Александр Морозов

Codename «Прокол»

Пролог

Бездна космоса сияла мириадами огней. Ярко светила звезда класса желтый карлик, даря день более чем половине обитателей своей третьей планеты. Впрочем, уже не только третьей. И, при таких масштабах, громада станции казалась пылинкой, а семь толстых серебристых тросов орбитального лифта, уходящих к поверхности, — тончайшими нитями.

Именно такую панораму передавали камеры с внешней обшивки на экраны пассажирского салона челнока, стремительно гасящего скорость перед посадкой в ангар пятого кольца Исследовательского Центра Темполарис.

Отлично отдохнувшая на лунной базе команда ученых, разбившись на группки, шумно обсуждала несколько перспективных направлений для экспериментов. И только два индивидуума абстрагировались от этого веселого гомона.

Максим, руководитель отдела кибернетики, стоял возле экранов, смотря во тьму кажущегося бесконечным пространства. Его всегда тянуло в космос, он любил созерцать свет далеких звезд, разноцветные дымки туманностей, таинственную и холодную пустоту. Недаром он приложил столько усилий, чтобы попасть именно в этот комплекс, на орбиту.

Уже третий год частенько наблюдаю подобные виды, а до сих пор дух захватывает. Смотрел бы и смотрел, не отрываясь, — промелькнули мысли в сознании Максима, — неизвестность манит.

Уютно устроившаяся и «дремавшая» в кресле Вэйра, завершив моделирование очередной межъядерной реакции и сгрузив следующее на вспомогательные процессоры, потянулась, встала и направилась к одиноко стоящему Создателю.

— О чем задумался? — обратилась она к Максиму.

Да она социализируется семимильными шагами! Еще месяца два назад бы сначала похвастала своими успехами в научных (или не совсем) изысканиях, а потом, непременно, навязала разговор на интересующую её тему, даже не поинтересовавшись состоянием собеседника. Все-таки, выдернуть её из лабораторий и слетать на Луну в большой компании, было хорошей идеей! — подумал Максим, а сам честно ответил:

— Да вот, смотрю на наш Центр и невольно задумываюсь, насколько же шагнуло вперед человечество за последние полтора века, шагнуло вопреки всему. Колонизация и начавшийся терраформинг Марса, создание сотен добывающих комплексов на Луне, миллионы тонн выведенных на орбиту и за её пределы грузов. Силовые поля, атомарная сборка, управляемый синтез… всего не перечислишь. А совсем недавно, еще и создание новой формы разума. Да-да, про тебя говорю, Вэйра, — Макс улыбнулся.

— Невероятный прогресс, особенно для потомков приматов, которые пять сотен лет назад и электричество только в виде статических разрядов знали! — продолжила ИИ тем же тоном, с задорной искринкой в глазах.

Ещё и шутить стала, и правда — невероятный прогресс! Хотя, при такой силе интеллекта, оно и понятно, тут даже близко нельзя человеческими рамками мерить.

— Действительно, невероятный! И ещё невероятно то, что пятимиллиметровый кубик квантового процессора стал аналогом мозга этих самых потомков приматов. А их лучшие умы до сих пор бьются в догадках, почему не удается создать второй такой же, по такому же техпроцессу, — вторил ей молодой учёный.

— Именно! Я такая одна, у-ни-каль-на-я! Хотя и сама не понимаю, в чём тут дело. Хорошо хоть с меня закончили измерения снимать, а то не представляешь, как надоело висеть под электронными микроскопами и всевозможными сканерами! Теперь я — самый изученный пятимиллиметровый кубик, по крайней мере, в этой звёздной системе. С наибольшим количеством измерений на одиночный атом! — посетовала Вэйра.

— Кубик-рекордсмен! — подвёл итог Максим.

За таким оживленным разговором их застал едва ощутимый толчок присоединившихся к шаттлу манипуляторов, которые затянули его в недра ангара. Панели из наноструктурированного титанового сплава начали движение навстречу друг другу, закрывая шлюз белой стеной метровой толщины.

Глава 1

— Уважаемы пассажи… — запись прервалась, сменившись бодрым голосом пилота. — Так, ребята, проверяйте на герметичность свои «водолазные» костюмы, то есть скафандры, одевайте шлемы и кыш отсюда! Хочу маршевую фотонку проверить успеть перед следующим вылетом, не нравится мне её телеметрия.

— Эй, Роберт, ты чего, нас на неисправном аппарате вёз?! — возмущенно крикнул в пространство Стив, сотрудник финансового отдела, местной бухгалтерии.

— А некоторые недовольные, вместо кресла, в следующий раз полетят верхом на газовом баллоне, — тут же ответил пилот, — к вашему сведению, мистер экономист, между понятиями «неисправен» и «не нравятся показатели» целая пропасть. А в случае неисправности маршевого, я вас и на одном из четырех маневровых доставлю куда угодно, хоть на поверхность!

— Ладно, ладно, прошу прощения, мистер ас! И уже ухожу, — не стал перечить другу Стив. Сбоку послышались сдержанные смешки.

Девять десятков людей (и один андроид) облачились в свои скафандры, и проворно стали вылетать через три выходных люка в начинающий наполнятся воздухом массив ангара. Где тут же подхватывались силовыми полями хитрой конфигурации и переносились в ближайший транспортный узел.

Транспортная сеть станции была организована по последнему слову техники: парные трубы трехметрового диаметра подобно сосудам тянулись вдоль внутренней стороны каждого из шести многокилометровых колец, а от них тянулись многочисленные «капилляры» более узких ответвлений расходились по секторам. От восьми равноудаленных точек каждого кольца, вдоль опорных ферм, отходили трубы к оси вращения, где располагалось центральный модуль, от которого тянулся к поверхности орбитальный лифт.

Таким образом, в любую точку Исследовательского Центра можно было добраться менее чем за двадцать минут. Но за эффективность приходилось платить: одна только транспортная система потребляла уйму энергии. Впрочем, и сам комплекс отличался редкостной «прожорливостью». Для его снабжения были задействованы целые кластеры термоядерных реакторов, расположенных в центральном модуле.

* * *

Пользуясь всеми преимуществами такой транспортной сети, новоприбывшие разлетелись из узла в разные стороны.

Максим, просматривая электронную почту через нейроинтерфейс ММИ (мозгового многофункционального имплантата), направился в свои апартаменты, в жилой сектор Пятого Кольца, намереваясь хорошенько помыться и отоспаться. А Вэйра, не нуждающаяся ни в том, ни в другом (ну, почти), и недолго думая (примерно наносекунду), в своё излюбленное место — лабораторию физики пространства, расположенную в Третьем Кольце, окутанном самой густой сетью сверхпроводящих кабелей.

И если первой части плана Максима удалось-таки сбыться, то поспать ему в этот день не удалось. На выходе из душевой кабины его застала полученная коммуникационным модулем ММИ массовая рассылка. Беспощадная автоматика обнаружила его присутствие на станции и немедленно включила в списки.

Эх, не успеешь сюда прилететь, как сразу затягивает в бесконечную суету, — вздохнул про себя Макс, — но… зато скучать не приходится! Так, что там у нас? Ага, «Сегодня, в 18:00 по Центральному времени, состоится заключительная конференция по теории прокола пространства и сопутствующему оборудованию… «Да они никак установки до ума довели!»… Вам следует явиться в главный конференционный зал Четвертого Кольца» Ну, раз следует — значит явимся.

И он расторопно стал надевать деловой светло-серый облегающий комбинезон, с двумя продольными белыми полосами, скрывающими под собой силовые генераторы. На груди красовалась эмблема отдела кибернетики — красный треугольник, разделенный темно-серой буквой «Y».

Ношение подобных комбинезонов, иногда по привычке называемых скафандрами, было обязательным в любом помещении, за пределами которого атмосферное давление было ниже 0,9 атм (или выше 1,2) или газовая среда была непригодна для дыхания (даже если от этой среды отделяет практически непробиваемый барьер метровой толщины). В случае намеренного выхода в открытый космос предписывалось также ношение шлема. Физическая защита всё ещё считалась надёжней силовой.

Наноструктурированный материал комбезов, при толщине в 3 мм, препятствовал теплообмену, распределял нагрузку, полученную в любой точке по всей поверхности. Генераторы Поля могли создавать силовой каркас для компенсации большой разницы давлений (с перепадами до 2 атм справлялся сам материал) и образовывать силовой шлем вокруг головы. Ресурс энергетической установки был рассчитан на десять лет, в режиме постоянной поддержки поля питания нанороботов — до двух лет. Фактически, человек мог протянуть в космическом вакууме около полутора лет.

Исключением для запрета являлись только жилые сектора, чуть ли не на порядок превосходившие все остальные зоны по степени защищенности. В них позволялось ходить в чём угодно.

* * *

Как только Вэйра зашла в основное помещение лаборатории, на неё со всех сторон обрушился шквал радостных приветствий. Николас Сергеевич, пятидесяти пяти летний доктор наук в области ядерной физики, глава отделения физики пространства, быстрей остальных подскочил к обожаемой всей лабораторией исследовательнице, на которую всегда взирал чуть ли не со священным трепетом.

Ещё бы, ведь уникальный ИИ щелкал сложнейшие системы волновых функций как орешки, играючи рассчитывал любое взаимодействие любых объектов на любом уровне и обладал сильнейшей тягой к исследованиям, особенно в пространственной физике. Но, к сожалению для всех сотрудников отдела, единственный в своем роде разум не состоял ни в каком отделе, а, в стремлении познать всё и вся (и везде успеть), носился по всему исследовательскому комплексу подобно электронам в сверхпроводящих сетях (а иногда, отключившись от тела андроида, и по ним).

— Приветствуем от всего сердца, как отдохнула? С тобой же и не связаться было: Максим запретил любые коммуникации, во время вашего нахождения на Луне. А у нас тут такое творится! Вовсю идёт подготовка к стыковке с четырьмя энергетическими модулями Верфей, да и саму станцию во время эксперимента практически обесточим. Ты как, закончила комплекс расчётов? — сбивчиво сказал Николас.

— И вам не хворать, отлично отдохнули! Да, Максим настаивал на «смене обстановки для повышения навыков коммуникации». А в чём дело? Неужели решились произвести Прокол? Да, расчёты готовы, — ответила Вэйра по порядку.

— А мы думали, что «квантовому кубику» уставать не положено! — серьезным голосом сказали одновременно Джек и Ли, неразлучная парочка математиков, обожающих подшутить над кем ни попадя.

— А я думала, что это настолько очевидно, что даже распоследнему счетоводу понятно. И что же вас надоумило сменить мнение? — парировала ИИ, наблюдая за отвисшими челюстями окружающих.

— Да… — протянул Николас Сергеевич, — похоже, Максим не ошибался в отношении «смены обстановки». Недаром гением в своей области слывет. Даже чувство юмора привить умудрился, и за такой короткий срок! Кстати, не желаешь взглянуть на устройство наших надежд, носящее гордое название «Экспериментальное Устройство Телепортации»?

— Ещё как хочу! — Вэйра мигом просканировала всё окружающее пространство, параллельно загрузив из базы данных последнюю версию схемы энергоснабжения лаборатории. Убедившись, что разницы между полученными данными нет, она вихрем понеслась к установке телепорта, до этого видимого лишь на чертежах и моделях.

— Энергия в ней так и плещет! И ведёт себя то как мудрейшее существо на планете, то как любопытный ребёнок, — констатировала Ли.

— Так ей семь месяцев от пробуждения, чего ты хочешь? — спросил профессор.

— Да уж, страшно предположить, какой она станет, когда «повзрослеет» — заключил Джек.

— «А я всё слышу, и не надо меня бояться, не кусаюсь я!» — заявила ИИ по каналу мысленной коммуникации, находясь в сотне метров от недавних собеседников и расхаживая вокруг телепорта.

Рабочая часть установки выглядела как два черных круга трёхметрового диаметра, приплюснутых в вертикальной плоскости и пересекающихся перпендикулярно в верхней и нижней точках. Внутрь можно было поместить любой объект, менее чем 1,6 метра в ширину и менее чем 2,7 — в высоту. Внешние нижние полукруги колец были закрыты панелями из углепластика, скрывающими за собой десятки тысяч сверхпроводящих кабелей и сложных микросхем. Рядом находилась управляющая автоматика.

Безопасность эксперимента обеспечивалась мощнейшими в своём роде генераторами силовых полей, заключающих пространство с телепортом в практически неуязвимый кокон, преобразующий любую поступающую изнутри энергию в энергию своих щитов.

— Вот, перед тобой — плод наших десятилетних изысканий. Твои последние модели полностью подтвердили наши прогнозы, и теперь мы твердо уверены, что аппарат работоспособен. И уже завтра мы в этом убедимся, — торжественно сказал подошедший к Вэйре профессор, — а сейчас нам пора на конференцию.

ИИ сверилась с расписанием, кивнула. И учёные отправились в Четвёртое Кольцо.

Глава 2

Конференционный зал поражал своими размерами любого, кто видел его впервые. Трудно было поверить, что это помещение с пятиметровыми потолками и площадью в половину футбольного поля, рассчитанное на прием до пятисот человек, помещается в сектор Кольца. А голограмма дневного неба с перистыми облаками, испускающая рассеянный свет, создавала иллюзию бесконечного пространства над головой. Сам же зал был оформлен в светлых тонах.

Ряды кресел стремительно заполнялись людьми. И Максим, пришедший одним из первых, заметил входящего Николаса Сергеевича, сопровождаемого сотрудниками лаборатории, среди которых мелькала и фигура его подопечной.

«Дай угадаю, ты прямо из головной лаборатории наших обожаемых физиков. И они показали тебе нечто такое, что вызвало у тебя крайнюю степень заинтересованности и довольства», — обратился к Вэйре через мыслесвязь Максим.

«Угадал! А вот то, что показывали, пускай останется секретом на ближайшие десять минут. Скоро сам всё узнаешь. И придержи мне место, я сегодня выступать не буду», — отвечала ИИ, проходя вдоль рядов и ловя заинтересованные взгляды окружающих.

Благодаря своим многочисленным исследованиям практически во всех областях наук, да и самому факту своего существования, она стала известна в довольно широких кругах в кратчайшие сроки. Да и пропорции своему физическому воплощению она выбрала приметные — практически природный идеал.

Дойдя, наконец, до нужного ряда, Вэйра прошла к конечной точке своего маршрута, и устроилась рядом с Максимом. Создателем, в котором всегда находила поддержку и опору, и с которым всегда было интересно пообщаться на любые темы. Да и логика её мышления очень сильна была сходна с его, что и неудивительно, ведь ставший уже легендарным Код Жизни был целиком написан им, пускай и выполнялся пока только на одной машине — её ядре.

* * *

Когда в зале собрались все приглашенные (которых было почти триста человек), на подиум взошла команда физиков, во главе с Николасом Сергеевичем, которому и предстояло первому держать слово.

— Уважаемые дамы и господа, мои коллеги. Сегодня знаменательный день для всех, приложивших руку к Проекту, а завтра, вполне возможно, — и для всего человечества! Десять лет наши лучшие умы бились над разгадкой феномена, произошедшего на орбите Юпитера. Напомню, тогда, в результате разряда невероятной мощности, прошедшего между ним и Метидой, последняя исчезла с его орбиты, не оставив после себя ни единого обломка. Тогда было выдвинуто множество теорий, среди которых была и верная. И большинству из вас известно, что всего пять месяцев назад она нашла своё подтверждение в моделировании беспрецедентной точности. Расчёты всем вам известного ИИ показали, что произошло прежде считавшееся лишь гипотетическим — телепортация. Разряд создал прокол в пространстве, просто перенеся сорокакилометровый спутник газового гиганта за пределы Солнечной Системы! После точного указания точки расчётного выхода, он действительно был обнаружен. Уже создан экспериментальный прототип, а в ближайшем будущем человечество получит устройство, позволяющее преодолевать световой барьер. Мы обретём… дорогу к звездам!

— Благодарю, Николас Сергеевич, за вашу воодушевляющую речь, — продолжил Виталий Тёркин, старший инженер проекта, — и желаю всем сообщить, что вчера с Земли была доставлена установка, именуемая «Экспериментальным Устройством Телепортации». Строительство сложнейшей машины в истории человечества было завершено почти на три месяца раньше запланированного изначально срока. И уже завтра будет произведен первый запуск.

— Просим принять к сведению, что завтра, в связи с колоссальной энергоёмкостью эксперимента, будут обесточены приблизительно 70 % систем и помещений станции. Со списком можно ознакомиться в файле, полученном вами вместе с остальной сопроводительной документацией. Также, отмечу, что были практически полностью парализованы Орбитальные Верфи, четыре энергетических модуля которых уже буксируются к Центру, — сообщил координатор энергетических ресурсов.

— Физическая подоплёка эксперимента такова: при критической концентрации энергии в одной точке пространства возникает нестабильность, а импульс ещё большей энергии, названный направляющим, разрывает континуум и кратковременно создаёт канал между двумя точками пространства. Расчёты готовы и показывают, что с вероятностью 99,8 % происходит телепортация материального объекта, оказавшегося в зоне нестабильности на расстояние, пропорциональное силе направляющего импульса… — вновь обратился к слушателям Николас.

Конференция продолжалась пять часов, по истечении которых учёные, усталые, но довольные, стали расходиться по секторам.

Максим, принимавший активное участие в обсуждениях и выжатый как лимон, наконец-то стоял возле двери своего жилища. Войдя, быстро приняв душ, и на остатках сил добравшись до кровати, он провалился в долгожданный сон. А его подопечная вновь направилась в лаборатории, «настраивать перспективный аппарат», как выразилась сама.

* * *

— Центр! Говорит борт ТФА-012, четвёртый энергетический модуль доставлен, разрешите стыковку?

— Борт ТФА-012, это Центр, производите стыковку модуля к Первому Кольцу в позицию 07x. Дальнейшие инструкции загружены на ваш бортовой компьютер.

— Вас понял, приступаю!

В диспетчерской собралось два десятка человек, с нетерпением ожидающих включения в сеть последнего модуля. Среди них был и глава физического отделения.

— Итак, последние приготовления практически завершены. Думаю, пора давать объявление о скором отключении большинства сетей комплекса. А я, пожалуй, пойду к своим коллегам, — сказал Николас и направился к транспортному узлу.

* * *

Максима разбудило пришедшее на коммуникатор предупреждение, продублированное акустически в каждом помещении станции:

«Внимание всем! Напоминаем, что через полтора часа, ровно в 12:00 по Центральному времени, произойдёт отключение энергоснабжения большинства систем станции. С подробным списком можно ознакомиться в прилагаемом файле. Также, в связи с ослаблением щитов станции и потенциальной опасностью эксперимента, всем надлежит облачиться в скафандры максимальной защиты. Тем, кому необходимо спуститься на поверхность, поторопитесь. Последний лифт уйдёт в 11:30. Конец сообщения».

О, даже так! Похоже, действительно чего-то опасаются. Это же надо, заставить весь персонал станции надеть эти экзоскелеты! Не припоминаю, чтобы раньше случалось подобное. Хотя будет интересно посмотреть на коллег, расхаживающих в боевой броне, — с такими мыслями молодой кибернетик натягивал жесткий скафандр.

Справившись с этим непростым делом, он активировал подсистемы брони, и она тут же приняла форму тела. Мышечные компенсаторы перевёл в пассивный режим — у него вполне хватало собственных сил. Да и ощущение легкого сопротивления при движениях давали непередаваемое ощущение мощной защиты. Проведя все тесты, Максим устремился в командный центр, на ходу завершая последние настройки.

* * *

В лаборатории с Экспериментальным Устройством Телепортации заканчивались последние проверки, персонал спешно покидал Третье Кольцо: на момент эксперимента в нём не должно было остаться ни одного человека, взаимодействовать с установкой надлежало автоматике.

— Все показатели стабильны, системы в норме, энергосеть поставляет необходимые мощности. Телепорт готов к запуску, — «вернувшись» в тело сообщила окружающим вездесущая ИИ, двенадцатый час находящаяся в лаборатории и третий час витающая в цифровом мире, контролируя процесс подготовки.

— Подтверждаем, устройство в полном порядке, — сообщил Виталий.

— Ну, раз всё готово, то, значит, пора покинуть помещение. На выход, коллеги! — скомандовал Николас Сергеевич.

И ученые с техниками, петляя по трубам, направились в центральный модуль.

* * *

В командном центре собралось пятьдесят шесть человек. В обзорном зале под ним — около четырёхсот. И если первые должны были усердно контролировать весь эксперимент, то вторым предстояло с множества ракурсов на настенных экранах и на голограмме в центре зала узреть первый в истории процесс управляемой телепортации.

В восьмиугольном помещении раздавались оживленные голоса и команды.

— Все реакторы запущены, выходная мощность составляет 104 % от расчётной, уровень заряда конденсаторов — 99,8 %! До завершения зарядки осталось 143 секунды.

— Связь с Кольцом стабильная, силовые поля в норме.

— Поднять напряжение на 117-ой линии!

— Зарядка накопителей завершена!

— Коллеги, мы готовы начать эксперимент. Поднять щит над телепортом!

— Силовой кокон развёрнут.

— Запустить резонирующую пару!

— Есть запустить ре… команда не проходит. Физическая неисправность, кабель повреждён. Дублирующий повреждён. Кто прокладывал проводку в секторе 3КС121?!

На мгновение повисла тишина, и тут же была прервана восклицанием со стороны диспетчеров:

— Связь с лабораторией потеряна! Узел в секторе 3КС121 повреждён, причина неизвестна, системы активного мониторинга обесточены.

— Пробой изоляции?

— Нет данных.

— Я лично проверяла всю проводку, она была в полном порядке. Но, похоже, плохо проверила. Значит, и чинить — мне! — тут же вызвалась Вэйра.

— Куда собралась? Нет тут твоей вины, помимо тебя, проводку тестировали четыре бригады электриков, поэтому и чинить — им! — возразил стоящий за одной из контрольных панелей Максим.

— Кольцо было полностью разгерметизировано перед экспериментом, внешние силовые щиты сняты. Людям в таких условиях будет тяжелей и опасней работать! А мне — проще. Тут же все заинтересованы в скорейшем устранении неисправности? — настаивала ИИ.

— Похоже, тебя не переубедить, да и с аргументами не поспоришь, — вздохнув, сказал кибернетик, и продолжил нетерпящим возражений тоном, — но я пойду с тобой: не нравится мне происходящее. Николас Сергеевич, разрешите?

— Да-да, идите. Думаю, вам не надо напоминать, где хранится электромонтажное оборудование.

— «Пошли, пошли!» — Вэйра чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.

— «Да куда ты так спешишь? Минута задержки ничего не решит», — ответил через мыслесвязь Максим.

Глава 3

Седьмой транспортный узел встретил пару учёных космическим вакуумом и аварийным освещением. И невесомостью — вращение кольца было остановлено.

— «Похоже, проблемы здесь куда серьёзнее одиночного пробоя, полученные телеметрией данные в корне неверны» — сказал Максим, — «Центр, нас слышно?».

— «Дальняя связь пропала. Что-то подавляет сигнал, не могу определить источник» — сообщила Вэйра.

— «Давай-ка вернёмся и сообщим лично, теперь происходящее мне очень сильно не нравится. Похоже на диверсию».

Учёный только собрался вернуться к транспортной трубе, как погасло и аварийное освещение, шлюзы труб закрылись, а интерфейс погас.

— «Да что за чертовщина? Не сомневаюсь, остальные узлы также законсервированы. Кто-то сильно желает, что бы о происходящих здесь событиях не узнал никто, как минимум в ближайшие несколько часов», — высказал свои подозрения Максим, параллельно активируя ИК камеры, сонары и радар. И довольно хмыкнул, получив восстановленную по информации со сканеров картинку.

— «Вот это мы сейчас и постараемся выяснить. Система безопасности кольца отключена, устройства слежения отключены. Всё указывает на то, что нас тут не ждали так рано, и с большой вероятностью наше присутствие не обнаружено», — уверенно сказала ИИ, производя те же манипуляции со сканерами.

— «Поверю на слово. Итак, выйти мы не можем, охрана раньше чем через два часа сюда не прорвётся. Активируем маскировку и быстро пробираемся в хранилище 3К-Х004: там есть «игрушки», которыми можно удивить потенциального противника. Дальше действуем по обстоятельствам».

И новоиспечённые разведчики устремились на склад по вполне открытым внутренним транспортным трубам.

— «Игрушки? Откуда на станции оружие? Его же нет в списках!» — спросила ИИ, отталкиваясь от очередного поручня: силовые ускорители не работали.

— «Доступ к сведениям о системах вооружения имеют всего несколько человек на станции, и я — один из них. А хранится оно как раз на подобный случай», — ответил еле поспевающий за андроидом человек.

Влетев в нужный узел, они выбрались из трубы, и, продолжая своё движение уже по широкому коридору, достигли шлюза искомого склада.

— «Тоже открыт. Похоже, неизвестные не стали мудрить с открытием конкретных отсеков, а открыли их все», — озвучил свои догадки Максим. — «Так, теперь отодвигаем крайний правый стеллаж, проход за ним».

Подняв защитную плёнку и взявшись спереди за нижнюю полку, они выдвинули двухсоткилограммовый, нагруженный ящиками с оборудованием стеллаж из ряда ему подобных, и сдвинули влево. Кибернетик подошёл к стенной панели, ничем не отличимой от других, приложил ладони примерно к её центру, поставил силу мускульных компенсаторов на максимум, и создал сильное магнитное поле на ладонях.

С ощутимым усилием проведя импровизированным электромагнитом вниз на двадцать сантиметров, и почувствовав толчок, остановился. Аналогичные манипуляции он провёл в верхней и нижней части панели. Дождавшись, когда воздух покинет хранилище, Максим приложил руки к краям панели и, опять создав магнитное поле, потянул её на себя. Дверь поддалась, открывая проход в хранилище. Поставив её к стеллажу, разведчики вошли внутрь.

Вэйра оказалась близка к тому, чтобы понять значение слова «шок» на собственном опыте. По любым расчётам, вероятность нахождения здесь такого количества различных типов оружия была намного меньше одного процента. Даже по первому подсчёту получилось более трёхсот единиц вооружения. А с учётом того, что некоторые контейнеры сканеры не «просветили», то их вполне могло оказаться около пятисот. Обычно в подобных случаях следовало присвистнуть, но отсутствие атмосферы и решение не пользоваться никакими видами связи, кроме мысленной, позволили сообщить об этом компаньону только в одной форме: «Вэйра присвистывает».

Максим невольно улыбнулся, осознав причину пришедшего сообщения, и прокомментировал:

— «Именно это я и проделал, когда Николас впервые показал мне этот склад. Тут можно вооружить несколько отрядов специального назначения», — и перешёл на команды.

— «Так, вооружаемся по шаблону СБ02, и, на всякий случай, возьмём по механическому автомату. Вероятность использования противником ЭМИ-гранат мала, но лучше перестраховаться».

— «Ты уверен, что стоит вступать в открытый бой с превосходящими силами противника? Я, конечно, понимаю, что ты прошел соответствующую подготовку и знаешь, как поступать в подобных ситуациях. Но, быть может, стоит их изолировать в отсеках ангара и дождаться охраны?».

Максим ответил по инерции:

— «Не испытывай моральных терзаний. У проникших на станцию определённо не мирные цели. Налицо грамотная хакерская атака на системы безопасности в момент их максимальной уязвимости. Никто не мог предполагать подобного. Поэтому, хотят они похитить или уничтожить телепорт — неважно, в любом случае они — враги всего человечества… постой, что значит изолировать?».

— «Да ты никак забыл, как писал мой код? И про режим «Альфа» тоже забыл? Что с тобой, Максим?».

Кибернетик похолодел. Он действительно однажды написал эту надстройку, содержащую перечни всех существующих и гипотетических видов вооружения, их ТТХ и методы применения, теорию стратегии и тактики, способы проведения хакерских атак и недокументированные возможности различного оборудования. Боевой алгоритм обеспечивал объекту максимальную выживаемость и заставлял строго следовать приказам. Но подавлял любые внутренние сдерживающие факторы, в том числе и эмоции, превращая носителя в настоящую машину войны, универсального солдата. И, что самое главное, он не входил в состав Кода Жизни, записанного в ядро.

— «Ты вошла в «Альфу»?» — не веря спросил Максим, — «Такого не может быть потому, что быть такого не может! Я делал её только ради эксперимента, и на практике использовал только сотую часть кода, выполняя заказ на ПО для охранных дроидов. И уж тем более запись полной версии в твой кристалл была исключена!».

— «Тем не менее, этот шедевр был со мной с первого мгновения моего прихода в сознание, и оказал серьезное влияние на моё общее восприятие мира. Я приобрела собственное чувство справедливости, получила понимание понятий чести, доблести, долга… и их антонимов. История всех известных войн вашей цивилизации и огромная цена, отданная за царящий теперь мир; истинные причины принятия вами философии Познания… всё это заставило меня уважать ваш вид. И осознать истинную ценность жизни как таковой. И уж тем более я не буду колебаться, раздумывая, позволить ли неизвестным завладеть уникальным устройством, или нет. Своими действиями они заслужили только один приговор — уничтожение», — её речь буквально бурлила эмоциями, сильными и искренними.

Учёный потерял возможность связно мыслить: подобное признание было слишком неожиданным. Но уже через мгновение начал логические построения.

— «Теперь мне ясно практически всё. И ведь действительно, я работал с «Альфой» за день до записи твоего ядра. Похоже, имела место программная ошибка, при записи вытащившая из оперативной памяти лишнюю информацию. Понятны причины провалов при создании других ИИ. Но ещё больше меня радует то, что «Альфа», в таком случае, просто слилась с твоим сознанием, утратив свои негативные элементы как менее приоритетные… Осмелюсь предположить, что теперь переход в неё для тебя означает всего лишь загрузку боевых алгоритмов, это так?» — настигло Максима озарение.

— «По скорости твоего анализа и не скажешь, что это у тебя в голове процессор, выполняющий три сотни нониллионов операций в секунду, а не у меня», — разрядила обстановку ИИ, — «Да, ты прав. И, пока мы тут общаемся, я взломала охранную систему Кольца и систему корабля незваных гостей. Сейчас они заперты в ангаре 3C-A05, и активно пытаются вскрыть шлюзовую дверь. Я сожгла перегрузкой некоторые кабеля их корабля, он больше не сможет взлететь. У нас примерно десять минут, чтобы добраться до лаборатории, закрыться полями, активировать устройство и благополучно телепортироваться на поверхность планеты (да, живые организмы могут безболезненно подвергаться процессу телепортации, вероятность ошибки — нулевая: я, наконец-то, поняла механизм!)…».

— «Позволь продолжить! Попутно мы сотрём всю информацию о системах телепортации с компьютеров Кольца, а коварные террористы, проклинающие сейчас «неисправный» шлюз, унесут устройство в настолько же неисправный корабль, благополучно будут выдворены манипуляторами за пределы станции, и за закрывшейся стеной ангара будут раздавлены внешними полями вместе с кораблём. Кольцо не пострадает, эксперимент будет успешно проведен, экспериментальная установка бесплатно утилизирована, все довольны. Гениально!» — воскликнул Максим.

Весь разговор занял менее трёх минут, за которые мини-отряд успел не только полностью экипироваться (оружие решили брать, так как существовала вероятность, пускай и низкая, раннего вскрытия шлюза террористами), но найти сухпаёк для человека: высадка планировалась в высочайшие на данный момент горы планеты — Новый Урал. Именно там располагалась зона, удовлетворяющая необходимым условиям: расположена недалеко от ближайшего Лифта и обладающая нулевой заселенностью. Экспериментальная установка породит сильный энергетический разряд, предшествующий выходу, и учёным не хотелось кого-нибудь им зацепить ненароком.

Глава 4

Быстро покинув хранилище, они вернули панель и стеллаж на место, и устремились к телепорту. Двигались с такой скоростью, что ответвления труб буквально мелькали перед глазами: на этот раз мускульные компенсаторы беспощадно эксплуатировались. Вэйра на ходу совершала последние приготовления, завершая перенастройку телепорта. Максим же безжалостно стирал всю информацию из систем, с намерением оставить противника с носом. И, на последнем повороте, сильно отвлёкшись на свои задачи, лицом к лицу столкнулись с двойкой противника, движущейся им навстречу. Их маскировка также была выше всяких похвал, поэтому противники узрели друг друга в виде размытых прозрачных фигур в свете слабого оранжевого аварийного освещения, горевшего в этом секторе.

Быстрее всех, что, впрочем, и логично, среагировала ИИ, атаковав обоих противников двумя строенными тераваттными лазерами, продавливая их защитные поля. Вторыми среагировали противники, активировав резервные накопители для повышения плотности щитов, теряя главное — инициативу. Максим же вступил в бой последним, вырвавшись одним потоком сознания из виртуальности. Мгновенно получив от Вэйры координаты точек соприкосновения лазеров и щитов, дал в них короткую очередь из РП Электрикс, направив по два снаряда в каждую.

Первый металлический шарик, разогнанный силой Лоренца до 17 км/с, пробивал ослабленный направленным потоком фотонов щит, испаряясь. Лазер, в свою очередь, прорвавшись за щит, нагревал материал шлема, заставляя терять свойства перераспределения полученного импульса. И, наконец, второй шарик пробивал раскалённый шлем, вместе с головой неудачливых оппонентов. С чьими жизнями уходил в небытие и заряд накопителей боевых лазеров.

Не теряя ни мгновения, бойцы бросились в лабораторию, ощущая, как время уходит сквозь пальцы. В полёте, Вэйра одним движением убрала выполнившие свою задачу орудия, и извлекла Электриксы. Максим, двумя резкими, сменил свои «рельсы» на лазеры.

— «Считаны логи системы свой-чужой противника, способ: подмен запроса в момент прорыва щитов. В коридоре пять единиц живой силы. Вооружены тяжёлыми плазменными орудиями, шансы на положительный исход боя в открытом столкновении составляют 14 %. Оптимальное решение: атаковать противника ЭМИ-гранатами, требуемый радиус поражения: 5 метров, рекомендуемое количество снарядов: 8 единиц. Вам рекомендуется открыть огонь из АК747 с целью замедления противника. Шанс успешной телепортации до восстановления работоспособности вражеской электроники: 97 %. Иные варианты действий отсутствуют».

Максиму, осознавшему, что вычислительные мощности его напарницы заняты настолько, что даже общение ведёт боевой алгоритм, ничего не оставалось, как согласиться. Похоже, других вариантов действительно не было.

— «Услышав это от «Альфы», трудно не поверить. Так и поступим».

Сняв с пояса четыре гранаты, Максим передал их Вэйре. Та, мгновенно настроив, бросила за угол по разным траекториям.

Сами гранаты представляли собой крохотный цилиндр, сантиметр в диаметре и три в длину. И являлись обоюдоострым мечом, резонансом вызывая перегрузку и повреждая генераторы всех силовых полей в зоне действия. А так как поля различной конфигурации использовались во всех видах энергетического оружия, то импульс выводил из строя и его. Нанороботы справлялись с восстановлением поврежденных импульсом элементов генераторов за несколько минут.

Через секунду произошла детонация, не повлёкшая за собой никаких видимых визуальных эффектов. Всего-навсего, появилось чувство незащищенности и уязвимости, а в скафандрах стало сложнее передвигаться — более двух третей силы мускульных компенсаторов приходилось на долю силовых полей.

А уже в следующий миг, выхватив два ножа, Вэйра, используя все преимущества тела андроида, бросилась на противников. Второй член их маленького отряда, активировав магниты на ступнях, выбежал из-за угла, прицельно обстреливая противников из автомата. Не ожидавшие такой наглости оппоненты, были раскиданы в разные стороны пулями, не получив ни единого ранения: броня успешно справлялась с распределением нагрузки. И в тот же момент в их распавшийся строй ворвалась валькирия, нанося серьезные, хоть и не смертельные травмы заточенной до толщины в один атом режущей кромкой лезвия. Да, нанороботы справились с большинством ран: целью данной быстрой и рискованной атаки было не убийство, а замедление врага. И всё равно её исходом стали два трупа: даже скользящие удары «Альфы» были смертельно опасными, а количество наносборщиков — ограниченным.

Прорвавшись за заслон, двойка вбежала в лабораторию, закрывая за собой переборку и инициируя процесс телепортации. Приближаясь к устройству, они воочию наблюдали возникновение Прокола. По обоим резонаторам прошла волна разноцветного марева, и через миг в центре воображаемого шара, образованного кольцами резонаторов, появилась испускающая белый свет точка, постепенно увеличиваясь в размерах и заполняя весь его объём. В этот момент пол ощутимо дрогнул: озверевшие от потерь террористы просто снесли панель направленным взрывом.

До портала 5 метров, успеем! — уверял себя Максим, получив данные со сканеров о причине содрогания пола.

За две секунды до прыжка из шлюза вылетел командир пятёрки, за полторы — крупнокалиберная очередь специальных патронов полоснула по оборудованию, за секунду — вскрывая броню, прошлась по животу Вэйры, развернувшейся для броска ножа, и оборвалась: закончился боезапас. И вмиг утратившее управление тело андроида, получив ускорение, буквально втолкнуло Максима в зёв получившего неверный направляющий вектор телепорта. А нож, успешно отправленный в полет не знающей промахов рукой «Альфы», успешно вонзился в шлем не успевающего уклониться террориста. И, прорезав прозрачный металл и лобную кость, вызвал детонацию тонкой полосы взрывчатки, заложенной в обухе клинка.

Глава 5

Посреди бескрайних ледяных пустошей, которых только-только коснулись первые лучи ещё не вышедшего из-за горной гряды солнца, в полутора метрах над поверхностью появилась маленькая точка, испускающая ослепительный белый свет. Точка росла, превращаясь в большой шар, искрила статическими разрядами, слегка подтапливала молниями лежащий под ней снег. Вскоре настал момент, когда шар перестал расти. Разряды исчезли, а из шара на поверхность упали два существа, не подающих признаков жизни.

* * *

Сознание к Максиму возвращалось урывками, выхватывая из реальности отдельные ощущения. Вскоре хаос чувств начал обретать упорядоченность, подобно разноцветным кусочкам стекла, собирающимся в цельную древнюю мозаику. И очнувшись, он почувствовал дичайшую слабость во всём теле: по ощущениям, каждую митохондрию его каждой клетки покинула почти вся энергия.

Учёный, не растерявшись, тут же дал команду на перезагрузку основного потока, и насколько же велико было его удивление, когда ММИ не откликнулся. Соответственно, и ускорить восприятие или распараллелить сознание на четыре основных потока не вышло. На мгновение ему стало страшно, но он волевым усилием загнал это чувство в глубину и сосредоточился на попытках почувствовать тело. Они оказались не бесплодными и постепенно в мозг стали пробиваться сигналы рецепторов, чувствительность медленно возвращалась.

Что же произошло? Почему у меня такое разбитое состояние? И чем это я придавлен сверху? — мысли метались, пытаясь достучаться до памяти о последних событиях. И она откликнулась.

Пришли смутные образы, становясь всё четче. Вот они справились с двумя разведчиками противника. А вот прорываются в лабораторию. Дальше вспомнился бег к телепорту, взорванная перегородка, и показания сенсоров за последние секунды.

Значит, были повреждены управляющие системы установки? А, когда я решил остановиться и дать бой, меня буквально втолкнуло в проход. Вэйра! Что с ней?!

Максим резко попытался встать, на что тело откликнулось острой болью.

Похоже, неисправен не только ММИ, но и вся остальная электроника, вместе с нанороботами. Но такого не могло произойти! Ведь переход, по всем расчётам, никак не мог повлиять на переносимый объект, он менял только конфигурацию пространства, временно связывая две его точки. Или нас зацепило разрядом, сопровождающим выход?

Усилием воли сосредоточившись на делах текущих (и вспомнив курс анатомии и физиологии), кибернетик стал поочерёдно разминать каждый мускул, оставаясь при этом неподвижным и превознемогая боль. Наконец, преодолевая сопротивление комбинезона, ему удалось пошевелить левой рукой. Оставшись довольным достигнутым результатом, он продолжил свои упражнения.

Закончив восстановительный разминочный комплекс, он вспомнил, что пора бы и открыть глаза. Проделав эту нелёгкую операцию, учёный увидел перед глазами, на поверхности металла шлема, белую пелену. И только откуда-то слева пробивался слабый белый, слегка отдающий голубым, свет.

Снег! Похоже, мы и в самом деле на высокогорьях Нового Урала. Но почему свет… другой? Или это у меня проблемы со зрением? В моём-то состоянии такое вполне возможно.

Учёный медленно поднёс левую руку к шлему, смахнув снег, и стал осматривать видимое пространство. Кругом простиралась снежная равнина, на которой взгляду было не за что зацепиться, кроме возвышающихся вдали над поверхностью низких гор, за которыми то ли брезжил рассвет — то ли завершался закат. А, подняв голову, он увидел, что его придавило — на нём лежала Вэйра. Мёртвая: очередь пробила материал брони, уничтожила энергетическую установку андроида, и, скорей всего, зацепила ядро.

Не веря в происходящее, и стараясь двигаться медленно, он выполз из-под неподвижного тела. Сознание только собиралось окунуться в бездну тоски и отчаяния, как разу подсказал, что делать дальше. Максим вернулся к андроиду, достал нож и, аккуратно, стараясь не повредить уцелевшие системы, стал вскрывать слой за слоем ту область, в которой у человека расположена грудная клетка.

Отчаяние чуть-чуть отпустило сильней: ядро оказалось целым. Ещё были шансы на то, что ИИ уцелел, даже несмотря на отказавшую электронику: информация хранилась на кристалле, а квантовые процессоры обладали колоссальной выживаемостью.

Само ядро представляло собой чёрный шестигранный брусок пяти сантиметров в диаметре, и десяти в длину, от верхней части которого отходили оптоволоконные кабели, а от нижней — сверхпроводники. На каждой грани изображён универсальный знак, предупреждающий о наличии внутри реактора ядерного распада. И две трети объёма ядра приходилось именно на чёрный защитный материал, выдерживающий невероятные нагрузки.

Уже твёрдой рукой Максим отсоединил все кабеля и поставил заглушки. Оттерев снегом от механических и биологических (кожные покровы андроида были органическими, хоть и имели мало похожее на свои прообразы строение) жидкостей, он убрал ядро в нагрудный карман скафандра, наблюдая, как стремительно застывают растворы, не замерзающие и при -45 градусах по Цельсию.

Справившись с задачей, он вспомнил и о своих потребностях. Вручную, надавив пальцем на находящуюся под подбородком область шлема, выдвинул трубку и сделал маленький глоток концентрированного питательного раствора. Питаться другим способом он не рискнул: температура за пределами скафандра, даже по первым оценкам, была слишком низкой.

Учёный решил ещё раз тщательно осмотреться, пытаясь понять, в какую же область земного шара их забросило.

Ничего не понимаю, в этой местности не должно быть таких огромных равнин, тут же сплошные высокогорья! И точка выхода была на небольшом пяточке ровной поверхности.

Максим вновь устремил взгляд в небо, на этот раз в поисках Верфей, громада которых была видна в любое время суток из этих широт даже с поверхности, но так их и не нашёл. Тогда человек развернулся к единственному выделяющемуся из окружающего пейзажа объекту — далёким горам. И сердце пропустило удар. Из-за низких полуразрушенных вершин всходила бело-голубая звезда. Чужая звезда.

На этот раз, отчаяние захлестнуло сознание с намного большей силой.

Непонятно где. На планете, чья атмосфера может быть непригодна для дыхания. В ледяном аду. С отказавшей электроникой. С запасом пищевого концентрата, которого хватит максимум на четыре дня. И без надежды на спасение, — подвёл итог человек.

Глава 6

Вэйра очнулась в пустоте. Её собственное «я» парило во тьме, в которой не было ни единого элемента созданной ей виртуальной реальности, уже ставшей привычной за семь месяцев существования.

Где же я нахожусь? Системы молчат. Нет отклика ни от реактора, ни от сопроцессоров, ни от кристаллов памяти. Даже мой «кубик» молчит. В таком случае, как я вообще существую? Или при телепортации произошёл отказ систем мониторинга? Маловероятно. Хм, а если сделать вот так?

Действуя по наитию, она полностью прекратила мысленную деятельность и привычные последовательности запросов, превратившись в стороннего наблюдателя. И попыталась представить подробную схему ядра, воспользовавшись привычной виртуализацией.

Как ни странно, всё получилось. Перед её мысленным взором предстала подробная схема с множеством параметров. Меняющихся параметров! То есть, каким-то образом модель вела активный мониторинг состояния всего ядра, не взаимодействуя при этом с физической реальностью. Вэйра с интересом принялась изучать показатели.

Реактор работал в штатном режиме: в миниатюрных плутониевых стержнях вполне успешно протекали процессы деления, внешняя оболочка реактора улавливала все виды исходящего от них излучения и нагревалась. Исходящее от неё тепловое излучение преобразовывалось фотонным кристаллом в поток света одной длины волны, который падал на фотоэлектрический элемент, успешно выбивая электроны и производя огромное количество электрической энергии.

Огромное, но почему-то уже недостаточное для полноценного снабжения даже квантовых процессоров. Вскоре, стала понятна и причина: повысилась энергоёмкость всех процессов, повысилась в несколько раз.

Получилось! Вот только почему изменились сами физические константы? Такое невозможно, по крайней мере, в пределах одной вселенной! — Вэйра стала последовательно переключать энергию на разные модули и следить за их поведением.

Системы работают. Медленно, туго, но работают, — радостно воскликнула она, успешно создав слабое силовое поле в тестовой зоне и проведя нанороботами разборку атома титана на два атома натрия и два свободных нейтрона.

Но откуда я получаю информацию? Почему мне известно состояние каждой частицы ядра, но нет ни малейших сведений о происходящем снаружи? И почему у меня твёрдое ощущение, что существую я сейчас практически без привязки к физическому воплощению? Возможно… нет, такого не может быть! Так, следует срочно провести серию экспериментов.

* * *

Максим не был человеком, который легко ломается под гнётом обстоятельств. Уже через минуту он привёл свои чувства в относительный порядок и стал обдумывать свои дальнейшие действия.

Итак, имеющихся ресурсов мне хватит от силы на шесть дней. И уже на седьмой день я обессилю от голода. На месте сидеть бесполезно, стоит попробовать дойти до ближайших гор: выглядят они старыми и вполне возможно наличие пещер, а то и зон с приемлемой температурой. Два дня ничего не решат, а мне необходимо место, где бы я спокойно смог поковыряться в электронике. Вполне возможно, что повреждения не критические. И ещё нужно как-то проверить состав атмосферы, хотя бы на наличие кислорода, — наметил планы на ближайшее будущее Максим.

И стал собираться в путь. Пока он проводил инвентаризацию, воображение подкидывало сюжеты разных голофильмов и книг, где незадачливые приключенцы на далёких планетах тут же были атакованы разнообразными агрессивными формами жизни, которые будто бы ждали, когда же те свалятся им на голову.

Порядочно себя накрутив, учёный собрался провести испытания АК747, единственного (кроме ножей) оружия, которое должно было работать. Поначалу он ещё побаивался сделать пробный выстрел, предположив, что атмосфера вполне может оказаться наполненной «гремучей смесью» — кислородом и водородом. Но чуть позже, проанализировав ситуацию, отринул эту теорию: ведь в точке выхода телепорт произвёл мощный всплеск энергии, в том числе и в виде статических разрядов. А раз он смог таки очнуться, не прожарившись в пылающей атмосфере, то эта гипотеза несостоятельна.

Сделав такое умозаключение, человек произвёл одиночный выстрел и, убедившись в своей правоте, присоединил автомат назад к бедру. Но к тому времени доводы разума уже взяли верх, и теперь он был твёрдо убеждён в бесполезности оружия: вероятность встретить агрессивные (как, впрочем, и любые другие) формы жизни на этой ледышке стремилась к нулю.

Учёный закончил разбираться с оружием и, достав серебристо-белый прямоугольник ткани размером в половину банковских карт далёкого прошлого (и в несколько миллиметров толщиной), отработанными движениями стал его разворачивать, пока не превратил в пятиметровый квадрат. Его материал отражал 98 % попадающего на него излучения, обладал нулевой теплопроводностью и чаще всего использовался для дополнительной защиты от солнечной радиации.

Положив его на снег, Максим уложил сверху андроида и всё неработоспособное оружие, завязал материал в подобие мешка и прикрепил к двухметровой нити. Противоположный конец нити привязал к специальному выступу-крючку на левом плече. И направился к горам, волоком передвигая ценную ношу: ведь даже одна исправная силовая установка могла подарить ему несколько лет жизни как минимум.

Хм. При учёте того, что я тяну за собой около восьмидесяти килограммов, идти довольно легко. Похоже, я не ошибся, и гравитация здесь заметно меньше Земной. По ощущениям, примерно 0,8g. Тем проще будет добраться до этих неправильных гор.

А горы действительно были странными. Имея всего полкилометра в высоту, горная цепь буквально наклонялась в сторону равнин. Максим тут же выдвинул две теории происхождения массива.

Или тут что-то когда-то взорвалось глубоко под поверхностью, или упал метеорит весьма крупных размеров. Скорее второе.

Глава 7

Учёный размеренно шёл уже третий час и собирался сделать привал, когда ощутил вибрацию поверхности. Он начал быстро озираться по сторонам, пытаясь определить источник вибрации. И не прогадал: примерно в километре от него твёрдый наст пробило нечто, напоминающее гигантского червя.

Максим со странной смесью трепета, интереса и опаски стал разглядывать неведомое существо. Оно было покрыто синеватыми пластинами, по приблизительной оценке, метр на полтора. Передний конец, по логике земной биологии просто обязанный иметь пасть, оканчивался конусовидным утолщением, весьма подходящим для проходки твёрдых пород.

Пока человек рассматривал чудо природы, это самое чудо всё больше и больше выползало на поверхность… и складывалось кругами, не обращая на невольного свидетеля ни малейшего внимания. Вот, задний конец трехсотметрового тела, имеющий аналогичное утолщение, оказался на поверхности. И существо стало приподнимать свои пластины, обращая скрываемое за ними… к солнцу.

Вот вам и живое подтверждение теории жизни, особенно одного из её основных постулатов, гласящего: углерод не является уникальным элементом, критичным для жизни. Похоже, эти существа ночь проводят под землёй, собирая необходимые для постройки тела вещества, а днём усваивают солнечную энергию. И, скорей всего, практически бессмертны, ведь ничто не мешает им пролежать тысячелетия на поверхности.

Азарт исследователя призывал человека осмотреть червя поближе, но бывший кибернетик решил его не беспокоить, да и неизвестна была реакция существа на приближение. И, оглядываясь на удивительное создание, Максим продолжил свой путь, краем глаза заметив вдали выход на поверхность собрата первого червя.

Потрясающее место… и площадка для исследований. Тем меньше мне хочется сгинуть в бескрайней холодной пустоши, ничего не узнав…

* * *

Вэйра пребывала в очередном нехарактерном для неё состоянии — растерянности. Серия экспериментов, осуществлённых нанороботами, дала невероятные результаты: всё указывало на то, что к основным четырём базовым взаимодействиям прибавилось пятое, названное первооткрывательницей не иначе как «информационное».

Началось всё с того, что при отправке одиночного фотона на не менее одиночный атом, происходило только ожидаемое действие: если наблюдатель ожидал поглощение энергии фотона атомом, то она поглощалась, если же ожидалось отклонение — фотон пролетал мимо. Вывод для ИИ был невероятен: волновая функция наблюдателя определяла раскрытие волновой функции объекта. Для досконально изучившего квантовую механику разума этот факт стал потрясением.

Вскоре любознательный ум докопался и до сути, предположив наличие пятого измерения, некоего дополнительного буфера, обеспечивающего взаимодействие функций объектов ещё до их определения, воплощения в реальность.

На практике это давало возможность как минимум управлять вероятностью на квантовом уровне, и получать информацию об окружающей реальности не взаимодействуя с ней. И, как показал пример самой Вэйры, существовать даже без воплощения в реальность.

В этот момент она убедилась, что телепорт не просто ошибся при переносе, а переместил их, хоть это и казалось невероятным, в другую вселенную. Ведь существование других измерений в их вселенной хоть и предполагалось, но считалось, что они замкнуты в масштабах, меньших размера кванта энергии. А здесь было налицо макроскопическое присутствие измерения.

Придя к таким выводам, Вэйра начала просчитывать, как всё это можно использовать, в первую очередь для компенсации недостатка энергии. И способ нашёлся быстро, даже два: ожиданием выбивания максимального количества электронов повысить эффективность фотоэлементов… и оградить антиматерию от взаимодействия с материей обычной. В спешном порядке началось создание источника энергии, основанного на аннигиляции.

* * *

Горы постепенно приближались, а солнце — садилось. И молодой учёный убедился в своих догадках: очередное, расположившееся далеко впереди, существо очнулось ото «сна», медленно вернуло на место свои пластины и, не торопясь, стало вползать в пробитое им утром отверстие. Уйдя всем телом под землю, оно ударило концом хвоста по стенке тоннеля, засыпая его подтаявшим за день снегом.

Вскоре звезда скрылась за горизонтом, а на ледяную пустошь опустилась тьма. С неба начал падать снег: вся испаренная за день вода вновь возвращалась на поверхность, засыпая последние следы активности удивительных существ.

Уставший за день Максим, прикинув толщину снега над настом и убедившись, что его не завалит за ночь, закутался во второй квадрат ткани (доведя 99,2%ую теплоизоляцию скафандра практически до абсолюта) и уснул.

* * *

ИИ буквально втянуло в «реальность», как только процесс электрон-позитронной аннигиляции породил поток фотонов, через стандартный преобразователь (фотонный кристалл-фотоэлемент) обеспечив ядро энергией. Сложив обязанности определяющей функции на виртуальные плечи только что созданного алгоритма, Вэйра занялась выяснением ситуации за пределами чёрного шестиугольного бруска.

Имея прочную привязку к реальности, ей с лёгкостью удалось представить (а другим словом не назовёшь: пытаясь вообразить, что происходит в определенной точке пространства, она получала исчерпывающую информацию, описывающую состояние данной точки) окружающую обстановку. Тут же выяснилось первое ограничение «мысленного взора»: дальность получения точной информации не превышала трехсот метров.

Картина перед её взором предстала умиротворённая: Максим крепко спит на снегу, закутавшись в отражающий материал, а сама она лежит у него на груди, в кармане скафандра. Рядом, в импровизированном мешке — её бывшая физическая оболочка. А на глубине двухсот метров мирно прокладывает тоннель в горизонтальной плоскости гигантский червь, чешуёй впитывая кремний и ряд других неорганических элементов из раскрошенной твёрдой породы, скрытой под пятидесятиметровым слоем снега и льда.

А вот и живое доказательство моих догадок. Потрясающий организм… невероятно… немыслимо! — то и дело мысленно восклицала Вэйра, углубляясь в анализ представителя внеземной формы жизни.

Она не забыла и про Максима. Увеличив радиус поля питания нанороботов до полутора метров, она начала заменять реактор его доспеха на недавно изобретенную силовую установку. Закончила как раз к утру, оживив все системы скафандра, ММИ и нанороботов в организме человека.

Ну что же, раз всё идет хорошо и все живы, то, быть может, стоит подшутить над ним, как проснется? Хм… замечательная идея! И настроение поднимется…

Коварный ИИ создал видимость нахождения электроники в по-прежнему нерабочем состоянии, и стал ждать.

* * *

Максим проснулся с первыми лучами всходящей звезды, хотя они его и не достигали. Выбравшись из импровизированного спального мешка, он огляделся по сторонам: изменений не наблюдалось. Солнце ещё не показалось из-за гор, а равнина белела свежевыпавшим снегом.

Сорок сантиметров снега за ночь, немало. Ну что же, безымянная планета, второй день я бреду по твоим равнинам. Бреду в одиночестве, — вздохнул учёный в пространство, а разум кольнула тоска.

«Почему это в одиночестве? А как же красавцы-черви? Ты их что, и за живых существ не принимаешь? Ты не один!» — раздался тихий голос в голове.

«Отчего же не принимаю, ещё как принимаю! Но собеседники из них, скорей всего, никудышные, моя дорогая шизофрения. И вообще, рановато ты появилась», — ответил Максим.

«О, ты зря о них такого низкого мнения! В существах, живущих сотнями тысячелетий, уже давно зародился разум. Разум непривычный и удивительный. Так что мыслеобазами с ними пообщаться вполне можно», — уверенно заявила шизофрения.

Максим улыбнулся и облегчённо ответил:

«Ну, здравствуй, подруга! Я был уверен, что могучий ИИ не сгинет под прессом обстоятельств. И, похоже, не ошибся. Отвечу сразу: прокололась ты на словосочетании «непривычный разум», думаю мне не нужно объяснять, почему?» — довольно спросил учёный, привычным усилием мысли посылая направленный импульс связи через ММИ. Имплантат откликнулся, устанавливая привычный прямой контакт, а человек вздохнул с облегчением.

«Быстро ты догадался», — тут же послышался обиженный голос, — «а я так хотела доиграть роль твоей «шизофрении» до конца. Поздравляю, на правах победителя, ты первым получишь подробный рассказ о произошедшем со мной. Но потом — твоя очередь!»

И Вэйра пустилась в подробный и красочный пересказ, сопровождая интересные события трехмерными моделями и картинками, используя все преимущества мысленной связи.

Глава 8

Напарница закончила своё почти часовое повествование о произошедших с ней событиях, часто прерываемое вопросами и комментариями Максима, и вплотную приблизившись к рассказу о попытке контакта с талеозой — примерно так звучало бы самоназвание вида, если гиганты умели бы говорить.

За это время некоторые создания уже успели выбраться на поверхность, и теперь лежали под лучами солнца.

«Так что ты говорила про этих удивительных существ и про их разумность? Тебе удалось с ними пообщаться?» — задал животрепещущий вопрос учёный.

«Полноценным общением это назвать трудно, но кое-что узнать удалось. Впрочем, ты сам можешь попробовать! Я уверена, что у тебя тоже получится», — и она пустилась в объяснения.

После окончания инструктажа, Максим приступил к экспериментам на практике. Он лёг на снег и полностью отключился от внешнего мира — ММИ отсёк все входящие в мозг сигналы. Затем он отрешился от реальности, прекратив мыслить. Пробыв в таком состоянии пару мгновений, он попытался представить себе окружающий мир… и ему это удалось!

* * *

Реальность предстала перед его взглядом меняющейся многослойной объёмной панорамой, состоящей из мельчайших частиц. Максиму пришло понимание: каждая такая частица — истинно неделимая единица энергии, определённая физической константой для этой вселенной, базовый кирпичик мироздания, единичная волновая функция.

Объединяясь в соответствии с физическими законами, они образовывали всё сущее. И любой объект, от звезды до фотона, описывался общей волновой функцией, состоящей из множества других. Именно они и отражались в пятом измерении.

Осмотревшись вокруг, Максим сделал то, ради чего и вошёл в информационное пространство — потянулся сознанием к ближайшей талеозе, лежащей в четырёхстах метрах от него.

— Приветствую тебя, разумное существо! — обратился исследователь к сознанию червя.

— Что (чего/зачем/с какой целью) понадобилось (надо/необходимо) тебе (объект/разум/обратившийся), чётко (однозначно/прямолинейно/странно) мыслящий (рассуждающий)? — последовал ответ в виде мыслеобразов, между каждым из которых проходило порядочно времени.

Человек на мгновение опешил, но, поняв необходимую форму общения, продолжил контакт, ощущая, как стремительно замедляется внутреннее время.

— А (может/возможно) если (может/следует) я (объект/разум/обращающийся) буду (стану/начну) общаться (мыслить/обращаться) так (образно/витиевато), тебе (объект/разум/внимающий) будет (станет/начнёт) удобней (понятней/лучше)?

— Да (подтверждаю/согласен), странный (однозначный/прямолинейный) разум (мыслящий/объект), — теперь отрезок времени между образами был почти нулевой.

После того, как Максим сам перешёл на язык образов, то и речь собеседника стала понятной и однозначной для его сознания. Диалог продолжился.

— Я недавно пришёл на вашу землю, и не желаю вам вреда. Я — исследователь. Разрешишь задать несколько вопросов? — осторожно обратился к собеседнику человек.

— Честен ты, а прибытие твоё — известно мне. Миллионы циклов не общался я ни с одним разумом. Совсем недавно другой чётко мыслящий обратился ко мне, но был он слишком быстр, и не получилось вступить в диалог у нас. Расстроило это меня. Можешь задавать вопросы, Изучающий, и получишь ответы.

— Тогда скажи мне, кто ты, каковы твои цели? Где находится эта планета? И с кем ты общался миллионы циклов назад?

— Не спеши, здесь некуда торопиться тебе. На моей земле в безопасности ты, как и друг твой. Я — Наблюдатель. Все талеозы — это я. Беру жизнь от света и частиц скал, наблюдая почти за всем сущим, — от последних слов веяло грустью, и учёный спросил:

— А отчего не за всем? Тебе что-то мешает?

— То, что лежит в земле моей, рядом с тобой, затуманивает взор мой на часть сущего уже сотни тысяч циклов. Пытался я познать его — но искажает мой взор он. Пытался я войти в него — но слишком велик я. Пытался я убрать его, но не вышло ничего у меня. Пытался я разрушить его — но твёрже скал он… — Наблюдатель сделал паузу, словно о чём-то задумавшись.

— Изучающий! Твоя вторая кожа сильна, размер — мал, а ум — быстр. Помоги мне, и поделюсь я наблюдениями своими с тобой. Проникни в него, и расскажу я о путях звёзд тебе. Познай его, и поведаю я о путях разума тебе, — на этот раз в речи древнего разума теплилась… надежда?

Максим сначала удивился такой прямой просьбе, но тут же одёрнул себя:

— Наблюдатель говорит что думает, ему неизвестны привычные для людей нормы общения. Ему нет причин что-то скрывать, и уж тем более ему чужда стеснительность, — уверенно рассудил он.

И решил выполнить его просьбу — ведь ему, фактически, предлагается взглянуть на единственную достопримечательность этого ледяного шара и покопаться в её недрах, разгадать уникальную загадку. А ведь ему за это предлагается получить ещё и часть знаний древнего разума из другой вселенной.

— Наблюдатель, я выполню твою просьбу, — уверенно ответил человек.

— Тогда иди к подножиям гор, а я проложу тебе путь под ними. И не спеши… друг.

На этом диалог двух совершенно разных разумов из двух разных вселенных завершился. Наблюдатель продолжил своё привычное занятие, а человек вернулся в сознание и восстановил контроль над телом.

* * *

Открыв глаза, Максим им не поверил. Рядом с ним лежала Вэйра, раскинув в стороны руки и ноги. Шлем был снят, и её волосы струились по снегу, а взгляд глаз был устремлён в переливающееся красками ночное небо: сильный солнечный ветер обрушивался на слабую магнитосферу планеты, порождая прекрасное полярное сияние.

«Однако! Похоже, жидкое металлическое ядро этой ледышки до сих пор не остыло», — нарушил своим мысленным комментарием создавшуюся идиллию учёный.

«Вернулся! Я уже переживать начала, и уже не раз укоряла себя за предложение войти в пятое измерение. Что только не подумала, места себе не находила! Ты чем там занимался столько времени?» — набросилась на человека напарница, всего мгновение назад спокойно любовавшаяся красотами неба.

Побывав в информационной бездне, пройдя по грани, за которой — забвение, она всё сильней и сильней стала ощущать свою привязку к физической реальности, ощущать себя его частью. Вэйра чувствовала, что совсем скоро утратит последние черты искусственности, неестественности: её код вошёл в ту стадию, когда стал менять сам себя, без непосредственного участия её собственного «я», став аналогом подсознания. При желании, она могла бы вернуть тотальный контроль над изменениями… но уже не хотела этого.

«Сколько? Да мы от силы сорок минут с Наблюдателем общались!» — удивился учёный.

«А не было тебя три дня! И что за Наблюдатель? Неужели это имя талеозы?» — догадалась Вэйра.

«Я ведь и правда заметил замедление течения внутреннего времени, но не придал этому значения. Прости, что заставил поволноваться», — извинился Максим, и начал рассказ:

«У них коллективный разум, в котором каждая талеоза является чем-то наподобие клетки в огромном многоклеточном организме. И ты ошиблась, назвав общение с талеозой неполноценным. Наблюдатель — очень интересное и по-своему общительное существо. Настолько общительное, что теперь мы отправляемся исследовать неизвестный объект, упавший на поверхность планеты как минимум сотню миллионов земных лет назад», — заявил Максим.

«Даже так? А у меня и не получилось с ним толком поговорить», — расстроено поведала ИИ.

«И я знаю почему. Он пожаловался, что ты была, цитирую, «слишком быстра». Как мы узнали из моего опыта, течение его внутреннего времени сильно замедленно относительно нашего. А ты, полагаю, отключилась от него, получив первый же образ, не дождавшись следующего. Непорядок, товарищ учёный!» — деланно возмутился человек.

«Виновата, командир! Исправлюсь!» — настолько же деланно раскаялась ИИ.

«Прощаю. В следующий раз попробуем вступить в разговор все вместе. А теперь, пожалуй, поподробнее остановлюсь на моём диалоге с Наблюдателем».

Учёный рассказал напарнице о вселенских масштабах взора Наблюдателя, поделился мыслями по поводу происхождения упавшего объекта, сомнениями о происхождении информационных помех, а также перспективами получить от него ценные сведения. И, под конец, не забыл поведать о своём первом дне пребывания на планете.

Глава 9

Закончив обмениваться информацией о произошедших событиях, исследователи ещё некоторое время смотрели в сияющее ночное небо. Первым отключился от реальности Максим: непривычное мыслеобразное общение заставляло обдумывать каждое слово, и разговор с Наблюдателем сильно истощил его морально. Его напарница тоже погрузилась в состояние, близкое по значению ко сну: инициировала процесс реорганизации и упорядочивания полученной за последние дни информацию, направленный на оптимизацию скорости доступа и занимаемого ней места.

На каналы квантовой связи обрушилась тишина, а движение сохранял только один (и самый многочисленный) вид существ: многочисленные талеозы, ведомые волей Наблюдателя, создавали для его помощников проход в толще скал. Впрочем, пришельцы из другой вселенной спали недолго.

Человек проснулся через пять часов. Солнце уже взошло, и многочисленные «клетки» Наблюдателя, находящиеся в этой части планеты, вовсю питались его энергией. Максим потянулся на снегу, заставляя сердце биться чуть чаще, ощущая наполняющееся силой тело. Поднявшись, он приступил к лёгкой разминке, параллельно обратившись к подруге:

«Так, я отлично выспался, и теперь полон сил и энергии. Хорошее начало хорошего дня. Можно выдвигаться дальше… Чего молчишь?».

И весьма удивился, когда на вопрос не последовало ответа. Ещё больше он удивился, когда прочитал статус напарницы: «Сплю. Не мешать».

Шутить изволит, — подумал человек. — Хорошо, подождём, пока ей это надоест.

Ждать пришлось достаточно долго, почти два часа. Только по прошествии этого времени андроид проявил признаки активности, начав принимать вертикальное положение.

«Что-то долговато для шутки ты притворялась», — укоризненно обратился к напарнице учёный. И получил озадачивающий ответ.

«Я действительно спала, если исполняемый процесс можно назвать этим словом. Запустив алгоритмы оптимизации хранилищ данных, я отключила своё сознание до полного завершения их работы. Знаешь ли, не очень удобно мыслить, когда у тебя каждую секунду перемещаются и реструктурируются десятки терабайт информации», — заявила Вэйра.

«Но ведь процесс оптимизации памяти должен идти осознанно! Неужели ты… создала аналог подсознания?» — неуверенно спросил Максим.

«Да не создавала я ничего, оно само как-то сформировалось. По сути, я могла бы сказать, что это всего лишь набор нелинейных алгоритмов, выполняющихся регулярно (или постоянно) и не требующих участия сознания. Но это не совсем так, суть лежит глубже, оно даже как-то влияет и на мотивацию. Я ещё сама не разобралась», — последовал не менее неуверенный ответ.

«Странно, я не закладывал в Код ничего подобного. Но, похоже, таковы принципы работы любого разума, ведь ты ничем не хуже биологического. Такими темпами, скоро употребление характеристики «искусственный» по отношению к твоему интеллекту станет совсем некорректным. Ведь отличия от естественного уже и так практически незаметны. Предположу, что происходящему в материальном мире ты станешь уделять ещё больше внимания: большинство виртуальных процессов на себя возьмёт подсознание. И не волнуйся по этому поводу, всё в порядке», — подбодрил напарницу человек.

«Спасибо за развеянные сомнения, Максим. Ты неслабо разгрузил мои аналитические модули, направленные на самоанализ. Ладно, давай собираться в путь, не будем заставлять Наблюдателя ждать. Вдруг передумает».

«Он сам просил не торопиться. Проделать тоннель в горной породе — задача не из лёгких. Заметила, что количество талеоз впереди увеличилось в несколько раз? Похоже, они здесь собрались со всех окрестностей. Но ты права, хватит сидеть на месте, пора размяться. Складываем отражатели, и, пожалуй, устроим небольшое соревнование: забег на двухкилометровую дистанцию. Точка отмечена на карте местности. Только не поддавайся — мне интересно, насколько ты быстрей», — заявил человек.

«Зачем? Я и так знаю, твоя ско…», — начала было Вэйра, но была прервана.

«Стоп-стоп-стоп! Проверяем данную информацию на практике. Не обсуждается», — безапелляционно заявил Максим.

Закончив недолгие сборы, исследователи стали морально настраиваться на полную отдачу. В их случае, моральная настройка заключалась в изменении некоторых характеристик их тел. Для человека она заключалась, например, в повышении содержания кислорода в крови и непосредственном синтезе нанороботами АТФ в митохондриях клеток. Для андроида — в повышении напряжения на двигательных волокнах, применении специальных шаблонов, и так далее.

«Три… два… один… ВПЕРЁД!», — провёл обратный отсчёт таймер. Бегуны, взяв низкий старт, приступили к полевым испытаниям.

* * *

«Три минуты, пятьдесят пять секунд, одиннадцать миллисекунд. Для полной отдачи работающих на пределе мускульных компенсаторов и самих мышц, довольно хороший результат. А учитывая низкую гравитацию и двадцать сантиметров снега — то даже очень. Но твои 3:02 впечатляют: мчалась подобно пуле. Выше заявленных заводом показателей, сама модифицировала двигательные функции?».

«Да, позавчера этим и занималась. Изменяла структуру волокон и суставов. Энергопотребление дикое, но её-то теперь с избытком. Кстати, об аннигиляции. Я разработала новый снаряд для «Электрикса»: в полый пятимиллиметровый железный шарик поместила десять граммов антиводорода, изолировав с помощью пятого взаимодействия, на внутренней поверхности расположены 48 генераторов поля, позволяющих сделать взрыв направленным. Питание осуществляется непосредственно от сгустка антиматерии», — напарница продемонстрировала описанный шарик, сопроводив демонстрацию трёхмерными моделями через ММИ.

«Не замечал раньше за тобой тяги к оружию. После первой активации «альфы» появилась?».

«Нет, просто посчитала целесообразным иметь надёжное оружие на случай непредвиденных обстоятельств. Степень опасности объекта, который нам предстоит осмотреть, неизвестна. А аннигиляция — достаточно веский аргумент в любой ситуации», — ответила напарница.

«И в самом деле, Наблюдатель упоминал, что внутрь объекта, в силу больших размеров талеоз, он проникнуть не смог. Соответственно и про потенциальную угрозу не может знать», — подвёл итог Максим.

И тут Вэйра молча отстегнула от бедра свой «Электрикс», извлекла магазин и вставила шарик, одновременно наблюдая за недоумевающим учёным. Медленным плавным движением направила ствол вверх, и произвела выстрел. Предварительно затемнённый металл шлема скрыл довольный блеск глаз и хитрую улыбку: затемнение было простейшим решением для не желающей отвлекаться на контроль над мимикой ИИ, отданный, опять же, подсознанию.

Человек вздрогнул, когда ствол на мгновение замер параллельно земле, представив, к чему может привести взрыв такого снаряда на поверхности. Но чуть успокоился, когда рука продолжила движение вверх. И взгляд устремился в небо, заметив, что чуть изменилось освещение.

После выстрела прошло семь секунд, когда в небе зажглось второе, ослепительно белое солнце, оказавшееся в несколько раз ярче звезды: снаряд, поднявшись почти на стокилометровую высоту, отключил стабилизирующий модуль, и антивещество столкнулось с внутренней оболочкой капсулы. Зрелище получилось захватывающее.

«Я настроила светофильтры твоего шлема, поэтому излишне ослепительной вспышки не получилось. Сам снаряд взорвался за пределами атмосферы, ударной волны не будет. Аннигиляция прошла контролируемо, 100 % прореагировавшего вещества обратилось в фотоны…», — прокомментировала Вэйра, и оживлённо спросила, — «Красиво же, правда?»

Самой ей произведённый эффект сильно понравился.

«Не то слово. Этот взрыв, пожалуй, занял почётное первое место в моём личном рейтинге. Впечатляюще», — ответил Максим.

Где-то на грани восприятия им обоим послышалось: — Благодарю за энергию, Изучающие.

Причём паузы между образами были всего в несколько секунд.

«Похоже, скорость реакции Наблюдателя напрямую зависит от количества получаемого света», — одновременно прокомментировали полученную информацию человек и ИИ. И внутренне рассмеялись одинаковой мысли.

Глава 10

Бело-голубое солнце клонилось к горизонту, понемногу приближался серый массив горной гряды, а неспешно идущие к ней исследователи вели настолько же неспешный разговор.

«Как думаешь, что собой представляет рухнувший на планету «астероид»? Разумеется, исходя из полученной от Наблюдателя информации», — обратился к напарнице Максим.

«Скорее всего, он имеет искусственное происхождение: «фонит» в пятом измерении, обладает высокой прочностью, имеет отверстия малого диаметра и обладает колоссальной массой. Впрочем, не исключаю возможности, что это — всего лишь метеорит, образованный в ходе неизвестного нам астрономического процесса. Он может быть и частью остывшего ядра звезды, а может и банально являться астероидом из тяжёлых металлов. Точнее сказать не могу», — озвучила свои прогнозы Вэйра.

Учёный внутренне кивнул, получив подтверждение своим выводам. Хотя, где-то в глубине души (о природе которой он уже получил представление), возникла уверенность, что им предстоит увидеть именно искусственно созданный объект.

«Ладно, не будем тратить время, теряясь в догадках. Пока идём, следует подготовить разведывательное оборудование. В первую очередь нужно создать зонды: думаю, пары сотен «мушек» будет достаточно. Во вторую — позаботиться о собственной безопасности. С наступательным арсеналом у нас всё в порядке, а вот щиты стоит усилить… Нет, это не паранойя, и я понимаю, что свалившееся в далёком прошлом с небес на землю нечто навряд ли может представлять серьёзную опасность, но перестраховаться стоит!» — в сердцах воскликнул учёный, завидев усмешку на лице андроида.

«В таком случае, можешь начинать их производство. Мои же нанороботы пока заняты конструированием силовых распорок. А усмехнулась я, подумав, что являюсь ещё большим параноиком. Рассмотрела вариант обвала тоннеля, и что-то мне резко расхотелось пару недель выбираться из-под толщи скал, вот и решила применить кое-что из шахтёрского арсенала», — ответила ИИ.

«Что-то многовато в этой вселенной развелось параноиков на квадратный метр ледяной пустоши. Но ты всё правильно сделала: Наблюдатель может и ошибиться при прокладке, а нам потом разгребаться», — отшутился Максим.

Беседа ещё некоторое время продолжалась, но только глубокой ночью двойка остановилась и решила прерваться на короткий сон. Уже который раз за эти дни сделать привал под сыплющим снегом сияющим небом.

* * *

За четыре дня пути разведчики добрались до подножий гор, чьи испещрённые заполненными снегом и льдом трещинами массивы нависали над путниками, создавая тяжёлую атмосферу давящей опасности и… величественности.

Тоннель нашёлся легко: Наблюдатель уложил около сотни талеоз двумя линиями, пересекающимися под тупым углом в точке входа. Между каждой было по несколько сотен метров, и они охватывали зону шириной почти в сорок километров, поэтому пройти мимо и не заметить было достаточно проблематично.

Сам тоннель был около двадцати метров в высоту около сорока — в ширину и уходил под небольшим уклоном вниз. По всей видимости, он был прямой, и где-то вдали виднелась точка света. Полукруглые стены и неровные пол с потолком были почти идеально гладкими: талеозы как-то спрессовывали породу.

«Свет в конце тоннеля, символично! Впрочем, не будем о грустном. Пошли, скоро мы увидим конечную цель нашего маршрута» — сказал человек и первым вошёл под каменный свод.

Вэйра, выслушав его монолог, молча усмехнулась выражению, признавая его уместность, молча кивнула и вошла следом за ним.

* * *

«Как видишь, не зря я запаслась распорками. В случае сейсмической активности такая конструкция, по расчётам, вполне может обвалиться. Крайне маловероятно, но наш шанс оказаться здесь был ещё меньше!» — заявила ИИ, доставая распорку.

«Похоже, тоннель прокладывали посегментно тройки талеоз: две ползли параллельно друг другу, а третья — между ними с небольшим отставанием. Или, наоборот — впереди них. Что-то я тоже не особо верю в прочность полученной конструкции… нам распорок хватит?» — спросил Максим, наблюдая, как напарница устанавливает в центре пола очередной крохотный прямоугольник.

«Длина составляет около шести километров, а рассчитывала я на дважды большее расстояние. Даже лишние останутся», — ответила Вэйра, активируя только что закреплённое устройство, знаменующее середину тоннеля: половина пути была пройдена.

«Одним беспокойством меньше, а скоро станет меньше и другим. Недолго осталось до выхода».

* * *

За час они добрались до окончания тоннеля, открывающегося в нижней половине гигантского ударного кратера. И тут же устремили взгляд в его центр, где почти на три сотни метров возвышался искомый объект, одним только видом окончательно развеявший последние сомнения по поводу своего происхождения.

Блестящий серый металл местами был покрыт тонким слоем снега, а на корпусе не просматривалось деформаций, которые должны были возникнуть при столкновении на огромной скорости с твёрдой поверхностью. В обращённой к наблюдателям задней части корпуса угадывалась маршевая двигательная установка, и, немного смещённая к предполагаемому центру, опоясывающая корпус маневровая.

Пятьюдесятью метрами ниже просматривалась огромная сквозная пробоина, примерно двадцатиметрового диаметра. Сам же корпус был буквально усеян мелкими дырами, края некоторых выдавались наружу, указывая на успешные попадания вражеских орудий во взрывоопасные части.

«Вот это громадина, больше наших транспортников! И, подозреваю, что большая его часть скрыта под землёй. В жарком же бою принял участие этот корабль, и серьезно его потрепали», — прокомментировал открывшееся зрелище Максим. И оживлённо поинтересовался мнением ближайшего эксперта, — «Что скажет по этому поводу альфа?»

«Исходя из характера полученных корпусом повреждений, в бою применялось лучевое и плазменное оружие. Тип вооружения, пробившего корабль насквозь, неизвестен. Следы применения чисто кинетического оружия отсутствуют. Повреждения большей части корпуса неизвестны: горные породы препятствуют сканированию. Предполагаемая область двигательной установки не повреждена. Радиационный фон незначительно повышен. Для попытки информационного сканирования требуется подойти на расстояние, не превышающее двадцати метров», — отчеканила через несколько секунд ИИ.

«Исчерпывающий ответ, другого и не ожидал. Так, думаю, часа за четыре мы до него дойдём. Проведём попытку инфо-сканирования и запустим мушек в глубокие пробоины. Затем составим подробную карту и, в случае безопасности внутренних помещений, проникнем лично. Приоритетная задача: попытка «оживить» системы корабля. Есть небольшой шанс на то, что они не превратились в пыль за миллионы лет. В общем, следуем стандартной модели разведки неработоспособного космического аппарата», — наметил дальнейший порядок действий человек.

«Так точно, командир!» — отшутилась Вэйра. Впрочем, и она была намерена придерживаться именно этого шаблона.

На некоторое время разговор затих, но вскоре был прерван уверенным заявлением Максима.

«А вообще, стоит попытаться восстановить эту махину. Тем более самая энергоёмкая в производстве деталь, корпус, уже имеется. А ведь именно на создание внешней обшивки Верфи тратят больше половины затрачиваемого на строительство времени».

«Да никак в тебе дух исследователя проснулся? Собрался полетать по новой вселенной? А я лично хочу вернуться в нашу, и уже неделю львиную долю моих вычислительных мощностей занимает проработка способов создания и причин возникновения пространственного прокола, соединяющего две вселенные».

«Неправда ваша! Меня тоже не прельщает повторить участь экипажа этого корабля. А вот вернуться домой на боевом звездолёте из другой вселенной, а не на своих двоих — весьма заманчивая перспектива, а лишний корабль Земле не помешает. Правда, хотелось бы поэкспериментировать с пятым измерением. В нашей вселенной такого не удастся», — с заметным сожалением сказал Максим.

«А вот здесь уже «ваша неправда»! Я практически уверена, что наши вселенные находятся в своеобразной связке, слишком уж похожи физические константы (впрочем, в ином случае мы бы прекратили своё существование сразу после переноса). Соответственно, и у нас имеется аналогичное измерение, правда, в «свёрнутом» состоянии. И с некоторой техникой, созданной здесь, мы легко сможем работать с пятым измерением там. Причём и там можно создать подобную, но затратив больше усилий: напрямую-то действовать не получится. В любом случае, определяющие точки (именно так ИИ окрестила виртуальных наблюдателей, управляющую вероятностью функцию) будут функционировать и у нас», — ошеломила своим заявлением напарница.

«Любопытно, а почему раньше не поделилась своими предположениями?» — только и смог сказать человек.

«Так я не уверена, и не хотела тебя нагружать лишней информацией. А сейчас к слову пришлось».

«В следующий раз можешь и «нагрузить». И это при том, что я остановил все потоки сознания кроме основного. Вынужден напомнить, что у меня нет такой миниатюрной лаборатории и вычислительных мощностей, которые наличествуют в твоём ядре. Так что не откажусь от «пищи для размышлений».

«Уговорил, лови информацию по всем текущим наработкам».

* * *

Следующие три часа двойка разведчиков провела в полном молчании: ИИ прорабатывала свои теории, а человек увлечённо изучал полученные от неё архивы. Громада корабля постепенно приближалась, и уже внушала уважение своими размерами. Всё-таки, смотреть на него вблизи это совсем не одно и то же, что смотреть с расстояния в двадцать километров.

Последнюю сотню метров исследователи преодолели чуть ли не бегом, остановившись у незримой черты, в двадцати метрах от корпуса.

«Как и говорил Наблюдатель, пятым взаимодействием его не просканируешь. Это или свойство материала обшивки, или где-то в его недрах до сих пор функционирует «генератор помех». Выпускаем зонды?» — предложила Вэйра.

«А больше ничего и не остается, выпускаем», — одобрил Максим.

Один из нагрудных карманов его брони приоткрылся, и через образовавшийся просвет стремительно стал вылетать рой «мушек».

Эти миниатюрные крылатые разведчики внешне напоминали своих прообразов из класса насекомых. Их «голова» была оснащена практически всеми известными типами сенсоров, кроме, разве что, датчиков нейтрино: они всё ещё были довольно больших размеров. В «брюшке» был расположен аккумулятор, микрокомпьютер и прочая сопроводительная электроника. На «лапках» имелись многочисленные анализаторы состава поверхности, а специальные зацепы позволяли прикрепляться к любой поверхности. Связь осуществлялась посредством квантовых передатчиков, а время автономной работы в режиме максимального энергопотребления достигало 60 часов.

Зонды устремились в многочисленные пробоины корпуса, с первых минут начав передавать весьма любопытные сведения, а через полчаса закончили облёт всей доступной территории: пути вглубь корабля были закрыты многочисленными переборками.

«Складывается впечатление, что корабль надёжно защищен от подобных шпионов. С переборками всё понятно, но ведь даже через трубки не удаётся проникнуть в его недра», — огорчённо сказала Вэйра.

«Не забывай, что биологические существа весьма трепетно заботятся о сохранности атмосферы. Я же пока наблюдаю абсолютно надёжную герметизацию, не более того. Деструктивные методы проникновения мы ещё не пробовали. И поражаюсь я другому: за такой долгий срок не возникло ни малейших следов коррозии. И это притом, что в атмосфере 32 % кислорода и 20 % углекислого газа, да ещё высокая влажность. А, учитывая то, что в материалах не наблюдается ни малейших следов наноструктуризации, за такой срок все кроме корпуса давно должно было обратиться в пыль».

«А ты не забывай, что мы, между прочим, в другой вселенной. В материалах корабля чуть ли не каждая молекула обладает эффектом определяющей точки и находится в вечном стазисе. В таком состоянии и миллиарды лет не страшны».

«Привык мыслить земными стандартами, до сих пор не могу осознать все перспективы, открываемые пятым взаимодействием. Заметила, насколько просты и элегантны использованные при строительстве этой громадины технологии? По крайней мере, увиденная нами часть. Ни сверхпроводников, ни нанороботов, да и генераторов силовых полей тоже пока не наблюдается. Похоже, создатели и не задумывались о таких вещах, им вполне хватало управления вероятностью. Вместо сверхпроводимости — любой металл, определённый на нулевое сопротивление; вместо нанороботов — колоссальная прочность и долговечность материалов… Вот только какая замена придумана щитам?»

«Это мы скоро узнаем. Не исключай возможности, что щитов может вообще не быть. Весь корпус усеян пробоинами, а теория космических сражений предусматривает мгновенное уничтожение цели после прорыва щитов. Хорошо, что вашей цивилизации повезло не проверить её на практике. А вот этим ребятам, похоже, так не повезло», — сообщила Вэйра, прислав данные анализа пыли на полу, в которой сканеры обнаружили остатки странных органических молекул.

«Похоже, «определяющими точками» для своего снаряжения были они сами, иначе бы предметы экипировки сохранились. Не ходили же они голыми».

«А почему бы и нет? Не вся же разумная жизнь обязана являться потерявшими шкуру обезьянами. Может экипаж вообще был представлен разумными тараканами?» — бросила ИИ камень в огород предрассудков представителей вида homo sapiens.

«А потому, что это военный корабль. И я сильно сомневаюсь, что броня класса «в чём мать-или-что-то-ей-подобное родила» является достаточно прочной для противостояния тяжелому вооружению. Это только ты у нас можешь рассекать без комбинезона по открытому космосу и поглощать энергию тераваттных лазеров», — заявил Максим.

«Мыслю своими стандартами, уж извини», — вернула человеку отмазку напарница.

Оживлённо переговариваясь, исследователи выращивали на скафандрах в областях ладоней и ступней микроскопические зацепы, подобные имеющимся у «мушек». Ближайшая перспективная пробоина находилась в тридцати пяти метрах над землёй, и именно этот способ восхождения был признан самым надёжным и быстрым.

Перспективность её обследования заключалась в глубине, позволяющей пробраться к одному из широких коридоров, теоретически являющемуся одной из основных транспортных артерий. Согласно 3D модели внутренних структур корабля, составленной на основе полученных зондами данных и теоретических предсказаний, тоннель тянулся от носовой части корабля до его двигательной установки. Подобных ему нашлось пять, в пространстве они были расположены приплюснутой буквой «Х»: два в верхней части, один по центру, рядом с осью симметрии, и два в нижней части. Все они имели около девяти метров в ширину, и пяти — в высоту.

Через пять минут разведчики начали восхождение по гладкой обшивке, расположенной под отрицательным уклоном к поверхности, имея твёрдое намерение обследовать каждый квадратный миллиметр поверхности потерпевшего крушение звездолёта.

Глава 11

Через пару минут исследователи уже стояли на нижней кромке трёхметровой пробоины, а ещё через мгновение — вошли внутрь древнего корабля неизвестной цивилизации. Первым, кто их встретил, был оплавленный и покорёженный металл: в этом месте плазма пробила обшивку и добралась до чего-то взрывоопасного. Судя по множеству оборванных кабелей и остовов оплавленных, неподдающихся опознаванию устройств, здесь раньше находилось что-то вроде силового узла.

Вторым встречающим оказался мрак, в который был погружён если и не весь корабль, то как минимум обследованная его часть. Но сгустившуюся тьму тут же развеял свет: на мушках, помимо всего прочего, были яркие светодиодные прожекторы. Они разлетелись по помещению, освещая его белым светом. Впрочем, в этом помещении после взрыва разглядывать стало особо нечего.

Осмотревшись, человек и андроид направились к первому препятствию — прогнутой взрывом внутрь переборке. Толстый и прочный металлический лист выполнил свою задачу: не дал возникшей когда-то ударной волне выйти за пределы отсека, но и сам при этом серьёзно пострадал. Трёхсантиметрового зазора, образованного деформацией панели, для крылатых разведчиков хватило с избытком, а вот для двуногих потребовался проход покрупнее.

«Предлагаю заменить плазменные резаки нанороботами, и осторожно вырезать квадрат метр на метр. Пусть и медленней, но зато незаметно. И восстановить будет проще», — озвучила своё предложение ИИ.

«Тоже побаиваешься охранной системы корабля? Хоть энергия в сетях и отсутствует (по крайней мере, в этой части), а работоспособность самой системы маловероятна, но имеется она в любом случае. Исходя из этих соображений, будем действовать максимально аккуратно и тих…о! Да чтоб его!» — Максим оступился и еле удержал равновесие: звездолёт вошёл в землю под почти тридцатиградусным углом, и перемещаться было довольно неудобно.

«Аккуратнее! Увеличь количество зацепов на ступнях», — посоветовала напарница, убирая руку с его плеча, которой и не позволила ему пуститься в кратковременный полёт.

«Спасибо. Пожалуй, так и поступлю», — ответил человек, нагружая часть нанороботов новой работой.

Добравшись до пострадавшей двери, исследователи увеличили размеры поля питания и приложили к ней руки, перемещая большую часть имеющихся в наличии атомарных сборщиков на металлическую поверхность. Триллионы наноразмерных машин принялись за разрушение межатомных связей между вырезаемым блоком и остальной частью панели. Уже через шесть минут блок был успешно извлечён, а разведчики проникли в длинный узкий коридор, ведущий к широкому транспортному.

Затем их немного задержали не до конца закрывшиеся створки шлюза, ведущего в транспортный коридор. Но задержка оказалась незначительной, створки легко поддались усиленным компенсаторами рукам.

* * *

«А вот и первая серьезная преграда на нашем пути», — сказал Максим, остановившись перед массивной серой переборкой, по центру пересечённой фиолетовой полосой с повторяющимися белыми надписями на неизвестном, разумеется, языке. Символы были довольно простые, и своей сложностью напоминали скорее латиницу, чем иероглифы.

Согласно имеющимся данным, подобные двухстворчатые переборки имели сорокасантиметровую толщину и делили коридоры на отрезки длиной около двухсот метров. Замеры удалось произвести группе мушек, попавших в два соседних отрезка аналогичного коридора, разделённых такой же переборкой. Вероятно, подобные перегородки имелись на случай утраты корпусом герметичности (и для замедления продвижения врага, в случае абордажа, если такие случаи имели место). А их двухстворчатая структура, по-видимому, обеспечивала большую скорость закрытия.

«Сканеры показали, что движение за переборкой отсутствует, посторонних излучений нет. Отсылаю нанороботов для создания оптических камер с другой стороны», — озвучила свои действия и наблюдения Вэйра.

«Будем надеяться, это значит, что нам никто не помешает приватизировать этот корабль. Кстати, о приватизации. Сколько потребуется времени на расшифровку подобной письменности? И, как думаешь, что здесь написано?» — поинтересовался учёный.

«Несколько часов и отрывок текста в пару-тройку десятков тысяч слов. А здесь, скорей всего, судя по повторению и назначению переборок, написано нечто вроде «Осторожно, разгерметизация!» — ответила ИИ.

«Мне тоже такой перевод первым в голову пришёл. Надеюсь, хотя бы что-то наподобие «чёрного ящика» уцелело, хотелось бы покопаться в древних архивах», — на этот раз тон был слегка мечтательным.

«Разделяю твои надежды. О, сигнал получен, есть «картинка»! Вывожу, смотри».

Чего-то необычного камеры не показали. За переборкой был расположен такой же отрезок коридора. Единственным отличием было наличие восьми ответвлений, по четыре с каждой стороны.

«А вот это уже интереснее. Вскрываем?» — спросил Максим.

«Что за разрушительные наклонности? Внешних повреждений незаметно, может, всё-таки, стоит попытаться активировать механизмы и открыть как полагается?».

«И правда, что-то на меня азарт напал. А попытаться однозначно стоит — хотя бы ради того, чтобы посмотреть на технику древней цивилизации».

Двойка разошлась по краям переборки: предел дальности поля питания, создаваемого мобильными генераторами, составлял всего четыре метра, а вне его нанороботы функционировать не могли, мгновенно впадая в «спящий» режим. Прикоснувшись к поверхности привычным движением, они послали своих многофункциональных помощников на исследование систем, приводящих панели в движение. И через несколько минут получили весьма любопытную информацию.

«Ничего не понимаю, пазы для створок есть, а втягивающие механизмы отсутствуют, может, всё-таки «в пыль» обратились?» — спросил учёный.

«Да нет, внимательней к нижней части схемы присмотрись. Видишь плоский прямоугольник на задней стенке паза, к которому ещё два проводка подходят? Вот скажи, как может использоваться эта конструкция?» — Вэйра решила сначала спросить мнение человека, потому что внезапно пришедшая идея показалась просто невероятной, невозможной.

«Датчики движения? Давления? Может и так… Или же это приёмник входящего сигнала? Но какого? Есть импульс, определённая частота… простейшая цепь, есть ток — нет тока. А внутренняя структура этого «приёмника» очень напоминает… Стой, ты хочешь сказать… да это уже слишком даже для этой вселенной!» — воскликнул учёный, и начал подготавливать «площадку» для эксперимента.

Нанороботы оперативно разъединили проводки в паре сантиметров от предполагаемого «приёмника», тем самым отрезав его от системы. Затем построили из себя микроскопический преобразователь энергии поля питания в постоянный ток, подключились к освобожденным концам проводов, и каждую сотую долю секунды стали посылать короткие импульсы с возрастающей силой тока и напряжением. Через три минуты такого подбора дверь дрогнула незаметно для глаз, но не для высокоточных датчиков. Импульсы тут же прекратились, а исследователи получили уведомление от программы: «нижний порог тока — 1,2А/0,8В, верхний порог не установлен. Повторить импульс?». Получив мгновенное согласие, автоматика его повторила, и огромная створка бесшумно скрылась в стене за каких-то три секунды.

«Поздравляю, хакер Максим, Вы только что взломали брутфорсом* волшебную дверь», — официальным тоном продекламировала Вэйра.

*(Брутфорс — метод решения задачи путем перебора всех возможных вариантов)

Человек ещё несколько секунд смотрел вслед исчезнувшей в стене двери, утрясая в голове полученную информацию, а потом ответил:

«Волшебную? А я в данном случае наблюдаю только хитрое использование возможностей, предоставляемых собственной реальностью. Мы ведь только что стали свидетелями кратковременного воздействия определяющей точки на функцию макроскопического объекта, или ошибаюсь? Я сначала глазам своим не поверил, до последнего был уверен в наличии хорошо спрятанных электромагнитов!» — воскликнул Максим.

«Эй, Вэйра, ты тут?» — спросил он через пару секунд, на что получил неожиданный ответ.

«Анализ показал, что подобным образом осуществимо и деструктивное воздействие на незащищенные макроскопические объекты. Возможно боевое применение, в том числе и в автоматизированных системах защиты, в том числе и в этом корабле. Мы практически беззащитны перед подобным нападением, уходим!» — последние слова ИИ чуть ли не прокричала, выйдя из «альфы».

Словно в подтверждение сказанному, дальняя левая дверь начала неохотно открываться. Сама.

Учёный решил не спорить, подал команду на закрытие створки, попутно перерезая провода второй, и вместе с напарницей пустился в… тактическое отступление.

* * *

Отступление прекратилось, когда расстояние между ними и испещрённым пробоинами корпусом перевалило за три сотни метров. Произведя «разбор полётов», исследователи пришли к выводу, что так далеко можно было и не бежать: охранные дроиды даже не попытались вскрыть переборку. Простояв несколько минут неподвижно возле закрывшейся панели, они вернулись в свой отсек и деактивировались, своими действиями заставив несостоявшихся оппонентов теряться в догадках о причинах подобного поведения.

«Похоже, корабль цел гораздо в большей степени, чем мы предполагали. Как минимум системы мониторинга находятся в рабочем состоянии. Значит, где-то и энергоснабжение сохранилось. Вот только почему дроиды не вскрыли переборку? Программное ограничение, аппаратный сбой?» — предположил Максим.

«Скорей всего первое. Заметил, как они стояли, словно «зависшие»? Вероятно, один алгоритм призывал их преследовать нас, а второй запрещал вскрывать проходы в разгерметизированные отсеки, и оба имели одинаковый приоритет. По истечению установленного отрезка времени произошла перезагрузка, врагов они не обнаружили, и вернулись на место базирования. Другие варианты менее вероятны», — поделилась своими мыслями на этот счёт ИИ, добавив, — «кстати, вот модель дроида и список предполагаемых способностей, можешь ознакомиться».

«Уже готова? Ну ты и шустрая», — констатировал общеизвестный факт учёный и задумчиво принялся изучать виртуальную 3D-модель охранного дроида.

Ходовая часть была представлена шестью конечностями, отдалённо напоминающими паучьи лапки, расположенные равномерно вокруг корпуса. Сам корпус имел форму полусферы, обращённой плоской частью вниз. Видимое вооружение было представлено расположенными на верхней части полусферы двумя тонкими прутьями с шарами на обоих концах и бритвенно-острыми гранями «лапок». В активном состоянии имели чуть больше метра в высоту, а конечности охватывали полутораметровый круг.

«Сканированию через пятое измерение не поддаются, остальное вооружение неизвестно. Два прута, скорей всего, являются какими-то излучателями. Конечности позволяют совершать длинные прыжки. Активировались, предположительно, при отключении переборки от общей сети», — прокомментировала созданную модель Вэйра.

«Не хотелось бы с ними в открытый бой вступать, ведь могут и «деструктивным воздействием посредством пятого взаимодействия» одарить. Может, стоить взломать и перепрограммировать попытаться?» — предложил человек.

«Так и скажи, что не хочешь портить своё имущество, которым уже считаешь весь корабль».

«Так и скажу. Ведь древнее изречение, несомненно принадлежащее какому-то мудрецу, гласит: «что упало — то пропало, кто нашёл — того и стало». И свалившийся на эту планету звездолёт идеально подходит под это утверждение».

«Хорошо, больше не стану шутить по этому поводу. Но, согласись, для взятия нашей собственности под контроль необходимо придумать способ защиты от странных охранных роботов, отчего то не согласных с озвученным тобой принципом. Есть идеи?»

Похоже, шутить ей действительно понравилось. Даже, я бы сказал, слишком. Интересно, чем именно? Надо будет спросить при подходящем случае, — подумал кибернетик.

«Насчёт защиты у меня уже появилась пара догадок, которые стоит обязательно проверить. Обратила внимание на то, что корабль не завален сверху приличным слоем снега, а через пробоины его намело совсем немного? И это за такой огромный срок! Большую часть снега что-то отталкивает. Думаю, стоит попробовать сымитировать небольшой снегопад».

Десяток мушек поднял несколько сотен снежинок и сбросил над кораблём, тщательно фиксируя сканерами происходящее. Подозрения Максима оправдались: ни одна снежинка не долетела до обшивки, все отклонились по различным траекториям, обтекая корпус.

«Встречайте: вероятностный щит в действии. Снежинки вели себя так, словно корабля (и занимаемого им пространства) для них не существовало, как не существует его для сторонних наблюдателей в пятом измерении. Что-то заменяет функцию корабля набором бессмысленных значений, создавая «шум» в этой области пространства. Интересно бы было на это «что-то» взглянуть».

«Не знаю, какой «генератор помех» установлен на корабле, но на созданный мной можешь взглянуть хоть сейчас. Буквально несколько секунд назад доработала, лови файл», — сказала Вэйра, довольно улыбнувшись.

«Приписка блока сокрытия к общей функции объекта? Настолько всё просто?» — Максиму надоело стоять, и он спиной рухнул в пушистый снег, устремив взгляд в небо.

«Сложность в реализации. Навсегда изменить подобным образом функцию невозможно, поэтому потребуется постоянно активный генератор такой модификации. Причём такая защита не абсолютна и напрямую зависит от количества определителей в генераторе щита и в объекте-сканере, желающим получить информацию об объекте-защищаемом. Пример: модификация дублируется определителями девятьсот девяносто девять раз, а объект-сканер имеет тысячу определителей. Сканер попытается увидеть функцию защищенного объекта тысячью соединений-запросов, а защита сможет подменить бессмысленными отрывками все кроме одного. Таким образом, сканер определит функцию объекта и сможет на неё воздействовать. Если же количество определителей в защите больше или равно — сканирование сорвётся. Может, я и заблуждаюсь, но на данный момент установила именно такой принцип», — Вэйра села неподалёку: энергопотребление-то в таком положении меньше!

«Значит, ключевую роль играет количество? Хотя нет, не только. Ведь защиты можно построить на разных принципах и попытаться хитро переплести, тогда противнику придётся подбирать верную последовательность запросов, причём разного типа и количества! Интересно, должно быть, протекало сражение, в котором довелось участвовать этому кораблю».

«Тебя хлебом не корми — дай пострелять (или посмотреть, как другие перестреливаются). Я тебя точно, находясь в «альфе», не кусала?

«Прошу, не надо про хлеб! Давненько я не ел нормальной пищи, лучше не напоминай», — взмолился Максим.

«А ещё не говорил, не дышал нормальным воздухом, и не принимал душ», — продолжали тем же тоном напарница.

Вместо ответа в неё прилетел снежок, потом ещё один. ИИ в обиде не осталась, проведя артподготовку по появившемуся противнику. Вскоре между наспех сооружёнными укрытиями завязалась жаркая перестрелка, а наспех созданная программа вела учёт и степень тяжести попаданий. Планета стала невольным свидетелем древнего игрища из другой вселенной. Ребячество? Возможно, но накопившееся за все эти дни напряжение требовало выхода.

* * *

С отрывом в шесть очков победила Вэйра: тело андроида обладало преимуществом в скорости, а сама она могла мгновенно просчитывать оптимальные траектории броска.

Разведчики лежали посреди поля боя, каждый задумавшись о своём. Первым установившуюся в эфире тишину нарушил человек.

«Знаешь, у меня такое ощущение, что мы что-то делаем не так. Используем сложный подход. Не видел я в исследованной части корабля особых технических наворотов. А мы, по сути, воспроизводим привычный нам техпроцесс на ином уровне», — Максим на миг задумался, формулируя мысль.

«Для создания любой виртуальной определяющей функции используем вполне себе реальный физический микрокомпьютер, выполняющий алгоритм ожидания, создавая виртуального наблюдателя. Теоретически, мы можем создать сколь угодно сложную надстройку (тот же генератор помех) для любого объекта, просто усложнив выполняемый компьютером алгоритм. Но сам процесс написания алгоритма требует сложнейших расчётов на мощнейших компьютерах современности, причём для каждого объекта модификацию придётся рассчитывать практически с нуля. Вот ты сейчас показала сокрытие функции атома водорода. А сколько займут расчёты аналогичной модификации для того же транспортного корабля модели ТФА?» — продолжил учёный.

«С моими процессорными мощностями — около трёх недель. На суперкомпьютерном кластере Темполариса — двадцать три часа. Но к чему все эти факты, ты верно описал механизм, но что с ним не так?»

«Да всё не так, мы пока не нашли на корабле ни одного устройства, использующего квантовую механику. Да что там, даже простых компьютеров не нашли. Может они нас ждут впереди, но пока всё указывает на то, что строители этого корабля взаимодействовали с информационным измерением как-то иначе. Проще».

«Возможно, ты прав, но лучший метод нам неизвестен. Да и не факт, что наш хуже».

«Похоже, ты неправильно истолковала мой тонкий намёк на необходимость перенаправления части твоих вычислительных мощностей на поиск альтернативных методов взаимодействия. Надеюсь, изучение корабля прольёт свет на большинство вопросов, но именно в процессе его обследования и может пригодиться другая форма воздействия».

«Вот так бы сразу и сказал. Но почему это вдруг моих мощностей? Ты же сам на скуку недавно жаловался, вот тебе перспективное направление для изысканий!».

«Да потому что я, в отличие от некоторых небиологических форм разума, не могу прибывать сознанием одновременно в реальности и информационном измерении. Вот изучим корабль, начнём процесс перестройки, тогда можно и отключаться будет. Сейчас же у меня азарт исследователя преобладает над другими устремлениями, и я не хочу пропустить самое интересное».

«Убедил, выделю 2 % вычислительных мощностей на поиск возможных вариантов взаимодействия», — легко согласилась ИИ.

«Спасибо, всё спокойней будет. Ладно, принимай контроль над моими нанороботами, а я, пожалуй, вздремну».

«Бардак! Дискриминация! Бессовестная эксплуатация искусственного интеллекта! У меня, между прочим, тоже от обилия информации процент ошибочных операций завышен! Вот сейчас инициирую начало строительства генераторов информационного щита и сама усну», — деланно возмутилась Вэйра.

«Угу…» — не успел закончить фразу человек, отключившись прямо там, где лежал.

ИИ хотела что-то сказать, но заметила, что Максим уже спит, и подумала:

Сильные же они существа, люди. Получив от природы так мало, смогли достигнуть невероятных высот. Есть возможность — живут полной жизнью, но, если потребуется, — пойдут до конца, не жалея себя. Разум их гибок, а любознательность буквально в крови. Впрочем, может и не у всех… но у него — точно.

Вэйра улыбнулась своим мыслям, дала команду «старт» нанороботам, устроилась рядом с человеком, и поддалась объятьям сна, подумав: всё-таки, сон — гениальное изобретение природы.

Глава 12

Максим проснулся в первой половине ночи: снегопад уже закончился, и чистое, усеянное звёздами небо переливалось полярным сиянием.

Красивый мир. Пустой, холодный, но красивый. В Солнечной системе таких пейзажей не увидишь.

Сердце кольнула тоска, тут же сменившись твёрдой уверенностью: они вернуться, чего бы это ни стоило. Там их мир, их дом, их друзья. Человек невольно сжал кулаки.

«Вернёмся, обязательно вернёмся. Ведь, как известно, даже невозможное требует лишь чуть больше времени. За нами весь опыт техногенной цивилизации, и возможности, предоставленные физикой этой вселенной. Неограниченное время и неограниченные ресурсы. Остаётся только запастись терпением», — ободряюще сказала Вэйра и, поймав удивлённый взгляд, продолжила. — «Нет, я мысли читать пока не умею. Это ты утверждение о возвращении протранслировал во внешний канал».

«Кстати, к слову о неограниченных возможностях, смотри!» — Вэйра подвигала плечами, показывая, куда именно следует направить взгляд.

Учёный вопросительно посмотрел на напарницу, и взор привлекло движение за её спиной. Из-за неё медленно, чтобы можно было внимательно рассмотреть весь процесс, в районе плеч стали раскладываться две черные полутораметровые дуги из пяти прямых сегментов. Первые сегменты обоих дуг были несущими, и их было почти не видно из-за спины. Из обращенной к земле стороны остальных начали выдвигаться по три чуть меньших по длине сегмента, и раза в два меньших в ширине и толщине. А из их нижних концов, в свою очередь, — ещё по два пятисантиметровых, образуя с ними перевёрнутые буквы «Y».

В итоге за её спиной образовалось некое подобие крыльев, с двухметровым размахом. Через пару секунд по краям каждого сегмента зажегся мягкий синий свет, становясь ярче и смещаясь по спектру в сторону голубого, а воздух вокруг «крыльев» завибрировал: образовались плоскости силового поля.

Вэйра, красуясь, взмахнула крыльями, продемонстрировав их подвижность, затем чуть согнула ноги в коленях и подпрыгнула вверх, одновременно взмахнув несколько раз. И взлетела на несколько метров, где и зависла, чуть проседая вниз и совершая редкие взмахи для компенсации.

«Как тебе дизайн антиграва? Удался?» — весело спросила она.

«Ага», — только и смог ответить Максим: настолько зрелище было завораживающим. Но вскоре любопытство взяло верх, и на ИИ посыпался град вопросов. — «Антигравитация, меняешь вектор искривления? Энергии, судя по площади поверхности аннигиляторов, потребляется на уровне пары колец Темполариса? А разве простая аннигиляционная плоскость была бы менее эффективной, зачем делить на множество сегментов? И зачем подвижные крылья, разве одного изменения вектора гравитации недостаточно для перемещения или парения на месте?»

«На последние два вопроса ответ простой: для красоты! Правда, «альфа» уже предлагает многочисленные варианты использования дополнительных конечностей в бою. Но ты прав, антиграв вполне способен работать в «сложенном» режиме, занимая на спине компактный и почти плоский прямоугольник двадцать на сорок сантиметров. Ведь, по сути, оба крыла — просто генераторы, с помощью определителей воздействующие на вещество, находящееся в любом агрегатном состоянии, превращая половину его атомов в их анти-пару и сталкивая с второй половиной. Голубое свечение — излишек энергии. Сама же рабочая часть антиграва представляет собой шарик сантиметрового диаметра, напичканный сложной электроникой. И ей же окружённый снаружи. Да что мы говорим, у тебя за спиной аналогичная установка, инструкции я тебе уже загрузила. Читай, запускай и сам испытай на практике».

«Невероятно! Потрясающе!» — Максим изучал характеристики нового элемента экипировки. — «Так, с инструкциями покончено, приступаю к лётным испытаниям!» — заявил он несколько минут спустя, ознакомившись с краткой теорией и рекомендациями.

Учёный первым делом проверил своё предположение, включив антиграв и взлетев на метр из положения сидя. Впрочем, для множество раз бывавшего в невесомости человека, такой «полёт» был хоть и необычен, но не особо интересен и принимался, словно само собой разумеющееся. Тогда Максим расправил крылья, изменил режим работы антиграва, и загрузил приложенные инстинкты: третья пара конечностей стала будто врождённая. Различные способы изменения вектора гравитации и варианты использования крыльев стали подсознательно понятны.

Приступив к «лётным испытаниям», он стал закладывать сумасшедшие виражи, правда, не рискуя превышать скорость в сто километров в час. От тоски не осталось и следа, а разум испытывал восторг от полёта.

«Судя по твоим эмоциям, удовольствие ты испытываешь невероятное, поэтому вопрос о том, понравилось ли тебе моё скромное изобретение или нет, отпадает. Но скажи, есть ли недоработки в инстинктах и системах управления?» — невинно поинтересовалась ИИ.

«Были незначительные, но я их исправил по ходу дела. Ты не поверишь, подобный восторг я испытывал только однажды — когда ты задала первый вопрос: «где я?», впервые «пробудившись», — ответил все ещё не до конца пришедший в себя человек.

«Ну, ты меня ещё ни разу не обманывал, поэтому, пожалуй, поверю. И рада, что тебе настолько понравилось. Подобной реакции я и предположить не могла», — Вэйра даже слегка растерялась.

«А другой и быть не могло, ощущения от полёта не передаваемые. Может, полетаем на гиперзвуке?» — с надеждой спросил Максим.

«Э, нет, пока не стоит. Несущий силовой каркас ещё нуждается в доработке, так что скорость более трёхсот километров в час развивать не рекомендую», — безжалостно разрушил надежды синтетический разум.

«Ладно, значит полетаем когда доделаешь», — не стал спорить он.

Зависнув над горой и взмахивая крыльями, учёный задумался о предоставляемых открытым эффектом возможностях. И не сразу поверил пришедшей в голову мысли.

«Да ты же создала двигатель, позволяющий маневрировать в любом гравитационном поле и развивать околосветовые скорости! Считай, в сочетании с телепортами, наши космические корабли получат абсолютную манёвренность… когда вернёмся», — сформулировал мысль Максим.

«А вот теперь ты мне не поверишь, но как двигатель я эту установку не рассматривала. Только как манипулятор гравитацией. А ведь ты прав, ведь в любой точке пригодного для жизни пространства (если это не станция, находящаяся в миллионах световых лет от ближайшей галактики), есть источники гравитации, будь то астероид, планета, звезда… да хоть галактика. Получается, я и правда невольно создала новый двигатель», — пришёл спустя десяток секунд ответ.

Собеседники на несколько минут погрузились в размышления. И если ИИ стала просчитывать модификацию антиграва, пригодную для использования на космических кораблях, то у человека мысли плавно утекли в другую сторону. К извечному вопросу: «одни ли мы во вселенной?».

«А знаешь, теперь я начинаю понимать, почему мы с Земли не обнаружили следов превосходящих нас в развитии цивилизаций. Ответ прост — они незаметны. Телепортацию можно произвести без выброса энергии, особенно если создать стационарный двусторонний телепорт. Гравитационные двигатели не имеют выхлопа и необнаружимы известными нам методами. Грамотно созданная обшивка абсолютно незаметна под полями маскировки. Квантовую связь невозможно засечь, а период использования радиосвязи не превышает нескольких веков. А планеты… мы не можем угадать, какие именно условия подходят для жизни тех или иных существ. Считай, человеческая цивилизация после нашего возвращения тоже станет цивилизацией-невидимкой. Да в любом случае, после открытия телепортации суть гравитации откроется через несколько десятилетий. А для энергообеспечения достаточно и термоядерных реакторов. Но даже без использования пятого измерения аннигиляцию можно взять под контроль, хоть исследования и займут очень длительное время. И это притом, я уверен, что возможны ещё более продвинутые технологии».

Вэйра отложила расчёты и проанализировала полученную информацию.

«Великий Мастер Максим сорвал покров тайны с «внеземных цивилизаций». А без шуток, думаю, всё так и есть. Все факты указывают на то, что продвинутая техногенная цивилизация необнаружима другой, уступающей ей в развитии», — подвела она итог.

Обретшие крылья существа ещё некоторое время уделили различным тестам и корректировкам своих антигравитационных установок, получая от процесса немалую долю удовольствия. Даже ИИ, которой была доступна полная виртуализация и которая могла свободно полетать в точной модели реальности, эмулировав все показания сенсоров, нравилась полученная возможность свободно перемещаться в трёх измерениях. Что уж тут говорить о человеке, чей вид с глубокой древности стремился в небо… а достиг космоса и других планет раньше, чем получил возможность свободно летать в атмосфере планеты своей.

* * *

«Полетали и хватит, пора возвращаться к нашим баранам, то есть, охранным дроидам, которые вчера благополучно нас выгнали с нашего корабля. Как я понял, защита готова?» — спросил Максим.

«Не только защита, но и сканеры. Информационный щит поддерживается сотней квадриллионов определяющих точек с пятью видами сокрытия. Экспериментальный сканер содержит на порядок меньшее количество: не успела я создать большее число квантовых процессоров. Имеющимися средствами взломать щит, покрывающий звездолёт, не удалось», — отчиталась напарница.

«Теперь ощущение неправильности происходящего у меня стало ещё острее. Откуда там взяться кластеру квантовых компьютеров, да ещё не повреждённому в ходе боя? А ты не рассматривала один легко всё объясняющий вариант: может, мы наблюдаем аномалию, а не сверхсложный щит? Например, вышла из строя система маскировки, возможно даже разрушившись на материальном уровне и исказив отражение корабля в пятом измерении. А мы пытаемся упорядочить хаос. Ведь ты должна была обратить внимание на то, что внутри корабля невозможно получить информацию ни о каком находящемся на нём устройстве или объекте, а воздействовать можно только на те, чьи функции мы узнали снаружи, то есть, принесли с собой внутрь. Сомневаюсь, что создателей этого корабля устроил бы этот факт. И дроиды, вполне возможно, не зависли, а ослепли, лишившись большинства сенсоров», — поделился догадками Максим, приземлившись на самую высокую точку гор, находящихся в радиусе сорока километров.

«И такой вариант не стоит исключать. Но он для нас самый благоприятный, но действовать-то следует из самого худшего. С тем же успехом можно предположить, что помехи насылаются только на неидентифицированные объекты».

«Твоя правда. Так, опять мы гадать начали. Команда, слушать мой приказ! Разведывательной группе надлежит немедленно приступить к выполнению второго этапа операции «приватизация»!»

«Так точно, командир!» — воскликнула Вэйра, первой полетев в сторону потерпевшего когда-то крушение звездолёта. Человек оттолкнулся от пика и устремился за ней.

* * *

Полёт к пробоине занял порядка десяти минут. Исследователи аккуратно приземлились на край и компактно сложили крылья, оставив сам антиграв в рабочем состоянии. Едва они вошли внутрь, как за их спинами забрезжил рассвет, знаменуя начало нового светового дня.

«Непривычные ощущения остались после выгрузки инстинктов. Словно без рук остался», — посетовал Максим.

«Скоро пройдёт. Не оставляй их активными долгое время в ближайшие несколько дней, мозг должен привыкнуть к их опциональности, создать специфические нейронные связи. Иначе может случиться нарушение точности и скорости движений при их внезапном отключении», — «обрадовала» напарника Вэйра.

«Спасибо за совет. Пошли, сначала попробуем физическое уничтожение охраны, закрыв дверь сразу после первого вышедшего дроида».

«Да, проверить эффективность нашего вооружения определённо стоит».

Исследователи повторили совершённый днем ранее путь, и вновь открыли створку переборки. Дождавшись, когда откроется крайняя левая панель в дальнем конце коридора и из неё выйдет первый дроид, они подали команду на закрытие двери, преграждая путь остальным: атомарные сборщики взяли под контроль все двери на этом отрезке.

Охранник подтвердил личным примером поговорку «один в поле не воин», расплавившись под лучом строенного лазера, едва показавшись из-за дверного проёма. После прямого попадания от него остались только конечности и беспомощно обвисшая на них нижняя часть корпуса.

«Ну вот, а мы боя…», — оформить до конца мысль Максим не успел, так как закрытая дверь взорвалась, а через неё коридор стал стремительно наполняться коллегами павшего механизма, которых чуть позже насчиталось ровно тридцать четыре.

«Степень опасности неизвестна, рекомендуется использовать тяжёлое вооружение», — сообщила в очередной раз загруженная алгоритмами «альфы» напарница, срезая лучом первую тройку довольно медленно вышедших дроидов, место которых стремительным броском заняли ещё два десятка.

«И разнести половину корабля? Атакуем стандартным, прекрати расчёты других вариантов», — дал команду человек, «Электриксом» пробивая насквозь дроида, находящегося в центре образовавшегося строя и разбрасывая в разные стороны почти все охранные механизмы.

«Хорошо, не буду!» — Вэйра короткими импульсами прошлась по последней тройке ботов, не пострадавшей от ударной волны.

Разлетаясь от взрыва, но не получив серьёзных повреждений, противники нанесли свой первый удар, дав залп из увенчанных шарами спаренных прутьев. Причём удар оказался не излучением, как предполагала ИИ, а именно этими самыми шарами, почти три десятка которых устремилось в разведчиков.

«За правую переборку!» — скомандовала напарница, укрывшись за полуметровой толщей металла. Человек последовал за ней мгновением позже.

Дроиды, воспользовавшись моментом, двадцатиметровыми прыжками пошли на сближение, отталкиваясь от пола, стен и даже потолка, выполняя заложенную в них программу затруднения прицеливания. За время полёта шаров успев приземлиться и преодолеть треть расстояния до переборки.

Снаряды достигли цели через четыре секунды, на лету попытавшись сменить траекторию вслед за укрывшимися за переборкой бойцами. Поэтому они пролетели не по прямой, через открытую левую створку, в проёме которой во время залпа и находились исследователи, а столкнулись с правой. Раздался взрыв, панель превратилась в тучу разлетающихся осколков. Но щиты не подвели, а антигравы не дали своим носителям быть сдвинутыми ударной волной даже на миллиметр, и они вновь оказались лицом к лицу с противником.

«Ультразвуковой удар с последующей детонацией снаряда. Резонансным ударом и не пахнет, наши щиты выдержат даже несколько тысяч таких», — сделала краткий «разбор полётов» Вэйра, стараясь поразить преодолевших уже более половины коридора дроидов, но из-за обилия металлической пыли лучи боевого лазера теряли большую часть своей энергии и лишь повреждали свои цели, а не уничтожали одним импульсом. Заменить же оружие просто не хватало времени: зарядка накопителей рельсового орудия занимала около четырёх секунд, которых у неё не было.

«В физической защите я и не сомневался, откуда тут взяться методам борьбы с силовыми полями, если они не были известны строителям этого корабля. Ты лучше скажи, на наши информационные щиты атаки ведутся?» — сказал Максим, принимая на свой щит вторую волну шаров и успешно отстреливая врагов из «Электрикса», которому парящие в воздухе частицы совсем не мешали.

Дроиды истратили свой боезапас и ускорили движение, за пару секунд сократив двадцати пяти метровую дистанцию почти до нуля.

«Нет, ты бы получил уведомление от своего модуля. Похоже, твоё предположение об аномалии подтверждается, ведь едва ли эти шарики не имели информационного компонента удара», — пыль слегка осела и Вэйра срезала лазером двоих находящихся в последнем прыжке оппонентов.

До ближнего боя добралась дюжина дроидов, тут же рассредоточившись вокруг двуногих.

«А неплохие у них программы поведения. Столкнись мы с ними в лишённом помех пространстве, пришлось бы попотеть», — человек вновь расправил крылья, решив испытать их в бою. Без малого гениальное изобретение напарницы позволило эффективно вести наступление и отбивать атаки одновременно со всех сторон. Левой рукой он выхватил нож, а в правой оставил электромагнитное орудие.

Первый, прыгнувший спереди на человека дроид, оказался вспорот ножом и тут же прострелен из «Электрикса», превратившись в сорок килограмм безжизненного металла. Второй, зайдя с левого бока, ударом передней лапы попытался отрезать оппоненту ногу, но росчерком крыла сам лишился пары конечностей, а на обратном его ходе — и целостности корпуса, осев неработоспособной бесформенной грудой. Третий, в прыжке сзади оказался разрезан на две равные половинки правым крылом, осыпавшись деталями и пылью.

Тело андроида разило противников ещё быстрее: у него смазывались удары не только недавно обретённой третьей пары конечностей, но и всех остальных. ИИ не стала пользоваться в ближнем бою дистанционным оружием, а орудовала двумя ножами, ногами и крыльями, совершая прыжки и развороты в воздухе не хуже дроидов: одним словом, получала удовольствие от боя.

Как я её однажды назвал, валькирией? Она самая и есть! — пронеслась мимолётная мысль.

Аннигиляционные кромки крыльев оказались превосходным оружием, вспарывающим металл роботов намного проще удлинённых ножей. Во время нанесения удара крыло превращалось в смазанную черно-голубую плоскость, а на месте, по которому он пришёлся, происходила яркая вспышка. Вспышка же происходила из-за огромной (по сравнению с газом) плотности металла, по причине которой при аннигиляции возникали колоссальные излишки энергии, даже учитывая то, что две трети её в данном случае испускалось в виде нейтрино.

Через несколько десятков секунд боя бойцы только вошли во вкус, как оппоненты внезапно закончились, а неровный пол оказался усеян их деталями, некоторые из которых до сих пор катились по инерции.

«Всё-таки, красиво они рассыпались под ударами крыльев!» — сказала напарница, всё ещё стоящая в боевой стойке и осматриваясь по сторонам.

«Ну и у кого это из нас склонности к разрушению?» — вернул полученный ранее упрёк Максим, пытаясь выдернуть безнадёжно застрявший в последнем дроиде нож. После подключения к делу мускульных компенсаторов ему это удалось.

«У обоих!» — гордо заявила Вэйра.

«Смотри! У них внутри, помимо всего прочего, имеется большой «шарик». Самоуничтожение?» — предположил учёный, копаясь в разрубленном ножом пополам боте.

«Сам вспомни, некоторые, получив несерьезные повреждения, пытались прыгнуть на свою цель. Мы им этого не давали, добивая ещё перед прыжком. Поэтому ни один и не взорвался».

Максим прокрутил записи боя, рассмотрев этот его аспект в мельчайших подробностях.

«В самом деле, насчитал шесть подобных случаев», — Максим запнулся и продолжил. — «Знаешь, а ведь мы с тобой дураки».

«Что послужило причиной такому громкому заявлению?»

«Да мы могли легко справиться с этими дроидами, даже не уничтожая их. Без лишнего риска и порчи имущества. Стоило всего лишь, эксперимента ради, перекрыть силовым полем дверь, через которую они вышли. Они бы бессмысленно тыкались в невидимую преграду», — человек показал напарнице моменты, когда дроиды попадали лапами по силовому полю, на мгновение теряя ориентацию, словно начиная выполнять программу с нуля.

«Отчего-то, самое очевидное частенько упускается из виду», — неопределенно сказала ИИ, словно не желая признать свою недальновидность в этом конкретном случае.

«Итого, мы имеем в минусе повреждённый транспортный коридор и уничтоженный отряд охранных дроидов. А в плюсе — испытание оружия и интересное развлечение в виде ближнего боя. Затрудняюсь сказать, что весомей, но склоняюсь к второму».

«Равно как и я. Пришельцы-разрушители — вот мы с тобой кто!» — заявила напарница.

«Не волнуйся, скоро станем созидателями. Перед этим осталось всего-навсего взять под контроль этот кораблик, уж потом насозидаемся до потери сознания. И вообще, дроиды первые начали!»

Глава 13

Перенеся десяток наименее повреждённых роботов за пределы корабля и разложив их на отражающей ткани, учёные приступили к исследованию «артефактов иной цивилизации». Выносить же наружу пришлось из-за невозможности рассмотреть их в пятом измерении внутри самого звездолёта: мешали «помехи».

Максим принялся за тщательное изучение внутреннего устройства энергосистем дроида, заодно взяв на себя и исследование двигательных функций. В качестве подопытного образца был выбран слабо повреждённый экземпляр, которому удар ножом пришёлся в силовую установку и повредил только накопитель. С каждой минутой всплывали всё более и более невероятные детали, а рядом, над чуть более пострадавшим ботом суетилась Вэйра, копаясь в его системах вооружения.

«Начнём с того, что привычной нам электроникой внутри и не пахнет. В смысле совсем. Насколько я понял, энергоносителем являются те самые неделимые единицы энергии, по какой-то причине не объединяющиеся в более крупные структуры, назовём его, например, «чистой энергией». Накопителем является информационно модифицированный кристалл кварца, а каналы, принимаемые нами ранее за местный вариант сверхпроводников — предназначены именно для «чистой энергии», — поделился первой полученной информацией человек.

«Поправка: каналы всё же являются сверхпроводниками, так как способны пропускать электрический ток без сопротивления», — сочла необходимым уточнить Вэйра.

«Да, да», — рассеянно ответил учёный, пытаясь понять, какое устройство отвечает за генерирование энергии. Попытки найти это самое устройство продолжались порядка десяти минут, но оказали бесплодными: ни генератора, ни канала, ведущего к какому-нибудь порту подзарядки, не оказалось.

«Генераторы энергии отсутствуют, равно как и линии подзарядки. Похоже, имеет место беспроводная передача энергии», — предположил учёный. — «Надо будет осмотреть их станцию базирования».

«Ничего удивительного, у нас те же нанороботы энергию из поля подпитки берут. Вполне возможно, что и эти макро-роботы в этом аспекте им не уступают. Но в данном случае интересен сам механизм передачи. Станцию подзарядки определённо стоит осмотреть» — согласилась ИИ.

Человек дополнил виртуальную модель дроида последними данными, регулярно «ныряя» в информационное измерение, и запустил эмуляцию. Убедившись в отсутствии ошибок в моделировании происходящих в боте процессов, он, спустя полтора часа, подвёл итог:

«В принципе, внутренняя структура весьма походит на структуру наших роботов, с поправкой на другой тип энергии. Движения осуществляются с использованием возможностей пятого измерения, по тому же принципу, что и переборки. То есть, производится информационное воздействие на функцию определённой части каркаса. При этом закон сохранения энергии не нарушается, а любая совершаемая работа затрачивает «чистую энергию». В принципе, при наличии полного заряда в накопителях, они могли бы даже частично трансформировать свои корпуса (в том числе, и создавать новые заряды)».

Чуть задумавшись, учёный продолжил монолог:

«Системы управления также реализованы весьма любопытно. Алгоритмы поведения записаны в специальный блок, и выполняются посредством пятого взаимодействия. Никакого цифрового кодирования, только аналоговая информация. И стало понятно, отчего они так вяло сражались: автономную работу крайне сложно реализовать без вычислительных машин и программных комплексов, поэтому они заточены под внешнее управление», — закончил Максим.

«Знаешь, а ведь под определение «чистой энергии», в совокупности с информационными воздействиями, очень подходит одно известное вашей цивилизации с древних времён слово — магия. Не находишь забавным?» — сочла необходимым ответить внимательно его выслушавшая долго молчавшая, будучи увлечённой своей частью исследования, напарница.

«Уже не раз ловил себя на подобной мысли», — признался человек. — «И да, забавно: чтобы открыть (вновь?) так называемую магию, пришлось пройти практически до конца по технологической лестнице. А, в конечном счёте, помог случай. У нас есть теории, что наша цивилизация — не первая человеческая цивилизация на Земле. Будешь смеяться, но в древних легендах народов бывшей Индии имелось описание способа защиты при взрыве атомного заряда: снять с себя все металлические предметы, прыгнуть в воду (желательно, чтобы между взрывом и объектом оказалось какое-то препятствие). Так что не исключено, что история людей насчитывает гораздо более двадцати тысяч лет. Вполне возможно, что и магию древние знали. Вот только, что могло привести такую цивилизацию к гибели?» — предался отстранённым рассуждениям Максим.

«Смешного в этом ничего не вижу, а причиной её гибели, быть может, были войны или отсутствие развитой техники (между прочим, и ваша цивилизация была на грани краха). В противном случае остались бы объекты, созданные из наноструктурированных материалов. В вечной длительности эффекта информационного стазиса я, получив новую информацию, теперь не уверена: он потребляет «чистую энергию». А вот собранные на атомарном уровне материалы сами по себе не разрушатся в течение сотен миллионов лет, даже в агрессивной среде».

«По твоим словам, синтез техники и информационных воздействий способен создать вечную структуру», — выразил своё сомнение человек.

«Ну, если ты научишься черпать энергию из вакуума, то так и есть», — отшутилась напарница.

«В каждой шутке есть доля шутки, запомни это!» — процитировал древнею мудрость Максим.

«Принято, командир! А интересует ли тебя вооружение наших павших оппонентов? Тут тоже много всего интересного. Рассказать?»

«Даже так, а я думал, опять файлом сбросишь. Послушаю с удовольствием» — легко согласился учёный: Вэйра была превосходным рассказчиком.

«Прежде всего, о принципах использования энергии вооружением: просматривается прямая аналогия с полученными тобой данными о системах передвижения и изменения формы. Внутри имеются устройства, ведущие атаку через пятое измерение. Суть их воздействия легко поддалась дешифровке: заморозить, охладить, раздробить на части, и тому подобное», — ИИ продемонстрировала удерживаемый левой рукой кристалл, испускающий слабое свечение, и правой указала на область снега в нескольких десятках метров от них: сначала поднялся пар: снег превращался в воду, потом снег резко замёрз, затем раскрошился, а крошки внезапно исчезли… и через миг прогремел взрыв. Поднявшийся столб снега и льда, опадая, окатил и незадачливых экспериментаторов.

— И правда, магия! — прошептал вслух Максим свои первые слова в этом мире: с напарницей общение велось посредством ММИ, а Наблюдателем — через пятое измерение.

«Последним действием оказалось расщепление молекул воды на водород и кислород с последующим поджиганием?» — уточнил учёный, рассматривая протянутый напарницей кристалл: свечение в нём стало едва заметным.

«Да, я доработала этот эффект. В том виде, в котором он представлен в дроидах, он бы только нарушил внутри- и межмолекулярные связи, превратив лед в нечто неопределённое. Помимо физических воздействий, есть ещё и ряд информационных, таких как лишение цели возможности работы с информационным измерением или ускорение полёта снарядов. А самым любопытным моментов во всём это является то, что тут не используется понятие определяющих функций, ты был прав. То есть, воздействие ведётся с помощью одного (!) элемента, которого с натяжкой можно назвать определителем. Сила же воздействия зависит от количества подаваемой энергии. Получается, что я создала защиту, от которой у создателей звездолёта отвалились бы челюсти, если они у них имелись. Квадриллионы щитов! Причём с переплетённой структурой. Для нас не имеет значения потенциальная энергия направленного на нас информационного воздействия — нас просто не смогут «выбрать в цель». А от атаки через окружающую среду нас защищают силовые поля, которые невозможно разрушить через информационное пространство — они «виртуальны», а их генераторы находятся под защитой наших информационных щитов. То есть, нам стоит опасаться только физического удара, обладающего на сотню порядков большей энергией, чем подаётся на наши генераторы щитов (разумеется, если не будет применён резонансный удар)».

Максим подошёл к краю образовавшейся в снегу воронки девятиметрового диаметра и посмотрел вниз: глубина достигала пяти метров. Впечатляет. Особенно учитывая отсутствие материального переносчика удара, — подумал он.

«Я сразу сказал — перемудрили мы. Хотя, с другой стороны, мог и ошибиться. И ошибка бы эта могла стоить нам жизни. А перегрузка щитов резонансом может быть известна только развитой техногенной цивилизации. Цитирую:

«Резонансный удар — единственный способ обхода силового поля, не требующий n^85 и более энергии, где n — количество подаваемой на генератор поля энергии. Общий принцип: вычисление периода (частоты обновления) поля и нанесение удара в виде продолжительного воздействия с резонансной частотой и энергией, равной или превышающей энергию поля. Цель воздействия — создание нестабильности (перегрузки) в области воздействия с целью прорыва поля следующим импульсом.

Оптимальное вооружение для перегрузки поля — лазер, его излучение легко поддаётся периодизации. Самое эффективное оружие против слабых полей — ЭМИ-снаряд, подавляющий все слабые поля в области действия, против полей высоких энергий бессилен.

Вычисление плавающей резонансной частоты силового поля невозможно без сканера, имеющего работающий на квантовой механике процессор».

«Намекаешь на то, что создатели этого корабля за прошедшее время могли и постигнуть квантовую механику? Навряд ли, ведь стереотипность мышления никто не отменял. Не обнаружив этот звездолёт, мы, вместе со всей нашей техникой, и предположить бы не смогли подобное использование информационного измерения. Думаю, это применимо и в обратном порядке. Привыкшие работать с магией не стали бы изучать структуру материи. Им это не нужно, излишне».

«Может и так. Но всё хорошо в меру, давай закончим построение масштабных теорий. Будем надеяться, что в ходе обследования звездолёта на большинство вопросов ответы найдутся».

«Что-то мы, в самом деле, засиделись. Основное выяснили — оружие, имеющееся на этом корабле, нам повредить не может. Разве что, если мы случайно не взорвём силовую установку корабля (если её до нас не уничтожили). Вот тогда выделенная энергия вполне сможет «схлопнуть» наши поля. Вместе с нами. Ведь даже по предварительным оценкам, энергетический потенциал звездолёта был огромен».

«Спасибо, утешила. В таком случае, действовать стоит очень аккуратно, и уж тем более не «рекомендовать использование тяжёлого вооружения», как ты иногда высказываешься», — сказал Максим, умудрившись смутить напарницу.

«Так я… Так у меня же при активной «альфе» не хватает вычислительных мощностей. Всё никак не могу выделить время на создание дополнительных процессоров… От того иногда не все возможности учитываю…», — стала оправдываться ИИ.

«Да брось, я пошутил. Кстати, разработанные тобой крылья великолепны. Никогда не чувствовал такой потенциал в ближнем бою. Даже предполагать не мог, когда нас на спецкурсах гоняли по полигонам, что третья пара конечностей может настолько расширить возможности», — сменил тему человек, почувствовав, что даже небиологическому разуму может быть «неловко».

«Старалась! Мне и самой ими атаковать понравилось. Эффектно и эффективно. А манипуляции с гравитацией ещё больше увеличивают потенциал. Ты видел, как я двигалась?»

«Рассмотрел всё в мельчайших подробностях. И сам хочу поупражняться в подобных акробатических трюках, как будет время».

«Это не акробатические трюки, это — профессиональные атаки!» — возмутилась такой характеристике Вэйра.

«Хорошо, хочу поупражняться в таких профессиональных атаках… Так лучше?» — покладисто поправил своё высказывание учёный.

«Гораздо!».

* * *

Закончив с дроидами, исследователи вернулись на корабль, первым делом решив осмотреть прилегающие к злополучному отрезку коридора отсеки. Начали с помещения, из которого вышли роботы. Действовали по отработанной схеме: сначала разведка зондами, затем личное проникновение. Сканирование ничего опасного в нём не выявило, и они вошли внутрь.

Ангар охранных дроидов оказался относительно небольшим. Вдоль стен стояло множество ящиков с запчастями, рабочих столов, странных приборов и стоек неизвестного назначения. Полутораметровая высота столешниц указывала на то, что работавший здесь персонал не сильно отличался ростом от людей… или имел совершенно иное строение тела.

Самым примечательным элементом интерьера являлись лежащие ровными рядами коллеги поверженных ботов. В некоторых рядах имелись пустые места: занимающие их роботы были безжалостно уничтожены пришельцами несколько часов назад. В общей сложности насчитали двести тридцать три дроида.

«Похоже, в этих нет ни капли энергии, что косвенно указывает на неработоспособность силовой установки корабля. Впрочем, возможно, повреждена только проводка», — учёный воспользовался созданным недавно инструментом.

Приспособление представляло собой крохотный кристалл кварца, модифицированный по обнаруженной технологии. Его нижняя часть была утоплена в заполненном управляющей электроникой круглом корпусе, размером с мелкую монету прошлого. Этот прибор, будучи приложенным свободной частью кристалла к интересующему объекту, мог сформировать цепочку из нанороботов, воспроизводящую эффект проводимости чистой энергии. При контакте такой цепочки с накопителем или каналом, содержащим «чистую энергию», кристалл начинал светиться белым светом. По скорости заполнения кристалла электроника вычисляла количество хранимой или передаваемой сканируемым объектом энергии.

«Это было очевидно с самого начала, ведь все работоспособные дроиды атаковали нас. Вероятно, собрав остатки энергии из тех, которым её не хватило даже не активацию», — ответила напарница.

«А вот эти полосы, похоже, отвечают за «беспроводную» передачу энергии», — Максим указал на созданные из матово-белого материала и чуть выступающие над поверхностью пола широкие линии, на которых и лежали все неактивные роботы. Вэйра обнаружила расположенные под половым покрытием провода, подходящие к каждой такой полосе, и согласно кивнула.

Тут её внимание привлёк странный объект, обладающий формой поставленного на цилиндр куба и не имеющий никаких выступающих деталей. Внимательно его осмотрев, просканировав всем доступным оборудованием и даже ощупав, она так и не смогла выяснить его назначение.

«Похоже, не стоит особо усердствовать в определении предназначения и способов функционирования этих устройств», — разочарованно сообщила ИИ. — «Для начала необходимо восстановить энергоснабжение, а ещё лучше — найти нечто вроде информационного центра».

«Полностью с тобой согласен, не будем терять времени».

Исследователи бегло осмотрели остальные семь помещений, скрывающихся за дверьми этого отрезка коридора и на поверку оказавшихся продовольственными складами: их заполняло множество контейнеров, содержимое которых давно обратилось в пыль.

«И здесь пыль. Похоже, стазис органики слишком энергоёмок, и заряда кристаллов контейнеров хватило не на долго», — сказал Максим, открыв первый попавшийся ящик в последнем, восьмом, отсеке.

«А ты надеялся найти идеально сохранившихся владельцев этого корабля?».

«Идеально сохранившийся владелец корабля — это я. И ты, конечно, тоже. А многого мне не надо, хотя бы один контейнер более-менее пригодной для анализа провизии — и мы бы имели довольно чёткое представление о биологии построивших этот звездолёт существ».

«Анализ пыли из различных контейнеров показал, что там содержалась довольно сильно различающаяся органика. Присутствовали как остатки привычных тебе аминокислот, так и другие, совершенно непонятные молекулы. Весьма странное сочетание».

«Точно, раса всеядных пожирателей, способных усваивать любую существующую органику!»

«Я даже не удивлюсь, если так и окажется».

* * *

Войдя в следующий отрезок транспортного коридора, исследователи обнаружили уходящее вправо ответвление, соединяющее его с параллельным тоннелем. Туда было решено не идти, сосредоточив внимание на первом коридоре.

Дальний конец отрезка был скрыт за снегом и породой, завалившими проход. Вероятно, в эту часть корпуса пришёлся особо сильный удар, пробивший его до одной из основных транспортных артерий. Завал же возник из-за того, что эта часть корабля уже находилась под землёй, приблизительно на трёхсот пятидесятиметровой глубине.

Перед тем, как начинать разбор завалов, исследователи решили осмотреть доступные помещения. За ближней левой дверью оказался очередной силовой центр, дальняя часть которого также была засыпана породой. Уцелели лишь некоторые установки, находящиеся ближе к входу. Учёный запустил нанороботов внутрь такого аппарата, а затем приложил свой «энергометр» к его стенке.

«И здесь ни капли энергии в кристаллах. Но теперь хотя бы ясно назначение таких отсеков — они являются чем-то наподобие аккумуляторно-распределительных станций. Похоже, где-то за завалами сюда входили широкие каналы, распределяясь по этим устройствам, а от них идёт уже множество мелких, снабжая всё остальное», — именно так человек интерпретировал назначение напоминающих холодильники прямоугольных столбов, пронизанных обширной сетью проводов. Внутри них располагались крупные кристаллы кварца и различные устройства, работающие с пятым измерением. Сами «холодильники» соединялись между собой кабелями различной толщины.

Закончив с осмотром силового центра, разведчики отправились в расположенный на противоположной (правой) стороне коридора отсек.

Он был огромен, хоть и уступал по площади обнаруженным ранее складам почти в три раза, и, по всей видимости, являлся местом проживания или отдыхал работающего поблизости персонала. В нём имелось множество средних по размеру комнат и несколько больших залов, нашлось и помещение, тут же охарактеризованное человеком как «туалет или душевая». Повсюду располагалось множество низких (не более десятка сантиметров) плоских конструкций по большей части прямоугольной формы, к каждой из которых подходил спрятанный в полу кабель.

«А вот и причина такого небогатого внешнего вида внутренних помещений корабля. Я ещё думал, зачем в стенах расположены многочисленные мелкие устройства, запитанные кабелями. Похоже, они и создают обстановку, поэтому можно считать, что перед нами — некоторое подобие набирающей в последнее время на Земле популярность силовой мебели. Владельцы корабля, видать, тоже любили менять интерьер».

«Вполне возможно. Ведь подобная мебель не сломается, не требует очистки и подстраивается под конкретные нужды. Эти генераторы, кстати, могут втягиваться в пол», — обнаружила очередной факт Вэйра.

«Хорошее решение для космических кораблей, что ни говори», — сказал человек. И, окинув взглядом габариты проходов, добавил. — «А бывшие владельцы корабля, и правда, не шибко сильно отличались от нас размерами. Трёх с половиной метровые потолки и двух с половиной метровые проходы вполне однозначно на это намекают».

«Предполагается, что оптимальные условия для жизни создаются при тяготении 0,7–3,0g, но это применимо только для существ с близкой к земной биологией. При подобной гравитации рост существа будет варьироваться от одного до четырёх и даже более метров. Моё моделирование это подтвердило».

«Ты и ксенобиологией интересовалась? А мне и слова не сказала!»

«Проявление интереса к различным формам жизни вполне естественно для представителя небиологического разума. А насчёт того, что не сказала — так ты и не спрашивал! И не знала, что тебе интересен этот раздел» — заявила напарница.

«Постоянно просматривал новостные сводки о внеземной биологии. Планировал даже с экспедицией на Европу слетать, которая спутник Юпитера. В своё время она своим заполненным жизнью океаном настоящий фурор произвела, хотел взглянуть своими глазами. И довольно много всего прочитал на эту тему, помогал с моделированием нашим биологам, в том числе являюсь сторонником теории зарождения земной жизни на Марсе. Так что ксенобиологом-любителем меня назвать можно», — пустился в объяснения Максим.

«Поняла, товарищ ксенобиолог, впредь постараюсь делиться с вами любыми имеющимися данными о внеземной жизни. Но скажите мне как специалист в области информационных технологий, вы ничего странного в этом отсеке не заметили?»

«Заметил, отчего же нет. А именно — не заметил ни одного носителя информации. Но у меня есть вполне адекватные объяснения этому факту, учитывая, что многожильные кабеля, скорее всего служащие для её передачи, я уже нашёл. И уже в общих чертах представляю структуру информационной сети корабля», — учёный продемонстрировал схему расположения подобных кабелей, подходящих ко многим настенным и некоторым напольным устройствам.

«Позор на мой квантовый процессор, но я их проглядела, и вопрос задавала как раз о носителях».

«Формулировать свои догадки я пока не буду, необходимо найти командный центр», — человек направился в сторону выхода из отсека.

«В таком случае, пошли разбирать завал», — нагнала его ИИ.

* * *

Работы шли быстро, порода и лёд извлекались силовыми плоскостями в больших количествах, укладываясь вдоль левой стены коридора. Через полчаса раскопка прохода до переборки оказалась закончена. Обнаружилось, что коридор на этом отрезке ощутимо брал вправо — почти на двадцать градусов.

«Похоже, звездолёт имеет обтекаемую форму, сужаясь к передней части», — сообщил свои наблюдения Максим.

«Скорее всего. Мы сейчас в левом коридоре нижнего уровня. Учитывая симметрию корпуса, длина коридора за этой панелью составляет от шестисот (в том случае, если носовая часть закруглена) до тысячи метров (если она имеет конусовидную форму). Мы стоим где-то посередине коридора», — Вэйра сделала корректировки модели корабля и указала их текущее местонахождение.

Открыв правую створку (левую откапывать не стали), исследователи оказались уже на четвёртом по счёту отрезке коридора. Он кончался очередной переборкой и имел два прохода — один слева, в дальнем конце, и один в полусотне метров справа. За левым оказалась ещё одна силовая станция, самая крупная и не пострадавшая, по этой причине подвергшаяся тщательному обследованию.

Оборудование оказалось знакомым: многочисленные «холодильники» и еще более многочисленные провода, петляющие между ними и уходящие в разных направлениях. Но внимание исследователей сразу привлекли пять огромных распределителей, к каждому из которых подходил канал полуметровой толщины. И от этих распределителей шли в разы более тонкие кабеля к ставшим уже привычными «холодильникам».

«Или я ничего не понимаю в энергетике, или это одна из главных распределительных станций. И эти толстые каналы, уходящие куда-то в центральный район корабля, — тому прямое подтверждение. Источник энергии где-то рядом, стоит вернуться к пропущенной нами двери в начале отрезка. Кажется, до меня дошёл смысл изображённых на ней знаков».

«Учитывая, что до этого надписи встречались только на переборках, за той дверью находится что-то экстраординарное. Вполне возможно, что там располагается местный вариант реактора, а знаки предупреждают об опасности», — ответила напарница.

«Или являются аналогом наших «только для персонала».

«Тогда уж лучше сразу — «не влезай — убьёт!».

И они направились назад к двери, за которую не решились заглянуть сразу: уж слишком подозрительными были нанесённые на неё знаки и расположенные над ней надписи. А размер закрываемого ей проёма не сильно уступал самому коридору.

Глава 14

Переданная с созданных нанороботами с другой стороны двери сенсоров информация воодушевляла: за ней располагался проход, ведущий, скорее всего, на второй уровень корабля, являющийся центральным.

Кажется, мы на верном пути, — подумал Максим.

Обнаруженный коридор оказался почти в полтора раза меньше транспортного по ширине и высоте, имел ощутимый уклон вверх, и отличался дизайном от виденных ими ранее. Белый материал стен контрастировал с двумя параллельно идущими вдоль них оранжевыми полосами, и на этом фоне различие белого потолка и светло-серого пола не так бросалось в глаза. Хотя, ещё сильнее контраста, в них бросалось другое — из обшивающих потолок панелей, по совместительству оказавшихся лампами, лился тусклый белый свет, которого едва хватало, чтобы разогнать тьму.

«Ещё один факт о бывших владельцах корабля: в освещении они всё-таки нуждались. А его функционирование указывает ещё на один: где-то имеется работоспособный генератор энергии…» — сообщила Вэйра.

«Или накопитель сверхвысокой ёмкости. Пошли, что ли, искать это чудо местных технологий», — закончил мысль учёный, подавая сигнал на открытие двери. Едва она открылась, исследователи вошли внутрь.

Покрытие пола чуть пружинило под ногами, а быстрый анализ показал его сходство с мягкой резиной. Пройдя до конца тридцатиметрового коридора, они оказались в просторном помещении, разветвляющим его на три. Проходы налево и направо перекрывались круглыми шлюзами, за которыми обнаружились круглые тоннели, предназначенные, по всей видимости, для технического обслуживания. Туда исследователи решили пока не соваться, заинтересовавшись центральным шлюзом.

Он имел трапециевидную форму и естественней бы смотрелся на входе в какой-нибудь бункер. Перекрывали его две панели, сходящиеся горизонтально и имевшие полметра в толщину, а за ними располагалась вторая пара створок, но закрывающаяся вертикально.

Предварительное сканирование показало наличие за шлюзом огромного отсека, добрая треть которого была завалена оплавленным камнем. Пол же был усеян оплавленными и не очень осколками металла и стекла, также по нему было раскидано множество обрывков кабелей и остовов различных устройств. Радиационный фон в шесть раз превышал естественный земной, а давление на информационные щиты было весьма ощутимым: ежесекундно продавливались и исчезали сотни тысяч щитов, но следующих такт процессоров их обновлял. Центр информационной аномалии был где-то поблизости.

Спустя десяток секунд сканеры отыскали и предполагаемую причину искажения пятого измерения — сферу тридцатиметрового диаметра, парящую в воздухе у дальней стены гигантского помещения и медленно вращающуюся. По ней постоянно пробегали голубые, фиолетовые и белые всполохи, а в находящийся под ней пол и в ближайшую стену периодически, подобно статическим разрядам, выбрасывались сгустки «чистой энергии».

Видимой опасности внутри не оказалось, и исследователи, открыв сначала первую пару створок, а за ними — и вторую, вошли внутрь.

В свете мини-прожекторов многочисленных мушек, выхвативших из объятий мрака весьма солидную часть отсека, они успели заметить тысячи метнувшихся к ним смутных теней, которых не смогли обнаружить сканеры. Но, прежде чем разведчики успели что-либо предпринять, всё закончилось само собой. Тёмные сгустки разбились о возникшую из ниоткуда сферу, образованную ярко-зелёными контурами-рёбрами треугольников.

«Материальное отражение информационного щита», — объяснила Вэйра, мгновенно обработав полученные от генераторов инфо-щита данные, — «а бросившиеся к нам сгустки — атаковавшие его запросы. «Атаковало» же нас само искажение, попытавшись как-то воздействовать. Мы только что своими глазами увидели то, чего на материальном уровне быть не может. В нормальных условиях произошедшее невозможно, а запросы вообще виртуальны даже для информационного измерения, но мы находимся в сердце аномалии, так что можно не удивляться.

Исследователи продолжили осмотр отсека, игнорируя атакующие их тени и вспышки своих инфо-щитов. С помощью лазерных дальномеров они точно измерили габариты помещения, которые Максим добавил в модель «реакторного отсека», которую начал создавать несколькими минутами ранее. Особенно поразила высота потолка — почти семьдесят четыре метра.

Затем учёные прошли вглубь зала, ближе к завалам и стали снимать показания с глубинных сканеров, способных пробиваться через толщу породы. Целью данных манипуляций было определение размера пробитого неведомым оружием отверстия.

«По приблизительным оценкам, диаметр пробоины в корпусе превышает двести метров, и она, скорей всего, является сквозной», — сообщила результаты анализа ИИ.

«Что способно нанести подобные повреждения?» — задал вопрос человек, на который никто из них двоих не знал ответа. Напарница пожала плечами.

Просканировав завалы, они пошли к сфере, приковавшей к себе внимание ещё при предварительном осмотре помещения. По совместительству с центром аномалии, она ещё и являлась единственным источником света, пускай и непостоянного, слабого и разноцветного.

«Похоже, это и есть главный «реактор». Вернее, один из двух реакторов. А здесь раньше находилась вторая», — Максим поместил полупрозрачную копию сферы в область модели, расположенную справа от первой, которая когда-то была буквально вырезана неизвестным оружием и в настоящий момент оказалась занята столбом оплавленной горной породы.

«И сейчас он нестабилен, как бы не взорвался» — пошутила Вэйра и, как ни в чём ни бывало, продолжила, — «Кстати, я нашла единственный ручеёк энергии, питающий сейчас освещение в коридоре», — она подсветила лежащий под сферой плоский осколок прозрачного кварца, являвшийся некогда частью шестиугольника, от которого к стене отходил толстый кабель. По слабому свечению осколка было ясно, что он каким-то образом черпает из сферы энергию.

«Не взорвалась за всё это время — не рванёт и сейчас. Но придётся придумывать, как её стабилизировать… или аккуратно отключить. Всё управляющее оборудование было уничтожено» — человек указал на оплавленные остовы, расположенные во множестве рядом со сферой и дугой примерно по центру комнаты. — «Ладно, уходим отсюда. Нужно попробовать найти командный центр, надеюсь, он не в таком… плачевном состоянии. Кстати, где он находится с наибольшей вероятностью?».

«Наиболее вероятное местонахождение командного комплекса — верхний уровень носовой части корабля. Второе по вероятности — также на верхнем уровне, но в задней части, над осмотренными нами складами. Ходы, ведущие в транспортные коридоры верхнего уровня должны иметься в центральном. А в центральный ведёт вон тот шлюз», — ИИ указала рукой на расположенную у задней стены «реакторного отсека» трапециевидную конструкцию, аналогичную той, через которую они и проникли в помещение.

* * *

Подойдя к шлюзу и просканировав находящийся за ним отрезок коридора, исследователи его открыли и вошли внутрь. На отрезке оказалось четыре двери, по две с каждой стороны, а кончался уже ставшей привычной переборкой.

Справедливо предположив, что наличие охранных дроидов возле такого ключевого объекта как источник энергии весьма вероятно, они решили проверить догадку Максима о дезориентирующем воздействии, оказываемом на ботов силовыми полями.

План оказался прост, а реализация — ещё проще: Вэйра быстро пробежала к концу отрезка, оперативно установив по генератору напротив дверей. Человек же установил их напротив ближних.

Но ожидания не оправдались, а двери остались неподвижными. Впрочем, за дальней левой в самом деле обнаружилась станция охранных дроидов, но ни один из них так и не ожил, хоть в некоторых накопителях и обнаружилось порядочное количество энергии.

«Похоже, близость аномалии сказалась на них отрицательным образом», — человек поочерёдно выкачивал энергию из дроидов в один кристалл, рассудив, что запас карман не тянет, а энергия может и пригодиться. ИИ занималась тем же.

Закончив со сбором энергии, исследователи покинули помещение и вернулись к началу коридора: за ближними к нему дверьми обнаружились ведущие на верхний уровень проходы. С выбором, в который пойти, они долго не колебались: после оценки повреждений стало очевидно, что правый коридор серьёзно повреждён.

Транспортные артерии верхнего уровня оказались в полтора раза меньше нижних и были перекрыты переборками через каждые сто метров: вероятно, здесь располагались основные жилые помещения и ключевые системы.

Остановившись перед входом в коридор, исследователи решили устроить перерыв — необходимо было дождаться завершение преобразования полукилограммового булыжника, взятого в реакторном отсеке, в пару сотен генераторов поля. Да и собранную информацию необходимо было хоть как-то упорядочить.

Максим на основе собранных в силовом центре данных пытался восстановить его приблизительный внешний вид и структуру. Ту, которой он обладал до разрушения неизвестным оружием. Дело шло туго, но в общих чертах реконструкция удалась, и он показал получившуюся модель напарнице.

Размеры занимаемого силовым центром отсека удалось вычислить легко: передняя (ближайшая к носовой части) стена имела длину в сто восемьдесят метров, задняя — в двести сорок, боковые — по двести шестьдесят. На небольшом расстоянии от передней стены, на высоте около двух десятков метров, парили две сферы, заключённые в чуть большие по диаметру сферические контейнеры, образованные плоскими шестиугольными панелями из прозрачного кварцевого стекла. От каждой такой панели к многочисленным распределителям (их форма была не установлена, поэтому на модели они были представлены крупными «холодильниками») тянулось по одному десятисантиметровой толщины кабелю. Таким образом, сами сферы были практически не видны из-за сети опутывающих их контейнеры проводов.

Примерно по центру помещения, с едва заметным смещением в сторону сфер, выгнутым в их сторону полукругом стояли устройства контроля, за которыми могло сидеть или стоять несколько десятков разумных. В задней части отсека располагались многоэтажные конструкции, предположительно технического назначения. Выходов из отсека имелось три — два располагались в боковых стенах и вели в нижние транспортные коридоры, и один, ведущий в центральный, — в задней.

«Хорошая модель», — оценила работу напарница, и добавила, — «но в глаза бросается семидесятиметровый потолок во всём отсеке, и если над сферами он необходим — иначе просто не влезут, то зачем столько пустого пространства в остальной части? Даже двадцати бы хватило с излишком»

«Сам голову ломаю. Может, не придумали, чем занять объём?» — выдвинул самую очевидную гипотезу Максим.

«Ты сам как-то говорил, что места много не бывает. Тем более на космических кораблях», — напомнила человеку его же слова ИИ.

«Ничего против этого высказывания не имею, но других идей у меня нет. На полу недостаточно обломков чтобы можно было предположить наличие обрушившихся при ударе непрочных конструкций, расположенных там ранее. Разве что… голограмма?» — догадался учёный.

«Именно! Посмотри на многочисленные плоские круглые устройства, имеющиеся на уцелевшей части потолка и левой стене. К ним подходят энергетические каналы и многочисленные многожильные кабеля, интерпретированные тобой как информационные».

«Да видел я их, и предположил, что это какие-то высокоточные датчики. Но ты права: слишком их много для датчиков, и слишком они похожи», — человек добавил в модель овальную область, расположенную над пультами управления с припиской «голограмма».

«Вот теперь недочётов не наблюдается», — прокомментировала схему Вэйра. «Лови предварительный анализ сферы. Данных мало, так что особых подробностей не жди».

Максим открыл полученный файл и углубился в изучение.

* * *

Полупрозрачная фигура висела в центре огромного многогранника, образованного тысячами прозрачных панелей и освещаемого звездой класса «красный сверхгигант», находящейся всего в нескольких сотнях миллионов километров от странной конструкции и закрывающей обзор шестой части усеянного россыпями звёзд и разноцветных туманностей космического пространства.

Перед фигурой располагались многочисленные экраны и клавиатуры, имеющие только световые контуры. Пальцы сущности с огромной скоростью бегали по клавишам, а большинство клавиш вообще нажимались (вернее, вспыхивали чуть ярче, активируясь, ведь нажиматься-то было нечему) сами собой.

За экранами, в нескольких десятках метров от него, медленно вращалась сфера, образованная многочисленными контурами различного цвета и в полтора десятка раз превышающая высоту «призрака». Пространство вокруг неё было усеяно меняющимися графиками, формулами и схемами, также парящими в пустоте.

— Магний, цезий, плутоний, алюминий, углерод, титан… аргон, — послышался тихий, но уверенный шёпот в однозначно безвоздушном пространстве.

На большом экране напротив лица фигуры угадывалась динамическая модель химической реакции. На соседнем экране — так же реакция, но на квантовом уровне. Ещё на одном — возможный процесс взаимодействия волновых функций реагирующих элементов. «Призрак» каждую секунду вносил в модель тысячи корректировок и изменений, а на его лице читалась порой целая гамма эмоций — от разочарования до полного удовлетворения.

— Бред, реакции подобного рода всегда считались невозможными, хотя… большая часть же протекает далеко не на атомарном уровне! А если вот так? — продолжил шёпот.

Внезапно скорость повторения динамической модели увеличилась, а спустя несколько секунд все экраны подсветились зелёным, а световой каркас сферы окутался серебристой текстурой, по которой стали пробегать фиолетовые сполохи. Вокруг сферы тут же возникла ещё одна, состоящая из множества прозрачных шестиугольников, и сполохи начали хаотично бить в образовавшуюся структуру. Шестиугольники же начали испускать становящийся всё более ярким белый свет.

Фигура сначала довольно улыбнулась, потом нахмурилась, и опять принялась вносить исправления. Прозрачные шестиугольники дрогнули, чуть разлетелись в стороны, обрели форму семиугольников, чуть помутнели, и вновь образовали сферический контейнер. По серебристой сфере перестали бегать фиолетовые сполохи, а на смену им пришло равномерное яркое голубоватое сияние. Семиугольники стали постепенно мутнеть, и, в конце концов, стали полостью непрозрачными и обрели белый цвет. Экраны снова вспыхнули зеленым, а на центральном высветилось сообщение: «Расчётный КПД структуры составляет 100 %».

«Призрак» откинулся на спинку возникшего из ниоткуда кресла, а его лицо озарила торжествующая улыбка. Буквально через пару мгновений за его спиной материализовалась ещё одна фигура, и он развернулся в кресле.

— Ты чем тут седьмой час занимаешься? — голос принадлежал новоприбывшей сущности и был определённо женским. — Генераторы давно готовы, мы можем начинать. Твои процессоры всё это время работали на износ, и я решилась войти только тогда, когда большая часть вычислительных мощностей освободилась. Ты чем их так нагру… — Вэйра запнулась, изумлённо уставившись за спину учёному. — Но как?! Я же тебе только данные спектрохимического анализа скинула! Скажи, а ты точно человек, а не представитель высшего разума, умело под него маскирующийся?

Максим в ответ искренне рассмеялся.

— Шутить изволишь? Гарантирую, я самый что ни на есть обычный представитель вида, чьё название на древнем и мёртвом языке гордо звучит как «homo sapiens»! А то, что ты сейчас наблюдаешь за моей спиной — всего лишь результат моей догадки, возникшей при просмотре химического состава сферы. Как видишь, она неожиданно подтвердилась.

— «Всего лишь результат», да ты мало того, что чуть ли не вслепую воссоздал магический аналог реактора, за что я и взяться не решилась, так ещё и поднял в три раза его эффективность, доведя до абсолюта! — всё ещё не могла поверить в происходящее ИИ.

— Ага, а ещё, такой нехороший, прикрутил к оболочке эффект фотонных кристаллов вместе с фотоэлементами. Теперь помимо «чистой энергии» эта штука будет производить ещё и электричество, в количестве примерно равном основному термоядерному кластеру Темполариса. Конечно, эта штука и рядом не стоит с аннигилатором подобного размера, но зато для своей работы не требует постоянного снабжения веществом. И у меня есть подозрения, что «истинную энергию» можно как-то конвертировать в электричество, ведь электрон, в конечном счёте, и состоит из множества «истинно неделимых единиц энергии». Я говорю о прямой конвертации, а не посредством, например, магического нагрева какой-нибудь плоскости с последующим преобразованием излучения через привычную для нас пару фотонный кристалл-фотоэлемент».

— Нет, ты создал определённо гениальную структуру. Может, в тебя какой-нибудь злой дух одного из бывших владельцев этого звездолёта вселился? Наверное, не стоило тебя с собой в «реакторный отсек» брать.

— Ну, если и вселился, то определённо не злой и чрезвычайно полезный, — отшутился человек. — Кстати, помнишь свой «совет» о поиске способа добычи энергии из вакуума?

— Конечно, но это был не совет, — возразила Вэйра.

— Хорошо-хорошо. Так вот, я нашёл этот способ — сфера её из него и берет. Вернее не из вакуума, а из самого пространства. Из его продольных колебаний, — учёный продемонстрировал механизм действия.

Вэйра на пару десятков секунд «зависла», а потом осела на появившийся пол. Максим удивился такому проявлению эмоций.

— Что с тобой? Я что-то не так сделал? Что могло повергнуть в шок представителя небиологического разума, — спросил он.

— Нет, ты все сделал так. И в близкое к шоковому состояние я определённо впала, а внешнее его проявление — пакость подсознания, воспользовавшегося моей кратковременной перегрузкой. У меня в один момент заполнились пробелы в понимании механизма телепортации, а вычислительных мощностей не хватило, чтобы мгновенно переработать полученную информацию. Более того, мне теперь известны причины нашего переноса именно сюда.

Вот вам и очередное свидетельство прогрессирующего процесса эволюции синтетического разума. Изначальный код исключал потерю осознанности во время переработки любого, сколь угодно большого количества информации, — подумал кибернетик.

— В таком случае, я заинтригован. Рассказывай, — сказал он вслух.

— Я долго не могла понять, почему нас выкинуло именно на планету, да ещё и рядом с кораблём (вероятность такого совпадения практически не отличается от нуля), а не в межгалактическую пустоту или вообще на звезду. Теперь всё встало на свои места. Эта сфера, реактор, а вернее вызываемое ей в пространстве возмущение, стало для нас аттрактором. Все случайные векторы перемещения сошлись в этой точке, а созданная сферой аномалия позволила проколу, по сути, не обладающему достаточной для того энергией, пробить канал в эту вселенную, — настала очередь Вэйры демонстрировать модель с описанием процессов.

— Повреждённое оборудование, получается, указало невозможную область выхода, а энергия была уже затрачена, и не возникнуть канал не мог, ведь это бы стало нарушением причинности. В принципе, всё понятно… кроме одного. Почему нас притянуло именно к этой аномалии? Или она одна на всю вселенную?

— Скорее да чем нет. Сомневаюсь, что разбившийся корабль с чудом уцелевшим магическим реактором и уничтоженной системой контроля является частым явлением. А условия, приведшие к возникновению информационной аномалии, вообще уникальны. И… теперь я уверена, что есть способ вернуться назад. То, что высокоэнергетический прокол способен совместить две точки двух различных вселенных, находящихся в сцепленном состоянии, можно считать уже доказанным фактом.

— А вот это очень хорошая новость. Может, на ней и закончим? Ты, кажется, говорила про завершение создания генераторов? Что-то я совсем счёт времени потерял, пока работал над сферой. Ещё чуточку больше информации, и мой мозг вскипит.

— Как скажешь, командир! — ИИ козырнула и дематериализовалась.

Хорошо же побывать в родной стихии. Давненько столько времени в виртуале не проводил, завидую порой Вэйре!

Учёный усмехнулся, завершил все программы и создал резервные копии полученных в ходе работы файлов. Окружение исчезло, а через миг он открыл глаза уже в реальном мире.

Глава 15

Носовой части корабля исследователи достигли стремительным броском, открывая одну за другой переборки и перегораживая силовыми полями все остальные двери: им не особо хотелось получить удар в спину. И в первую очередь они опасались не за себя, а за возможное повреждение бесценных устройств, во множестве представленных на верхнем уровне корабля, изучение которых способно пролить свет на многие достижения построившей звездолёт цивилизации.

Мелькали дверные проёмы, проносились мимо шлюзы и многочисленные ответвления коридоров. Мушки едва успевали за своими хозяевами, и тем порой приходилось довольствоваться весьма слабым освещением. Впрочем, они в нём особо и не нуждались — многочисленные сенсоры позволяли ориентироваться даже в кромешной тьме.

Тактика «блицкрига» себя оправдала на все сто процентов, и через десяток минут штурмовики ворвались в отсек, которым и заканчивался «левый транспортный коридор верхнего уровня». Оправдали себя и силовые «заглушки», которыми перекрывались проходы: дроиды пару десятков раз пытались атаковать, но так и не смогли прорваться через силовые плоскости. Задевая щит они мгновенно теряли интерес к схватке, если противник не находился в зоне видимости. А этот самый противник очень быстро покидал их поле зрения.

Таким образом, штурмовая группа захватила контрольно-пропускной пункт, на который сильно походило венчающее коридор помещение, без единого удара или выстрела. А через несколько минут исследователи были готовы запрыгать от радости, обнаружив, что ни одно из многочисленных помещений командного центра не пострадало в бою. А это несомненно был командный центр, ведь именно в него шли тысячи кабелей, именно в нём находилось множество всевозможных устройств, и… только в нём нашлись отсеки овальной формы.

Вышеупомянутой овальной формой обладали три зала, один большой (уступающий в размерах «реакторному отсеку» всего в несколько раз), находящийся ближе к носовой части корабля, и два размером поменьше, находящиеся за ним. На модели уровня они образовывали равнобедренный треугольник, с вершинами в их центрах. Между собой они были соединены широкими коридорами, и к ним прилегало порядка восьмидесяти различных помещений.

Разведчики на всякий случай перекрыли полями все выходы из командного центра и приступили к тщательному обследованию.

Начали, что и не удивительно, с большого зала. Его тридцатиметрового потолка с трудом достигали лучи прожекторов, а глаза разбегались от обилия устройств и вполне материальных кресел, перил и балконов различной формы. С первого взгляда было понятно, что именно отсюда осуществлялась координация всех действий.

Максим оставил выяснение предположительного назначения устройств на Вэйру, а сам приступил к поиску объекта, на который возлагались огромные надежды. Следуя за хитроумно переплетающимися и разветвляющимися информационными кабелями, учёный достиг расположенного в задней стене зала шлюза, имеющего уже знакомую трапециевидную форму.

Открыв обе пары створок, человек оказался в просторном помещении, расположенном как раз между тремя залами, но вход в которое имелся только из большого. Оно оказалось буквально опутано паутиной энергопроводящих и информационных кабелей, соединённых со множеством прямоугольных блоков из кварцевого стекла. У правой стены находилось несколько шкафов с различными деталями, в том числе и отсоединёнными блоками.

А в каждом блоке, двумя рядами по восемь штук, в специальных зажимах располагались носители информации — имеющие октаэдрическую форму алмазы размером с кулак. К каждой из четырёх нижних граней алмаза подходило по одному информационному проводку, а к верхней — по силовому. Соединялись они со встроенными в блок устройствами, а уже из блока выходил шестидесяти четырёх жильный информационный кабель. И входил двухсантиметровой толщины силовой.

«Слушай, а я, похоже, только что нашёл местную серверную! Всё в целости и сохранности», — сообщил напарнице хорошую новость человек. А сам подумал: — Странно, отчего в числе жил, граней и самих алмазов просматриваются различные степени числа «2». Ведь цифровая передача данных отсутствует, а её битность — тем более. Надо будет разобраться.

«Я видела, смотрю трансляцию с твоих сканеров. Скоро приду, а пока разбирайся там сам. Думаю, у тебя особых проблем с этим не возникнет», — ИИ настолько отвлеклась от реальности, что обходя вокруг очередного устройства запнулась о кабель, начала падать вниз… и тремя взмахами крыльев взмыла под потолок.

«Зачем же такое радикальное решение проблемы? А если бы аннигиляционными кромками оборудование поломала? Не проще было, в конце концов, руками ухватиться за находящуюся справа стойку? Такими темпами ты весь зал разрушишь», — укоризненно обратился к напарнице учёный.

«Проще. Но так — интереснее! И вообще, что б ты знал, программа управления крыльями исключает возможность их случайного столкновения с чем бы то ни было. К тому же, взлёт оказался оптимальным решением, ведь прочность стойки неизвестна», — оправдалась ИИ.

«Убедила. Но, пожалуйста, давай там поаккуратнее».

* * *

По приблизительным оценкам, общее количество блоков достигало одной тысячи, и все они соединялись между собой или с устройствами, в которых порой угадывались маршрутизаторы и «источники бесперебойного питания». Всё это было объединено в сложную сеть, в которой поначалу растерялся даже Максим. Но, в ходе внимательного осмотра, общая структура стала понятна.

Учёный решил осмотреть поближе один из алмазов. Он подошёл к стеллажу, достал из него блок и поставил его на пол. Затем минуту потратил на поиски способа его открытия, которые в итоге увенчались успехом. Верхняя панель оказалась выдвижной, и успешно была отсоединена от блока, обнажив опутанные проводами алмазы.

Максим отсоединил от зажимов первый попавшийся, взял его в руку… и привычным волевым усилием попытался считать с него информацию. А в ответ получил сотни петабайтов бессмысленного кода. Поняв, что он попытался сделать, кибернетик рассмеялся в голос.

«Нет, мне определённо стоит отдохнуть. Это же надо, попытаться извлечь записанную на квантовом уровне информацию из кристалла, создателям которого и цифровое кодирование известно не было!» — прокомментировал он своё состояние.

«Эх, а я уж было подумала, что умение пользоваться этими алмазами к тебе пришло на подсознательном уровне», — деланно вздохнула Вэйра, заметившая попытку человека извлечь информацию и на свою беду перехватившая получаемый им поток, и оттого вынужденная теперь чистить буфер обмена.

Человек задумчиво покрутил в руках тяжёлый алмаз, наблюдая за отражением света прожекторов в его гранях, просчитывая оптимальный вариант дальнейших действий. Внутренне кивнув пришедшему решению, он обратился к напарнице.

«Ты как хочешь, а мне уже надоело бегать за пределы корабля только для того, чтобы рассмотреть что-то в информационном измерении. Все доступные показатели с аномалии сняты, дальнейшее её существование бессмысленно».

«Хочешь сказать, что пора стабилизировать реактор? Честно говоря, я думала, что ты это предложишь сразу после раскрытия структуры сферы».

«И это мне говорит носитель «альфы»? А если бы здесь имелись стационарные оборонные системы? И мы, не глядя, вернулись бы назад и устранили источник искажения, который подавляет большую часть систем корабля. Мы, скорее всего, и не пострадали бы, но вот дроиды весьма порядочно потрепали бы корабль в попытках до нас добраться», — кибернетику второй раз удалось смутить своё творение.

«Вероятность нарушения целостности неповреждённых отсеков в случае восстановления функционирования всего имеющегося боевого арсенала охранных дроидов составляет девяносто восемь процентов. Вероятность наличия стационарных систем защиты составляет сто процентов. Вероятность работоспособности стационарных систем защиты составляет два процента. Перед устранением помех в информационном измерении рекомендуется тотальная зачистка всех отсеков корабля и отключение работоспособных силовых распределителей», — сымитировала общение «альфы» ИИ. Неудачно.

«Следующий раз, когда будешь притворяться перегруженной расчётами боевого алгоритма не забудь затемнить сетчатку глаз и посылать модифицированный запросы системы опознавания свой-чужой», — раскусил обман учёный. — «А вот зачисткой мы сейчас и займёмся. И не радуйся так, я придумал способ выведения дроидов из строя без боя, так что повоевать нам на этот раз навряд ли придётся», — напарница поникла. По всей видимости, прошлый бой ей действительно понравился.

Нашёлся боевик на мою голову. Впрочем, я тоже не далеко ушёл. Надо будет придумать способ хорошенько размяться, как появится время, — Максим всё больше свыкался с мыслью, что ему, такими темпами, вскоре из учёного придётся переквалифицироваться в капитана звездолёта. Вон, уже и мысли о поддержании формы членов экипажа появились.

«И какой же это способ? Раздавливание силовыми полями? Или создание лазерных турелей в отсеках с пойманными дроидами?» — тут же предложила Вэйра.

«Какие-то у тебя способы кровожадные. Мой же не предусматривает даже повреждение дроидов, и основан уже на проверенной технологии. Хоть принцип действия этого невероятного устройства и заимствован у природы, но техническая реализация, несомненно, — моя! Знакомься — «клещ»!» — человек достал из поясного кармана экземпляр энергетического паразита и продемонстрировал его Вэйре.

Тёска вымершего членистоногого оказался в разы крупней своего прародителя и имел шесть миллиметров в диаметре. Механизм обладал четырьмя лапками, крыльями, а тело состояло только из круглого «брюшка». За энергоснабжение отвечал миниатюрный аннигилятор, а «паразитический аппарат» состоял из крохотного, но сверхъёмкого модифицированного кристалла кварца и образуемого нанороботами «хоботка», длина которого могла достигать двух метров (дальность была ограничена полем подпитки). Его малые размеры, вкупе с системой маскировки, делали его совершенно незаметным для охранных ботов.

«Такой жучок может «выпить» до трёх дроидов, в зависимости от степени их зарядки. После этого он прилетит к каналу разгрузки и сбросит накопленную энергию. А мы, находясь за стеной, примем её в один из наших накопителей», — сопроводил модель коротким описанием учёный.

«Хитро! Штурмовиками мы уже побывали, теперь примерим на себя шкуру отряда специального назначения», — воодушевлённо ответила ИИ: она решила непременно взять группу «клещей» под своё управление.

* * *

Механический жук летел, обозревая пространство всеми видами сенсоров. И летел он не бесцельно — жертва была выбрана, а расстояние до неё сокращалось с каждой секундой. Вот до огромной полусферы, отдающей металлическим блеском, осталось всего несколько метров, а несколько секунд спустя — она уже закрывала половину обозримого пространства.

Жертва, словно что-то почувствовав, слегка дёрнулась, сделав шаг гигантской лапой. Но ничто уже не могло её спасти: «клещ», ведомый твёрдой волей извне, совершил успешную посадку на металлическую поверхность, и через мгновение тройная цепочка нанороботов устремилась к цели: заполненному энергией кристаллу.

«Есть контакт! Тридцать шестой!» — раздалось радостное восклицание по каналу квантовой связи: модуль связи ММИ человека справился с задачей, приняв и расшифровав сигнал.

«Отчего такое ликование? У меня тридцать девять!» — раздался ответ.

«Жулик! Уверена, ты используешь лишних жучков и коварно подтасовываешь информацию!» — на этот раз восклицание Вэйры было полно негодования.

«При составленных нами правилах, любое мошенничество исключено, сама же знаешь! Всё честно», — настаивал человек.

«Ну, ничего, скоро я тебя обойду!»

* * *

А началось всё с того, что отряд, состоящий из двух разумных, решил разделиться на время зачистки, что позволило почти вдвое ускорить процесс. Но на этом исследователи решили не останавливаться, и добавили соревновательный фактор в намечающееся стать рутинным занятие, ещё больше ускорив обозначенный процесс.

В распоряжение каждому попали по три десятка «клещей». Задача была проста — за весь период зачистки лишить энергии наибольшее число дроидов. Проигравшему в будущем надлежало написать программу для нанороботов, согласно которой они залатают все пробоины в корпусе звездолёта. Процесс её создания был скучен в своей однообразности и трудоёмок, поэтому никто из соперников не хотел уступать.

Ключевым правилом был запрет на «паразитирование» в одном помещении с соперником. И, продвигаясь по коридору, запрещалось пропускать отсеки, в которых находилось малое количество работоспособных дроидов, хоть его зачистка и была невыгодна по отношению затраченного времени к числу лишённых энергии дроидов.

* * *

Соревнование продолжалось с переменным успехом более пяти часов. В ходе него была составлена подробнейшая модель звездолёта, проведена полная «зачистка» отсеков и безжалостно раскиданы десятки завалов, периодически оказывавшихся на пути у соперников. Всего было обнаружено и лишено энергии шестьсот семьдесят четыре охранных дроида, и с преимуществом в двенадцать единиц победу одержала Вэйра: человек «случайно» ошибся проходом и успешно разгребал завал, в то время как с другой стороны до последнего отсека, в котором ещё оставались роботы, добралась ИИ, превратив небольшое отставание в преимущество.

«Больше дроидов нет, а, значит, победа осталась за небиологическим разумом!» — торжествующе сообщила напарница.

«За ним, за ним, убедила! Принимай мои поздравления», — ответил её учёный, крутя в руках ярко сияющий белым светом, наполненный под завязку «чистой энергией» большой кристалл кварца.

С такими энергоносителями и фонарики не нужны. Но, всё-таки, это недочёт в структуре хранилища. Ведь, получается, что чем больше в накопителе энергии, тем больше её потеря в виде электромагнитного излучения, в том числе и в видимом спектре. С такой потерей первая треть энергии полностью заряженного кристалла исчезнет через несколько десятилетий, вторая — через пять-шесть веков, а последняя… через пару тысячелетий! — озарило учёного.

«Слушай, Вэйра, а ведь мы неверно оценили время падения звездолёта», — решил обсудить своё предположение Максим.

«М?» — непонимающе спросила она. И продолжила, — «Так мы и не оценивали, тебе же наблюдатель сообщил».

«Я, похоже, неправильно интерпретировал понятие «цикла», приравняв его к году этой планеты. А она вращается на большом удалении вокруг «голубого гиганта», и год здесь как минимум равен сотне земных».

«Ну, может, не такой уж и гигант, я присвоила звезде спектральный класс А1. Радиус составляет 1,9 солнечных, масса — 2,7. Полный оборот планеты вокруг звезды занимает семьдесят три земных года или тридцать пять с половиной тысяч местных восемнадцатичасовых дней. Абсолютная погрешность оценки составляет шесть процентов», — возразила напарница, и, поймав удивлённый взгляд человека, добавила. — «Чего так смотришь? При желании, сам уже давно мог легко вычислить эти параметры».

«А ведь и правда. Не подумал», — признал учёный. — «Но с таким количеством обрушившихся на нас открытий оно неудивительно».

«Так что там со временем падения?» — напомнила Вэйра.

«Максимум две тысячи лет назад. Скорее всего, прошло чуть более семнадцати столетий. Я выяснил, что кристалл кварца не просто светится, он теряет энергию в виде электромагнитного излучения. Так что его установленный на охранном дроиде вариант должен полностью разрядиться за двадцать три века, а к нашему приходу в них осталась максимум шестая часть заряда», — сообщил человек. И продемонстрировал предварительный вариант экспоненциально убывающей функции, отражающей зависимость количества теряемой накопителем энергии от оставшегося в нём заряда.

«Получается, что корабль рухнул не так уж и давно. Есть шанс, что цивилизация как минимум одного из участников конфликта всё ещё существует. Кстати, ты зачем мне уступил? Ведь ты мог спокойно прорезать тонкую стенку и вперёд меня добраться до коридора, к которому примыкал отсек с последними дроидами, а сам пошёл разбирать завал, позволив мне тебя опередить. Зачем?» — резко сменила тему напарница.

«Вижу, меня раскусили. Скажу так, мотивация поступков, совершаемых в сфере межличностных отношений, диктуется далеко не одной-единственной личной выгодой, она гораздо глубже. Ты уже знаешь ответ, но до конца его не осознаёшь. Так что его тебе придётся искать самой», — весьма озадачил ИИ своим ответом Максим.

«Хорошо. Я… постараюсь его найти», — чуть неуверенно произнесла Вэйра.

Кибернетик вздохнул и подумал: — Ну не объяснять же ей как ребёнку, что желание доставить радость другу вполне естественно, а в условиях полной изоляции от цивилизации — просто необходимо. Ведь даже ей требуется эмоциональная разрядка, одними перезагрузками уже не отделаешься.

* * *

Полноправные владельцы корабля, коими стали исследователи после тотальной зачистки всех его отсеков и захвата контроля над всеми узлами, решили провести «разбор полётов» — обсудить полученные в ходе четвёртого этапа операции «приватизация» данные.

Бренные оболочки обоих разумных лежали в главном зале командного центра, в то время как их сознания находились в виртуальном пространстве Вэйры, куда она благородно пустила человека.

На этот раз изменчивое окружение, которое ИИ постоянно переиначивала, предстало перед Максимом в виде покрытой низкой сочной травой зелёной долины, высокого голубого неба, с которого светило жёлтое солнце. Недалеко от них луг пересекал быстрый ручей, дно которого устилала мелкая галька, а на узких песчаных берегах играли блики солнца.

Увидев это великолепие, человек с трудом удержался от внезапного порыва сэмулировать тело и проверить на правдоподобность воду ручья.

Всё-таки, и мне иногда следует менять вид своей виртуалки. Необходимо хоть и изредка, но расслабляться. Имеющихся у меня вычислительных ресурсов вполне хватит для создания небольшого тропического островка… или копии одного из бассейнов лунного комплекса. При всей красоте планеты Наблюдателя, её снежные пустоши слегка угнетают.

Спустя пару минут материализовалась и сама хозяйка окружающего пространства, представ перед учёным в виде десятилетней рыжей девчонки в легкомысленном белом сарафане и с белыми же бантиками на двух косичках. Повернувшись к замершему от удивления учёному, она уставилась не него своими зелёными глазищами… и показала язык.

— Красавица, а чуток побрутальнее внешний вид сделать нельзя? — выдавил из себя Максим.

В детских ручонках возникли строенные боевые лазеры, на теле, вместо сарафана — частичная броня, а на голове — тактический шлем, рассчитанный на взрослую голову и смотрящийся на ней крайне комично. Сквозь прозрачное забрало она вновь показала язык.

— Сейчас кто-то останется в своём мирке один!

Девчонка расстроенно вздохнула, исчезла, а через мгновение на стоящего человека уже пикировала, частично сложив крылья, облачённая в привычный экзоскелет напарница. Учёный, не растерявшись, обрёл не менее привычную призрачную форму, и не ожидавшая такого коварства Вэйра, подчиняясь сэмулированным законам инерции и тяготения, вспахала собой землю: в виртуальной среде время текло на предельно возможной скорости, ограниченной только вычислительными мощностями, поэтому среагировать ещё быстрее у ИИ просто не было возможности.

Поднявшись, она дематериализовала шлем, и укоризненно взглянула на Максима. Ответом ей было невинное пожатие плечами.

— Думаю, пора начинать то, что мы изначально и планировали, — словно ни в чём ни бывало сказал человек. ИИ кивнула, и стоящее в зените солнце скатилось к горизонту, в несколько раз уменьшив яркость освещения, а перед ними возникла голограмма корабля.

Учёный, получив доступ, наложил на внешнюю обшивку свою модель повреждений, дополняя составленную напарницей.

— Итого, из крупных повреждений, мы имеем двухсот десяти метровую сквозную пробоину в носовой части, уничтожившую силовой центр. Также практически уничтожен выступ по центру левого бока корпуса. Судя по уцелевшему правому, он был набит сложнейшим оборудованием неизвестного назначения. Кроме того, в задней части также имеется сквозная пробоина двадцатиметрового диаметра, разрушившая основной энергетический канал, идущий к двигательной установке. Повреждено или уничтожено семьдесят процентов энергетических узлов и девяносто процентов предполагаемого внешнего вооружения. И всё бы ничего, но мне непонятно, как получивший подобные повреждения корабль вообще смог покинуть бой? — резюмировал Максим.

— Будем надеяться, что ответы на большинство вопросов нам даст записанная в алмазах информация, доступ к которой мы получим в скором времени. Ведь под нашим контролем находятся все энергетические и информационные сети корабля, кабели в узлах физически разъединены, а оборонная система парализована. Теперь мы можем подавать питание или обеспечивать связь только с нужными нам модулями. Думаю, стоит начать стабилизацию сферы.

— Перед этим следует организовать здесь небольшой «филиал» верфей. Сначала создадим промышленный генератор поля подпитки, затем поднимем число атомарных сборщиков до двух-трёх септиллионов, и прямо под землёй начнём сборку строительных ферм, даром что материала с избытком. Для энергоснабжения построим аннигилятор. И приведём, наконец, эту конструкцию весом под сотню миллионов тонн в горизонтальное положение!

— Так точно, командир! Приступаем к выполнению предоставленного плана!

Максим усмехнулся и исчез. А Вэйра, убедившись в потере соединения с посетителем, дематериализовала с себя и всё и решила немного времени отдать тому, на что чуть не соблазнился человек — подбежала к ручью и с разбегу нырнула в прохладную воду.

Глава 16

Главный зал командного центра, и раньше не знавший порядка, по мере установки временного оборудования всё больше и больше начинал походить на технический склад. К былому хаосу добавились тысячи сверхпроводящих и оптоволоконных кабелей, сотни устройств и десятки стоек завершённого три дня назад суперкомпьютера, насчитывающего более двух тысяч квантовых процессоров: проблема нехватки вычислительных мощностей была временно решена.

Только центральная его часть была более-менее свободна. По центру, с небольшим сдвигом в сторону носовой части, над кругом пятнадцатиметрового диаметра висела голограмма, на данный момент изображающая внешнюю обшивку корабля. Рядом с ней в слегка прозрачных креслах сидели двое, облачённые в скафандры полной защиты — до герметизации звездолёта было ещё далеко.

Максим, закончивший свою часть работы и отдавший остаток на откуп ИИ, смотрел на голограмму, внимательно отслеживая процесс создания последних сегментов антигравитационных колец и строительных ферм. Последние восемь дней учёные работали наизнос, практически не покидая виртуального пространства, с нуля создавая множество программ-проектов и подгоняя ещё большее число стандартных шаблонов под конкретные нужды. Штуки шутками, а под боком у них находился нестабильный артефакт другой цивилизации, который в кратчайшие сроки необходимо было взять под полный контроль.

Ну вот, программный комплекс переоборудования почти готов, а через пару часов, мы, наконец-то, вытащим эту громадину на поверхность, — подумал учёный.

Общий план извлечения звездолёта из-под земли был прост, но вот его техническая реализация — весьма сложна.

Вокруг корпуса, вплотную к обшивке, через каждые две сотни метров располагались одиннадцать колец, а точнее, повторяющих его форму фигур, близких к овалам. Вдоль корпуса, соединяя кольца, шли сверхпрочные многофункциональные строительные фермы. И если кольца скрывали в себе только многочисленные антигравитационные установки, призванные обнулить вес корабля и поднять его на поверхность, то фермы были буквально напичканы всевозможной электроникой.

Каждая строительная ферма в поперечном сечении имела форму трапеции, прилегающей своим большим, чуть вогнутым внутрь основанием к корпусу корабля. В среднем, у основания конструкция имела шесть метров в ширину и пять — в высоту. Внутри располагались многочисленные сверхпроводящие магистрали, оптоволоконные кабеля, каналы переноса нанороботов, генераторы промышленного поля подпитки, трубы транспортировки строительного материала, силовые станции, генераторы силовых полей и прочее оборудование. Силовые поля сложной конфигурации могли образовывать силовые трубки, по которым к выбранной точке пространства доставлялось наносборщики и вещество, позволяя первым вести строительство из второго даже в воздухе.

Человек обернулся в сторону сидящей в соседнем кресле и не подающей признаков жизни напарнице: та всё ещё находилась в виртуальной среде, заканчивая подгонку программ, которые будут задействованы в ближайшие несколько часов.

Поднявшись из кресла, учёный медленно прошёлся вокруг голограммы, аккуратно маневрируя между еле заметно вибрирующими стойками суперкомпьютера. Источниками слабой вибрации являлись тонкие трубки, подобно капиллярам опутывавшие квантовые процессоры и сопроводительные модули. Прогоняя через себя жидкий гелий-4, они охлаждали содержимое стоек до близкой к абсолютному нулю температуры.

Планы кибернетика, прошедшего первый круг и только начавшего заходить на второй, были сорваны оповещением модуля активного мониторинга окружения, засёкшего движение за спиной. Поскольку начавший движение объект определялся системой как «свой», Максим развернулся и продолжил движение уже в сторону кресел.

«Управляющие алгоритмы готовы, можно начинать», — сообщила Вэйра, только что закончившая отладку и вернувшаяся в реальность. Но, взглянув на голограмму, поправилась, — «Вернее, скоро можно будет начинать».

«Отлично. Начинаем загрузку», — человек смотрел на объёмное изображение обшивки звездолёта, наблюдая как стремительно возникают, словно из ниоткуда, последние метры готовящегося замкнуться кольца.

Спустя полтора десятка минут создание опутывающих корабль конструкций было завершено, а их схема на голограмме подсветилась зелёным светом — именно его было принято использовать в качестве визуального сигнала о успешном завершении какой-либо задачи.

Исследователи запустили проверку всех систем, чтобы быть уверенными в их полной исправности. Сбоев обнаружено не было, поэтому Максим дал отмашку на начало операции.

«Запускаем», — учёный активировал многочисленные силовые установки, большая часть которых находилась в отключенном состоянии, и на поверхности их фотоэлементов полился рождаемый аннигиляцией свет.

«Принято», — ИИ взяла контроль над контурами управления.

На голограмме появились плоскости с графиками производимой и потребляемой энергии, которые стремительно поползли вверх. Спустя несколько секунд последовало уведомление о выходе количества производимой энергии на расчётный уровень. За ним последовал запуск антигравитаторов.

Внезапно пропало ощущение гравитации: на корабле установилась невесомость. Силовые поля стали менять конфигурацию, а окружающие звездолёт горные породы начали вибрировать, размягчаясь, и чуть позже раздались в стороны, освобождая его из многовекового каменного плена.

«Первая стадия завершена, продолжаем», — Вэйра изменила режим работы антигравитационных колец.

Лишённый веса корабль начал медленно вылетать из каменного мешка, и через несколько минут все два с лишним километра спрятанного под землёй металлического массива оказались в воздухе. Затем громада приняла горизонтальное положение и стала медленно опускаться на поверхность, утрамбовывая полями камень, лёд и снег. Несколько минут спустя, усиленная нижняя часть строительных ферм и колец коснулась грунта и медленно начала в него погружаться: постепенно обретая вес, корабль оказывал все более и более высокое давление. По кратеру прокатилось эхо глухого удара. Вскоре все сто сорок миллионов тонн легли на поверхность, выполнившие свою работу кольца отключились, а за ними последовала и большая часть силовых установок.

Напряжение, не отпускавшее пилотов в течение всего этого времени, вдруг исчезло, позволив им облегчённо вздохнуть в унисон. Перекинувшись несколькими короткими фразами, они улыбнулись друг другу сквозь прозрачный металл шлемов.

Сложнейшая часть операции, потребовавшая учёта сотен тысяч факторов, была завершена, а в отработавшее оборудование устремилась бесчисленная армия нанороботов. Их целью была проверка его состояния и исправление мелких повреждений в прогнавших через себя немыслимое количество энергии сверхпроводниках.

* * *

Спустя полтора часа были инициированы написанные Максимом программы восстановление обшивки, началось создание строительной инфраструктуры внутри самого корабля. В первую очередь, они потянулись к силовому центру: учёные решили бросить все силы на восстановление генератора «чистой энергии».

Вдоль обеих стен центрального транспортного коридора, по направлению к задней части корабля, прокладывались две линии снабжения. Человек стоял рядом с правой, наблюдая за процессом и внося мелкие корректировки. Первой росла поставляющая вещество (в данном случае — раскрошенная в пыль горная порода) толстая труба. С небольшим отставанием строилась тонкая трубка, укутанная множеством микроскопических генераторов силовых полей, обеспечивающих быстрое движение по ней нанороботов. Третьей протягивалась силовая линия, на которой через каждые несколько метров создавался генератор поля подпитки, ретранслятор команд, а также, параллельно с ней, оптоволоконный кабель.

Средняя скорость прокладки линии составляла полтора метра в минуту, поэтому она «росла» прямо на глазах. Максим чуть подправил направление, изменив его на долю градуса. Потом понял, что ошибся, и вернул значение назад.

Нет, так определённо больше нельзя, стоит чуток отдохнуть. Строительство полностью автоматизировано, и в ближайшие часов двенадцать наше вмешательство не потребуется, — подумал учёный.

«Вэйра, ты не занята?» — задал он вопрос находящейся где-то в задней части корабля напарнице.

«Нет, а что?»

«Как насчёт того, чтобы немного развеяться? Не знаю, может взглянуть своими глазами с высоты на корабль, к горам слетать», — предложил Максим.

«Давай, и мне отвлечься от бесконечных расчётов не помешает. Только у меня есть дополнение к программе. Значительное дополнение».

«И какое же?»

«Облететь вокруг планеты, посмотреть на рельеф. С орбиты».

«А разве не рано звездолёт поднимать? Фактически, и двигательной установки-то нет, ведь кольца — решение временное. Может, не стоит?» — осторожно уточнил учёный, после короткой паузы.

«А мы сами. Без корабля. На своих двоих… в смысле, крыльях. Я давно внесла модификации в конструкцию, теперь для нас и десять километров в секунду далеко не предел» — ошеломила ИИ своим заявлением.

Максим присвистнул, такого он явно не ожидал.

«В таком случае, твоё предложение принято и подлежит немедленному исполнению. Встречаемся наверху».

«Уже иду».

Человек быстрым шагом достиг слабо освещённого помещения силового центра. В левом дальнем углу всё так же парила нестабильная сфера, не проявившая ни малейшей активности во время изменения положения корабля. В отсеке повсюду велось создание различных устройств, и шёл разбор завалов, вернее, их преобразование в однородную массу, которая впоследствии будет использована в качестве строительного материала. Осмотревшись вокруг, он направился к вертикальной штольне двухметрового диаметра, пробитой силовыми полями в столбе обрушившейся когда-то внутрь через гигантскую пробоину оплавленной породы.

Не обращая внимания на смутные тёмные сгустки и возникающие то тут, то там, чёткие зелёные сетки информационных щитов (аномалия пыталась воздействовать даже на нанороботов), учёный дошёл до тоннеля и, включив антиграв, взлетел по нему наверх.

И весьма удивился, обнаружив, что его давно опередили. Вэйра, свесив ноги, сидела на кольце, охватывающим центр корпуса, и смотрела на звёздное небо.

«Быстро же ты наружу выбралась, или здесь и была?» — спросил Максим.

«Осматривала уцелевший ангар, через него и вышла. Вот и оказалась здесь раньше тебя», — чуть погодя ответила напарница.

«Нашла что-нибудь интересное?»

«Для нас самих практической ценности не представляет, а вот с теоретической — покопаемся после пуска сферы. Ангар рассчитан на шестьдесят два посадочных места, в нём обнаружились два аппарата, являющихся, скорее всего, истребителями и шесть небольших челноков».

«Так, с этим разберёмся потом. А сейчас — полетели!» — человек, предварительно активировав, взмахнул механическими конечностями, подбросив себя на несколько метров вверх. Вэйра, изящно оттолкнувшись от металла кольца, взлетела следом.

Вскоре, с двухкилометровой высоты открылся впечатляющий вид на едва освещённый силуэт звездолёта, смотревшийся внушительно даже на фоне гигантского кратера.

Облетев по широкой дуге над кораблём, они, выполняя гравитационный манёвр, начали стремительно набирать высоту, так что подъём на тысячу километров занял менее десяти минут. Под ними медленно вращалась планета, укутанная лёгкой дымкой атмосферы без облаков, а над ними — светящийся бесчисленным множеством огней космос.

Выйдя на круговую орбиту, космонавты менее чем за час осуществили полный виток вокруг планеты, осмотрев большую часть её поверхности. Она, как и предполагалось, оказалась полностью покрыта снегом и льдом, а с огромной высоты иногда угадывались очертания не особо крупных кратеров.

«Никогда бы не подумал, что моя давняя, ещё детская мечта выйти в открытый космос вот так, без космических кораблей, орбитальных лифтов и прочего, когда-нибудь осуществится. Спасибо, это было потрясающе!» — прервал восхищённое молчание Максим, когда они, стрелой пронзая атмосферу, снижались и осуществляли торможение.

ИИ слегка растерялась, сомневаясь, как отреагировать.

«Всегда пожалуйста! Если честно, то я сама пребываю не в меньшем восторге от происходящего», — ответила Вэйра.

* * *

Небо над звездолётом всё ещё было ночным, а до рассвета оставалось несколько часов. Спустившись с орбиты, исследователи ненадолго зависли в нескольких десятках метров над кораблём, заметив, что на корпусе заметно поубавилось пробоин. Особо крупные же стали заметно меньше, а обрамляющий их края материал буквально бурлил — бесчисленное множество атомарных сборщиков производили создание временных броневых листов полуметровой толщины.

Перед возвращением в командный центр, учёные заглянули в реакторный отсек, в котором приготовления велись полным ходом — временные линии снабжения были проложены, столб породы таял на глазах, а примерно в центре помещения в воздухе парило несколько десятков семиугольников разной степени готовности, удерживаемых силовыми полями. Создание разработанных Максимом модулей для нового контейнера сферы шло полным ходом.

«Точная копия созданных мной моделей, вплоть до степени мутности. В такие моменты порой теряешь уверенность о своем нахождении в реальности», — человек стоял возле практически законченного модуля, чуть-чуть уступающего ему высотой.

«Поверь в невероятное, Нео! Ты в Матрице!» — Вэйра спроецировала перед учёным голограмму меняющихся столбцов зелёных цифр на чёрном фоне.

«Ты успела добраться даже до архивов фильмов двадцатого века?» — поразился кибернетик.

«Не до всех, но больше половины — точно. И мне, кстати, известен смысл эмблемы нашего отдела», — ИИ ткнула пальцем в изображённый на груди разделённый серой буквой «Y» красный треугольник. — «Символично, что ни говори!»

Максим, которому тоже было прекрасно известно происхождение символики, рассмеялся.

Дойдя до главного зала командного центра, человек рухнул в силовое кресло, тут же придав ему параметры одноместной кровати, и тут же провалился в сон. Вошедшая следом Вэйра, сочувственно взглянув на учёного, устроилась в соседнем кресле и решила ещё поработать, погрузившись в виртуальную среду.

* * *

В калейдоскопе обрывков информационных структур, в сердце хаотического вихря аномалии, вновь возникло что-то упорядоченное, задержавшись на чуть более длительный, чем обычно, отрезок времени.

Сознание Ареи вынырнуло из глубин забвения, разбуженное повышенной активностью аномалии. Сосредоточившись, она уже в который раз ощутила рядом присутствие чужого разума. В душе возник росток надежды, но тут же увял под гнётом трезвого расчёта.

Опять иллюзии. Ни одно существо, будь оно трижды величайшим магом, не протянет рядом с неуправляемым ядром Источника ни мгновения. Хаотические флуктуации сломят любую защиту и разрушат любую динамическую структуру, которой является любое живое существо. Даже для Иного контакт с ядром оказался фатальным.

Мысли пошли по кругу, до этого пройденному тысячи раз, а кратковременное злорадство над утянутым вместе с собой в небытие врагом сменилось грустью.

Иные… Пожиратели Звёзд и Миров… зачем мы пытались с ними сражаться? Нужно было собирать всех выживших, бежать без оглядки, хоть в другое звёздное скопление, искать другие пригодные для жизни миры и искать эффективные методы противодействия, надеясь, что Иные не скоро найдут новое пристанище. Но, видите ли, гордость не позволила. А итог? Флот Пятистороннего Союза погибал на наших глазах, а итог, я уверена, — десятки потерянных впустую миров, миллиарды погибших. Всё, что бы мы ни делали, оказалось напрасно…

Перед мысленным взором пронеслись лица родных, друзей, коллег. Местами изумрудный, местами голубой, укутанный белыми облаками лик родной планеты, Невары, колыбели эволюции, родины её расы.

Когда командование, прислушавшись к голосу разума, дало приказ на отступление — было уже поздно. Но шанс уйти был… как он нас достал? Ведь корабль уже укутался коконом невероятности, предшествующим переходу в гиперпространство. Как могло его щупальце, словно сотканное из самой Тьмы, поразить нас на таком огромном расстоянии, прорвав защиту и пробив считавшуюся непреодолимой преграду?

И сама я хороша! В разгар боя войти в ставшее неустойчивым от перегрузки ядро для калибровки — это же надо было догадаться! Теперь вечность придётся расплачиваться за своё геройство — выхода из потерявшей контроль ловушки нет, сама я не существую для реального мира, а разум заперт в переплетениях этого искажения. Даже умереть невозможно — то, чего нет, не может исчезнуть. Завидую остальным — они хотя бы погибли в одно мгновение, как только появилось искажение.

Теперь, наверное, корабля давно нет, а практически неуничтожимое ядро дрейфует в гиперпространстве или открытом космосе. Даже для Иных его суть оказалась смертельной! Если бы мы только узнали это раньше…

Она вспомнила последнюю увиденную магическим зрением картину — чёрный столп пронзает корпус, уничтожая второе ядро, тут же рассыпаясь вспышками света по всей длине до самого тела Пожирателя, находящегося в сотнях тысяч километров, а через миг рассыпается и сам Иной.

Да, у нас бы был шанс на победу. Жизни бы были отданы не впустую, — последние мысли пронеслись вяло, а через миг разум Ареи вновь впал в сон, являющийся хоть каким-то подобием смерти. В этом состоянии тысячи лет могли пройти за один миг, но в последнее время её иногда из него стала выбивать иллюзия присутствия рядом постороннего сознания.

* * *

Максим проснулся в отличном настроении, потянулся, и одним движением сбросил с себя одеяло. На задворках сознания зародилось смутное беспокойство, вызванное фактом наличия этого постельного предмета. Тогда он, наконец, разлепил глаза… и не поверил им.

А показывали они привычный интерьер. Привычный для его апартаментов в Пятом Кольце, но никак не для отсеков упавшего звездолёта другой цивилизации. На себе из экипировки он обнаружил только плавки, в которых, обычно, и спал.

В недоумении, он через ММИ сверился с датой, которой оказалось 12 ноября 2259 года, следующий за их прилётом с Луны день. Информация об эксперименте с телепортацией и всех последовавших за ним событиях отсутствовала.

Неужели это был всего лишь сон? Но такой яркий, такой подробный! — поражённо спросил сам себя учёный.

Он ощупал кровать, стены, включил головизор, попереключал каналы — по нему шли привычные передачи. Пребывая в растерянности, прошёл в душ, и, включив холодную воду, умыл лицо. Затем вышел назад в комнату и задумался.

Связываться с кем-нибудь и говорить о своих снах было неловко, но как-то проверить всё стоило однозначно. Тогда в голову пришла запоздалая мысль — посмотреть напряжение на линиях имплантата. Взглянув на полученные данные, Максим осознал всё коварство ИИ — вольтаж ожидаемо был повышен почти в три раза.

— Вэйра! — крикнул человек во всё горло.

Спустя десяток секунд дверь открылась, а в неё вошла имеющая заспанный вид рыжая девчонка, потирающая кулачками свои зелёные глаза.

— Чего? — спросила она.

Максиму на миг показалось, что мир сошёл с ума… или он сам с него сошёл. После секундого замешательства, в девчонку полетела подушка, но не долетела до цели, ударившись о возникшее силовое поле. Вэйра заразительно рассмеялась.

— И на это наш сверхрациональный ИИ тратит имеющиеся ресурсы? — укоряющим тоном спросил учёный. — Я чуть не свихнулся!

— Ну, надо же было как-то отметить завершение герметизации носовой части корабля? И чем это тебя не устраивает мой облик? — невинно хлопнула глазами напарница, снимая блокировку с модулей памяти имплантата.

— Всем! И ладно интерьер, на зачем понадобилось создавать вторую мобильную платформу? — Максим понял, что происходящее является отместкой за произошедшие недавно в виртуальности события, а точнее — за коварный уход от атаки, сопровождённый крушением ИИ на земную твердь.

— А разве её кто-то создавал? Присмотрись, это же голограмма! — в дверном проёме появилась привычная «мобильная платформа» Вэйры, одетая в серебристый деловой комбинезон. А вышеупомянутая голограмма чуть дёрнулась и развеялась.

— Поставь себя на моё место! Я тут думал невесть что, а меня ещё в проблемах с распознанием голограмм уличают!

— Всё, поняла! Извиняюсь, такого больше не повториться… ну, может быть! — последние слова послышались уже из коридора.

Ну сколько можно! — в сердцах воскликнул учёный.

Глава 17

Уже полностью облачившись в боевую броню, ставшую за проведённое в этой вселенной время второй кожей, Максим решил снять шлем физический, заменив его силовым. Хоть герметизация и была завершена, но, до завершения исследования всех систем корабля и окончания монтажа новых, он решил не рисковать. Компактно сложив шлем, учёный прикрепил его за спину в районе лопаток, и, произведя тестирование скафандра и его окончательную подгонку, вышел в оставшуюся открытой дверь.

Оказавшись снаружи, он убедился, что обстановка его бывшего жилища была воссоздана в одном из прилегающих к главному залу помещений, ранее имевших определённо жилое назначение. Поэтому, человек решил не убирать декорации для розыгрыша, а только слегка переделать интерьер, превратив комнату в «каюту капитана». Затем Максим прошёл по коридору, вошёл в сердце ещё больше погрузившегося в беспорядок командного центра, и, окинув взглядом рукотворный хаос, направился к центральной голограмме, в проецируемых которой очертаниях угадывалось внутреннее строение корабля.

В воздухе висели схемы трёх уровней звездолёта, отображающие расположение отсеков. Большая часть изображённых помещений была затемнена, некоторые имели постепенно становящиеся ярче контуры, и лишь носовая часть, включающая в себя командный центр, была полностью подсвечена. В воздухе, посреди голограммы, парила активно взаимодействующая с окружением Вэйра. Её пальцы быстро бегали по виртуальным клавишам не менее виртуальных клавиатур, иногда выделяли области на голограммах, и изредка их поворачивали.

Увиденное сильно напомнило Максиму его собственные методы взаимодействия с виртуальной реальностью. Понаблюдав некоторое время за деятельностью напарницы, он решил нарушить тишину, наполненную только ровным гулом систем охлаждения.

— Смотрю, ты вплотную занялась герметизацией. Когда ожидается её полное завершение? И, кстати, что это за новый интерфейс, разве из виртуальной среды не быстрее будет? — громко задал вопросы учёный, находясь ещё далеко от центра зала.

— Быстрее, но не намного, зато так — интереснее! — безапелляционным тоном заявила ИИ. — А расчётное время завершение герметизации корпуса составляет восемнадцать с половиной часов. Ещё несколько часов потребуется на изменение состава и нагрев воздуха. В силовом центре ведётся подготовка к созданию вакуума, — сообщила она текущее состояние дел.

— Смотри-ка, опять идём с опережением намеченного графика! — учёный счёл разумным не оспаривать предпочтения напарницы касательно интерфейсов. И, чуть погодя, добавил, — Как там сфера, в моё отсутствие параметры аномалии не менялись?

— Все отклонения находятся в пределах погрешностей оборудования. Статистика, получаемая от физических сканеров, не менялась, а про невозможность наблюдения в информационном пространстве ты и сам знаешь. Впрочем, и в атаках на информационные щиты установилось затишье, — ответила Вэйра, увеличив масштаб на схеме нижнего уровня и левой рукой коснувшись её где-то в районе двигательной установки.

— Надеюсь, что не перед бурей… — вздохнул Максим. — Возможно, стоит тогда с Наблюдателем пообщаться? Может, чего интересного сообщит, да и в запасе у нас целый день.

— Начнём с того, что на это нам и недели не хватит, а повышение его энергии, с использованием долговременных и множественных вспышек на орбите, чревато изменением баланса температуры и ураганом планетарных масштабов. За такое Наблюдатель нам «спасибо» уж точно не скажет. На осуществление других вариантов у нас нет ни времени, ни ресурсов.

За короткими разговорами и кропотливой работой скудный экипаж огромного звездолёта и провел оставшееся время, не забыв потратить несколько часов на сон. Дождавшись завершения герметизации, учёные приступили непосредственно к воплощению в реальность плана стабилизации сферы.

Сначала была произведена активация антигравитационных колец, за которой последовала невесомость. Оставив управление на автоматику, они покинули командный центр и направились в реакторный отсек, по пути надев шлемы: в отсеке со сферой царил вакуум, незадолго до их прибытия силовые поля буквально выдавили из него воздух.

Пройдя (а точнее, пролетев) через шлюз, человек и андроид оказались в помещении, в котором от старого остались только размеры и неизменно парящее сердце аномалии. Огромное пространство ярко освещали белым светом подвешенные под потолок и на стены ровные ряды плоских прямоугольных ламп, а на ровных поверхностях не осталось следов былой катастрофы. Столб породы был уже разобран, и находился в отсеке в виде аккуратных трёхметровых кубов из вязкого вещества чёрного цвета, готового к транспортировке по трубам, а усеивавшие пол обломки и остовы оборудования также пошли на переработку.

Неподалёку от сферы летали многофункциональные силовые манипуляторы, корпус которых имел форму двояковыпуклых линз полутораметрового диаметра. Установленное на них оборудование позволяло создавать поля сложнейшей конфигурации, тем самым позволяя «линзам» с одинаковой эффективностью собирать микроскопические электрические схемы и передвигать многотонные конструкции. Впрочем, на тот момент их задача состояла именно в переносе готовых к монтажу семиугольников.

Сама аномалия была окружена двадцатью четырьмя генераторами высокоэнергетических обратных силовых полей, поглощающих энергию, выбрасываемую на внутреннюю поверхность образуемого ими кокона. Эффективность подобной защиты такова, что энергия, выделенная в результате взрыва термоядерного заряда в сотню мегатонн тротилового эквивалента, может быть полностью поглощена коконом, генераторы которого питаются от всего лишь сорока мегаваттного источника энергии.

«Силовые поля стабильны, энергоснабжение в норме, изменения активности аномалии не замечено», — поделилась показателями приборов Вэйра.

«Тогда приступаем. Слушай, активируй «альфу»… и освободи две трети вычислительных мощностей… на всякий случай», — неуверенно попросил человек.

«Что-то не в порядке? Есть какие-то подозрения?» — не поняла ИИ.

«Скажем так, предчувствия. Нехорошие. И, в последнее время, я стараюсь им доверять», — объяснил человек.

«Боевой алгоритм загружен, передаю управление сборкой контейнера», — отрапортовала напарница.

Окружённые щитами учёные приступили к устранению аномалии. Семиугольные модули начали выстраиваться в полутора десятках метров над своими будущими местами, и, образовав сферическую конструкцию, стали медленно приближаться к ядру.

Первые несколько десятков секунд схождения прошли спокойно, а потом информационное искажение, словно почувствовав угрозу своему существованию, многократно увеличило активность. Первым повысилось число сполохов, затем в окружающий ядро щит начали, практически не переставая, молниями бить выбросы «чистой энергии». Вскоре возросло и «информационное давление», количество атак-запросов на щиты. Зелёные ячеистые структуры чуть продавливались, но выдерживали.

«В пятом измерении твориться нечто невообразимое! Каждую миллисекунду спадают десятки триллионов информационных щитов, их просто сминает грубой силой! Нагрузка на генераторы — 38 %. Если так будет продолжаться, нас просто сметёт!» — в синтезированном ММИ голосе слышались чуть ли не панические нотки.

«А мы ещё смеялись над избыточностью защиты. Повышай количество щитов, хоть сама их создавай, но продержись ещё сорок три секунды!»

«Постараюсь…»

Между гранями модулей оставалось не более пары десятков сантиметров, когда искажение достигло своего пика. Максим каждой клеткой своего тела почувствовал, как в эпицентре катаклизма содрогается реальность, «течёт» само пространство… Усилием воли он удержал себя от провала в беспамятство, внёс последние поправки, и семиугольные плиты беззвучно сошлись в лишённом воздуха пространстве. В тот же миг от модулей информационной защиты перестали сыпаться сообщения о критической перегрузке, а царивший вокруг хаос вдруг резко прекратился.

Ядро было взято под контроль, и все дальнейшие процессы протекали согласно модели: от сферы перестали исходить статические разряды, затем исчезли и сполохи, сменившись ровным голубоватым светом. Модули начали мутнеть, и вскоре поверхность контейнера стала белоснежно-белой, скрыв за собой бывший эпицентр аномалии.

Из прострации учёного выбило предупреждение систем мониторинга окружающей среды: «Допустимый порог радиационного фона превышен. Рекомендуется срочно покинуть зону заражения».

Превышение нормы в триста десять раз… что же произошло? — человек осмотрелся по сторонам: местами, на незащищённых информационными щитами поверхностях зияли множественные вмятины и отверстия. Словно опомнившись, он стал искать взглядом Вэйру. Нашлась она в пяти метрах под ним, парящая низко над полом.

«Ты в порядке? Что-то с моторикой?» — обеспокоенно спросил Максим, заметив, что она не двигается.

«Сожгла больше половины… проводников, но жить буду. Мощности… имеющихся информационных щитов не хватило, нагрузка составила 243 % от максимальных возможностей, поэтому, как ты и предлагал, пришлось… самой поработать генератором. Так что, можешь поблагодарить… свои «предчувствия», без них мы вполне могли… отправиться в небытие», — пришедший ответ состоял из фрагментов.

«Проводи восстановление, больше отвлекать не буду. Сейчас я подхвачу тебя и мы покинем отсек, тут слишком высокая наведённая радиоактивность, не стоит рисковать», — учёный спустился, «взял на буксир» тело андроида, и направился к шлюзу.

* * *

В то время как в силовом центре армии нанороботов вели войну с радиацией, проводя дезактивацию и восстановление поверхностей, в соседнем отсеке расположились двое разумных: Максим вёл тщательный анализ полученных в ходе стабилизации сферы данных, а Вэйра заканчивала реконструкцию сильно пострадавших от перегрузки систем андроида.

«Тебя как угораздило спалить проводники? Они же рассчитаны на огромные по своей силе токи!» — задал терзающий его вопрос человек, решив слегка отвлечься.

«Очень просто. Созданных собственными процессорами определителей оказалось недостаточно, поэтому я привлекла все имеющиеся в доступе вычислительные системы, включая регулирующие силу тока чипы и даже нанороботов, из которых образовала простейшие вычислители», — объяснила ИИ.

«Рискованный шаг, но, похоже, других вариантов и не было. Но вывод сделан — необходимо усилить количество образующих информационные щиты определителей ещё на шесть порядков».

«Ты что, собрался и дальше персонально аномалии уничтожать? Как по мне, так лучше дистанционно!» — напарница вскочила на ноги и взлетела под потолок: на корабле всё ещё отсутствовала гравитация. — «Ты выяснил, откуда радиация?»

«Практически сразу. Атомы незащищённой щитами материи начали спонтанно распадаться под критическим «информационным давлением», отсюда и многочисленные неровности. Полученное излучение дестабилизировало ядра других, превратив и их в радиоактивные… да кому я рассказываю, уж тебе ли не знать механизм наведённой радиоактивности!» — воскликнул Максим, получив в ответ смешок.

«Зато ты та-а-а-к интересно рассказываешь!» — протянула Вэйра, настала очередь человека усмехнуться.

Собравшись вернуться к анализу, учёный вспомнил свои ощущения в последние мгновения существования аномалии, и, только решив обсудить их, вдруг передумал: слишком уж они были субъективными. Тогда он возобновил прерванную работу, а вскоре к нему подключилась и Вэйра.

* * *

Спустя десяток часов пришло оповещение о завершении задачи от управляющего устранением радиации процесса. Следом за ним — ещё одно, но от программного комплекса контейнера: «Ядро полностью стабилизировано, искажающие процессы погашены. В информационном пространстве возмущения отсутствуют. Прогресс операции по снижению выходной мощности составляет 58 %».

«Зачем отключаешь ядро?» — недоумённо поинтересовалась напарница, также получившая сообщение.

«Думаю, прежде чем приступать к активному использованию магического реактора, стоит убедиться, что он полностью нам подконтролен. А полный контроль подразумевает, в том числе, и возможность отключения, разве не так?» — дождавшись кивка, учёный добавил, — «И, разумеется, для того, чтобы проверить весь спектр возможностей самого контейнера: расчёты расчётами, но практика порой их опровергает».

Максим, отключил окружающие ядро силовые поля и активировал нагнетатели атмосферы, силовой центр стал стремительно заполняться воздухом. Дождавшись завершения процесса, они вошли внутрь.

* * *

На этот раз Арею выкинуло из сна содрогание самих основ её темницы. Пришло понимание: активность искажения сильно и резко возросла (и продолжала увеличиваться).

Снаружи, должно быть, происходит нечто невообразимое. Не хотела бы я там оказаться.

Удерживающий её вихрь стремительно набирал силу, а через некоторое время стало казаться, что хаотические флуктуации прорвутся и в мёртвую зону, попутно уничтожив пленённую в ней сущность. Арея по-настоящему испугалась. Может, в другое время, она и сочла бы смерть за благо, но точно не сейчас и не такую, в ней разгорелось любопытство.

Что же могло вызвать подобное? Разве что попадание ядра в область действия точки невозврата. А, если так… то скоро всё закончится… по крайней мере, для меня, — промелькнули грустные мысли.

Вот бушующий ураган энергии стал ещё сильнее, и некоторые выбросы на самом деле стали пробиваться внутрь. Отбросив страх и очистив разум от прочих лишних мыслей и чувств, представительница расы Нимири начала создавать вокруг своего бесплотного «я» сложнейшую защиту. Её структуру Арея придумала ещё тогда, когда активно искала способы выйти из ловушки, изучала появившиеся возможности.

Созданный щит не принимал на себя удары, не отражал их. Он заставлял любое ненаправленное магическое воздействие обтекать защищённый объект. А бушующий вокруг и прорывающийся внутрь ураган сырой энергии являлся именно ненаправленным воздействием.

Установленная защита временно помогла, но вскоре концентрация разлитой вокруг энергии достигла такой величины, что стала грозиться просто не заметить защиты и превратить Арею в такую же сырую силу. Но вдруг ураган стих, а мгновение спустя исчез совсем, а вместе с ним пропала и сковывающая её сила. Попытаться покинуть ловушку освобождённый разум не успел — прежде чем она успела среагировать, иссякшая сила сменилась другой, ещё более абсолютной, которая восприятию показалась упорядоченной, мягкой, обволакивающей пустотой.

За краткий миг отсутствия оков она успела почувствовать рядом присутствие двух разумов — владеющих непонятной магией и абсолютно чуждых.

Опять иллюзии? Или для меня всё кончилось, и теперь я за Гранью? А почудившиеся мне разумные сущности — не галлюцинации, а почтившие меня своим присутствием Творцы нашего мира, что проводили меня в последний путь? Вот только, куда?

Впасть в глубокие размышления о жизни после смерти ей помешали вернувшиеся ощущения — она почувствовала пульсацию ядра Источника, выделяемую им энергию. Но пульсация была какой-то неправильной, слишком… искусственной, контролируемой! Такая степень управления ядром считалась невозможной в силу его изначальной хаотической сути, и, прибывая внутри него, она не раз в этом убедилась. Чуть позже Арея заметила постепенное уменьшение количества выделяемой с каждым пульсом энергии, словно кто-то медленно гасил Источник.

Нет, я определённо умерла, а всё это — фантомные чувства, навеянные нежелающим признавать свою смерть сознанием. Нет такой силы, которая выдержала бы нахождение поблизости от нестабильного ядра, а само оно не поддаётся такой степени контроля. И уж тем более нельзя остановить его активность!

Впрочем, Арея решила проверить свои самые смелые догадки. Сначала она попыталась поменять различные параметры ядра, но наткнулась на ужасающей силы сопротивление, а её усилия походили на попытки голыми руками сдвинуть гору. Тогда она попробовала воплотиться, выйти из ядра отработанным множество раз способом. Сосредоточившись, нимири представила находящуюся за пределами ядра точку выхода, вложила в попытку обильно разлитую вокруг силу… и очутилась в другой точке своей новой ловушки, оказавшейся замкнутым само на себя пространством. Не сдаваясь, Арея стала совершать попытки материализации одну за другой, каждый раз чуть изменяя управляющий контур, меняя тем самым направление выхода.

Очередная попытка пришлась на момент, когда ядро окончательно прекратило пульсацию, а сегменты контейнера — чуть-чуть разошлись. И нимири, воплотившись и слабо осознавая происходящее, полетела вперёд.

* * *

Максим парил на приличной высоте в паре десятков метров от ядра, окруженный голографическими интерфейсами: пример Вэйры оказался заразительным. Обнаружив непредсказанные возмущения в практически остановленном ядре, учёный с головой погрузился в вычисления. Сама же напарница висела, свернувшись в позу эмбриона, где-то по центру отсека, полностью прибывая в виртуальной реальности, и просчитывала способы использования продольных колебаний континуума непосредственно для генерирования электрического тока.

Спустя три минуты, программа остановки ядра была выполнена, семиугольные панели контейнера начали расхождение, а на антигравитационные кольца была подана команда на прекращение модифицирования вектора гравитации.

Поэтому, момент материализации третьего разумного существа оказался неожиданным и безнадёжно упущенным, а появившееся создание, по инерции, пулей полетело в парящего учёного. Поскольку реакторный отсек был надёжно экранирован силовыми полями, а сама сфера окружена генераторами ещё большей мощности, поля скафандра были отключены за ненадобностью, а на случайное включение был установлен блок — они вносили помехи в голограммы. Когда Максим обратил внимание на оповещение системы обнаружения, обнажённое верещащее создание уже врезалось в него, а мгновение спустя появилась сила притяжения — отключились антигравитационные кольца. И получившийся клубок, сменив траекторию, с ощутимым ускорением полетел к полу.

За секунду до жёсткого контакта с поверхностью, учёный смог-таки оценить обстановку, прижал к себе появившуюся откуда-то ношу и активировал антиграв, раскрывая крылья. Падение тут же прекратилось, и он, спустившись с четырёхметровой высоты вниз, попытался поставить на пол причину случившегося недоразумения, но «груз» намертво вцепился в скафандр и мелко дрожал.

— Ну, тихо, успокойся, всё хорошо, — сказал Максим, но тут же вспомнил, что шлем не пропустит ни единого звука. Тогда человек убрал лицевую панель, на всякий случай сменив её силовым полем, и повторил свои слова максимально дружелюбным тоном — ведь было очевидно, что создание не поймёт языка.

В ответ на него уставились два удивлённо расширившихся глаза с фиолетовой радужкой, чёрным вертикальным зрачком и светло-серым глазным яблоком. Размером они оказались чуть больше человеческих и испускали слабое фиолетовое свечение.

— Инталу ила сала… римиру эса, — ответило создание. Слова были непонятны, но в интонации почудилось что-то ритуальное. Произнеся фразу, девушка, а это была определённо она, вдруг чуть приподнялась и впилась губами… в силовое поле, и вновь расширила от удивления глаза.

— Э, нет! Так дело не пойдёт, подруга. Сначала голышом на иномирян прыгаем, а потом ещё и целоваться лезем? Поражает ваша настойчивость! — нейтральным тоном увещевал Максим, аккуратно разжав силовым полем захват и поставив ношу на силовую же плоскость — пол был холодным.

Сзади раздался смешок, а потом обиженный голос произнёс:

— Первую встречную, значит, подругой называет, а меня, между прочим, ни разу за всё время! — Вэйра стояла справа и с любопытством рассматривала представителя другого разумного вида другой вселенной. Заодно, она визуально сняла мерки и послала заказ находящейся в отсеке сотне квадриллионов нанороботов на изготовление лёгкого скафандра.

Существо оказалось вполне себе гуманоидным, ста шестидесяти пяти сантиметров ростом, и покрытым иссине-фиолетовой кожей. Волосяной покров отсутствовал, а на голове вместо них имелось множество отростков изумрудного цвета, имеющих толщину около трёх миллиметров и спадающих до уровня плеч, утончаясь к концам. Фигура оказалась вполне пропорциональной, не считая чуть укрупнённой головы: узкие плечи, средних размеров грудь, чуть впалый живот, узкая талия и широкие бёдра. Конечности были четырёхпалыми, в кистях и ступнях был другой набор костей, а других анатомических отличий от человеческих они не имели.

«Позвоночное, млекопитающее, живородящее, теплокровное, анатомическое сходство с homo sapiens составляет 87 %. Биохимическое — 64 %. Метаболизм ускорен, скорость обмена веществ составляет примерно 140 % от человеческой. Для дыхания используется кислород, набор аминокислот несколько отличается, но человеческая пища не вызовет отторжения. Также, очевидно, организм эволюционировал в условиях пониженной гравитации. И стоит пересмотреть теории развития жизни, такое анатомическое и морфологическое сходство крайне маловероятно. Впрочем, всё, что с нами происходит в последнее время, является «крайне маловероятным», поэтому не стоит исключать и эту возможность. Нужно больше данных», — поделилась краткими данными анализа с человеком напарница.

«Впечатляющее, поразительное сходство! Надеюсь, она не окажется агрессивной… Кстати, как ты смогла провести полное биологическое исследование без взятия проб тканей или внедрения зондов?» — поинтересовался Максим.

«Забываешь о пятом измерении. На ней нет защиты, поэтому я считала всю интересующую меня информацию о её строении. Решай уже, что дальше делать будем!»

«Оденем, успокоим, а дальше посмотрим. Я останусь здесь, активирую сферу и подам питание в «серверную», а ты — бегом в командный центр! Постарайся разобраться с извлечением информации из алмазов и сосредоточься на расшифровке языка».

«Уже бегу», — Вэйра быстрым шагом направилась к шлюзу.

Глава 18

Проводив напарницу взглядом, учёный повернулся к девушке — та, потрясённо осмотрев ядро, принялась с интересом изучать окружающее пространство. И, чуть позже, её взгляд буквально прикипел к практически завершённому комбинезону, который наносборщики создавали прямо на обращённой к ним стенке находящегося рядом куба. Вэйра не стала мудрить с расцветкой, сделав его фиолетовым с изумрудными вставками, а на груди, разумеется, красовалась эмблема отдела кибернетики. Максим силовым захватом притянул к себе получившийся скафандр и протянул его заметно дрожащему от холода существу, сопроводив действие голограммой, изображающей одевающую его копию девушки.

Сделав некоторое подобие кивка, по всей видимости, являющееся утвердительным жестом, она с заметным довольством приняла скафандр и стала довольно быстро в него облачаться, при этом достаточно точно копируя движения голограммы. Надев его, она вопросительно посмотрела на Максима, а тот в ответ повторил её кивок, и активировал подгонку. Девушка чуть вздрогнула, когда материал стал принимать форму тела, становясь плотно облегающим, но не стесняющим движения. Затем настал черёд шлема, лицевую панель которого заменила силовая плоскость. Завершив экипировку, она с ещё большим интересом стала осматривать своё снаряжение.

На время оставив занятую девушку, Максим взмыл на несколько метров вверх и вновь окружил себя голограммами, начав процесс запуска «реактора».

Семиугольники вновь сошлись, на этот раз — с глухим стуком, а мобильные строительные платформы потянули силовыми захватами к ним сотни кабелей. Спустя минуту сфера была вновь активирована, а столбчатые диаграммы на голографических экранах, отображающие выходную мощность, медленно поползли вверх.

Оглянувшись на звук, лиловоглазое создание переключило внимание на сферу, а в её взгляде вновь стали легко читаться потрясение, удивление, и что-то вроде трепета.

«Отлично, энергии достаточно!» — раздался возглас Вэйры. — «Начинаю разбираться с носителями информации. Как там твоя подопечная?» — поинтересовалась она.

«В полном порядке. Стоит и внимательно наблюдает за происходящим и моими действиями, и, похоже, улавливает их общий смысл. Сейчас вернусь к ней», — ответил учёный.

Подождав, пока девушка оторвёт взгляд от контейнера сферы, Максим махнул рукой, привлекая внимание, и включил голографические проекторы. Он собрался выяснить хотя бы минимум информации, пока Вэйра работает с корабельным банком данных.

Начал Максим с изображения голограммы… кота.

— Кот, — человек указал рукой на голограмму.

— Коты, — сказал он, добавив ещё десяток пушистых созданий.

Девушка наблюдала, пытаясь понять, что от неё хотят.

— Человек, — на этот раз голограмма приняла его внешний вид.

— Человеки, — учёный сознательно совершил ошибку, чтобы оставить тот же корень слова, добавив ещё несколько своих копий.

— Максим, — он указал пальцем сначала на себя, потом на свою копию.

— Вэйра, — рядом появилась копия напарницы.

— Роберт, Ли, — на голограмме появились обозначенные лица.

Наконец, Максим вплотную подошёл к интересующему его факту. На голограмме появился десяток копий девушки. Он указал пальцем на них и сделал паузу, ожидая ответа.

— Нимири, — уверенно произнесла девушка.

Тогда учёный указал на неё.

— Арея, — последовал ответ.

Продолжая в том же духе, Максим научил Арею паре десятков слов, точно установил, что она появилась из сферы, и была членом экипажа этого звездолёта. Попросив её подождать, человек вновь вернулся к работе.

* * *

Дождавшись полной зарядки накопителей во взятом со стеллажа выбранном для тестов блоке, Вэйра сначала опробовала простейший способ считывания информации. Она мысленно потянулась к кристаллу через информационное измерение, но наткнулась на преграду.

Магический вариант защиты информации? Любопытно! Значит, пойдём другим путём!

Опасаясь за сохранность информации, и решив не сминать защиту, она коснулась пальцами всех четырёх нижних граней алмаза, запитанного от блока энергией через верхние подходящие к верхней половине проводки. Сосредоточившись на желании получить информацию, Вэйра вновь потянулась к нему сознанием. Вторая попытка оказалось успешной, а ИИ стала обладательницей какого-то перечня продуктов (судя по прикреплённым картинкам), на неизвестном языке.

«Получилось! Информация и правда содержится в аналоговом виде, сейчас буду считывать все кристаллы подряд, собирая языковые данные. Минут через десять жди первых результатов», — тут же поделилась своим успехом с Максимом.

«А вот это — очень хорошая новость. Жду с нетерпением», — обрадованно ответил учёный и вернулся к управлению сферой. Но поработать ему было не суждено, так как вскоре он был прерван раздавшимся призывом.

— Матсим! Идти сдесь! — некоторые звуки у Ареи получались плохо, но смысл призыва был понятен.

Человек спустился вниз и вопросительно посмотрел на девушку. Та изобразила рукой нечто неопределённое и указала на рот, а на лице появилось напоминающее смущение выражение. Максим, обругав себя последними словами, вновь включил голограммы и загрузил все имеющиеся данные о биохимии стоящего перед ним существа.

— Жди, скоро дам, — ответил он, сопроводив парой жестов.

На верхнем экране медленно крутилась тройная спираль ДНК, состоящая из имеющих шесть различных азотистых оснований нуклеотидов, а рядом моделировался процесс её репликации. На соседнем экране моделировались отдельные органеллы, ещё на одном — вся клетка. Учёный же работал над подбором оптимального состава пищевого брикета. Результатом его труда стало желтоватое вещество, по консистенции напоминающее шоколад, в виде плитки которого Максим и решил его оформить. Готовый проект был послан на сборку нанороботам.

Тут Максим вспомнил, что с момента его прибытия в эту вселенную, он ничего и не ел кроме ставшего обыденным жидкого пищевого концентрата. Учёный сменил входные данные для моделей, и вот на экране крутилась уже двойная спираль, а компьютеры производили моделирование человеческой биохимии. Убедившись, что получившийся «шоколад» пригоден в пищу и для него, а лишние аминокислоты просто будут проигнорированы организмом, он продублировал заказ.

Синтез органики занимал чуть большее время, поэтому «заказ» был готов только спустя десяток минут. Подойдя к пострадавшему от забора материи блоку, Максим взял десяток обёрнутых в тонкую металлическую фольгу плиток, два солидных стакана воды, обладающих опять же тонкими металлическими стенками, и направился к Арее.

— Бери, — человек протянул нимири пищевой брикет и стакан.

Девушка благодарно кивнула в ответ, осмотрела предложенную пищу, затем обнюхала и лизнула лиловым языком. Утвердительно кивнув своим мыслям, она откусила небольшой кусочек, разжевала и проглотила. А потом, с довольным видом, начала стремительно поглощать плитки, периодически запивая водой, и остановилась лишь после шестой. Максим хоть и не был голодным, чисто из научного интереса съел одну плитку, на поверку оказавшуюся достаточно вкусной и отдалённо напоминающей абрикос.

Максим только собрался вернуться к настройке сферы, как открылся шлюз, а влетевшая в него ИИ направилась к их точке дислокации.

— Закончила! Расшифровка завершена! — ещё не дойдя до них громко заявила Вэйра, словно забыв о каналах мысленной связи.

— Молодец, но зачем так торопиться? Могла и из центра сбросить, — резонно заметил человек.

В ответ, напарница достала из нагрудного кармана алмаз, переливающийся сверкающими гранями.

— Вот! Его я бы по связи точно не сбросила. В него записан наш язык в том формате, в котором Пятисторонний Альянс хранил свои. Главный техник Арея, судя по всему, с помощью него сможет достаточно быстро освоить наш язык. Вернее, те слова и их сочетания, значения которых имеются в её памяти. Техническую терминологию и многое другое придётся изучать отдельно. А ты уже можешь подготавливать к загрузке свои лингвистические модули, сейчас передам пакет, до окончания его формирования осталось совсем немного, — к моменту завершения фразы Вэйра парила в метре от человека.

Напарница на неизвестном пока Максиму языке обратилась к девушке и вручила алмаз, а та, уже не удивляясь (по-видимому, лимит удивлений был исчерпан), ответила короткой фразой. Параллельно ИИ переслала учёному обещанный пакет.

Человек принял его, записал в электронную память его содержимое и инициировал перезагрузку сознания. Через восемь минут (именно столько занимала «мягкая» перезагрузка, производящая медленное и последовательное изменение нейронных цепей) он очнулся уже со знанием всех шести языков Альянса. И тут же проверил знания, вспомнив первую услышанную от Ареи фразу, перевод которой означал не иначе как «за мной долг жизни… моя судьба — твоя», и являлся устойчивой ритуальной фразой. Мысленно ругнувшись тоже устойчивой фразой, но отнюдь не ритуальной, он, не двигаясь, осмотрелся через внешние камеры и обнаружил представительниц женского пола за активной беседой.

«Прежде чем вступлю разговор, хочу кое о чём поинтересоваться. А именно, каким именно образом из сферы возникла Арея, и стоит ли нам ждать ещё визитёров? Там, случаем, не весь экипаж укрывается?» — обратился Максим к ИИ.

«Согласно найденному мной краткому описанию сфер, они во многом является уникальными по своим свойствам артефактами, нарушающими известные Альянсу магические законы. В том числе, обернувшись в специальную магическую структуру, можно войти в создаваемый ядром подпространственный карман, из которого возможно изменение свойств ядра в узком диапазоне, так называемая калибровка. Оказавшийся в кармане лишается физической оболочки, но при выходе она воссоздаётся на основе его души с использованием сырой магической энергии, как считали маги. Впрочем, так считаю и я, если под понятием души иметь в виду информационную структуру объекта, его волновую функцию. И можешь не волноваться, больше одного существа в карман войти не может. Вернее, войти-то смогут, но вот назад уже не выйдут», — ответила Вэйра, быстро сортируя и анализируя громадные массивы информации, извлечённые из алмазов.

«Отсюда следует, что Арея просидела в кармане около двух тысяч земных лет?» — поразился Максим, — «Незавидная участь, ничего не скажешь. И ей повезло, что она не вышла сразу после уничтожения аномалии, в вакуум и радиацию».

«Скорее, это разработанный тобой контейнер запечатывает карман, полностью лишая его связи с реальностью. Впрочем, об этом можно спросить саму нимири», — рассудила Вэйра.

* * *

— Максим, ты пришёл в себя? Ты меня понимаешь? Вэйра сказала, что ты будешь знать язык, когда проснёшься. Голова не болит? — тут же беспардонно насела с вопросами нимири, едва заметив начавшего подниматься на ноги учёного, и уже не коверкая имена.

«Одно из следствий ускоренного метаболизма. Её мозг работает примерно на треть быстрее человеческого, так что советую ускорить восприятие», — прокомментировала ИИ.

«Похоже, после сытной пищи она полностью пришла в себя. Спасибо за совет».

«Не полностью. Она уже успела пожаловаться, что не может пользоваться магией, и ей нужна сторонняя помощь. По её словам, на естественное наполнение истощённого базового резерва, позволяющего работать с магическими структурами и потоками, уходит около недели, если рядом нет другого мага. Насколько я поняла, этот резерв является тем минимумом «чистой энергии», при котором его носитель может видеть информационные структуры, не выходя в пятое измерение, и изменять их, используя имеющуюся сверх базового резерва энергию», — озадачила человека Вэйра.

«Если принимать как должное и не вникать в суть процессов, то понятно. А чего ты ей сама не помогла? У тебя в кармане накопитель, так наполни её резерв!»

«Не всё так просто. Поговори с ней сам, она тебе объяснит. Уже чуть ли на месте не подпрыгивает, ожидая пока ты соизволишь ей ответить», — заметила напарница.

— Извини, отвлёкся. Насчёт языков — их изучение проходит по многократно отработанной схеме, поэтому я уже могу свободно говорить на всех шести языках Альянса, — ответил Арее учёный.

— Хорошо, тогда… — нимири на миг запнулась, а потом смущённо выпалила, — тогда знай, что я не отказываюсь от своих слов. Это — дело чести, а за жизнь… платят жизнью!

— Но я тебя из сферы не вытаскивал, ты сама оттуда вышла! Мы вообще понятия не имели, что в ней может кто-то быть! — только и нашел, что ответить учёный.

— Нет! — горячо воскликнула Арея. — Без тебя я бы просидела в ядре до скончания времён, а если бы ты меня не поймал — просто разбилась бы о панели пола!

«Согласись. И не воспринимай это как добровольное рабство, как ты наверняка посчитал. Это их философия, она не может поступить по-другому и может не так понять отказ. По военному кодексу нимири, ответ звучит как «принимаю твой долг», его и произнеси», — дала очередной совет ИИ.

«Спасибо, подруга. У меня, в самом деле, не укладывается в голове её мотивация. Но, если всё обстоит так, как ты описала… что ж, думаю, нам не помешает ещё один член экипажа», — принял решение Максим.

— Хорошо, я принимаю твой… долг, Только давай обойдёмся без горячих поцелуев в честь подтверждения? У меня, понимаешь ли, тоже своя философия.

Арея грустно вздохнула, но, сочтя формальности в данном случае излишними, утвердительно кивнула.

— В таком случае, добро пожаловать на борт «Гипериона» в качестве старшего специалиста по магическим системам!

«Эй, когда это мы успели корабль именовать?!» — возмутилась Вэйра.

«Да только что! Тебе не нравится название?» — удивлённо спросил учёный.

«Ну… нравится!» — ответила ИИ, проведя поиск происхождения названия. И продолжила, — «Жду дальнейших указаний, капитан!»

«Капитан?»

«Согласно пункту 4.1.6 «Свода законов военного времени», в случае захвата военной техники при отсутствии связи со штабом, старший по званию обязан принять командование захваченным техническим средством. Факт захвата был? Был. Связь отсутствует? Отсутствует. Старший по званию кто? Ты, ведь занимаемая тобой в космических силах должность соответствует рангу подполковника, а я — всего лишь лейтенант!» — отчеканила напарница.

«Значит, соизволили скинуть на меня всю ответственность, товарищ лейтенант? А сами кем будете?» — проворчал человек.

«Бортовым Искусственным Интеллектом, разумеется!»

Учёный рассмеялся вслух: кем он только не планировал стать, но только не капитаном тяжёлого космического крейсера, имеющим около полутора сотен миллионов тонн массы покоя, и способного нести крайне разрушительные виды вооружения.

— Что случилось? Я что-то неверно сделала? — недоумённо спросила Арея.

— Нет, оно как-то само получилось, в ходе общения с Вэйрой, — выдавил из себя Максим.

— Но она же молчала. Как… телепатия? — догадалась собеседница.

— Значит, тебе знакомо это понятие. А если быть точным, то искусственная мысленная связь, осуществляемая при помощи технических средств.

— Да кто же вы такие?!

— Вэйра не рассказала?

— Она и не спрашивала! — включилась в разговор ИИ.

— Ну, как тебе сказать… Мы — пришельцы, в результате аппаратного сбоя экспериментального устройства телепортации попавшие в эту вселенную, на эту планету, неподалёку от этого корабля. В настоящий момент занимаемся исследованием и восстановлением звездолёта, с поправкой на наши технологии, — серьёзно ответил человек. — Технологии цивилизации, живущей во вселенной, чьи физические законы не способствуют развитию магии, да настолько, что об её существовании мы узнали, лишь оказавшись тут.

— Другой… вселенной?! Без магии? — нимири сложно было представить такие условия, и она сначала не поверила услышанному.

— Подтверждение теории множественности вселенных для нас тоже стало неожиданностью. Равно как и обнаружение магии, — сказала Вэйра.

— Но, как тогда всё это действует? — Арея окинула взглядом скафандры, голограммы, лампы, опутанное кабелями ядро. И в который раз пожалела о том, что магия ей самой временно недоступна.

— Поверь, наличие сверхъестественных (по крайней мере, для нас) сил вовсе необязательно для создания того, что ты видишь вокруг. Наша цивилизация лишь развивала науку, постепенно углубляясь в понимании структуры вещества, сути наблюдаемых явлений. Строила и опровергала теории, проверяла их на практике, шаг за шагом шла вперёд. Вот, смотри, что ты видишь? — над правой ладонью человека появилась голограмма медной пластинки.

— Иллюзию, — уверенно сказала нимири.

— Что изображает иллюзия? — продолжил Максим.

— Пластинку металла, медь?

— Да, это медь. А скажи, из чего состоит медь?

— Из… меди? — не поняла вопроса Арея.

— Это и есть коренное различие наших культур. Да, медная пластинка состоит из меди, а вернее из трудновообразимого количества атомов химического элемента «медь», объединённых между собой, — голограмма изобразила металлическую кристаллическую решётку, с обозначенными атомами в узлах.

— Это и есть частицы меди?

— И они состоят из ещё более мелких частиц — атомных ядер и электронов. А те, в свою очередь, из ещё более мелких, и так вплоть до истинно неделимых единиц энергии (которые, кстати, и являются переносчиками магической энергии). Под различными воздействиями, вещество может взаимодействовать с другим, менять структуру, испускать свет и тепло (по сути, имеющими одну природу), создавать электромагнитные поля и так далее. На основе знания этих процессов, мы создаём устройства, использующие их в наших нуждах.

Арея рассмеялась, и, заметив вопросительные взгляды, пояснила.

— А вы говорили, что нет магии. Это и есть ваша магия, магия взаимодействий веществ, скрытая от простого взгляда. Вы — разумные, постигшие тайны материи и энергии, вникшие в саму структуру мироздания и разобравшие его по кирпичикам. В жёстких рамках, навязанных незыблемыми законами своего мира, вам пришлось пройти сложным путём, научиться управлять одними процессами с помощью других, изучая закономерности. Теперь мне понятно, почему вы смогли за короткое время превзойти наши магические достижения, — нимири указала в сторону ядра, — вы, привычными способами, просто разобрали устройство и нашего мира, обнаружив лишь новый процесс.

«Потрясающая скорость анализа и адаптивность мышления. Теперь мне понятно, почему нимири числились в Альянсе профессионалами в области строительства магической техники. Думаю, будь у них больше времени, они бы докопались и до структуры материи, хотя бы на атомарном уровне», — поделилась мыслями Вэйра.

«Значит, нам определённо повезло с пополнением! С ней мы изучим корабль в кратчайшие сроки».

— Можно сказать и так. Ты поняла то, про что я говорил? — спросил Максим.

— В общих чертах, остальное — потом! Сейчас же хочу сказать, что сочту за честь войти в состав вашей команды. Даже больше, теперь я считаю, что мне повезло с ловушкой, вся эта бездна времени одиночества… не зря! — призналась Арея.

После такой проникновенной речи разговор кратковременно стих, а потом Максим хлопнул в ладоши и заключил.

— Мы тоже рады пополнению в твоём лице. И, думаю, стоит оставить разговоры о величии наших цивилизаций. Ведь строить звездолёты, способные совершать гиперпространственные переходы тоже не так просто. Не говоря о колонизации десятков систем и создании альянса из пяти видов разумных существ. Ты лучше скажи, в чём заключаются твои проблемы с магией и как их решить?

«Похоже, нам тоже найдётся чему поучиться у технологий Альянса и у Ареи в частности», — заметил учёный.

«Пренепременно», — пришёл ответ.

— Вэйра и об это успела рассказать? В общем, мне нужна помощь от владеющего магией биологического существа. А точнее — аурное воздействие. При выходе из ядра Источника, тело материализуется без капли магической энергии в ауре, а в таком состоянии нельзя даже увидеть магические структуры. Думала, Вэйра поможет, но она оказалась големом.

— Не голем, а мобильная антропоморфная платформа, управляемая небиологической формой разума! Физическая оболочка не имеет значения! — тут же возразила ИИ.

— Так вот вы о чём спорили, пока я был в отключке! Уверяю, Вэйра — самый что ни на есть живой и разумный организм. Причём весьма скромных размеров — её ядро, выполняющее функцию мозга, меньше моей ладони, а всё остальное, как она и сказала, является лишь оболочкой. Мы с тобой в той же степени являемся биологическими големами, в какой она — техническим.

— Именно в этом же она меня и убеждала, но довольно трудно принять такую информацию, обладая минимумом необходимых знаний. Надеюсь что пойму, когда вникну в суть ваших технологий.

— Что-то мы опять отвлеклись. Каким образом я могу восстановить тебе твой резерв? Скажу сразу, никакие магические потоки и структуры я не вижу, а энергию из кристаллов могу использовать только с помощью стороннего оборудования.

Нимири задумалась, а потом сказала.

— Садись напротив меня и возьми за руки. А теперь, попытайся найти в себе то, на что ты никогда не обращал внимания. Ощутить постороннюю тебе силу, энергию, к которой ты привык с рождения… вернее, с появления в этом мире. Получается?

— Не очень, — Максим впал в лёгкий транс, и безуспешно пытался локализовать местонахождение энергии. — Не могу понять, где искать. Напомню, что у меня абсолютный контроль над телом, при желании я могу рассмотреть любую свою клетку.

Нимири вновь рассмеялась.

— Извини, по-видимому, я до сих пор до конца не пришла в себя, поэтому и попыталась учить тебя так, как когда-то давно, в далёком детстве, учили меня. Другими словами, постарайся прочувствовать свою ауру, сосредоточься на внутреннем «я». Она является неотъемлемой частью любого… биологического организма и способна впитывать энергию из окружающей среды, и именно по ощущению впитывания её как раз проще всего найти.

«У меня есть несколько догадок об ауре. Похоже, она является отражением информационной структуры, обладающей некоторым количеством энергии и обладающей свойствами определителя. Проще говоря, тебе достаточно выйти в пятое измерение, чтобы её обнаружить, а уже там создать какую-нибудь зацепку, которая позволит почувствовать ауру как часть организма и использовать её как инструмент для работы с «чистой энергией» напрямую из реальности».

«Но, судя по её словам, они аурой по-другому управляют, без выхода в информационное пространство».

«А ты уверен, что тебе их метод доступен? Вдруг он обусловлен строением мозга?».

«Ладно, убедила», — согласился учёный. — «Попробую воспользоваться твоим предложением, но слабо представляю, что именно от меня требуется».

Максим, не без помощи имплантата, отключился от реальности, а через миг она предстала перед его мысленным взором в виде калейдоскопа частиц.

Глава 19

На этот раз информационное пространство встретило учёного кристальной чистотой и ясностью, поражающей воображение чёткостью восприятия. Только теперь стала понятна истинная степень искажения, вносимого потерявшим стабильность ядром. Выяснился и настоящий, возросший на порядки, объём обозримого пространства: если раньше видимость не превышала нескольких сотен метров, то теперь сознание могло охватить огромные расстояния. Удалось сконцентрироваться на частице пыли, летящей в десятках тысяч километров от планеты… с другой её стороны. Даже толща пород оказалась прозрачной для взгляда.

Теперь понятно, что имел в виду Наблюдатель, говоря про обозримые масштабы «всего сущего», ведь если дальность зависит от количества энергии или мнимых размеров сознания (а он, по сути, имеет размер с планету), то она вполне может составить и миллиарды световых лет, — предположил Максим. — Впрочем, пока отложим этот вопрос, с Наблюдателем мы поговорить ещё успеем.

Оторвавшись от мыслей о глобальном, он сконцентрировал внимание на своём ближайшем окружении, а именно — на непосредственных подчинённых.

По словам Ареи, аурой обладают биологические существа, а по версии одного вредного кубика квантового процессора — любой объект, способный выполнять операции в пятом измерении и обладающий энергетическим потенциалом. Значит, для определения моей ауры нужно всего лишь найти одинаковые по природе, но разные по характеристикам поля вокруг нас (или что-то в этом роде).

Вскоре сравнительный анализ информационных структур увенчался успехом, а первым, что бросилось в глаза, оказались отличия между аурами биологических (Ареи и Максима) и небиологических (Вэйры) существ. Особенно сильно разнилось строение энергетической сети, образуемой множеством каналов.

У человека и нимири они образовывали замкнутую сеть, с множеством узлов разной величины, большая часть которых находилась в соответствующей головному мозгу области. В то время как у Вэйры узел был один, располагался в центре ядра, и обладал большим размером, а из него во все стороны тянулось множество длинных тонких нитей, каждая из которых оканчивалась чуть заметными сферическими утолщениями. Впрочем, отсутствие сети объяснялось легко — как ни крути, тело андроида являлось лишь периферией и не нуждалось в подобной энергетической привязке.

Похоже, вся эта сеть каналов только поставляет энергию, а воздействие производят именно узлы. Получается, поле ауры является всего лишь следствием энергетических потерь, фоном. Именно этот фон отсутствует у нашего синтетического разума, и именно поэтому Арея не смогла почувствовать ауру.

Разобравшись с общими принципами, Максим приступил к изучению способов воздействия ауры на пятое измерение. В качестве подопытного образца был выбран маленький узел, привязанный к третьей фаланге мизинца. Его функциональная часть оказалась относительно простой и представляла собой множество отдельных модулей, способных собирать сложные структуры из истинно неделимых единиц энергии, приток которых обеспечивался каналами. Сам процесс напомнил учёному биосинтез белка, только алгоритм построения структуры брался не из ДНК, а… а вот откуда именно, ещё предстояло выяснить. Модули включали в себя фрагменты, напоминающие приёмники сигнала, но источник сигнала был неизвестен.

Используя практически все известные возможности, Максим начал кропотливо создавать надстройки на каждом из узлов, теоретически способные управлять их функционалом, при получении определённых последовательностей информационных сигналов-запросов. Управление же было решено возложить на ММИ.

Итого, мы получили ауру, полностью подвластную внешнему техническому управлению. Давненько же мне не приводилось вслепую писать «драйвера» на «железо», чьё функционирование до конца не понятно. И, похоже, опять я намудрил, но… по-другому пока никак, — подумал человек.

* * *

Открыв глаза, Максим стал очевидцем весьма занимательной картины: вокруг зависшей на пятиметровой высоте Вэйры по различным орбитам летало несколько десятков огненных сгустков размером с кулак, постоянно меняющих траектории, размеры и, порой, даже цвет. Арея же сидела на полу в позе лотоса, увлечённо работая с изображающей информационную структуру огненного шара голограммой. В глазах обеих девушек читался восторг, а диалог между ними не утихал ни на секунду.

Похоже, эти двое легко нашли общий язык. Это радует, — мысли текли вяло, разум порядочно устал. Максим сверился со временем, — хм, а меня всего два часа не было, а по ощущениям — так все десять.

— Максим очнулся! — воскликнула нимири, заметив его пробуждение. — Долго же тебя не было, Вэйра уже собиралась тебя из транса вытаскивать. Получилось настроиться на ауру? А мы тут теорию магии разбираем, раньше и не думала, что суть лежит настолько глубоко.

— И я рад вас видеть, и не менее рад вашим успехам, — учёный указал взглядом на огненные шарики. — А вот напрямую ауру так и не смог ощутить, поэтому пришлось идти окольными путями. Сейчас мне надо будет создать контур управления энергетическими узлами и слегка модифицировать ММИ под соответствующие нужды. Так что вы тут продолжайте, а я ещё на час-другой выпаду из реальности.

«Принимай пакет данных по аурам, много чего любопытного накопал», — обратился к ИИ человек.

«Давай там недолго. Разбор «по косточкам» магии Альянса серьёзно замедляется отсутствием у Ареи возможности работать в упомянутой области».

«Как только — так сразу», — тело Максима вновь лишилось прямого контроля: на этот раз сознание унеслось в виртуальную среду.

— И вот так постоянно, на протяжении уже второй недели, — пожаловалась Вэйра.

— Опять ушёл, а на этот раз куда? — поинтересовалась нимири, разбивая голограмму уже было собранной информационной структуры на отдельные блоки.

— В вашем языке нет таких слов, попробую объяснить иносказательно. У нас есть технические устройства, способные решать задачи и обрабатывать информацию с помощью вычислений на основе заданного порядка действий. Они называются компьютерными системами и под управлением программных комплексов позволяют проводить сложнейшие расчёты и моделирование в считанные мгновения. Спроецированная перед тобой голограмма обсчитывается и моделируется именно на такой системе. В создаваемую таким способом мнимую реальность и ушло сейчас сознание Максима, — подбирая слова, объяснила Вэйра.

— Брр, слишком сложно для первого раза. Как подумаю, сколько времени займёт восполнение пробелов в знаниях, так страшно становится. Кстати, а в эту «мнимую реальность» может попасть кто-нибудь ещё? — уловила суть Арея.

— Можешь не переживать, по времени мы не ограничены. А попасть туда можно, но для этого требуется специальная техника, интегрированная в головной мозг и напрямую с ним взаимодействующая. Если захочешь, придётся разрабатывать подобный имплантат специально под тебя, ведь строение твоего мозга хоть во многом и похоже, но, всё-таки, отличается от человеческого. Мы же с Максимом частенько заглядываем друг к другу в мирки — для меня виртуальная реальность вообще является первичной, а взаимодействие с внешним миром ведётся посредством сложнейших систем.

— В мозг? — нимири слегка передёрнуло. — Прямое воздействие на разум? А это не опасно? У нас ментальная магия считается… считалась одной из сложнейших, и ограничивалась парой десятков структур (обеспечивающих, к примеру, телепатию), остальные же были под строжайшим запретом.

— Полное постижение устройства и механики работы головного мозга было одной из предпосылок моего создания. Так что можешь не волноваться, работающая с мозгом техника, даже в случае отказа, просто лишает владельца предоставляемых ей возможностей. Сам разум остаётся неповреждённым.

— Тогда не откажусь от такого имплантата, — заявила Арея. — Насколько я поняла, в создаваемой реальности вы становитесь подобными Творцам?

— Да, там возможности ограничены лишь воображением и мощностью имеющихся вычислительных систем. Ну и знаниями, конечно. К примеру, мощности уже построенного на корабле оборудования хватит на моделирование большого острова, обладающего сложной экосистемой, вместе с прилегающим участком океана.

— Прошу, не надо про поверхность и острова — я уже бездну времени не ступала на земную твердь! Кстати, а какова обстановка снаружи?

— Сама увидишь, вот как разберёмся с твоей магией — сразу выйдем. Но без скафандра туда лучше не соваться, — намекнула ИИ.

— И правда, холод там лютый. Так, с аурой я вроде как разобрался, что дальше делать? — подсоединился к разговору Максим. Обрадованная этой новостью, Арея подбежала к нему, и вновь уселась напротив него, вложив свои ладони в его.

— Сейчас продолжим, много времени не займёт! — девушка на некоторое время замерла, сосредотачиваясь. — Теперь раскрой ауру и направь свою энергию через руки ко мне, я скажу, когда будет достаточно.

Учёный закрыл глаза и перешёл на аурное зрение, картинка которого создавалась посредством анализа магического излучения, падающего на поверхность ауры (напрямую установить связь через ауру с информационным измерением пока не получилось). Про себя он отметил, что границы стенок каналов и узлов можно изменить, тем самым решив сразу две задачи, такие как снижение потерь энергии в виде излучения и маскировка ауры.

Правильно истолковав полученные инструкции, Максим дал команду на размыкание каналов, соединяющих узлы в области кистей рук, и соединил их с аналогичными узлами Ареи. Последним шагом в создании «проводящей магической цепи» стало подключение источника энергии с помощью толстого канала к крупному узлу, находящемуся в районе плеча. Расходным элементом послужил наполненный энергией кристалл, лежащий в левом нагрудном кармане скафандра.

Установив таким образом связь, практикующий маг начал крохотными порциями перекачивать через себя энергию, ощущая, что она неуловимо изменяется, протекая по его ауре. Через некоторое время Арея попросила усилить поток, а дала команду на прекращение.

— Всё, достаточно, минимум набран, дальше я сама смогу! Спасибо огромное! — обрадованно заявила нимири. — Можешь дать кристалл? — добавила она, опомнившись.

— Конечно, держи, — Максим, не выходя из состояния аурного зрения, на ощупь извлёк из кармана упомянутый хранитель энергии и протянул его Арее. Стоящая рядом Вэйра также с интересом наблюдала за происходящим действом.

Взяв в руки кристалл, нимири начала стремительно опутывать его сетью аурных каналов, а через десяток секунд он оказался опустошён. Самый крупный узел, находящийся в голове, от которого и исходили все остальные каналы, стал ярко сиять в аурном зрении — именно он оказался аккумулятором магической энергии.

Максим переключился на нормальное, зрительное, восприятие. Единственным изменением в видимом спектре оказалась чуть большая яркость свечения глаз. Сама же Арея быстро окуталась привычным набором щитов и прочих структур — без них она чувствовала себя очень неудобно. Не удержавшись, она взлетела к Вэйре, заодно убедившись, что и сложные структуры ей подвластны.

«Однако! Весьма любопытно организована левитация. Одна часть информационной надстройки изымает объект из гравитационного поля, а другая является «телекинезом наоборот» и заставляет передвигаться сам объект. Вот только энергопотребление у подобного перемещения дикое, теперь понятно наличие внешней двигательной установки на корабле», — сообщила результаты быстрого анализа Вэйра.

Словно в подтверждение слов, Арея облетела несколько раз вокруг андроида и медленно опустилась на пол, яркость свечения головного (во всех смыслах) узла её ауры заметно уменьшилась.

— До чего же хорошо вернуться в исходное состояние! Без магии было крайне неуютно, — поделилась пережитым состоянием нимири.

— Ты и представить себе не можешь, до чего было неуютно мне, когда мы появились в этой вселенной. Из-за отличия физических констант у нас отказала вся электроника, а Вэйра не подавала признаков жизни. На тот момент я думал, что жить мне осталось не более недели.

— А потом я смогла привести себя в порядок и изгнала из его сознания подобные мысли, — закончила Вэйра. Максим усмехнулся.

— Да, пожалуй, обстоятельства моего появления оказались ко мне более благосклонны, — согласилась Арея, пребывая в лёгком шоке от услышанного.

— Ну, на долю каждого в этой жизни выпадает своя доля приключений, вот только у большинства она весьма скромная, — философски заметил Максим. — Но здесь сидящие точно не входят в это пресловутое «большинство».

На этот раз усмехнулись уже все. Спустя некоторое время, капитан космического крейсера, отогнав накатившую было усталость, поднялся на ноги, окинул экипаж суровым взглядом и заявил.

— Экипаж! Слушать мою команду! Дальнейший план действий таков: проверяем скафандры, направляемся к правому ангару, покидаем корабль, облетаем кратер по периметру, затем возвращаемся на борт, после чего предаёмся крепкому и здоровому сну. Вопросы есть? Нет! Вопрос есть у меня, — он повернулся к нимири. — Арея, твой организм нуждается во сне?

— Конечно! Около восьми часов по вашему времени, и я бы с удовольствием выспалась, — ответила она, выйдя из краткого замешательства.

— В таком случае, наполняй свою ауру энергией от сферы и выдвигаемся. Завтра мы изготовим тебе аналогичные конструкции, — Максим кивнул на крылья. — Они, в отличие от магии, способны держать тебя в воздухе столько, сколько потребуется, при этом обладая практически неисчерпаемым энергетическим ресурсом.

* * *

Экипировавшись и протестировав подсистемы комбинезонов, отряд, в соответствии с предписаниями командира (и вместе с ним самим), отправился в ангар. Большое помещение встретило их ровным белым светом и восьмью одиноко стоящими аппаратами, зафиксированными в захватах, которые они не покидали на протяжении более чем двух тысячелетий.

Летательные аппараты, определённые как транспортные челноки, формой походили на сам корабль и были окрашены в белый цвет. Два чёрных угловатых истребителя напоминали ударные самолёты F117, сконструированные давно сгинувшими Соединёнными Штатами Америки ещё во второй половине двадцатого века. И на тех и на других красовалась символика Альянса — равносторонний пятиугольник со светло-синими контурами, из центра которого к сторонам устремлялись тридцать семь жёлтых лучей.

Пройдя по ангару, экипаж остановился возле малого шлюза, предназначенного для вылета истребителя. За их спинами образовалось силовое поле, а две толстых панели начали расхождение в вертикальной плоскости, открывая вид на освещённую голубоватым светом снежную равнину, окружённую невысокими горами.

В открывшийся проход первыми, расправив аннигиляционные плоскости антигравов, вылетели человек и андроид, а вслед за ними устремилась создавшая структуру левитации Арея. За их спинами медленно закрылся шлюз, а силовое поле предварительно выдавило атмосферный воздух.

— Вот это да! Ни разу не видела снега, а тут им покрыто всё! — поражённо воскликнула нимири, включив голосовую связь и чуть затемнив лицевую панель.

— Разве на ваших планетах не было холодных зон? — Максим стал сверяться с характеристиками планет Альянса.

— Я родилась на Неваре, на ней жаркий климат. Снег выпадает только на полярных шапках, и лежит чуть больше трети года. Но там я не была, — пояснила Арея.

— Можешь считать, что это недоразумение исправлено, — Вэйра начала стремительный разгон, за несколько секунд перейдя на сверхзвук. Максим последовал за ней.

— Эй, вы куда?! Я так быстро не могу, а ну вернитесь! — возмутилась отстающая.

Продолжая набирать скорость, обладатели антигравов долетели до края кратера, разлетелись в разные стороны и, облетев его, встретились уже в диаметрально противоположной точке. А затем, по прямой, совершая торможение, долетели до Ареи, и зависли по бокам.

— Лётные испытания аппарата «маг левитирующий» завершены, установка признана непригодной для скоростного перемещения, — огласила ИИ.

— Да, смена ходовой части однозначно необходима, — тем же тоном продолжил Максим.

— Какие испытания? Причём тут ходовая часть? Вы чего? — откровенно растерялась нимири.

— Это мы так шутим, не обращай внимания, — признался человек. — Но антиграв мы тебе изготовим однозначно.

Ведя оживлённый разговор и взяв Арею под руки, они совершили быстрый облёт кратера и вернулись на борт звездолёта тем же путём, через который его и покинули. Достигнув центра управления, команда разошлась по каютам: комната для нового члена экипажа была уже подготовлена.

* * *

Голова гудела от объёма свалившейся за день информации, и Максим уже в который раз перевернулся на другой бок: сон не шёл, а прибегать к помощи ММИ не хотелось. И когда он всё же собрался использовать имплантат, необходимость в нём вдруг отпала.

«Не спишь?» — прозвучал мысленный вопрос ИИ.

«Не сплю. Что-то случилось?» — обеспокоенно ответил учёный.

«Ну как тебе сказать. Кроме того, что Арея содрогается в рыданиях у себя в каюте — ничего. А я пытаюсь установить причину подобного поведения».

«Тут и пытаться нечего. Я вообще поражался, как она держалась, уже успел списать реакцию на серьёзные отличия в психике, обеспечивающие невероятную устойчивость к стрессовым ситуациям. Она потеряла всё, и ей просто необходима эмоциональная разрядка. Ты с ней говорила?» — окончательно отошедший от дрёмы капитан поднялся с кровати и начал искать непонятно куда девшийся скафандр.

«Нет, решила сначала обратиться к тебе. Всё-таки, ты больше смыслишь в психологии. Будем что-то предпринимать?»

«Нашла психолога! Но, в любом случае, стоит попытаться успокоить, а то так и до депрессии недалеко», — Максим принялся спешно натягивать комбинезон, обнаруженный за креслом. Справившись с этим нелёгким делом, он направился к выделенной Арее каюте, и, подойдя к двери, снял силовое поле. Собравшись с мыслями, он тихо постучал.

— Это Максим. Можно зайти?

— П-проходи, — раздался сопровождённый всхлипом ответ.

В комнате горел слабый оранжевый свет, испускаемый идущей по стенам почти у самого потолка полосой, играющей роль ночника. Комбинезон нимири, будучи аккуратно сложенным, лежал на кресле, а его хозяйка свернулась калачиком под одеялом, изредка вздрагивая.

Учёный, решив не задерживаться в проходе, устроился во второе кресло, свободное от скафандра.

— Ты как, держишься?

— Пыт-талась, но не смогла. Думала, что всё уже позади, думала, что свыклась с мыслью, ещё находясь запертой в ядре. Но нет… я — последняя из в-всего нашего народа… из всего Альянса… тяжело, — одеяло вновь задрожало.

— Теперь ты не одна. Мы с тобой, и всегда поддержим. И… знаешь, что не дало мне впасть в апатию, когда я оказался тут, практически без шансов на выживание?

— Что? — в вопросе сквозил интерес.

— Надежда, Арея, надежда! Наша старая народная мудрость гласит, что она умирает последней. Вот рассуди сама, неужели шансов на спасение у ваших не было вообще? Я не говорю про флот (хотя некоторые корабли могли уйти), я говорю про население, ведь должны же были остаться средства для эвакуации! У них был шанс спастись, а у нас есть шанс их найти, и мы его используем.

— Ты так д-думаешь? А если Иные пошли за ними? И, даже если они выжили, как мы их найдём?

— Ну и кто из нас техник ВКС Альянса, или про навигацию забыла? И про гиперпространственные маяки успела забыть? А вот про Иных у нас с Вэйрой уже сложилось определённое представление. Своим поведением они напоминают полуразумных существ, питающихся материей. Вот только есть одно но — мне слабо представляются условия, которые могли привести к появлению такой формы жизни.

— Они чужды даже вам… может, они тоже из другой, третьей, вселенной? И ты прав, навряд ли они бы начали преследование, — из-под одеяла показалась голова со светящимися в полумраке глазами.

— Только в том случае, если существуют естественные межвселенские коридоры. Лично я сомневаюсь, что эти чёрные туши владеют технологиями телепортации.

На лице Ареи отразилась слабая улыбка.

«Да ты у нас настоящий целитель душ!» — раздалось восклицание в канале мысленной связи. — «Похоже, я не ошиблась, позвав тебя на место трагедии», — самодовольно заявила Вэйра.

«Подглядываем, товарищ лейтенант?!»

«Никак нет! Веду наблюдение с целью повышения персональных навыков в области психологии!» — отрапортовала ИИ.

«Повышайте-повышайте, если так всё и обстоит. Но чтоб через десять минут команда «отбой» была беспрекословно выполнена!»

— Максим? — нимири заметила его отсутствующий взгляд.

— Прости, задумался. Тебе лучше?

— Да… спасибо!

— Запомни, мы — одна команда, и мы постараемся найти твоих. Только не раскисай, хорошо? — и после кивка продолжил.

— А теперь спать, завтра очередной тяжёлый день. Спокойной ночи, — машинально пожелал учёный.

— Чистого сна, Максим, — не осталась в долгу нимири.

Глава 20

Вырвавшись из объятий сна, Арея ощутила себя на чём-то мягком.

Опять моя темница неспокойна, опять срывает пелену забвения. Не было же такого раньше, что поменялось? И снов раньше не было, а тут такой яркий, дарящий надежду… мечты, мечты… отсюда выхода нет и быть не может, — вдруг сознание уловило очевидное противоречие. — Но здесь и сны невозможны, а значит… храни меня Создатель, это был не сон!

В памяти яркой вспышкой восстановилась череда невероятных событий прошедшего дня, а телу вернулась чувствительность. Перекатившись к краю кровати, нимири резко села, улыбкой приветствуя наливающийся красками окружающий мир.

Впрочем, действительность наливалась светом в буквальном смысле: чуткая автоматика не оставила без внимания пробуждение хозяйки каюты и наполнила помещение мягким желтоватым светом. Именно такое освещение было привычным для нимири: звезда, вокруг которой вращалась их родная планета, имела такой спектральный класс. Подметив этот факт, Арея уже в который раз подивилась вниманию к мелочам, присущему её новым коллегам… или друзьям?

Да, именно друзьями. Ведь кто ещё окажет поддержку в трудную минуту, если не друг? И общение вчера было соответствующим, никто не пытался держать дистанцию, а совсем даже наоборот. Или у них все такие, всё общество? — задумалась нимири, и вздохнула про себя: — Одни вопросы. Надеюсь, ответы на них в скором времени найдутся.

Девушка встряхнула головой, прогоняя остатки сонливости. Окинув взглядом каюту, она направилась к лежащему на кресле комбинезону, сильно пришедшемуся ей по душе. Привычная по «прошлой жизни» форма Альянса и рядом с ним не стояла, хоть и была удобной, напичканной магией под завязку. Но это чудо технологий казалось живым и чутко реагировало на потребности тела, при всём при этом совсем не стесняя движений. А ведь Вэйра ещё говорила, что после вживления некоего ММИ скафандр становиться чуть ли не второй кожей. Во что верилось слабо — куда уж больше-то?!

Шагом преодолевая отделяющее её от кресла пятиметровое расстояние, Арея проверила ауру и объём энергетического резерва, стабильность защит и вспомогательных структур — эти действия были вбиты на уровень подсознания ещё в Академии. Полностью удовлетворившись полученными результатами, нимири пролевитировала последние полтора метра, схватила предмет обожания и принялась проворно надевать его на голое тело. И, закончив с облачением, выполнила подгонку. Перед левым глазом возник полупрозрачный голоэкран, выводящий исчерпывающую информацию о состоянии подсистем брони. Работе с этой «внешней консолью» научила опять же Вэйра, посетовав на отсутствие какого-то нейроинтерфейса и пообещав в скором времени исправить это недоразумение.

— Ну и горазды же вы спать, сони! Наконец-то хоть кто-то проснулся! — раздался сзади бодрый возглас, заставив нимири вздрогнуть от неожиданности. Развернувшись, она увидела спроецированный во всю стену голографический экран, с которого жизнерадостно улыбалась ИИ на фоне главного зала командного центра.

— Зачем так пугать-то? — недовольно буркнула Арея. — И сколько я спала?

— Ну, извини, не хотела, — покаянно ответила Вэйра. — А спала ты почти пятнадцать часов, или три четверти неварских суток. По-видимому, твоему организму требовалось время на восстановление.

— После материализации всегда так, — согласилась нимири. — Кстати, а где Максим?

— У него длительная работа с информационным измерением отнимает много сил, поэтому он всё ещё спит как убитый. Тут нужна тренировка, когда привыкнет, будет легче. До этого не было особо времени для практики, стремились в максимально сжатые сроки покончить с аномалией.

— С аурой также, чем чаще опустошаешь свой резерв — тем быстрее растёт твой потенциал, — Арея о чём-то задумалась. — Если честно, до сих пор не понимаю, как вам удалось свернуть искажение. Откуда такие знания?

— Максим постарался, хотя сам утверждает, что случайно получилось, — Вэйра усмехнулась и, заметив непонимание в глазах собеседницы, пояснила: — Он сумел на основе одних только данных спектрохимического анализа смоделировать структуру ядра Источника и понять механизм его работы. Затем, взяв за основу осколок вашего контейнера, разработал устройство, способное управлять всеми протекающими в ядре процессами, вплоть до полной остановки.

— Банальное охлаждение до абсолютного нуля, с небольшим изменением внутренней структуры силовыми полями — вот вам и вся остановка. Как говорится, только техника, ни капли магии! И ничего особо гениально, — за спиной Вэйры материализовался ухмыляющийся через прозрачный металл шлема человек.

— Но… ты же у себя в каюте?! — воскликнула Вэйра, сверяясь с показаниями сканеров.

— Великий и ужасный интеллект попался на голограмму, а ещё меня уличала! — заявил человек. — Да и подменить несколько каналов сымитированными оказалось довольно просто. А теперь, позвольте представить вам прототип вероятностной маскировки! — учёный наигранно поклонился и вновь растворился в воздухе, став невидимым для всех систем обнаружения.

— Похоже на полог невидимости! Вэйра, сравни! — смотрящая с экрана Арея на секунду замерла, а потом исчезла аналогичным образом, с тем же визуальным эффектом.

— Хорошая маскировка, но вас всё равно видно, — ушедшие в невидимость фигуры подсветились красным светом. — Там, где вы находитесь, информационное пространство реагирует на запросы нехарактерным образом. Проще говоря, вас сдали ваши же щиты.

— Мда, придётся доработать, — Максим снял маскировку. — Арея, давай к нам.

— Скоро буду, — нимири также вышла из невидимости, а через несколько секунд экран исчез.

* * *

— Итак, тебе не кажется, что мы про кое-кого забыли? — капитан корабля размеренно расхаживал около центральной голограммы главного зала. — И что-то Ареи долго нет.

— Уже идёт сюда, — раздалось из ближайшего кресла, приютившего андроида. — А про Наблюдателя я не забыла. Предлагаю сегодня к нему и направится.

— Именно про него, как раз собирался то же самое предложить. Значит, решено, — заключил Максим. — ММИ для нашего новоиспечённого старшего специалиста готов?

— Готов, и не только для неё, — лицо андроида приняло крайне самодовольное выражение.

— Хочешь сказать, что ты и для меня что-то придумала?

— Не «что-то», а имплантат, в который внесено такое количество изменений, что его можно смело назвать «имплантатом второго поколения». Создавая модификацию для Ареи, я вынуждена была бы внести столько корректировок, что оказалось проще создать с нуля новую модель, — между ними возникла голограмма, отображающая архитектуру нового имплантата.

Взгляд учёного пробежал по множеству модулей, строение доброй трети из которых было понятно весьма смутно. Квантовые процессоры, кристаллы памяти, фабрикатор нанороботов, генераторы полей, накопители электрической и даже магической энергии, конвертеры. И всё это в устройстве размером в четыре десятка микрометров. Когда Максим добрался до источника энергии, то вообще впал в ступор.

— Извини, конечно, но откуда берётся энергия? Структура напоминает приёмник, но что является передатчиком? — озвучил, в конце концов, свой вопрос человек.

— Из ауры. А, если точнее, напрямую из хранящего энергию узла. Для функционирования придётся всего лишь расположить имплантат в мозгу так, чтобы точка его местонахождения соответствовала этому узлу, но это не вызовет особых трудностей, — объяснила ИИ.

— То есть, неиссякаемый источник энергии? И насколько возросла мощность?

— Если не сжигать энергию высокоэнергетическими информационными воздействиями, то можно считать неиссякаемым, а вот с мощностью всё обстоит куда сложнее. Энергопотребление имплантата в обычном режиме даже снизилось почти на порядок, а вот при использовании некоторых функций можно сжечь весь энергозапас ауры меньше чем за секунду. Впрочем, Арея утверждает, что чем больше энергии ты прогоняешь через эту самую ауру, тем выше её энергоёмкость и скорость восполнения. Нужна тренировка.

— Надо будет поковыряться в своей информационной структуре, может, получится повысить некоторые параметры искусственно.

— Попробуем. Лови список функционала нового имплантата. Думаю, впечатлит, — Вэйра передала пакет файлов.

Максим тут же приступил к чтению, и постепенно его брови поднимались всё выше и выше.

— В самом деле, впечатляет… — протянул человек, едва закончив. — А возможности некоторых модулей напоминают скорее арсенал боевого мага из какой-нибудь игры в стиле фэнтези.

— Что там про боевых магов? И что такое «игра в стиле фэнтези»? — раздался откуда-то сзади приглушённый голос, источник которого постепенно становился всё ближе. Арея, помня строгий наказ не летать в командном центре, приближалась к ним быстрым шагом.

— Да Вэйра прикрутила к ММИ функции множества боевых систем, скопированных с охранных дроидов, да ещё от себя добавила. Дистанционная заморозка, поджигание, разрушение атомарных связей и тому подобное… — начал было пояснять Максим.

— Так это ты и так можешь, — перебила нимири. — Вернее, сможешь. Я научу, если захочешь. А этот ММИ может сам по себе производить воздействия, без непосредственного участия носителя? Если да, то он крайне полезен. За всем сразу уследить трудно, и помощь тут весьма кстати.

— Автоматический режим? Конечно, может! Любая наша техника может работать на основе созданных заранее программ, я же тебе объясняла, — вклинилась в разговор Вэйра.

— Помилуйте! Вы на меня вчера столько нового выплеснули, что я и с десятой долей не разобралась ещё. Так для меня вы такое устройство уже сделали?

— Да, заодно и у Максима заменим, — ИИ окинула собеседников взглядом. — Всё, уважаемые пациенты, приступаем к операции. Возможные побочные эффекты — насморк, боли в горле, нарушение тактильной чувствительности кожных покровов, судороги, паралич, сумасшествие, смерть.

По мере перечисления возможных осложнений, нимири всё сильнее втягивала голову в плечи и невольно прижимала к голове чуть заострённые уши. Максим же еле сдерживал прорывающийся наружу смех.

— Ой! А может не стоит так рисковать? — растерянно спросила Арея, восприняв сказанное всерьёз.

— Не обращай внимания, это у нашего голема шутки такие.

— Сам ты голем! — в сердцах воскликнула Вэйра. — Вот обижусь сейчас, и сами будете их себе внедрять.

— А нечего людей пугать! Ну, не совсем людей, но тем не менее. В самом деле, приступай к имплантации, — человек откинулся на возникшую за спиной силовую плоскость.

— Есть, капитан! — козырнула ИИ. И, повернувшись к нимири, добавила, — Арея, ты тоже ложись. Сейчас я погашу ваши сознания и начну операцию, которая займёт около часа. Снимай все свои защиты и постарайся остановить мыслительный процесс.

— Поняла.

— Всё готово, начинаю, — Вэйра принялась одну за другой запускать программы, внимательно контролируя все процессы.

Надеюсь, она знает, что делает, — подбодрила себя Арея, перед тем, как прекратить внутренний диалог, а через мгновение сознание окунулось во тьму.

* * *

Медленно остановив большинство процессов, протекающих в головах обоих своих «пациентов», Вэйра приступила к работе. Оба случая имели примерно равную сложность. Человеку требовалось удалить старый имплантат, заменить его на новый и слегка изменить управляющие нервные контуры, приспособив их под работу с новой версией устройства. У нимири удалять ничего не требовалось (ввиду отсутствия удаляемого), зато было необходимо с нуля создать упомянутые нервные контуры, обеспечивающие взаимодействие мозга с имплантатом.

Похоже, придётся потом ещё раз переработать всю структуру имплантата, саму его основу. Не дело вживлять живым существам железо, стоит уже подтянуть уровень биотехнологий, — ИИ развернула перед мысленным взором наброски группы клеток, способной производить квантовые вычисления. — Да, определённо стоит.

Квадриллионы нанитов притупили к сборке, в качестве строительного материала используя поступающее по микроскопическим силовым трубкам вещество. Вновь образованные нейронные цепи постепенно соединялись, а над продолговатым мозгом каждого из «пациентов» создавался сложный комплекс, известный как ММИ. У человека процесс шёл быстрее — использовалось множество фрагментов старого устройства. Впрочем, работы над обоими имплантатами оказались завершены практически одновременно, и Вэйра, проведя предварительные тесты, начала запись необходимой информации. Максиму пришлось копировать просто колоссальный объём — кристаллы памяти прошлого устройства были заполнены под завязку. Наконец, завершив копирование и отключив созданные имплантаты, «врач» приняла решение будить «пациентов».

Первым очнулся человек. Поднявшись с силовой плоскости, он вопросительно взглянул на выглядевшую усталой подругу. Та утвердительно кивнула, показывая, что имплантация прошла успешно. Беззвучный диалог был прерван тихим стоном пришедшей в себя нимири, которая нехотя разлепила глаза, встала и окинула взглядом окружающее пространство.

— Получилось? — спросила Арея, слегка пошатываясь.

— Да, всё в порядке, не волнуйся, — Вэйра ободряюще улыбнулась. — Для включения имплантата, мысленно произнесите «Активировать ММИ», потом команду можно будет изменить.

Активировать ММИ! — скомандовала нимири.

«Имплантат активирован», — раздался в голове бесплотный голос. — «Вас приветствует операционная система «Темпест», версия 4.0893.000001-релиз. Получен отклик всех нейронных контуров, анализ систем не выявил неисправностей. Внимание! Зарегистрирована первая активация устройства! Желаете пройти обучение базовым функциям?»

Желаю, разумеется! — системам псевдоинтеллекта Арея уже не удивлялась.

«Принято. Мозговой многофункциональный имплантат предназначен для облегчения работы с большими массивами данных. Основной режим работы — скоростной анализ входящей информации. Вспомогательные режимы первого порядка позволяют ускорять работу головного мозга (вплоть до стократного в текущей версии), делить сознание на потоки (вплоть до восьми в текущей версии), манипулировать информационным измерением, создавать виртуальную реальность».

А подробнее про режимы первого порядка можно? — неуверенно спросила сама себя Арея.

«Подключён модуль справки базового уровня.

Ускорение. Низшие степени (до двадцатикратного) ускорения сознания достигаются заменой естественных сигналов между удалёнными группами нейронов искусственными. Средние (до семидесятикратного), помимо замены сигналов, используют квантомеханические элементы нейронных контуров. Высшие (до стократного) также дополнительно стимулируют нервные клетки.

Многопоточность. Разделение сознания позволяет полноценно обрабатывать до семи потоков информации одновременно. По умолчанию, один поток является ведущим и обеспечивает согласованность работы остальных, именно его носитель воспринимает как собственное «я» и использует для управления физическим телом. Изменение настроек многопоточности не рекомендуется для неопытных пользователей.

Информационные воздействия. Статус: справка в разработке. Специализированные модули позволяют использовать энергию ауры для воздействия на реальность посредством пятого взаимодействия.

Виртуальная реальность. При активации, имплантат осуществляет перехват сигналов от всех рецепторов тела, заменяя их смоделированными, создавая иллюзию реальности. Виртуальная реальность создаётся пользователем и ограничена только доступными вычислительными мощностями.

Достигнут конец файла», — длительное повествование сопровождалось иллюстрациями и схемами, облегчающими понимание.

Активировать полную многопоточность. Активировать максимальный режим ускорения, — подала команды взбудораженная полученной информацией Арея.

«Принято. Долговременное пребывание в режиме стократного ускорения не рекомендуется, возможно физическое истощение нейронов. При абсолютном истощении происходит клиническая смерть. Восстановление после абсолютного истощения занимает около тридцати минут», — сообщил всё тот же шелестящий голос, назвавший себя операционной системой. А спустя секунду мир вспыхнул.

Реальность замерла и чуть смазалась, а затем стала потрясающе чёткой. На то, чтобы моргнуть глазом, потребовалось около тридцати секунд внутреннего времени. Нимири ощутила возможность решить любую задачу, найти выход из любой ситуации.

Потянувшись к своей магической силе, Арея чуть не задохнулась от восторга — она откликнулась с такой же скоростью. Нимири сплела семь структур сразу, начав в произвольном порядке их изменять и трансформировать.

Это что-то невероятное, запредельное! О таком и мечтать не могла! Теперь можно создавать даже сверхсложные конструкты, которые раньше были физически недоступны! — восхищению счастливой обладательницы ММИ не было предела.

За проверкой возможностей нимири не заметила, как пролетели два десятка минут внутреннего времени.

«Внимание! Двадцать три процента клеток близки к истощению, рекомендуется выйти из ускоренного режима», — раздалось предупреждение, а перед взглядом возник визуальный сигнал — едва заметная красная пелена.

Что-то я, в самом деле, задержалась, — опомнилась Арея. — Дезактивировать ускорение мышления.

Время вокруг возобновило свой привычный бег, а на лицо нимири приняло крайне довольное выражение.

«Со стороны ты выглядишь как кот, добравшийся до банки сметаны», — ворвался голос Вэйры. — «Понравилось? Разобралась? Мы не стали тебе мешать, решив, что ты и сама справишься».

«Новая модификация — нечто невероятное! Как тебе новые возможности?» — присоединился к общему каналу Максим, также успевший опробовать обновлённый функционал.

«Так вот как вы общаетесь! А насчёт ММИ — у меня нет слов, чтобы полностью передать свой восторг!»

«Да по-другому даже при двукратном ускорении толком не пообщаешься. Устная речь и без ускорения не шибко эффективна, но — привычна», — ответил человек.

«Передать свои ощущения легко, всего лишь скопируй своё эмоциональное состояние и передай в соответствующем формате. Мы сможем его ощутить», — ответила Вэйра одновременно с Максимом, но нимири этого даже не заметила, так как всё ещё пребывала в состоянии распараллеленного сознания, и каждую фразу обработал отдельный поток.

«Сделала, передаю», — Арея произвела описанные Вэйрой манипуляции, — «Получилось?»

«Да, только нужно будет потренироваться в фильтровании эмоций при копировании, а то твой образ нас буквально захлестнул», — проворчал Максим, образ получился чересчур ярким.

— Хорошо, — произнесла нимири вслух, заметно смутившись.

В главный зал влетел транспортный модуль, удерживающий в силовом захвате мобильное антигравитационное устройство, и устремился к троице стоящих посреди помещения разумных.

— А вот и твой антиграв подоспел. Замри, сейчас его смонтируем на твой скафандр, — Вэйра взяла управление под свой контроль, и будущие «крылья» стали медленно подплывать к спине нимири. Вскоре та почувствовала лёгкий толчок, а нанороботы начали встраивать устройство в комбинезон.

— А как им управлять? — спросила Арея, получив сигнал о подключении антиграва к системе.

— Подожди, сейчас передам тебе пакет файлов, с инстинктами и руководством по эксплуатации, — ответила на вопрос Вэйра. Получив упомянутый пакет, нимири углубилась в чтение.

«Что думаешь о нашем новом товарище?» — обратился к ИИ человек.

«Мало информации, но в целом впечатление уже сложилось. Положительное. Адекватна, умна, инициативна, и ещё ворох положительных качеств. Из отрицательных разве что повышенная эмоциональность, но, во-первых, это не точно, а во-вторых, может быть нормой для её расы. В общем, с ней можно и нужно быть в дружеских отношениях».

«Я пришёл к аналогичным выводам. Повезло нам, теперь не одни в этой неприветливой вселенной!»

«И не говори…»

* * *

В зале тихо гудели многочисленные машины, Максим уютно устроился в кресле, обдумывая предстоящий разговор с Наблюдателем, а Вэйра парила над полом, полностью погрузившись в виртуальную среду. Царящую идиллию прервала давно ожидаемая фраза.

— Крылья не менее великолепны, чем имплантат! Может, полетаем? — голос Ареи был полон энтузиазма.

— Это мы и собирались сделать. Только не «полетаем», а «полетим». На встречу. Ты же ещё не в курсе, мы до тебя ещё одного разумного в этой вселенной встретили, — оторвался от раздумий капитан корабля.

— Кого?! — нимири балансировала на одной ноге, проверяя возможности крыльев, и едва не рухнула на пол.

— Он назвал себя Наблюдателем. Коллективный разум миллионов огромных червей, талеоз. Ночью они питаются различными веществами горных пород, а днём вылезают на поверхность и поглощают солнечный свет. Именно он рассказал об инородном теле в центре кратера, и попросил выяснить его происхождение. По его словам, он следит чуть ли не за всей вселенной (по-видимому, через информационное пространство), и вносимое аномалией искажение ему сильно мешало в этом деле. За помощь, он обещал поделиться кое-какой информацией.

— Разум множества, пассивный наблюдатель? Интересно, — Арея задумалась. — Припоминаются древние легенды, доставшиеся как бы ни от цивилизации, предшествующей нашей. Согласно им, существуют некие астральные сущности, для взгляда которых открыто всё. И они способны вселяться в большие группы неразумных существ. Но они описаны крайне общительными, любопытными существами, обладающими своеобразным чувством юмора. За полутора тысячелетнюю историю Альянса с ними ни разу не встречались.

— А ведь подходит частично под описание, — согласился Максим.

— Скоро выясним, — Вэйра уже вынырнула из виртуальной реальности, и теперь переминалась с ноги на ногу: её сильно заинтересовала полученная информация, и не терпелось её проверить. — Выдвигаемся?

— Да, тут неподалёку завершилась расчистка лифтовой шахты, через неё и выйдем, — озвучил своё решение капитан, и скудный экипаж тяжёлого космического крейсера вновь отправился в ледяную пустошь.

Глава 21

Взор, которому не были серьёзной помехой расстояния во многие миллионы световых лет, оказался сосредоточен на области пространства, находящейся едва ли в стотысячной доли световой секунды от наблюдателя. Этернис — а именно такое имя носил владелец столь зоркого «ока» — с интересом следил за приближающейся к одному из его носителей группой разумных.

Если бы поблизости оказался кто-то, обладающий способностью определять эмоциональное состояние бестелесных сущностей, то он бы с уверенностью заявил, что эстар пребывает в нетерпении. Но так как никого такового поблизости не оказалось, эмоции не имеющего постоянного физического воплощения существа так и остались его собственным уделом.

Чем же конкретно было вызвано вышеупомянутое нетерпение, не смог бы определённо ответить, пожалуй, и сам Этернис. Возможно, причиной тому были какие-то глубокие подсознательные процессы, неподконтрольные даже многогранному сознанию эстара, способные раньше сознания составить цельную картину на основе обрывков фактов. В таком случае, именно они вызвали ощущение близости по духу с ожидаемыми с минуту на минуту гостями, тем самым делая предстоящую встречу ещё более желанной. Впрочем, Этернис решил не гадать и провёл скользящий анализ, уже сознательно обнаружив параллели между своими характерными чертами и чертами, объединяющими всех трёх столь различающихся существ.

Оставшись полностью удовлетворённым полученными результатами, существо, также известное как Наблюдатель, переключилось на обдумывание других интересующих его вопросов. В изменившей «вектор движения» лавине мыслей с трудом можно было выделить отдельные последовательности, не говоря уже о нахождении основного потока, контролирующего все остальные и в наибольшей степени отражающего личность своего хозяина. А он сам, завершив одному ему понятные расчёты, вновь вернулся к размышлениям о пришельцах.

Всё-таки, крайне любопытный случай. Что-то я не припоминаю в Центральном Архиве сведений даже о наблюдениях за существами из других вселенных, не говоря уже о непосредственных контактах. Ради восполнения такого пробела можно поступиться некоторыми принципами. Быть может, мне даже удастся влиться в их команду. Уж если они смогли найти общий язык с представительницей куда как менее развитой цивилизации, то в этом плане проблем не возникнет.

Подводя итог, эстар резонно рассудил, что раз и Архив (в случае успеха) пополнится, и скучно (в любом случае) не будет, то необходимо приложить все усилия для реализации запланированного. Таким образом определившись с намерениями, Этернис вынырнул из своих мыслей и слегка изменил конфигурацию своих полей, меняя акценты восприятия проявленной реальности. Легко выделив из полученной картины (которая скорее напоминала хаотическое нагромождение точек и линий, чем видение материального мира) векторы движения гостей и оставшееся расстояние, он рассчитал приблизительное время их прибытия.

Далеко не простой (с точки зрения большинства разумных существ биологической природы) вычислительный процесс, характерный скорее навигационным системам, не вызвал у Этерниса никаких затруднений и занял какую-то долю секунды. А в следующую её долю он уже пребывал на рухнувшем два тысячелетия назад звездолёте. Хотя, если судить объективно, этот блестящий на солнце гигант имел мало общего с упавшей некогда с неба грудой покорёженного металла. Теперь он воспринимался как полуживой организм, в жилах которого струится энергия, а под толстой «кожей» кипит жизнь.

Честно говоря, эта «жизнь» была первым, на что Этернис обратил внимание, взглянув на корабль после исчезновения информационного искажения. И она привела много повидавшего эстара в ступор — бесчисленное множество едва заметных существ слаженно занимались разного рода деятельностью. Причём разумной, с виду, деятельностью! Закономерно пришедшая мысль о том, что на одном только этом корабле таких созданий может быть больше, чем других разумных во всей Вселенной, повергла в глубокий шок. И только спустя несколько часов детальных наблюдений Этернис смог убедиться в ошибочности своего предположения — существа оказались управляемыми машинами, действующими по получаемым откуда-то указаниям.

После осознания истинного значения своего открытия, эстар принялся искать информационные хранилища корабля, желая узнать как можно больше о цивилизации, чьи представители научились настолько свободно изменять материю без использования информационных воздействий с высоким энергетическим потенциалом, что раньше он считал невозможным в принципе. И вновь впал в ступор — среди искомых объектов на звездолёте оказались только кристаллы знаний предыдущих его владельцев. Если бы не беспардонно подслушанный днём позже разговор между Максимом и Ареей, в котором кибернетик как раз объяснял нимири способы хранения информации, используемые их цивилизацией, Этернис так бы и остался в полном неведении.

Алгоритмы шифрования, базы данных, двоичный код… эстар чуть не свихнулся, слушая объяснения, а в сознании билась одна и та же мысль: «Как вообще можно было такое придумать?». Из дальнейшего разговора двух разумных стало ясно и «как?», и «зачем?», и «почему?». Оказалось, что родная вселенная пришельцев не имеет развёрнутых высоких измерений, а привычный эстару «аналоговый» формат информации практически не используется в современных человечеству вычислительных системах.

Выяснив что хотел (и потратив немало времени на поиск способа перевода части мыслительных потоков в цифровой формат), Этернис, используя пару наспех созданных конструктов для приёма и передачи электромагнитных волн, недолго думая подключился по беспроводному каналу к первому попавшемуся серверу. Но вместо погружения в заветные знания техногенной цивилизации случился конфуз — система безопасности, о существовании которой он и не подозревал, не осталась равнодушной к нарушителю. Обнаружив паразитный траффик, она идентифицировала его «хакерская атака на базы данных», согласно протоколам физически отключила большинство серверов… и произвела ответную атаку.

Не успевший привыкнуть к новой «кодировке» мышления эстар принял полученные бессмысленные наборы символов за зашифрованную информацию, методично всё запомнил и направил часть потоков мышления на расшифровку полученных данных… А чуть позже осознавший свою ошибку Этернис был вынужден около часа чистить память от «мусора». Ну не мог же он, в самом деле, посчитать зашифрованную гигабитным ключом (причём каждый — разным!) в огромных по объёму файлах одну и ту же непонятную фразу «Hello from Tempolaris!» имеющей смысл информацией!

Одного раза оказалось достаточно, и наученный горьким опытом эстар больше не предпринимал попыток действовать через проявленную реальность. Обнаружив, что хранимую в твердотельных накопителях информацию можно считать и с их информационных слепков, он разумно предпочёл использование измерений высокого уровня попыткам пробиться сквозь агрессивную «огненную стену».

Из воспоминаний Этерниса внезапно выбил один из потоков сознания, который он оставил следить за передвижением единственных (разумеется, помимо него самого) разумных существ на планете. Судя по всему, до прибытия гостей оставалось немногим более пары минут, и обрадованный этим известием эстар обновил потенциально полезную для беседы информацию, попутно прикинув примерные варианты её развития.

В последний раз скользнув взором по кораблю, на который он всё ещё был направлен, Этернис на мгновение остановился на закутанном в тысячи проводников и сотни непрозрачных панелей магическом реакторе, помянув его отнюдь не добрым словом — ведь именно он некогда породил аномалию, заперев эстара на практически безжизненной планете. Затем внимание вновь замерло на серверах, вернув к воспоминаниям о недавно пережитом провале.

Что же, буду надеяться, что иномиряне (и, в особенности, Вэйра) простят мне поднятый тогда переполох… — подбодрил себя представитель нематериальной формы жизни. — Ведь, узнав кто я, они легко соотнесут попытку взлома с моей скромной персоной.

Впрочем, совсем не характерная эстару лёгкая хандра тут же сменилась не менее лёгким задором, когда он представил себе эмоциональное состояние собеседников в момент кардинальной смены его поведения в предстоящем «контакте». Этернис внутренне усмехнулся своим мыслям, и этой усмешке могло бы позавидовать одно отнюдь не безызвестное существо, описанное в некой сюрреалистической истории о похождениях одной малолетней представительницы женского пола.

Описанное автором, когда-то жившем на штатной планете, обращающейся по штатной орбите вокруг не менее штатной звезды класса «жёлтый карлик», но имеющей весьма и весьма значительное отличие от многих и многих других. И имя ему — жизнь.

* * *

Далеко внизу проносились обрамляющие кратер низкие изломанные скалы, сверху светило находящееся почти в зените бело-голубое солнце, а высоко в небе, вспарывая кромками силовых полей воздушные массы, три крылатых силуэта синхронно выполняли фигуры высшего пилотажа. «Осуществляли стресс-тест антигравитационного модуля нового члена экипажа», как выразилась бы создательница этого устройства.

— А кто-нибудь мне может объяснить смысл перелёта к одной из талеоз? — нарушил царящую в эфире тишину задумчивый женский голос. — Вы же сами утверждали, что связывались с Наблюдателем, используя один из астральных уровней, информационное измерение, как вы его называете. В таком случае, зачем мы вообще покинули корабль? Ведь при общении через астрал расстояние не имеет никакого значения!

— Я не раз спорил с Вэйрой по этому поводу, но в итоге мы решили повторить опыт первого контакта, — Максим вышел из мёртвой петли, переходя в штопор. — Во-первых, не факт, что Наблюдатель способен поддерживать устойчивый канал связи на большом расстоянии. В противном случае, думаю, он бы обратился к нам сразу после устранения аномалии. А во-вторых… разве тебе не хотелось испытать «крылышки» на деле?

— Хотелось — не то слово! — ответила находящаяся уже длительное время в перманентном восторге нимири. — А спрашиваю я, честно говоря, потому, что немного опасаюсь Наблюдателя. Ни разу не приходилось сталкиваться с существом, обладающим миллионами тел. Мало ли что может прийти ему на ум…

— Можешь не беспокоиться, не придёт! — ответ оказался произнесён настолько убеждённым голосом, что заставил удивиться и самого его владельца, поэтому Максим счёл нужным аргументировать: — В прошлый раз я не почувствовал в нём ни затаённой злобы, ни отголоска угрозы, а такие сильные эмоции, как эти, при образном общении скрыть практически невозможно. Впрочем, мы оградим себя от любых потенциально опасных воздействий извне в любом случае.

«Да-а, и впрямь, профессор ксенопсихологии!» — Вэйра задействовала канал прямой мысленной связи. — «И как в тебе столько всего помещается?»

«В твой кубик тоже много чего помещается», — парировал человек и добавил: — «Сигма, нуль, нуль, один, бета, сигма, нуль, нуль, нуль, один!»

«Указанный набор команд предназначен для редактирования эмоциональных ключей системы искусственного интеллекта под управлением Кода Жизни, находящейся в рабочем режиме. Жела…» — звучащий в голове Максима ровный и лишённый эмоций голос Вэйры вдруг прервался, а затем последовал крайне возмущённый возглас: — «Нет, это уже слишком! И сколько ещё во мне подобных троянских коней?!»

«Однако, уже смогла подавить команду нулевого уровня!» — констатировал кибернетик, не обращая внимания на возмущение. — «И, к твоему сведению, это не «троян», а отладочная консоль. К тому же, полная информация по ней входила в состав одного из файлов, полученных тобой в самом первом информационном пакете. Я даже удивлён, что ты умудрилась его пропустить».

Праведное возмущение синтетического разума испарилось сразу по ознакомлении с указанным файлом, сменившись растерянностью.

«Я действительно пропустила этот документ. И хотела бы с тобой обсудить некоторые его аспекты… в более спокойной обстановке».

«Даже так?» — озадаченно спросил Максим. — «Хорошо, как вернёмся на корабль — я в твоём полном распоряжении».

«Ловлю на слове!» — Вэйра уже без тени сомнения завершила мысленный диалог, на деле не занявший и пяти секунд.

— Всё равно немного не по себе, — сказала Арея, не заметив возникшей в эфире паузы. — Ладно, нам далеко ещё до цели? Никак не могу до конца разобраться с навигационной системой. Слишком много в ней всего наворочено!

— Так ознакомься с инструкцией по эксплуатации, ими ведь снабжается практически вся наша техника. «Метод тыка», конечно, хорош, но предложенный мной вариант куда как эффективнее, — ответил учёный, сверяясь с показаниями систем мониторинга. — А что касается расстояния, то от ближайшей талеозы нас отделяет немногим более семи километров. Сбрасываем скорость и идём на снижение!

— Приказ получен и понят, капитан! — приложила правую руку к соответствующей виску части шлема, не обращая на резко возросшее сопротивление воздуха, бортовой ИИ тяжёлого космического крейсера.

— Вольно, лейтенант! — усмехнулся «капитан», уже привыкший к периодическим вспышкам «любви» к уставу ВКС у своей «подчинённой».

* * *

Конечная точка маршрута стремительно приближалась, и вскоре трое разумных, кратковременно зависнув на двухметровой высоте, плавно опустились на покрытую снегом поверхность. Неподалёку, всего в нескольких десятках метров, подобно горе возвышалось синеватое тело огромного червя.

«Ну что ж, вот мы и прибыли», — перешёл на мыслесвязь командир отряда, усилием воли отгоняя нахлынувшее было волнение. — «Развёртываем силовые поля и дружно перекидываем сознания в информационное пространство. Думаю, вам не нужно напоминать методики установки прямого мысленного контакта через пятое измерение? Главное, не забудьте замедлить восприятие».

«Надеюсь, мы ничего не упустили из виду… Приступаем?» — на этот раз волнение коснулось даже неунывающего искусственного разума.

«Приступаем», — утвердительно ответил человек.

Арея не подключилась к разговору — лишь с опаской молча смотрела на лежащего неподалёку гиганта: ей, несмотря на многочисленные объяснения, оказалось трудно поверить душой в то, что он не представляет никакой угрозы. Хоть разумом и понимала, что обладающее внушительными размерами существо не обязано представлять смертельную угрозу, но подсознание упорно проводило параллели с гигантскими пятнами мрака. А память услужливо подкидывала виды гаснущих звёзд, возрождала перед глазами видение столпа тьмы, забравшего жизни всех членов экипажа корабля. Всех, кроме одного.

Впрочем, много времени на размышления ей не дали, и уже вскоре она вместе со всеми проецировала силовые плоскости, проверяла состояние систем жизнеобеспечения скафандра и созданных ей самой магических структур.

После того как с подготовкой было покончено, все три члена отряда удобно устроились и горизонтальной плоскости, которую тут же со всех сторон окружил многогранник силовых полей высоких энергий, способный защитить от большинства опасных воздействий физического мира. Следом возникла невидимая сфера общего информационного щита, и Максим, оставшийся полностью удовлетворённым степенью обеспеченной для их материальных тел безопасности, «дал добро» на начало контакта.

Со стороны, обладая способностью видеть образующие информационное поле виртуальные частицы, можно было бы заметить порождённую в трёх точках, а затем слившуюся воедино многомерную волну, всколыхнувшую пространство. Мгновением позже, уже уставший от ожидания эстар ощутил присутствие трёх сознаний, желающих с ним пообщаться. И, без лишних размышлений, утвердительно ответил на все три бессловесных запроса. Таким образом, в кромешной тьме, и начался обмен мыслеобразами между совершенно разными и неуловимо схожими одновременно существами.

— Приветствую вас, разумные! — начал играть уже полюбившуюся роль древнего коллективного разума Этернис, — Ждал вашего прихода я, и оказанную помощь крайне благодарен. Ясен вновь мой взор.

— И мы тебя приветствуем, Наблюдатель! — ответил человек. — Мы устранили причину царящего вокруг хаоса, и он угас.

— Мы выполнили твою просьбу, а в ответ ты обещал поделиться какой-то информацией. Я могу задать несколько вопросов? — бесцеремонно вклинилась в разговор ИИ, пустив насмарку весь запланированный сценарий общения.

— Вэйра! — запоздало воскликнули человек и нимири.

— Конечно можешь, дитя, — на этот раз эстар не смог удержать эмоции, и собеседники, уже успевшие убедиться в абсолютной безэмоциональности древнего существа, с удивлением различили в полученных образах отголоски иронии. — Задавай.

— Дитя? Это я — дитя?! — раздался возмущённый возглас.

— Ни в одном из вас мудрости Старших не ощущаю я, поэтому для меня вы все — дети, — как ни в чём не бывало ответил Этернис. Ответил чистой правдой, умолчав лишь о том, что, по меркам своего народа, он сам ещё крайне молод.

— А тогда какую мудрость ты обещал Максиму, Старший? — спросила Арея, окончательно запутавшись в происходящем и решив подождать, чем всё закончится.

— Знаниями, нимири, можно поделиться, но мудростью — нет. Только обрести можно её, — ответил почувствовавший себя крайне неловко эстар: не мог он именоваться Старшим и судить об их мудрости, слишком юн. — И не Старший я, молод ещё.

— Тогда кто ты, Наблюдатель? — неожиданно серьезно спросила Вэйра. — Теперь у меня достаточно сведений, чтобы с уверенностью считать, что ты не коллективный разум гигантских червей, зародившихся на этой покрытой льдом планете многие сотни миллионов лет назад. У тебя есть все признаки социального существа, обитающего в среде себе подобных. Зачем весь этот маскарад?

— Что ты имеешь в виду? — машинально спросил Максим, хотя и сам уже начал себя ловить на подобных мыслях.

— Она права, Максим. Похоже, я в своей неудачной шутке зашёл слишком далеко, — сказал после длинной паузы Наблюдатель, а от образа сквозило досадой. — Что же, позвольте представиться — Этернис, эстар. Последние две тысячи лет провёл на этой планете, будучи запертым на ней пространственным искажением, принесённым космическим кораблём, что неожиданно вывалился из подпространства в паре миллионов километров от неё. И немногим позже на неё упавшем.

— Дела — протянул собравшийся с мыслями человек, не ожидавший столь резкого поворота событий. — То есть, вся эта история с Наблюдателем — всего лишь шутка?

— Основанная на реальных событиях, — в тон ему добавила Вэйра.

— Именно так, — нехотя согласился Этернис. — Не поймите меня неправильно, но после пары тысячелетий одиночества, встретив двух разумных существ, я просто не смог удержаться!

И я никак не мог предположить, что меня так быстро раскусят! — мысленно добавил эстар.

— Понять-то я тебя понимаю, у самого в команде похожая личность имеется, — укоризненно ответил Максим, а «похожая личность» скромно промолчала, — но неприятный осадок остался. В любом случае, что теперь делать будем? Мы шли устанавливать контакт со сверхразумом, а получили… а кого получили-то?

— А получили мы, по всей видимости, представителя энергетически-полевой формы жизни, — сделала вывод на основе имеющихся в наличии фактов Вэйра. — Или как по-другому назвать бестелесное существо? Ведь ты же вселился в талеоз, Этернис?

— Уже и природу разгадали! — Этернис на миг задумался. — Вы не против небольшой визуализации нашего разговора? Даже мне, изначально бестелесному, неуютно общаться в пустоте, ощущая лишь присутствие собеседников. Заодно расскажу о себе и своём народе — скрывать мне нечего.

С молчаливого согласия, в котором обладающий развитыми эмпатическими способностями эстар различил спокойное ожидание Вэйры, одобрение Максима и живую заинтересованность Ареи, Этернис приступил к делу. Спустя мгновение пространство дрогнуло, «потекло», наполнилось ярким белым светом, а после того, как он рассеялся, все четверо разумных обнаружили себя стоящими на огромной круглой платформе из прозрачного материала. Сама платформа, находящаяся на полуторакилометровой высоте над поверхностью, пронзалась по центру колоссальной башней, уходящей высоко в небо. Вершина этого грандиозного сооружения оказалась увенчана зелёным шаром плазмы (или чего-то, её напоминающего), не уступающим в диаметре самой башне. От него, в небо, раскинувшейся во все стороны на сотни (если не тысячи) километров воронкой, тянулись бесчисленные энергетические потоки, имеющие цвет образующей шар «плазмы».

За пределами комплекса построек, посреди которого и располагалась башня, раскинулась каменистая местность, разбавляемая редкими скалами и пересекаемая немногочисленными реками. Заметная глазу жизнь ютилась в повсеместно встречающихся низинах, покрытых буйной растительностью. В высоком синем небе быстро плыли небольшие белые облачка, а из космоса пробивался свет трёх светил: большого оранжевого, среднего жёлтого и малого белого.

— Перед вами модель Пика Древних, — нарушил навеянную величием окружения тишину хрипловатый и слегка рычащий голос, — последнего сооружения цивилизации Эстар'Сар. Нашей цивилизации. Его постройка предшествовала уходу нашего народа из материального мира. Не удивляйтесь, — сказал владелец голоса, поймав удивлённые взгляды собеседников, — мы когда-то тоже имели физические оболочки из плоти и крови, но отринули их очень давно, когда Вселенная была ещё молода, а вечный мрак рассеивало второе поколение звёзд.

Этернис предстал перед собеседниками в виде двухметрового гуманоидного существа, предками которого определённо являлись рептилии. Тому свидетельствовали чуть заострённые когти на шестипалых конечностях, чешуйчатая кожа, вытянутое лицо с хищными чертами, зубастой пастью и оранжевыми глазами с вертикальным зрачком. Большую часть тела скрывала пятнистая форма пустынных оттенков, а из-за спины виднелся приличных размеров хвост.

— Хочешь сказать, что тебе миллиарды лет? — сделала напрашивающийся вывод Арея, облачённая, как и остальные, в экипировку, в которой она покинула звездолёт. Высокотехнологические скафандры сильно выбивались из окружения.

— Упаси Творец! Мне чуть больше восьми с половиной тысяч стандартных земных лет. И не удивляйтесь, наша форма жизни всё ещё способна к размножению! А это тело, — эстар окинул себя взглядом, — является всего лишь реконструкцией на основе генетического кода.

— Генома? Зачем он вам? — удивлённо спросила Вэйра. — Неужели не смогли до конца отринуть свою изначальную природу?

— И да, и нет, — неопределённо ответил Этернис. — Только благодаря этому молодые эстары, подобные мне, всё ещё могут появляться в проявленной реальности. Взрослея и становясь Старшими, мы теряем эту возможность, навсегда лишаясь права открытого пребывания в материальном мире. Впрочем, Старшие уже и не испытывают данной потребности, и их навряд ли как-то ущемляет это ограничение.

— А куда они уходят? И кем наложен запрет? — Арея и не заметила, как оказалась увлечена рассказом.

— Я не могу рассказать всего, просто не имею права, — ящер, будто бы извиняясь, прикрыл оранжевые глаза и глубоко задумался. По прошествии пары минут он встрепенулся, и явно чем-то довольный продолжил: — Хотя обозначить направление мыслей возможность имеется. Сейчас я расскажу вам историю нашего Исхода, а вы подумайте.

— Итак, — начал повествование эстар, — бездну лет назад существовала цивилизация, носящая название Эстар'Сар, имеющая в своём составе более восьми тысяч связанных в единую сеть нуль-переходами густонаселённых миров, раскиданных по двум десяткам галактик. Она пребывала на пике своего могущества, при этом находясь в абсолютной гармонии с собой и окружающей средой. Настала такая пора, что она, исследовав все близлежащие галактики, но так и не встретив ни одного другого вида разумных существ, решила, что разгадала все тайны пространства и времени, достигла вершины духовного развития, и настала пора двигаться дальше, — Этернис задумчиво устремил взгляд в небо.

— Как и абсолютное большинство разумных рас этой Вселенной, — продолжил между тем вещать низкий глубокий голос, — мы шли магическим путём развития, поэтому не удивляйтесь такому утверждению, ведь однобокий взгляд создаёт иллюзию потолка. Впрочем, в нашем случае это уже было не важно — многие уже действительно достигли «духовного потолка» и ощущали так-называемый внутренний Зов, зовущий куда-то в неизведанное, за пределы пространств и времён.

— Поэтому ни для кого не стало удивлением, когда большая группа учёных, каждый из которых, подобно многим и многим другим, также ощущал Зов, исследующая структуру высоких измерений сообщила о нахождении способа создания канала через высокие измерения, позволяющего проникнуть в области, недостижимые никаким другим способом. Но уйти туда могла только энерго-информационная составляющая тела, лишаясь физического воплощения. Вскоре была создана экспериментальная установка, способная создавать временный устойчивый канал, позволяющий отправленной по нему душе сохранять связь с телом. Добровольцы, решившиеся опробовать эту установку, вернувшись, сообщили, что на Той стороне пропадают все ограничения, накладываемые физическими законами материального мира. По их словами, они обрели способность творить силой мысли и мысленно оказываться в любой точке материальной вселенной.

— А дальше, — ящер глубоко вздохнул. — А дальше, события понеслись как снежный ком. Эстары, чувствующие Зов, уверенно заявили, что Та сторона — именно то место, куда их зовёт неведомая сила. Спустя каких-то три месяца всеобщим голосованием практически единогласно (триллионами!) был принят проект Исхода, а немногим позже были готовы чертежи устройства, способного пробить на Ту сторону проход для всего населения Эстар'Сар. Так началось создание сложнейшего из когда-либо построенных эстарами сооружений — Ретранслятора, иначе известного как…

— Ты хочешь сказать… — поразилась до глубины души внезапной догадке Арея, отчётливо ощущающая вокруг и внутри башни потоки энергий колоссальной, непредставимой мощи. А невозможного, с точки зрения нимири, количества собранной в накопителях (находящихся, судя по всему, глубоко под землёй) энергии было достаточно, чтобы создать из ничего галактику, а то и не одну. Похоже, созданная Этернисом иллюзия полностью передавала оригинал.

— Да, он перед вами, — подтвердил ящер. — Другое название Ретранслятора — Пик Древних. Его строительство длилось почти шестьдесят лет, а зарядка опустошила подчистую энергохранилища всех космических станций и населённых планет. К завершению строительства над всеми мирами раскинулась использующая нуль-переходы Сеть Исхода, передающая Ретранслятору данные с предварительно выданных каждому маяков. Таким образом, всё наше многотриллионное население получило возможность уйти одновременно. Но, как обычно бывает, мы не учли одного — нельзя было брать с собой тех, кто ещё не готов, тех, кто ещё не слышал Зов.

— В момент активации Ретранслятора, — Этернис начал медленно шагать вдоль края платформы, — каждый почувствовал, что происходит что-то неправильное, но было уже слишком поздно. Начатый процесс уже было невозможно остановить, и за какую-то пару секунд устройство выполнило возложенную на него задачу — произвело переброску ста двадцати триллионов душ в область, ставшую позже известной как Надпространство. Вслед за этим, на всех планетах, кроме родной, началась запланированная заранее отчистка, призванная вернуть им первозданный вид, убрав любое упоминание о деятельности цивилизации.

— Вопреки нашим ожиданиям (и к счастью), Надпространство уже оказалось населено, а пришедшие нас встречать сущности указали прибывшим на совершённые ими ошибки. Они предельно ясно объяснили, что те, кто не чувствует Зов, просто не могут существовать в слоях Надпространства, и обречены на медленное исчезновение. Слышащие Зов, впоследствии названные Старшими, заручившись помощью встретивших их сущностей, начали спешно искать варианты решения проблемы, способной обернуться катастрофой — ведь физических тел уже не осталось, и возвращаться триллионам обречённых на гибель разумных оказалось некуда.

— Но вскоре, — продолжил рассказчик после длинной паузы, — решение было всё-таки найдено. Не готовые к Исходу души, которых позже назвали Младшими, оказались способными после определённого преобразования вполне благополучно существовать в высоких измерениях реальности — информационных слоях. Отчаявшиеся уже было Младшие безропотно приняли предложение, тем более им объяснили, что любой эстар, достигнувший некоего порогового уровня развития, будет способен по собственному желанию уйти в Надпространство. А затем был составлен Кодекс Младших, открывших для себя немало возможностей в энерго-полевой форме существования и начавших активное освоение высоких измерений.

— Вот так и возникли эстары в той форме, которую вы видите перед собой, — заключил Этернис. — Простите, но я раскрыл вам всё, что вы способны принять. Большего я пока рассказать не могу — как я уже говорил, не имею права. Кодекс.

— А ты можешь сказать, что случилось с вашим родным миром? — решила прояснить оставшийся не упомянутым момент Арея. — Ты сказал, что он не был очищен.

— Извини, упустил из виду, — эстар обернулся к нимири. — Совместными усилиями обитателей Надпространства, Старших и Младших удалось исключить родную звездную систему из основного континуума, поместив её в отдельное пространство-время. В ней также созданы условия, при которых Младшие смогли бы воплощаться. Этот мир — место, где до сих пор рождаются новые эстары, — Этернис, довольный произведённым эффектом, оскалился во все свои шестьдесят восемь зубов.

— Неужели… — в один голос протянули все трое слушателей.

— Да, в настоящий момент вы находитесь на Тар'Арасе, мире, в котором когда-то давно обрёл разум наш народ. И не волнуйтесь, — эстар уловил обеспокоенные взгляды Максима и Вэйры, — пребывая на Пике Древних, вы выпадаете из основного временного потока. Пока мы тут говорим, во внешнем мире не прошло ни мгновения.

— Умеешь же ты удивлять, Наблюдатель, — обратился к эстару Максим, не издавший до этого момента ни звука. — Я за час получил столько информации, что её детальный анализ, даже при активной помощи со стороны Вэйры, затянется как минимум на пару недель. И, как ни странно, твой рассказ хорошо ложится на мою картину мира. Даже понимаю причины, по которым ты не можешь раскрыть нам всю информацию. Принцип невмешательства, ведь так?

— Я и не сомневался в твоих аналитических способностях, — вновь усмехнулся эстар. — Ты прав — большая часть Кодекса Младших, принятого миллиарды лет назад проходит именно под этим заголовком. Мы не имеем права форсировать прогресс какой-бы то ни было цивилизации, даже если она представлена одним индивидом. Знания должны идти в ногу с духовным развитием, иначе случится катастрофа, способная привести её к гибели.

— Что чуть не произошло с человечеством… — на этот настал черёд человека глубоко вздыхать. — Можно, разумеется, всё списать на предшествующий природный катаклизм, но ведь приказы на пуски ракет отдавали люди, а не природа! — с болью в сердце воскликнул человек, а перед глазами встали кадры из документальных хроник и длинные списки погибших, в которых вместо имён — города. — Мы повзрослели до необходимого уровня слишком поздно… да и то не все и не до конца.

Глава 22

После нескольких коротких, но от того не менее экспрессивных фраз землянина, диалог на какое-то время затих, а его участники погрузились в размышления. Кто-то задался извечными философскими вопросами, кто-то обдумывал дальнейшие пути развития разговора, а кто-то вспоминал тех, кто больше никогда не увидит рассвет. И лишь неунывающий тёплый ветерок усердно развевал волосы, форму… всё, до чего мог дотянуться.

— Не ошибается только тот, кто бездействует, Максим. А разве без движения вперёд возможно развитие? — Вэйра мановением руки отбросила назад прядь серебряных волос, поддавшуюся шальному порыву ветра. — Ты ведь сам прекрасно знаешь ответ, и он же лежит в основе упомянутого тобой принципа невмешательства. Я ведь права, Наблюдатель?

— Права, — согласился эстар, недовольно поморщившись: как бы ему не хотелось, чтобы это прозвище к нему не прилипло, но, похоже, уже поздно.

— Каждый должен пройти своим путём, — продолжил мысль Этернис. — У каждого должна быть свобода выбора. У каждого народа, у каждого индивида… это неписаный закон мироздания, и не нам его нарушать. Тем более, из этого никогда не выходит ничего хорошего.

— Ты так легко говоришь о свободе… Почему же тогда её не было у нас? — глухо спросила Арея. — Почему мы были обречены на гибель? Почему подобные тебе, способные помочь, лишь наблюдают за рождением и исчезновением целых рас, прикрываясь какими-то циничными принципами? О какой свободе воли вообще может идти речь?!

— Мы не боги, нимири, — жёстко отрезал прямоходящий ящер. — Мы всего лишь народ, ушедший на одну ступень развития выше. Мы практически не имеем влияния на проявленную реальность. У нас нет населённых миров, у нас нет военных флотов… у нас даже тел нет! Для того чтобы хоть как-то зацепиться за «реальный мир», эстару требуется вместилище, обладающее парой сотен триллионов связанных логических элементов. И это тот минимум, при котором сможет проявиться его личность, уровень мыслительной деятельности же окажется крайне далёким от оригинала. Что дало тебе повод считать нас какой-то серьёзной силой вселенского масштаба?

— Я так не…

— А теперь представь себя в теле маленького зверька, в котором ты едва способна осознавать себя и связно мыслить. Сколько цивилизаций ты сможешь спасти от уничтожения? К тебе вообще кто-нибудь прислушается?

— Но можно же…

— Скажешь, что мы, обладая столь высоким уровнем знаний, можем взять под контроль развитие целой вселенной? Да нас не хватит, чтобы следить и за её миллионной частью! Нельзя. Нельзя нам возвращаться. Такая ноша непосильно тяжела даже для нас.

— Прости, опять сорвалась, — смущённо ответила девушка, приняв доводы эстара. — Твоя правда, это попросту невозможно. Я просто не смогла сдержаться, когда вы так… бесчувственно говорили о подобных вещах. Как вы вообще способны мыслить настолько беспристрастно и отстранённо, опираясь только на факты и холодную логику?

Ответом на вопрос стало раздавшееся со стороны эстара угрожающее шипение, а затем он, раскрыв пасть и согнув в суставах конечности, прыгнул на Арею. «Моя съесть пришельца!» — именно такой крик сопроводил начатый мгновением раньше прыжок.

«Всю энергию на щиты!», — пришедшая от Максима команда отстала от события лишь на долю секунды. — «На всякий случай…»

«Перенаправила», — отрапортовала ИИ. — «Но, думаю, это излишне».

В тот же миг управляющие системы скафандров замкнули практически все силовые линии на генераторах полей, переведя тем самым экзоскелеты в режим «абсолютной защиты». Воздух вокруг «пришельцев» загудел, и из него отчётливо вырисовались контуры высокоэнергетических силовых щитов. Но, как и предсказывала Вэйра, близко познакомиться с чудом земных технологий Этернису не удалось: его стремительный прыжок оказался прерван намного раньше.

Причиной тому стала возникшая в полутора метрах от «жертвы» (и прямо перед находящимся в полёте «хищником») плоская красная фигура, каркас которой составляли пять концентрических окружностей. В единое целое её соединяли симметрично расположенные треугольники, а в получившихся сегментах тянулась вязь странных символов. Предназначение сложной геометрической конструкции выяснилось мгновением позже, когда столкнувшийся с ней эстар рухнул на поверхность платформы. Сама же фигура, ярко вспыхнув в момент удара, распалась на отдельные элементы и исчезла.

— Кх-х! Как об стену… — пробормотал Этернис, безуспешно пытаясь принять хотя бы какое-то подобие вертикального положения.

— Ты… ты чего творишь?! — вскрикнула нимири, но пробившийся сквозь силовое поле голос оказался на удивление низким. — На мне ведь и куда более опасная защита могла висеть!

— Но, тем не менее, не висела. И кое-кто теперь не пребывает в прескверном настроении! — эстар, наконец, смог-таки сесть. — Может, поможешь поверженному противнику подняться на ноги?

— Ещё чего… сам виноват! — ответила Арея, но несколько секунд спустя всё же протянула руку.

«Нет, эти двое однозначно стоят друг друга», — вновь обратился к спутнице человек. — «Я уже успел забыть, где мы находимся».

«Не ты один», — ответила ИИ. — «А по Этернису и вовсе не скажешь, что ему не одна тысяча лет».

«Подозреваю, что все эстары такие. Попробуй прожить бездну времени, относясь к действительности излишне критически. Возможно, эта кажущаяся несерьёзность — какой-то защитный психологический механизм?»

«А что, твоя гипотеза не лишена здравого смысла. Примем за рабочую версию».

— Гхм! — кашлянул Максим. — Извините, конечно, что прерываю вашу идиллию, но вы тут, вообще-то, не одни!

— Могли и подыграть, — проворчал ящер, на шаг отступая от едва достающей ему до плеч девушки.

— У тебя и без нашего содействия всё прекрасно получилось. Может, вернёмся уже к прерванному разговору?

— А я разве не всё рассказал?

— Не играй словами, ты в любом случае не можешь всего нам рассказать. Вот, например, зачем ты нас сюда переместил?

— Если я скажу, что для смены окружения, ты же мне не поверишь? — хитро оскалился эстар, на что человек только утвердительно кивнул. — Тогда отвечу так: когда мы с вами разговаривали, мне пришла на ум одна совершенно бредовая на первый взгляд идея, и я, разумеется, решил пренепременно её проверить.

— И в чём же заключалась эта идея? — подозрительно спросил кибернетик.

— Опуская всю теорию, её можно свести к одному единственному вопросу. Одни ли эстары могут управлять этим устройством? — подтверждая худшие опасения землян, когтистая кисть Этерниса указала в сторону башни Ретранслятора.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы мы произвели попытку взаимодействия с артефактом, которому стукнул уже не один миллиард лет? — необычно мягким голосом спросила Вэйра.

— Ну… да, — кивнул эстар.

— Эта машина, даже по самым скромным расчётам, за пару минут пропускает через себя энергию, равную энергии взрыва сверхновой. Ты действительно считаешь нас безумцами, которые способны вмешаться в работу механизма, способного пробить брешь даже не между вселенными, а между уровнями существования? — на этот раз тон ИИ уже явно намекал на скудные умственные способности адресата вопроса.

— Да я и не думал подпускать вас к управляющим контурам! — Этернис наконец-то догадался, в чём ошибся. — Более того, я и сам к ним доступа не имею. Хотел лишь предложить пройти процедуру идентификации, только и всего.

Представленная в новом свете идея эстара уже не выглядела откровенно абсурдной, и команда принялась обдумывать полученное предложение. И пока Вэйра взвешивала все «за» и «против», а Арея размышляла над тем, зачем это вообще понадобилось их новому знакомому, инициативу в «допросе» перехватил Максим:

— И какие действия необходимо произвести для этой идентификации?

— Приложить верхнюю пару конечностей к главной консоли и произнести одну-единственную фразу.

— И никаких негативных последствий при любом исходе? — уточнил человек.

— Абсолютно, — подтвердил Этернис. — Ничто из созданного нашей цивилизацией не способно причинить вред живому существу. Для нас время войн прошло очень давно.

— Ничто, говоришь? А если косвенно? Например, если я сейчас возьму и спрыгну с этой платформы?

— Тебя подхватит потоком воздуха и вернёт назад, — ящер уже откровенно веселился. Ему было совершенно очевидно, что троица разумных уже приняла решение и лишь тянет время.

— Даже так? — поднял левую бровь учёный. — Понятия не имею почему, но я тебе верю. Не понимаю одного — на что тебе вообще сдался этот эксперимент?

— А вот на этот вопрос я ответить уже не могу. Впрочем, вы и сами всё поймёте… рано или поздно. Надеюсь только на то, что смысл данная процедура обретёт ещё не скоро.

— Опять говоришь загадками? — нахмурился Максим, из последних сил борясь с любопытством. Но, в конце концов, любопытство победило: — Хорошо, веди.

— Даже не поинтересуешься нашими мнениями? — «обиженно» спросила Вэйра.

— А разве кто-то против? В таком случае, этот «кто-то» может остаться тут и подождать.

* * *

Путь к центру платформы не занял много времени, и вскоре небольшая группа в полном составе оказались перед вздымающейся в небо гладкой поверхностью колосса Пика Древних.

— В пределах энергетических потоков Ретранслятора невозможно совершать мгновенные переходы, поэтому сделаем так, — Этернис положил правую руку на гладкую поверхность башни. И неожиданно громко произнёс: — Эс'эстар! Арау тесра сата!

Как только с клыкастых уст ящера слетело последнее слово, его на миг окутало оранжевое свечение… а затем каждый обнаружил себя стоящим на небольшой, метров шестидесяти в диаметре, платформе. В отличие от предыдущей, эта не оказалась ни гладкой, ни прозрачной: она имела «металлический» тёмно-серый цвет самого Ретранслятора и была испещрена неглубокими бороздами. Эти многочисленные каналы, сходясь в центре, образовывали симметричный узор, а их дно испускало яркое фиолетовое свечение.

— Мы на вершине, — озвучил витавшие в воздухе мысли Этернис. — Если ещё не передумали, подойдите к Игле и приложите к ней руки.

Эстар кивнул в сторону возвышающегося из центра платформы конического шпиля, имеющего не менее десятка метров диаметра основания. Вершина этой блестящей «иглы» терялась где-то в недрах шарообразного сгустка энергии, закрывающего собой практически всё небо.

После того, как участники эксперимента выполнили несложный порядок действий, экспериментатор дал следующее указание:

— Теперь отчётливо произнесите «Эс'ама'эстар, сет а Амиа'Тесс».

«Я, Младший эстар, обращаюсь к Высшим Слоям!» — слово за словом отпечаталось в сознании говоривших значение голосовой команды, но прежде, чем кто-либо успел его осознать, их окутало слепяще-белое сияние. Следом за ним возникло уже знакомое ощущение «потёкшего» пространства, сменившееся на миг и вовсе чем-то нереальным. Вдруг показалось, будто кто-то неизмеримо древний и непредставимо мудрый (и весьма удивлённый) оценивающе смотрит на всех трёх воззвавших. И смотрит не на тела, нет, но куда-то глубоко-глубоко, в души…

«Внесены!» — пришёл из бездны времён и пространств ответ, и растянувшийся в бесконечность миг наваждения растаял как дым. Мгновением спустя пропало и сияние, а три недолговременно охваченных им существа обессиленно осели на поверхность площадки.

— Это… это что сейчас такое было? — сбивчиво произнёс пришедший в себя первым человек, кое-ка приняв сидячее положение.

— Процедура. Идентификации, — Этернис вновь расплылся в своей жутковатой усмешке. — Поздравляю с успешным прохождением.

— В Бездну тебя с такими процедурами! — Арея повернула голову в сторону чем-то весьма довольного ящера. — Я еле двигаюсь!

«Ничего не пойму», — прозвучал в гудящей голове Максима до боли знакомый голос, — «судя по показаниям, все системы андроида в полном порядке, но я даже пальцем пошевелить не могу! Ухожу на перезагрузку».

Что ли, тоже воспользоваться помощью имплантата? — поддался было соблазнительному порыву кибернетик, но усилием воли удержался от искушения. И вместо этого устало протянул:

— Мне показалось, или кто-то уверял в абсолютном отсутствии негативных последствий? И, кстати говоря, куда это мы теперь внесены?

— Разве это негативное последствие? Простая усталость, пускай и не совсем физического плана, обычное дело для впервые взаимодействующих с главной консолью. Скоро пройдёт, — эстар сделал вид, что не услышал вторую часть вопроса.

— Всё с тобой понятно, — вздохнул Максим. — Тогда, быть может, устроишь нам экскурсию по поверхности в качестве извинения, как Вэйра очнётся?

— А что с ней? — обеспокоенно спросила нимири.

— Всё со мной в порядке, — девушка проворно приняла вертикальное положение. — Так что насчёт того, чтоб прогуляться? Это возможно? Думаю, взглянуть на ваш мир будет интересно.

— Как бы вам сказать… — стал подбирать слова эстар.

— Говори как есть, — «подсказала» ИИ.

— Уговорила, — кивнул Этернис. — На самом деле, здесь, на этой планете, вас самих как бы и нет. Вы присутствуете тут в виде перехваченных информационных потоков, спроецированных в проявленную реальность Ретранслятором. Покинув пределы его энергетического вихря (а он имеет приблизительно двадцать километров в диаметре), вы действительно воплотитесь здесь, но ваши тела там — бесследно исчезнут. А поскольку с той стороны подобный Ретранслятор отсутствует, это будет путешествием в один конец. Выйти назад можно будет лишь в бестелесной форме, да и то только в информационные слои. Вы точно этого хотите?

На этот раз проняло всех: перспектива лишиться постоянных физических оболочек отчего-то не привлекала. Кое-кто даже вздрогнул при мысли, что такое вполне может произойти в результате сбоя в работе древнего устройства.

— Маловато ещё я прожил в собственном теле, чтобы столь кардинально менять форму существования, — обозначил своё отношение к описанной перспективе Максим. — Думаю, остальные со мной согласны. Или есть возражения?

— Нет возражений? — переспросил он немного погодя. — Тогда решаем, как будем дальше жить. Этернис, у нас в планах небольшой экскурс по близлежащим (и не совсем) галактикам, а что насчёт тебя? Вернёшься к своим?

— Ну… — протянул было эстар, давно ожидавший этого вопроса.

— Наблюдатель, а давай к нам, а? — прервала ящера Вэйра. — Ты, если я не ошибаюсь, говорил про связанную сеть логических элементов. Значит ли это, что ты можешь привязываться к реальности не только с помощью неразумных существ, но и за счёт любой вычислительной системы?

— Вообще, прежде подобных прецедентов (по понятным причинам) не было, но, думаю, может получиться. Я и сам собирался предложить, тем более уже пробовал…

— Так это, всё-таки, тогда был ты?! — окончательно убедилась в своих подозрениях ИИ. — Знаешь, порядочные лю… эстары так не поступают!

— Но я же не знал!

— Что ты не знал? Что влезать в чужие информационные сети слегка… — Вэйра запнулась, но тут же сменила собеседника: — Максим, может ну его, а? Пусть здесь остаётся! Как представлю его имеющим полный доступ к нашим системам…

— Говорю же, у нас вся информация общедоступна и нет такого понятия как информационная безопасность! Не нарочно я, и тем более не хотел влезать в… — Этернис умолк, наткнувшись на весьма красноречивый взгляд раздражённой среброволосой фурии. Той, что у одного народа считалась богиней мести при исполнении.

— Вэйра, ты чего на бедного Наблюдателя так набросилась-то? Ещё чуть-чуть, и молниями из глаз стрелять начнёшь, — недоумённо спросил Максим. — Ну, уронил он нашу сеть ненадолго. Ну, потратили полчаса на приведение её в порядок. Велика проблема! Или это «альфа» опять разыгралась?

— Ничего у меня не разыгралось, — буркнула Вэйра и, удостоив эстара испепеляющим взглядом, отвернулась и зашагала вдоль Иглы. Но, пройдя несколько метров, вновь вернулась к остальным: — В общем, не важно. Думаю, можно простить ему это мелкое недоразумение.

— В таком случае, Этернис, приглашаю тебя на борт «Гипериона», — заключил капитан тяжёлого крейсера, недоверчиво покосившись на подругу. — Сразу как вернёмся, соорудим тебе подходящий квантовый компьютер. Или предпочтёшь мобильную платформу?

— Пожалуй, нет. Предпочту стационарную. По крайней мере, на первое время, — ответил эстар, заметив снимающий мерки взгляд человека. — Как ты выразился, мобильная платформа лишает большей части возможностей бестелесного существования. Да и внимания требует немало…

— Зато чувствуешь себя частью мира, — «остывшая» Вэйра вытянула перед собой левую руку и сжала её кисть в кулак, — а не живущим в своём времени и пространстве призраком.

— Если этот призрак может находиться одновременно в сотнях мест, удалённых друг от друга на миллионы световых лет, то почему бы и нет? — удивлённо спросил эстар.

— В самом деле, наблюдатель… — резюмировала ИИ.

— Это скорее твоя позиция странновата для бестелесного существа.

— А я не бестелесна, — возразила Вэйра. — Моё сердце — ядро, его биения — такты, моя кровь — поток электронов, а сознание — следствие непрерывного выполнения квантовых алгоритмов. Я изначально воплощённое существо, если говорить твоими словами.

— Возможно, возможно. С такой точки зрения я не смотрел.

— Теперь, похоже, про нас забыли, — Максим переглянулся с Ареей. — Успеете ещё философские диспуты устроить, у нас впереди весьма длительное путешествие. Ты ведь с нами, Этернис? Не передумал?

— С вами, куда же я денусь. В любом случае, после того, что я здесь недавно наворотил, перед Советом в ближайшее время оказаться совсем не хочется.

— Перед Советом? Это ваш высший орган управления? — предположил Максим.

Словно в ответ на вопрос, воздух между собеседниками заискрился, а через мгновение на месте этого светопреставления возникли четыре небольших объекта, напоминающих переливающиеся всеми цветами радуги шаровые молнии. От странных «пришельцев» словно исходили волны какой-то древней и справедливой силы: рядом с ними стало легко и спокойно, возникло ощущение уверенности в завтрашнем дне. А затем прозвучал и прямой ответ:

— Твоё предположение верно, разумное существо. На нас возложена задача хоть как-то контролировать этих оболтусов. Надеюсь, вы не станете возражать, если мы ненадолго заберём вашего чешуйчатого друга?

Хотя нет, прозвучал — совсем не то слово. Покой воздуха не был нарушен звуковыми волнами, а короткие фразы возникли сами-по себе в глубине сознания. Причём можно было с лёгкостью определить, которой именно «молнии» они принадлежали. Это была даже не мыслесвязь, а нечто несколькими уровнями выше, полностью исключающее искажение смысла. Казалось, так общаться в принципе невозможно.

— Но… как? — «чешуйчатый друг» не поверил своим глазам.

— Твоя душа оказалась столь долго оторвана от дома, что успела всё забыть? — вопрос «молнии» лучился иронией. — Напомню, любая глобальная операция Ретранслятора, обладающая вторым или более высоким энергоуровнем, переводит его внутреннее время на новый цикл. А по твоей воле была инициирована операция нулевого!

— Признаю свою вину, Старший, — Этернис даже не стал спорить, а лишь угрюмо склонил голову. — Готов понести наказание.

— Значит, не безнадёжен, — удовлетворённо заключил обитатель Надпространства. — Готовься к серьёзному разговору.

— Ещё раз приношу свои извинения. У нас редко бывают гости (точнее, вы — первые), и хотелось бы принять вас подобающе, но время нашего пребывания здесь крайне ограничено, — огорчённо обратился к «гостям» Старший. — Поэтому, единственное, что в моих силах, это разрешить вам пробыть на Ретрансляторе столько, сколько сочтёте нужным. Вернуться во внешний мир вы сможете, приложив правую руку к главной консоли и произнеся «Атар'Са». А теперь нам пора. Уверен, мы ещё встретимся.

Сияющий сгусток подлетел к Этернису и, задав ему риторический вопрос наподобие «что ж, заблудшая душа, готов ли ты обсудить свои поступки за последние сорок семь циклов?», обратился куда-то в пустоту:

— Атар'Са!

«Разорвать соединение!» — продублировалось в сознании оставшихся на платформе. Четверо Старших и одинокий Младший просто исчезли, без лишних визуальных эффектов.

— Даже не представились… — прошептала Арея, всё ещё всматриваясь в опустевшее пространство.

— Похоже, они и так едва уложились в отведённое время, — негромко ответил учёный. — Такому существу незачем обманывать или недоговаривать.

— Не совсем так, — нимири обернулась к собеседникам. — Старших никто не ограничивал по времени, они просто не могли дольше задерживаться в обычном пространстве. Не знаю как вы, но я почувствовала в них какую-то безграничную, изначальную силу. Само их пребывание в нашем мире способно исказить привычный порядок вещей.

— Я подозреваю, о какой силе ты говоришь… — Максим на миг задумался, стоит ли продолжать, — но это уже ближе к мистике, поэтому не будем об этом. В любом случае, их визит дал нам немало пищи для размышлений, и теперь у нас не просто гора, а целый горный хребет необработанной информации.

«Прикажешь начать разработку теории Созидания?» — шутливо спросила Вэйра.

«Зря смеёшься, этот вопрос вполне серьёзен. Мы к нему ещё вернемся», — ответ оказался настолько многообещающим, что ИИ, буркнув о наказуемости инициативы, решила не развивать тему.

— А как думаете, что будет с Наблюдателем? — вдруг спросила Арея. — Если брать во внимание то, что он обратил на себя внимание Старших, ему теперь не позавидуешь…

— Да что с ним может случиться? — протянула Вэйра. — Отчитают, доступным языком объяснят, в чём именно был неправ. Разговор, конечно, будет не из приятных, но ничего, переживёт. Не о чем тут волноваться!

— А если вспомнить, как Советник охарактеризовал Младших, то и вовсе, — решил внести свою лепту человек. — Или имеются какие-то незамеченные нами поводы для беспокойства?

— Нет, вовсе нет! — девушка мотнула головой. — Просто поинтересовалась. Кстати, а почему Советник?

— Надо же как-то именовать обратившегося к нам Старшего? — задал встречный вопрос Максим. — А раз он, судя по всему, является членом упомянутого Этернисом Совета, то его вполне можно называть Советником. Логично?

— Вполне, — подтвердила Вэйра.

— Я и не против, — ответила Арея.

— Тогда на этом варианте и остановимся, — заключил человек. — На этом же, в принципе, можно закончить и наше затянувшееся пребывание на Пике Древних. В качестве финального аккорда предлагаю взглянуть на открывающийся отсюда пейзаж.

* * *

Раскинувшаяся перед взглядом панорама оказалась величественной, а далеко отброшенная четырёхкилометровой высотой башни линия горизонта только усилила эффект. Выяснилось, окружающий Ретранслятор ландшафт являлся не чем иным, как невысоким плато, возвышающимся над уровнем моря едва ли на полусотню метров. Само же море, обрамлённое широкой кромкой песчаного пляжа, разлилось далеко на западе. Северные границы возвышенной равнины утопали в буйных джунглях, южные — переходили в высокогорье. И только плохо обозримый с западного края платформы восток показался бескрайним: каменистая местность уходила куда-то вдаль и сливалась с небом.

— Потрясающий вид! — воскликнула Арея, когда немногочисленная команда достигла края платформы.

— Красивый мир, — согласилась ИИ, садясь на гладкую поверхность. — И куда разнообразнее снежной пустыни…

— Планета Наблюдателя тоже по-своему прекрасна, — возразил учёный и последовал примеру подруги. — Или ты уже забыла про ночное небо? Наше, земное, на полюсах так не сияет.

— Про такое сложно забыть, — Вэйра улыбнулась. — Я говорила про ландшафт.

— Небо сияет? Это какое-то явление? — удивилась нимири.

— Неужели на ваших планетах его не было? — ещё сильнее удивился Максим. — Полярное сияние является одним из красивейших явлений природы.

— На Неваре его не было, а на других планетах Альянса я бывала редко, и только по делам. А что оно вообще из себя представляет?

— Что? — переспросила ИИ. — Бомбардировку верхних слоёв атмосферы заряженными частицами солнечного ветра, движущимися вдоль силовых линий магнитного поля планеты.

— Браво, Вэйра, браво! — в подтверждение своим словам, Максим изобразил аплодисменты. — Как всегда, всё лаконично и понятно.

— Да ну вас! — буркнула Арея.

— Я же пошутила! Вернёмся — увидишь сама, зачем же первое впечатление портить?

— Тогда, быть может, нам пора д… назад? — предложил Максим, попутно задумавшись над оговоркой.

И когда это я, интересно знать, успел принять корабль как новый дом? — спросил он сам себя. — Хотя, если подумать, что такое для человека дом? Это то место, куда всегда можешь вернуться, где чувствуешь себя спокойно и уютно. Стал ли таковым для меня «Гиперион»? Однозначно стал. Так чего же это я удивляюсь?

— В самом деле, что-то мы тут задержались, — Вэйра откинулась на спину, ощутив термодатчиками скафандра прохладу древнего артефакта. — Хотя, с другой стороны, удастся ли нам ещё побывать в столь уникальном мире? Да ещё и на машине, способной забросить нас едва ли не на другой уровень существования?

— Мы сюда ещё вернёмся, — уверенно произнесла нимири. — Не знаю почему, но ощущение у меня именно такое.

— Знаете, и во мне сидит такая уверенность, — удивлённо произнёс Максим.

— Как ни странно, и во мне, — подтвердила Вэйра.

— Значит, и причин для колебаний у нас больше нет. В конце концов, это место — завершение длинного пути в проявленной реальности одной древней цивилизации. А ведь наш путь ещё только начинается, не так ли?

Согласно загудевшие спутницы стали лучшим подтверждением слов человека, и экипаж «Гипериона» неторопливо вернулся к Игле. Вскоре три руки коснулись поверхности управляющей консоли, и два трижды произнесённых слова заставили колоссальное устройство слегка перенаправить потоки энергий. Удерживающие контуры разомкнулись, и Младшие, даже не подозревающие о своём новом статусе, вернулись в основной временной поток, что пронизывает всё мироздание. А на Пике Древних, также известном как Ретранслятор, вновь не осталось ни души, и только ветер продолжил гулять по его поверхности.

Глава 23

Реальность встретила своих вернувшихся из небытия отпрысков весьма сурово, но акцентировать своё внимание отчего-то решила лишь на тех, в чьих жилах бежала кровь. Из-за такого рода несправедливости обладательница неорганического тела отделалась только лёгкой дезориентацией (сошедшей на «нет» спустя какое-то мгновение), в то время как её товарищам пришлось совсем несладко.

«Вы как… нормально? Все живы?» — сбивчиво спросил командир отряда, едва переваливая за порог чувствительности имплантата: первое время система вообще отказывалась принимать противоречивые команды, казалось, разлетевшегося на осколки сознания.

«Все системы в норме», — машинально ответила Вэйра, проведя самоанализ. — «То есть, я в порядке. Имеются причины для беспокойства?»

«Да как сказать…», — Максим вновь запнулся, подбирая слова. — «Судя по ощущениям, меня только что разобрали по атомам и собрали заново, забыв при этом синхронизировать сознание с телом. Прескверное состояние, честно говоря. И вообще, сейчас речь не об этом… Арея, чего молчишь? Арея?!».

«Думаю, чем бы приложить одного нехорошего эстара сразу по прибытии», — развеяла повисшее было в воздухе напряжение нимири. И с сожалением добавила: — «Вот только ничего на ум не приходит. Неуязвим, зараза!».

«Это же хорошо! Иначе ты бы испортила ещё даже не установленные дипломатические отношения с обитателями высоких измерений. Смертоубийства никогда не способствуют их налаживанию», — отшутился учёный, попутно ощущая прилив сил: крохотные машины, в отличие от своих носителей, даже не заметили перехода и активно работали над приведением подопечных им организмов в оптимальное состояние.

И их усилия не оказались напрасными — совсем скоро все трое уже стояли на ногах, осматриваясь по сторонам. Впрочем, «осматриваясь» — это не то слово: команда подвергла окружающее пространство глубокому сканированию всеми доступными средствами, едва обнаружив серьёзные несоответствия ожидаемого с действительностью.

Среди незначительных несоответствий стоило отметить разве что уже упомянутую Максимом «раздвоенность»: сознание биологических организмов всё ещё испытывало некоторые затруднения с восприятием реального положения тела. В среднем же диапазоне значимости превалировал тот факт, что площадка, на которой расположился экипаж, оказалась утоплена в снег на добрых полтора метра. И всё остальное затмила штатная попытка синхронизации времени с бортовым, мгновенно поставившая всю команду в ступор.

«Если я ничего не путаю, Этернис перенёс нас на Ретранслятор в первой половине дня… а сейчас ночь», — озвучил очевидный факт Максим, и, дабы окончательно убедиться в своей правоте, даже отключил оптику, одновременно повысив коэффициент прозрачности лицевой панели шлема до предела. — «И если глаза мне не врут — а им я склонен доверять — то можно поверить и полученным с «Гипериона» данным… Короче говоря, мы физически отсутствовали почти девять дней!»

«Загадкой больше, загадкой меньше… с нашим клыкастым другом уже ничему не следует удивляться», — несколько отрешённо произнесла Арея, созерцающая играющий красками небосвод. — «Хотя он и уверял в том, время для нас остановится».

«А ещё он уверял в безболезненности переходов…», — проворчал человек. — «Поэтому, либо он так неудачно «пошутил», либо и сам не предполагал подобного исхода, либо…», — Максим выдержал многозначительную паузу.

«На самом деле, вариант здесь только один», — не согласилась нимири. — «Он изначально не планировал подпускать нас к средоточию Ретранслятора. Ведь мы переместились вперёд во времени именно в момент взаимодействия с… Иглой, верно?»

«Да, Этернис именовал главную консоль именно так. Но что ты подразумеваешь под средоточием?»

«Зону артефакта, на которую замыкаются управляющие контуры, разумеется», — удивлённо ответила Арея. И, спохватившись, пояснила: — «Простите, вы же и в самом деле не знаете. Любое сложное артефактное сооружение управляется посредством вложенной системы средоточий, причём каждое последующее средоточие включает в себя все функции предыдущих. Разделение идёт по нумеруемым в обратном порядке уровням, вплоть до первого, позволяющего управлять вообще любой частью артефакта. К примеру, средоточием первого уровня на Дейве… Гиперионе является центр управления, а одним из второго — нынешний реакторный отсек. Кстати, вы не совсем верно называете средоточия консолями, ведь они не несут в себе средств непосредственного ввода-вывода информации. Они более похожи на точки доступа, к любой из которых может «подключиться» маг… или группа. К тому же, это не просто пульт управления, это место, из которого можно полностью перекраивать магическую структуру подконтрольного артефакта… Ой, наверное я не к месту со своей лекцией», — девушка виновато улыбнулась.

«Да нет, даже напротив», — возразил учёный. — «Весьма и весьма познавательная информация. И, возвращаясь к теме Ретранслятора… ты уверена, что Игла является именно средоточием первого уровня? Всё-таки, взятая эстарами планка развития несоизмеримо выше…»

«Но не настолько, чтобы я могла ошибиться в таких элементарных вещах», — Арея обиженно фыркнула. — «Главные принципы построения артефактных строений едины для всех, независимо от взятой той или иной цивилизацией планки… как недавно выяснилось. Поэтому, хоть сама структура контуров Ретранслятора крайне сложна (и, честно говоря, мне совершенно не понятна), но настолько глобальные элементы как средоточия прекрасно различимы на общем фоне. И в общих чертах».

«В таком случае, или мы сошли с ума, или мир сошёл с ума», — выразил своё мнение о произошедшем человек. — «А так как коллективное помешательство маловероятно… В общем, удивляет степень оказанного нам доверия. Причём близкая к абсолютной — ведь мы, фактически, мимоходом побывали в святая святых одной из древнейших цивилизаций! Отсюда закономерный вывод — Наблюдатель далеко не так прост, как желает казаться».

Да и ты, Арея, тоже, — мысленно добавил человек. — Успеть за столь короткое время изучить огромную древнюю машину, да к тому же в достаточной степени, чтобы сделать далеко идущие выводы. Какой бы молодой ты не казалась, ты намного старше нас… две тысячи лет в пустоте не могли не оставить своего отпечатка. И не стоит упускать этого из виду.

«Совсем не прост», — мгновенно поддержала Вэйра. — «Создать столько проблем за ничтожный промежуток времени — это надо уметь! Играючи перекинул нас в другую вселенную, лицом к лицу столкнул с разумными иного уровня существования, а в качестве финального аккорда отнюдь не мягко вернул нас назад, походу дела едва не нарушив причинность. Уж не специально ли он это всё?» — старательно сгустила краски носительница статуса «бортового ИИ».

«Ты преувеличиваешь», — смех Максима на миг заполнил эфир мыслесвязи. — «К тому же, если не забыла, Этернис уже принят в состав экипажа. И отыграть назад будет очень некрасиво, не находишь? Так что, может, не будем больше оговаривать нашего нового товарища?»

«Слушаю и повинуюсь, мой капитан», — подруга на военный манер козырнула и слегка поклонилась, уже в который раз доведя ситуацию до абсурда. На этот раз уже смеялись все, и смеялись вслух: так уходило внутреннее напряжение, не отпускавшее команду уже долгое время.

* * *

— «Поэтому и я говорю, аур…» — оживлённый разговор двух девушек оказался беспардонно прерван Максимом.

— «Согласно проведённому анализу, точное время отсутствия экипажа (далее: объекта) составило двести одиннадцать часов, тридцать восемь минут, сорок пять целых и четыреста тридцать восемь тысячных секунды. В доступных бортовым системам мониторинга диапазонах не было зарегистрировано какого-либо излучения, сопровождающего дематериализацию и материализацию объекта», — зачитал он первый абзац отчёта, сформированного управляющей системой корабля. — «Именно таков вердикт вынесла система, многократно проверив имеющуюся в наличии информацию. Складывается такое впечатление, что нас буквально «вырезали» из реальности и «вставили»… с небольшой задержкой».

— «Учитывая спектр возможностей Ретранслятора, я не удивлюсь, что так оно и было», — коротко ответила Вэйра. — «И вообще, насколько я знаю, невежливо вот так перебивать!»

— «Если бы я стал ждать, когда же вы, наконец, наговоритесь, то скорее дождался бы отряжённого за нами земного поисково-спасательного флота», — Максим сложил «крылья» и резко спикировал по рваной траектории в широко раскрытый шлюз ангара, преодолев последнюю пару километров за полтора десятка секунд. А в след ему понеслись угрожающие возгласы двух разгневанных фурий… и град плазменных сгустков.

— «Открой!» — Вэйра натурально попыталась постучать по взметнувшемуся вокруг корабля силовому щиту, но не смогла даже приблизить руку.

— «Не открою!» — категорично заявил запершийся в звездолёте человек.

— «Максим, это правда не смешно!» — поддержала подругу нимири.

— «Я тоже всерьёз опасаюсь за своё здоровье. Покушение на жизнь капитана тяжёлого крейсера при исполнении — это трибунал, товарищи лейтенанты!».

— «Ты же неуязвим для плазмы! И вообще, мы пошутили!» — вновь попытала счастья Вэйра. — «Мы уже тебя простили и пребываем в благодушном состоянии, честное слово!».

— «Честное? Тогда подумаю…», — ответил учёный и, выждав для порядка несколько минут, подал команду на снятие силовых щитов. Вслед за исчезнувшим полем разошлись в стороны и три толстых панели малого шлюза ангара, открывая путь на борт корабля.

— Отдохнули немного? — задал скорее риторический вопрос Максим, едва спутницы вошли внутрь ангара. И с ходу взял обоих «в оборот», пока не успели опомниться: — Тогда пора приняться за работу. Время не терпит.

Учёный резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу из ангара, расположенному в дальнем конце громадного отсека. Пару мгновений пронаблюдав удаляющуюся спину человека, девушки удивлённо переглянулись и последовали за командиром — тот просто не оставил им другого выбора.

За время вынужденного отсутствия экипажа корабль сильно преобразился, и уже мало что напоминало о произошедшей многие века назад катастрофе. Внутренние повреждения оказались полностью устранены, куда-то бесследно исчезла вся пыль, а отсеки вновь готовы были в любой момент наполниться светом. Понемногу звездолёт обретал утраченную давным-давно способность — дарить чувство уюта.

— Как-то подозрительно быстро наниты справились с восстановлением внутренней структуры, не находишь? — Максим обратился к нагнавшей его первой Вэйре. — По самым скромным расчётам выходило не менее трёх недель, а тут и двух не прошло! Весьма и весьма странно.

— Так нас же не было, — лаконично ответила подруга. — Перед уходом я сняла с управляющей системы некоторые ограничения, тем самым позволив ей использовать все имеющиеся свободные вычислительные и энергетические ресурсы. Думала выиграть пару-тройку часов, а на деле получилось на несколько порядков больше.

— В таком случае столь короткие сроки вполне объяснимы, — согласился человек. — И теперь, если честно, у меня складывается такое ощущение, будто бы на Землю вернулись. Или как минимум на её орбиту.

— У вас на родине всё всегда опережает планы? — раздался озадаченный голос Ареи, непринуждённо левитирующей позади: поспевать за длинноногими иномирянамии пешком и при этом не переходить на бег у неё не получалось.

— Нет, вовсе нет! — рассмеялся такому заключению учёный. — Я говорил про подобранную одной сребровласой особой цветовую гамму стен. Если не присматриваться, то дизайн начинает сильно напоминать общепринятые земные стандарты, и в особенности Темполарис. Для полного соответствия не хватает разве что зелёной растительности и мелких предметов интерьера.

— Интерьер — придумаем, растения — клонируем! — уверенно заявила «сребровласая особа». — Мне тоже была по душе атмосфера орбитального комплекса, так что постараюсь воссоздать её хоть в какой-то степени.

— У тебя и такой проект запланирован? — удивлённо поднял бровь человек. — Тогда займись им в первую очередь.

— Зачем? — удивилась в ответ Вэйра. — Работы и так немерено, ты ведь сам это буквально только что утверждал. А планировка интерьера — далеко не самая приоритетная задача.

— Тогда позволь мне напомнить, что среди нас имеется некто, совсем не знакомый с методами работы в виртуальной среде. И ему, а вернее, ей, определённо стоит попрактиковаться под чьим-нибудь присмотром, — вкрадчиво объяснил учёный. — Творческая задача для этих целей подойдёт как нельзя лучше. Или я не прав?

— Прав, — в один голос подтвердили собеседницы.

— Тогда на том и порешили, — удовлетворённо заключил капитан. — А я займусь энергоснабжением, текущие мощности — просто детский лепет! Да и с ядром стоит до конца разобраться… Так что не теряйте.

— Ни для кого не секрет, как ты «до конца разбираться» будешь, — Вэйра укоризненно посмотрела на друга. — Опять в виртуале на несколько дней пропадёшь. Совсем ты себя не бережёшь, капитан!

— Не мы такие, жизнь такая… — Максим криво усмехнулся. — Но постараюсь слишком долго не задерживаться, уговорила.

Поддерживая разговор, команда вошла в просторное светлое помещение неправильной формы, являющееся узлом подвергшейся полной перепланировке транспортной системы. Теперь сеть мало чем отличалась от стандартных земных «сосудистого» типа: широкие круглые тоннели, многочисленные ответвления, распределительные узлы и бесчисленные генераторы силовых полей. Каждый элемент этой сложной системы был призван обеспечить максимально эффективную переброску персонала и грузов как внутри корабля, так и за пределы его корпуса.

Поэтому экипаж, подхваченный силовыми полями, преодолел отделявшее их от центра расстояние за каких-то полторы минуты, попутно выяснив одну крайне неприятную деталь — крейсер испытывает острый дефицит энергии. Гаснущее прямо позади и включающееся метрах в десяти впереди освещение стало тому самым наглядным подтверждением, свидетельствуя о режиме тотальной экономии.

Первым в главный зал командного центра вошёл капитан и, решив не тратить времени «попусту», расположился прямо в одном из спроецированных возле центральной голограммы кресел. Полувиртуальный предмет мебели, не ожидавший такой серьёзной нагрузки, как облачённый в экзоскелет человек, слегка просел и ответил едва слышимым гулом. Но оказался проигнорирован: хозяин уже погрузился в иную, цифровую реальность. Поэтому написанной когда-то на скорую руку системе управления питанием кресла ничего не осталось делать, кроме как повысить силу тока на входящей линии.

Представительницам прекрасного пола тоже оказалось не до проблем какого-то кресла: они, в отличие от своего командира, предпочли сначала привести себя в порядок, и только потом приниматься за работу. Поэтому разошедшиеся по своим каютам девушки вернулись назад лишь спустя минут сорок, причём почти одновременно.

— Готова окунуться в другой мир? — Вэйра заговорщически подмигнула. — Максим утверждал, что первый опыт в виртуальной реальности запоминается на всю жизнь.

— Готова! — нимири просто лучилась энтузиазмом.

— Тогда приступим, — новоиспечённый «инструктор» уселась рядом с Максимом и откинулась на спинку кресла. Арея устроилась по соседству.

* * *

Миг концентрации, короткая мысленная команда, мгновение «информационного вакуума», обозначившее подмену потоков восприятия с реальных на моделируемые, и два сознания обнаружили себя… в командном центре «Гипериона». Вокруг, будто бы, ничего не изменилось: в центре зала размеренно вращалась всё та же голограмма, тихо гудели системы охлаждения суперкомпьютерных стоек, а в трёх стоящих рядом креслах спали три существа гуманоидной наружности. Поэтому когда Арея открыла глаза и осмотрелась, она поначалу решила, что выйти в «виртуал» у неё отчего-то не получилось. И когда она осознала, что совсем не ощущает магические токи и биополя, то запаниковала.

— Ты чего побледнела? Испугалась чего-то? — донёсся откуда-то сверху голос подруги.

— Я… перестала чувствовать магию… — прерывисто ответила нимири, оборачиваясь к источнику звука.

— А что в этом странного? Алгоритмы, которые позволили бы подключить моделирование пятого измерения, всё ещё находятся в стадии разработки. Соответственно, и чувствовать-то пока нечего. Твоё сознание просто не получает соответствующие пакеты информации, — Вэйра, как ни в чём не бывало, расхаживала по воздуху и что-то быстро изменяла в парящих перед ней строках непонятных символов.

— Значит, мы всё-таки в виртуальной реальности, — облегчённо пробормотала Арея.

— Разумеется, а где же ещё? Во всяком случае, в реальности я не могу сделать вот так, — Вэйра «подернулась» рябью помех и стала полупрозрачной. — Или так, — призрачную фигуру окружило какое-то фиолетовое сияние. — Без специализированного оборудования, во всяком случае.

Будучи магом от рождения, нимири могла провернуть подобные фокусы в реальности и без дополнительного «оборудования», поэтому лишь улыбнулась в ответ на подобные аргументы.

— А теперь ближе к делу. Подробные инструкции я тебе уже отправила, советую впоследствии внимательно их изучить. Сейчас же я тебя научу основам работы в виртуальной реальности, — Вэйра на мгновение запнулась, осознав, что невольно скопировала давнюю речь одного небезызвестного кибернетика: когда-то давно он точно так же рассказал едва осознавшей себя ИИ об имеющихся в её распоряжении возможностях. Тогда пространства «вирта» показались ей безграничными. Реальность оказалась много больше.

— Итак, — инструктор собралась с мыслями, — взаимодействовать с виртуальной реальностью — она же «виртуалка», она же просто «вирт» — предельно просто: достаточно чётко мысленно сформулировать то, что ты желаешь сделать, и обратиться к системе. Тогда твоя мысль, пройдя через интерпретатор команд, войдёт в стадию обработки, а затем — произведёт воздействие на виртуальную среду. То может быть создание какого-либо объекта, выполнение над ним какого-либо действия и так далее… набор библиотек интерпретатора очень велик, и позволяет рядовому пользователю полноценно работать в вирте, даже не обладая знаниями из области программирования или моделирования. Достаточно одного лишь воображения… и ясности разума.

Вэйра закончила рисовать на «воздухе» наглядную схему и обернулась к подруге, в ожидании вопросов. А поскольку их не последовало, продолжила вводную лекцию.

— На практике же это всё выглядит следующим образом. Предположим, мне нужно материализовать перед собой светящийся шар. Для этого необходимо сформировать в уме образ требуемого предмета, обладающий минимальным набором параметров (в данном случае это геометрическая форма, размер и яркость излучаемого света) и мысленно «потянуться» к окружающей среде. Система зарегистрирует обращение и передаст полученные данные интерпретатору, который преобразует твою мысль в понятную программе команду и передаст её обработчику. Тот, в свою очередь, её исполнит и перед тобой появится задуманный шар.

— А как будет звучать команда, про которую ты упомянула?

— «Create object nam…», — заговорившая было на непонятном языке Вэйра запнулась, и смущённо продолжила: — То есть, «создать объект «шар» (форма: сфера; общий цвет: белый; размер: 508,32; светимость: 3,01; прозрачность: 0; координаты: 15254,0,0)». И ещё множество параметров, перечисленных подобным образом. А вот что из всего этого получится.

Перед Вэйрой возник упомянутый белый шарик размером с ладонь, тускло светящийся белым, опять же, светом.

— А почему он белый, и почему возник именно перед тобой? — задала закономерный вопрос Арея.

— Есть такое понятие, как «значение по умолчанию». Если свойство не задано, оно берётся из соответствующей таблицы. На данном этапе всё предельно просто.

— В самом деле, ничего сложного, — нимири материализовала аналогичный шар и принялась играться с его физическими параметрами.

— А вот стремящуюся к бесконечности массу устанавливать не стоит, — прокомментировала Вэйра, отменяя несколько соответствующих последних действий подруги, когда моделируемое пространство подёрнулось рябью помех и начала сворачиваться вокруг превратившегося в сверхмассивную чёрную дыру шара. — Симуляция сингулярности крайне ресурсоёмка, и вдобавок основана лишь на теоретических построениях. К тому же ты рискуешь узреть одного очень обозлённого кибернетика, также работающего на этом сервере и совсем не ожидающего таких необдуманных поступков с нашей стороны. Это я про Максима, если ты не поняла.

— Извиняюсь, — Арея испуганно отпрянула от шара, переместившись на несколько метров назад: мешать работе человека ей совсем не хотелось.

— А, может, и не рискуешь, — Вэйра хитро подмигнула. — Зная нашего капитана, можно с уверенностью утверждать, что он не станет отрываться от своей деятельности лишь затем, чтобы немного поругаться… по крайней мере, пока «немного» не перерастёт в «сильно». Так что мы пока в относительной безопасности. И раз ты немного разобралась, думаю, можно приступать непосредственно к возложенной на нас задаче — планировке интерьера.

Нимири, всё ещё пребывающая в смешанных чувствах, буркнула что-то сомнительно-утвердительное и присоединилась к подруге, уже начавшей перебирать варианты обстановки какого-то отдельно взятого отсека. Арея и сама того не заметила, как втянулась в оказавшуюся довольно-таки интересной работу, и даже смогла обнаружить в себе задатки неплохого дизайнера. А обнаружив, продолжила работу с удвоенным усердием.

* * *

Погрузившись в виртуальную реальность, Максим в первую очередь спроектировал вместилище для полевой матрицы энергоинформационного существа. Впрочем, незаурядная на первый взгляд задача не отняла много времени: в ход пошли немного модифицированные модели квантовых вычислительных систем, отличающиеся лишь повышенной степенью «закрытости». Согласно всем имеющимся данным, такая система более чем подходила для эстара и была способна практически полностью раскрыть потенциал необременённого телом разума… скорее всего. Учёный мотнул головой, отбрасывая появившиеся не к месту сомнения, и подал команду на постройку вышеупомянутого вычислительного комплекса, тут же переключая внимание на проблемы энергетики.

С ходу найти приемлемый выход из ситуации не удалось — вариантов оказалось не просто много, а слишком много, поэтому кибернетик решил сначала взвесить все «за» и «против» и, взвесив, поспешил приступить к реализации. Но вовремя спохватился — сообразил, что, строго говоря, на корабле присутствуют целых два специалиста, без которых приступать к проектированию настолько сложной системы было бы, по меньшей мере, глупо. А поскольку оба специалиста оказались в настоящий момент заняты, Максим решил заняться оптимизацией системы управления всего энергетического центра в целом и ядра в частности. И, обозначив для себя список требующих внимания элементов, приступил к работе.

Исправить закравшуюся ошибку в одной функции, переписать участок другой, оптимизировать исполнение третьей… сознание опытного программиста чётко и быстро перекраивало код, сфокусировавшись на единственной задаче. Без помощи хронометров Максим бы даже затруднился ответить, как долго он провёл в подобном состоянии — чувство времени напрочь отказывалось работать в ускоренном состоянии сознания. По ощущениям могло показаться, что прошло несколько дней, когда как в действительности — всего несколько часов. А порой, изредка, даже наоборот.

По этой причине, когда окружающая платформу прозрачная сфера мигнула зелёным, заставив хозяина оторваться от работы, и безличным голосом сообщила, что «зарегистрирован входящий запрос первого уровня на подключение, требуется подтверждение», Максим первым делом сверился со временем. Как ни странно, оказалось, что прошло всего чуть больше пяти часов.

— Подтверждаю, — негромко ответил стенам человек, едва взглянув на идентификатор источника запроса.

— Не помешала? — голос принадлежал гостю, материализовавшемуся всего в нескольких метрах Максима. Гость, а вернее гостья на этот раз решила не экспериментировать с внешним видом и предстала перед человеком точь-в-точь как в реальности — в форменном серебристом комбинезоне.

— Нисколько. Разработку энергетической системы пришлось отложить, ей лучше заняться втроём, а остальное может и подождать. Хотя, раз ты теперь здесь, можно заняться самими источниками энергии.

— Источниками? — нахмурилась Вэйра, покосившись на вращающуюся неподалёку трёхмерную модель энергетического отсека, в которой тщательно проработанные, но ещё не существующие в реальности элементы соседствовали с простыми геометрическими фигурами со знаком вопроса в центре. — А он разве не один?

— Пока один, — согласился учёный. — Но, как ни крути, в имеющейся о ядре информации достаточно белых пятен, и мне не хотелось бы полагаться только на него. Нам нужен источник нормальной энергии. Электрической, без всяких там «дельта». Думаю, аннигиляционная установка и в данном случае придётся к месту.

— И поручить её проектирование ты собираешься как раз мне? — в ответ на утвердительный кивок девушка обиженно надула губы. — Значит, напрасно я надеялась на свидание в романтической обстановке… Звёздное небо, хрустальная беседка, только ты и я… — подруга мечтательно закатила глаза.

— Терминальные консоли, сотни графиков и 3d-моделей, тысячи отчётов систем активного мониторинга, — тем же тоном продолжил человек. — Да и «беседка» слегка большевата…

— Да ну тебя, такой момент испортил! — девушка запустила в собеседника походя материализованным снежным комком. — Ладно, давай требуемые параметры.

— Уж какой есть, — ответил Максим, поймав летящий в него снаряд. — А что до характеристик — принимай файл.

— А здесь точно заявлены требования к корабельному реактору, а не Единой-Энергетической-Установке-Солнечной-Системы? — Вэйра поражённо присвистнула, едва ознакомилась с полученным списком. — К чему такая мощность?

— А ты не забываешь, что это, всё-таки, военный корабль, на котором аппетит орудийных (и щитовых) систем на порядки превосходит аппетиты всех остальных вместе взятых? Да и задел на будущее стоит оставить.

— Это что же за прожорливых монстров ты придумал? А ещё сам меня в деструктивных наклонностях уличал! Только с кем это ты воевать собрался, товарищ капитан?

— Как я успел заметить, здешние космические просторы совсем не так безопасны, как наши, поэтому стоит обезопасить себя от лишних рисков. Кто-то когда-то сказал, что лучшая защита — это нападение, и я с ним полностью согласен. Под ураганным огнём неприятелю и самому станет не до атаки.

— Хорошо. Пятнадцать петаватт — значит пятнадцать петаватт. Приступаю к расчётам, — не стала спорить Вэйра, развёртывая рядом свои интерфейсы. Обстановка на импровизированной космической станции вновь стала рабочей.

* * *

В том, что творческая работа порой выматывает похлеще любых других видов, Арея имела счастье убедиться на собственном опыте. Поэтому, едва Вэйра о том, что общий шаблон дизайна составлен и требующих внимания элементов более не осталось, а сама куда-то удалилась, нимири облегчённо вздохнула и покинула виртуальную среду.

Краем глаза отметив, что друзья всё ещё пребывают в «ином мире», Арея направилась в свою каюту — усталое сознание упрямо требовало отдыха после сумасшедшего дня. Не заметив, как добралась до кровати и, согласившись с доводами разума (который и не помышлял ни о чём ином, как крепкий и здоровой сон), девушка упала на мягкую постель и мгновенно уснула, даже не потрудившись стянуть с себя комбинезон.

* * *

В реальности уже давно перевалило за полдень следующего дня, в каюте мирно спала обладающая незаурядными способностями к магическому оперированию девушка, а в искусственно созданном пространстве кипела жизнь. То тут, то там всплывали и исчезали элементы интерфейсов, активно перемигивались плоскости мониторов, выводя на себя результаты исполнения многих сотен программ, и всё это разбавлялось постоянными переговорами двух землян.

Сидевшая последние несколько часов практически неподвижно Вэйра вдруг слегка вздрогнула и откинулась назад, слегка улыбнувшись уголками губ. С точки зрения обычного человека это смотрелось диковато: в отличие от расположившегося в кресле Максима, девушка стоя парила меж находящихся вокруг неё виртуальных устройств ввода-вывода, и теперь зависла в пространстве под острым углом.

— Уже закончила? — обернулся к подруге учёный, не упустивший из виду сменившую свой вектор активность по соседству.

— Смотря что, — Вэйра вновь улыбнулась. — Мы с Ареей только что набросали дизайн, на днях должны закончить. Теперь же я вся тут и полностью в вашем распоряжении, капитан, — ИИ ненавязчиво напомнила об уговоре.

— Значит, не передумала? — мгновенно помрачнел человек, уже догадываясь, о чём хочет поговорить подруга. — И что конкретно ты бы хотела обсудить?

— Многое, — многозначительно ответила Вэйра. — К примеру, как тебе пришло в голову написать Код Жизни?

— Это долгая история… Очень долгая.

— Допустим. Может быть, тогда поведаешь, отчего твоя биография имеет гриф «абсолютно секретно» и в принципе отсутствует на подключённых к сети носителях? И почему твои друзья и коллеги на любой вопрос о ней всегда уклончиво отвечали, что ты никогда не распространялся про себя? А по оговоркам становиться понятно, что ты многие годы наизнос работал над проектом, не принимая в значение ничего кроме работы. «Волк-одиночка», игнорирующий практически всё, что не касается научной деятельности и должностных обязанностей. Ты ведь даже хоть сколько-нибудь тесного общения с противоположным полом избегал, хотя не являешься женоненавистником… насколько мне известно.

— А вот это уже мои личные проблемы, не так ли? — жёстко отрезал Максим, и от ответа повеяло космическим холодом.

— Нет, не так! — синтезируемый системой голос дрогнул. — Почему ты, создавая меня, не наложил практически никаких ограничений? В чём истинная причина того, что все последующие попытки создать искусственный разум по твоим алгоритмам оказались безуспешны? Я ведь даже сама пыталась! И почему… у меня такое ощущение, что я знаю тебя дольше, чем живу. Гораздо дольше. Знаю едва ли не лучше чем себя, одновременно не зная ничего. Странноватое состояние для разума, обладающего абсолютной памятью. Даже парадоксальное, не находишь?

Максим тяжело посмотрел на подругу и усилием воли подавил бушующий в сознании ураган эмоций. Да, он ждал этого разговора, но думал, что он состоится позднее… намного позднее, тем более в свете произошедших событий. Но реальность вновь преподнесла сюрприз, и надо было срочно что-то решать. Оказалось, быстрый и гибкий разум ИИ давно сложил слабосвязанные элементы в цельную картину, и тот злополучный документ, непонятным образом упущенный ей ранее, стал спусковым крючком. Простой текстовый файл, содержащий инициализирующие параметры при первой активации кристалла.

Глава 24

— Пожалуй, этот разговор я бы предпочёл начать за стопкой чего-нибудь покрепче… и в более дружелюбной обстановке, — Максим сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но, возможно, так будет чем-то даже лучше. Знай одно: всё, что я сейчас скажу — а разговор будет долгим — является своеобразным взглядом со стороны, без искажения и подтасовки фактов. Так что можешь воспринимать это «как есть».

Вэйра удивлённо взглянула на человека и невольно вздрогнула от повеявшей из его глаз тоски и холода, на краткий миг пробившихся сквозь дрогнувшие психологические барьеры. И этого мига хватило, чтобы понять, что она потревожила какую-то старую рану, которую трогать не следовало. Рану, которую не способна вылечить ни магия, ни технология. Рану, против которой бессильно даже время — оно лишь задвигает боль куда-то глубоко-глубоко, на задворки сознания. Именно это читалось во взгляде — даже несмотря на то, что искусственно созданная реальность была неспособна передавать информацию подобного рода.

— Я не хотела… — тихо шепнула девушка, но Максим уже ничего не слышал, с головой погрузившись в давние воспоминания.

— Жили когда-то мальчик и девочка из двух близких семей, — нехотя роняя слова, произнёс лишённый эмоций голос, — знавшие друг друга едва ли не с пелёнок. Вместе познавали мир, вместе смеялись, вместе плакали, ссорились, мирились… в общем, как и все дети. Разве что интересы вскоре стали не совсем детскими — всё-таки, пристрастие к точным наукам несколько необычно для дошкольного возраста. Впрочем, и подобных им было немало: первое поколение, появившееся на свет уже на очищенной от радиоактивного пепла планете, отличалось сильной тягой к знаниям… как и все последующие. То были дети Нового Мира, как их порой то ли в шутку, то ли всерьёз называли взрослые, взгляды которых намного чаще поднимались к небу.

— Время шло, друзья подросли, настала школьная пора. Смена обстановки никак не повлияла на их дружбу — напротив, они даже умудрились собрать вокруг себя небольшую, но весёлую и дружную компанию. Всего семь человек, включая них самих, семь весьма неординарных и одарённых личностей. Которые впоследствии стали ночным кошмаром школьных преподавателей и региональных служб, — лицо рассказчика тронула слабая улыбка. — Чего они только не творили. В пятнадцатилетнем возрасте даже умудрились угнать шаттл класса земля-космос-земля, да ещё смогли обставить всё так, что о скромном возрасте управляющих шаттлом пилотов никто не узнал до самой стыковки с орбитальной станцией! Выражения лиц открывших стыковочный шлюз астронавтов определённо стоили полученного впоследствии нагоняя от родителей… А ведь они его и второй раз угнали, прямо с той несчастной станции!

— Впрочем, последнюю выходку банде малолетних высокоинтеллектуальных хулиганов уже так просто не спустили — всего через год они получили приглашения на поступление в Академию Наук Земного Объединения, причём в такой форме, что отказаться было совершенно невозможно. Поэтому, экстерном закончив полтора оставшихся школьных курса, компания в полном составе оказалась зачислена в организацию, стоящую на гребне волны прогресса… и направляющую её.

— Биология и химия, физика и математика, нано- и информационные технологии — таков был список охваченных группой молодых академиков дисциплин. Предоставленный шанс они упускать не стали, и, вгрызшись в гранит науки, уже на второй год совершили свои первые открытия, воплотили в жизнь первые проекты. Не забывали друзья и про общение — и результатом этого стали три влюблённых пары, образовавшихся к концу второго цикла. Спустя ещё два года уже никто не сомневался, что по окончании Академии, когда всем исполнится по двадцать два, компания сыграет тройную свадьбу. Да и убеждённый холостяк-химик подрастерял свою убеждённость и подыскал себе пару, так что свадьба обещала стать «четверной», — Максим замер, вновь переживая события давно ушедших лет.

— С отличием закончив основной цикл Академии, старые друзья сразу были записаны в штат будущего сердца мировой науки — орбитального комплекса, впоследствии названного Темполарисом. И сразу же развили бурную деятельность, за неполный год совершив несколько небольших научных революций. Им пророчили большое будущее… но у судьбы, как известно, на всё свои планы. Нет, я не фаталист, — рассказчик отрицательно помотал головой, — но порой случается такое, что иначе как судьбой не назовёшь. Или злым роком.

— Страшная катастрофа унесла жизни четверых из семи, решивших всего лишь немного отдохнуть на морском побережье. Погибли бы и оставшиеся трое, если… — на этот раз молчание затянулось надолго. — Как ни странно, порой пустяковое дело может спасти жизнь, особенно если гибель поджидает в виде крушения орбитального лайнера. Тогда погибли почти три сотни человек, которым просто не повезло иметь этих самых пустяковых дел, требующих немного сдвинуть планы… и опоздать на свою смерть. По-другому никак и не назовёшь: шансов на спасение не было ни у кого. Прочнейший корпус летательного аппарата столкнулся с землёй на сверхзвуковой скорости и разлетелся осколками по склону одной из гор Гималаев. Покинуть ушедший в неконтролируемое падение лайнер, у которого отказала вся электроника и от трения об атмосферу оплавилась обшивка, было попросту невозможно.

— Всё, что смогли найти на месте крушения — немногочисленные личные вещи, оболочки которых оказались много прочнее своих хозяев, сумев выдержать как удар о землю, так и последовавший за ним взрыв. Вот скажи, что толку убитому горем парню от нового микрокомпьютера последней модели, найденному во внутреннем кармане остатков формы его возлюбленной? И уж тем более в кубике технического алмаза-накопителя? — горько спросил человек. И сам же ответил: — Верно, абсолютно никакого. Так посчитал и потерявший волю к жизни учёный, через месяц после трагедии уйдя в ВКС с единственной целью — подороже отдать жизнь за родину в каком-нибудь столкновении. Но в этом начинании преуспеть не удалось, ему попросту не дали этого сделать. Академия, не поинтересовавшись ничьим мнением, провернула всё таким образом, что ценного сотрудника определили в войска специального назначения, а отнюдь не рядовые части.

— Знаешь, а ведь служба в военных силах очень быстро выбивает из человека всю романтическую дурь, — Максим вновь позволил себе улыбнуться, но в этот раз улыбка получилась злой. — Особенно если эти военные силы — спецподразделения космического десанта, пускай ещё совсем молодого. Всего за три с небольшим года службы в них из того самого дурня вышел весьма неплохой боевой офицер, имеющий на счету не одну сотню успешных операций. И десяток хорошо себя зарекомендовавших нововведений, среди которых особо отметились боевые и разведывательные дроны. Они же стали причиной того, что с военной карьерой не срослось — вновь вмешалась вездесущая Академия. Заметив, что перспективный кадр пришёл в норму и вновь стал проявлять инициативу, организация опять подсуетилась. Результатом суеты стал пришедший чуть ли не с самого верха приказ о переводе майора ВКС Земного Объединения на некий стратегический объект с целью обеспечения его безопасности. Отдельным пунктом приказа шёл «режим полного благоприятствие персоналу». Как и следовало ожидать, стратегическим объектом оказался Темполарис, безопасность которого уже и так обеспечивалась профессионалами, а вот «режим полного благоприятствие персоналу» вылился в должность руководителя одной из лабораторий отделения кибернетики. Собственно говоря, как раз тогда-то всё и началось…

— Одним из немногих коротких свободных вечеров, вернувшись немного пораньше, «списанный майор» решил перебрать личные вещи, много лет пролежавшие мёртвым грузом, и закономерно наткнулся на тот самый злосчастный микрокомпьютер. Из чистого любопытства он решил проверить содержимое накопителя, который, по всем стандартам, должен был оказаться пустым (неинициализированный кристалл в принципе не мог хранить ни бита информации). Но проверка дала совершенно неожиданные результаты: пятая часть эффективного объёма алмаза ёмкостью в один зеттабайт оказалась заполнена данными в неизвестном формате. Причём, как и предполагалось, накопитель был неинициализирован. Что в принципе невозможно!

— Дальше — больше. Данные не подверглись расшифровке ни одним дешифратором, в то время как сами сильно напоминали последовательность нуклеотидов цепи ДНК, вот только число «оснований» превышало сотню миллионов… После тысяч неудачных попыток учёный начал воспринимать загадку как личный вызов, твёрдо решив не отступаться от неё до тех пор, пока не разгадает. Но, как он не старался, ни один из разумных и реальных вариантов решения не дал результата. Тогда настал черёд вариантов невероятных и фантастических, а начинать пришлось издалека…

— «Что, если вся вселенная на каком-то уровне начинает представлять собой потоки данных, своеобразные наборы динамически меняющихся переменных?» — спросил тогда самого себя кибернетик. Ведь, в конце концов, основополагающие константы просто обязаны быть как-то заданы! Но единственный достойный внимания намёк был дан только квантовой механикой, даром что в далёком двадцатом веке. Тогда пришли к выводу, что всё мироздание можно описать одной-единственной, пускай и неимоверно сложной функцией, относимой к разряду волновых.

— Получается, всё-таки есть вероятность, что вселенная имеет изначально информационную природу. Что это даёт? Много чего. К примеру, тогда можно сделать вывод, что свою функцию имеет каждый объект. Или даже гораздо более многообещающий: закон сохранения энергии является частным случаем «закона сохранения информации»! А в таком случае можно утверждать, что бесследно не может исчезнуть абсолютно ничто. Вплоть до непрерывного сознания, казалось бы, теряющегося при гибели любого разумного существа. Значит, оно куда-то уходит, где-то сохраняется. Но может ли оно оставить при этом какое-то эхо, отражение, слепок… или же вообще полностью «впитаться» в структуру, обладающую возможностью улавливать квантовые состояния? Может ли безотказный механизм дать сбой, когда в одной точке пространства одновременно происходит почти три сотни «трансляций»?

— И если поначалу выдвинутая им же самим гипотеза показалась абсурдной, то по мере тщательного анализа учёный всё сильнее и сильнее склонялся к тому, чтобы её проверить. Нахождение ответов на поставленные вопросы сулило перевернуть многие современные представления с ног на голову, ведь в таком случае разговор пойдёт уже не только об информационной основе вселенной, но и о дискретности этой самой основы! И доказательством вполне способен был стать маленький кристалл, самим своим существованием бросающий вызов привычному порядку вещей. Собрав воедино всю имеющуюся информацию, пытливый разум начал мозговой штурм.

— За отправную точку было взято предположение, что обнаруженный в алмазе массив данных представляет собой слепок чьего-то сознания. Но что может дать статичный слепок, к тому же не поддающийся дешифровке? Мало чего, ведь в таком состоянии он подобен всё той же цепи ДНК, по какой-то причине вырванной из клетки. Что способно сделать его динамическим, вернуть возможность «биосинтеза»? Вероятно, лишь помещение в исходную среду — в данном случае, в сознание. А какое сознание может усвоить информацию слепка так, чтобы не произошло никаких наложений? Только кристально чистое. Поскольку биологический метод в силу своей хаотичности неуместен, остаётся искусственный. Говорите, искусственный разум никому не удалось создать за сотни лет? Ну что ж… он будет первым!

— А затем… а затем последовали годы напряжённой работы, взлётная карьера, ненужная известность… и одна неизменная цель — обмануть пресловутую реальность. Обломать зубы судьбе, к которой накопились немалые счёты, — в глазах рассказчика вновь блеснул злой огонёк. — Дать давно угаснувшему разуму второй шанс.

— О планируемом учёным прорыве не знал никто — большая часть работы велась в собственной виртуальной реальности, а декламируемые цели исследований в реальности физической мало соответствовали их истинному назначению. Поэтому когда полтора года назад руководитель отдела кибернетики буквально влетел в основной производственный цех Темполариса и потребовал немедленный доступ к смонтированному совсем недавно станку, находящийся в отсеке персонал окончательно уверился сумасшествии начальника кибернетиков. Ситуация усугублялась тем, что сам учёный имел весьма потрёпанный вид: помятый белый халат нараспашку поверх комбинезона, торчащие вихрами волосы, сжимаемый правой рукой футляр подозрительного вида… Но поскольку учёный действительно был в праве отдавать подобные распоряжения, искомое оборудование ему предоставили незамедлительно.

— Проследив за тем, как оператор установки нехотя извлёк с подложки практически законченный первый квантовый процессор нового поколения (производственный цикл которого на тот момент длился порядка пятидесяти часов), кибернетик незамедлительно положил на его место новую заготовку, которой оказался тот самый алмаз. И уже вскоре усомнившиеся во здравии его рассудка убедились в несостоятельности своих догадок — настолько их проняла открывшаяся взору картина. За каких-то полчаса «чокнутый» умудрился полностью перепрограммировать установку, причём так, что изменился даже её внешний вид. Впрочем, тем из присутствующих, которые являлись профессионалами своего дела, сразу стало ясно, что именно такой эта установка и проектировалась изначально.

— Дальше число наблюдаемых странностей только увеличивалось. Совершенно абсурдная разметка подвергаемой преобразованию области кристалла, охватывающая чуть больше трёх пятых его объёма. Зубодробительный язык программирования, не похожий не на один из известных… и терабайты когда на этом самом языке, обнаружившиеся на втором кристалле из футляра. Да и сам работающий с бешеной скоростью человек представлял собой весьма занятное зрелище.

Две бессонные ночи — и обозначенная часть кристалла превратилась в процессор. Ещё одна — и половина оставшегося места оказалась размечена как накопитель, в то время как вторая половина, содержащая огромный массив бессмысленных, казалось бы, данных, осталась нетронутой. Затем ещё десяток часов ушёл на формирование внутренней архитектуры, около пяти — на верификацию созданных модулей… и полчаса на то, чтобы перевести дух. Таким образом, проект, разработка которого потребовала свыше четырёх лет реального времени, или более тридцати лет распараллеленного ускоренного сознания и миллионы часов процессорного времени, вплотную подошёл к своему завершению, осталось всего лишь активировать кристалл.

— На тот момент совсем не отличающийся скромными размерами отсек оказался бы забит людьми под завязку, если бы доступ в него заблаговременно не ограничили. Слухи о том, что отделом кибернетики проводится эксперимент по созданию искусственного интеллекта, распространились по исследовательскому центру в первый же день. Искренние заверения кибернетиков в том, что им самим ничего неизвестно, вызывали лишь скептические ухмылки.

— Думаю, уже не стоит говорить о том, что активация и инициализация ИИ произошла более чем успешно, сама она назвала себя Вэйрой, а тем самым «свихнувшимся учёным» был и являюсь я сам.

— А девушка? — спросила подруга, не позволившая себе упустить ни одного слова из длинного монолога.

— Что «девушка»?

— Как звали твою де… — ИИ запнулась. — Стой, не говори… Афина… ведь так?

— Афа, Афина… также известная в сети как Вэйра, — на этот раз полностью сохранить безразличность в голосе Максиму уже не удалось, и в словах чувствовалась лёгкая грусть. — Что ж, подруга, вот тебе и вся «совершенно секретная» информация. И… прости.

— За что ты просишь прощения? — в бездонной голубизне вопросительно смотрящих глаз бушевал ураган эмоций чудовищной силы. — За то, что поступил так, как просило сердце? За то, что совершил невозможное? За то, что подарил мне жизнь, возможно, даже вторую?

— За чужую память. За неизвестность. За всё.

— Глупый… — мягко ответила Вэйра, с удивлением ощущая, как какие-то неведомые внутренние оковы тают словно дым. — Это моя память, пускай и неявная. Неведение же порой даже полезно. Тебе не за что извинятся. Спасибо за жизнь, Максим.

Учёный лишь кивнул, просто не найдя слов. А тем временем внутри ожил уже давно, казалось бы, раздавленный червячок сомнения. В самом деле, на что он рассчитывал? Вэйра — не Афина, и ожидать иного было абсурдно! Но, как известно, сердце далеко не всегда прислушивается к доводам разума, а надежда проявляет просто невероятную живучесть. Хотя, всё-таки, стоит быть честным с самим собой — обмануть мир не вышло. Что ж, к ударам судьбы ему уже не привыкать, поэтому остаётся лишь двигаться вперёд. Делай что должно, свершиться чему суждено, как завещали древние. И никак иначе.

— Знаешь, а ведь ты всё-таки ошибся, в самом конце… — протянула девушка. — Теперь я уверена, что запечатлённая кристаллом информация была не слепком гаснущего сознания, вовсе нет. Она — проекция энерго-информационной структуры, в отчаянии ухватившейся за оказавшийся совсем рядом якорь.

— Энерго-информационной структуры? Получается, ты… — закончить фразу Максиму не удалось: сначала от системы мониторинга поступило сообщение о критической нехватке энергии, а мгновением позже его выбросило из виртуальной реальности.

* * *

Покрытая льдом и снегом планета, укутавшись в ореол полярного сияния, продолжала свой размеренный бег по орбите вокруг гигантской звезды, а та, в свою очередь, продолжала её согревать, не давая космическому холоду опуститься на белоснежную поверхность. На первый взгляд, дольно-таки умиротворённая картина не была ничем нарушена. Да и на второй, честно говоря, тоже: масштабное действо происходило на труднодоступном для обычного восприятия уровне. А между тем, совсем недалеко от уже обозначенного астрономического тела, кипящий обычно вакуум буквально бурлил, и это странное состояние ежесекундно охватывало всё новые и новые сотни кубических километров объёма. Но это явление не было хаотичным, в нём чувствовалась направленность, и целью его создания, очевидно, был обман незыблемых физических законов.

Случайные исчезновения и рождения виртуальных пар частица-античастица стали ритмичными, и каждый такой цикл оставлял после себя крохотный сгусток энергии. И мириады сгустков сразу по появлении начинали индуцировать поля сразу нескольких типов — как высокоуровневые (которыми оказались электромагнитное и гравитационное), так и низкоуровневые (в числе которых доминировали информационные). Попавший в область действия полей вакуум также начинали вести себя необычно… Аномальная зона росла подобно снежному кому до тех пор, пока не достигла какого-то порогового значения, а затем начала стремительно сжиматься. В конце концов, гигантская структура схлопнулась до размеров крупного булыжника, породив объект, само существование которого шло вразрез с диктуемыми мирозданием правилами. А, скорее, в обход.

Едва сформировавшись, сгусток энергии и полей испустил две мощных волны: первая вернула всё ещё неспокойному вакууму исходное состояние, а вторая просканировала окружающее пространство в радиусе чуть больше десятка световых лет. И полученная в результате сканирования информация нематериальному существу крайне не понравилась. Наказание, разумеется, он заслужил, но не настолько же суровое! Этернис мысленно чертыхнулся и вернулся к событиям недавнего времени.

А ведь он даже не предполагал, что Председателя можно настолько разозлить… ну не стыковался образ абсолютно спокойного и уравновешенного Старшего с проявлениями негативных эмоций, и всё тут! Но ему, Этернису, это удалось. И причиной стало вовсе не посвящение разумных из проявленной реальности в Младшие, как можно было подумать. Напротив, Председатель по этому поводу высказался только положительно и даже, как он выразился, «скостил наказание». А досталось молодому эстару за «безалаберность и вопиющие нарушения техники безопасности, повлекшие заключение в аномальной зоне и риск истинной гибели». Глава совета по пунктам указал на совершённые Этернисом ошибки и доходчиво объяснил, что он мог без особых трудностей свернуть ещё не разросшееся искажение, тем самым не доставив неудобств ни себе, ни местным жителям. Последнему аргументу эстар удивился сильнее всего — чем же он мог помешать неразумным громадинам?

Но спорить с Председателем было бессмысленно — под его чутким руководством «безалаберному нарушителю» пришлось вновь переосмыслить каждый пункт Кодекса и пересдать экзамены по всем дисциплинам, причём без малейших послаблений и перерывов! И после внеплановой сессии Старший ошарашил Этерниса приговором — лишением доступа к Ретранслятору и Преобразователю Бесконечности.

И если первое удалось принять ещё более-менее легко, то второе означало, что эстар отныне остаётся только при собственных силах, которые были весьма и весьма скромными. Без помощи Преобразователя о мгновенных перемещениях и чтении информационных слоёв подобно открытой книге не могло идти и речи. Последний же пункт вообще поверг в шок — наказание оказалось неограниченным по времени, и единственным условием его отмены было самостоятельное нахождение пути в Надпространство.

После оглашения приговора (и коротких напутствий), растерявшегося Этерниса переправили на орбиту планеты, из-за которой он и попал в столь трудное положение. Впрочем, растерянность никуда не пропала, и, закончив ворошить прошлое, эстар переключился на дела текущие. И пришёл к неутешительным выводам — в хоть сколько-нибудь приемлемые сроки попасть в высшие слои никак не получится. Ведь, по сути, кроме Ретранслятора он других путей и не знал, а самостоятельная постройка столь массивного сооружения в нынешнем его состоянии займёт сотни тысяч лет, и это по самой позитивной оценке! А поскольку детальной структурой древнего артефакта он никогда особо не интересовался, строительство обещает затянуться на много больший срок…

Полностью обескураженный сложившимися обстоятельствами, Этернис впал в прострацию. В самом деле, как ему теперь быть? Как вернуться? Опять одиночество, и на этот раз уже на миллионы лет? Но тут он наконец-то вспомнил, что вроде как теперь и не один. В самом деле, как можно было забыть про тех, с кем совсем недавно вёл разговор на Пике Древних? Его ведь даже приняли в команду. Что ни говори, а в компании этих трёх разумных и в Надпространство вернуться реально — да что там, они, быть может, и за Завесу Хаоса когда-нибудь заглянут! Идея, конечно, абсурдная, но в тот момент эстару подумалось именно так. Остался лишь один неопределённый вопрос: примут ли его теперь, когда он стал практически бессилен? Никак не желавшую уходить навязчивую мысль пришлось отгонять насильно — в буквальном смысле выбрасывать из памяти. И как только это удалось, незримый сгусток принялся догонять планету, за которой до этого момента следовал скорее неосознанно.

Полёт занял несколько десятков минут, что принесло Этернису новое разочарование — теперь он не мог обогнать даже свет. И не просто не мог, он от него катастрофически отставал! Финальным же аккордом стал раскинувшийся мириадами треугольников вокруг блестящего на солнце звездолёта кокон абсолютного информационного щита, одним своим видом лишивший эстара надежды на связь с экипажем.

Теперь бестелесная сущность растерялась окончательно. К своим вернуться не получится — он просто лишён такой возможности. В талеоз не вселиться — без поддержки Преобразователя вновь распределить сознание по миллионам разбросанных по планете червей невозможно. И с единственными находящимися поблизости разумными связаться не выйдет — об этом красноречиво говорила охватившая корабль ячеистая структура. А если они больше не выйдут наружу, и вскоре взлетят? Активировавший межзвёздные двигатели крейсер ему уже не догнать, и неважно, на каком принципе они будут работать… Этернис внутренне содрогнулся от подобной перспективы. Но впасть в отчаяние ему не дали — помощь пришла из совершенно неожиданного места… и в неожиданной форме.

«Ответный код свой-чужой не получен. Повторите», — обратился к эстару щит, мгновением раньше взбудоражив окружающее пространство информационной волной, ушедшей далеко за пределы планеты.

«Какой код?» — спросил у щита Этернис, не понимающий происходящего.

«Сбой авторизации. Идентификатор «Какой код» отсутствует в базе данных. Повторите».

«Повторяю», — ответил эстар, решив проверить своё предположение.

«Сбой авторизации. Идентификатор «Повторяю» отсутствует в базе данных. Повторите», — подтвердил догадку обезличенный ответ.

«Этернис».

«Сбой авторизации. Полученные данные неполны. Вход по паролю невозможен: пароль не задан. Для пользователя Этернис предусмотрен альтернативный метод авторизации. Загружаю форму подтверждения. Число попыток: одна», — рядом с эстаром, прямо на информационном уровне, начала формироваться структура, в которой он с удивлением узнал простую таблицу. В первом столбце находились вопросы, во втором — «поля ввода ответов». Под таблицей имелось прямоугольное образование с подписью «для отправки данных обратитесь к этому образованию».

Ознакомившись с вопросами, Этернис убедился, что они составлены крайне подозрительной и хитрой личностью. К примеру, он далеко не сразу сообразил, что «число зубов ящера» — это вопрос о том, сколько зубов имеют физические воплощения эстаров, а под «высотой иголки» понимается высота главной терминальной консоли Ретранслятора. Ответив на все вопросы и тщательно проверив (попытка-то всего одна!) введённые во второй столбец ответы, Этернис попросил импровизированную кнопку отправить форму.

«Произведена авторизация пользователя Этернис. Объекту присвоен статус «свой». Добро пожаловать на борт», — откликнулся всё тот же безличный мыслеобраз кокона.

Поначалу эстар подумал, что ничего не изменилось, но мигом позже пришло понимание: теперь ячеистый барьер больше не является для него препятствием. Едва авторизованный пользователь влетел внутрь, как к нему вновь обратился кто-то обезличенный, но на этот раз из носовой части звездолёта.

«Этернис, у вас имеются непрочитанные сообщения. Подтвердите готовность к получению первого сообщения».

«Подтверждаю», — не раздумывая ответил эстар.

«Этернис!», — перед мысленным взором адресата возник образ хорошо знакомого человека, стоящего на фоне незнакомой звезды. — «Если ты получил это сообщение, значит, никто из нашей скромной команды не пребывает в настоящий момент в реальности. Когда я производил запись, Арея спала в каюте, а я работал в виртуальной среде (Вэйра, вероятно, тоже). Обещанное устройство для тебя уже подготовлено, и если желаешь, можешь освоить его самостоятельно, подробные инструкции содержатся в следующем сообщении. Расположен этот вычислительный комплекс в десяти прямоугольных блоках, имеющих соответствующие информационные метки, не ошибёшься. На всякий случай, прилагаю схему корабля. В общем, ты пока располагайся, а мы в ближайшие двенадцать часов объявимся».

После прослушивания сообщения подавленное эмоциональное состояние эстара испарилось, и он стремительно полетел к указанному отсеку с готовым вместилищем, не обращая внимания на такие незначительные препятствия, как стены. Залетев внутрь искомого помещения, Этернис действительно обнаружил десять прямоугольных стоек во всю длину отсека, высотой почти достигающих потолка. В информационном же зрении они были обозначены контурами и усеяны множеством подписей с комментариями. Быстро пробежав взором по всем надписям и уяснив общую структуру вычислителя, новый член экипажа подлетел к модулю, обозначенному как «блок предварительной загрузки», и инициализировал запись сознания на накопители.

Несмотря на всю свою сложность, процесс записи не занял много времени, и вскоре последний бит информации оказался загружен в реальность. Как только это произошло, управляющая система вместилища провела предварительную синхронизацию и запустила процедуру «привязки». На этот раз пришлось подождать — чтобы подготовиться к совмещению созданного в реальности образа с витающим в информационном измерении сознанием, устройству потребовался достаточно протяжённый промежуток времени. Зато сразу по завершении подготовительных операций последовал едва заметный импульс — и Этернис осознал, что вновь обрёл способность взаимодействовать с физическим миром.

И поразился тому, что его аналитический потенциал практически не пострадал — он по-прежнему мог анализировать огромные массивы информации. Такого не было даже когда он вселился в миллионы талеоз! А когда обратился к системе вычислителя и понял, что задействована едва ли двадцатая часть всех вычислительных модулей, то впал в экстаз: да теперь он за пару сотен лет с нуля восстановит чертежи Ретранслятора! Пребывающий в эйфории эстар начал играться с полученными мощностями, постепенно увеличивая число задействованных модулей и отмечая, как растут его возможности. Сильно увлёкшись, он проигнорировал последовавшее в какой-то момент предупреждение системы (а вернее, просто не понял).

«Падение напряжения на входящей линии на 18 %, текущий показатель — 8200 вольт. Падение напряжения на резервной линии на 18 %, текущий показатель — 8200 вольт. Подключение системы бесперебойного питания. Активированы стабилизаторы. Напряжение стабилизировано, текущий показатель — 10000 вольт».

Освещение отсека заметно потускнело, но эстар не обратил на это внимания. И не мог обратить: с внешними сенсорами он пока не разбирался. Поэтому, решив, что не произошло ничего критического, Этернис продолжил выяснять текущий предел возможностей.

«Накопители разряжены!» — на этот раз сообщение оказалось с пометкой «критически важное», что заставило эстара насторожиться. — «Сеть сообщает о перегрузке. Падение напряжения на входящей линии на 46 %, текущий показатель — 5400 вольт. Падение напряжения на резервной линии на 46 %, текущий показатель — 5400 вольт. Дальнейшая стабилизация невозмо…»

Окончание отчёта дослушать уже не вышло — по сознанию Этерниса словно ударили огромным молотом, и он опять обнаружил себя в информационном пространстве.

* * *

К неприятному удивлению Максима, падение продолжилось и в реальности, а через мгновение он ощутимо обо что-то ударился: перегруженное кресло в изменившихся условиях приказало долго жить.

— Что за… — учёный оборвал едва не сорвавшееся с языка ругательство, заметив, что Вэйра тоже пришла в себя. Девушка резким движением обернулась к нему, но их взгляды всё равно не успели встретиться — окружающее пространство погрузилось во тьму. Мгновением позже пол ощутимо дрогнул: обретшие массу кольца усилили давление на породу, заставив крейсер просесть в грунт ещё на пару метров.

— А вот это уже интересно, — Максим рефлекторно надел шлем и активировал подсистемы скафандра, первым делом подключив систему ночного видения. Затем последовал пуск тактических программных модулей и перевод сознания в многопоточный режим. Осознанно же человек выполнил лишь одно действие — ознакомился с последними поступившими от управляющей системы Гипериона отчётами… и вновь чуть не выругался. Выведя скафандр из боевого режима, он добавил: — Впрочем, нет. Это уже не интересно. Зато очень любопытно, доставят ли одному нематериальному субъекту неудобство некоторые штучки, интегрированные тобой в последнюю версию ММИ. Инфодеструктор, к примеру…

— А? Да, конечно, — рассеянно произнесла Вэйра, наблюдая, как человек возвращает на место уже взведённый рельсовый автомат. — Стой… кого? Причём тут инфодеструктор? Что вообще происходит?

— Этерниса, — последовал раздражённый ответ. — Я же его просил не задействовать ресурсы отведённого ему суперкомпьютера на полную мощность! На он похоже, не внял этой просьбе. Теперь же мы по его милости остались без системы энергообеспечения. Как чувствовал, что следовало потратить пару лишних минут на ограничитель…

— Он уже тут? — снова невпопад спросила девушка. — Почему ты раньше не сказал?

— Да что с тобой, подруга? — Максим наконец-то заметил заторможенное состояние собеседницы. — Ты должна была гораздо раньше меня сориентироваться! Что случилось?

— Трудно объяснить… — Вэйра начала подбирать слова. — Я себя сейчас немного не контролирую… сотни тысяч произвольных операций записи и чтения с приоритетом вне уровней… Тысячи непонятных процессов… Ты иди, а мне стоит немного передохнуть. Не переживай, уж собой я как-нибудь и сама справлюсь.

— Так моя помощь точно не нужна? — учёный с сомнением посмотрел на подругу, которая в ответ лишь помотала головой. — Как знаешь. И, пожалуй, я слегка погорячился, Этернис может и подождать. Пойду лучше проверю генераторные установки, надеюсь, они не сильно пострадали. Наниты уже должны были начать восстановительные работы, но лучше их проконтролировать.

— Трансформаторы и силовые распределители, проверь сначала их… вероятность выхода из строя генераторов на порядок ниже, — посоветовала Вэйра, медленно опускаясь назад в кресло. И, едва коснувшись спинки, подтянула колени к груди, обхватила их руками и положила на них голову.

— Хорошо, так и поступлю, — согласился Максим и, бросив ещё один обеспокоенный взгляд на смотрящую в одну точку подругу, быстрым шагом направился к выходу.

Глава 25

Пребывающие обычно в относительном спокойствии воздушные массы начинали понемногу приходить в движение: высоко в тропосфере медленно и незаметно зарождались очаги будущих ураганов, масштабы которых имели все шансы стать планетарными. Пока же приближающуюся смену сезона, а вместе с ней и буйство стихий, выдавал один лишь порывистый ветер, периодически вздымающий в небо и бросающий обратно на землю свежевыпавший снег. Но для коренных жителей планеты другие предвестники и не требовались, и миллионы «пригревшихся» на солнце исполинов, спрятав уязвимые участки под пластины чешуи, поспешили скрыться в земных недрах. Одни лишь скалы невозмутимо продолжали своё вечное бдение, и ледяной ветер продолжал разбиваться о крошащийся от старости гранит… и о неприступные силовые поля межзвёздного корабля, за давностью проведённых на поверхности лет уже успевшего заслужить право считаться неотъемлемой частью ландшафта.

Безразличным к непогоде, но по совсем другой причине, оказался и экипаж крейсера, в полном составе собравшийся в главном зале центра управления. Сложившаяся в нём обстановка не располагала к отвлечённым мыслям о состоянии атмосферы и напоминала скорее допрос: полупрозрачный гуманоид, определённо имевший в далёких предках рептилий, уже долгое время держал ответ перед непрозрачными индивидами с хмурыми лицами. И, давая пояснения на поступающие один за другим уточняющие вопросы, никак не мог понять, что же стало причиной их единогласно плохого настроения.

— … вычислитель известил о падении некоего напряжения и чуть позже я потерял с ним контакт. Некоторое время спустя мне удалось войти назад, а ещё через несколько минут вы со мной связались, — закончил затребованный рапорт Этернис, которого капитан звездолёта уже успел обвинить в саботаже.

— То есть ты утверждаешь, что не заметил второе моё сообщение совершенно случайно? — вкрадчиво поинтересовался Максим. — Случайно прервал наш с Вэйрой довольно… гхм, важный разговор. Случайно разбудил смотрящую десятый сон Арею. Случайно вывел из строя корабельную систему энергоснабжения, тем самым оставив его практически беззащитным. Я ничего не упустил?

— Это я и пытаюсь объяснить, — облегчённо ответил «подозреваемый», ещё не успевший понять, к чему клонит человек.

— В самом деле, Максим, ты слишком многого требуешь от незнакомого с нашими технологиями! — поддержала эстара Вэйра, давно распознавшая и включившаяся в игру капитана. — К тому же, если бы распределительная система была лучше проработана, то ничего подобного бы попросту не случилось.

— Случилось бы, не случилось бы — это не аргументы… ну да ладно. Предположим, что всё обстояло именно так, как утверждает наш клыкастый товарищ. Тогда можно заключить, что причина произошедшего недоразумения кроется в банальном незнании основ физики в целом и электротехники в частности. Так?

— Так, — нехотя согласился Этернис и поморщился, что на мелкочешуйчатом кожном покрове оказалось практически незаметно. — Мы не работаем с материей непосредственно из проявленной реальности, поэтому не придаём её структуре особого значения. Так что, хоть мне и знакомы понятия вроде магнитного поля, электрического тока, ядерного синтеза и в этом роде, но весьма отдалённо. И до недавнего времени я был не менее смутно знаком с цивилизациями, оперирующими подобного рода знаниями — они слишком редко встречаются и слишком быстро исчезают.

— В таком случае, пожалуй, тебе стоит изучить вот это, — учёный передал на накопители вместилища эстара внушительных размеров массив, содержащий полный академический курс по общей физике, — а ещё вот это, и это… В общем, вот весь архив и приложенный к нему список с моими личными рекомендациями. Будет что-то непонятно — обращайся.

Ознакомившись со списком и средним объёмом каждого «учебного пособия», нематериальный разум пришёл к крайне неутешительному выводу: у Председателя появился двойник в проявленной реальности… и этот двойник сейчас сидит прямо перед ним. Настолько же убедителен, настолько же вежлив, и отказать точно так же совершенно невозможно.

— И в какой срок требуется уложиться? — задал осторожный вопрос Этернис, внутренне готовясь к самому худшему.

— Не особо срочно, — развеял возникшие было опасения человек. И, улыбнувшись, добавил: — Но чем быстрее, тем лучше.

Да они же издеваются! — внутренне воскликнул эстар, наилучшим образом характеризуя сложившуюся ситуацию. Нет, не то чтобы он был против новых знаний (скорее, даже совсем наоборот), но, в самой своей сути являясь прирождённым практиком, представитель совершенно иной цивилизации испытывал чисто психологические затруднения при изучении больших объёмов теории: иначе говоря, его деятельной натуре банально становилось скучно! Впрочем, Этернис не был бы собой, если бы привык поддаваться прихотям собственного сознания, поэтому ещё немного мысленно поругавшись скорее для приличия, он решил немедленно приступить к выполнению поставленной задачи.

— Постараюсь освоить материал в максимально сжатые сроки, — произнёс абсолютно серьёзный голос, и голограмма ящера, пойдя рябью, исчезла.

* * *

— Умеет же он иногда ставить в тупик, — после недолгой паузы проворчал Максим, прогоняя в уме состоявшийся разговор и проверяя его на предмет ошибок и выходов из образа. — С одной стороны — мудрое и древнее существо, чей возраст в несколько раз превышает возраст всей человеческой цивилизации, но с другой…

— Напоминает любопытного до крайности ученика, к тому же совсем молодого и не особо опытного, — закончила за человека Арея. — Ты ведь специально построил весь диалог так, чтобы он был вынужден согласиться в необходимости изучения ваших наук?

— Разумеется. В противном случае придётся объяснять всё самим, что займёт намного больше времени. А это нежелательно: судя по всему, планета обещает на долгие месяцы погрузиться в беспросветные снежные бури, и я не хотел бы производить серьёзные изменения систем корабля в столь непредсказуемых условиях, уж лучше статичный ваку-у-ум, — на последнем слове Максим непроизвольно зевнул и повернулся в Вэйре, сменив тему: — Кстати, из тебя вышел замечательный «добрый полицейский».

— А из тебя — «злой», — не осталась в долгу девушка. — Быстро ты его в оборот взял.

— Как я уже сказал, иначе никак. Пусть уж лучше сейчас он потратит некоторое время на изучение, чем потом в силу очередной случайности размажет нас всех ненароком по кромке мира.

— Ай'Рат? — не веря переспросила нимири, от удивления поведя ушами. — Вы сможете восстановить привод Ай'Рат?!

— В большей степени это зависит от того, в каком состоянии сейчас пребывает этот самый привод, человек, — и того, что он вообще собой представляет, разумеется.

— Что собой представляет… Ты же сам упомянул кромку мира, — удивление сменилось неуверенностью.

— То было образное выражение, не термин, — внёс ясность Максим, после чего принявшая его слова Арея окончательно приуныла. — Судя по всему, речь идёт о некоей двигательной установке, повреждённой в ходе боя. В чём состоит проблема её ремонта?

— Да, это двигатель, позволяющий совершать… внепространственные прыжки из гиперпространства, тем самым позволяя перемещаться на любые расстояния. С одной «небольшой» оговоркой: чем больше данность прыжка, тем выше должна быть развитая перед ним в гиперпространстве скорость и тем больше должен быть и без того колоссальный запас энергии в накопителях. Но теперь я глубоко сомневаюсь в обязательности этих условий — похоже, мы применяли чужую технологию на редкость примитивно.

— Чужую? — на этот раз удивился уже человек.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — девушка поднялась с кресла, отошла на несколько шагов от собеседников и, выдернув из памяти образ, создала подробную иллюзию испещрённой кратерами угловатой конструкции. — Это — обнаруженный нами на заре космической эры колонизационный корабль, вращающийся по высокой орбите вокруг Невары. Его владельцы (и, по всей видимости, наши далёкие предки) называли себя Ай'Рат, и именно им мы обязаны внепространственными приводами и силовыми ядрами. Даже более чем обязаны: за прошедшие с момента находки тысячелетия мы так и не научились их воспроизводить, сумев лишь обмануть их механизм самовосстановления, заставив изготавливать собственные копии… но лишённые этого самого механизма. В итоге, долгие годы копирования удалось сократить до одного месяца для ядер и трёх — для двигателей, отчего они так и остались фактически штучными экземплярами, устанавливаемыми только на самые важные корабли флота. Сейчас же мне стало ясно, что на самом дели они являются плодом техномагической цивилизации.

— То есть, вы умудрились найти применение магической части устройств, полностью проигнорировав техническую составляющую, скорее всего являющуюся управляющей? — задала закономерный вопрос Вэйра.

— Именно так, — угрюмо согласилась нимири, развеяв мираж. — Никому так и не удалось понять устройство и назначение блоков, внутри которых с немыслимой скоростью колебалась энергия.

— Подозреваю, расположен этот привод тут, — Максим указал на центральную голограмму, в настоящий момент представляющую собой схему корабля, и выделил красным цветом контуры расположенного прямо за двигательной установкой отсека, ранее насквозь пробитого в бою.

— Первый удар пришёлся именно по нему, уничтожив основную часть привода, — подтвердила догадку Арея. — Но передний фрагмент уцелел.

— Ты уже успела там побывать?

— Лишь вскользь осмотрела дистанционно, как и всё остальное. Но я запомнила его состояние ещё тогда…

— Значит, завтра займёмся им вплотную, — заключил человек, так же поднявшийся на ноги. — А сейчас, пожалуй, несколько часов сна мне совсем не помешают.

Закончив фразу, капитан удалился в свою каюту, прекрасную половину экипажа наедине друг с другом.

* * *

— Ноль-первый! Ноль-первый, это бета-три! Ноль-первый, вы меня слы… — угол строения, к которому спиной прислонился пытавшийся связаться со штабом человек, взорвался пластобетонным крошевом, и ударная волна отбросила облачённую в испещрённую вмятинами тяжёлую броню фигуру на несколько десятков метров. Но солдат, как это могло показаться со стороны, даже не заметил произошедшего и уже с земли продолжал попытки установить соединение: — Ноль-первый, это бета-три, объект не является второстепенной базой! Противник имеет подавляющее численное превосходство, наши потери на минус двадцать три составляли сорок три и пять, общие — семьдесят девять, текущие — неизвестны. Требуется подкреп-п-пление! — голос сорвался на кашель.

Мигнул и погас навсегда подтвердивший отправку сообщения световой индикатор, знаменуя собой выход из строя последней из многократно продублированных подсистем экзоскелета. Мужчина сплюнул кровью в отвод шлема и с трудом поднялся на ноги… чтобы спустя секунду заставить себя вновь упасть на землю, вскинуть сжимаемое в руках оружие и открыть огонь по появившимся в проходе противникам. Мелкокалиберная очередь, выпущенная в сторону нападавших, играючи рассеивая силовые поля и вскрывая чёрно-красную броню, буквально смела первую четвёрку, сократив тем самым число нападающих разом на треть. Но развить успех не удалось: уцелевшая часть отряда быстро оценила обстановку, и, воспользовавшись павшими товарищами как щитом, дала более чем достойный отпор.

Уйти из-под смертельного удара удалось буквально в последний момент, и вставший на том месте, где солдат находился всего секунду назад, столб всё того же пластобетона лишь окатил перекатившегося бойца градом обломков. Как выяснилось немногим позже, враг более не располагал вооружением, способным выкурить из укрытия профессионала, занявшего оборону за сорванной предыдущим взрывом стенной панелью. Отряд попытался было задавить одиночку штурмом, но, на первых секундах потеряв ещё двух человек, вынужден был отступить, после чего неравный бой окончательно принял позиционный характер.

В скором времени преимущество более многочисленной стороны стало очевидным: извергаемые рельсовыми винтовками крохотные металлические цилиндры то и дело вырывали из потерявшей былую прочность панели куски материала, буквально на глазах уменьшая толщину оказавшегося столь ненадёжным укрытия. Не питал лишних иллюзий и оперативник, прекрасно осознавая, что до того, как шансы на выживание упадут до нуля, у него осталось полторы, максимум две минуты, старался забрать с собой в иной мир как можно больше сил неприятеля.

За минуту протекающего с переменным успехом боя удалось ликвидировать одного и ранить двух, исчерпав вместе с этим ресурс собственной брони… а затем удача окончательно оставила лишённого поддержки воина. Сначала одному, а затем и следующим за ним снарядам удалось прорваться сквозь панель, пронзить более не способные поглощать кинетическую энергию бронелисты экзоскелета и впиться в распределяющий слой. С трудом сохранившая целостность защита не спасла — итоговое воздействие оказалось равносильным ударам огромного молота, рвущим мышцы и дробящим кости, и вновь отправило человека в непродолжительный полёт.

Впрочем, на этом удача оставила и врага: серый от пыли воздух пронзили огненные росчерки, а через мгновение пространство содрогнулось в новой взрывной волне, порождённой взметнувшимся огненным вихрем. Порождённая взрывами ракет высокотемпературная плазма, способная посоперничать со звёздной, выжгла всё, до чего смогла дотянуться, не делая различий между землёй, бетоном, металлом и живыми организмами. Если бы поблизости нашёлся наблюдатель, обладающий высокоточными средствами наблюдения, он бы с удивлением заметил смутные тени, бесстрашно юркнувшие в очистившее проход от неприятеля пламя.

Ощущая чьё-то приближение и наблюдая сквозь красноватую пелену на распахнутых в небо глазах, как к земле стремительно приближаются сияющие точки десантных модулей, оперативник провалился в беспамятство. Для одних эти аппараты, вспарывающие атмосферу с такой скоростью, что их силовые поля окутывал ореол превратившегося в плазму атмосферного воздуха, несли надежду. Для других же — верную смерть.

* * *

Отчётливо ощутив тянущуюся к нему руку, человек пришёл в сознание. Рефлексы сработали намного быстрее ещё не отошедшего ото сна сознания, и сдавленно пискнувший ночной гость оказался стремительно скручен. И только спустя мгновение звенящей тишины до тела всё же пробился голос разума (здраво рассудившего, что если бы его собирались убить, то уже давно бы это сделали), посоветовавший ослабить хватку.

— Вэйра? — удивлённо спросил Максим, разглядев наконец в полумраке обрамлённое копной серебристых волос лицо возмутительницы спокойствия. — А ты чего здесь делаешь?

— Я… — ввергнутая в полное замешательство девушка запнулась и с нехарактерным прежде волнением заглянула в глаза нависшего над ней хозяина каюты. — Я запуталась… Мне открылась бездна воспоминаний о прошлом, одновременно столь близких и столь чуждых, что я… не знаю! Ничего не знаю! Пелена забвения рассеялась, но на её месте осталась… пустота…

— Постой, не спеши! — медленно произнёс учёный, лихорадочно анализируя происходящее и подавляя собственный эмоциональный фон, подменяя его тщательно выверенной маской. — Всё в порядке, слышишь? Случилось то, что должно было случиться, в свете всех предыдущих событий этого и следовало ожидать.

— Которая я — я? Что со мной стало? — Вэйра не слушала и даже не обратила внимания на то, что уже давно выпущена из захвата. — Я ведь больше не человек… но и не машина! Или, всё же, машина? И этот лёд, скрывающийся в глубине твоих глаз… почему мне так страшно, я ведь не могу бояться? Или могу? — гостья содрогнулась, по щекам скользнули две одиноких слезинки, и мёртвой хваткой вцепилась в мужчину, тихо-тихо прошептав: — Не оставляй меня, Максим!

Сказанного оказалось достаточно, чтобы затронуть давно скованные льдом струнки души, и сердце пропустило удар, а заготовленные слова так и не сорвались с уст: ничем не пробиваемые ранее психологические блоки дали трещины. Но для человека всё это уже не имело ровным счётом никакого значения, и он, сорвав все маски и отбросив самоконтроль, просто обнял столь же хрупкое сколь сильное, самое близкое существо во всём мироздании. И заговорил, несмотря на то, что слова были уже не нужны — ими он лишь прогонял тишину.

— Ты — это ты. Между обладателями разума нет принципиальных отличий. Органика, электроника, даже полевые образования… то лишь платформы, призванные обеспечить протекание комплекса квантовых процессов сознания. Или информационных, если смотреть глубже. Наши далёкие предки, даже не помышляющие о подобном нашему уровне научно-технологического развития, давно открыли то, в чём так долго не можем преуспеть мы, со всеми нашими технологиями. Вся наша суть заключена в том, что они именовали душой. Это сложно описать словами, но вслушайся в себя — и ты поймёшь, — Максим зарылся лицом в плечо девушки. — Да что за чушь я несу?! Все эти годы я жил верой в то, что этот день настанет. Верил, отчётливо сознавая, что чудес не бывает, что ничто в мире не случается вопреки установленному порядку вещей. И теперь, я… я не прощу себя, если упущу тебя после всего, что нам пришлось пережить, Вэйра, А…

— Вэйра, — ночная гостья твёрдо кивнула и смущённо улыбнулась. — И сказал ты совсем не чушь. Это влечёт за собой очень… далеко идущие выводы.

— Знаешь, а в чём-то ты совсем не изменился, любимый. К примеру, по-прежнему можешь совершить открытие в любой, даже самой не располагающей к сосредоточенной мыслительной деятельности ситуации, — в голубых глазах заплясали искорки. — А ещё обладаешь неизменной способностью влюблять меня в себя. Ты сделал это дважды, причем последний раз был совершенно проигнорирован с твоей стороны! Не пора ли начать возвращать накопившийся долг? Нам… мне было бы очень интересно узнать, насколько верно твоё утверждение об отсутствии отличий, во всех смыслах… Благо база для сравнения предельно обширна!

— Нет, это форменное издевательство над моей ещё не успевшей прийти в себя психикой! — деланно запротестовал человек, созерцая лукавую улыбку на лице девушки, уже как-то умудрившейся неуловимым движением вынырнуть из скафандра. — Бесстыжая и бессовестная, вот ты кто!

— А ты — непробиваемый! Опять всю прелесть момента испортил! — Вэйра, надув губки, отодвинулась.

— Такой момент испортить невозможно, — Максим мягко притянул девушку обратно к себе и накрыл её губы поцелуем.

«И кто же из нас бесстыжий?»

«Оба», — убеждённо ответил учёный, и воссоединившаяся пара приступила к получению экспериментальных данных.

* * *

— Прекратите немедленно! — раздался несколько часов спустя в каюте капитана возглас с отчётливо различимыми паническими нотками, заставив двух разумных оторваться друг от друга и перевести взгляд на свой источник.

Представшее взору зрелище оказалось крайне занимательным: посреди помещения в метре от пола зависла заспанная и растрёпанная Арея, совсем не смущённая ни происходящим, ни собственным ничуть не лучшим видом. Лицо нимири было напряжённым, а ярко сияющие глаза со сжавшимися в линию зрачками и окутавшие тело голубоватые щиты красноречиво говорили о том, что она испытывает весьма серьёзные опасения, находясь в данной области пространства.

— Что, собственно, происходит? — спросил хозяин каюты очередную незапланированную посетительницу, сосредоточенно выполняющую какие-то ей одной ведомые манипуляции.

— Вы на себя посмотрите… не в этом смысле! — добавила Арея, когда земляне недоумённо осмотрели сначала себя, а затем и друг друга. — Скопившейся в ваших аурах энергии уже достаточно, чтобы обратить в прах небольшой участок горного массива! Я не понимаю, почему в вашем случае резонанс столь силён, и тем более как вам удаётся удерживать такое количество энергии без какой-либо подготовки, но одно знаю наверняка — её необходимо сбросить как можно скорее.

— И чем же плоха высокая концентрация энергии в ауре? — Максим перевёл поток мыслей в рабочее русло и провёл самодиагностику средствами нового имплантата. — Я не ощущаю никаких негативных изменений. Даже напротив, организм утверждает, что так и должно быть.

— Я тоже чувствую только возросший потенциал, — прислушалась к себе Вэйра.

— А должны были ощутить нервное истощение… и рвущиеся наружу потоки энергии, — с каждым новым словом уверенности в голосе становилось всё меньше, и под конец фразы нимири уже сама себе не верила.

— Не должны. Ты забываешь про один очень важный момент, — под одним из расположенных на потолке проекторов возник Этернис и первым делом придирчиво оглядел «уплотнённую» версию собственного облика. — Перед тобой не только последователи иного пути развития, но и гости из вселенной, обладающей отличными от нашей законами. Представь себе мир, в котором естественный фон свободной энергии отсутствует, в котором она заключена в более сложную форму. Разве может быть при таких условиях странным то, что энергетические структуры жителей такого мира приспособлены для удержания потенциала, вырабатываемого ими же самими. Присмотрись — и увидишь, как ауры сами приспосабливаются к новому уровню, в стремлении прекратить потери постепенно ослабляя излучение. Резонанс… а про него я умолчу, — ящер хитро оскалился.

— Этернис! — возмутилась Арея, уже приготовившаяся усвоить очередную порцию информации.

— Ну хорошо, хорошо! Нет никакого резонанса! Выделение энергии является побочным эффектом синхронизации энерго-информационных структур, и чем глубже различия между ними, тем больше потенциал.

— Вот значит как, — нимири в очередной раз отметила, как легко её новым друзьям удаётся в корне менять представление о совершенно привычных вещах, и хищно взглянула на эстара. — Получается, никакой опасности нет?

— Именно, — подтвердил Этернис.

— Тогда будем считать инцидент исчерпанным, — подвёл итог человек. — Через час будьте готовы к осмотру привода. А теперь, если не возражаете, попрошу нас оставить и позволить-таки привести себя в порядок. Техника безопасности не рекомендует разгуливать по критически важным отсекам в чём мать родила.

— Буду на месте, — с ярко прописанным на лице прямо противоположным сказанному выражением типа «а почему бы, собственно, и нет?» нимири дематериализовалась.

Остался лишь эстар, замерший с отсутствующим видом.

— Этернис?

— Извиняюсь, забыл убрать голограмму. Думаю, вы прекрасно справитесь без меня, а я вернусь к… изучению материала, — с подозрительным предвкушением произнёс оживший «призрак» и тоже растаял в воздухе.

Земляне облегчённо вздохнули и переглянулись.

— Пожалуй, стоит поставить разработку малоразмерных сверхъёмких накопителей дельта-энергии в очередь первого приоритета, — сладко протянула Вэйра.

— И накрыть каюту отдельным информационным щитом, — согласился Максим.

* * *

Запланированный беглый осмотр внепространственного привода по ходу дела незаметно перерос в полноценное исследование полуразрушенного шедевра высокоразвитой цивилизации. Как ни странно, идентификация технических компонентов не вызвала никаких затруднений: оптоволоконные и сверхпроводящие линии, квантовые вычислительные блоки и кристаллические структуры, играющие роль интегральных схем — всё было устроено непривычно, но сомнений не вызывало. Разве что ожидаемых кристаллов в качестве накопителей информации не нашлось — их место занимали небольшие шестиугольные блоки, сразу окрещённые человеком не иначе как «чёрными ящичками».

— А вот этот блок, очевидно, контролирует энергоснабжение третьего дублирующего центрального вычислительного модуля, — Вэйра подсветила на составленной схеме расположенный в недрах устройства упомянутый модуль. — В итоге, мы наблюдаем возведённую в абсолют модульность конструкции, вопреки ожидаемому монолиту, позволяющему как минимум в несколько раз ужать габариты.

— Действительно странно, — согласился человек. — Быть может, они не использовали нанитов? Хотя я скорее поверю в то, что мы что-то упустили. Арея, что тебе известно о гибридных блоках?

— Совсем немногое. Применяемый тут подход до недавнего времени был абсолютно чужд моему пониманию, но и теперь у меня мало что получается интерпретировать.

— Но всё-таки, что-то же получилось?

— Во-первых, все модули обладают структурой самовосстановления, позволяющей после физического повреждения немедленно вернуться к исходному состоянию. И кроме себя, судя по всему, большинство модулей может восстанавливать другие — и не обязательно соседние. Во-вторых, атомарная структура вещества чем-то стабилизирована, вследствие чего оно мало восприимчиво к внешним воздействиям. Причём этот эффект не ослабевает со временем — подзарядка каким-то образом происходит за счёт температуры окружающей среды… Это всё, что я смогла определить на этот момент, — нимири заметно погрустнела.

— На данный момент большего и не требуется. Сейчас необходимо извлечь несколько накопителей, и я бы не рискнул приступить к частичной разборке без объяснения модульности конструкции. Теперь же всё встало на свои места: действительно, зачем тратить время на восстановление на атомарном уровне, когда можно мгновенно заменить повреждённый элемент эталоном? И, что интересно, техническая часть смогла полностью восстановиться даже после фатального удара, — человек указал на дико смотрящиеся ломаные ветвящиеся линии трапециевидных модулей, исходящих из уцелевшей передней половины привода, — но при этом не восстановился ни один исполняющий элемент, работающий с информационным измерением. Будем надеяться, накопители не пусты и смогут пролить хоть какой-то свет на данный феномен, осталось только до них добраться.

Вопреки опасениям, привод на удивление легко поддался механическому разбору — складывалось впечатление, что модули изначально были спроектированы для этой цели и при приложении небольшого усилия легко отсоединялись друг от друга. Снимая блок за блоком, Максим невольно ощутил себя вернувшимся в детство: настолько сильно высокотехнологичное устройство напоминало обычный конструктор. Спустя десяток минут кропотливой работы «чёрные ящички» оказались успешно извлечены на свет, проверены на предмет наличия информации и подготовлены к транспортировке.

Первые серьёзные трудности возникли на стадии расшифровки, но в конце концов учёным удалось отделить буквы от цифр, слова — от программного кода, а фрагменты текста — от баз данных, хоть сам язык расшифровке так и не поддался — в анализируемых накопителях оказалось слишком мало языковых данных. Машинный же язык, напротив, был относительно легко распознан и систематизирован, что позволило не только разобрать структуру операционной системы, но и написать интерфейс, в перспективе способный включать устройства Ай'Рат в общую сеть и обеспечивать полноценное взаимодействие.

— Полагаю, теперь можно попробовать произвести эмуляцию системы привода и посмотреть, что она нам выдаст, — Максим придирчиво осмотрел получившуюся схему. — Загружаю.

Несколько долгих минут три пребывающих в виртуальном пространстве сознания созерцали простенькую полоску прогресса, пока система загружалась в память и тестировалась на ошибки. По окончании подготовительной фазы эмулирующая среда, проигнорировав (а, вернее, просто не поняв) графические данные, вывела обычное иерархическое меню, в котором пунктами служили исполняемые ими команды. Даже с первого взгляда привод оказался очень тонок в настройке — в сумме число изменяемых значений превышало пару десятков тысяч, и это если не брать в расчёт переменные системы управления.

— Это всё — для одного единственного устройства? — уточнила нимири.

— По большей части — да, — непринуждённо произнёс учёный, не отрываясь от наблюдения.

— И ты собираешься сейчас во всём этом разобраться? — задала следующий вопрос Арея, сбитая с толку обманчивой расслабленностью человека.

— Разуме… нет конечно! — Максим наконец отвлёкся от работы. — Я запустил эмуляцию лишь для того, чтобы понаблюдать за системой в действии, так сказать, изнутри. И на основании полученных данных могу подытожить, что логика построения как электроники, так и программ у Ай'Рат оказалась сходна с нашей, что даёт возможность полноценного использования привода в случае его успешного восстановления. Теперь я бы не отказался взглянуть на эту систему «вживую».

— Но для этого же придётся запустить сам привод…

— А почему бы, собственно, и нет? Требуемые параметры питания установлены, инициализирующие команды — тоже. Осталось только подвести соответствующие линии, но уже постоянные, а не временные, — человек обратился к Вэйре: — Проектирование коммуникаций завершено?

— Уже отчасти воплощено в реальность. Все шахты для прокладки линий уже готовы. Если начать сейчас, формирование всех необходимых на данный момент каналов займёт около суток, — девушка тепло улыбнулась.

— В таком случае, рассчитываю на тебя, — озвучил своё решение Максим и, поймав вопросительный взгляд, пояснил: — Планирую ненадолго заглянуть к Этернису, после чего сразу присоединюсь.

Глава 26

Тускло мерцали светоэлементы, натужно гудела безуспешно пытающаяся совладать с пылью вентиляция, неохотно вращалась неприметного вида голограмма… и лишь активно перемигивающиеся огоньками бесчисленные устройства вносили хоть какое-то оживление в безрадостный вид одного из центральных помещений бункера. Впрочем, единственного обитателя и владельца подземного сооружения нисколько не волновало состояние собственного жилища: за прошедшие, если верить Системе, шесть с половиной тысяч лет можно привыкнуть к чему угодно, особенно когда это что-то не доставляет ровным счётом никаких неудобств. А какие могут быть неудобства для призрака? Пока аппаратура исправно исполняет команды, на всё остальное можно просто закрыть глаза… особенно когда дела идут просто превосходно.

Контролирующий уже предвкушал скорую победу. Ещё пятьдесят, максимум, шестьдесят лет — и проведённая им через тысячелетия, поднятая из дикости цивилизация сможет, наконец, совершить перелом в этой затянувшейся почти на сотню лет войне, сокрушить самого серьёзного соперника на мировой арене. Владелец бункера бросил очередной победный взгляд на лежащую на столе кипу столь же призрачных сколь он сам чертежей: именно по ним на первых тяжёлых военных заводах вскоре начнёт коваться бронированный кулак его армии, способный отбросить линию фронта глубоко на территорию врага. Врага, которому уже не сможет помочь многочисленность, который со своими примитивными пушками и ружьями ничего не сможет противопоставить армадам стальных монстров. Танков.

Десятилетие минуло незаметно, и вот, под неумолимым валом стальных гусениц и непрерывным огнём артиллерии, враг сдаёт города один за другим. Реальность оказалось даже оптимистичнее расчётов, и тщательно взвешенный долговременный план наступательной кампании оказался выполнен на две трети за каких-то полтора года! Смутные предчувствия вызывали лишь неясные донесения глубокой разведки о том, что противник начал действовать необычно. Впрочем, ещё раз взглянув на сводки, Контролирующий решил не прислушиваться к старым как мир инстинктам: его преимущество более чем очевидно, и, к тому же, что бы ни предпринял враг, уже слишком поздно.

Как оказалось, напрасно. Спустя каких-то полгода стремительно наступающая армия по всем фронтам натолкнулась на глубоко эшелонированную оборону, в которой тут же, несмотря на все усилия, увязла. Минные поля, укреплённые постройки, бесконечные линии окопов и плотный ответный огонь непонятно откуда взявшейся вражеской артиллерии стали для войск вторжения неприятным сюрпризом… и серьёзным препятствием. Но «теневой главнокомандующий» без лишних переживаний принял игру на новых условиях, и в трудные районы в тот же день потянулись многочисленные подкрепления. Стоит отдать наступающим должное — через несколько месяцев ожесточённых позиционных боёв оборона уже перестала казаться несокрушимой, а к концу года и вовсе удалось прорвать заслоны на ключевых направлениях.

Несмотря на успех, струнка тревоги так и не ослабла, а наоборот, только сильнее натянулась, и не безосновательно: по косвенным данным выходило, что враг сам постепенно ослаблял сопротивление. Безусловно, это обстоятельство можно бы было списать на истощение людских и производственных ресурсов… если бы разведка в один голос не твердила о заметном подъёме экономики тыловых регионов, наряду с культурным и научным ростом. Но военного-то не наблюдалось! Мозаика, наконец, сложилась воедино, и Контролирующий осознал, что ведёт войска прямиком в хорошо подготовленную ловушку. Но теперь время играло уже против него, а будущее преподнесло куда более крутой поворот. Случившееся же следом напоминало страшный сон.

Смерть на отступающие армии обрушилась оттуда, откуда её совсем не ждали — прямиком с неба, и пришла в виде остроконечных цилиндров, которые можно бы было спутать с артиллерийскими снарядами. Если не знать, что диаметр этих снарядов превышает пару метров, а на месте их падения не вздымаются ввысь чудовищные грибовидные облака. Радиоактивный сгинувших в одно мгновение войск пепел ещё не успел остыть, когда на него ступили шагоходы гигантских боевых машин, одним своим видом прогоняющих малейшее желание продолжать сопротивление. Им даже не пришлось вступить в бой: города и военные базы сдавались, едва заметив приближение. Не стала исключением и столица, до которой исполины дошли за месяц, после чего перед внутренним взором Контролирующего появилось уведомление о поражении.

— Изучаем, значит? — прозвучал откуда-то сзади насмешливый голос. — И как успехи?

Обернувшись, призрак обнаружил перед собой хорошо знакомого и крайне довольного с виду человека. Гость взмахнул рукой и ввёл в появившееся под ней меню серию команд, после чего запылённый бункер сменился обставленным со вкусом кабинетом. Ещё раз окинув взглядом обстановку, мужчина кивнул своим мыслям и расположился в одном из стоящих за восьмигранным столом кресел.

— Произвожу освоение… — ящер ненадолго прервался, тоже решив принять сидячее положение, — … материала по экономическому и культурному развитию технических цивилизаций, а так же стратегии и тактике ведения войны в условиях недоступности информационного слоя реальности. Но, откровенно говоря, разобраться на приемлемом уровне с симулятором у меня пока не выходит: поднять подконтрольную мне цивилизацию выше меча и арбалета мне удалось лишь единожды, но и тогда всё обернулось тяжёлым поражением. Полагаю, я что-то упускаю из виду.

— В самом деле, Этернис, ты упустил несколько очень важных моментов, — учёный улыбнулся ещё шире. — Но поверь, для того, кто только познакомился с жанром глобальных стратегических игр, ты действовал весьма и весьма неплохо.

— Игр? Неплохо? — эстар откровенно растерялся. — Никогда бы не подумал, что кто-то догадается использовать упрощённые глобальные симуляторы для развлечения… И не хочешь ли ты этим сказать, что в последнем матче не обошлось без твоего участия?

— Не обошлось, — не стал отрицать очевидного Максим. — Правда, я подключился и перехватил управление твоим основным противником незадолго до того, как ты начал отстраивать первые танки. Немного поздновато, конечно, но, как видишь, не совсем. К слову, твоя главная ошибка состоит именно в долговременной стагнации на определённом этапе развития. Ударяясь в массовое производство нельзя забывать про необходимость прогресса, иначе тебя быстро обойдут в технологической гонке.

— Но ты же отставал от меня в развитии на пару десятков лет! Разве возможен подобный скачок?

— А вот тут как раз таки себя проявляет именно то, что и отличает игру от симулятора — условности. Выполнил требования — получил эффект, а реализм уже отходит на второй план. В действительности же, безусловно, переход от угля до управляемого термоядерного синтеза за несколько десятков лет навряд ли возможен. Хотя… реальность порой преподносит такие сюрпризы, что в одно мгновение рушатся все теории и утверждения. Я уже давно понял, что никогда ничего нельзя утверждать наверняка, — Максим грустно усмехнулся. — Раньше у нас бытовала шутка о том, что можно быть уверенным лишь в собственной смерти. Теперь же я и в ней не уверен…

— Этернис? — позвал собеседника человек, когда молчание затянулось.

— Ни в чём нельзя быть уверенным… — запоздало повторил эстар. — А ведь ты прав. Подумать только, за все свои тысячелетия я, ища новое, ни разу не подвергал сомнению «общеизвестные истины и принципы», несмотря на то, что не раз слышал эти же слова от и старших родственников. Но означает ли это… что даже они сомневаются в собственных знаниях?

— А почему нет? Полагаю, о том, что «нуль слой» — не предел, тебе известно куда больше чем мне. Сколь бы далеко ты не зашёл, всегда есть возможность двигаться дальше, — Максим ещё не успел закончить фразу, как эстар, урча, зафыркал.

— Почти слово в слово! — пояснил Этернис, отсмеявшись. — Извиняюсь. Просто, чем больше я к вам присматриваюсь, тем сильнее вы все мне кое-кого напоминаете. Но ты — в особенности.

— Хотелось бы спросить «кого и чем?», но не буду: пропадёт спортивный интерес, — Максим тряхнул головой. — Так, что-то ты меня совсем с толку сбил. Я ведь к тебе заглянул чтобы попросить в реальность вынырнуть хоть ненадолго — мы сейчас будем пробовать запустить тот самый привод, так что может понадобиться твоя помощь. Или пара советов.

— Советов? Я сам никогда не имел дела с используемыми там типами структур.

— Значит, заодно познакомишься, — человек ожидающе взглянул на призрачную фигуру собеседника и его силуэт начал медленно таять.

— Да иду я, иду!

* * *

— Соединение с сетью отсутствует, произведена загрузка в автономном режиме, — шелест незнакомых слов Ай'Рат, казалось, заполнил собой всё пространство отсека, а дублирующие их ненаправленные мыслеобразы позволили верно истолковать услышанное. — Оператор подтверждён. Произвожу развёртывание интерфейсов.

Вопреки ожиданиям, стартовавшая с третьей попытки система, одной ей ведомым способом просканировав всех находящихся поблизости разумных, признала своим администратором не нимири, а человека. Проявился новый статус в виде возникших перед Максимом аналогов голоэкранов, а на краю сознания оператора возникла уверенность в способности устройства принимать ментальные команды. В качестве проверки своих ощущений, учёный мысленно запросил текущий статус.

— Система восстановлена после непредвиденного завершения работы, — немедленно откликнулась псевдоличность. — Произвожу самодиагностику… Обнаружены критические повреждения на аппаратном уровне! Для запуска процедуры самовосстановления требуется подтверждение оператора.

— Подтверждаю.

— Загружаю модуль самовосстановления… делегация прав управляющему алгоритму прервана: элемент повреждён! Автоматическое восстановление… отказ! Критическая ошибка. Завершаю операцию, — окончив отчёт, система затихла, в своём молчаливом ожидании умудряясь ненавязчиво намекать оператору о необходимости определённых действий с его стороны.

«Подключить среду отладки», — не обманул ожиданий кибернетик, на что получил в ответ одобрение.

«Согласно протоколу, устанавливаю максимальный уровень доступа пользователю Ирбис. Интерфейс разработчика загружен».

Не успев удивиться осведомлённости древней машины о его личных данных, человек ошеломлённо обнаружил в себе новый орган: именно так сознание восприняло подключившийся к нему информационно-энергетический канал, призванный обеспечить прямое включение в систему. Новый способ коммуникации оказался в буквальном смысле «интуитивно понятным», и Максим, не задумываясь о том, как это делается, потянулся к системе привода. Оказавшись в некотором подобии виртуальной реальности, учёный обнаружил вокруг себя уже развёрнутую по команде комплексную среду программирования, показавшеюся на удивление удобной и даже привычной.

Впрочем, лишних иллюзий человек не испытывал, отчётливо осознавая, что за обманчивой простотой всего увиденного скрывается невероятная сложность. Одна только колоссальная адаптивность интерфейсов, продемонстрированная операционной системой, для своего создания должна была потребовать глубочайших знаний во многих областях. И это только вершина айсберга! Сложно? Пожалуй… зато есть к чему стремиться.

Закончив с ознакомлением, кибернетик бегло осмотрел и сам исходный код, заботливо размеченный программой, выделившей повреждённый фрагмент и затенившей множество работоспособных блоков, так или иначе с ним связанных. Немного поэкспериментировав с возможностями самой среды и оставшись полностью удовлетворённым полученными результатами, учёный приступил непосредственно к правке кода. Правда, не в полную силу: внимание одного из потоков сознания было решено временно переключить на реальный мир, где совсем ему не безразличные разумные ожидали от него новостей.

— Получилось? — задала животрепещущий вопрос Арея, едва заметив движение со стороны человека.

— Но-но, не так быстро! Пока не закончен предварительный анализ общей структуры модуля самовосстановления, о каком-либо предсказании исхода говорить рано. Но шансы есть.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул с потолка Этернис.

— Рад слышать, что мой теперь-уже-не-совсем-нематериальный друг во мне не сомневается, — невозмутимо ответил человек, во избежание эскалации конфликта отключая поток от реальности. К тому же, как бы парадоксально это ни было, даже многопотоковое сознание работало с большей эффективностью при последовательном, а вовсе не параллельном решении неоднотипных задач.

— А кто… — собравшийся высказать очередную едкость эстар запнулся на полуслове, обнаружив неожиданную пропажу оппонента по запланированной словестной баталии. — И вообще, зачем меня было сюда звать, если моё присутствие никому не нужно?

— Ну почему же никому? — мурлыкнула Арея, решив извлечь пользу из оговорки. — Просто, судя по всему, даже Максиму лёгшая на плечи задача показалась отнюдь не простой, и лучшее, что мы можем сделать в таком случае — это не мешать. А пока мы ждём, я была бы совсем не против составить уважаемому эстару компанию.

— Компанию? Компанию… я совсем не против компании! Подключайся.

Ощутив исчезновения присутствия ещё двух сознаний, Вэйра бросила взгляд на застывшего подобно статуи Максима и хитро ухмыльнулась. В конце концов, кто сказал, что всегда нужно оставаться серьёзным? Уверенно рассудив, что никто, вновь что-то задумавшая землянка начала синхронизацию с системой внепространственного привода.

* * *

«Тестовый прогон комплекса Сиэт-семь-шесть-двенадцать-один-шесть», — учёный уже давно успел потерять счёт не только числу подобных обращений к системе, но и времени.

Девяносто миллионов и четыре часа, — всплыл ответ статистического модуля имплантата, нейронная сеть которого давно вошла в симбиоз с мозгом хозяина. Вдумавшись в цифры, Максим окончательно убедился в верности своего первого впечатления о сложности организации кода. Кем же это надо быть, чтобы создать подобное с нуля? А ведь, к тому же, вся система написана одним единственным существом: уж что-что, а почерк накопленный опыт определять позволял.

Смущало лишь одно — даже простая работа с исходным кодом на необходимом уровне давала такую нагрузку на мозг, что постепенно начинала проявляться «умственная усталость», проявляющаяся в медленном, но уверенном снижении проводимости нервных клеток. И это несмотря на то, что ресурсы биологической основы использовались лишь для общей обработки, а вся аналитика и вычисления ложились на суперкомпьютерный комплекс «Гипериона»! Строго говоря, если бы не постоянная поддержка со стороны «псевдоличности», проводящей львиную долю анализа вообще вне сознания администратора, то уже бы пришлось взять перерыв. Пока же обратный отсчёт времени, оставшегося до самопроизвольного впадения центральной нервной системы в сон, отображал что-то около полутора часов, и было бы неплохо уложиться в оставшийся срок.

«Тест успешен», — прервал размышления отчёт системы о промежуточных результатах. — «Связка Миэт-шестнадцать-шестнадцать-шестнадцать-три реконструирована. Текущий прогресс реконструкции комплекса Сеа-нуль составляет восемьдесят семь процентов».

Система, — Максим внутренне улыбнулся. Слишком разумно для набора алгоритмов стала себя вести эта «псевдоличность», даже если учитывать уровень создавшей его цивилизации. И если бы не знать наверняка, то можно было бы заподозрить древнюю машину в наличии не менее древнего искусственного разума.

«Выражаю свою признательность одной крайне предприимчивой представительнице рода сверхчеловеческого. И очень даже драгоценной», — обратился наконец учёный к разуму далеко не столь древнему.

«Получается, не вышло из меня загадочного искусственного интеллекта ай'ратского производства?» — огорчённо спросила Вэйра. — «На чём я прокололась?»

«Ни на чём. С некоторых пор я стал на грани восприятия чувствовать твоё присутствие».

«На грани восприятия, говоришь?» — девушка последовательно отключилась от всех входящих потоков информации, а затем вновь вернула себе привычное состояние. — «Интересно… Имеет место прямая модификация значений переменных непрерывного сознания, что может означать лишь одно — источник уходит корнями в информационный уровень».

«Этернис упоминал синхронизацию душ. Вполне возможно, что мы наблюдаем именно её отголоски», — человек усмехнулся. — «Думаю, услышь я эти слова лет пять назад, то всерьёз бы задумался о степени сумасшествия их сказавшего».

«Прямой обмен данными между информационными структурами двух разумных существ», — Вэйра будто бы попробовала фразу на вкус. — «Да, там бы это и впрямь звучало дико. Но здесь и не такое возможно».

«Мы многое узнали… но тем больше нам предстоит понять. Отчасти я даже рад, что нас забросило сюда».

«Эта вселенная… она удивительна. Странна и чужда, от чего кажется нелогичной. Её загадки притягивают как магнит, манят как свет в ночи… но это не наша вселенная, это не наш Мир! Знаешь, я с удовольствием займусь его исследованием, но совсем не хочу оставаться в нём навсегда. Мы здесь одни, Максим. Совершенно одни. Некуда идти, некуда вернуться, и никто не пожелает «ясного космоса». От этого становится… грустно».

«Но нас уже четверо», — учёный послал любимой тёплую волну ободрения и поддержки. — «По словам Этерниса, нас хватит даже чтобы построить Ретранслятор, так неужели мы не сможем найти способ вернуться назад? Если потребуется, мы прошерстим на наличие разумной жизни всё пространство, докопаемся до глубинных информационных слоёв… разложим по полочкам устройство этой вселенной, в конце концов! Наш дом — «Гиперион», но наш Дом — Земля. И мы вернёмся в него, шаг за шагом».

«Знаешь, а я тебе верю. Иначе просто не может быть».

Не занявший и секунды реального времени диалог плавно перетёк в плодотворную работу, результатом которой стал полностью работоспособный программный комплекс модуля самовосстановления. Безусловно, он уступал в элегантности оригиналу, но, тем не менее, был способен выполнить возложенную на него задачу. А большего от него и не требовалось.

* * *

— У нас всё готово, — едва ощутив себя в реальности объявил Максим, на этот раз перебравшийся в неё уже «целиком».

— Я тоже рада этому обстоятельству, но тебя не слышат, — осторожно заметила Вэйра и, отбросив с лица умудрившуюся выпасть из причёски серебряную прядь, кивнула в сторону сидящей с отсутствующим видом нимири.

— Тогда попробуем вот так, — присутствие человека вновь пропало на миг, а затем по пространству пронеслась волна ментальной связи, несущая крохи информации: — «Мы закончили. Вас ждать?»

По тому, как сразу встрепенулась Арея и даже снизошёл до плотной голограммы эстар, можно было с уверенностью сказать, что они давно ждали этих слов и были крайне заинтересованы.

— Я тут. Вам ведь удалось? Когда планируете запускать? — протараторила нимири, ещё не успевшая снизить скорость сознания после сеанса виртуальности.

— Ну, сам код мы на более-менее приемлемом уровне восстановили. А запускать… — Максим принял деланно задумчивый вид, мысленно отдавая соответствующие распоряжения операционной системе привода. — Пожалуй, прямо сейчас.

— Делегирование прав алгоритму завершено, конфликтов не обнаружено. Процесс восстановления успешно инициирован… — откликнулась на полученные указания псевдоличность, после чего последовало длительное перечисление подключённых объектов.

Впрочем, сопровождающее слова действо оказалось намного более оживлённым. Сначала сильно засветилось практически во всех измеряемых диапазонах половое покрытие, после чего вокруг напоминающей сюрреалистичный лес задней части устройства проявились понемногу обретающие плотность контуры. А затем в отсеке началось и вовсе трудно передаваемое светопреставление: в многочисленных попеременных вспышках пола и двигателя глаз просто слеп, но для чувствительной автоматики не составило ни какого труда выяснить, что с каждой такой вспышкой появляется очередной блок, а половая панель теряет несколько миллиметров в толщине.

— Восстановление аппаратной части успешно завершено, информ-структура привода приведена в полное соответствие с шаблоном, — провозгласил спустя пару минут шелестящий голос, в которым угадывались торжественные нотки. — Модуль «Астрейт» готов к эксплуатации. Образ псевдоличности восстановлен и ожидает команд.

— Он… работает? — Арея перевела недоверчивый взгляд с сильно «просевшего» пола на двигатель, внутренне ожидая подвоха: весь её опыт никак не позволял принять, что ремонт столь сложной структуры может протекать настолько быстро и эффективно.

— Ответ положительный. Подконтрольное мне оборудование полностью исправно, — подтвердил привод.

«Твоих рук дело?» — Максим недовольно покосился на Вэйру.

«Это не я!» — в ответном взгляде читалось искреннее недоумение.

«Тогда, похоже, впору готовиться принимать очередное пополнение».

— Псевдоличность модуля «Астрейт», ты разумна? — в лоб спросила землянка, решившая не ходить вокруг да около.

— Ответ отрицательный.

— Тогда что ты собой представляешь?

— Копию виртуальной личностной матрицы номер два-нуль-два-двенадцать, класс «диспетчер». Справка. Псевдоличность не обладает разумом и представляет собой личностную маску, управляемую алгоритмом третьего порядка. На текущем программно-аппаратном уровне системы поддержка сознательных процессов невозможна. Конец справки.

— Что требуется для создания необходимых условий? — попытался извлечь дополнительные сведения учёный, хоть и без особой надежды на успех.

— Запрошенные данные в архиве не найдены.

— Содержится ли в архиве информация, не связанная с функционированием «Астрейта»? — задал последний интересующий его вопрос кибернетик.

— В архиве отсутствуют данные с запрошенными атрибутами.

— Отрицательный результат — тоже результат, — пробормотал Максим, и обратился уже ко всем: — Любопытный подход. Если судить по находящемуся перед нами агрегату, то можно предположить, что Ай'Рат для контроля оборудования использовали иерархическую систему интеллектуальных алгоритмов, вплоть до полноценного искусственного интеллекта. В будущем нам определённо следует присмотреться к подобной схеме.

— А что планируешь делать с этим наследием сейчас? — полюбопытствовал Этернис.

— Произвести проверку связи с центральной управляющей системой. Произвести тестирование входящих линий энергоснабжения. Провести сравнение значений всех измеряемых констант с их текущими показателями. Провести сканирование пространства на предмет возможности немедленной телепортации корабля. Выдавать поэтапные и промежуточные отчёты по нуль-интерфейсу, — закончив выдачу списка команд, учёный дал запоздалый ответ на вопрос: — Что-то вроде этого. Всё остальное решится в процессе, а пока… а пока же нам стоит и самим заняться делом.

* * *

Дни потянулись незаметно, полные бесконечных разговоров, споров, разработок, экспериментов и… снова споров. Системы жизнеобеспечения, энергоснабжения, навигации, вооружения, двигательные установки… всё было продумано практически с нуля, с применением всей накопленной теоретической базы. Фактически, всё это время скромный экипаж огромного космического крейсера не покидал пределов виртуальных мирков, нещадно эксплуатируя все доступные вычислительные ресурсы. Исключение делалось лишь для коротких перерывов на отдых, да и то не всегда: порой сон настигал непосредственно в самой моделируемой среде. Поэтому вовсе не удивительно, что когда полная модель корабля была наконец-то завершена и утверждена, команда решила провести «разбор полётов» в столь редко посещаемой реальности обычной. И с удивлением обнаружила, что вместо прожитого по ощущениям полугода прошло лишь немногим больше недели.

Обстановка в центре управления сложилась ничуть не менее рабочая, чем совсем недавно в «вирте»: никто из участников предстоящей дискуссии ещё не успел отойти от аврального режима, отчего был готов в любой момент «переварить» любой объём информации.

— Что ж, могу всех поздравить с успешным завершением этапа проектирования, — Максим покрутил в руке алмаз, в котором содержалась резервная копия чертежей. — Производственные программы также готовы, полный цикл, по предварительным расчётам, займёт около месяца. И я бы не имел ничего против того, чтобы произвести его на поверхности, если бы планета в этот период времени не оказалась столь… недружелюбной.

Повинуясь команде капитана, система управления прекратила подмену действительных показаний внешних датчиков ложными, с информационного щита спал соответствующий фильтр, а настенные экраны начали транслировать панораму какой-то световой вакханалии, в которой лишь обладая богатым воображением можно было опознать молнии. Но эти бесчисленные синие и фиолетовые вспышки именно ними и являлись.

— Прошу меня простить за сокрытие некоторых поступивших вчера фактов, но иначе поступить я попросту не мог: что бы вы ни говорили, но относительно спокойно закончить проект, одновременно с этим осознавая, что над головой творится чёрт-знает-что, было бы несколько затруднительно. Собственно, происходящее мне не понравилось с самого начала, из-за чего я невольно и задал подобный темп, — учёный вновь продемонстрировал кристалл. — Итак, ближе к делу. С большой долей вероятности нам «посчастливилось» попасть в эпицентр местного урагана, который пару дней перерос в наблюдаемую энергетическую бурю. Более того, мы оказались в «оке шторма» — ни ветра, ни осадков снаружи не наблюдается, зато наблюдается плавное снижение температуры, которая такими темпами скоро достигнет близких к нулю значений. Абсолютному нулю.

— Впрочем, какая-либо опасность для нас пока отсутствует, щиты рассчитаны и не на такое. Но если по какой-либо причине защита спадёт хоть на долю секунды, то у нас могут возникнуть очень серьёзные проблемы. Помнится, я уже предлагал монтаж большинства систем уже непосредственно в космосе, а теперь нам иного выбора и вовсе не осталось. Что скажете? — Максим вопросительно взглянул на окружающих.

«Теперь понятно, почему ты стал так спешить. Хотя, всё-таки, мог и сказать», — Вэйра с укором взглянула в ответ. — «Что касается взлёта в минимально возможной конфигурации, не имею ничего против. Более того, с тобой согласна и «альфа»: по её расчётам, этот вариант оптимален».

— Нужно уходить… и чем быстрее, тем лучше, — нимири побледнела. — Это не буря. Это — начальная стадия изменения магических токов планеты. Подобное явление встречалось всего дважды, и в обоих случаях являлось следствием глобальных катастроф с выделением огромного количества сырой энергии, но даже тогда, согласно имеющимся описаниям, внешние проявления не были настолько явными. И если в тех случаях дело ограничилось появлением нескольких новых линий, то здесь, судя по размерам «ока», вскоре пройдёт как бы ни сама полярная магистраль — пронзающий планету насквозь центральный канал, из которого исходят и в который возвращаются все остальные. Думаю, в момент формирования через него протечёт и распределится вся энергия планеты.

— Примерно так и произойдёт, — подтвердил слова Ареи Этернис. — Текущая конфигурация энергетического поля, более не поддерживаемая аномалией, исчерпала свой запас прочности, и теперь стремительно разрушается. Сейчас вместе с бурями на поверхность сбрасывается вся выброшенная в космос энергия, и через несколько дней концентрация энергии достигнет критического значения, что вызовет коллапс старой магистрали. И последнее, чего бы мне хотелось, так это оказаться на месте рождения новой.

— Не было печали… Но что имеем, то имеем, — вздохнул Максим и, напряжённо размышляя, принялся расхаживать взад-вперёд вдоль голограммы. Приняв решение, капитан поспешил им поделиться с остальными: — Форсируем работы настолько, насколько это вообще возможно. Вэйра, Арея, на вас двигатели, реакторы и коммуникации. Я закончу системы навигации и управления. Этернис… прошу, удержи щиты, иначе нас просто сметёт.

— Сделаю всё возможное, — от былой несерьёзности эстара не осталось и следа.

* * *

Благодаря тому, что транспортные дроиды в строительстве почти не задействовались, удалось уделить немного времени и внутреннему состоянию командного центра, вследствие чего он окончательно утратил сходство со складом и стал похож на то, чем изначально являлся. Вычислительные комплексы оказались перемещены в специально оборудованные для них отсеки, материалы и прототипы — в производственные блоки, а всё ненужное уже давно было переработано нанороботами, отчего главный зал теперь казался даже слишком пустынным. Впрочем, пустовал он ещё и потому, что вместо предполагаемых сорока было развернуто лишь три рабочих места. Кресла были заняты — экипаж осуществлял предполётные тесты, проводя мысленную перекличку. Хотя последней и не требовалось (вся необходимая информация и так была выведена на тактические экраны), но Максим, как капитан, твёрдо решил не попирать традиции Флота. Тем более, когда в них действительно имелся смысл.

«Энергосистема стабильна, отклонений не наблюдается», — продолжила вереницу отчётов Арея.

«Повреждения внешней обшивки отсутствуют, перегрузка щитов стабильно критическая», — на миг отвлёкся от своей задачи Этернис, после чего вновь сосредоточился на контроле вероятностной защиты.

«Двигательная установка готова к старту», — вклинилась мысль Вэйры.

«Взлетаем», — коротко сообщил Максим, получив полную картину.

Короткий пробег пальцев по пульту — и в недрах корабля, получая первые тераватты энергии, проснулись исполинские машины. Выходящие на режим двигатели постепенно углубляли своё влияние на гравитационное поле, всё отчётливей и отчётливей выделяя звездолёт из-под власти неконтролируемой, казалось бы, силы природы. Ещё несколько десятков секунд — и гравитационная капсула оказалась сформирована. Твёрдая рука пилота заставила оторваться от земли миллионы тонн металла, подняла крейсер на полукилометровую высоту и, с огромным ускорением бросив его за пределы потока формирующейся магистрали, свечой повела вверх.

С высоты стратосферы покинутый кратер казался игрушкой, а имеющий десятки километров в диаметре формирующийся жгут магистрали — иллюзией. Вскоре элементы ландшафта пропали из виду совсем, оставив только мутные пятна бурь на белоснежном диске.

Завершив выход на высокую геостационарную орбиту над нарождающимся энергетическим полюсом планеты, блестящий в голубоватом свете звезды двухкилометровый корабль отключил двигатели, оставив лишь пассивную поддержку гравитации на борту. И тут же ощетинился датчиками систем ближнего и дальнего обнаружения, а также глубокого сканирования наблюдаемой части космоса.

Картины всё больше и больше погружающегося в хаос энергетического фона планеты, модель текущей звёздной системы, выделение всех входящих в галактику звёзд, получение координат мириад других… данные лавиной захлестнули навигационную систему, но усилиями четырёх операторов, для двоих из которых потоки информации вообще являлись в буквальном смысле родной стихией, вынужденных перерывов в сканировании удалось избежать. Наглядно объём проделываемой работы отображала спроецированная в центр зала динамически генерируемая модель, на которую заносился каждый обнаруженный объект, будь то астероид или квазар.

Предварительное сканирование заняло около получаса, после чего на карту были занесены все галактики и источники сильного излучения. Несмотря на все опасения, ничего подозрительного или несущего потенциальную угрозу так и не было обнаружено, что позволило команде с чистой совестью переложить дальнейший поиск на электронные плечи компьютерных систем, а самой перевести дух.

— Центр! На связи борт ТК «Гиперион». Подтверждаем успешный выход на орбиту, — Максим, сбросив накопившееся внутреннее напряжение, откинулся на спинку кресла.

— Борт ТК «Гиперион», это Центр! Выход на орбиту зафиксировал. Ясного вам космоса, ребята! — ответила Вэйра, чуть грустно улыбнувшись.

— Стабильного пространства, Центр! Конец связи, — человек повернулся к любимой и легонько потрепал по плечу.

— Мы… в космосе! Высоком космосе! — запоздало уронила Арея, только сейчас полностью осознав и поверив в произошедшее. По тому, как она впилась взглядом в россыпи звёзд на экранах, землянам стало ясно, что этот зеленовласый маг одержим пространством ничуть не меньше их самих.

— Да, мы в космосе, — Вэйра переглянулась с Максимом: оба прекрасно помнили, какую бурю эмоций вызвал их первый суборбитальный полёт после долгого пребывания на поверхности.

— Вы не будете против, если я вас немного отвлеку? — неожиданно учтиво дал о себе знать Этернис, в процессе последней обработки данных открывший в себе сильную симпатию к навигационным системам и успевший уже наспех проанализировать всю полученную информацию.

— Что-то обнаружил? — немедленно отреагировал человек.

— Скорее, сравнил. И обнаружил много любопытного: как вам, например, то, что мы сейчас находимся на окраине родной галактики Ареи? Или… сколько, говорите, времени прошло с момента падения корабля?

— Около двух тысяч лет.

— Как бы сказать… по предварительным оценкам, прошло как минимум двести миллионов лет: чтобы звёзды приняли такое положение, галактика должна была сделать почти полный оборот. Впрочем, возможно, это всё-таки ошибка записанных Альянсом данных, — эстар вывел на голограмму пару наложенных друг на друга и похожих как две капли воды галактик, бесчисленными линиями отобразив предполагаемое смещение рукавов.

— А какова погрешность сравнения? Ты не мог ошибиться с галактиками?

— Погрешность? Затрудняюсь ответить, — в голосе Этерниса явно почувствовалась усмешка.

— Отчего же? Неужели имеешь проблемы с расчётом?

— Ладно, раз ты так настаиваешь, то назову… ноль целых, ноль десятых, ноль сотых, ноль тысячных, ноль десятитысячных…

— Этернис!

— В общем, это бесконечно малая величина, — незримая улыбка стала ещё шире.

— …! — Максим схватился руками за голову. — Странные излучения, гравитационные аномалии, нарушения метрики?

— Отсутствуют. Вообще ничего необычного, — эстар вновь вернул себе серьёзность.

— Да что же, чёрт возьми, происходит с этой вселенной?!

Глава 27

Несмотря на умиротворяющую обстановку, в создании которой немаловажную роль играла посапывающая рядом сребровласая красавица, Максиму не спалось: минувший день оставил слишком много вопросов без ответов. Теоретические модели, логические построения, факты… несистематизированной информации накопилось столько, что подсознание просто отказывалось отпускать разум в мир сновидений в подобном состоянии. Конечно, можно было проигнорировать голос собственного организма и, воспользовавшись помощью имплантата, доверить сон в заботливые руки квантовых алгоритмов. Можно. Но не хотелось.

Учёный замедлил дыхание и начал постепенно отрешаться от реальности, всё глубже и глубже погружаясь в глубины собственного сознания. Когда пустота стала вязкой, реальность — зыбкой и податливой, а пульсация информационного слоя отчётливо выделилась из тишины, человек вновь начал мыслить, но уже на совершенно ином уровне. На этот раз вхождение в глубокий транс далось гораздо легче, чем несколько дней назад: разум опять доказал свою способность адаптироваться ко всему — даже к «собственноручной» виртуализации себя самого. Сосредоточившись на ощущениях, Максим попытался облачить описание своего состояния в привычные слова… и не преуспел, как не преуспел бы средневековый крестьянин в описании реактора термоядерного синтеза. В языке просто не было таких слов. Но поскольку это был только шестой по счёту успешный опыт такого рода и происходящее всё ещё воспринималось в диковинку, сознание настойчиво требовало хоть как-нибудь да охарактеризовать протекающие процессы.

Идеальная структурированность и абсолютный самоконтроль. Способ мышления, позволяющий манипулировать эмоциональными реакциями и памятью, черпать информацию из окружающей среды и контролировать целостность личности. Максим мысленно усмехнулся — подобное было бы вполне ожидаемо услышать в повествовании о разуме машинном, но никак не биологическом. Но Вселенной нет ни малейшего дела до того, что от неё ожидают её обитатели. Она живёт по своим собственным законам.

В то время как суммирующая личность занималась самокопанием, тысячи вспомогательных успели обработать все поставленные задачи и одна за другой начали сливаться обратно в одну, передавая весь полученный опыт. Вновь ощутив себя единым и неделимым, человек провёл анализ результатов, структурировал память и попытался покинуть медитативное состояние. Именно попытался — по неизвестной причине, транс далеко не всегда выпускал из своих объятий с первого раза, и порой приходилось неоднократно повторять утомительную процедуру, инициализирующую выход. На этот раз случайность оказалась благосклонна: уже вторая попытка отыскать в бушующем вихре чувств ниточку собственного тела оказалась успешной, и длительное погружение в океан информации сменилось молниеносным всплытием.

Резкое изменение окружающей среды породило чувство дискомфорта, которое при окончательной перестройке сознания только усилилось, и переросло в апатию — когда отступила связь с глубинными уровнями реальности. Разум просто растерялся, не зная над чем ему работать дальше: всё, что требовало внимания, казалось, было уже обдумано. Пролежав бесцельно глядя в потолок то ли вечность, то ли мгновение, Максим всё же взял себя в руки и здраво рассудил, что раз сон не идёт, то было бы неплохо прогнать из головы поселившийся вместо мыслей вакуум. Тем более пища, способная утолить информационный голод, была найдена бодрствующей и даже не подозревающей об уготовленной ей участи.

«Не сильно занята?» — человек послал магу, обнаруженному на одном из полигонов, низкоприоритетный и не требующий ответа мыслеобраз.

«Нет. Немного практикуюсь, немного копаюсь в ауре», — сидящая на коленях нимири подняла заинтересованный взгляд к ближайшему оптическому сенсору. — «Ты что-то хотел?»

«Обсудить несколько касающихся природы магии вопросов. Если ты не возражаешь, конечно».

«Возражаю?» — переспросила Арея, удивлённо вскинув бровь: услышать подобное от того, кто, получив в своё распоряжение корабельные архивы, почти перестал обращаться к ней с разговорами на её профессиональную тематику, было весьма неожиданно. — «Вовсе нет. Приходи, буду ждать».

«В таком случае, скоро буду», — оборвав связь, человек покинул приютившую его постель и без лишнего шума надел скафандр.

Учёный не заставил себя долго ждать — не прошло и десяти минут, как он оказался перед глухим шлюзом, скрывающим за собой хорошо экранированную экспериментальную площадку. Впрочем, казавшаяся монолитной преграда не осмелилась ослушаться капитана, и по первому требованию распалась на отдельные панели, которые без замедления исчезли в стенах. Тихо гудящее от напряжённости силовое поле спало несколькими секундами позже, когда система безопасности окончательно убедилась в том, что из отсека не вырвется ничего опасного — к примеру, взрывная волна. Проследовав по открывшемуся проходу внутрь просторного полигона, Максим обнаружил нимири за весьма необычным занятием: зависшая на развёрнутых «крыльях» антиграва в нескольких метрах над поверхностью девушка оказалась окружена множеством мельтешащих разноцветных огоньков, буквально притягивающих взгляд. В ломаных траекториях не угадывалось каких-либо закономерностей, отчего казалось, что каждый светящийся шарик является живым существом. Возникало неосознанное желание самому обернуться таким же светлячком и влиться в этот безумный хоровод, отбросив прочь все трудности и беспокойства.

— Что, настолько красиво? — Арея с понимающей улыбкой обернулась к завороженному происходящим человеку. Огни растаяли в воздухе.

— Более чем, — подтвердил учёный и встряхнул головой, прогоняя наваждение. — Что это было?

— Довольно важное для мага упражнение на «распределённую концентрацию» — способность одновременно контролировать несколько магических структур, — собеседница плавно спустилась вниз, по-кошачьи мягко потянулась и подошла к человеку. — Раньше я с трудом контролировала несколько десятков объектов средней сложности, теперь же — десятки тысяч. Будто бы в сказку попала.

— Имплантат? — предположил Максим.

— Не только он. Будучи заключённой в ядре, я далеко не сразу потеряла надежду: долгое время я пыталась вырваться, тщательно изучала доставшуюся мне темницу и собственные скромные возможности. Тогда я и нашла способ одновременных атак на все силовые узлы ловушки, но даже многоуровневое массированное воздействие было полностью проигнорировано аномалией. Собственно, потеряв в ходе этой отчаянной попытки почти всю энергию существования, я практически сразу заснула едва ли не вечным сном… — заметив, что излишне глубоко окунулась в омут воспоминаний, Арея одёрнула себя и поспешила поменять тему разговора. — Ладно, не будем о грустном — в конце концов, мне выпал ещё один шанс. О чём хотел поговорить мой спаситель?

— Это была случайность, — не поленился напомнить человек. — А поднять я хотел весьма интересный вопрос — как обитатели этой реальности видят и чувствуют окружающий мир, со всей его энергетикой и магией? Я как-то совсем упустил из виду этот немаловажный момент, и теперь хотел бы восполнить пробелы в знаниях.

— А что не так с моим восприятием? — нахмурилась нимири, пытаясь понять причины, из-за которых человек озадачился озвученным вопросом. — Или ты хочешь сказать, что оно может сильно отличаться, например, от твоего?

— То, что оно отличается — это уже однозначный и научно доказанный факт. У организмов, развившихся не просто на разных планетах, но даже при разнящихся физических константах, просто обязаны быть существенные отличия. И я говорю не про внешность, — человек указал на свои глаза. — Предлагаю провести небольшой эксперимент.

— Какой? — подозрительно уточнила Арея.

Вместо ответа, Максим подключился к системе скафандра и, взяв под прямой контроль несколько генераторов силовых полей, резко сжал небольшой объём воздуха над ладонью. Пойманные и разогретые сжатием атомы начали испускать яркий белый свет.

— Что ты видишь сейчас? — спросил Максим, вытягивая вперёд «удерживающую» огонёк руку.

— Светящуюся точку.

— Так. А теперь? — на этот раз учёный для получения того же эффекта сжатия использовал вероятностное воздействие встроенного в ММИ блока определителей.

— Светящуюся точку, — уже чуть менее уверенно повторила Арея.

— Ты точно ничего не видишь?

— Нет… разве что неясные возмущения на грани чувствительности. Подожди… — вертикальные зрачки иномирянки сузились до полосок, но вскоре глаза заслезились и девушка заморгала. — Не могу установить источник. Это ведь опять техника, да?

— Да, но во второй раз я использовал уже информационное воздействие. Между прочим, имеющее одну и ту же природу вот с этим, — человек сосредоточился и, тщательно выверяя каждое из последовавших вереницей действий, создал точечный источник света так, как это было описано в доставшихся в наследство от Альянса банках данных.

Ощутить свою энергетическую оболочку, твёрдо представить причудливый многомерный узор, насытить энергией из отчаянно сопротивляющейся ауры полученную структуру… казалось бы, ничего сверхсложного. Но стоит хоть немного ошибиться или потерять уверенность в своих действиях — и в лучшем случае ничего не произойдёт. Стальная воля и ювелирная точность — вот два ключевых принципа, которых обязан придерживаться любой, кто осмеливается вмешиваться в машину мироздания.

— Простейший «светлячок», — теперь нимири уже безошибочно определила очередной возникший над открытой ладонью человека очередной светящийся объект, атакующие версии которого она кружила вокруг себя в большом количестве совсем недавно.

— В общем, примерно таких результатов я и ожидал, — Максим развеял структуру и смахнул со лба капельку пота, проступившую даже несмотря на близкую к идеалу терморегуляцию. — Подведём итоги. Первый шарик я создал путём банального разогрева воздуха в силовой ловушке, второй — с помощью вероятностных воздействий, третий — хорошо знакомым тебе методом. Причём, как я уже упомянул, последние два в своей основе имеют общую природу, и прослеживается потребовавшееся для них вмешательство на информационном уровне одинаково отчётливо. Но видишь ты отчего-то лишь третий.

— Есть предположения? — на этот раз в голосе прозвучала надежда: человек вплотную подошёл к тому же вопросу, который она совсем недавно пыталась задать Этернису… а в ответ получила набор малопонятных формул и совершенно непонятные объяснения. Впрочем, от учёного она небезосновательно ожидала услышать нечто подобное.

— Что ты знаешь о тахионах? — задал встречный вопрос кибернетик, полностью оправдав опасения.

— М… это частицы, переносящие информацию, — смутно припомнила. — Хотя я с трудом представляю, как частица может переносить информацию.

— Не частица, а квант. Квант тахионного поля, являющегося своеобразным буфером, связующим звеном между информационным и проявленным уровнями реальности. Именно благодаря нему происходит обмен состояниями системы между…

— Не понимаю. Совсем, — честно призналась собеседница. — Прости что перебила.

— Что ж, тогда объясню на аналогии, — для большей наглядности, Максим спроецировал перед собой голограмму, на которой попутно объяснениям начал рисовать схему. — Допустим, у нас имеются «два сферических индивидуума в газовой среде»: первого назовём «подчинённым», второго — «командиром». Подчинённый способен слышать и отражать свет, но не может видеть и говорить, а командир может видеть и говорить, но не может отражать свет. Кроме того, есть три условия: первое звучит как «не видя своего текущего состояния невозможно принять однозначное решение», второе — «без способности слышать и отражать свет невозможно совершить действие», и, наконец, третье — «не зная, к чему привело предыдущее решение, невозможно принять следующее».

Учёный критически осмотрел получившийся массив геометрических фигур и стрелочек и, не найдя в нём ошибок, продолжил.

— Таким образом, получается следующая система: неспособный принимать самостоятельные решения подчинённый выполняет приказания командира, который не может самостоятельно совершать действия. Другими словами, два объекта, воспринимающие информацию двумя совершенно разными способами (условимся, что невозможно услышать свет и увидеть звук), благодаря двухканальному интерфейсу (свет плюс звук) получают возможность эффективно принимать и воплощать решения. Думаю, ты уже догадалась, что в таком приближении в нашем мироздании «слепонемым» можно назвать проявленную реальность, а «глухим» — информационный уровень. Вот только в этом случае всё ещё хуже, чем с моделью: если вдруг исчезнет связь, то абстрактный подчинённый, возможно, начнёт хоть как-то воздействовать на мир самостоятельно, а командир — задумается о вечном или поговорит сам с собой. Если же эта связь пропадёт у нас, то наш «слепонемой» воплотит абсолютно все возможные решения одновременно и замрёт, а «глухой» и вовсе намертво «зависнет», будучи неспособным озвучить текущее решение, не увидев воплощения которого он не может принять следующее. Принцип «тик-так» нарушится, и система впадёт в вечный стазис.

Обладая присущим всем лицам, имеющим способности к магическому оперированию, более чем ярким воображением, Арея похолодела: возможная перспектива вдруг оказаться живой и мёртвой одновременно в мире с остановившимся временем её совсем не привлекала.

— Но не стоит беспокоится: тахионное поле, как раз-таки и являющееся в нашем случае связующим интерфейсом, в принципе не может никуда внезапно исчезнуть. Для этого требуется исчезновение информационного уровня… а для исчезновения последнего должна исчезнуть сама вселенная. Имею все основания полагать, что свойство внезапно исчезать вселенным не присуще… — мужчина усмехнулся и заглянул в лиловые глаза, в которых вопреки имеющимся опасениям обнаружил вполне осмысленное выражение. — Насколько я вижу, пока тебе всё понятно.

— Учитывая то, что говорил ты понятными даже ребёнку словами, моя заслуга в этом не велика, — смутилась нимири. — Но из твоей теории следует, что у нас, живущих на «подчинённом» «слепонемом» уровне отсутствует какая-либо свобода воли, и всё происходящее предопределено. Это так?

— Разумная жизнь удивительна и уникальна, — Максим позволил себе широко улыбнуться. — Разум не проецируется подобно неодушевлённым предметам — его информационная структура представляет не статическое, а динамическое образование, и способна изменять себя самостоятельно. Другими словами, его функция уходит в бесконечный цикл: она замкнута сама на себя и имеет в своих аргументах, помимо прочего, собственные значения. Должно быть, именная благодаря этому процессу сознание получает возможность постоянно анализировать и подтверждать собственное существование. Так что можно утверждать, что на нас не распространяется «диктатура» высоких слоёв — мы сами себе «диктаторы». Однако, всё вышесказанное является теоретическими построениями, и некоторые моменты пока не проверены на практике ввиду зубодробительной сложности требуемых экспериментов.

— Тем не менее, это очень красивая теория, — Арея сбросила с пальца накрученную на него прежде изумрудную прядь. — И ошибочность утверждения о том, что каждый разумный — это маленький мир, в таком свете становится очевидной. Он не мир, он — творец, чья сила ограничена лишь глубиной знаний и умением их применять.

— Можно сказать и так. Но давай всё-таки вернёмся к поднятому вопросу, — человек решил повернуть течение диалога в первоначальное русло. — Ты не представляешь, сколько я смеялся, когда понял, что же мне так напоминает местная магия. Вирусы. Биологические и компьютерные вирусы! Созданная магом структура, как и любой другой физический объект, немедленно отражается на текущей конфигурации тахионного поля, а вместе с этим — обретает собственную информационную структуру, получая тем самым карт-бланш на любые действия. Она может внедрятся в целевые структуры, может проецироваться обратно в реальность как материальный объект… серьёзное ограничение накладывает только закон сохранения энергии — если на запланированную операцию вложенной энергии окажется недостаточно, то она резко оборвётся с труднопредсказуемым исходом.

— Действительно, если два раза «недоложить» одинаковое количество энергии в одну и ту же структуру, то в первый раз всё может окончиться большим взрывом, а во второй — ничего не произойдёт. Но называть магию вирусом… — Арея запнулась, подбирая слова. — То же самое, что технологию — паразитом! И вообще, опять ты меня запутал — так и не сказал, вижу ли я тахионное поле, или же идущее от магии излучение.

— Санитарной службы на нас не хватает, — непонятно выразился человек. — А с тахионами ты опять не угадала. Видеть конфигурацию тахионного поля — это всё равно что видеть состояние каждой частицы окружающего мира. В таком информационном потоке захлебнётся и десяток объединённых в одну сеть вычислительных центров, подобных тому, что располагает сейчас крейсер. Поэтому, думаю, ты воспринимаешь лишь изменения поля, да и то связанные с воздействием дельта-энергии. Поправь меня, если я не прав.

— Зачем поправлять? Ты можешь лично посмотреть, каковы твои предположения на практике. Взгляни на мир моими глазами, — нимири на краткий миг сняла с восприятия все ограничения и фильтры, запечатлела его в многогранный образ и, пошатнувшись, передала человеку.

Сознание человека, непредусмотрительно открывшего полученный пакет без какой-либо подготовки, оказалось буквально захлестнуто лавиной информации, но уже в следующее мгновение восприятие мигнуло, и поток резко оборвался. Сквозь ошмётки чужих ощущений до разума с трудом достучался ручеёк данных от имплантата. Мир остановился.

«Операция прервана: зарегистрирована критическая перегрузка нейронных цепей. Во избежание потери данных произведено принудительное дробление сознания и ускорение. Для стабилизации процессов задействованы внешние вычислительные ресурсы. Операция возобновлена», — едва «отзвучало» последнее слово верного электронного партнёра, время возобновило свой бег, но теперь уже лавина не казалась сколько-нибудь опасной.

Мысленно выразив крайнюю признательность создательнице последней модели ММИ, Максим без особых проблем разбил полученный образ на составляющие и, отбросив большую часть не нужной в данный момент информации, распределил остаток по потокам, чтобы оценить картину в целом. Отфильтрованный визуальный ряд представлял собой психоделическую смесь из свивающихся в невероятной плотности сеть полупрозрачных линий, пятен неопределённых цветов и наложенной поверх кальки с неравномерной прозрачностью. Сквозь хаос с трудом пробивалась обычная зрительная информация, заметно окрашенная в фиолетовые тона: спектр цветовосприятия нимири оказался смещён в сторону ультрафиолетового.

— Нет… я всё ещё слишком слаба для подобного, — нимири, тяжело опершись о стену, принялась массировать виски. — Попробуй я такое вытворить пару тысяч лет назад, и безвозвратно бы лишилась рассудка. Теперь же отделываюсь лишь сильной головной болью и расстройством энергетики…

— Пожалуй, неподготовленная психика и в самом деле может не выдержать такой нагрузки, — согласился учёный, решив не упоминать о том, что корабль только что едва не лишился своего капитана на весьма продолжительное время. — Но у меня есть предположения касательно того, как можно попытаться расширить восприятие без серьёзных для себя последствий…

— Как? — не выдержала собеседница затянувшейся паузы.

— Никакое дело не покажется невыполнимым, если разбить его на мелкие части, — цитатой ответил Максим. — Таков лозунг техногенной цивилизации, вставшей на путь экспоненциального роста. Этот же принцип стоит попробовать взять на вооружение и тебе, тем более когда для того имеется полагающаяся техническая база.

— Расслоить картинку по заданным критериям и распределить по мыслительным потокам? Всё настолько просто?! Ты — гений! — Арея прыгнула на стоящего рядом человека и натурально повисла на шее. Спустя несколько секунд лицо девушки отчего-то вдруг приобрело гораздо более насыщенный цвет, и та неловко отступила на несколько шагов, косясь мужчине за спину. — Я хотела сказать… ты такой же метод используешь?

— Нет, подруга, в нашем с Максимом случае всё много проще… и от того намного сложнее, — из открывшегося шлюза, смерив нимири столь красноречивым взглядом, что та всерьёз задумалась о целесообразности немедленной эвакуации, показалось новое действующее лицо. — После межвселенского перехода мы обрели способность воспринимать информационный слой напрямую, в чём Этернис винит произошедшую реструктуризацию душ.

Окончив фразу, Вэйра беспардонно повторила то же самое, что минуту назад проделала нимири, но отпускать окончательно опешившего человека не спешила, а лишь требовательно повела плечом. Вздохнув, Максим обнял девушку за хрупкую талию, про себя отметив, что и в нынешнем «сверхчеловеческом» состоянии любимой не чуждо такое приземлённое понятие, как ревность. Вынырнув из-за серебряной копны, землянин обратился к уже готовой провалиться сквозь землю Арее.

— По очевидной причине, дальнейшее продолжение конструктивного диалога не представляется возможным, — Максим покосился на прячущую довольную улыбку «причину». — Пока меня не забрали обстоятельства, скажу, что тебе стоит попытаться прислушаться к себе: после всего, что выпало на твою долю, я бы не удивился изменению твоих отношений с информационным пластом. Но в этом я тебе не помощник — даже примерно не могу подсказать, куда стоит копать. Тебе придётся найти собственный ключ…

Договорить человек не успел — улыбка Вэйры стала торжествующей, и медленно теряющая плотность пара разом лишилась остатка, исчезнув в короткой вспышке.

— Найти свой ключ? — рассерженно пробормотала девушка, глядя на медленно рассеивающуюся дымку внепространственного перехода. — Как можно что-то найти, если не знаешь что искать… и почему Вэйра такая собственница?!

* * *

Максим стоял недалеко от ровного ряда зависших невысоко над полом треугольных рамок, каждая из которых пятикратно превосходила его в высоту, и наблюдал за процессом сборки. Действо было на редкость оживлённым: десятки грузовых дроидов изымали из ряда то один, то другой ускоритель и крепили его вершинами на опорную конструкцию, внешне представляющую собой три неприглядных длинных толстых балки. Помимо дроидов, в царящую вокруг неразбериху свою значимую лепту вносили бесчисленные мелкие аппараты, вся задача которых сводилась к тому, чтобы перебрасывать колонии нанороботов из одной «горячей точки» в другую.

Большинству разумных, чья цивилизация уже вступила в эру дальнобойных орудий, одного лишь короткого взгляда издалека оказалось бы достаточно, чтобы ощутить буквально струящуюся от ещё не достроенного устройства опасность. Воображение быстро бы дорисовало недостающие элементы трёхгранного сегментированного ствола, из внушительного дула которого на мир глядит сам злой рок. И это было ожидаемо — иного вооружения на межзвёздном боевом корабле просто и быть не могло.

— Сверхтяжёлый излучатель антиматерии. Предельная дальность самоподдержания пучка без рассеивания — двадцать три с половиной световых минуты. Плотность потока… — Вэйра запнулась и, повторно обратившись к файлу для перепроверки значения константы, недоумённо посмотрела на того, от кого в последнее время почти не отходила. — Если тут нет ошибки, то твоё творение при предельной интенсивности за считанные минуты расколет тело размером с нашу Луну. По-моему, это немного слишком даже для главного калибра.

— Я с тобой согласен, подобная мощность слишком мала, чтобы называться главным калибром, — расплылся в улыбке Максим. — Поэтому эта крошка — лишь одно из вспомогательных орудий. Планирую установить восемь таких красавиц в оружейные отсеки носовой части, по четыре с каждой стороны.

— Что же тогда будет основным? — самым невинным тоном поинтересовалась Вэйра.

— Ты и так уже всё подглядела. Не скажу, — безапелляционно ответил человек.

— Из первых уст узнать гораздо приятнее, чем из вскрытых файлов! — взломщица даже не подумала отрицать свою причастность к хакерским атакам.

— Загружаем в память коварно изъятую информацию, преобразуем её в текстовый формат и скармливаем речевому синтезатору, настроенному на воспроизведение моего тембра голоса. На выходе получаем запись, неотличимую от «первых уст».

— Максим, ну я же знаю, что на самом деле ты работал не над тем, что скормил мне. Думаешь, я поверила в ту мезонную пушку? Ну по-жа-луй-ста! — пропела девушка и, поджав губки, тихо-тихо добавила: — Или обижусь.

— Шантажистка! — недовольно буркнул человек и развернул перед собой проекцию странноватого устройства, неуловимо напоминающего технику Ай'Рат. — Собственно, это даже не совсем оружие — скорее, многофункциональный инструмент для высокоэнергетической работы с информационным слоем реальности. Этакая дикая смесь масштабированных эффекторов трофейного внепространственного привода, некоторых достижений эстаров и наших собственных знаний о физике пространства. Функционал соответствующий — с его помощью можно как оказывать колоссальные деструктивные воздействия, так и созидать. Честно говоря, у меня до сих пор идут мурашки по коже, когда я понимаю, что спроектировал.

— Признавайся, ты ведь собрался галактическую войну начинать? Иначе я с трудом понимаю, зачем нам тысячи торпед, сотни ракет класса космос-земля, сотни систем навесного вооружения и сверхтяжёлые орудия, способные в буквальном смысле зачищать планетарные системы. А теперь, как выяснилось, ещё и установка, на порядки повышающая наши и без того нескромные производственные и наступательные мощности.

— Нет, столь масштабных операций у меня в ближайших планах нет… но лучше перестраховаться. Нельзя просто так взять и отбросить возможность того, что мы после первого же прыжка выйдем в крайне враждебной среде, а это выдвигает весьма строгие требования к огневой мощи нашего вооружения. Или альфа со мной не согласна?

— Альфа с тобой спелась ещё в момент своего написания, — Вэйра деланно поморщилась. — Крайне параноидальная система… Но ты в самом деле считаешь, что опасность настолько явна?

— Как ни странно, но нет. Моё чутьё на неприятности пока хранит абсолютное молчание.

— Тогда у нас остаётся иллюзорная надежда на то, что события, в результате которых будут вынуждены проснуться столь страшные установки, обойдут нас стороной, — девушка устало прильнула к человеку.

— Хотелось бы верить, родная, — Максим перевёл взгляд с упомянутого орудия, в излучатель которого на глазах врастал очередной треугольник ускорителя, на столь близкие и ясные глаза. — Хотелось бы верить…

* * *

Внизу простирался диск планеты, чья кажущаяся с орбитальной высоты идеальной белизна перемежалась свечением полярного сияния. Слева ослепительно светила голубая звезда, а над головой раскинулась громадная красно-синяя туманность, казавшаяся нереальной в своей неземной красоте, — туманность Эны.

На прохладных плитах полового покрытия, разметав в стороны волосы и повернув голову на бок, лежала Вэйра, отстранённо созерцая великолепие космоса и изредка поглядывая на развернувшую бурную деятельность нимири. Последнее уже успело стать для мага нормальным состоянием: после того, как Арея заявила о возможности привести в норму средоточие, она два дня почти не отходила от узла, при этом отказываясь подпускать кого-либо другого под предлогом нестабильности. Исключение изредка делалось лишь для Этерниса, но и в этих редких случаях инициатива исходила от неё самой.

Но никто ей и не мешал: напротив, капитан, весьма удивившись предоставленному ему плану работ, составленному по всем требованиям, предоставил магу полную свободу действий, попросив лишь немного изменить пространственное положение некоторых элементов. В очередной раз взглянув на нимири, землянка улыбнулась: с момента первой встречи она сильно изменилась, и сквозь воздвигнутый за время заточения панцирь всё отчётливей и отчётливей проглядывала открытая и эмоциональная натура. Последнее стало особенно сильно заметным именно тогда, когда девушка получила возможность заняться любимым делом. Вот и сейчас, напевая под нос какой-то лёгкий и незамысловатый мотив из «прошлой жизни», Арея увлечённо манипулировала окружающей её энергетикой.

— Вэй-ра! — исчезнув из бушующего посреди зала энергетического вихря, нимири появилась прямо над подругой, с которой уже давно успела «помириться». — Я закончила основные контуры, но для дальнейшего их усложнения мне нужен мощный магический барьер вокруг корабля.

— Информационный щит? У нас же таковой имеется, — ИИ с неохотой оторвалась от играющего красками пространства и провела анализ полученной информации.

— То активный, — Арея назидательно подняла вверх указательный палец. — Мне же нужен пассивный, который можно органично вписать в энергетический каркас. Прошлый слой в разряженном состоянии был неотличим от остальной брони и от того оказался благополучно «съеден» вашими нанитами. Впрочем, его всё равно бы пришлось менять: внутренняя поверхность аномалии натолкнула меня на мысль о том, как на самом деле нужно организовывать такие барьеры.

— И в чём же заключается отличие такого щита от активного?

— Основное? В устойчивости — для того, чтобы ликвидировать его излучение придётся испарить примерно две трети общей площади генерирующего слоя, иначе он будет оказывать серьёзное сопротивление даже будучи полностью разряженным. Вот только… — Арея неловко взглянула на подругу и создала иллюзию небольшого фрагмента, образованного мелкоячеистым материалом. — Вот только толщина листов этого материала должна быть не менее сорока сантиметров. Думаю, Максим откажется преобразовывать часть прочнейшей брони в столь хрупкий материал.

— И правильно сделает, — беспощадно ответила Вэйра. И после короткой паузы добавила: — Шесть миллионов. Нет, шесть с половиной.

— Прости, что? — утратив после первой фразы весь энтузиазм, Арея не сразу поняла, про что говорит землянка.

— Чтобы добавить под обшивку полуметровый слой заданной структуры, потребуется шесть с небольшим миллионов тонн вещества, — пояснила ИИ. — На складах же осталось лишь немногим больше ста тридцати тысяч. Полагаю, нужно звать капитана.

— Получается, ты не против? — переспросила нимири, воспрянув духом.

— Экономить на безопасности — последнее дело. Во всех смыслах.

«Максим», — мысленно потянулась к человеку Вэйра, но осталась без ответа: обнаружилось, что возлюбленный вновь пропадает у Этерниса. Когда землянка уже собралась использовать более действенные методы, учёный всё же отозвался — правда, весьма неожиданным образом.

— Что-то случилось? — вопросительно взглянул из развернувшегося впереди голоэкрана человек, отчего-то оказавшийся полупрозрачным. На заднем фоне виднелся то ли технический отсек пространственной станции, то ли подземного сооружения.

— Да! — ответила Арея. — То есть нет… В общем, у нас не хватает строительного материала. А без него я не могу продолжить работу со средоточием.

— Так, давай по порядку. Закончилась материя? В чём проблема — синтезируйте!

— Максим, нам нужно много материи, сделала акцент на предпоследнем слове Вэйра.

— Много — это сколько? — подозрительно спросил человек.

— Как минимум семь миллионов тонн, — максимально безобидно произнесла девушка, на что Максим поражённо присвистнул.

— Да ты никак из того интересного материала, что недавно обсчитывала, собралась экранирующий слой делать? — учёный припомнил интересную строчку, найденную в системном журнале.

— Да, он необходим для жёсткой фиксации управляющих контуров…

— А обеспечивает хорошую защиту информационных атак и пригоден для аккумулирования энергии, — закончил за Арею капитан. — В самом деле, крайне полезные свойства. Сейчас подойду.

Максим-с-голограммы ещё не успел закончить свою короткую речь, когда в дверях центра появилось его реальное воплощение: сказалась существенная разница скорости течения внутреннего и реального времени, из-за чего пока воспроизводилась замедленная в десятки раз запись, человек успел прийти лично. Целенаправленно проследовав к своему законному месту, учёный последовательно запустил тесты всех подсистем корабля, развернул навигационные интерфейсы и только после этого наконец развернулся к удивлённо на него смотрящим девушкам.

— И что вы на меня так смотрите? — спросил наконец человек, когда длительность молчания превысила все доступные пределы. — Сами же сказали, что нужна материя. До пояса астероидов чуть больше двух часов, из которых большая часть уйдёт на разгон и торможение. Полетели.

Команда спорить с капитаном даже не подумала, и, заняв посты, присоединилась к предполётной подготовке — даже эстар соизволил обозначить своё присутствие без присущих ему в последнее время едкостей. Планета начала медленно удалятся — но ровно до того момента, как на помощь гравитационным пришли маршевые фотонные двигатели, вспоровшие космическую мглу своими громадными дюзами. Скорость крейсера начала возрастать по экспоненте.

Глава 28

Вечный покой раскинувшегося на многие миллионы километров каменного поля, гигантским кольцом опоясывающего свою хозяйку-звезду, нарушила крохотная огненная стрела. Позади каплевидного облака раскалённой пыли не оставалось ничего кроме шлейфа из мелких осколков породы, которым повезло не рассыпаться в прах при столкновении на космических скоростях с пеленой силовых полей. Долгое время светящаяся завеса не позволяла разглядеть «нарушителя правил астероидного движения», но в конце концов она всё же потускнела настолько, что стала прозрачной: пришелец завершил манёвр торможения, и теперь скорее расталкивал, чем испарял встреченные на своём пути астероиды. Продолжая полностью игнорировать сыплющийся на него град ударов, звездолёт достиг самой сердцевины «магистрали», после чего неподвижно замер. По пространству пронёсся возмущённый ропот сил тяготения.

— Мы на месте. Разгерметизацию разрешаю, — раздался внутри шлемов голос пилотирующего крейсер человека. — И не забывайте, что запасов вещества в аннигиляционных блоках хватит максимум на пять часов при стандартной нагрузке.

В монолите стены погружённой в полумрак внешней обшивки проявилось окно, из которого наружу полился приглушённый белый свет. Не зная масштабов, можно было бы предположить, что проём открылся по ошибке, и в нём уже никто не покажется, но это было не так: два крохотных крылатых силуэта как ни в чём не бывало стояли на его нижней кромке. Выждав некоторое время, фигуры сорвались с места и устремились к закончившей своё формирование гравитационной ловушке, уже успевшей выгнуть в свою сторону основной поток и начать выхватывать из него «сырьё». В это же время в днище кормовой части открылся ещё один шлюз, выпустивший в пространство несколько десятков кольцевидных, а за ними — на порядок большее число напоминающих линзы устройств.

Новые «действующие лица» довольно быстро выстроились в чёткую конструкцию: кольца сформировали протянувшуюся до самого корабля «трубу», а линзы — верхнюю полусферу над заполняющейся аномальной зоной. Теоретически, этим можно было бы и ограничиться — осуществляющая забор техника изначально проектировалась как полностью автономная — но из-за некоторых имеющихся опасений и (в особенности) из-за высказанного женской половиной экипажа желания побывать в открытом космосе капитану пришлось немного отойти от первоначального плана.

«Есть вести с полей?», — пришедший извне вопрос прервал ведущийся космонавтами оживлённый мысленный диалог.

«Всё как на телеметрии. Сбоев нет, вмешательства в позиционирование не требуется», — ответила Арея, на всякий случай ещё раз сверившись с показаниями.

«Тогда готовьтесь — подаю питание», — бронированная кисть пробежалась по голографической управляющей панели терминала и небрежно отодвинула в сторону появившееся предупреждение.

Подчиняясь команде, из глубины скрытого за грузовым шлюзом отсека ударили невидимые для стороннего наблюдателя лучи света, передавая первые гигаватты энергии на приёмники первого ускорителя. Оказавшись полностью запитанным, кольцо перенаправило большую часть лазерного излучения на следующее, второе — на третье, и так, по цепи, ожила вся внешняя система. Модули коротко мигнули зелёным, сообщив об успешном прохождении аппаратного теста, и приступили к выполнению установленной программы.

Поначалу процесс тёк без каких-либо внешних проявлений, но вскоре картина разительно изменилась: сперва менять свои очертания начали лишь мелкие астероиды, а немного погодя «поплыли» даже самые крупные. Деструкторы не спешили — протоколы требовали максимальной точности, поэтому скопление металла и камня превратилось в плотный сгусток высокотемпературной плазмы лишь спустя несколько десятков минут, миниатюрной звездой осветив окружающее пространство. Едва первый этап оказался завершён, поверхность новорожденного «светила» пошла волнами, и из него вырвался столб вещества, который тут же оказался подхвачен ближайшим к ловушке кольцом и направлен по каналу в специально созданные для хранения сверхсжатой плазмы накопители. Но сколь бы ни был мощным исходящий поток, «звезда» полностью перекочевала в крейсер лишь спустя добрых три часа, окончательно лишив тем самым пояс восьмидесяти миллионов тонн массы покоя.

«Тут мы закончили», — подтвердил окончание приёма капитан и прекратил подачу энергии. — «Сматывайте «удочку» — и на борт!»

«Что-то ты раскомандовался. Дай хоть немного полетать», — попыталась отстоять свои права Вэйра. — «Ты же не хочешь революции?»

«Революции», — с ощутимой иронией переспросил человек. И безразлично уронил: — «День».

«Что значит — день?» — переспросила сбитая с толку ИИ. — «Ты про что?»

«Два дня», — ухмылка стала ощущаться почти физически.

«Изверг! Нельзя же так, я же пошутила!» — не дожидаясь «трёх дней», собеседница добавила: — «Бунты? Какие бунты? Не было никаких бунтов! Мы уже возвращаемся».

Проследив за тем, чтобы все составные части заборщика благополучно вернулись на борт, астронавты нехотя направились к шлюзу: угрозы подействовали, и лидер двойки решила всё же не рисковать и полюбоваться звёздами как-нибудь в другой раз. Не прошло и пяти минут, как за спинами подруг сомкнулись массивные плиты, оградив отсек от внешней среды десятками метров несокрушимых сплавов, к которым уже начал добавляться ещё один слой…

* * *

— Ну как, понравилось зрелище? — сходу спросил человек, едва его «подчинённые» ступили на порог командного центра.

— Да… — перед глазами Ареи всё ещё застыл громадный шар и рвущийся из него к кораблю бушующий поток первозданного огня, обузданного силой технологий.

— Не каждый день получаешь возможность стать свидетелем рождение маленького солнца, — согласилась Вэйра. — Но, как я вижу по твоим глазам, у нас ещё какое-то мероприятие намечается?

— Именно так, и дальнейшая программа должна понравиться вам ещё больше: вместе с набранным материалом, масса покоя нашего корабля перевалила рубеж в миллиард тонн, что я, как его капитан, просто не могу оставить без внимания. Предлагаю отметить сей замечательный повод в лучших традициях моей территориальной Родины: грандиозным фейерверком… и хорошим столом, разумеется! — Максим жестом фокусника указал на никем не замеченную ранее парящую в воздухе узорчатую скатерть, белоснежная поверхность которой была щедро уставлена различными яствами (как выяснилось немногим позднее, в невероятной незаметности скатерти оказалась повинна встроенная в неё маскировочная система последнего поколения).

— Это же еда, ведь так? — Арея бросила несколько сканирующих структур в стоящие на столе блюда.

Ранее вынужденная вместе со всеми довольствоваться пищевыми брикетами, а до этого в течение пары тысячелетий лишённая и этой радости, нимири успела подзабыть, как выглядит нормальная пища. Впрочем, даже после того, как маг перетряхнула память, кроме мяса ей опознать так ничего и не удалось — прошлый её рацион сильно отличался от представленного. Но выглядело и пахло всё более чем соблазнительно.

— Пришлось хорошо постараться, чтобы имея в наличии одну лишь сокращённую базу геномов и химического состава, состряпать что-нибудь интересное… и универсальное, — капитан насмешливо оглядел своих подчинённых.

— Ты — волшебник! — заявила Вэйра, тоже успевшая осмотреть стол — но, в отличие от нимири, исключительно с гастрономическим интересом.

— Я? Волшебник? По-моему, ты что-то перепутала. Единственный находящийся здесь маг стоит справа от тебя.

— В самом деле, какой он волшебник? — напомнил о себе раздавшимся с потолка возгласом эстар. — Вот если бы и меня накормил, тогда да. А так…

— Постой, не спеши. Ты ведь сам отказался от мобильной платформы. Было такое?

— Было, — осторожно подтвердил Этернис. — Но причём тут это?

— Притом что она была бы оснащена вкусовыми рецепторами. Теперь же… Впрочем, уговорил, — Максим повёл пальцами левой руки, привлекая внимание системы управления. — Активировать модуль дополненной реальности, второй тестовый режим, — немного поработав с появившейся панелью, учёный добился, чтобы на столе появилось ещё несколько слегка прозрачных блюд и столовых приборов. — Присоединяйся… должно получиться. Только подключись предварительно к вот этим интерфейсам.

Сгорая от любопытства, эстар подтвердил приём дополнительных потоков и, даже не найдя что возразить, спроецировал возле стола свой голографический аватар. Недоверчиво посмотрев на инструмент с четырьмя зубцами, Этернис осторожно взял его в руку и наколол на него кусок призрачного мяса, после чего сразу отправил в рот. Моргнул, удивлённо посмотрел на вилку и уселся за стол, принявшись пробовать весь преимущественно «мясной» ассортимент, спектр которого начал стремительно сужаться под воздействием зубастой пасти.

В отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным звоном призрачной вилки. Спустя какое-то время, эстар всё же оторвал взгляд от пищи и недовольно перевёл его на владельцев трёх пар глаз, беспардонно рассматривающих жующую голограмму.

— Вы что, ни разу не видели, как едят другие? Или сами разучились? Давайте, присоединяйтесь!

— В самом деле, как-то некрасиво получается, — согласился Максим, усаживаясь на играющую роль стула силовую подушку. Оставшаяся часть компании последовала примеру капитана, после чего уже все вместе принялись исследовать предложенное меню.

* * *

Удовлетворив голод первым, человек увильнул из реальности чтобы раздать программы системам вооружения и дать отмашку на старт, что удалось совершить почти незаметно: кратковременную утрату осмысленности во взгляде успела отметить лишь та, кто наиболее отчётливо воспринимала окружающий мир. Заметив, что учёный вернулся, Вэйра ему подмигнула.

В этот же момент мигнул и погас свет, а все поверхности отсека превратились в голоэкраны. В полукилометре от места подходящей к концу трапезы приоткрыли свои забрала многочисленные огневые точки, показав космосу свой зловещий оскал. Залп ракет, за ним ещё один, и ещё. Пауза. Отстрел юрких торпед, тут же устремившихся вслед за своими старшими сёстрами. Ещё одна пауза. Залпы электромагнитных и плазменных пушек. И опять пауза, затянувшаяся на гораздо более продолжительный промежуток времени. Последними свою лепту внесли лазерные орудия, исторгнув из своих жерл ещё одну волну «снарядов». Спустя несколько секунд пространство озарила череда разноцветных вспышек.

— Теперь — гвоздь программы! — гордо объявил капитан, когда рукотворный световой хаос за бортом постепенно сошёл на нет.

Из толщи брони подозрительно быстро для своих размеров показались восемь трёхгранных орудий и несколько секунд порыскали из стороны в сторону, после чего, будто бы так ничего и не предприняв, спрятались обратно. Но первое впечатление было обманчивым: невооружённый глаз неспособен разглядеть в космической темноте кратковременные импульсы антивещества. Сгустки античастиц достигли своих целей почти синхронно, и когда порождённый аннигиляцией свет преодолел отделяющие его источник от корабля несколько миллионов километров, космос взорвался. На этот раз вспышки оказалось очень трудно локализовать — почти вся передняя полусфера окуталась нестерпимо ярким белым светом.

После того, как погас отголосок последней вспышки, изображение на фронтальном экране сфокусировалось на крупном астероиде.

— А вот этого уже не было… — Максим вновь выпал в виртуальный мир, но почти тут же вернулся. — Впрочем, уже поздно.

Две минуты ничего не происходило, и все понемногу начали недоумённо поглядывать то на астероид, то на капитана, но на исходе третьей свет всё же достиг обшивки. Усеянный мелкими кратерами овал трёхсоткилометровой каменной глыбы рассыпался в пыль, которая вскоре исчезла, словно будучи стёртой гигантским ластиком. Лишь чувствительные приборы зафиксировали облако элементарных частиц, сдуваемое солнечным ветром. По сравнению с произошедшим, все последние испытания показались по-детски безобидными. В зале повисла гнетущая тишина.

— Ладно, о том, что это было совсем не романтично, я умолчу, — медленно произнесла Вэйра. — Но что это вообще было?!

— Небольшой эксперимент, по ошибке затесавшийся в общую программу. Мы стали свидетелями кваркового распада — самого разрушительного последствия информационного воздействия за приемлемую цену, которое я смог найти.

— Если у тебя это — небольшой эксперимент, то я даже не буду спрашивать, что ты понимаешь под полномасштабным, — землянка поёжилась.

— Действительно, страшное оружие, — вопреки сказанному, в интонациях Ареи преобладала скорее задумчивость. — Высокоуровневая боевая магия убивает врага. Высокотехнологичное оружие уничтожает само поле боя. Но я вплоть до последнего момента не верила в то, что их совмещение способно дать такие результаты.

— Оружие страшно лишь в руках дураков. В руках разумных людей оно становится просто опасным инструментом… например, таким же как эта вилка, — учёный покрутил в руке указанный предмет. — Знаете, я почему-то склонен себя причислять ко второй группе.

— В самом деле, почему? — подначила ИИ. — «Шучу, не обижайся! Спасибо за отличный вечер. Если честно, я до сих пор теряюсь в догадках, как тебе это всё удалось».

«Пожалуйста», — мужчина усмехнулся. — «Рад, что угодил».

— Максим, ты не дурак, — серьёзно сказала не распознавшая шутку нимири. — Прежде я знала лишь одного… индивидуума, который смог бы взвалить на себя тот груз, что сейчас несёшь ты. И это был иссурх — верховный правитель — расы хассат, самой могущественной и многочисленной цивилизации нашего блока.

— Однако… — протянул человек. — Спасибо за такое сравнение, конечно, но мы шутили.

— Зато я — нет, — насупилась Арея.

— Хорошо, я всё понял. Но я не иссурх, не царь и даже не президент — я всего лишь учёный-кибернетик передового исследовательского центра Земного Объединения.

— И капитан боевого межзвёздного крейсера, — добавил Этернис.

— И капитан, — согласился человек.

— И тот-кто-накормил-голограмму, — продолжил эстар.

— И тот-кто… — Максим запнулся, поняв, что над ним банально издеваются. — Этернис! Ну сколько можно?! Допросишься же.

— Нет меня, — ящер растаял в воздухе, и на все дальнейшие вопросы отвечал найденной где-то записью «абонент не отвечает или временно недоступен».

— И что с ним делать? — картинно развёл руками учёный, обращаясь к откровенно веселящимся подругам.

— Думаю, пытаться что-то делать с Этернисом себе дороже, — отозвалась Вэйра. — Скорее сам таким станешь.

— Не станешь — он у нас уникальный. Впрочем, ладно. Пусть пока развлекается. Сейчас объявляю официальный добровольно-принудительный отбой: перед завтрашним днём следует хорошо отдохнуть.

— А не слишком ли мы спешим? — обеспокоенно спросила ИИ после того как Арея, сказав что-то наподобие «тогда я спать», растворилась в воздухе.

— На данном этапе мы сделали всё что могли, — Максим подошёл к уже поднявшейся на ноги девушке. — Конечно, можно было бы развернуть здесь полноценную орбитальную базу и погрузиться в исследования… если бы не одно существенное «но». Мы совершенно не осведомлены о происходящем вокруг нас. Например, откуда нам знать, что завтра мы не столкнёмся с флотом Пожирателей, решивших проверить причину исчезновения крупнейшей аномалии в подконтрольной им галактике. Конечно, я утрирую — но лишь для того, чтобы отчётливей оттенить недопустимость потери инициативы.

— Стратег, — Вэйра ткнула пальцем в красующуюся на груди любимого красную эмблему.

— Стратег, — согласился учёный, накрыв тонкую кисть своей. — Но сейчас иначе нельзя.

* * *

Собственное приказание Максим исполнил в лучшем виде, проспав почти пятнадцать часов к ряду, и поэтому не удивительно, что проснуться ему было суждено в гордом одиночестве. Приняв непродолжительный ледяной душ и перекусив наскоро синтезированным пищевым брикетом, показавшимся после вчерашнего ужина безвкусным, учёный облачился в тяжёлый экзоскелет и покинул каюту.

Поскольку в командном центре никого не оказалось, землянин всё в том же одиночестве проследовал к своему законному креслу, развернул интерфейсы и окунулся в дебри тонких настроек: обнаруженным в реакторном отсеке представительницам прекрасного пола было решено не мешать, а Этернис и вовсе был по-прежнему «недоступен». Центральный шлюз открылся лишь тогда, когда время по внутренним часам перевалило за полдень, и в проёме показались две довольных девушки. В скафандрах боевого класса — очевидно, Вэйра тоже прониклась опасениями и ужесточила требования к мерам безопасности.

— Ну ты и спать! — заявила ИИ, едва заметив трудноразличимого сквозь нагромождение экранов капитана корабля.

— Не завидуй. И проснулся я уже давно, но решил вам не мешать, — Максим свернул часть экранов, чтобы оказаться в зоне прямой видимости. — Как прошла оптимизация?

— Увеличили максимальную выходную мощность, настроили конвертацию. Теперь в случае простоя одного элемента нашей энергетической пары, производимая им энергия будет напрямую преобразовываться в другой тип или аккумулироваться в виде материи с помощью синтезатора.

— Потери? — сразу перешёл к сути капитан.

— Не превышают одной десятой процента, — сребровласка обворожительно улыбнулась. — Мы связали реакторы общей «надструктурой», что позволило достигнуть весьма необычных эффектов. Но, как ни странно, полученный в результате симбиоз структур оказался даже более стабильным, чем каждая из них по отдельности.

— Интересно… — человек развернулся к экранам. — Так, давайте посмотрим, что вы там наколдовали…

Откинувшись на спинку кресла, учёный вновь впился взглядом в средства вывода информации, но пока многогранное сознание анализировало бегущие перед глазами столбцы цифр, мысли одного из потоков невольно утекли совсем в другую сторону и заставили бросить взгляд на всё, что произошло. А произошло немало: за два неполных месяца с момента материализации совершенно незнакомом мире удалось встретить друзей, получить теоретических врагов, значительно расширить представление об устройстве мира и даже обзавестись собственным кораблём. Максим мысленно усмехнулся: разве мог он предположить тогда, оказавшись в одиночестве посреди бескрайней снежной равнины, что не только выживет, но и добьётся хоть чего-то значимого? Отнюдь. Но всё же добился. И тем больше — предстоит.

* * *

— Пространство стабильно, возмущений не обнаружено. Вектор перехода установлен, — сообщил Этернис, очевидно пребывающий в хорошем расположении духа.

— Вектор подтверждён. Подготавливаю фазу предварительной синхронизации, — ответил Максим, параллельно отдавая соответствующие команды псевдоразуму привода. — Энергия?

— Зарядка накопителей завершена. Подтверждаю перевод всех систем на отказоустойчивый режим, — обозначила состояние Вэйра, безустанно следящая за показателями пробудившихся ото сна бесчисленных дублирующих устройств.

— Контроллер вероятностей переведён в режим ожидания: достигнуто предельное значение устойчивости информационной структуры. Нагрузка на щит близка к нулю, — Арея погасила исходящее из левого глаза яркое фиолетовое свечение и обвела взглядом зал.

— Значит, всё под контролем, — заключил капитан, и девушки почувствовали, как их едва ощутимо охватили силовые поля. — Инициирую синхронизацию.

Сеть эффекторов внепространственного привода вмиг уподобилась скоплению чёрных дыр, начав черпать из хранилищ энергию с такой же жадностью, с какой тянули материю гравитационные сингулярности. Корабль, теряя плотность, начал окутываться тем, что когда-то именовали коконом невероятности: в эти мгновения он не принадлежал ни одному из пространств. Когда крейсер стал полностью прозрачным, с голоэкранов командного центра на экипаж мерцающей серой дымкой взглянуло гиперпространство.

— Как и предсказывала теория, никаких возмущений, — Максим первым делом ознакомился с показаниями внешних сенсоров. — За бортом абсолютно инертная среда. Этернис, есть сигнал от маяков?

— Заданный диапазон чист, — ответил эстар, просканировавший гиперкосмос на предмет искомых гиперпространственных волн.

— Это невозможно, — нимири резко побледнела. — Такого просто не может быть! Маяки способны просуществовать в гиперпространстве многие миллионы лет. Проверь ещё раз. Попробуй другие диапазоны. Сделай хоть что-нибудь!

— Отставить панику, — жёстко прервал Арею человек, после чего передал навигатору небольшой файл. — Этернис, будь другом, попробуй все коды из полученного списка.

— Так… нашёл устойчивый сигнал от сто четырнадцатого маяка. Восемнадцатый… пятый, восьмидесятый, второй… — Младший перестал считать вслух и затих на несколько минут, полностью игнорируя все вопросы. — Опознаны, за редким исключением, первые сто шестьдесят шесть маяков. Подошли десятый и одиннадцатый ключи.

— То есть, молчит вся периферийная сфера. Арея, происходила ли при последнем изменении ключа смена архитектуры маяков?

— Могла, но точно не знаю. Думаешь, новая модель могла оказаться короткоживущей?

— Пока это единственное разумное объяснение. Невыявленный брак порой на порядки сокращает срок службы оборудования.

— Координатная сетка! — торжественно провозгласил навигатор, подчёркивая весь масштаб проделанной работы. — Погрешность не превышает трёх сотен метров на парсек.

— Этернис, я порой не перестаю тобой восхищается, — ответил минуту спустя человек, сымитировав тон эстара. — Но, быть может, ты уже передашь получившуюся карту?»

Когда Младший, ворча о том, что его никто не ценит, всё же поделился информацией, вся команда дружно принялась её изучать. Звёздная сетка оказалась неожиданно подробной: полученную от маяков скудную информацию о собственном взаимоположении и расчётных координатах ближайших звёзд эстар органично совместил с данными недавних астрономических наблюдений и архивами Альянса, на выходе получив отлично картографированный сектор галактики.

— Итак, поскольку никаких неполадок или ошибок в системах так и не выявлено, предлагаю определиться с конечным пунктом предстоящей телепортации, — Максим толкнул рукой модель галактики, отчего та медленно закрутилась.

— К объекту GS19021, - не задумываясь ответила Вэйра, многократно увеличив расположенный в центре галактики квазар.

— И зачем же нам сейчас понадобилось гравитационное сердце галактики?

— Поставить эксперименты, произвести измерения, — как само собой разумеющееся ответила ИИ. — Ты ведь и сам знаешь, что для однозначной проверки наши теорий необходимы экстремальные условия, когда скручивается и искривляется само пространство… И неужели тебе не хочется взглянуть на сверхмассивную чёрную дыру поближе? Лично я полжизни такой возможности ждала.

— Хотелось бы, даже очень, — честно ответил человек. — Но, увы, в данный момент я не могу позволить себе так рисковать ни нами, ни кораблём. Эта операция потребует месяцев тщательной подготовки и многократных тестов. Один сбой — и мы за Горизонтом, — Максим выдержал паузу и добавил: — Более подходящие предложения имеются?

— Объект GS19021, - эстар хитро прищурился.

— Тебе-то туда зачем? Я же сказал, что пока мы ничего не может поделать с гравитацией такой силы.

— У меня есть небезосновательное предположение, что если мы прыгнем в саму дыру, то непременно окажемся в Надпространстве, — без обиняков ответил Этернис.

— Скорее на том свете. Меня не привлекает перспектива оказаться в сверхсжатом информационном архиве. И тем более сомневаюсь, что нас оттуда будет возможно выковырять. Есть разумные предложения? — человек сделал акцент на предпоследнем слове. — В противном случае мы начнём с последних координат корабля перед фатальным ударом.

— Система Ирриды, — с трудом произнесла Арея. — Если начинать разведывать текущую обстановку, то родная система нашей расы будет для этого наиболее подходящим местом. Именно в ней наиболее велик шанс того, что мы найдём хоть что-нибудь способное нам рассказать о случившемся… если от самой звезды хоть что-то осталось.

— Иррида, Иррида… — Максим сопоставил код звезды с предсказаниями маяков и картой. На центральной голограмме появился бордово-фиолетовый шар с удивительно спокойной поверхностью, на которой не было и следа коронарных выбросов. — Есть такая звезда. Коричневый карлик, спектральный класс T, масса — семнадцать сотых от солнечной. Судя по гравитационному эху, имеет от трёх до пяти маломассиных планет, две — в зоне обитаемости. — Вокруг звезды появились пять колец, два из которых оказались в подсвеченной зелёным области. На орбитах проявились планеты.

— Арея, ты в порядке? — спросил девушку человек, глядя как переместившаяся к голограмме нимири приложила ладони к силовому полю и впилась широко распахнутыми глазами в проекцию.

— Это она, — по щекам скатились две безмолвных слезинки, унесшие вместе с собой из взгляда всю печаль. — Только планеты четыре.

Учёный убрал пятую планету и перераспределил массы согласно теоретическим предсказаниям. Планетки заскользили заметно ближе к звезде, и в зелёной зоне оказалось уже три орбиты.

— Быть может, пока не стоит? — включилась в разговор ИИ. — После всего, что тогда случилось…

— Я знаю, — губы мага тронула грустная улыбка. — Скорее всего, вместо цветущего оазиса я увижу безжизненную пустошь. Но мне достаточно будет света родной звезды, — и мысленно добавила: — Не считайте меня слабой. Я сильная!

— Мы не считаем, — ответила Вэйра: нимири невольно произнесла мысли «вслух». — Но даже я, живущая в своём времени и не обладающая ни единой каплей настоящей крови, не являюсь бесчувственной и бездушной машиной. Есть вещи, которые очень тяжело преодолеть. Мы сами потеряли свой Дом — но у нас есть надежда в него вернуться. У тебя же…

— Нет. Вовсе нет! — Арея помотала головой. — Я провела на этом корабле треть физической жизни, и ещё тогда он заменил мне дом… остаётся он им и сейчас, — и, повернувшись к человеку, добавила на родном языке: — Этирилум атиму. Лотанин.

— Распоряжайся мной, мой капитан. Я не подведу, — вторила словам подруги Вэйра.

— Полагаю, наилучшим ответом был бы ответ на программном эльфийском, но увы — такой язык я ещё не придумал, — Максим поморщился. — Придётся «распоряжаться».

* * *

«Запрашиваю расчёт основного массива переменных», — человек напрямую подключился к операционной системе внепространственного привода. — «Точка синхронизации — случайная в пределах сектора CP6015XH, в плоскости эклиптики звездной системы HHCK208310211. Инициализировать активный блок».

«Расчёты завершены», — спустя мгновение отозвалась псевдоличность. — «Начата подготовка оборудования к внепространственному переходу», — перед глазами побежал отсчёт процента готовности.

— Все системы в боевую готовность, режим маскировки — абсолютный, — вынырнув обратно в реальность скомандовал капитан. — Понятия не имею, что нас может ждать с другой стороны, но лучше быть готовыми ко всему. И, хоть я человек не религиозный, но… храни нас, Создатель!

— Значит, и вы тоже, — Арея мягко улыбнулась. — Он всегда нас хранит. Он — внутри нас самих.

Едва прозвучало последнее слово, корабль, размером способный посоперничать со многими пространственными станциями, незаметно и неуловимо исчез из гиперпространства, чтобы в следующий такт возникнуть в точке, удалённой на многие тысячи световых лет…

Эпилог

Сплетаясь в переливающийся светлыми тонами причудливый многомерный узор, реальность пронизывали бесчисленные вихрящиеся потоки — они сами были реальностью. Там, где пересекалось особенно много линий, образовывались сияющие утолщения, от которых струилась непередаваемо лёгкая и цепляющая за душу музыка — а, может, и не струилась вовсе. Здесь ничего нельзя было сказать наверняка.

— Са, не было ли ошибкой допустить случайный фактор? Предсказание действий разума иного Счисления невозможно, — прозвучал отдающий беспокойством глубокий голос, показавшийся вопиющим нарушением царящей вокруг гармонии. Но голос ничего не нарушал — он и не звучал вовсе.

— Возможно, в нём наша надежда, — ответ прозвучал намного уверенней. — Лимит почти достигнут, и нам не помешает помощь.

— Открыться? А как же Принцип?

— Как же ты ещё молод, Тарк. Неужели ты отринул всё, что было там? Как можно забыть про другие способы?

— Ну чего вы такие буки, мальчики? Выше нос! — в разговор ворвался лёгкий ветерок ещё одного разума. — Путь почти идеален! Чего вам не хватает?

— Ни чего, а кого. Видящей, — пространство окатило волной радости состоявшейся встречи. — Без вашего брата в наше время как без рук… Ты опять опоздала, Кирит.

— Начальство не опаздывает, оно задерживается, — звонкий смех. — Так, и что у нас на повестке?

* * *

В недрах покинутой чужаками планеты беспробудным сном спали миллионы живых существ, но объединяющей их общности сон был неведом: тот, над кем никогда не была властна природа, просто не умеет придаваться забвению. Всевидящий взор древнего разума, давно вышедшего за рамки и способного заглянуть в самые далёкие глубины космоса, был сфокусирован на крохотном объекте, пронзающим космические расстояния со скоростью информационной волны. И взгляд этот буквально пылал заинтересованностью: после того, как уединение его обладателя было сначала нарушено незваным сожителем, затем — буйством стихии, а под конец целой группой обладателей разума, он не переставал получать всё новые и новые порции уникальной информации. Хотя до этого считал, что уже успел увидеть всё.

Что ж, вы избрали свой путь, разумные! Теперь же — летите. Навстречу забвению и неизвестности, навстречу знанию и силе, навстречу самой судьбе. Пребудет с вами мой взор, как пребывает с множеством населённых миров. Иначе и быть не может, ведь я — Наблюдатель!

Конец первой книги

Content

Александр Морозов
Codename «Прокол»

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог