить название столицы этого государства.

– Ох! – Рассмеялся целитель. – Не бывать мне в Тегусигальпе!

– Отчего же? На все Божья воля…

– А я к вам, собственно, по делу…

– Слушаю, сын мой.

– Надо даровать покой мученику…

В нескольких словах Игорь Сергеевич обрисовал ситуацию, не вдаваясь в лишние детали. Священник ненадолго задумался.

– Значит, невинно убиенный… – Сказал он после минутного молчания. – Что ж… Привози завтра мощи. Проведу я обряд.

– Спасибо, вам, святой отец!

– Спасибо потом говорить будешь. – Отец Евлампий опять ненадолго замолчал. – А можешь ли ты мне растолковать одну загадку?

– Попытаюсь.

– Вот, скажи, почему неделю назад мы все пели анафему сектам. А прошлого дня пришла новая директива: отслужить молебен во здравие братьев наших по Космической Этике. Это тех самых, кого…

– Отец Евлампий! – Перебил священника Дарофеев. – Извините, что прервал. Я понял, о чем вы говорите и расскажу все, что знаю. Но завтра. И не по телефону.

– Смиряюсь и смиренно жду…

4.

Рыбак вдруг внутренне сжался. Тело среагировало автоматически, прыжок в сторону, кувырок. А через мгновение в асфальт, в то место, где только что стояли ноги наркобарона, вонзилась стрела. Две другие тоже нашли свои мишени и теперь по одной торчали в глазницах его телохранителей.

В следующую секунду пустынный ночной двор заполонили вооруженные «калашами» наркобоевики. Они, как на маневрах, прятались за всеми возможными укрытиями, озирались по сторонам, но вокруг все было тихо. Яркий свет заливал площадку перед офисом наркомафии, и никто не мог разглядеть, что же творилось там, в темноте, за пределами освещенного пространства.

Встав с земли и отряхнувшись, Зарайский, поняв, что больше никаких происшествий быть не должно, подошел к трупам телохранителей. Но заинтересовали его не они, а та стрела, что торчала из земли.

Меткость злоумышленников, угробивших двух чернопоясных профессионалов Вин Дао-Ян, не оставляла сомнений в том, что Владимира Ивановича пощадили умышленно. Он выдернул стрелу. Та поддалась с трудом, вместе с четырехгранным наконечником отколупнулся небольшой кусок асфальта.

Как и ожидал Рыбак, на древке стрелы оказалась свернутая в трубку записка. Разворачивая бумажку, Кикоз уже знал ее содержание: «Последнее предупреждение. Космэтика».

Ухмыльнувшись, наркоделец сложил послание вчетверо и засунул в карман. Боевики, перебегая с места на место, уже пересекли границу освещенной области и продолжали двигаться дальше. Но Владимир Иванович понимал всю бессмысленность этой операции. Если уж космэтисты смогли обмануть на пути сюда сканеры движения и инфракрасного слежения, то и отход их вполне может остаться незамеченным. А если боевики и найдут следы засады космэтистов, то это не даст ровным счетом ничего.

Не обращая внимания на так и валявшиеся посреди двора трупы, Рыбак сел в серо-синий «Москвич» и в одиночестве выехал на московские улицы. Его дело не нуждалось в лишних свидетелях. Кикоз в любом случае должен был ехать без телохранителей, но избавляться от них тем способом, которым «помогла» ему Космэтика, в планы наркодельца не входило.

Через полчаса Кикоз уже остановил машину во дворе хрущевки на Чонгарском бульваре. Этот адрес не был известен никому в наркомафии. Здесь жил человек, которого Зарайский про себя называл Сумасшедшим Химиком. Официально он давно числился мертвым. Какое-то время он работал на наркомафию старого Рыбака, но потом, после открытия им нескольких соединений с потрясающими всякое воображение свойствами, его решили убрать. Химик вовремя узнал об этом и в одиночку не побоялся выступить против Рыбака. За какой-то месяц ему удалось изрядно потрепать наркомафию. Война велась исключительно с помощью разного рода веществ, воздействующих на психику. Добрая сотня боевиков наркомафии была просто уничтожена, еще больше просто сошло с ума или было зазомбировано Сумасшедшим Химиком. Сам Рыбак несколько раз чудом избежал гибели, но, в конце концов, Химик понял, что рано или поздно проиграет, и симулировал свою смерть.

Кикоз вышел на него совершенно случайно. Аналитики предыдущего Рыбака нашли в секретных файлах МВД ориентировку на человека, который изготавливает неизвестные науке наркотики. Милиция, сколько не билась, найти его не смогла, зато Зарайскому повезло.

Сумасшедший Химик изготавливал наркотики и раздавал их. Бесплатно. У него был очень узкий круг друзей, шесть человек, которые регулярно пользовались его щедростью. Седьмым, естественно скрывая свою принадлежность к ненавистной Химику наркомафии, стал Владимир Иванович.

Зарайский никогда не употреблял подарки Сумасшедшего Химика, находя им более прагматичное применение, нежели путешествия в иллюзорные глубины собственной психики. А подарки эти были поистине бесценны. Сумасшедший Химик мог создавать наркотики с любыми заданными свойствами. Будущему Рыбаку достаточно было лишь намекнуть, бросить идею, чтобы моментально направить активность своего знакомца в нужное русло, и через неделю-другую в руках наркомафии уже был пузырек и искомым снадобьем. Десяток лабораторий Кикоза работали в том же направлении, но результат у них получался лишь после десятков, если не сотен попыток. Химик же использовал какую-то собственную теорию, и она до сих пор не давала осечек.

С тех пор, когда старого мафиози разнесло по кусочкам во время его дуэли с Пономарем на ящиках с динамитом, и сам Зарайский стал Рыбаком, он не посещал Сумасшедшего Химика. Однако, благодаря «жучку» в компьютере наркотического дизайнера, Владимир Иванович постоянно был в курсе его разработок и знал, что Сумасшедший Химик жив, здоров и работоспособен.

– Кого там черт приволок? – Раздалось из-за двери Сумасшедшего Химика после нескольких требовательных звонков Рыбака.

– Дима, это я, Зарайский.

Тут же дверь отворилась, и в освещенном проеме Владимир Иванович увидел хозяина. За полгода, что они не виделись, Сумасшедший Химик почти не изменился, те же бакенбарды, бородка клинышком, очки, стекла которых не могли притушить сияющие постоянным восторгом глаза. Но сейчас взор Дмитрия, хотя и сохранил былой задор, как показалось Кикозу, выдавал глубокую усталость.

– Случилось чего? – Для проформы поинтересовался Сумасшедший Химик.

– Случилось. – Кикоз разувался и поэтому не смог ответить кивком.

– Космэтика?

Владимир Иванович резко выпрямился и удивленно посмотрел на хозяина квартиры.

– Прекрати, ты, свои игрушки, – посоветовал Дмитрий, – других проблем сейчас ни у кого быть не может.

– Да, ты прав. – Рыбак развел руками. – И я хочу с тобой посоветоваться.

– Ну, это вряд ли… – Рассмеялся Сумасшедший Химик. – Скорее, тебе нужно вещество, которое сможет выдрать человека из лап этой секты.

Теперь Владимир Иванович по-настоящему растерялся. Дмитрий изменился сильнее, чем можно было предполагать, глядя на его внешность.

– Не только и не столько… – Пробормотал Зарайский. – Еще – предотвратить космэтологическое зомбирование.

– Милый мой! – Воскликнул наркодизайнер. – Я работаю на этим уже две недели!

– И…

– Пусто! – Сумасшедший Химик дунул на свою ладонь. – Не хватает информации.

– Я дам тебе все необходимое. – Улыбнулся Рыбак. – Впрочем, если хочешь знать, эта информация у тебя и так есть…

– Ну-ка? – Пришла очередь удивиться и Дмитрию. – Что у меня есть такое, о чем я сам не знаю?

– Ты сам! Твое тело, психика, соматика… – Зарайский расположился в кресле, раскрыл принесенную с собой папку и протянул Сумасшедшему Химику. – Почему, ты думаешь, я безбоязненно пришел к тебе? Когда на улицах такое творится. Почему, ты думаешь, я уверен, что ты не член секты?

– Почему?

– Ты – неподдающийся! Ты не можешь присоединиться к их эгрегору! Не можешь физически, психически и еще бог весть по каким причинам!

– Интересно… – Дмитрий во время тирады Кикоза просматривал бумаги, и было непонятно, к чему конкретно относится эта его реплика.

– Космэтика уничтожила почти всех неподдающихся в Москве. Сейчас они принялись уже за Подмосковье. Так что то, что ты жив – это…

– …закономерность. – Ухмыльнулся Сумасшедший Химик. – Я не только неподдающийся. Я для них – невидим.

– И это…

– Пока не знаю. Может, действительно, один из моих детишек дал такой побочный эффект, или я таким был с самого начала…

– И сколько тебе надо времени, чтобы узнать?

– С этими бумагами, – Дмитрий демонстративно пролистнул распечатку, – с неделю.

– А с этой дискетой? – Владимир Иванович жестом фокусника вытащил из нагрудного кармана пиджака зеленый пластмассовый прямоугольник.

– Полчаса.

Сумасшедший Химик пошел мимо Кикоза в свой кабинет, взяв по пути дискету.

Ждать Рыбаку пришлось около полутора часов. Дискета содержала все возможные характеристики «неподдающихся», которые сейчас проходили обработку в бункере под Москвой. Медицинский персонал, обнаружив, что подопытные помирать не собираются, срочно связался с Зарайским и тот потребовал данные всех исследований. Прогнав их через компьютер, Владимир Иванович обнаружил массу совпадений, особенно в показателях электрической активности мозга. И, уже закрывая файл с результатами анализов, Зарайский вспомнил, что однажды он видел нечто подобное. Поиск не занял много времени. Сходные данные оказались у Сумасшедшего Химика.

Пока Кикоз маялся бездельем, он успел посмотреть какой-то дурацкий фильм под названием «Disturbing the peace» из обширнейшей видеотеки Дмитрия, в которой имелись все фильмы хоть как-то связанные с наркотиками, от «Голого завтрака», до «Низшего пилотажа». Смотря на похождения американских драг-диллеров, вооруженных чемоданом героина и бензопилой, Рыбак смеялся до колик: если бы на самом деле все было так, как показано в фильме, заокеанские наркоманы навсегда остались бы без героина.

Наконец, появился Сумасшедший Химик. Судя по его сияющему виду, поиск увенчался успехом.

– Все оказалось настолько элементарно! – Воскликнул наркодизайнер.

– Что «все»?

– У всех твоих мужичков в бодрствующем состоянии оказался активен альфа-ритм. Тот, что проявляется обычно только у спящих в фазе быстрого сна.

– Это я уже успел заметить.

– Но это не все! У них повышен уровень серотонина в крови. Но это не так важно. Главное – я смог проанализировать отличия моей энцефалограммы от их. У нас немного разная модуляция этих ритмов.

– И ты…

– Есть одна штучка, которая делает то же самое! Не могу сказать, что сделал ее случайно, мне тогда хотелось синтезировать что-то такое, что бы продуцировало сны наяву. Я сделал несколько пробных соединений, ни одно из них не подействовало в точности так, как мне бы хотелось. Сновидные галлюцинации появлялись, но только с закрытыми глазами, зато активность мозга менялась разительно. И одно из этих соединений дало тот самый альфа-ритм, который у меня до сих пор.

– Оно осталось?

– Куча!

Первый раз Владимир Иванович нарушил данный себе зарок: не употреблять ни наркотики, ни разного рода психотропные вещества.

Он мчался в ближайшую лабораторию, боясь моргнуть. Перед закрытыми глазами моментально начинали возникать красивейшие переливающиеся картины, на которые хотелось смотреть не отрываясь.

Главное, утешал себя Рыбак, теперь Космэтика не сможет достать его напрямую, не сможет подключиться к его мозгу. А данного Сумасшедшим Химиком вещества, доброго десятка грамм, должно хватить и для анализа его формулы, и для того, чтобы накормить им несколько тысяч человек.

Глава 18

1.

Посреди ночи Пономарь вдруг проснулся с ощущением, что у него что-то пропало, словно только что погиб какой-то очень близкий ему человек. Но в этом ясновидческом прозрении было что-то странное, словно человек этот умер, и при этом остался жив. Несколько минут Игорь Сергеевич ворочался с боку на бок, пытаясь заглушить в себе чувство все нарастающей тревоги. Но потом, поняв, что не решив эту загадку, он все равно снова не заснет, Дарофеев встал. Он прошел в ванную, умылся холодной водой. В холодильнике стоял початый пакет с молоком, и целитель отпил из него несколько больших глотков.

Вернувшись в комнату, Пономарь, не зажигая света, вновь улегся под одеяло и попытался проанализировать, что же за информация вдруг на него свалилась. С полчаса он перебирал в памяти всех своих знакомых, но те либо мирно спали, если жили в Москве, либо чем-то занимались, будучи в Америке или других странах, где в это время был день. Вскочив, Игорь Сергеевич нашел свои записные книжки и, переместившись на кухню, стал просматривать всех, кто был в них занесен. Некоторые из знакомых целителя уже умерли, одни давно, другие – на днях, но все равно, тот, или та, что наделал такой шухер в энергоструктуре Дарофеева, не находился.

Уже пойдя на принцип, экстрасенс перерыл ящичек с визитками. За годы работы их накопилось несколько тысяч. И там никто не обнаружился.

Как последнюю меру, Пономарь обшарил карманы своей одежды. Там нашлось несколько визиток, среди которых целитель, наконец, нашел нужную: Зарайский Владимир Иванович, Рыбак.

Едва этот пластмассовый прямоугольник оказался в пальцах целителя, Игорь Сергеевич вдруг понял, что по совершенно непонятной причине напрочь забыл о существовании наркодельца. Мало того, Дарофеев вдруг обнаружил, что не может ясновидеть Кикоза. Зарайский просто исчез. Но при этом был жив. Пономарь испугался. Если Владимир Иванович вдруг неведомым образом смог овладеть блоком невидимости – последствия такого его «приобретения» могли быть совершенно непредсказуемыми. Игорь Сергеевич смахнул вдруг выступивший на лбу холодный пот и попытался успокоиться. Едва сердце и дыхание вошли в привычный ритм, Пономарь начал медитацию.

Он переместился в прошлое на несколько часов. Там все было нормально. Рыбак без проблем локализовался на Чонгарском бульваре, смотрящим телевизор. В соседней комнате стоял включенный компьютер. Нет! Не стоял! На компьютере кто-то работал! Но Дарофеев не мог разглядеть человека, который сидел за клавиатурой. Наследник Гнуса?!

Невозможно!

Пустив ускоренное течение событий, целитель увидел, как наркоделец вдруг встает, у него в руках появляется пакетик с каким-то порошком. Рыбак высыпает несколько крупинок в стакан, выпивает и… Исчезает!

Невероятно!

Игорь Сергеевич догадывался, что возможности веществ, воздействующих на психику, почти безграничны, но чтобы кто-то изобрел соединение, позволяющее стать неподвластным ясновидению – о таком целитель боялся даже задуматься. И вот, он увидел это вещество в действии.

Буквально кубарем вывалившись из медитационного состояния, Дарофеев принялся нервно мерить шагами кухню. Что же делать? Будто мало ему проблем с Космэтикой?

– Дядя Игорь?..

– Да, Витя.

– Я уже полчаса не сплю…

Это значило, что молодой хумчанин уже в курсе последних событий.

– Что скажешь?

– Давай посмотрим на Рыбака в момент принятия этого наркотика…

– Отследим изменения?

– Конечно! – Телепатически воскликнул Витя. – И попробуем под них подстроиться.

То, что в реальной жизни заняло около двух минут, от первого глотка до начала действия наркотика, Пономарь и Матюшин растянули на полчаса. Физиологическое действие странного вещества оказалось на удивление простым: он заставлял человека спать наяву. При этом полностью и необратимо менялась сама схема функционирования мозга. Но на энергетическом плане изменения были куда радикальнее. Тонкие тела начинали работать на других частотах, сохраняя при этом все свои основные свойства. В общем, принявший этот наркотик, становился чем-то средним между обычным человеком и плотным энергетическим двойником. И именно из-за такого сдвига в частотах, Рыбак и тот, кто дал ему это соединение, стали невидимыми для обычного ясновидения.

Поняв это, Игорь Сергеевич и Витя смогли, наконец, локализовать Кикоза. Он мирно спал в подвале одного из домов по Нахимовскому проспекту, а за стенкой суетились несколько химиков, уже успевших принять «средство против ясновидения», колдуя над какой-то мудреной аппаратурой.

2.

Остаток ночи Пономарь и юный Матюшин провели за детальным разбором ситуации. Они уже выяснили, что «средство против ясновидения» Рыбак принял лишь для того, чтобы стать «неподдающимся». Судя по всему, оно действительно не давало эгрегору Космэтики подключиться к употребившему это вещество, и не только потому, что эгрегор просто не мог найти такого человека, найти-то он мог, но, очевидно, считал его бродячим духом и не обращал внимания. Но пока было неизвестно, надолго ли сохранится такое положение. Эгрегор Космэтики отличался потрясающей обучаемостью…

Проанализировав вероятные последствия такого изменения своей энергоструктуры, друзья пришли к выводу, что оно в обозримом будущем не принесет практически никаких негативных последствий. А изменить свою энергетику по обнаруженному образцу – особого труда не составило. Но если у Рыбака и тех, кто кроме него съел «средство против ясновидения», пути назад уже не было, то Игорь Сергеевич и Витя имели возможность обратной перестройки своей энергетики.

Едва проснулся Константин, Витя рассказал ему о ночном открытии. Дарофеев-младший, которому было уже не привыкать к роли «подопытного кролика», согласился стать «невидимкой». Обработка заняла около четверти часа. После воздействия Константин недоверчиво ощупал себя, словно он ожидал стать невидимым и в оптическом диапазоне.

– Странно…

– Что? – Тревожась спросил Пономарь.

– Тело словно не мое…

– Ничего! Вы еще глаза закройте… – Усмехнулся Витя.

– И что, теперь так всегда будет? – После небольшого перерыва поинтересовался Константин.

– Увы, да. Конечно, пока мы с Витей не вернем тебя в старое состояние.

– Не надо! – Вдруг замахал руками Дарофеев-младший. – На дежурствах такая скука бывает. А тут – закроешь глаза – и цветной полнометражный многосерийный глюк. Еще бы управлять им научиться…

После того, как Константин ушел на работу, Пономарь, уже уверенный, что Космэтика теперь ничего не сможет сделать его брату, начал воплощать в жизнь первый этап уничтожения этого энергетического монстра. Вновь войдя в медитационное состояние, Игорь Сергеевич сперва переместил тонкое тело к месту жертвоприношения. Убедившись, что мощи убитого на месте, целитель перенесся туда физически.

Тайные помещения зоны-монастыря встретили Пономаря запахами затхлости, но вместе с ними откуда-то доносились ароматы свежего пота и дешевого портвейна. Иссохшее тело лежало в той же позе, что и в сеансе ясновидения. Дарофеев, оставляя следы на многолетней пыли, подошел к нему, наклонился, пытаясь заглянуть в глаза трупа. Даже после смерти на том, что за это время осталось от лица несчастного, все еще читался нечеловеческий страх. Ссохшиеся черные губы, наполовину обнажившие темные, то ли от чифиря, то ли от старой крови, зубы убитого, создавали впечатление дьявольской усмешки. Дарофеев невольно поежился.

– Ты вовремя, Пономарь.

Целитель вздрогнул всем телом и повернулся на голос. Перед ним, витая в нескольких сантиметрах над полом, стояла молодая женщина в старинном монашеском одеянии.

– Завтра это место перестанет существовать. – Продолжал призрак. – И я стану свободной.

– Ты кто? – Дарофеев овладел собой. Эманации привидения не выдавали в нем враждебных намерений.

– Я – сестра Глафира. – Представилась женщина. – Боле осьмидесяти лет ждала я упокоения.

– Я могу тебе помочь? – Спросил Пономарь.

Сестра Глафира легко засмеялась:

– Нет. Здесь устроится все без помощи твоей. Четыре Всадника уже отметили вниманием своим стены моей бывшей обители, вскоре они прибудут и въяве. Но пришла я предупредить тебя.

– О нем? – Игорь Сергеевич глазами показал на труп.

– Нет. Скоро здесь будет много жертв. Очень много. Но я хочу поведать тебе о Судьбе. – Призрак сделал шаг к целителю, и теперь их разделяло не более полуметра. – Тот, кто убьет здесь всех – твой должник. И ты ему задолжал. Вы уже встречались, и будете встречаться еще. Вы испытаете друг друга много раз. Когда придет время, расскажи ему об этой встрече и передай мои слова: Чувствам не нужен толмач. Идущий из света чрез мрак, вновь свет обрящет!

Монашка скользнула куда-то вбок и исчезла в стене. И только после ее ухода Игорь Сергеевич вдруг понял, насколько темно в этих катакомбах. Мрак, казалось, обладает плотностью, он будто налипал на кожу, которая от его прикосновений внезапно стала чесаться…

– Пора отсюда сваливать. – Сказал сам себе Дарофеев. Он, стараясь не трогать тело несчастного, накрыл его принесенной с собой простыней, завернул в нее мощи и исчез, чтобы появиться на задворках храма Святой Троицы, где отец Евлампий наставлял на путь истинный местных алконавтов и остатки богобоязненных старушек.

Не зная, где искать старого знакомца, и не решившись разгуливать по территории храма с трупом под мышкой, Игорь Сергеевич схоронил простыню с телом в ближайших лопухах и отправился на поиски священнослужителя. И буквально через несколько метров кости целителя уже трещали от медвежьих объятий отца Евлампия.

– Я, милейший мой Игорь Сергеевич, паренька на дорогу послал, чтоб тебя высматривал, а ты, вон, врасплох меня, старика застал! – Забасил священник после ритуала взаимных приветствий. – Ой, наложу я епитимью на сорванца!

– Не стоит. – Виновато улыбнулся целитель. – Я не на машине.

– Так до нас же иначе… И на велосипедиста ты, сын мой, не походишь…

– Я знаю короткую дорогу. – Попытался отшутиться Дарофеев.

– Ты смотри, бесовскими путями не ходи! – Притворно насупился отец Евлампий.

– Да, уж, постараюсь.

– Ладно. Времени у нас маловато будет. – Вмиг посерьезнел священник. – Я за ночь эту панихиду отслужил. Теперь надо его отпеть и похоронить по обряду. Где тело мученика?

– Здесь. – Пономарь показал назад, где в зарослях лопухов виднелся край импровизированного савана.

– Поскольку родственников его мы не знаем, ты будешь за них.

– Хорошо.

Обряд затянулся до глубокого вечера. Отец Евлампий прочел 90-й и 118-й псалмы, хор из четырех женщин и какого-то благостного мужичка пропел тропари, стихиры… Облаченные по обряду мощи несчастной жертвы лежали в простеньком гробу, ногами к алтарю. Немногочисленные прихожане, забредавшие во время этой службы в храм, испуганно косились на черневший на подушечке череп с бумажным венчиком, на иссохшие руки с образком. Женщины, глядя на мощи, истово крестились, явно недоумевая, как же можно отпевать такой страх Господень. Мужчины вели себя сдержаннее, но и на их лицах читалась странная смесь страха, любопытства и омерзения.

Сам Игорь Сергеевич за все время отпевания ни разу не присел, лишь становясь на колени в нужные моменты. За эти несколько часов он словно действительно стал ближайшим родственником убитого. И, проникнувшись духом и буквой звучавших песнопений, несколько раз, не стесняясь, утирал выступавшие слезы.

Все это время Дарофеев не забывал наблюдать за окружающей энергетической обстановкой. Но служба протекала спокойно. Пожалуй, даже слишком спокойно.

Вскоре удивительно легкий гроб с мощами покойного Пономарь и мужичок из хора вынесли на прицерковное кладбище. Там отец Евлампий крестом бросил четыре горсти земли в гроб, умастил лоб и руки мертвеца елеем, так же, крестом, посыпал на тело пепел из кадильницы. Гроб, под пение тех же служек, забили и опустили в могилу. Два дюжих могильщика споро забросали ее землей и водрузили крест. Пение смолкло и отец Евлампий торжественно провозгласил:

– Слава Богу, сице устроившему!

И тут у Игоря Сергеевича внезапно подкосились ноги, и он без сознания рухнул наземь.

3.

Пономарь пришел в себя довольно быстро. Он приподнялся на локтях. Вокруг свежей могилы все лежали вповалку. То, что и отец Евлампий, и все остальные были живы, Дарофеев определил сразу. Не было нужды даже прибегать к тонкому чувствованию.

Поднявшись на ноги, целитель подошел к священнику и хотел было похлопать того по щекам, чтобы привести в сознание, но передумал и послал легкий пробуждающий импульс из своей анахаты. Священник заморгал, увидел склонившегося над ним Игоря Сергеевича и тихо спросил:

– Что… Что это было?..

– Это море, сынок!.. – Ответил Пономарь фразой из анекдота.

– Какое, к бесам, море? – Возмутился отец Евлампий, грузно поднимаясь на все еще нетвердые ноги.

– Обычное море благодарности…

– ???

– Этим ритуалом вы, или мы все, освободили ту часть духа этого несчастного, что была насильно заключена в эгрегоре. И он не нашел ничего лучшего, как перед уходом оделить нас своей благодарностью…

В глазах священнослужителя вдруг засветилось понимание:

– Значит, мы были свидетелями чуда?

– Можно и так сказать… – Кивнул Дарофеев. – Я, честно говоря, не был уверен, что простым отпеванием…

– Не «простым», сын мой! – Возмутился отец Евлампий. – Обряд погребения – такое же таинство, как причастие или, скажем, крещение!

– Хорошо, хорошо! – Поспешно согласился целитель.

– И осуществив этот обряд, мы стали свидетелями Божьего чуда. Воистину, Господи, неисповедимы пути Твои! Завтра же расскажу об этом архимандриту!

– Я бы не советовал… – Тихо произнес Игорь Сергеевич.

– Дерзки речи твои, сын мой! – Священник разъярился не на шутку. Но Пономарь не испугался его гнева, сказав всего одно слово:

– Космэтика.

Это подействовало. Отец Евлампий сразу же утихомирился:

– И что же ты можешь поведать мне о сиих бесовских отродьях?

– А то, что все правительство уже состоит из них. Я специально не узнавал, но вполне вероятно, что Святейший Синод тоже…

Деревенский пастырь только сверкнул глазами, но сумел сдержаться и обронил лишь:

– А поподробнее?

И Дарофееву очередной раз пришлось рассказать историю зловещей секты.

4.

За остаток ночи специалисты Рыбака расшифровали структуру соединения, выданного наркобоссу Сумасшедшим Химиком. Компьютер, на основе полученной формулы, выдал несколько альтернативных путей синтеза. По приблизительным прикидкам активности этого вещества, для того, чтобы сделать «невидимыми» все армии наркомафии требовалось всего лишь около пятидесяти грамм. И к пробуждению шефа, рыбаковцы, которым уже доставили необходимые химикаты для одного из путей изготовления, приступили к синтезу.

Владимир Иванович, выслушав доклад своих химиков, остался весьма доволен и результатами, и темпами их работы. Но окончательный продукт должен был появиться только к завтрашнему утру, а до этого времени надо было еще дожить.

Привезенное Кикозом вещество уже разделили на дозы, развели водой и запаяли в ампулы. Взяв с собой коробочку с несколькими десятками таких стекляшек, Рыбак отправился в свой офис. Там он оделил ими весь персонал, и, не объясняя причин, дал распоряжение о поголовном приеме этого вещества.

Добравшись, наконец, до своего компьютера, Владимир Иванович просмотрел полученные за время его отсутствия электронные сообщения. Картина вырисовывалась более чем тревожная. Цены на наркотики подскочили более чем вдвое, но нечем было обеспечивать спрос. Несколько десятков рядовых драг-диллеров были убиты озверевшими наркоманами. Не было практически ни одной больницы или аптеки, которая не подверглась бы нападению. Несколько крупных партий наркотиков находились на подходе к Москве, но было совершенно неизвестно, дойдут ли эти вещества до потребителей. Все проторенные тропы оказались блокированы или исчезли вместе с сотнями мелких оптовиков. Всю инфраструктуру распространения наркотиков надо было возрождать.

Но, вместе с этими скверными новостями пришла и парочка хороших. Аналитики Рыбака прогнозировали дальнейший развал наркомафии, однако сообщение от Драйвера делало общую картину не столь удручающей. По его прогнозу к сегодняшнему вечеру положение должно будет стабилизироваться, после чего пойдет постепенный рост положительных изменений и, через шесть дней вся свистопляска с Космэтикой должна закончиться.

Владимир Иванович дважды перечитал этот анализ, но так и не понял, на основании каких фактов Драйвер делает такие оптимистические выводы. Отправив компьютерщику требование подтвердить его выкладки, Зарайский принялся читать депешу из центра подготовки наркозомби. Там говорилось, что выжили, против ожиданий, все «неподдающиеся» и спрашивалось: не уничтожить ли, на всякий случай, лишних? Едва прочитав эти строки, Рыбак тут же вызвал по селектору группу боевиков, отключил компьютер и через несколько минут кавалькада из трех машин уже мчалась в Мытищи.

Не прошло и часа, как Рыбак был на месте. Бункер, в котором проходила подготовка наркозомби, строился по личному проекту Гнуса и Владимир Иванович, узнав об этом сооружении из попавших в его руки бумаг, знал, что кроме казавшегося единственным входа, туда ведут еще два запасных. Их планировалось использовать как пути возможного отступления, но ныне о них знал лишь Зарайский.

Один из этих «путей отступления» находился прямо на трассе в двухстах метрах от центрального входа в бункер и был замаскирован под автобусную остановку. Рыбак обошел бетонный уголок вокруг, нашел в смальте, которой была инкрустирована одна из панелей, шесть красных стекляшек и нажал на них. Рядом с Владимиром Ивановичем в земле появилось квадратное отверстие, куда, не медля ни секунды, стали сигать наркобоевики.

Кикоз и его ребята успели вовремя. Один врач из персонала, которому поручили обработку «неподдающихся», оказался подверженным действию эгрегора Космэтики. Он, сперва действуя исподволь, как мог, саботировал процесс. Когда же это не удалось, попытался убить и своих коллег, и подопытных. И лишь вмешательство боевиков, прибывших с Зарайским помогло предотвратить гибель всех, бывших в бункере.

Едва предатель был изолирован, ибо застрелить или уничтожить его иным способом, пока он находился под опекой Космэтики, не представлялось возможным, Рыбак уже выслушивал доклады своих специалистов. По их словам, практически все наркозомби уже были готовы. На их создание, вопреки ожиданиям Владимира Ивановича, ушло всего около полутора суток, и теперь в распоряжении Кикоза оказался огромный отряд практически непобедимых наркобоевиков.

Около часа ушло только на знакомство с новой боевой единицей наркомафии. После разного рода тестов, которые продолжались еще несколько часов, Рыбак отобрал тех, кого он мог бы дать в поддержку Пономарю. Наркоделец прекрасно понимал, что передавать целителю самых лучших было бы непростительной ошибкой. Поэтому он отметил тех, кто условно занял вторые и третьи места. Таких оказалось пятеро. Скрипач, Гамлет и Лапа были гипнотически обучены энергетическому каратэ. Кот являлся прекрасным разведчиком, умевшим пройти по любой поверхности, хоть вертикальной, хоть горизонтальной. И последний, пятый, Партизан. Этот оказался снайпером. Но мало того, что он умел с завязанными глазами определить нахождение цели, так он еще мог стрелять и без физического оружия, посылая в противника микроскопические энергетические пули.

Взяв с собой эту пятерку, Владимир Иванович распорядился отвезти остальных на одну из своих баз. Сам же Рыбак направился на Проспект Вернадского в гости к Пономарю.

5.

После смерти Репья зона вся притихла. Никто больше не домогался ни к Михаилу Львовичу, ни к его новым друзьям-Апостолам. Но, как резонно предполагал Грибоконь, это было лишь временное затишье.

И на промзоне, и в отрядных секциях арестанты обсуждали таинственную гибель блатного. Кончина Репья обрастала вымышленными деталями, и заключенные, все как один, склонные к мистике, сходились на одном – это была кара за беспредел. И уже на исходе вторых суток коллективный разум зэков вычислил того, кто осуществил эту месть – Шаман.

Зэковский телеграф заработал, и Грибоконь, внезапно для себя оказался в центре внимания. Не проходило и получаса, чтобы к нему не подходил какой-нибудь работяга.

– Слышь, Шаман…

– Чего тебе?

– Тут за тебя базарят…

– Пусть себе. Мне-то что?

– Так это… На меня тут Кривой (Шпала, Череп, Сом, Беспалый…) наехал.

– И чего?

– Так это… Я думал…

– Я тебе что? Палочка-выручалочка?

– Нет, но…

– Все, свали!

Такие разговоры происходили постоянно, на каждом шагу и всего за один день успели так надоесть Михаилу Львовичу, что тот, презрев все тюремные нормы, готов был заранее послать любого подошедшего к нему в одиночное эротическое путешествие. Но арестанты не отставали. Грибоконю пытались всучить чай, конфеты, деньги. Он же с негодованием отказывался.

А на третий день Рак вдруг закатил пир. На табуретке, заменявшей стол, лежали копченая колбаса, тарань, шоколадные конфеты, настоящее масло и вольный белый хлеб, настоящий батон, а не рыхлый рассыпающийся «кирпич», которыми торговали в зэковском «ларьке». И, как апофеоз Валтасаровского застолья, посреди всего этого немыслимого набора продуктов стояла стограммовая банка с гранулами импортного растворимого кофе.

Банковал сам Данила Сергеевич. Он наливал в хапчики кипяток и щедро, по столовой ложке, сыпал в них кофе. Сектанты, те, что вместе с Шаманом и Раком, убили блатаря, радостно чокались, и с неимоверной скоростью поглощали деликатесы, зачастую забывая о хлебе. Михаил Львович сперва тоже увлекся едой, но, после второго стакана кофе, когда с ним банка уже опустела, до него вдруг дошло.

– Данил, а откуда это все?

– Мир не без добрых людей! – Попытался отшутиться Рак.

– Как бы эти добрые люди злыми не стали… – Пробурчал Грибоконь.

– Не боись! Все ништяк! – Заверил Михаила Львовича Рыков.

– Так от кого грев? – Не унимался Шаман.

– Так к тебе что, никто не подходил? – Подал голос Ухват, Андрей Николаевич Ухватов.

После этой реплики Рак злобно сверкнул глазами в сторону Андрея и Грибоконю все стало понятно.

– Мы не для того создали наше тайное общество, чтобы заниматься поборами! – Возмущенно воскликнул Михаил Львович.

– Не кипятись, Шаман! – Данила Сергеевич положил ладонь на предплечье Основателя и слегка сжал пальцы. – Никаких поборов. Все добровольно.

– Добровольно, говоришь? – Грибоконь стряхнул руку Рыкова. – А ты этим добровольцам ничего не обещал? Типа, мочкануть тех, кто на них наехал?

– Ну… – Данила замялся. – Прямо – нет.

– И что теперь нам делать? А? Ты хочешь, чтобы на нас и мужики ополчились? Будто мало нам блатарей?!

– Так конкретного же базара не было… – Ухват развел руками. – Предъяву никто кинуть не посмеет.

– Предъяву! – Передразнил Шаман. – А реноме?

– Это еще что за зверь? – Поинтересовался Андрей Николаевич.

– Репутация, блин! Мы и так по уши в дерьме! И так все зэки знают, что Репья замочил я. Значит, и Лапше уже все известно!

– Лапша раскрутить не сможет. Доказательств нету! – Осклабился Рак.

– Помолчи! – Внезапно для себя рявкнул на него Михаил Львович. – Ты прочухай расклад: Всем, ты понимаешь, ВСЕМ известно, что я убил Репья. Но никто не знает, как. Блатные сейчас сидят и выжидают, что будет. Они пока не сунутся. Сами, во всяком случае. Кум тоже в непонятках. А мужики, вот они, здесь. И они думают, что раз я так просто расправился со своим беспредельщиком, то и им я смогу помочь. Мне что, теперь ползоны убивать из-за этого?

– Так ты ж никаких обязательств… – Попытался встрять Ухват.

– Я – да. А вы, тупицы?

– Это кто тупица? – Рыков порывисто встал, сверкая глазами, но не рассчитал и ударился головой о перекладину верхней шконки. Охая, он сел обратно. Апостолы невольно рассмеялись.

– Вот подойдет к тебе мужик, что дал тебе… – Михаил Львович взял порожнюю банку из-под кофе, – это, скажем. И скажет: «А фигли ты взял, если ни хрена не сделал?» И через день-другой найдут тебя с заточкой в жопе.

– Но-но!.. – Возмутился было Данила Сергеевич, но он уже понял, что Грибоконь был прав на все сто и поэтому всем было видно, что гнев Рака не более, чем игра.

Сам же Шаман уже успел проанализировать создавшееся положение, и у него возникла одна идея.

– Ты забыл, кто дал тебе эту силу? – Тихо спросил Михаил Львович. – Я дал, я и отберу…

Грибоконь решил пойти на этот откровенный блеф, уже поняв, что власть, которую он вручил этим зекам, может очень быстро развратить их, и они тогда станут ничем не лучше тех самых беспредельщиков, с которыми призваны были бороться. И сейчас надо было охолодить начавшего зарываться Апостола.

– Ладно. – Примирительно улыбнулся Основатель. – Будем исправлять ситуацию. Вы все Апостолы. Не забывайте об этом! Вы призваны бороться со злом. Вы должны быть выше и чище всех остальных.

Теперь так: вспомните всех, кто вам чего-то давал, чего они хотели. Составьте списки. Мы будем их принимать в Общество Космической Этики!

– Зачем??? – Хором воскликнули все зеки.

– Боитесь потерять влияние? – Рассмеялся Грибоконь. – Ничего вы не потеряете, только приобретете. Чем больше у нас в Обществе народа – тем больше наша сила. Поняли?

А эти подарки… Пусть будут вступительным взносом. И вот еще что… – Михаил Львович вдруг понял, что то, что он сделал сейчас – единственный и самый лучший выход. Если все мужики лагеря будут в Обществе, то ни один блатной просто не посмеет на них наехать. Кроме того, войдя в Общество, мужики поневоле будут отдавать часть своей энергии на его благо и, значит, сила Космической Этики будет расти с каждым часом. – Принимайте всех. Независимо от ценности взноса. И не вздумайте отнекиваться и повышать планку. Узнаю – отлучу, на хрен!

Апостолы сперва мрачно кивали, но потом и они поняли замысел Шамана, и ему доставило искреннее удовольствие от того, как светлели их лица.

Глава 19

1.

Некоторое время Витя следил за перемещениями Пономаря. Он стал свидетелем беседы с призраком и сразу после слов про Четырех Всадников и множество жертв, настроил свое ясновидение на восприятие событий ближайшего будущего. Через несколько минут он стал свидетелем страшной картины: весь огромный комплекс зданий старинного монастыря, вместе с широченной стеной, вместе со всеми сонными обитателями зоны, вместе с их охранниками вдруг провалился в тартарары. Пары секунд юному хумчанину хватило на то, чтобы узнать причину столь страшной катастрофы. Оказалось, что под зоной-монастырем имелись огромные карстовые пещеры. Сам же фундамент монастыря опирался на свод, который буквально нависал над одной из этих циклопических пещер. Свод держался на одном-единственном камне, который можно было назвать краеугольным. И этот-то кирпич был извлечен каким-то человеком. На всякий случай, Витя запомнил его энергетические характеристики.

Вновь настроившись на Игоря Сергеевича, Матюшин послушал беседу с отцом Евлампием, посмотрел на начало ритуала отпевания. Подозревая, что все это может затянуться очень надолго, Витя определил время окончания похорон, чтобы вернуться туда к этому моменту и переключился на другое дело. До сих пор он так и не нашел ни одного человека, которые бы могли составить костяк Белого эгрегора. В Москве таких найти было уж совсем маловероятно, и он решил просканировать города дальнего Подмосковья и соседних областей.

Это оказалось трудной работой даже для такого природного ясновидящего, как Витя Матюшин. Расположив на коленях старенький «Атлас автомобильных дорог СССР», паренек методично обследовал один за другим все населенные пункты, которые ему попадались. Атлас, к сожалению, был весьма крупномасштабным и в окрестностях каждого из нарисованных в нем кружков с названиями, находилось еще десятки, если не сотни мелких деревень, поселков и прочих обитаемых мест.

Уже в первой обследованной области, Калужской, Витя обнаружил множество «неподдающихся». Но большая часть из них, если не все, оказались совершенно негодящими. Старики, дети, этих бывший ГУЛ отбрасывал сразу. Средний возраст тоже разочаровывал паренька. У большинства найденных им людей способности к биоэнергетике находились в латентном состоянии. Их обучение потребовало бы времени, которого Вите и Пономарю катастрофически не хватало.

Наконец, казалось, пареньку улыбнулась удача. Молодой детина, девятнадцать лет, с прекрасными способностями… Но Витя, с сожалением отказался от намерения его задействовать: найденный деятель служил в какой-то военной части. Записав на всякий случай его координаты, Матюшин отправился дальше.

В конце концов, ему, рыская по деревням и городкам, удалось все же найти семерых. Пятеро мужиков, причем трое из них оказались врачами, а оставшиеся два – клиентами психиатрических клиник. Одна девушка лет восемнадцати и тридцатипятилетняя деревенская колдунья.

Паренек готов был продолжать свои поиски, но тут сработал внутренний таймер. Переместив свое внимание на Дарофеева, хумчанин стал свидетелем завершающей части ритуала. Гроб с мощами первой жертвы Космэтики уже закопали, могильщики установили на ней крест, и отец Евлампий произнес заключительную фразу:

– Слава Богу, сице устроившему!

В тот же момент произошло некое смятение в небесах. Витя, одновременно краем глаза наблюдавший за эгрегором Космэтики, вдруг заметил, что тот разом изменился. Если раньше его можно было сравнить с дирижаблем, то сейчас вся внутренняя структура, его «каркас» куда-то исчезли. Эгрегор стал похож на огромный колышущийся воздушный шар, или даже, мыльный пузырь.

В следующий кратчайший миг от него отделилась плененная ритуалом образования секты сущность. Этот дух уже не обладал человеческой формой, так, светящийся сгусток энергии. Опьяненный внезапно свалившейся на него свободой, дух сориентировался, узнал, кто способствовал его вызволению и, забыв о том, что теперь он действует гораздо быстрее чем его человеческое воплощение, да и о том, что у него теперь вообще нет плотного тела, подлетел к Пономарю, отцу Евлампию и всем, кто участвовал в отпевании и погребении его бренной оболочки, и крепко расцеловал их. Дух унес с собой из эгрегора массу энергии, и его объятия оказались буквально шокирующими. Даже Игорь Сергеевич, не ожидавший такого энергетического шока, поддался ему и потерял сознание.

Витя споро проверил, не повредил ли благодарный призрак его другу, но ничего, кроме временного энергетического пересыщения не заметил и позволил событиям течь своим чередом.

2.

После обряда посвящения, который прошел одновременно как-то казенно и вместе с тем искренно, Николай Андреевич вернулся к себе на квартиру. Его пытались задержать, старые знакомые, уже космэтисты со стажем, лезли обниматься, жали руки, приглашали куда-то. Корень автоматически соглашался, говорил: «Чуть позже…» – и ускользал из объятий.

Корня физически мутило. Ему казалось, что он съел что-то несвежее, отравился, нанюхался каких-то ядовитых испарений, или все это разом. Болела голова, живот пучило, во рту царствовал мерзостный привкус и Репнев едва сдерживался, чтобы поминутно не сплевывать.

Наорав на своих телохранителей, которые чувствуя, что хозяин не в духе и так стремились не попадаться ему на глаза, мафиози завалился спать. А утром… Утром Корень почувствовал себя полностью обновленным. Невероятный прилив энергии заставил его вскочить в семь утра, устроить разнос Девятке, члены которой лупали сонными глазами и не понимали причин такой энергичности своего шефа. Впрочем, в Девятке теперь было всего восемь человек. Квадратик в левом нижнем углу, где обычно было лицо Драйвера, оставался черным.

И эта пустота породила целых две проблемы, которые Николай Андреевич не замедлил поставить перед руководством своего нелегального бизнеса.

– Из-за последних событий мы лишились нашего аналитического центра…

Репнев умолчал, что собственноручно передал Драйвера и всю его команду Рыбаку. Впрочем, даже если это когда-нибудь и всплывет, вряд ли хоть один человек сможет заподозрить Николая Андреевича в том, что он принял решение повинуясь эмоциональному порыву.

– …который в данный момент в полном составе захвачен группировкой Рыбака.

Члены Девятки разом проснулись. Из динамиков послышался невнятный недоверчивый гул. Но Николай Андреевич разом прервал все реплики:

– Вы все понимаете, чем это чревато. Поэтому сегодня перед нами встают три задачи. Первое – создание нового аналитического центра. Второе – полное и окончательное уничтожение группировки Рыбака. Третье – такая же полная реструктуризация…

Голова работала как хронометр. Репнев, определив задачи, сразу же наметил пути их решения, назначил ответственных за каждый этап выполнения. Члены Девятки недоумевали, никогда раньше Корень не бывал столь решителен. И под самый конец длинной речи эта загадка оказалась разрешена самим Николаем Андреевичем.

– И самое последнее. Считайте, что это прямой приказ: всем, кто еще не вступил в ряды Общества Космической Этики – немедленно сделать это.

Теперь все встало на свои места. Репнев наблюдал за реакцией своих управляющих. Те, кто уже был космэтистом, самодовольно улыбнулись. Те же, кто еще не вступил, нахмурившись, рассматривали своих коллег. И Корень с удовлетворением отметил, что последних оказалось всего двое.

Едва совещание закончилось, как в дверь позвонили. Через минуту в кабинет Николая Андреевича ввели, заломив тому руки, недовольного Изотова. Тот, убедившись, что перед ним действительно сам Репнев, неуловимым движением стряхнул с себя дюжих телохранителей так, что они полетели вверх тормашками, сшибая по пути предметы обстановки.

– Неласково у тебя гостей встречают. – Сергей Владимирович стряхнул с лацкана невидимую пылинку. За то время, что Корень не видел майора, тот радикально изменился. Откуда-то появилась низкопробная вальяжность, взгляд стал высокомерно-вызывающим, да и одеваться Изотов стал совершенно иначе. На нем был дорогой шерстяной костюм, белая шелковая рубашка, на которой нелепым пятном торчал алый галстук с искрой и огромным узлом по моде шестидесятых.

– Чем обязан? – Мафиози жестом остановил телохранителей, уже поднявшихся на ноги и готовых броситься на столь бестактного гостя.

– Нам нужен Пономарь. – Сообщил Изотов.

– Это я помню. – Усмехнулся Корень и тут же скорчился от резкой боли в позвоночнике.

– Ты теперь наш. – Напомнил Сергей Владимирович. – Но ты так, чуть выше рядовой сошки. А я…

Майор не назвал то звание или должность, кем он ныне является, и Репнев подумал, что, скорее всего, Изотов и сам не знает своего места в иерархии космэтики.

– Ну, и чем сошка, чуть выше рядовой, может помочь НАШЕМУ делу?

– Нам нужен Пономарь. – Повторил Сергей Владимирович.

– Всем нужен Пономарь. Вон, Рыбак его тоже ищет. Ну, а я при чем?

– Нам нужен мертвый Пономарь. – Уточнил фээсбэшник.

– Это приказ? – Поинтересовался Репнев, которому эти словесные игры уже надоели. Корень пережил еще один приступ боли и поклялся сам себе, что не простит Изотову такого обращения, хоть тот «свой», хоть «чужой».

– Да. Я передаю тебе приказ Апостолов Космэтики: уничтожить Пономаря любой ценой.

– Как? Когда?

– Это на твое усмотрение. Но, – Изотов впервые изобразил на лице подобие улыбки, – чем скорее, тем лучше… А чтобы тебе было легче его искать… – Майор швырнул к ногам Николая Андреевича конверт. – Там адрес. И поторопись.

– Раньше, чем к завтрашнему вечеру я вряд ли успею…

– Поторопись. – Повторил Изотов и, не прощаясь ушел.

3.

Витя следил за эволюциями освобожденного духа жертвы космэтистов. Тот, метался по плотному астралу, пытаясь хоть как-то достать, ударить, навредить своим убийцам. Но те даже не замечали его атак, окруженные мощными защитными полями. А через несколько минут юный Матюшин почувствовал некое изменение в окружающей его энергетике. Вернув свое внимание в квартиру Константина, он обнаружил идущего к этому дому Корня.

Николай Андреевич был в смятении. Он не знал, зачем и почему ему вдруг понадобилось бросить все и лично притащиться к человеку, ставшему врагом. Мысли Репнева путались, он перескакивал с одного на другое, но по некоторым намекам, паренек понял: мафиози все же сдался на милость космэтики. Его изменившаяся энергетика подтвердила этот логический вывод.

Поднявшись на четвертый этаж хрущевки, мафиози поднял, было, руку к кнопке звонка, но, вдруг, передумав, повернулся и готов был, досадуя на себя, уже начать спускаться, как дверь сзади него скрипнула, и голос в голове Корня произнес:

– Ну, что же вы, дядя Коля? Проходите.

Репнев, вздохнув, зашел, закрыл дверь.

– Я в комнате налево.

Проследовав туда, Николай Андреевич увидел Витю. Тот, расслабившись, сидел в кресле.

«Вот он один, беззащитный…» – промелькнуло в голове мафиози.

– Это иллюзия. – Ответил юный Матюшин. – И не думайте, что на этот раз вам удастся меня захватить…

– Я и не думаю. – Репнев, неожиданно для себя смутился. – Я, так, прикидываю.

– И что же надо здесь новоявленному адепту Космической Этики? – Излишне нагло поинтересовался паренек и Николай Андреевич сразу понял, что тот тоже нервничает.

– Сам не знаю. – Честно сказал Корень. – Толкнуло что-то. С полчаса назад я вдруг… Ну, короче, почувствовал себя как-то совсем скверно…

Юному Матюшину не надо было прибегать к ясновидению, чтобы связать самочувствие криминального бизнесмена и последнее изменение в эгрегоре Космэтики.

– Тут, понимаешь, через час будут мои люди… – Вяло проговорил Репнев.

– И вы дали им приказ убить всех? – С притворным равнодушием спросил Витя.

– Нет… Только Игоря. – Мафиози развел руками. – Мне Изотов приказал. Причем так…

После этих слов на лице бывшего ГУЛа появилась живая заинтересованность. Он увидел то унижение, которое испытал глава мафии, и понял, что именно оно, и появившееся из-за него желание мести на самом деле толкнуло Николая Андреевича на приход сюда.

– Но вы же знаете, что воевать с дядей Игорем, да и со мной, с помощью оружия – совершенно бессмысленно?

– Знаю. – Вздохнул Корень. – И Изотов, не сомневаюсь, тоже знает… Может, они там, наверху, что-то новенькое придумали? Ведь теперь все мои люди тое космэтисты…

– Посмотрим… – Проговорил Витя на невысказанную мысль Репнева: «А, может, у них и получится?»

– Ладно… – Николай Андреевич почувствовал вдруг себя совершеннейшим предателем. – Я предупредил… Если я смогу как-то, что-то…

– Не волнуйтесь, дядя Коля. Мы справимся сами. – И паренек демонстративно отвернулся к окну. Репневу ничего не оставалось делать, как, не прощаясь, ретироваться.

4.

Корень ничего не сказал своим боевикам, и те, ровно в двадцать ноль ноль, начали штурм квартиры, в которой находился один только Витя Матюшин. Николай Андреевич почти не сомневался в том, что из этой затеи ничего не выйдет, но, на всякий случай, решил оставаться поблизости.

Все пока разворачивалось по утвержденной схеме. Около двух десятков бойцов заняли позиции на подступах к дому, где нынче жил Дарофеев. Пятеро самых опытных пошли на разведку боем. Корень имел рацию и слышал все переговоры своих людей.

– Первый! Я – Мортира. Поднимаемся по лестнице. Все тихо.

– Я – Первый. Добро, Мортира.

– Первый, я – Мортира. Подошли к двери. Работаем над замком.

– Я – Первый. Мортира! – Без шума! Понял?

– Не впервой.

…

– Первый, я – Мортира. Дверь открыта. Входим.

– Добро. Стрелять сразу на поражение.

…

– Первый, я – Мортира. Тут никого. Мы все обыскали.

– Мортира, я – Первый. Оставайтесь на месте. Высылаю подкрепление. Буян, Карлыч – позиция на полпролета выше. Абрек, Лепень, Жирный – заделаться под синяков и ждать объект на лавочке перед подъездом.

Николай Андреевич почти не сомневался, что Витя уже предупредил Пономаря и тот не появится в квартире, пока в радиусе километра будут находиться вооруженные космэтисты. Сам же паренек, наверняка стал невидимым и теперь забавляется, смотря на попытки коренвцев устроить засаду. Делать тут явно было уже нечего, и Репнев решил, было, покинуть свой наблюдательный пункт, как вдруг…

– Первый, я – Тупой. Подъехал микроавтобус. Внутри пятеро. Они вооружены.

– Тупой, я – Первый. Выяснить кто это.

Но Тупой, следивший за дворами со стороны улицы Крупской, на связь больше не вышел. Первый, напрасно провызывав своего подчиненного несколько раз, объявил:

– Общая тревога. Нападение на посты. На любое подозрительное движение – стрелять на поражение.

– Газуй! – Приказал Корень своему водителю. Николаю Андреевичу не хотелось стать случайной жертвой при перестрелке с неизвестными, напавшими на его людей. БМВ мафиози вырулила на проспект Вернадского и припарковалась лишь у Детского музыкального театра. Рации на этом расстоянии было еще слышно, но ничего нового узнать не удалось. Люди Репнева исчезали один за другим. Вдруг из динамика послышался треск автоматной очереди, стон, и опять тишина.

– Кобздец! – Выругался Николай Андреевич. – Поехали домой.

Но тут вдруг рация снова проснулась.

– Нулевой! Я – Первый. Мы взяли какого-то летающего пацана. Что с ним делать?

Нулевым был сам Корень. Он выругался еще раз, недоумевая, как так могло случиться, что Витя позволил вдруг себя пленить.

– Первый, я – Нулевой. – Прокричал в микрофон Николай Андреевич. – Пацана связать покрепче и на базу восемь.

– Нулевой, я – Первый. Приказ понятен.

Репнев вздохнул, сам не зная, чего больше было в этом вздохе, горечи, или облегчения.

5.

– Шеф, тут что-то не то.

Кот закрыл глаза и напрягся.

– Стой. – Приказал Рыбак водителю. Микроавтобус тут же затормозил. – Что там?

– Человек сорок. Профи. Вооружены «калашами» с глушителями. Есть три «циклопа».

– И чего они там делают? – Поинтересовался Кикоз.

– Ждут. – Коротко ответил разведчик-ясновидец.

– Нас?

– Не похоже.

Владимир Иванович усмехнулся:

– Кто-то сделал засаду на Пономаря… Ну, ребята, пошерстим этих ублюдков?

– По асфальту размажем! – Лапа, красуясь, пропустил между ладоней длинную голубую дугу и резко свел ладони, словно растирая между ними своего противника.

– Кот, сними наблюдателей. А мы пока подождем. – Приказал Владимир Иванович.

Четверых удалось снять без проблем. Лишь последний, Тупой, оказался не под стать своей кличке, и мало того, что успел заметить микроавтобус с Рыбаком, но и передать это по рации за секунду до того, как Кот свернул боевику шею.

– Сейчас они объявят тревогу. – Сообщил наркоразведчик по своей ларингофонной рации.

– Пошли! – Кивнул Зарайский. – Уничтожать всех. Пономаря не трогать.

Четверо наркобоевиков высыпали из машины и, рассредоточившись, побежали к дому Игоря Сергеевича. Войдя в боевой режим, даже один энергетический каратэк становился опаснее и смертоноснее роты спецназа. Сейчас же на людей Корня мчалось сразу пятеро таких беспощадных бойцов.

Корневцы не успевали даже оказать сопротивления, одни падали от энергетических ударов в жизненно важные органы, другие, попадая под удары, разрезающие плоть, разваливались на несколько частей. И лишь через добрых трех минут такого избиения, до космэтологического эгрегора дошло, что дело тут не чисто. В следующее мгновение, все люди Репнева оделись в панцири «благодати».

Но и теперь силы все равно были слишком неравными. «Благодать» заметно ослабляла эффективность биоэнергетических ударов, но теперь вместо того, чтобы разрезать космэтистов на мелкие кусочки, рыбаковцы лишь оглушали их.

Наркобоевики, вошедшие в раж, готовы были уничтожить вообще все шевелящееся. И поэтому Партизан, краем глаза заметив какое-то движение над верхушками деревьев и опознав в непонятной летящей мишени человека, не раздумывая выпустил в него энергетическую пулю. Летун не рухнул камнем вниз, а спланировал куда-то за дом. Боевик же, мгновенно переключившись на другую цель, принялся расстреливать сектанта, который с осоловелыми глазами размахивал лазерным пистолетом «циклоп», не зная, куда и в кого стрелять.

Вся операция заняла от силы минуты четыре. Вскоре Рыбак, убедившись, что все противники или ретировались, или убиты, или валяются без сознания, вошел в квартиру Пономаря. Трупы засадников так и лежали там, где их настигла смерть. Зарайский брезгливо переступил через ноги двоих, валявшихся в коридоре и…

…нос к носу столкнулся с неведомо откуда взявшимся Пономарем.

– Что тут происходит? – Резко спросил Игорь Сергеевич.

– Мы уничтожили засаду. – Гордо отрапортовал Гамлет, выходя их кухни.

– Это я вижу! – Раздраженно выкрикнул Дарофеев. – А где Витя?

– Я его здесь не видел. – Пожал плечами Владимир Иванович. – Ребята, паренька никто не видел?

– Кажись, я его, того… – Глупо улыбаясь проговорил Партизан. В следующее мгновение он, даже не изменив выражения лица, стекал с ближайшей стены.

– Кто этот идиот? – Целитель, в совершенной ярости, наступал на Кикоза.

Тот, пятясь, пробормотал:

– Это твои помощники. Как договаривались.

– Эти? – Возмутился Пономарь. – Да они ни на что не годятся, кроме как беззащитных пацанов расстреливать!

Наркобоевики попытались, было возмутиться, но Игорь Сергеевич уже окончательно вышел из себя. Через секунду люди Рыбака почти не отличались от трупов космэтистов, разве что дышали.

– Всем привет! Откуда такой разгром? – Послышался вдруг веселый голос.

– Костя! – Целитель, услышав голос брата, разом стих. – Витю похитили.

Владимир Иванович стоял, и чувствовал себя здесь совершенно лишним.

6.

Люди Корня, вторгшиеся в квартиру Константина, практически не потревожили Витю. Включив блок невидимости, он с любопытством наблюдал за тем, как боевики занимают позиции, готовясь встретить Пономаря. Юный Матюшин уже предупредил Игоря Сергеевича и тот посоветовал пареньку уходить. Но был еще и Константин. Хумчанин, как не старался, отчего-то не мог нащупать мозговую волну младшего Дарофеева, и потому решил подождать его на месте, а когда тот появится, уйти уже вдвоем.

Но в эти планы вмешалось непредвиденное появление наркобоевиков. Пока все внимание корневцев оказалось сосредоточено на нападавших, Витя выскользнул в форточку. Но не успел он пролететь и нескольких десятков метров, как страшный удар обрушился на его защитную энергетическую оболочку. Понадеявшись на невидимость, паренек не стал входить в состояние «жалюзи», за что и поплатился. Уже теряя сознание, бывший ГУЛ сумел отлететь подальше от наркозомби Рыбака, принявшего Матюшина за живую мишень. Но несчастья на этом не кончились.

Приземлившись, Витя увидел перед собой вооруженного мужика, явно опешившего от появления паренька из воздуха. А потом юный Матюшин отключился полностью.

Сквозь забытье он слышал телепатический зов Игоря Сергеевича, но отвечал ли он целителю, хумчанин не мог понять.

Очнувшись, Витя не подал вида, что пришел в себя. Впрочем, будь у него такое желание, он вряд ли смог бы это сделать: Тело хумчанина оказалось запеленуто в несколько слоев какой-то ткани, руки, очевидно, для надежности, скованы за спиной настоящими кандалами, и лишь напротив рта и носа оказалась дыра для доступа воздуха. Мало того, на талии оказался металлический обруч, к которому были приварены восемь цепей, крепившихся к вмурованным в стену крючьям. Но и из такого положения юный Матюшин мог бы выбраться без посторонней помощи, если бы не четверо космэтистов, сидевших квадратом вокруг паренька. Сектанты находились в «благодати» и поля этих четверых перекрывались как раз там, где висел Витя. Чтобы ему применить какие-то свои умения, ему бы пришлось сначала «выдавить» из себя энергию «благодати». С одним или двумя паренек бы справился, но четверо – это было слишком много.

Но все равно, как только один из сектантов пошевелился на своем стуле, конфигурация полей чуть изменилась, и хумчанин, что было сил, напрягся, изгоняя из тела чужие вибрации. Ему это почти удалось, но только почти. Энергии все же не хватило, да и в ответ на такую откровенную провокацию, в камеру вбежали еще четверо и спешно заняли места вокруг плененного телепата. Теперь возможности вырваться не было никакой.

Глава 20

1.

Константин оказался в самой странной компании, которую только можно представить. Пятеро наркобоевиков-биоэнергетиков, один из которых, походя, чуть не убил Витю Матюшина, Рыбак и Дарофеев-старший. Люди, которые в любых иных обстоятельствах немедленно принялись бы немедленно уничтожать друг друга, сейчас сидели и мирно обсуждали свои совместные действия.

Пономарь знал, что Витя еще жив, но его захватили космэтисты, и ждать от этого чего-то хорошего не приходилось. Сейчас, когда эгрегор Космэтики лишился одной из своих важных составляющих, ему, как никогда раньше, требовались новые силы и люди, эти силы дающие. А хумчанин мог бы стать таким же ценным приобретением, как… Сергей Владимирович Изотов…

Пока Кикоз представлял целителю его новых помощников, сам Игорь Сергеевич втихую проверял их возможности. Зарайский уже скормил им наркотик «невидимости», и это, как ни странно, усилило потенциал наркозомби. Без такой нежданной поддержки Партизану никогда бы не удалось травмировать хумского гения. У каждого из своих новых знакомых Пономарь обнаружил уже знакомые «нашлепки» в области затылка. Было просто поразительно, насколько эффективной оказалась методика Гнуса по превращению людей в зомби. Нет, эти люде не лишены были инициативы и большинства других человеческих качеств. Обработка не позволяла делать им всего лишь две вещи: принимать решения на основе эмоционального порыва и не подчиняться приказам. Что же касается всего остального, то комбинации наркотиков и внушения высвобождали доселе скрытые резервы организма. Однако такое состояние не могло продлиться долго. При активном использовании биоэнергетических резервов, они достаточно быстро истощались и наркозомби, привыкшие использовать свои сверхспособности, могли внезапно стать совершенно беспомощными. Но Дарофеев надеялся, что этого за ближайшую неделю-две, пока идет война с Космэтикой, случиться не должно.

– Что ж, ребята… – Вздохнул Игорь Сергеевич, обращаясь к рыбаковцам. – Вы напортачили, вам и исправлять. Витя – единственный в своем роде проекционный телепат и без его координации эффективность вашей группы будет гораздо ниже.

Боевики внешне никак не отреагировали.

– Что такое? – Рыбак злобно прищурился.

– Вы не отдавали приказа обращать внимание на слова этого человека. – Сразу же ответил Гамлет.

– Тогда приказываю! – Рявкнул Кикоз, поняв, что действительно еще не успел переподчинить своих людей Пономарю. – Вы все поступаете в полное распоряжение этого человека! Если он скажет лечь и сдохнуть – ляжете и сдохнете! Ясно?

– Так точно! – Хором ответили мужики.

– А теперь подождите здесь… Или… – Дарофеев-старший решил с ходу проверить одного из своих новых подчиненных. – Кот!

– Слушаю! – Боевик вскочил с пола.

– Можешь найти, где Витя?

– Да!

Целитель несколько опешил от такого ответа.

– И сколько тебе надо на это времени?

– До двух суток.

– Даю десять минут! – Приказал Пономарь. – Оставаться здесь. Когда я вернусь – рассказать, что удалось выяснить!

Кот ничем не выдал своих чувств:

– Слушаюсь!

– Ладно, Игорь Сергеевич. – Зарайский поднялся с кресла. – Я сделал для вас, что мог и удаляюсь.

– Спасибо, Владимир Иванович! – Целитель, миг помедлив, все же пожал протянутую руку наркодельца и тот испарился.

Сам же Дарофеев удалился в соседнюю комнату. Искать своего юного друга.

Вход в медитационное состояние прошел, как всегда, быстро. Не прошло и минуты, как Пономарь уже отслеживал передвижения плененного паренька. Это оказалось на удивление простым делом. Никто из космэтистов, или, точнее сказать, космэтический эгрегор, не озаботился тем, чтобы скрыть перемещения хумчанина от ясновидца.

Матюшина машина привезла почти в самый центр Москвы, в Сверчков переулок. Там, в одном из старинных зданий, находился подвал, в котором в данный момент находился хумчанин. Игорь Сергеевич детально рассмотрел все подходы к подземному помещению, убедился, что вход туда лишь один и его охраняет полтора десятка профессионалов-спецназовцев в «благодати». Внутри народа было не меньше. Но там находились лишь простые космэтисты, которые вряд ли соображали, чем они занимаются. Они плотным кольцом окружили полотняный сверток, внутри которого находился юный Матюшин, лишая, тем самым, его возможности телепатического общения, да и вообще, большинства экстрасенсорных способностей. Паренек мог только воспринимать. Да и то, мысли лишь тех, кто составлял это кольцо вокруг него.

«Вот и проверим этих «рыбок» в действии.» – улыбнулся про себя Игорь Сергеевич. – «Выдюжат – хорошо. Нет… Значит Рыбак подсунул мне товар третьего сорта…»

Вернувшись, Игорь Сергеевич выслушал доклад Кота, который сообщил все уже известные Пономарю детали и добавил несколько новых. Константин, глядя на искреннее недоумение, отразившееся на лице брата, невольно рассмеялся.

– Хорошо… – Пробормотал целитель. – Хорошо. Выдвигаемся немедленно.

2.

Не прошло и четверти часа, как в подвал вошли двое. Витя воспринимал их через органы чувств своих «благодатных» сторожей. Первым оказался Изотов, который гордо, словно это была его личная заслуга, предъявил второму спеленатого Матюшина. Хумчанин сразу узнал в этом господине Павла Самсоновича Ладушкина, одного из Апостолов Космэтики. Тот важно склонил голову, и проронил:

– В таком виде он не впечатляет.

– Если бы не его охранники, он бы уже ускользнул от нас.

– Да? – Недоверчиво проговорил Апостол, уже с интересом рассматривая амуницию Вити. – Хорошо. Пусть готовится к Посвящению. Кстати, он нас слышит?

– Вряд ли. – Задумался майор. – Но может и слышать.

– Что ж… Пусть знает, что его ждет. – И, обернувшись к Сергею Владимировичу, сообщил тому: – Кстати, ты тоже готовься.

Ладушкин повернулся и не торопясь вышел из подвала. Изотов, кинув торжествующий взгляд на кокон, кинулся вслед за Апостолом.

Паренька прошиб холодный пот. Если они смогут провести над ним ритуал присоединения к эгрегору Космэтики, то никакой надежды на избавление мира от власти этого монстра уже не будет. Но ни на какие действия юный хумчанин способен не был. Любая попытка освободиться силовыми методами заранее обречена. Но ведь кроме голой силы есть и информация! Мозг Вити лихорадочно искал выход. Какой информационный процесс ему сейчас доступен? Он может только думать! И все! Но и это немало!

И тут он вспомнил. Программы!

Для пробы Матюшин создал образ энергоинформационной решетки, которая бы заставляла человека немедленно заснуть. Паренек торопился и не предусмотрел в ней механизм самоликвидации. Программный модуль оказался красив, как и всегда. Он переливался разноцветными искрами и мог бы сойти за произведение абстрактного искусства.

Осталось только испытать его.

Хумчанин чувствовал, что чужая «благодать» стопорит лишь сознательные процессы в его организме. Вся соматика была ей неподвластна. И Матюшин решился на эксперимент. Сторожа не могли помешать впасть ему в транс. А уж там, дав задачу своему подсознанию на активизацию программы сна для всех, находящихся в этом здании, он может добиться желаемого результата.

И Витя, вспомнив времена, когда он был Главным Управляющим Людьми, привычно отключился.

Сознание вернулось резко. Но все осталось по-прежнему. Сторожа, «благодать». Хорошо, что один из них обладал плохоньким ясновидением. Через его экстрасенсорное восприятие Матюшин увидел, что все Программы отказали. Но они не могли начать работу до тех пор, пока эти люди имели активную подпитку от эгрегора. «Благодать» не давала Программам присосаться к нужным точкам на теле.

Несмотря на неудачу, хумчанин решил сопротивляться до конца. Пусть только эти гады дадут ему малейший шанс. И тогда…

3.

План, разработанный Павлом Самсоновичем, или кем-то другим из высшего руководства Общества, оказался на удивление прост, но в то же время и действенен. Предполагался обычный, на первый взгляд, штурм квартиры Пономаря силами Корня. Но вся эта операция задумана была лишь для того, чтобы выманить Дарофеева на открытое пространство. Целителя просто планировали задавить живой массой, а когда он выскользнет из первого уровня ловушки, и окажется с его точки зрения, на свободе, должен начаться второй этап.

На Корня, присутствие которого на операции было обязательным, должны будут напасть космэтисты, до поры до времени стоявшие в резерве. Из дружеских чувств Дарофеев придет на помощь старому приятелю и, вне зависимости от того, удастся ему это или нет, Пономарь, в какой-то момент, окажется в кольце космэтистов. И они разом окунутся в «благодать». Это, по расчетам Апостолов, отсечет Дарофеева от его привычных источников энергетической подпитки, и тогда целителя можно будет без особых проблем уничтожить.

Но с самого начала все пошло наперекосяк. Сергей Владимирович, наблюдавший за происходящим из машины, стоявшей на Ленинском проспекте, внезапно почувствовал себя неважно. Заболела голова, откуда-то навалилась странная апатия. Дарофеев же просто испарился. Майор, как не старался, не мог найти его с помощью своего прекрасного ясновидения. Но, не желая отменять акцию, Изотов все же позволил Корню начать ее. Было ясно, что не найдя никого в квартире, корневцы устроят засаду. Так и случилось. Но внезапно в события вмешалась еще одна сила. Словно из-под земли появилась группа мощнейших биоэнергетиков, которые, без особых усилий, смели все заслоны Корня. Но тут на корневцев буквально из воздуха свалился хумский телепат, Витя Матюшин. Захватив такого ценного заложника, Репнев моментально свернул операцию. Паренька повезли, было, на одну из баз Николая Андреевича и Изотову пришлось поспешить, чтобы перехватить хумчанина. В итоге, Витя все же оказался у Сергея Владимировича. Не было никаких сомнений в том, что Пономарь, сломя голову помчится выручать своего выкормыша. И тут его должны встретить несколько неприятных сюрпризов.

Ладушкин примчался через четверть часа после сообщения Изотова о заложнике. Павел Самсонович, убедившись, что схема отсечения с помощью кольца «благодати» действует, пригласил фээсбэшника с собой.

– Скоро здесь должно стать очень жарко… – Усмехнулся Апостол. – А нам бы не хотелось потерять тебя…

От этих слов Сергей Владимирович почувствовал себя куда лучше.

– Я уже приказал этим людям убрать пацаненка как только Пономарь попадется в сети, так что нам здесь больше делать нечего…

Изотов попытался скрыть недоумение. Он все время сопровождал Ладушкина и не заметил, чтобы тот хотя бы словом перекинулся с рядовыми космэтистами.

– Видишь ли… – продолжил Павел Самсонович, поняв, что Изотов отреагировал как нужно, – это сродни опосредованной телепатии. Ты, наверное, не замечал еще, что мы можем приказывать нашим адептам, когда на них нисходит Сила Космэтики?

Майор отрицательно покачал головой. Такая схема взаимодействия показалась ему несколько усложненной, но она вполне могла работать.

– Ты пока не можешь этого делать, но все изменится в ближайшие полчаса.

4.

На следующее утро Рак разбудил Михаила Львовича задолго до утреннего построения.

– Ну, Основатель, поднимайся!

– Чего тебе? – Недовольно пробурчал Грибоконь, пытаясь вырвать из цепких пальцев зека свое одеяло.

– Пойдем посвящать!

– Кого? Куда? – Отбрыкивался Шаман.

– Новых членов Общества. – Пояснил Данила Сергеевич. – В Красном уголке уже полсотни мужиков торчат…

– Чего??? – Сон пропал, Грибоконь в ярости вскочил и пошел на Рыкова. – Посвящать, говоришь?! А как это делать, ты знаешь?

– Нет. – Осклабился Рак. – Это же ты у нас знаток всей этой мистики и ритуалов. Да, чего там, на ходу придумаем…

– На ходу!.. – Передразнил Михаил Львович. – А если что-то не так пойдет? Если косяка запорем?

Но первый запал гнева прошел, мозги включились и Шаман разом увидел всю схему присоединения к Обществу новичков.

– Ну… – Данила Сергеевич пожал плечами. – Не в этот раз, так в следующий. Мужичков-то всяко успокоить надо. Ну, скажем им, что…

– Не надо! – Перебил Грибоконь. – Сделаем сейчас.

– Я ж знаю, что ты у нас голова! – Рыков хлопнул Михаила Львовича по плечу и ускакал в сторону Красного уголка.

Когда Шаман вошел в эту комнату, там уже было не продохнуть от народа. Он остановился на пороге и, сурово насупившись, оглядел собравшихся. Зеки, и до того тревожно молчавшие, замерли. Среди простых арестантов Михаил Львович не сразу нашел своих Апостолов, но они все были здесь.

Пора было начинать. Еще когда Общество Космической Этики только зарождалось, Грибоконь написал примерный устав тайной организации. И сейчас он принес эту бумагу с собой.

– Мужики! – Громко обратился к зэкам Шаман. – Расклад такой: я создал общество, которое должно противостоять беспределу блатных и ментов. Сейчас я прочитаю его устав. Кто не будет с ним согласен – могут уйти, но если они хотя бы кому-нибудь протреплются… – Грибоконь сделал многозначительную паузу. – Итак: «Устав Тайного Общества Космической Этики. Членом Общества может стать любой желающий…»

Декламация заняла несколько минут. Мужики согласно кивали после каждой фразы. И, под конец, некоторые осмелели настолько, что начали перешептываться.

– Есть кто не согласный? – Спросил Михаил Львович.

Таких не нашлось.

– Апостолы мои, приблизьтесь! – Приказал Грибоконь.

Дюжина мужиков обступила Шамана.

– Так, господа мои хорошие, начнем инициацию. – Основатель хитро посмотрел на своих первых адептов. – Вы все становитесь в круг, запускаем туда мужичка и представляем, что у него из всех чакров выходят нити. Беремся за них и подвешиваем к крючку на потолке. Остальное делаю я. Все понятно?

– Ага. – Тихо ответили Апостолы.

– Сейчас я настроюсь, и начнем. – Михаил Львович прикрыл глаза и представил себе энергию Общества в виде плотного облака из которого свисал канат с крюком на конце. – Начали!

Мужики по одному входили в круг из Апостолов и их энергетические тела приобретали связь с Космической Этикой. Шаман видел, как на крюке растет количество «зацепленных». По каждой новой связке из семи нитей, он проводил астральной рукой, как бы извлекая из них, точно из струн на гитаре, длинный аккорд. В результате энергия мужиков «настраивалась» на спектр вибраций, общий для всех адептов Космической Этики.

Когда все находившиеся в комнате были обработаны, Грибоконь представил, что канат с крюком уходит обратно в облако, утягивая за собой и «струны» исходящие от новопосвященных. Как только это действие закончилось, Михаил Львович приоткрыл глаза и поразился увиденному. Весь мир вокруг него заиграл новыми красками. Все стало ярче, объемнее, а в его теле вдруг появилась такая сила, что, казалось, ткни он кулаком в стену – и та рассыплется в пыль.

– Теперь вы все под нашей защитой. Если кто начнет наезжать – скажите мне, или моим Апостолам – и мы разберемся. – Пообещал Шаман.

Мужики тут же обступили Грибоконя и наперебой стали жаловаться на своих притеснителей:

– У меня…

– А у меня!..

– Тихо! – Рявкнул Рак. – Начинаем бюрократию! Все заявки в письменном виде! – Данила поймал взгляд Михаила Львовича и последнему оставалось только кивнуть.

«Приду на работу, – думал Шаман, – посмотрю, на что я сейчас способен.»

Но проверить новые возможности Грибоконю пришлось гораздо раньше. Только он выдернул из дверной ручки ножку от стула, которая блокировала вход, как в Красный уголок ввалилось несколько блатных и их «быков-шестерок».

– Что за сходняк? – Криво ухмыльнулся блатной Череп, необъятных размеров детина из второго отряда. – Ага, а вот и мой должничек! – Шерстяной поманил пальцем плюгавого мужичка, который активно пытался спрятаться за чужие спины, – Эй, зема, я тебе говорил, что на воровской общак от тебя пакет чая?

– Он тебе ничего не даст. – Шаман вышел вперед и встал перед блатным. Тот с высоты своих двух метров недоуменно воззрился на Михаила Львовича.

– Это что за сопля тут квакает? – Заржал Череп и, внезапно для себя вдруг встал на четвереньки и истово заорал:

– Ква! Ква! Ква-ква!!

Стоявшие позади него блатные, подумав, что это игра и так Череп выпендривается, дружно заржали.

– Ква! Ква! – Кричал Череп. Он повернулся к своим приятелям и поскакал на них. Те, наконец, заметили, что у их друга неестественно выпучены глаза и из них струйками стекает кровь пополам со слезами.

– Эй! Что такое! – И второй блатарь, изобразив руками «гуся», тут же начал крякать во всю глотку.

Грибоконь сделал еще шаг навстречу шерстяным и театрально воздел руки. Между их большими пальцами проскочила искра. Она сразу превратилась в ярко светящуюся дугу, потом приобрела объем и над головой Шамана возникла настоящая шаровая молния. Вспыхнув, она отделилась от пальцев и полетела в сторону налетчиков. Те, в страхе замерли, не зная, как реагировать на такое чудо природы.

– Запомните! – Голос Михаила Львовича, усиленный его энергией, гремел, словно Иерихонские трубы. – Отныне ни один из вас не посмеет тронуть никого из мужиков! А если я узнаю о притеснениях… То…

Шаман посмотрел на Черепа и крякающего блатного. Те разом замолкли, и моментально на их лбах возникли одинаковые стигматы. С секунду можно было увидеть, что раны образовывали слово «беспредельщик» но потом обильно брызнула кровь, и маленькие аккуратные буквы оказались скрыты под кровавыми потеками.

– Да я тебе!.. – Череп вскочил и недоуменно глядя на руку, окрасившуюся красным, замахнулся на Грибоконя.

– До вечернего отбоя быть тебе лягушкой! – Воскликнул Шаман, и блатной опять послушно заквакал.

После этого нервы шерстяных не выдержали и они, натыкаясь на шконки, бросились прочь.

– Ну, ты могешь!.. – Услышал Грибоконь шепот Рака, который как-то подозрительно быстро оправился от шока. – А меня научишь так вот?..

– Посмотрим. – Отмахнулся Михаил Львович. – На работу собирайся.

– Какая работа? – Опешил Данила. – Мы же теперь самые крутые!

Глава 21

1.

Рыбак не оставил своим боевикам транспорта, и поэтому в Сверчков переулок Пономарь с Константином, Котом и Партизаном поехали на «форде», а остальным боевикам пришлось добираться другим транспортом. По дороге Игорь Сергеевич, доверив руль брату, Следил за тем, что происходит вокруг похищенного паренька. Когда до места назначения оставалось ехать не больше пяти минут, в дом, где держали Витю, начали прибывать новые люди. Дарофеев уже встречался с этими господами в предыдущих сеансах ясновидения, когда следил за Изотовым. То были Апостолы Космэтики.

– Поднажми. – Попросил целитель, и Константин увеличил скорость. Они промчались по Маросейке, свернули в Армянский. Как ни странно, три наркобоевика уже стояли на углу Сверчкова переулка.

– Даю задание: привести сюда Витю и прикрыть наш отход. Людей, по возможности, не убивать. – Приказал Пономарь. Рыбаковцы разом кивнули и в следующую секунду словно испарились.

Дарофеев понимал, что доверяя этим зомби жизнь хумчанина, он сильно рискует, но другого выхода не было. Сам Игорь Сергеевич мог бы переместиться в этот подвал, но справиться с двумя десятками космэтистов-спецназовцев в «благодати», окружавших в данный момент паренька ему вряд ли бы удалось.

Все же, страхуя своих помощников, Пономарь в тонком теле отправился вслед за ними, оставив Костю сторожить машину.

Не прошло и минуты, как раздалась паническая стрельба. Игорь Сергеевич видел все, словно сверху, готовый в любой момент прийти на помощь наркозомби. Он видел, как двое его боевиков, бесплотными тенями проскользнули в самую гущу толпившихся во дворике космэтистов. Парни оказались великолепными специалистами рукопашного боя. Дарофеев едва успевал следить за их перемещениями. Космэтисты валились под их ударами, словно спелые груши с дерева. Сектантам не помогала даже «благодать». Узкие энергетические пучки пробивали эти энергетические панцири, находя отключающие точки на меридианах адептов. Наркозомби словно танцевали сумасшедший танец смерти, двигаясь с поразительной скоростью и пластикой, успевая и уходить от пуль, и опережать бойцов, уже изготовившихся для стрельбы, отправляя тех на расстоянии в нокаут.

Вскоре осталась лишь жалкая горстка защитников подвала. Но их наркозомби отчего-то решили не трогать. Они вдруг, словно устав, начали отходить. Сектанты, среди которых были и спецназовцы, и охранники прибывших Апостолов, беспорядочно стреляя, бросились вслед за парой рыбаковцев. На подмогу своим, из подвала высыпали и другие космэтисты.

Пока Дарофеев соображал, не стоит ли вмешаться, в дом проскользнула другая пара наркобоевиков. Теперь стало ясно, что Гамлет и Лапа отвлекли внимание на себя, дав возможность Скрипачу и Партизану с наименьшими усилиями проникнуть в подвал. Успокоившись за судьбу первой пары наркобоевиков, целитель переключил свое внимание на то, что происходило внутри здания.

То, что увидел Игорь Сергеевич, больше походило на избиение младенцев. Космэтисты, вместо того, чтобы дать отпор нападавшим, нелепо дергались, падали, вставали, и быстро оказывались нейтрализованы. Внешне Партизан походил на блатного на разборках. Он размахивал руками, показывая «козу». На самом же деле он вел энергетическую стрельбу сразу из четырех пальцев, вырубая тех, до кого не мог дотянуться Скрипач.

Двумя этажами выше сидели Апостолы. Они явно находились в трансе и, отследив энергоинформационные лучи, исходившие от них, Пономарь понял причины странного поведения рядовых сектантов. Оказалось, что эти деятели пытались управлять своими людьми, но они явно не привыкли, или не умели действовать сообща: зачастую двое или все трое хотели заставить одного адепта сделать сразу несколько действий. Естественно, что тело космэтиста, получая противоречивые приказы, не могло исполнить ни один из них и быстро становилось доступной мишенью.

Пока Скрипач и Партизан теснили сектантов, в дело вступил Кот. Он, никем не замеченный, пробрался к подвалу, где держали Витю. Дверь бесшумно приоткрылась и захлопнулась вновь. Казалось, что кто-то лишь на мгновение заглянул в подвал. Космэтисты, стоявшие кругом возле паренька, поняли, что происходит что-то неладное, лишь когда трое из них внезапно грохнулись на пол. Пока остальные вскидывали автоматы, сознания лишилось еще четверо. Последний успел заметить возле себя какое-то движение и пустил туда длинную очередь, но было поздно. Кот, подкатившись к сектанту, пробил энергетическим стилетом оболочку «благодати» и мужик упал без сознания.

– Витя, мы в машине на углу. – Телепатически передал целитель.

– Спасибо. – Откликнулся паренек.

Наркобоевик уже возился с цепями и обручем. Хумчанин, к которому уже вернулся контроль над окружающим, помог Коту, металл разошелся, и тюк с пареньком повис в воздухе. Освобождение от кокона тоже не заняло много времени, и вскоре рыбаковец уже посмотрел в невидящие глаза Вити.

– Идти можешь? – Шепнул Кот.

– Могу. – Телепатически ответил паренек. – Уходим.

Чтобы не испытывать судьбу, бывший ГУЛ тут же вошел в состояние «жалюзи» и полетел к выходу. Боевик, не выказав удивления, громко свистнул и помчался следом.

Гамлет и Лапа завели своих преследователей в Кривоколенный переулок, там быстро расправились со всеми и успели уже вернуться, чтобы подстраховать отход коллег. Впрочем, в сознании осталось всего с десяток космэтистов, считая и Апостолов.

Игорь Сергеевич вернулся в тело и через секунду в машину сел Витя.

– Как ты? – Целитель крепко обнял паренька.

– Ничего… – Несколько отрешенно проговорил юный Матюшин. – Знаешь, дядя Игорь, какое у меня вдруг появилось ощущение? Твоим зомбикам кто-то помог…

– Кто? – Автоматически поинтересовался целитель, но ответа он не получил. Хумчанин моментально заснул.

2.

Проверяя полученные в результате нового посвящения способности, Сергей Владимирович, глядя в окно своего кабинета, играл с проходившими внизу людьми. На раз выявляя адептов Космэтики, он заставлял их прыгать, ползать по-пластунски, отжиматься от асфальта. Это интеллектуальное занятие прервал телефонный звонок.

– Изотов, слушай меня внимательно! – Загремел голос Рыкова. Правая рука Основателя был взбешен, – Немедленно найди своего дружка Корня, возьми у него людей и немедленно, слышишь, немедленно уничтожь Пономаря и его маленького ублюдка!

Майор послушал короткие гудки и медленно положил трубку. Такой звонок значил только одно – Дарофееву удалось освободить Витю, причем до того, как парня успели сделать членом Общества. Можно, конечно, было набрав номер, вновь отрядить мафию Репнева штурмовать квартиры на Рублевке и на Вернадского, но вероятность того, что там удастся застать кого-то, была пренебрежимо мала. Если беглецам и понадобятся какие-то вещи, Пономарь мог забрать их просто переместившись на свои квартиры. И, хотя Игорь Сергеевич жаловался, что такие внепространственные путешествия даются ему достаточно тяжело, Изотов не сомневался, что Дарофеев сможет если не предугадать возможность засады, то просто узнать о ней с помощью своего ясновидения.

Оставалось одно: обратить против Пономаря его же оружие. Сергей Владимирович устроился поудобнее и начал сеанс глубокой медитации. Раньше ему без проблем удавалось обнаруживать целителя, где бы тот ни был. Но сейчас Игорь Сергеевич словно испарился. Скользнув в прошлое, майор смог найти Дарофеева и Витю в квартире Константина. Но потом, после бурного телепатического обсуждения, они начали таять и вскоре вовсе исчезли.

Это не было похоже ни на обычный блок невидимости, ни на «черную дыру», которой можно было закрыть любую информацию. Пономарь и его пацан прекратили восприниматься с помощью ясновидения.

Поняв это, Изотов сразу вернулся в тело, которое моментально покрылось холодным потом. Фээсбэшник испугался. Теперь не было никакой возможности найти целителя.

Но паника продолжалась лишь минуту-другую. Вскоре до Изотова дошло, что в его распоряжении вся мощь эгрегора Космической Этики. И, мало того, что просто мощь, еще и сами люди, адепты!

Сергей Владимирович до сих пор никогда не осмеливался на такие эксперименты, но сейчас ему приходилось рискнуть. Не мог же он подвести Апостолов и Учение?

Вздохнув и собравшись, майор отправился в несколько иную медитацию. Если в первый раз он действовал по личностным каналам восприятия, то теперь он решил подключиться сразу ко всем адептам. Ведь целитель перестал быть ясновидимым, но не прекратил быть видимым обычными глазами!

Введя себя в состояние «благодати», Изотов попытался пообщаться непосредственно с эгрегором. Не получилось. Полученный на приветствие отклик Сергей Владимирович интерпретировать не смог. Тогда пришлось действовать по уже использованной схеме. Представив, что все адепты Космэтики – это один человек, майор передал им мысленные портреты Дарофеева и Матюшина и приказал:

– Если ты встречался с этим человеком, немедленно расскажи мне об этом!

Выяснилось, что Дарофеева знает уйма народа. Некоторые видели его по телевизору, другие у него лечились, третьи просто сталкивались на улице или в транспорте. И вся эта информация разом свалилась на майора. Его мозг не успевал интерпретировать передаваемые образы и Изотов скатился со стула, забыв о «благодати» и страдая от сильнейшей головной боли.

Не в силах не то что сконцентрироваться, а даже подумать о чем-то, Сергей Владимирович, стиснув зубы катался по кабинету, сшибая стулья и ударяясь об острые углы, но ничем не мог утихомирить разбушевавшийся мозг.

Чтобы хоть немного прийти в себя майору потребовалось около двух часов. Едва он начал что-то соображать, Изотов приказал самому себе:

– Восстановить нормальное работоспособное состояние!

Мало помалу Сергей Владимирович, которому оставалось лишь наблюдать за работой собственного организма, возвращался в норму. И, едва голова его просветлела, майор вновь вышел на контакт с эгрегором. Но на сей раз приказ звучал совершенно иначе:

– Если ты сию секунду видишь одного из этих людей – образы Вити и Дарофеева – немедленно сообщи мне!

На этот клич не отозвался никто.

3.

Теперь, когда в распоряжении Рыбака оказалась такая мощная сила, ему не терпелось употребить ее в дело. Почти полсотни наркозомби могли практически без проблем совершить государственные переворот, но Зарайский понимал, что пока существует сама секта, бороться теми, кто служит ей, не имеет смысла. Использовать такого козырного ферзя из рукава, да еще и прошедшего в дамки надо было с умом. Следовало помочь Пономарю – это сомнений не вызывало. Аналитики наркомафии и Драйвер, получив одинаковые задания, выдали разные пути решения этой проблемы. Рыбаковцы предлагали захватить Апостолов живыми и, накачав «генералом», заставить служить себе. Вариант был настолько заманчив, что Владимир Иванович потратил немало времени, чтобы отринуть соблазн такого прямолинейного захвата власти в стране. Рыбак помнил, что первые эксперименты с кормлением космэтистов «генералом», кончились смертью испытуемых. Кроме всего прочего, наркобоссу показалось нереальным за короткое время захватить всех Апостолов. А на охрану уже плененных потребовалось бы затратить неимоверные усилия… Владимир Иванович не сомневался, что освобождать начальство моментально примчится половина секты.

Но не это остановило Зарайского. По более ранним отчетам аналитиков предполагалось, что космэтистами должно стать около 85% населения России. Если же секту приберет к рукам наркомафия, то все сектанты просто обязаны будут стать наркоманами. А это окажется просто экономически не выгодным. Такие толпы торчков всех возрастов и полов никогда не удастся снабдить достаточным количеством наркотиков, а даже если бы и удалось, то это приведет к полной дестабилизации денежной системы не только в пределах России, но и во всем мире. Еще при старом Рыбаке было просчитано, что наркоманов в любом обществе не должно быть больше определенного предела. Тогда, лет десять назад, называлась конечная цифра около семи с половиной процентов. Но расчет проводился лишь по «тяжелым» наркотикам, типа героина. Потребителей «легких» зелий, типа марихуаны или психоделиков могло быть на порядок больше. Но все это касалось естественного хода событий. В обычном обществе убыль населения от наркотиков лишь очищала его. Ведь наркоманами становились маргинальные круги населения и люди, не обладающие достаточными адаптивными способностями. Когда же наркоманы все – это могло привести к весьма быстрой деградации жителей и, как следствие, неспособности оных к приобретению наркотиков. Получался замкнутый круг, в который, по разумению Рыбака, лучше было вообще не соваться.

План Драйвера же, на первый взгляд, казался очень простым и совершенно нелепым. Для начала предлагалось ведение подобия террористической войны. Бывший подручный Корня настаивал на том, что следует по одиночке уничтожать разными способами всех руководителей среднего звена секты, начиная с помощников Апостолов и кончая руководителями первичных ячеек Космэтики. А затем, когда среди рядовых сектантов начнется паника, и никто не захочет становиться руководителями ячеек, приступить к уничтожению самих Апостолов.

Владимир Иванович только после прочтения подробного обоснования понял всю глубину такой стратегии. Космэтика, как и любая секта, обладала жесткой вертикальной иерархией. И лишая верхушку связи с низшим звеном, Драйвер подрывал не только всю структуру функционирования этого монстра, но и его биоэнергетические возможности. А уничтожение Апостолов служило последним шагом, после которого секта физически прекращала свое существование.

К отчету предлагался файл со списком тех, кто подлежал устранению. Словно издеваясь над сектой, Драйвер всего лишь скопировал одну страницу с Интернет-сайта Космэтики, с адресами и фамилиями тех, к кому надо обращаться, буде возникнет желание вступить в «тайное общество».

Об этом в докладе не говорилось напрямую, но Драйвер очень четко разграничил сферы ответственности Рыбака и Пономаря, предоставив последнему то, что у целителя должно было получиться лучше всего – действия по ликвидации самого эгрегора Общества Космической Этики.

Весьма довольный, Зарайский тут же отдал соответствующие приказы.

В эту же ночь наркозомби провели массовый эксперимент. Часть людей из перечня Драйвера получила инъекцию «генерала», другую угостили «наркотиком невидимости», третья обзавелась лишней дыркой в голове и несколькими граммами металла. Но в своих постелях из них не остался никто.

4.

Перед Игорем Сергеевичем возникла непредвиденная проблема. Надо было где-то разместить своих новых помощников. В небольшой двухкомнатной квартирке Константина команда Пономаря, увеличившаяся до восьми человек, уже не помещалась. Тревожить пациентов Дарофеев не хотел, но тут на выручку внезапно пришли наркозомби. Гамлет, который раньше был одним из «неподдающихся» Корня, сообразил, что отряду требуется новое жилье и предложил перебраться на одну из квартир мафии Репнева, что находилась на Новой Башиловке. По словам боевика, хата использовалась в качестве своеобразной VIP-гостиницы.

Прибыв на место, компания осталась в подъезде, а Гамлет позвонил в дверь. Целитель уже успел определить, что внутри находятся двое: охранник и женщина-горничная. После небольшого ожидания, дверь отворилась. Боевик перекинулся несколькими фразами с охранником. Тот, очевидно, не знал, что Гамлета продали Рыбаку и принял на веру что тот явился для инспекции перед внеплановым визитом какой-то шишки с Кавказа.

Вскоре и охранник, и горничная, не успев понять, что происходит, уже валялись без сознания. После работы Вити, эти двое напрочь забыли о своих заданиях и, уверенные, что им предоставили месячный отпуск, отправились один в Сочи, другая в Феодосию.

Игорю Сергеевичу и раньше приходилось бывать и в роскошных апартаментах, и в президентских номерах гостиниц, но то, что он увидел сейчас – превосходило все, виденное им прежде. Квартира оказалась шестнадцатикомнатной. Она занимала два целых два этажа в соседних подъездах. Обстановка же была дичайшей смесью еврокомфорта и антика. Особенно потрясла Дарофеева старинная кровать Елизаветинских времен, покрашенная в белый, под стены, цвет. Назначение некоторых предметов можно было узнать лишь с помощью человека с ними уже знакомого, или ясновидения. Например, целитель добросовестно пытался догадаться о назначении целого медвежьего семейства, пока Гамлет не показал ему, что эти расставленные по углам одной из комнат медвежата – акустические колонки, а их яростная мамаша – всего-навсего музыкальный центр. После этого Пономарь уже не удивлялся, увидев вместо одной из стен проем, ведущий на морской берег и оказавшийся телевизором, или унитаз, управляемый компьютером…

Решив оставить исследование чудес новорусского житья на потом, Игорь Сергеевич, несмотря на поздний час, собрал маленькое совещание. Матюшин уже успел рассказать о найденных им «неподдающихся» и теперь предстояло решить, что же с ними делать. Константин предлагал изменить их биополя на манер того, как изменили у него самого.

– Но мы же не знаем, может, они уже в списках? – возразил Витя.

– Каких списках?

– На уничтожение. – Пояснил паренек. – И тогда им никакая невидимость не поможет.

– Подожди, так ты что, предлагаешь пригласить их сюда? – Нахмурившись спросил Пономарь.

– Ну да! – Кивнул хумчанин. – Заодно будет время подготовить их. И вообще, вдруг кто-то откажется?

– А ты с ними не говорил? – Поинтересовался Константин.

– Без подготовки? – Удивился Витя такому вопросу.

– Да, нам сумасшедшие не нужны. – Игорь Сергеевич усмехнулся. – И подстраховать их нам тоже не помешает. В общем, я за то, чтобы их переместить. Кто против?

Костя развел руками и сказал, что согласен с доводами.

5.

Утро выдалось пасмурным, но Дарофеев чуть не светился от возбуждения. У него не было времени чтобы мотаться по всему Подмосковью, на это ушло бы дня два, не меньше, и поэтому целитель решил телепортировать будущих членов Белого эгрегора. Отправляясь спать, он дал себе задачу саккумулировать столько энергии, чтобы хватило на все запланированные перемещения, и теперь эта сила пыталась вырваться наружу, заставляя весьма заметно опалесцировать эфирную оболочку Пономаря.

Чтобы не повторять семь раз одно и то же, Игорь Сергеевич решил сперва несколько подготовить своих будущих соратников. Находясь в постоянной связи с Витей, который «наводил» Дарофеева на нужного человека, Пономарь совершал скачок в пространстве, погружал «неподдающегося» в гипнотический транс и перемещался обратно.

Наркобоевики, наблюдавшие за тем, как из ниоткуда раз за разом возникают все новые и новые люди, не выказывали никакого удивления, словно с рождения привыкли к тому, что преодолевать расстояния можно не только с помощью ног или транспорта.

Во время своих «полетов», целитель вдруг переместился совершенно не туда, куда указывал хумчанин. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить очевидное: Игорь Сергеевич нашел какую-то общую для всех этих «неподдающихся» волну и скакнул сам. И действительно, там, где оказался Дарофеев, на какой-то строительной площадке, поблизости обнаружилась дама, подходящая по всем характеристикам.

В итоге, после всех путешествий, одежду Пономаря можно было выжимать. Зато на белом ковре, длина ворса и расцветка которого менялась с помощью пульта дистанционного управления, в рядок мирно спали десять человек.

Пока Дарофеев отдыхал и приходил в себя, в дело включился юный Матюшин. Он, внушив перенесенным людям, что сейчас они спят и видят сон, но при этом находятся в полном сознании, и могут принимать ответственные решения, рассказал об истории Общества Космической Этики, о том, что может случиться, если ему не противодействовать, и поделился планами по его уничтожению.

Показанные Витей мыслеобразы равнодушных не оставили. Все в один голос заявили, что присоединяются к Дарофееву. Правда, в мыслях четверых из них, паренек уловил некую неуверенность. Но связана она была с тем, что они считали себя недостойными такой чести.

– Ты, что, святых мне навыбирал? – Отдохнув, Игорь Сергеевич уже мог шутить и совершать прочие сознательные действия.

– Нет… – Мысленно пожал плечами хумчанин. – Но, очевидно, я подсознательно отбирал тех, кто по своим этическим установкам не сможет отказать в помощи.

– Вот у кого действительно космическая этика. – Грустно резюмировал целитель. – Ладно, готовь их к пробуждению.

Пока паренек проводил завершающий цикл суггестии, подготавливая людей к тому, что они проснутся в незнакомом месте и окружении, а так же к тому, что их согласие имеет вес и в реальной жизни, Игорь Сергеевич получил, наконец, возможность получше разглядеть тех, кого он перенес в эту квартиру.

На лицах этих людей действительно была какая-то отрешенность, но вызванная не сном, или внушением, а необычным внутренним светом. Среди перенесенных были и зрелые мужчины, и двое совсем молоденьких ребят, но внимание целителя привлекла средних лет женщина. Она лежала в той же позе, что и остальные, «солдатиком», но даже в этом положении ее тело манило к себе с такой силой, что Дарофеев невольно сделал шаг к незнакомке. Стремясь обуздать охватившие его чувства, Пономарь сконцентрировался на лице женщины. Но и оно теперь стало казаться Игорю Сергеевичу непередаваемо прекрасным.

– Дядя Игорь, да ты влюбился! – Раздался ехидный телепатический голосок.

– Я тебе!.. – Внезапно для самого себя огрызнулся целитель.

– Точно, втюрился! – Витя, захихикал, уверенный в своей безнаказанности. – Ты на анахату свою глянь!

Дарофеев, наконец, обратил внимание на то, что происходило с его телами. И в самом деле обнаружил, что вся его энергоструктура вошла в некий резонанс с эманациями, исходившими от, Пономарь уже знал, что зовут ее Лада Марковна Углицкая, что она потомственная колдунья и работает она ветеринаром на какой-то птицефабрике.

Пока Игорь Сергеевич глазел на Ладу, та вдруг пошевелилась, и их взгляды встретились. Через какое-то время Пономарь обнаружил себя глупо улыбающимся, и все в той же позе.

Глава 22

1.

С превеликим трудом Дарофеев смог оторвать взгляд от Лады и собраться. Предстояло вербально объяснить всем этим людям для чего они должны вдруг бросить все свои дела и ввязаться в авантюру, которая вполне может стоить им жизни.

– Для начала позвольте представиться, – начал Пономарь под десятком испытующих взглядов, – Игорь Сергеевич Дарофеев, народный целитель, Академик эниологии. Чтобы у вас не возникло вопросов, сразу говорю, что это я телепортировал вас всех в эту квартиру. Она не моя, это временное, так сказать, пристанище. Так что не удивляйтесь, если можете…

Вы все в общих чертах знаете, для чего вы здесь. Я же должен эти черты конкретизировать, чтобы вы со всей отчетливостью поняли, с чем мы можем столкнуться…

Игорь Сергеевич сделал паузу, и это было ошибкой. «Неподдающиеся» уже настолько пришли в себя, чтобы начать задавать вопросы.

– А как вы меня телепортировали?

– Вы тот самый Дарофеев?

– Я читал, вас в тюрьму посадили…

– Господа! – Целителю пришлось повысить голос. – Давайте о деталях чуть позже. Время, надеюсь, у нас на это будет.

Есть такая секта «Общество Космической Этики», Космэтика, сокращенно. Секта эта тоталитарная, требующая безусловного подчинения…

Пономарь во всех деталях расписал чем чреват окончательный захват власти этой группировкой.

– Но ведь все будут счастливыми! – Подал голос паренек в военной форме.

– А цена этого счастья? – Спросил Игорь Сергеевич. – Вы все, например, по ее правилам, подлежите умертвлению. Вы готовы дать счастье ближнему ценой своей жизни?

– Да! – Решительно ответил солдат.

– А ценой тысяч других?

Паренек задумался.

– А ведь их уже уничтожают, и никто не спрашивает, хотят ли они умирать!

Идет настоящая война. Большая часть населения, по указке Космэтики, уничтожает другую часть!

– Обычный передел власти. – Сказал сосед паренька, суровый мужчина при галстуке, но в телогрейке. – Четко по Нострадамусу.

– Да, нынешний порядок ничем не лучше того, что будет при Космэтике. – Согласился еще один мужчина, дородный дядька в тренировочных штанах и майке, которого целитель унес прямо из квартиры.

– Вы забываете, что Космэтика лишает человека свободы выбора! – Как можно спокойнее произнес Игорь Сергеевич.

– Да, что эта свобода! Рамки внутри других рамок. – Господин в телогрейке не желал уступать. – Важно умение ею пользоваться.

– А как на счет естественного хода вещей? – Поинтересовался Пономарь.

– Элементарно! – Ответил тот. – Естественным мы его считаем в силу привычки и незнания альтернатив.

– Да, продвинутые субъекты нам попались. – Неслышно для всех остальных сказал Дарофееву Витя. – Может, теперь я с ними поговорю?

– Давай чуть позже – Ответил целитель и, обратившись у «неподдающимся», предложил. – Хорошо. Давайте копнем глубже. Начнем с круговорота душ в природе…

Игорь Сергеевич еще с четверть часа рассуждал о негативных последствиях деятельности Космэтики, но убедить скептиков ему так и не удалось. Исчерпав аргументы, он согласился на выход Вити.

Паренек появился прямо из воздуха посреди комнаты. Целитель, хорошо зная паренька, догадался, что тот не преминет воспользоваться каким-нибудь трюком, типа блока невидимости.

– Я тут слушал всю эту бодягу… – Хумчанин специально телепатировал громче, чем надо было и казалось, что паренек орет так, что стекла дрожат. – Вы что, не соображаете, что из-за этой Космэтики вся эволюционная программа человечества просто накроется? Игорь Сергеевич, он умный, но сейчас он увяз в частностях. – Внимание было завоевано и голос Матюшина стал тише. – Космэтика хороша, слов нет, но она приведет к застою, болоту, вымиранию, деградации… Как это еще назвать? Надеюсь, это аргументировать и доказывать не надо?

После такого выступления даже самые ярые скептики были удовлетворены.

– Витя, зачем ты дал им раппорт на доверие? – Возмущенно подумал Пономарь.

– А ты хотел с ними до вечера воду в ступе толочь? – Усмехнулся паренек. – Ладно, я свое дело сделал. Продолжай лекцию.

– Так, – вздохнул Игорь Сергеевич, – поскольку никого отправлять обратно не надо, я сейчас объясню, что мы должны сделать и проведу занятие по обучению владению своей биоэнергией.

– А если кто-то уже умеет? – Тихо поинтересовался длинноволосый парень хипповского вида.

– Приготовь новый пустой стакан. – Посоветовал целитель.

– Но в оригинале эта аллегория звучит так: «Освободи свой стакан». – не унимался хиппи. – Может, поясните?

– Очень просто. Не надо без ревизии выкидывать то, что уже знаешь. Но пока вы не разберетесь в деталях моей точкой зрения на биоэнергетику, вы не сможете сопоставить ее со своей. И поэтому временно отложите ее в сторону.

Итак, нам следует создать Белый эгрегор в противовес Черному, которым является по сути эгрегор Космэтики. Это только звучит так просто. На самом деле я пока не представляю, как нам это удастся… Но сделать мы это обязаны – другого выхода нет.

Несколько часов длилось это первое занятие. Как и предполагал Дарофеев, больше всего ему мешал тот самый хипповый субъект. Парень постоянно лез с вопросами, уточнениями и бесконечными «почему так, а не так, как нас учит…» далее следовало имя какого-нибудь досужего популяризатора эзотерики. Сперва целитель добросовестно пытался все разжевать, насколько это было возможно, но под конец, просто попросил излишне любопытного «неподдающегося» потерпеть до конца лекции.

Начало вечереть, а Игорь Сергеевич только-только смог дойти до чего-то действительно значимого. Все предыдущее было лишь обучению самых основ, которые сам Пономарь называл «азбукой биоэнергетики», и без знания которых немыслимо было никакое движение в этой области.

Дарофеев мог говорить еще долго, но поняв, что его слушатели уже порядком притомились, ведь для них, нетренированных, усвоение всех тех знаний и выполнение упражнений являлось тяжелой работой. Посмотрев на часы, целитель поразился тому, как много ему удалось успеть.

– Все! На сегодня хватит.

Была вероятность, что неугомонный хиппи все же задаст целителю вопросы, которые парень добросовестно записывал на листочках, коих успел заполнить великое множество. Но длинноволосый сомлел, как и все остальные, и теперь думал только о еде, как доверительно сообщил Дарофееву вездесущий Витя.

Оставалась еще одна проблема – Константин. Дарофеев-младший не знал, где скрывается сейчас Пономарь, но биоэнергетик надеялся, что брат догадается позвонить на мобильник. Но Костя не позвонил. Он явился сам.

2.

Пока Константин ужинал и отдыхал от своих налогово-полицейских дел, Игорь Сергеевич пытался расколоть Витю:

– Ты говорил Косте где мы?

– Нет – Отвечал паренек на голубом глазу.

– Тогда как он нас нашел?

– Пусть это будет маленьким сюрпризом.

Но что это за сюрприз, хумчанин отвечать категорически отказывался. Вскоре младший Дарофеев перекусил и ошарашил целителя фразой:

– Я ведь теперь тоже ясновидящий!

– Как?

У Константина были, конечно, экстрасенсорные способности, но за всю его жизнь, на памяти Игоря Сергеевича, порывались наружу они считанные разы, да и то по мелочам.

– Как – не знаю. А началось все с утра.

По рассказу Кости, его группу бросили на захват какого-то деятеля, занимавшегося изготовлением фальшивых баксов на ксероксе. Ничего особенного не предвиделось, начальство утвердило стандартную схему действий, но младшему Дарофееву отчего-то стало тревожно. Он приказал работать по схеме ООР, «особо опасный рецидивист». И оказался прав.

Вместо одного дядьки, вооруженного копировальной техникой, бойцов встретила целая банда. Лишь внезапность нападения предотвратила возможные жертвы. Был взят целый арсенал, «калаши», «Шмели», десяток гранат и два ведра патронов. К этому джентльменскому набору, после тщательного обыска добавилось и несколько килограмм опия. Причем, нашел его сам Костя, который, по его ощущениям, испытал какое-то наитие, и потребовал отодрать от стены ковер, изнанка которого оказалась покрыта тонким слоем закатанного в целлофан зелья.

Дальше – хуже. Константин, возвращаясь с задания, уже знал, кто, что и как ему скажет, что произойдет, вплоть до таких мелочей, что когда один из его бойцов только собирался чихнуть, сидя в автобусе за спиной Кости, тот, думая, что чих этот уже случился, пожелал:

– Будь здоров! – И только после своей фразы услышал «громовые раскаты».

Собираясь к себе домой, младший Дарофеев уже знал, что вместо станции «Проспект Вернадского», он поедет на «Динамо», а если он сунется в квартиру, что погибнет от взрыва мины с детонатором на детекторе движения.

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы связать такое спонтанное проявление предзнания с теми изменениями в энергетической структуре Константина, которые ему устроили Пономарь с Витей.

– Так это прекрасно! – Юный хумчанин чистосердечно радовался. – Сделаем так со всеми нашими «неподдающимися», и они, мало того, что невидимками станут, так и сами ясновидеть начнут!

– Ты особо не радуйся. – Охладил паренька целитель.

– А что такое?

– Вспомни, откуда мы взяли это состояние?

– От Рыбака… – Начал понимать бывший ГУЛ.

– Именно! А он уже наверняка накормил своим наркотиком невидимости половину наркомафии! Представляешь, что может начаться?

– Нет. – Честно проговорил паренек, и Дарофеев почувствовал, что Матюшин искренне испугался.

3.

– Так скажи! – Советовал Витя.

– Ну, как? Так просто подойти и сказать? – Недоумевал Дарофеев.

– Дядя Игорь, ты, прямо, как маленький.

– Так ведь за женщиной поухаживать надо… – Не нашел ничего лучшего для оправдания Пономарь.

– Ты еще скажи, что забыл, как это делается!

– Да! Забыл! – В отчаянии воскликнул Игорь Сергеевич.

– Ну, это ты сказанул! – Опешил паренек. – Так, давай, я ей внушу, что ты за ней ухаживал, ну, в кабак водил, на концерты в консерваторию. Давай, выбирай, на кого: Чайковского, Глинку, Стравинского, Спивакова, Башмета, Пекарского?

– Витя… Ты же знаешь, что я не буду так делать. Это некрасиво, по меньшей мере. Я-то думал, ты…

– Я дразню. – Признался хумчанин. – Но, в самом деле, подумай, у нас нет времени вообще. Крутить любовь тоже некогда. А Лада, тобой, кстати, и сама заинтересовалась.

– Это хорошо… Погоди, ты что, копался в ее мыслях?!

– Будем считать, что это я узнал случайно. Кстати, а вот и она сама… С проверкой.

– Проверкой чего?

– Тебя… Себя… – Витя разорвал телепатическую связь, и тут же в дверь постучали.

– Можно, Игорь Сергеевич?

– Да, входите…

Лада открыла дверь и, замявшись, остановилась на пороге.

– Да, входите же! – Воскликнул Дарофеев, стараясь, чтобы его голос звучал как обычно.

– У меня вот какой вопрос… – Женщина вдруг смутилась. – Но если вы заняты…

– Так какой вопрос? – Игорь Сергеевич встал с кресла, и сам закрыл дверь.

Оказавшись так близко от целителя, Лада Марковна совсем растерялась, но вдруг взяла себя в руки и спросила:

– Вот вы рассказывали про чакры человека… А у животных они есть?

– Конечно! – Кивнул Пономарь. – Но строение их тонких тел несколько отличается от человеческого и зависит от таксона, или даже от конкретного вида… – И, видя, что женщина заинтересовалась, целитель пустился в детализацию. – Вот у шимпанзе, например, или у дельфина, энергоструктура куда сложнее человеческой. Но по-разному. Шимпанзе имеет те же семь чакров, но количество лепестков, а, значит и возможностей устанавливать энергоинформационные связи на разных уровнях, гораздо больше. Чтобы получить четырехлепестковую аджну человеку требуются годы тренировок – а у шимпанзе она такая с рождения. А дельфины вообще обладают одиннадцатью чакрами на позвоночном столбе…

Лада слушала внимательно, но было понятно, что ее вопрос не более чем повод для визита, и Дарофеев постепенно свернул на сексуальную тему.

– …и еще одно отличие некоторых действительно высших животных от человека – стойкая моногамия. Если у человека при контактах с противоположным полом взаимной подстройке подвергаются лишь свадхистана, сексуальный чакр, анахата, сердечный центр, и вишудха, горловой чакр, то у тех же дельфинов взаимодействие идет на всех уровнях. Дельфинья пара обретает единую энергетику. У людей же такое встречается достаточно редко, а если и происходит, то на достаточно небольшой период. Есть исключения – отношения между ближайшими родственниками, но это, скорее, из-за изначально близких энергетических характеристик.

– А научиться такому можно? – Получил ожидаемый вопрос Игорь Сергеевич.

– Конечно!

– Так, значит, вы со мной просто экспериментировали! – Лада Марковна возмущенно вскочила. Дарофеев и забыл, что эта женщина тоже в большой степени ясновидящая и имеет возможность понять, что творится с ней и ее организмом.

– Клянусь! Нет! Это… Это само… – Пономарь тоже встал. Шаг, и целитель обнял Ладу. Та посмотрела на Пономаря сначала исподлобья, и, очевидно, что-то прочтя в его глазах, взглянула теперь уже прямо. Игорь Сергеевич заметил две влажные дорожки на ее щеках и нежно провел пальцем по одной из них.

И плотину прорвало.

Дарофеев не ожидал от себя такого юношеского пыла. Он и Лада судорожно целовались, то отстраняясь друг от друга, чтобы взглянуть на партнера влюбленными глазами. В это время их руки, влекомые то ли наитием, то ли ясновидением, безошибочно находили застежки, пуговицы, молнии…

Позже, в постели, Пономарь показал, на что он способен. Полностью проникнув в энергетику этой женщины, он знал, куда и как надо прикоснуться, чтобы вызвать у нее очередной пароксизм оргазма. Тело само вспомнило приемы тантрического секса, и в течение нескольких часов целитель и Лада представляли собой единый организм с двумя спинами, содрогающийся в конвульсиях общей страсти и наслаждения.

Как не подпитывал Игорь Сергеевич энергией свою возлюбленную, но в конце концов она устала от нечеловеческой пытки блаженством. Поцеловав Пономаря, Лада легла на спину и моментально уснула. Целитель долго смотрел на ее счастливое лицо и, решив, что надо бы отдохнуть, задремал сам.

Ему приснился странный сон, будто он носится по пространству в поисках очередного «неподдающегося». А утром, пробудившись, Пономарь обнаружил между собой и Ладой совершенно незнакомого абсолютно голого мужика.

4.

Не прошло и суток после обряда инициации новых членов Космической Этики, как Грибоконя вызвали к куму. Зэк клял себя, что вчера поступил так опрометчиво, расписавшись на лбах блатных и, тем самым, оставил недвусмысленные следы своих «подвигов».

Игнат Федорович что-то писал и не обращал на Шамана никакого внимания. Основатель терпеливо ждал, зная, что такое поведение лишь психологический прием, чтобы внушить визитеру неуверенность. Но Михаил Львович оставался совершенно спокоен.

– Ты думаешь, я тебя похвалю? – Прервал, наконец, молчание майор.

Зэк не ответил.

– Что за секту ты тут у меня сделал?

– Космической Этики. – Твердо ответил Грибоконь.

– Название я знаю. Кто, кстати, эту писульку сочинил? – Лакшин вынул из ящика листок с уставом Общества.

– Я.

– Сильно. – Усмехнулся кум. – А как это понять: «Мы гарантируем всем вступившим в ряды Общества защиту от беспредельщиков»?

– Как написано. Там между строк ничего нет.

– Ой ли? – Не поверил Игнат Федорович. – А я тебе скажу, что там между строк. Ты принижаешь авторитет администрации колонии, которая не способна, по твоему мнению, справиться с притеснениями осужденных.

– Напротив. Мы собираемся всемерно помогать администрации выявлять случаи притеснений…

– И заниматься самосудом! – Завершил кум. – Ты знаешь, что Поскребышев со вчерашнего вечера на ушах стоит?

– Догадываюсь. – Хмыкнул Шаман.

– Ты хоть знаешь, что ты сделал?! – Лакшин прекрасно разыграл потерю терпения: он состроил страшные глаза, привстал и грохнул кулаком по столу.

– С точки зрения официальной медицины – чудо.

– Слушай, ты прекращай это. Не хватало мне тут еще и чудес.

– А что, стигматы…

– Убери их! Немедленно! Тебе раскрутка нужна? Я устрою. Поскребышев уже письмо в Минздрав строчит. Просит прислать комиссию зафиксировать. Ну, он, понятно, стимуляторов обожрался, и вообще, по жизни невменяемый, но ты-то разумный человек…

– Так доказательств нет…

– И не надо! Я свистну – гора будет. И свидетелей, и всего чего хочешь в трех экземплярах.

И тут Михаил Львович вдруг понял, что Лакшин испугался.

– Гражданин майор, вы мне верите? – Грибоконь посмотрел оперативнику в глаза.

– Не знаю! – Едва не выкрикнул Игнат Федорович.

– Верьте мне. Пока я тут – я буду держать все в узде.

– Предположим, я тебе поверю. А как откинешься? А? Кто тебе на смену придет?

Шаман лишь пожал плечами. О такой перспективе он не задумывался.

– То-то! – Продолжал кум. – И не думай, что я добрый, или злой, нет! Мне надо одно – чтоб в колонии было тихо.

– Будет. – Пообещал Грибоконь.

– Я понимаю, что уже поздно и секту твою распустить не получится, даже тебе самому. А если попытаемся я или еще кто-то, то вырастим легенду. Так вот, я хочу, обо всех твоих карательных операциях знать заранее.

– Но если…

– Если при тебе убивают – вмешивайся. Но когда время ждет – докладывай мне.

– Но для этого…

– С завтрашнего дня ты – ученик нарядчика колонии.

После этой фразы все встало на свои места. Михаил Львович теперь будет сидеть в штабе, где его смогут навещать и Апостолы и простые члены Общества. А он сможет решать какая из бед требует вмешательства и согласовывать с Лакшиным меры воздействия.

– Спасибо!

– Не подведи меня. – Попросил кум.

По дороге в отряд, Шаман, наконец, понял, какую реальную силу он вдруг приобрел. Запугивания кума, прием, которым Лакшин раньше не пользовался, заставил Грибоконя крепко задуматься. И выводом была изумительная догадка: майор уже ничего не может ему сделать! Михаил Львович был далек от мысли заставить всю лагерную администрацию плясать под его дудку, но он понял, что до этого могут дойти его Апостолы. И, в первую очередь, Рак.

– Эй, Шаман!

Зэк обернулся. Ему махал рукой какой-то незнакомый арестант.

– Чего тебе?

– Тебя Крапчатый просил зайти.

Ситуация становилась очень забавной. Пахан зоны, вор в законе по кличке Крапчатый до сих пор никогда никого ни о чем не просил.

– Когда?

– Как сможешь. Но поскорее.

Такое уважение со стороны воров могло означать что угодно: от признания Шамана «своим», до элементарной ловушки.

– Веди. – Приказал Грибоконь.

Шестерка заторопился впереди, посекундно оглядываясь, Михаил Львович вышагивал вслед, каждой порой своего тела чувствуя все возрастающую опасность. Когда же они дошли до дверей в здание монастыря, угроза стала настолько сильной, что Шаман резко остановился. Спонтанно включилось ясновидение, и зэк почувствовал, что за этой дверью его ждут трое «торпед» с заточками.

«Приди ко мне сила Космической Этики!» – мысленно взмолился Грибоконь. И сразу же его тело налилось нечеловеческой мощью. Михаил Львович настроился на засадников и внушил им, что у них переломаны и руки, и ноги.

Когда Шаман открыл дверь, его встретил многоголосый вой. Три дородных лба валялись на полу, не имея возможности шевельнуться. Каждое движение причиняло им дикую боль, и они от души орали, не имея представления, что такое с ними вдруг случилось.

Разговор с Крапчатым буквально слово в слово повторил беседу с кумом. Вор тоже сперва запугивал, но, видя, что угрозы не действуют, пошел на мировую:

– Ты, Шаман серьезный мужик, сидеть тебе еще долго, так что думай: или мы за одно, или порознь.

– И за что мы с тобой должны быть? За воровской закон?

– За справедливость.

– Это когда блатари жируют, а мужички вкалывают за них?

– Это когда мы порядок держим.

– А пайку отбирать последнюю это порядок?

– Не сговоримся. – грустно констатировал Крапчатый. – Что ж, смотри, Шаман. Я тебя предупредил.

– Предупредил. – Согласился Грибоконь. – Только и я предупреждаю. Я могу прямо сейчас, и пальцем не шевельнув, замочить и тебя и всех троих прихвостней!

Шестерки-охранники вора угрожающе привстали, но Крапчатый остановил их:

– Что ж, верю. Только прикинь сам, стоит моим ребяткам посадить на перо одного из твоих прихвостней – как за весь твой авторитет никто и корки обглоданной не даст.

– Бабушка дедушку попугивала… Если я про такое узнаю – первым будешь ты. – Прищурился Михаил Львович.

– Не посмеешь. Тебе только сейчас кум пропистон вставил!

– Кум сам меня ссыт!

– Смотри…

Крапчатый подмигнул, но Грибоконь уже был готов. Энергия Космической Этики объяла Шамана и зэк, не обращая внимания на посыпавшиеся на него удары, одним своим приближением сбивая с ног нападавших, чинно удалился.

Глава 23

1.

Пономарь долго пялился на незнакомца, пытаясь сообразить, как же тому удалось попасть в запертую комнату. Первый порыв – вышвырнуть мужика за шкирку – быстро прошел, а вскоре Игорь Сергеевич смог восстановить в памяти историю появления здесь этого человека.

Подсознание и усталость сыграли с целителем странную шутку: засыпая, он все еще продолжал думать о поисках «неподдающихся». И, уже бессознательно отделив свое тонкое тело от плотного, Дарофеев отправился на разведку.

Он опять оказался под Хумском, в том самом монастыре, превращенном в зэковский лагерь. Но тут на глазах изумленного Пономаря картина стала меняться. Колония начала проваливаться под землю. Рушились мощные стены, разваливалось по кирпичику здание общежития арестантов, осыпались тонны земли, уходя в титанический провал, оказавшийся вдруг на месте монастыря.

Никто из зэков, да и их охранников, не успел понять, что случилось, настолько быстро произошла эта страшная катастрофа. Людей словно проглотила зияющая дыра, из которой не было возврата.

Но оттуда, из недр земли, шел сигнал, который и притянул сюда тонкое тело Игоря Сергеевича. Не мешкая, он ринулся вниз и успел-таки вытянуть того единственного, ради которого и прилетел сюда. Человека этого уже изрядно помяло, но он оставался жив и целителю пришлось еще некоторое время приводить того в норму, залечивая многочисленные ушибы и переломы. Когда спасенный оказался вне опасности, Дарофеев успокоился и, не найдя ничего лучшего, как положить его в свою кровать, заснул уже целиком.

Пока целитель восстанавливал в памяти ночные приключения, мужчина успел пробудиться и сел в постели, недоуменно озираясь. Пономарю пришлось в срочнейшем порядке снова усыплять незнакомца.

– Что, монастырь ушел под землю?

Игорь Сергеевич невольно вздрогнул, услышав телепатический голос Вити.

– Да. – Ответил через пару секунд Дарофеев. – Вот, успел спасти только одного…

– Дядя Игорь, а ты знаешь, кто это?

– Пока не выяснял…

– Это Игнат Федорович Лакшин. Майор и начальник тамошней оперчасти.

– Ты хочешь сказать, что я ошибся и притащил не того?

– Нет, того. Он нам подходит. И даже больше чем ты мог бы предположить… – усмехнулся паренек.

– Да? – Пономарь оказался заинтригован. – И чем же?

– Он принимал участие в создании Космэтики…

– Апостол? – Поразился целитель.

– Нет. Но все это делалось под его руководством, или попустительством, или тем и другим сразу… Так что теперь его гложет чувство вины…

– Забавно. – Покачал головой целитель. – Постой, а ты откуда все это знаешь?

– Я уже просмотрел историю Космэтики с самого начала до средины прошлого года. Если бы Лакшин не посоветовал, ее основатель, Грибоконь, так и оставался бы простым зэком…

– М-да… – Дарофеев покачал головой. – Знаковая фигура. И чего же с ним делать?

– Вербовать! Что же еще?

Психика Игната Федоровича оказалась на удивление пластичной. Он практически безо всяких дополнительных стрессов воспринял возможность телепортации и прочих «чудес», на которые был способен Пономарь. Относительно же Космической Этики, Лакшин, как и предсказывал Витя, с ходу заявил:

– Это моя ошибка, и если появилась возможность ее исправить – я с вами.

Оставалась одна проблема: из-за того, что зона, в которой служил майор, оказалась полностью разрушена, то и его самого могли счесть погибшим. Ведь если бы Дарофеев не вытащил Игната Федоровича из завала, тот так там бы и остался. Но Лакшин не торопился воскресать из мертвых:

– Все эти зэки-Апостолы наверняка узнают про гибель монастыря, – заявил Лакшин, – так пусть мое появление будет для них неприятным сюрпризом.

Но сюрпризы на это утро не кончились. Едва разобрались с новым союзником, как прибежал один из вчерашних перемещенных. Тот, кого Пономарь окрестил про себя Строитель.

– Там!.. Там по телевизору такое!.. – Закричал он едва завидев целителя.

Тут же Витя передал Дарофееву картинку, считанную из мозга Строителя: группа людей в пятнистой форме вытаскивает из подъезда дома Игоря Сергеевича какой-то сверток. Через минуту камера показывает взрыв, а голос диктора бравурно сообщает:

– Сегодня утром в квартирах известного народного целителя Игоря Сергеевича Дарофеева и его брата, капитана Налоговой Полиции Константина Дарофеева, были обнаружены целые склады оружия и взрывчатых веществ. Было изъято, в общей сложности, более десяти килограмм тротила. Саперам пришлось обезвредить мины ловушки, которыми братья-террористы пытались преградить доступ к своим арсеналам. Если бы в этих жилых домах произошли взрывы, то последствия их оказались поистине катастрофическими. Прокуратурой Москвы возбуждено уголовное дело. Но пока неизвестно, к какой именно террористической организации принадлежат братья Дарофеевы…

– Как Костя? – Сразу же спросил Пономарь у Вити.

– Радуется.

– Чему?

– Как чему? – Удивился хумчанин. – Во первых – квартира цела осталась. А во-вторых – на работу сегодня идти не надо.

2.

Результат оказался именно таким, как и предполагал Рыбак. Практически на следующий день места всех руководителей первичных ячеек Космэтики заняли новые люди. Но это не тревожило Зарайского. Так и должно было случиться. Удивление вызывал другой факт: все космэтисты, получившие «наркотик невидимости» или «генерала», просто-напросто перемерли. Такого раньше не случалось. Если они и гибли, то от, спровоцированных самой Космэтикой, несчастных случаев. В живых остался только один старик, да и то, как выяснилось, взяли его по ошибке, и членом секты он не был.

Эта информация настолько встревожила Владимира Ивановича, что тот немедленно запросил сразу несколько сводок. Те десять минут, которые ушли на подготовку затребованных сведений, Рыбак провел медитируя на скринсейвер в форме переливающейся кислотными цветами буддийской мандалы, и пытаясь успокоиться.

Присланные сообщения повергли наркодельца в ужас. Продажи наркотиков резко упали. Практически до нуля. Драг-диллеры сидели в своих квартирах и ждали клиентов, но клиентов было всего двое-трое за сутки. Но мало того, склады и магазины оказались буквально завалены спиртным и сигаретами. Их тоже прекратили покупать. Казалось, вся страна, непостижимым образом, перешла на трезвый образ жизни.

Дополнительные сведения поступили из закрытых источников в Министерстве здравоохранения. Увеличилась смертность среди онкологических больных. Было впечатление, что среди них пронеслась некая эпидемия, выкосившая практически всех больных, у кого болезнь перешла в третью и четвертую стадии.

Следующие цифры тоже оказались секретными: опустели все хирургические отделения. Пациенты после любой, даже самой безобидной операции, отправлялись в морг. Врачи разводили руками и не понимали в чем дело.

Но Зарайскому этих сведений оказалось более чем достаточно. Не надо было быть гадалкой, чтобы понять, что все покойники являлись членами секты. Руководство Космэтики определило врага – наркотики. И все космэтисты разом стали трезвенниками. Но такая позиция запросто могла обернуться и против сектантов: стоило любому из них, пусть даже случайно, отведать запрещенного препарата – как он тут же отходил в мир иной.

На мгновение у Владимира Ивановича возникла шальная мысль: накормить все население Москвы LSD-25. И все возможности для этого были. Еще в советские времена, по тайному распоряжению Брежнева, в недрах водопроводной сети были размещены сотни капсул с этим наркотиком. При захвате города неприятелем, их планировалось раскупорить, и вся питьевая вода моментально становилась отравленной. Рыбаку удалось найти и подключиться к компьютерному центру, который контролировал капсулы, и теперь в любой момент, стоило только Зарайскому захотеть, все жители Москвы погрузились бы в наркотические галлюцинации и, вслед за этим, те, кто успели стать космэтистами, на кладбище. Но это напоминало настоящий геноцид, ведь по последним сведениям, в секте состояло уже 80% москвичей…

И еще одна вещь привлекла внимание наркобарона. Динамика процессов. Если до какого-то момента Космэтика реагировала практически моментально, требовалось около шести-семи часов, чтобы она приняла контрмеры, то теперь срок реакции составлял около суток. Казалось, что внезапно эгрегор Космэтики стал обучаться в несколько раз хуже.

Следующий файл, который затребовал Рыбак, показывал рост количества членов Общества Космической Этики. Здесь наступило какое-то «плато». Из экспоненциального график прироста стал лишь слегка забирающей вверх прямой линией. В Космэтику вступали уже без былого истерического энтузиазма.

По плану Драйвера следовало еще несколько дней подержать космэтистов в страхе, прежде чем браться за верхушку секты. И Рыбак отдал очередные распоряжения: убить всех новых руководителей первичных ячеек. Причем так, чтобы любому было понятно, что причиной их смерти послужили наркотики. Во вторых, захватить несколько простых космэтистов и проверить, какая доза героина станет для них летальной. Отдав этот, последний приказ, Зарайский в голос рассмеялся. Космэтика сама подарила ему оружие, с помощью которого он ее уничтожит.

3.

Чтобы не отвлекаться на созерцание Лады, Игорь Сергеевич поручил провести второе занятие с «неподдающимися» Вите, а сам уединился с начальником оперчасти боле не существующей колонии. Игнат Федорович оказался собеседником приятным, но Дарофеев постоянно чувствовал в нем некую скованность, словно Лакшин не может позволить себе полностью доверять своему визави. Об этом говорили и чуть более продолжительные, нежели обычно, паузы между вопросами Пономаря и ответами майора. Мозг оперативника работал превосходно и то, что Игнат Федорович тщательно продумывает каждое слово, мог заметить только очень наблюдательный человек.

Сперва целитель просветил Лакшина на счет его способностей, объяснил, что практически в каждом дремлет биоэнергетик, но у некоторых этот сон крайне крепок, а другим достаточно лишь минимального толчка, чтобы скрытые способности пробудились. Майор чрезвычайно быстро смог проделать упражнения, которые ему показал Игорь Сергеевич. Оперативник схватывал все на лету, и не прошло и пары часов, как Лакшин освоил весь тот материал, который Пономарь вчера вдалбливал «неподдающимся».

Забежав немного вперед, целитель показал несколько достаточно сложных для новичка состояний. Игнат Федорович, как и положено блестящему ученику, не с первого раза, но смог войти в них. Постепенно контакт между целителем и майором наладился и вскоре Дарофеев понял, что настало время расспросить об Основателе Космэтики.

– Я приметил его сразу. – Медленно, словно вспоминая, говорил Лакшин. – И редкая статья, незаконная врачебная деятельность, и максимальный срок, все говорило, что этот человек кому-то крепко насолил. И взгляд у него был другой. Я сразу понял, такие, как он не ломаются. Из них можно веревки вить, но когда скрутит его до какого-то предела – он и взорвется. А контингент у нас сами знаете какой… Им только дай увидеть слабину – живьем съедят. А этот Грибоконь, на первый взгляд, одна сплошная слабина.

И решил я его, что говорится, пригреть. Таких всегда надо контролировать, а лучший контроль – это дать почувствовать поддержку.

Но я не учел одного… Того, что он профессиональный… – Игнат Федорович щелкнул пальцами, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово.

– Экстрасенс? – Подсказал Дарофеев.

– Нет. – Лакшин приподнял брови и покачал головой. – Маг. Это трудно принять материалисту, но он оказался именно магом.

И ему удалось набрать команду таких же, как и он сам. Причем, ведь это я сам ему посоветовал! Но кто ж мог знать, кого он пригласит для своей поддержки?!

А дальше все накатило так стремительно, что я перестал контролировать ситуацию. Представляете, я, я! начал его бояться! И все те годы, что он сидел, мне приходилось балансировать над пропастью.

Хотя… С другой стороны, это было самое спокойное время. Блатных не было ни видно, ни слышно… Притеснения исчезли. Лагерь словно стал пионерским. Образцово-показательным…

– Постойте, но как ему это удалось?

– Элементарно. – Лакшин одновременно поморщился и усмехнулся. – За любую провинность – смерть. Знаете, это действует. И еще тотальный контроль надо всем. Хочет зычок грев, – сознательно оговорился Игнат Федорович, наблюдая за реакцией целителя и, поняв, что тому неизвестен этот сленг, тут же поправился, – простите, осужденный нелегальную передачу, получить, он вынужден бежать к Грибоконю или его Апостолам. А те или разрешают, или нет. Сам-то Грибоконь разрешал всегда, и мзду не брал, а вот Апостолы частенько лютовали…

– Дядя Игорь! – вдруг послышался встревоженный телепатический голос Вити.

– Что случилось?

– Мы вошли в групповую медитацию, и нашли еще одного. Но его сейчас убьют!

Не тратя времени, Игорь Сергеевич сразу присоединился к кругу медитирующих, и увидел, как несколько космэтистов в «благодати», выламывают дверь квартиры. Но это оказалась не просто квартира, а настоящий наркоманский притон. Несколько человек, парней и девушек, слабо реагируя на окружающее, лежали, сидели в разных комнатах и на кухне. Казалось, никто из них не слышал ударов, от которых трещала и готова была уже развалиться входная дверь.

Удивительно, но все наркоманы оказались «неподдающимися», но только один парень из них подходил для целей Дарофеева.

– И что с остальными делать? – спросил сам себя целитель.

– Их точно убьют! – В голос кричал Витя и Пономарь чувствовал, что в этот момент на него направлены мысленные взоры всех, кто медитировал вместе с пареньком.

– Помогите мне! – Игорь Сергеевич принял решение, но для его воплощения могли потребоваться силы всех «неподдающихся».

Целитель переместил свое тело в ту квартиру. Не имея времени собирать всех наркоманов в одну кучу, чтобы физически касаться их, Пономарь обхватил своим полем все помещения, где кайфовали наркоманы и, напрягшись, перенес и людей, и обстановку, и даже стены в ближайший лесок. Там он оставил наркоманов в относительной безопасности, и, захватив с собой одного, нужного, скакнул с ним обратно в Москву.

Вид материализовавшегося из воздуха Игоря Сергеевича заставил Лакшина немного податься назад.

– Подсобите. – Попросил Дарофеев.

Вдвоем они завалили тело наркомана на кровать. Парень блаженно улыбался и, как шепнул Игорю Сергеевичу Витя, считал все происходящее с ним некой галлюцинацией.

– Все. – Отрубил целитель. – Я спать. Витя, подлатай этого деятеля…

И Пономарь, обессилев, повалился прямо на пол.

4.

Пока Игорь Сергеевич отсыпался после непосильной работы, Витя, чтобы не терять даром времени, собрал вокруг себя всех «неподдающихся» и устроил сеанс показательного целительства, объясняя по ходу дела смысл всех своих манипуляций. После получаса интенсивной терапии наркоман понял, что его окружают не порождения повредившегося рассудка, а живые люди из плоти и всего такого прочего.

Весть о наличии у него паранормальных способностей парень воспринял на удивление буднично:

– Я всем говорил, что я экстрасенс! А они, «глюки», да «глюки»!

Очередной урок по овладению скрытыми свойствами организма проходил тихо, пока Константин вдруг не вскочил со своего места и опрометью помчался в комнату, где спал его брат.

– Что случилось? – Моментально настроившись на мозг Дарофеева-младшего спросил хумчанин.

– Если я его не остановлю – быть беде! – Крикнул на бегу Костя.

Но он опоздал.

Когда Константин влетел к Пономарю, тот уже стоял у распахнутого окна и дышал свежим воздухом.

– Что такое? Что-то случилось? – Безмятежно поинтересовался целитель.

– Ты!.. – Выпалил Костя. – Ты открыл окно!

– И что?

– Сейчас сюда нагрянут космэтитсы!

– Он прав. – Проговорил в мозгу Игоря Сергеевича юный Матюшин. – Тебя увидели, и эта информация уже у Изотова. У нас несколько минут, чтобы скрыться.

Глава 24

1.

Сергея Владимировича что-то кольнуло в затылок. Он автоматически поднял руку, чтобы почесать ужаленное место, и на половине этого движения, понял, что зачесалось у него внутри головы. Пришел информационный сигнал от кого-то из членов Общества. Изотов разом настроился на отправителя. Спустя мгновение он уже смотрел глазами безвестного космэтиста. А тот созерцал стену какого-то дома, даже не стену, а окно в ней за который маячила до боли знакомая фигура Дарофеева.

Узнать координаты информатора труда не составило. Башиловка.

Майор еще не до конца получил нужные ему сведения, а пальцы уже жали кнопки мобильника.

– Корень! – Закричал Сергей Владимирович в микрофон, – Хватай своих гавриков, и мухой на место! Адрес такой…

Уже отдав приказ и удовлетворенно потирая руки, Изотов вдруг сообразил, что Пономарь, с его возможностями, вполне мог присутствовать на Башиловке не физически, а в виде плотной проекции, фантома. Поняв это, майор немедленно начал собственную медитацию. Он отделил тонкое тело от плотного и, пролетев над городом, оказался там, где должен был находиться Пономарь. Но квартира оказалась абсолютно пуста. Поднявшись повыше, Сергей Владимирович попытался просканировать местность. Но и в радиусе нескольких сотен метров никаких Дарофеевых не обнаружилось.

Удрученный, Изотов хотел, было, уже прервать медитацию, как заметил подозрительное движение. Часть его составляли уже приехавшие на место боевики Корня. А вторая могла быть видна лишь человеку, умеющему видеть энергетические поля.

Ехавшая первой тридцать первая «Волга» с людьми Николая Андреевича вдруг резко остановилась. Водитель следовавшей за ней «Газели» не сумел вовремя затормозить и грузовичок протаранил багажник волжанки, спихнув ее на газон. Это не было бы так интересно майору, если бы не причина остановки «Волги». А затормозил ее мощный энергетический импульс, пробивший и двигатель, и водителя, и сидевшего за ним боевика.

Проследив источник этого импульса, Изотов не нашел никого. Казалось, что мощный выброс энергии шел из пустого места. Лишь присмотревшись, Сергей Владимирович обнаружил, что там есть кто-то недоступный его ясновидению. Лишь примятая трава выдавала то, что на ней кто-то лежит.

Сообразив, что Пономарь и те, кто рядом с ним одели на себя «блоки невидимости», майор стал проверять окружающее пространство. И на одной из дорожек он увидел, как резко качнулась нависающая над ней ветка.

– Убегает! – Прошипел фээсбэшник.

Он опять схватил телефон и, дождавшись ответа от Корня, заорал:

– Пономарь удрал из квартиры! Он теперь невидимка! Понял? Пономарь невидимый! Пусть твои бандюки стреляют в любое движение!

Чтобы вновь переместить свое тонкое тело, Изотову пришлось потратить драгоценные несколько минут. Он спешил, войти в медитационное состояние не удавалось и это еще сильнее раздражало майора. Наконец, перед Сергеем Владимировичем снова возник двор на Башиловской. Было похоже, что по нему пронесся ужасный смерч. Везде валялись отстреленные ветви деревьев, горело несколько машин, детская площадка превратилась в груду искореженных металлических штырей. То тут, то там взгляд Изотова натыкался на неподвижные тела. Практически все эти люди были мертвы.

«Пономарь бы так делать не стал… – подумалось Сергею Владимировичу. – Значит, он обзавелся телохранителями…»

Перестрелка продолжалась до сих пор. Коренвцы преследовали кого-то и автоматные очереди, как чувствовал майор, раздавались уже в полутора сотнях метров от этого места.

Приблизившись к одному из трупов, Изотов тщательно осмотрел тело. Видимых повреждений не обнаружилось, зато на тонком плане покойный представлял из себя подобие решета. В него попало сразу несколько энергоинформационных импульсов. Большая часть из них являлась, скорее всего, случайными попаданиями, а убил его мастерский прицельный «выстрел» в нервный узел, отвечающий за работу сердца.

Когда Сергей Владимирович переместил свое восприятие к месту, где шел бой, он увидел невероятную картину. Посреди полупустой автостоянки лежало несколько корневцев. Другие, прячась за редкими машинами, пытались иногда куда-то выстрелить. Но, едва высунувшись из-за укрытия, тут же отлетали, словно от мастерского апперкота. Кто-то, невидимый майору, стоявший прямо в центре автостоянки, сшибал боевиков мощными энергетическими ударами. Время от времени один из боевиков вскрикивал и бездыханным сползал на асфальт. Это уже была работа другого невидимки.

Вдруг кто-то из боевиков пустил длинную очередь из-под машины. Судя по реакции остальных корневцев, его выстрелы достигли цели, парни повыскакивали из-за укрытий и принялись яростно палить в пустое место посреди площадки. Тут же несколько из них оказались разрезаны пополам силовой плоскостью. Но невидимка не смог завершить круг и поразить всех противников.

И вдруг из воздуха там, где только что никого не было, появился человек. Теперь, когда этот телохранитель Пономаря уже умер, Изотов смог увидеть его труп. Сергей Владимирович автоматически сосчитал количество пуль, попавших в этого биоэнергетика, и пришел в ужас: не менее пятнадцати тяжелых ранений, каждое из которых для обычного человека могло бы быть смертельным. Но не это потрясло майора. На запястье убитого, под браслетом часов фээсбэшник увидел очень хорошо знакомую ему татуировку: экзотическую рыбку, ощерившуюся множеством острых шипов.

2.

– Он ушел.

Как не старался Сергей Владимирович, он не услышал в голосе Корня раскаяния или признания вины. Напротив, в интонациях мафиози слышалось скрытое злорадство, словно не он и его люди упустили Пономаря.

– Я знаю. – Сухо ответил Изотов.

– У меня двадцать девять убитых, трое раненых.

– Думаешь, мне это интересно?

– Мои люди смогла уничтожить только одного. – Проигнорировав и тон, и суть реплики майора закончил корень свою фразу.

– Ты хочешь сказать, что не можешь исполнить приказ?

– Несподручно ходить с дубиной против ядерной бомбы.

Фээсбэшник ненадолго задумался.

– Пожалуй, ты прав. Количеством его не возьмешь.

Николай Андреевич что-то недовольно пробурчал. Майор смог уловить лишь конец фразы:

– …дошло, наконец…

– Вот тебе новая головная боль. Придумай, как можно с ним расправиться. Тебе, кажется, один раз это почти удалось?

– А ты, Сергей Владимирович, будешь почивать на лаврах?

– Я тоже буду думать! – Отрезал Изотов и выключил мобильник. Однако он тут же разразился новым звонком.

– Слушаю.

– Я жду внизу. – Сказал телефон голосом Павла Самсоновича.

На сей раз Ладушкин, вопреки обычаю, прикатил на роскошном джипе Мерседесе. Майор сел в кабину и машина медленно поехала.

– У нас очередной провал?

Изотов оценил это много значащее для него «нас».

– Увы, да. – Кивнул Сергей Владимирович. – Пономарь и Витя ушли. Их прикрывали наркозомби Рыбака, которые почему-то стали невидимы для моего ясновидения.

– И не только вашего. – Проронил Ладушкин.

– У меня возникла одна идея… – Осторожно проговорил Изотов. Павел Самсонович едва заметно склонил голову и майор продолжил. – Дарофеев сам сильнейший энергетик, а теперь его еще и охраняет неизвестное количество людей Рыбака. Если планировать лобовую атаку, то нам нужны люди, которые обладали бы не меньшими способностями. «Благодать», как выяснилось, не столь уж неуязвима…

Кстати, можно же выкрасть у Рыбака его методики наркозомбирования…

– Это бессмысленно. – Апостол повернулся к Сергею Владимировичу и пристально на него посмотрел.

– Но почему?

– С недавнего времени ни один член секты не может принимать никаких наркотиков. Включая табак и спиртное.

Майору не требовалось долго объяснять, чем чревато такое положение.

– Это решение эгрегора? – Как бы вскользь, с видимым равнодушием поинтересовался фээсбэшник.

– Неверное, да.

Твердо произнесенное «наверное» и последовавшее за ним неуверенное «да», очень не понравились Изотову.

– Я, – Ладушкину пришлось в этот момент резко затормозить, чтобы не вписаться в машину, водитель которой честно всех предупреждал, что он «чайник», – не знаю ни одного человека, который бы мог так управлять эгрегором Космической Этики. Впрочем, один есть… Но он как жена Цезаря…

Так что на счет идеи?

– Да! – Сергей Владимирович все еще размышлял над словами Апостола, и ему пришлось лишнее мгновение собираться с мыслями. – Пономарь в критические моменты, когда он в чем-то не уверен, всегда просчитывает варианты будущего. Когда мы с ним боролись против ГУЛа, он все, что случится, знал заранее. Лишь однажды его удалось захватить врасплох. Черт! – Изотов вспомнил, что это он выручил Пономаря из беды. «Не надо было этого тогда делать.» – подумалось майору.

– Давайте меньше эмоций. – Посоветовал Павел Самсонович. – Я понимаю, все воспоминания об этом человеке приносят вам боль, но вы же профессионал…

– Хорошо. – Майор успокоился. – Так что пока есть только самая общая схема. Никаких массированных атак. Требуется тщательно подготовить некую случайность, ситуацию, попав в которую Дарофеев станет беззащитным. И, похоже, это можно сделать, используя его чу… эмоциональность.

– Хорошо. Но, сами понимаете, крайний срок для ликвидации Пономаря истек уже позавчера…

– Но…

– Да, вам надо было начать с самых простых методов. Теперь пришла пора сложных. И, могу вас заверить, что в случае успеха вашего задания… В общем, мы посовещались и подумали, что вы, Сергей Владимирович, вполне потянете на Апостола. Станете, так сказать, одним из нас…

Но для этого надо убить Пономаря. Как, кто это сделает, неважно. Главное – результат. Удачи!

Выбравшись из непривычно высокого джипа, Изотов с минуту стоял, не веря собственным ушам. Он добился! Он смог стать настолько ценным для Космической Этики человеком, что его имя останется в веках! А сам он приобретет такую власть, которая и не снилась всяким там честолюбивым создателям мировых империй.

3.

Не желая терять ни секунды, Сергей Владимирович остановил частника. Из машины он позвонил Корню, выяснил, где тот находится, и приказал водителю:

– На Кутузовский!

Вскоре майор уже расположился на диванчике, принимающем форму тела сидящего, Корень устроился напротив, на стуле. Разделял их сервировочный столик, на котором стояли несколько бутылок с виски и одинокий безалкогольный «колокольчик» из Черноголовки – какой-то странный намек хозяина квартиры.

– Есть мысли? – Сурово спросил Изотов.

– Какие-то имеются… – Уклончиво проговорил мафиози.

– А конкретнее.

– Конкретного, увы, пока ничего.

Сергей Владимирович подавил начинающийся приступ ярости и ровным тоном предложил:

– Как на счет мозгового штурма?

Корень пожал плечами.

– Итак, начнем с начала. – Фээсбэшник потянулся к бутылке с водой, но, взяв ее в руки, вдруг обнаружил, что она пуста. Он поставил ее на место и раздраженно откатил столик так, что теперь между ним и Корнем оказалось пустое пространство. – Поскольку Пономарь человек эмоциональный, его без труда можно вывести из равновесия…

– Ну, я бы так не сказал… – Репнев поджал губы и покачал головой. – Он обладает умением адекватного ответа.

– Хорошо. Тогда на какое действие со стороны его адекватным ответом будет то, что он один сломя голову куда-то понесется?

– Если задеть что-то, что ему близко и дорого. Это ж очевидно!

– Тогда следующий вопрос: что ему настолько дорого?

– Это надо спросить у него самого. – Огрызнулся Николай Андреевич, не привыкший к подобным допросам.

– А что, у нас с тобой есть такая возможность? – Язвительно спросил Изотов. – Впрочем, даже если бы была, он вряд ли ответил. Поэтому, советую шевелить мозгами самостоятельно!

– Знаешь, они у меня как-то не шевелятся…

Такой ответ привел Сергея Владимировича в бешенство:

– Сейчас я тебе их расшевелю!

Майору на секунду внутренне собрался, открыл канал связи с эгрегором Космэтики и погрузил Корня в состояние «благодати». Теперь Репнев был уже не способен на самостоятельные действия. Все, что он мог делать – это подчиняться приказам эгрегора. А уж Изотов постарался, чтобы единственным приказом являлся приказ говорить правду.

– Итак, повторяю: чем дорожит Пономарь?

– Свобода, Витя Матюшин, работа, пациенты, – посыпались слова, – дружба, мораль, этика, честь, память…

– Хватит! – остановил извержение фээсбэшник. – Теперь конкретно по всем пунктам. Какая свобода?

– Свобода в смысле не быть заключенным, иметь возможность действовать по своему усмотрению.

– Есть ли возможность ограничить эти его свободы?

– Добровольно в тюрьму он не пойдет. – Глубокомысленно изрек Репнев. Несмотря на то, что Николай Андреевич полностью подчинялся эгрегору Космэтики, Изотову почудилась издевка в голосе мафиози. – А ограничить его способность по-своему отвечать на внешние раздражители и вовсе невозможно.

– Дальше. Пацан.

– Вариант проигрышный. Второй раз захватить его вряд ли удастся. Пономарь уже, наверняка просмотрел все, что может случиться с ним и подстраховался.

– Работа.

– Ценность относительная. Профессионал его уровня всегда найдет место применения своих сил. За Центр Традиционной народной медицины он держится в силу привычки и из-за того, что там работают его хорошие знакомые.

– Если подвергнуть опасности кого-то из них?

– Он знает, что все они давно адепты Космэтики и заподозрит ловушку.

– Пациенты?

– Их у него несколько тысяч, если не десятков тысяч.

– М-да… Уничтожать их не имеет смысла… – Сказал сам себе майор. – Дальше!

– Дружба. Сейчас этот канал воздействия закрыт. При любом контакте он будет проверять наличие воздействия Общества.

– Что там еще осталось?

– Морально-этические нормы.

– Пропускаем. И так с ними все ясно.

– Честь. – Равнодушно продолжил перечислять Корень. – Канал воздействия закрыт.

– Следующее.

– Память. Он дорожит воспоминаниями о родственниках, друзьях, и их материальными воплощениями.

– Здесь максимально подробно. – Сергей Владимирович почувствовал, что именно здесь есть за что ухватиться и вытянуть Пономаря за хвост из его норы.

Несколько минут Репнев перечислял известные ему факты привязанностей Дарофеева, пока Сергей Владимирович, не прервал излияния:

– Хватит! Я уже знаю, что делать!

Майор освободил Николая Андреевича от «благодати» и когда тот невинно спросил: «И что же?», Изотов хищно усмехнулся:

– А вот этого тебе лучше пока не знать!

4.

Михаил Львович уже неделю как осваивал навыки, необходимые для работы нарядчика зоны. Нельзя сказать, чтобы для него они были очень уж сложными, просто приходилось запоминать, как работать со множеством разнообразных форм отчетности и заказов, ежедневных, еженедельных, ежемесячных, ежеквартальных, ежегодных… Чтобы не путаться, Грибоконь сразу завел себе ежедневник, в котором отметил все, что ему надо было сделать за этот год. Объем писанины настолько поразил его, что Шаман несколько раз тупо перелистал испещренные заметками листки, пока не вспомнил, что у него должна быть пара помощников, на которых и ляжет основная тяжесть этой работы. Но, судя по всему, эти мужики, не были в восторге от новичка. И не удивительно, каждый из них хотел занять место начальника, а тут такой финт кумовских ушей.

Жил теперь Михаил Львович в первом отряде и виделся со своими Апостолами лишь от случая к случаю. Но до него доходили слухи, что они живут безбедно и уже набрали еще около двух сотен новых последователей Космической Этики. И, как понимал Грибоконь, вскоре он снова должен был провести обряд инициации. Такое количество народа не могло вместить ни одно помещение лагеря, кроме столовой и клуба. Столовка отпадала сразу, слишком много там могло быть лишних ушей и глаз, а с зеком начальником клуба Шаман сошелся быстро и даже смог уговорить его стать членом Общества.

Зайдя вечером в свой бывший отряд, Основатель почифирил с Апостолами и выдал директиву: в воскресенье после обеда собрать всех новичков в клубе. Но это мероприятие едва не сорвалось.

За день до собрания Грибоконь, как и все последние дни сидел в нарядной и писал. На пальцах от ручки уже образовалось подобие мозоли, рука немела от непривычного напряжения, и Михаил Львович время от времени откладывал инструмент чтобы разогнать кровь и немного размять затекающую ладонь. В один из таких моментов он вдруг почувствовал приближение опасности. Шаман резко обернулся, но в нарядной все было тихо. Нарядчик и его помощники склонились над своими столами, каллиграфически выводя цифры и буквы. И вдруг в комнатку вошло живое воплощение угрозы. Оно имело вид довольно задрипанного мужичка, который мял в руках свою кепку и от него, одновременно, исходили волны агрессии и неуверенности.

– Шаман?.. – Спросил мужичок.

– Чего тебе? – Отозвался Грибоконь.

– Я, это… Ну, пару слов…

Внутренне собравшись и приготовившись возвать к силам Космической Этики, Михаил Львович вышел к визитеру.

– Ну?

– Не здесь…

– Хорошо.

Нынешнего нарядчика вначале бесило то, что к Грибоконю каждый час приходят самые разные посетители, отвлекают и его, и всех от работы, но после небольшого сеанса лечения застарелого артрита и прочих болячек, возникших от сидячей работы, нарядчик стал относиться к частым отлучкам более терпимо.

Они вышли в коридорчик и не успел Шаман затворить дверь в нарядную, как мужичек выбросил вперед руку и попытался сжать какой-то предмет, скрытый в кулаке. Но Михаил Львович был начеку и, наполнившись силой, приказал мужичку замереть и разжать пальцы. Из них на пол вывалился некий овальный предмет. Мужичек дико вращал глазами, не в силах шевельнуться. Его штаны вдруг потемнели и одновременно остро запахло каловыми массами.

Подняв непонятный предмет, Грибоконь попытался определить его предназначение. Покрутив его и так, и сяк, он, случайно, сдвинул одну из полукруглых пластин. Тут же из торца предмета выскочила острая полоска стали и, звеня, вонзилась в потолок, едва не задев самого Михаила Львовича.

Шаман слышал о таких ножах-выкидухах, стреляющих одним или несколькими лезвиями сразу, но держать подобное оружие в руках довелось впервые.

– Почему? – Спросил Грибоконь и слегка освободил несостоявшегося убийцу, дав ему возможность говорить.

– Не знаю! Я проигрался…

– С кем играл?

Мужичок, трясясь, назвал три прозвища.

– Передай им от меня две вещи. Первое – ты им ничего не должен. Второе – они должны мне свои жизни.

– Но меня… Я не…

– А чем ты думал, садясь играть?

Проигравшийся отвел глаза.

– Запомни, спасти тебя могу только я! Если доживешь до завтра, приходи после обеда в клуб. И штаны не забудь сменить!

Вместо ожидавшихся двух сотен, назавтра в клуб набилось все три. Грибоконь, уже набравший некий опыт проведения таких собраний, провел инициацию. Его голос звучал торжественно и в какой-то момент он сам себя представил неким жрецом, взывающим к далеким богам, призывая их обратить свою милость на головы паствы. Но отчего же далеким? Ведь теперь он сам в мгновение ока может сделать что угодно с любым из стоящих здесь.

И понимание этого вдруг испугало Михаила Львовича. Он понял, что перед ним великое искушение. И сила, которую он обрел всего лишь спасаясь от своих притеснителей, теперь может поработить его самого!

Но отказываться от нее было уже поздно. И Грибоконь пообещал самому себе, что будет применять ее только в самых крайних случаях.

Но этому намерению не суждено было сбыться. Не прошло и месяца, как членами Общества Космической Этики стали практически все арестанты. Лишь Крапчатый, да его блатные не присоединились к Шаману.

И жизнь в зоне стала совершенно иной. Сперва, когда Последователей было мало, конфликтов между ними практически не было. Но когда все зеки стали адептами, и Грибоконю, и Апостолам приходилось большую часть свободного времени улаживать чужие споры. Наконец, первым не выдержал Рак.

– Я убью их! – Заорал он с порога нарядной.

Михаилу Львовичу пришлось несколько минут успокаивать Данилу Сергеевича, пока тот не смог членораздельно рассказать об очередном происшествии. Оказалось, что двое семейников договорились скинуть деловье вольному водителю. Но один из них не дождался и обменял вещи на чай, выручив раза в два меньше, чем можно было рассчитывать за такую партию. И, поскольку оба были членами Общества, они пришли к Рыкову, чтобы тот рассудил их спор.

– Этим ублюдкам нужна жесткая рука! – Орал Данила. – Ты, что, не въезжаешь, что рассусоливать с ними нельзя! Сразу на хребет садятся!

– Ладно. Согласен. – Шаман положил руку на плечо Апостолу. – Сделаем так: все гревы пусть пойдут через нас. Ты сможешь сделать так, чтобы вертухаи смотрели в другую сторону?

– Запросто.

– Так вперед.

Данила ушел удовлетворенный, а через несколько часов Грибоконь узнал новость. Рак все же проявил самодеятельность и объявил всем новые правили Общества Космической Этики: За притеснения – смерть. За гревы, не согласованные с Обществом – смерть. За побег, не согласованный с Обществом – смерть. За любое неподчинение слову Апостола или Основателя – смерть.

Несколько следующих суток Михаил Львович жил в страхе, что сейчас к нему войдут разъяренные зэки и растерзают его в клочки, несмотря на всю его сверхъестественную силу. Но этого не произошло. Зона на удивление спокойно восприняла новые порядки.

Грибоконя стали обходить десятой дорогой, ну, а если уж и встречали, то воздавали какие-то немыслимые почести. Его помощники просто не давали ему прикасаться ни к ручке, ни к бумагам. Единственная работа, которая осталась Шаману был выход вместе с ДПНК на утреннюю и вечернюю проверки. Остальное время он маялся бездельем, смотрел телевизор, читал книги и журналы из зэковской библиотеки.

Зато его Апостолы трудились не покладая рук, выдавая за немалый процент разрешения на гревы и прочие нелегальные арестантские радости.

Глава 25

1.

Сергею Владимировичу показалось, что он нашел единственно верный ход, чтобы завлечь Пономаря в ловушку. Подготовка его не заняла много времени. Шесть соединений с эгрегором Космэтики, и дело было сделано. Осталось лишь дождаться результата и брать Дарофеева тепленьким.

На следующее утро Витя, постоянно настроенный на нескольких людей, смотрящих телевизор и бывший поэтому в курсе последних событий, посоветовал целителю посмотреть ближайший информационный выпуск. Тот, не без сожаления, прервав индивидуальное занятие с Ладой, все же включил телевизор.

После очередной порции политической лапши на экране появились кадры, показывающие ворота Даниловского кладбища.

– Вчера ночью, – сообщила женщина-диктор, – трое вандалов осквернили могилы Елизаветы и Светланы Дарофеевых, жены и дочери известного народного целителя Игоря Дарофеева.

Экран показал разбитые в куски мраморные надгробия, растоптанную клумбочку, вырванную из земли скамейку, покореженную оградку.

– Преступников удалось задержать по горячим следам. Ими оказались учащиеся одного из ПТУ.

Теперь камера показывала трех бритоголовых субъектов, которые, несмотря на кровоподтеки, держались агрессивно и нагло. Один из них даже плюнул в объектив.

– Как-либо объяснить свои действия молодые люди категорически отказались. Возбуждено уголовное дело по статье «вандализм».

Теперь телевизор вновь показывал дикторшу, за спиной которой появилась фотография самого Игоря Сергеевича.

– К сожалению нам не удалось узнать где сейчас находится господин Дарофеев, но мы надеемся, что в скором времени он сможет появиться в студии и поможет нам пролить какой-то свет на это дикое преступление.

И еще одна информация, касающаяся Игоря Дарофеева. Прокуратура Москвы сообщает, что выдвинутые против него недавно обвинения в терроризме сняты. Преступники, которые заложили в квартирах братьев Дарофеевых взрывные устройства, задержаны и дают показания.

А теперь о новостях спорта…

Целитель выключил телевизор.

– Интересно, что это значит? – Спросил Витя.

– Ловушка. – Не задумываясь отозвался Пономарь.

– Ты пойдешь? – Лада неслышно подошла сзади и обняла Игоря Сергеевича.

– В пасть Космэтики-то? – Спросил Дарофеев. – Конечно пойду!

Получаса ему и юному Матюшину хватило, чтобы раскопать подоплеку всего этого неприятного происшествия. Изотов был здесь ключевой фигурой. Именно он заставил молодых подонков «порезвиться» на кладбище, он же и направил к месту преступления наряд милиции. С его помощью съемочная группа одного из каналов нашла такой «жареный» сюжет. Сергей Владимирович же приказал закрыть дело против Дарофеевых.

Но это было не все. Студия, в которую должны были проводить Игоря Сергеевича для съемок интервью, тоже оказалось особо подготовленной, стараниями майора-космэтиста. В полой ножке стула, на котором должен будет сидеть целитель, разместился шприц с сильнодействующим снотворным препаратом и микроскопический радиоуправляемый взрыватель. Так что за несколько секунд до начала эфира Пономарь получил бы укол в бедро, а спустя полминуты он должен был уже крепко спать.

Зная все это, Игорь Сергеевич облачился в костюм, оставил своих подопечных на Витю и, несмотря на требования рыбаковцев взять с собой хотя бы одного из них, переместился в телецентр.

Передача с участием Дарофеева вышла в прямом дневном эфире. Он употребил это время для единственной цели: рассказать о порочной сути Космэтики. Речь эту Пономарь уже не единожды отрепетировал на своих «неподдающихся» и с экрана она прозвучала достаточно убедительно.

Заканчивалась она призывом всем поскорее порвать с этой сектой. Но, говоря это, целитель подозревал, что очень мало кто последует его совету. Космэтика обещала возврат сладких семидесятых, а Игорь Сергеевич звал в бурное третье тысячелетие…

Сразу после выхода Пономаря в эфир, Изотов, торчавший в одном из буфетов телецентра, помчался в студию, где снимался Дарофеев. Но не успел он сделать и шага, как затылок его буквально завибрировал от тысяч информационных уколов. Все космэтисты, смотревшие в тот момент на Игоря Сергеевича, сочли своим непреложным долгом сообщить эгрегору о том, что они видят Дарофеева. А эгрегор автоматически пересылал все эти сигналы Сергею Владимировичу.

Майор рухнул на соседний стул. Голова раскалывалась мельтешения от мириадов почти одинаковых картинок: Пономарь в телевизоре. От дикой боли Изотов не мог сконцентрироваться и попросить эгрегор прекратить трансляцию. И пытка эта продолжалась все пятнадцать минут, что целитель произносил свои обличительные слова.

Когда же Сергей Владимирович добрался в студию, он застал там только одинокую старушку уборщицу.

2.

Едва Пономарь вновь оказался в квартире на Башиловке, как у него в кармане зазвонил мобильник. Судя по номеру, звонил Рыбак.

– Впечатлен! – Донесся из трубки знакомый голос. – Только, по-моему, это не произведет должного эффекта.

– Я должен был попытаться, коли уж возникла такая возможность…

– «Он мечтал свести Америку и Россию…» – Смеясь, процитировал Зарайский начало заключительной фразы из «Юноны и Авось». Игорь Сергеевич помнил и конец ее: «…но затея не удалась!»

– Ладно. Какие новости?

– Есть предложение встретиться и кое-что обсудить.

– Я, так понимаю, что-то срочное?

– Не совсем… Но…

– Хорошо. Сейчас буду.

Дарофеев, телепатически вызвал Витю, ведущего очередное занятие с «неподдающимися», сообщил о предстоящей встрече с наркобароном и попросил постоянно быть на связи.

Если Владимир Иванович и удивился, внезапно обнаружив, что говорит по телефону с человеком, уже сидящим напротив него, то вид не подал. Рыбак и Пономарь синхронно отключили мобильники, пожали друг другу руки.

– Позвольте сперва узнать, что у вас там такое вчера случилось. – Задал первый вопрос Зарайский.

– Если вы спрашиваете, значит, уже знаете. – Уклончиво ответил Дарофеев.

– Мне известно только о стрельбе. А интересует меня одно: как повели себя ваши телохранители.

– Выше всяких похвал. Партизан и Гамлет отвлекли на себя всю армию Корня. Но, к сожалению, Гамлета им удалось окружить…

– Значит, первые потери. – Задумчиво произнес наркоделец. – Видно, что-то недоработано…

– Если учитывать то, что вы придали мне второсортных зомби, то они справились на высшем уровне. – Парировал Игорь Сергеевич, которому Витя только что шепнул об истинном статусе рыбаковских людей.

Рыбак не стал реагировать на столь откровенный выпад.

– Теперь я бы хотел узнать, что у вас новенького? – Пономарь встал и прошелся по кабинету Владимира Ивановича.

– Мои аналитики, кстати, хорошо вам знакомый Драйвер, посоветовали мне наводить панику в рядах космэтистов. Этим я и занимаюсь.

Юный хумчанин, следящих за мыслями наркодельца, тут же передал целителю в чем конкретно выражалось это «сеяние паники». Дарофеев вскипел:

– Но эти люди ни в чем не виноваты! Какое право вы имеете их уничтожать!?

– Успокойтесь, Игорь Сергеевич! – Рыбак тоже встал. – Они виновны дважды. Во первых в том, что вступили в секту. А во вторых, что согласились на карьеру в ней.

– Со своей колокольни он прав. – Сказал целителю Матюшин.

– И сколько это будет продолжаться? – Сухо спросил Пономарь.

– Еще дня два-три. К вашему сведению, уже около сотни первичных ячеек остались без руководства.

– Это пять процентов. – Прокомментировал Витя.

– Осталось всего-то пустяк, около тысячи. – Озвучил Игорь Сергеевич.

– Там тоже уже идет брожение.

– И что, Апостолы не реагируют?

– А что они могут сделать? – Рыбак рассмеялся. – Мы для них невидимы. Подключившись к эгрегору, они нас не видят. А отключившись, без его подкачки, они беспомощны!

– Не думаю, что это надолго. – Изрек Дарофеев. – Они, например, могут сделать мерцающий режим.

– Не надо каркать! – Как-то слишком ласково произнес наркобарон. – Аналитики уже предположили такой вариант. Но, учитывая возросшую ригидность эгрегора, он до такого метода дойдет как раз через день-другой.

Лучше скажите, есть ли прогресс в ваших делах?

– Мы уже на финишной прямой. Осталось найти лишь одного, последнего, и альтернативное общество будет создано.

– Замечательно! – Воскликнул наркоделец.

– Но у нас есть еще одна проблема. Изотов.

– Этот фээсбэшник? – Недоуменно спросил Рыбак. – Он-то чем может быть опасен?

– Не надо забывать, что он все-таки мой ученик. Он талантлив и умен. И, судя по всему, у него сейчас единственная задача: убить меня. – Пономарь осклабился, хищно обнажив зубы. – Вот сегодня, например. Он все рассчитал, но не учел лишь одного: Витя не дал мне очертя голову помчаться разбираться со всем этим, вандалами и телевидением.

– Хорошо. Мои люди с ним разделаются. – Пообещал Зарайский.

– Нет-нет! – Замахал руками целитель. – Только захватить. Никакого вреда! Подержите его на наркотиках…

– Увы, на наркотиках его продержать невозможно. Любой космэтист от них дохнет моментально. Десяток молекул ему еще не повредит. Но как только доза превысит одну сотую от действующей – моментальная смерть.

– Ладно… – Пономарь похлопал ладонью по подоконнику. – Мне надо одно – чтобы он был жив и не мешал.

– Сдэлаэм, начьяльник! – Паясничая, Владимир Иванович отдал Дарофееву честь.

3.

– Кажется, зря, дядя Игорь, ты поручил Изотова Рыбаку… – Такой фразой встретил молодой хумчанин переместившегося на Башиловку Пономаря.

– У нас сейчас другая задача. – Строго сказал целитель.

– Найти еще одного?

– Да.

– А разве я не подойду? – Слегка обижено спросил паренек.

– Подойдешь. Но мне нужен кто-то, кто бы следил за процессом со стороны. И пресекал всякие поползновения со стороны Космэтики.

– А эти рыбаковцы на что?

– Они для физической защиты. А ты должен взять на себя информационную. Самый ответственный участок, между прочим!..

– Ох, дядя Игорь, умеешь ты уговаривать! – Мысленно улыбнулся хумчанин.

Паренек возвратился к обучению «неподдающихся», а Дарофеев вошел в медитационное состояние.

Тонкое зрение целителя, уже навострившееся определять местонахождение людей, которые неподвластны эгрегору секты, теперь находило таких повсюду. Вся Москва пестрела зелеными точками, так Пономарь для себя стал визуализировать «неподдающихся». Но, при ближайшем рассмотрении, все они оказывались наркоманами Рыбака.

Уже решив по новой обшаривать дальнее Подмосковье, целитель внезапно обратил внимание на зеленую точку очень странного, светло-салатового оттенка. Он не помнил, чтобы задавал себе такую характеристику для ви дения, и присмотрелся к этому человеку подробнее.

Находился он, как ни странно, в нескольких сотнях метров от работы Игоря Сергеевича, Центра Традиционной народной медицины, на территории психиатрической больницы имени Ганушкина. Ясновидение показало Пономарю палату, в которой лежали несколько человек. На первый взгляд все они были мертвы. Но какие-то жизненные процессы в их телах все же происходили, хотя метаболизм и был замедлен в сотни раз. Четверо из лежащих явно находились в состоянии летаргического сна. Один был заблудившимся йогом, человеком, который в медитации зашел в какие-то такие дальние сферы, откуда не смог вернуться. Зато последний, шестой, и был тем, кто невольно сигналил Дарофееву.

Этот господин радикально отличался от всех своих соседей. Игорю Сергеевичу пришлось потратить несколько минут, чтобы понять, что же с ним стряслось. И не удивительно. До сих пор Пономарю не доводилось видеть людей, которые добровольно ушли в нирвану, специально оставив в этом мире свое тело.

Из пупка человека тянулась серебристая нить, связывающая тело и оставившую его душу. Целитель, используя эту нить как путеводную, устремился вверх по ней.

Находящийся в нирване человек основательно запутал следы. Нить то и дело разветвлялась, чего не могло быть в принципе. Но все эти отростки были ничем иным, как наваждениями, предназначенными запутывать тех, кто хотел бы добраться до владельца тела.

После доброго четверти часа блужданий по тонкими мирам, Игорь Сергеевич вдруг увидел, что нить обрывается. Казалось, там, где она заканчивается было просто пустое место. Но Дарофеев нутром чувствовал, что это не так. Там кто-то был.

Всеми возможными способами Пономарь пытался исследовать эту «пустоту», но все равно, ничего, кроме ровного энергетического фона, присущего этому, достаточно высокому тонкому уровню, он не обнаружил. Целитель даже насколько раз прошел сквозь это место, не встречая никакого сопротивления.

Наконец, он решил прибегнуть к крайнему средству. Сосредоточив свое сознание на сердцевине нити, он пошел по ней, словно некий червяк. Но едва Игорь Сергеевич дошел до места, где нить обрывалась, он почувствовал мощный энергетический удар, от которого едва не вывалился в плотную реальность.

– Ага! – Сказал себе целитель и пошел на вторую попытку.

Лишь с четвертого или пятого раза, ему удалось задуманное. Владельцу невидимой сферы, очевидно, стало интересно, кто к нему столь настырно ломится в гости, и он пропустил Пономаря.

Игорь Сергеевич внезапно оказался в неком подобии Эдема. Вокруг на деревьях одновременно висели и цветы, и плоды, ярко светило нежаркое солнце, между невысокой травы журчал по камушкам извилистый ручеек. Лишь поверхностно знакомый с Фэн-Шуй, искусством создания благотворного ландшафта, Дарофеев сразу понял, что все здесь подчинено именно этим принципам.

– Ага! Вот и смерть моя пришла! – Послышался сзади веселый голос.

Обернувшись, целитель увидал очень молодого человека, почти юношу, заливающегося удивительно грустным и, одновременно, задорным смехом.

– Что ж, Игорь Дарофеев, пойдем. Все равно ты от меня не отстанешь. – Сказал незнакомец, и Пономарь за доли секунды оказался вновь в палате клиники. Но теперь неподвижный ранее человек уже дышал. Вскоре он сел на койке и, явно обращаясь к целителю, проговорил:

– Ну, чего же ты ждешь?

Чтобы перебросить этого человека в квартиру на Башиловской, Игорю Сергеевичу пришлось вернуться в тело и только после этого переместить свое тело в больницу Ганушкина.

– Позволь представиться, Авраамов Андрей Андреевич… – Улыбаясь и поглаживая длинную, неровно постриженную бороду, сказал человек, вернувшийся из нирваны.

– Авраамов? Тот самый?! – Игорь Сергеевич опешил. Он никогда не видел этого человека, только читал его работы, в изобилии ходившие в самиздате. По рассказам Виктора Анатольевича Разина, Гнуса, он очень многому научился у Андрея Андреевича. Про него ходили самые разнообразные слухи, но все сходились на том, что он один из самых выдающихся биоэнергетиков двадцатого столетия. И в какой-то момент Андрей Авраамов исчез. Никто не знал где он, что с ним. Это порождало совсем дикие и неправдоподобные истории. И вот, он здесь…

– Тот самый. – Кивнул экстрасенс. – Только давай договоримся: о том, кто я, и так уже все забыли. А ты постарайся не напоминать.

– Но Витя… – Развел руками Дарофеев.

– Он сейчас нас не слышит. И запомни, я тебе помогу сейчас. Помогу еще раз, года через два. И делаю я это не из-за хорошего к тебе отношения, а потому, что меня это просил сделать твой друг, Разин.

– Он уже тогда все знал? – Воскликнул Пономарь.

– Нет. Я сам проговорился. – Вновь рассмеялся Андрей Андреевич. – Ну, что, пойдем знакомиться с твоими неподдающимися? Кстати, как думаешь, может, мне надо кой чему у них и у тебя подучиться?..

4.

Теперь, когда все люди для сотворения Белого Эгрегора были собраны, Игорь Сергеевич задумался над тем, а как, собственно, его создавать? Покопавшись в памяти, целитель не смог найти никакого подходящего ритуала. Простое создание круга биоэнергетиков, тоже представляло собой образование нового эгрегора, но Пономарь чувствовал, что этого совершенно недостаточно. В той информации про эгрегоры, которой его в прошлый раз в избытке снабдил Информаториум, было все, кроме как раз этого пункта.

Оставался единственный выход: вновь прибегнуть к помощи Информаториума. Едва Дарофеев решил туда отправиться, как его позвал телепатический голос юного Матюшина.

– Дядя Игорь, что за ученика ты мне притащил?

– А что?

– Да он хитрый и скользкий как дюжина гадюк!

– Да? – Ухмыльнулся целитель. – Вот уж не подозревал!

– Он думает, что я не смогу прочитать его мысли! Но там я нашел столько интересного, ты себе даже представить не можешь!

– Там есть, как сделать добротный эгрегор?

– Не знаю, не натыкался. Но зато базовых состояний он знает раза в два больше чем мы!

– Неплохо. Полезные есть?

– Ни одного бесполезного. А уж производных и компиляций – вообще без счета! А его история – это настолько отдельная песня… Про него романы писать можно!

– Не сомневаюсь… – Довольно хмыкнул Игорь Сергеевич.

– Ты с ним раньше был знаком? – Подозрительно поинтересовался паренек.

– Только понаслышке. – Честно ответил Пономарь. – Давай так: поручи «неподдающихся» ему и пойдем в Информаториум!

– С удовольствием!

Спустя несколько минут целитель и его юный воспитанник приближались к сине-красному шару всеземного Информаториума. После обязательного ритуала приветствий, они расположились в комнатке, созданной целителем внутри энергоинформационного шара и приготовились задавать вопросы.

– Могу ли я задавать вопросы? – Произнес традиционную формулу Игорь Сергеевич.

– Да. – Вспыхнуло на экране Информаториума.

– Можем ли мы узнать, как создать эгрегор, могущий потягаться в мощности с эгрегором Общества Космической Этики и уничтожить его?

– Это процесс, который должен занять несколько суток вашего времени, – потекли по стенке слова. – Кроме того, результатом их взаимодействия станет взаимная аннигиляция. Вследствие ее произойдет высвобождение огромной энергии. Энергия эта вернется к первичным ее обладателям, что может вызвать массовые шоки и ретроградную амнезию вплоть до момента присоединения к эгрегорам. Вняли ли вы предупреждению?

– Да. – Хором ответили Витя и Пономарь.

– Готовы ли вы принять всю кармическую ответственность за подобное решение?

– Да! – Повторил Дарофеев, а хумчанин поинтересовался:

– А какой она будет?

– Заранее это предсказать невозможно. Общий баланс может стать как положительным, так и отрицательным.

– Ладно, согласен. – Вздохнул Витя, украдкой взглянув на целителя.

– Предлагаю восемь схем создания эгрегора… – Начал Информаториум свою лекцию. Игорь Сергеевич запоминал каждое слово и каждый рисунок. По сути своей предлагаемые варианты показались целителю подозрительно похожи на ритуал посвящения. В них так же должны были соблюдаться условия скаральности места, предварительной подготовки будущих создателей эгрегора… Но имелись и существенные отличия. Само действо требовало создания некоего энергетического пузыря, который следовало сделать существующим автономно, причем на очень высоком уровне вибраций. Но это было не все. Для максимальной устойчивости нового эгрегора нужна была жертва. Первые несколько вариантов, предложенных Информаториумом, Пономарь внутренне отверг сразу. Они требовали убийств разного рода живых существ. Но имелся и вариант, который Игорю Сергеевичу понравился больше других, и который про себя он тут же окрестил «Способом Авеля».

Узнав все, что было возможно и задав кучу уточняющих вопросов, Дарофеев и Матюшин вернулись в тела.

– Что ж, дамы и господа, – Обратился Игорь Сергеевич к «неподдающимся», которые под руководством Андрея Андреевича делали какое-то незнакомое целителю упражнение, – предлагаю немедленно приступить к глобальной очистке организма. Желающие могут начать с кишечника, но соблюдайте очередь, сортиров тут всего два!

Глава 26

1.

Теперь у Рыбака имелось достаточно информации для анализа. Двое наркозомби в течение полутора часов успешно противостояли полусотне вооруженных до зубов боевиков. На что же тогда способен отряд из десятка таких людей? Наркоделец с трудом мог себе это представить. А с полусотней, что имелась у него в распоряжении, Зарайский подозревал, что может смести с лица земли целую армию.

Но следовало продолжать избранную политику. Космэтисты стали аккуратнее и теперь не вывешивали на всеобщее обозрение в Интернет списки своих руководителей. Но все равно, информация эта в глобальной электронной сети имелась, хотя уже на зпапроленных сайтах. Но какой-то там примитивный пароль не был препятствием для компьютерных спецов, уровня Драйвера. Получив приказ, он к вечеру послал Владимиру Ивановичу новый, уже четвертый список.

Но на этот раз у наркобоевиков имелась и дополнительная работа: найти и пленить Сергея Владимировича Изотова. Тот же Драйвер наметил несколько мест в Москве, где нынешней ночью мог находиться фээсбэшник. Но рядовые боевики наркомафии вряд ли смогли бы с ним справиться и поэтому, скрепя сердце, Зарайскому пришлось снять одну из групп наркозомби с уничтожения космэтистов и нацелить ее исключительно на Изотова.

Как и предвидел Драйвер, эта ночь преподнесла несколько сюрпризов. Адепты секты не желали сдаваться без боя. Если раньше они беспечно спали и позволяли шпиговать себя наркотиками, то теперь большинство вновь назначенных руководителей первичных ячеек Космэтики, предприняли меры безопасности. У их постелей дежурили телохранители. Они отгораживались от ночного мира прочными запорами. Они окружали себя собаками и ядовитыми змеями. Они устанавливали сложнейшие сигнализации…

Но все эти меры предосторожности оказались малодейственны против биоэнергетических зомби. Замки отпирались сами собой, сигнализации не срабатывали, телохранители и животные, большей частью, погружались в глубокий сон, которому не могли помешать несколько похожих на тени людей, неслышно прокрадывавшихся в комнаты и вонзавших в руки, ноги, шеи космэтистов шприцы с летальными для них дозами героина.

Лишь в нескольких десятках случаев наркозомби пришлось вступать в борьбу. Эти космэтисты, помня о судьбах своих предшественников, не спали и постоянно пребывали в состоянии «благодати». Но и они, уже убитые энергетическими ударами, получали в качестве визитной карточки шприц в ягодицу.

Но больше всего неприятностей пришлось пережить группе, назначенной поймать Сергея Владимировича. Ни в одном месте, которое наметил Драйвер, фээсбэшника не оказалось. В конце концов, наркозомби, уже около трех утра, вынуждены были запросить помощь ясновидящего. Тот сразу обнаружил искомого субъекта. Он почивал в своем кабинете на Лубянке.

Но, почувствовав энергетической прикосновение, Сергей Владимирович проснулся и, войдя в «благодать», рванул прочь из здания, пока туда не прибыли наркозомби. Они опоздали лишь на несколько минут.

Последовала часовая погоня по полупустынным московским улицам. В ее ходе на защиту Сергея Владимировича вставали все попадавшие на встречу рыбаковцам члены космэтики. Одни бросались под колеса, другие пытались протаранить машину наркозомби, третьи бросали в нее первые попавшиеся под руку предметы, начиная с хот-догов и кончая уличными урнами.

В конце концов, преследователям пришлось сделать вид, что они отказались от погони. К этому времени к первой группе присоединилась еще одна, уже освободившаяся от работы по умерщвлению космэтистов. Там был свой ясновидящий и он, прослеживая путь Сергея Владимировича, направлял машины рыбаковцев так, что к пяти утра Изотов был взят в клещи.

Нападение последовало одновременно с пяти сторон.

Майор попытался ответить, но наркозомби оказалось слишком много. Практически все их удары, относительно слабые, чтобы серьезно не повредить жизненно важные органы и узлы Сергея Владимировича, доходили до цели. Прошло лишь двадцать секунд с начала атаки, а Изотов уже без сознания валялся на асфальте. Несколько «выстрелов» парализовали его руки и ноги, а заключительный мощный раппорт, пробив все защитные механизмы, погрузил майора в глубокий гипнотический сон.

2.

Если большую часть необходимых для ритуала создания эгрегора компонентов можно было приобрести в ближайшем супермаркете, а другую взять в квартире Дарофеева на Рублевском шоссе, то с местом его проведения возникла проблема. Игорь Сергеевич знал несколько мест с высокой природной энергетикой, но вспомнив их характеристики, целитель понял, что они не подходят.

За эти несколько дней «неподдающиеся» уже неплохо овладели своими внутренними резервами, и Пономарь решил, что искать подходящую площадку можно будет в процессе групповой медитации. Ведь тогда, если место будет найдено, оно должно будет приглянуться сразу всем и, тем самым, окажется заранее настроенным на индивидуальные вибрации всех членов команды.

Войдя в комнату, где Андрей Андреевич проводил очередное занятие, Дарофеев буквально опешил от представшей перед ним картины. Ученики, уже соединившись в энергетический круг, пытались общаться с некой висевшей посреди комнаты тонкой сущностью. В этом существе целитель сразу узнал одного из Наблюдателей. Они являлись ангелами-хранителями земной ноосферы и контактировали с людьми редко и неохотно. А тут, вопреки всем правилам, шла оживленная беседа.

Целитель сразу посмотрел на Авраамова. Йог почувствовал взгляд Пономаря и подмигнул. Спустя минуту-другую, Наблюдатель покинул пределы Москвы и Игорь Сергеевич, воспользовавшись паузой, предложил поработать. Возражений не последовало, и вскоре Дарофеев присоединил свою энергетику к кругу медитирующих.

Еще не все ученики умели сознательно отделять тонкие тела от плотного, но с помощью Вити, Андрея Андреевича и Пономаря, это удалось всем. Впервые попав в астральные миры, «неподдающиеся» ошалело глазели по сторонам, удивляясь яркости и насыщенности красок, возможности заглядывать внутрь плотных предметов и прочим «чудесам», пребывания в энергетических планах создания.

Внезапно Игорь Сергеевич заметил, что не только он пристально наблюдает за учениками. Тем же самым занимался и Андрей Андреевич. Йог оценивающе разглядывал каждого «неподдающегося», и, как видно, делал какие-то выводы из их поведения.

Пока дюжина мужчин и женщин адаптировалась к новым условиям, Авраамов, естественно, был здесь как рыба в воде, Пономарь тоже решил, что будет небесполезным как-то оценить будущих основателей. Естественно, первой, на кого упал взгляд целителя, была Лада Углицкая. Женщина, хотя и находилась, по всей видимости, в довольно сильном стрессе, но голову не потеряла. Дарофеев порадовался ее выдержке. Игнат Федорович тоже вел себя на удивление спокойно. Он, заинтересовавшись какой-то безделушкой, то подлетал к ней поближе, то пытался взять в руки, то рассматривал с различных углов зрения. Третьим островом спокойствия оказался спасенный намедни наркоман. Ему, как видно, в его галлюцинациях и не такое мерещилось, так что к отделению духа от тела он отнесся без излишней эмоциональности.

Зато остальные испытывали настоящий телячий восторг. Они, словно дети, носились друг за другом, просачиваясь сквозь стены и пытаясь осалить один другого. Это безобразие пора было прекращать. Тем более что целитель почувствовал, что такое веселье начинает привлекать внимание низкоэнергетических сущностей, и около десятка их уже барражирует поблизости, приглядываясь, в кого бы вцепиться.

– Господа, секунду внимания! – Громко произнес целитель.

Все остановились, некоторые замерли в совершенно нелепых позах.

– Сейчас я попрошу вас всех собраться в круг.

Ученики безоговорочно исполнили приказ. Когда свое место занял последний из них, Пономарь постулировал очередную задачу:

– Сейчас каждый из вас попытается представить место, в котором он бы хотел провести ритуал создания нашего эгрегора. Представить и переместиться туда. Постойте, не начинайте пока. – Остановил Игорь Сергеевич вечно спешащего хиппи. – В это время мы должны быть в единой энергетической связке и поэтому должны попасть в некое место, которое станет результирующим от совокупного вектора наших усилий.

Итак, еще раз проверяем нашу связь.

Дарофеев визуализировал пятнадцатигранник, в котором каждая вершина соединена с другой. Убедившись, что такая структура существует на всех чакральных энергетических уровнях, целитель сказал:

– Начали!.. – И сам начал воображать самое подходящее место. Перед внутренним взором Пономаря предстал небольшой дубовый лесок, росший на холме, поляна на самой вершине, а под землей, уже заросший за долгие века, круг камней, отмечавший место почитания языческого Рода.

– Это очень хорошее место. – Раздался вдруг голос Андрея Андреевича. – Я его знаю.

Отрешившись от мыслеобразов, Игорь Сергеевич посмотрел вокруг. И он, и все его «неподдающиеся», находились почти в таком же месте, как только что видел его Дарофеев. Единственным отличием было то, что поляну покрывал густой травяной сухостой, оставшийся еще с прошлого года, а из него выглядывала полуразвалившаяся невысокая четырехгранная бетонная стела с насквозь проржавевшей звездой на вершине.

– Мы где? – Спросил Витя.

– Около трехсот километров на юго-запад от Москвы. – С готовностью ответил Андрей Андреевич. – Если никто не против, я здесь останусь и приведу все в порядок.

Пономарь кивнул и с удивлением увидел, что плотное тело Авраамова словно бы перелилось из того места, где оно находилось, на эту поляну, заполнив энергетическую оболочку йога. Андрей Андреевич встал, прошелся, шурша сухой травой, и помахал целителю рукой:

– Все в порядке. Возвращайтесь.

Дарофеев отсалютовал в ответ, и все снова оказались в Москве, в знакомой квартире.

3.

– О! Сам Владимир Иванович! Главный наркоман России и окрестностей! – Изотов принялся ерничать, едва один из людей Рыбака пробудил майора от гипнотического сна. – Не думал, что вы настолько глупы, чтобы дать мне себя увидеть! Как вы думаете, что здесь будет минут, эдак, через десять-пятнадцать? Не пора ли сразу уносить свою задницу?

Зарайский спокойно выслушивал выпады пленного, прекрасно зная, что они всего лишь пустая бравада. Вскоре в этом убедился и сам Сергей Владимирович. Попытавшись выйти на связь с эгрегором Космэтики, фээсбэшник вдруг понял, что у него это отчего-то не получается. Ясновидение же пока работало и, прибегнув к нему, Изотов похолодел: помещение, в котором он лежал, созерцая лишь часть потолка и лицо наркобарона, оказалось накрыто «черной дырой», которая не позволяла проникать сквозь ее оболочку излучениям любых эгрегоров. Сергей Владимирович оказался отрезан.

Он сразу попытался найти того, кто «держал» «черную дыру», но тонкое видение показывало, что вокруг абсолютно никого нет. Даже Рыбак казался майору пустым местом.

– Еще посмотри на свой новый костюмчик. – Посоветовал Зарайский, почувствовав, что пленник использует тонкие энергии.

Вынужденный последовать рекомендации, Изотов обнаружил еще одну неприятность. Некое подобие скафандра, в которое его заключили, оказалось наполнено смесью какого-то наркотика и диметилсульфоксида, вещества, которое транспортировало любые тяжелые молекулы сквозь клеточные мембраны. Если хотя бы капля такой смеси попала бы на кожу Сергея Владимировича, он немедленно умер бы от передозировки. Но на кожу был нанесен слой полупроницаемого полимера, пропускающего испарения от тела человека, и не допускающего контакта со смертоносной жидкостью.

– Так что не советую особо дергаться… Не дай бог, повредите свою оболочку – и хана! – Теперь пришла очередь Рыбака немного поиздеваться над Изотовым и Владимир Иванович не упустил эту возможность. – Вы хотите узнать, до каких пор вы будете торчать в этом помещении? А до тех, пока мы не уничтожим предпоследнего космэтиста. Последним будешь ты!

Едва за наркобароном захлопнулась дверь, Изотов начал действовать. Состояние «жалюзи» ему всегда давалось с трудом, но сейчас Сергею Владимировичу удалось войти в него почти без проблем. Не имея возможности повернуть голову, и не зная, что или кто находится в подвале, где он лежал, майор решил действовать со всей возможной стремительностью.

Он зацепился манипурой за потолок. Проверил прочность крепления энергетического луча и изо всех астральных сил дернул.

Пластмасса корпуса «скафандра» разлетелась на куски, во все стороны полетели вонючие брызги наркотической смеси. Но сейчас, когда Изотов вошел в состояние «Жалюзи», никто и ничто не могло коснуться его тела без желания экстрасенса.

Взмыв к потолку, Изотов огляделся. Кроме него в подвале было еще четыре человека. Одного, выглядевшего самым напряженным, Сергей Владимирович вырубил первым. Мощный импульс из муладхары лишил боевика сознания. Подозрение оказалось верным. Человек рыбака упал со стула и тут же «черная дыра» распалась. Майор немедленно подключился к эгрегору Космэтики и кинул в него клич о спасении. И вовремя.

Появившись, словно чертик из табакерки, фээсбэшнкик застал наркобоевиков врасплох, что и позволило ему успешно позвать на помощь. Но мгновения растерянности прошли, рыбаковцы сориентировались и немедля приступили к ответным действиям.

Не желая упускать самого ценного пленника, Зарайский приставил к нему охрану из лучших своих наркозомби. И теперь пришла пора им показать, на что они способны. Первый же энергетический удар впечатал Сергея Владимировича в бетон стены. «Жалюзи» остались целы, но от невероятной силы потрясения у майора на мгновение помутилось в глазах. Следующий сабельный луч вскрыл энергетическую защиту майора, но он успел за доли секунды восстановить ее. И теперь сам ответил атакой на все три позиции. Наркозомби устояли, хотя и пошатнулись от нечеловеческой мощности ударивших в них лучей. Не давая рыбаковцам прийти в себя, Изотов сконцентрировался на одном из них и послал импульс в его солнечное сплетение. От подобного воздействия обычный человек получил бы дыру в груди, но рыбаковец смог ассимилировать ударившую в него энергию и, на автомате, отразил ее обратно.

Теперь уже фээсбэшнику пришлось защищаться. Но «благодать», к которой Сергей Владимирович уже успел подключиться, в сочетании с «жалюзи», полностью поглотила энергетический пучок, и он лишь сделал Изотова еще сильнее. Опьяненный своей силой, майор принялся энергетически дубасить своих противников. Те могли лишь пятиться и пассивно защищаться.

Но фээсбэшник совершенно забыл о четвертом противнике. Тот же, успев прийти в сознание, не стал долго думать и выстрелил в Изотова острейшим лучом. Тот на доли секунды пробил защитные оболочки майора, но и этого времени было достаточно, чтобы наркобоевик создал канал, через который нанес информационный удар в Дыру Брамы Сергея Владимировича. Нежный чакр не выдержал такого варварского обращения и Изотов потерял ориентацию. Пока он боролся с собственным организмом, рыбаковцы успели снова накрыть подвал «черной дырой», отрубить майора от источников энергии и спеленать его силовыми нитями.

Когда Сергей Владимирович очухался, он уже не мог пошевелиться, а вращающаяся вокруг его тела оболочка, которую на этот раз поддерживали уже двое наркоманов-энергетиков, не позволяла никаким энергиям выходить за ее пределы.

Убедившись, что пленник жив и здоров, наркозомби, неслышно посовещавшись, внезапно открыли кокон, но не успел Изотов воспользоваться таким прекрасным шансом, как он уже опять погрузился в сон.

В это время наверху начался большой обыск. Прибывшие на зов Сергея Владимировича космэтисты принялись штурмовать гаражный кооператив в районе Волгоградского проспекта, под которым и находился пленный предапостол. Но даже с помощью местной охраны, обыскав все гаражи, они не смогли найти вход в подвал. Проторчав бестолку несколько часов, космэтисты вынуждены были уйти.

4.

Три года пролетели как один день. Если в начале срока Грибоконь считал дни, оставшиеся ему до освобождения и эта четырехзначная цифра не внушала никакого оптимизма, то, став нарядчиком зоны, он настолько замотался, настолько привык к этому ритму жизни, что лишь когда Лакшин спросил его, почему это Михаил Львович не отращивает волосы, Шаман вспомнил, что до воли осталось меньше двух месяцев.

Большая часть его Апостолов уже освободилась. Некоторые вышли, как говорится, по звонку, по окончании срока, другие, с помощью своих новообретенных способностей, выхлопотали себе условно-досрочное освобождение. Остались лишь двое: Рак и Банзай, но и им предстояло вскоре покинуть толстые монастырские стены.

В один из вечеров, когда Рыков пригласил Шамана отужинать вместе, между ними состоялся очень неприятный для Основателя разговор.

Чай уже давно был забыт. Апостолы давно стимулировались исключительно натуральным кофе. В каптерке Банзая зеки соорудили мангал, медник выковал джезвы и теперь Геннадий Эргюнович несколько раз в день потчевал себя и Рака свежесваренной арабикой.

Устав после напряженного дня Грибоконь с видимым безразличием наблюдал как массивный Банзай крутит и переставляет в песке, словно профессиональный напрерсточник, три пузатые джезвы. Рак сидел напротив с такой же постной миной. Даже аромат готового кофе не смог вывести Данилу Сергеевича из апатии.

Сжав в ладонях большую фаянсовую кружку и, будто не замечая, что в нее налит парящий корицей кипяток, Рыков вдруг встрепенулся и спросил:

– Что делать будем?

– Ты о чем? – Банзай с шумом всосал в себя глоток обжигающей жидкости.

– О Космэтике.

– А чего делать? – Удивился завхоз. – Пусть живет.

– Я не тебя спрашиваю. – Оборвал Геннадия Рыков. – Ну, Основатель, ответь! Ты скоро откидываешься. Я скоро откидываюсь. Пожил бы еще, да срок истекает. Банзаю, вон, тоже сто дней осталось. И что дальше?

Михаил Львович задумался. Он подозревал, что рано или поздно такой вопрос придется решать, но все откладывал и откладывал мысли о нем, надеясь, что все может разрешиться само.

– Давайте думать. – Предложил Грибоконь. – Есть нам здесь замена?

– Нет. – Твердо ответил завхоз.

– Смогут ли простые мужики теперь справляться с блатными?

– Простые – точно нет. А те, кто в нашем Обществе – наверняка. – Сказал Данила Сергеевич.

– Именно. – Вздохнул Шаман. – Мы уйдем. Посвящать будет некому. И все развалится.

– Здесь развалится. – Уточнил Рак. – А на воле?

– Что на воле? – Не понял Грибоконь.

– На воле ведь уже тысячи членов Общества.

– И что? – Михаил Львович уже понял, к чему ведет Рыков.

– Там, за колючкой, их тоже надо будет как-то организовать!

– Слушай, а ведь дело говоришь! – Вскричал Банзай.

– Это дело другие уже делают. – Ухмыльнулся Данила. – С воли уже несколько маляв пришло. Книпперсон, Павлов, Ладыгин пишут, что уже организовали первичные ячейки… И все у нах ништяк, кроме одного…

– Нет харизматической фигуры. Меня. – Закончил мысль Грибоконь.

– Ну, харизмы у тебя хоть отбавляй! Ты там теперь народный герой. Страдаешь за Веру, царя и отечество в советских застенках. – Рассмеялся Рыков. – Другого нет: Цели.

– И ты хочешь, чтобы я тебе ее выложил на блюдечке? – Покачал головой Михаил Львович.

– Ну, конечно, не сразу. Над этим думать надо. Но к твоему откидону неплохо бы ее уже иметь.

– Цель, цель… – Пробурчал Шаман. – У нас что? По большому счету – секта. А какая цель у любой секты? Конечно, счастье, причем не где-то как-то, а исключительно в мировом масштабе! За счет ее мирового господства! Годится такой бред?

– Шаман! Ты – гений! – Заорал Данила. Его апатия куда-то исчезла и он затопал по доскам каптерки, изображая какие-то коленца то ли из «камаринского», то ли просто из зэковского стэпа.

– И ты думаешь, они, – Грибоконь широко повел рукой, – поверят такой идиотской цели?

– Поверят! Куда им деваться!

Шаман недоверчиво покачал головой.

Но весь его скепсис испарился в день освобождения. Пройдя под изрядно намозолившим глаза плакатом «На свободу – с чистой совестью!», и получив свои вольные, пахнущие пылью и плесенью вещи, Михаил Львович переоделся и, расписавшись за деньги, справку об освобождении, паспорт, шагнул за ворота зоны.

Ему показалось, что он попал на застывший праздник. Около вахты тихохонько стояла огромная толпа. Над ней реяли чьи-то одинаковые портреты, транспаранты с корявыми надписями. Дети, сидя на родительских плечах, держали связки разноцветных воздушных шариков.

Но тишина тут же лопнула, едва кто-то опознал вышедшего Михаила Львовича.

– Это он! Давайте!

Немедленно, откуда он только взялся? духовой оркестр разродился громогласным тушем. В воздух полетели шарики, раздались взрывы хлопушек и свист петрард. Кто-то открыл стоящие на авансцене клетки, и из них валом посыпались недовольные белые голуби. Они разлетались, как взъерошенные курицы, шарахались от взрывов, шариков, портретов, но со своей ролью, создать праздничное настроение, они справились.

– Ура! – Кричали мужики, женщины, дети.

– Ура Шаманову! Ура нашему спасителю!

Михаила Львовича подхватили под руки. Затем вообще подняли и понесли куда-то ногами вперед. Грибоконь настолько опешил от подобной встречи, что даже не сопротивлялся, отдав себя в руки ликующей толпы.

Глава 27

1.

Выехать пришлось затемно. Константин по своим каналам заказал автобус, все в него погрузились и, заехав по пути в круглосуточный супермаркет за продуктами, помчались к месту ритуала.

Первые полчаса поездки Пономарь был занят. Он колдовал над пятилитровыми бутылями с водой, заряжая каждую из них особым образом. Но, когда эта подготовительная процедура была закончена, ему ничего не оставалось делать, как расположиться в обнимку с Ладой на последнем ряду сидений.

Впрочем, как заметил Игорь Сергеевич, его воспитанник тоже не зевал. Он, завладев рукой девушки, со странным именем Ия Бронза, поглаживал ее пальчики и вел какую-то телепатическую беседу.

Около десяти утра автобус, наконец, остановился. Дарофеев растолкал прикорнувших «неподдающихся» и они позевывающей вереницей отправились в лес. Но к месту проведения ритуала целитель и его команда смогли добраться лишь далеко за полдень.

Тут уже все было готово. Андрей Андреевич расчистил поляну, притащил откуда-то огромный плоский валун, который должен был служить алтарем. Вокруг камня уже были постелены тринадцать травяных циновок.

– Игорь Сергеевич! – Йог, завидев приближающихся людей, заторопился навстречу.

– Как вы все тут прекрасно обустроили! – Восхитился целитель, пожимая Авраамову руку.

– Прекрасно-то, прекрасно, да не все. – Глаза Андрея Андреевича оценивающе бегали по лицу Пономаря.

– Что-то случилось? – Встревожился Дарофеев.

– Нет. Ничего. Но… Дело такое: сегодня не самый удачный день для этого события. На досуге я составил гороскоп на сегодня…

– И что же там?

– Солнце вошло в квадратуру с Плутоном и, с другой стороны, с Нептуном. Большого квадрата на небе нет, но и то, что там творится, может принести немало неприятностей.

– Вы предлагаете отменить все? – Озадаченно спросил целитель.

– Ни в коем случае! Зачем? – Всплеснул руками Андрей Андреевич. – Просто сдвинем сегодняшний момент на пять месяцев, шестнадцать дней и одиннадцать часов назад! Это самый подходящий момент для ритуала.

Игорь Сергеевич пристально посмотрел на йога:

– Вы что, умеете перемещаться во времени?

Тот рассмеялся:

– Этого не потребуется. Главное, чтобы все на какое-то время забыли про то, какое сегодня число и мысленно перенеслись назад в прошлое.

– И этого будет достаточно для успеха?

– Я думал, вам известна эта методика. – Разочарованно протянул Авраамов. – Но, коли нет, собирайте ребят, я сейчас все расскажу. Это быстро.

Объяснение принципиальной возможности действия в астрологически неудачное время, как в удачное, заняла пять минут. Дарофеев, старавшийся всегда действовать с максимальной эффективностью, но исходя из внешних условий, оказался поражен, как просто и, главное, быстро, эти внешние и, казалось, неизменные данности можно варьировать!

После речи йога, все вызвали в себе ощущение требуемого момента времени и Пономарь начал ритуал. Вне круга оказались шестеро: Константин, Витя и телохранители. Паренек должен был следить за возможной активностью эгрегора Космэтики, могущей помешать ритуалу, а все остальные охраняли круг уже физическими силами.

На алтаре громоздились фрукты, овощи, зелень. Целитель специально выбирал в магазине именно то, что росло в средней полосе России, те плоды земли, что во время роста пропитались русским духом.

Вокруг алтаря, обнаженные, сидели «неподдающиеся». Они уже вошли в легкое медитационное состояние и соединили свои энергетики в кольцо.

– Да во имя Сварога со Сварожичи, да во имя Дажьбога бога, да во славу Матери Сырой Земли, Матери Сырой Земли, Матери Сырой Земли! – Заголосил Дарофеев. Внезапно для него самого его голос вдруг зазвучал громко и гулко, словно вокруг энергетического круга вдруг выросли невидимые стены, дающие неправдоподобно гулкое эхо.

– Да омываю плоды да коренья земли Рода нашего святой водицей, водой да от Макоши прародительницы. – Игорь Сергеевич открыл первую бутыль и щедро облил алтарь и все, что на нем лежало водой из первой бутыли. – Да дарует сия водица святая, водица мертвая, крепости отрокам и отроковицам твоим!

«Неподдающиеся» подставляли ладони «лодочкой» и целитель плескал в них заряженную воду. Делая эту процедуру с Авраамовым, целитель заметил, что тот довольно улыбается и, кивая, подмигивает. Приняв это за знак, что все идет правильно, Пономарь продолжил:

– Приобщитесь же к тайнам подземным, к тайнам судеб ваших, переплетенных аки коренья нераздельные!

И вода в ладонях была выпита.

– Да омываю плоды да коренья земли Рода нашего святой водицей, водой, да росяной, да от Дажьбога бога! Да дарует сия водица, водица святая, водица живая, живота отрокам сим и отроковицам! И приобщитесь же к тайнам земли нашей, тайнам лесов густых, да лугов раздольных, тайнам что на виду у всех, да в руки не всякому даются!

– Да омываю плоды да коренья земли Рода нашего святой водицей, водой, да небесной, да от светлаго Сварога! Да дарует сия водица, водица святая, водица Рода, да Рожаниц единения в духе светлом. И приобщитесь же к тайнам Рода нашего!

По мере проведения ритуала, Игорь Сергеевич все отчетливей чувствовал, как бушующий вокруг него энергетический вихрь, поначалу состоявший из дикой, первозданной стихийной силы, лишь отчасти поддающейся управлению, мало помалу начинал приобретать какие-то «цивилизованные» черты. Он оформлялся в стройное энергоинформационное образование, вобравшее в себя и эманации всех участников действа, и силу окружающей природы, и, отчасти, мощные потоки, исходившие от вызванных Пономарем языческих богов.

В какой-то момент целитель вдруг осознал, что говорит и действует уже не по своей воле. Весь загодя расписанный план ритуала куда-то подевался и теперь Дарофеев действовал исключительно по наитию. Вместо того, чтобы сжечь, как он хотел, все приносимые в жертвы плоды, он разделил каждое яблоко, каждую картофелину на тринадцать частей и все участники ритуала один кусочек откусили, другой – кинули в воздух, третий зарыли в землю под собой, а четвертый нанизали на веточку.

Но огонь-таки был зажжен и после обязательных прыжков через пламя, когда угли уже достаточно прогорели, Игорь Сергеевич устроил на них хоровод. Люди безбоязненно ступали босыми подошвами на тлеющие уголья и, словно танцуя сиртаки, несколько раз прошлись по костру по– и против часовой стрелки.

– И да будет так! – Разнесся по лесу зычный глас Пономаря. – Слово мое крепко!!! – И от силы, высвободившейся после этой фразы, деревья затрепетали, словно от порывов невидимого урагана, птицы с испуганными криками вылетели из каких-то укромных мест, а палая листва поднялась в воздух и образовала настоящий смерч над потухшим кострищем. Дарофеев с недоумением наблюдал, как вихрь этот внезапно стал набирать силу, в него всосало всю золу от костра, все веточки с недоеденными жертвенными плодами, какую-то слишком близко положенную одежду. Минута-другая и невесть откуда взявшийся смерч, унес все с собой, оставив на вершине холма лишь группу ошеломленных людей.

– Славно получилось. – Андрей Андреевич первым пришел в себя. – А теперь пора и до дому…

2.

Бывший когда-то белым потолок, все трещины на масляной краске, все отслоившиеся лохмотья с неровными краями Сергей Владимирович изучил за каких-то полчаса. Другого в его поле зрения ничего не было.

Изотов, привыкший к тому, что вокруг постоянно что-то меняется, что-то происходит, сейчас испытывал сильнейший сенсорный голод. Он лежал в полнейшей тишине. Кокон, сооруженный наркозомби Рыбака не пропускал ничего, кроме света. Да и то, поле зрения майора оказалось ограничено маленьким участком грязного потолка.

Делать было абсолютно нечего. И, фээсбэшник, почти смирившись с участью пленника, решил прекратить на время сопротивляться и закрыл глаза.

И это оказалось самым правильным решением. Расслабившись, Сергей Владимирович освободился от клокотавшей в нем ярости и смог гораздо лучше оценить ситуацию, в которой находился. Его тонкое тело словно бы автоматически принялось искать выходы из ловушки. Изотов прощупывал поля, которыми оказалось спеленуто его тело, осторожно пробовал их на прочность.

Через некоторое время майору удалось выявить слабину в излучениях наркозомби. Несмотря на то, что его охранники работали в унисон, объединив свои биополя, в них все равно наблюдалась некая линия, очерчивающая начало излучений одного охранника и конец поля другого. При небольшом напряжении сил, здесь можно было прорваться.

Убедившись, что путь на свободу в принципе возможен, Сергей Владимирович перенес свои мысли на другой предмет. Задание физически уничтожить Пономаря все еще довлело над майором и лучшего места и времени, чтобы спокойно и не торопясь обдумать все детали предстоящего убийства, просто не существовало.

Дарофеев страшил фээсбэшника. Возможность летать, становиться совершенно неуязвимым, умение моментально лишить человека и сознания, и жизни, делало целителя настолько грозным противником, что Изотов, только теперь он смог в этом себе признаться, даже боялся всерьез подступиться к нему. Но сейчас словно опали какие-то шоры и Сергей Владимирович смог думать о Пономаре без деструктивного ужаса.

Эмоции, и игра на чувствах к праху близких показалась теперь Изотову детской игрой в куличики. Дарофеев безжалостен. И к себе, и к окружающим. Ему ничего не стоит пожертвовать кем угодно, даже собой, для той цели, к которой он стремится в данный момент. А сейчас единственной его задачей является уничтожить Общество Космической Этики. И если каким-то образом Пономарю удастся внушить, что только его смерть сможет привести к воплощению задуманного, это окажется огромной победой Сергея Владимировича.

Усмехнувшись про себя, фээсбэшник принялся просчитывать варианты.

3.

Водитель автобуса не показал виду, что удивлен, увидев возвращающуюся толпу полуголых людей. Потери от внезапного смерча оказались существеннее, чем могло показаться на первый взгляд. Все предметы одежды остались лишь у Вити, Константина и телохранителей Пономаря. Участники же ритуала лишились кто рубашки, кто брюк…

Сидя в конце салона автобуса, Игорь Сергеевич пытался проанализировать те новые ощущения в плотном и тонких телах, что появились после сегодняшней церемонии. Удивительно, но у него вдруг появилось острое чувство ответственности за тех, кто ехал сейчас вместе с ним. Дарофеев уже привык быть одиночкой. Появление Вити немного разбавило это горькое состояние. А сейчас целителю казалось, что у него вдруг появилась новая семья. Чертова дюжина великовозрастных детей, которых надо наставлять, беречь…

– Кажется, получилось вполне ничего… – Андрей Андреевич незаметно подсел к Пономарю. Игорь Сергеевич посмотрел на йога. Да, даже к этому профессионалу целитель начал испытывать отцовские чувства. Авраамов, очевидно, почувствовал настроение Дарофеева и широко улыбнулся:

– Это не надолго…

– Что? – Недоумевая целитель приподнял брови и тут же получил ответ от Вити:

– Он хочет от нас уйти. Причем не просто, а войти в наш эргегор и структурировать его.

– Зачем? – Мысленно спросил Пономарь.

– Так наше общество станет гораздо сильнее. Да и мобильность эгрегора увеличится многократно. Вспомни, как быстро реагировала Космэтика, пока их эгрегор держал в плену душу жертвы!

– Хотите добровольно пожертвовать собой? – Уже вслух спросил Игорь Сергеевич.

– Зачем же такие крайние определения? – Йог вмиг стал серьезным. – Всего-навсего решил немного сменить форму существования.

– И когда?

– Сейчас. – Просто сказал Андрей Андреевич. – Ну, а пока еще один совет: заручитесь поддержкой других эгрегоров. И чем скорее, тем лучше. А уж связи с ними я там, наверху, постараюсь наладить.

– Спасибо. – Целитель слегка склонил голову. Когда он открыл автоматически моргнувшие глаза, они уловили лишь истончающийся силуэт йога.

– И как мы будем это делать? – Прозвучал в голове целителя вопрос хумчанина.

– Ты про присоединение эгрегоров?

– Да. У меня, лично, никаких мыслей на этот счет нет.

– Ладно. – Устало вздохнул Игорь Сергеевич. – Приедем домой, разберемся.

Паренек телепатически отключился. Пономарь зачем-то осмотрел салон и нашел юного Матюшина несколькими рядами сидений впереди. Хумчанин сидел в обнимку с Ией и, судя по вибрациям, что источала эта парочка, их роман развивался, и весьма успешно. На мгновение Дарофеев вдруг возмутился, подумав, что брат и сестра не должны так себя вести… Но потом осадил себя. Витя и Ия дети лишь для него, Пономаря. На самом деле они вполне могут стать прекрасной парой. Не все ж парню заниматься энергетическим сексом. Пора переходить и к физическому…

4.

Утомленные долгим днем и тяжелой энергетической работой, все «неподдающиеся» уже спали, когда автобус в густых сумерках въехал в Москву. Бодрствовали в нем лишь Игорь Сергеевич, да один из его телохранителей. Лапа усердно исполнял свои обязанности, глазея по сторонам и заставляя глохнуть моторы тех машин, которые, по его мнению, могли представлять опасность для членов только что образованного эгрегора. Дарофеев же все это время находился в глубокой медитации, отслеживая те изменения, что внес в Белый Эгрегор Андрей Андреевич. Тело йога вновь лежало в коме на койке клиники Ганушкина, а дух… Тонкие тела Авраамова постепенно ассимилировались эгрегором. Это был весьма интересный процесс. Энергетика йога сперва образовывала объемный спиральный вихрь с телом эгрегора. Вихрь этот некоторое время существовал словно бы отдельно, похожий на чуждую и тому, и другому существу опухоль. Но процесс шел дальше, «опухоль» «рассасывалась», образуя однородную по своим энегроинформационным характеристикам массу, пронизанную, однако волокнами личного характерологического излучения Андрея Андреевича. В итоге получалась никогда раньше не виданная Пономарем ячеистая структура, поразительно напоминающая кровеносную сеть человеческого мозга. И все это происходило одновременно на нескольких энергетических уровнях. Итогом должно было стать полное объединение, причем добровольное, человека и эгрегора. Целитель даже представить себе не мог, на что может быть способна такая спайка. Авраамов теперь обладал такой властью над Игорем Сергеевичем и его командой, которая раньше не могла и присниться Пономарю. Йог, сращенный с эгрегором, мог теперь заставить Дарофеева совершать любые поступки. Даже такие, которые шли вразрез с убеждениями целителя. Единственное, что успокаивало Пономаря, так это то, что Андрей Андреевич по своим этическим нормам, которые были куда жестче, чем у самого целителя, никогда бы не сделал ничего во вред членам Белого Эгрегора.

Наконец, пробравшись сквозь многочисленные вечерние пробки на улицах, автобус затормозил во дворе знакомого дома на Башиловске. «Неподдающиеся», зевая и пошатываясь, поднялись в квартиру и, даже не поужинав, разбрелись по комнатам.

Игорю Сергеевичу показалось это подозрительным и он попытался проследить, отчего его люди так вдруг резко устали. Но не успел он выйти в тонкие пространства, как в голове прозвучал странный, но смутно знакомый голос:

– Не стоит сейчас этого делать.

– Кто это? – Задавая вопрос, Пономарь уже знал ответ. Андрей Андреевич, закончил сращение с Белым Эгрегором и теперь мог сознательно контролировать его действия. В том числе, и общаться с любым из его членов.

В следующий момент Дарофеев знал ответы на все свои вопросы: Люди устали от того, что эгрегору нужна энергия, и он сейчас использует новоявленных Белых Апостолов как источник подпитки. Это делается еще и для того, чтобы они, своим любопытством, не смогли помешать очередному ритуалу. Ритуал этот парный и провести его должны Игорь Сергеевич и Лада Марковна.

Пономарь вздохнул от внезапного облегчения. Оказалось, все это время он напряженно ждал, каковы же будут первые шаги йога. И теперь, когда он не только предупредил о том, что следует сделать, но и объяснил подоплеку требуемых действий, хотя просто мог заставить целителя и Ладу безусловно подчиниться его воле, Дарофеев понял, что спокоен и за себя, и за решение той задачи, ради которой он и ввязался в битву с Космической Этикой.

Когда Игорь Сергеевич вошел в свою комнату, Лада уже ждала его там.

– Используй максимум тантрических приемов. – Посоветовал Авраамов. – Поиграй с отождествлениями. Шива-Кали, Кришна-Шакти… И тогда мы выйдем на индуистов.

– Хорошо. – Пообещал Дарофеев. – Только…

– Извини, отвернуться не могу. Привыкай. Хотя это не надолго…

Хмыкнув, целитель разделся, лег рядом с любимой. Она первой проявила инициативу, нежно поцеловав Пономаря в губы. Он ответил.

А к трем часам ночи был образован прямой канал связи с индуистским эгрегором.

5.

Утро нового дня выдалось хмурым. Моросил дождь, превративший пыльный серый асфальт в черную лаковую поверхность с коричневыми разводами.

Проснувшись, как обычно, рано, Игорь Сергеевич, стараясь не потревожить Ладу, осторожно сполз с постели и, глянув за окно, решил не вмешиваться в естественный ход событий и не улучшать погоду. После вчерашних приключений тело все дико ломило. Дарофеев даже представить себе не мог, что возможно настолько устать. Но впереди его ждал следующий день и, вполне вероятно, не менее напряженный.

Проковыляв на пустую кухню, целитель проделал несколько дыхательных упражнений, прокачал праной все нади, уменьшил концентрацию молочной кислоты в крови и лишь после этого почувствовал себя не хорошо, но сносно.

Но все равно, оставалось ощущение, словно над макушкой у экстрасенса осталась какая-то дыра, в которую непрерывным потоком уходила вся его энергия.

– Доброе утро. – Раздался в голове Игоря Сергеевича чужой голос. Целитель даже не сразу сообразил, что это говорит не Витя, а Андрей Андреевич.

– Доброе… – Пробурчал целитель, ставя на плиту ждезву с только что смолотым кофе.

– Ты уж потерпи немного. – Телепатический глас Авраамова был лишен всяких эмоций, и лишь сами слова и их компоновка выдавали некоторое сочувствие слившегося с эгрегором йога. – Сегодня к вечеру все будет гораздо лучше.

– Надеюсь. – Вздохнул Дарофеев.

– Ты уж извини, но пока что я должен буду взять инициативу в свои руки.

Перед Игорем Сергеевичем возник спроецированный Андреем Андреевичем образ эгрегора, всюду простирающего многочисленные длани свои.

– И что нас сегодня ждет?

– Ничего необычного. Нам же нужна сила не только от дружественных эгрегоров, но и от обычных рядовых членов. А их у нас-то и нет.

– Я и собирался сегодня вербовать всех неподдающихся по Москве.

– Этого мало. – Заметил Авраамов. – Сейчас твои Апостолы позавтракают и я собираюсь отправить их на простор.

Целитель моментально понял идею йога. Он, обеспечив им эгрегориальную подпитку, будет весь день телепортировать Апостолов с места на место, с той целью, чтобы они смогли привлечь максимальное количество членов в новообразованный Белый эгрегор.

– Знают они уже достаточно, работать будут парами, а ритуал обращения я, ты уж прости за самодеятельность, уже вложил им всем.

– Хорошо. Спасибо. – Кивнул Игорь Сергеевич.

Пока Дарофеев пил кофе, постепенно начали пробуждаться и его неподдающиеся. В квартире захлопали двери, стали раздаваться шаги, кто-то начал вполголоса переговариваться, обсуждая странные изменения в самоощущении. К девяти утра, когда все Белые Апостолы привели себя в порядок, целитель собрал их всех в общей зале и объявил о планах на сегодняшний день. Возражений не последовало.

Через несколько минут «неподдающиеся» облачились, соответственно погоде, и столпились в коридоре. Подчиняясь эгрегориальным приказам Авраамова, Апостолы разбились на пары и биоэнергетик увидел, как все они, одна за другой, вдруг исчезли, оставив после себя лишь энергетический инверсионный след в тонком пространстве.

Исчезла последняя пара. Йог по каким-то, ему одному ведомым причинам, не послал на задание ни Ладу Марковну, ни Ию, и они стояли, одетые в плащи, не зная, что делать.

– А нас почему не взяли? – Обиженно молвила Ия. Целитель молчал, сам не зная, что ответить.

– А на вас у Белого Эгрегора другие планы – Откликнулся вместо Дарофеева Витя. – Я поговорил с Андреем Андреевичем… И, поверьте, планы эти гораздо интереснее и приятнее, чем мотаться туда-сюда по пространству…

– И что же это за планы? – Кокетливо потупилась Лада Марковна, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

Но Витя не успел ничего сказать. В дверь позвонили.

Судя по тому, что ясновидение Игоря Сергеевича не сработало, за дверью стояли люди Рыбака.

– А мы вам газетки принесли! – Весело вломился в квартиру парень, по виду совершеннейший олигофрен: тяжелые надбровные дуги, массивная нижняя челюсть, маленькие глазки. Но в этих глазах, как сразу успел отметить Дарофеев, светился недюжинный ум. Следом за первым визитером вошли еще два. Эти выглядели не столь экзотично. Один повыше, с коротким рыжеватым ежиком волос, другой низенький, мощный, похожий на вставшую на ноги гранату-лимонку.

– И откуда вы, такие веселые? – Хмуро поинтересовался целитель.

– От Рыбака, откуда же еще? – Удивился олигофрен. – Я – Даун. Специализация – боевая суггестия. Это – Топор, каратэк, – Низенький посмотрел в глаза Игорю Сергеевичу и кивнул, – Это – Верблюд. Он – косой снайпер.

– Не косой, а слепой! – Возмутился мужик с рыжим ежиком.

Ия и Лада Марковна, все еще стоявшие в коридоре, прыснули от смеха.

– Вот и я считаю, что «косой» звучит куда лучше! – Ощерился в улыбке Даун. А вы, хозяин, пока ознакомьтесь с прессой. Если настроение плохое – она вам поможет.

Дарофеев проводил вновь прибывших к их коллегам и, пока те осваивались с обстановкой и распределяли роли, пролистал предложенные Дауном газеты.

Как и предполагал целитель, никаких откликов на его выступление по телевидению не было. Зато журналисты-космэтисты пошли на следующий виток по дискредитации Игоря Сергеевича. На сей раз он узнал, что его второе имя – Бен Ладен. Что в Парагвае убит не он, а его двойник, и что Бен Ладен-Дарофеев готовит новые ужасные террористические акты. Например, он собирается на днях отравить афганским героином водопровод в Токио.

Костя, Витя и женщины, как и рассчитывал Даун, искренне смеялись, цитируя друг другу эти нелепицы, но Игорь Сергеевич оставался серьезен. Он чувствовал, что Авраамов молчит не просто так. Что-то готовится.

Глава 28

1.

Едва веселье, вызванное дикими эскападами прессы, улеглось, Дарофеев решил прибегнуть к медитации на будущее. Предчувствие беды стало настолько острым, что целитель уже не сомневался, в ближайшее время его ждут опасные передряги. Но едва биоэнергетик начал просматривать варианты возможного будущего, как в его голове раздалось сразу два голоса. Один принадлежал юному Матюшину:

– Дядя Игорь. Не надо пока. Тут Андрей Андреевич с нами поговорить хочет.

Второй же голос принадлежал самому йогу:

– Не трать силы. – Четко, хотя и слегка устало, хотя, какая усталость может быть у чистого духа? произнес Авраамов. – Атака Космэтики начнется только через два часа сорок две минуты.

Игорь Сергеевич автоматически вызвал у себя ощущение времени. Внутренние часы показывали девять часов и восемнадцать минут.

– Да. – Подтвердил Андрей Андреевич. – Ровно в полдень. Можешь даже не начинать волноваться. Люди Рыбака все сделают сами. Ты сможешь даже полюбоваться, как у них это получится. Поучительное будет зрелище…

– Но ведь не это же ты хотел сказать? – Убежденно спросил Дарофеев.

– Не это. – Подтвердил Авраамов. – У нас с тобой сейчас совсем другая задача. Мы должны разработать ритуал и технику массового посвящения.

Перед целителем возникла ментальная схема. Он сам, потоки, соединяющие его с разными эгрегорами и другими людьми.

– Сейчас ты всего лишь инициатор образования Белого Эгрегора, а наши неподдающиеся – простые члены. Не Апостолы. Ни ты, ни они не можете в одиночку передать канал связи на БЭ любому желающему. – Продолжил йог.

Схема чуть-чуть изменилась. В ней возникло новое действующее лицо, не присоединенное к Белому Эгрегору. И как только схематический Дарофеев не пытался, ему никак не удавалось создать устойчивое подключение новоявленного адепта к БЭ.

– А я? – Встрял в беседу Витя.

– А для тебя крайне приятная задача. – Терпеливо произнес Андрей Андреевич. – Ты же у нас знатный сердцеед. Да и Ия тебе небезразлична… Дальше намекать?

– Выход на иудейский эгрегор? – Догадался юный Матюшин.

– И на всееврейский. – Уточнил Авраамов. – Не надо замыкаться только на религиозных ресурсах.

– Уже бегу! – Отрапортовал Витя.

Ия, которая вместе с Ладой Марковной уже начала смотреть новости по телевизору, вдруг повернула голову, словно на неслышимый голос. Затем девушка кивнула и, отложив пульт телевизора, направилась в комнаты.

Когда Ия выходила, из дальнего конца коридора донеслось несколько одновременных выкриков «кийяй!» и звуки ударов. Константин занимался с наркозомби Рыбака, пытаясь хоть как-нибудь приблизиться к ним по возможностям использования личной биоэнергетической силы в боевых целях.

– Он справится… – Зачем-то пробормотал про себя Игорь Сергеевич.

– Не сомневаюсь. – Хмыкнул йог. – Теперь давай поиграем полями.

Он вновь нарисовал перед Дарофеевым давешнюю энергоинформационную модель.

– Должно, в идеале, быть так… – Целитель продемонстрировал на схеме, как он подхватывает силовой луч, идущий из эгрегора, выпускает его через копчик, тот проникает в копчик адепта и уходит назад в эгрегор. Там луч немного трансформировался, эгрегор запечатлевал личностные характеристики адепта и спускал другой луч, уже являющийся индивидуальным каналом связи. Но как только силовая подпитка, идущая от Дарофеева, прекращалась – луч из эгрегора на адепта непонятным образом истончался и пропадал.

– Все правильно и все неправильно. – Откомментировал Андрей Андреевич. – Ты привык действовать силовыми методами. А тут надо гораздо тоньше. Эгрегор тебе не лярва, которую надо, грубо говоря, просто замочить, не спрашивая ее желания. Смотри.

То, что увидел затем Игорь Сергеевич, больше всего походило на принцип действия швейной машинки. Йог расположил в ряд несколько фигур адептов, мгновение – и все они оказались подключены к эгрегору. Дарофеев сам промотал время чуть назад, а затем воспроизвел весь процесс в замедленном темпе. И тогда все встало на свои места.

Сперва биоэнергетик должен был сам направить луч на эгрегор. Уже из него, словно иглой или багром, захватив пучок линий, этот луч входил в сахасрару адепта и, дойдя до его копчика, выпускал один из концов захваченной нити. Та моментально возвращалась обратно, и адепт оказывался накрепко присоединен к эгрегору постоянным кольцевым потоком.

– Я бы и сам до такого дошел. – Проворчал Пономарь.

– Не сомневаюсь. – Мысленно усмехнулся Авраамов. – Но сейчас у нас нет времени на собственные размышления. Легче превентивно показать тебе все, что может потребоваться в ближайшие дни, чем тратить твои силы на изобретение велосипедов.

– Да я!.. – Вспылил Дарофеев так, что Лада на мгновение оторвалась от экрана телевизора и удивленно посмотрела на Игоря Сергеевича.

– Успокойся! – Резко приказал йог. – Тебя извиняет только одно – твоя усталость, с которой ты, надеюсь, к концу дня расстанешься. А пока – смирись с таким положением. Усталость – еще не повод для раздражения.

Что именно, с энергетической точки зрения, делать с адептами я тебе показал. Теперь давай вместе прикинем, как это должно выглядеть для непосвященных.

Около получаса ушло на оживленные телепатические дебаты. Наконец, Андрей Андреевич и целитель остановились на таком варианте: Посвящающий простирает ладони к небу и произносит бредовый текст, типа: «Силой и Властью, данной мне Огнем небесным, Твердью земной и Жизнью Вселенной принимаю тебя (вас) в ряды Воинства Светлого!» После такой эпической преамбулы, посвящающий опускает руки и, вместе с ними, в адептов входят потоки, которые уже давно сформированы в эгрегоре и лишь ждут своей очереди. Дальнейшее уже на совести посвящающего. Он может возлагать руки на макушки адептов и бормотать нечто нечленораздельное, может лобзать их во лбы, провозглашая: «Теперь ты с Нами, брат!», может… Тут маги решили не ограничивать фантазию Апостолов.

Осталось самое сложное. Запрограммировать фразу «Силой и Властью…» так, чтобы любой, кто ее произносит, мог бы проводить обряд инициации в Белый Эгрегор. Но и это вскоре было сделано.

– Не забудь, через час – нападение. – Сказал Андрей Андреевич и внезапно Дарофеев перестал ощущать его присутствие.

Лишь после этих слов йога Игорь Сергеевич вспомнил, что йог в то же самое время, пока они вели телепатические беседы, должен был координировать телепортацию «неподдающихся», и, кроме того, заниматься еще добрым десятком разных дел. Биоэнергетик неожиданно для самого себя покраснел. Мало того, он с удивлением вдруг осознал, что его усталость куда-то постепенно уходит.

Подняв глаза, он увидел стоящих в проеме двери радостных и довольных Витю и Ию.

– Так, мальчики-девочки! – Целитель порывисто встал с кресла, улыбнулся. – Вы сделали великое дело… Но ждут нас дела не менее грандиозные… Давайте-ка навестим рыбаковцев с Костей и предупредим их об атаке…

2.

В квартире остались лишь Лапа, Топор и Верблюд. Держать круговую оборону. Даун же повел женщин, Пономаря с братом и оставшихся телохранителей на крышу соседнего дома. Лишь моросивший с утра дождь теперь словно наверстывал упущенное. Крупные капли оставляли нелопающиеся пузыри на лужах, сильный ветер бросал водяную пыль в лицо. Редких вымокших прохожих не спасали даже длинные, до земли, целлофановые плащи, а уж о зонтиках и говорить нечего. Порывы бури вырывали их из рук, выгибали, заставляя ткань хлопать на ветру, словно рваные паруса.

Наверху стихия неистовствовала еще сильнее. Мимо целителя пролетел кем-то упущенный прозрачный пакет, зацепился за какой-то штырь и захлобыстал, издавая при этом противные чмокающие звуки. Но Даун, казалось, не замечал разразившегося вокруг шторма и провел Дарофеева почти к самому краю крыши. И вдруг…

Игорь Сергеевич оказался в другом мире. Над головой, на светлом полуденном небе плыли редкие облачка. Не было и следа от грозы.

Рядом стоял абсолютно сухой Даун. Одного взгляда на его хитрую улыбку хватило Дарофееву, чтобы понять, что дело нечисто. Пономарь сразу просек, что он, да и его спутники, стали жертвой великолепного по мощности и тщательности внушения. Но какая из картин, буря или вёдро, была внушенной, целитель с ходу разобрать не смог. И лишь подключив дальновидение, он обнаружил, что дождь – это и есть наведенная суггестия. Причем наведенная сразу на весь район, радиусом около полукилометра, центром которого являлся лыбящийся Даун.

– Впечатляет. – Признался Дарофеев.

– Вы уж извините, что пришлось прибегнуть к такому методу… – Улыбка наркозомби стала еще шире, – но мне легче создать область свободную от моего внушения, чем снимать его для нескольких людей.

– Не извиняйтесь. – Махнул рукой целитель. – Вдруг подействует и сектанты отменят…

– Не отменят. – Вмешался Витя. – Я вижу с десяток только разведчиков. Основные силы уже на подходе.

– И кто против нас? – поинтересовалась Лада Марковна.

– Две стрелковые контрактные роты Таманской дивизии. – Ответил не задумываясь Кот. – К ним, для усиления, придан взвод химических войск плюс два взвода воздушного десанта на вертушках. Вертолеты уже в черте Москвы.

– Ох! – Лада Марковна испугалась, скорее внушительного перечисления противников, нежели от реального представления их численности. – И это все на одного Игоря Сергеевича?

– …в общей сложности, в операции принимают участие более трехсот человек. – Закончил свою речь Кот.

– С ума сошли совсем! – Воскликнул Пономарь.

– Хотят массой взять. Хотя и знают, что это почти бессмысленно. – Оценил ситуацию Константин.

– Не возьмут. – Убежденно проговорил Даун. – Не доедут! Смотрите туда…

Наркобоевик указал на один из участков стены детского сада. Внезапно из-за него, словно катапультой выброшенный, взмыл боец в полном камуфляжном обмундировании. Мужик размахивал руками, пытаясь сорвать с себя что-то невидимое.

– Что он делает? – Удивилась Лада.

– Хотите посмотреть? – С готовностью откликнулся Даун. – Но должен предупредить – зрелище будет не из аппетитных.

Через мгновение все собравшиеся на крыше увидели, что на солдата напали несколько ядовито-синих осьминогов.

– Только постарайтесь сделать так, чтобы он, да и другие, случайно не поранились. – Попросил Пономарь.

– Без проблем! – Весело откликнулся рыбаковец. – Они и думать не думают о холодном оружии. А вот от порезов о битые бутылки и прочую дрянь, что валяется на земле – от этого я застраховать не могу.

Боец, забыв об оружии, катался по земле, стараясь раздавить гнусных тварей, невесть как появившихся в центре города. Но твари давиться не желали. И на смену одной оторванной, из земли вылезали десятки новых. Вскоре, не прошло и десяти минут, как все, вычисленные Котом и Витей, разведчики оказались намертво связаны осьминогами и выстроены в шеренгу по двое. Минута – и они скрылись из виду, дружно маршируя в сторону Кольцевой дороги.

– А вертушки? – Тревожно спросил Дарофеев-младший. – Осматривая серый галлюциноторный горизонт в поисках винтокрылых машин.

– Они уходят. Пилоты не самоубийцы – в такую ветрилу летать. – Доложил Кот.

– А сейчас займемся десантом… – Сообщил Даун.

– Витя… – Позвал Дарофеев. Паренек уловил намек и в сознаниях каждого из присутствующих, словно на маленьком экранчике, возникла картина которую воспринимал один из таманцев. Сначала ничего интересного не было. Веселые лица других солдат, кто-то видимо, только что удачно пошутил, брезент, которым был укрыт кузов машины.

Внезапно – треск! Резкое торможение! Все и вся летят кувырком. Солдаты кубарем покидают кузов…

Перед ними, прямо посреди проезжей части – невообразимая пропасть шириной метров сто, не меньше. На дне ее кипит магма, обдавая бойцов нестерпимым жаром. Лава стремительно поднимается, она уже плещется на асфальте, беря солдат и их транспорт в полукольцо, из которого есть только один выход – назад!

Паника. Все бегут, но магма ведет себя словно живая, она продвигается с немыслимой быстротой. Кто-то из бойцов, вознамерившийся перепрыгнуть показавшийся ему узким язык лавы, уже дико кричит, с ног до головы объятый стекающим с него пламенем.

Грузовики, лавируя между лентами жидкого огня, споро разворачиваются, брезент на одном из них, несмотря на ливень, уже во всю полыхает. Солдаты стаскивают горящую ткань, сами забираются в кузов и машина, взревев, срывается с места и, трясясь по ухабам, петляя между редких легковушек, мчится прочь.

– Вот и все! – Даун торжествующе улыбнулся. Витя, закончив телепатическую трансляцию, не удержался, и несколько раз хлопнул в ладоши. Его поддержали и все остальные и через минуту наркобоевик, словно звезда сцены, уже раскланивался перед аплодирующей группкой, стоящей на крыше.

– Невероятно! – Воскликнул Пономарь. – А скажите-ка мне, как вам удается сохранять такую великолепную концентрацию?

– Все очень просто… – Начал объяснять рыбаковец.

Дождь постепенно начал стихать, целитель оказался полностью поглощен беседой с Дауном, которая закончилась лишь когда Белый Эгрегор, в лице Андрея Андреевича, стал возвращать пары «неподдающихся» обратно в квартиру на Башиловке.

3.

Михаила Львовича пронесли аж три круга вокруг здания монастыря. Людское ликование понемногу стихало и, хотя руки, поддерживавшие Грибоконя в воздухе, постоянно менялись, под конец движение замедлилось и лишь самые стойкие донесли недавнего зека до роскошной иномарки. А внутри…

Внутри его ждал Пашка-Кулак, он же Павел Самсонович Ладушкин, представитель Космэтики в четвертом отряде.

Со всеми возможными почестями Основателя сгрузили в шестисотого «мерина». Машина бесшумно тронулась и, пробравшись сквозь восторженную толпу, покатила в сторону недалекого Хумска.

– Что это такое? – Возмущенно выпалил Михаил Львович.

– Как что? – Пожал плечами Ладушкин. – Встреча великого человека, который обещал принести счастье в каждый дом.

– Паша, ты же знаешь, я не политик и не кинодива, чтобы меня так…

– Шаман! – Оборвал Грибоконя Павел Самсонович. – Слушай внимательно. Пока ты там прохлаждался, – Кулак кивком указал на удаляющиеся стены зоны-монастыря, – на воле очень многое изменилось.

– Ты думаешь, я телек не смотрел?

– Не думаю. – Ухмыльнулся Ладушкин. – Но ведь там да-алеко не все.

– Ну…

– Там, например, пока никого не интересует численность малюсенькой секты Космической Этики. А ведь это интересует нас!..

– И какова же численность? – С видимым безразличием поинтересовался Грибоконь.

– Триста… – Сказал Кулак.

– Всего-то…

– Тысяч! Человек! – Торжествующе воскликнул Павел Самсонович.

– Триста тысяч? – Недоверчиво повторил Шаман.

– Именно! – Подтвердил Ладушкин. – Мы – уже сила. Реальная сила. С нами считается вся хумская область. Да что хумская! Уже в Ебурге к нам прислушиваются!

Михаил Львович не верил своим ушам. То, что начиналось как группка, которая должна была всего-навсего защищать зека-интеллектуала от наездов, разрослась в разветвленную тайную сеть.

– Хотя прислушиваются – не то слово… – Продолжал хвастать Кулак. – Вся верхушка области – наша! Коммунисты, демократы, хозяйственники – они все у нас уже вот тут! – Павел потряс сжатым кулаком. Машина вильнула, но Ладушкин быстро восстановил контроль над «Мерседесом».

– И как же вам… Нам это удалось?

– И не спрашивай! – Весело отмахнулся Павел Самсонович.

Но по тому, какая вдруг возникла пауза между невинным вопросом и таким же ответом, Грибоконь понял, что не все так просто и чисто, как хочет показать Кулак.

– Ты, главное, ничему не удивляйся. – Ладушкин посмотрел на Михаила Львовича и как-то излишне нарочито подмигнул.

– А что такое может быть? – Насторожился Шаман.

– Ну, поклонение там всякое. Сам же знаешь, экзальтированные бабенки при виде харизматической личности… Ну, способны на всякие, там, выходки… Так что к этому будь готов…

Мы представляли дело как? Невинный страдалец за счастливое будущее, преследуемый властями центра… Так, оно, собственно и было. Ведь, правда?

– Ну… В общем-то да… – Вынужден был согласиться Михаил Львович.

– Так что сейчас я завезу тебя в одно местечко, там ты прибарахлишься, прикинем тебя за всю малину и – вперед! На банкет!

– Банкет?? – Поразился Грибоконь.

– Маленькая вечеринка. Только для своих. – Заверил Шамана Павел Самсонович. – Ничего особенного.

Для этого «ничего особенного», как оказалось, был снят гигантский ресторанный комплекс в гостинице «Москва», самый роскошный из имевшихся в Хумске и окрестностях. Михаил Львович, облаченный зачем-то в снежно-белую косоворотку с национальной вышивкой и в великолепный парижский костюм, восседал во главе стола и чувствовал себя крайне неуютно. Стол перед ним ломился от экзотических кушаний, которые Грибоконь вынужден был пожирать лишь глазами: желудок, привыкший за годы пусть и не к чисто зековскому рациону, но притерпевшийся к малым объемам пищи, при всем желании своего обладателя не мог вместить и тысячной части от имевшегося на столах.

Пашка-Кулак, восседавший по левую руку от Шамана и Ухват, занявший место справа, наперебой подсказывали освободившемуся кто именно сейчас произносит здравицу в его честь.

– Этот жирный – хозяин стекольного завода… – шептал Андрюшка Ухват.

– Подлец еще тот. – Вторил Ладушкин. – Организовал сбор вторичной посуды по бросовым ценам и так на этом наваривает.

– Но все его работники – уже у нас!

– А этот гусь – заместитель генпрокурора.

– А этот коротышка – депутат…

– Этот – заместитель директора банка…

– Этот – нефть…

– Этот – золото…

– Этот – власть…

– Этот – деньги…

– Этот – поп…

– Этот – мафия…

Уже через час все гости были для Михаила Львовича на одно лицо. Этого времени хватило недавнему заключенному, чтобы напиться, что называется, до синих помидоров. Бутылки «Наполеона» ему оказалось мало, он потянулся за стоявшей неподалеку пузатой баклагой шотландского виски, не удержал равновесия и, если бы не Апостолы, позорно стащил бы на себя всю скатерть. Но Грибоконя вовремя подхватили.

Едва Шамана поставили на ноги, весь огромный зал моментально замер. Даже оркестр, наигрывавший что-то блатное и лирическое, сразу же умолк.

– Спасибо! – Выкрикнул Михаил Львович и его моментально стошнило.

Но того, что произошло потом, не мог представить и вообразить даже самый смелый полет фантазии только что освободившегося.

Все, кто был в зале, ринулись к нему! Апостолы, подхватив Грибоконя под мышки, резво поволокли его прочь, а он, расфокусированным взором смотрел и не понимал ровным счетом ничего. Все гости, банкиры, политики, коммерсанты, их подруги и жены разом накинулись на небольшую, сравнительно, лужу, извергнутую его желудком. Они старались ухватить хотя бы капельку из нее и немедленно отправить в свой рот. Конечно, хватило не всем. Завязалась драка. Женские визги перемежались со смачными ударами, кто-то даже несколько раз выстрелил, посыпались куски потолка, но даже это не остановило словно сошедшую с ума толпу. Все продолжали пытаться ухватить, урвать, дотянуться до исторгнутых Михаилом Львовичем масс.

От такой дикой картины Грибоконь протрезвел почти сразу. Он и его Апостолы оказались в каком-то подсобном помещении ресторана. Вдалеке все еще шумела драка.

– Ну, брат, и устроил ты нам вечеринку… – Покачал головой Андрей Николаевич.

– Ты объясни мне… – Шаман порылся в карманах в поисках платка, затем, махнув на него рукой, вытер губы рукавом своего костюма. – Почему они бросились?

– Так ты же нынче типа живого Бога. – Простодушно выдал Ухватов. – И твоя блевотина – типа – твоя плоть… Вот они и возжаждали причаститься…

– Я??? Бог??? – Что есть мочи заорал Михаил Львович. – Вы что, охренели все тут???!!!

– Тихо, тихо… – Замахал на него Павел Самсонович, но было уже поздно. Привлеченный криками персонал ресторана тоже был не против докоснуться до живого божества и Грибоконю со Апостолы пришлось спасаться банальным бегством.

Уже в машине, проводя ревизию оставшегося на нем, Шаман обнаружил, что остался практически голым: не нем остались лишь трусы, один лаковый ботинок, да ворот от рубашки. Все остальное досталось ликующей толпе.

– Мужики… Это надо прекращать. – Вздохнул Михаил Львович. – Не гожусь я на такую роль.

– Поздно, Шаман. – Покачал головой Пашка-Кулак. – Поздно… А на счет роли ты не беспокойся… Что-нибудь придумаем…

После этих слов Грибоконь вдруг понял, что все уже давным-давно и придумано, и продумано… И ему ничего больше не остается делать, как плыть по течению и рыпаться…

Глава 29

1.

Простой разговор с наркозомби дал Игорю Сергеевичу гораздо больше, чем он даже мог раньше предположить. Если прежде у Дарофеева было некое предубеждение против «наркоэнергетических технологий» Гнуса, даже не столько против них самих, сам-то целитель никогда бы и не подумал пользоваться подобными преступными методами, а против тех «продуктов», которые они выдавали, то нынче он взглянул на этих людей, своих телохранителей, полностью другими глазами. Наркобоевики как-то сразу перестали быть для Пономаря простым пушечным мясом, а превратились в уникальных по своим возможностям личностей. Те суггестивные методы, которыми действовал Даун оказались не только просты и совершенны, но и без проблем проникали за защиту «благодати». Они так глубоко потрясли биоэнергетика, что он немедленно решил испробовать новое умение на окружающих, чем поверг в немалое смятение вернувшихся «неподдающихся».

Игорь Сергеевич превратил квартиру в жаркий пляж и телепортирующиеся попадали во всей экипировке, с зонтами и в плащах, прямо в удобные шезлонги. Внушенная картина все же страдала некоторыми огрехами, например, Дарофеев не учел, что реальные предметы должны иметь свое отражение или эквивалент в суггестивном образе и некоторые нетерпеливые Апостолы, пытаясь понять, что происходит, и покинуть пределы невесть откуда взявшегося пляжа, натыкались на стены…

Лишь после предупреждения Вити, целитель прекратил баловаться с последней игрушкой и снял внушение.

– Ну, наконец-то… – Прорезался в мыслях Дарофеева голос Андрея Андреевича.

– Извини… Это так захватывающе! – Принялся оправдываться Пономарь.

– Брось. – Мысленно улыбнулся йог. – То я не понимаю… Но пора вернуться к делам. Атаку вы отбили, но Космэтисты на этом не успокоятся. Пора вам отсюда уходить.

– Если ты такое предлагаешь, – значит, ты уже подобрал место. – Предположил Игорь Сергеевич.

– Ты прав. И это место, самое безопасное из возможных – у Рыбака. И, заодно, там нас ждет одно весьма важное дело…

2.

В какой-то момент Пономарь понял, что уже не может, как это всегда бывало раньше, сохранять полный контроль над ситуацией. Вокруг него оказалось слишком много людей, все они делали свои дела и Игорь Сергеевич уже начал узнавать о том, что они совершили не до того, а постфактум.

Так случилось и на этот раз. Оказалось, что Андрей Андреевич уже связался с Рыбаком. Мало того, сам способ связи оказался настолько неожиданным, что озадачил самого Дарофеева. Внезапно обнаружилось, что наркозомби наркобарона держат постоянный телепатический контакт с той группой, что была призвана защищать целителя от посягательств Космэтики. Так что телохранители одновременно и, по умолчанию, являлись и соглядатаями наркомафии.

Самому биоэнергетику такой вариант в голову хотя и приходил, но он, за текучкой всяких экстренных дел и требующих немедленного решения проблем, запамятовал о нем. И лишь когда Авраамов использовал этот канал для сношения с Владимиром Ивановичем, Пономарь поразился, насколько же беспечным он, оказывается, был.

В итоге Зарайский не только согласился предоставить Игорю Сергеевичу и его команде для жительства одну из своих секретных баз, но и договорился с йогом о другом, не менее значительном мероприятии.

– Сейчас я всех вас перемещу в одно место… – Зазвучал в ушах Дарофеева и его Апостолов голос Андрея Андреевича. – Где оно находится вам пока знать не стоит… Это – одна из баз Рыбака, о которой знают лишь единицы. Там есть все необходимое для жизни, она максимально биоэнергетически защищена от любого вида проникновения. Там на некоторое время и будет наша база…

Апостолы уже успели перекусить и отдохнуть от скачков в пространстве и теперь были готовы к новым подвигам.

– А для тебя, Игорь Сергеевич, есть маленькая работенка… – Доверительно шепнул Авраамов.

И Пономарь оказался в каком-то гулком темном помещении. Зажегся свет, и оказалось, что целитель стоит на сцене посреди огромного стадиона. Судя по всему, и внутренним ощущениям, и по тому, что смог разглядеть Дарофеев – это был крытый стадион спорткомплекса ЦСКА. И все скамейки этого помещения оказались заполнены людьми.

– Кто эти люди?.. – Растерялся биоэнергетик. Впрочем, через секунду, Игорь Сергеевич уже знал ответ. У всех присутствующих на запястье была татуировка шипастой рыбки…

– Я собрал вас здесь, чтобы сообщить одно приятное известие. – Луч прожектора выхватил идущего к Дарофееву Владимира Ивановича. – Сейчас для всех нас нет более важной задачи, чем сохранить единство наших рядов и противостоять зарвавшимся отморозкам из секты Космической Этики.

Пономаря едва не снесло с места внезапно поднявшимся гамом и той волной ненависти, что в едином порыве выплеснули наружу рыбаковцы.

– Сейчас я хочу поприветствовать нашего самого сильного и влиятельного союзника. Пономаря! – Словно заправский шоумен вешал Рыбак. Он поднялся на сцену и по-братски обнял Игоря Сергеевича.

– Обнимай же! – Подсказал Андрей Андреевич. – Сейчас ты посвятишь в Белый Эгрегор их всех и я перенесу вас с Зарайским. Вам есть что сказать друг другу…

Дарофеев подчинился.

– Игорь Сергеевич, сымпровизируй речь какую-нибудь… Позажигательней… – Шепнул целителю Рыбак.

– Хорошо. – Прошептал в ответ Дарофеев. Он разомкнул объятия и, взяв у Владимира Ивановича микрофон, поднес его к губам.

– Сегодня!.. – Провозгласил Игорь Сергеевич и весь зал моментально притих. – Сегодня день ничем не отличающийся от других таких же дней! Но для вас, собравшихся здесь, это один из самых важных дней вашей жизни!

На Дарофеева были направлены десятки разнокалиберных видеокамер. Как успел он понять, трансляция этого события шла не только в приватный телеэфир и на радио, но и в Интернет и некоторые другие глобальные компьютерные сети. Так что целителя сейчас видели и слышали десятки, если не сотни тысяч человек.

Сегодня, здесь, сейчас мы с вами создадим новое общество. Новую общность. Общность, которая должна противостоять наглым узурпаторам из секты Космэтики!

– Не все знают, что такое «узурпатор». – Уголком рта усмехнулся наркобарон.

– По контексту понятно. – Отозвался Пономарь и продолжил уже в микрофон. – Космэтика захватывает наши города. Она калечит людей! Те, кто попадает в их лапы, уже не могут принимать никаких наркотиков. Даже разрешенных государством!

– Это же я должен был сказать… – Притворно возмутился Владимир Иванович.

– Извини, в роль вошел. – Парировал целитель. – С этим пора кончать! Вы и я! Мы призваны! Призваны положить конец космэтической заразе!

– Уау!!! – Взорвался зал.

– А ты пользуешься популярностью. – Хрипло прошептал Рыбак. – Может, поменяемся местами? Я – лечить, а ты…

– Не надо так шутить. – Мрачно откликнулся Дарофеев. – Сейчас самый ответственный момент. Не мешай.

– Как скажешь. – Наркобарон отступил на шаг.

– А сейчас… – Тихо сказал Игорь Сергеевич и наркоманы разом угомонились. – Прошу всех встать.

Целитель, как он мысленно репетировал с Андреем Андреевичем, воздел руки горе и, не удержавшись, внушил всем присутствующим, что под потолком вращается воронка из черных облаков.

– Силой и Властью, данной мне Огнем небесным, – Истошно закричал Пономарь и воронка рассеялась, обнажив скрывающееся за ней яркое солнце, – Твердью земной, – Зал ощутимо тряхануло, – и Жизнью Вселенной, – Мимо солнца промчалось несколько летающих тарелок, оставивших после себя медленно оседающие хлопья манны небесной, – принимаю вас в ряды Воинства Светлого! – И каждый из находившихся в зале ощутил как его чела, и чела соседа, и вообще всех-всех-всех касается теплый, ласковый, нежный и, одновременно, дающий невероятную силу, луч Солнца.

Заработала энергетическая швейная машинка, и буквально через мгновение все рыбаковцы, да и сам глава наркомафии оказались на прямом энергетическом контакте с Белым Эгрегором. Целитель не был уверен, сработало ли это с теми, кто наблюдал церемонию по телевизору или через компьютер, но, судя по тому, что по его внутреннему ощущению, связей оказалось на два порядка больше, чем находилось людей в этом зале, Белый Эгрегор пополнился гигантским количеством членов. Осталось, правда непонятным, увидели ли те, кто находился на расстоянии всю ту внушенную свистопляску с лучами, но на самом деле, это было не так уж и важно.

– Растешь… – Шепнул Рыбак.

– Учусь. – Уточнил Пономарь.

Но если свою фразу Зарайский сказал еще когда они находились на стадионе, то ответил Игорь Сергеевич уже в каком-то бункере. Вокруг стояли десятки работающих компьютеров, а к возникшим посреди этого электронного царства уже спешил знакомый Дарофееву человек. Драйвер.

3.

Компьютерщик был не на шутку встревожен.

– Изотов освободился. – Выпалил он, не доходя несколько шагов до хозяина и Игоря Сергеевича. – Двадцать минут назад.

– Черт! – Выругался Зарайский. – Здесь как с охраной?

– Десяток новых каратэков, два суггестора, пять «батареек», три снайпера. – Доложил Драйвер.

– Ладно, думаю, спокойных минут десять у нас есть… – Нервно огляделся по сторонам Рыбак, словно он сам сквозь стены мог засечь движение одного из самых опасных своих врагов в Космэтике.

– В случае чего, я сам… – Начал Игорь Сергеевич, но наркоделец презрительно махнул рукой:

– Не надо геройствовать! У тебя другие задачи.

– И какие же? – Ехидно полюбопытствовал целитель.

– Ну, хотя бы общество вы создали, но не позаботились ни об уставе, и о прочей бюрократии. Не говоря о том, что даже название не потрудились подходящее выдумать.

– Так не до того было. – Развел руками Дарофеев.

– А мне, что, «до того»? – Наркоделец искоса посмотрел на Игоря Сергеевича. – Однако же вот, держи…

И Рыбак протянул Пономарю толстую стопку компьютерных распечаток.

– Для себя готовил. – Искренне произнес Владимир Иванович. – От сердца отрываю. Но сейчас тебе это нужнее.

Целитель пробежал глазами первую страницу. «Материалы к организации тайного общества «Гармоничное свободное братство».» – гласила надпись на ней. На второй оказалось оглавление в котором нашлись и устав, и иерархия общества, и методики подготовки членов, и правила поведения, и этикет… Завершало реестр перечисление названий разнообразных, хорошо знакомых Дарофееву, практик саморегуляции и гармонизации, как групповых, так и индивидуальных.

– Если не понравится название – можно заменить. Особого смысла в нем нет. – Проговорил Владимир Иванович, видя, как целитель буквально впился глазами в текст.

– Общество «Гармония»… – Вполголоса проговорил Пономарь, пробуя на язык вкус этих слов. – А что, звучит и вполне невинно и интригующе. Спасибо…

– Благодари своего Авраамова. – Отмахнулся Рыбак. – Если бы не он…

И тут включилась сирена.

– Нападение. – Констатировал механический голос.

На стенах заметались фиолетовые сполохи сигнальных ламп. Компьютерные подставки, загудев, повлекли вычисляющую технику в заранее открывшиеся ниши. Столы сами собой сложились и ушли в пол и стены. Лязгнули закрывающиеся металлические крышки. Через несколько секунд Дарофеев и наркобарон стояли в абсолютно пустом помещении.

– Изотов… – Выплюнул Владимир Иванович. – И как только нашел, подлец?

– Я… – начал было Дарофеев, но вдруг обнаружил, что находится уже в другом месте. Там были все Апостолы, Константин, юный Матюшин. Рядом стоял неизменный Рыбак.

– Игорь… – Лада шагнула навстречу целителю, но тот, мысленно сказав: «Андрей Андреевич, не вмешивайся сейчас, прошу!» – Положил на пол все еще зажатую в пальцах стопу бумаг и шагнул обратно.

4.

Память заработала в полную силу. Рыбак, поместив Сергея Владимировича в состояние сенсорного голода, поневоле оказал фээсбэшнику великолепную услугу. Никогда раньше у Изотова не было столько времени для размышлений. И сейчас, вспоминая ненавистного Пономаря, вспоминая все то, что он делал, майор одновременно постигал и секретные методики целителя.

И если тайны ведения биоэнергетического боя лежали почти на поверхности: посмотри и возьми, то постижение техники мгновенного перемещения в пространстве потребовало немалых ментальных усилий. Но, в конце концов они увенчались успехом. Изотов понял. Он еще раз в уме проследил всю последовательность действий: состояния «жалюзи», «роза», «струна», снова «роза» и возвращение в «жалюзи». Теперь майор был готов к побегу. Но куда бежать? И когда?

Сергей Владимирович хотел, чтобы его освобождение принесло максимальную пользу для дела Космэтики. А для этого следовало выбрать стратегически точный момент. И фээсбэшник ждал. Сквозь брешь в защите его охранников майору удалось-таки заполучить вполне полноценный канал связи со внешним миром. Энергия по нему поступать не могла, зато теперь информации у Изотова оказалось в избытке.

И вдруг…

Исследуя пустое помещение, заполненное работающими компьютерами, Сергей Владимирович вдруг своим ясновидческим обонянием ощутил запах Пономаря. Комната казалась абсолютно пустой, но, майор был в этом уверен абсолютно, в ней через некоторое время, должен будет находится Пономарь.

Чтобы его охранники не подняли тревогу раньше времени, Изотов заранее рассчитал все свои действия. Мгновения ему хватило чтобы исчезнуть из смертоносного бака с наркотиками и, возникнув посреди комнаты одновременно четырьмя энергетическими лучами уложить наповал наркозомби. Даже их тренированное подсознание не успело отреагировать, как все рыбаковцы оказались мертвы.

Скачек в пространстве – и Изотов оказался в окрестностях замаскированного компьютерного центра Рыбака. Здесь он затаился и стал ждать.

5.

И Пономарь появился!

Изотов подождал с минуту, чтобы окончательно убедиться в своей правоте и войти в боевое состояние. Мысленно досчитав до сорока пяти, Сергей Владимирович переместился в помещение, где должен был находиться гнусный Пономарь. Но там уже никого не было.

Майор хлопнул с досады кулаком о ладонь и тут… В комнате снова возник Дарофеев. Он висел в нескольких сантиметрах над полом и не предпринимал никаких действий.

Фээсбэшник моментально ушел в глухую защиту. Он оградился «жалюзи», и принялся лихорадочно искать слабые места в обороне Игоря Сергеевича.

Это была самая необычная битва, в которой доводилось участвовать и целителю и Изотову. Противники болтались в воздухе в нескольких метрах друг от друга и, для случайного стороннего наблюдателя ровным счетом ничего не делали! Но на самом деле между ними шла активнейшая позиционная война. Война, в которой могли победить только мгновенная реакция и терпение.

Сергей Владимирович видел, что Пономарь находится в каком-то странном биоэнергетическом состоянии. Оно было похоже на «жалюзи», но только внешне. Энергетика словно играла. Каждое мгновение неуловимо и непредсказуемо менялась конфигурация суперпозиций биополей целителя. Он словно состоял из мириадов мельчайших переливающихся шариков, шарики эти осциллировали, становились то крупнее, то мельче, конгломераты их то объединялись в самые причудливые конфигурации, то вновь распадались. Майор не знал что делать. Он не понимал, как можно вообще как-то бороться с такой удивительной структурой. Прови’дение подсказывало, что любой удар или пройдет сквозь Пономаря или ассимилируется и рассеется по шарикам, не причинив самому врагу никакого вреда.

Но надо было что-то делать и, выбрав самый подходящий, по его мнению момент, когда составляющие Пономаря поля приняли уж совершенно вычурный вид, а, значит, в следующий момент структура защиты должна была, по всем предварительным прикидкам, максимально упроститься, Изотов на миг вышел из «жалюзи», чтобы нанести удар. Но целитель только того и ждал.

Едва Сергей Владимирович приоткрыл защиту, поток тех самых непонятных шариков буквально вывернул наизнанку выпущенный майором силовой луч, вгоняя его обратно в физическое тело фээсбэшника. Изотов даже не успел понять, что с ним случилось. Не помогли не тренировки, ни «благодать»… Отключившись от реальности, он без сознания рухнул на пол.

Игорь Сергеевич помедлил несколько секунд, сканируя тело бывшего друга. Не притворяется ли?

Но все было по-настоящему. Изотов погрузился в глубокую кому. Дарофеев отключил состояние «шишка», и лишь после этого заметил, что он далеко не один в этом подвале. Поодаль стояли четверо его наркотелохранителей, перенесенные сюда волей Андрея Андреевича.

– Мы не вмешивались. – Произнес Топор.

– Это была честная дуэль! – Констатировал Даун.

– И красивая! – Поддакнул Партизан. Лапа промолчал, лишь кивком согласившись с мнениями других наркозомби, и, через мгновение, Пономарь остался наедине с телом Сергея Владимировича. А спустя еще одно мгновение целитель вновь оказался в кругу друзей и своих Апостолов. Но на сей раз на руках у Игоря Сергеевича лежало лишь условно живое тело…

6.

– Это был неоправданный риск! – Возмущался Константин, нарезая круги вокруг брата. Дарофеев-старший только отрицательно покачивал головой.

– Нет, ну ты скажи, зачем ты туда полез? Тебе что, жизнь не дорога? Ты что, не знаешь, что сейчас самое горячее время, и что если с тобой что-то случится – Космэтика вообще захватит тут все!?

– Сейчас моя личность уже не так важна… – Проронил целитель.

– Личность его не важна!.. – Кипя, повторил Дарофеев-младший. – А что она кому-то дорога – тебе безразлично?

– Не было риска. – Устало сказал Пономарь.

– Как же, поверю… – Уже не так горячась, проговорил Константин.

– И, кроме того, мне надо было испытать…

– Что? Опять себя? Тоже мне, испытатель-самоистязатель…

– И себя, и свою защиту, и возможности энергетической подпитки нашего эгрегора.

– Испытал?

– Испытал. – Склонил голову Игорь Сергеевич. – И теперь знаю, что сил у нас вполне достаточно, чтобы пойти в последний и решительный бой.

– Издеваешься? – Полувопросительно поинтересовался Дарофеев-младший.

– Почти нет. Просто цитата подходящая. Сейчас или мы их, или они нас. А стопроцентной уверенности в исходе у меня, кстати, нет до сих пор.

– Стопроцентная уверенность есть только у дураков. – Отрезал Костя.

– Или фанатиков. – Тихо добавил Пономарь. – Ладно, давайте теперь все подумаем, что делать дальше. Андрей Андреевич, – Сказал целитель, обращаясь в воздух, – расскажи нам, что сейчас на тонком фронте?

– Телохранителям и Рыбаку говорить? – Приватно спросил Авраамов.

– Да. – Мысленно ответил Дарофеев. – Надеюсь, не повредит.

– Наш эгрегор под условным названием «Общество «Гармония»» уже вышел по энергетическому потенциалу в один из сильнейших на планете. И пусть вам не покажется это странным. Благодаря поддержке практически всех эгрегоров мировых религий, благодаря активности… хм… подчиненных присутствующего здесь Владимира Ивановича, которым я передал методику посвящения, количество членов «Гармонии» превысило количество членов Космэтики в полтора раза. – Раздавался у всех в головах голос йога.

Пришло время вступить с ними в открытое противостояние. Методика конфликта очень проста. На первой стадии физическое уничтожение всех так называемых Апостолов. На второй – физическое устранение Основателя. На третьей – уничтожение самого эгрегора Космэтики.

Первые две стадии вы все исполните почти без труда, а третья – уж наша с Игорем Сергеевичем задача.

– А нельзя ли… – Попытался спросить Пономарь.

– Помилосерднее? – Сразу отозвался Андрей Андреевич. – Обойтись без убийств?

Увы. Я просмотрел все возможные варианты. Стоит остаться в живых хотя бы одному Апостолу Космэтики – он станет центром эгрегора. Даже если он будет лишен памяти – в дело вступит его подсознание – и тогда одному Всевышнему известно, что может натворить не осознающий себя носитель.

Причем порядок уничтожения должен быть именно таким, каким я сказал. Сперва все Апостолы и лишь потом – Основатель.

Всем все понятно?

Ответом йогу было групповое молчание.

– Тогда – за дело, господа! – Провозгласил Авраамов.

Глава 30

1.

Начать было решено с дальних подступов к Москве и лишь потом приняться за чистку Столицы, где окопались четверо Апостолов Космэтики и Основатель. Астральная разведка показала, что на самом большом расстоянии от бункера Рыбака находятся три Апостола. Один чем-то занимался в Венесуэле, другой развлекался в Городе Ангелов – Лос-Анджелесе, третий охотился на уссурийского тигра в Дальневосточном Приморье.

После недолгого совещания наркозомби предложили методику точечных ударов и, если она не сработает – лишь потом подтягивать основные силы.

На первое устранение отправилась команда из Партизана и Топора. Витя обеспечил прямую телепатическую трансляцию с места события. Авраамов перебросил рыбаковцев на Североамериканский континент. Однако, первый блин оказался комом. Апостол, кувыркавшийся с разноцветными проститутками, казалось, был готов к нападению и встретил телепортировавшихся в его апартаменты и «благодатью», и такими мощными энергетическими ударами, что Топор оказался буквально вмят в стену, и лишь защита «Гармонии» помогла ему остаться в живых, Партизана, оказавшегося у огромного, во всю стену, зеркала вынесло наружу сквозь стекло. Зеркало оказалось окном и наркозомби оказался висящим в воздухе на уровне семидесятого этажа. Несчастных женщин, не обладавших такой мощной защитой, физически разорвало на куски под напором нечеловеческой мощности излучения Апостола.

Пришлось срочно подключать к делу Дауна и Скрипача.

Даун, уже понявший, что ему надо делать, внушил Апостолу, что все его противники мертвы. Топор беззвучно, словно превратился в кисель, стек по стене, а Партизан огласил воплем окрестные казино и рухнул на крышу одного из них, вызвав своим падением разрушение нескольких рекламных панно и подняв эффектный фейерверк коротких замыканий.

Эгрегор Космэтики пытался помочь Апостолу, внушая тому оставаться настороже, но тот, уже не видя противников, позволил себе расслабиться и Скрипач одним маховым движением разрубил Апостола на две неровные половины. Не помогла даже «благодать» в которой тот все еще оставался. Сила, направленная Авраамовым в Скрипача смела эгрегориальную защиту. И энергетическая плоскость выпущенная наркозомби разрезала ее, словно самурайский меч рассек бумажный китайский фонарик.

Игорь Сергеевич, не дожидаясь, пока Андрей Андреевич вернет рыбаковцев, сразу начал процесс исцеления. Но если Партизан отделался лишь испугом и несколькими неглубокими порезами, то у Топора оказалась раздавлена грудная клетка, сломана рука, разорваны печень, селезенка и в нескольких местах кишечник. Наркозомби должен был умереть в течение нескольких ближайших секунд, однако экстренные реанимационные воздействия Пономаря, и присоединившегося к нему юного Матюшина, позволили вернуть Топора к жизни. Повреждения внутренних органов были исцелены в течение каких-то секунд, но кости – материя более инертная, и им предстояло срастаться на протяжении еще, как минимум, часа-двух.

– С ними трудно работать. – Только и сказал обычно веселый Даун, не стесняясь, вытирая пот со лба. Вернувшиеся Партизан и Скрипач тоже выглядели невесело.

Лишь краем глаза, всецело поглощенный лечением Топора, Дарофеев заметил, что Рыбак кивнул, и в следующую секунду в бункере, переброшенные сюда Авраамовым, возникли еще несколько человек. Лишь через несколько минут Игорь Сергеевич смог обратить должное внимание на вновь прибывших. Это оказались такие же суггесторы, как и Даун. Пономарь не удивился тому, что они, судя по всему, оказались куда как сильнее, чем веселый наркозомби. Обнаружив этот факт целитель поймал взгляд Зарайского и укоризненно покачал головой. На это Владимир Иванович только пожал плечами и чуть-чуть развел руками.

– Он говорит, что это его личная охрана. – Перевел жестикуляцию наркобосса Витя. – Он передает, что не будет же он ради тебя лишать самого себя самых лучших людей.

– Передай ему, что не ради себя, а ради общего дела! – Мысленно вспыхнул Дарофеев, но потом признал, что некоторый, и, причем весьма сильный, резон в словах Рыбака имеется.

2.

– Я не учел одного фактора. – Телепатический голос Андрея Андреевича был суше, чем обычно. – Того, как распространяется информация в тонком пространстве. Любое решение, принятое на плотном плане, моментально становится доступно всем интересующимся на тонком.

– Я думал, ты как-то сможешь это заблокировать… – Понуро сказал Пономарь.

– Это возможно только если вы все накроетесь «Черной дырой» и даже я тогда не смогу знать вашего решения. И, соответственно, не смогу помочь…

– Тогда…

– Прекрасная идея. – Воскликнул Авраамов. – Я буду знать, кто пойдет, но не буду знать куда!

После этого была произведена очередная разведка боем. На сей раз объектом атаки послужил Апостол, находившийся в туманном Альбионе. Шел концерт Раммштайна. Апостол и несколько его телохранителей из секты, сидел в ложе рядом со сценой и мог вблизи наблюдать все это великолепное пиротехническое шоу.

Наркозомби возникли прямо на сцене между синтезатором и ударной установкой. Внушение позволило им выглядеть так же как и все участники концерта, такие же серебристые комбинезоны, белые волосы и глаза. Зрители приняли их за часть действа и с восторгом встретили новые фигуры, рассыпающие вокруг себя разноцветные искры и струи бенгальских огней. И когда одна из таких струй ударила в замаскированную от посторонних взглядов ложу, никто не обратил на это особого внимания. Но внутри рассыпающихся искр таился стилет силового луча, который, достигнув тела ничего не подозревающего космэтиста, рассек его на несколько частей. Телохранители, моментально облачившись в «благодать» открыли ответный огонь, но было уже поздно, рыбаковцы уже переместились, и эти потуги защитить уже рассыпавшееся на куски тело привели лишь к тому, что были перерезаны несколько металлических стоек сцены и силовых кабелей. И Раммштайн, рассыпая непредусмотренные никаким сценарием искры, в полном составе буквально провалился под сцену.

После такого успеха методика была признана и весь день, до вечера, Авраамов накачивал энергией суггестора и каратэка, Дарофеев накрывал их «черной дырой», происходило краткое совещание и наркозомби телепортировались к месту дислокации очередного Апостола.

Были убиты и любитель охоты на тигров, и другой Апостол, находившийся в сафари на африканского слона. Наркобоевики посетили Францию, Венесуэлу, Израиль, Индию… Последний визит оказался в Хумск, где находились сразу два Апостола. Оставшиеся жили в Москве и, после очередного совещания, их решили оставить на завтра. Все уже устали, а устранение этих деятелей, самых энергетически опытных и отпетых, могло потребовать напряжения всех сил.

3.

Этим вечером должно было состояться очередное собрание ячейки космэтистов, в которой состоял Николай Андреевич. Но Корень заработался, решая какую-то мелочевку, которая, несмотря на все усилия армии секретарей, все же попадала на стол Корню. И лишь когда огранайзер в компьютере сообщил синтетическим голосом, что до собрания общества Комической Этики осталось полчаса, Репнев заторопился, собираясь.

Несмотря на синий маячок на крыше машины, мафиози попал в пробку и опоздал на добрые четверть часа. Оставив водителя парковаться на битком забитой навороченными машинами стоянке у дома на Серафимовича, Николай Андреевич спорым шагом направился к знакомому подъезду, но едва войдя в него, Репнев замер. Он услышал два голоса. Один, знакомый, принадлежал Ладушкину, второй – Ракову. Апостолы яростно спорили.

– …говорю тебе, сматывать пора! – Кричал Павел Самсонович.

– Да, не гоношись! – Орал в ответ Данила Сергеевич. – Ишь, сопли распустил. Я, блях, тебе ща по сусалам настучу, не посмотрю, что ты, там, Апостол-хреностол!

– Сопли?! Сам, чудила, глаза разуй! Восемь наших убито! Восемь! Понял, нет?!

– Блях, завелся, как баба!..

– Только мы остались! Кто в Москве. А через час, может, и нас пришьют!

– Не пришьют! – Уверенно процедил Рак. – Кишка тонка.

– Ну, как знаешь. – Взорвался Ладушкин. – И подыхай тут, а я…

Послышался короткий мягкий стук. За ним последовал другой звук, такой издает тело, падая на кафель.

– Ишь, гандон, разнюнился… – Услышал Корень шипение Данилы Сергеевича.

Репнев не стал ждать, чем закончатся препирательства Апостолов и, стараясь бесшумно притворить за собой дверь, выскочил обратно на улицу.

Его БМВ так и не успел занять место на стоянке, когда Николай Андреевич нырнул в машину.

– Гони в офис! – Приказал Корень, а сам схватился за мобильник. По пути в свою штаб-квартиру, мафиози успел обзвонить почти всех, кому собирался отдать единственный приказ – на всех парах уматывать из Москвы. Через минуту после этого звонка вся организация Репнева пришла в движение. Боевики, бригадиры, белые воротнички, все, кто состоял в мафии Корня, захватив с собой лишь самое необходимое, стали покидать город.

Не надо было обладать семью пядями во лбу, чтобы сообразить, что устранение восьми Апостолов Космэтики означает лишь одно – Пономарь начал атаку. И он не остановится пока или не погибнет сам, или не уничтожит секту. И в том и другом случае Николай Андреевич желал находиться подальше от эпицентра событий. Так было больше шансов просто-напросто остаться в живых. Ведь, Репнев, был в этом убежден, когда Космэтика совершит ответный ход, в огонь войны будут брошены все силы. И его группировка, наверняка, занимала в планах секты не последнее место.

Вихрем влетев в офис, Корень сделал единственное дело, ради которого вынужден был вернуться. Включив монитор постоянно работающего компьютера, он нажал курсором мыши на единственную иконку и вновь выключил монитор. После этого во все подразделения мафии Николая Андреевича было разослано коротенькое электронное письмо, состоящее из единственного символа: #. Это был сигнал моментально сворачивать всю деятельность и удирать. Одновременно жесткий диск компьютера закрывался на пароль, на подбор которого требовалось бы несколько лет непрерывной работы сотни нейросуперкомпьютеров. Сам же пароль автоматически фиксировался на микропленку, которая вместе с записывающим и передающим устройством, находилась в крестике, висевшем на шее Корня.

И уже мчась в БМВ в направлении Окружной, Репнев решил сделать еще один звонок. Набрав семь цифр, которые он никогда не доверял памяти мобильника, Николай Андреевич выслушал три длинных гудка, после чего на другом конце ответили:

– Драйвер в эфире.

– Это Корень. – Сказал Корень.

– Ах, Николай Андреевич. – Голос компьютерщика моментально стал сухим. – Чем обязан?

– Ты можешь мне этого не говорить.. Но… – Репнев уже пожалел, что позвонил. – Я думаю, ты уже сделал этот прогноз…

– Какой?

– Кто победит.

– Не знаю, вправе ли я говорить это, минуя своего нынешнего шефа… – Драйвер замолчал, просчитывая в уме все возможные последствия выдачи такой информации и, наконец, решившись, произнес. – Наши.

– Спасибо. – Вздохнул Корень. – А шефу передай – я сделал все, чтобы не вмешиваться.

– Спасибо. – Ответил компьютерщик куда более теплым голосом, чем разговаривал до того, и отключился.

Николай Андреевич мчался прочь от Москвы, и на душе его было легко. Наконец-то он смог принять правильное решение.

4.

– Да, дрыхнет он без задних ног. Вусмерть ужрался! – Втолковывал чей-то голос. – Ему сейчас все до фени, лишь бы проспаться.

Грибоконь лежал на кровати, на хрустящих накрахмаленных простынях с отверстыми глазами и действительно пытался заснуть. А за полуприкрытой дверью, в квартире, куда его привезли после безобразной сцены в ресторане, спорили между собой Апостолы Космэтики.

Их громкие голоса мешали Михаилу Львовичу, но подняться, чтобы прикрыть дверь или утихомирить разбушевавшихся, не было сил и, поняв, что бороться с собой, заставляя спать – просто бессмысленно, Шаман стал слушать. Голоса звучали как-то искаженно, некоторые слова пропадали, то ли съеденные особенностями акустики этой квартиры, то ли сам Грибоконь незаметно для себя все же периодически проваливался в сон…

– …удается постоянно расширять наше влияние…

– …неплохой урок. Это быдло надолго запомнит, как не подчиняться…

– …кому поручить разработку брошюрок?

– …это было ошибкой. Шамана надо было все же как-то подготовить…

– …он бы не согласился. Знаю я его…

– …следовало попытаться.

– …не тащить сразу из зоны на банкет…

– …что десять раз одно и то же повторять?

– …понравятся наши планы, не понравятся наши планы…

– …Заставить, и все тут!..

– …Шамана не знаешь? Он упертый, как…

– …сломать, его, нах!..

– …попробовать договориться. А нет – тогда…

– …какая-то: держать Основателя…

– …на коротком поводке…

– …его помощи нам не обойтись. Он уже харизматик…

– …никого не интересует. Вот когда весь мир будет нам пятки лизать…

– …самоубийца. Не пойдет он на это. А гордость…

– …выводить по праздникам…

– …может, и согласится…

Все эти обрывки фраз копошились в голове Михаила Львовича до тех пор, пока они, словно пазлы, выстроились сами собой в совершенно четкую картину. Грибоконь вдруг с необыкновенной ясностью осознал, что с самого начала не контролировал своих апостолов. Что это они с ним, а не он с ними, вели игру, все дальше и дальше завлекая в болото секты. И что теперь, когда он вышел на свободу, для него все будет так, же как и в зоне. Никакой разницы. Но если в зоне он работал большей частью на себя, то теперь его заставят вкалывать на благо им же созданного монстра, Космэтики! И, судя по речам Апостолов, аппетита этого чудовища хватит на весь Земной шар!

Остатки сонной одури вмиг слетели с Шамана. Чтобы окончательно не стать марионеткой в лапах космэтистов, следовало бежать. И бежать немедленно, пока они там завязли в своих спорах.

Михаил Львович спустил ноги с кровати. Он оказался в нелепой шелковой пижаме в розовый горошек на синем фоне. Когда его успели обрядить в такое убожество, Грибоконь не помнил. Встав на пол, он прошелся босиком по комнате, поискал в темноте одежду, но поблизости ничего подходящего не оказалось. Стараясь не шуметь, Шаман выглянул за дверь. За ней оказался коридор, в конце которого чернела металлическая дверь. Вожделенный выход.

На цыпочках Михаил Львович прокрался к ней и, натянув чьи-то подошедшие по размеру ботинки, попытался открыть замки. Это ему удалось, но едва он отворил дверь, как завыла-замигала сирена. И Грибоконь, повинуясь зековской привычке, моментально сел на корточки, обхватив голову руками. Через мгновение он сообразил, что не стоило этого делать и опрометью бросился на лестницу.

Он успел пробежать несколько пролетов до первого этажа и даже выскочить на улицу, но Апостолы, устремившиеся в погоню, настигли несознательного Основателя, повалили…

Когда Грибоконь пришел в себя, он несколько минут не мог понять, где он, и почему его правая рука вдруг в гипсе. Вокруг были пустые аккуратно застеленные койки, на двух окнах – фигурные решетки. Больница. Но как и почему он здесь?

И вдруг память словно проснулась и Грибоконь вспомнил сумасшедшие события вчерашнего, или позавчерашнего? дня. Поняв, что бежать ему так и не удалось, Шаман невольно испустил тихий стон. На этот звук дверь в палату приоткрылась и показалась синяя медицинская шапочка.

– Он очнулся. – Сказала синяя шапочка.

Почти сразу послышались уверенные шаги и в проеме двери возник Пашка-Кулак.

– Зря ты так, Михаил. – С ходу начал Ладушкин. – Ой, зря.

– Что «зря»? Что происходит? – Попытался сыграть недоумение Шаман.

– Не надо играть. Тебя глаза выдают. – Констатировал Апостол. – Да и всю нашу с тобой эту беседу мы проверили ясновидением.

– Значит, глаза-таки не выдают. – Попытался усмехнуться Грибоконь, но обнаружил, что сделать это разбитым ртом непросто.

– И глаза тоже. – Настаивал Ладушкин. Михаил Львович не ответил, ожидая продолжения.

– Так вот. Долго я говорить не буду, знаю все что ты мне в ответ можешь сказать, так что выслушай свой приговор. – Пашка-Кулак вздохнул, то ли набирая воздух, то ли действительно жалея незадачливого Основателя. – Отныне и навсегда, пока Космическая Этика не захватит власть во всем мире, ты обречен быть фигурой умолчания. Все будут знать, что ты жив, мы иногда будем предъявлять тебя восторженным толпам, от твоего имени будут выпускаться книги и все такое, ты, если захочешь, будешь вести цикл передач на телевидении, но!.. Ни одного шага больше ты не сможешь сделать без нашего ведома. За тобой будет постоянный контроль, как приборный, так и ясновидческий. К тебе будут приставлены слуги, они же стукачи и телохранители. Любое твое желание будет выполняться моментально. Но для этого ты не должен нам мешать.

Мы тебя сделали богом местного разлива. Мы же можем и шею тебе свернуть. Поверь, мертвое божество работает лучше, чем живое.

– Я помню это… – Прохрипел пересохшим вдруг горлом Грибоконь.

– Сейчас ты все равно пытаешься найти выход из нашей кабалы. – Усмехнулся Ладушкин. – Думаешь, прикидываешь. Еще раз говорю тебе – чем раньше ты оставишь надежду вырваться, тем быстрее заживешь легко и спокойно.

– Надежда – вечна! – Выкрикнул Михаил Львович.

– Эту историческую фразу мы уже включили в твой цитатник. – Серьезно проговорил Пашка-Кулак. – Не веришь? Я специально захватил его с собой.

Апостол достал из кармана халата небольшую книжицу с закладкой. Открыв на заложенной странице он предъявил Грибоконю только что сказанные им слова.

– Видишь, все куда серьезнее. Так что… Не рыпайся – целее будешь.

– Е*ал я твои советы! – Прошипел Основатель.

– И такой вариант предусмотрен. – Горестно покачал головой Павел Самсонович. – И значит он для тебя перемену обещанного режима содержания на крытку. Все то же самое, но только на улицу ты не выйдешь. Жить будешь в пентхаузе, на крыше. Там уже садик устроили, бассейн, все удобства. Тебе понравится, как привыкнешь.

– Да, засунь себе в жопу этот бассейн! – Истерически прокричал Грибоконь удаляющейся спине Апостола.

А потом все случилось именно так, как и предупреждал Ладушкин. Михаил Львовича с огромными предосторожностями, перевезли, как только он вылечился, в Москву и поселили в самой комфортабельной тюрьме, которую только можно было себе вообразить. Шаман мог через полупрозрачное стекло смотреть с крыши дома в Ясенево на окружающий его мир, мог развлекаться с проститутками, заказывать любые яства, любые развлечения. Его даже водили на спектакли, которые игрались для него одного, ему одному показывали фильмы в пустых залах кинотеатров…

Но Михаил Львович, хотя и смирившись внешне со своим положением узника, не прекращал думать над возможностью избавиться от ига. И кое-что в этом направлении ему сделать удалось…

Глава 31

1.

Около трех часов ночи Пономарь внезапно проснулся от трубного гласа.

– Нападение!!! – Возвещал трубный глас на фоне завывающих сирен и сонмов мигающих красно-синих милицейских маячков. Доли секунды потребовались Игорю Сергеевичу для того, чтобы сообразить, что это не продолжение сна, а самая, что ни есть настоящая реальность.

Все дальнейшее происходило в неимоверном темпе.

Дарофеев сразу же включил все защитные системы. И начавшая окружать и сдавливать его оболочка «благодати», наткнулась на «шишку» и остановилась, не в состоянии проникнуть в само тело целителя. Но если Пономарь смог позаботиться о себе, то у него не было никакой уверенности, что точно так же смогут поступить и остальные его Апостолы.

Лада лежала рядом, Уже почти полностью поглощенная «благодатью». Игорь Сергеевич расширил свою «шишку» на ее тело, вытеснив голубое сияние космэтики, и женщина смогла, наконец, вдохнуть.

– Что случилось?.. – Сразу спросила она.

– Потом. – Пономарь помог подняться ей на ноги. – Надо срочно спасать остальных.

Они вышли в коридор. Там, застигнутые врасплох, лежали, пытаясь сопротивляться «благодати» Апостолы «Гармонии». Ближе всего находился хиппи. С него Игорь Сергеевич и начал.

– Это – Апостолы Космэтики. – Сообщал телепатический голос Андрея Андреевича, то, что целитель и так уже понял. – Они действуют через свой эгрегор с помощью объединенных полей, используя его, как усилитель воздействия.

Хиппи освободился от «благодати» и теперь они, уже все вместе, избавляли от нее бывшего наркомана.

«Но как же им удалось нас обнаружить?» – Задавал сам себе вопрос Дарофеев. И сразу, то ли с помощью Авраамова, то ли сам сообразив это, увидел ответ. Создав свой эгрегор, который поневоле взаимодействовал с другими такими же тонкими существами, Пономарь, тем самым, демаскировал всех его членов. С помощью ясновидения их нельзя было обнаружить и до сих пор, но сканирование эгрегора «Гармонии» выдавало расположение всех ее членов, что называется, с точностью до миллиметра.

В одном из концов коридора появился Рыбак. Его сопровождали несколько наркозомби, защищавших своего хозяина от «благодати». Ее голубое сияние шипело и трещало на границе энергетической оболочки, окружавшей эту группу. Вскоре, парами, по трое, все Апостолы и наркозомби, которые смогли сами справиться с нападением, собрались в коридоре бункера. Не хватало лишь Изотова, но тот и так находился в коме, да Игната Федоровича Лакшина.

Но, едва Игорь Сергеевич вспомнил он нем, как оперативник появился собственной персоной. Его окружала настолько плотная сияющая не голубым, а пронзительно синим светом оболочка, что сквозь ее неистовое сияние самого Лакшина было едва видно.

Сперва Дарофеев не понял, в чем тут дело, но, сообразив, удивился отваге майора. Тот не просто боролся в энергетическим нападением, но, до предела своих сил, принимал, оттаскивал, концентрировал на себя и на себе силы Косметики, с тем, чтобы помочь другим, не столь продвинутым в искусстве биоэнергетического боя.

– Что, дядя Игорь, так и будем пассивно защищаться? – Услышал Пономарь ироничный голос юного Матюшина и, судя по тому, как заулыбались и Апостолы, и наркозомби, Витя протранслировал эти слова сразу всем.

– Не будем. – Объявил Дарофеев. – Объединяемся все в кольцо, и – вперед!

Уже привычные к таким операциям Апостолы среагировали моментально, образовав единое крутящееся, словно гигантское сверло, биополе. Несколько дольше присоединялись наркобоевики. Константин и Рыбак, как непрофессионалы, все же не остались в стороне: и их энергетики тоже влились в общую структуру.

Теперь, когда все значимые участники «Гармонии», оказались в едином энергококоне, можно и нужно было ответить. Оболочка «благодати» все еще накрывала вращающуюся сферу, в которой они были заключены. Но небольшое усилие – и «благодать» разлетелась в клочья.

Не мешкая, соединенные сознания Пономаря, Вити и Авраамова ринулись по каналу, шедшему через эгрегор самой «Гармонии», в эгрегор Космэтики и заканчивающегося в небольшой комнате в самом центре Москвы, в двух шагах от Кремля. Там, скрестив ноги, в глубокой медитации сидели четыре оставшихся в живых Апостола Космэтики.

Обрушившийся на них удар оказался настолько силен, что смел всю тонкую энергетику с физических тел космэтистов. Вместе с энергетикой ушло и сознание, но космэтический эгрегор встал на защиту своих отцов. Через мгновение все четверо вновь оказались обладателями тонких тел, но в рассудок к ним пока не вернулся, и их теперь окружало мощнейшее, почти ультрафиолетовое, сияние.

Наркозомби попытались довершить начатое, уничтожить Апостолов и на физическом уровне, но внезапно вмешался Андрей Андреевич, все время незримо присутствовавший во время этого ответного хода.

– Пока не стоит.

– Почему? – Возмутился Рыбак. – Прекрасная же возможность.

– Рано. – Отрезал йог, пресекая всякую дальнейшую риторику.

2.

Перед тем, как вновь отойти ко сну Пономарь все же поинтересовался у Авраамова, отчего тот не дал убить Апостолов.

– Есть кое-какие соображения. – Загадочно ответствовал Андрей Андреевич. – Ну, например, вы до сих пор не знаете, где скрывается Грибоконь. От него же зависит настолько много, что…

Андрей Андреевич не договорил, предоставив Дарофееву самому разрешать эту шараду. Но целитель не стал утруждать свои мозги и их вместилище, вопросом, почему вместо «мы» йог сказал «вы», и едва коснувшись подушки, погрузился в сон.

Еще до завтрака Андрей Андреевич предупредил целителя, что сегодня будет очень тяжелый день. А день завтрашний должен стать завершающим в истории секты Космической Этики.

– Очередного нападения следует ждать на позже десяти утра. – Сообщил всем Авраамов. – Готовьтесь.

– К чему? – Так же громко телепатически поинтересовался юный Матюшин, но Андрей Андреевич, взял привычку не отвечать, и сейчас ей последовал.

После вкушения пищи физической, Игорь Сергеевич позвал в свою комнату Витю и Игната Федоровича. Рыбак выделил Дарофееву апартаменты не роскошные, но вполне пригодные для комфортного существования. Единственное, что могло напомнить о том, что находится это помещение глубоко под землей, так это отсутствие окон. Однако окна были. И за ними обретался хмурый дождливый день. И лишь подойдя к окну вплотную, можно было обнаружить, что это плазменная телевизионная панель. И изображение во всех комнатах, где имелось подобное «окно» было абсолютно одинаковым.

– А я уж думал, что вы совсем про меня забыли. – Усмехнулся Лакшин, входя к целителю.

– Не забыл. Ни в коем случае! – Замотал головой Дарофеев. – А забыл бы – так сейчас и не позвал.

– И то верно. – Майор огляделся и изо всех кресел выбрал жесткий стул.

Вошел Витя.

– Что ж… Приступим. – Кивнул сам себе Игорь Сергеевич. – Сейчас нам надо определить, где скрывается некий хорошо вам знакомый Михаил Львович Грибоконь. А чтобы исключить всякую ошибку, вы, Игнат Федорович, станете нашим экспертом. Годится?

– И то интереснее, чем шляться по пространству, да агитировать за вступление в «Гармонию»… – Намекнул Лакшин на пока единственную работу, которую он проделал, будучи Апостолом.

Дарофеев не стал отвечать на этот выпад, прекрасно понимая, что такое чувство собственной ненужности, незагруженности, испытывают сейчас все «неподдающиеся». Но роль, которую они уже сыграли, и сыграют при уничтожении Космэтики, никому иному поручить было нельзя.

– Делаем «кольцо». – Сказал Пономарь и закрыл глаза.

Энергетики тех, кто собрался в комнате, образовали единый тор. Он начал вращаться, превращаясь в шар, в котором оказались заключены сознания целителя, юного Матюшина и оперативника.

– Идем в наш эгрегор. – Скомандовал Игорь Сергеевич.

Эта операция, при поддержке Авраамова, заняла доли секунды, и астральные разведчики оказались в мире, состоящем из разноцветных переливающихся всеми цветами радуги облаков.

– Вот Космэтика. – Сообщил бесплотный голос. В поле зрения визионеров оказалась полупрозрачная фигура Андрея Андреевича. Он простирал руку в направлении темного низкого, похожего на грозовое облака-эгрегора.

– Спасибо. – Ответили все разом.

– Сейчас я создам для вас безопасный канал и вы войдете непосредственно в эгрегор Космэтики. А там советую не мешкать. Может быть отторжение. – Предупредил йог, и в восприятии астральных путешественников появилась дорожка, вымощенная зелеными кирпичами, ведущая прямо в то темное зловещее облако.

– Вперед! – то ли произнес, то ли помыслил Пономарь и троица, словно на крыльях, понеслась над зеленым покрытием.

Внутри космэтического эгрегора оказалось темно, как подвале. Но откуда-то проникал странный свет и ориентироваться с грехом пополам оказалось возможно. Да и зелень созданной Авраамовым тропы тоже немного светилась.

– Основатель! – громко произнес Дарофеев.

– Вот он! – Воскликнул Витя.

И действительно, перед ними возникло лицо. Серые усталые глаза, высокий лоб, точеный, почти женский нос над сурово поджатыми губами.

– Он. – Подтвердил Игнат Федорович.

От изображения Основателя Космэтики шел такой мощный канал на его обладателя, что проследить месторасположение Михаила Львовича труда почти не составило. Энергетическая линия заканчивалась в Москве. В Ясенево. Там, на крыше одного из домов находился пентхауз, в котором и замаскировался Грибоконь.

Внезапно лицо Михаила Львовича подернулось рябью. Вокруг стало заметно темнее.

– Отторжение. – Выкрикнул юный Матюшин. И через миг путешественники оказались в своем эгрегоре. Но задача была выполнена. Основатель обнаружен.

И лишь выйдя из медитационного состояния, Игорь Сергеевич вспомнил, что один раз он уже видел это лицо. И его хозяин обещал ему, Пономарю, помощь. Но это было настолько странно, что целитель никак не мог уразуметь, почему же его враг вдруг совершил такой нелогичный, по всем меркам, поступок? Или то был очередной обман Космэтики?

3.

Пока Павел Самсонович был без сознания, Рыков, с помощью своих телохранителей-космэтистов, погрузил его бесчувственное тело на заднее сидение своего «Мерседеса» и помчался в Ясенево. По пути Ладушкин пришел в себя и зашевелился на заднем сидении.

– Ну, ренегат, очухался? – Спросил Данила Сергеевич не отрываясь от дороги. Он давно пересек Третье кольцо и теперь машина летела по Профсоюзной улице, обдавая брызгами менее быстроходные средства передвижения и зазевавшихся пешеходов.

Ладушкин сел, массируя висок, на который пришелся удар коллеги-Апостола.

– Так и убить недолго…

– Ничо… – Ухмыльнулся Рак. – Выжил. Да я легонько тебя приложил… Рука еще помнит…

– Легонько, блях… – Бурчал Пашка-Кулак. – А если я тебя сейчас огрею?

– Рискни. – В голос засмеялся Данила Сергеевич. – Скорость – сто десять. Дорога мокрая. Впишемся в столб, никакая «благодать» не поможет.

– Логик, моб твою ять! Куда едем-то?

– Думать. – Коротко сказал Рыков.

– Думать? – Рявкнул Павел Самсонович. – Какое «думать», когда у меня голова раскалывается! Ты мне там кость не сломал?

– Не. Я проверил. Только легкое сотрясение того, что у тебя заменяет мозги.

– Гнида! – Выплюнул Ладушкин.

– Ну, ну, успокойся. Щас приедем к Мишке. Там нас уже ждут.

– Кто там еще?

– Кто, кто… Сережка Павлов и Ухват.

– Съезд Апостолов, значит… – Сообразил Пашка-Кулак.

– Твой любимчик Изотов-то в отключке. – Сообщил Данила Сергеевич. – А Пономарь уже сделал свое общество. Надо их задавить, пока поздно не стало.

– А я тебе о чем талдычил? – Взвился Ладушкин, ударился головой о крышу машины и застонал от внезапного приступа боли.

– Ты свалить хотел.

– Да я не… – Начал было Павел Самсонович, но осекся, вспомнив, что, перед тем как отрубиться, паниковал и говорил именно так.

Апостолы собрались в одной из квартир того самого дома, где содержался Шаман. Сергей Сергеевич Павлов и Андрей Николаевич Ухватов уже находились там, окруженные и телохранителями и плотными шарами «благодати».

– Эй, вы! – Рак широким жестом обвел теляков. – Прочь!

– Но… – Попытался протестовать Ухват.

– Сейчас они ничем не помогут. – Отрубил Данила Сергеевич. – Книперсона прямо на концерте Раммштайна завалили. А у него таких гавриков два десятка всегда вокруг стояло.

Телохранители, подчиняясь кивкам своих хозяев, с достоинством удалились.

– Это все твоя работа! – Сергей Сергеевич встал и, сжимая кулаки пошел на Ладушкина. – Кто поручил этому недомерку-фээсбэшнику самое ответственное задание?

– Тиха! – Рыков встал между Павловым и Пашкой-Кулаком. – Не время сейчас по пустякам сраться!

– Пустякам? – Взорвался Сергей Сергеевич. – Большая часть наших на куски порубили и это ты называешь пустяками!

– Тиха! – Во всю мощь рявкнул Данила Сергеевич. Павлов невольно попятился.

– Мертвых не вернуть. Надо думать, как живым выжить! – Неожиданно встал на поддержку Рака Ухватов.

– Именно! – Кивнул Рыков. – Ты – сядь. Надо всем вместе все это обмозговать.

– Да, чего мозговать? – Пожал плечами Андрей Николаевич. – Мочить Пономаря и его шестерок!

– Это и так ясно. – Отмахнулся Данила Сергеевич. – Как их мочить?

– Молча. – Буркнул Павлов.

– Да хоть с воплями! – Рак прошелся по комнате. – Пашка, вон, готовил свою темную лошадку – и просчитался. А ведь мужичок тот, Изотов, не прост был. Я тоже, вон, сперва мафией его травил, потом армией. Один хрен – результат – нуль.

– Так что ты предлагаешь тогда? Самим грязную работу делать? – Ухват оглядел собравшихся, ища поддержки своего негодования. Но Ладушкин развалился в кресле и тер голову, Павлов не сводил глаз с Данилы Сергеевича, а тот, заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед, словно в тюремном прогулочном дворике.

– Надо будет – и сами сделаем. – Выдал, наконец, Рак. – А пока… Пока надо бы с Шаманом побеседовать. Вдруг он чего дельное подскажет.

– Ага. Подскажет. Жди. – Подал голос Павел Самсонович. – После того как мы его на цепуру посадили и на крыше заперли.

– Жить захочет – подскажет. – Отрезал Рак. – Подъем!

Ладушкин, кряхтя, поднялся.

4.

– А вот и гости дорогие… – Михаил Львович уже стоял перед дверью и радушно простирал руки к визитерам. И, едва Данила Сергеевич открыл рот, чтобы хотя бы поприветствовать Основателя, как Грибоконь продолжил свою речь:

– Знаю, знаю, с чем пожаловали… Совета хотите. Хотите узнать, как свои бедовые шкурки спасти.

– Не ерничай, ладно? – Поморщился Рыков. – В хоромы пропустишь?

– Нет. – Расплылся в улыбке Шаман. – Здесь поговорим.

– Ну? – Вышел из-за мощной спины Данилы Сергеевича Ладушкин.

– Сдавайтесь. – Просто сказал Михаил Львович.

– Да ты понимаешь, что несешь?! – Рыков, угрожающе, сделал шаг вперед, но Грибоконь не отступил.

– Сдадитесь – будет шанс остаться в живых. – Пояснил Шаман. – А так – нет.

– Да что с ним говорить? – Возмущенно махнул рукой Сергей Сергеевич. – И так было ясно, что путного он не скажет!

– Ладно, Грибоконь. – Чуть не выплюнул Рак. – Попомнишь ты еще эту встречу. – Он развернулся и в шаг оказался у двери.

– Некому будет ее припоминать. – Тихо проговорил Михаил Львович. Но услышал его только Павел Самсонович. Да и тот предпочел об этом никому не рассказывать.

5.

– Вот и поговорили. – Ворчал Павлов, первым спускаясь по лестнице. – И что теперь делать будем?

– Нападем на них ночью. – Предложил Рак тоном, не терпящим возражений.

– А если не получится? – Невесело ухмыльнулся Ухват.

– Утром привлечем армию. Разбомбим его логово ко всем чертям!

– Он же телепортироваться умеет. – Напомнил Павел Самсонович.

– Против ядерной бомбы он не устоит! – Решительно проговорил Рыков и заметил, как тревожно переглянулись Ухватов и Сергей Сергеевич.

– А мы? – нерешительно спросил Ладушкин.

– В нашем распоряжении личный бункер Президента. – Успокоил его Данила Сергеевич.

– Только бы туда успеть… – Уныло проговорил Андрей Николаевич.

– Живыми. – Добавил Пашка-Кулак.

Глава 32

1.

– Приготовьтесь к встряске. – Предупредил Авраамов, едва Дарофеев, Витя и Игнат Федорович вернулись из астрального путешествия. – Они уже вылетели.

– Кто вылетел? – Сразу среагировал Лакшин.

– Пять стратегических бомбардировщиков Ту-160, и истребители сопровождения МиГ-33 – машин двадцать. – Бесстрастно сообщил Андрей Андреевич.

– Они с ума сошли?! – Лакшин вскочил. – Ту-160 могут нести ядерные заряды!

– Ядерных там пока нет. – Сказал юный Матюшин, сразу переключившись на решим дальновидения. – Только крылатые ракеты.

– Этого еще не хватало! – Встревожился Игорь Сергеевич. – Они же все тут разнесут!

– В случае непосредственной опасности я вас немедленно телепортирую. – Пообещал йог.

– Спасибо. – Отозвался Пономарь. – Но нельзя же им позволить бомбить город!

– Какой город? – Невинно спросил Витя.

Целитель тоже включил ясновидение. До сих пор ему как-то не было нужды точно знать свое местонахождение. Над бункером, в котором находились основатели «Гармонии» простирались одни лишь бескрайние поля с редкими деревеньками. Подмосковье.

– Ну… Не город… Деревни… – Поправился Игорь Сергеевич.

– Этим уже занимаются. – Ухмыльнулся Авраамов. И в следующую секунду бывший ГУЛ включил телепатическую трансляцию с места событий.

Перед мысленным взором Пономаря возникло сразу несколько экранов, отражающих поля зрения разных людей. Один из них был пилотом бомбардировщика, другой вел истребитель, третий являлся коллегой Дауна – боевым суггестором.

– Тройка, тройка, я седьмой, как слышишь, прием. – Зазвучала в голове целителя чужая речь.

– Седьмой, я третий. Слышу тебя хорошо.

– Я седьмой. Прямо по курсу НЛО. Повторяю: прямо по курсу неопознанный светящийся объект. Следует параллельным курсом.

– Я третий. Седьмой, приказываю игнорировать объект. Как понял? Прием.

– Я – седьмой. Приказ понял. Игнорировать объект.

На одном из экранов-восприятий за лобовым стеклом истребителя действительно маячила крупная, мигающая белыми и зелеными огнями, летающая тарелка. Точно такая же, как в научно-фантастических фильмах. Внезапно, словно остановившись в полете, она стало с огромной скоростью надвигаться на самолет.

– Я – седьмой. Неопознанный объект идет на лобовое. Начинаю маневр ухода от столкновения.

Небо с НЛО сменила вставшая перпендикулярно земля, летчик пытался отвернуть от внушенной ему летающей тарелки.

Нежданно ярчайший свет залил все.

– Третий, я – седьмой. Исчезла видимость. Повторяю – ничего не вижу!

– Седьмой, я третий! Приказываю ориентироваться по приборам.

– Да не вижу я приборов! Я вообще ничего не вижу! Она меня ослепила!

– Седьмой! Я – третий! Приказываю: отставить панику! Отставить панику!

– Я ослеп! К черту твои приказы! Я ничего не вижу. Катапультируюсь!

– Третий! Приказываю отставить катапультирование! Третий! Третий! Ты меня слышишь, третий?!

Но третий уже ничего не слышал. Или не желал слышать. Целитель почти что почувствовал, как страшная сила вдавила его в кресло: сработала катапульта. Вскоре экран, отражающий видение пилота истребителя прояснился. Под ним покачивались поля. В небе над ним величаво плыли бомбардировщики, а где-то сбоку взрывались остатки боекомплекта среди обломков, когда-то бывших современным военным самолетом.

– Может, не стоит так? – Ясновидение работало четко и Игорь Сергеевич уже знал, какую астрономическую сумму сейчас превратил в кучу бесполезного метала один только суггестор.

– А как? – Поинтересовался вошедший в комнату Рыбак. – Или мы их, или они нас. Впрочем… Если у тебя есть варианты получше – предлагай.

– Да, самое простое! Внушить им приказ о возвращении на базу. – С ходу выдал вариант целитель.

– Может и получиться. – Мысленно закивал Андрей Андреевич.

Но этот вариант не прошел. Суггесторам Владимира Ивановича оказалось трудно концентрироваться на движущейся области. И то один, то другой самолеты вылетали из нее и брали обратный курс.

– Или заставить их лететь, пока топливо не кончится. – Предложил Витя.

– Лучше внушить им открыть заглушки топливных баков! – Воскликнул Игнат Федорович. – Пусть весь керосин стравят!

– С севера приближается эскадрилья бомбардировщиков с подземными торпедами. – Доложил Авраамов.

– Это что за оружие? – Удивился Пономарь.

– Та же ракета, только ввинчивается в землю. Специально для поражения таких бункеров, как тот, в котором мы сидим. – Пояснил Лакшин.

– С северо-востока еще одна группа средних бомбардировщиков. – Выдал информацию йог. – И самолеты сопровождения.

– Они хотят распылить наши силы. – Догадался юный Матюшин.

– Тогда выход один: дождаться удара и переместиться. – Резюмировал Зарайский.

– С юго-запада новые гости. – Сказал Авраамов.

– Главное, чтобы без жертв… – Вздохнул Игорь Сергеевич, соглашаясь с мафиози.

2.

В течение всего дня Дарофеев со товарищи вынуждены были, тратя и свои, и эгрегориальные силы, перемещаться с места на место, имея возможность лишь пассивно вредить ни в чем не виноватым нападавшим на них войскам регулярной армии. Бойцам внушали сбрасывать бомбы в пустынных местах, сливать топливо у самолетов и машин. Но едва удавалось разобраться с одной из войсковых групп, как на смену ей приходили две-три других. Наркозомби, Апостолы «Гармонии», Витя и сам целитель работали не покладая тонких тел, не имея ни секунды отдыха.

Несколько раз Андрей Андреевич вытаскивал Пономаря и его людей из начинающих рушиться бункеров и каких-то заброшенных зданий. И, казалось, что так будет бесконечно. Но к пяти часам наплыв атакующих начал спадать, а к девяти вечера лишь единственная группа с теми самыми подземными торпедами на машинах, напоминающих передвижные буровые установки, попыталась потревожить «Гармонию». Но суггесторы изменили задаваемое направление движения подземных снарядов и те взорвались слишком далеко, чтобы хоть как-то повредить Игорю Сергеевичу.

К тому моменту целитель находился в весьма странном месте. Он ехал в чрезмерно комфортабельном поезде. В нем были и спальные купе, и вагон-зал для совещаний, и ресторан с прекрасным выбором блюд, которые необходимо было лишь подогреть в микроволновке. И если бы не змеящиеся за стеклом вагона кабели на стенах, можно было бы подумать, что это какой-то правительственный поезд. Впрочем, так оно и было. Стараниями Авраамова Дарофеев попал в вагон так называемого метро-2. Линия эта проходила вокруг Москвы на расстоянии около сорока километров и теперь Пономарь стал практически неуловимой подземной движущейся мишенью.

3.

До Хумска оставалось каких-то двести-триста километров. Водитель гнал, как сумасшедший, даже на опасных участках не сбавляя скорость ниже ста километров в час. И тут Корень почувствовал прикосновение «благодати». Его водителя тоже окружило голубоватое сияние. Машина плавно затормозила и, развернувшись, поехала обратно в Москву. Вместе с ней такой же маневр совершили практически все автомобили, шедшие по трассе.

Николай Андреевич уже знал: это Космэтика вызвала и его самого, и его людей, и вообще всех, кто попался под астральную руку, как последний резерв для атаки на Пономаря. И противиться этому не было ни сил, ни возможности.

И лишь одно хоть как-то успокаивало Репнева: он успел отъехать достаточно далеко. И, если все будет так, как предсказывали вычисления Драйвера, он, Корень, не успеет к финалу. И это будет его маленькой победой.

4.

Как и предупреждал Авраамов, этот день совершенно вымотал Игоря Сергеевича. Он лежал на тряской койке в вагоне метро-2, на соседней полке тихо спала Лада, но к целителю сон не шел. Он лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в перестук колес и в свои внутренние ощущения. В какой-то момент Пономарь понял, что именно не дает ему спать. Закрутившись в постоянно сыплющихся на него делах, он совершенно забыл подумать о будущем. Война с Космэтикой отбирала на себя все внимание Дарофеева и только сейчас наружу выплыла странная тревога. У Пономаря появилось четкое ощущение, что он подошел к какому-то пределу. А перейдет ли он него и пойдет дальше или будет вынужден остановиться – все это зависело от завтрашнего дня, который, по утверждению того же Андрея Андреевича, должен стать последним днем существования секты Космической Этики.

Глубоко вздохнув, разгоняя прану по телу, Игорь Сергеевич начал медитацию на будущее. Как всегда перед ним появилось множество линий, отражающих варианты его существования во времени и пространстве. И эта картина нисколь не порадовала целителя.

Он визуализировал то один, то другой вариант грядущего, но везде было почти одно и то же. Где-то Космэтика оставалась, где-то ее не было, но…

И лишь догадавшись заглянуть по временным линиям на несколько лет вперед, Дарофеев с удивлением узнал, что все будет хорошо. Он будет продолжать жить с Ладой, однако совершенно не так, как ему это представлялось каких-то несколько минут назад.

Однако, как именно получится такое будущее, – эта информация Пономарю не давалась.

– Докопался все-таки. – Услышал Игорь Сергеевич бесплотный голос йога.

– Докопался. – Кивнул Дарофеев.

– Видишь, как оно все произойдет?

– Вижу.

– Не боишься?

– А чего бояться? – Удивился целитель. – Другого выхода все равно нет…

– Ну, тогда – ни пуха!

– К черту!

– Через полчаса наступит полночь. – Предупредил Авраамов. – А в час ночи все должно быть уже кончено.

– Хорошо. – Кивнул Пономарь. – Я готов.

5.

Дни на крыше тянулись куда медленнее, чем дни заточения за толстыми монастырскими стенами зоны. Первое время Михаил Львович не знал куда себя деть от безделья. Он поднимался в шесть утра, готовый спешить в нарядную, но нарядная осталась в лагере, а здесь ничего не было, кроме телевизора.

Непрерывно пропялившись в него пару недель Грибоконь заработал дичайшую головную боль и прекратил это бессмысленное занятие.

Он потребовал компьютер, научился на нем работать, настрочил несколько брошюрок по самосовершенствованию. Но и это вскоре надоело. Даже сами книжки, которые Шаману принес один из Апостолов, не порадовали узника и остались стоять, не листанные, на одной из полок.

Затем Михаил Львович обнаружил Интернет. Он ничего не мог отправить в глобальную Сеть, так уж спецы настроили его компьютер, зато мог читать любые страницы любых сайтов. Грибоконь находил и распечатывал на принтере сотни книг, обретающихся в Интернете. Из них он и узнал о существовании Игоря Сергеевича Дарофеева по прозвищу Пономарь. Шаман прочитал книги самого Дарофеева, множество литературы о нем и понял: это тот человек, который ему нужен.

Затем началось самое сложное. Надо было подтолкнуть Пономаря к активным действиям. Но это Шаману удалось с блеском. Обладая некоторой властью над эгрегором Космэтики, о чем не подозревали ее Апостолы, Грибоконь временно отключил от эгрегора несколько новообращенных и заставил их обратиться за помощью именно к Дарофееву.

И машина уничтожения секты закрутилась.

Для Михаила Львовича не было секретом, что ближайший друг Пономаря Сергей Владимирович Изотов стал членом Космэтики, но то, как его собрались использовать Апостолы, явилось для Основателя неожиданностью. Он просмотрел такой вариант.

Но и здесь, пока дело не зашло слишком далеко, Шаман смог несколько раз отключить Изотова от эгрегора и тот, повинуясь голосу своей совести, честно предупреждал целителя о готовящихся катаклизмах.

И позавчера, когда Сергей Владимирович хотел выплюнуть в лицо Дарофееву заготовленную фразу о том, что лишь со смертью Игоря Сергеевича сможет исчезнуть и Космэтика, Грибоконь сумел отвлечь Изотова и тот, не успев выпустить словесное оружие, оказался в коматозном состоянии.

Сейчас же, когда все прямым ходом двигалось к развязке, Михаил Львович внутренне успокоился. Он знал, что ему суждено умереть, но был готов встретить этот финал с честью и достоинством.

Глава 33

1.

– Наступил час гибели великих начинаний. – Провозгласил Андрей Андреевич.

Его телепатический голос слышали лишь десять человек: Пономарь, Лакшин, четыре боевых суггестора и четыре снайпера из наркозомби Рыбака.

– Звезды встали… Впрочем, это неважно… Важно то, что сейчас все оставшиеся в живых Апостолы Космэтики находятся в одной комнате и вы, – Авраамов обратился к наркобоевикам, – обязаны их немедленно уничтожить.

– А мы? – Резонно поинтересовался Изотов.

– Ваша очередь придет немного позже. – Пообещал йог.

В следующее мгновение наркобоевики исчезли.

Андрей Андреевич тщательно спланировал предпоследний ход в уничтожении Общества Космической Этики. Он знал, что Апостолы, хотя и спят, но окружили себя телохранителями, да и сами были начеку, расставив по всей квартире сети из излучений «благодати», работавшие как сигнальные механизмы.

Апостолы Космэтики спали.

И вдруг, как гром среди ясного неба, в квартире возникло несколько телепортационных энергетических ниш. Естественно, что вся мошь телохранителей обрушилась на эти образования. Но из них никто не вышел, а в следующее мгновение ниши возникли в еще большем количестве и в других местах. Телохранители едва успели перенаправить свои смертоносные лучи «благодати», как и эти структуры померкли, чтобы начать появляться в совершенно непредсказуемом порядке везде, где это было только возможно.

Свистопляска постоянно меняющихся полей временно дезориентировалиа и телохранителей, и Апостолов. Этим-то и воспользовался Авраамов, перекинув в этот энергетический ад сперва суггесторов, которые прикрыли выходные порталы связанных с ними снайперов.

И все бы прошло, как запланировано, если бы не досадная случайность. Данила Сергеевич Рыков, едва началось нападение, стал просто-напросто наобум выстреливать энергетическими лучами. И один из них задел руку суггестора. Тот, от внезапной боли, выдал себя, проявился и это дало Раку без проблем убить появившегося в комнате снайпера Верблюда. В следующий миг та же участь постигла и суггестора. А Апостол, как был, смог выскочить из квартиры и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, ища защиты у Основателя.

Рак уже знал, что и Пашка-Кулак, и Серега Павлов, и Ухват мертвы. Мертвы и их телохранители. Наркозомби не пощадили никого. И то, что сам Рыков остался жив – это настоящее чудо.

2.

Данила Сергеевич ворвался в апартаменты Шамана, нашел его в одной из комнат, распихал, притворявшегося спящим Основателя.

– Ты чего? – Протяжно, словно спросонья, спросил Грибоконь. – За тобой, что, гонятся?

– Только что шестерки Пономаря замочили всех наших.

– Ваших. – Тихо поправил Михаил Львович, но Рыков, этого не услышал.

– Я один в живых остался.

– Один? – Удивился Шаман.

– Да! Один! – Вскричал Рак.

– И чего же ты от меня хочешь?

– Спаси меня! – Данила Сергеевич, в истерике, схватил Грибоконя за грудки и встряхнул так, что порвалась пижама. – Я… Я приказал… Сбросить на Москву ядерную бомбу! Я не хочу умирать! Помоги же!

– Не могу. – Шепнул Михаил Львович.

– Что? – не понял Рыков.

– Не могу! – Громко повторил Основатель и вонзил в печень Апостола штырь алюминиевой расчески, сопроводив это движение таким мощным энергетическим выбросом, что брюшина Рака буквально взорвалась, обдав Михаила Львовича смесью крови и каловых масс, а самого умирающего Апостола отбросило к двери.

– За что? – Прохрипел Данила Сергеевич, глядя на свои внутренности и пытаясь, судорожными движениями рук, запихнуть все обратно. Через секунду он умер.

– За извращение. – Строго сказал Грибоконь, но эти его слова уже никто, кроме тонких сущностей, не услышал.

3.

– До запуска баллистической ракеты с кассетным ядерным зарядом осталось десять минут. – Произнес синтезированный женский голос. – Прошу подтвердить цель удара.

«Москва». – Ввел на клавиатуре полковник. И нажал клавишу «enter».

– Продолжаю отсчет…

4.

Вернулись наркобоевики. Шестеро, вместо восьми.

– Двоих убили. – Бесстрастно сообщил Андрей Андреевич.

– Ну, а мы когда же? – Игнат Федорович нервно прошелся по вагону.

– Через шесть минут. – Ответил йог.

– А поздно не будет?

– Все под контролем. Ему нужны эти минуты. – Ничего не уточняя проговорил Авраамов.

Лакшин посмотрел на часы, потом на Пономаря. Тот сидел совершенно спокойно, даже отрешенно, словно вокруг него вообще ничего не происходило.

Эти минуты стали для оперативника самыми длинными в его жизни. Секундная стрелка просто не желала шевелиться, будто в часы кто-то налил клея и теперь они тикали так медленно, словно само время возжелало остановиться.

Но когда Андрей Андреевич произнес:

– Пора!

Это все равно стало для Игната Федоровича неожиданностью.

Он и Дарофеев оказались на крыше. Перед ними, спиной к переместившимся, в белой полотняной рубахе навыпуск и белых же штанах, босой, стоял человек.

– Здравствуйте, Грибоконь. – Сказал майор.

– О! Игнат Федорович! – Узнал человек, но не обернулся. – Какими судьбами? Я, честно говоря, ждал не вас.

– Игорь Сергеевич тоже здесь.

– Здравствуйте, Михаил Львович. – Произнес Пономарь.

И лишь после этого Основатель оторвался от созерцания ночного пейзажа.

– Поверьте, господин Дарофеев, – Начал Шаман, – Я с куда большим удовольствием встретился бы с вами в других обстоятельствах… Но, что поделать… Судьба…

Да! И спасибо, что дали мне переодеться.

– Не за что. – Просто ответил Игорь Сергеевич.

– Я к вашим услугам. – Грибоконь развел руки, как бы предлагая Пономарю вонзить в свое сердце кинжал.

– Извините, Михаил Львович… – Покачал головой целитель. – Но так у нас ничего не получится. Вы должны сопротивляться. Или, хотя бы, дать эгрегору команду вас защищать.

– Да, да… Простите, дурака. – Засмеялся Шаман. На его одежде тут же засверкали фиолетовые искры. – Так нормально?

– Да. Спасибо. – Ответил Пономарь. – Игнат Федорович, прошу вас, отойдите. Мало ли что…

Лакшин отошел.

Он стал единственным свидетелем непостижимого события.

Пономарь, так же, как и Грибоконь, распахнул объятия, и два Основателя, два представителя враждующих эгрегоров направились навстречу друг другу. Соприкоснувшись, он крепко обнялись и в этот миг с небес ударили две молнии. Густо-фиолетовая, почти черная, обвила своими кольцами Игоря Сергеевича. Вторая, светло-салатовая, обволокла как коконом Михаила Львовича.

Эти сверкающие оболочки, касаясь одна другую, издавали немыслимый треск. Внутри них бились, не в силах найти выход, какие-то радужные сполохи. За этим пронзительным светом исчезли фигуры и Дарофеева, И Грибоконя. Лакшину казалось, что это два фантастических дракона, черный и зеленый, сплелись в последней схватке.

Небо наверху вдруг посветлело. Игнат Федорович посмотрел туда и увидел «хвосты» этих драконов. Титаническая спираль, уходящая в облака, вбирала в себя мириады нитей. Но вот, последние нити слились с «телами» врагов, и «хвосты» устремились к земле.

Едва они достигли «голов» бьющихся чудищ, раздался оглушительный взрыв. Во все стороны полетели искры. Лакшин словно оказался в центре грандиозного фейерверка.

Когда он проморгался, и вновь приспособил зрение к темноте, оказалось, что крыша пуста.

Игнат Федорович поспешил туда, где он видел в последний раз обнявшихся Дарофеева и Грибоконя, но там он смог обнаружить лишь два оплавленных пятна, напоминавших символ «Инь-Ян»…

5.

– До запуска баллистической ракеты с кассетным ядерным зарядом осталось пятнадцать секунд! Цель – Москва. – Проговорил бесстрастный голос.

Полковник ошалело посмотрел вокруг себя. Встретил взгляд своего коллеги, замершего над таким же пультом.

– Выключаем!

– До запуска осталось десять секунд. Девять… Восемь…

Два ключа повернулись одновременно.

Тут же стихла сирена, прекратилось истошное мигание лампочек.

– Пуск отменен. – Облегченно, как показалось дежурным, сообщил синтетический женский голос.

6.

Витя резко проснулся от ощущения утраты. Не той утраты, которую можно как-то пережить или забыть, а утраты глобальной, рождающей незаполняемую душевную пустоту, которой потом придется мучаться всю оставшуюся жизнь.

– Дядя Игорь. – Мысленно позвал юный Матюшин. Но никто не отозвался. Исчез и Авраамов.

Поезд резко затормозил так, что паренек едва не свалился со своей полки.

– Что случилось? – Услышал Витя тревожную мысль Лады Марковны и послал ей в ответ страшное прозрение:

– Игорь Сергеевич погиб.

Эпилог.

Как и предупреждал Андрей Андреевич, после взаимной аннигиляции двух эгрегоров, никто из простых членов, тех, кто входил или в тот, или в другой, ничего не запомнил, что случилось с ним в последние дни, месяца и, даже, годы. Люди, словно проснулись от неприятного сна, встрепенулись и пошли дальше заниматься своими повседневными делами.

Рыбак, естественно, позабыл все свои обещания, данные Пономарю. Драйвер вернулся под крыло Корня. Большая часть из того, что перелопатили Космэтика или «Гармония», вернулось на круги своя.

А в квартире Игоря Сергеевича на Рублевке теперь жили юный Матюшин, числящийся покойным майор Игнат Федорович Лакшин и последняя любовь Пономаря Лада Марковна. Изредка к ним заходил Константин, и тогда они молча сидели, глядя на портрет Дарофеева с траурным черным уголком.

Но одна из таких тягостных встреч завершилась весьма неожиданно.

– Помогите мне! – Услышал вдруг Витя знакомый до боли голос.

– Дядя Игорь!!! – Паренек вскочил, опрокинув журнальный столик. – Где ты?!

– Помогите мне! – Повторил голос целителя. И исчез.

Продолжение следует.

А пока

КОНЕЦ 4-й книги.

Notes

1

Анахата. – Энергетический узел в теле человека, чакр, расположенный на уровне сердца.

2

Дыра Брамы – Экстрасенсорный термин, один из дополнительных чакров. Локализуется на месте родничка на голове человека.

3

Муладхара. – Энергетический узел, чакр, находящийся в копчике.

4

Сушунма. – Энергетический канал, проходящий по оси позвоночника.

5

Сварог. – В древнеславянской мифологии бог небесного огня. Может отождествляться с Солнцем.

6

ИСС. – Аббревиатура от Измененное состояние сознания.

7

Тубик – Туберкулез.

8

Держатели неба. – См. «Убийца для Пономаря».

9

Крысятник – На тюремном жаргоне, вор, ворующий у зеков.

Content

Баян ШИРЯНОВ
ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА ПОНОМАРЯ

Пролог 1.

Пролог 2.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог.

Notes